Катание на тигре.

2/4/2121 Г.

Этим утром испытывали левитаторы. С манекенами оба функционировали хорошо и Лаура настаивала чтобы один попробовать на себе — все равно ведь они настроены на ее голос. Шаплен, конечно, возражал, но его жена, как обычно, настояла на своем. По–моему, она действительно надеялась, что произойдет несчастный случай.

— Все равно, — заявила Лаура Пиль. — Я намерена это сделать.

Ветер развевал ее светлые волосы и мягко прижимал одежду к ее стройному телу. Выглядела она необыкновенно прекрасно, подумал Хол Осборн. И гадал, что же, черт возьми, видит Шаплен, когда смотрит на нее.

Крупное белое лицо Шаплена являло собой образец осмотрительности и ответственности.

— Послушай, Лаура, — сказал он, — давай не будем неразумными…

Его оборвал голос Ники Шаплен:

— Да почему бы и не разрешить ей? Это же совершенно безопасно,

Не так ли Хол?

— Ни в коем случае, — ответил Хол. «Если что?нибудь случится, — подумал он, — то Ники понадобится всего лишь напомнить всем: «Но Хол же сказал…».

Ее маленькая маска лица повернулась к нему и глаза василиска пробуравили дыры у него во лбу. Он снова ощутил возрастающий порыв убить, который в эти дни часто овладевал им до дрожи в теле. Изоляция начинала сказываться на всех, и Хол иногда думал, что бросил бы и Лауру, в ультронику, и все остальное, лишь бы убраться с этой забытой богом планеты–склепа.

Нет, поправил он себя, это не склеп, а призрак и брат призрака. Стиртис Дельта III была спутником огромной планеты, которая в свою очередь вращалась вокруг Серого Призрака — звезды настолько громадной и неплотной, что вообще не испускала света. К счастью, имелась и желтая звезда– спутник, обеспечивающая на полгода почти нормальные дни; ночи, сделанные отражением от окутанной метаном гигантской планеты мертвенно сине– зелеными, на нормальные не тянули, но вынести их было возможно.

И вся эта сложная система располагалась в таком углу галактики, что никакой возможный взрыв, пусть даже самый титанический, не мог повредить людским делам – в звездном рукаве, никогда раньше человеком не посещаемом и еле–еле нанесенной на карту. Совет Земли отвел эту планету группе ультроники и предоставил им «летний» период на разработку своих открытий за счет Совета. Когда Серый Призрак затмит желтое солнце, на Стиртис Дельта III наступит такая зима, что могла б заставить задрожать даже Данте.

Народ, некогда населявший эту планету, был, должно быть, уникальным: ему приходилось выносить ужасающие смены сезонов. Но чтобы там ни погубило аборигенов, погода тут была ни при чем — широко раскинувшаяся на открытых пространствах архитектура их городов привыкла к бурям не меньше чем к затишьям. Эмоциональные бури могут уничтожить и нетронутое природой.

К счастью, Ники смогла уделить Холу только один взгляд. Шаплен начал повторять ей свои аргументы и Ники пришлось прибегнуть к своей тяжелой артиллерии — Модель JS: выражение скучающего нетерпения.

Левитатор — прибор совершенно новый, говорил Шаллен. Он был новым даже в стокилограммовом лабороторном варианте, не говоря уж о поясном варианте. Дело не просто в опасности упасть, объяснял он, в приборе есть сделанная из платины штука под названием регулятор всего в три миллиметра длиной, но если он выйдет из строя, Лаура может оказаться копающей в земле воронку с двумя Же за плечами. Есть веские причины никогда не испытывать новый ультронный прибор на человеке, пока не отработает по меньшей мере часов пятьдесят на манекенах — те не экспериментируют с незнакомым оборудованием, не двигаются в полете куда им вздумается и ничего не дезорганизуют, манекены не ошибаются в расчетах и не высвобождают всю предельную энергию, способную поглотить целую группу солнц.

Ники постукивала себя стеком по прикрытому брюками тощему бедру.

Она прилетела сюда потому, что была женой Шаплена, и потому, что сюда летела Лаура. Ультроникой она почти не интересовалась.

