Глава 11. ЦАРСКИЙ ПУТЬ.

6 сентября 1977 года.

Древний суфий Джунаид учил на наглядном примере, методом, когда он на самом деле проживал ту роль, какую пытался прояснить. Вот пример:

Однажды группа искателей застала его сидящим в окружении умопомрачительной роскоши.

Эти люди ушли от него и отыскали дом самого строгого и аскетичного святого, который жил так просто, что ничего не имел, кроме коврика и кувшина с водой.

Один из искателей обратился к нему от имени всех: «Ваши простые манеры и строгая обстановка куда больше нам по душе, чем кричащие и шокирующие излишества Джуннаида, который, кажется, отвратился от пути истины».

Аскет издал тяжелый вздох и разрыдался.

«Мои дорогие друзья, поверхностно задетые внешними знаками, которые окружают человека на каждом шагу, - проговорил он, - знайте же это и прекратите быть неудачниками! Великий Джунаид окружен в это мгновение роскошью, потому что он равнодушен к роскоши. А я окружен простотой, потому что я равнодушен к простоте».

Вера в миф об изменении - это самый опасный вид веры. Она принесла человеку очень много страданий - куда больше, чем какая бы то ни было другая вера. Миф об изменении заключается в том, что возможно что-то лучшее, что человек может улучшить себя, что ему есть куда устремляться, что он может быть таким-то, что существует некая утопия - все это с незапамятных времен растлевало человеческий ум. Это стало неизбывной отравой.

А, между тем, человек уже здесь. Человек всегда был тем, кем хотел быть. Для того чтобы быть, человек не нуждается ни в каком изменении. Если ему что-то и нужно, так это понимание, осознанность, а не изменение. Становление никогда не дает вам бытия. Благодаря становлению вы неизменно будете пребывать в мучениях, в напряжении - потому что становление означает, что цель где-то там, цель никогда не бывает здесь, никогда не бывает сейчас, что цель далеко. И вам приходится стремиться к ней и всю свою жизнь растрачивать на это стремление. Вы можете продолжать стремиться и все же не достигнете ее, потому что цель здесь и сейчас, а вы ищете там и тогда.

Ваше бытие в настоящем, а все представления о становлении есть проекции в будущее. И проецируя в будущее, вы продолжаете упускать настоящее. Это способ избежания реальности. Сама мысль о том, что вы непременно должны стать чем-то, уводит вас от вашего настоящего бытия, от вашего подлинного бытия. Вы уже есть это - вот почему я говорю, что миф об изменении - один из самых опасных мифов.

Он содержит в себе два измерения. Одно - политическое, другое - религиозное.

Политическое измерение заключается в том, что общество можно улучшить, что революция может помочь, что имеется некая утопия, которую можно воплотить в жизнь. И это давало политикам возможность мучить, убивать, эксплуатировать, подавлять. Люди страдали в надежде, что свершится революция, а между тем, эта революция никогда не свершится. Революции приходят и уходят, а общество остается таким, каким было всегда.

Гитлер, Сталин, Мао могут эксплуатировать людей ради собственной выгоды. Если вы хотите достичь утопии, страны чудес, рая, вы, естественно, должны за это заплатить. Это вечное измерение мифа: что возможно что-то лучшее.

Сейчас этого нет, но в один прекрасный день это может быть - и вы должны принести ради этого жертву. Миллионы людей были убиты в Советской России, зверски замучены ради их собственного блага. И логика говорит: если вы хотите лучшее общество, то кто будет за него платить? Естественно, вы. И потому люди не могут даже взбунтоваться, они не могут даже сопротивляться. А если они станут сопротивляться, их сочтут врагами революции.

Миф этот так глубоко укоренен в уме, что они принимают любые унижения в надежде, что, быть может, если не они, то хоть их дети смогут жить в золотом веке. Таково извечное направление одного и того же невроза.

Религиозное направление заключается в том, что вы можете иметь лучшее будущее - если не в этой жизни, то в следующей. Разумеется, вы должны принести жертву. И если вы принесете в жертву настоящее, вы приобретете будущее.

А, между тем, будущее это никогда не приходит. Будущее, как таковое, не может прийти. Завтра невозможно, оно всегда сегодня. Существует одно только настоящее. А будущее лишь в уме, в воображении. Это сон, это не часть реальности.

Политический миф был взят на вооружение садистами - теми, кому хочется мучить других. А религиозный миф был взят на вооружение мазохистами - теми, кому хочется мучить самих себя. Мучьте себя. Спешите. Не спите. Не делайте этого. Не допускайте того. В этом заключается весь секрет так называемого аскетического отношения к жизни: в том, чтобы мучить себя. И ваше тело, естественно, беспомощно, ваше тело беззащитно. Оно не может протестовать, не может вам противостоять.

Существует возможность того, что люди могут восстать против политиков - но как возможно, чтобы ваше тело восстало против вас?

Такой возможности не существует. Тело очень невинно, беспомощно. Вы можете продолжать его мучить и при этом все время ощущать, что обладаете безмерной властью, потому что можете мучить его. Вы можете продолжать его убивать и чувствовать при этом свое могущество. И можете достичь огромного эго.

В этом мире существует два вида больных: садисты и мазохисты. Садисты - это те, кто испытывает удовольствие от мучения других, а мазохисты - это те, чье удовольствие состоит в мучении самих себя - однако это одна и та же жестокость, одна и та же агрессивность. Садист направляет ее на кого-то другого, а мазохист обращает ее на самого себя. Из-за того, что садист направляет ее на других, эти другие, рано или поздно, восстанут. Но когда мазохист направляет ее на самого себя, то восставать некому.

На самом деле, революционеров постигает одна и та же участь: стоит только каким-то людям прийти к власти, как они начинают постепенно терять уважение. И рано или поздно они будут свергнуты; рано или поздно их власти придет конец; рано или поздно они будут объявлены преступниками. Вся ваша история состоит из таких преступников. Ваша история - это не история человечества, потому что это не история человечности. Как она может быть историей человечества? Это не история человечества - это лишь история политики, политических конфликтов, борьбы, войн.

Это как если бы вы писали историю разбойников и убийц и называли бы ее историей человечества. Революционеры - это великие убийцы, это не простые убийцы, иначе они сидели бы в тюрьме или были бы приговорены к смерти. Это люди, обладающие большой властью. Они обладают властью. И пока их власти не придет конец, их будут почитать, как Бога. Однако их власти рано или поздно приходит конец. И наступает день, когда Гитлер больше не почитается - он превращается в безобразное, грязное имя. Наступает день, когда Сталин больше не почитается. А происходит что-то прямо противоположное.

Но что касается другого измерения, религиозного измерения мифа - аскета, самоистязателя, мазохиста - люди никогда не распознают, кто они на самом деле, потому что они не мучают никого другого. Они мучают только самих себя. И люди продолжают их уважать. Люди их очень уважают, потому что они никому не причиняют вреда, кроме самих себя. Это их дело. Аскеты почитались всегда. А между тем, аскетизм - это разновидность невроза, он ненормален.

Переедать - это ненормально. Но и поститься - тоже ненормально. Норма - это нужное количество пищи. Быть нормальным - значит быть посредине. Быть ровно посредине - значит быть здоровым, в цвете сил.

Если ты ударяешься в одну крайность, ты становишься политиком. Если ты ударяешься в другую крайность, ты становишься религиозным фанатиком, аскетом. Но в обоих случаях упущено равновесие.

Поэтому, прежде всего, необходимо понять вот что: религия, которую мы здесь создаем, должна воссоздаваться снова и снова, потому что она снова и снова искажается. Религия, которую мы здесь вызываем, не политична - и даже не религиозна в обычном смысле этого слова. Она ни садистская, ни мазохистская. Она нормальная. Она посредине.

