Часть 2. О смайликах и других играх с формой.

Просто смайлик!

Полностью сосредоточившись на падонках, я допустил большую ошибку. Влияние падонков на русский язык и коммуникацию в интернете, конечно, имело место, но все-таки оказалось не столь значительно, как хотелось бы деятелям самой контркультуры. Это была скорее мода, продержавшаяся, впрочем, довольно долго. У языка в интернете, который я упорно продолжаю называть олбанским, есть много особенностей, никак не связанных с контркультурой падонков. Некоторые из этих особенностей есть и в языке падонков, но не потому, что те их придумали, а потому, что заимствовали, так сказать, автоматически. В общем, забудем о падонках и начнем заново. Вот, например, одна из самых заметных особенностей языка интернета — это смайлики. Про них написано столько, что ничего нового не придумаешь, а остается лишь корректно пересказать предшественников.

В истории смайлика слились, по существу, две истории, которые, как мне кажется, имеет смысл различать. Первая — это история рисунка желтой рожицы, изображающего улыбку минимальными средствами: рот нарисован дугой. Вторая — это история появления печатного знака, созданного линейной комбинацией нескольких значков, имеющихся на клавиатуре компьютера. Внешне новый печатный знак напоминал улыбающееся человеческое лицо, правда расположенное горизонтально, а означал несерьезность высказывания, в конце которого он ставился. То есть это ни в коей мере не буква, а скорее особый пунктуационный знак с очень необычной функцией — преобразования значения высказывания.

Начну с первой истории. В американском городе Вустер, штат Массачусетс, родился и жил художник по имени Харви Росс Болл (Harvey Ross Ball). Работал он в области рекламы, и думаю, что сейчас мы бы скорее назвали его дизайнером. В 1963 году он получил заказ от страховой компании из Вустера, название которой проще не переводить на русский язык и даже не переписывать русскими буквами — State Mutual Life Assurance Company of Worcester.[55] Эта компания слилась с другой страховой компанией, что по неизвестным для нас причинам подорвало моральный дух ее сотрудников. Чтобы поднять моральный дух, Харви Болл придумал и за десять минут нарисовал желтую улыбающуюся рожицу. Собственно, это была даже не рожица, а желтый круг с двумя маленькими черными овалами — глазами — и дугой с поднятыми вверх концами — улыбающимся ртом. Желтую рожицу поместили на значки на булавке и на разные корпоративные предметы: постеры, таблички и т. д. За десять минут работы художник получил 45 долларов (по другим источникам, все-таки 240), но зато внес вклад в мировую культуру, хотя и массовую. Считается, что сверх 45 долларов он ничего не получил за свою идею, потому что никак не зарегистрировал свое авторство. Рисунок сразу стал популярным и активно использовался и в рекламных и в коммерческих целях. В Америке его популярность резко возросла в начале 1970-х годов, когда братья Бернард и Меррей Спейн (Bernard and Murray Spain) из Филадельфии добавили к нему слова Have a happy day («Счастливого дня!») и поместили рисунок с этим пожеланием на кружках, майках, наклейках и других товарах. Позднее пожелание слегка изменилось и стало звучать как Have а nice day («Приятного дня!»). Лишь в 1999 году Болл создал свою собственную компанию World Smile Corporation и организовал ежегодное празднование Всемирного дня улыбки, приходящееся на первую пятницу октября.

Иную жизнь улыбающаяся рожица прожила вне Америки. В октябре 1971 года француз Франклен Луфрени (Franklin Loufrani) зарегистрировал ее во Франции как торговую марку, дав ей имя smiley, что в переводе с английского означало «часто улыбающийся» или «улыбчивый». 1 января 1972 года желтая рожица появилась на страницах газеты France-Soir. Акция, или кампания, по борьбе с мрачностью, символом которой (акции, конечно) стал smiley, проходила под слоганом Prenez le temps de sourire («Найдите время улыбнуться»), а рожицей помечались, как теперь бы мы сказали, позитивные новости и статьи. Луфрени создал свою компанию The Smiley Licensing Corporation, Ltd. (позднее SmileyWorld) и зарегистрировал торговую марку smiley во многих странах (называются цифры от 80 до 100). Однако в США компании SmileyWorld сделать это не удалось, и в результате многолетнего судебного разбирательства, завершившегося в 2009 году, рожица была признана в США всеобщим достоянием.

Так что не из-за коммерческой выгоды, а, так сказать, из принципа ведутся бесконечные споры о предшественниках рожицы. Французы приводят в пример изображение на камне, который относится к неолиту и был найден в пещере в Ниме. Среди более близких и во времени и в пространстве предшественников Харви Болла называют в первую очередь нью-йоркскую радиостанцию WMCA, раздававшую в конце 1950-х годов в качестве призов фуфайки с изображением схематичной улыбающейся рожицы, правда, изображение улыбки несколько отличалось: она была кривая.

Точка, точка, запятая, или Рождение эмотикона.

Все это, как нетрудно догадаться, поначалу не имело никакого отношения к интернету. И тут можно плавно перейти к другой истории. Только сначала надо честно признаться, что попытки «рисовать со смыслом» типографскими значками осуществлялись давно и определить, кто был первым, уже невозможно. Однако для интернета первое употребление рожицы, нарисованной с помощью знаков препинания, установлено или, по крайней мере, считается установленным. В любом случае речь идет о первом задокументированном употреблении рожиц в интернете. В 11.44 9 сентября 1982 года на одной из электронных досок объявлений (BBS)[56] в университете Карнеги-Меллон в Питсбурге специалист в области компьютерных наук Скотт Эллиотт Фалман (Scott Elliott Fahlman) поместил следующий текст:

I propose that the following character sequence for joke markers: :-) Read it sideways. Actually, it is probably more economical to mark things that are NOT jokes, given current trends. For this, use. :-( [Предлагаю следующую последовательность знаков для обозначения шуток: :-) Читать следует наклонив голову набок. На самом деле, учитывая нынешние тенденции, экономнее было бы отмечать сообщения, которые НЕ ЯВЛЯЮТСЯ шутками. Для этого используйте. :-(]

Позднее на своей личной странице, расположенной на сайте университета, Скотт Фалман сознавался в том, что именно он является изобретателем смайликов в интернете. Впрочем, надо признать, что он сделал более аккуратное высказывание:

Yes, I am the inventor of the sideways «smiley face» (sometimes called an «emoticon») that is commonly used in E-mail, chat, and newsgroup posts. Or at least I'm one of the inventors. [Да, это я изобрел лежащее на боку «улыбающееся лицо» (иногда называемое «эмотиконом»), которое обычно используют в электронных письмах, чатах и новостных сообщениях. По крайней мере, я один из его изобретателей.].

Интересно отметить, что Фалман, конечно же, не сохранил свою запись. Чтобы найти ее и предъявить в качестве доказательства авторства Фалмана, потребовалось довольно трудоемкое исследование, которое спонсировала компания «Майкрософт», а возглавил сотрудник компании Майк Джоунс (Mike Jones). Об успешно завершенном поиске Джоунс сообщил в сентябре 2002 года.

Вслед за или вместе со Скоттом Фалманом я хотел бы порассуждать и о самих смайликах, и об их роли в коммуникации. «Вместе» означает в данном случае, что я обращусь к его сообщению 1982 года и к его тексту на персональной странице, названному Smiley Lore :-), то есть «Знания о смайликах :-)». Разговор пойдет об очень важных, но очень разных вещах.

Первое замечание касается характера коммуникации. Фалман утверждает, что уже на ранней стадии — подумать только, 1982 год (в СССР еще нет интернета) — коммуникация в интернете носила в основном шутливый, или иронический, характер. Более того, по крайней мере, мне так кажется, его сообщение тоже слегка иронично. И у нас нет оснований ему не верить. Обсуждая язык падонков, мы видели, что интернет в его начальной стадии, растянувшейся на несколько десятилетий, был своего рода полигоном для эксперимента над языком и коммуникацией. Эксперимент проводился с помощью игры и непрекращающейся шутки.

Во-вторых, вопрос о приоритете. Фалман признает, что, возможно, он не был первым. Он утверждает, что он самостоятельно и независимо придумал улыбающуюся рожицу, положенную набок и состоящую из последовательности знаков клавиатуры (двоеточие, дефис, закрывающая скобка), и приписал ей значение шутки. Он допускает, что нечто подобное уже могли использовать ранее другие люди, например безвестные операторы телетайпа или кто-то в частной переписке. Операторов телетайпа и других лиц неоднократно выдвигали комментаторы истории смайликов в интернете в качестве предшественников Фалмана. Сам Фалман тоже цитирует Владимира Набокова, предложившего сходную идею (об этом чуть позже). Принципиально другое: Фалман полагает, что именно его сообщение стало той исходной точкой, откуда началось массовое распространение рожиц в интернете. И это, конечно, чрезвычайно важно.

Теперь вернемся к Владимиру Набокову, которого цитирует не только Фалман, но и многочисленные источники в интернете. Незадолго до своего семидесятилетия Владимир Набоков дает интервью американскому журналисту Олдену Уитмену (Alden Whitman), часть из которого публикуется в The New York Times в апреле 1969 года.

How do you rank yourself among writers (living) and of the immediate past? I often thinkthere should exist a special typographical sign for a smile — some sort of concave mark, a supine round bracket, which I would now like to trace in reply to your question. [Какое место вы отводите себе среди писателей (ныне здравствующих) и недавнего прошлого? Я часто думаю, что должен существовать специальный типографский знак для улыбки — нечто вроде вогнутого значка, опрокинутой круглой скобки, который я и хотел бы предложить в качестве ответа на ваш вопрос.].

Интересно, что именно такой знак изобрел американский писатель Амброз Бирс (Ambrose Bierce). В 1887 году он написал эссе For Brevity and Clarity («За краткость и ясность»), в котором в характерном для него парадоксальном стиле предложил обогатить пунктуацию. Обогащение заключалось во введении знака хихикания (snigger point), или смеха (note of cachinnation), выглядевшего как опрокинутая скобка, что похоже на улыбку. Бирс предложил добавлять его после полной остановки речи к каждому шутливому и ироническому высказыванию или же без остановки после шутливой или иронической части в остальном серьезного предложения и привел такие примеры:

Mr. Edward Bok is the noblest work of God ). [Мистер Эдуард Бок — благороднейшее творение Господа )].

Или.

