Остров Борро.

1.

Здесь ничего не изменилось. Все тот же трехэтажный дом. Внешне строгая мениольская архитектура, окна от пола до потолка без единой рамы, а внутри пристанища археологов господствует привычный для землянина старинный английский стиль, лакированная мебель и ковры, тяжелые шторы закрывают окна, ревностно оберегая покой обитателей от любопытного взора прохожих. Тот же неповторимый, изящный, но строгий уют и упоительная прохлада встречают гостя, поспешно переступившего через порог, прячущегося от нещадно палящего атенретского светила.

Виктор Новиков буднично поднялся на крыльцо, вошел в предусмотрительно распахнутую автоматикой прозрачную дверь и оказался в узком холле. Он, не останавливаясь, прошел в обширную гостиную, небрежно бросил вещи на пол, осмотрелся. Кремовые полосатые обои, мягкая мебель, широченный ковер на полу, массивный стол. Обстановка гостиной сразу навивает воспоминания о прошлой экспедиции. А сердобольная душа невольно радуется, заставляя сердце чаще биться в груди.

Ну, здравствуй, Атенрет. Я вернулся.

Гостиная пустует. Тишина. Не слышно голосов, лишь мерно тикают старинные позолоченные часы на каминной полке, да едва слышно шелестит кондиционер, старательно имитируя листву, потревоженную легким ветерком.

Постояв пару минут, Новиков, наконец, улыбнулся, поднял с пола дорожные сумки и направился к лестнице. Он никого не встретил на втором этаже. Тишина, кругом почти абсолютная тишина. Ковролин заглушает звуки шагов. А вот и комната № 237. Здесь будет жить скромный молодой этнолог.

Раскидав вещи по углам, приняв душ и переодевшись, Виктор покинул комнату с твердым намерением выяснить, не является ли он в настоящий момент единственным обитателем трехэтажного дома археологов. Конечно, можно выведать все подробности у самого дома. Но так не интересно. Лучше побродить по пустынным коридорам и воочию удостовериться в том, что люди в доме все-таки есть. Спешить то некуда.

Первое приятное открытие ждало Виктора на третьем этаже, в столовой.

— Ты как всегда к обеду! Здорово, — радостно воскликнул Умаалон, поднимаясь из-за стола. — Есть будешь?

— Привет. Не откажусь, составлю вам компанию, — Новиков рассмеялся, пожимая протянутую руку. Он целый год не видел технического руководителя экспедиции, мениольца почти безвылазно живущего на Земле.

Рядом с Умаалоном торжественно восседала принцесса Анатэ и тоже восторженно улыбалась, увидев Виктора. Ее бездонные голубые глаза светились от счастья. Она была рада видеть человека, в свое время нашедшего ее в темных подземельях храма Солнца.

А напротив, по другую сторону стола, неторопливо обедала еще одна парочка, бывшие супруги, Билл Стуберг и неподражаемая Кармен. Они восприняли появление этнолога хоть и радостно, но без лишних восторгов, не так как Умаалон с Анатэ.

— Тебя сейчас поздравить или попозже? — шутливо полюбопытствовал антрополог, подливая соус в тарелку Кармен.

— Поздравить? С чем? — искренне удивился Виктор, опустившись на стул рядом с Анатэ.

— Вот только не надо изображать из себя этакого зашибленного скромника, — продолжил Билл.

— А, это вы о видеографии, — Новиков поморщился. — Какие могут быть поздравления? Раскритиковали в пух и прах. Сказали вам бы, молодой человек, сказки писать.

— Зря ты так думаешь, — спокойно, даже монотонно произнесла Кармен своим неестественно низким гортанным голосом и отложила вилку, лишь потом медленно повернула голову в сторону собеседника. — Хороших отзывов больше.

— Вряд ли, — Виктор покачал головой. Тема для него не самая приятная.

— Я, наверное, лучше знаю, — продолжила вещать Кармен, в голосе чувствовались нотки снисхождения. — Просто некоторые коллеги были не в курсе, что господина Новикова консультировали не только такие известные в своей области ученые, как профессора Коллинз, Амматаал и Родригес, но в том числе и принцесса Анатэ. Материал был получен из первых рук. А когда коллеги узнали об этом…

— Им пришлось пересмотреть свою твердолобую точку зрения, — весело докончил Умаалон.

— Вот оно, молодое поколение, — все так же спокойно и безэмоционально произнесла Кармен, указав на техника.

— По крайней мере, мы не твердолобые, — съязвил Умаалон.

— Как знать, как знать, — Кармен впервые улыбнулась и подмигнула Биллу. Тот лишь демонстративно развел руками, мол чего гадать на кофейной гуще.

Все улыбались, поздравляя Виктора с выходом тематической видеографии, повествующей о последних годах жизни прежнего, высокоразвитого Атенрета. Книга, как и предрекали, наделала много шуму в научной среде, вызвав неоднозначные толки. Только Анатэ вдруг склонила голову над тарелкой, модная челка скрыла лицо, и никто кроме Кармен не разглядел две малюсенькие слезинки, предательски соскользнувшие с ее очаровательных глаз, бездонных, как само небо.

2.

Быстро покончив с обедом, Анатэ вскочила со стула и поспешила к выходу.

— Мне надо кое-что сделать, совсем забыла, — скороговоркой промямлила она.

— Милая, все в порядке? — Умаалон не на шутку забеспокоился и помчался вслед за любимым человеком.

Принцесса остановилась у порога, обернулась и закивала головой.

— Да, да, просто надо… я скоро…

Техник вернулся к столу.

— Она всегда болезненно воспринимает воспоминания о былой жизни, — мрачно проговорила Кармен, допивая кофе.

— Да, — согласился техник.

— Надеюсь, это скоро пройдет, — вставил словечко Стуберг.

— Трудно сказать. Она другой человек, — Кармен тяжело вздохнула. — Мы договаривались не поднимать в присутствии девушки болезненные для нее темы…

— Но ведь мы сейчас находимся на Атенрете, — антрополог покачал головой. — Как же без этого?

— Одним словом, Умаалон, многое зависит от тебя, — Кармен опустила на блюдце кофейную чашку.

— Знаю, — парень был расстроен. — Пойду к ней.

— Да, так будет лучше, — старая женщина согласилась, провожая взглядом удаляющегося техника.

— Вот такие дела, — констатировал факт Стуберг. — А у тебя что нового?

Вопрос предназначался Виктору.

— Ничего особенного, — Новиков тоже был подавлен.

— Как наследник?

— Растет. Все замечательно. Супруга собирается на следующий год лететь вместе со мной.

— Рановато.

— Я тоже так думаю. Но у нее свое мнение.

— А как же мениольские семейные традиции? — хмыкнула Кармен. — Жена беспрекословно подчиняется мужу.

— Она же замужем за землянином, — Виктор усмехнулся.

— Понятно. Можно и зубки показать.

— Вроде того, — Новиков махнул рукой. — Только вряд ли я соглашусь.

— Ребенку в таком возрасте нежелательно менять планету.

— Вы правы, как всегда. Именно поэтому я против.

— Правильно, — Стуберг отложил салфетку.

— Кроме нас в доме никого нет? — Виктор сменил тему разговора.

— Артур в городе, — неопределенно ответила Кармен. — Вернется вечером. Ладно, заболталась я. Займусь делом, — она поднялась из-за стола, дошла до двери, остановилась и, не оборачиваясь, произнесла, — Айко не будет, — затем покинула столовую.

— А что случилось? — этнолог начал допытывать антрополога.

— Ничего не случилось, — Стуберг развалился на стуле, вытянув ноги под столом. — Ей предложили другую работу, она согласилась.

— Это из-за меня?

— Кто знает? — Билл привычно развел руками. — Все может быть. Впрочем, прошел целый год.

— Жаль.

— Очень…

— Где Айко теперь?

— В Бразилии.

— Ясно. Кто будет вместо нее?

— Увидишь, — антрополог загадочно улыбнулся.

— Что-то вы темните.

— Нет. С лингвистом ты уже встретился. Лучшего нам не найти.

— Анатэ?

— Конечно. При желании она может заменить всех нас.

— Вас-то вряд ли…

— Меня… да… а вас запросто.

Новиков усмехнулся.

— Анатэ отказалась сотрудничать с ФСКР, отказалась восстанавливать по крупицам знания прежнего Атенрета, толковать прежние понятия. Стаоал два раза летал к ней на Землю, уговаривал. Но ты же видел, как она реагирует на…

— Принцесса послала контактную разведку куда подальше?

— Нет, Умаалон послал, — Билл показал ряд белых зубов, получилась злодейская улыбка.

— И правильно. Незачем мучить человека.

— Да. Согласен. Девушке есть чем заняться. По проекту Анатэ в Китае возводят четырехсотэтажное здание. Целый город взметнулся к небесам.

— Слышал, — согласился Новиков. — Атенретская архитектура пока в диковинку.

— Во-во. Скоро наша принцесса станет известным архитектором. Ее уже приглашали на Мениолу.

— Рад за принцессу. Значит скоро и она уйдет?

— Трудно сказать. Пока она обещала по мере возможности помогать нам. А что будет через год… я прогнозировать не стану. У нее есть все шансы для того, что бы реализовать себя в качестве архитектора. Зачем мы ей? Воспоминания о прошлой жизни постепенно сгладятся. Да и чем дальше от Атенрета…

— А как же Родина?

— Не знаю. Нынешний Атенрет трудно назвать родиной Анатэ.

— Все равно.

— Кое в чем ты прав, ведь наша принцесса чрезвычайно сентиментальная.

Виктор ничего не ответил. Наверное потому, что не пожелал выставлять напоказ свою собственную точку зрения по данному вопросу. И еще, он кажется догадался почему Кармен развелась со Стубергом. Да и Анатэ в прошлой жизни была далеко не сентиментальным человеком.

3.

— Добрый вечер, — с порога заявил Коллинз, традиционно вытирая испарину. Виктору показалось, что профессор немого постарел. Вид усталый. Он виделся с ученым месяца три назад и не ожидал заметить столь разительной перемены во внешности Коллинза. Атенрет старил профессора, а может и не Атенрет виноват, просто хлопот много.

— Как поживает малыш? — Коллинз сел в кресло у камина, чинно сложив ногу на ногу.

— Замечательно.

— Прелестный малыш, — согласился ученый. — Скучаешь по наследнику?

— Уже скучаю.

Виктор и Анатэ играли в шахматы, сидя за столом в гостиной. Уроки Умаалона не прошли даром. Принцесса оказалась сильным игроком. Она периодически вздыхала от тоски, свысока поглядывая на соперника. А Новиков, морща лоб и нос, лихорадочно размышлял, глядя на шахматную доску, отметал один вариант за другим, стараясь найти единственно верное решение, пытался спасти партию. Но, похоже, что нужного решения не существует, шансов нет. Ситуация напоминает ту шахматную партию, которую Коллинз год назад, безусловно, проиграл Амматаалу. В тот памятный день Виктор впервые прилетел на Атенрет. И вот теперь этнолог, образно говоря, оказался на месте профессора и чертовски рад хоть на секунду оторвать взор от клетчатой доски и просто поболтать с первым встречным человеком на отвлеченные темы.

— У вас усталый вид, мистер Коллинз.

— Старею, — кажется, профессор тоже вспомнил первое появление Новикова в доме археологов и провел аналогию. На его лице застыла саркастическая усмешка, а глаза внимательно изучали расстановку фигур на доске. — Крепко влип, — наконец сын Туманного Альбиона сделал нелицеприятный для этнолога вывод.

— Сдавайся, — глаза принцессы победно блестели. — Мы никому не скажем, — пообещала она.

— Не скажем, — согласился Коллинз.

— Уговорили, — Виктор тяжело вздохнул. — Один-ноль.

— Ура, — девушка мгновенно оживилась и стала шустро расставлять фигурки. — Теперь ты играешь белыми.

— Ладно.

— А может чайку попьем? — бодрое настроение профессора благоволило созданию непринужденной обстановки.

— Я не против, — согласился Виктор.

— Я тоже, — Анатэ завершила строить черную шахматную крепость, установив на законное место последнюю пешку.

— Отлично. Распоряжусь, чтоб сюда принесли.

Через пять минут на столе, чуть в стороне от шахмат, уже красовался поднос с чайным сервизом и печеньем. Перед каждым археологом аккуратно лежит салфетка и в чайные чашки налит традиционный тонизирующий напиток землян. Пар неспешно поднимается к потолку. Мениольская бытовая автоматика как всегда на высоте. Ее земляне переняли безоговорочно, позаимствовали самое лучшее, добавив свой неповторимый и многоликий колорит. Комфорт никогда не считался лишним. Не зря люди говорят, что лень — двигатель прогресса.

— Как поживает Атенрет? — Виктор помешивал ложечкой горячий чай и обдумывал очередной ход. — Ох, и хитрющая ты, Анатэ!

— А ты как думал? — язвительно скривила губки принцесса.

— Атаки голомедов отбиты. Почти ничего нового, если не считать того, что под стенами Атенрет-сити расположились лагерем кочевники, — ответил профессор.

— Видел из гравилета. Делегация?

— Нет, живут.

— Батюшки. В степи места мало?

Коллинз расхохотался:

— Наверное, много. Это шатры паломников.

— Не понял.

— Что тут понимать? — теперь Анатэ улыбалась. — Меня пасут.

— Тебя? — Новиков широко раскрытыми глазами смотрел то на местную принцессу, то на руководителя археологов.

— Ага, — согласилась девушка. — Они всегда приходят, когда я прилетаю на планету. Похоже, я скоро стану богом. Отпочковалась новая религиозная ветвь. Люди верят в меня. Вот так.

— Весело.

— Охрана волком воет, — добавил профессор. — Некоторые отчаянные паломники пытаются пробраться в город. Они желают преклонить голову перед дочерью Солнца.

— Обалдеть! — Виктор отхлебнул из чашки и обжег язык. — И… и что?

— Ничего. Нарушителей ловят. А Анатэ, по просьбе администрации, иногда выходит к паломникам, чтоб успокоились на время. Теперь администрация старается уговорить чудаков перенести лагерь подальше от города.

— Это не поможет.

— Верно, — согласилась принцесса. — Не знаю, что делать. Я сторонница светского образа жизни.

— Но ведь раньше, — попытался возразить Новиков.

— То было раньше, — властно, совсем по царски, оборвала его Анатэ и передвинула слона. — Твой ход.

Виктор лишь хмыкнул. А принцесса-то даже спустя два тысячелетия не потеряла сноровку командовать. Впрочем, современная жизнь сильно изменила ее.

— А откуда кочевники узнают о твоем прибытии на Атенрет? — Новиков почесал лоб, глядя на доску. — Радаров у них нет. Биодетекторов тоже нет…

— Загадка, — кивнул головой Коллинз, кажется, он наслаждался происходящим действом, целый спектакль. Причем развитие сюжета абсолютно непонятно Новикову. Его держат в неведении. Но, несомненно, Виктор в спектакле играет какую-то роль. Вот только какую?

— Это не загадка, — Анатэ поморщилась. — Даже в наше время высшее духовенство могло общаться с любым человеком на расстоянии посредством телепатии. А теперь, после длительного воздействия радиации, мутационные процессы позволили некоторым индивидуумам развить в себе страшные таланты…

— Матерь Божья, — Кармен спускалась вниз по лестнице, она слышала часть разговора. — Я так и думала. Ты ведь тоже чувствуешь на расстоянии. Верно? Добрый вечер, Артур.

— Не все так просто, — принцесса поспешно покачала головой. — Я обычный человек.

— Но ведь ты принадлежала к элите общества. А Атенретом правило духовенство, — Кармен не сдавалась.

— Я бы не стала архитектором, имея скрытые возможности, — слишком холодно ответила Анатэ. — Извините, — она пулей выскочила из-за стола, стремительно пересекла гостиную и, обдав Кармен леденящим взглядом, поднялась по лестнице на второй этаж.

— Ну, зачем ты так? — в сердцах воскликнул Коллинз.

— Артур, я не люблю, когда меня водят за нос, тем более публично, — женщина заняла место Анатэ, сев напротив Новикова. — А девчонка поступает именно так. Витя, она читает твои мысли, потому выигрывает…

Новиков поперхнулся горячим чаем и едва не выронил чайную чашку.

— Неужели?

— Да. Стаоал в свое время предупредил меня о местных телепатах. Атенретом правила религиозная элита, которая обладала экстраординарными способностями. Они многое умели. Даже могли убить на расстоянии. Впрочем, расстояние для них не имело значения. И наша принцесса не исключение.

— Но это вовсе не значит, что она не человек, — возразил Коллинз, — и обращаться с ней надо по-человечески.

— Пусть так, — Кармен не стала спорить. — Но нельзя позволять ей врать и жульничать. Мы ее слишком мало знаем. Да и об Атенрете тоже. Будьте внимательны, друзья. Анатэ была рождена и воспитана в другом обществе и до сих пор придерживается жизненных устоев родного мира. А Капитан Стаоал нам не враг, по крайней мере в данной ситуации…

— Вот это да! — воскликнул ошеломленный Виктор.

Профессор Коллинз эмоционально всплеснул руками, однако воздержался от комментариев, склонил голову на бок и негромко цыкнул.

4.

— Доброе утро, анаабу Амматаал, — на другой день Виктор встретил на лестнице старого мениольца. Тот еще затемно прилетел с космодрома, а таможенный досмотр прошел лишь час назад. Посадку задержали, заставив звездолет семь часов болтаться на низкой орбите вокруг планеты. К тому же ночью атенретская таможня не работает. Атенрет не курорт, а военная база. Тут свои порядки. Вот и пришлось профессору коротать остатки ночи в зале ожидания.

Люди чинно поздоровались, сначала по-мениольски, не забыв напоследок церемониально склонить друг перед другом головы в знак уважения и сердечного приветствия, затем наступил черед здороваться согласно земной традиции, крепко пожав друг другу руки.

— Здравствуй, Витя, жаль, что ты улетел раньше меня. Вчера был в гостях у Сенукара. Могли бы лететь вместе. У вас чудесный малыш. Кейна в нем души не чает.

— Спасибо. Я не знал, что вы заглянете в гости.

— Это я виноват, не предупредил заранее. Спонтанно получилось. Планировал неделю просидеть в архиве, но завершил работу немного раньше срока. Так уж получилось. Созвонился с Сенукаром, а он сообщил, что ты только-только улетел…

Новиков лишь развел руками.

— Рад, что у вас с Кейной все хорошо.

— А у вас? — Виктор внимательно смотрел в глаза собеседника.

— У меня неожиданностей быть не может, — Амматаал небрежно усмехнулся. — Я достаточно стар.

— В душе молоды.

— Разве только так…

— Анаабу Амматаал, — лицо этнолога вдруг стало задумчиво, — если вы располагаете временем…

— Тебя что-то тревожит? — теперь вопросительный взгляд мениольца изучал Виктора. — Хочешь поговорить?

— Да. Желательно с глазу на глаз.

— Срочно? А то я еще даже не устроился как следует после приезда.

— Не то что бы очень срочно, но…

— Хорошо, загляни ко мне после обеда.

— Договорились.

— Буду ждать.

На лестнице, где-то в районе третьего этажа, промелькнула юркая тень профессора Коллинза.

— Друзья, — торопясь вещал он на весь дом, — в двадцать пять ноль-ноль собираемся в библиотеке. Днем меня не будет…

— Надеюсь, произойдет долгожданное событие, — прокомментировал Амматаал.

— Полетим на остров Борро?

— Думаю да, впрочем, пойду и выясню подробности. Удачного дня.

— Благодарю. И вам того желаю.

Виктор вышел во двор. На улице дождь лил как из ведра. Крупные дождевые капли несокрушимым потоком низвергались на землю, иссушенную летним зноем. А темные, свинцового цвета тучи заслонили собой солнце. Зябко, мокро, неуютно. Новиков кое-как добежал до беседки и там спрятался от непогоды. Эта незатейливая бревенчатая беседка — маленький островок, кусочек родины посреди бескрайних просторов чужой планеты. Стуберг божился, что бревна профессора привезли с Земли, чем немало озадачили таможню. Предназначение беседки понятно даже мениольцам. Войдя в нее, человек словно возвращается домой, мысленно конечно. Здесь душа успокаивается, а мысли действительно раскрепощаются, и их течение обретает неторопливый, безмятежный темп. Магическое место, оно притягивает к себе, будто магнит. Это скромный земной храм, возведенный на планете Атенрет. Не зря Айко подолгу сидела под пластиковыми сводами, отгородившись от чужого мира бревенчатым забором.

Новиков медленно опустился на резную скамеечку и задумался. Он пытался понять, что же все-таки происходит в доме археологов? Под маской беспечного равнодушия обитателей дома скрывается тайна, несомненно что-то происходит. Виктор многого не знает, он почти год не был на Атенрете, работал над видеографией и редко встречался с коллегами во внерабочей обстановке, а потому в настоящий момент не может свести воедино то, что довелось увидеть и услышать за эти два неполных дня. Айко ушла по-английски, не попрощавшись, и после этого неприятного события некогда единый коллектив ученых будто бы раскололся на мелкие кусочки или, что вероятнее, распался на группировки, конфликтующие между собой. И Анатэ стала яблоком раздора, катализатором. Кто на чьей стороне? А может все объясняется просто? Нашелся повод, и старые разногласия из тлеющих угольков возгорелись в пламя? Пока создается именно такое впечатление. Глупо. Но ничего иного не приходит на ум. Следует поговорить с профессором Амматаалом. Ему Новиков доверяет на все сто процентов.

Тревожная и напряженная атмосфера царит в доме археологов, создается впечатление, что непременно должно случиться нечто нехорошее.

Дождь заметно ослаб, а недалеко от беседки припарковался мокрый желтый микроавтобус. Дверь дома распахнулась, выпустив на улицу двух человек. Профессор Коллинз и Умаалон спешно проследовали к электромобилю, махнули рукой Виктору и скрылись в чреве четырехколесной машины. Микроавтобус бесшумно тронулся с места и тут же скрылся за углом соседнего дома. Коллеги решили позаимствовать у военных водолазное снаряжение и парочку автономных подводных роботов. Интересно, а кто будет нырять и исследовать акваторию острова Борро? Может вспомнить юность и вновь надеть подводное снаряжение?

Размышления Виктора прервал неожиданный визит особы королевских кровей, словно Анатэ терпеливо дожидалась отъезда Умаалона, а теперь, наконец, решилась на отчаянный поступок.

Принцесса накинула темную куртку, собрала в хвостик белокурые пряди волос, немного постояла на высоком крылечке и, совершенно не прячась от дождя, тихонько спустилась вниз по покатым ступенькам, осмотрелась и лишь потом довольно робко приблизилась к беседке.

— Не помешаю? — поинтересовалась она, устраиваясь напротив этнолога.

— Буду рад.

Девушка тяжело вздохнула и кивнула головой. На ее волосах искрились капельки дождя.

— Я бы хотела объясниться, если не возражаешь…

Виктор не стал возражать, всем своим видом показав, что не против вести беседу. Тем более, он надеялся узнать какие именно события предшествовали разладу в среде некогда единой команды археологов. Почему всегда сдержанная, рассудительная и осторожная Кармен ополчилась на Анатэ? Что произошло, в конце концов? И почему все молчат, делают вид, будто бы ничего не случилось?

— Мне кажется, — пространно начала принцесса, — что вчера у тебя обо мне сложилось неверное впечатление. Профессор Родригес, как это сказать по-русски… сгущает краски, — девушка смогла подобрать вполне сносный фразеологический оборот.

— А ты действительно можешь читать мысли других людей? — Новиков понял о чем будет говорить принцесса, постарается спасти свой загадочный имидж.

— Мы не читаем мысли, — Анатэ покачала головой. — Это неправильная формулировка. Мы чувствуем, видим образы, понимаем настроение собеседника. Из мозаики складывается единая картина, поэтому нам не составляет особого труда понять намерения другого человека Я не могу дословно сказать о чем ты думаешь в настоящий момент, но знаю, что сейчас ты заинтригован и немного не доверяешь мне. Ты хочешь услышать правду. А я, в свою очередь, не желаю чтобы у тебя обо мне сложилось негативное впечатление. К тому же для этого нет повода. В шахматы я играла честно. Ну, вот, ты опять сомневаешься, — девушка вдруг загрустила, — Ты веришь Кармен. Она с Земли, а я…

— Анатэ, ты не правильно поняла…

— Витя, я всегда понимаю верно, потому, что использую для восприятия несколько иные возможности. Но ты не знаешь главного правила, касающегося правящей элиты Атенрета. Нам нельзя врать, понимаешь? Жесточайший запрет. Мы так воспитаны с детства. Дочерям и сыновьям Солнца запрещено говорить неправду и совершать предосудительные поступки. Мы не принадлежали себе. Правителя избирают всеобщим тайным голосованием. Ты прекрасно знаешь об этом. Да, все претенденты, безусловно, выходцы из элиты духовенства, а не пришли с улицы. Верно. Но только они, благодаря своей духовной силе могли вести за собой подданных, решая массу неотложных задач и преодолевая множество препятствий. Пойми, я не могла тебе врать. И не собираюсь это делать.

— Неужели ты не нарушала запрет? — удивился этнолог.

— Нарушала, — созналась девушка и опустила голову, — однажды в детстве я соврала отцу. Потом мне было очень стыдно. Отец промолчал, сделал вид, словно не заметил. А мама… провела очень серьезную воспитательную беседу…

— Как можно врать человеку, если он заранее знает об этом?

— Тогда я была маленькая и глупая. А второй раз соврала приблизительно две тысячи сто семь лет назад по вашему летоисчислению, — Анатэ подняла голову, ее печальные глаза смотрели сквозь Виктора, сквозь стену бревенчатой беседки и наверняка сквозь соседний дом, взгляд пронзил время, заглянул в прошлое. Всепоглощающим цунами нахлынули воспоминания. — Шли последние месяцы войны, Атенрет еще держался, но уже из последних сил. Безнадега. Людей одолевали мрачные мысли, но они старались не падать духом. Именно тогда принцесса Анатэ решила пойти в армию, стать военным пилотом. «Если умереть, так достойно», — решила она. Однако, перед дочерью Солнца, словно высокий забор, выросла труднопреодолимая преграда. Никто не посмеет бросить принцессу в мясорубку войны. Никто, кроме нее самой. И тогда Анатэ совершила поступок, за который в иные времена… одним словом, я подделала документы, изменила имя… уговорила маму не выдавать меня…

— Ты была военным пилотом? — Виктор удивился.

— Нет, — принцесса тяжело вздохнула. — Посидеть за штурвалом настоящего палубного истребителя мне довелось полгода назад, на борту земного крейсера «Альтаир». Даже полетала немного под присмотром инструктора. А тогда, в моем мире, принцессу Анатэ разоблачили. Впрочем, отец даже не ругал. А все потому, что мой поступок был с пониманием воспринят подданными, вызвал прилив патриотических чувств. Сама принцесса, не взирая ни на что…

— Потом тебя отправили возводить оборонный комплекс вокруг храма Солнца, — догадался этнолог.

— Да. Отец нашел мне занятие. Защитное сооружение простояло двадцать веков, даже немного дольше.

— Значит, ты хороший архитектор.

— Нет. Я бы не справилась одна. Это плод коллективного труда, плод титанических усилий тысяч людей. Они искренне верили, и эта вера помогала им творить чудеса…

Новиков мог только догадываться, какие эмоции душераздирающим пламенем вспыхнули в груди атенретской принцессы. Он вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

— Анатэ, а ты счастлива в этом мире?

Девушка слегка прикусила нижнюю губу, словно задумалась:

— Это лучшее из того, что могло бы со мной произойти. Я могла умереть от острой лучевой болезни, могла пойти на обед итроникам, да мало ли…

— Значит, не счастлива?

— Ну почему же? Я встретила человека, который мне не безразличен. Вокруг пусть другой, необычный, но человеческий мир, у меня появились друзья… А ностальгия… она когда-нибудь оставит меня, правда воспоминания…

— Умаалон знает о твоих способностях?

— Конечно. Я рассказала ему, как только почувствовала, что он действительно любит меня.

— Представляю его реакцию.

— Сначала он буквально опешил, потом не поверил, ну, а после… к счастью, это открытие ничего не изменило в наших взаимоотношениях.

— С одной стороны я ему завидую, а с другой стороны…

— Можешь не продолжать, — принцесса улыбнулась, мрачные мысли улетучились, будто туманная дымка.

— Рад, что твое настроение улучшилось, — Виктор тоже расплылся в улыбке.

— Ты ведь мне поверил, — констатировала факт собеседница, — а это самое главное. Ведь я не монстр. Обыкновенная девушка из другого мира, с другой планеты…

— Из другой жизни, — закончил Новиков.

— Можно и так сказать. Но я не враг.

— Почему же Кармен тебя невзлюбила?

Анатэ потупила взор.

— Витя, я не хочу говорить на эту тему, — слегка раздраженно ответила она. — Если есть желание, поинтересуйся у профессора Родригес.

— Извини, я не хотел задевать…

— Забыто, — тут же согласилась принцесса, мгновенно оценив настроение собеседника. Она артистично хлопнула в ладоши и даже усмехнулась, мол, ерунда. А потом сама сменила тему разговора. — Дождь закончился. Давай лучше погуляем. Заодно расскажешь о нюансах предстоящей экспедиции. Я сегодня беседовала с мистером Коллинзом, но так и не поняла зачем ему понадобились два глубоководных аппарата?

— И что сказал профессор?

— Он сослался на Кармен, Умаалона и военных. Умаалон торопился. Я не стала его допытывать, с военными не знакома, а с Кармен…

— Ясно. Ладно, пойдем, побродим по пустынным улочкам, раз есть желание. Заодно посвятишь меня в тонкости религии укалагов. Их незаслуженно обошли стороной. Никто всерьез не изучал остров Борро, раскопок не проводил. А самостоятельно понять укалагов можно только предварительно обкурившись травой, но это не мой метод. Да и официальной информации по вероотступникам кот наплакал…

— Непонятная у вас речь. Русский язык изучать тяжело. Насколько мне известно, земные коты не умеют плакать, — озадаченная принцесса удивленно хлопала глазами.

— Вот потому мне нужна твоя помощь, — довольный Виктор усмехнулся, поднялся со скамьи, застегнул ветровку и направился к выходу.

5.

Космолеты итроников не обстреливали остров, ни разу, они даже мимо не пролетали, но беспокойная атмосфера последних месяцев войны проникла и сюда, на уединенный клочок суши, затерянный в океане. Разум людей уже пленила апатия и они, наконец, смирились с неизбежным концом, перестали бояться, безвольно ждали высадки вражеского десанта. Они прекрасно понимали, что рано или поздно агрессоры доберутся до острова. Вряд ли удастся отсидеться в стороне. Океан не столь надежная преграда.

А вести с материка приходили все тревожнее и тревожнее. Недавно бомбили Актовоткон. Значит, финал драмы близок. Теперь уже никто и ничто не спасет человечество. Горбоносый бог Солнца отвернулся от своих детей. Так им и надо. А впрочем, бога Солнца никогда не существовало. Сказка, придуманная для утешения мирского тщеславия. Нет во Вселенной ничего более могущественного и величественного, чем животворящая и ласкающая, дарящая и отнимающая все и вся стихия миров. Эта стихия — сама сущность жизни и смерти, святая и справедливая. Так считали укалаги.

На склоне обширной лощины, заросшей сочной мясистой травой, расположилась сонная деревушка. В рассветный час густой туман поднимается со дна лощины и поглощает человеческое жилье своим невесомым молочным телом, неся сырость и прохладу. Люди просыпаются, начинается новый день. Деревенское стадо, погоняемое немногочисленными пастухами, уныло бредет вниз по склону, туда, где скованное буйной прибрежной растительностью, затаилось небольшое озерцо с заболоченными берегами. Домашний скот любит поваляться в грязи, пощипать сочную травку на дне лощины. А пастухам в обязанность вменяется не подпускать стадо слишком близко к воде. Берега зыбучие. Если животное завязнет, его уже никто не сможет вызволить на свободу. Потому водопой разрешен только в строго определенных местах, там, где берег галечный. И любой пастух должен знать эти места, как свои пять пальцев. А то чего доброго сам завязнешь по колено. Начнешь паниковать и дрыгаться — уйдешь в жижу по пояс, потом поминай как тебя звали. Веками озеро считалось как кормильцем, так и душегубцем. Старики всегда с почтением отзывались о зеркальной водной глади, сказывали, будто бы здесь вотчина самого Варата. Потому озеро так ревностно оберегает свои тайны. А ночью в его глубинах что-то светится. Редко кому удавалось подсмотреть это таинственное свечение и вернуться домой целым и невредимым. Чаще всего любопытные полуночники сходили с ума и остаток жизни с пеной у рта повторяли лишь одну фразу: «Врата Варата».

— Туман скоро рассеется, — зябко кутаясь в накидник проговорил седовласый Даргут, перебирая свободной рукой застежки одежды. Старый пастух осмотрелся, выбирая место для очередной стоянки, снял тяжелую торбу и положил на землю. Автомат же напротив привычно вскинул на плечо. В нынешнее неспокойное время ходить безоружным просто опрометчиво. Впрочем, старший пастух был единственным хорошо вооруженным человеком. Молодежи пока не дозволялось носить армейский автомат, только холодное оружие. Три парня были горды тем, что у них на поясе висит длинный обоюдоострый кинжал в серебряных ножнах. Это как пропуск в иной мир. Пастухи были уважаемыми людьми в деревне. Многие сверстники завидовали избранным отрокам, с завистью поглядывали на пастуха, чинно идущего по главной деревенской улочке. Первый парень на деревне, не иначе.

— Солнце уже встает, — согласился со стариком Марпель, парень лет двадцати. Он рос сиротой и до сих пор непонятно, как ему удалось пробиться в пастухи. — Здесь остановимся?

— Да, — Даргут еще раз осмотрел место будущей стоянки. — На ту сторону озера не пойдем. Что-то нехорошее предчувствие у меня.

Молодежь промолчала. Перечить старшим нельзя.

Люди привычно, без лишней суеты разбили лагерь метрах в ста от озера. Через пятнадцать минут сырые дрова уже нещадно дымили едким сизым дымом. Ничего. Скоро подсохнут, огонь разгорится, и можно будет готовить завтрак, а заодно и согреться. Пастухи озябли. Густой туман пропитал одежду сыростью, забрал драгоценное тепло.

Стадо мирно пасется неподалеку. Видны лишь силуэты ближайших животных. Пастухи иногда обходят свои владения, не дают стаду разбрестись восвояси. Им поручено оберегать самое ценное, что есть в деревне — домашний скот. Впрочем, кругом тихо, животные спокойны, хищники не балуют. Скоро туман рассеется, видимость улучшиться и тогда можно будет немного расслабиться.

— Твоя очередь, — напомнил Даргут, тихонько помешивая в котелке похлебку.

Бодрые языки пламени плясали под темным, покрытым толстым слоем сажи котелком. Туман начал редеть. Видимость улучшилась, но все равно пологие склоны лощины еще были скрыты от людского взора.

Марпель поднялся на ноги, одернул накидник и, взяв в руки посох и кнут, направился в сторону озера. Традиционный обход. Стадо, небось, разбрелось по обширному побережью. Надо навести порядок, согнать животных в кучу. Занимаясь привычным делом, подгоняя животных, юноша довольно далеко отошел от лагеря. А вот и густые заросли влаголюбивой кармоды. Дальше вода. Легкий порыв ветра ворвался в лощину с северной стороны, на некоторое время разогнал туман, и Марпелю вдруг показалось, что на той стороне озера что-то блеснуло в лучах восходящего солнца. Сначала юноша не поверил своим глазам. Он щурился, стараясь рассмотреть диковинный отблеск. Туман то загораживал от него противоположный берег, то, повинуясь напору ветра, редел. И что же? Нет, это не сон, не призрачное видение. На том берегу действительно что-то есть. И тут ярчайший краешек солнца выглянул из-за горизонта, осветил сонную лощину. Удивлению Марпеля не было предела. Он во все глаза пожирал странный серебристый предмет внушительных размеров. Возле чечевицеобразного летательного аппарата суетились несколько черных существ. Одно существо по колено увязло в трясине на болотистом берегу у самой кромки воды, а его товарищи старались помочь неудачнику, вытаскивали его при помощи длинных шестов. Марпель зачарованно глядел на бесплатное представление и даже посмеивался. Мол, не зная брода, не лезь в воду. Но тут тревожная мысль обожгла сознание юноши. СТОП! А кто эти таинственные существа в черной одежде? Откуда взялись? Парень даже присел от чудовищной догадки, посетившей его разум. Он поспешно вытащил из кармана рацию, кое-как нацепил на ухо гарнитуру и стал звать Даргута.

Старик ответил, хоть и не сразу:

— Что там у тебя?

Марпель торопливо и сбивчиво начал описывать увиденное диво.

— Тебе точно не померещилось? — не поверил старый пастух.

— Да нет же! Тут они, на той стороне…

— Ладно, где ты находишься?

— У озера, прямо напротив лагеря, даже костер вижу.

— Я иду.

Рация умолкла. А через пару минут юноша услышал торопливые шаги Даргута. Тот безошибочно определил местоположение помощника. Отблески костра исчезли. Его толи затушили, толи загородили чем-то от греха подальше.

— Где они? — фигура старика вынырнула из ниоткуда прямо за спиной Марпеля.

