«Цивилизовать Европу».

В ходе реформ Мэйдзи Страна восходящего солнца пришла к выводу, что пожинать плоды прогресса можно и не снимая кимоно.

Япония двигалась вперед семимильными шагами, хотя удавалось далеко не все из задуманного. Так, не сбылись надежды тех, кто ждал парламентской демократии. Хотя в 1889 году в стране появилась конституция, а годом позже – парламент, партии оставались послушными трону, а пресса считала своим долгом служить правительству. Планы превращения Японии в западную страну, безусловно, провалились, зато те, кто мечтал об «изгнании варваров», могли торжествовать.

Привить японцам дух предприимчивости в англосаксонском стиле тоже не получилось, и государству пришлось активно вмешиваться в сферу частного бизнеса. Одним из главных предметов японского экспорта был шелк-сырец, и поначалу торговля шелком велась на принципах свободного предпринимательства. Но частные торговцы стали отправлять в Европу некачественный продукт, и власть в 1885 году организовала гильдию шелкоторговцев, чью деятельность поставила под свой контроль.

То же произошло с экспортом чая. Как писали чиновники министерства торговли и земледелия, начиная с 1879 года «для удовлетворения все возрастающего спроса многие купцы стали продавать фальсифицированный чай. Это привело к неизбежному результату: цена на чай упала, и чаеторговцы погубили свою репутацию». Правительство вновь приняло меры – создало в 1883 году чайный синдикат, куда вошли наиболее крупные предприниматели в этой сфере.

Вместе с тем власть помогала молодому японскому бизнесу встать на ноги. Так, еще в 1872 году чиновники, побывавшие в Европе, привезли на родину новые технологии разведения шелковичного червя. Немедленно были созданы государственные лаборатории по их изучению, а многочисленные японские шелководы получили доступ к научным материалам, которые регулярно публиковались исследователями. Также при министерстве торговли и земледелия создавались опытные фермы, где разрабатывались передовые методы ведения сельского хозяйства.

Что касается промышленности, то ее пришлось налаживать с нуля. Государство неустанно строило образцовые заводы, проводило своими силами экспертизу их рентабельности, а после передавало их в частные руки за умеренную плату. Например, металлургия создавалась исключительно на казенные средства, поскольку частные предприниматели не хотели заниматься этим неизвестным им, капиталоемким и технологически сложным делом.

Под государственным контролем японская промышленность крепла год от года, промышленные товары занимали все большую долю в экспорте. Торговый оборот тоже постоянно увеличивался. Если в 1897 году он составлял ?30 млн, то через шесть лет достиг 60 млн. Однако быстрый успех нес в себе зерна будущих проблем. Во-первых, предприниматели, привыкшие к государственному покровительству, не слишком заботились о качестве товаров, что вело к снижению их конкурентоспособности. Во-вторых, правительство, развивая страну по собственному усмотрению, основывало производства, которые не были обеспечены ни сырьем, ни рынком сбыта, вроде той же металлургии. Как следствие, Японии, чтобы сохранить промышленность, пришлось со временем перейти к завоевательным войнам, которые и привели ее к краху в 1945 году.

Как бы то ни было, в конце XIX века страна чувствовала себя все более уверенно, и потому элита укреплялась во мнении, что империи давно пора переходить от обороны к наступлению. Чем больше плодов приносило японцам западничество, тем большее отторжение оно вызывало. Экономические успехи страны приводили многих к мысли, что Япония больше не нуждается в учителях и, пожалуй, сама может поучить других. В начале ХХ века один японский журнал писал: «Миссия наша – цивилизовать Европу, перестроить по-своему ее нравственные начала и ее религиозную жизнь: Европа глубоко развращена. Какой контраст представляет Япония с ее простотою, умеренностью, бескорыстием, честностью и героизмом!».

Впрочем, для начала решили цивилизовать Китай. В 1894—1895 годах Япония начала военные действия против Китая и Кореи и быстро добилась полного успеха. Успех, как это часто потом бывало в военной истории страны, был закреплен зверской резней в отбитом у китайцев Порт-Артуре. По мирному договору Япония получила от Китая остров Формоза (Тайвань) и Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, но вскоре от Ляодуна пришлось отказаться под давлением мировых держав.

Потом настал черед России, имевшей определенные виды на Корею и Ляодунский полуостров, которые Япония уже считала однажды завоеванными. Русско-японская война показала, что Япония обладает превосходными армией и военным флотом, – Россия потерпела ряд болезненных поражений. После победы над великой европейской державой Япония могла считать задачу прорыва в цивилизованный мир полностью выполненной.

Японцы больше не стыдились своей культуры и своей истории, а были скорее склонны считать себя расой господ. Впрочем, до войны за создание «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» было еще далеко, и император Мэйдзи до нее не дожил.

Летом 1912 года стареющий император почувствовал себя плохо и вскоре впал в кому. Тут-то и оказалось, что реформы были не столь глубоки, как многие думали.

Дворцовый этикет запрещал врачам дотрагиваться до священного императорского тела, а доктора и профессиональные медсестры, у которых не было придворных рангов, и вовсе не могли попасть во дворец, так что об уколах и даже о сколько-нибудь серьезном обследовании не могло быть и речи.

29 июля 1912 года император-реформатор скончался, оставив после себя страну, прыгнувшую из средневековья в современность.

14 story. Мария Голованивская. ДЕНЬГИ № 29 (233) от 28.07.1999.