Our respected and esteemed ) contemporary, Mr. Slyvester Vierick, whom for his virtues we revere and for his success envy ), is going to the devil as fast as his two heels can carry him. [Наш почтенный и глубокоуважаемый ) современник, мистер Сливестр Вайерик, перед чьими добродетелями мы преклоняемся, а успехам — завидуем ), отправляется к дьяволу так быстро, как только может.].

После всего этого: Амброза Бирса, Владимира Набокова, безвестных телетайпистов и других людей, вспоминавших, что они использовали подобные значки раньше Фалмана, — я могу сказать лишь следующее. Скорее всего, изобретателя знака рожицы в интернете не существует, а эта идея была истинно народной, то есть приходила в голову разным людям на заре интернета независимо друг от друга и, что важно, продолжала традицию подобного рисования на пишущей машинке, а возможно, и в рукописных текстах. Добавлю, что я не очень верю и в то, что фалмановская рожица стала единственным источником рожиц в интернете, скорее всего, мы имеем дело со многими источниками. Это, впрочем, не означает, что Скотт Фалман не заслужил формального приоритета. Ведь одно дело — предположения и вера, а другое — установленный и задокументированный факт, ставший к тому же общеизвестным, подтверждающий приоритет Фалмана.

Теперь, и это в-третьих, я хочу обратить внимание и на то, как эти рожицы называются. В 1982 году Фалман, сделав историческую запись, не использует для них никакого термина, но позднее за ними закрепляются слова smiley face и smiley, то есть улыбающееся (улыбчивое) лицо или улыбчивый. Фалман сам использует эти слова. Как уже сказано, на своей персональной странице он признается: I am the inventor of the sideways «smiley face» [я изобрел лежащее на боку «улыбающееся лицо»] и помещает текст под названием Smiley Lore :-). Педант конечно же углядит здесь неправильность. Ведь даже вторая рожица, предложенная Фалманом, уже не улыбалась. Ее рот передавался скобкой открывающей — (, то есть, если смотреть слева направо, она не смеялась, а грустила. Такой рожице название smiley как-то не подходит, тем не менее именно оно прижилось как родовое для разных выражений лица. Эти названия к тому же связали рожицы, составленные из знаков клавиатуры, с желтыми рожицами, которые придумал Харви Болл и которые к тому времени уже были знамениты, но вне интернета. По-видимому, несколько позднее был придуман и более корректный термин emoticon. Электронный словарь Вебстер (Merriam-Webster) отмечает, что первое употребление этого слова зафиксировано в 1987 году. Это так называемое слово-чемодан[57] (от англ. portmanteau-word), составленное из двух других английских слов emotion [чувство, эмоция] и icon [значок], автор его, к сожалению, неизвестен. Напомню, что несколько слов-чемоданов на страницах этой книги уже появлялись, например, русское кащрит (Кащенко + иврит) или английское Caturday (cat + Saturday).

Интересно и то, как называются эти рожицы по-русски. Самым главным и частотным стало заимствование из английского — смайлик. По-видимому, в русском языке оно сразу появилось с уменьшительным суффиксом. И для этого были, по крайней мере, две причины: семантическая и фонетическая. Этот рисунок естественнее называть уменьшительным словом, например, я все время называл его рожицей, но никак не рожей. Кроме того, по-английски слово заканчивается на гласный, то есть по-русски оно должно было стать неизменяемым существительным — смайли, что подчеркивало бы его чужеродность. Уменьшительный суффикс — ик сразу осваивает, одомашнивает это слово. Значительно реже, но все же используется и слово смайл, образованное теперь уже отбрасыванием суффикса. Наиболее вероятной выглядит такая последовательность появления этих слов: смайли, почти сразу смайлик, потом смайл. А по частотности и важности порядок будет иным: смайлик, реже смайл и очень редко смайли. Можно даже сказать, что последнего слова в русском языке нет. Термин эмотикон вполне законен, хотя встречается и не часто, обычно в научной речи или в речи с претензией на научность, то есть это действительно термин, а не просто слово. Были и попытки перевода английского слова на русский. Но слово лыбик (от просторечного глагола лыбиться, имеющего тот же корень, что и улыбка) так и не прижилось, хотя в 2010 году отметилось в списке претендентов на слово года.

От иконического знака к рисунку, от ASCII — к колобкам.

Вот и наступило «в-четвертых», только уже в новой главе. Пришло время поговорить о форме и значении смайликов, многие из которых даже и не думают улыбаться. Но сначала вернемся в 19 сентября 1982 года. Вначале все было просто и красиво. Фалман предлагает эмотикон «улыбку», который означает, что соответствующее высказывание надо понимать как шутку, то есть не буквально, а некоторым образом преобразовав его смысл, например, на противоположный. Это, собственно, и есть прием, называемый иронией. Затем он остроумно замечает, что, поскольку шуток в обычной электронной коммуникации больше, чем серьезных высказываний, экономичнее помечать малочисленные не-шутки, и предлагает для этого эмотикон «грусти». Сразу надо заметить некоторое рассогласование формы и содержания этого знака. Внешне это грусть, а содержательно этот эмотикон нейтрален, он обозначает лишь отсутствие шутки, то есть буквальное понимание высказывания. Понятно, что такой эмотикон не должен был бы прижиться. Все-таки нейтральных высказываний в коммуникации в целом больше, чем шуток, а норму из той же экономии никак не обозначают. Тем не менее грустный смайлик существует, точнее существует его форма :-(, но обозначает он именно печальное, хмурое настроение пишущего. По-английски он называется frowning smiley («хмурый смайлик»). Помимо него существует еще огромное количество смайликов, различающихся по форме, содержанию и функции.

Уже в ответ на сообщение Фалмана его коллеги начали придумывать новые смайлики, и этот процесс продолжается до наших дней. Перечислять их бессмысленно, потому что многие никогда не используются, и вообще речь уже идет не о коммуникации, а об искусстве рисования. Но рассказать о некоторых принципах необходимо. Сначала о форме. Исходный тип — это те эмотиконы, которые составлены из символов клавиатуры. Самый базовый эмотикон — это улыбка, но у нее есть два равнозначных способа выражения — с носом или без носа. Иначе говоря, смайлики :-) и :) являются полными синонимами, и вы вправе выбрать любой из них. Кстати, это же касается и «грустного смайлика», который также может использоваться и без носа, то есть без тире. Из-за частоты их употребления у этих смайликов появился и совсем сокращенный вариант: одна скобка, открывающая или закрывающая. Таких скобок часто ставится несколько, что служит не только как указание на интенсивность эмоции (об этом чуть ниже), но и как показатель неслучайности скобки :))) или (((((. Такой сокращенный вариант смайлика иногда, например в Луркоморье, называют недосмайлом.

Главное свойство эмотикона состоит в том, что по рисунку можно догадаться о его значении.[58] Например, эмотикон :-), или :) действительно похож на улыбающееся лицо, положенное набок, ведь двоеточие похоже на глаза, скобка — на рот, а тире — на нос, хотя, как уже сказано, можно обойтись и без тире, все равно будет похоже. Конечно, сходство — вещь условная, и фантазия создателя смайлика может быть не всегда понятна его читателю. Но все-таки изобразительные возможности знаков, расположенных на клавиатуре, очень велики, и в любом случае они больше, чем кажется человеку, который этим никогда не занимался. Вот только несколько примеров, как можно изобразить человеческий рот (напомню: на лице, положенном набок):

), (, {, }, 0, /, V #, О, Р…

Для тех, кто не догадался сам, поясню, что # — это оскаленный рот, Р — это рот с высунутым языком, а {) — рот с усами.

Уже здесь можно окончательно осознать, что количество смайликов огромно, потому что фантазия не знает границ, но при этом количество популярных и общеизвестных смайликов, напротив, невелико. Это именно две прототипических улыбки с несколькими вариантами. Глаза обозначаются как: или; (подмигивание), нос как —, но может отсутствовать, рот как ), / (кривая улыбка, ухмылка) и (. Рот может повторяться сколько угодно раз, что усиливает эмоцию. Естественно, что большой разницы между улыбкой с двадцатью одним ртом или двадцатью шестью нет, важно, что ртов очень много. Вот мы и имеем разнообразные улыбки:[59].

:), -/, -(, )))))))))…

Смайлики, как правило, ставятся в конце фразы, но в принципе могут влезать и в середину, подчеркивая предшествующее слово или словосочетание, а могут просто заменять собой целое сообщение.

Развитие и размножение эмотиконов шло и в отношении формы, и в отношении содержания, то есть смысла. Хотя разорвать форму и содержание трудно, но сосредоточусь сначала на первом. Здесь можно говорить о двух направлениях развития, которые иногда называются текстовыми и графическими смайликами. Текстовые появились в интернете раньше, и именно их изобрел Фалман, поэтому и начну я с них. Этот путь представляют различные эксперименты с символами клавиатуры. Классическими смайликами считаются рожицы, которые составлены из значков клавиатуры и положены набок. Мы как бы читаем их слева направо — от глаз ко рту. Но среди самых ранних примеров встречаются и вертикальные рожицы или, по крайней мере, их части.

Вот, например, улыбка анфас:

\_/

Сразу же стали встречаться и смайлики, положенные на другой бок:

)-: «грустный» или (-: «улыбающийся».

Это были эксперименты исключительно с формой, потому что никаких изменений значения при этом не происходило. Эти вариации не стали слишком популярными, если не считать особого японского стиля, называемого также азиатским или восточным. Для японского стиля нормой является как раз вертикальное прочтение — сверху вниз. Соответственно, для рта чаще всего используется нижнее подчеркивание _ (возможны, но редки другие обозначения: точка, крестик, кружок). Нос в японском стиле отсутствует, а разнообразие смайликов достигается за счет глаз. Стандартными и потому нейтральными считаются значки Λ Λ, но возможны и * *, о о, О о, % %, @ @ и многое другое. Скобки же служат для указания границ лица.

Таким образом, самый главный эмотикон со значением «улыбка» в восточном стиле выглядит так:

(^_^)

А, скажем, более изысканный смайлик (о_о) означает удивление, а вот такой (V_V) — грусть.

Дальнейшее развитие формы привело к тому, что с помощью значков клавиатуры стали изображать не только лицо, но и существа и предметы. Вот несколько ярких примеров:

:_) — боксер, о чем свидетельствует сломанный нос; (>о>-< — парашютист; 3(:-| — викинг; :-)К= — галстук; >:-о — антилопа; :@) — свинья; ~~>-<:Е — крокодил.

И многое другое.

Один из популярных смайликов <3 соответствует «сердцу», но часто используется как глагол «любить».

