Глава 1. ГОРОД ТЫСЯЧИ БОГОВ.

Именно Тэйн пересек бездну веков и побывал на самом краю Вечности… Это он открыл секрет сокровища времени… он видел, смеялся и вернулся живым и невредимым из дальних запредельных областей Вселенной, откуда никто до него не возвращался и куда никто после него не сможет дойти.

Таков был итог. Но все началось в городе Зотеера на планете Дайкун…

* * *

Широким шагом вошел он в Зотееру – город множества храмов, в тот час, который на Дайкуне называют Смертью солнц. Когда искатель приключений миновал ворота Дракона, три солнца одно за другим опускались за горизонт в лучах яркого золотого пламени.

Высокий путник с блуждающей улыбкой был почти наг, если не считать набедренной повязки из алого шелка, плетеного пояса из кожаных ремней с квадратными бронзовыми заклепками и широкого голубого плаща, ниспадающего с крепких обнаженных плеч. Волосы лились багровыми струями на мускулистые плечи. Их красный цвет поражал воображение: не ржавый, бронзовый или золотой, но ярко-красный, как будто застывшие потоки крови металлическим блеском играли в свете дня. В нем можно было признать сына Зха с Планеты Джунглей, потому что только у зхаян были такие волосы. Их земля богата кристаллическим сульфидом ртути, из которого алхимики получают киноварь. Это вещество пропитывает почву и плоды, осаждается в телах детей планеты Зхи, не причиняя им вреда, но придавая волосам столь необычный оттенок.

Статью странник походил на гладиатора или бога, его сила и мужественный вид напоминали статую героя Лионуса, установленную в Аргионе – Мире Торговцев далеко на Орионе. Загорелая кожа напоминала золоченую бронзу, опаленную безжалостной лямбда-радиацией, проникающей сквозь любой из изобретенных человеком защитных щитов. Кожа задубела под излучением сотен солнц. Тэйн Два Меча был гибким как кошка, его глаза светились серым металлическим блеском, подобно рассеянному блеску стали. Путешественник решил расслабиться, и это выражалось в улыбке, игравшей на чисто выбритом лице, без устали блуждающих в поисках впечатлений глазах, в легкой игре покрытых шрамами рук в каком-нибудь миллиметре от рукоятей близнецов-мечей. При одном взгляде на него чувствовалось, что идет воин, чьи реакции молниеносны. Встречавшиеся на пути люди инстинктивно уступали ему дорогу.

Тэйн никогда прежде не бывал в Зотеере, но ничто в городе не затрагивало струн его души. Многое казалось странным, но не пугающим. Два Меча пил дурманящее вино приключений из тысяч кубков сотен фантастических миров – как поэт, гладиатор, наемный воин, вор, корсар – предводитель диких орд, грабящих межпланетные порты, или путешественник, охваченный жаждой неизвестного.

Подобно беглецу, совершившему ужасное и непоправимое преступление, или искателю, новизны в далеких экзотических землях, уставшему от нестерпимого бремени потерь или незабытой любви, Тэйн скитался по необъятным черным межзвездным просторам. В вечно шепчущих ароматных лесах Валтомы он, безоружный, охотился на ужасных человекопауков. В круглой прозрачной дыхательной маске Тэйн проник в пурпурные глубины моря Яофы и созерцал подводные города из розового коралла. На ледниковых склонах гор он охотился на Фарвизианского снежного барса – там, где люди пьют кровь, а молчание считается сквернословием. На зеленых песчаных пляжах Пелизона, где трехглазые люди дерутся на коротких прутах из черного дерева, он нашел черный жемчуг. Искатель приключений побывал даже в районе Черного дрейфа меж галактических потоков туманной Клэши – мире, где правят ведьмы, а порабощенные каменные чудовища высекают из ароматного дерева статуи Властелинов хаоса. Тэйн многое видел, многому удивлялся. В нем ощущались сила и что-то еще… будто в его сущность навсегда въелся пугающий аромат экзотики за время долгих странствий по удивительным мирам.