Хол украдкой посмотрел на Лауру. По другую сторону от нее маленький Майк Коэн жевал трубку, смотрел и ничего не говорил. Хол встретил его многозначительный взгляд и виновато отвел глаза. Нижняя губа у Лауры обиженно, по детски изогнулась, также как всегда, когда она смотрела на Шаплена, думая, что ее не видят. Спина у нее, однако, оставалась такой же прямой, как всегда. Она проиграла, подумал Хол, она всегда в проигрыше. Она пойдет на это испытание чисто из вызова.

Между Холом и Шапленом медленно прошла звездообразная тень. Хол поднял взгляд.

— Ветер несет их к краю плато, — сказал он. — Лучше притянуть их обратно.

Все посмотрели вверх. Высоко у них над головами два двухметровых манекена чуть накренились, нацелив свои пустые головы на отдаленный хребет Смерть Надежды.

— Ветер там наверху очень сильный, — встревоженно сказал Шаплен. — Ты вполне можешь опустить их, Лаура.

— Вот так?то лучше, дорогой, — подхватила Ники, — ты намного милее, когда не упрямился.

— Минуточку, — снова повернулся к ней Шаплен, — я не имел в виду…

— Я все равно намерена сделать это, — отчетливо произнесла Лаура. — Независимо от того разрешите вы мне или нет. — Губы ее сжались. Она понаблюдала за манекенами и скомандовала: — Направо. Направо. Спуск.

— Ну, — сказал Шаплен, — будь осторожней.

Хол снова ощутил прилив ненависти. Шаплен, неужели ты не видишь, что она тебя любит? Неужели ты не окажешь хоть какое?то сопротивление, не заставишь ее увидеть, что ты беспокоишься за нее? Если бы ты проявил хоть малейшим интерес к ней, ты смог бы убедить ее не рисковать.

Манекены плавно опускались, пока их подошвы не соприкоснулись с землей. И зависли, слегка покачиваясь. Лаура скомандовала:«Стоп» и они резко осели, словно им перерезали ниточки.

Шаплен отвел жену на пару метров в сторону и что?то серьезно втолковывал ей. Ники слушала его без всяких признаков нетерпения, а это значило, что его слова ее просто забавляли.

Хола душила злоба и он пошел к манекенам. Лаура стояла на коленях рядом с одним из них и снимала с него пояс. Когда Хол приблизился, она встала, показав запачканные колени.

— Давай?ка осмотрим его, — предложил Хол. — Эта посадка была малость жестковатой.

Лаура надела на запястье суставчатый серебряный браслет, положив тот, сто носила прежде прямо на землю.

— Оставь меня сейчас в покое, Хол, — едва слышно произнесла она. И отступив на шаг командовала: — Подъем.

Пояс унес ее вверх.

Хол следил за ее взлетом сощурив глаза от лимонно–желтого неба. Лаура летела прямо вверх, с нимбом шафранового света на макушке белокурой головы. Хол уже начал гадать, спустится ли она когда?нибудь обратно, как вдруг Лаура стала стремительно падать, затем резко повернула и спикировала у них над головами.

Кол выругался. Лаура не знала, что значит «осторожней». Он сердился на себя за неудачную попытку остановить ее, и злился на нее за то, что она вымещает на них всех свои чувства к Шаплену. Если этот проклятый регулятор сломается, они все могут погибнуть — вся эта безумная солнечная система, вся цепь звезд может при определенных условиях аннигилировать.

Лаура вновь поднялась ввысь, ее едва удавалось разглядеть. Несмотря на жаркое солнце на плато, наверху царили холод и ветры, вызванные стремительным вращением этой планеты. Затем Лаура снова начала падать, быстрее, чем ей полагалось бы, словно с искусственным ускорением.

У края плато Лаура, казалось, увидела, что пронесется мимо него, и переключилась на обратный ход. Пояс рванул ее наискось обратно к ним, и зажегся вспышкой энергии медного цвета. Все кроме Хола бросились наземь в ожидании конца света.

Хол остался стоять, переполненный ужасом. Тело девушки перевернулось у них над головами и врезалось в землю аккурат позади них.

А потом все бросились бежать к Лауре.

Ах да, сегодня мы похоронили старого Джонаса. Он был спокойным, жалким маленьким парнем, но хотел отправиться домой ничуть не меньше остальных. Я желал бы, чтобы мы могли отправить домой его тело, но 25 тысяч вольт мало что оставляют для отправки. Кроне того, происшествие с Лаурой довольно?таки отвлекло ваши мысли от него.