Естественно, что среди рисунков важное место занимали неприличные, так что их иногда даже выделяют как отдельный вид. Не все из них можно привести здесь, но надо сказать, что наибольшую популярность приобрели различные изображения человеческого зада, которые все-таки я рискну процитировать:

(_!_) — это самое нейтральное, а вот, например, с геморроем — (_*_).

Очевидно, что для подобных изображений не вполне уместно не только слово смайлик, но и даже эмотикон, потому что изображения галстука или свиньи не передают никакой эмоции, а всего лишь являются рисунком-знаком, с помощью которого можно заменить соответствующее слово. С точки зрения функции, такие рисунки можно называть пиктограммами или иероглифами, но об этом несколько позже. Тем не менее и к ним всё же традиционно применяются термины смайлик и эмотикон. Причем в этом случае принято говорить о смысловых смайликах.

При таком развитии формы главным становится не знаковый характер эмотикона, а сам процесс остроумного изображения людей, животных и вещей, то есть рисование. И в этом смысле процесс приближается к тому, что принято называть ASCII-графикой[60] (перевод английского ASCII art). Здесь придется сделать небольшой экскурс в различные системы кодирования.

ASCII — это аббревиатура от American Standard Code for Information Interchange, то есть стандартный американский код обмена информацией. ASCII — это код для представления символов английской клавиатуры (латинских букв и других значков) в виде чисел, каждой букве сопоставлено число от 0 до 127. Это позволяет передавать информацию с компьютера на компьютер и в различных сетях. Таким образом, если отбросить технические детали, для обычного человека ASCII-символ — это то же самое, что символ, нарисованный на стандартной английской клавиатуре. Существуют и различные расширения ASCII, которые, в частности, позволяют учесть и иные национальные алфавиты. Существуют и другие стандарты кодирования, позволяющие закодировать значительно большее количество символов. На сегодня одним из главных стандартов является «юникод» (Unicode). В новых версиях юникода смайлики закодированы как цельные рожицы, и среди них две основные:

Возвращаясь к ASCII-графике, можно сказать, что это вид изобразительного искусства, использующий очень скупые изобразительные средства, а именно ASCII-символы, то есть значки на клавиатуре. Впрочем, можно говорить не только об английской клавиатуре, но и о других национальных наборах значков. Выше я говорил о подобных рисунках, которые по инерции называют смайликами или эмотиконами. Для них действовало еще более жесткое ограничение, поскольку все символы располагались на одной строке. Для ASCII-графики это ограничение не действует.

Вот пример простейшего рисунка, изображающего кошечку и взятого из английской Википедии:

Понятно, что здесь уже нет ни иероглифов, ни пиктограмм, и речь идет не о рисунках-знаках, а просто о рисунках.

Читатель уже наверняка забыл, что я пока говорил лишь о первом направлении развития формы, то есть о текстовых смайликах. Оно заключалось в использовании исключительно ASCII-символов, то есть значков, расположенных на клавиатуре, в строгом смысле — на стандартной английской, в нестрогом — на различных национальных. Само же развитие заключалось во все более изощренном рисовании, которое в своем крайнем пределе приходило к изобразительному искусству. Однако далеко не все пользователи интернета являются художниками или графиками, и для нетворческих масс был создан особый продукт — настоящие рожицы. Две белые, входящие в набор символов юникода, уже были продемонстрированы, но речь идет не столько о них, сколько об огромном количестве цветных рожиц, называемых графическими смайликами. Это и есть второе направление развития формы смайликов. Итак, далее речь пойдет о графических смайликах, фамильярно называемых также колобками. Вот они:

Чтобы противопоставить графические смайлики эмотиконам первого типа (нарисованным с помощью значков клавиатуры), те первоначальные стали называть текстовыми. Графические смайлики, или колобки, тоже развивались чрезвычайно активно. Первых колобков было совсем немного, они соответствовали базовому набору текстовых смайликов и служили для того, чтобы заменять их автоматически в различных системах коммуникации: на интернет-форумах, а также в ICQ и других средствах обмена мгновенными сообщениями. Зрительно они напоминали смайлик, придуманный и нарисованный Харви Боллом на бумаге, то есть являлись его родными братьями. Это были желтые кружочки с глазами-точками и ртом-скобкой:

Так образ, придуманный вне интернета, слился с поначалу примитивными рисунками, возникшими в интернете, а имя смайлик стало родовым для всех них.

А дальше начался художественный и технический прогресс. Рожицы прорисовывались все более подробно, появились настоящие глаза и настоящий рот. Рядом с желтыми появились красные, зеленые и прочие рожицы. У рожиц появились руки, очки, шляпы, рожки… И наконец, пришла анимация. Рожицы задвигались, загримасничали. В общем, все шло по накатанной колее (как и в случае с текстовыми смайликами). Потом появились смайлики-животные, смайлики-автомобильчики, смайлики-самолетики, смайлики-кораблики и т. д. Изобразительный прогресс с использованием компьютерных технологий неостановим. Однако оказалось, что он несовместим или плохо совместим с коммуникативными целями.[61] И теперь попробую оторваться от формы и поговорить о значении.

Смайлик — знак препинания или чувства?

Повторю только одну важную вещь. Смайликов много. Для множества смайликов существует также множество словарей, особенно их много для графических смайликов. Однако нет и не может быть полного и окончательного словаря. По одной простой причине — смайлики постоянно придумываются, но при этом далеко не все из придуманных используются в реальной коммуникации. Точнее, наоборот, большинство как раз не используются. Словари смайликов на самом деле не словари, а скорее магазины смешных игрушек, где вы можете посмотреть на них, взять или купить, но совершенно не обязательно с ними что-то делать.

Оказалось, что массовое коммуникативное использование затрагивает только очень небольшое количество смайликов. И безусловным лидером среди них оказался смайлик-улыбка, тот самый первый, самый простой и самый важный. Нам для общения не нужно много смайликов, достаточно двух-трех, ну максимум десятка. Более того, если я помещу в мой текст какую-нибудь зеленую рожу, например из набора, предлагаемого в чате Скайпа, то едва ли мой собеседник поймет, что я имею в виду. Да я и сам не пойму, если не прочту подсказку Скайпа, в которой написано envy по-английски и завидую по-русски. Массово будут использоваться только простые, сами по себе понятные и малочисленные системы смайликов, а изощренные, многочисленные и малопонятные — вряд ли. Конечно, есть фанаты, которые с увлечением выучивают некоторую систему и регулярно пользуются ею, но это всегда ограниченная группа людей и только одна из систем смайликов. Иначе говоря, общего для всех и универсального набора смайликов не существует.

Более того, любители графических смайликов часто используют их «ради красоты», то есть ради их эстетической ценности. Так, влюбленный юноша с удовольствием вставляет в свое письмо сердечки, букеты цветов и всевозможные рожицы, вероятно полагая, что тем самым наиболее полно выражает свои чувства к любимой. Но все же это не имеет прямого отношения к коммуникации, хотя и характеризует определенным образом пишущего человека, который наполняет свой текст многочисленными смайликами.

Почему же бесспорным фаворитом среди смайликов стала простейшая улыбка? Ответ прост: благодаря своей коммуникативной функции. И сложен: эта коммуникативная функция неоднородна и распределена по разным сферам, аналоги смайлика можно найти и в пунктуации, и в интонации, и в мимике.

Начну с традиционной письменной речи и пунктуации. Здесь аналогом, хотя и не полным, служит восклицательный знак. Любитель смайликов может с легкостью заменить привычное Ура!!!! на Ура :-))))). Однако, например, во фразе Петька — подлец! вставить смайлик-улыбку вместо восклицательного знака не получится.

Почему? Причину легко понять, перейдя к устной речи. Из предыдущего абзаца вытекает, что смайлик отчасти соответствует восклицательной интонации. Правда, уже ясно, что он не равен любой восклицательной интонации. Вот еще один пример. В однословной фразе Караул восклицание, как правило, присутствует: Караул![62] Соответственно, восклицательный знак вполне уместен и даже необходим. А смайлик-улыбка сюда не подходит.

Смайлик-улыбка функционально похож не на всякий восклицательный знак, а только на тот, который передает восклицательную и радостную интонацию. Так и хочется придумать еще один восклицательный знак со слегка опущенной палочкой, чтобы он соответствовал грустному смайлику, и именно его использовать в нерадостных восклицаниях :~|

Точно так же нельзя автоматически делать и обратную замену, то есть менять смайлик-улыбку на восклицательный знак. Ведь восклицательный знак обозначает исключительно восклицательную интонацию, а смайлик может значить многое другое. Факторы, которые вызывают употребление смайлика-улыбки и не обязательно связаны с восклицанием и восклицательным знаком, следует искать в том, что лингвисты загадочно называют паралингвистикой. На самом деле речь идет об очень важных и понятных вещах, которые сопровождают устную речь: о жестах, мимике и позах. Тут сразу напрашивается сравнение нашего смайлика с обычной улыбкой, не зря же он ее и изображает.

У настоящей улыбки, конечно, тоже множество разных коммуникативных функций. Она может взаимодействовать и с интонацией, и с громкостью, и с какими-то другими параметрами устной речи. Кроме того, улыбки бывают очень разные: веселая, бесшабашная, ироническая, смущенная, застенчивая… И наш главный смайлик :-) может соответствовать всем этим улыбкам. Это, в частности, объясняет то, что уже сказано: смущенная улыбка плохо сочетается с восклицательной интонацией. Соответственно, в этом случае :-) и не равен восклицательному знаку.

Кстати, как и улыбка, он может не только сопровождать высказывание, но и заменять его. Это обычно случается в диалоге в качестве ответной реплики:

Пошли сегодня в кино. :))

В данном случае смайлик употреблен без слов и, по-видимому, выражает положительную реакцию, согласие (Да или Хорошо), но в придачу к ней еще и определенную эмоцию — радость. Здесь уместно вспомнить и Владимира Набокова, который в интервью предложил использовать знак-улыбку в качестве ответа на вопрос интервьюера. Правда, у Набокова в том конкретном случае значение улыбки было более ироничным, а знак использовался скорее как уход от вербального ответа.

Итак, часто смайлик-улыбка передает бодрое, хорошее настроение, оптимизм и позитивность вообще:

Сегодня проснулся в отличном настроении. Хочется сделать что-нибудь хорошее :))))).

Кроме того, он может передавать позитивную реакцию на слова собеседника, как в диалоге о кино, или на свои собственные слова.

Заболела, не пойду на работу, буду целый день валяться в постели и читать :)))))).