Парень лишь несмело указал рукой на водную гладь. Ветер слегка морщинил почти идеально ровную поверхность озера.

Старик долго всматривался вдаль, стараясь опознать чужеродный предмет. Затем достал рацию и начал вызывать деревенского старосту. Но тот так и не ответил.

— Беги в деревню, — сухо приказал Марпелю Даргут, затем снял автомат и проверил оружие. — Разбуди старосту. Пусть поднимает народ и сообщит военным. Это итроники. Вот и до нас добрались, паршивцы…

6.

С моря дул сильный прохладный ветер, раскачивая макушки высоких пирамидальных деревьев. Темные дождевые тучи медленно уходили на восток. Выглянуло солнце. На фоне него маленькая луна казалась бледным пятнышком на небосклоне.

Виктор и Анатэ неспешно прогуливались по узким мокрым улочкам, все дальше и дальше удаляясь от центра города. Попадались немногочисленные прохожие, они, кутаясь в куртки, торопливо, но чинно следовали своей дорогой. Кое-кто на секунду задерживал взгляд, рассматривая странную парочку. Жители Атенрет-сити прекрасно знали в лицо местную принцессу, гостью из прошлого.

— Тебе, думаю, известно, что укалаги предпочитали подземный образ жизни, — Новиков начал свой рассказ издалека.

— Известно, — согласилась Анатэ, — они построили огромный подземный город. Остров был перенаселен. На поверхности жили лишь избранные. Но это было давно. За триста лет до моего рождения большинство вероотступников покинуло Атенрет. Официальные власти не возражали, скорее наоборот, способствовали исходу. Чем меньше укалагов останется, тем лучше. Одной проблемой станет меньше. Власти финансировали постройку громадного звездолета, способного добраться до ближайшей звездной системы за период времени меньший, чем жизнь одного поколения. Они сделали все от них зависящее, чтобы укалаги никогда не вернулись.

Виктор хмыкнул.

— Ты напрасно думаешь, что на борту звездолета укалагов ожидал какой-либо подвох, — поспешно продолжила принцесса, поняв мысли собеседника. — Нет. Все честно. Просто на звездолете мало ресурсов. Отступники не могли вернуться обратно.

— Укалаги знали об этом?

— Да. Они надеялись найти новый дом, надеялись обрести новую родину, где их не станут притеснять и загонять в резервации.

— Честно говоря, мне их становится жалко.

Девушка лишь пожала плечами.

— В истории Земли предостаточно худших примеров, — напомнила она.

— И все ты знаешь, — Новиков удивленно рассматривал особу царских кровей, неторопливо идущую рядом.

— Ты сам подумал об этом. Вспомнил американских индейцев, Варфоломеевскую ночь. Я лишь почувствовала твое смятение. Извини, но ты сам провел аналогию.

— Все когда-либо совершали не только геройские поступки, но и подлости.

— Как знать. По крайней мере, за последние три тысячелетия существования прежнего Атенрета укалагов никто не убивал на религиозной почве.

— Тем не менее, они предпочли купить билет в один конец и навсегда покинуть родную планету.

— Метафора. Они просто улетели. Но не все. Мизерная часть осталась. Несколько сотен семей. Город на побережье практически опустел, а оставшиеся укалаги стали жить в уединенных деревеньках, спрятавшись в самом сердце острова. Они занимались сельским хозяйством, животноводством, выращивали морепродукты и даже их экспортировали. Укалаги настолько удалились от современной жизни, что их стали считать едва ли не примитивными дикарями, ведущими натуральное хозяйство. Но это чересчур поверхностное мнение. Все гораздо сложнее. Впрочем, вероотступники жили тихо, мирно и скромно, властям не докучали, а те, в свою очередь, почти забыли о них.

— Профессора Коллинза заинтересовал подземный город, ведь от наземных построек практически ничего не осталось, — Новиков постарался вернуться к первоначальной теме разговора. — После войны на Атенрете стало теплее, полярные шапки подтаяли, уровень океана поднялся, затопив половину острова. Останки прибрежного города, своеобразной столицы острова Борро, скрыты под водой, да еще под приличным слоем осадочных пород.

— А подземелье наверняка разрушено?

— Геосъемка, проведенная лет тридцать назад военными, указывает на наличие обширных пустот под поверхностью земли. А там базальт. Подземелье могло сохраниться, правда, скорее всего, затоплено.

— И оно наверняка имеет выход в море. Поэтому вам понадобилось подводное снаряжение, — констатировала факт Анатэ. — Вы решили погоняться за призраками?

— Ага. Только это не призраки. Военные обнародовали данные своих исследований тридцатилетней давности. Далеко не все затоплено. Были обнаружены сухие пустоты, расположенные ниже уровня моря. Так что…

— Понятно, — девушка широко улыбнулась. — После моего внезапного воскрешения археологи стали верить в чудеса.

— А как бы ты поступила на их месте? — Виктор тоже улыбнулся.

— Не знаю. По натуре я больше оптимист.

— Значит нам по пути.

— Посмотрим, — Анатэ хитро сощурилась. — Меня удивляет поведение Умаалона. Я даже не догадывалась о его изысканиях. Ведь подводные исследования наверняка его идея. Когда он успел?

— Вот и не угадала.

— Неужели Кармен? — разочарованно воскликнула принцесса.

— Она самая.

— Что ж, — настроение девушки быстро изменилось. — Профессор Родригес главный авантюрист в вашей команде.

— В нашей, — поправил Новиков.

— Нет, Витя, — Анатэ вздохнула. — Среди вас я чужая.

— Неправда.

— Правда. Привожу пример. Вот идет рядовой прохожий. Он узнал меня и с опаской посматривает в мою сторону, словно я бешеный куаламаст и могу наброситься ни с того ни с сего. Для него я такой же кочевник, как те чудаки, что мокнут сейчас по ту сторону крепостной стены. Ведь я с ними одного рода-племени.

— Напрасно. Не все так считают.

— Но этот прохожий подумал именно так.

— Этот… твой дар, — сокрушенно воскликнул Новиков. — И не дар вовсе, а наказание какое-то!

— Ты только сейчас понял? А сколько мне приходится льстить и улыбаться, наперед зная чужие намерения, вместо того, чтобы сразу послать куда подальше. У вас фальшивый мир. Так много ненужных декораций. Вы думаете одно, а говорите собеседнику совсем другое.

7.

Марпель бежал сломя голову почти не разбирая дороги. Сырая земля чавкала под ногами, а сочная трава благодаря сырому туману превратилась в скользкий зеленый ковер. Того и гляди поскользнешься и со всего маху зароешься по уши в грязь или, что хуже, треснешься лбом об камень, коих предостаточно. Плюс затяжной подъем, почти незаметный взору, но ощутимый при ходьбе, а тем более во время бега, отнимает уйму сил, заставляя человека подняться метров на пятьдесят относительно уровня моря, преодолеть скользкий склон лощины и лишь только потом позволяет добраться до родной деревушки.

Пастух преодолел полкилометра и, несмотря на молодые годы, уже выбился из сил. Но он упрямо бежал, стараясь сохранить равномерное дыхание и не потерять темп. Он нес соплеменникам тревожную и возможно даже гибельную весть. Собрав волю в кулак, стараясь дышать только носом, Марпель заставлял себя не обращать внимания на усталость, на пот, заливающий глаза, он полностью сосредоточился на беге, словно спринтер на дистанции. Еще чуть-чуть, еще немного и цель будет достигнута, еще минута и все. Сердце гулко стучит в груди, бьет кровью по вискам, противится бешеному темпу, не желает работать на износ, во рту пересохло.

Густые заросли еще скрыты туманом, трава по пояс. Узкая тропка ведет к родной деревне. Стадо всегда гнали другой дорогой, она расположена чуть в стороне, там трава почти не растет, лишь вытоптанная земля. Марпелю следовало бежать именно по той дороге, но как же заранее угадать, что следует делать, а чего делать не следует?

И в самый неподходящий момент молодой пастух действительно упал, едва не зарывшись лицом в жирную, противную грязь, а руки и новый накидник выпачкал изрядно. Лишь спустя две или три секунды парень сообразил, что упал не по своей воле. Кто-то натянул тонкую проволоку поперек тропинки. Но Марпелю некогда разбираться в деталях. Вскочив на ноги, он с ужасом для себя заметил черное существо, уверенно приближающееся к будущему пленнику.

— О, великий Варат! — отчаянье пленило душу юноши. Пастух инстинктивно кинулся в другую сторону, но там его уже поджидало второе, точно такое же существо невысокого роста, в абсолютно черной одежде, стоящее на двух конечностях, которые трудно назвать ногами, клешни какие-то, не иначе. Голова спрятана под непрозрачным шлемом. А туман и вовсе скрыл от испуганных глаз пастуха нюансы страшной внешности противника, сделал пришельцев из космоса похожими на воинов тьмы, которых так боялись люди с материка. Солдаты — плотоядные итроники — давно поджидали гонца и во все глаза придирчиво рассматривали будущий обед. Годится или не годится? Молодой человек — желанная добыча. Мясо мягкое и сочное, славный пир ждет победителей.

Выбор не велик. Надо спасаться бегством. Марпель бросился в густые заросли травы, надеясь скрыться в тумане и запутать преследователей. Однако и здесь его поджидал неприятный сюрприз. В трех шагах от дороги, присев на корточки, затаился третий враг. Итроник успел подскочить вверх и нанес беглецу сильнейший удар по голове прикладом своего автомата. Череп буквально захрустел, будто ломающаяся яичная скорлупа, а парень даже не успел охнуть, сознание унеслось куда-то прочь, на время оставив бренное тело лежать на сырой траве.

Итроники обменялись жестами, язык запахов разумные насекомые не использовали на чужих планетах. После два воина схватили пленника за ноги и довольно резво поволокли будущий ужин в сторону озера, третий итроник шел следом. Верхняя часть туловища юноши довольно легко волочилась по земле, прямо по жирной грязи. Ладно хоть итроники удосужились перевернуть тело лицом вверх, впрочем, они сделали это намеренно, ведь в дальнейшем черепную коробку юноши вскроют, мозг будет приготовлен особым образом, и голову подадут отдельно, в виде главного блюда. А главное блюдо обязано выглядеть пристойно. Лицо пленника, разбитое при грубой транспортировке испортит настроение командиру разведывательного звездолета. Он будет недоволен.

8.

Молодые археологи добрались до побережья и тихонько прогуливались по сырому песчаному пляжу, достаточно далеко от неспокойных океанских вод. Штормило. Могучий океан то и дело исступленно набрасывался на пологий берег. Пенные брызги едва-едва не долетали до людей. Очень скоро желтая луна, один из естественных спутников планеты, уйдет за горизонт и вслед за ней грозные океанские волны отступят от побережья. Песчаная отмель, там, где пока беснуются сердитые, но невысокие серые волны, обнажится, а многочисленные подводные обитатели, не успевшие уйти вместе с океаном, длинными вереницами потянутся к спасительным водам. Вот где будет раздолье сухопутным и летающим хищникам всевозможных мастей. Бесплатная трапеза. Птицы, борясь с сильным ветром, уже терпеливо кружат над океаном, предвкушая дармовое лакомство.

— Как бы это абсурдно не звучало, — рассказывала Анатэ, наблюдая за патрульным катером, отважно борющимся с беснующимся океаном, — но укалаги поклонялись воде. Мы обожествляли Солнце, а они воду. По их мнению, без воды не было бы самой жизни на Атенрете, даже если бы солнце светило точно так же, как сейчас.

— Они правы, — хмыкнул Виктор. Азы религии укалагов он изучал, но старался не перебивать принцессу, единственного свидетеля событий многовековой давности.

— А с ними никто не спорил, — продолжила девушка. — Да, жизнь без воды не может существовать. Но мы считали Солнце первичным, ведь без него вода замерзнет. Да и облик любой планеты станет иным. Ни о какой жизни, в общепринятом представлении не может идти речи, разве только термическая активность самой планеты будет согревать что-нибудь под толстым слоем льда и там, может быть, в вечном мраке, заведется что-либо живое, но вероятность…

— Подобные споры…

— Не стоят и выеденного яйца, — Анатэ усмехнулась, после украдкой взглянула на Новикова. — Именно так ты подумал. То креститься двумя перстами, то тремя…

Этнолог лишь покачал головой. Он мог и не говорить, достаточно подумать.

— Однако в стародавние времена противостояния на религиозной почве вызывали не только жаркие споры, но и заставляли людей ненавидеть друг друга. Сколько пролито безвинной крови… Впрочем, дремучее невежество постепенно уступило место просвещению. Преследования на религиозной почве канули в лета. К тому же на Атенрете был период времени, когда мировоззрение укалагов главенствовало. И сторонники культа Солнца были в меньшинстве.

— Если не ошибаюсь, именно тогда началось интенсивное освоение космоса?

— Несмотря на то, что официальной религией всегда считался культ Солнца, в ту эпоху, названную космической, укалаги решали все и вся. Естественно главе государства приходилось считаться с мнением укалагов, хоть местоблюстителя избирали из числа сторонников культа Солнца. Ни один укалаг не был главой государства, во всяком случае, я не помню такого…

— Меньшинство правило большинством?

— Верно. Но меньшинство не могло игнорировать мнение большинства сограждан. А религия укалагов подразумевала причастность человека к Великому Космосу, поскольку сам человек является дитем Вселенной. Ведь основная масса воды попала на Атенрет из космоса на последнем этапе формирования звездной системы, да и самой планеты. Значит, образно говоря, в любом человеке живет крохотная частичка Вселенной. По мнению укалагов жизнь однажды зародилась на Атенрете, фактически придя из космоса в виде воды и сложных органических соединений, следовательно, туда и должна вернуться.

— Подобные мысли известны Земле, — добавил Виктор.

— Ты подумал о Циолковском. Я не знакома с его трудами. Но, скорее всего, речь идет о философской концепции, а не о теологической, хотя… мир многогранен, все перемешано и взаимосвязано. Так же как и земляне, мы не знали о великом расселении человечества по Галактике. Мы не подозревали о том, что сами фактически являемся гостями на Атенрете. Да и сегодня, вы, земляне, в душе не очень-то жалуете теорию единства человечества. Не желаете полностью отказаться от мысли, что являетесь единственными и неповторимыми. И это несмотря на титанические усилия Мениолы, мыслящей в духе интернационализма. Чего только стоит Ваше понятие: искусственные палеоспутники Земли. В Солнечной системе предостаточно космических аппаратов искусственного происхождения старше двадцати пяти тысяч лет. Именно в тот период на Земле страшная война уничтожила древнюю цивилизацию, равную Мениоле. Отбросила вас далеко назад. И теперь вы такие же потомки некогда прекрасной и высокоразвитой цивилизации, как современные жители Атенрета. Только вы на несколько тысячелетий опережаете моих сородичей. На сегодняшний день Мениолу можно представить себе в виде полноводной, лениво текущей реки. Русло почти не меняется. Твердая и накатанная колея. Земля больше похожа на множество быстротечных ручейков, движущихся приблизительно в одном направлении. Огромные просторы для маневра. А мой Атенрет… больше похож на русло некогда могучей, полноводной, но ныне высохшей реки. И по дну этого глубокого каньона течет скромный ручеек. Последняя надежда…

— Не отчаивайся, Анатэ, скоро ручей превратиться в широкую и глубокую реку.

— Хочу верить в это. По крайней мере, ты искренне считаешь, что моя любимая планета скоро обретет былое величие. Впрочем, не все хотят возрождения… Прежний Атенрет никогда не вернется. В нынешней обстановке это невозможно сделать. Мениола основательно взялась за обустройство Атенрета, перекраивая его по своему образу и подобию. Мениольцы не хотят повторять ошибок, совершенных в свое время на Земле. Поэтому мой Атенрет, тот прежний мир стал частью истории, набором артефактов, предметом изучения археологов.

— Нет, Анатэ…

— Витя, не надо лгать во имя утешения…

— С тобой сложно беседовать, — Новиков хмыкнул.

— А я думала, что легко. Не нужно говорить лишнего. И так все понятно.

— Мне надо привыкнуть…

— Привыкай, — девушка радушно улыбнулась, затем вернулась к основной теме разговора. — Но вернемся к укалагам. Благодаря их усилиям, примерно за полторы тысячи лет до нашествия итроников, Атенрет начал интенсивно развивать космические программы. Первый человек, полетевший в космос, несомненно, был укалагом. Первый межпланетный и межзвездный перелеты совершили…

— Укалаги, — подытожил Новиков. — А самолюбие детей Солнца было…

— Верно. Уязвленная гордость практически загрызла моих солнечных предков.

— И тогда власти запретили атенретцам жить под чужим солнцем!

— Нет. Не все так просто, — принцесса покачала головой. — Мотив у властей действительно появился. Это так. Но подобный указ назвали бы сумасбродным, если бы он основывался лишь на религиозной мотивации. То же самое, если бы сейчас власти Земли вдруг объявили, что родная планета не каменный шар, обращающийся вокруг желтого карлика, а плоский блин, покоящийся на спинах трех слонов. Солнце и звезды прибиты к небосклону гвоздями. Чушь. Почти никто не поверит. Атенрет ничем не лучше и ничем не хуже Земли. Мои предки стали бы протестовать, ведь космос стал для них привычен, был жизненно необходим. Целые поколения соплеменников родились и выросли за пределами родной планеты. И куда прикажете девать этих людей? Атенрет не резиновый. Всех принять невозможно. Указ был издан через четыреста шестьдесят лет, — Анатэ довольно быстро пересчитывала в уме, подгоняя даты под земное летоисчисление, — после колонизации первой планеты, расположенной в другой звездной системе. Тогда мы уже успели заселить три чужих планеты. Атенрет остро нуждался в дополнительных жизненных пространствах и в ресурсах. Колонии в иных мирах дали нам и то и другое. Но и проблем прибавилось.

— Тогда почему последовал запрет? Если вы были кровно заинтересованы в…

— А потому что именно тогда мы впервые столкнулись с враждебным чужеродным разумом. И первая космическая война велась не с итрониками, а с игинами.

— Первый раз слышу, — честно признался этнолог. Он был удивлен до глубины души.

— Разумеется. Ведь в настоящий момент почерпнуть эти исторические знания можно либо от меня, либо из видеотеки, которая сохранилась в Акторубе, подземном городе, где я прожила последние три года прежней жизни.

— ФСКР засекретила эту видеотеку.

— Да. И не зря. Контактная разведка кое-что знает об игинах. Это единственная раса, которая живет и процветает на территории, занятой итрониками. Насекомые их смертельно боятся. Когда-то давно с игинами сталкивались гумалумы, ваши союзники по Галактическому Альянсу. Сейчас ФСКР усердно изучает видеотеку, поскольку в ней имеется подробная информация. А мои познания поверхностны. Ты ведь не можешь детально описать, скажем, устройство телевизионного приемника середины двадцатого века. Во-первых: это было давно, во-вторых: ты не специалист в области радиоэлектроники. Так и я. Принцесса Анатэ не историк. Она получила начальное общее образование, в том числе и по истории Атенрета. Что-то она помнит, а что-то нет, что-то нафантазировала…

— Война? Вновь война? — задумчиво произнес Новиков.

— Трудно назвать войной в привычном для нас понимании ту драму, которая имела место на колонизированных планетах во внешних пределах. Человек очень хрупок и даже беспомощен. Это была игра в прятки. Цена проигрыша — человеческая жизнь.

— Ты меня огорошила, — Виктор внезапно остановился, постоял немного, глядя на океан, после предложил девушке посидеть в пустой беседке, расположенной неподалеку. Проделан длинный путь. Ноги уже гудят. Пора передохнуть.

— Видишь ли, — Анатэ присела на скамейку подле Новикова, — игины практически невидимы человеческому глазу. Они поглощают любое электромагнитное излучение. Температура тела равна температуре окружающей среды. А первые столкновения с ними показались людям настолько зловещими и мистическими, что рассудком моих предков завладело отчаянье. Не сразу поняли что произошло. Представь себе, рано утром фермер решил съездить в город по неотложным делам. Дома остались жена и дети. Он садится, скажем, в автомобиль, едет по пустынной дороге. Ничего удивительного. Ранее утро. Вокруг никого, только иногда снуют зверушки, пташки или иная живность, обитающая на той планете. Город расположен недалеко, предположим, в пяти километрах. Я буду пользоваться земными понятиями, чтобы тебе было удобно воспринимать мой рассказ. Город встречает сельского жителя зловещей тишиной, будто вымер. Сначала фермер решил, люди спят, причем все, поголовно. Странно, но мало ли. Чем дальше мужчина продвигается к центру города, тем тревожнее становится его взгляд, в душу вселяется животный страх. А все потому, что фермер не может понять, как это произошло. Как это вообще возможно? Прожили на этой планете сто девяносто лет, вырастили детей и внуков, и на тебе… Фермер уже догадался, что город мертв. Вроде вокруг тишина и покой, но эта холодная атмосфера мертвой тишины, незримой пеленой окутавшая строения, имеет характерный запах смерти и, несомненно, вселяет ужас в душу путника. Двери домов распахнуты настежь, кое-где открыты окна, причем на улице прохладно, постельное белье на тротуаре, детская игрушка и кровь…

Анатэ сделала глубокий вздох, очень медленно выдохнула воздух из груди, потом продолжила рассказ:

— Сначала игины появились на одной планете, потом на второй, после на третьей. Они убивали людей. Не знаю почему. Этого никто не знает. Преград для них не существовало. Первоначально, обнаружить их могли только телепаты и кое-какие военные сканеры. В каждом населенном пункте, в каждом боевом подразделении появился телепат. Игины избегали прямых столкновений с солдатами. Днем не нападали. Они приходили ночью, когда все спят. Их называли ночной смертью. Телепатов убивали первыми. Потом в распоряжении армии появились портативные сканеры, напоминающие прибор ночного видения. Сканеры объединялись в единую беспроводную сеть и если несколько солдат одновременно смотрели на один и тот же объект только с разных ракурсов, компьютерам удавалось вычислить местоположение противника. Примитивно, но хотя бы так, не все же люди наделены телепатическими способностями. У предков появился маленький шанс. Враг понес первые потери. Ученые начали изучать противника. Однако приборов не хватало, да и игины быстро раскусили подвох. Сканеры попали в их руки. Они довольно шустро нашли противоядие. Слабым звеном оказалась беспроводная сеть передачи данных. Игины научились блокировать канал обмена информацией и даже пошли дальше, обманывая солдат ложными образами. Но наша техника тоже не стояла на месте. Разрабатывались все более изощренные методы борьбы с невидимым агрессором. А больше всего в той войне страдало мирное население, которое было почти беззащитно, не знало где спрятаться.

— На Атенрете игины не появлялись?

— Нет. Таких случаев зафиксировано не было. Через три года игины исчезли так же внезапно, как и появились. Они убили шестьсот миллионов человек. Нам удалось уничтожить приблизительно сорок тысяч невидимок.

— Ужас.

— Сокрушительное поражение. Они ушли. И мы очень мало знаем о них. Нам так и не удалось их понять.

— Скорее всего, это невозможно сделать. Игины другие.

— Может быть. Трудно представить, что чувствовали в тот момент люди. Я даже не возьмусь… Игины убивали мой народ, когда хотели и сколько хотели… противоядия не существовало. Все бы ничего, все бы утряслось, время сглаживает в памяти страшные воспоминания, но призраки вернулись. Когда состарилось следующее поколение, игины вернулись…

— И тогда вы решили…

— Эвакуировать население. Отступить. Другого выхода не было. На Атенрет игины не позарились. Но выжили нас с внешних планет. Вот тогда и появился печально известный указ, запрещающий детям Солнца жить под чужим светилом. Дальше своей звездной системы мы нос не совали. Слишком дорогую цену заплатили люди за единение с космосом. Влияние укалагов пошло на убыль…

9.

Бирюзовый рассвет. Плотное покрывало облаков, напоминающее вздыбленное белоснежное одеяло, расположено где-то внизу, уходит далеко за горизонт. Взор не способен охватить целиком бесконечные бирюзовые отблески, оставленные чудовищно ярким Солнцем на белоснежном ковре облаков. А небо угольно-черное, даже звезд почти не видно, ведь светило уже выглянуло из-за горизонта, слепя всех своими жгучими лучами. Рассвет.

Подходит к концу семнадцатый месяц войны. Пара тяжелых истребителей наземного базирования, летя навстречу поднимающемуся из-за горизонта солнцу, патрулирует вверенный участок родного неба, перевернутую вверх тормашками усеченную пирамиду, состоящую из столба воздуха величиной со скромный материк. Пока все спокойно. Орбитальные службы контроля молчат. Но в любой момент может последовать тревожный сигнал. Итроники уже трижды прорывали аэрокосмическую оборону и бомбили Актовоткон.

Маленький серебристый объект легко, можно сказать играючи проткнул зыбкое бирюзовое покрывало плотных облаков. Он неудержимо рвется ввысь, к космическим просторам. Но нарушителю спокойствия не повезло. Пилот головного истребителя заметил незваного гостя. Сенсоры тяжелого истребителя распознали потенциального противника. Ведомый тоже подтвердил наличие визуального контакта с целью. А наземные диспетчера напротив не смогли обнаружить вражеский звездолет-разведчик. Они попросили еще раз подтвердить визуальное обнаружение цели. Их радары не видели итроника. Пилоты терпеливо ждали разрешения перехватить цель. Команды с земли не поступало. Пройдет еще несколько секунд и нарушитель станет недосягаем, безнаказанно покинет атмосферу Атенрета. Наконец наземные диспетчера получили долгожданное подтверждение обнаружения цели от орбитальных систем контроля. Последовал долгожданный приказ. Две боевые машины, переведя двигатели в форсажный режим работы, бросились вслед за ускользающим противником. Набор высоты, отчаянная гонка наперерез звездолету итроников. Еще немного, еще чуть-чуть и можно стрелять. Итроники давно заметили преследователей. Но куда же им деваться? Траекторию трудно изменить, тем более на данном участке полета. Они значительно увеличили тягу планетарных двигателей, надеясь улизнуть от истребителей. Теперь им тоже приходится не сладко. С перегрузками шутки плохи, правда очень хочется жить. И это самый главный стимул.

Еще немного, еще чуть-чуть. Визуальное наведение на цель. Радары против звездолета-невидимки бесполезны. Машина итроников грамотно отражает излучение зенитных сканеров, маскирует выбросы планетарных двигателей, но не в состоянии отклонить или поглотить весь спектр электромагнитного излучения. Пилотам лишь остается положиться на визуальные сенсоры своих истребителей, ведь теплонаведение тоже исключено.

Чудовищный кордебалет в стратосфере. Безудержная гонка на пределе человеческой выносливости. Боевые машины и пилоты выложились на все сто процентов. Солнце осталось за спиной. Перед глазами лишь черное небо.

Перехват.

Яркие вспышки впереди и чуть выше…

Вот и все, можно возвращаться. Наземные службы приказывают вернуться на базу. Работа выполнена. Сменщики уже в пути. Истребители совершают затяжной пологий разворот в стратосфере родной планеты и начинают медленно снижаться.

Пилоты не видели как вражеский звездолет вынырнул из ослепительно яркой, взрывной вспышки света, как неумолимо устремился вниз, к поверхности планеты, подчиняясь гравитационным законам, стал падать, проще говоря. Они не видели этого, но знали, что безупречно выполнили свой воинский долг. И теперь нарушителем, конечно если от него хоть что-то останется после приземления, займутся наземные подразделения.

Заканчивается семнадцатый месяц жестокой войны…

10.

Когда Марпель очнулся, то его первым ощущением стала невыносимая боль, наполнившая неимоверно тяжелую голову. Это даже не боль в обычном понимании. Это какая-то безбрежная и всепоглощающая, тягучая желеобразная бесконечность, поглотившая сознание. Несчастный мозг, едва переживший сильнейший удар, уже не мог в полном объеме справиться с возложенными на него обязанностями. Пастух ровным счетом ничего не слышал, не мог даже пошевелить пальцем, не то что бы подняться на ноги. А воспаленное сознание рисовало перед глазами неясные расплывчатые образы, среди которых окружающая действительность занимала далеко не главное место. Лишь спустя несколько минут парню удалось рассмотреть отсек вражеского звездолета, в котором он волею судьбы оказался заточен.

…Его приволокли за ноги, бесцеремонно, небрежно, мало заботясь о сохранности бренного тела, и так же небрежно бросили к дальней стене, напротив входного люка. Пол в отсеке металлический, решетчатый, а затылок упирается в какую-то выпуклость. Она давит на голову и не дает откинуться назад. А пошевелиться нет сил…

Четверо итроников гоняли по отсеку Диена напарника Марпеля, такого же молодого парнишку. Значит, враги поймали пастухов. Какова участь Даргута? Впрочем, у старика был автомат. Вряд ли он сдался просто так, без боя. Но пожилой и тщедушный Даргут вряд ли заинтересовал пришельцев из космоса. Молодое мясо предпочтительнее, особенно, если есть выбор. Плененный Диен был совершенно наг. Одежда небрежно раскидана по полу. Плотоядные итроники забавлялись, играли с жертвой. Часто шевеля обоюдоострыми клешнями от восторга и от удовольствия. Прежде чем убить пленника и приготовить из его плоти яства, последнего надо немного погонять, чтоб размял тело и ни в коем случае нельзя пугать. Пусть лучше парень умрет в недоумении, но не в страхе. Тогда его мясо будет вкуснее и полезнее. А еще необходимо обрить голову. Чем, собственно, итроники и занимались в настоящий момент.

Марпель во все глаза недоуменно наблюдал за странным действом, происходящим в отсеке, но он не мог понять истинного смысла. Ответ стал очевиден, только когда итроники вдруг ловко приподняли несчастного Диена за ноги, предварительно связав лодыжки, и подвесили пленника вниз головой на специальном крюке. На полу, прямо под жертвой, хищники установили таз, и прежде чем пленники успели опомниться, один из воинов молниеносным движением клешни перерезал Диену горло. Кровь брызнула во все стороны. Руки пастуха непроизвольно прильнули к рассеченной плоти. Сквозь пальцы сочилась красная жидкость. Очень быстро руки утратили былую силу и плетьми повисли вниз, практически касаясь таза. Кровь уже залила голову жертвы, перестала фонтанировать и послушно стекала вниз, в заранее подготовленный сосуд. Тело некоторое время билось в предсмертной агонии, но и оно вдруг успокоилось. Наступила зловещая тишина. Итроники любовались будущим обедом, а Марпель из-за травмы головы изначально не мог слышать звуки. Даже последний хрип его напарника остался где-то далеко. Но ужас завладел сознанием раненного человека. Марпель понял, что очень скоро разделит участь убиенного Диена. Его тоже съедят. А вот на ужин или на завтрак? Впрочем, какая теперь разница?

Марпель ежесекундно звал самого Великого Варата, умоляя о заступничестве. Но прекрасно отдавал себе отчет в том, что его уже никто не спасет. Отчаянье пленило разум юноши. Пастух даже не заметил, как провалился в небытие. Мозг просто отключился от избытка негативной информации. Пастух беспомощно валялся на грязном полу. А итроники спокойно, абсолютно не спеша, со знанием дела сняли будущий обед с крюка и, даже не взглянув на Марпеля, унесли тело Диена. Отсек закрылся. Лишь таз, наполненный кровью, одиноко стоял посреди затемненного помещения.

11.

Едва Виктор успел войти в свою комнату, вернувшись с импровизированной прогулки, едва успел утолить жажду и пристроиться в кресле, вытянув вперед уставшие ноги, а в дверь уже настойчиво постучали, тихонько, но все равно настойчиво. Что за ерунда?

— Войдите, — нехотя промямлил Новиков.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Стуберг. Лицо антрополога задумчиво. Мужчина какое-то время изучал Новикова, будто видел коллегу впервые, а затем стремительно прошел сквозь узкий холл и оказался в двух шагах от этнолога.

— Батюшки! — воскликнул удивленный Новиков. — Сделайте лицо попроще. А то создается впечатление, что вы только что вступили в контакт с нечистой силой.

Билл лишь нехотя рассмеялся и чинно опустился в кресло напротив хозяина комнаты.

— Н-да, — вдруг очень тихо произнес он. — Иногда у меня создается именно такое впечатление.

— Будете вести речь об Анатэ? — догадался Виктор.

Стуберг еще раз усмехнулся и начал разговор издалека:

— Нет. Айко звонила. Просила передать привет.

— Айко?

— Да.

— Как у нее дела?

— Нормально. Просто сетовала на то, что не застала тебя. Она хотела о чем-то поговорить, но тебя не было.

Стуберг немного помедлил, словно собирался с мыслями, затем продолжил:

— Она перезвонит вечером.

— Интересно, — Виктор улыбнулся, излишне внимательно рассматривая собеседника. — Что еще просила передать?

— Больше ничего.

— Хорошо. Спасибо.

— И еще, — тут антрополог перешел на шепот. — Вечером приедет известный тебе человек.

— Он тоже желает со мной побеседовать, — подытожил Новиков.

— Ага.

— Что-то вы темните, господа ученые, — не удержался от комментариев этнолог.

— Доживем до вечера, — неопределенно ответил собеседник, после поднялся на ноги и преспокойно направился к выходу. — Кстати, капитан Стаоал вновь назначен куратором нашей экспедиции.

— Опять хочет попасть на первые страницы информационных изданий? Храма Солнца мало?

— Это ты у него спроси, — посоветовал Билл, нахмурился и вышел вон.

Виктор долго сидел неподвижно, перебирая в голове события последних двух дней, а затем поймал себя на мысли, что обе противоборствующие группировки пытаются привлечь его на свою сторону. Зачем он им нужен? Что, черт возьми, происходит? До обеда еще час. А потом следует поговорить с профессором Амматаалом. Принцесса оказалась шустрее Кармен. Вот Билл и озадачен.

Новиков покинул комнату, решил заглянуть в столовую. Вдруг удастся пообедать в гордом одиночестве? Почему то не хочется видеть лица коллег. Надоели загадки. Разве нельзя жить проще? Почему жизнь должна превратиться в сплошную шахматную партию? Надоело.

Кухонная автоматика не привыкла удивляться странному поведению людей. Едва Виктор устроился за обеденным столом, как автоматика тут же засуетилась, и через пару минут долгожданный обед был подан. Отлично. Пока человек неторопливо перемешивал ложкой горяченное первое блюдо, пока дул, стараясь остудить суп, в коридоре раздались веселые голоса, и в столовой появились профессор Коллинз, Умаалон и принцесса Анатэ.

— Вот кто оказывается самый голодный! — весело воскликнул техник, рассматривая недовольное лицо этнолога. — Сидит один-одинешенек и втихаря лопает…

— Кажется, мы нарушили уединение? — едва слышно пролепетала Анатэ, опустившись на стул напротив Виктора. Коллеги не расслышали ее слов. А у Новикова возникло впечатление, что девушка совсем ничего не говорила, лишь улыбнулась, а слова возникли в голове этнолога сами по себе. Вопрос предназначался Виктору. И всем прочим присутствующим нет необходимости его слышать.

— Что-то я проголодался, — Новиков даже не улыбнулся, а девушке сказал мысленно: «Да. Я хотел побыть один».

И она его поняла. Виктор не услышал ответ, скорее его мысли сами сформулировали два предложения: «Извини, я слишком увлеклась разговором, лишь в самый последний момент почувствовала твое присутствие в столовой. Да и разве можно удержать двух голодных мужиков?».

«Столовая — место общественное», — ответил Виктор.

— Ты проголодался? — удивленно воскликнул Умаалон, присаживаясь рядом с любимой женщиной. — Надо было с нами ехать. Вот там…

— Меня не приглашали, — Новиков ел суп, отрешенно глядя на солонку.

— Ну, мог бы и напроситься, — Артур принял от кухонного автомата тарелку с первым блюдом и слегка отодвинул салат. — Ты ведь в юности нырял с аквалангом?

— Было дело.

— Замечательно. Есть возможность вспомнить годы чудесные. Умаалон собрался поплавать, я грешный тоже тряхну стариной, Амматаал решился, да и тебе, думаю, захочется.

— Слушай, хорошее снаряжение достали, — вставил техник.

— Замечательно, — этнолог вдруг усмехнулся, приподнял голову и взглянул на коллег. Те почему то сидели по другую сторону стола, будто сговорившись, и усердно дули в свои тарелки. — Я не возражаю.

— Договорились, — лицо профессора расцвело от улыбки.

— Только объясните мне, что конкретно искать будем? Экспедиция получится не наземная, а подводная.

— Обсудим вечером, в библиотеке, — Коллинз не стал вдаваться в подробности.

— А капитан Стаоал будет нырять? — вдруг задал вопрос Новиков и тут же взглянул на Анатэ.

Девушка никак не отреагировала на вопрос, зато техник с профессором скривились.

— Тебе скучно без него? — немного бурно отреагировал Умаалон.

— Но ведь он назначен куратором.

— Да пусть поплавает, если хочет, — махнул рукой Коллинз, — море большое. Всем места хватит.

— Ну его, — Умаалон не согласился.

— Я тоже так думаю, — Виктор поддержал техника.

— Вы только концерты на острове не устраивайте, — вдруг вполне серьезно заявил профессор и внимательно осмотрел каждого присутствующего строгим взглядом. — Эмоции оставим на материке. На Борро мы летим работать.

— Хорошо, — молодежь смирилась.

— Так-то лучше, господа.