Худые темнокожие люди Зотееры с любопытством разглядывали шагающего мимо них странника, огненную копну его волос, ярко горящую в золотых лучах опускающихся солнц. Из-под опущенных капюшонов его внимательно изучали раскосые глаза. Пришельцы из разных миров прилетали на Дайкун – землю пустынь, прославленную своими богами и ярко-красными рубинами. Сюда прибывали люди со всех ближайших звезд: Спики V, где живут люди с пурпурной кожей и белыми глазами; Атнолана и Делаквота из Мира Грез, где возделывают удивительные сады; миролюбивой Онладусы, знаменитой голубыми холмами и желтым небом; Скатеры, Минданеллы и туманной Валдормы; Азмериль, Бешты и Харцы – миров Тысячи озер. Но воинам пустыни, наблюдающим за проходящим мимо странником, не доводилось видеть никого подобного этому высокому, одетому в голубой плащ воину, и они смотрели и удивлялись…

Зотеера был городом множества богов. Тут и там вдоль запруженных улиц, по которым пробирался Тэйн, стояли храмы и часовни, посвященные тысячам богов всего космоса: Заргону-землемеру, Господу Наказания и Поощрения, Онолку – богу космоса, Марьяшу-защитнику и Шалакшу – богу Судьбы. За площадью Аткуома возвышался мрачный Дом Маласкуора и двенадцати алых чертей, а чуть поодаль сверкал золоченым шпилем храм бородатой Арнам и божественной Синдхи.

Но Тэйн с планеты Зха пришел сюда не на поклонение богам.

Он шел по городу, и его великолепный голубой плащ развевался на ветру. Странник прошел вниз по улице Медников и проспекту Красной ведьмы; миновал квартал Земмелака, где смуглые молчаливые люди вырезали из опала статуэтки священных кошек, и вышел на улицу Богомазов. На ней ремесленники вырезали статуи человекотигров из глыб кроваво-красного алебастра, который добывают на шахтах Бартоски, недалеко от Красных холмов Огненной земли. При виде Тэйна желтые бритоголовые резчики поднимали головы и провожали его взглядом.

Им было интересно узнать, кто этот искатель приключений и каким удивительным ветром судьба занесла его в этот город. Тэйн шел вперед, а за его спиной любопытствующая толпа не уставала перешептываться…

На улице Виноторговцев странник вошел в трактир «Дом тринадцати удовольствий». Пробравшись сквозь толпу у входа в задымленный зал, он присел к дальнему столику. Хозяин – толстый темно-лиловый спикан – принес ему флягу отменного эля, какой варят на Нетхарне. Но Тэйн выплеснул его на посыпанный опилками пол и с такой силой сжал пальцами бронзовый сосуд, что тот превратился в увесистый металлический комок.

– Выпью зеленого вина с Беллерофона, – мягко произнес он, а бедный Спикан никак не мог оторвать широко раскрытых белых глаз от руки, которая легко, как комок бумаги, смяла металлический сосуд. Опомнившись, хозяин с необычайной быстротой принес гостю зеленое вино в каменном гранатовом кувшине. Взгляды присутствующих устремились на Тэйна, на его большое вызолоченное загаром тело; они скользили взглядами по великолепному рельефному торсу, украшенному узором крепких мускулов, оплетающих кости, и старались держаться подальше от его столика.

Итак, Тэйн развалился поудобнее и, потягивая ледяное мятное вино, посматривал на танцующих девиц. Женские фигуры извивались в чувственном танце, но Тэйн прошел сотни миров и узнал в них псевдоженщин с Шууты.

Вдоль задней стены таверны протянулся ряд занавешенных кабин. Из-за сиреневой портьеры одной из них высунулась сильная белая рука, украшенная перстнем с огромным красным камнем в оправе из редкого зеленого металла. Камень сверкал и переливался, в то время как палец показывал на спину Тэйна.

Ничего не подозревающий странник допил вино и достал из сумки на ремне платок из золотистого шелка. Вытерев губы, он небрежно накрыл платком свою правую руку.

Неподалеку от входа у стойки бара с мраморной столешницей в толпе астронавтов, прибывших с соседних звезд, стоял незнакомец. Все это время он, не показывая вида, наблюдал за кабиной с задернутой портьерой. От него не ускользнул указующий перст белой руки. Наблюдатель расплатился по счету и направился к столику, за которым небрежно поигрывал платком и потягивал мятное вино Тэйн. Проходя мимо искателя приключений, он споткнулся, или сделал вид, что споткнулся, о его вытянутую ногу. Незнакомец разразился потоком брани и остановился, сплюнув на пол между широко расставленных ног Тэйна.

– Ты, гнусный слизняк из джунглей, убери ноги, или я их отрежу и заставлю сожрать… Тебя заставлю, вонючее отродье девятой выгребной ямы преисподней…

Тэйн лениво смерил его взглядом серых стальных глаз: широкие плечи ормизианского борца, бритая голова и подрезанные уши чадорианского убийцы. Крошечные злобные зеленые глазки бандита светились упорством, а нос представлял из себя странное месиво, будто его ломали, потом пытались выправить, потом снова ломали, пока на его месте не осталась безобразная груда хрящей.