Но как быть посредине? Быть посредине можно вот как: быть в мире, но не быть от мира. Быть посредине означает жить в мире, но не позволять миру жить в вас. Быть ровно посредине и находиться в равновесии означает, что вы свидетель всего, что с вами происходит. Что бы ни происходило, это должно свидетельствоваться - радостно, экстатично. Ничто не должно отрицаться или отвергаться. Любое отрицание, любое отвержение будет держать вас в границах. Все должно приниматься таким, какое оно есть.

Вы должны быть свидетелем. Приходит удовольствие - наблюдайте. Приходит боль - наблюдайте. Пусть ни удовольствие, ни боль не нарушают ваш покой, пусть ваш покой останется невозмутимым. Пусть ваша тишина, ваше спокойствие не будут нарушены. Боль придет и уйдет, удовольствие придет и уйдет. Успех придет и уйдет, поражение придет и уйдет. И вскоре вы начнете понимать, что вы - это единственное, что остается. Это вечное. Это свидетельствование вечно.

Содержание, что течет в сознании, преходяще. В одно мгновение оно есть, в следующее - его уже нет. Не тревожьтесь о нем, не будьте ни за него, ни против него, потому что оно все равно уйдет, неизбежно уйдет. Оно не может быть постоянным по самой своей природе.

Вот происходит что-то приятное. Оно не может быть постоянным. Оно обречено уйти. И вслед за ним уже готово прийти что-то неприятное. Таков ритм жизни: день и ночь, жизнь и смерть, лето и зима. Колесо продолжает вращаться.

Не цепляйтесь и не пытайтесь что-то увековечить. Это невозможно. Чем больше вы будете пытаться, тем больше вы будете расстраиваться, потому что сделать это невозможно. И когда это невозможно, вы чувствуете себя разбитыми. Вы чувствуете себя разбитыми, потому что вы не поняли одной простой вещи: ничто не может быть неподвижным. Жизнь - это поток. Вечно только одно - ваше сознание; этот глубинный наблюдатель.

Суфии называют его «наблюдателем на холмах». Долины беспрестанно меняются, но наблюдатель остается на вершине холма. Иногда долина темна, иногда долина светла, иногда она дополнена танцами и песнями, иногда - плачем и рыданьями; но свидетель сидит на поверхности холма и продолжает наблюдать.

И постепенно содержимое сознания начинает утрачивать свое значение. И важным становится только сознание. Такова сущностная основа каждой истинной религии. И таково понимание суфизма.

Прежде, чем мы обратимся сегодня к этой маленькой притче, позвольте мне сказать вам, что существует четыре пути приближения к истине, соприкосновения с истиной. Первый известен на Востоке как карма-йога - путь действия. Человек содержит в себе три измерения: действие, познавание и чувство. И поэтому три пути используют эти три направления: действие, познавание, чувство. Вы можете действовать, вы можете действовать при полной поглощенности, и вы можете посвящать свои действия Богу. Вы можете действовать, становясь деятелем. Вы позволяете действовать Богу. Вы позволяете Богу быть в вас, вы вычеркиваете себя. На этом пути, пути действия, сознание меняет содержание. Эти две вещи необходимо понять: сознание и содержание. Это все, из чего состоит ваша жизнь. Есть то, что является в вас познающим, и то, что является в вас познаваемым. Например, вы меня слушаете. Здесь присутствуют две вещи: все, что я говорю, будет содержанием, а все, что вы есть внутри, слушающие, наблюдающие - это сознание. Вы смотрите на меня. И тогда мой образ в ваших глазах - это содержание, а вы, смотрящие на этот образ в ваших глазах - это сознание; объект и субъект.

На пути действия сознание меняет содержание. В этом и заключается действие. Вы видите булыжник. Кто-то может о него споткнуться, потому что уже темнеет, спускается ночь. И вы убираете с дороги булыжник. Это действие. Что вы сделали? Сознание изменило содержание.

На пути действия важно содержание, и оно обязательно должно быть изменено. Если кто-то болеет, а вы идете и ухаживаете за ним, даете ему лекарства - вы меняете содержание. Если кто-то упал в реку и тонет, вы прыгаете и спасаете его. Вы изменили содержание.

Действие определяется содержанием. Действие есть воля: что-то должно быть сделано. Разумеется, если воля будет по-прежнему ориентироваться на эго, тогда вы не будете религиозными. Вы будете большими деятелями, но не религиозными. И путь ваш будет путем деятеля, а не путем, ведущим к Богу. Но когда вы позволяете Богу стать вашей волей, когда вы говорите: «Да будет воля Твоя моей», - тогда вы кладете свою волю к ногам Бога, и его воля начинает течь через вас - тогда это уже путь действия, карма-йога.

Цель карма-йоги - свобода, мокша: такое изменение содержания, что в нем не остается ничего враждебного, ничего вредоносного; изменение содержания в согласии с велением вашего сердца так, что вы можете быть свободными от ограничений. Это путь джайнизма, йоги, всех философий, ориентированных на действие.

Второй путь есть путь познания, познавания - гьяна-йога. На втором пути сознание меняется содержанием. На первом - содержание меняется сознанием; на втором происходит прямо противоположное: сознание меняется содержанием.

На пути познания вы просто пытаетесь видеть то, что происходит, чем бы оно ни было. Это то, чему все время учит Кришнамурти. Это чистейший путь познавания. Делать ничего не нужно. Вам нужно лишь достичь ясности, увидеть, в чем дело. Вы должны просто увидеть то, что есть. Вам не нужно ничего делать. Вам нужно просто отбросить ваши предрассудки и ваши представления, мнения, которые могут вмешиваться в реальность. Вы должны отбросить все, что вы носите в своем уме как мнения a priori - и затем позволить реальности быть. Чем бы она ни была, вы просто смотрите на нее. И это вас меняет.

Познать реальное - значит преобразиться. Познавая реальное как реальное, вы не можете действовать как-то по-другому, чем в согласии с реальностью. Стоит только вам познать реальность, как реальность начинает вас менять. Сознание меняется содержанием.

Цель пути познания есть истина. Тогда как целью карма-йоги, пути действия, или воли, была свобода. Цель пути познания - веданты, индуизма, санкьи и других путей познания: Аштавакры, Кришнамурти - это истина, брахман. Ты есть это. Позволь этому высвободиться, и тогда ты станешь этим. Стоит только тебе это познать, как ты этим становишься. Познавая Бога, ты становишься Богом. Ты есть это - это самое существенное явление второго пути.

Третий путь - это бхакти-йога: путь чувства. Цель здесь - любовь. Сознание меняет содержание, а содержание меняет сознание. Изменение обоюдно. Любящий меняет любимого, а любимый меняет любящего. На пути воли сознание меняет содержание; на пути познавания содержание меняет сознание; на пути чувства оба взаимодействуют, влияют друг на друга. Изменение обоюдно. Вот почему путь чувства более целостный. Первый путь - это половина, второй путь - тоже половина, а путь любви более завершенный, более целостный, потому что он содержит в себе и то, и другое.

Вайшнава, христианство, ислам и другие направления, раманьянцы, валлабхи и другие приверженцы подобных явлений говорят, что субъект и объект неотделимы друг от друга. И поэтому, если одно меняет другое, тогда что-то будет оставаться неуравновешенным. Пусть же оба меняют друг друга, пусть оба встречаются и соединяются друг с другом, пусть будет единство. Когда встречаются мужчина и женщина, тогда возникает большая радость - пусть же будет оргазм между сознанием и содержанием, между тобой и реальностью, между другим и тобой. Пусть это не будет только познанием, пусть это не будет только частичным - пусть это будет целостным.