Кстати, отличить последнее от просто хорошего настроения довольно трудно. Обычно хорошее настроение все-таки коррелирует с написанным текстом. Однако это не всегда так. Например, в Живом журнале можно не только написать в блог текст, но и приписать текущее, то есть сопутствующее, настроение, сам текст может быть при этом вполне нейтрален, однако в целом вместе с настроением получаются разные тексты. При этом смайлик может взаимодействовать со смыслом, а может быть вполне независим:

Слушаю Грига. Текущее настроение: :).

ИЛИ.

Слушал Грига. Текущее настроение: :(

Легко предположить, что настроение так или иначе связано с музыкой. Или фраза:

Сегодня принесли букет роз. Кто бы это мог быть?

И далее следует смайлик, обозначающий любопытство.

Напротив, в следующем тексте разнообразные смайлики сообщают дополнительную информацию, но не взаимодействуют со смыслом:

С утра сходил в магазин, купил хлеба и шпроты, текущее настроение: :).

Или.

Текущее настроение: :(

У эмотикона-улыбки есть еще одна функция, которая и делает его безусловным лидером. Это, собственно, и есть первоначальная идея, предложенная Скоттом Фалманом. Эмотикон помечает шутку, которая без него неочевидна, и тем самым вступает со смыслом фразы в прямое взаимодействие. Точнее говоря, речь идет о высказывании не всерьез, которое не надо понимать буквально. Можно шутить с каменным лицом, можно — с иронической улыбкой, можно — с точкой или восклицательным знаком, можно — со смайликом:

Как я все-таки люблю своих соседей :)) Опять гуляли всю ночь и не дали выспаться.

Смайлик обозначает в данном случае иронию и меняет смысл фразы на противоположный: «я не люблю своих соседей». Представьте себе человека, который произносит эту фразу с иронической улыбкой: эффект будет тот же.

Многофункциональность смайлика-улыбки, кстати, может привести и к путанице. Например, фраза, взятая отдельно, без всякого дополнительного контекста:

Как я все-таки люблю своих соседей :)).

Неоднозначна.

Улыбка может в данном случае обозначать и иронию (на самом деле «не люблю»), и искреннюю радость («люблю и радуюсь»), а контекст, проясняющий двусмысленность (Опять гуляли всю ночь и не дали выспаться), в данном примере, в отличие от предыдущего, отсутствует.

Тем не менее именно универсальность делает этот смайлик таким популярным. Иронию, сарказм и похожие чувства передают еще несколько эмотиконов, например улыбка с подмигиванием: ;). Этот смайлик обозначает похожую операцию со смыслом высказывания, но едва ли может передавать просто чистую, ничем не замутненную радость.

Другие эмотиконы тоже обозначают эмоции, то есть передают чувства печали, гнева, ужаса, удовольствия, любви, но, напротив, не могут преобразовывать текст. Они дополняют его, но не взаимодействуют с ним или же взаимодействуют слабо. Здесь, правда, нужна оговорка. Например, грустный смайлик тоже может выражать иронию и преобразовывать текст, но только в случае своей неуместности, противоречивости:

Как я все-таки люблю своих соседей :((((

Любовь плохо коррелирует с «интенсивной» грустью, и возникает подозрение, что здесь что-то не так, например, это не любовь, а противоположное чувство. Именно неуместность соответствующего эмотикона запускает для читателя механизм анализа текста, который приводит к его переосмыслению. Но эта функция для большинства эмотиконов, обозначающих различные эмоции, являет побочной и второстепенной.

Не могу удержаться, чтобы не привести пример из переписки моих знакомых в социальной сети. Первой фразой является ироническая реплика А о некоей печальной ситуации:

А: Ну рад, рад. Значит, будет расплачиваться. Б: :). Б: и одновременно :( А: скорее (, чем ). Б: ) было адресовано вам, а ( — ситуации.

На одну и ту же реплику собеседника Б реагирует двумя противоположными способами (позитивной и негативной эмоцией), но поясняет, что они относятся к разным сферам: к самому высказыванию А и к ситуации, им описываемой.

Смайлики, которые называются смысловыми, устроены еще проще. Они не сообщают никакой дополнительной информации о пишущем, не характеризуют его высказывания. Это просто иероглифы (иногда пиктограммы), которые обычно заменяют в тексте отдельные слова или словосочетания. Пожалуй, только упомянутые выше неприличные смайлики могут перерасти эту функцию и выполнять определенные коммуникативные задачи, как это иногда происходит и с бранными словами, в частности выражать крайнюю степень раздражения, уныния и т. п. Поэтому вернусь к обычным смайликам, которые значительно интересней и важней для коммуникации.

Чтобы определить, что собой представляют такие смайлики, нужно оценить не только их значение, но и их синтаксические свойства, то есть в каких местах предложения они могут появляться и как они сочетаются со словами и со знаками препинания. Очевидно, что «улыбка» и другие основные смайлики тяготеют к концу предложения (все примеры выше именно таковы), но могут встречаться и в середине, причем независимо от паузы. Происходит примерно то, что предлагал Амброз Бирс для своего знака хихиканья, который может ставиться не только после полной остановки речи, но и без остановки после шутливой или иронической части в остальном серьезного предложения. И снова обращусь к письму Ваенги и процитирую:

ДРЯНИ((((((((((((((((((((( по ТЕЛЕКУ КРИЧАТ О ХРИСТИАНСКОМ ПРОЩЕНИИ И МИЛОСЕРДИИ!!!!

Многократная открывающая скобка (редуцированный хмурый смайлик) поставлена непосредственно после подлежащего: Дряни по телеку кричат о христианском прощении и милосердии! Открывающая скобка выполняет здесь не функцию знака препинания (между подлежащим и сказуемым таких знаков быть не должно), а усиливает негативную эмоцию, и так содержащуюся в слове дряни. Когда смайлик возникает в середине предложения и не соответствует паузе, он, скорее всего, выражает эмоцию, связанную со смыслом конкретных слов, то есть является дополнительным значением, например усилителем.

Впрочем, эту фразу можно прочесть и иначе, увидев в ней целых два предложения: Дряни! По телеку кричат о христианском прощении и милосердии! Суть в том, что мы не можем однозначно интерпретировать смайлик ни как знак препинания, ни как показатель эмоций — нормы еще не существует. Что имел в виду автор (с какой интонацией он произносил про себя эту фразу), мы точно не знаем, и каждый волен интерпретировать это по-своему.

А вот когда смайлик соответствует паузе и особенно когда завершает предложение, он выполняет еще и функцию знака препинания. Это подтверждается и тем, что смайлик плохо взаимодействует с другими знаками препинания, хотя и здесь требуются уточнения. Смайлик, как правило, не сочетается с точкой. Не очень хорошо сочетается смайлик и с восклицательным знаком, поскольку отчасти дублирует его функции, а вот сочетанию смайлика с вопросительным знаком ничто не препятствует, ведь функции у них разные. И снова цитата из Ваенги, где скобка-смайлик и восклицательный знак почти взаимозаменимы (смайлик подразумевает еще и негативную оценку высказывания):

И ПРОЩАТЬ ВСЕХ И ВСЯ НЕ МОГУ((((((((((((((((((((((((((((( ((((((((((( МОЛЧАТЬ НЕ БУДУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

В первой части автор как бы сожалеет о том, что не может простить всех, и поэтому ставит грустный смайлик вместо восклицательного знака.

В общем, подводя промежуточный итог, можно сказать, что именно смайлик-улыбка (с некоторыми вариантами) наиболее функционален и универсален, именно он стал полноценным знаком в языке интернета, в том числе в русском языке. Основные смайлики могут выполнять функцию особого знака препинания. Это происходит, если в сферу их действия входит целое предложение. В этом случае они ставятся в конце предложения и обычно заменяют другой знак препинания, если это не вопросительный знак. И все-таки главное — помнить, что строгих правил интернет-пунктуации не существует. Поэтому, в принципе, сочетание смайлика и даже точки в конце предложения возможно, хотя некоторые любители смайликов с этим борются.

В целом ни функции, ни значение, ни даже форма смайликов окончательно не утвердились. Смайлики, как говорят в таких случаях лингвисты, не подверглись кодификации. Они употребляются спонтанно, понятия нормы для них пока не существует, как, впрочем, и для мимики. Именно поэтому сегодня смайлик (в отличие от кодифицированных знаков препинания) передает не только какой-то смысл или эмоцию, но и особым образом характеризует пишущего, в зависимости от того, употребляет ли он смайлики вообще, а если употребляет, то какие и как много.[63].

За что мы ненавидим смайлики.

При всей распространенности и, можно сказать, укорененности смайликов в интернете к ним сохраняется крайне неоднозначное отношение. Неоднозначность распределена весьма любопытным образом. Есть люди, которые обожают (именно обожают!) всевозможные смайлики. Есть люди, которые любят текстовые смайлики, но с презрением относятся к графическим. Наконец, есть люди, которые презирают любые смайлики. Я сознательно употребил такие слова, как обожать и презирать, чтобы подчеркнуть эмоциональное отношение к смайликам и актуальность дискуссии о них. Понятно, что по мере привыкания к ним острота чувства утрачивается, и для многих людей можно лишь сказать, употребляют они или нет тот или иной вид смайликов.

Начну с основного, по-видимому, источника нелюбви к смайликам. Об этом хорошо написал Скотт Фалман на своей домашней странице (точнее говоря, он писал только об улыбке):

Many people have denounced the very idea of the smiley face, pointing out that good writers should have no need to explicitly label their humorous comments. Shakespeare and Jonathan Swift and Mark Twain got along just fine without this. And by labeling the remarks that are not meant to be taken seriously, we spoil the joke. In satirical writing, halfthefun is in never being quite sure whetherthe author is serious or not. [Многие люди отказываются от самой идеи смайлика, указывая на то, что хороший писатель не нуждается в специальном ярлыке для юмора. Шекспир, и Джонатан Свифт, и Марк Твен прекрасно обходились без него. Помечая смайликом реплики, которые не надо воспринимать серьезно, мы портим шутку. В юмористическом тексте половина шутки заключена в том, что никогда нельзя быть совершенно уверенным, серьезен автор или шутит.].

В целом разделяя подобную точку зрения, сам Фалман говорит о том, что смайлик все же уместен в массовой коммуникации, участники которой не обладают мастерством и стилем Шекспира. Смайлик уточняет и выделяет иронию, то есть облегчает понимание текста и тем самым способствует правильной коммуникации.

Мнение неспециалистов особенно интересно, потому что от них, а не от лингвистов зависит дальнейшее развитие и распространение смайликов. На сайте lovehate.ru желающие оценивают разные явления, в том числе смайлики, либо положительно, либо отрицательно с кратким (не более 1000 знаков) обоснованием. В левую колонку помещаются положительные мнения, в правую — отрицательные.