Тэйн не ответил. Он улыбался.

В зале повисла могильная тишина. С ближайших столиков посетителей как ветром сдуло. В застывшем воздухе росло напряжение, какое бывает перед грозой.

Чадорианец выхватил иссеченной шрамами огромной ручищей уродливый и кривой сирийский меч и слегка поигрывал им. Губы, приоткрытые в кривой усмешке, обнажали гнилые зубы. Их зеленоватый оттенок говорил о пристрастии к наркотику со странным названием – Цветок смерти. Тэйн не сделал ни одного движения. Он улыбался.

Озадаченный его реакцией чадорианец тем не менее продолжал насмехаться:

– Твое девичье личико в обрамлении миленьких красных локонов мне кажется знакомым, золоченый мальчик! Нет сомнений, что я знал твою мать – не она ли была шлюхой в доме Юдорны в воровском квартале? По-моему, я имел ее за несколько медяков – никакого удовольствия, зато подцепил заразу…

Продолжая вежливо улыбаться, чуть подавшись вперед, Тэйн медленно стянул с правой руки золотистый платок.

Под ним оказался лазерный пистолет, дуло которого холодным голубым глазом смотрело прямо в брюхо чадорианца.

Этот миг длился вечность. У бандита посерели даже губы. Наемник как-то обмяк, будто последняя капля мужества внезапно покинула его, и стоял слабый и мягкий, как тающий воск. Зал выдохнул в едином порыве.

– Я… послушай, приятель… – онемевшими губами попытался оправдаться чадорианец.

Тэйн выстрелил.

Нестерпимо яркая огненная игла цвета электрик вылетела из дула пистолета и ударила в клинок кривого и длинного сирийского меча, как раз рядом с рукоятью. Сталь внезапно покраснела, потом приобрела грязно-желтый оттенок и наконец раскалилась добела. Меч согнулся и стек на пол дымящимися огненными каплями. Клинок растаял, как свеча в топке.

Ощутив на ладони капли расплавленного металла, чадорианец взвыл от боли и судорожно затряс рукой, пытаясь отделаться от прилипшей к ней раскаленной рукояти. Наконец она упала на пол, сорвав с ладони куски обожженной кожи. Схватившись за запястье правой руки, покрытой страшными ожогами, чадорианец ревел от невероятной боли. Металлическая рукоять меча, отделанная кожей животного, прожгла человеческую кожу и мясо вплоть до кости, причиняя нестерпимые муки.

Тэйн щелчком выключил гудящий лазер и положил пистолет на стол. С ленивой грацией он вскочил на ноги. Небрежно расстегнув пряжку на портупее, он положил перевязь на стол и, шагнув к завывающему чадорианцу, наградил его двумя мощными ударами.

Первый пришелся прямо в солнечное сплетение. Огромный, как молот, кулак Тэйна по самое запястье погрузился в мягкую полость человеческого желудка – страшный и резкий удар. Воздух со свистом вышел из легких бандита, лицо побагровело, и бедняга согнулся пополам.

Второй удар был направлен снизу, от колен. На чадорианца обрушилась концентрированная мощь стальных мускулов бедер, спины, плеч и великолепно развитых рук, – каждый атом натренированного тела Тэйна подчинялся единому намерению.

Удар, направленный прямо в челюсть бандита, так и не успевшего разогнуться после первого потрясения, заставил его, резко выпрямиться. Хук оказался настолько силен, что несчастного приподняло на несколько дюймов над полом и отбросило назад. Наемник рухнул на стол с такой силой, что столешница треснула, а шесть ножек печально вытянулись на посыпанном опилками полу.

Челюсть чадорианца оказалась сломана, а четырех зубов как не бывало. Убийца лежал без сознания, как тряпичная кукла. Алая кровь сочилась из разбитого рта, в красной жиже валялись выбитые зубы.

Подбежали люди, приподняли задиру и вынесли бездыханное тело бандита из таверны. Тэйн невозмутимо занял свое место, пристегнул портупею, вложив в кобуру маленький смертоносный лазерный пистолет, и налил себе из гранатового кувшина очередной бокал холодного мятного вина.

– Не хочешь ли заработать сто тысяч золотых? – в кресло напротив Тэйна скользнул маленький бритоголовый человечек с хитрыми глазками и масляной желтой физиономией.