Таковы три обычных пути. Но суфизм - это четвертый путь. Одним из величайших суфиев нашего времени был Георгий Гурджиев. Его ученик, П. Д. Успенский, написал книгу, которая называется «Четвертый путь». Это очень символично.

Что это за четвертый путь? Это ни действие, ни познавание, ни чувство - ибо это три способности; каков тогда четвертый путь? Четвертый путь - это путь выхода за пределы. В Индии он называется раджа-йогой - царским путем, четвертым путем. Ни сознание не меняет содержание, ни содержание не меняет сознание. Ничто ничего не меняет. Все есть, как оно есть, без всякого изменения. Там содержание, здесь сознание, а, между тем, никакого изменения не происходит. Нет никакой попытки изменить. В царском пути, четвертом пути, ни сознание не меняет содержание, ни содержание не меняет сознание.

Это и есть то, что я имею в виду под бытием. Что касается всех этих трех путей, то что-то остается в уме, что-то должно быть сделано. На четвертом же - всякое становление исчезает. Вы просто принимаете все, что есть, чем бы оно ни было. И в этом принятии происходит выход за пределы. В самом этом принятии вы выходите за пределы. Вы остаетесь только свидетелем. Вы больше ничего здесь не делаете - вы просто здесь пребываете.

На четвертом пути цель невозможна. Цели нет. На первом цель - свобода, на втором - истина, на третьем - любовь. А на четвертом пути цели нет. Дзен и суфизм принадлежат четвертому. Вот почему люди дзен говорят «путь без пути», «врата без врат» - потому что цели нет. Бесцельная цель. Вы никуда не идете. Вы ни к чему не стремитесь. Все, что нужно, уже здесь. Оно было здесь всегда. А вам только и остается, что молчать и смотреть. Менять ничего не нужно. На четвертом пути миф об изменении исчезает.

А когда не нужно менять, взрывается радость - потому что энергия, которая задействуется на изменение вещей, нигде больше не задействуется, она высвобождается. И эта высвободившаяся энергия есть то, что называется радостью.

Это иногда невольно случается и с вами. Иногда, сидя в одиночестве и ничего не делая, вы чувствуете, что что-то происходит. Вы не можете в это поверить. Вы даже доверять этому - и то не можете. Оно так невероятно ново, так неизвестно. Оно происходит с каждым - в редкие мгновения, без всяких на то причин. И вы не можете этого предугадать, не можете вычислить, почему это произошло.

Вы лежите в ванной, и вдруг что-то происходит. Ум не мчится, как обычно, тело расслаблено в теплой воде. Вы ничего не делаете - вы просто здесь. И вдруг это происходит - тишина дома, птицы, поющие на улице, дети, играющие во дворе. Все как было, однако наполнилось новым качеством. Наполнилось покоем, расслабленностью. Что-то в вас уже ни к чему не стремится. Вы не ориентируетесь на цель, вы просто здесь и сейчас.

Но если вы начнете задумываться, «что это?», вы тут же это упускаете. Если вы пытаетесь снова это ухватить, вы никогда этого не ухватите. Оно приходит, когда оно приходит. Оно приходит тогда, когда возникает подходящая ситуация. Однако вы не сможете создать эту подходящую ситуацию, а если вы попытаетесь ее создать, вы попадете на один из первых трех путей.

Если вы попытаетесь изменить содержание, вы последуете по пути действия. Если вы попытаетесь посредством содержания изменить свое сознание, вы последуете по второму пути - пути познания. А если вы попытаетесь свести, связать, соединить одно с другим, тогда вы последуете по третьему пути.

Но если вы ничего не делаете - не воздействуете, не познаете, не чувствуете - если вы просто расслаблены, тогда появляется свидетельствование. Свидетельствование не познает, свидетельствование совсем другое. На самом деле, нельзя сказать, что вы свидетельствуете. Вы ничего не делаете - даже свидетельствования. Вы просто здесь. Все происходит само. Вдруг запела на улице птица, и вы слушаете ее - оттого, что вы здесь, вы слушаете ее. Здесь нет усилия, слушать ее, нет преднамеренной концентрации на ней.

Совсем недавно мне попалась одна сутра Шанкья удивительной красоты: «Дьянам Нирвишайам Манах» - так сутры Шанкья определяют дхьяну. Медитация есть ум без мыслей, без чувств, без воли. Медитация есть сознание без всякого побуждения. Дьянам Нирвишайам Манах. Здесь нет стремления, ни к какому объекту. Вы ни к чему не стремитесь. И тогда вы в дхьяне, тогда вы в медитации. Вы ничего не делаете, вы ничего не делаете ни на каком плане. Все делание просто исчезло. А внутри вас - полная тишина и абсолютный покой.

Пусть это слово - «покой» - запомнится вам. Расслабление. Вы не можете этого устроить, помните. Как вы можете это устроить? Если вы устраиваете это, вы не можете расслабиться, так как расслабление становится целью, а вы становитесь деятелем. Вы можете это только понять. Вы можете только позволить этому случиться; вы не можете этого устроить, не можете вызвать это силой. Это не имеет ничего общего с вашими действиями. Вы можете только понимать, как это происходит, и оставаться в этом понимании. И это приходит.

Дьянам Нирвишайам Манах. Когда есть ум без всякого желания, объекта, цели, никуда не движущийся, как тогда может возникнуть напряжение? Это ведь не состояние концентрации. Это совсем не концентрация, потому что концентрация предполагает стремление; концентрация - это разновидность напряжения. Это даже не внимание, так как внимание - это тоже разновидность напряжения.

Британская энциклопедия определяет слово «медитация» как «концентрация». Но это абсолютно неверно. Медитация - это не концентрация. Концентрация означает стремящийся, принуждающий, повелевающий ум, пытающийся что-то сделать. Вкладывание всей своей энергии в одно направление - вот что такое концентрация. А медитация означает, что вы не вкладываете свою энергию ни в какое направление, она просто переполняет вас. Она не устремляется в каком-то определенном направлении - она просто переполняет, как аромат, аромат, льющийся из цветка, не устремляющийся ни в какой пункт назначения - ни на север, ни на юг. Он никуда не движется, или движется во всех направлениях. Куда бы ни понес его ветер, он готов двигаться. Он полностью расслаблен.

Это происходит иногда и с вами. Мне бы хотелось, чтобы вы запомнили: это не что-то редкое, что случается только с религиозными людьми. Это происходит и в обычной жизни, но вы этого не замечаете. Вы этого боитесь.

Совсем недавно я получил письмо от одной женщины. Она находилась здесь, а потом уехала домой. На протяжении шести месяцев она неотступно пыталась медитировать, но то, что происходило, не отвечало ее представлениям о медитации. Должно быть, у нее были какие-то ожидания на этот счет. Должно быть, она что-то ждала, но этого не произошло.

Она написала письмо с тем, чтобы рассказать, как однажды она сидела в комнате. Делать было нечего. Муж ушел в офис, дети отправились в школу, дом был пуст. И она просто сидела, ничего не делая, и не было желания что-то делать. Она просто сидела в кресле с закрытыми глазами - и это случилось. Это случилось внезапно, принеся сразу все свои благословения. Но она испугалась. Она испугалась, потому что это случилось внезапно - потому что это было, медитация была, а ее не было. Она сильно испугалась и просто вырвала себя из этого. У нее было такое чувство, что она исчезает.