Коллинз вернулся к трапезе.

А через некоторое время в столовой появились остальные обитатели дома археологов. Люди, словно сговорившись, решили обедать немного раньше официально установленного срока. Только Стуберг пришел вовремя. Немного удивленно окинул взглядом неприбранный стол, скривил губы и примостился на свободный стул подле Кармен. Он рассчитывал обедать одним из первых, но оказался в самом конце очереди. Многие уже поели и покинули столовую.

12.

После обеда Виктор заглянул к профессору Амматаалу. Тот неспешно раскладывал нехитрые пожитки. Пожилой мениолец никогда не возил с собой лишние вещи, только самые необходимые. Лишь очень старый фотоснимок, некогда запечатлевший неизвестную, улыбающуюся светловолосую красавицу, в рамке багетной неизменно путешествовал вместе с именитым ученым-археологом. Судя по наряду с фотографии беззаботно смотрела девушка родом с Земли. Загадка. Интересно, как давно это было? Да и рамка старая. Может расспросить Сенукара? Но тесть не болтлив.

— Присаживайся, — хозяин комнаты указал на кресло у окна.

Новиков не преминул воспользоваться предложением, и со свойственной для Мениолы медлительностью прошел к окну, после аккуратно опустился в мягкое кресло, смиренно сложив руки на коленях. Традиции чужой планеты Виктор вызубрил назубок и выполнял их от и до. Гости никогда не торопятся. Торопятся хозяева, принимая гостей, стараясь услужить. Правда, Амматаал гораздо старше этнолога, поэтому ему дозволяется нерасторопность во время приема гостей.

— Дай угадаю, — глядя на озадаченное лицо молодого человека начал разговор мениолец. — Тебя удивили перемены, которые произошли в нашей команде?

— Что-то вроде того, — согласился Новиков.

Амматаал тяжело вздохнул, помедлил секунд двадцать, собираясь с мыслями, затем продолжил:

— Пока ты трудился над видеографией кое-что произошло. Маленькое и с виду неприметное событие. Наша дорогая Кармен, воодушевленная успехом предыдущей экспедиции, решила… улучшить свой имидж в ученом свете. Она выступила с лекциями в нескольких университетах, как на Земле, так и на Мениоле. Все бы ничего, но госпожа Родригес любит приукрашивать нашу скромную работу. Кармен перестаралась ради красивого словца, слишком много пафоса взамен фактов. Ученый народ, почуяв подвох, обратился к мисс Анатэ за разъяснениями. Обычный человек наверняка либо промолчал бы, либо сгладил острые углы, отшутился бы, наконец, но только не наша принцесса. Ей ведь запрещено врать…

Виктор не удержался и расхохотался.

— Думаю, дальше не стоит продолжать, — Амматаал махнул рукой. — Женщины остаются женщинами. До публичных оскорблений не дошли, но…

— Любят друг друга как кошка собаку, — докончил Новиков. — Принцессе приходится терпеть нападки со стороны госпожи Родригес. А в жилах Кармен течет горячая испанская кровь.

— Да, — профессор вновь вздохнул. — Умаалон публично встал на защиту своей возлюбленной, ну, а Билл принял сторону своей возлюбленной. Артур долго пытался остудить страсти, потом махнул рукой.

— Значит ничего страшного, — заключил этнолог. — Но мне почему-то кажется, что мистер Коллинз поддерживает Анатэ.

— В этом нет ничего удивительного. Он всегда отличался здравомыслием. Надо заниматься наукой, а не фантазировать.

— Как же Айко?

Амматаал хмыкнул.

— Она ушла не из-за тебя. Тут случились трения иного характера. Во главе угла опять стоит профессор Родригес. Впрочем, Айко с Кармен всегда недолюбливали друг друга. Они часто конфликтовали в последнее время, и нам с Артуром не удалось уговорить мисс Сайто остаться.

— А я и не знал…

— Мы с Артуром не стали тебя тревожить, ты работал над серьезным проектом, да и всем остальным запретили отвлекать тебя по пустякам. Ведь, собственно, ничего ужасного не случилось. Зато у тебя была возможность спокойно заниматься любимым делом. Мы в тебе не ошиблись. Видеография получилась отменная. Многие тебе завидуют, в хорошем смысле этого слова. Пора подумать о диссертации. Ты уверенно заявил о себе. Научный мир принял молодого ученого Новикова, подающего большие надежды. Так держать!

— Вы преувеличиваете, анаабу.

— Излишняя скромность не к лицу мужчине, — Амматаал рассмеялся.

13.

— Посмотрите что тут!

В отсек ворвались вооруженные до зубов солдаты.

— Здесь человек!

— Господин регуляр, здесь человек лежит.

— Жив?

— Не шевелится.

— Ты свались с такой высоты, тоже перестанешь шевелиться.

— Тихо, тихо, — в отсеке появился офицер с погонами регуляра. — Посмотрите, жив ли парнишка.

— Укалаг, — констатировал факт старый солдат, склонившись над пленником. — Пульс есть.

— Зовите «глазастого», — приказал офицер.

«Глазастыми» в армии называли телепатов. В отсеке подбитого звездолета появился невзрачный молодой человек в военной форме офицерского покроя. Он разительно отличался от остальных солдат, ибо не был наряжен в боевую амуницию. У него не было автомата, несмотря на низшее воинское звание, только бронежилет, а на поясе висела офицерская кобура. Регуляр, заметив телепата, указал на тело молодого человека, лежащее на решетчатом грязном полу. Объяснять не пришлось. Телепат знал свое дело. Он приблизился к страшной окровавленной находке и присел на корточки. Солдаты расступились. Телепатов не боялись, но уважали.

Невзрачный молодой человек долго водил рукой по волосам пленника, слипшимся от спекшейся крови, затем встал на ноги.

— Его зовут Марпель, — громко вещал телепат, закрыв глаза. — Укалаг. Пастух. Родом с острова Борро. Там его и взяли в плен. Он обыкновенный человек и к итроникам не имеет никакого отношения. У парня серьезные повреждения внутренних органов. Требуется срочная медицинская помощь. Иначе не выживет.

Телепат закончил свою работу и с разрешения регуляра удалился. Ему еще с пленными итрониками разбираться. А с Марпелем все просто. Ничего необычного.

— Позовите медиков, пусть доставят парня в больницу, — офицер отдал приказ и тоже покинул отсек. — Я сообщу куда следует.

Всего этого пастух не видел и не слышал. Он очень сильно удивился, когда придя в сознание, вдруг понял, что находится среди людей, в больнице, а не жарится на вертеле, обещая стать вкусненьким яством, ужином плотоядных итроников.

А все могло бы быть иначе.

Закусив Диеном, итроники стартовали, решив оставить до поры до времени бесполезный в стратегическом плане остров. Вот тут-то им не повезло. Звездолет заметили истребители, составная часть среднего звена аэрокосмической обороны Атенрета. Заметили визуально. Шанс один из тысячи. Но этот призрачный шанс был использован. И не смотря на все технические ухищрения, активное противодействие, разведывательный звездолет был сбит в скоротечном бою. Он рухнул на землю с умопомрачительной высоты. Траекторию падения вычислили. Наземные войска, поднятые по тревоге, блокировали место вынужденной посадки вражеского корабля. А потом захватили в плен выживших итроников. Марпелю повезло. Он остался жив. Хитроумный звездолет спас не только экипаж, но и пленника.

И теперь пастуха ожидало длительное лечение в военном госпитале. Он волею судьбы попал в иной мир, в мир, где пока еще правит горбоносый бог Солнца. О жизни на материке Марпель знал только понаслышке. Он бы ни за что на свете не поверил, если бы ему вдруг сообщили, что завтра парень навсегда покинет родной остров, окажется в предместье Актовоткона, причем лежа на больничном ложе. Чего только в жизни не бывает.

14.

— Друзья, — Коллинз окинул взором коллег, собравшихся в библиотеке. — Прошу тишины.

Все участники археологической экспедиции притихли, обратив взор на профессора.

Тот занял свой пост возле голографического проектора. Световая указка зажата в правой руке.

— Кого не хватает? — глава экспедиции готов был пересчитать ученых по головам. — Где мисс Анатэ?

— Скоро будет, — уведомил Умаалон. — Ей срочно позвонили из администрации.

— Понятно. Кого еще нет?

— Айко, — гортанно и чересчур надменно проговорила Кармен.

— Айко? — удивленно воскликнул Виктор, недоуменно глядя на профессора Родригес.

— Она прилетела буквально полчаса назад, — Стуберг усмехнулся, мол, я тебе намекал. — Дайте ей возможность привести себя в порядок.

Новиков больше не стал задавать вопросов.

— Что ж, подождем, — смирился Коллинз и вернулся к креслу. — Раз причина уважительная…

Спустя десять минут принцесса переступила порог библиотеки, извинилась на всякий случай за опоздание и пристроилась рядом с любимым человеком. А Мисс Сайто, одетую в нарядное светлое платье, сшитое по последнему веянию земной моды, встретили восторженными репликами, даже Амматаал не удержался. Японка вошла в помещение с видом победителя, с гордо поднятой головой, громко поздоровалась, ответила на шутливые реплики, вроде того, что никуда Айко от Атенрета не убежит и преспокойно опустилась в кресло рядом с Виктором. Никто не удивился подобному поведению лингвиста, никто не стал комментировать. Лишь задумчивое лицо Анатэ заставило Новикова призадуматься.

— Вся команда в сборе, — Коллинз кряхтя поднялся с кресла. — Начнем.

Проектор отобразил топографическую карту острова Борро.

— Остров входит в группу из двадцати четырех островов, расположенных в четырехстах семидесяти восьми километрах юго-западнее материка Гзолу. Северное полушарие. Борро самый крупный остров, площадь тысячу двенадцать квадратных километров. Прочие острова составляют лишь одну сотую часть от общей площади архипелага. Происхождение: кратер древнего вулкана. Рельеф сглажен по большей части усилиями человека, гор как таковых не осталось, только жерло вулкана едва заметно. Огромная заросшая растительностью котловина. Климат умеренный, влажный. Две трети дней в году солнечные. Зима мягкая, снежная. Осадков много. Райское место. В настоящий момент считается незаселенной территорией. Я прав, мисс Анатэ?

— В общих чертах правы, — согласилась принцесса.

— Великолепно, — профессор продемонстрировал коллегам видеосъемку островного пейзажа. — Остров примечателен тем, что на нем некогда жили укалаги. Религиозное меньшинство. Они поклонялись Великому Варату, силе, духу, обитающему в водной стихии, в каждой молекуле воды. Всем известно, что человек состоит в зависимости от возраста на 60–80 % из воды. Сама жизнь обусловлена процессами, происходящими с водой и с помощью воды в организме. Укалаги даже подтрунивали над своими Солнечными оппонентами, говоря, что вы, дети Солнца, тоже пьете воду, значит и внутри вас живет крохотная частичка Великого Варата, — профессора понесло, словно на лекции перед студентами. — Без воды нет жизни. А вода принесена на планету из космоса. Миллиарды тонн водно-аммиачных метеоритов падали на поверхность Атенрета долгие годы в начальный период становления звездной системы. Они принесли с собой если не саму жизнь, то, по крайней мере, возможность ее зарождения. Религия укалагов многогранна. Вызывает интерес. Именно поэтому наша экспедиция решила обратить внимание на остров Борро, последнее пристанище укалагов.

Проектор изобразил в воздухе изображение мужчины и женщины средних лет, облаченных в темно-зеленые балахоны. Странные черные шапочки на головах.

— Мы недавно с мисс Анатэ и мистером Новиковым проделали довольно скрупулезную работу, восстанавливая внешний облик последних укалагов, их быт, нравы и обычаи. За что я очень признателен мисс Анатэ. Вот скромный результат нашей работы. Так выглядели укалаги: традиционный шерстяной накидник и табура — шапочка. Причем верхняя одежда одинакова как для мужчин, так и для женщин. А вот обувь сильно отличается. Все зависело от рода занятий. Пастухи, к примеру, носили кожаную обувь с очень твердой резиновой подошвой, женщины же предпочитали мягкие мокасины. Но стиль един.

Виктор украдкой посматривал на Айко. Он хотел задать девушке кучу вопросов. Та молча сидела в кресле, устремив взор на лектора. Новикова не замечала. Ладно. Пусть так. Но рано или поздно поговорить удастся.

— Нынешняя экспедиция предварительная, — продолжил Коллинз. — Надо обозначить приоритеты. Всем известно, что недра острова испещрены рукотворными ходами, целый подземный город. Это один из приоритетов. Проведем детальную геосъемку местности, просветим пустоты георадарами. Параллельно исследуем акваторию острова. Две тысячи лет назад уровень океана был на семь метров ниже. А ныне добрая половина острова скрыта океанскими водами. Глубина небольшая. Можно нырять с аквалангом. Это второй приоритет. И третий приоритет. Поищем следы человеческой жизнедеятельности на суше. Военные предоставили нам данные своих исследований, проведенных тридцать лет назад. От этого и будем плясать. Плюс по архивным данным, найденным в Акторубе, мы имеем весьма приблизительное представление о том, где конкретно жили последние укалаги, те, что не покинули планету. Данные не очень точные, но все же…

— Деревни мы найдем, — махнула рукой Кармен. — А вот чем обрадует нас подземелье…

— Наша дорогая Кармен как всегда в своем стиле, — Коллинз улыбнулся вместе с коллегами. — Но после событий, произошедших в храме Солнца спорить не стану. Однако мы не будем бурить шахты, для того, чтобы попасть в подземелье. Попробуем найти окольные дороги. Ну, а если альтернативной лазейки не найдем, то в следующий раз привезем с собой горнопроходческое оборудование, конечно, если для этого найдется хоть одна веская причина. А пока ограничимся георадарами, подводной археологией и классическими раскопками древних городищ. Думаю, работы хватит на все лето, а то и на осень. Вопросы есть?

Коллеги заголосили, причем каждый о своем.

— Вылетаем завтра после обеда, — терпеливо разъяснял профессор, причем всем сразу. — Прилетим на остров как раз таки к обеду. Ничего не поделаешь, разница в часовых поясах. Ну, что вы как дети малые? Там и пообедаем. Да, капитан Стаоал вновь назначен куратором экспедиции. Что плохо? Нормально. Военные будут. На всякий случай. Они вылетают сегодня. Да знакомы, знакомы. Я упросил чтоб с нами отправили взвод старшего лейтенанта Зимина. Отлично. Еще вопросы? Нырять? Да ради Бога, с таким оборудованием даже ребенок справится. Что еще? Не надо вить из меня веревки, уважаемые. Все, все, все. Мистер Умаалон, займитесь погрузкой оборудования.

15.

Уже поздно вечером, закончив часть приготовлений к предстоящей экспедиции, Виктор покинул комнату и вышел в коридор. Откуда-то издалека доносился приглушенный голос Кармен. Два мениольца из технической группы неторопливо разбрелись по своим комнатам, так и не закончив беседу о водолазном снаряжении.

Новиков спустился вниз по лестнице и оказался в пустой и темной гостиной. Автоматика включила ночное приглушенное освещение. Длинные тени прочертили через все помещение неясные искаженные контуры предметов. Этнолог сел возле камина. Вспыхнул яркий огонек, и уже через минуту в камине плясали бодрые языки пламени. Плотные тяжелые шторы отгородили маленький земной мирок от чужой планеты. Уютно, черт возьми! Виктор так и остался сидеть в кресле, вытянув вперед ноги, поближе к огню. Он не замерз, тут скорее сработал древний инстинкт. Людей всегда тянуло к огню, дарящему тепло и уют. Глядя на хаотичный танец низкотемпературной плазмы, человек невольно с головой погрузился в раздумья…

— Не помешала? — мягкий бархатистый голос проник в сознание.

Виктор открыл глаза и даже удивленно приподнял голову. Вопрос задали по-русски. Из обитателей дома археологов на такое были способны только Умаалон и Анатэ. Впрочем, принцесса говорила с заметным акцентом. А еще Айко. Ну, конечно же Айко!

Новиков улыбнулся:

— Садись.

— Задремал? — японка опустилась в соседнее кресло.

— Почти. Не привык к атенретскому времени. А огонь убаюкивает. Ждал тебя.

— Знаю. Я рядом. Как поживаешь?

— Грех жаловаться. Ты-то как?

— Я, — девушка запнулась. — Да все нормально.

— Зачем же ушла от нас?

— Так просто и не объяснишь. Витя, не бери в голову. Все что не делается, делается к лучшему.

— Это всего лишь поговорка. Ты к нам насовсем?

— Нет. Просто ностальгия замучила, — Айко усмехнулась. — На новой работе хорошо, замечательно, но скучно. Жизнь расписана по минутам. А тут недавно мистер Коллинз позвонил. Я не удержалась и напросилась в гости.

— Полетишь с нами?

— Ага. Но лишь на месяц.

— Жаль.

Девушка добродушно улыбнулась:

— Вить, не драматизируй…

— Кармен многим нервы попортила…

— Нет. Мы и раньше цапались. Что с того? Я сама приняла решение. На новой работе мне лучше, поверь. Мистер Коллинз понял это и не стал обижаться на мой демарш. И потом, я ведь не в монастырь ушла, не затворница. Всегда на связи. Не стану отворачиваться от старых друзей. Расстояния сегодня ничего не значат. Я всегда буду рада услышать тебя, тем более увидеть.

— Конечно, — Новиков сделал вид, что согласился, затем откинулся на спинку кресла и заставил себя улыбнуться.

* * *

Наступило суматошное утро.

Подготовка к отлету.

На улице дождь льет как из ведра.

Дом археологов превратился в разоренный муравейник. В гостиной грудой свалены сумки с вещами. Кармен голосит на весь дом, ища и не находя Билла. Техники носятся по дому в поисках непонятно чего. Профессор Коллинз стоит возле парадной двери, демонстративно посматривая на хронометр. Амматаал неторопливо роется в своей сумке.

Виктор помог Айко спустить вниз тяжеленную сумку, вернулся на второй этаж. Умаалон отсутствует. Пришлось помочь с вещами принцессе. За что заслужил от последней неподдельную благодарность в устном виде.

К дому подъехал автобус. Начали грузить вещи.

— Торопитесь, — вещала Кармен. — Сумки промокнут.

Новиков невольно усмехнулся. Люди пусть промокнут, а вот вещи жаль. Женская логика.

Сильная половина человечества управилась с вещами минут за пять. Виктор промок до нитки. К слову сказать, госпожа Родригес ни капли не отставала от мужчин, правда создавала дополнительные сложности своим энергичным поведением.

Наконец багаж уложен, археологи заняли места в автобусе. Не хватало только Умаалона. Но он еще рано утром уехал на летное поле руководить погрузкой оборудования. Капитан Стаоал вызвался помочь технику. Военно-транспортный гравилет уже давно ждет пассажиров и готов к вылету.

Покинув уютные улочки Атенрет-сити, автобус проехал сквозь огромные металлические ворота и оказался за пределами звездообразной крепости. Серая громадина мрачной толстой стены высотой с десятиэтажный дом, обвешанная каскадами колючей проволоки, вскоре скрылась в пелене дождя. Мокрый асфальт виден из окна уютного салона, да предупреждающие красные огоньки изредка мигают на столбиках, установленных вдоль дороги, предупреждая кочевников об опасности. Не приближайся, чужак! Ты зашел на территорию звездных людей. И территория эта бдительно охраняется. Вернись обратно в степь.

Спустя некоторое время сквозь дождь удалось рассмотреть огороженное летное поле и приземистые ангары вдалеке. Десятки неуклюжих на вид транспортных гравилетов стройными рядами мокнут под дождем. А вот и КПП. Коротенькая проверка, охранники всех пассажиров автобуса пересчитали по головам, теперь можно ехать дальше. Обычная процедура.

Погрузка заняла еще десять минут. Больше болтали с Умаалоном и капитаном Стаоалом. Затем люди прошли вглубь транспортного отсека вдоль закрепленных и приготовленных к транспортировке по воздуху пластиковых контейнеров с оборудованием, снаряжением и базовым лагерем, поднялись на верхнюю палубу по узкой крутой лесенке и заняли места в пассажирском отсеке. Все дружно поприветствовали пилота, тот расплылся в широченной улыбке, ответил на реплику Кармен и скрылся в пилотской кабине. Теперь можно лететь.

Вскоре воздушная машина завершила набор высоты, поднялась над низкой облачностью, и дождь остался где-то там, внизу. А наверху радостно светило солнышко, даже немного слепило сквозь незатемненные иллюминаторы. Полтора часа полета. Можно вздремнуть. Профессор Коллинз долго не мучился, а разложил кресло и мгновенно уснул. Амматаал что-то читал, нахмурив брови. Принцесса и Умаалон сидели настолько близко друг к другу насколько позволяли кресла и мило ворковали на извечные темы. Подражая им, степенная парочка, состоящая из Кармен и Билла Стуберга, тоже вела неторопливую беседу, правда не так эмоционально. Молодые мениольцы, помощники Умаалона, банально играли в земные карты. А Айко незаметно уснула на плече у Виктора. Говорила-говорила и уснула, словно сработал таймер. Впрочем, ничего удивительного. Девушка еще не адаптировалась к смене климата и к новому ритму времени. На Атенрете длительность суток составляет двадцать девять земных часов с хвостиком. Пусть поспит.

Новиков, стараясь не разбудить Айко, надел наушники и достал записную книжку. Посмотрим черновые наброски видеографии, составленной профессором Амматаалом на основе рассекреченных данных из видеотеки подземного города Акторуба, последнего очага цивилизованной жизни на радиоактивном Атенрете. Неплохо было бы своими глазами взглянуть на видеотеку. Но для этого требуется специальное разрешение. Что ж, время есть, остров большой, покапаем на мозги Стаоалу. Пусть только попробует отказать.

Видеотеку, видимо, тайно вывезли на Мениолу. Что не удивительно. Слова Амматаала подтверждают эту версию. Профессор недавно работал в каком-то архиве и именно на Мениоле. Есть шанс попасть в список избранных.

* * *

Таинственный и пустынный остров Борро, одичавший, заросший буйной растительностью, встретил гостей ветреной, но теплой погодой и неспокойным океаном. Волны бесновались, облизывая каменистый берег. Тучи то заслоняли солнце, то напротив, исчезали за горизонтом. Переменная облачность, правда, без осадков.

На каменистом плато, где почему-то не растет ни одно деревце, совсем рядом с могучим океаном десантники разбили лагерь, причем в лучших традициях возведения временных фортификационных сооружений, со знанием дела. Периметр огорожен колючей проволокой. Сигнализация. Роботы-разведчики. Бронетранспортеры стоят по углам охраняемой территории. До ближайшего леса метров триста. Прилегающая местность хорошо просматривается и, разумеется, хорошо простреливается. Вот только ветер…

Сержант Штерн как всегда махал светящимися жезлами, корректируя пилота. Транспортная машина с ювелирной точностью приземлилась на маленький пятачок суши, едва превышающий геометрические размеры самого гравилета. Солдаты уже давно высыпали на улицу, улыбаются, заслоняют глаза от солнца, ловят фуражки, сорванные с головы порывом могучего ветра. Прошлое лето запомнилось им на всю оставшуюся жизнь.

Археологи тоже рады встрече со старыми знакомыми. Едва ли не обнимаются и целуются. Зимин сияет от счастья, сгреб Виктора и Айко в могучих объятиях, причем обоих сразу. Профессор Коллинз предусмотрительно уклонился от распростертых медвежьих объятий, поспешно протянув руку для рукопожатия. Старые кости дороже всего на свете, ибо они свои собственные, а не казенные.

Военные с любопытством рассматривали атенретскую принцессу. Им все не верилось, что еще год назад эта белокурая девушка была замурована в подземельях храма Солнца, находясь в глубоком биостазе. Провела два тысячелетия в состоянии не то жизни, не то смерти. А ведь солдаты тоже внесли свою скромную лепту в воскрешение местной «богини», дочери Солнца.

Кармен, Стуберг и Амматаал последними покинули гравилет, на ходу обсуждая судьбу укалагов.

— Да нет тут никого, — безапелляционно заявил антрополог, вскинул сумку на плечо и спустился вниз по наклонному пандусу, покинув чрево воздушной машины. — Не могли они выжить. Генофонд ограничен. Если раньше крали девушек с материка… О чем еще можно вести разговор? Несколько сотен семей, живших уединенно. Не могли они просуществовать два тысячелетия.

— Прибавьте к этому радиацию, — вставил словечко Амматаал, следуя за Стубергом и кряхтя от тяжелой поклажи, придерживая свободной рукой панаму на голове.

Упрямая Кармен отстаивала свою точку зрения. Она не соглашалась, ссылаясь на подземелья, но едва ее нога коснулась земли острова Борро, фраза произнесенная принцессой Анатэ, заставила пожилую женщину прекратить полемику, причем надолго.

Анатэ стояла с закрытыми глазами спиной к гравилету, белокурые волосы под натиском ветра растрепались, но ее слова, внезапно слетевшие с губ, заставили людей побросать все дела, оглянуться и замолчать:

— Мы здесь не одни.

Над плато повисла гнетущая тишина. Даже ветер стих. Слышно как кричат птицы. А люди неожиданно испытали чувство, граничащее со страхом. Мурашки пробежали по спине даже у самых смелых, будто они внезапно увидели ангела смерти. Кто-то молча смотрел на принцессу, подсознательно ища у нее ответа, кто-то зачарованно устремил взор к кромке леса, словно оттуда исходила неведомая опасность. Однако все поняли, что с этого момента никто не будет чувствовать себя в безопасности.

16.

— Нырни в свою воду и утопни в ней, укалаг проклятый, — ругалась старуха, поднимая оброненные вещи. — И как только таких Солнце греет? — продолжала возмущаться она.

Марпель нечаянно напугал старушку на лестнице, неожиданно вынырнув из-за поворота. Несмотря на то, что юношу переодели в больничный наряд, а личные вещи отобрали, уже на следующий день больные и персонал знали о странном пациенте, доставленном в медицинское учреждение. Коридорный охранник постоянно дежурил возле палаты лежачего больного. Точнее охранник продолжал как и прежде выполнять свои повседневные обязанности, следя за порядком, но все же большую часть времени уделял пастуху, лежащему без сознания в одиночной палате, в абсолютной тишине. Видимо так приказало начальство. Потом, когда в результате интенсивной терапии, Марпель пришел в себя и очень долго смотрел на окружающий его мир удивленными глазами, к парню начали заглядывать чиновники из различных военных ведомств. Каждый чиновник приводил с собой телепата. Вскоре сотрудники секретных ведомств убедились, что пастух не представляет для них интереса, и парня, наконец, оставили в покое. Охрану сняли.

А Марпель очень быстро шел на поправку. Молодой организм. Но парня регулярно, почти каждую ночь преследовали ночные кошмары. Встреча с итрониками не прошла бесследно. Он вспоминал несчастного Диена, Даргута… беспокойно метался во сне, потом просыпался в холодном поту, вскакивал с кровати и подолгу, до самого утра, смотрел в окно на тихий пригород Актовоткона. А днем, в ясную погоду, видел даже золотой шпиль храма Солнца, сверкающий в лучах щедрого светила. Атенретская святыня была почти на две трети закрыта темно-зеленым сооружением, издалека напоминающим горловину обыкновенного горшка. Соседние дома заслоняли обзор, не видно нижнюю часть защитного кокона. О форме и размерах грандиозного сооружения можно было только догадываться.

Жизнь на материке в корне отличалась от тихой и размеренной жизни на острове Борро. Суета, все куда-то спешат, стараются угнаться за вчерашним днем или за будущим. А о нравах лучше умолчать. Открыто Марпеля не обижали, но частенько поддевали ехидными репликами. Укалаг. К нему относились скорее как к дикарю, приехавшему с далекого острова в цивилизованный, по столичным меркам, мир. Этот мир был чужд Марпелю. Он часто вспоминал родную деревушку. Там ему тоже не очень сладко жилось. Кому нужен сирота? У людей своих забот предостаточно. Лишь став пастухом, парень почувствовал себя полноценным человеком и даже завидным женихом. И вот теперь этот родной и понятный мир остался где-то очень далеко, за океаном, словно в ином измерении. На вопрос пастуха как вернуться домой многие сокрушенно качали головами. Единственная полезная информация, которую удалось почерпнуть от сердобольного офицера из соседней палаты, говорила о том, что родина Марпеля расположена гораздо южнее. Прежде следует добраться до южной оконечности материка. Там есть морской порт Скобе. Именно оттуда отплывают корабли, попутно заходящие на остров Борро. Регулярного пассажирского сообщения между островом и материком Гзолу не существует. Воздушный транспорт туда не летает. Укалагов посещают лишь грузовые корабли. В обмен на ценные морепродукты отшельники получают бытовые и промышленные товары, медикаменты, одним словом все то, что укалаги не в состоянии изготовить самостоятельно, но в чем остро нуждаются. А вот сможет ли Марпель уговорить моряков подбросить его до дома? Тут уж вопрос риторический. Захочешь вернуться в родные края — договоришься.

Перспектива не самая радужная, но вполне сносная. Парень не отчаивался и с нетерпением ждал того момента, когда врачи оставят его в покое, и можно будет отправиться в долгое путешествие. Как же хочется поскорее попасть домой! Впрочем, посмотреть своими глазами на мир Солнца тоже интересно. Дома его рассказу не поверят. Это точно.

Поэтому не зря сегодня так сильно торопился Марпель, что по неосторожности напугал нерасторопную старушку, а ответ-то прост. Ему передали, пациента хочет видеть главный врач. Это событие может означать только одно. Сейчас Марпелю скажут: «Ты здоров». Свобода. Долгожданная свобода. Ради этого стоит поспешить…

17.

— Анатэ, милая, подожди, — Умаалон первым опомнился от всеобщего наваждения и бросился к любимому человеку. — Объясни, что конкретно ты почувствовала?

— Здесь кто-то есть, — принцесса продолжала стоять с закрытыми глазами.

— Кто? Укалаги? — прохрипела ошеломленная Кармен.

— Не знаю, — девушка открыла глаза, поправила челку и буднично направилась в сторону лагеря. — Это чужой разум. Пока ИХ одолевает любопытство вперемешку со страхом.

— Пока? — воскликнул Виктор.

— Что будет потом я не знаю.

— Весело, — Стаоал нахмурился, подобрал свои вещи и последовал вслед за принцессой. — За нами наблюдают?

— Да.

Археологи и военные долго обсуждали экстраординарные способности дочери Солнца, а затем, не придя к единому мнению, поспешили вслед за прорицательницей. Загадки загадками, но в первую очередь следует возвести базовый лагерь. Погода непредсказуемая, в любой момент может пойти дождь, да и ночевать лучше в комфортабельных условиях.

Чуть позже Зимин собрал сержантов и после недолгого совещания приказал усилить охрану лагеря археологов, затем связался с командованием. Стаоал, вероятно, тоже беседовал с коллегами, закрывшись в гравилете. В способностях принцессы никто не сомневался. И пока солдаты и археологи собирали сегменты базового лагеря из надувных конструкций, профессор Коллинз, Зимин и Стаоал договорились после обеда провести общее совещание и принять взвешенное решение. А военные запустили дополнительных роботов-разведчиков. Командование пообещало обеспечить круглосуточное наблюдение из космоса. Теперь Зимин мог при желании заглянуть чуть ли не под каждый кустик, растущий на острове. Но все равно нервозное настроение главенствовало. Анатэ молчала, на вопросы не отвечала. Даже Умаалон клялся, что никогда прежде не видел любимую в столь подавленном состоянии. Девушка погрузилась «в себя», никого к себе в комнату не допускала. Скорее всего, это был плохой признак. Анатэ старалась классифицировать иной разум, присутствующий на острове, но что-то ей мешало или кто-то.

Профессор Коллинз метался по лагерю, размахивая руками. Амматаал проявил завидную выдержку и первым принялся обустраивать свою комнату в жилом блоке. Чуть позже Айко последовала его примеру, а затем и все остальные успокоились. Территория лагеря опустела. Люди спрятались в многочисленных помещениях, лишь часовые одиноко бродили вдоль периметра и тревожно посматривали в сторону леса. Неужели и здесь живут дикари? Раньше их никто не видел. Впрочем, чем черт не шутит?

18.

Марпель несмело вошел в кабинет главного врача и с порога поприветствовал человека, которому был обязан жизнью. Мужчина поднял голову, оторвав взор от экрана терминала, приветливо кивнул головой, после указал на стул, стоящий подле рабочего стола. Парень медленно приблизился к врачу и тихонько опустился на стул.

— Вот что Марпель, — начал врач, скрестив руки на груди. — Согласно данным последних обследований я могу заключить, что ты вполне здоров и в медицинской помощи больше не нуждаешься.

Пастух молчал, внимательно слушая старого человека. Но его глаза уже не могли скрыть радостного настроения, поселившегося в глубине души.

— Вижу, что ты рад, — врач усмехнулся. — Это хорошо. Однако…

Мужчина встал из-за стола, прошелся по кабинету, затем остановился напротив теперь уже бывшего пациента.

— Однако, — продолжил он. — Что ты намерен делать дальше?

— Хочу вернуться домой, — честно признался парень. Он не только побаивался главного врача, который своим солидным видом и рассудительностью внушал трепет в души пациентов, но и всем сердцем уважал пожилого человека.

— Да. Не сложно догадаться. Только осуществить задуманное будет тяжело.

— Почему? — пастух забеспокоился и заерзал на стуле.

Врач вернулся к столу.

— Идет война. И многое из того, что раньше было привычным, теперь уже не существует. Мир изменился. Есть вероятность, что ты уже никогда не доберешься до острова Борро. К тому же укалагов, живущих на материке, наравне со всеми призывают в армию. Я сомневаюсь, что тебе стоит пускаться в длительное и возможно бесполезное путешествие.

— Но как же? — вырвалось из уст Марпеля. — Я ведь…

— Таковы реалии нынешней жизни, — врач тяжело вздохнул. — Ты неплохой парень, и я хочу тебе помочь.

— Помочь? — Марпель совсем загрустил. От прежнего приподнятого настроения даже следа не осталось.

— Именно так. У меня есть хороший знакомый. Я поведал ему твою историю, и он согласился помочь. Если ты не возражаешь, то я познакомлю вас. Он придумает как устроить тебя в Актовотконе.

— Но я хочу вернуться домой.

Врач вновь тяжело вздохнул:

— Возможно, он поможет и в этом вопросе. Просто я не вижу смысла возвращаться на остров. Какая разница где прожить оставшееся время…

Тут врач осекся на полуслове, не стал еще больше расстраивать парня до сего момента жившего в идеалистическом мире укалагов и не подозревающего о грядущей катастрофе, которая предрекается человечеству, о поражении в войне с итрониками. Затем мужчина встал возле окна, отодвинул плотную штору, нехотя взглянул на проснувшийся город.

— Мой знакомый тоже укалаг. Думаю, тебе стоит на него положиться.

— Если так, — Марпель все еще сомневался. Но врач не станет напрасно терять с ним время. У него других забот предостаточно. Значит действительно лучше прислушаться к совету старшего и более опытного человека. — Я согласен.

— Хорошо, — доктор отошел от окна и вернулся к пациенту. — Я думаю, ты не прогадаешь. Запоминай адрес. Сейчас я объясню как добраться до нужного района. И еще, старую одежду лучше не надевай, я дам тебе другую.

19.

К вечеру, ажиотаж, вызванный откровениями принцессы Анатэ, прошел. На совещании Коллинз и Стаоал довольно долго допытывали девушку, стараясь узнать подробности, открывшиеся ее сознанию посредством не совсем обычного восприятия действительности. Несчастное лицо профессора надо было видеть. Вторая экспедиция и вновь неприятности. Опять под прицелом дикарей. Впрочем, кочевники, обитающие на обширных степных просторах в окрестностях храма Солнца, оказались далеко не дикарями в буквальном понимании этого слова. А вот какие сюрпризы преподнесет археологам остров Борро? Загадка.

Несмотря на уверенные заявления Стуберга, единственного человека, не поверившего принцессе Анатэ и утверждающего, что люди не могли выжить в экстремальных условиях на столь малом клочке земли, тем более оторванные от всего остального мира, подавляющая часть ученых и военных безоговорочно поверила дочери Солнца. Действительно, ведь люди могли спрятаться в подземельях, предварительно подготовившись к длительному заточению. Ведь укалаги прекрасно знали, что Атенрет проигрывает в войне с итрониками. Да и зачем принцессе врать? Тем более, что воспитание юной «богини» не позволяло ей говорить неправду. Да и в шахматы с Новиковым она действительно играла честно. Анатэ оказалась довольно сильным игроком. Так что ей поверили. Осталось только выяснить кто конкретно угрожает экспедиции, да и угрожает ли вообще? Ведь наличие на острове разумных обитателей еще не означает наличие скрытой угрозы. Впрочем, расслабляться тоже нельзя, чревато губительными последствиями. И самый главный вопрос. Можно ли в свете новых событий начать археологические раскопки? Сможет ли экспедиция работать? Или стоит подождать пока военные прочешут остров и найдут таинственных обитателей? Для проведения подобного мероприятия понадобиться как минимум полк солдат и соответствующая роботехника, а военное командование пока не торопится с принятием решения, ведь явной угрозы не обнаружено.