Я приведу некоторые фрагменты, как мне кажется, довольно точно отражающие разные нюансы в отношении к смайликам (орфографические ошибки исправлены).

Итак, «я люблю смайлики»:

Смайлы — это прикольно! Ведь иногда весь смысл предложения может поменяться в зависимости от того, КАК это было сказано. А смайлики привносят чувства в написанный текст! :). В инете не видно лиц собеседника. Смайлики же помогают выражать эмоции. Потому что они помогают понять, где шутка, а где нет. В нашей речи одни и те же фразы могут быть угрозой, шуткой, насмешкой, издевательством, etc. Мы их воспринимаем по тому, с какой мимикой это было сказано, с какими жестами, манерами, интонацией… а попробуй разберись в письменной разговорной речи! Лучше, чтобы не было недомолвок, просто попытаться изобразить мимику, особенно в необычной фразе (например, оскорбление в шутку). Прекрасная вежливая форма отделаться от назойливого собеседника (жаль, что в жизни так нельзя)… Пара улыбочек на все реплики и разговор сам собой затихает :)). Сначала хотел и даже уже начал писать в правую колонку. Но потом подумал, что это ведь на самом деле хорошая вещь, которая здорово оживляет твои реплики. Просто я не люблю людей, которые ими злоупотребляют, но это, как правило, от недостатка умения выразить свои мысли или чувства словами. А один-два грамотно поставленных смайлика на реплику средних размеров сделают ее гораздо более яркой. И еще я не люблю разные изощренные смайлики: пять-шесть, ну от силы десять базовых, и хватит. Остальное — от лукавого. И от ненужных понтов. А вот ставить точку после смайлика — жутко некрасиво, мне кажется. Смайл, если он есть, вообще служит знаком препинания, а точнее окончанием предложению. Ну и что? Ставить после него еще и точку? Ну нет. Точка сводит на нет все то, что хотели сказать этим:) А если в конце предложения стоит то выглядит так, как будто автор не слишком искренне показывает… ну, свои чувства, в общем, если человек пишет без смайлов, значит, общается без охоты :D.

И колонка «я ненавижу смайлики»:

К чьему-то общему несчастью, русский язык очень богат, и как средство выражения эмоций он подходит идеально, только если уметь им пользоваться. Однако с развитием интернет-культуры мы с удивлением обнаруживаем, что это, оказывается, совсем не так. Смайлы! Вот основа всех основ! Бедолаги Пушкин, Лермонтов, Толстой (оба), Булгаков, Гоголь и все их коллеги — как же они жизнь-то прожили без смайлотерапии? — неведомо сие есть. Хотите, подкину ещё один вкусный кусочек? Вуаля: «У меня сегодня друг погиб. Жалко очень. :(((((». Всё, комментарии излишни. Матом-то я с детства не ругаюсь. Никогда их не употребляю. И когда встречаю смайлики, создаётся впечатление, что человеку не хватает ума выразить словами всё, что он хочет. И вот он пытается подмигивать, подпрыгивать, притопывать, прихлопывать, в общем, вести себя как дурак. В дешевых и тупых комедийных сериалах, когда актёр произносит реплику, отдалённо напоминающую шутку, звучит «закадровый смех». Это сделано, скорее всего, для обозначения места, где, как считают авторы сценария подобных творений, находится «типа шутка», «где следует смеяться». Это — суррогат! Настоящий смайлик выглядит так — :) А эти колобки — извращение самой идеи смайлов! Смайлики для дебилов же, которые не умеют выражать свои мысли и чувства словами. Особенно бесит, когда после каждой фразы тянутся заборы из «весёлых» или «грустных» скобочек: таких людей хочется сразу добавить в игнор и никогда больше с ними не переписываться. Маленькие, наглые, пёстрые, как клоуны (их я тоже ненавижу), убогие подобия реальных эмоций. Недосмайл (скобка) — хорошо!) Много недосмайлов — ужас (((((((((

Приведенные выше мнения очень разумны и показательны. Неприятие основывается в первую очередь на непривычности смайликов. Кажется, что они незаконны, разрушают, портят правильную речь. Кроме того, они воспринимаются как показатель разговорности, сниженности и фамильярности. И поэтому, в частности, кажется, что правильная литературная письменная речь должна обходиться без них. Вот что мне пишет в личном письме моя коллега по работе, младшая и по возрасту, и по занимаемой должности, завершая скобками некую ироническую фразу:

…(тут должен быть смайлик, который мне неудобно поставить в письме к директору института).

Ключевое слово неудобно означает, что автору письма это кажется излишне фамильярным по отношению к старшему (в данном случае в смысле должности).

Еще одна важная причина недовольства — это экспликация шутки, иронии. Шутка, по мнению многих, должна говорить сама за себя. И это так, если мы говорим о высоком, профессиональном юморе. Поэтому, скажем, в художественном произведении смайлики неуместны, они только подчеркивали бы слабость, убогость юмора. В этом смысле удачно приведенное выше сравнение смайликов с закадровым смехом в ситкомах, подсказывающим зрителю: «Смеяться здесь». Но если шутка не смешна, то подсказка тем более неуместна. Однако правы те (и Скотт Фалман среди них), кто говорит об уместности смайликов в письменной живой коммуникации, поскольку смайлики компенсируют отсутствие мимики. Ведь в обычной устной коммуникации мы все же шутим улыбаясь, в отличие от многих профессиональных комиков, делающих это с непроницаемо серьезным выражением лица. Кроме того, как это ни странно, на первый взгляд смайлик может не только подчеркивать, усиливать шутку, но и смягчать ее, напоминая смущенную улыбку, мол, «простите, что пошутил».

Конечно, когда слова говорят сами за себя, смайлик не нужен, а хмурый смайлик в связи с чьей-то смертью выглядит просто пошло. Отчасти это может быть связано с игровой природой смайлика, противоречащей искреннему сопереживанию.

Наконец, безусловное недовольство вызывает злоупотребление смайликами, как, впрочем, и злоупотребление восклицательными знаками, и злоупотребление мимикой и эмоциональной интонацией. Обилие смайликов может производить впечатление излишней неестественной ажитации, фальшивой эмоциональности. Здесь мы сталкиваемся с понятием вкуса, на который, как известно, товарища нет.

Интересно, что привыкание к текстовым смайликам снимает большую часть описанных проблем. Сегодня в письменном диалоге в интернете их используют в том числе и немолодые, и образованные, и высокоинтеллектуальные люди. Ненависть и презрение переносятся тем самым на колобки, то есть графические смайлики. Кроме новизны, раздражает еще красочность. Они в большей степени размывают письменность, чем знаки, составленные из значков клавиатуры. Это уже не письменность, а рисунки, вставленные в текст (по крайней мере, с точки зрения формы). Причем это воспринимается как кич, вульгарность массовой культуры, посягающей на высокую многовековую культуру — традиционную письменность. Вторым раздражающим фактором оказывается их многочисленность и бессистемность. Набор смайликов слишком зависит от конкретного коммуникативного пространства, в котором происходит общение: наборы колобков в Скайпе, Гугле и т. п. различны. Однако и здесь экономность и самоограничение отчасти спасают ситуацию, ведь пользоваться можно двумя основными графическими смайликами — «улыбчивый» и «хмурый», которые есть в любом наборе.

Трудно сказать, будут ли когда-нибудь кодифицированы смайлики, то есть появятся ли более четкие и общепринятые правила их использования, но очевидно, что презрение и ненависть к смайликам постоянно уменьшаются, а в поколениях, выросших в интернете, просто сойдут на нет. Приведу еще примеры, демонстрирующие, с одной стороны, экспансию смайликов в прежде чуждые им сферы, а с другой стороны, неприятие этой экспансии.

Журнал «Афиша» на своем сайте публикует письмо «нерядового» читателя (письмо было перепечатано и в бумажном номере), предваряя его следующими словами:

Рафаэль Акопов, президент холдинга «ПрофМедиа», которому, в частности, принадлежит журнал «Афиша», прислал в редакцию письмо. Редакция считает важным познакомить с ним своих читателей.

Далее следует само письмо:

Дорогая редакция, С большим интересом читаю наше издание :)) Надо заметить, что холдинг «ПрофМедиа» никогда не занимался собственно редакционными делами «Афиши», определением направленности статей, не вмешивался в редакционный процесс…

И далее в письме автор занимается разбором номера журнала, посвященного телевидению, критикой одного из материалов («биографический опус про российских теленачальников»), перерастающей в самокритику (себя как руководителя холдинга) и заканчивающейся извинениями, по-видимому, перед теми самыми телевизионными начальниками. Итак, официальное письмо начинается с двусмысленного смайлика, означающего то ли хорошее настроение, связанное с журналом, то ли иронию, переворачивающую смысл предложения (например, на самом деле, «читаю без интереса»). Конечно же, смайлик не соответствует жанру, но тем не менее присутствует. Однако несоответствие вызывает негативную реакцию комментаторов письма на сайте:

Насколько неуместно смотрятся смайлы в начале письма, остальное просмотрел по диагонали… контора пишет.

И еще один комментарий:

После смайлика не читал… *facepalm*[64].

А вот Константин Эрнст, возглавляющий Первый канал, в июне 2012 года рассказывает в газете «Коммерсантъ» о конкуренции телевидения и интернета, а также о недостоверности телевизионных рейтингов (интервью представлено в виде монолога):

…Конкурентный рынок в несколько миллиардов долларов в течение многих лет не имеет никакого достоверного аудита. Пичалька :(.[65].

Последние примеры показательны: поздно уже говорить о любви-ненависти. Смайлики — это факт нашего общения в интернете, и даже «большие начальники» используют их для того, чтобы отчасти смягчить свою речь, отчасти продемонстрировать принадлежность к «своим».

Кстати, если кому интересно, лично я смайлики в тексте не употребляю. Вот так.

Можно ли заработать на смайликах?

В конце этого длинного разговора хочется поговорить о капитализации. Или монетизации? Пусть специалисты поправят. Ведь смайлики — не только знаки, не только игра, но и инструмент извлечения прибыли. Я даже не имею в виду продажу графических смайликов (колобков), изобретаемых уже совсем не ради коммуникации. Есть любители таких смайликов, а есть и настоящие коллекционеры. Я говорю о регистрации смайликов как торговой марки. Вот, скажем, Харви Болл не зарегистрировал желтую рожицу как товарный знак и не заработал тех денег, которые мог бы заработать. Но есть и обратные примеры: люди, которые пытаются зарегистрировать даже текстовые смайлики, то есть, по существу, некоторый набор знаков на клавиатуре.