Да, это случается. Ваше эго не может здесь существовать. Ваше эго здесь невозможно. Ваше эго есть не что иное, как все ваши напряжения, вместе взятые. Ваше эго есть не что иное, как пучок прошлых напряжений, настоящих напряжений и будущих напряжений. А когда вы не напряжены, эго просто разбивается на куски.

Она испугалась. На протяжении шести месяцев она пыталась медитировать, и ничего не происходило, а потом, в один прекрасный день, это произошло. Это произошло, когда она этого совсем не осознавала. Она была захвачена врасплох. Это произошло. А ведь она вызывала это, хотела этого, просила об этом, молилась - но оно не приходило. И вот оно пришло. Но она упустила. Это пришло, но она испугалась. Этого было слишком много. У нее было такое чувство, что она могла в этом исчезнуть, а выйти бы уже не смогла. И она вытащила себя сама. А теперь пишет, что она плачет, льет слезы и хочет, чтобы это вернулось.

Но это желание, вернуть его, не поможет, оно ведь пришло в тот день, когда не было никакого желания. Когда не было ни малейшей мысли о том, что это должно случиться, оно неожиданно пришло. Оно всегда приходит как внезапная вспышка.

Таков четвертый путь, вот почему он называется «раджа-йога» - «царский путь». Царю не полагается ничего делать. Это полагается слугам. А царю ничего не полагается делать. Он сидит себе на своем троне, и все происходит само собою. Для этого же существует столько людей. Вот почему он называется раджа-йогой - путем царя. Остальные три обычны - четвертый же, поистине, исключителен. От царя не ждут, что он будет что-то делать, он просто расслабленно сидит. Вот что мы имеем в виду, когда говорим о царе. Делание исчезло, познавание исчезло, чувствование исчезло - царь полностью расслаблен. И это случается в таком расслаблении.

Суфии и люди дзен - это раджа-йоги, идущие по царскому пути. Ни сознание не меняет содержания, ни содержание не меняет сознания. Таков фундаментальный принцип: ничто не меняется, изменения не происходит.

Все остается как есть. Есть цветок, и есть вы. Вы не изменяете цветок, а цветок не изменяет вас. Оба существуют вместе. Это существование без стремления.

Люди дзен называют его нирваной, не-целью - нирваной. Человек просто перестает быть. Слово «нирвана» красиво. Оно означает: как будто кто-то задул свечу. Всего несколько минут назад она была, свеча ярко горела, а потом вы ее задули. И пламя теперь исчезло в бесконечности. Оно стало частью космоса. Вы не можете его найти. Не можете проследить, куда оно делось, где оно. Оно просто исчезло.

Есть одна суфийская притча.

Суфийский мистик входил в деревню и встретил маленького мальчика, который нес горящую свечу. Мальчик направлялся к мечети. Сгущались сумерки, и мальчик шел к мечети, чтобы поставить туда свечу - то был обряд богопочитания.

Мистик увидел мальчика, невинного мальчика, его лицо было освещено светом свечи. И мистик спросил мальчика: «Ты сам зажег свечу?». «Да, господин», - ответил мальчик.

Тогда мистик шутливо спросил: «Значит, ты, наверное, видел, откуда приходит пламя? Не смог бы ты рассказать мне, откуда приходит пламя?». Мальчик рассмеялся, задул свечу и сказал: «А вы теперь увидели, как оно ушло. Не смогли бы вы рассказать мне, куда оно ушло?».

Никто не знает, откуда оно приходит, и никто не знает, куда оно уходит. Оно приходит из ничего, или из всего, что, впрочем, то же самое; и уходит в ничто, или во все, что то же самое. Такова нирвана.

Суфии называют ее «фана». Это означает в точности то же самое. Человек полностью исчезает. Нет надобности, куда-то идти по дороге воли, или по дороге познания, или по дороге чувств. Делать ничего не нужно - ведь если вы что-то делаете, вы будете оставаться, вы немного задержитесь. Что-то от эго может задержаться. Не нужно никакого изменения, никакого улучшения, никакой попытки сделаться лучше - просто будьте.

Мухаммед говорит: «Будь в этом мире как посторонний или как прохожий». Будь в этом мире, но не будь от него. Будь в этом мире, но не позволяй этому миру быть в тебе. «Будь для этого мира, как если бы тебе жить еще тысячу лет, а для следующего - как если бы ты должен умереть завтра». Проживай это мгновение, как будто ты собираешься жить вечно, и все же помни, что следующее мгновение может не прийти. А потому живи во всей полноте - и все же оставайся свидетелем. Вовлекайся в него - и все же оставайся наблюдателем на холме.

Именно это и делал Джунаид.

А теперь обратимся к этой истории.

Древний суфий Джунаид учил на наглядном примере...

Суфии всегда учат на наглядном примере. Лучшего способа не существует. И потому всегда бывает так, что когда посторонние приходят к суфийскому Мастеру, они всегда бывают озадачены, так как не могут понять, что происходит. Они не знают всей истории. Они берут только тот фрагмент, который у них перед глазами. И это может быть наглядный пример. Это может быть что-то, о чем бывают в курсе ученики и Мастер.

Гурджиев имел обыкновение делать то же самое. И посторонние всегда бывали озадачены. Существуют сотни книг, написанных о Гурджиеве посторонними людьми. Естественно, все они против него, потому что они не знают всей истории. А, между тем, это единственная возможность для постороннего узнать всю историю.

Например, если бы вы неожиданно пришли к Гурджиеву, вы бы, скорее всего, удивились. Он мог кричать - унижать кого-то, используя бранные слова. А он был непревзойденным мастером в использовании бранных слов. Когда он был в ярости - он действительно был в ярости, казалось, что он, того и гляди, убьет.

И если бы вы это видели, вы бы, естественно, удивились: что это за Мастер? Он вовсе не производил впечатления просветленного человека, так как у всех вас имеется определенное представление о просветленном: что-де мастер должен быть таким-то и таким-то. И он должен оправдывать ваши ожидания. Однако Мастера существуют не для того, чтобы оправдывать ваши ожидания. У них есть более важные задачи, нежели оправдание ваших ожиданий. Они здесь не для этой работы. Они не нуждаются в вашем уважении или в каком-либо почитании. Общественное мнение их не интересует; им не нужен ваш избирательный голос. Они совершают что-то очень большое, а это возможно понять лишь тогда, когда вы - свои люди.

Свой человек знает, кого Гурджиев поливает отборной бранью. Он знает, или, может быть, в какие-то мгновения он знает, а в какие-то мгновения он также упускает. Бывают такие мгновения, когда вы недоумеваете: «Что это за человек? Почему он так сильно меня ругает? Что я сделал?» Вы могли допустить какую-то маленькую оплошность, пустяк, а он весь выходил из себя - как будто вы совершили грех. Иногда даже свой человек мог упустить. Но свой человек сможет запомнить. Гурджиев говорил: «Вы должны быть наблюдательными. Я буду провоцировать вас, я буду провоцировать вас многими способами, чтобы вы потеряли свою наблюдательность».

И теперь между Гурджиевым и его учениками что-то проясняется. Но вы, как посторонние, упустите это. Он не в ярости. Ярость лишь действие: это его ученик провоцируется на гнев. И если ученик сердится, он упускает суть. Он теряет возможность. Если же ученик остается спокоен и тих, наблюдателен, не позволяет содержанию изменить это сознание и никак не пытается изменить Гурджиева и его поведение - то есть сознание, пытающееся изменить содержание... А содержание таково: Гурджиев сумасшедший. Хорошо, пусть Гурджиев сумасшедший. И человек наблюдает: ни сознание не влияет на содержание, ни содержание не влияет на сознание. И вы не можете обмануть Гурджиева: малейшая перемена в вашем сознании - и все ваше поведение меняется. Меняется ваше лицо, меняется ваша аура, меняется тип вашей энергии - вы перестали быть прежним.