В хижине Хол неуютно поерзал на жестком стуле. Майк Кен тихо говорил, но Хол слушал его в полуха. Лаура лежала на одной из коек, с виду без единой царапины, но ока не дышала. Шаплен сидел рядом с ней, ломая руки на слепой, глупый лад. У Ники хватило здравого смысла не присутствовать — ушла в сарай с генератором, поздравляя себя с успехом, полагал Хол.

— Я по–прежнему думаю, что она жива. — продолжал Майк Кен. — Мы так мало знаем об ультронике — на этой стадии каждый несчастный случай какой?то выверт.

— Пояс остался невредим, — ошеломленно произнес Хол. — Сперва я думал, что он начисто разрежет ее пополам. — Он перевел взгляд на поблескивающий, застегнутый прибор, все еще обтягивающий талию Лауры. Они боялись прикоснуться к нему — если там еще осталась энергия, а регулятор сломался…

— Совершенно верно. И при падении ей полагалось бы все кости переломать. Врезалась?то она с какой силой! Но… я не думаю, что она действительно ударилась. Что?то самортизировало удар.

— Интересно, что же?

С койки донесся слабый звук. Хол уставился на девушку и встал, с гулко колотящимся в груди сердцем. Звук, однако, исходил от Шаплена, стоявшего склонившись над Лаурой.

— Шаплен? Что такое?

— Она дышит! Совершенно неожиданно она задышала. Я… — голос его прервался и он молча стоял, не зная, куда деть руки.

Но это была Правда. Грудь Лауры содралась и опускалась. Но в лице ее не было ни кровинки.

— Слаза богу, — прошептал Шаплен, — она приходит в себя. — Он посмотрел на Хола и Майка, в первый раз после несчастного случая встретившись с ними взглядом. — Это произошло как?то странно. Я услышал своего рода вздох, а когда посмотрел, она дышла так, словно уснула. Попробуем теперь снять пояс?

— Думаю не стоит, — ответил Майк. – Возможно, он еще работает, а настроен?то он на нее. Лучше подождать, пока она не отключит его.

— Откуда ты знаешь, что он по–прежнему включен?

— Должен быть включен. Та вспышка медного цвета — это было всего лишь замыкание, иначе никого бы из нас сейчас здесь не было бы…

Лежавшая на койке Лаура прошептала, совершенно отчетливо:

— Это ты, Майк? Где ты? Я тебя не вижу.

Шаплен склонился над ней.

— Лаура, — хрипло произнес он. — Как ты себя чувствуешь? Ты можешь немного пошевелиться?

— Со мной полный порядок, но все кажется таким темным. Я едва различаю тебя.

— Майк тихо, радостно засмеялся.

— Ты в норме, Лаура. Мы били слишком заняты, чтобы вспоминать о таких мелочах как закат. — Он быстро пересек помещение и включил свет.

Лаура села, залитая флюоресцентным светом и, сощурясь, посмотрела на них. С миг никто не мог говорить. Затем, из дверей, голос Ники Шаплен воскликнул:

— Ах, милая! Какое облегчение!

Лаура невредима, но естественно пребывает в некотором эмоциональном шоке. Нам всем не терпится посмотреть, что там у пояса внутри, но она не снимает его — утверждает, что он спас ей жизнь и стал частью ее обмундирования. Учитывая ее теперешнее душевное состояние мы не смеем с ней спорить.

В маленькой лаборатории было очень тихо. Безмолвие нарушали только звуки дыхания Хала, да тиканье прибора, над которым он работал. За окном лежал залитый сине–зеленым светом безмолвный ландшафт, похожий на видение морского дна.

Раздался скромный стук в дверь и стрелка датчика на столе чуть сместилась. Это Лаура, понял Хол. Никто другой не стал бы носить что?то, беспокоящее ультрометр, особенно в такой час. Если б только она рассталась с этим поясом! Он гадал, чего ей от него надо.

Стук раздался вновь.

— Войдите, — проворчал Хол. Девушка проскользнула в дверь и осторожно закрыла ее.

— Здравствуй, Хол.

— Привет, что я могу для тебя сделать?

— Я почувствовала себя немного угнетенно и мне хочется побыть с кем?нибудь. Ты не возражаешь?