— Итак, — капитан Стаоал давно взял инициативу в свои руки. — Какие сделаем выводы? Анатэ не может достаточно точно охарактеризовать свои умозаключения. Разум обнаружен человеческий. Это радует. Несмотря на все сомнения теперь мы знаем, что на острове живут люди. Но их не смогли обнаружить тридцать лет назад…

— Я против такой трактовки, — тут же возразил Стуберг. — Этого не может быть.

— Но нам придется согласиться с мнением анаабу Амматаала, — продолжил капитан. — Возможно, укалаги не выжили. Тут я полностью поддерживаю вас, уважаемый Билл. Тем более, что три десятилетия назад военные буквально обшарили весь остров, однако никого не нашли. Но чуть позже люди могли приплыть с материка и заселить остров. Профессор Амматаал может оказаться прав. И еще, не следует сбрасывать со счетов подземные сооружения. Мы мало, что о них знаем. А построены они были не горсткой укалагов, вернувшихся к примитивному образу жизни после отлета основной массы соплеменников, подземелья сооружали высокоразвитые, технически грамотные инженеры и рабочие, нисколько не уступающие в своем искусстве сторонникам культа Солнца. Строительство завершилось давно, еще до исхода укалагов с Атенрета. Теперь вспомните храм Солнца. Принцесса Анатэ и ее команда славно поработали. В наши дни храм Солнца прекрасно функционирует. Так почему же укалаги не могли создать свой подземный шедевр? И почему все вдруг решили, что девяносто девять и девять десятых процентов укалагов покинуло Атенрет? А вдруг хотя бы один процент религиозного меньшинства остался жить под землей? Тогда это уже не сотни робких землепашцев и скотоводов, а тысячи грамотных людей, возможно десятки тысяч. Анатэ, ты можешь сказать какова была численность населения острова Борро до отлета основной массы укалагов?

— Я поняла вашу мысль, — девушка кивнула головой. — Точных данных нет. Но улетело около трех с половиной миллионов. А ваша версия мне нравится. Кто-то действительно мог остаться. Укалагов не считали по головам. Их вообще старались не трогать. Это был скользкий вопрос политического характера.

— Вот именно, — Стаоал вдруг улыбнулся. — Так что, друзья, активируем роботехнику и пусть она обшарит каждый закоулок. Мы должны выяснить с кем столкнулись.

— А если у них роботы не хуже наших? — насмешливо воскликнула Айко.

— Но люди не могут исчезать бесследно, да и роботы тоже, — поддержал капитана Амматаал. — Неужели подземные жители выходят на поверхность только для того, чтобы минут пять-десять подышать свежим воздухом?

— А почему бы и нет? — сразу возразила Кармен. — Проживите два тысячелетия под землей… интересно что скажете о поверхности?

— Давайте не станем углубляться в ненужную полемику, — Коллинз решил взять бразды управления в свои руки. — Капитан Стаоал прав. Вариантов много. И мы должны выяснить с кем конкретно имеем дело. Иначе не сможем как следует работать. В противном случае, нам целесообразнее улететь домой.

— Но мистер Коллинз, — тут же заголосили многие.

— Мы еще не улетаем, — уточнил профессор, — но нельзя находиться в неведении. Поэтому я надеюсь, что мистер Зимин и мистер Стаоал в ближайшие два дня предпримут все возможное…

— Можете не сомневаться, профессор, — Зимин теребил в руке форменную фуражку цвета хаки. — Не так уж трудно осмотреть поверхность острова. А вот подземелье…

— Туда мы пока не полезем, — Стаоал махнул рукой. — Но желательно обнаружить выходы на поверхность, вентиляционные шахты и прочее…

— Плюс ко всему, — продолжил десантник, — командование оставляет второй гравилет в нашем распоряжении на случай экстренной эвакуации. Но военной помощи пока ждать не приходится. Однако, в случае необходимости войска будут посланы. Ближайшая военная база расположена на материке. Через тридцать пять минут после подачи сигнала бедствия, здесь десантироваться целый полк при полной боевой выкладке…

— Надеюсь до этого не дойдет, — Сайто покачала головой и нахмурилась.

— Айко, мы тоже на это надеемся, — Стаоал усмехнулся, — иначе это уже не археологическая экспедиция, а военные действия.

— Везет нам на приключения, — толи в шутку, толи всерьез воскликнул Умаалон.

— Еще как, — подхватил Виктор. — "Так жизнь скучна, когда боренья нет…" — он часто цитировал любимого классика. Только далеко не все археологи были знакомы с творчеством М. Ю. Лермонтова.

— Не надо нам приключений, — вдруг громогласно заявила Кармен.

Коллеги удивились, не ожидали от главной авантюристки подобных высказываний. Впрочем, несмотря на своеобразный характер, безрассудством профессор Родригес не страдала. Она слишком близко к сердцу восприняла внезапно возникшие проблемы.

— Ну что ж, — решил подытожить Коллинз. — Проведем детальный осмотр острова. Постараемся обнаружить таинственных обитателей, а заодно и следы жизнедеятельности последних укалагов. Не плохо бы начать работать.

— Примерно в двух километрах отсюда расположена обширная лощина, — Анатэ вертела в руках топографическую карту острова. — На дне лощины глубокое озеро с топкими берегами. Оно было священно для укалагов. Они называли его вратами Варата. На западном склоне лощины располагалась большая деревушка под названием Вартанет. Что в переводе означает…

— Послушники Варата, — подхватила Айко.

— Да. Думаю, нам следует начать оттуда.

— Ты же говорила, что никогда не была на острове, — удивленно воскликнул Умаалон, глядя на принцессу широко раскрытыми глазами.

— Верно. Не была. Мне, как лицу официальному, запрещалось посещать земли укалагов. Но кое-кто из моих знакомых бывал здесь и делился впечатлениями.

— Анатэ, милая, — Коллинз чесал подбородок, — ты уверена?

— Да, профессор. Сама не видела, но мне подробно рассказывали об острове Борро.

Капитан Стаоал загадочно усмехнулся. Он знал о жизни дочери Солнца куда больше, чем помнила сама принцесса, ведь офицер в свое время изучал результаты сканирования информационно-энергетической субстанции Анатэ. Дочь Солнца действительно осведомленный человек, ведь в свое время стояла на третьей ступеньке элитарной пирамиды Атенрета, но в настоящий момент не торопилась делиться информацией. Выдает ее маленькими порциями. Стаоал прекрасно знает об этом, но принцессу не торопит. А куда спешить? От прежнего Атенрета остались лишь рожки, да ножки. Да и видеотека, найденная в Акторубе, способна рассказать куда больше, чем сама принцесса. Вот только ФСКР не всегда правильно трактует информацию, содержащуюся в видеотеке. Все-таки иной мир, иной уклад жизни. Необходим своеобразный дешифратор, коим без труда может стать Анатэ. Но девушка отказалась сотрудничать с контактной разведкой. Сами вникайте в тонкости погибшего мира. Вспоминать былое? Ха. Не самое приятное занятие для принцессы. Не хочется тревожить еще не зажившую рану. Поэтому сейчас капитал Стаоал старается не пропустить ни одной реплики принцессы, касающейся ее прошлой жизни. Постепенно разрозненные сегменты мозаики сложатся в единую картину. Да и исследовательская работа, проводимая группой историков во главе с профессором Коллинзом медленно, но верно приближает Конфедерацию Человечества к пониманию истинных процессов некогда происходивших на планете Атенрет. Систематизированные крупицы знаний, полученные из разных источников, таких как археологические раскопки, изучение видеотеки, воспоминания дочери Солнца; позволяют понять родственный человеческий мир, живший обособленно и развивавшийся по своим самобытным законам. В чем-то эта цивилизация опередила и Землю и даже Мениолу, а в чем-то безвозвратно отстала от общей тенденции развития человечества. Ее срубили, словно старое больное дерево, вычеркнули из списка ныне живущих. Как ни парадоксально, но несмотря на главенство культа Солнца, время истинного расцвета атенретской цивилизации приходится на период времени, когда на планете всем заправляли укалаги. Поклонники Великого Варата не боялись нововведений, не были прагматичными консерваторами и смогли довольно далеко продвинуть вперед атенретскую культуру, науку и технику. После того, как влияние укалагов пошло на убыль, на планете воцарило долгожданное спокойствие. Своеобразный застой. Из интенсивно развивающейся цивилизации, бодрой, подтянутой, целеустремленной в будущее, атенретское общество в конце концов превратилось в жирного брюзгу, безразличного ко всему новому. А тут и итроники подоспели, этакие галактические детритофаги…

20.

Проехав на пассажирском экспрессе две остановки, юноша вышел из вагона и оказался в непривычном для него городском мире. Он сделал первые робкие шаги к новой жизни.

Пригород Актовоткона захватил Марпеля, оглушил и закружил в нескончаемой круговерти огромного мегаполиса. А ведь это только тихий пригород. Что же творится в центре? Тяжело провинциалу в столице.

Пешеходные улицы заполнены спешащими по делам прохожими. А под пешеходной мостовой с сумасшедшей скоростью ежесекундно проносятся десятки, если не сотни машин. И никому нет дела до одиноко бредущего укалага.

Зелень клумб, скверов, детских площадок пленена камнем, бетоном, металлом и пластиком. Нет тех зеленых просторов, к которым с детства привык юноша. Иная жизнь. Она немного пугает, но в то же время вызывает чувства соизмеримые с диким восторгом. Дома буквально подпирают небеса. И все, что ныне окружает парня создано руками обыкновенных людей. Человеку трудно вообразить себе трехсотэтажное здание, целый город внутри мегаполиса, взметнувшийся ввысь, к солнцу, отражающий лучи щедрого светила огромными стеклянными витражами, особенно если до сего момента этот самый человек видел только максимум трехэтажный дом деревенского старосты. Жалкую хибару в сравнении с монументальными сооружениями Актовоткона. Марпель был ошеломлен и подавлен, он чувствовал себя букашкой несмело ползущей по огромной комнате заставленной диковинной мебелью. А вдруг кто наступит, растопчет? Впрочем, любопытство оказалось сильнее предрассудков. Парень во все глаза рассматривал удивительный город, стараясь не пропустить даже мелкие детали. Он настолько увлекся, что не заметил как свернул не на ту улицу, а потом и вовсе заблудился. Опомнившись от наваждения, Марпель остановился, растерянно озираясь по сторонам. Вывески на домах совершенно ни о чем не говорили ему. Пастух вертел в руках рисунок, схематично изображающий путь до дома приятеля врача, но не мог понять как вернуться к прежнему маршруту. На рисунке изображены только нужные улицы, а все прилегающие пропущены за ненадобностью. Вот ведь незадача! И что теперь делать?

Надо спросить у прохожих.

Принять решение оказалось проще, чем реализовать. Человек пять или шесть просто отмахнулись от юноши, остальные сделали вид, что не заметили. Лишь древняя старушка, неторопливо гуляющая в сквере, соизволила обратить внимание на заблудившегося укалага.

— А, так ты не местный, — догадалась она и улыбнулась. — По говору похож на деревенского. Здесь недалеко. Пойдешь прямо, потом на перекрестке свернешь налево, затем на следующем перекрестке свернешь направо. Там и расположен нужный тебе дом. Сориентируешься по месту. Тебе нет смысла делать лишний крюк и возвращаться к прежнему маршруту.

— Большое спасибо, — Марпель воспрянул духом. — Вы мне очень помогли.

— Пусть твои глаза всегда видят восход, — старушка добрыми словами напутствовала юношу, даже не подозревая о том, что вела беседу с укалагом.

Здесь недалеко! Ага! Понятие «недалеко» оказалось сильно растяжимым. Недалеко по меркам Актовоткона. А по меркам Марпеля ой как далеко. До первого перекрестка он добрел спустя полчаса, свернул налево, прошел мимо огромного административного здания, добрался до соседнего небоскреба, но тут его поджидал очередной сюрприз.

Возле величественных и кажется бесконечных каменных ступеней, ведущих к парадному ходу высотного здания, собралась солидная толпа. Люди кого-то ждали. А совсем рядом застыла огромная летающая машина. На борту схематично изображен восход солнца. Солнечный диск наполовину спрятался за горизонтом. Это символ местоблюстителя, символ верховной власти Атенрета. Только деревенскому парню, да еще укалагу незнакомы подобные условности. Юноша так и не понял кого конкретно жаждет увидеть многоликая толпа. Но любопытство родилось гораздо раньше самого пастуха. Марпель умудрился протиснуться сквозь толпу и оказался в первых рядах. Редкие охранники стояли лицом к народу и внимательно всматривались в толпу. Но горожане их не замечали. Взгляды атенретцев устремлены к прозрачной парадной двери. Вот сейчас она откроется и тогда… Дверь действительно распахнулась. Высоченные, в три человеческих роста створки мгновенно скрылись в стенных нишах, освободив проход. Коротко стриженая, очень стройная, даже хрупкая на вид белокурая девушка одетая в ослепительно белый комбинезон покинула здание и удивительно легко, невесомо, но при этом неповторимо грациозно стала неспешно спускаться вниз. Толпа словно очнулась от длительной спячки, заволновалась, а затем и вовсе забурлила. Люди что-то кричали и махали руками, приветствуя незнакомку, но Марпель не мог разобрать слов. Точнее он не понимал их значения. К тому же его толкали со всех сторон, кто руками, кто ногами, а кто-то и вовсе старался занять его место, пробравшись в первые ряды, при этом оттеснив в сторону нерасторопного укалага. Парень сопротивлялся как мог, во все глаза рассматривал удивительную девушку, медленно спускающуюся вниз, к машине. Он не понимал что происходит, но девушка его, безусловно, заинтересовала. Красивая.

В конце концов возня в первых рядах закончилась тем, что Марпеля буквально вытолкнули вперед, к лестнице. Он вылетел словно пробка из бутылки и оказался всего метрах в десяти от незнакомки. Охрана среагировала моментально. Два дюжих молодца солидного телосложения скрутили в дугу незадачливого искателя приключений. Пастух лишь сдавленно охнул, но высвободится не смог. А интуиция подсказала: «Лучше не дергайся».

— Отпустите его, — раздался властный, но в то же время очень приятный девичий голос. — У него нет дурных намерений.

Железная хватка ослабла. Парень смог распрямиться и поднять голову. Юная «богиня» стояла в двух шагах и безмятежно улыбалась.

— Спасибо, — только и смог невнятно проговорить излишне воспитанный пастух машинально разминая плечи. Боль отступила.

— Святость наша небесная, надо лететь, вас ждут, — напомнил непонятно откуда появившийся смуглый мужчина в длинном желтом балахоне. Он настойчиво указывал девушке на воздушную машину.

— Да, да, сейчас, — девушка в белом комбинезоне наклонила голову, давая понять, что согласна со стариком, а сама внимательно изучала Марпеля. — Что ты здесь делаешь, в наших краях? — вопрос предназначался нарушителю спокойствия.

— Я… ну, — парень не нашел что ответить.

— Тебе лучше поспешить, — немного насмешливо продолжила белокурая красавица. — Скоро пойдет дождь. Впрочем, вода твоя любимая стихия…

Сказав это незнакомка улыбнулась на прощание и действительно скрылась в чреве огромной машины. Охрана исчезла. А воздушная машина с символикой восходящего солнца на борту бесшумно и вертикально поднялась в небо, унося с собой таинственную девушку. Вскоре толпа начала расходиться. Улица почти опустела. Марпель долго провожал взглядом удаляющуюся машину, а потом очередное наваждение оставило укалага, и парень продолжил путь. Укалага не покидало ощущение, что незнакомка «просветила» его насквозь, поняла даже самые сокровенные мысли. Несомненно, она узнала кто он. От этой догадки стало как-то не по себе. Вот так случайная встреча.

Марпель действительно намок под дождем прежде чем сумел добраться до конечной цели своего долгого путешествия по незнакомым каменным джунглям. Он даже не удивился подобному недоразумению. А девушка действительно поняла, что видит перед собой самого настоящего переодетого укалага, что мир Солнца чужд и непонятен парню, рожденному на острове Борро. Но как? Вскоре Марпель смог разгадать тайну незнакомки. Оказывается он совершенно случайно, благодаря стихийному стечению обстоятельств, встретился с принцессой Анатэ, третьим человеком в государстве, с дочерью Солнца, с хрупкой на вид девушкой наделенной колоссальной властью и сверхчеловеческими способностями, присущими почти всем представителям правящей элиты Атенрета. В те страшные для человечества дни, в последние месяцы войны, никто по популярности не мог сравниться с дочерью Солнца. Ее буквально боготворили. А все потому, что юная особа царских кровей не так давно решила бросить уютную загородную резиденцию, неприступную крепость, цитадель власти, в которой можно долго прятаться от невзгод, и стать самым обыкновенным военным пилотом, сражаться наравне с простыми смертными, делить наравне с подданными тяготы войны, не взирая на свой привилегированный статус, а если суждено, то и погибнуть. Но, разумеется, правящая элита не дала девушке осуществить задуманное, мгновенно вернула беглянку на законное место. Царствующему — царственное, а холопу — холопское. Однако, несмотря на неудачу, поступок девушки народ оценил по-достоинству. Небывалый прилив патриотических эмоций. Анатэ безоговорочно считали «своим лучом Солнца». И если бы Атенрет дожил до очередных выборов местоблюстителя, то можно с уверенностью на сто процентов говорить о том, кто бы из многочисленных кандидатов занял Огненный трон на следующие одиннадцать лет. Но большинству атенретцев не суждено было дожить до конца текущего года, а тем более до следующих выборов. Солнце медленно, но неумолимо пряталось за горизонт. Приближалась другая эпоха, эпоха беспросветного мрака…

21.

Первая ночь, проведенная на острове Борро, принесла с собой ненастье.

Дождь глухо барабанил по надувной крыше. Виктору не спалось. Он долго читал, ворочаясь на жесткой походной кровати. Потом, взглянув на часы и присвистнув, поднялся на ноги, накинул плащ и решил выйти под дождь, подышать соленым морским воздухом. Коридор жилого блока пуст, двери в другие комнаты закрыты. Коллеги либо спят, либо так же как и этнолог маются от бессонницы. Мало кто может спать в столь тревожной и неопределенной обстановке. Но не стоит беспокоить людей своим поздним визитом. Поэтому Виктор вышел под мелкий дождь, закрыв голову капюшоном.

На улице темень, хоть глаз выколи. Небо закрыто плотной облачностью. Не видно ни звезд, ни атенретских лун. Правда периодически откуда-то издалека в ночной мрак врывается ослепительно яркая вспышка света, а спустя секунду исчезает. То прожектор в тысячу свечей рыскает лучом по прилегающим окрестностям. Часовым скучно. А может быть они просто побаиваются местных обитателей? Надеются визуально обнаружить безобразное лицо аборигена разукрашенное боевой раскраской. Глупости, конечно. Робототехника гораздо быстрее хомо сапиенса обнаружит опасность. В абсолютной темноте звездный человек видит не дальше собственного носа. А роботы оснащены тепловизорами, детекторами движения и панорамными сканерами. Мимо них не прокрадешься. Отслеживается перемещение любого объекта превышающего по величине кошку. Так что пусть десантники забавляются и распугивают светом местную ночную живность. Надо же как-то скоротать время до утра.

Наконец глаза привыкли к темноте.

Массивная голубая туша гравилета мокнет под дождем. Грузовой люк закрыт. Что ж обойдем транспорт и проникнем внутрь через черный ход. Нащупав рукой металлическую и холодную лестницу, Виктор начал подниматься наверх. Вот и долгожданный люк. Хорошо, что не заперт. Оказавшись в пассажирском отсеке, Новиков закрыл за собой внешний люк. Сырая ненастная и прохладная ночь осталась за бортом. А здесь тепло. Два малюсеньких светильника едва-едва освещают отсек. Окружающие предметы видны. Это радует. Хоть лоб не расшибешь. Откинув назад капюшон и распахнув плащ, этнолог пересек отсек, пройдя вдоль длинного ряда кресел. Грузовой уровень освещен значительно лучше. Спустившись вниз, Виктор увидел людей. За импровизированным пультом наблюдения скучают Умаалон и Стаоал. Перед ними висят штук десять мониторов, отображая информацию со сканеров роботов-разведчиков. Несмотря на непогоду обследование острова в самом разгаре. Умаалон пьет чай, развалившись в кресле. Капитан рассказывает технику историю о несчастной любви, которая в свое время вынудила его, еще молодого сотрудника ФСКР бросить многообещающую работу на Земле и улететь на забытую богом и всеми остальными разумными существами планету. О, как убийственно мы любим иногда! Новиков удивился до глубины души, случайно услышав часть истории. Впрочем, капитан Стаоал тоже хомо сапиенс и ничто человеческое ему не чуждо. Похоже, совместное ночное бдение несколько сблизило Умаалона и Стаоала. Техник постепенно изменил свое негативное мнение об офицере контактной разведки в лучшую сторону. Обычное общение без официальных премудростей способно сгладить многие шероховатости в отношениях любых людей. Надо лишь услышать друг друга. Что, собственно и произошло.

— Скучаете? — Новиков не мог больше прятаться.

— Тебе-то чего не спится? — Стаоал сощурившись рассматривал незваного гостя.

— Бессонница.

— Ну, садись, — Умаалон пододвинул свободное кресло на колесиках.

Виктор устроился подле полуночников.

— Нашли кого-нибудь? — скорее для проформы поинтересовался он. Если бы роботы обнаружили аборигенов, сейчас бы весь лагерь стоял на ушах. А раз все тихо, значит, поиски пока не увенчались успехом.

— Да, можно сказать нашли дикую собаку, — Умаалон усмехнулся. — Фауна острова бедна. На вершине пищевой цепи находится хищник среднего размера, по всей видимости отдаленный родственник куаламаста.

— Волк?

— Вроде того, — согласился техник. — Мы осмотрели половину острова, но это пока самое крупное животное, обнаруженное роботами. Впрочем, день способен преподнести сюрпризы.

— Вряд ли, — капитан поморщился. — Нет здесь условий для процветания крупных хищников. Если и жили когда-то, то очень давно.

— Анатэ рассказывала, что дикие куаламасты докучали пастухам, — Умаалон махнул рукой.

— Вот видишь, — Стаоал усмехнулся. — Крупнее куаламаста может быть только абориген. Но ночью местные жители скорее всего спят.

— А ведь если на острове живут люди, — вставил словечко Виктор, — должно обнаружится какое-нибудь поселение.

— Пока ничего не нашли, — капитан бросил мимолетный взгляд на ближайший монитор. Робот доложил об обнаружении очередного объекта достаточно солидного размера. На мониторе появилось изображение в инфракрасном диапазоне. Бегущий зверь.

— Куаламаст, — Умаалон тяжело вздохнул. — Рыскает по лесу в поисках пищи. Кушать захотел.

— В такую-то мерзкую погоду…

— А голод не тетка.

— На кого охотятся?

— Травоядных полно. Самый крупный представитель похож на помесь земной черепахи и мениольского купаравта. Метра полтора в высоту. Скорее всего, животное не местное, а приплывает на остров летом, толи размножаться, толи кормиться. Если бы они здесь жили постоянно, то остров давно бы превратился в пустыню.

— Этакая черепашка на длинных ногах с мордой теленка, — усмехнулся капитан и смачно зевнул. — Правда замечательно плавает. И траву поглощает центнерами, будто пылесос. До сих пор не понимаю как у нее длинные ноги в панцирь умещаются.

— Телескопические, — Умаалон тоже рассмеялся.

— Наверное, — Стаоал встал на ноги, потянулся. — Пойду, свежий чай заварю. Витя, будешь?

— Давай, — этнолог не стал отказываться.

Пока капитан отсутствовал, Новиков решил озадачить Умаалона:

— А ты уверен, что Анатэ не ошиблась?

— Уверен, — техник даже не удивился вопросу. Скорее всего, Виктор был не единственным любопытным.

— А вдруг показалось. Мало ли…

— Я не помню случая, что бы она ошибалась.

— Хм, — Новиков только покачал головой.

Капитан вернулся, неся в руках две кружки с горячим тонизирующим напитком.

— Держи, — он протянул кружку гостю.

— Благодарю, — Виктор начал помешивать ложечкой чай. — А что там мигает на экране?

Мениольцы устремили взоры на монитор.

— Опоздали, начало не видели, — капитан успевал пить чай, обжигая губы, и тыкать мизинцем свободной руки по кнопкам пульта управления. — Сейчас посмотрим запись.

Да. Видеозапись в инфракрасном диапазоне не впечатлила Виктора. Разница температур и только. Однако робот, закамуфлированный под местную птицу и послушно кружащий над вверенным ему участком леса не зря забил тревогу. Внизу, на земле мелькнул очень знакомый силуэт. Умаалон мгновенно вскочил с кресла едва не расплескав остатки чая:

— Смотрите, — возбужденно кричал он. — Видите?

— Видим, видим, — успокоил его капитан ФСКР. Но сам Стаоал практически вплотную прильнул к монитору.

— Это же человек, — техник решил опуститься в кресло, но промазал и шмякнулся на пол. Чай разлился по полу. Кресло на колесиках оказывается отъехало назад. Никто не обратил внимания на парня, даже не повернул головы. Внимание людей полностью захватила видеозапись. Виктор застыл, будто статуя, так и не донеся кружку до рта. Умаалон, оказавшись на полу, чертыхнулся, быстро вскочил на ноги, пододвинул кресло и осторожно опустился в него держа рукой подлокотник, словно опасался, что непослушная мебель выскользнет из рук и вновь уедет прочь.

— Елки-палки, — только и смог изречь Новиков, поспешно поставив горячую кружку на стол. — Он движется, идет.

— Конечно, — капитан усмехнулся, — он ведь живой. В руке какой-то предмет, похож на копье.

Незнакомец излучал гораздо больше тепла, чем промокший ночной лес. Тепловизор четко фиксировал контуры тела и перемещения объекта. Жаль, что невозможно разобрать черты лица. Потом, пока робот разворачивался, описывая в воздухе огромную параболу, абориген сгинул с лесной поляны, словно растворился в воздухе.

— Где-то рядом нора или пещера, — прокомментировал запись Стаоал, откинувшись на спинку кресла. — Пусть робот кружит над местом. Утром начнется самое интересное, — он вдруг хмыкнул. — Анатэ не обманешь. Она сердцем чувствует. Серьезной силой обладали атенретцы. Их разведку и контрразведку трудно переиграть. Телепаты страшная сила. Агенты итроников работали на поверхности планеты от нескольких минут до пары часов, не более. Их моментально обезвреживали. Во время войны телепатов было несколько десятков миллионов. Процент от общей численности населения небольшой, но все же. Хорошо организованная структура способна творить чудеса.

— Почему же итроники победили? — Виктор нахмурился.

— Итроники взяли числом, а не умением.

— А Анатэ не считает себя хорошим телепатом, — возразил Умаалон.

— Скорее всего, это правда, — согласился капитан. — Были люди гораздо сильнее ее. Правящая элита Атенрета не зря тысячелетиями удерживала власть. Окружение местоблюстителя состояло из разносторонне развитых и талантливейших людей своего времени. В команде правителя встречались и укалаги. Вот так. Атенрет — своеобразно устроенный мир. Жаль, что цивилизация погибла. Было бы интересно побеседовать с ними через два тысячелетия.

— Ребята, а что мы сидим и рассуждаем о прошлом? — спохватился Виктор, даже вскочил на ноги. — Надо сообщить остальным…

— Тихо, тихо, тихо, — Стаоал остановил этнолога. — Куда ты собрался? Сядь и успокойся, выпей чаю. Зачем посреди ночи тревожить людей? Пусть спят. Как говорят на Земле? Утро вечера мудренее?

Новиков опустился в кресло.

— Но ведь, — начал возмущаться он.

— Что? Абориген тоже лег спать. Он находится в десяти километрах от нас. До утра ничего не произойдет. Можешь не сомневаться. Кстати, лейтенант задерживается, — капитан взглянул на хронометр и вновь зевнул, — его очередь дежурить.

22.

Марпель стремительно поднялся вверх по широким каменным ступеням, хлюпая промокшей обувью. Шел проливной дождь. Плохая обувь в городе. Его бы кожаные сапоги так быстро не промокли. Дверь распахнулась, приглашая гостя проследовать в огромный холл жилого комплекса. Посреди холла росла рукотворная рощица, шелестя потревоженной листвою. Легкий искусственный ветерок нес c собою соблазнительный и в то же время успокаивающий запах родного леса. Роща возвышается посреди гранитного пола. Даже несмышленые птахи щебечут, радуясь беззаботному существованию. Им неведом иной образ жизни. Искусственный мир. Рукотворный мир, как и весь Актовоткон.

Парень довольно долго озирался по сторонам, дивясь человеческой изобретательности. А затем присел на свободную скамейку под сенью раскидистой анатагны. Надо успокоиться и привести мысли в порядок. Сегодня столько удивительных событий произошло. Даже не верится. Да и не помешало бы немного обсохнуть, не гоже заявляться в гости к незнакомым людям в столь жалком виде.

Подняв голову повыше, Марпель неожиданно для себя увидел большой голографический проектор, висящий на противоположной стене. Передавали новости. На острове Борро работало свое информационное агентство, но новостей из мира Солнца пастух никогда не видел, а тем более не слышал. Если судить по видеорепортажу, диктор рассказывал о положении дел на фронте. Жаль, что звуковое сопровождение выключено. Впрочем, какой может быть фронт в космосе? Форпосты, состоящие из колонизированных планет, орбитальных комплексов, отчаянно сопротивляются натиску озверевших от успеха итроников. Военный флот прикрывает колонии из космоса, стоит насмерть, при первой же возможности контратакует противника. Инициатива давно потеряна. Глухая оборона. А отступать некуда. Подобная тактика несомненно приведет к поражению. Вопрос времени. Но у Атенрета нет выбора. Численное превосходство противника не оставляет шансов. Ресурсы Атенрета на исходе. До катастрофы всего один шаг. И помощи ждать неоткуда. Безнадега. Скоро итроники оккупируют колонии, и разрозненные, отчаявшиеся остатки некогда могущественной расы сгрудятся вокруг планеты-прародительницы, готовясь к жесточайшей и последней схватке. В конце концов, последний рубеж обороны человечества будет сметен полчища разумных насекомых. Завершится эра людского господства. В звездную систему придут совсем другие хозяева.

Атенрет медленно умирает с гордо поднятой головой. И все равно не собирается сдаваться на милость победителю, тем более, что на милость рассчитывать не приходится. Марпель на своей собственной шкуре едва не испытал участь, ожидающую проигравших людей. Страшная судьба уготована человечеству. Кого-то с голодухи съедят в первые годы оккупации, а кого-то, словно скот, загонят в животноводческие фермы или переправят на другие планеты итроников, но с одной и той же целью. Пусть размножаются и кормят победителей, раз пришлись насекомым по вкусу. Итроники как рачительные хозяева начнут экспериментировать с генетикой, добиваясь высокой репродуктивности и выводя мясные породы домашней скотины, в которую со временем превратиться человечество. Травоядные итроники будут лишь брезгливо посматривать на старания селекционеров, но тоже приложат немало усилий для того чтобы накормить многочисленную армию плотоядных солдат. А то чего доброго последние вспомнят старые и совсем недобрые времена, да с голодухи начнут пожирать травоядных собратьев.

Марпель тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли и поднялся на ноги. Что ж, доктор прав. Какая разница где конкретно провести последние дни жизни, отведенные человечеству? Семьи у юноши нет. Сирота. Никто о нем не вспомнит, никому он не нужен. Совсем необязательно быть съеденным дома. Можно умереть в бою, сражаясь за любимую планету. Так поступают многие. А можно трусливо забиться в угол и смиренно дожидаться прихода победителей. Все зависит от конкретного человека.

Ладно, для начала встретимся с укалагом, живущим в Актовотконе, другом доктора и послушаем что он скажет. Потом примем решение.

Марпель направился к пульту видеодомофона, намереваясь поговорить с хозяином седьмых апартаментов двести восемнадцатого этажа, но внезапно остановился на полпути увидев объемное голографическое изображение сегодняшней прекрасной незнакомки. Ее показывали в новостях.

— Звук, — разочарованно воскликнул парень.

Автоматика как ни странно прислушалась к мольбе укалага и начала медленно прибавлять громкость звукового сопровождения. Пастух в очередной раз удивился до глубины души, но быстро спохватился и стал внимательно смотреть репортаж, стараясь не пропустить ни одного слова диктора. Речь шла о возведении оборонного комплекса вокруг главного Храма Солнца в столице. Руководила строительством принцесса Анатэ, дочь Солнца. Журналисты взяли у нее интервью. Силы воды и небес! Марпель даже присел от неожиданности. И эта белокурая девчонка дочь местоблюстителя, главы государства? Руководит огромной стройкой? Уму непостижимо! Но действительно, есть в ней что-то особенное. Ведь она за секунду поняла сущность деревенского парня, укалага. Не зря поговаривают, будто бы дети Солнца наделены какими-то сверхчеловеческими способностями и видят любого подданного насквозь, даже знают о чем он думает и что замышляет. Их невозможно обмануть. А еще утверждают, что они могут убить противника на любом расстоянии силой мысли. Вот только против итроников у них кишка тонка. Либо итроников слишком много, на всех сил не хватает.

Посмотрев репортаж, Марпель добрел до видеодомофона и начал набирать на сенсорном экране нужные цифры. Спустя несколько секунд хозяин апартаментов ответил на вызов. На экране появилось изображение миловидной молодой женщины. Пастух опешил и не смог произнести ни слова. Вот так друг доктора. Пока незваный гость медлил щекотливое положение исправила сама хозяйка.

— Ты ко мне? — из динамика раздался слегка удивленный и немного звонкий голос.

— Наверное. Впрочем, я мог ошибиться, — парень почему-то застеснялся, но смог выдавить из себя два предложения.

— Марпель?

— Да.

— Зеленый лифт. Двести восемнадцатый этаж. После по коридору направо, — последовала короткая инструкция.

Изображение женщины исчезло. На экране появился цветной баннер недвусмысленно призывающий население экономить электроэнергию и воду.

Делать нечего. Раз сделал один шаг, будь добр сделать второй. К тому же укалаг заинтригован, причем второй раз за день. Интересно, кто же эта очередная загадочная незнакомка? А она действительно укалаг, а может и вовсе не загадочная? Может пастух наивный деревенский юноша? И все же, чем она занимается в этом огромном городе? Марпель вошел в просторную пассажирскую кабинку и приказал скоростному лифту доставить его на двести восемнадцатый этаж.

23.

— Господин капитан, — возмущался Артур Коллинз, перейдя на официальную риторику, — у меня нет слов. Ваше ведомство…

Сонный Новиков лишь усмехнулся, созерцая толпу разгневанных археологов, стоящих на улице, перед входом в жилой блок.

— Причем тут ведомство? — Стаоал развел руками. — Зачем ночью напрасно тревожить людей и создавать ненужный ажиотаж?

— Вы преследуете только свои интересы! — под стать Коллинзу вторила Кармен.

— Я, между прочим, ничего не скрываю. Умаалон и лейтенант Зимин в настоящий момент продолжают обследовать остров. Любой желающий может взглянуть на видеозаписи. А поднимать на уши лагерь в три часа ночи, тем более без веской на то причины… извините, считаю нецелесообразным…

— Как это без причины? — вопросил Стуберг.

— Аборигены нам не угрожают. И новость об их обнаружении вполне могла бы подождать до утра. Ведь мы прекрасно знали, что рано или поздно найдем местных жителей. Вот и нашли. Сначала охотника, заночевавшего в лесу, а затем деревушку на противоположном конце острова. Анаабу Амматаал оказался прав. Люди действительно прибыли на остров менее тридцати лет назад, уже после того, как военные исследовали окрестности. Раньше на месте поселения был обычный луг. Что в этом ужасного и сверхъестественного? Объясните мне, почему я по вашему мнению должен был ночью сломя голову бежать по лагерю и горланить во всю глотку: «Аборигены! Аборигены». Они же на нас не нападают. Просто наблюдают из любопытства и страха. Вы бы на их месте поступили точно так же.

— Ай, — Стуберг махнул рукой и направился восвояси. — Это просто неуважение с вашей стороны.

Стаоал промолчал. Археологи разбрелись по своим делам. Коллинз, Айко, Кармен и Амматаал направились к гравилету, намереваясь посмотреть записи. Возле палатки остались стоять капитан, Виктор и Анатэ.

— Ну, скажите, разве я не прав? — вопросил офицер у оставшихся людей.

— С точки зрения логики ты прав, — Новиков пожал плечами, — но с другой стороны… они обиделись… ты своим поведением заставил всех нас почувствовать свою второстепенность…

— Да, — добавила принцесса, — особенно профессор Амматаал.

— Но ведь он даже ничего не сказал, — удивился капитан.

— Он посчитал… бесполезно вести беседу, — Анатэ улыбнулась, но как-то грустно. — Впрочем, каждый остался при своем мнении, — заключила она и скрылась в жилом блоке.

— Вот уж не ожидал, — Стаоал нахмурился и засеменил в сторону гравилета.

— Да ладно, не бери в голову, — Виктор нагнал офицера. — Что теперь делать? Установим контакт с местными жителями?

— Куда ж деваться? Выбора нет. Не станем же делать вид, словно ничего не произошло. Надеюсь Айко и Анатэ смогут общаться с аборигенами?

— Смогут, — подтвердил Новиков. — Островитяне ведь не так давно переселились с материка. Правда диалект южан немного отличается от восточных кочевников и горожан из приморских городов, но разобраться можно.