Вспомню два, как мне кажется, самых ярких примера.

Первый связан с весьма примечательной компанией Despair, Inc., название которой на сайте membrana.ru было остроумно переведено как «Отчаяние Инкорпорейтед». Эта компания владеет сайтом despair.com, на котором определяет себя следующим образом:

It began with a dream. A dream of the perfectly-realized American company. A company that would create dissatisfied customers in the process of exploiting demoralized employees while selling overpriced and ineffective products to remediate the problems caused by the very process itself. And now the dream has come true. As nightmares so often do. [В начале была мечта. Мечта об идеально устроенной американской компании. Компании, которая порождает неудовлетворенных клиентов, эксплуатируя деморализованных сотрудников и продавая неэффективные продукты по завышенной цене для устранения проблем, созданных самим этим процессом. И вот мечта сбылась. Как часто сбываются кошмары.].

Сайт «Отчаяние Инкорпорейтед» прославлен своими демотиваторами, розыгрышами и пародиями, поэтому к любой информации на нем следует относится с осторожностью. Его основателем и исполнительным директором (СОО, то есть Chief Operating Officer) считается д-р Керстен (E. L. Kersten). На сайте появилось сообщение, датированное вторым января 2001 года, о том, что компания зарегистрировала «хмурый смайлик»:-) как торговую марку еще в июне 2000 года (заявка была подана в 1998 году) и поэтому собирается вчинить иск примерно семи миллионам пользователей интернета, уличенных в использовании хмурого смайлика. Эти семь миллионов пользователей были установлены в результате мониторинга электронной почты с помощью технических средств ФБР. От нарушителей требовалось, кроме всего прочего, представить от руки написанный текст, в котором тысячу раз повторялась бы фраза:

:-( is a registered trademark of Despair, Inc. [:-( — это торговая марка, зарегистрированная компанией Despair, Inc.].

Кроме того, сообщалось, что глава компании намеревается поменять свое имя Эдуард Лоренс Керстен на :-).

Впоследствии компания сообщила, что и иск к семи миллионам, и мониторинг электронной почты в сотрудничестве с ФБР, и намерение Керстена поменять имя были шуткой. Все происходящее было своего рода пародией на несправедливые попытки регистрации торговых знаков (например, компании Amazon.com, претендующей на регистрацию технологии «1-click» («за один клик»), или, если хотите, провокацией, цель которой — привлечь внимание к несовершенству закона об интеллектуальной собственности.

Американская пародия повторилась уже как фарс и в отечественной истории. Некий скандальный бизнесмен, фигурант уголовных дел Олег Тетерин, участвовавший в различных тяжбах по авторским и патентным правам, зарегистрировал в 2008 году в Роспатенте товарный знак в виде смайлика на свою компанию — оператора мобильной рекламы Суперфон. После этого он разослал следующий пресс-релиз (с сохранением орфографии и пунктуации):

Теперь смайликом в телефонах и Интернете владеет только Суперфон. Это означает, что ни одна коммерческая компания в России не сможет использовать этот значок «;-)» в рекламных целях. В свою очередь, простых абонентов сотовых телефонов и Интернета никакие ограничения по использованию этого смайлика не коснутся. Стоит отметить, что знаки «:-)» и «;)» и «:)» считаются схожими с этим знаком «;-)» и также не подлежат использованию в коммерческих целях, без лицензионного договора с правообладателем! Решение Роспатента может быть предоставлено заинтересованным лицам.

Далее он, по-видимому, всерьез рассчитывал получить компенсацию от различных компаний, использующих этот знак, например, от социальной сети Одноклассники, Нестле и Макдоналдса. Впрочем, как заметил один из руководителей заинтересованной компании, «вряд ли найдется дебил, который заплатит за использование смайликов». И был прав, поскольку вскоре Тетерин покинул компанию Суперфон, и проблема оказалась исчерпана сама собой.

Иначе говоря, сделать серьезный бизнес на текстовых смайликах пока не удается. На этом я наконец завершу историю об этих улыбчивых, хмурых, подмигивающих рожицах, которые уже стали неотъемлемой частью нашей, да и не только нашей, письменности в интернете. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь :-).

Не серчай, печенка лопнет, или 1337 значит элита.

Смайлики, конечно же, одна из самых заметных и популярных особенностей письма в интернете, но далеко не единственная.

Вот еще одна: замена букв на цифры. Если мы говорим о русском языке, то это явление чаще встречается в так называемом транслите,[66] то есть записи русских слов (часто ников и других имен собственных) с помощью латиницы. Речь идет о 4 и 6, соответствующих русским буквам ч и ш, а точнее — их передаче по-английски с помощью уже двух букв: ch и sh. Сразу вспоминаются такие уменьшительные имена (ники), как Vero4ka, Milo4ка, Ole4ka или Da6ka, Mi6ka и Мабка. Кроме имен, приведу еще несколько слов, например, 4erepu6ka, 4и6, dev4u6ka и 6tu4ka, которые, кстати, тоже используются как ники, а некоторые и как адреса сайтов. 4 и 6 часто встречаются в смсках, написанных латиницей, потому что они экономят целый знак, а для смсок, как мы знаем, это бывает важно. Иногда это, впрочем, происходит и в обычном русском тексте, например Веро4ка (об известном блогере с ником Vero4ka — Вере Полозковой) или девубка с прошлым, где, по-видимому, имеет просто игровой характер или отсылает к запоминающейся черте ника (как в случае с Веро4кой).

Казалось бы, мелочь, но в основе этих замен лежат довольно интересные явления, о которых стоит рассказать подробнее. Начать надо с того, что и в этом случае мы находимся под сильным влиянием английского языка. В английском замена букв на цифры, а также, что очень важно, на другие значки возникла значительно раньше, причем речь идет о двух принципиально различных вещах.

Первое явление — так называемый ребусный принцип — существовало задолго до интернета. Оно опирается на два понятия: ребус и иероглиф.[67] Иероглифическими были многие древние письменности, такие, например, как древнеегипетская или древнекитайская, современный китайский язык тоже использует иероглифы. Русский или английский язык используют алфавитное письмо, но и отдельные иероглифы тоже.

Не все об этом знают, поэтому прошу внимания. Вот некоторое количество иероглифов[68] из той письменности, которой мы все пользуемся:

1, 2, 3… №, +, %, $, &, °, (R) и т. д.

Когда мы пишем 1 или +, мы целиком передаем соответствующее слово, которое будет понятно иностранцу, в чьем языке есть такой же иероглиф. Но при этом мы ничего не сообщаем о его произношении. Как оно произносится, мы просто знаем, потому что владеем русским языком. Если же мы хотим передать информацию о произношении, мы должны записать эти слова буквами: один или плюс.

Однако в иероглифических письменностях иероглифы употребляются не только в своей первоначальной функции. Для иероглифического, то есть словесного письма как раз очень важен ребусный принцип (лингвисты в этом случае также говорят о фонетизации или принципе фонетизации). В соответствии с этим принципом письменный знак может обозначать не только то слово, которое он как бы изображает (ведь классический иероглиф восходит к рисунку, «похожему» на реальный предмет), но и другие слова, которые так же или похоже звучат.

Ребусный принцип эпизодически встречался и в предписьменностях. Так, в знаковой системе, используемой африканским народом йоруба, шесть раковин, собранных вместе, имеют вполне определенный смысл: «привлекательный». А шнур с шестью раковинами — это что-то вроде любовного послания. Этот знак возник потому, что слова шесть и привлекательный звучат на языке йоруба одинаково — efa. Но только для настоящего письма ребусный принцип (фонетизация) становится обязательным и регулярным. Фонетизация стала главным связующим звеном письма и устной речи. Она использовалась и в самой древней из известных письменностей — в шумерской.

Шумерское письмо хорошо изучено, известна его многовековая история от пиктограмм к словесным знакам и затем к словесно-слоговым. Первоначальные памятники шумерской письменности — это бирки, как правило, из глины, которые привязывались к предметам или животным и содержали печать и пометки, касающиеся количества предметов. Затем появились более сложные учетные таблицы. Громадным достижением было то, что количество изображалось отдельным знаком. Например, 5 коров изображалось 5 кружочками и рисунком коровы, а не пятью рисунками коров, как в различных предписьменностях. Постепенно система усложнялась. Появилось множество стандартных знаков. Легче всего было изобразить конкретные вещи: солнце, корову, птицу и т. д. Такие знаки-рисунки стали использоваться и для других, связанных по смыслу слов. Например, знак солнца стал обозначать не только солнце, но и слова яркий, свет, день. Для некоторых понятий использовались комбинации знаков. Так, «рабыня» обозначалась рисунком женщины и горы, поскольку рабыни в Шумер привозились обычно с гор. Постепенно значки становились все менее похожими на рисунки. У шумеров появляются стандартные условные знаки, состоящие из клинообразных черточек, уже очень отдаленно напоминающие прежние рисунки. Возможно, внешний вид шумерского письма связан с материалом, на котором они писали, глиной. По форме клинообразных черточек шумерское письмо и его наследники в Междуречье называются клинописью.

Труднее всего было изобразить абстрактные понятия, имена собственные, а также различные служебные слова и морфемы. И здесь как раз помогал ребусный принцип. В шумерском письме знак стрелы использовался не только для слова стрела, но и для слова жизнь, которое звучало так же — ti. В результате постоянного применения ребусного принципа за некоторыми знаками закрепилось уже не конкретное слово и его значение, а звуковое чтение. Такие иероглифы, по сути, перестают быть иероглифами, а становятся фонетическими, как правило слоговыми, знаками. В шумерском они могли использоваться сами по себе, а могли сопровождать другие иероглифы, уточняя их произношение.

Так было устроено древнее письмо. И так же записываются современные лингвистические головоломки, называемые ребусами.

Помню, как в детстве отец нарисовал мне такую картинку, которую я конечно же не смог прочесть.

На картинке последовательно изображены: Колбаса — Чай — Маленькая печь — Лицо без лба. Надо еще догадаться (а в этом случае это практически невозможно), что рисунки соответствуют следующим словам: не сыр — чай — печонка — лоб нет, а дальше прочесть их и снова догадаться, что по звучанию всё это похоже на фразу: Не серчай, печёнка лопнет. Понятно, что в этом ребусе больше шутки, чем логики, но этим современный ребус — головоломка, игра — и отличается от ребусного принципа — регулярного процесса использования иероглифов в функции фонетических знаков, который обеспечивает связь письма и устной речи.