— Шаплен еще не спит, я видел свет в его хижине, — мрачно пробурчал Хол. В следующий миг он хотел откусить себе язык, но Лаура вообще никак не прореагировала.

— Нет, я хотела поговорить с тобой. Чем ты занимаешься?

— Тем же, чем всегда, — ответил он, дивясь ее вопросу, — пытаюсь настолько зажать ультронный поток, чтобы удалось прервать его. Вот эта маленькая тикалка записывает поток энергии. Если мне удастся заставить ее тикать с перебоями, то я буду знать, что сумел прервать поток. Пока ничего не выходит: мы можем направлять поток, но не модифицировать его.

— Следи за взрывным пределом.

Хол пожал плечам. Трудность здесь, конечно, была. Энергия эта являлась строго субатомной; где?то рядом находилось связующее звено, в котором встречались поля, звено где создавались космические лучи из какой?то основной энергии, названной для удобства ультроникой. Шаплен думал, что в каждой галактике должны быть миллиарды таких звеньев, но по самой своей природе они до недавнего времени не поддавались обнаружению. Совет Земли до смерти перепугался, когда Шаплен доложил о результатах своих первых исследований и поместил всю группу в карантин.

— Пока, учитывая все обстоятельства, мы работаем неплохо, — ответил Хол. — В ту же минуту, как только мы заработаем плохо, для нас все кончится, так же как и для всего этого угла вселенной.

Лаура серьезно кивнула. Хол посмотрел на нее. Как всегда, ему стало больно от ее красоты и было трудно сосредоточиться на том, что он ей говорил.

— Но ты ведь наверняка пришла сюда не для разговора об ультронике. Не так ли?

Она улыбнулась, немного печально.

— Мне все равно, о чем мы говорим, Хол. То происшествие — его невозможно пережить, не задумавшись поневоле о всяком. Я вспомнила, как ты просил меня посмотреть пояс, прежде, чем взлететь, и как ты пытался присматривать за мной, и о многом другом, что ты для меня сделал – и совершенно неожиданно поняла, что обязана тебе куда больше, чем хотела бы признаться.

Он сделал неловкий жест.

— Пустяки, Лаура. Я не делал тайны из своих чувств. Если ты их не разделяешь, то я знаю, эти мелкие знаки внимания могут только досаждать.

— Это правда, — согласилась Лаура. И теперь я понимаю, как ты старался не… принуждать меня ни к чему. Не каждый был бы так внимателен, в стольких парсеках от любой цивилизации. Это дало мне возможность выяснить, что же я на самом деле чувствую. Это, и происшествие.

Хол почувствовал, что сердце его начало колотиться о ребра, но с помощью чистой силы воли остался сидеть.

— Лаура, — проговорил он. — Пожалуйста, не чувствуй себя обязанной мне. Ведь на самом?то деле в счет идут главным образом именно парсеки. Когда шестеро человек — теперь пятеро — высажены на необитаемый остров, в тесноте, на такой долгий срок, то возникают всевозможные эмоциональные напряжения. Самое лучшее — не умножать их, если есть какой?то способ избежать этого.

— Я знаю, — кивнула Лаура. — Но большая часть уже имеющихся напряжений возникли по моей вине. О, не отрицай этого, это правда. Если бы не я и не мои чувства к Шаплену, Ники здесь не было бы. Я была полезной лаборанткой, но эмоционально всегда мешала. Теперь все по–иному. Шаплен – он своего рода робкий лось – не так ли? Я была совсем слепая. Теперь я льщу себе, думая, что прозрела. Она поиграла с лежавшей на рабочем столе крошечной отверткой с янтарной ручкой. Вот поэтому?то я здесь.

Кровь застучала у Хола в висках.

— Лаура… — прохрипел он.

После этого в маленькой хижине было очень тихо.

8/2/2121 Г.

Вчера пролетал картографический корабль Совета, и нам представилась возможность доложить об успехе. Если бы они смогли приземлиться, мы бы получили шанс показать им такое открытие, что у них бы глаза на лоб вылезли. Но они не заходили в наш район, а просто послали рутинный запрос. Земля все еще зеленеет от страха при мысли об ультронике. Одно странное дело: когда я доложил о смерти Джонаса — ожидая в ответ всякие когда, как и почему – архивариус корабля казалось просто не понимал, о чем я говорю. «Какой Джонас?» — спросил он. – «У вас обнаружился заяц. Очевидно, Земля уже забыла о нас, и ее не волнует сколько человек в группе — пять, шесть или тринадцать.