— Это хорошо, — капитан лукаво сощурился. — Нанесем визит хозяевам острова.

— Может они сами придут?

— Вряд ли. Не исключено, что они знакомы со звездными людьми.

— Средняя продолжительность жизни нынешних диких атенретцев около тридцати пяти лет, — рассуждал Новиков. — Здесь уже выросло целое поколение островитян не видевших материка. А в городах чаще всего доживают до пятидесяти.

— Да, но кое-кто из местных «стариков» еще здравствует и наверняка в юности встречал звездных людей. На южном побережье достаточно много наших военных объектов.

— Старики, родившиеся на материке? Хм. Их можно по пальцам пересчитать. И они наверняка обучают молодежь. Не могут здешние нравы сильно отличаться от материковых традиций, не так много времени прошло. Тут ты прав.

— Ладно, побеседуем на эту тему позже, когда ваши профессора остынут. А прежде следует выяснить что конкретно думают о нас местные жители.

— Экспедиции до сих пор запрещено покидать лагерь?

— Пока да. Всему свое время, — тут капитан сменил тему разговора. — Ынталпса помнишь, нынешнего предводителя восточных кочевников?

— Конечно, колоритная фигура.

— Так вот, недавно ему стукнуло сорок пять.

— Долгожитель, — Виктор улыбнулся. Собеседники уже давно добрели до гравилета, но внутрь не зашли, а стояли возле раскрытого нараспашку грузового люка и как ни в чем не бывало вели беседу.

— Ага. Иммунитет хороший. Теперь хороший. А то не далее, как три месяца назад его так основательно приперло, что сам врачей из Атенрет-сити позвал, не взирая на гордость и убеждения. Жить захотел. Полежал дней сорок в больнице, операцию ему сделали, организм почистили, теперь словно младенец. Еще сорок лет проживет, если не больше.

— Такой вождь кочевников вам выгоден, — поддел собеседника Виктор.

— А вам нет?

— Я далек от политики.

— Я тоже, — Стаоал рассмеялся. — У меня другая задача.

— Древний Атенрет?

— Ага.

— И много почерпнул Альянс знаний у древней цивилизации Солнца?

— Достаточно, — капитан кивнул головой. — Один реактор синтеза средних металлов чего стоит. Самононцы, например, шли другим путем. Их система слишком громоздка и неэффективна. О наших успехах лучше промолчать.

— А люди, жившие на Атенрете, решили эту задачу задолго до нашего рождения.

— Во-во. От видеотеки из Акторуба я просто в восторге. Это кладезь информации.

— Кстати, — Новиков спохватился. — А нельзя ли хотя бы одним глазком взглянуть на… Я начинаю писать диссертацию по этнографии Атенрета. Вряд ли подобная информация засекречена.

Стаоал продолжал смеяться:

— Да. Эта тема не засекречена. Пока она интересна только тебе. Но, видишь ли, информация, содержащаяся в видеотеке, систематизирована особым образом. Не так, как мы привыкли. У тебя возникнут трудности. Мы зачастую неправильно воспринимаем атенретскую цивилизацию…

— Я попрошу Анатэ помочь. Думаю, она не откажется.

Капитан перестал смеяться и хмыкнул.

— Интересное предложение. Давай договоримся. Я оформлю тебе допуск к видеоархиву, работай сколько хочешь с рассекреченными материалами, а ты взамен попросишь принцессу ответить на три десятка наших вопросов. Идет?

— Неужели ваши ученые такие беспомощные? — теперь наступила очередь смеяться Виктору.

— Зачем гадать на кофейной гуще, если можно узнать точную информацию?

— Анатэ невозможно обмануть, — Виктор вдруг тяжело вздохнул.

— Я не прошу обманывать. Перефразируем мое предложение иначе. Если принцесса, не смотря на свое упрямство, ответит на наши вопросы, ты получишь доступ к видеоархиву. Уговоришь Анатэ — получишь доступ, причем незамедлительно, а если нет… заявка рассматривается в течение мениольского года. Очередь огромная, и это правда. Желающих хоть отбавляй.

— Теперь я знаю за что вас не любят, — Виктор опять тяжело вздохнул и несколько возмущенно окинул взглядом офицера ФСКР.

— Не надо меня любить, я не девушка, — капитан отмахнулся. — Мы договорились?

— Подумаю.

— Если тебе нужен доступ — постараешься. Я всегда на связи. А по поводу нелюбви к ФСКР… ну… твоя прабабушка ведь тоже была из нашей касты. Дослужилась до генерала и тридцать два года возглавляла отдел нелегальной разведки Шестнадцатого Управления ФСКР, причем еще до того момента, когда Управление переехало на Землю, а нелегалов упразднили за ненадобностью. Думаю, ее имя вызывает у тебя только положительные эмоции, несмотря на то, что она была последней «Бабулей», конечно, если тебе этот термин хоть о чем-то говорит.

— Я прекрасно знаю свою родословную, — совершенно спокойно ответил Новиков, речь и замашки капитана Стаоала его нисколько не удивили.

— Замечательно. Одним словом, я сделал предложение. Выбор за тобой.

Виктор не успел ответить, хоть в душе подобно всепожирающей магме заклокотало возмущение, но он сдержался, а все потому, что из грузового отсека вниз по пандусу начали спускаться археологи, включая Умаалона, негромко обсуждая увиденные видеозаписи. Деревенька с высоты птичьего полета, нехитрый быт аборигенов, в огромном чане женщины варят пищу для всей деревни, община…

Не стоит раздувать конфликт при посторонних. И по большому счету не в интересах Виктора портить отношения с капитаном Стаоалом.

Археологи, словно сговорившись, прошли мимо офицера ФСКР, даже не посмотрели в его сторону. «Игнорируют», — решил Новиков. Причем демонстративно. Но Стаоал даже глазом не моргнул, лишь окликнул профессора Амматаала. Старый мениолец задержался, а группа ученых между тем скрылась в жилом блоке.

— Анаабу Амматаал, — виноватым голосом начал капитан, — извините меня, если я каким-либо действием или словом обидел вас. Я не желал этого.

— Ерунда, не бери в голову, — профессор постоял немного на одном месте, затем развернулся и спустя минуту присоединился к коллегам, собравшимся в столовой.

Виктор уже в коридоре жилого блока нагнал мениольца. Навстречу им, из противоположного конца коридора спешила немного взъерошенная принцесса Анатэ, будто ее разбудили посреди ночи и заставили бежать без оглядки, словно в лагере археологов объявили тревогу, либо случилось что-то еще из ряда вон выходящее.

— Все тут? — немного растеряно вопросила она остановившись возле двери, ведущей в столовую.

— Да, археологи в сборе, — ответил Виктор. — Зимин пошел отдыхать, а капитан заступил на дежурство.

Девушка кивнула головой, долго стояла перед дверью, словно собиралась с духом, затем пару раз шмыгнула носом и довольно уверенно открыла раздвижную дверь. Новиков и профессор не удивились нестандартному поведению принцессы, привыкли, правда, смысл ее действий остался им непонятен. Анатэ действительно торопилась. Но зачем?

— Милая, садись, я тебе стул приготовил, — Умаалон тоже ничуть не удивился визиту любимого человека. А ведь девушку никто специально не приглашал. Просто не успели. Принцесса сама опередила археологов. Виктора и Амматаала, безусловно, ждали.

Началось импровизированное собрание. Слово взял профессор Коллинз:

— Друзья, — начал он, — давайте сразу договоримся, что не станем обращать внимание на… сами знаете кого, и оставим эмоции при себе.

Стуберг решил возразить, но Кармен быстро его утихомирила.

— Не в наших интересах ссорится с властями, а капитан Стаоал представляет здесь интересы не только администрации Атенрета, но и… одним словом, берите выше.

— Это понятно, — вставила фразу Кармен.

— Замечательно. Давайте лучше наметим план предстоящих мероприятий. Мы прилетели сюда работать. Вот от этого и будем плясать.

— Но ведь запрещено покидать территорию лагеря, — возмутилась Айко.

— Это поправимо, — махнул рукой Коллинз.

— Капитан собирается установить контакт с местными жителями, — сообщил Виктор. — При этом рассчитывает на лингвистические способности наших девушек.

Из уст Стуберга вылетело междометие, нечто среднее между «Ха» и «Хы».

— Не замышляет ли он знакомство под дулами автоматов? — усмехнулся антрополог.

— Нет, — Амматаал отрицательно покачал головой. — ФСКР всегда действует хитрее.

— Пока капитан не готовит ничего экстраординарного, — принцесса успокоила собравшихся. — Не принял решение. Обдумывает, взвешивает за и против…

— И то хорошо, — согласилась Кармен. — Я считаю, неплохо познакомится с островитянами.

— Ни в коем случае! — воскликнула Анатэ.

— Не понял, — Умаалон и остальные археологи с удивлением уставились на дочь Солнца. — Что не так?

Девушка секунд тридцать молчала, плотно сжав губы, а ученые терпеливо ждали от нее объяснений. В столовой воцарила гробовая тишина.

— Не надо. Нельзя, — едва слышно пролепетала принцесса, даже побледнела. Она вдруг закрыла глаза и очень долго сидела неподвижно. — Давайте улетим отсюда. Еще не поздно.

— Милая, подожди, — техник очнулся от наваждения. На секунду ему показалось, что он видит лица неизвестных людей, уродливые лица, словно в кошмарном сне. — Что это за видение? Это ты?

— Это они.

— Кто? — голос Кармен был наполнен ужасом. — Вы тоже это видели?

— Да, но я подумал, — Виктор не договорил, мурашки предательски пробежали по телу.

— Что, мы все видели одно и то же? — голос профессора Коллинза звучал несмело.

— Анатэ, солнышко, объясни нам пожалуйста, — Амматаал попросил тихо и спокойно.

— Это они, — повторила принцесса. — Живут под землей. Я о них говорила, когда экспедиция высадилась на остров Борро. А те несчастные атенретцы, что ютятся в деревушке на другом конце острова еще не знают о нашем существовании. Они редко забредают сюда.

— Почему?

— Табу. Их никто не трогает, но они интуитивно боятся тех, кто живет под землей.

— Стоп, стоп, стоп, — Коллинз замахал руками. — Анатэ, дорогая, давай начнем по-порядку.

— Улететь? — Айко удивленно осматривала столовую.

— Боятся тех, кто живет под землей? — вопросил Стуберг. — Это значит, выход на поверхность находится в нашем районе?

— Недалеко, — подтвердила принцесса. — Мы должны улететь. Мне не нравятся намерения укалагов, поймите меня правильно. Я не смогу противостоять их телепатам. Они сильнее меня.

— Подземные жители настроены агрессивно? — удивился Амматаал. — И это добродушные укалаги?

— Потомки укалагов. Не все улетели с Атенрета. Вы правы. Кое-кто остался и все эти годы жил под землей. Они хотят чтобы мы до вечера покинули остров. Иначе…

— Что иначе? — Виктор до сих пор не верил. — Убьют?

— Мы сами себя убьем. Они заставят нас убить друг друга. Воспринимайте это как ультиматум.

— Весело, — Кармен поднялась на ноги и прошлась вокруг обеденного стола. — А мотив то какой?

— Мы пришли на их территорию, — предположил Умаалон.

— И не только, — догадалась Айко. — Боюсь, что они отрицательно относятся к присутствию Анатэ.

Принцесса лишь кивнула головой.

— Это понятно, — Коллинз тоже вскочил на ноги. — Дочери Солнца запрещено появляться на острове Борро.

— Они не могут простить того, что натворил мой отец, — кажется принцессе было стыдно, — да и вся правящая элита. Ведь мы фактически уничтожили Атенрет. Собственноручно убили миллиарды людей, а остальных загнали в подземелья.

— Но ведь в противном случае сейчас бы на Атенрете жили итроники, — профессор Родригес вдруг встала на защиту прежней власти Атенрета. — А так была хоть небольшая надежда на выживание.

— Да, но ни наша религия, ни религия укалагов не давала властям морального права совершать массовое убийство. К тому же правящая элита не разделила судьбу большей части подданных, трусливо спряталась в огромном бункере, спрятались в Акторубе, взяв с собой лишь несколько сотен тысяч слуг, способных обеспечить их беззаботное существование. Всего сто семьдесят четыре бункера рассредоточены по планете. В общей сложности три миллиарда человек получили защиту. А все остальные были брошены на произвол судьбы. Акторуб просуществовал триста лет. Не много. Лишь единицам удалось пережить длительный период радиоактивного заражения планеты, потом выбраться на поверхность. Именно те немногие положили начало новой цивилизации на Атенрете. Материк Гзолу. Прочие материки не заселены человеком, ибо там никто не уцелел.

— Понятно, — Амматаал налил в стакан воды. — Сейчас ты единственная на ком можно отыграться. А что если мы отправим тебя на материк, но сами останемся?

— Вам… вам может быть и не станут угрожать, — согласилась принцесса.

— Анатэ, — техник прижал к себе загрустившую дочь Солнца. — Мы не позволим причинить тебе вред. Милая, я не дам им…

Принцесса обняла любимого человека и кивнула головой.

— Это что за дурацкая месть? — Стуберг всплеснул руками. — Им что от этого легче станет?

— Видимо да, — предположила Кармен.

— Скорее всего, они не хотят трогать нас, — стал рассуждать Коллинз, — наверняка побоятся последствий, ведь случись чего, Конфедерация Человечества цацкаться не станет…

— Что же вы предлагаете отдать Анатэ на съедение… око за око? — удивился Виктор. Айко его поддержала.

— Да вы что? — Амматаал даже поперхнулся водой. — Пока Анатэ с нами, у нее есть шанс…

— Шансов нет, — принцесса закрыла глаза. — Они уже заблокировали связь… а мы никого не успели предупредить. Тридцать лет назад укалаги затаились, увидев на острове военных с Мениолы. Тоже самое случится в этот раз. Мы убьем друг друга, а потом следователи будут удивляться, что за бес обуял нас на пустынном острове? Аборигены с материка не в счет. Они бы не отважились…

— Черт возьми, — Кармен побледнела. — Неужели можно скрыть массовую бойню?

— Следователи напишут в своих отчетах все, что нужно укалагам. Причем искренне поверят в байку о массовом психозе, о газах выходящих из-под земли… им продемонстрируют спектакль. Потом чиновники улетят. Остров объявят запретной зоной. А укалаги останутся и будут жить независимо от звездных людей. Год, еще год, потом еще неизвестно сколько лет, до следующего раза…

Все кто стояли на ногах медленно опустились на стулья…

И тут в столовую ворвался капитан Стаоал. По его лицу легко понять, началось нечто экстраординарное. Офицер пытался сказать хоть одно слово, но не мог, лишь хватал ртом воздух, будто рыба, выброшенная на песок из воды.

— Ну-ка сядь, — Амматаал поманил его пальцем, затем указал на пустой стул.

Стаоал подчинился.

Профессор налил в стакан прохладной воды из графина и подал капитану. Тот залпом выпил содержимое стакана, кивнул головой, и, наконец, обрел способность говорить:

— Идет! — вдруг выпалил он.

— Кто идет? — удивился Коллинз.

Археологи во все глаза смотрели на ошеломленного офицера ФСКР.

— Это он, — едва слышно пролепетала Анатэ и крепче прижалась к Умаалону.

— Да кто? — хрипло вопросила Кармен.

— Парламентер, — догадался Виктор. Вновь мурашки пробежали по спине…

— Точно, — согласился Стаоал. — Сначала пропала связь с материком, затем воздушные роботы-разведчики совершили коллективное самоубийство, бросившись в океан, а потом часовые доложили, что видят уродливого пучеглазого карлика, неторопливо бредущего в сторону лагеря…

24.

— Долго собираешься выглядывать из-за угла? — хозяйка апартаментов явно надсмехалась над робким гостем.

Марпель вошел в распахнутую дверь и остановился на пороге. Небольшой холл затемнен. В нем нет ничего лишнего, только мягкий пуфик и огромный стенной шкаф. Освещение выключено. А в просторном светлом зале, в продолжение неширокого холла, называемом, кажется, гостиной или как-то еще (поди разбери городские обычаи) гостя с острова Борро дожидалась молодая темноволосая женщина. На вид очень даже привлекательная. И если хозяйка старше Марпеля, то не на много. Впрочем, судить о женщине по первому впечатлению, все равно что отправляться путешествовать по пустыне без глотка воды. Обстановка гостиной, обставленной мягкой мебелью совершенно невероятного дизайна и цвета, хоть и кажется удивительной и чуждой, но тем ни менее навивает уют, располагает к себе, даже заставляет путника воспользоваться гостеприимством и поскорее устроиться поудобнее в кресле, вытянуть ноги, расслабиться, отдохнуть после долгой, утомительной дороги и может быть даже задремать. А ноги пастуха действительно гудели и требовали отдыха несмотря на привычку с детства ходить пешком. Но одно дело бродить по родной и мягкой земле, другое дело топать по каменной мостовой в чужих, неудобных штиблетах.

Но парень, конечно, не стал торопиться, он застыл в холле, ожидая выхода хозяйки апартаментов, и не дождавшись последней с нескрываемым любопытством заглянул в гостиную, чем и вызвал ироничную улыбку на лице женщины.

— Проходи, не стесняйся.

— Доброе утро, — Марпель торопливо снял сырую обувь и постарался улыбнуться.

— Доброе утро. Присаживайся, — женщина легким взмахом руки указала на кресло. Сама устроилась напротив, неторопливо и плавно опустившись на диван, придерживая длинный подол синего домашнего платья.

Пастух не преминул воспользоваться предложением. Сидеть в кресле все-таки гораздо приятнее, чем топтаться на одном месте.

— Мне поведали твою печальную историю, — в голосе хозяйки больше не чувствовалось иронии, она даже перестала улыбаться, а ее сиреневые с задорной хитрецой глаза внимательно изучали гостя. — Вряд ли кому можно пожелать пережить подобное, даже недругу. Но хвала Великому Варату, все обошлось.

— Благодарю за участие, — воспитание юноши не позволяло в данной ситуации просто кивать головой в знак согласия.

— Марпель, думаю нам следует познакомиться, меня зовут Ирнитра, но можешь называть меня Ирни, а друзья зовут еще проще — Ири. И давай обойдемся без официальных расшаркиваний. Будем считать, что мы с тобой уже давным-давно знакомы. Хорошо? Просто в Актовотконе несколько иные обычаи, в том числе и в общении между людьми. Все гораздо проще, без условностей. Тебе необходимо привыкнуть к новой обстановке. Осмотрись, вникни, а я подскажу, если что-то будет непонятно. Договорились?

На этот раз парень просто кивнул головой и тяжело вздохнул:

— О доме мне лучше забыть…

— К сожалению это так, — женщина тоже вздохнула и отвела взгляд. — Кто знает сколько еще продержится Атенрет… ты можешь не успеть добраться до дома. Тем более, что с островом Борро практически не поддерживается регулярных сообщений. Да и война…

— Видел последний выпуск новостей. Ничего хорошего, — взор пастуха окончательно потух.

— Там показывают лишь браваду. На самом деле ситуация на фронте наверняка еще хуже. Но впадать в отчаянье — это не по-нашему. Мы ведь с тобой одной веры, должны поддерживать друг друга. Нельзя падать духом. А укалагов не так много в Актовотконе. Вот потому я и решила тебе помочь.

— Заранее благодарен…

— Не благодари раньше времени. Итак, ты согласен начать новую жизнь?

— Слишком короткую…

— Марель, тут уж я ничего не могу изменить. Ни в твоей судьбе, ни в своей…

— Да. Понимаю. А чем вы здесь занимаетесь?

— Ты, — мягко поправила хозяйка. — Я потом скажу к кому следует обращаться только на вы, а кого можно называть на ты.

— Хорошо, — Марпель оказался послушным учеником. — Как же… ты… оказалась в этом городе?

Ири довольно долго сидела потупив взор. Вопрос гостя оказался неприятен для хозяйки. Но потом она все же взяла себя в руки и ответила:

— Видишь ли, думаю тебе не известно, что достаточно много укалагов жило не на Атенрете, а на внешних рубежах, коими привыкли называть колонии на спутниках газовых гигантов Тсога и Азпела. Это последние большие планеты нашей звездной системы. Прибавь к этому орбитальные станции. Так вот, я никогда не была на острове Борро, а родилась на огромной орбитальной станции, вращающейся вокруг синего исполина Тсога. Это космический континент колоссальных размеров с населением не меньше чем на Гзолу. Мои родители тоже дети космоса. В космосе жизнь устроена несколько иначе, — Ири сделала паузу, ее бездонные глаза смотрели сквозь Марпеля. Женщина погрузилась в воспоминания, причем против своей воли. — Первая атака итроников пришлась именно на колонии Тсога. Они напали неожиданно, вероломно и без предупреждения. Никаких требований и ультиматумов. Это сейчас много рассуждают о начальном периоде войны. Нет. Думаю, ничего наша разведка не знала. Телепаты лишь потом почувствовали присутствие чужого разума. Армия ни к чему не готовилась. В одночасье закончилась многовековая тишина… Мой муж был офицером и погиб в первом же бою, равно как и большая часть населения орбитальной станции. Мы даже не успели с ним завершить традиционный трехдневный обряд бракосочетания. В тот день я потеряла и родителей и дорого мне человека, так и не успев выйти замуж…

— Извини, — парень даже вскочил на ноги. — Я не знал, что…

— Ничего, — Ири легким жестом заставила гостя вновь опуститься в кресло. — Горестно, тяжело, но от судьбы не убежишь. Иногда мне кажется, что лучше бы я погибла именно в тот день, чем получила отсрочку на несколько месяцев. Впрочем, неизвестно, что лучше. Поэтому не тороплю судьбу. Два дня, проведенные в искореженном, но более или менее уцелевшем секторе станции, среди раненых и умирающих людей, я никогда не забуду. Без еды, почти без воды. Спертый воздух, недостаток энергии, то холодно, то невыносимая жара, система жизнеобеспечения толком не работает… почти попрощалась с жизнью. Еще не знала, но подозревала, что дорогие мне люди погибли. И тем ни менее, мы дождались спасателей. Нас, выживших в первые дни войны, эвакуировали на Атенрет. Постепенно я заставила себя вернуться к жизни, да и работа помогла отвлечься от горьких мыслей. По профессии я энергетик. Для меня нашлось занятие, особенно в свете того, что многие мужчины, да и женщины добровольцами ушли в армию, большинство погибло. Специалистов не хватает. Сейчас ценят каждого, даже молодого и неопытного. Ведь жизнь на планете необходимо поддерживать не смотря ни на что.

Ирни подошла к окну.

— Видишь храм Солнца? — она указала рукой на блестящий шестилучевой шпиль за окном, который даже отсюда, с окраины ослепительно ярко сверкал в лучах атенретского светила.

Марпель тоже приблизился к окну и встал рядом с хозяйкой.

— Да. Я часто смотрел на него, когда лежал в больнице. Только храм чем-то закрыли.

— Идет строительство. Возводится защитное сооружение. Сейчас я работаю именно там.

— Укалаг помогает защитить Храм Солнца? — удивлению гостя не было предела. Он часто хлопал глазами, глядя на новую знакомую.

— Это правда, — Ири даже натянуто улыбнулась. — Понимаешь, сейчас не самое подходящее время для раздоров и споров. Итроники убивают всех, в том числе и укалагов. Враг уже неоднократно прорывал аэрокосмическую оборону планеты, не считаясь с потерями, посылал на верную гибель десятки космолетов. А цель одна — разрушение храма Солнца в столице. Если храм будет разрушен, последствия легко предугадать. Люди потеряют веру и окончательно расстанутся с надеждой, воля к сопротивлению будет подавлена. А враг получит неоспоримое психологическое преимущество. Храм Солнца — символ жизни на Атенрете. Так уж сложилось. Вот поэтому, не взирая на трудности и религиозные убеждения, тысячи инженеров и рабочих, в том числе и укалаги, возводят защитный комплекс вокруг храма Солнца. Работают в три смены и без выходных.

— Значит ты знакома с принцессой Анатэ? — воскликнул Марпель.

— Знакома? — теперь Ири удивилась. — Можно сказать, что знакома. Мы работаем в одной команде инженеров-проектировщиков. Чуть более месяца назад я была шокирована известием, что меня командируют на строительство защитного комплекса. Запрос пришел с самого «верха», из канцелярии местоблюстителя. Коллеги с прежней работы долго не могли поверить. Да и я тоже… Почему из двух миллионов инженеров-энергетиков выбрали меня? Загадка. Я ведь молодой специалист. Оказывается, принцесса Анатэ формировала команду по своему разумению. И у меня не хватило смелости задать вопрос дочери Солнца: «Почему я, почему не другие, более грамотные инженеры?» Единственное о чем я переживала в тот момент, так это… хватит ли у меня квалификации и опыта, справлюсь ли?

— Значит ты справилась.

— Стараюсь. А тебя хочу устроить на стройку. Потому, что на сегодняшний день у Марпеля всего два разумных пути, либо на фронт, либо к нам. Не станешь же отсиживаться в темном углу и надеяться на чудо, либо безропотно ждать прихода итроников. Мне кажется ты не трус.

— Но я не строитель, ничего не умею, — парень лишь растеряно развел руками.

— Руки у тебя есть, голова тоже на плечах, — Ири вновь улыбнулась и отошла от окна, вернувшись к дивану. — Научишься. Здесь тоже иногда бомбят, и умирают люди, но в любом случае — это не фронт. Лишь каждый пятый новобранец остается в живых после первого боя.

— Я не трус. Могу пойти в армию.

— Лучше останься здесь. Мне почему-то не хочется отправлять тебя на верную смерть. Душа противится.

Взгляды Ири и Марпеля встретились. Сиреневые глаза хозяйки с нескрываемым сожалением смотрели на парня.

— Вот только жалеть меня не надо! — вдруг воскликнул юноша, мужская гордость взбунтовалась. — Я не ребенок.

— Да. Это так. Но все-таки послушай моего совета, — Ири немного помедлила. — А почему ты спросил о дочери Солнца? Странно как-то…

— Потому, что мы недавно разговаривали, — Марпель буквально огорошил свою новую знакомую. — Только вряд ли это можно назвать знакомством.

— Так, так, — на прекрасном лице Ири появилась тень недоумения, граничащая с недоверием. — А нельзя ли узнать подробности?

25.

Ночь по стандартному времени. Очередной сменный экипаж принял вахту. Из иллюминатора на фоне звездной россыпи хорошо видна синяя громадина седьмой планеты. Крейсер уходит на ночную сторону. Газовый гигант величественен и спокоен, словно памятник.

— Что случилось? — командир сторожевого крейсера буквально ворвался в командный отсек на ходу застегивая мундир. Его разбудили.

Команда вскочила с мест, приветствуя старшего офицера.

— Сэр, докладываю, — вахтенный офицер европейской внешности вытянулся по стойке смирно. — С Атенрета принято странное непространственное сообщение.

— Включите запись, — командир занял свое место.

Монитор отобразил двух людей, мужчину и женщину, сидящих в пилотской кабине военно-транспортного гравилета. Оба напуганы и торопятся.

— Говорит Виктор Новиков, археологическая экспедиция, остров Борро. Натолкнулись на агрессивно настроенных местных жителей. Карлики. Видят в темноте. Обладают телепатическими способностями. Мы атакованы. Есть погибшие. Пространственная связь блокирована. Просим оказать помощь, если хоть кто-то слышит нас… только остерегайтесь…

Мужчина не успел договорить, схватился за голову руками и завыл от боли.

— Витя. Витя! — отчаянно закричала белокурая женщина.

Потом сообщение внезапно оборвалось.

— Это все? — спросил командир крейсера.

— Так точно, сэр.

— Транслируйте на Атенрет.

— Есть, сэр. Передача велась узконаправленная. Трудно спрогнозировать, кто еще мог принять сообщение… если только итроники.

— Что за чертовщина там происходит? — командир откинулся на спинку кресла.

* * *

Планета Атенрет. Материк Гзолу. Военный объект 1245-31.

Два часа ночи по стандартному времени.

Завершается погрузка личного состава на транспорты. Офицеры поторапливают солдат. Десантники при полной боевой выкладке, поднятые по тревоге посреди ночи, занимают места в транспортных гравилетах. Параллельно идет погрузка бронетехники.

Взлетное поле ярко освещено прожекторами. Гравилеты спешно поднимаются в небо, уже в воздухе закрывая огромные двухстворчатые люки грузовых отсеков.

А немногочисленные местные жители, собравшись на холме в полукилометре от военной базы, вытаращив глаза провожают взглядом удаляющиеся воздушные машины. Детишки забрались на деревья. Ясная ночь. Поперечник галактики виден даже невооруженным глазом. Побережье океана недалеко. Именно туда держат путь звездные люди.

* * *

Планета Атенрет. Материк Гзолу. Южное побережье. Военный объект 3346-78.

Раннее утро.

Большой десантный корабль заканчивает погрузку. Солдаты и техника заняли места на многочисленных палубах. Корабль отходит от причала, минует узкий фьорд и направляется в открытый океан. Легкий туман скрывает очертания берега. На востоке разгорается алая заря. В миле от берега десантный транспорт встречается с военным кораблем. Несмотря на грациозный и стремительный силуэт, фрегат с близкого расстояния напоминает нагромождение многогранников. Конструкторы славно поработали обеспечив малозаметность во всех физических полях.

Морская группировка, состоящая из двух надводных кораблей и одного подводного, берет курс к острову Борро. Рекомендованная скорость сорок узлов. Надводные корабли, привезенные с Земли лет двадцать назад вспенивают водометами океанские воды, устремляясь прочь от берега, носа почти одновременно приподнимаются над волной, опершись на подводные крылья. Субмарина покинула базу на два часа раньше. У нее особое задание. Она обязана до подхода надводных кораблей скрытно приблизится к северному побережью острова и разобраться в обстановке. Впереди военных ожидает не совсем обычная операция.

26.

Грандиозная стройка в самом сердце Актовоткона ошеломила деревенского парня своим масштабом. Целые эскадроны строительной техники перелопачивают горы грунта, огромные подъемные краны взметнулись к небесам, того и гляди упадут, сломав непропорционально тонкие ножки под тяжестью здоровенных металлоконструкций. Упрямые люди заставляют их поднимать объемный груз, да еще к самым облакам. Титановый кокон, покрытый сверху чем-то зеленым и шершавым уже вплотную подобрался к монументальному шпилю. А храм наполовину засыпан грунтом. Бесконечные вереницы тягачей в высоту пятикратно превышающие человеческий рост, будто трудолюбивые муравьи, бесперебойно доставляют к строительной площадке тонны земли.

Сметены целые кварталы, освободив место под рукотворную гору. Обломки зданий вперемешку с глиной идут в дело, закладывая жесткую основу для земляной насыпи. Они словно скелет обеспечивают устойчивость всей конструкции. Обломки разрушенных зданий еще послужат, защищая собою храм Солнца — символ жизни и процветания человечества.

Механический шум, пыль беспрестанно висящая в воздухе и покрывшая собою соседние строения — вот далеко не полный список неудобств, создаваемых стройкой.

Иногда, чем дальше, тем чаще, размеренную жизнь города нарушает душераздирающий вой сирен. Объявляется очередная воздушная тревога. Люди, бросив повседневные дела, схватив детей и нехитрый скарб, пытаются спастись в многочисленных убежищах. Военные стараются отразить нападение очередной волны штурмовых космолетов противника, а гражданское население покорно прячется под землей. Уже привыкли. Очевидно, что Храм Солнца является не только символом жизни на планете, но и первоочередной мишенью для агрессора. Итроников будто магнитом тянет к шестилучевому позолоченному шпилю. Но они, как бы ни старались, не могут добраться до культового комплекса. Аэрокосмическая оборона самоотверженно дерется, превращая в прах отборные эскадрильи противника. Лишь единичным космолетам удается пробиться к городу. Но и здесь итроников поджидает верная смерть. Стоит лишь в прицеле показаться жилым кварталам… это последнее, что успевают увидеть ненасытные насекомые. Истребители, залпы лазерных орудий вперемешку с зенитными ракетами радушно встречают «гостей». Воздушный бой продолжается считанные секунды. Немногим пилотам удается отстреляться по храму. Невозможно преодолеть последний рубеж обороны. Горящие ошметки штурмовых космолетов падают прямо на город, снося дома и вызывая пожары. Гибнут люди. Больше всего страдает стройплощадка. Однако атенретцы не падают духом, не сдаются, ведь храм — монументальное сооружение предков, олицетворяющее собою жажду к жизни, по-прежнему гордо возвышается над городом, вселяет надежду в людские сердца. А раз храм Солнца невредим и итроники не могут попасть в него, значит Бог Солнца не отвернулся от человечества, он помогает. Надо лишь выстоять, не дрогнуть, не спасовать и тогда…

Впрочем, настроения у людей были разные и думали они по-разному. Большинство понимало безнадежность своего положения. И хорошо, что итроники не применяют ядерное оружие. Даже без «грязного оружия» насекомые выигрывают, а силы Атенрета таят с каждым днем. Но так уж людей воспитали предки, не привыкли они сдаваться. Кто-то продолжает верить в чудо, кто-то просто боится подумать о поражении, ведь все прекрасно знают какова участь пленных солдат. Их съели. Итроники продемонстрировали записи. Пропаганда врага работала не покладая рук. Однако, в данном случае насекомые ошиблись. Страшные сцены кровавых пиршеств вызвали обратную реакцию. Сопротивление агрессору лишь усилилось. Ведь теперь каждый житель Атенрета понимал, что нельзя сдаваться на милость победителю. Ибо милости ждать не приходится…

Вот в такой непростой и судьбоносный для всего Атенрета момент попал Марпель на строительство оборонного комплекса вокруг храма Солнца. Вначале он избегал общения с коллегами по работе, был замкнут, молчалив и все время задумчив. Негоже подсобному рабочему проявлять инициативу, тем более, если этот самый рабочий пока способен лишь действовать по принципу: «Принеси, подай, иди отсюда, не мешай». Но шли дни. Парень обретал навыки, схватывал буквально на лету и спустя неделю уже мог самостоятельно выполнять нехитрую работу. Электроэнергетика показалась бывшему пастуху вполне интересным занятием. Но работать приходилось быстро, качественно и почти до изнеможения. За любые огрехи ругали немилосердно. И это не смотря на то, что начальство прекрасно знало кто протеже Марпеля. Ведь Ири находилась на вершине управленческой пирамиды. Она и еще один седовласый инженер совместно руководили модернизацией энергетической структуры храмового комплекса.

В целом, коллеги спокойно восприняли появление Марпеля. Никто косо не смотрел. Ведь чего греха таить, любой из них мечтал пристроить в «теплое местечко» своих родственников и знакомых. Строители оборонного комплекса хоть и не пользовались значительными привилегиями, но все же были освобождены от воинской повинности, плюс без очереди обеспечивались всем необходимым для нормальной жизни. И это не взирая на катастрофический дефицит товаров первой необходимости. Война пожирала почти все ресурсы обескровленного в боях Атенрета.

Несмотря на автоматизацию основного рабочего процесса, персоналу приходилось работать не покладая рук, ведь автоматов не хватало. Недостаток робототехники компенсировали сами люди. Марпелю вместе с напарниками приходилось тянуть километры кабеля, монтировать светильники, распределительные коробки и еще какое-то непонятное оборудование неизвестного назначения. Ири ни разу не приходила навестить нового знакомого. Они виделись лишь во время короткого обеда, да и то мельком, успевая переброситься друг с другом всего парой слов. А так же дома. Актовоткон был переполнен наплывом беженцев со всех уголков звездной системы. Многие никогда в жизни прежде не посещали Атенрет. Следовательно, можно даже не мечтать о том чтобы найти свободное жилье. Потому парень жил в доме Ири. Сначала он стеснялся присутствия вроде бы чужой и малознакомой женщины, а потом привык. Да и встречались они порой не каждый день. Ири часто задерживалась на стройплощадке. Рабочий график у нее был ненормированный в отличие от прочего персонала. А встретившись дома и быстро, даже небрежно перекусив, обитатели шикарной квартиры долго беседовали, рассказывая друг другу о прошлой жизни, о мечтах, о несбывшихся желаниях, пока кто-нибудь первым не засыпал от усталости прямо на диване в гостиной под фальшивый хохот ведущих развлекательной передачи. Телевидение старательно успокаивало население, словно и войны то нет. Обычно Ири отключалась раньше Марпеля. Ей все-таки больше доставалось. На ней висел груз колоссальной ответственности. Марпель как мог заботился о человеке, приютившем его, сделавшим столько добра. Ведь Ири могла просто пройти мимо одинокого укалага. Ее никто не заставлял проявлять участие в судьбе деревенского парня волей случая заброшенного в далекую и чужую столицу Атенрета. Постепенно Марпель настолько привык к девушке, что стал замечать за собой странное чувство. Если он не видел Ири целый день, что иногда случалось, то начинал скучать, тоска сжимала сердце. Ему требовалось общение именно с ней, а не с кем-либо другим. В тот момент весь свет был не мил. Вот так ситуация! Признаться Ири парень не смел. Нет, он не страдал, просто мечтал об очередной встрече и понимал, что скоро ему захочется большего. Природу нельзя обмануть. Вопрос в том, как к этому отнесется Ири? А что, если она тоже в глубине души желает близости?

27.