И если ученик способен оставаться незатронутым, невозмутимым, способен оставаться тем, кем был до этого выпада Гурджиева, он сделал один шаг во внутреннем путешествии. Он приблизился к Мастеру.

Но для людей, которые приходят со стороны, это будет трудно. Впрочем, если вы пришли к Гурджиеву... То было редким явлением. Каждый вечер он приглашал всех своих учеников. Собиралась вся коммуна. Люди ели и пили, причем в таком количестве, что любой посторонний подумал бы, что эти люди просто сошли с ума. Чем они занимались? А Гурджиев, бывало, заставлял людей есть и пить. Он заставлял людей пить столько спиртного, что вы бы приняли все это за эпикурейство. Что это была за религия? Просто есть, пить, жениться? Но и это доводилось до крайности. Гурджиев очень упорствовал на возлияниях. Он сам пил столько, сколько только мог выпить человек, однако он никогда не пьянел. В этом заключается вся суть. И он велел ученикам пить.

И вот наступает момент, когда вы теряете контроль. И ваша подлинная сущность тут же проявляется, проступает на поверхность. Вы никогда не сможете по-настоящему увидеть человека, пока он не напьется. Люди так подавили себя, что только алкоголь способен вызволить их из их зажимов. Это был один из величайших экспериментов, когда-либо проделываемых каким-либо Мастером.

Мы знаем, на Востоке тантрики занимались этим на протяжении веков, но Гурджиев был первым человеком, который стал заниматься этим на Западе. И всякий раз, когда он видел, что ученик выпил больше чем достаточно и пришел к своей подлинной сути - что теперь он уже не тот человек, за которого себя выдавал - тогда он начинал наблюдать. Теперь он мог быть полезен. Теперь он знал ваше бессознательное.

То, что психоанализ делает годами, он делал за один день. Психоанализ только тем и занимается, что подталкивает вас к выявлению вашего бессознательного. Психоаналитик будет изо дня в день сидеть у вашей кушетки и годами слушать всякую чушь и мусор с единственной целью - помочь вам выбрасывать ваш мусор. И постепенно начнет проступать подлинная суть. Когда верхний мусор будет выброшен, тогда начнет подниматься более глубокий мусор. Но на это уходят годы.

А Гурджиев мастерски делал это за один единственный день. В первый же день, когда появлялся ученик, первая инициация проходила, обычно, через алкоголь. Мастер хочет узнать бессознательное сразу же, потому что здесь предстоит проделать настоящую работу. Он не хочет тратить время на сознательного человека. Это маска. И как только он узнает, надобность в этом тогда отпадает. Но он напоит вас до беспамятства.

И вот, если кто-то придет со стороны - так называемые религиозные люди - они будут сбиты с толку. Напрочь сбиты с толку. Что происходит? Если кто-то придет, соблюдая в это время пост, Гурджиев завалит его едой, а если к нему придет кто-то, кто привык переедать, Гурджиев заставит его поститься. Он разрушит ваши старые шаблоны, потому что когда шаблоны разрушаются, ваша подлинная суть проступает наружу. Это как смена механизма. Когда вы меняете один механизм на другой, то ровно посредине вы неизбежно проходите нейтральное положение.

Если человек, к примеру, джайн, никогда в жизни не ел мяса и приходит к Гурджиеву, Гурджиев заставит его есть мясо. Это разрушает всю его личность. Пятьдесят лет он не ел мяса, никогда к нему не прикасался и, возможно, никогда его не видел. И теперь вся его личность взбунтуется. Его будет тошнить. Его может затошнить от одной этой мысли.

Моя собственная бабушка, когда была жива, даже помидоры не позволяла вносить в дом, потому что они напоминали мясо. То была ее идея фикс. Помидоры - это же такие невинные существа! А между тем, им не дозволялось появляться в доме.

И если человека, который не ел даже помидор, заставляют есть мясо, можете представить, какой пытке его подвергает Мастер. Он переворачивает его вверх ногами. Это действительно будет разрушением всех его шаблонов. Его вырвет, он заболеет, у него может подняться температура, ему могут сниться кошмары - но это разрушит все его шаблоны, и он снова станет ребенком. И здесь может начаться работа.

Но если человек всегда ел мясо и пил, Гурджиев посадит его на вегетарианскую диету. Он настрого запретит ему пить. Он сделает из него вегетарианца и трезвенника - он заставит его быть святее всех святых. Техника та же самая: разрушить прошлое, перевернуть все с ног на голову, так, чтобы фасад больше не действовал, чтобы маска могла быть устранена и подлинная сущность проступила наружу.

Мастеру приходится снова вводить своих учеников в их детство, потому что там их куда-то завели. Кто-то стал мусульманином, кто-то стал индуистом, кто-то стал христианином - там их куда-то завели. И Мастеру ничего не остается, как возвращать их обратно в детство, чтобы начала произрастать другая жизнь, другая реальность.

Древний суфий Джунаид учил на наглядном примере, методом, когда он на самом деле проживал ту роль, какую пытался прояснить. Вот пример...

Он будет проживать ту роль, которую собирается прояснить. Но как посторонний сможет это узнать - узнать, что происходит? Это драма. Это психодрама. Только люди, которые внутри, которым известна внутренняя информация, то, что происходит - смогут увидеть. Но даже они могут много раз упускать. Даже в них возникнет подозрение.

Например, танцует обнаженная женщина. Кругом - бутыли с вином. Вино льется в бокалы и подается присутствующим. Вокруг сплошная роскошь. Здесь и танцы, и музыка - здесь какая-то оргия. И среди всего этого восседает Джунаид - он задает тон.

Вы это видите. И у вас имеется определенное представление о том, каким должен быть Мастер. Очень редко встретится человек, который действительно приходит без всяких представлений. Если ко мне приходит христианин - у него имеется представление о Христе. И он начинает смотреть на меня: веду ли я себя как Христос, или нет? И если он чувствует, что нет, тогда я уже безнадежное ничто. Приходит джайн - у него имеется представление о Махавире. Он смотрит: он ожидает от меня поведения Махавиры. Но я ни Христос, ни Махавира, ни Будда - я просто такой, какой я есть. Я существую по-своему. У меня нет заимствованных авторитетов; я сам для себя авторитет. Но люди приходят с представлениями. Их так научили. И бывает очень нелегко. Они смотрят с позиции предубеждений. Они скрыты за предубеждениями. Если я соответствую их предубеждениям, тогда все в порядке; если нет, тогда они станут думать, что я не Мастер, что я не настоящий Мастер. И им приходится отправляться куда-то еще.

Но помните: ни один настоящий Мастер никогда не исполняет чьих бы то ни было желаний. Он не может этого делать, если хочет вам помочь. Он неизбежно будет вас раздражать, неизбежно будет вас шокировать. Он неизбежно будет шокировать, потому что вся его работа заключается в том, чтобы так шокировать вас, чтобы вы начали осознавать.

Однажды группа искателей застала его в окружении роскоши.

Эти люди ушли от него и отыскали дом самого строгого и аскетичного святого, который жил так просто, что ничего не имел, кроме коврика и кувшина с водой.

Джунаид - это один из величайших суфийских Мастеров. Обычный человек будет исполнять ваши желания - на самом деле, только обычный человек будет исполнять ваши желания, будет подстраиваться под то, что вы от него ожидаете - но ни один настоящий человек и не подумает соответствовать вашим определениям. Он остается неопределимым. Ни одного настоящего человека нельзя подвести под какой-то класс. Он остается неклассифицируемым. Настоящий человек напоминает ртуть: вы не можете удержать ее в жестких рамках. Настоящий человек есть свобода. И если вы хотите увидеть настоящего Мастера, вам придется отстранить все ваши мнения.