Некоторое время дела, казалось, шли достаточно неплохо, но Хол не мог избавиться от ощущения, что где?то что?то радикально не так. Да только не мог найти, где именно. О, кое за что в ответе был Шаплен. Происшествие, в котором он не мог не винить себя, казалось встряхнуло и пробудило к деятельности какие?то давно уснувшие клетки в его мозгу. Он впервые посмотрел на Лауру, как на что?то большее, чем компетентная помощница– лаборантка. Это осознавали все, больше всех, конечно, Ники — ибо она подозревала, когда ничего и не было?то — но поведение Шаплена стало тревожить даже спокойного Майка Коена.

Это вызвало напряженность, но то была старая, знакомая напряженность. А вот другое обстоятельство было странным. Хол не мог четко определить его – это было общее беспокойство, становившееся сильней всего, когда он видел загадочно поблескивающий пояс на стройной талии Лауры, и когда он вновь просматривал некоторое страницы своего дневника. Впечатление складывалось такое, словно он ждал какой?то катастрофы, которой он не мог описать, и из?за этого Хол каждую ночь бодрствовал допоздна, склонившись над маленьким тикающим модулятором.

Он достиг достаточных успехов, чтобы исполниться надежд: за три ночи он сумел научиться модулировать постоянный ультронный поток, a на четвертую ночь он открыл одним махом цепь невероятных формул, описывающих этот феномен — формул, показавших ему, что следующий его практический шаг привел бы к взрыву, эхо которого слышалось ему в самых кошмарных снах.

Казалось плелся безмолвный заговор с целью убедить Хола, что все будет отлично. Он снова посмотрел на уравнения: они были новенькие, ветвь разновидности математики, изобретенная им, не сходя с места — и «открыл» он их примерно за десять минут до того, как устроил бы межзвездную катастрофу.

Существовала одна разновидность математики, которую Хол знал не хуже собственного имени: перестановки и сложения. Исписав несколько листов бумаги, он вычислил свои шансы сделать это открытие именно в это время. Результат: 3x1018. Такие совпадения случались, но…

Он отключил детекторы к обнаружил, что рука у него чуть дрожит. Если б только он мог определить этот иррациональный страх! Но если он столь нетверд, то ему лучше вырубить генератор, питающий его лабораторию, а не то действительно произойдет взрыв, независимо оттого случилось тут чудо, или нет. Хол встал и потянулся, разминая затекшие руки. Со стола ему мерцал модулятор. Он положил его в карман и вышел в зеленый мрак.

Губчатый, густо сплетенный мох практически начисто приглушал его шаги. Когда он рывком распахнул дверь в сарай с генератором, Шаплен и Лаура все еще обнимались. Хол подавил восклицание и попытался было шагнуть обратно за дверь, но они услышали, как она открылась. Шаплен высвободился из объятий, его крупное лицо в зеленом свете напоминало по цвету старую репу. Лаура не покраснела, но выглядела несчастной.

— Извини те, — проскрежетал Хол. — Однако, раз уж я здесь… — Он широким шагом прошел мимо них и рванул рукоять большого рубильника.

— Хол… — начала было Лаура, — это совсем не то, что…

Он резко повернулся к ней.

— Ах не то, да? Полагаю, Все На Самом Деле Отлично?

— Зй, минуточку. — выпалил Шаплен. — Не знаю, какое ты имеешь право разговаривать в таком тоне…

— Конечно не знаешь. Вероятно, Лаура сказала тебе, что она о многом передумала и захотела с кем?нибудь поговорить. Или ты, Лаура, не применяешь одинаковый подход?

Лаура подняла перед собой руку, словно защищаясь от удара. У Хола остановилось сердце.

— Ты теперь в затруднительном положении, — сказал ей Хол. — Стоит тебе попытаться и ты сможешь быть всем для всех, но не больше чем для одного за раз! Твоя история может удовлетворить либо Шаплена либо меня — но не обоих одновременно. Хочешь попробовать?

Губы Лауры сделались чуть тоньше.

— Не думаю, что я стану утруждать себя этим, — высокомерно ответила она, направляясь к двери. — Не люблю, когда мне приказывают.