В английском языке использование в тексте цифр в ребусном прочтении было популярно и в эпоху, предшествующую интернету. Конечно, ребусный принцип имеет тут игровой характер, но от частоты и популярности шуточность приема постепенно стирается. В результате цифра 2 (two) становится в английском неофициальном письме постоянным аналогом предлога to и наречия too, а 4 (four) — предлога for. Впрочем, они могут использоваться и для передачи таких или похожих звуков внутри слова. Менее регулярно, но все же происходит это и с другими цифрами.

Вот настоящий ребус:

4 GOT 10 HEROES, что читается как forgotten heroes («забытые герои»).

А вот вполне регулярные записи ребусного типа:

4U[69] — for you; 2II — to you; B4 — before; Н8 — hate; 4ever — forever; 4get — forget; 2gether — together.

Ребусное прочтение возможно не только для цифр, но и для других иероглифов, например для «&»: на конце слов, заканчивающихся на — and, — anned, — ant. Уже в эпоху интернета так стало писаться слово banned:

You've been b& [вы забанены].

Заканчивая с ребусным принципом, хочу вспомнить название популярной рок-группы U2, подразумевающее многообразие интерпретаций, в том числе и ребусное. Вот обмен репликами по поводу этого названия между телевизионным ведущим Ларри Кингом и лидером группы Боно:

KING: That's right. And you don't like it because? BONO: I don't know. It's just — I never thought about it as in, you know, «you too». I really didn't, but that's me. [Кинг: Хорошо. Но вам-то оно не нравится почему? Боно: Не знаю. Просто я никогда не думал о нем как, ну вы знаете, как о «вы тоже». Я, действительно так не думал, но это я.].

Однако замена букв на цифры связана не только с ребусным принципом. И тут я перехожу ко второму, чрезвычайно любопытному явлению, зародившемуся, по-видимому, в английской языковой культуре, которое называется leet, leetspeak («лит» или «литспик») — или даже 1337. В самом узком смысле это просто перекодирование букв английского языка с помощью похожих знаков ASCII, то есть с помощью значков на клавиатуре компьютера. В более широком смысле — это английский интернет-жаргон, основанный на подобном перекодировании, но с элементами лексики и грамматики, а в самом широком смысле — это интернет-жаргон в любом языке. В этом широком смысле русской разновидностью литспика можно считать и олбанский язык.

Слово leet — это искажение слова elite «элита», произносящегося как [i'li: t], которое обозначало высокий статус посетителя на некоторых электронных досках объявлений (BBS). Так что формально можно перевести leetspeak на русский как «элитарный язык». Среди причин возникновения литспика называют борьбу с модераторами: обман языковых фильтров и сознательное затруднение понимания слов. Но, наверное, чистая идея игры тоже была актуальна. Главными пользователями лита первоначально были хакеры и геймеры, но потом, как часто бывает, мода вывела его в более широкие сферы.

Сущность лита, как уже сказано, состоит в замене английских букв значками и комбинациями значков клавиатуры по принципу сходства (как правило, имеется в виду сходство с прописными буквами). Если вспомнить о цифрах, то 1 может заменять буквы I и L (здесь, возможно, сходство как раз со строчной буквой l), 2 — Z, 3 — Е, 4 — A, 5 — S, 7 — Т и т. д. Отсюда видно, что 1337 — это запись на лите его собственного названия LEET[70] когда все буквы заменены похожими цифрами. В качестве замены могут использоваться не только цифры, но и другие значки клавиатуры, и их последовательности:

А — @ или /-\; W — /\/\ или vv; I —! или |; О — о или (); R — 12 или lZ и т. д.

Примеры эти ни в коей мере не исчерпывают всех вариантов, среди которых могут быть и авторские, то есть далеко не общепринятые. Итак, главная задача творчески перекодировать запись на английском языке, так чтобы читатель мог догадаться, что именно вы имели в виду, зная лишь общий принцип («внешнее сходство»), но не конкретный код. При таком подходе бессмысленно говорить о правильном или неправильном переписывании букв и слов, есть только более понятное, более частотное, более привычное. Все это мы уже знаем и по языку падонков, где, скажем, аффтар привычнее, чем афтар, но ничуть не правильнее его. Как и язык падонков, основной прием обрастает в лите специфическими для данной субкультуры словечками, аббревиатурами, нестандартным словообразованием, что и дает ему право претендовать на статус жаргона.

Не буду подробно говорить об этом, отмечу лишь главные и самые яркие приметы лита. Итак, в нем активно используются суффиксы, как особые, так и обычные, но с особой функцией. Так, суффикс — age превращает в существительное любой глагол, a — ness — любое прилагательное: speakage, coolness, leetness. Главными суффиксами, бесспорно, можно считать графические варианты — xor или — x0r (произносимое как sor) и — zor или — z0r, которые могут образовывать и существительные (со значением деятеля), и глаголы (с некоторым усилением значения), и даже прилагательные. А вот, например, ключевые слова этого жаргона:

Haxxor (возможны многочисленные варианты, например, h4xor) — существительное от глагола hack «взламывать, проникать», то есть «хакер», компьютерный взломщик. Pwn — глагол, то же, что own, то есть «обладать, иметь», но также и «победить», «обмануть» и подобное (ср. русское жаргонное поиметь кого-то). Написание pwn возникло не на основе внешнего сходства, а как типичная опечатка, поскольку буквы «о» и «р» находятся на английской клавиатуре рядом, поэтому вместо own печатается pwn. Произносится по-разному: как own или как [po: n]. Pwnzor — имя деятеля от предыдущего глагола, то есть «обладатель, победитель и т. п.». Может быть и глаголом: «разгромить» и т. п. Noob — существительное, также newbie, noob, то есть «новичок, нуб». Warez — существительное во множественном числе, от software, обозначает, как правило, пиратское программное обеспечение, «пиратский софт». Suxxor и roxxor — антонимы, причем и глаголы, и существительные, первое от suck (рус. жаргонное сосет) имеет резкую отрицательную оценку, второе от rock, напротив, положительную, по значению близко к русскому жаргонному рулит. В качестве имен обозначает что-то вроде неудачника и победителя.

Кроме того, в лите используется много аббревиатур, в том числе связанных с игрой:

Bl (bad luck) — «не повезло»; Gl (good luck) — «удачи»; Gg (good game) — «хорошая игра»; Wp (well played) — «хорошо сыграно».

Вот, пожалуй, и все, что нужно сказать об этом любопытном явлении. Английский литспик породил множество подражаний в других культурах, в которых тоже представлены различные эксперименты с национальным письмом, более или менее близкие к литспику по формальным критериям: дзедземон на Филиппинах, алай в Индонезии, гяру-модзи в Японии, марсианский язык в Китае, арабизи в арабских странах и многие другие. Существует вариант литспика и в России, хотя, как кажется, особого распространения он не получил. Можно, конечно, записать русские буквы таким образом:

Б 6. Ж }|{ или >|< Щ W, или LLL. Ю 10 или 1–0. Я 9 или 9l.

Но так не пишут, то есть в реальной коммуникации это практически не встречается.[71] А встречается замена букв исключительно на цифры 4 и 6, и тут я возвращаюсь к самому началу. Что это — ребусное написание или литспик? Строго говоря, ни то, ни другое. Впрочем, цифра 4 все-таки похожа на русскую букву Ч (и в кириллическом литспике этот вариант отмечен), но цифра 6 совсем не похожа на букву Ш, а хочется рассматривать оба случая вместе, как примеры одной тенденции. Кроме того, четверка заменяет Ч не только в кириллице — это как раз более редкий случай, — но и в транслите, а на ch она точно не похожа.

Говорить о ребусном написании, можно только с большими оговорками. По-видимому, цифры-иероглифы 4 и 6 подверглись фонетизации, но, в отличие от английского языка, фонетизации несколько странной. В русском языке от всего фонетического слова остается только первый звук — [ч] или [ш], соответственно. Таким образом, мы имеем дело с очень сильно выхолощенным ребусным прочтением. Достигается экономия всего лишь в один знак, если мы говорим о транслите (4 вместо ch и 6 вместо sh), что вряд ли можно считать причиной возникновения явления. Скорее всего, это в чистом виде мода, вызванная английским интернет-языком, в котором присутствует и игра в ребусы, и литспик. Что именно из этих факторов стало решающим, определить невозможно, для простоты буду считать, что оба. А вот содержательно был выбран ребусный принцип, правда почти выхолощенный. Но чего не сделаешь ради моды!

Не забудьте переключить регистр!

Есть еще одна игра с графикой в интернете, которая зародилась в недрах русского языка. Более того, было бы странно, если бы она появилась в англоязычной среде. Вообще, эта игра может возникнуть в языке с алфавитным письмом, но при этом не латиницей, поскольку она основана на ошибке или якобы на ошибке, связанной с переключением языкового регистра, или, как теперь принято писать, с переходом на другую раскладку клавиатуры. Люди, которые пишут латиницей, редко нуждаются в других письменностях, а вот остальные (в частности, пишущие кириллицей) переходят на латиницу часто. Ведь, например, инвентарь знаков, необходимых для записи русских текстов, в действительности включает в себя латинский алфавит. Напомню хотя бы классическое: «В городе N…» или P. S. как обозначение постскриптума в письме. Пункты в наших списках мы с одинаковой легкостью помечаем и числами, и русскими буквами, и латинскими буквами. Ну и так далее. В раннюю компьютерную эпоху мы на некоторое время вообще перешли на латиницу, например в эпистолярном жанре, но это отдельный разговор.

Именно в компьютере возможность ошибки в выборе языкового регистра стала реальностью. Когда мы пишем текст с использованием одного алфавита, но со вставками из другого, то время от времени забываем нажать сакраментальные Alt + Shift или Ctrl + Shift[72] и, если нас не поправляет специальная программа, пишем какую-то ерунду. Случайно, подчеркиваю, случайно. Но иногда эта ерунда обладает какой-то притягательной силой (например, если она содержит разумное чередование согласных и гласных и похожа на слово), и мы уже сознательно начинаем использовать неправильную запись вместо правильной. Так получилось с обозначением постскриптума: P. S. или просто PS. Забывчивость и ошибка в выборе регистра привела к появлению забавного ЗЫ или З. Ы.