Как вы можете иметь правильное мнение? Вы ведь даже не знаете, кто вы, а еще претендуете на знание, каким должен быть Мастер. Вы же в упор не видите свою собственную реальность, а еще хотите верить, что можете познать высшую реальность или высшее проявление реальности. Это претензия, это опасно, вы только потеряете. Если вы хотите найти настоящего Мастера, вам ничего не останется, как отбросить все ваши ожидания. И вам придется идти голыми, обнаженными. Вам придется идти без всякого ума - лишь тогда появляется какая-то возможность какого-то соприкосновения.

Совсем недавно, вечером, один молодой человек принимал саньясу. Я за ним наблюдал. Он был очень закрытым. Я за ним наблюдал. Что бы я ни говорил ему, а я говорил без малого полчаса, это не было услышано им. Я за ним наблюдал. Его уши были заткнуты. А ум - сплошь затемнен облаками. И тогда, наконец, я спросил: «Ты что-нибудь хочешь мне сказать?». «Да, - сказал он, - я христианин. Как же я могу иметь два имени? Мне ведь было дано христианское имя, меня крестили. А вы даете мне другое имя. И теперь появятся сложности».

Я наблюдал - он не слышал ни единого слова. Я спросил его: «Если ты действительно знаешь, что ты растешь, если ты знаешь, что ты безмятежен, счастлив, блажен, если, будучи христианином ты удовлетворен, тогда нет надобности быть саньясином. А ведь ты уже саньясин. Зачем ты тогда сюда пришел? Для чего? Если все идет превосходно, где бы ты ни оказался, то и будь там ради Бога. Зачем же ты пришел за саньясой? Тебя ведь никто не просил. Ты сам пришел. Ты попросил меня инициировать тебя, а теперь ты вносишь проблему. Если ты не растешь, если ты не счастлив там, где ты есть, тогда отбрось прошлое».

Этот молодой человек носит в себе мнение. Он считает, что он христианин. Но как ты можешь быть христианином, если не соприкоснулся с Христом? Так называемый священник в церкви не может сделать тебя христианином. Ты на самом деле становишься христианином лишь тогда, когда в тебе есть что-то от Христа. Обычный священник, как таковой - не христианин, что уж там говорить об обычном человеке? Даже ватиканский папа - и тот не христианин. Он не может им быть, потому что быть христианином не означает принадлежать церкви, это означает войти в сознание Христа.

Иисус - не единственный Христос. Будда тоже Христос, то же самое относится к Мухаммеду, Джунаиду, Кабиру и Нанаку. Христос - это состояние, так же как Будда - это состояние. Это одно и то же, это одно и то же состояние. Эти два имени обозначают одно и то же состояние. Джайны называют его состоянием Джина, завоевателя - потому что они следуют по пути воина. Буддисты называют его состоянием Будды: состоянием пробуждения, осознания, свидетельствования. Они следуют по четвертому пути. Христос - это состояние, высшее состояние, когда ты больше не человек, но становишься Богом, когда ты выходишь за пределы человеческой природы, когда ты преодолеваешь человеческую природу.

Ты можешь стать христианином, когда в тебе есть что-то от Христа - иначе твое христианство будет ложным, и твое ложное христианство будет препятствовать твоему соприкосновению, с каким бы то ни было живым Христом. А, между тем, люди приходят со своим умом. И это можно понять, это можно простить, однако прощение не означает, что вы должны за это цепляться. Это должно быть отброшено.

И этот молодой человек сможет впервые стать христианином, если он войдет в меня и позволит мне войти в него. Он впервые заглянул в сознание Христа, но испугался. Испугался оттого, что он христианин и, естественно, не может счесть меня Христом, потому что имеет определенное представление о Христе. Он поверил бы только тогда, когда увидел бы меня распятым - но тогда было бы уже слишком поздно.

К тому же, я не собираюсь повторять эту драму! Один раз - это хорошо, но два раза - это уже скучно!

Итак, эти искатели пришли к Джунаиду. А Джунаид сидел в окружении умопомрачительной роскоши. И они, видимо, стали истолковывать. Они, видимо, были шокированы и раздосадованы. Какой же это Мастер?

Как раз недавно Майтрейя принесла мне один индийский журнал. Там была статья против меня, журнал начинался с этой статьи. И на обложке - заголовок: «Какой же это Бог?». Разумеется, у них есть определенное представление - какой же это Бог? Я же не Рама, я же не Кришна, я же не Махавира - какой я после этого Бог? А между тем, это те самые люди, которые в бытность Махавиры спрашивали: «Какой же это Бог?» - из-за того, что он не был Рамой и не был Кришной. И это те самые люди, которые во времена Кришны спрашивали: «Какой же это Бог?», потому что он не был Рамой. Это те самые люди, которые продолжают спрашивать снова и снова. А, между тем, Рама никогда не повторяется. Ничто никогда не повторяется. Существование так уникально и так прекрасно.

Так что, если вы хотите соприкоснуться с реальностью, вам ничего не останется, как отбросить мнения. А мнения имеются у каждого из вас.

Учительница воскресной школы дала классу задание выучить соответствующую фразу из Библии и произнести ее, когда они будут опускать свои пенни в ящик для сбора денег.

На следующее воскресенье маленький Лукас, опуская пенни в ящик для сбора денег, продекламировал: «Благословеннее давать, нежели получать».

Цитата Ричарда прозвучала так: «Господь любит дающего с радостью». И это тоже принялось хорошо.

И так далее, от одного ученика к другому, пока очередь не дошла до маленького Ллойда. Тот пробормотал, неохотно внося свое пожертвование: «Глупец скоро расстается со своими деньгами».

Итак, все три мальчика заглядывали в Библию, в одну и ту же Библию, однако они нашли три разные цитаты. Когда вы смотрите, вы всегда находите то, что отражает вас самих.

Отец Даффи и раввин Мачник перебрасывались словами на городском собрании.

- Могу ли я задать вам вопрос? - спросил отец Даффи.

- Конечно, - ответил раввин Мачник.

- Насколько я понимаю, апостолы были евреями. Это верно?

- Абсолютно верно! - ответил раввин.

- Но тогда какого черта евреи допустили такую хорошенькую вещь, как католическая церковь, да еще разрешили итальянцам ее захватить?

Уместный вопрос. Как евреи допустили, чтобы такой превосходный бизнес уплыл у них из рук? Католическая церковь - это же самый прибыльный бизнес в мире. Уместный вопрос - как евреи допустили, чтобы он выскользнул у них из рук? Как они это допустили? Это же совсем не по-еврейски.

Наш ум работает не переставая.

Учительница младшего класса спросила:

- Кто величайший человек в мире?

- Авраам Линкольн, - сказал один мальчик.

- Махатма Ганди, - сказал другой.

- Вашингтон, - прокричал третий.

- Карл Маркс, - заявил четвертый. И так далее, и так далее.

Наконец очередь дошла до маленького еврейского мальчика, который проговорил:

- Иисус Христос. Учительница удивленно спросила:

- Ты разве не еврей? Почему ты так сказал?

- В глубине души я знаю, что величайший человек в мире - это Моисей, но бизнес есть бизнес, - ответил маленький мальчик.

Когда вы что-то истолковываете, вместо того чтобы счесть это объективным, всегда помните, что это отражение вашего ума.