Субмарина — каплеобразное обтекаемое металлическое тело стометровой длинны раньше прочих кораблей добралась до северного побережья острова Борро, вышла на мелководье, поднялась на перископную глубину. Капитан и старший помощник долго рассматривали на мониторе изображение, переданное видеокамерой перископа. Уже рассвело, но очертания острова, заросшего буйной растительностью, еще казались нереальными, потусторонними, берег окутан туманом, будто полупрозрачным саваном. Внешне все спокойно. Лагеря археологов не видно. А ведь он совсем близко. Тепловизоры и звуковые сенсоры направленного действия дали гораздо больше информации. Вывод неутешительный. В лагере археологической экспедиции идет самый настоящий бой.

Предыстория: в половине второго ночи сторожевой крейсер, отсчитывающий витки вокруг синего газового гиганта Тсога принял сигнал бедствия от археологической экспедиции. В два часа по стандартному времени к острову Борро была отправлена рота десантников. Гравилеты благополучно добрались до пункта назначения, солдаты десантировались и заняли плацдарм. Затем рота в сопровождении бронетехники выдвинулась в сторону лагеря археологов, оставив два отделения охранять транспортные машины. После связь с десантниками прервалась. Охрана забила тревогу, направив на поиски робота-разведчика. Разведчик не вернулся. А спустя еще десять минут замолчали гравилеты. Рота солдат, археологи и приданный им взвод охранения пропали, словно растворились в девственных лесах острова Борро.

Военное командование обеспокоилось не на шутку. Из короткого непространственного сообщения, перехваченного сторожевым крейсером можно было понять следующее: передача велась из кабины транспортного гравилета на котором прилетел взвод старшего лейтенанта Зимина. Передачу вел некто Виктор Новиков, этнолог, участвующий в археологической экспедиции, рядом с ним сидела принцесса Анатэ, дочь Солнца. Люди опознаны. Оба человека находились в стрессовом состоянии. Они воспользовались передатчиком непространственной связи, которым был оснащен гравилет, значит обычная пространственная связь не работала. Из сбивчивого рассказа Новикова можно было выделить упоминание об атаке базового лагеря. Есть погибшие. Речь идет о столкновении экспедиции с местными жителями, точнее подземными местными жителями. Аборигенов охарактеризовали как низкорослых существ видящих в темноте, обладающих телепатическими способностями и неплохо оснащенных технически, ведь им удалось заблокировать пространственную связь в регионе и уж если не уничтожить, то во всяком случае пленить несколько сотен хорошо обученных солдат.

Так что ситуация сложилась прямо-таки скажем неоднозначная. Куда подевалась рота десантников и взвод старшего лейтенанта Зимина? Где капитан ФСКР Стаоал? Где археологи? Пока вопросов больше чем ответов. А орбитальной группировке не удается детально рассмотреть остров Борро, словно кто-то мешает.

Вот потому к маленькому клочку суши посреди огромного и беспокойного океана был послан десантный корабль с батальоном морской пехоты, фрегат огневой поддержки и скрытная субмарина. Теперь командование уже не торопилось, осознав первые неудачи, и не бросало солдат в пекло. Бравада закончилась. Оказывается, звездные люди не самые сильные в данной планетарной системе. Пора это признать. Необходимо тщательно разобраться в обстановке, а уж только потом принимать решение о высадке десанта с целью проведения спасательной операции. Впрочем, пока не ясно, можно ли вообще кого-нибудь спасти… Лицо врага еще никто не видел. А те кто видели бесследно исчезли и не могут ничего рассказать.

Два обстоятельства внушали опасение. Если судить по короткой видеозаписи, то Виктор Новиков просто не успел договорить. Внезапно его организм подвергся чудовищному внешнему воздействию, причем природа воздействия не ясна. После подобного зрелища уже можно смело рассуждать о скорбной судьбе, постигшей экспедицию и военных. ФСКР внимательно изучает коротенькую запись. Но далеко не все так однозначно. Пока рано высказываться в минорных тонах. Субмарине удалось зафиксировать явные признаки вооруженного противостояния возле лагеря, либо непосредственно в лагере археологической экспедиции. С кем-то же воюют десантники. Значит, еще не все потеряно. Есть шанс спасти хотя бы часть людей. Учитывая данное обстоятельство, командование приказало капитану субмарины провести более тщательную разведку местности.

Капитан третьего ранга Рансау, командир подводной лодки, оказался рассудительным человеком. После получения недвусмысленного приказа, он минут десять совещался со старшим помощником, причем без свидетелей. Офицеры закрылись в каюте капитана. После короткого совещания последовал приказ лечь в дрейф, оставаясь на перископной глубине и подготовить к запуску два разведывательных дирижабля «UDKA-14», называемых в просторечье «Старушками Молли». Командир группы спецназа морской пехоты старший лейтенант Демберц остался недоволен, моряки не посвятили его в тонкости операции, к тому же обещанная вылазка на берег откладывается на неопределенный срок. «Там люди гибнут, — он от возмущения орал басом на весь кубрик, да так, что его при желании наверняка мог слышать любой вражеский акустик на расстоянии морской мили, — а мы тут прохлаждаемся, черт возьми!».

«Старушка Молли» — это самоходный летательный аппарат легче воздуха, оснащенный стандартным набором оборудования, выполняющим функции визуальной разведки местности с передачей полученной информации по узконаправленному беспроводному каналу связи. Почему выбор пал именно на дирижабль, а не на классический робот-разведчик, закамуфлированный под местную пернатую живность? Ответ напрашивается сам по себе. Археологи имели в своем распоряжении два десятка новейших роботов-разведчиков. И каков результат? Не похоже, что искусственный разум помог людям обнаружить опасность. Судя по всему, на лагерь напали неожиданно, застав людей врасплох. Значит, противник умеет противодействовать подобным средствам разведки. Рота десантников наступила на те же самые грабли. Зачем повторять ошибки? Пойдем другим путем.

«Старушка Молли» — самый примитивный и неприхотливый автоматический беспилотный разведывательный летательный аппарат. Ничего более примитивного на субмарине просто нет. Дирижабль не способен самостоятельно принимать важные решения. Он не проявляет инициативы, подчиняется командам оператора. Его бортовой компьютер не умеет анализировать, в нем даже нет намека на интеллект, а действует он строго по жесткой программе, заложенной в память машины. Без участия оператора «Старушка Молли» может лишь тупо висеть над землей, контролируя вверенный участок местности и снабжать человека визуальной информацией, при этом по мере возможности борясь с превратностями погоды.

Раз человеку не помогла высокоорганизованная интеллектуальная роботехника, значит попробуем применить примитивные средства контроля за окружающим пространством. «Старушку Молли» тяжело сбить с толку, ей не свойственны недостатки, присущие искусственному разуму. Она изначально мертва по меркам современной кибернетики.

Капитан Рансау решил поступить нестандартно. Теперь лишь необходимо скрытно доставить пластиковые контейнеры на поверхность, а там видно будет, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Торпедные аппараты небрежно выплюнули два маленьких обтекаемых тела. Гребные винты вращались с удивительной скоростью, унося контейнеры все дальше и дальше от родной субмарины. Часть пути странная парочка проплыла совместно, можно сказать синхронно, беззаботно играя в догонялки, а потом пришла пора расстаться. Одна из торпед свернула к берегу, а вторая невозмутимо продолжила путь вдоль побережья, огибая остров по касательной. Первый контейнер в кабельтове от берега неожиданно нырнул на максимально возможную глубину, едва не задев дно, а затем безудержно устремился к поверхности практически вертикально, да еще выжимая из двигателя максимальные обороты. Лишь только обтекаемый нос успел показаться над волной, как сработала катапульта, разрывая тело одноразовой торпеды на части. Сжатый воздух вытолкнул из недр контейнера нечто бесформенное, издалека напоминающее сложенный парашют. Двигатель остановился. Пустая оболочка дирижабля, подброшенная вверх метров на семь-восемь, мгновенно начала надуваться. Баллон со сжатым гелием опорожнился наполовину. «Старушка Молли» не успела упасть вниз, не успела погрузиться в морскую пучину. Она тут же расправила складки своего серо-голубого «платья», обретя пышную плоть, и, включив все четыре мотора, начала медленно набирать высоту, занимая расчетную позицию в пространстве согласно показаниям собственных навигационных приборов и системы глобального позиционирования. Ее подруга и тезка выпрыгнула из воды тремя милями восточнее. Там, совсем рядом, на берегу, в лощине, возле огромного и глубокого озера, прошлой ночью десантировалась рота солдат. Необходимо осмотреть это место. А первая Молли, поднявшись метров на пятьдесят, уже направила свои чуткие сенсоры на лагерь археологов. Благодаря легкому бризу плотный утренний туман вскоре рассеялся, и панорамная съемка, проведенная разведывательным дирижаблем, буквально ошеломила экипаж субмарины. В отсеке управления повисла гнетущая тишина, лишь старший помощник смог произнести членораздельные звуки, воскликнув:

— Святые угодники…

28.

Если верить календарю, то сегодня выходной. Однако, для строителей оборонного комплекса не существует подобного понятия. График работ напряженный, и на дополнительный выходной день рассчитывать не приходится. Марпель вернулся с ночной смены. Ири нет дома. Парень, переоделся, принял душ, поел и завалился спать. Он уже привык жить в диком ритме стройки. Надо выспаться пока есть возможность. Ведь скоро вновь идти на работу.

Бывший пастух сладко спал. Ему снился дом, нехитрый быт укалагов, лица далеких друзей и знакомых. Как же далеко любимый остров, будто остался в другой жизни или же просто превратился в сон. Новая жизнь, новая реальность постепенно, но неизбежно меняет сознание деревенского парня. А ведь так хочется вернуться домой, пройтись босиком по сырой траве, ощутить небывалую свободу. Именно такое впечатление создает сон, а память навеки запечатлела родные зеленые просторы. Ностальгия по прежней жизни.

Внезапно в прекрасный сон ворвалось нечто чуждое из другого мира. Марпель услышал приглушенные голоса. Он тут же проснулся, открыл глаза и увидел улыбающееся лицо Ири.

— Вставая, соня, — девушка заглянула в его комнату. — Обед проспишь.

Марпель кивнул головой в знак согласия и сладко потянулся. Что ж, хорошо, когда есть возможность поспать до обеда. Вскочив с постели, парень быстренько умылся, переоделся и вышел из комнаты. Его распирало любопытство. Он уже догадался, что Ири пришла не одна. А ведь родственников у нее нет, все погибли больше года назад.

В гостиной никого. Голоса доносятся с кухни. Судя по запаху там готовят обед. Аж слюни потекли. Так вкусно пахнет.

Заглянув на широкую кухню, обставленную ультрасовременной мебелью, парень, наконец, увидел гостей Ири. Он даже на секунду опешил и застыл на пороге, не смея произнести приветствие. Ири и… дочь Солнца, облачившись в поварской наряд, жаль ведь пачкать одежду, преспокойно готовили пищу. Принцесса даже закатала рукава, чтобы невзначай не испачкать чем-нибудь жирным любимый белоснежный комбинезон. Второй гость — смурной и молчаливый охранник неприметной внешности безропотно выполнял роль подсобного рабочего. Подай то, разрежь это, мужская сила не помешает.

— …Свя…вятость наша… не-н-небесная, — пролепетал испуганный Марпель, невольно опустив начало стандартного приветствия. Не каждый день подданный видит особу королевских кровей, да еще можно сказать у себя дома.

— Марпель, — Ири коротко представила парня.

Принцесса Анатэ с интересом взглянула на укалага. Примерно секунду она рассматривала бывшего пастуха, и Марпелю показалось, что принцесса вновь «просветила» его насквозь, узнала даже самые сокровенные мысли.

— А, старый знакомый, — наконец улыбнулась она. — Так и знала, что мы еще встретимся. Будешь помогать?

— Буду, — непроизвольно, практически не задумываясь согласился Марпель. Он уже попал под гипнотическое влияние дочери Солнца. Его не удивило, что принцесса преспокойно разгуливает по городу в сопровождении только одного охранника, да еще готовит еду наравне с Ири. А ведь это не царское дело, если разобраться.

— Мы решили приготовить традиционный праздничный обед укалагов, — Анатэ ввела Марпеля в курс дела. — Кумсу уже варится, Ири делает гростум. Не хватает только муале. Но его разрешено готовить лишь мужчинам. Следовательно, Марпель, мы взираем на тебя с надеждой и трепетом. Приступай. Мясо лежит на разделочном столе.

— Хорошо, Свя…

— Марпель, дорогой, расслабься, — Ири душевно улыбнулась. — У нас гости. Просто гости.

— Да, конечно, — парень приблизился к разделочному столу и взял в руки нож.

— Принцессе тоже хочется иногда почувствовать себя обыкновенным человеком, как все смертные, — пояснила дочь Солнца, встав рядом с укалагом. — Можно я посмотрю, как ты нарезаешь мясо? Тут ведь хитрый рецепт.

— А зачем вам? — парень недоуменно уставился на принцессу.

— Любопытно, — Анатэ сразила укалага наповал. — Сегодня дочь Солнца готовит традиционную пищу укалагов. А укалаги, в свою очередь, участвуют в возведении оборонного комплекса вокруг храма Солнца. Парадокс. А ведь еще одиннадцать лет назад в это бы никто не поверил. Война стирает границы. Впрочем, не будем говорить о войне, о политике, экономике, ведь мы договорились с Ири просто отдохнуть… когда еще удастся собраться вот так, без соблюдения условностей и традиций.

— Так вы давно знакомы? — Марпель не сводил удивленных глаз с принцессы.

— Не очень давно, но думаю, что уже успели подружиться.

Вот так новость.

Парень ничего не ответил. В его душе господствовало смятение. Он молча приступил к разделке мясного филе. Любой мужчина-укалаг обязан уметь готовить муале. Марпель неторопливо работал ножом, попутно объясняя гостье тонкости приготовления блюда. Принцесса внимательно наблюдала за укалагом, даже задавала вопросы, уточняла, если что-либо не понимала. Охранник то улыбался, то вновь начинал хмуриться, особенно когда Ири отвлекала его просьбами о помощи.

— Соус мы уже взбили, — сообщила Анатэ, подав миску с густой темной мешаниной. — Мясо ведь надо обвалять… вот только не смогли найти все специи. Проблематично.

— Попробуем, — парень отведал соуса. — Отлично. Годится. А листья?

— Листья оленгзорры достали, — принцесса улыбнулась. — Без них это уже не муале, а просто жареное мясо. Вот, — она положила на стол огромные, в три мужские ладони, сочные, мясистые, почти квадратные листочки гигантского дерева. — Именно они предают блюду своеобразный кисло-сладкий вкус?

— Да, свя…

— Анатэ, — быстро поправила дочь Солнца.

— Да, Анатэ, без них у нас ничего не получится. Сейчас окунем мясо в соус, подождем немного, а затем каждый кусочек аккуратно завернем в листок, упакуем в конвертик. Муале запекают на углях, но в городе мы вряд ли сможем просто так разжечь костер, следовательно, за неимением горячих углей воспользуемся жарочным шкафом.

— Уже включила, — уведомила Ири, вытирая руки. — У вас все готово?

— Еще немного, — парень увлекся рассказом. Ему нравилось быть кулинарным наставником самой принцессы Анатэ. Он даже негласно разрешил дочери Солнце завершить процесс приготовления, что недопустимо по двум причинам. Во-первых: принцесса женщина, а во-вторых: она — дочь Солнца. Ну, да ладно. Видели бы его сейчас соплеменники с острова. Деревенский староста наверняка бы заклеймил пастуха еретиком, это точно, а остальные лопнули бы от зависти. Впрочем, теперь Марпеля мало волновало мнение соплеменников. Анатэ оказалась обычной девушкой, не напыщенной, не избалованной, она могла, если хотела, расположить к себе любого человека. Парень довольно быстро освоился и даже начал шутить. Принцесса хохотала от души. Лишь однажды настороженный взгляд Ири заставил Марпеля призадуматься. Хозяйка дома посмотрела на него так, словно он ее бросил, предал и ушел с другой женщиной. Что ж, пора взять себя в руки. Действительно увлекся. Милая Ири, ты зря волнуешься.

Анатэ, в свою очередь, безусловно поняла мысли укалагов, но сделала вид, словно ничего не заметила. Это их жизнь. И дочь Солнца в ней лишняя.

Когда девчонки удалились в столовую накрывать на стол, прихватив с собой охранника, Марпель остался на кухне в гордом одиночестве. Он иногда тоскливо посматривал на жарочный шкаф, но в душе радовался. Ири! Милая Ири…

29.

Атенрет-сити жил повседневной размеренной жизнью, мок под проливным дождем. Таинственные события, происходящие на острове Борро, пока неведомы горожанам.

Порог уютного кабинета переступил подтянутый военный в чине капитана, явно мениолец по происхождению. Жалюзи плотно закрывают окна, заботливо отгородив помещение от внешнего мира. Настольная лампа продолжает дарить скудный холодный свет несмотря на позднее утро. Пройдя вперед три шага по мягкой ковровой дорожке, офицер остановился, вытянулся по стойке смирно, щелкнув каблуками и обратился к хозяину кабинета, сидящему за массивным столом и курящему толстенную сигару:

— Господин полковник, только что поступила радиограмма с борта АПЛ «S-127».

— Читай, — немного небрежно ответил старший офицер.

Капитан уверенно прошел вглубь кабинета, после застыл в двух шагах от стола и открыл папку:

— Цитирую: «С борта БРЛА «UDKA-14» наблюдаем странную картину. Рота десантников при поддержке штатной бронетехники беспрестанно штурмует лагерь археологов. Взвод старшего лейтенанта Зимина окопался и обороняется. Атака следует одна за другой. Потери сторон оцениваются до трети личного состава. Взвод потерял два бронетранспортера и гравилет. Рота — половину бронетехники. Данные о безвозвратных потерях среди личного состава уточняются…».

Рано поседевший полковник ФСКР земного происхождения поспешно вынул сигару изо рта и удивленно уставился на подчиненного:

— Надеюсь, это рождественская шутка? — довольно грозно проговорил он.

— Никак нет, господин полковник. Видеозаписи прилагаются…

— К черту записи! — полковник даже вскочил из-за стола. — Что там творится?

— Этого никто не знает.

Полковник задумался и начал нервно мерить кабинет шагами. Нынешний день преподносит одну загадку за другой.

— Черт! — только и произнес офицер дойдя до противоположной стены, затем развернулся. — Где археологи?

— Неизвестно. Второй гравилет, приданный экспедиции отсутствует.

— Что значит отсутствует?

— Его нет на острове. Он улетел. Вполне возможно, что старший лейтенант Зимин успел отправить гражданских до начала безумия, и именно тогда археологам удалось передать сигнал бедствия. Только неизвестно куда подевался пилот. Судя по всему гравилетом управляла принцесса Анатэ. Бортовой аварийный маяк не работает, значит, транспортник цел. Но до материка он не добрался. Вероятно, совершил посадку на одном из необитаемых островов архипелага.

— Н-да. Хоть это обстоятельство радует, — полковник вернулся к столу. — Организуйте поиск гравилета.

— Есть.

— Что там происходит? — вновь вопросил хозяин кабинета задумавшись. — Вместо батальона морской пехоты на остров впору посылать дивизию психиатров.

— Не исключено воздействие на психику солдат на подсознательном уровне, — согласился капитан. — Мы ничего не знаем о скрытых способностях местных жителей.

— Тут ты попал в точку. Эти чертовы атенретцы могут выкинуть фортель. Колдуны доморощенные. Призраки прошлого. Задействуйте соответствующее оборудование и специалистов.

— Уже задействовали, господин полковник. Фрегат «Стремительный» проводит мониторинг биоэнергетических показателей в районе острова Борро. Результаты анализа поступят ориентировочно через час.

Полковник лишь кивнул головой.

Капитан с чувством выполненного долга закрыл папку с документами.

— Не представляю, что докладывать военному командованию, — спустя минуту старший офицер опустился в кресло и раскурил потухшую сигару. — Зря нас не послушали, а теперь торопят. И как из этого капкана вытащить выживших людей? Необходимо срочно остановить бойню. Карлики, карлики… могучие карлики развлекаются. Какую ошибку совершил Стаоал? Чем спровоцирован гнев потомков укалагов? Ведь по большому счету переселенцев с материка хозяева острова лет двадцать не трогали, а они сторонники культа Солнца. Но стоило появиться звездным людям…

— Принцесса Анатэ, — предположил капитан.

— Близко к истине, — полковник махнул рукой. Сигара описала в воздухе дугу, оставив после себя след в виде сизого дыма. — Только вряд ли это единственная причина. Ищите гравилет. Дочь Солнца должна быть на нем. Это приоритет.

— Есть.

— Лишь бы осталась жива, иначе не избежать осложнений…

30.

Этот день запомнился Марпелю на всю оставшуюся жизнь. День духовного единения. Так его называют укалаги. И дело вовсе не в том, что дом Ири неожиданно посетила дочь Солнца, одна из самых известных женщин на Атенрете, будущий местоблюститель, конечно, если человечество доживет до очередных выборов главы государства. Событие само по себе выдающееся, достойное быть занесенным в анналы истории. Но не это главное. Ведь именно сегодня Марпель и Ири продемонстрировали друг другу полнейшее взаимопонимание и желание совместно идти по жизни не взирая на любые трудности. Даже если судьба жестока и жадна, отведя молодой паре считанные дни для обретения простого человеческого счастья.

Анатэ успела поздравить влюбленных еще до того момента, когда Марпель и Ири смогли уединиться и выразить друг другу все, что они в тот момент посчитали нужным сказать. Поздравление приняли как должное. Никто не удивился. Скрытые способности правящей элиты давно не вызывали сколь-нибудь бурных эмоций. Привыкли. Но никто не смог заметить грусть, притаившуюся в уголках очаровательных и бездонных глаз дочери Солнца. Принцесса вовремя отвернулась. Анатэ безмерно завидовала Ири. Ведь она тоже хотела любить и быть любимой. Но пока не встретила того самого человека. Пока никто не смог заставить трепетать ее сердце.

Солнце начало медленно опускаться к линии горизонта. Наступил всеми нелюбимый вечер. Короткая передышка закончилась, пора идти на работу. Хозяева и гости покинули уютную квартиру на двести восемнадцатом этаже и, продолжая непринужденно болтать, направились к лифту. Там их встретили два охранника. Внизу, на первом этаже, со стороны фасада, почти у самой лестницы, высокопоставленную гостью дожидалась белоснежная воздушная машина, с символикой местоблюстителя. Многочисленная охрана стояла во всеоружии, внимательно озираясь по сторонам. Авангард охранников обступил принцессу возле лифта и молча проводил до машины. Анатэ тяжело вздохнула, осматривая на прощание холл здания. Экскурс в мир обычных людей закончился. Теперь она вновь Дочь Солнца.

Марпель долго упирался, не желая лететь на работу в правительственном стауте. Анатэ нахмурилась, стараясь выяснить причину столь странного поведения парня. Марпель сослался на то, что коллеги начнут косо поглядывать в его сторону, если он прилетит на работу в компании самой дочери Солнца. Принцесса лишь рассмеялась в ответ, потом взяла парня за руку и повела за собой вглубь пассажирской кабины. Марпель не посмел сопротивляться, да еще на глазах у молчаливых, но ехидно улыбающихся телохранителей. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке. Ири молча шла позади. Когда пассажиры, наконец, удобно устроились в креслах, машина медленно оторвалась от земли, затем резво набрав высоту, полетела в сторону центра города, туда, где виднелся огромный храм наполовину засыпанный грунтом. Рукотворная гора.

— Не зазнавайся, — Ири сидела рядом с любимым человеком, шепча ему на ушко. — Мы в этом мире всего лишь гости.

— Ладно, — Марпель согласился и нежно обнял девушку.

Она не стала продолжать разговор, а положила голову на мужское плечо и улыбнулась. Жизнь молодого инженера-энергетика совершила очередной крутой поворот. Уже третий за год. И виной тому война.

31.

С высоты крепостной стены беснующаяся толпа однообразно одетых паломников казалась не более чем сборищем муравьев. Несколько тысяч возмущенных сторонников нового религиозного культа, поклоняющихся дочери Солнца, дружно и без устали скандировали одно и то же хлесткое слово: «Кондырдги», при этом синхронно вскидывая руки вверх. Рано утром они покинули многочисленные шатры, расположенные в полукилометре от города, приблизились к Атенрет-сити, правда вплотную к бетонной стене не подошли. Стояли метрах в пятидесяти. Дальше их не пускала полоса препятствий, состоящая из колючей проволоки и противопехотных мин нелетального действия.

Наземные подразделения подняты по тревоге. Гравилеты с солдатами прибывают один за другим. Крепостная стена ощетинилась хищными стволами автоматического оружия, ранее спрятанного в потайных нишах. Семьи офицеров и гражданский персонал, живущий в Атенрет-сити, с тревогой взирают на военные патрули в одночасье появившиеся на некогда тихих улочках города. На степняков и горожан из приморских городов смотрят с опаской. Но ни одна из сторон не проявила агрессии или пренебрежения. Степняки, по большей части чиновники из администрации Ынталпса, сознательно отмежевались от соплеменников, стоящих лагерем под стенами города. Религиозные фанатики их не интересуют. Чудаки эти чокнутые паломники да и только. А приморским земледельцам и вовсе нет дела до степняков. У них своих забот предостаточно. Жизнь продолжается, словно ничего не произошло. Через запасные ворота любой желающий может покинуть Атенрет-сити. Однако внутрь пускают лишь звездных людей. Введены беспрецедентные меры предосторожности. Если судить визуально, то сторонники нового религиозного течения не вооружены, но мало ли что припрятано под их длиннополыми ритуальными одеяниями. Там и автомат легко спрятать.

Все ждали решения военного командования, но генералы упорно хранили молчание. За гигантскими воротами города, рядом с пикетчиками, по другую сторону крепостной стены, затаилась колонна бронетехники, готовая в любой момент выступить за пределы города и безжалостно разогнать взбесившихся дикарей. Однако прошел час, другой, третий, но приказа так и не последовало.

Паломники уже охрипли, однако продолжали иступлено горланить. Казалось, им не ведома усталость. Страшное зрелище, особенно, если наблюдать за однообразным спектаклем в течение нескольких часов. Перед Атенрет-сити собралась кем-то умело организованная толпа религиозных фанатиков. Вот мальчишки-водоносы начали торопливо разносить воду вдоль стройных рядов. Действо строго придерживается заранее оговоренного сценария. Утолив жажду, фанатики с новой силой, еще громче, дружно и по слогам выкрикивают позорное слово: «Кон-дыр-дги»!

— Как ты думаешь, чего конкретно они хотят? — седовласый полковник ФСКР тоскливо взирал на кочевников с высоты десятого этажа. Он даже высунул голову в бойницу, на свежий ветер, что, впрочем, не мешало ему мусолить сигару во рту.

— Кондырдги, — задумчиво повторил слово его подчиненный в чине капитана, стоя в двух шагах от начальника.

— Что в переводе означает убийцы, — полковник отошел от бойницы.

— Господин полковник, это слово несет как минимум еще три смысловых значения, в том числе и «убью». Верное значение выбирается исходя из контекста разговора. Но в данном случае, невозможно точно интерпретировать, ведь они не произнесли ни одного другого слова.

— Чертовы аборигены, — полковник вынул сигару изо рта. — Гынзутапа видишь?

— Так точно. Как всегда сидит в сторонке.

— Хитрый жук, колючку бы ему в глотку. Не барское это дело лезть в пекло. Жар загребает чужими руками. Не по чину режиссеру прыгать перед видеокамерой, особенно когда в его распоряжении есть такая славная массовка. Снайперскую винтовку бы сюда. С превеликим удовольствием раскроил бы старому лису черепушку.

— Нельзя.

— Да, — полковник тяжело вздохнул. — Иначе взбеленятся все кочевники.

— Не все.

— Вряд ли в этом случае Ынталпс сможет удержать соплеменников. Месть сладка. Закон предков. Ладно, я шучу. Что ты думаешь? Они ведь не зря беснуются. Произошла ужасная трагедия. Не дочь ли Солнца погибла? Гынзутап не дурак. Он не станет зря рисковать. После того как Ынталпс сместил его с поста хранителя Очага Предков, став фактически главой объединенных восточных кочевников, не без нашего участия, конечно, — тут полковник сощурил левый глаз, — старикашка Гынзутап остался без работы и без кормушки. Но не в его правилах сдаваться. Мозги у него еще варят. Это ж надо было догадаться обожествить девчонку! Специалист по PR-компаниям.

— Зато теперь вновь верхом на скакуне, — капитана трудно удивить. — Он уже обеспечил свою безбедную старость. Должность у него пожизненная.

— Что-то вроде главного жреца. Храм возводит. Не далек тот час, когда объявит себя святошей.

— Смерть дочери Солнца ему на руку.

— Конечно. Идол должен закончить жизненный путь мученической смертью. Жестоко убит безжалостными укалагами, вероотступниками. Лишь потом душа мученика вознесется к Солнцу и станет свысока всем неправедным грозить указательным пальцем, может быть даже кулаком. Смотри внимательно. На наших глазах, на руинах старой религии рождается новая. Тебе это ничего не напоминает? Дочь Бога жертвует собою, тем самым искупая вину всего человечества, даря людям новую возможность, шанс очиститься, стать угодными Богу. Словно Гынзутап учился где-нибудь в земной семинарии. От смерти Анатэ он лишь выиграет и укрепит свои позиции, назовется апостолом и патриархом. А мы с тобой чем-то напоминаем библейского Понтия Пилата и римских захватчиков. Гравилет так и не нашли?

— Ищем. Но маяк не отвечает.

— Скверно, — полковник раскурил сигару и выпустил изо рта клуб табачного дыма. — У меня есть идея. Надо спуститься вниз и душевно побеседовать с Гынзутапом, а еще лучше с его прыщавыми телепатами. Они ведь не зря всполошились.

— Но для этого, — капитан не договорил, невольно указав в сторону бойницы.

— Да. Для этого придется выйти за пределы городских стен.

— А там…

— Боишься? — полковник надменно усмехнулся, измеряя взглядом подчиненного.

— Никак нет, господин полковник!

— Тогда пошли, — начальник направился к лестнице, решив покинуть мрачный бетонный каземат.

32.

Две счастливые недели стремительно пролетели, наполненные радостью и безмятежным покоем, любовными утехами, иллюзиями вперемешку с изнуряющей рутинной работой на стройке. Да что там работа! Марпель ее не замечал. Его окрыленная душа не желала верить в существование мрачной окружающей действительности. Последние дни жизни человечества парень прожил наедине с любимым человеком. О чем еще мечтать? Только о том, как бы поскорее вернуться домой, где его ждет Ири.

Для счастья отведено не так много времени. Надо использовать каждую минуту, каждую секунду. Остальной мир подождет, даже если этот мир собирается не сегодня, так завтра отправиться в тартарары.

Но почему так? Почему Боги всегда смеются над людьми, заставляя их подбирать лишь жалкие крохи от большого пирога под названием «Жизнь»? За что наказывают? Ведь стоит только пригубить нектар из чаши безмерного удовольствия, стоит лишь немного приподняться над серой обыденностью, как сразу кто-то невидимый и всемогущий швыряет тебя обратно на грешную землю.

В тот день с самого утра небо хмурилось. Свинцовые тучи, будто клочки темной ваты стремительно проносились по небосводу. Близилась осень. Мелкий холодный дождь, большегрузный транспорт и тысячи человеческих ног превратили стройплощадку в грязевое месиво. Но непогода нисколько не угнетала Марпеля. Отчасти потому, что он укалаг, а отчасти потому, что на родном острове дожди — вполне обыденное явление. Да и работал парень под землей, на техническом уровне. Здесь всегда спокойно и уютно. Энергетики не признают суеты. Рабочий процесс распланирован до минуты. Все происходит строго по графику.

Но сегодня был действительно необычный день. Бригада Марпеля заканчивала монтаж электрооборудования в длиннющем служебном тоннеле, причем недалеко от переходного шлюза. Еще немного, максимум через неделю, марафонский забег с препятствиями будет завершен. Потом предстоит произвести тестирование, комплексный запуск и сдачу объекта. А после… так далеко во время войны уже никто не загадывал.

Ири, облачившись в строительную униформу, вместе со вторым главным энергетиком, седовласым, но всегда жизнерадостным стариком, проследовала по тоннелю к выходу на поверхность. Увидев Марпеля, она грациозно махнула рукой любимому человеку и улыбнулась. Начальство сопровождали еще шесть инженеров и мастера. Марпель спрыгнул вниз с площадки подъемника.

— Ири, ты сегодня задержишься? — праздно полюбопытствовал он.

— Максимум на час, — девушка еще раз улыбнулась широкой белоснежной улыбкой и вновь махнула рукой на прощание. — Жди меня, я скоро… вместе поедем домой.

— Договорились, — парень тоже расплылся в улыбке и вернулся к работе.

— Ну, что прыгаешь? Куда она денется? — ворчал пожилой напарник, забравшись на самую макушку подъемника. — Давай, помоги мне, хватит болтать.

— Ладно, ладно, — Марпель шустро забрался на подъемник.

— Ладно, ладно, — пробурчал напарник, передразнивая укалага и по локти забравшись в распределительный щит. — Где диффузные клеммы?

— У меня в кармане.

— Ну, так давай их сюда, влюбленная по уши молодежь…

— Не ворчи.

— Заняться тебе нечем…

Марпель уважал напарника, несмотря на несносный характер. Тот хоть и гундел практически без перерыва, но в целом был неплохим человеком. К тому же он обучал Марпеля премудростям электротехники. А укалаг впитывал информацию как губка.

Напарники завершили монтаж распределительного щита и уже собирали разбросанный инструмент, когда надсадно завыла сирена, оповещающая о начале очередной воздушной атаки.

— Ири, — простонал Марпель, потом, не сказав более ни слова, спрыгнул с платформы подъемника и что есть мочи помчался к выходу из тоннеля.

— Стой, дурак! — закричал вслед напарник, всплеснув руками. — Там полно подземных убежищ, спрячется! Ты-то куда полез?

Но парень его не послушал. Он сломя голову бежал по ярко освещенному тоннелю, расталкивая сослуживцев, затем ворвался в огромный грузопассажирский переходной шлюз, но вынужден был остановиться. Два дюжих охранника преградили дорогу.

— Стой! Куда? Совсем спятил?

— Там Ири, — иступлено кричал парень.

— Жить надоело? — охранник с силой отшвырнул Марпеля в сторону. — Нельзя туда.

И тут где-то наверху, на поверхности рвануло так, что задрожал бетонный пол, а людей повалило с ног. Шлюз открыт. Уши заложило от перепада давления. От чудовищной встряски пыль поднялась в воздух. Светильники сразу померкли.

— Куда попали? — охранники пришли в себя, поднялись на ноги и стали с опаской озираться по сторонам. После успокоились и решили отряхнуться.

Марпель воспользовался замешательством двух дюжих бугаев и прошмыгнул к выходу.

— Да стой ты, ненормальный, убьют же, — сокрушенно крикнул вслед один из охранников, но тут подземелье вновь задрожало от более сильного удара, и людей вновь повалило с ног. Освещение погасло, на секунду воцарила гнетущая тишина, а затем сработала система аварийного снабжения и лампы вновь загорелись, но лишь вполнакала.

Падая, Марпель больно ударился плечом о каменную ступеньку, но даже не обратил на боль внимания, а поспешно вскочил на ноги и что есть духу помчался вверх по лестнице.

Ири! Ири! Единственная мысль сверлила сознание, заставляя парня мчаться вперед почти не разбирая дороги и совершенно забыв о себе.

Три километра до храма Солнца, если провести прямую линию. Вокруг жилые кварталы города. Над переходным шлюзом когда-то давно в целях маскировки был разбит цветущий сквер. Но теперь от него не осталось и следа, только вздыбленная земля. А метрах в двухстах, в низине, дымилась огромная воронка. Еще пять минут назад здесь стояли дома, в них жили люди. Во дворах и скверах играли дети. Но ничего этого больше нет, на многие сотни метров простираются лишь горы полыхающих жарким огнем развалин. Гнетущую и безусловно мертвую тишину нарушает отдаленный вой сирен. Сюда спешат спасатели, только спасать уже некого.

Запах гари, и еще чего-то непонятного, но сладкого на вкус заполнило собою носоглотку. В горле запершило. Растерянный Марпель, ошеломленный открывшимся его взору безжизненным пространством на месте когда-то многолюдного жилого квартала и угнетающим сердце, звенящим в ушах безмолвием, неожиданно закашлялся, даже не успел остановить свой стремительный бег. Сознание вдруг померкло, парень споткнулся и упал на растерзанную чудовищным взрывом землю. Последнее, что он увидел — это огненный шар, неумолимо падающий на землю. Очень далеко отсюда.

Огромный космолет итроников, прорвавшийся сквозь аэрокосмическую оборону, был разорван в клочья атенретскими истребителями. Бомбардировщик так и не долетел до города, но его экипаж успел, осознавая грядущую кончину, беспорядочно отстреляться по заранее выбранным целям.

«Ири, Ири», — одними губами упрямо шептал Марпель от отчаянья, захлестнувшего душу, непроизвольно сжав в ладони горсть земли. Потом сознание окончательно оставило укалага, провалилось в темную бездну. Человеческий мир перестал существовать…

33.