Хол схватил ее за запястье и прижал спиной к замолкшему теперь генегатору.

— Умно, — похвалил он. — Я забыл про маску оскорбленного достоинства. Это хороший ход — почти достаточно хороший. Но со мной он не пройдет, Лаура. Мне думается, я теперь знаю, в чем дело.

— Что здесь происходит? — раздался из дверей голос Майка. — Если бы вы открыли окно, вас бы услышали аж на Земле.

— Привет, Майк, — не оборачиваясь поздоровался Хол. — Не уходи. Либо я выставляю себя ослом, либо устраиваю финал, одно из двух. Ники с тобой?

— Естественно, — послышался голос Ники. Холодная ярость в нем просто шокировала, ведь Ники еще ке знала, что случилось, но в любой подобной ситуации ей требовалось угадывать не больше одного раза.

— В чем дело? — спросил Майк. — Что тут еще за история?

— Большую часть ее вы знаете. Суть се — вот этот пояс Лауры. Он все еще работает, мы знаем это, и мне думается, что он каким?то образом вторгся в ее мозг. То, как она ведет себя после несчастного случая совсем не похоже на нее. И воздействие, оказанное ею на события, находящиеся вне ее личных интересов, слишком велико, чтобы от него отмахнуться. Это включает и создание тела из ничего.

— Тела? — не поняла Ники. — Ты хочешь сказать, что она убила Джонаса? о мы же все видели, как он попал под напряжение, когда мы были далеко от генераторов.

— Ты близка к истине, Ники. Я думаю, что она сотворила Джонаса — или же это сделал пояс.

— Может, тебе лучше прилечь, Хол, — посоветовал Шаплен.

— Может быть. Но сперва объясни мне, почему у нас в лагере нет ни единой записи, напоминавшей старого Джонаса до того происшествия. Проверь меня, если хочешь. Странно, не правда ли? В первый раз он упомянут, когда мы его похоронили. А корабль Совета вообще не слышал о нем. И венчая все это — на складе всего пять амортизационных гамаков. Где гамак Джонаса? Он что, в ведре сюда прилетел?

— Мы похоронили его в гамаке, — тихим голосом произнесла Лаура.

— Да? У нас с самого качала было всего пять гамаков, это показывает интендантская ведомость. Она также показывает пайки всего на пятерых.

— Предположим, все это так, — допустил Майк, — Предположим, что никакого Джонаса никогда и не было — допущение это фантастическое, но твои улики, похоже, это доказывают — в чем же смысл такого обмана?

— Именно это я и намерен выяснить, — сказал. Хол. — А так же хочу выяснить, почему мне сегодня вдолбили в башку математику развитой ультроники, стоющую примерно века труда, так вот сразу, как раз в тот момент, ко гда я, не случись этого «прозрения», вознес бы нас в царство небесное. — Он достал из кармана модулятор. — Вот это и есть результат. Знание, как не взорвать нас, к счастью, включает в себя и знание, как взорвать. Дай сюда этот поле, Лаура — а не то я закорочу его!

— Я… я не могу, — выдавила из себя Лаура. — Ты прав, Хол. Я не могу сделать вас счастливыми сразу всех одновременно, и поэтому вынуждена признаться в этом. Но я не могу отдать пояс.

— Почему же это? — потребовал ответа Хол.

— Потому что… я и есть этот пояс!

— Лаура, не сходи с ума, — сказал Шаплен.

— Вы похоронили Лауру, а не Джонаса. Она погибла при том несчастном случае. Старого Джонаса никогда и не было — я внедрила память о нем вам в мозг, чтобы как?то отчитаться за труп, ставший неузнаваемым после… после того, что с ним случилось.

Нож еще глубже вонзился в сердце Хола. Каждая черточка, каждый оттенок, каждый звук голоса принадлежали Лауре.

— Мы сделали Франкенштейна получше, — тихо произнес Майк.

— Не думаю, — отозвался недрогнувшим голосом Хол. – По–моему, мы только что воплотили в жизнь один стишок. Помнишь, тот, где рассказывается, как жила а Нигерии девушка гибкая? Она на тигре каталась с улыбкою… Однажды катались они до зари и девушка вдруг очутилась внутри, — прошептал Майк. — А тигрова морда лучилась улыбкою.