Итак, наши искатели пришли в сильное замешательство, когда увидели роскошь и Джунаида, средь нее восседающего. Эти люди, должно быть, очень и очень привязаны к вещам; эти люди, должно быть, были очень и очень одержимы желанием владеть, обладать; эти люди, должно быть, были очень и очень материалистичными. И когда они увидели Джунаида, со всех сторон окруженного роскошью, в них, должно быть, возникла глубокая зависть, которую они, однако, не заметили. Ведь всякий раз, когда люди излишне потворствуют своим страстям, они придерживаются религиозного представления о том, что те, кто потворствует своим страстям, не являются религиозными. Как они могут быть религиозными? Они же потворствуют своим страстям. Поэтому людям, которые называются религиозными, надлежит быть далекими, от какого бы то ни было потворствования. Если вы помешаны на деньгах, тогда вы будете думать, что настоящий человек Бога совсем не будет желать денег.

Это непременно нужно понять. Вы всегда ставите противоположное выше себя, потому что вы себя решительно осуждаете. Вы знаете, что вы помешаны на деньгах, и тут же возникает мысль: «Значит, он как я. В нем нет ничего особенного. Он совсем как я». Если вы излишне сексуальны, если ваш ум беспрестанно осаждается сексуальными фантазиями и вы видите Джунаида, сидящего с красивой женщиной, вы тут же осудите про себя Джунаида. Значит, он совсем как вы. Это то, что вам самим бы хотелось делать - с какой тогда стати считать этого человека своим Мастером?

Люди продолжают искать противоположное. Люди уважают только противоположное. Это непременно нужно понять - понять эту склонность. Людей привлекает противоположное, однако противоположное не способно вас изменить, потому что привлекательность противоположного - это совершенно естественный закон. Мужчину привлекает женщина, женщину привлекает мужчина. Бедного привлекает богатый, и - вы будете удивлены - богатого привлекает бедный. Богатые всегда думают, что бедняки обладают чем-то неоценимо важным: у них отличный сон и превосходный аппетит. Богатые люди всегда думают, что жить на природе - где-нибудь в хижине, в лачуге - это огромная радость. Богатые люди всегда думают, что в отдаленных маленьких деревнях царят радость и блаженство. А какое удовольствие может быть от жизни в больших городах? Они живут в больших городах, а сами мечтают о деревне.

И спросите сельского жителя. Он мечтает о Бомбее, Нью-Йорке, Лондоне. Его мечта - самый большой город. Его мечта - жить в высоком небоскребе. Он хочет иметь все, что есть у богатых.

Помните: богатых интересует бедность, и поэтому всегда, когда они видят просветленного, живущего в бедности, они низко склоняют голову. Они говорят: «Это правильно». Но если они увидят Джанака, богача-просветленного, они не смогут в это поверить. Для них это невозможно. Их понимание становится препятствием.

А между тем, у просветленного нет ограничений. Он может жить в бедности, если он чувствует, что это пойдет на пользу его ученикам, он может жить в богатстве, если он чувствует, что это пойдет на пользу его ученикам. Вся его жизнь есть учение. Это умышленное средство. Это ситуация. То, что он выберет, зависит от него. У него ни в чем нет ограничений. И он может заменить одно на другое. Он полностью свободен.

Они подумали, что это не тот человек. И ушли от Джунаида. Они упустили великую возможность.

Эти люди ушли от него и отыскали дом самого строгого и аскетичного святого, который жил так просто, что ничего не имел, кроме коврика и кувшина с водой.

Должно быть, они подумали, что это тот человек, которого они искали. Все они были мирскими людьми. Увидев Джунаида в окружении мирской роскоши, они подумали, что он совсем как они.

Взгляните на ваших так называемых религиозных людей, и посмотрите, кого они почитают - вы будете удивлены. В Индии, например, джайны встречаются среди самых богатых. Это индийские евреи. Они обладают всевозможной роскошью. Это маленькая коммуна, однако, в ее руках сосредоточена внушительная часть богатства страны. И взгляните на их святых. Они наги, они ничего не имеют. Это редкое явление. Коммуна богата, а тот, кто чтим в этой коммуне, тот абсолютно наг и ничего не имеет. Это, казалось бы, противоречит логике, а, между тем, это не так. Противоположное привлекает.

Богатые способны почитать только бедного. Они живут в роскоши и могут почитать лишь того, кто живет в суровой простоте. Если вы хотите, чтобы вашими учениками были джайны, вам ничего не останется, как стать мазохистами. Вам придется мучить себя. Чем больше вы похудеете - станете костями, обтянутыми кожей - тем большим уважением вы будете пользоваться. И вам придется совершать медленное самоубийство. И чем мертвее вы будете, тем больше людей будут к вам приходить и почитать вас.

Это странно! Люди эти живут в довольстве, живут в богатстве. Но противоположное притягивает. Притягивает именно противоположное.

Другой пример... Мусульмане в этой стране - бедные люди. Когда наступают дни их религиозных праздников, они покупают новую одежду, новые благовония. Они готовят себе хорошую еду и приглашают друзей. Когда наступает пора мусульманских религиозных обрядов, они надевают новую одежду, потому что это единственный период, когда они покупают или могут позволить себе купить. А потом весь год ходят в одной и той же одежде. И они готовят вкусные сладости, восхитительную пищу и приглашают людей. Эти дни - дни великой радости. И они тратят деньги. Они не могут позволить себе тратить деньги весь год, а только один или два раза в году.

Зато джайны, самая богатая коммуна в Индии, во время своих религиозных праздников постятся. Они совсем не едят!

Весь год они объедаются. Джайны - это единственный народ в Индии, который сидит на диете. Они едят слишком много. Это единственный народ, который интересуется натуропатией. Но когда наступают их религиозные праздники, они постятся. Во время своих религиозных праздников они живут жизнью святых. Они не надевают своих обычных одежд - они надевают только белые одежды. Они становятся похожими на святых. И посещают свои храмы в робах святых. Впрочем, все это продолжается только десять дней, а круглый год они прямые противоположности.

Что происходит? Противоположное притягивает. Всегда помните: противоположное вам не может быть истинным только потому, что оно вам противоположно. Оно может быть противоположным вам, но может не быть противоположным вообще. Или же человек, что противоположен вам, может быть, как раз стремится снискать ваше уважение. Очень легко снискать уважение, просто становясь противоположным людям.

Люди очень и очень уважают мазохистов. Они считают это чем-то великим. Они мучают себя во имя другого мира. Жертва их велика. А, между тем, это ничто! Это обычный невроз! Это больные люди. Они нуждаются в психиатрическом лечении, потому что естественно быть радостными, быть здоровыми, испытывать голод, есть. Естественно жить в удовольствии. А неудобство создавать неестественно. Это очень даже нормально: найти способ жизни, при котором было бы все меньше и меньше неудобств. А человек, который ищет неудобства, так или иначе, патологичен.

Итак, они ушли от Джунаида и пришли к очень и очень аскетичному и суровому человеку, «который жил так просто, что ничего не имел, кроме коврика и кувшина с водой» Это их и привлекло.

Один из искателей обратился к нему от имени всех: «Ваши простые манеры и строгая обстановка куда больше нам по душе, чем кричащие и шокирующие излишества Джунаида, который, кажется, отвратился от пути истины».

Как будто бы они знали, что такое истина и что такое путь истины; как будто они знали, что происходило там между Джунаидом и его учениками; как будто они знали, что это была за психодрама. Они ничего не знали. Они судили извне. Никогда ни о чем не судите извне.

И когда вы будете входить вовнутрь, то чем глубже вы будете входить, тем больше будет изменяться ваше видение, изменяться в своей основе. Тогда вы увидите реальность, тогда вы увидите, что такое реальность. Никогда не судите о ней со стороны.