Гынзутап преспокойно восседал на мягкой кожаной подушечке возле костра и с тоской рассматривал неприступные стены Атенрет-сити. Прохладное выдалось утро. А все-таки его план работает. Атамаки не станут поступать безрассудно. Зачем им ссорится со степняками? Выгоды от ссоры никакой. Но что же их задерживает? Они уже давно должны прислать переговорщиков. Однако почему-то не торопятся. Паломники скоро охрипнут. Неужто проклятые атамаки хотят взять измором?

Старик поежился от холода и натянул на себя шерстяное покрывало. Старые кости ломят. Сыро. Служанка, повинуясь жесту хозяина, подала горячий мясной бульон. Гынзутап принял из рук молодой невольницы глиняную чашу, отхлебнул, усмехнулся и вновь обратил взор на серые стены, защищающие город атамаков. Надо согреться. Бульон поможет.

Однако Гынзутап не успел осушить чашу. Огромные городские ворота вздрогнули, пришли в движение, немного раздвинулись, образовав неширокий проход. Два атамака в офицерской форме покинули пределы крепости и довольно смело направились навстречу беснующейся толпе. Паломники их не пропустили, загородив дорогу, продолжая неистово горланить: «Кондырдги» и махать руками прямо перед носом у офицеров. Те остановились, излишне спокойно взирая на обезумевших дикарей. Атамакам пришлось пережить пару неприятных минут.

Увидев военных, Гынзутап обрадовался. Вот только с большого расстояния он не мог рассмотреть атамаков. Зрение уже не то, да и годы дают о себе знать. Но старик приказал толпе пропустить парламентеров и проводить до шатра. После поспешно пригубил из чаши, отдал недопитый бульон служанке и теперь уже неторопливо поднялся на ноги.

Чем ближе подходили офицеры, тем сумрачнее становился Гынзутап. Это не воины идут. Это проклятые лазутчики, шпионы, купившие Ынталпса с потрохами. А издалека похожи на воинов. Плохо дело. Однако нельзя демонстрировать оппоненту свое смятение и слабость. Пусть гости первые проявят инициативу.

Звездные люди, наконец, добрались до пестрого шатра предводителя паломников, но не вошли в него, а остановились в двух метрах от Гынзутапа, стоящего у входа рядом с полыхающим костром. Для главного жреца дров не жалели. Высокие языки пламени плясали у ног седого и бородатого старца. Хитрющие глаза старика едва-едва можно рассмотреть. Многочисленные морщины и шрамы исказили лицо. А ведь когда-то давно Гынзутап славился воинской доблестью, был молод и силен. Он едва ли не единственный степняк, доживший до старческих седин. Он многое повидал на своем длинном веку. Он пережил не только сверстников, но и большинство собственных многочисленных детей. Старец лет тридцать поддерживал огонь в Очаге Предков, был искусным кукловодом, определял геополитику на широких степных просторах восточного побережья материка Гзолу, сталкивал лбами старейшин, затем разнимал их словно шкодливых котят. Он был едва ли не богом. Был… И тут в дела степняков вмешались атамаки, сделав ставку на более молодого, но не менее хитрого Ынталпса. Гынзутапа ненавязчиво попросили освободить шатер предков. Хорошо хоть не зарезали, как предшественника. Атамаки стараются не убивать без необходимости. А Ынталпс с превеликим удовольствием перерезал бы старцу глотку, да еще бы посмеивался при этом…

— Приветствую тебя, о достойнейший из сыновей степи, — капитан в совершенстве владел большинством диалектов кочевых племен. — Мир вашему дому.

Офицеры ФСКР поклонились старику согласно древней традиции, принятой у степняков.

Гынзутап в ответ, хоть и фальшиво кряхтя, но повторил обязательный ритуал приветствия высокопоставленных гостей.

— И вам желаю мира и благоденствия, гости дорогие. Мой шатер — ваш дом.

— Восхищены вашей добротой, — звездные люди проследовали в шатер.

Здесь под толстыми кожаными сводами, отгородившись от чужих ушей тяжелым пологом, закрывающим вход, хозяин дома и гости примостились вокруг едва дымящегося закопченного каменного очага, опустившись на мягкие подушки и приступили к беседе. Служанка подала угощения. Полковник говорил по-английски, да еще едва ли не в каждом предложении использовал хлесткие земные обороты речи, а капитан исполнял роль переводчика. Но переводил он речь начальника, конечно, не буквально, а старательно интерпретируя земные понятия в атенретские. Иначе люди при всем желании не поняли бы друг друга. Ведь Гынзутапу неведомо инопланетное наречие. Мировоззрение землян для него темнее самого темного леса.

— Чего ты добиваешься, старый лис? — поинтересовался полковник, прекрасно осознавая, что Гынзутап не поймет его слов. Чтобы не шокировать аборигенов, офицер решил не курить сигару.

— Уважаемый, поведайте нам, чем мы вызвали недовольство детей степи? — перевел капитан.

Гынзутап степенно наклонил голову вперед и стал неторопливо перебирать пальцами любимые янтарные четки. Что ж, дипломатия, так дипломатия…

— Известно ли сынам неба, что дочь Солнца приняла мученическую смерть от рук проклятых укалагов?

— Нет, не известно.

— Вы отправили ее на смерть.

— Разъясните, уважаемый, — капитан разволновался, но старательно придерживался местных обычаев, ведя переговоры. — У нас нет сведений о гибели дочери Солнца. А так же о гибели наших людей.

Гынзутапа мало волновала судьба археологической экспедиции. Он переживал лишь за принцессу.

— Она погибла, — невозмутимо и жестко продолжил старик. — И это ваша вина, уважаемые.

— Докажите, — потребовал полковник.

Гынзутап властно махнул рукой. Служанка пулей выскочила из шатра и вернулась буквально через мгновение, ведя за руку грязную прыщавую девчушку лет десяти одетую в лохмотья.

— Она все видит, она все знает, — прокомментировал старик ласково улыбаясь и подзывая девочку. — Не бойся. Тебя не обидят.

Девочка, легонько подталкиваемая служанкой, приблизилась к очагу, испуганно глядя на атамаков. Она еще ни разу не видела вблизи звездных людей, тем более таких важных, что даже Великий старец их боится.

— Расскажи нам, — Гынзутап усадил маленького телепата подле себя и стал ласково гладить ребенка по голове. — Расскажи, что тебе ночью открылось. Почему ты не смогла уснуть?

Девчушка переводила беспокойный взгляд то на хозяина, то на важного полковника, то на невольницу-служанку.

— Поведай нам, — очень ласково попросил мениолец и улыбнулся.

Ребенок почувствовал настроение капитана ФСКР, понял, что именного этого человека опасаться не надо. Напротив, он просит помочь, он хочет спасти «небесную богиню».

— Они убили друг друга, — бессвязная речь ребенка заставляла взрослых не только прислушиваться к тихому лепету, но и старательно анализировать слова. Телепаты редко используют четкие формулировки. — Люди убьют друг друга, все до одного… а последнего убьют они сами… они вылезут из-под земли… они придут… они могут убить всех, если захотят… их мало, они вымирают, но они сильны… их дух сильнее нас…

— Укалаги? — воскликнул полковник.

— Укалаги, — согласился ребенок.

— Что произошло на острове? — капитан вопросительно смотрел на полковника. — Кто выжил?

На этот раз вместо речевой информации телепат предоставил гостям зрительный образ. Своеобразное слайд-шоу промелькнуло в сознании каждого человека, сидящего в шатре. Капитан и полковник видели одно и то же. Мрачные и темные подземные лабиринты, едва освещенные малюсенькими лампами. Пучеглазые карлики с темной грубой кожей и уродливым лицом. Вот к чему привела укалагов мутация, они выжили, спрятались под землей, их было много, не все покинули Атенрет, но длительное воздействие радиации сделало свое черное дело. Многочисленные генетические изменения привели к разнообразию подвидов. Однако выжили лишь сильнейшие.

Затем атамакам показали лагерь археологов. Птицы сбились в стаю, упорядоченно кружа в воздухе, а затем вдруг разом бросились в океан, совершив самоубийство. Профессор Коллинз и капитан Стаоал, схватившись за головы, мечутся по лагерю, лица искажены от страшной и невыносимой боли, потом падают на землю, их тела бьются в конвульсии, после затихают. Обезумевшие солдаты застрелили Кармен и Айко. Военные сошли с ума, учинив кровавую бойню, расстреливая гражданских. Лишь Новиков, Анатэ и профессор Амматаал успели пробраться в гравилет, неся на себе тяжелораненого Умаалона. Мужчины держали техника под руки, а принцесса замыкала скорбную процессию, сжимая в руках трофейный штурмовой бластер, и даже успевала отстреливаться. Транспорт задраил люки, взмыл ввысь, поспешно покидая проклятый остров. А вслед ему взвод десантников открыл шквальный огонь. Гравилет, несомненно, получил значительные повреждения, однако позволил пассажирам спастись от неминуемой смерти.

На фоне обезумевшей толпы совершенно необычно смотрелась тщедушная фигурка карлика, застывшая возле забора из колючей проволоки, рядом с бронетранспортером. Его длиннополый черный плащ, испачканный грязью, скрывал темно-серое тело. Но уродливое лицо, темные очки, защищающие огромные глаза не привыкшие к дневному свету и маленькие тонки губы, скривившиеся в ехидной усмешке, удалось рассмотреть. Карлик провожал взглядом стремительно удаляющийся гравилет, после поднял вверх руку и произнес что-то невнятное. Небесная машина начала падать. Пилот уже не владел ситуацией, скорее всего он даже способствовал падению. За дело взялась автоматика, отстранив недееспособного пилота от управления. Двигатели переведены на максимальную тягу. Перегрузки вдавили людей в кресла. Однако высота уже потеряна. Неуклюжая многотонная транспортная машина сопротивлялась как могла, но поздно… невозможно изменить неизбежное. Прибавьте к этому механические повреждения, полученные при влете. Гравилет, плавно теряя высоту, смог долететь до ближайшего необитаемого острова и рухнул в девственные заросли высоких деревьев, оставив после себя небольшую просеку. Хорошо хоть не упал в океан. Впрочем, какая разница? Последнее, что увидели офицеры ФСКР — это раскуроченную пилотскую кабину, окровавленные и кажется безжизненные лица Новикова и принцессы Анатэ…

Капитан был ошеломлен чрезвычайно четким видением и долго мотал головой. Полковник выхватил из-за пазухи рацию и связался с коллегами. В четырнадцати километрах севернее острова Борро расположен крохотный островок, самый северный в данном архипелаге. Все прочие мелкие острова находятся южнее и восточнее. В данном случае трудно ошибиться. Несомненно гравилет направился в сторону материка. Лететь в противоположную сторону не имело смысла. До более далеких островов гравилет долететь не мог. Он находился в полете считанные минуты. Именно в этот момент Виктор Новиков воспользовался передатчиком непространственной связи и передал сигнал бедствия.

Фрегат «Стремительный» незамедлительно выслал на поиски палубный гравилет со спасателями на борту. Никто не хотел верить в то, что археологи погибли.

34.

Марпель очнулся в незнакомом ярко освещенном подземном помещении. Он лежал на полу, на некогда белоснежной, но теперь уже грязной простыне, затоптанной по краям чужими сапогами. Рядом суетились врачи, пытаясь оказать помощь человеку лежащему по соседству, обгоревшему на пожаре. Обрывки истлевшей спецовки валялись рядом, у ног укалага.

— Лежи, не вставай, — услышал парень предостерегающий окрик.

Врач на секунду обернулся, заметив движение за спиной, затем вернулся к работе.

Даже если бы Марпель хотел, он вряд ли бы мог оторвать голову от пола. Черепная коробка гудела как разоренное гнездо фаркупсов, а каждый вздох причинял нестерпимую боль, пронизывающую легкие до самого последнего бронха. Спустя несколько минут укалаг научился дышать ртом маленькими, но частыми вдохами. Подобная процедура причиняла легким гораздо меньше беспокойства.

— Все. Конец, — врач стянул с лица некогда стерильную маску, утер ею пот со лба и отошел от умершего больного. Ассистент прочел короткую молитву, после закрыл покойника простыней.

Марпель кое-как повернул голову в сторону врача и смог рассмотреть лицо уставшего молодого человека, не на много старше укалага.

— Возьми, подыши, — врач приблизился к пациенту и протянул кислородную маску. — Только не увлекайся. Чуть-чуть.

— Спасибо, — Марпель приложил маску к лицу. Дышать стало легко и приятно, захотелось вскочить на ноги и бежать, бежать, бежать прочь от этого страшного места, где пострадавшие люди лежат вперемешку с покойниками.

— Все, хватит, — доктор отобрал маску. — Есть еще кто-нибудь? — спросил он у ассистента.

— Нет, — напарник прошелся вдоль рядов из белых простыней. — Остальным уже нельзя помочь.

— А что случилось? — вопросил Марпель.

— Итроники применили отравляющий газ, — ответил доктор, направляясь к выходу. — Лежи, тебе пока рано вставать.

— Ири! — страшная боль ворвалась в сознание, Марпель даже попытался вскочить.

— Лежи, тебе говорят, — врач устремился к беспокойному пациенту.

— Ири! — перед глазами поплыли цветные круги, и парень лишь благодаря вовремя подоспевшему доктору не стукнулся затылком о цементный пол. Тот успел подхватить голову больного.

— Лежи, не шевелись, сколько раз тебе говорить?

— Ири. Она главный энергетик. Вы что-нибудь слышали о ней?

— Нет, — врач тяжело вздохнул, поднялся с колен и отрицательно покачал головой. — Нет. Не слышал. Но ты не отчаивайся раньше времени. Здесь много спасателей, много временных госпиталей. Все может быть. Если я что-то узнаю, то сообщу тебе. Как твое имя?

— Марпель. Электротехник.

— А она кто?

— Жена.

— Понятно. Если она пострадала, то ее наверняка увезли в больницу. Она ведь персонал синей категории.

— Надеюсь, что вы правы.

— Не падай духом. И пока не вставай. Я скажу, когда можно… договорились?

— Хорошо, — Марпель лишь вздохнул, но тут же сморщился от боли в груди.

* * *

Марпель, превозмогая головную боль, долго бродил по палаточным госпиталям, расспрашивал людей. Его не покидала надежда найти Ири. Кто-то в ответ на вопрос парня разводил руками, кто-то отмахивался, мол, не до тебя, кто-то просто молчал, затаив в душе скорбь. Спасатели вывозили легкораненых и мертвых. Стройплощадка напоминала поле битвы, кругом воронки, вздыбленная земля и останки техники. Рабочие уже резали на части огромные сегменты искореженного подъемного крана, находили засыпанные землей трупы и фрагменты человеческих тел. А храм устоял, словно заколдованный. Он отбрасывал огромную тень на город.

Шансы найти любимого человека таяли с каждой минутой. Постепенно душу парня захлестнуло отчаянье. Он уже не мог сдерживать эмоции, нахлынувшие подобно всепоглощающей лавине. Разум понимал, что произошло непоправимое, но душа все же надеялась и верила в чудо.

Вокруг палатки спасателей сгрудилась молчаливая толпа. На огромном мониторе отображались свежие данные о выживших и погибших людях. Марпель остановился и невольно стал смотреть на экран, читая незнакомые имена. Людей делили на три категории: пострадавшие, погибшие и пропавшие без вести. Подавляющее большинство персонала третьей смены причислялось к пропавшим без вести. Что автоматически, спустя несколько часов после трагедии, возводило их в ранг погибших. Ведь в реальной жизни нет места для чуда.

— Марпель, — парень не сразу узнал знакомый голос. Он обернулся и обомлел. Молчаливые охранники обступили его со всех сторон, слегка оттеснив толпу. А в центре полукруга стояла заплаканная принцесса Анатэ.

— Анатэ… свя… наша небесная… я не знаю где Ири, — парень уже не мог связать воедино слова. Его душа кричала от горя и от отчаянья.

— Пойдем со мной, — дочь Солнца приблизилась к укалагу. На ее воспаленных глазах блестели две крупные слезинки. — Ири нашли. Надо проститься. Она еще здесь, — девушка протянула парню руку. — Пойдем.

От страшного известия ноги Марпеля подкосились, он едва смог сдержаться и не заплакать. Во рту пересохло. А уши словно ватой закупорили. Сердце неистово заколыхалось в груди. Парень не верил собственным ушам. Мысли путались в голове, а рука послушно потянулась к дрожащей девичьей ладони. Разум протестовал. «Нет, нет и нет», — упрямый внутренний голос не сдавался.

Принцесса, на глазах у сотен людей, уткнулась лбом в пыльную спецовку электротехника и зарыдала.

— Святость наша небесная, — испуганно залепетали очнувшиеся от наваждения чиновники.

Но девушка лишь отмахнулась от свиты, взяла сопротивляющегося Марпеля за руку и потянула за собой. Процессия направилась в сторону служебного хода, ведущего в храмовый комплекс, Анатэ шла немного впереди, на ходу размазывая по щекам непослушные слезы. Дочери Солнца запрещено реветь прилюдно. Подданные молча провожали «богиню» равнодушными взглядами, всего на миг отвернувшись от монитора. Они не удивились, ведь у каждого из них в груди засела своя собственная, точно такая же невыносимая боль, на глазах застыли слезы. А разве принцесса не человек? У нее тоже есть родственники и друзья. Ей тоже тяжело терять родных и близких людей. Сегодня в результате воздушного налета по предварительным данным погибло около пятидесяти тысяч человек. Три густонаселенных городских квартала столицы сметены с лица земли. Плюс ко всему, как всегда пострадала строительная площадка и персонал. Храм Солнца собрал очередную скорбную дань. Погибло около шестисот рабочих третьей смены. В том числе и оба главных энергетика. Они не должны были нарушать строгую инструкцию, им запрещалось работать вместе. Но монтаж энергетических систем почти завершен. Реактор запущен. Осталось совсем немного… и вот результат…

35.

— Уважаемые офицеры, прошу садиться, — командующий военно-космической базой на планете Атенрет, старый мениолец в генеральском мундире нахмурил брови, наблюдая за тем, как коллеги и немногочисленные приглашенные гости занимают места в креслах за длиннющим полукруглым столом для совещаний, — На повестке дня один единственный вопрос. Ситуация вокруг острова Борро.

Офицеры и три человека в штатском внимательно слушали речь старшего офицера. Совещание в расширенном составе состоится не зря. Большинство людей, собравшихся в широком светлом кабинете главы военной администрации, были знакомы с непростой ситуацией, возникшей на острове Борро. Они знали для чего их собрали вместе, знали что скажет генерал, но такова уж незыблемая традиция. Командир должен отдать приказ, а подчиненные исполнить.

— Теперь уже нет сомнений в том, что археологическая экспедиция, возглавляемая профессором Артуром Коллинзом, приданный им взвод охраны под командованием старшего лейтенанта Зимина и вторая рота семьдесят девятого штурмового батальона космодесанта под командованием капитана Пейли… погибли. Обстоятельства гибели людей вызывают беспокойство не только у нас, но и в том числе у руководства Конфедерации человечества. Наши титанические усилия, предпринятые для спасения гибнущих людей оказались напрасны. Археологическая экспедиция столкнулась с агрессивно настроенными местными жителями, наделенными невиданным до селе биоэнергетическим потенциалом. Нашим биоэнергетикам не удалось оказать достойного сопротивления противнику и взять ситуацию под контроль.

Один из гостей в штатском нервно забарабанил пальцами по столу.

— В связи с этим, — продолжил генерал, поднявшись с кресла, — учитывая ту незримую, но вполне реальную и я бы даже сказал смертельную опасность, которую представляют собою жители острова Борро, а так же приняв во внимание нежелание противника идти на контакт с военной администрацией, экстренное выездное собрание высшего Консультативного Совета Конфедерации человечества большинством голосов приняло следующее решение: силами орбитальной группировки планеты Атенрет нанести ответный удар с целью физического уничтожения подземных сооружений острова Борро. Ответственным лицом за исполнение решения Консультативного Совета назначается глава администрации колонии Атенрет.

— Господин генерал, это поспешное решение, — полковник ФСКР вскочил с кресла. — Дайте нам время разобраться в ситуации. Применить оружие никогда не поздно.

— Господин полковник, — генерал прошелся по кабинету, — у вас было достаточно времени для того чтобы изменить ситуацию к лучшему. Однако вам и вашим коллегам не удалось предотвратить гибель людей. Даже представители кочевых племен и жители приморских городов высказались за проведение военной операции против укалагов.

— Сторонники культа Солнца тысячелетиями недолюбливали укалагов. Это у них в крови, — возразил офицер ФСКР. — Они испугались, узнав о существовании столь сильных оппонентов. Им куда зазорнее кланяться укалагам, чем нам.

— Тем ни менее, я не вижу ни одной причины, чтобы отсрочить проведение боевой операции. Наши солдаты мертвы. Их заставили убивать друг в друга, до последнего человека. Это подтверждают данные воздушной и космической разведки. Мы не можем жить на пороховой бочке, господин полковник. В один прекрасный день укалаги заставят нас стрелять друг в друга.

— Но нам до сих пор непонятны мотивы происходящего. Почему же карлики раньше не проявили себя и не заставили, скажем, экипаж разведывательного звездолета, открывшего Атенрет пять десятилетий назад, поверить в то, что их взору открылась не прекрасная зеленая планета, а мерзкое вонючее болото? Почему укалаги не доминировали на планете еще задолго до нашего появления? Я не сомневаюсь, что у них для этого были все возможности. Они вполне способны подчинить своей воле огромную массу людей. Однако карлики не сделали этого. Что-то здесь не так.

— Вы хотите сказать, что профессор Коллинз или ваш погибший коллега спровоцировали агрессию со стороны прячущихся под землей местных жителей? Маловероятно. Я лично был знаком с Артуром Коллинзом и профессором Амматаалом. Они очень осторожные люди. Да и ваш коллега вряд ли отличался буйным нравом.

— Я этого не утверждаю, господин генерал, — полковник кашлянул, скрыв тем самым недовольство, — у нас нет информации. Мы даже не нашли якобы улетевший с острова транспортный гравилет. Мы ничего не знаем, а можем рассуждать лишь глядя на записи воздушной разведки. Этого не достаточно для принятия столь ответственного решения. Особенно, если учесть некоторые особенности местных жителей…

— Вы хотите сказать, что нам демонстрируют какой-то чудовищный спектакль? Я вас правильно понял?

— Я ничего не утверждаю, господин генерал. Повторяю, мы не располагаем информацией. На основании этого я прошу отложить удар из космоса на сутки. Дайте нашему Управлению еще сутки.

Глава военной администрации вернулся к столу и сел в кресло, задумавшись. В кабинете воцарила тишина.

— Я не могу удовлетворить вашу просьбу, господин полковник, — наконец ответил генерал. — Хищника лучше изучать мертвым. Это мое личное мнение. К тому же, я не имею права вольно трактовать четко сформулированное решение высшего органа исполнительной власти Конфедерации человечества. А там прописано четко: нанести удар и доложить о результатах. Сегодня…

Полковник ФСКР медленно опустился в мягкое кресло и тяжело вздохнул. Спорить уже не имело смысла. Полковник, как глава скромного местного Управления ФСКР пытался превентивно повлиять на ситуацию через Главное Управление ФСКР, но там ему сухим тоном сообщили, что Галактический Альянс не вмешивается во внутренние дела Конфедерации человечества. А планета Атенрет юридически является колонизированной территорией Конфедерации человечества совместно управляемой Мениолой и Землей, а фактически подчиняющейся Консультативному Совету Конфедерации человечества — высшему органу исполнительной власти. Федеральные власти Альянса не вмешиваются во внутренние дела своих членов. Коллеги из Шестнадцатого Управления ФСКР с Земли заняли ту же самую позицию, значит, они уже знают на чью сторону склонится чаша весов. Да и сам полковник прекрасно знал об этом, только сопротивлялся до последнего, но проиграл. Военные победили. По их мнению, сначала следует застрелить хищника, затем содрать с него шкуру и лишь потом изучать внутреннее устройство, а не наблюдать со стороны и анализировать. Разный подход к одной и той же ситуации у контактной разведки и у военных.

36.

После смерти любимого человека жизнь Марпеля превратилась в один бессмысленный, бесконечный серый день. Он перестал замечать что-либо вокруг себя. На работе напарник уже не ворчал и старался не задевать парня, но легче от этого не становилась. Гнетущая и всепоглощающая тоска поселилась в сердце юноши. Марпель обособился, замкнулся в себе, стал равнодушен не только к собственной персоне, но и к окружающим.

Строительство подходило к концу. Храм, несмотря на регулярные налеты авиации итроников засыпали грунтом, принеся рукотворной горе тысячи человеческих жертвоприношений. Новые автоматические расчеты оборонного комплекса заступили на боевое дежурство. Глава государства лично принимал сдачу объекта. В тот день еще одна страшная трагедия потрясла Атенрет. Ударный крейсер противника одним залпом стер с лица земли загородную резиденцию правителей, превратив старинный монументальный замок, чудо архитектуры, в каменистую пустыню. Погибла супруга местоблюстителя. Один из символов государственности был разрушен. Но только не храм Солнца. Он по-прежнему гордо возвышался над городом, будто заколдованный. Принцесса Анатэ, потеряв маму, самого дорого и любимого человека на свете, обливаясь слезами, ввела в строй оборонный комплекс. Торжественную церемонию ввода комплекса в эксплуатацию не отложили по политическим соображениям. Марпель видел издалека заплаканное лицо белокурой девушки. Принцессу заставили произнести речь в церемониальном зале храма Солнца, да еще перед многотысячной толпой. Сколько горечи вперемешку с фальшивой бравадой выплеснула наружу душа девушки. Парень был шокирован железной выдержкой «богини». Анатэ, вопреки всем невзгодам, сумела сыграть уготованную ей роль до конца, не продемонстрировала слабость на глазах у тысяч подданных. Толпа рукоплескала неистовствуя, восхищаясь дочерью Солнца.

Однако закат человеческой цивилизации был уже не за горами. Считанные дни до катастрофы. Они тянулись очень медленно, лишь вой сирен все чаще и чаще нарушал спокойный ритм жизни. Город нещадно бомбили, но жилые окраины враг пока не трогал. Оставшись без работы, Марпель получил уведомление о призыве в действующую армию. «Что ж, может это и к лучшему, — решил он. — Недолго осталось мучиться». Он собрал вещи, взял только необходимое и решил мысленно проститься с домом Ири, ставшим ему родным. Второй дом. Парень долго сидел на диване в гостиной, глядя на фотографию любимого человека, и вспоминал. Улыбка озаряла его лицо. В общей сложности один месяц счастья. Месяц другой жизни, где не было войны и горя, где счастливая Ири тоже улыбалась ему в ответ…

Видеодомофон уведомил о входящем вызове. Парень отогнал прочь душераздирающие воспоминания, поднялся на ноги и подошел к экрану. На него смотрело лицо того самого телохранителя, с которым Анатэ приходила в гости к Ири.

Марпель удивился, однако ничего не сказал. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не телохранителя дочери Солнца.

— Вниз, бегом, с вещами, — последовала короткая инструкция, после чего экран погас.

* * *

Небесная машина поспешно набрала высоту и направилась на запад, намереваясь как можно быстрее покинуть пределы мегаполиса. Марпель недоуменно смотрел в печальные, красные от слез глаза дочери Солнца, на невозмутимых охранников, но никак не мог решиться задать два коротких вопроса: «Куда и зачем»?

Из-за мохнатых облаков вынырнуло звено истребителей, присоединившись к правительственной машине. А ласковое солнце продолжало светить…

Узнав смысл происходящих событий, Марпель долго не мог поверить, иступлено мотал головой, потом все-таки разум возобладал над эмоциями, а принцесса молчала, отрешенно глядя в иллюминатор. Родные просторы: леса, луга, реки проносились перед ее взором, память послушно будто видеокамера записывала напоследок зеленые пейзажи, старалась не пропустить даже мельчайших деталей. Скоро от былого величия планеты останутся лишь крохи воспоминаний и ничего более.

— Святость наша небесная, — спустя три часа полета доложил телохранитель, — надо садиться. Уже пора. Спрячемся.

Анатэ отвернулась от иллюминатора и молча кивнула головой в знак согласия. Вот и все. Прошлая жизнь закончилась. Прежнему, всем сердцем любимому Атенрету осталось жить лишь считанные минуты. Итроникам не удалось одолеть детей Солнца с помощью хитрости, телепаты легко вычисляли вражеских лазутчиков, разгадывали замыслы противника, потому у насекомых осталась только одна единственная возможность победить человечество, путем военного вторжения. Началась войны. Силы изначально были неравные. Спустя полтора года отчаянного сопротивления Атенрет пал. Армия разгромлена, локальные очаги сопротивления неспособны изменить ситуацию к лучшему. Защищать планету больше некому. Все ресурсы исчерпаны. Руководство планеты, загнанное в тупик, не желало сдаваться, оно решило само уничтожить человеческую расу. Из любого, казалось бы безвыходного положения есть как минимум два выхода. Принять смерть от собственной руки куда гуманнее, чем пойти на ужин плотоядным итроникам. А обсуждение морального облика правящей элиты придется отложить на неопределенный срок, хотя бы на пару тысячелетий.

Правительственная машина и шесть истребителей приземлились на галечном пляже, у самой кромки воды. Полноводная река лениво текла по узкому каньону. Водная гладь искрилась, отражая яркие лучи утреннего солнца. Именно здесь спрятались люди, под защитой высоченного обрыва. Хронометр послушно отсчитывал секунды. Иллюминаторы задраили, технику отключили, готовясь выдержать страшнейший удар рукотворной стихии.

Взрыва никто не видел. Но не составило большого труда представить себе, как в одночасье в почти безоблачном небе вдруг родилось новое, ослепительно яркое солнце, на миг затмив собою традиционное светило. Предметы вдруг отбросили резкие, очень контрастные тени, а спустя несколько минут страшный грохот поразил воображение беглецов. Ударная волна прошлась по равнине, сметая все на своем пути. Но люди находились достаточно далеко от эпицентра ядерного взрыва. Машины лишь слегка засыпало сверху землей. Обрыв спас, заслонил своим телом неразумных людей.

Проведя диагностику и запуск первичных систем управления, небесные машины вновь взмыли в небо. Слева по курсу люди увидели в небе идеально белый, огромный светящийся шар. Они зачарованно смотрели на чудо. А машины послушно старались увезти своих пассажиров как можно дальше от смертельной, но такой красивой на вид и завораживающей взор опасности.

— Все, — Анатэ отвернулась от иллюминатора, зашторила его, тяжело вздохнула, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. — Нас больше нет.

Ее слова означали лишь одно. Военные добросовестно исполняли высочайший указ правителя Атенрета и поочередно, строго по заранее выработанному сценарию, подрывали в атмосфере десятки, а возможно и сотни ядерных боезарядов, намереваясь заразить радиацией атмосферу родной планеты. Погибнут сами, но не пустят агрессора на Атенрет. Радиоактивная планета итроникам не нужна.

— Святость наша небесная, — старший охранник буквально выбежал из пилотской кабины и остановился возле принцессы, вцепившись в спинку соседнего кресла. — Там на лесной просеке разбитая машина, видимо они не успели спрятаться, электромагнитный импульс вывел из строя системы управления. Они упали, около тридцати человек, — телохранитель с надеждой смотрел на дочь Солнца, — просят о помощи, есть женщины и дети…

Анатэ мгновенно пришла в себя:

— Заберем их. У нас достаточно места.

— Радиоактивный фон пока не высок, — охранник уже скрылся в пилотской кабине, — ветер дует в другую сторону.

Правительственная машина медленно и очень аккуратно приземлилась на просеке. Истребители остались в небе, нарезая круги вокруг места падения пассажирского стаута.

— Быстрее, бегом, — кричали охранники, выскочив на улицу и размахивая руками.

Люди, пережившие катастрофу, падение с огромной высоты, зачарованно рассматривали знак местоблюстителя на борту белоснежной правительственной машины и не решались двинуться с места. Они сгрудились в кучу у обломков своей машины и не верили в чудо.

— Все сюда, быстрее, — торопили охранники.

Наконец разум восторжествовал. Люди кинулись к правительственному транспорту, используя единственный шанс на спасение, цепляясь за единственную соломинку, способную даровать им жизнь. Матери несли детей, побросав нехитрый скарб. Кто-то хромал, кого-то не мог передвигаться самостоятельно. Охранники и Марпель помогали заносить искалеченных людей. Салон машины наполнился приглушенным гомоном и стонами раненных.

— Кому не хватает места, располагайтесь на полу, — командовала дочь Солнца.

— Святость наша небесная, — доложили охранники, вернувшись на борт и захлопнув внешний люк. — Мы осмотрели стаут, живых больше нет.

— Взлетаем. Мертвых придется оставить. Машина перегружена.

От этих слов молодая женщина начала биться в истерике, громко причитая. В разбитой машине остался ее погибший муж. Марпель пытался успокоить убитую горем женщину, держал ее обеими руками, не позволяя покинуть стаут. А что он мог еще сделать, только силой усадить несчастную в кресло? Анатэ кое-как добралась по переполненному салону до вдовы, перешагивая через людей, долго уговаривала женщину, но тщетно, слова не помогали. Тогда дочь Солнца медленно провела ладошкой по голове плачущей пассажирки. Вдова мгновенно успокоилась и через пару секунд провалилась в глубокий, но беспокойный сон. Марпель ошалело смотрел на принцессу. Даже толпа затихла, зачарованно глядя на «богиню».

— Взлетаем, — сухо и властно приказала Анатэ, тем самым прекратив споры, но руки ее предательски дрожали.

Больше никто не посмел перечить дочери Солнца.

Правительственная машина, слегка кренясь на правый борт, тяжело оторвалась от земли, медленно набирая высоту и скорость, и упрямо устремилась на запад. Истребители, выстроившись треугольником, обступили стаут со всех сторон. Пассажиры широко раскрытыми глазами рассматривали боевые машины через иллюминаторы. Многие только сейчас, немного отойдя от шока, поверили, что видят перед собой самую настоящую, но угрюмую дочь Солнца, сидящую на полу рядом с молодым парнем, положив голову ему на плечо. Теперь спасенные люди обязаны ей жизнью. Ведь принцессе ничего не стоило приказать пилоту пролететь мимо, не обращая внимания на простых смертных и игнорируя сигнал бедствия. Однако, не зря Атенрет восхвалял дочь Солнца на каждом углу. Горстка подданных лишний раз убедилась в правоте общественного мнения.

— Четыре минуты до Акторуба, — сообщил пилот.

Простым смертным название подземного города ни о чем не говорило.

— Скоро мы будем в безопасности, — Анатэ решила успокоить пассажиров. — Потерпите немного, — она обратилась к раненым, — скоро вам окажут помощь.

Но вздохи облегчения и редкие улыбки, вдруг появившиеся на лицах детей, нарушил неожиданный демарш истребителей. Пять боевых машин совершили крутой разворот, оставили стаут и устремились на север. Один истребитель остался сопровождать правительственную машину.

Люди заволновались, беспокойно глядя на принцессу.

— Что случилось? — воскликнул Марпель, отвернувшись от иллюминатора.

Анатэ побледнела.

— Космолеты итроников. Мы не успеваем, — очень тихо, в самое ухо парня прошептала она.

— Что же теперь будет?

— Оборонный комплекс одиннадцатого квадрата и истребители прикроют нас. Надеюсь… итроников очень много…

— Пилоты истребителей идут на верную смерть? Да?

Девушка лишь кивнула головой. А ее печальные и бездонные глаза цвета неба уже смотрели сквозь парня. Мысленно принцесса была вместе с пилотами истребителей, возможно даже помогала им. Никто из присутствующих не знал предела возможностей ее разума.

А Марпелю не удалось выразить словами поток эмоций, захлестнувших душу. Он лишь склонил голову, обхватив ее руками.

Воздушный бой развернулся далеко за пределами зрительных возможностей человека. Акторуб заметил приближение правительственного стаута и выслал на помощь свои истребители. Но почти никто из пассажиров стаута не знал об этом. Люди сидели как на иголках, вцепившись в подлокотники и смиренно ожидая наступления неизбежной кончины. Секунды ожидания вдруг превратились в часы.

Однако стаут, благодаря самоотверженному героизму летчиков-истребителей, благополучно добрался до замаскированной в горах посадочной шахты и опустился глубоко под землю. После теперь уже обязательной процедуры дезактивации воздушная машина была допущена в подземный ангар. Принцессу встречала свита, состоящая из чиновников и военных.

— Святость наша небесная, мы так рады вас видеть! Волновались…

— На борту тридцать восемь человек, — выпалила на ходу принцесса, отмахнувшись от заискивающе улыбающейся свиты и покинув стаут. — Двое тяжелораненых, четырнадцать получили легкие ранения. Переломы и ушибы. Окажите им помощь.

— Но святость наша небесная, — взмолился офицер в чине стронжера, следуя позади дочери Солнца, — убежище переполнено. Нам некуда размещать людей.

Анатэ остановилась и обдала офицера леденящим взглядом, от которого тот едва не присел:

— Можете вышвырнуть их на поверхность, если совесть позволит. Там женщины и дети…

Сказав это, дочь Солнца продолжила путь к лифту, махнув охране и Марпелю рукой, мол не отставайте.