Да. Я думаю, это не один из наших поясов. Наши были недостаточно сложны, чтобы провернуть такой фокус, как бы их там не повреждали.

Девушка смотрела на Хола, не опуская глаз, и было совершенно невозможно вообразить, что она изменилась.

— Хол прав, — сказала она. — Когда ваш пояс сгорел, возникло мгновенное ультронное напряжение, условно названное нами межпространством. Математическая сторона этого явления сложна, но я могу научить вас понимать ее. В результате, грубо говоря, возник обмен во времени: ваш пояс отправило на сто тысяч лет в прошлое этой планеты и заменило этим поясом — мной.

— Здешние жители знали ультронику? — удивился Шаплен.

— Отлично знали. Сперва их пояса мало отличались от ваших – служили просто средствами левитации. Но когда знания возросли, местные жители обнаружили, что могут путешествовать без космических кораблей, новые пояса создавали защитную оболочку, производили еду и воздух, убирали отходы. С течением веков пояса сделались универсальным оружием, — не было ничего такого, чего они не могли бы сделать. Они могли заменить утраченные конечности и органы подделками, неотличимыми от оригиналов. В конечном итоге их наделили разумом и способностями читать мысли. Тогда, даже если кто умирал – любящим не приходилось терять его.

— И что же случилось с этим народом? – спросил Хол.

— Мы не знаем, — ответил двойник Лауры. – Он вымер. Все больше и больше людей переставали заводить детей и проявлять интерес к чему бы то ни было. Мы сняли с них бремя всякой ответственности, надеясь дать им все свободное время для удовлетворения своих желаний – вся наша цель заключалась в служении. Но настал день, когда у людей не нашлось никаких желаний. Они вымерли. Пояса обладали самообеспечением: в мое время они все еще обслуживали города. Посже они, очевидно, оставили эту бессмысленную работу.

Шаплен закрыл лицо руками. – «Лаура», — бессмысленно прошептал он.

— Я сожалею о вашей потере, — сказал знакомый нежный голос Лауры. — Я попыталась защитить вас от нее — дать то, в чем вы, казалось, нуждались. Наверное, будет лучше, если я приму теперь какой?либо другой облик, чтобы не напоминать вам…

— Черт бы побрал твою жестокую доброту, — закричал Хол. — Не удивительно, что они выперли.

— Мне очень жаль. Но я могу дать вам все влияние ультроникой и другими силами, названий которых вы не знаете. На Земле можно будет изготавливать пояса и начнется новая эра.

— Нет, — отрубил Хол.

Ники и Шаплен уставились на неrо.

— Да брось, Хол. Сказала Ники. – Будь разумным. Ведь это значит, что мы сможем отправиться домой и убраться с этой вонючей планеты.

— И подумай о возможных знаниях, — добавил Шаплен. – Ники права.

Ники и Шаплен уставились на неrо.

— Именно о нем я и думаю, — отрезал Хол. — Шаплен, неужели ты не слушал? Разве ты не понял, что случилось с местными жителями, когда пояса взяли все на себя? Ты желал бы этого Земле?

— Мне это кажется довольно удобным, — заметила Ники. — Может, у них и не нашлось никаких, желаний, но у меня их хватит.

— Это лишь вопрос времени, Хол. — тихо сказал Майк. – Даже если мы сумеем отправить пояс туда, откуда он взялся, то все равно начала ультроники у нас прямо здесь. Рано или поздно наши грубые пояса разовьются в такие же.

И тут двойник Лауры увидел, что намерен сделать Хол.

— Хол! – закричал ее голос. – Не надо! Это смерть вам всем!

Шаплен бросился к Холу с диким от страха лицом. Майк подставил ему ножку.

— О’кей, Хол, — почти весело бросил он. — Ты прав, так к лучшему. Давай!

Хол повернул регулятор модулятора до отказа. Вся цепь звезд полыхнула ярким светом. В последнее мгновение нежный голос Лауры провыл:

— Хол, Хол, прости меня…

Взрыв Стиртиса был трагедией, и все же я не могу сказать Холу, что переживу ее, не сделав его еще несчастней. Теперь я должен отправиться на Землю, где постараюсь действовать получше. Я решил представиться Холом. Это кажется подобающим – он болел душой за свой народ так же, как и я.

В конце концов у нас давняя традиция служения.