Здесь это происходит каждый день. Люди приходят понаблюдать. Они видят, как вы танцуете, поете, и говорят: «Что это? Танцы и песни? Какое отношение имеют танцы и песни к религии?». У них есть определенное представление о том, что означает религия, что-де кому-то подобает сидеть под деревом с закрытыми глазами в позе йоги, и тогда вы будете окружены толпой. Сюда сбежится вся страна. Столько святых!

Но я этого не допускаю. У меня есть свои приемы - простые приемы! Если они увидят мужчину и женщину, держащихся за руки, они убегут! Это не то место. Это то, что им всегда хотелось делать и чего они не делали. Они испытывают зависть: «Это не может быть религиозным местом. Эти люди просто живут в миру, они очень мирские - смеются, танцуют, поют, любят». Это не соответствует их представлению о религии.

Но им невдомек, что здесь происходит. Может быть, человек, который сидит под деревом с закрытыми глазами в позе йоги, окажется убийцей.

Это однажды случилось...

Человек кого-то убил и стал спасаться бегством. За ним гналась полиция и уже настигала его. Наконец убийца подбежал к реке, которая вышла из берегов. Он был загнан в угол, потому что не умел плавать, и входить в воду было опасно.

Осмотревшись вокруг, он увидел человека, святого, сидящего под деревом. Он втирал пепел в свое тело. И вот убийца разделся догола, бросил одежду в реку и, втирая пепел в тело, сел под дерево. Появились полицейские и увидели этих двух святых аскетов. Они коснулись их ног, в Индии так заведено, они коснулись их ног. Убийца про себя смеялся. То было чудо! Каких-то несколько минут назад они гнались за ним. И если бы они его схватили, он был бы приговорен к смерти. Но теперь они стали его последователями. Они стали приходить к нему на сатсанг, чтобы только посидеть рядом с ним. В Индии любой дурак кое-что знает о духовности, и он пустился разглагольствовать о духовности. Постепенно к нему стали приходить и полицейские поважнее. Наконец объявился и сам царь. И когда царь коснулся его ног, он не мог поверить в происходящее.

А, между тем, такое случается. Вы смотрите только на позу, вы смотрите только на внешнюю сторону. А ведь возможно, что когда люди танцуют, они могут находиться в состоянии полного покоя. Музыка снаружи, шум снаружи, тела их движутся, все вокруг охвачено стремительным движением, но глубоко внутри может быть точка, которая вообще не движется. На самом деле, достигать этой точки, которая не движется, лучше всего бывает в движении. Когда вокруг тебя движется и быстро крутится колесо, именно в его центре - центре циклона - ничего не движется.

Вы можете видеть человека, молча сидящего с закрытыми глазами, а ведь он может тешить себя фантазиями о женщинах. И возможно, что человек может держать за руку свою женщину и в это мгновение вообще не быть сексуальным. Но это что-то внутреннее. На самом деле, насколько я вижу реальность, быть с любящей женщиной или быть с любящим мужчиной - это лучший способ выйти за пределы сексуальности. Если вы любите, секс исчезает. Если вы вкусили наслаждение, вошли, вовлеклись в любовную энергию, то рано или поздно вы обнаружите, что секс исчез. Но если вы хотите оставаться сексуальными, морите себя сексуальным голодом - и вы будете оставаться сексуальными. И ум ваш будет фантазировать и фантазировать.

Вы можете попробовать поставить маленький эксперимент. Если вы хорошо едите - я не говорю «слишком много», а в разумных пределах, то, что Будда называет самаяк ахаром, правильным питанием, тем, что необходимо вашему телу - вы можете забыть о пище. Если же вы не будете есть весь день, вы весь день будете думать о еде. И будете фантазировать. Фантазия приходит из неосуществленных желаний. И ваши так называемые святые, аскетично сидящие под деревьями, могут быть прямой противоположностью. В глубине души они могут фантазировать обо всем, они могут со всем бороться.

Но я создаю совсем другую ситуацию - ту, где вам дозволено быть естественными, чтобы вы могли видеть все, что угодно вашему уму. И тогда вы выйдете за пределы.

Это была та же ситуация, но они упустили. Здесь происходило именно это. Джунаид сидел в роскоши со своими учениками, создавая ситуацию, в которой они могли быть очень и очень тихими и свидетельствовать.

«Ваши простые манеры, - сказали они аскету, - и строгая обстановка куда больше нам по душе, чем кричащие и шокирующие излишества Джунаида, который, кажется, отвратился от пути истины».

Аскет издал тяжелый вздох и разрыдался.

Аскет знал куда больше, что у него внутри. Должно быть, он был искренним человеком. А иначе очень трудно, когда люди уважают и почитают тебя, говорить: «Нет, вы неправы». Должно быть, он был искренним человеком.

«Мои дорогие друзья, поверхностно задетые внешними знаками, что окружают человека на каждом шагу, - проговорил он, - знайте же это и прекратите быть неудачниками! Великий Джунаид окружен в это мгновение роскошью, потому что он равнодушен к роскоши. А я окружен простотой, потому что я равнодушен к простоте».

Он сказал что-то необыкновенно значимое, необыкновенно важное: «Знайте же это. Не обманывайтесь поверхностными внешними знаками, иначе вы всегда будете оставаться неудачниками. Вы упустите настоящего человека, потому что настоящий ни за что не будет оправдывать ваших ожиданий. Он не обязан оправдывать ваших ожиданий, и вы попадете в колею ненастоящего. И останетесь неудачниками».

Он сказал: «Знайте это, и прекратите быть неудачниками. Знайте одно: внешнее не является признаком внутреннего». Если вы хотите видеть внутреннее, вы должны видеть его прямо, непосредственно. И не должны судить о нем по внешним признакам.

«Великий Джунаид окружен в это мгновение роскошью, потому что он равнодушен к роскоши».

Он может быть окружен роскошью, потому что он может оставаться за ее пределами. Он равнодушен к ней. Роскошь не имеет доступа в его бытие, не может проникнуть и повлиять на него. Это наблюдатель на холмах. Он здесь, и все же, его здесь нет. Его окружает роскошь, но он не окружен роскошью. Вот почему он там сидит.

«А что касается меня, - сказал аскет, - то я окружен простотой, потому что я боюсь роскоши. Я еще слаб, еще полон желаний. Я претендую на простоту. А Джунаид прост. Он может позволить себе быть окруженным роскошью, потому что он прост и знает, что его простота ничем не может быть уничтожена и испорчена. Он настолько вне материального, что оно не имеет никакого значения. Материальных вопросов больше не существует. Он может быть на рынке - и все же пребывать в глубокой медитации. А я не могу позволить себе этого, потому что я неравнодушен к роскоши. Напротив, я равнодушен к простоте. И хоть простота окружает меня повсюду, она не входит в меня. Ей нет доступа».

Должно быть, это был подлинный, честный человек. Конечно, он все еще движется в неверном направлении, но он не обманщик. Он двигался в неверном направлении, но он двигался искренно. А когда вы движетесь в неверном направлении искренно, то, рано или поздно, искренность ваша приведет вас к верному направлению.

История эта больше ничего не говорит, однако ясно одно: человек этот понимает Джунаида. Как долго сможет он оставаться вдали от Джунаида? Он обязательно должен пойти к этому Мастеру. И он понимает свою проблему: как долго сможет он притворяться, окружая себя простотой? Рано или поздно он выйдет из этого и начнет искать верный ключ. А верный ключ - это четвертый путь.

Четвертый путь означает содержание, не затрагивающее сознание, и сознание, не затрагивающее содержание. Мир здесь, я здесь, но моста нет, встречи нет. Это путь суфизма, путь дзен, путь всех сущностных религий.