Удивленные лица технического персонала надо было видеть…

Офицер шумно выдохнул воздух, утер со лба неожиданно проступивший пот и громко приказал подчиненным:

— Врачей сюда! Сообщите медицинскому центру на пятом уровне, пусть приготовятся к приему раненых. Как? Как? Не знаю как! Пусть принимают!

37.

Четыре ударных крейсера, принадлежащие к атенретской группировке ВКС Конфедерации человечества, заняли нужные орбитальные позиции, нацелившись на ничего не подозревающую планету. Первый невидимый глазу залп устремился к поверхности, проткнув атмосферу. Через пятнадцать секунд последовал второй залп. Вот и все. Никаких препятствий не возникло. Экипажи четко выполнили приказ командования. Даже итроники были удивлены до глубины души и не верили своим фасеточным видеорецепторам, если, конечно, в тот момент наблюдали за действиями обезумевших людей.

А внизу, на поверхности планеты, крохотный клочок суши подвергся серии мощнейших ударов. Разрушительное землетрясение обезобразило землю, превратив некогда цветущий остров Борро в безжизненную пустыню.

Спустя семьдесят минут цунами достигло южного побережья материка Гзолу. Первая гигантская приливная волна, в отдельных местах превышающая высоту девятиэтажного дома, с иступленной яростью набросилась на берег, сметая все на своем пути. Через час пришла вторая, еще более сильная волна смерти, продвинувшись вглубь материка в среднем на десять километров. Вслед за ней уже спешили третья и четвертая…

Военные базы, колонисты и местное население были заблаговременно эвакуированы. Флот вышел в океан, удалившись от берега на почтительное расстояние и избегая мелководья. Даже животные, почуяв приближение нешуточной опасности, раньше всех покинули родные леса и степи, устремившись на север.

Но далеко не все обитатели южных низменностей материка Гзолу догадывались, что землетрясение — это не прихоть природы, а злой умысел звездных людей, испугавшихся конкурентов с острова Борро.

— Подтверждаю, цель поражена, — доложил беспилотный разведчик, пролетев над островом спустя полчаса после атаки. Пыль осела. Видимость средняя. Летательный аппарат десантировал на истерзанную сушу самоходный робототизированный комплекс, оснащенный массой геоприборов, в том числе и высокочувствительным георадаром. Через час поступили первые данные. После чудовищной встряски остров на полметра опустился в океан. Рельеф береговой линии изменился. На глубине до двухсот метров никаких обширных пустот не обнаружено. Если карлики и уцелели, что представляется маловероятным, то теперь похоронены заживо под толщей базальта и осадочных пород.

Все бы ничего, если бы сразу после космической атаки, не произошло фантастическое и совершенно необъяснимое с точки зрения банальной логики событие. Первым встревожился фрегат «Стремительный».

— Наблюдаю групповую воздушную цель. Шесть транспортных гравилетов, — доложил боевой корабль командованию. — Возникли из ниоткуда. Опознавательные системы функционируют. Транспортники вышли на связь. Этого не может быть…

Остается лишь посочувствовать экипажу фрегата. Их моментально прошиб холодный пот. Ведь мимо них преспокойно пролетали мертвецы…

Да, археологи, взвод старшего лейтенанта Зимина и рота десантников незадолго до удара из космоса покинули остров Борро, какое-то время оставались невидимыми для радаров, а потом вдруг появились…

На летном поле гравилеты встречал едва ли не полк солдат, даже подогнали тяжелую технику, видимо ожидали увидеть транспортники до отказу набитые свирепыми и вооруженными до зубов карликами. Но из воздушных машин выходили самые обыкновенные звездные люди: солдаты, археологи. Они дивились столь «радушному» приему под дулами штурмовых бластеров и даже начали возмущаться, когда от них потребовали сдать оружие и пройти детальное биоэнергетическое освидетельствование.

А полковник ФСКР, стоя на балконе диспетчерской вышки и глядя в бинокль, вдруг истерично расхохотался, отдал бинокль капитану, своему помощнику и произнес сквозь смех, растолкав притихших снайперов:

— Идиоты! Какие же мы идиоты, черт возьми! Вот потому молчит принцесса Анатэ и не помогает нам. Она давно поняла нашу проклятую сущность. Мы не хотим познавать ее мир, то, что ей дорого и мило, мы лишь собираемся перекроить Атенрет на свой лад. К чему метать бисер перед свиньями? Это мудрое изречение моих предков, капитан. Иногда полезно перечитывать древних. Зачем изливать душу и что-то нам доказывать, если мы слышим лишь то, что хотим услышать? И ничего более. Разве не так, капитан?

38.

Одному горбоносому Богу Солнца известно как принцессе Анатэ в течение долгих месяцев удавалось прятать от окружающих свою самую сокровенную тайну. Девушка любила укалага всей душой, огненно, пламенно, беззаветно и даже в первое время безответно. Несмотря на титанические усилия дочери Солнца Марпель не смог забыть Ири. Анатэ покорно терпела, терзаемая противоречивыми мыслями. Временами ее одолевало гнусное чувство ревности к умершему человеку. Она стеснялась собственных мыслей и старалась держать их в узде. Глупо и противно. Но сердцу не прикажешь. Девушка неоднократно пыталась разорвать порочный круг и оставить парня в покое, однако силы воли хватало лишь на несколько дней, несколько дней чудовищной пытки. Потом измученная душа заставляла трепещущее тело тайно покидать шикарные царские покои и искать встречи с милым сердцу человеком. Марпель всегда был рад видеть принцессу. Очередная встреча молодых людей — словно отдушина в скучной и беспросветной жизни. Подземный город угнетал сознание укалага. И это несмотря на обилие искусственных садов и небес. Фальшивый мир. Фальшивые надежды. А на поверхности свирепствует чудовищная радиация. Бесконечная работа по поддержанию бункера в рабочем состоянии не может скрасить однообразия. На фоне серой обыденности любовь кажется чем-то нереальном и потусторонним. Любовь осталась в прошлой жизни. А в этой жизни ничего нет, звенящая пустота, да бесцельное существование. Подобные мысли юноши не позволяли девушке открыть Марпелю душу, отважиться на безумный поступок. Парень воспринимал Анатэ лишь как друга, не более.

Электронный хронометр послушно отсчитывал минуты, дни, месяцы…

Марпель, благодаря негласной заботе дочери Солнца, жил более чем прилично. Он обитал на шестом уровне вместе с высокопоставленными особами. Сановником парень, конечно же, не был. Марпель был простым электротехником, правда работал в правительственном секторе Акторуба и был вхож почти во все закоулки фешенебельного уровня. Он прекрасно знал, что большинство жителей Акторуба не могли похвастаться подобными тепличными условиями существования, наличием одноместных апартаментов, прекрасного обеспечения и возможностью получать первоклассную медицинскую помощь. Так что укалаг не роптал на судьбу. И был благодарен Анатэ. Правда девушка ждала от него проявления совсем иных чувств.

В медицинском центре пусто, посетителей нет. Вечер. Да вечер, у подземных жителей еще осталась привычка делить двадцатидевятичасовые сутки на четыре составляющие: утро, день, вечер, ночь. Любезный администратор, вышел из-за стеклянных дверей, провел выносным зондом у плеча парня, ведь вживленный в тело информатор врать не умеет, удостоверился в том, что юноша, облаченный в униформу обслуживающего персонала, действительно болен, а так же имеет право лечиться в данном учреждении и, слащаво улыбаясь, рекомендовал проследовать в кабинет дежурного врача.

Войдя в кабинет, Марпель был приятно удивлен, увидев за столом знакомого человека.

— Доктор, — только и смог воскликнуть он.

— Марпель? — врач даже привстал из-за стола. — Не ожидал здесь встретить тебя. Проходи, не стесняйся. Вот стул.

— Спасибо, — парень опустился на мягкий стул. — Рад что вы… в числе живых.

— Я уже стар, — доктор махнул рукой и грустно усмехнулся. — Могли бы вместо меня оставить кого-нибудь помоложе… впрочем, какая разница, — он повернулся к терминалу. — Так, посмотрим. Датчики, встроенные в твое тело сообщают, что ты уже вторую неделю страдаешь повышенным артериальным давлением. И только сегодня соизволил прийти? Марпель, я что тебе говорил еще там, в больнице? После твоих злоключений… Голова болит?

— Нет. Только легкое недомогание.

— Все равно. Почувствовал себя плохо… сразу к врачу.

— Извините, я не придал значения…

— Ладно, — доктор повернулся к пациенту. — Слышал об Ири, — он тяжело вздохнул, — сочувствую.

— Спасибо.

— Вы ведь поженились?

— Да.

Доктор поднялся на ноги и приблизился к парню.

— Жаль Ири, просто до слез жаль, хороший человек, но жизнь нас не спрашивает. Пойдем. Надо провести обследование. Взгляну на тебя изнутри.

— Это как? — Марпель тоже поднялся на ноги.

— Не робей, здесь отличное оборудование. Идем.

Проведя обследование на самом современном оборудовании, изучив укалага до самой последней клеточки, доктор назначил пациенту амбулаторное лечение и строго-настрого приказал являться каждую неделю с целью проведения дополнительных осмотров. Марпель не стал перечить старому человеку и педантично выполнял все рекомендации.

После второго обследования, доктор уже начал улыбаться. Покладистый пациент явно шел на поправку.

— А что ты хотел? — разъяснял он парню. — Сначала сильнейшая черепно-мозговая травма, затем отравляющий газ, потом… Ири. Подобные потрясения бесследно не проходят. Да и обстановка в Акторубе не создает положительных эмоций…

Укалаг лишь кивал головой. С врачами не поспоришь.

— Только знаешь, — доктор завершил осмотр и усадил пациента на стул в своем кабинете, — меня смутило одно странное обстоятельство.

— Обстоятельство?

— Можно и так назвать, — хозяин кабинета был настроен на откровения. — Буквально позавчера… вчера я не дежурил… ко мне вдруг пришел таинственный визитер. Конспирация на высшем уровне. Он интересовался твоим здоровьем.

— Начальство? — встревожился парень.

— Вот тут я затрудняюсь с ответом. Тебе лучше знать.

— Я не совсем понимаю…

— Честно говоря, я тоже сначала не понял и, надо отметить, с полчаса не мог прийти в себя. Это была, — доктор указал пальцем в потолок, — у меня даже язык не поворачивается…

— Дочь Солнца, — докончил мысль Марпель.

— Да. Значит ты не удивлен?

— Нет. Мы поддерживаем дружеские отношения. Ири познакомила нас…

— Вон оно что, — доктор медленно опустился в свое кресло. — Полагаю, тебе многие завидуют. У принцессы мало друзей.

— Не думаю, мы ведь не афишируем…

— Много ты понимаешь, — врач махнул рукой. — Будь осторожен, Марпель. Твоя беззаботная жизнь может в одночасье закончится.

— Но почему? Мы ведь просто друзья.

Доктор лишь тяжело вздохнул и покачал головой глядя на наивного юношу.

— Ты вторгаешься в сферы, недоступные простому смертному.

— Что я такого сделал?

— Пока ничего.

— Тогда я вас совсем не понимаю.

— Просто друзья? — врач саркастически хмыкнул. — Ошибаешься, Марпель. Точнее ты так думаешь. Я прожил долгую жизнь, повидал не мало и мне совсем не надо быть телепатом, чтобы понять другого человека. Парень, очнись и спустись с небес на землю. Она к тебе не равнодушна. Ясно?

— Конечно, раз мы друзья, — Марпеля трудно смутить.

— Дурачок, — доктор говорил беззлобно. — Она тебя любит!

— Нет, вы ошибаетесь.

— Это ты живешь с закрытыми глазами. Пора проснуться. И учти, твоя персона может не понравится ее отцу…

39.

Дом археологов гудел, словно потревоженный пчелиный улей. В гостиной внезапно воскресшую экспедицию встречала толпа возбужденный родственников, кто плакал, кто смеялся, кто кричал от избытка чувств, а кто-то скромно молчал.

— Батюшки! — воскликнул Новиков, бросив дорожные сумки на пол и поочередно обняв отца и Сенукара. — Кейна здесь?

— Нет, нет, — отец даже прослезился. — Мы не стали ее тревожить, ведь не было полной уверенности…

— А мама?

— Она знает.

Виктор тяжело вздохнул и разочарованно покачал головой:

— Поторопились, все поторопились…

— Нам сообщили, экспедиция погибла…

— Самое обидное, что для этого даже не было повода…

— Что же произошло? — Сенукар еще не пришел в себя. Он долго тряс ладонь зятя, будто не верил своим глазам. — Мы не знали чему верить, то говорят, что вы погибли, то сказали, что живы. Никуда не пускают, ни от кого ничего не добьешься. Попросил сына, он через коллег связался с местным Управлением ФСКР. Тут тоже никто ничего не знает, лепечут какие-то глупости. Вот мы собрались и приехали…

— Обошлось, — Виктор махнул рукой. — Да и опасности никакой не было. Не знаю что навыдумывала администрация… анаабу Амматаал, — позвал этнолог, увидев профессора одиноко стоящего у окна. Старого мениольца никто не встречал, — анаабу Амматаал, идемте к нам.

Сенукар, словно опомнившись от наваждения, сам поспешил навстречу старинному другу, вскинув руки вверх. Мениольцы сначала обнялись, а затем не забыли поздороваться согласно древней традиции родной планеты.

— Поднимемся ко мне, — пригласил Виктор, осматривая гостиную и ища глазами Айко. Но девушки нигде не было. Ее встречали родители и, кажется, японцы уже поднялись наверх, на второй этаж.

— Так что же все-таки произошло? — задал вопрос старший Новиков, пропуская к лестнице Билла и Кармен, окруженных многочисленными родственниками.

— Да собственно, ничего особенного, — Виктор пожал плечами, жестом предлагая гостям первыми подняться по лестнице, — Я ума не приложу что конкретно померещилось военным…

Профессор Амматаал приложил палец ко рту, и этнолог тут же замолчал.

— Идемте, — очень тихо проговорил старый мениолец, затем улыбнулся, бросив беглый взгляд на родителей технического руководителя экспедиции.

Возле камина, опустившись в кресло, чинно восседал отец Умаалона, довольно высокопоставленный чиновник в администрации Консультативного Совета Конфедерации человечества. Он достаточно эмоционально читал лекцию младшему поколению, жестикулируя левой рукой. Мать Умаалона молча стояла рядом с мужем, а сын и принцесса Анатэ, будто нашкодившие дети, смиренно выслушивали проповедь главы семейства и иногда кивали головами в знак согласия. Благочестивая мениольская семья, да и только, ни дать ни взять.

— Н-да, — проговорил Виктор, уступил дорогу профессору Амматаалу, тоже невольно улыбнулся, глядя на бесплатное представление, а затем поспешно поднялся по лестнице на второй этаж.

* * *

Из воспоминаний Виктора Новикова:

«Столовая опустела за считанные секунды. Основная масса археологов кинулась на улицу. Только принцесса Анатэ, сопровождаемая Умаалоном, проследовала в свою комнату. Дочь Солнца не желала видеть лицо противника.

Солнце уже начало припекать. Взвод занял круговую оборону, рассредоточившись по периметру лагеря археологов. Башня ближайшего бронетранспортера повернулась градусов на тридцать и нацелила хищный длинный ствол на неведомого противника. Взвизгнули сервоприводы, а затем над лагерем вновь воцарила тревожная тишина, даже неугомонные птахи смолкли.

— Сидит, — только и смог прошептать Зимин, отдав бинокль Стаоалу. Гибкий бронежилет слегка стеснял его движения. Защитный шлем цвета хаки лейтенант держал левой рукой.

— Кто сидит?

— Где?

— Да где?

— Что там?

— Покажите, — приглушенно шептались археологи.

— Не что, а кто, — задумчиво подытожил капитан и передал бинокль Коллинзу, — взгляните, профессор.

— М…м… да, — спустя минуту промямлил глава экспедиции. — Билл, это по вашей части, — он передал бинокль антропологу.

— Что скажете? — вопросил Стаоал, теребя Стуберга.

Антрополог упорно молчал, не отрывая глаз от окуляров.

— Глазенки то у него полчерепа занимают, — наконец выдавил из себя ошеломленный Билл и отдал бинокль Кармен. — Действительно карлик. Хоть одежда и скрывает тело, но можно утверждать, что физически он не развит, тело дряблое, рост примерно чуть меньше четырех футов. Черепная коробка излишне большая, надбровные дуги выступают далеко вперед, как козырек, удивительно что столь тонкая шея выдерживает такую нагрузку. Глаза закрыты темными очками, видимо наш гость не любит солнечный свет и привык жить в полумраке. Присутствует редкий шерстяной покров. Кожа довольно-таки грубая, словно мозолистая и серая. Не любит он солнце, не любит. Нос крючком, рот маленький, губы тонки, скулы выступают, лицо морщинистое, уши как у эльфов. Старик, думаю. Впрочем… неизвестно как выглядят младенцы. Но это человек, безусловно человек. Просто условия жизни заставили видоизмениться. Тут и генетические мутации и вынужденный образ жизни. Подземные жители — кроты, по-другому и не охарактеризуешь.

— Матерь Божья, — глухо проговорила Кармен, передав бинокль Амматаалу. — По сравнению с ним любой кочевник писаный красавец.

— Встречают по одежке, а провожают по уму, — мениолец долго рассматривал гостя, сидящего на покатом валуне метрах в ста от лагеря, затем отдал бинокль Виктору.

Карлик преспокойно восседал на камне, рисовал что-то на земле используя длинный посох, и казалось, даже не замечал присутствия звездных людей. Словно брел путник по тропинке, устал, глядь, а у дороги камень огромный лежит, теплый, согретый солнечными лучами. Дай, думает, посижу, отдохну немного…

— И давно он тут загорает? — полюбопытствовал Новиков.

— Минут десять, — ответил Зимин, — расселся как у себя дома.

— А он и так дома, — усмехнулась Кармен.

Айко только покачала головой, затем приняла из рук Виктора долгожданный бинокль и приступила к изучению хозяина острова Борро.

Размышления ученых прервал громкий вопль Умаалона. Парень был страшно перепуган, бледен, размахивал руками и не мог связно выразить словами мысли, переполнившие его сознание:

— Помогите… я не знаю… Анатэ…

— Что случилось? — археологи всполошились.

— Не знаю… она без сознания…

— Час от часу не легче, — Кармен кинулась к палатке. — Лейтенант, пришлите фельдшера.

— Сейчас, — Зимин уже вызывал фельдшера по армейскому коммуникатору.

Археологи, на время позабыв о карлике, поспешили вслед за Кармен и Умаалоном.

В коридоре, возле раздвижной двери, ведущей в комнату Анатэ собралась солидная толпа. Не хватало только Стаоала и Зимина. Офицеры не покинули пост наблюдения. Фельдшер пролетел как локомотив, разогнавшийся на крутом спуске, растолкал людей и скрылся в комнате.

— Аномально, — Кармен довольно быстро покинула комнату принцессы. — Она спит.

— Как спит? — вопросил Виктор.

Археологи зашумели, выдвигая одну неправдоподобную версию за другой.

Затем из комнаты показался мрачный техник. Он явно не был удовлетворен заключением медиков. А Новиков, заглянув в дверной проем, успел заметить принцессу неподвижно лежащую на кровати, лица не видно. Фельдшер торопливо сматывал провода диагностического прибора.

— Как она может спать? — Айко не верила собственным ушам. — Да вы что?

— Она погружена в сон не по своей воле, — фельдшер тоже покинул комнату дочери Солнца. — Электроэнцефалограмма страшная.

От его слов ученые потеряли дар речи и долго не могли прийти в себя. Единственный человек, способный хоть что-то прояснить в сложившейся ситуации, выведен из игры.

— Где Умаалон? — вдруг опомнился Новиков, озадаченно глядя на коллег.

— Артур, остановите парня! — Кармен бросилась к выходу.

Археологи сломя голову помчались за ней.

На улице офицеры вдвоем держали обезумевшего техника. Тот отчаянно сопротивлялся, намереваясь вырваться и покинуть пределы лагеря. Крики заглушали все остальные звуки. Солдаты внимательно наблюдали за потасовкой возле деревянных ворот, опутанных колючей проволокой, но не имели права без приказа покинуть оборонительные позиции.

Вскоре, благодаря усилиям профессоров, техника успокоили, увели в жилой блок, фельдшер шел впереди, а Айко замыкала шествие. Все остальные мужчины, кроме Коллинза, остались на маленьком пяточке возле ворот.

Стаоал внимательно выслушал рассказ Виктора о состоянии здоровья дочери Солнца и нахмурился.

— Я бы его сам с радостью пристрелил за такие фокусы, — наконец признался капитан. Речь шла о карлике. — Связи нет?

Зимин покачал головой.

— А непространственная связь? — подал идею Виктор.

— Точно, — Зимин связался по коммуникатору с одним из пилотов. — Передайте на базу сигнал бедствия. Сам знаю, что не отвечают. Используйте непространственную связь.

— Непространственную связь сложно заблокировать, — поддержал идею Амматаал.

— Непонятно мне, — признался Стаоал. — Коммуникатор работает, а дальняя связь пропала, будто мы одни на планете…

— Что если ты прав? — Виктор осмотрелся по сторонам. — Оглянитесь вокруг. Сейчас ночь.

— Ага, конечно, — Зимин бесшабашно усмехнулся, но тут десантника прошиб холодный пот, улыбка исчезла с губ. На остров действительно незаметно опустилась мимолетная теплая летняя ночь. Даже поперечник галактики проступил на небосводе.

Доклады удивленных солдат тоже не прибавили энтузиазма офицерам. Остров Борро поспешно погрузился в ночной мрак. Значит, участники экспедиции не сошли с ума и видят одно и то же необъяснимое явление. Только что солнце хозяйничало на небосклоне, было позднее утро. И вдруг, приблизительно через пятнадцать минут, в права вступила самая настоящая ночь. Пятнадцать атенретских часов теперь по продолжительности равны пятнадцати минутам. Чушь!

Археологи повыскакивали из надувной палатки, притихли, задрали головы вверх и широко раскрытыми глазами созерцали темное небо, усыпанное бисером мерцающих звезд.

Интересно, сколько людей одновременно решили, что сходят с ума?

— Господи, спаси и сохрани, — вдруг вспомнил о Боге атеист Стуберг.

Восхода никто не видел, но утро наступило. Небеса налились синевой точно так же, как внезапно потемнели десять минут назад. По обоюдному мнению археологов сутки уместились в двадцать пять местных минут.

— А хронометр не врет, — глубокомысленно рассудил профессор Амматаал, вполуха слушая коллег и глядя на экран коммуникатора. — Минуты превратились в секунды.

До сего момента никто не догадался посмотреть на часы. Экспедиция была шокирована. Остров Борро стремительно летел по рельсам времени уподобившись экспрессу, а люди отстали. Их восприятие окружающей действительности напоминало созерцание стремительно проносящегося мимо них скоростного поезда.

Взоры ничего не понимающих звездных людей вновь устремились к хозяину острова. Именно его интуитивно винили в чудесах, происходящих на глазах у сотен очевидцев. А карлик вдруг слез с валуна, поднялся на короткие ножки и неспешно двинулся в сторону лагеря.

Напряжение возросло. Зимин отдавал команды подчиненным. Стаоал внимательно следил за гостем в бинокль и периодически что-то нашептывал десантнику. Основная масса археологов приблизилась к воротам, но офицеры тут же отогнали их вглубь лагеря. Солдаты, подчиняясь команде, взяли на мушку одинокого уродливого человечка, в испачканном черном кафтанчике, с трудом идущего по высокой траве и опирающегося на длинный металлический посох. Карлику приходилось нелегко. Дорог в этой части острова не существовало, только звериные тропы.

Время не шло, а буквально бежало семимильными шагами. Амматаал и офицеры периодически поглядывали на хронометры. Наступил обед, пока низкорослый хозяин острова добрел до ворот. Он не стал приближаться вплотную к забору, а остановился метрах в трех от колючей проволоки. Карлик тяжело и отрывисто дышал. Звездные люди ждали продолжения, не спуская глаз с пучеглазого создания. Отдышавшись старичок поднял очи к небу, посмотрел на солнце, после в голове каждого археолога, каждого солдата зазвучал его властный и немного хриплый голосок:

— Если бы вы не были такими непоследовательными, если бы ваши правители в угоду собственному тщеславию не искажали исторические факты, а простые невежды не уничтожали по-незнанию, либо по-глупости, либо из-за алчности наследие не только чужой, но и своей собственной культуры, в вашей мисси не было бы смысла, археологи. А вы, — взор карлика от профессора Коллинза устремился на капитана Стаоала, — не имели бы желания перемалывать косточки погибшему миру в поисках артефактов, способных продвинуть вашу науку вперед, причем не за счет собственных усилий, а благодаря опыту давно умерших людей. Я вижу перед собой изголодавшихся куаламастов. Впрочем, среди вас найдутся и те, кто искренне желает получить знания, а не выгоду. Для таких людей у меня есть подарок, — хозяин острова вынул из-за пазухи небольшой, но видно тяжелый коричневый футлярчик, по конструкции напоминающий тубус. — Только тот, кто чист помыслами способен понять знание, содержащееся на данном носителе информации. Мы кое-что приготовили для вас. Здесь собрана лишь крохотная частичка нашего опыта. Лишь то, что вы способны безболезненно воспринять. Все прочее мы унесем с собой…

Сказав это, карлик приблизился к забору и просунул руку между колючей проволокой, держа в ней тяжелый тубус.

Стаоал ринулся было к старичку, но внезапно остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду. А карлик ехидно усмехнулся и покачал головой.

— Нет, не тебе.

Он неожиданно для всех указал серым костлявым пальцем на Айко.

Девушка, переборов страх, несмело приблизилась к воротам и приняла дар из рук хозяина острова. Тубус на секунду вспыхнул ослепительно ярким белым огнем, а после погас. Сайто вскрикнула от неожиданности, едва не выронив тяжелый подарок из рук, затем поспешно отошла от страшного визитера и спряталась за спинами коллег.

— Теперь он знает тебя, — пояснил хозяин острова.

Карлик развернулся и направился восвояси.

— Как же Анатэ? — вдруг воскликнул Виктор.

— Дочь Солнца проснется в нужный момент, — последовал мысленный ответ. — Ей нельзя находиться на острове. Она мешает нам. А теперь улетайте. Через час землетрясение уничтожит остров Борро.

— Через какой час? — не удержался Стаоал.

— Через ваш час, — уточнил карлик.

— А вы? — вопросила Кармен.

— Мы останемся.

— Но ведь вы погибнете!

— Да.

— Мы заберем вас.

— Нет, нам уже нельзя помочь. Позаботьтесь о звездных воинах которые сейчас спят в бронетранспортерах в соседнем лесу к югу отсюда, а так же о тех, кто ждет их у ворот Варата. Там, в глубинах озера расположен вход в наш мир.

Карлик медленно удалялся от лагеря и больше не отвечал на многочисленные вопросы обескураженных людей. Наконец он скрылся из виду. И никто не видел, как маленькая тщедушная фигурка карлика внезапно превратилась в полупрозрачное и почти невесомое на вид создание издалека напоминающее человеческую фигуру. Именно такое загадочное создание решило судьбу принцессы Анатэ два тысячелетия назад. Вряд ли этот полупрозрачный хозяин острова Борро боялся землетрясения.

— Лейтенант, проверьте связь, — всполошился Стаоал, затем подошел к японке. — Айко, дай мне эту штуку, я ее как следует запакую, мало ли что в ней может быть.

— Она не для тебя, — захохотал Виктор.

— Иди ты к черту, Новиков, — капитан совсем не обиделся. — Можно подумать я всю жизнь мечтал заполучить ее. Идем, поможешь мне. Надо разыскать на гравилете контейнер… а времени мало…

Хронометр перестал бешено вертеться словно волчок и начал отсчитывать время с привычной скоростью.

Палатку жилого блока покинула позабытая всеми дочь Солнца. Она удивленно рассматривала лица коллег, и в ее голове с чудовищной быстротой проносились события недавнего прошлого. На вопросы археологов о состоянии здоровья она не отвечала, только внимательно осматривала каждого участника экспедиции с головы до пят. В конце концов местная принцесса остановилась напротив притихшей Айко, после улыбнулась японке.

— Надо срочно покинуть остров, — Анатэ вдруг развернулась на каблуках и помчалась в палатку. — Собирайте вещи. Мы не успеем спасти переселенцев с материка. Поздно. Слишком поздно. Они уже выходят на позиции…

Последних слов принцессы никто не понял, все стояли в замешательстве, размышляя о судьбе несчастных аборигенов, пришедших на остров с материка два десятка лет назад, но тут со стороны леса раздался страшный шум, а в небе закружили два пернатых робота-разведчика. Затем из лесного бурелома, сшибая мелкие деревца, выскочила рота десантников, оседлавшая шестнадцать бронетранспортеров.

На выяснения отношений с вновь прибывшими потратили минут двадцать. Сигнал бедствия дошел-таки до Атенрет-сити. Потом стали совместно разбирать лагерь археологов. Еще через десять минут четыре транспортных гравилета приземлились возле опустевшего лагеря. Теперь о его существовании напоминал лишь периметр из колючей проволоки, да разбросанный мусор. Рота спешно начала грузиться на транспорты. Еще через двенадцать минут шесть гравилетов поднялись в воздух и взяли курс на север, заботясь лишь о себе и бросив аборигенов на произвол судьбы.

А пространственная связь так и не работала…».

Вот такой рассказ поведал Новиков отцу и тестю. Амматаал молча сидел в кресле у окна и созерцал мокрое стекло. Атенрет-сити вновь мок под проливным дождем.

— Интересно, — заключил Сенукар. — Особенно поразили слова принцессы: «Они уже выходят на позиции». Что бы это значило?

— А землетрясение действительно произошло? — полюбопытствовал старший Новиков.

— Произошло, — согласился профессор, отвернувшись от окна.

— Помниться бабушка рассказывала о своей молодости, — задумчиво продолжил отец Новикова, он, наконец, решил трудную головоломку, — она ведь служила в ФСКР… и была свидетелем многих странных событий. Но мы прекрасно знаем, что чудес не бывает…

— Да, тут есть о чем подумать, — согласился Сенукар. — Твой случай, Виктор, тоже мало похож на чудо.

— Значит, военные видели лишь страшную иллюзию. Их спровоцировали. Жестокий замысел. Но почему укалаги пожелали себе смерти?

— Витя, кто же их разберет… причины наверняка были…

— В любом случае, — Амматаал сложил ногу на ногу, — пока не подпишем соответствующие документы, нас не выпустят с Атенрета. В противном случае удалят воспоминания. У властей свои взгляды на данную проблему.

Кажется теперь все собеседники осознали что конкретно произошло на острове Борро и молча наклонили головы в знак согласия.

40.

— Теперь ты знаешь, — поздно вечером Анатэ буквально ворвалась в комнату Марпеля и присела на узкую кровать рядом с любимым человеком. — Тем лучше. Только постарайся минут пять не думать ни о чем. Дай мне просто побыть наедине с тобой.

Парень ничего не ответил, он отрешенно смотрел на противоположную стену.

— Как ты считаешь, — спустя оговоренное время спросила принцесса, — нам лучше расстаться? Что значит нет? Почему нет? — она повернулась к Марпелю и долго смотрела ему в глаза. — Зачем мучить друг друга? Ты меня никогда не полюбишь.

— Никогда не говори никогда, — тихо произнес укалаг и тоже заглянул в глаза девушки, в бездонные глаза цвета небесной синевы.

Анатэ тяжело вздохнула:

— И все равно нас будет трое… мы и Ири… но я даже на это согласна…

* * *

Все тайное рано или поздно становится достоянием гласности. Однажды Марпель чинил светильник в узеньком церемониальном зале подземного храма Солнца, жалкого подобия величественного храма в Актовотконе. Парень поднялся к самому потолку и стоял на малюсенькой площадке разложенной лестницы-стремянки. Шаткая и ненадежная опора. Он неторопливо работал совершенно не замечая ничего вокруг. Он не видел местоблюстителя и его свиту. Сановники молча прошли мимо электротехника, правда глава растерзанного Атенрета на мгновение остановился возле лестницы, бросил мимолетный взгляд наверх, а потом как ни в чем не бывало продолжил путь. Беда в том, что именно в этот самый момент Марпель случайно подумал об Анатэ. Тайные отношения, тщательно скрываемые три года, именно столько минуло лет с момента катастрофы, стали вдруг известны отцу девушки. Ближе к вечеру местоблюститель позвал дочь. Анатэ обомлела, войдя в покои. Она, конечно, почувствовала настроение отца.

— Анатэ, милая, я все прекрасно понимаю, сердцу не прикажешь. Я приму любого твоего избранника, кем бы он ни был, кого угодно, но только не укалага. Ведь ты — дочь Солнца.

— Папа, — тихо произнесла расстроенная дочка.

— Не возражай. Это бессмысленно.

— Ты его не примешь?

— Я хочу поговорить с ним. Пригласи парня.

Анатэ в разговоре не участвовала. Мужчины общались с глазу на глаз. А девушка долго стояла перед закрытыми дверями, ведущими в царские покои, нервно теребя одежду.

Наконец разговор завершился и Марпель покинул покои местоблюстителя.

— Ну, как? — девушка еще больше разволновалась.

— Твой отец сказал…

— Я знаю что сказал мой отец. Что ты решил?

— Ради тебя, — парень улыбнулся, — я готов на все.

— Марпель, — девушка бросилась к любимому человеку и повисла у него на шее, не обращая внимания на охрану. Кажется, Анатэ была на седьмом небе от счастья. Ей стало так легко на душе, будто сброшена тяжелая ноша, принцесса тоже улыбалась, а радостные эмоции переполняли грудь.

— Я приму вашу веру, пусть будет так. Раз это единственная преграда, которая нас разъединяет…

Преград оказалось куда больше, чем показалось вначале. Марпель так и не смог пройти обряд посвящения и стать приверженцем культа Солнца, не успел. Нашлись люди, которым не понравилось внезапное возвышение укалага. Это были могущественные сановники. Многие из них мечтали женить своего отпрыска на будущей хозяйке Огненного трона. Вот потому через четыре дня после вышеописанных событий наемный убийца словно бы случайно сбросил Марпеля с лестницы-стремянки. Парень упал с довольно большой высоты, ударился затылком об бетонный пол. Его доставили в медицинский центр в коматозном состоянии.

Спецслужбы местоблюстителя не успели, либо не захотели предотвратить покушение. Не секрет, что высокородные чинуши, а особенно духовенство в душе поддержали старания смельчака, организовавшего покушение. Не по чину какому-то безродному укалагу прыгать выше головы. Правящая элита эффективно и ненавязчиво замела следы преступления. Наемный убийца после покушения прожил считанные минуты. Ни свидетелей, ни следов, ни исполнителя, ничего и никого не осталось. Все шито-крыто. Вот только куда спрятать мысли? Но даже свои собственные мысли элита с детства научилась маскировать. Отец поклялся обливающейся слезами Анатэ найти заговорщиков, вот только непонятно, преуспел ли он в сыске? Скорее всего, местоблюститель не стал конфликтовать с решительно настроенными сподвижниками ради какого-то безродного укалага. А может быть он заранее догадывался, что Марпеля ожидает незавидная участь? Ведь местоблюститель тоже выходец из элиты духовенства. Ему хорошо знакомы неписанные законы высшего общества. Наверняка догадывался. Не ясно лишь одно, почему он пустил ситуацию на самотек? А может он тоже тайно желал избавиться от неудобного дочкиного ухажера? Зять-укалаг. Да, звучит как-то не очень хорошо, не достойно местоблюстителя Бога Солнца.

Сама Анатэ потеряла голову от возвышенных чувств и не сразу сообразила, что собственноручно подписала любимому человеку смертный приговор. Ее любовь, оказывается, умеет убивать…

Марпель так и не пришел в сознание. Через месяц медицинскую аппаратуру, поддерживающую жизнедеятельность его организма отключили…

Когда Анатэ немного пришла в себя после потери любимого человека, то поняла, что все кроме нее и знакомого доктора желали Марпелю смерти. Укалаг слишком много посмел. Жалкие осколки Атенретского общества вдруг стали Анатэ противны, она возненавидела радиоактивный мир до глубины души, и именно тогда у девушки зародилось одно-единственное желание. Она пожелала себе смерти. Ее просьба была исполнена, правда для этого принцессе пришлось побывать в Храме Солнца, в разрушенном Актовотконе. Но даже после этого мистического события, после встречи с неизвестным существом в покинутом людьми церемониальном зале, Анатэ не дали умереть по-человечески. Ее заморозили, сделали из нее идола. Чистая душа должна служить умирающему и деградирующему обществу. Дочь Солнца не принадлежит себе и обязана стать путеводной звездой во мраке вселенской ночи…

И все-таки история древнего Атенрета хранит одну маленькую загадку. Кто автор гравюры, запечатлевшей похороны Анатэ? Кто увековечил память о доброй принцессе, создав огромную картину на металлической стене в Акторубе? Имя художника неизвестно. Но его фантазия пережила века. Обращает на себя внимание и даже настораживает одна маленькая деталь. Среди малочисленной скорбной процессии, среди тех, кого допустили проститься с дочерью Солнца легко угадывается фигурка прекрасной девушки Ири. Странно, не правда ли? Так кто же тот безымянный художник, который при помощи грубого инструмента — лазерного резака создал монументальную картину? Об этом история умалчивает…

Конец.

Декабрь 2009 г. — февраль 2010 г