Рыба.

О рыбе как таковой я могу высказываться исключительно с позиций едока, потому что только ела ее, по никогда (за исключением селедки) сама не готовила. Ела же, лишь будучи где-то недалеко от ее, рыбы, родной стихии — вблизи моря или озер, например у над в Мазовии, на балтийском побережье, или за границей, скажем в Дании или во Франции.

Однако кое-какой информацией о рыбе располагаю и охотно ею с вами поделюсь.

Корюшка или снеток лучше селедки, потому что в них меньше костей и можно есть вместе с поджаристым хвостиком.

Мазурская уклейка — тоже неплохая рыбка, если ее долго-долго жарить в подсолнечном масле и добиться, чтобы она превратилась по виду в рыбку золотую; тогда можно схрумкать целиком, как есть, с костями, скелетом и хвостиком. Ну разве что без головы.

Самая вкусная рыба та, что только что выловлена.

Замороженная уже не то. Единственный раз попались мне отличные куски замороженной рыбы, точнее филе, в Дании, больше нигде не встречала.

В уксусе подавать можно лишь селедку, никакая другая рыба с уксусом не сочетается.

К лососю холодного копчения чрезвычайно подходят листики мяты. Если уж вам надо запечь рыбу, тогда непременно заверните ее в фольгу, иначе высохнет в духовке. Такая запеченная рыба считается продуктом, от которого худеют, и это чистая правда. Ее много не съешь.

Проклятых костей почти лишены крупный судак, крупный лосось, крупная треска, угорь, камбала и акула.

Слышала я, что даже кошмарно костистого леща можно так зажарить, что костей и не почувствуешь, но это уже из области преданий.

Хотя — что я говорю? Ведь сама ела. Однако это было тайной хозяйки, такой глубокой, что я даже не делала попытки в нее проникнуть.

Жарить рыбу по-настоящему умеют лишь те, кто всю жизнь прожил у моря, у реки или у озера.

Однако и у них случаются застопырки, — как говорится, и на старуху бывает проруха. Вот одна из таких прорух.

Две сестры в рыбачьем поселке на Балтике даже среди рыбачек славились своим умением жарить рыбу. Как-то одна пришла в гости к другой в тот момент, когда у той собирались гости. И сестра, хозяйка дома, попросила первую сестру нажарить уже подготовленную рыбу. Нет ничего проще.

Сестра-гостья, войдя в кухню, увидела на столе действительно уже разделанных угрей, даже нарезанных на куски, муку в большой тарелке, сковороду и бутылку растительного масла. И, не теряя времени, споро принялась за дело.

Занятие привычное, все шло как по маслу, вот только куски рыбы что-то слишком уж прилипали к сковороде. Ну да не беда, просто подлила побольше масла и продолжала, обваляв куски угря в муке, шмякать их на сковороду, поджаривая со всех сторон.

Гости ели да похваливали. Мало того, еще наговорили хозяйке комплиментов, дескать, у ее угря какой-то специфический, чрезвычайно приятный вкус, ни с чем подобным до сих пор нс сталкивались.

Лишь после ухода гостей выяснилось, что в большой тарелке была не мука, а сахарная пудра, приготовленная совсем для другого.

А треска меня озадачила.

Я очень хорошо помнила широкую тресковую и трескучую кампанию, развернувшуюся в нашей стране в послевоенные годы, когда нужно было настроить население на рыбу при отсутствии мяса. Помню аршинные буквы на стенах домов во всех городах Польши: «ЕШЬТЕ ТРЕСКУ!» И почти везде приписки от руки народных острословов: «НАГОНЯЕТ ТОСКУ».[14].

А тоску та треска и в самом деле нагоняла ужасную. И как только предприятиям нашего общественного питания удавалось сделать такую гадость из пи в чем не повинной рыбы? Уж не знаю, в чем тут фокус. Или та треска была не так заморожена, или слишком уж лежалая, но только более отвратительную пищу просто трудно себе представить.

И поэтому, когда мне довелось, будучи в Дании, отведать треску только что из моря, я не поверила своим глазам. Глазам — это сначала, потому что перво-наперво взглянула на отлично, со знанием дела, зажаренную рыбу. А потом еще раз не поверила, отведав подлинный гастрономический шедевр, — на редкость вкусная, сочная и очень нежная рыба. Позже узнала, что и рыбные котлеты из трески получаются отменные.

Так что могу с чистой совестью обратиться ко всем вам с тем давним призывом: ЕШЬТЕ ТРЕСКУ! Без всяких позорящих эту благородную рыбу словесных добавлений.