По-видимому, именно забавность и закрепила это сочетание букв в качестве нового кириллического обозначения постскриптума. Причем ЗЫ как единое слово популярнее, частотнее, чем З. Ы., и значительно более частотно, чем естественная ошибка ЗюЫю. Оно легко читается: не мешают точки и скопление гласных — и хорошо звучит. Кстати, освоенность слова ЗЫ видна и по тому, что его часто начинают писать строчными буквами: зы. Последним же примером — ЗюЫю — в силу его редкости можно вообще пренебречь, хотя, как уже сказано, именно такое написание появляется в результате естественной забывчивости при печатании P. S., ведь латинская точка соседствует на клавише не с русской точкой, а с буквой ю. Таким образом, точки в варианте З. Ы. выдают его игровую природу.

Про ЗЫ знают многие, но существуют и менее известные примеры. Какое-то время назад на одном вполне респектабельном сайте я обратил внимание на новостную заметку, которая называлась «Даниэла Стил пишет лытдыбр». В этом заголовке кому-то будет непонятно, кто такая Даниэла Стил (я, например, о ней слышал в первый раз), а кому-то будет непонятно, что это за русское слово лытдыбр. Впрочем, в тексте статьи при лытдыбре стыдливо стояла звездочка, что означало сноску, а в сноске все-таки рассказывалось о том, что такое лытдыбр и как он появился. В частности, из сноски читатель мог узнать, что лытдыбр — это ошибочное написание слова дневник в латинской раскладке, которое означает запись в блоге дневникового характера.

В общем, ситуация для нашего времени довольно стандартная. Часть читателей ничего не понимает и смеется над лытдыбром (слово действительно смешное), другая часть все понимает и смеется над звездочкой и сноской (мол, чего им, дуракам, объяснять!). Так, собственно, будет и с этим текстом (боюсь, что и со всей книгой). Одни скажут: «Нашел о чем писать. Дураков нет, все всё давно знают! Ты бы еще о слове „стул“ или „стол“ написал!», а другие одновременно и не слыша первых скажут: «Нашел о чем писать. Ерунда, да еще и никому не известная. Ведь сколько в языке более важного и достойного». Так вот сразу отвечу критикам с обеих сторон, что пишу я не об одном-двух словах, хотя и довольно любопытных, а о тенденции или приеме: об игровом механизме образования новых слов, который появился в русском языке совсем недавно. Но все-таки вернусь к лытдыбру.

Это слово появилось в Живом журнале, и там же обсуждалась его история. Вот, кстати, чем хороша коммуникация в интернете — следы появления слов сохраняются, и их можно наблюдать. В отличие от живой речи здесь иногда удается проследить, кто первым сказал новое слово. Так вот, блогер avva (Анатолий Воробей)[73] 25 марта 2002 года раскрыл тайну слова лытдыбр: он так и назвал свой текст «„лытдыбр“: история слова». Avva ссылается на блогера r_l,[74] который начал вести свой блог в феврале 2001 года, а в мае впервые употребил слово lytdybr, написанное латиницей. Кстати, эта запись так и называлась «Lytdybr, говоря латиницей». Как далее замечает avva, впервые это слово в кириллической записи появилось в июле. Впрочем, лучше процитировать самого avva:

Итак, «лытдыбр» — что это такое? Это ЖЖ-жаргон. Источник слова общеизвестен: если написать слово «дневник», не переключая регистр клавиатуры с латинского на русский (и в обычной русской раскладке), получится lytdybr; переведя обратно в кириллицу, получаем искомый лытдыбр. Но значение слова не идентично его происхождению; «лытдыбр» не является полным синонимом русского слова «дневник», «лытдыбр» употребляется (обычно в заголовке записи), чтобы подчеркнуть дневниковость этой записи в отличие от других, более «ЖЖ-шных» по духу записей, «лытдыбр» означает обычно, что данная запись являет собой рассказ о событиях дня (не ЖЖ-шных, а событиях «внешней жизни»). Каким образом возникло слово «лытдыбр» именно в этом специфическом значении? Его возникновение можно проследить по дневнику  r_l, который ввёл его в употребление. Итак, попробуем проследить историю и (более важно) предысторию этого слова. R_l начинает писать в ЖЖ 1-го февраля 2001-то года. Через почти четыре месяца, 24-го мая 2001-го года, появляется запись со словом lytdybr (ещё латиницей) в заголовке. Здесь слово «лытдыбр» уже употребляется в привычном смысле; заголовок «lytdybr, говоря латиницей» подсказывает нам, что, возможно, до этой записи в том же смысле в заголовках записей  r_l употреблял слово «дневник». А потом, 24-го мая, либо в результате случайной ошибки, либо специально по модели таких словечек, как ЗЫ (P. S. в той же модели),  r_l меняет «дневник» на «lytdybr».

В комментариях к этой записи сам автор r_l говорит о том, что он вкладывал в это слово немного другой смысл (идею «квазидневниковости»). Однако получилось так, как получилось. Слово зажило самостоятельной, независимой от его создателя жизнью и именно в том самом упомянутом выше значении. По-видимому, авторская идея была слишком изысканна для того, чтобы прижиться и использоваться широкими массами. Интересно также, что в комментариях к этой записи возникают несколько претензий на более раннее изобретение слова лытдыбр, что, впрочем, всегда случается в интернете.

В этой истории много примечательного. Во-первых, можно проследить зарождение слова и его первые появления с точностью до даты. Во-вторых, это не ошибочное написание (по крайней мере, об этом нет свидетельств), а сознательный лингвистический эксперимент. В-третьих, и это, пожалуй, самое удивительное, слово, рожденное «в пробирке», начинает использоваться массами, ну или, скажем, довольно большим сообществом. Далее с ним происходят еще разные интересные вещи, например, время от времени у него отпадают первые три буквы, то есть в том же значении используется просто дыбр, а дальше появляются школьные дыбры или даже скулдыбры (правда, совсем редко). В общем, жизнь у этого слова состоялась.

Нужно только еще раз подчеркнуть, что лытдыбр образован с помощью чуть более сложного механизма, чем ЗЫ (зы). Повторю это еще раз.

В первом случае имеется запись латинскими буквами PS, которая встречается и в русских текстах. Если не переключить регистр с русского на латинский, эта запись превращается в ЗЫ, которое воспринимается (точнее, интерпретируется) как русское слово. Вот и все.

Рождение слова можно изобразить графически: PS —> ЗЫ (где стрелка как раз и соответствует механизму ошибки в языковом регистре).

Во втором случае имеется русское слово дневник. По неизвестной причине оно записывается с помощью латинской клавиатуры,[75] в результате чего возникает слово lytdybr. Оно транслитерируется русскими буквами, то есть лытдыбр, после чего интерпретируется как русское слово.

Графическое изображение будет таким: дневник —> lytdybr —> лытдыбр (где только первая стрелка соответствует механизму ошибки, а вторая передает сознательную транслитерацию).

И ЗЫ и лытдыбр встречаются в определенном сообществе сравнительно часто, то есть фактически их следует признать существующими в русском языке (точнее, в интернет-жаргоне) словами. Есть ли еще подобные слова? В таком масштабе нет. Но все же я бы привел еще несколько любопытных примеров.

Первый — это слово акшутвы, являющееся записью в неправильном регистре английского слова friends («друзья, френды»). Употребляется скорее как обращение: Дорогие акшутвы! Создает индийскую атмосферу и тем привлекательно. Использовалось редко и узким кругом, сейчас практически не употребляется. С лингвистической точки зрения интересно отметить соседство на одной клавише английской буквы s и русской буквы ы, которые могут выполнять функцию окончания множественного числа, что оказывается удобным при переосмыслении получившейся чепухи как русского слова.

Второй — почти анекдотический пример. Английское PR,[76] встречающееся в русских текстах и даже в составе русских слов (PR-менеджер, PR-компания, PR-кампания и т. д.), при довольно естественной ошибке в регистрах превращается в ЗК. ЗК существует в русском языке как устойчивая аббревиатура для слова заключенный (первоначально: заключенный каналоармеец). У ЗК есть письменные и устные варианты: зек, зэк, з. к., з/к, зэка. Приходится признать, что опечатки типа ЗК-менеджер или ЗК-компания выглядят довольно потешно и содержат определенный подтекст.

Обратный механизм существует только как шутка: PR Васильев и Петров PR, что отсылает к припеву известной песни Владимира Высоцкого:

На нас двоих нагрянула ЧК, И вот теперь мы оба с ним «зк», «Зк» Васильев и Петров «зк».

Итак, устойчивых слов в жаргоне примерно два с половиной, то есть мы говорим о единичных лексических явлениях. Но дело в том, что сам прием используется вполне регулярно. В бытующих в интернете словарях языка падонков встречается Зылтрк, то есть Zyltrc, то есть Яндекс (тот же механизм, что и для лытдыбр). Мне, например, попадалось ДЩД вместо английской аббревиатуры LOL («lots of laughs») и другие мелочи, о которых не стоит и упоминать.

Важно, однако, что так образуются ники (имена в интернете). Какой-нибудь Федя запросто может назваться Atlz, а Даша — Lfif ну и так далее. То, что устойчивых слов всего два (ЗЫ и лытдыбр), вполне объяснимо. Подобных слов не может быть много, уж очень они уродливы (и, как правило, непроизносимы), в большом количестве их будет трудно прочесть, трудно запомнить и, соответственно, трудно понять. Зато механизм игры с регистрами стал общеупотребительным.

Не могу не вспомнить и один из самых популярных паролей, который по частотности уступает только qwerty и цифровым паролям вроде 111111. Поэтому его очень не рекомендуют использовать специалисты по паролям. Вот он: GFHJKM. Надеюсь, читатель сам разгадает эту загадку.

Ну а раз уж заговорили о qwerty (буквы, идущие друг за другом на английской клавиатуре), то нельзя напоследок не вспомнить Йцукена. Это персонаж Виктора Пелевина. Точнее, такой ник выбирает герой рассказа «Акико» для регистрации на порносайте. Йцукен — просто первые шесть клавиш второго ряда клавиатуры, но для русского уха — это весьма непривычное сочетание букв. А вот латинское qwerty — привычное название стандартной латинской клавиатуры (как уже сказано, ее английского варианта), отличающейся, например, от клавиатуры, используемой для французского языка, так называемой azerty. Именно поэтому Йцукена можно считать родственником лытдыбра или ЗЫ, без поддержки qwerty он вряд ли бы появился.

С точки зрения функции, ник Йцукен отчасти похож на пароль GFHJKM. Он сразу выдает себя как случайный разовый ник, выбранный тем, кто хочет остаться максимально анонимным. На этом построен и рассказ Пелевина, где в конце к посетителю порносайта обращаются с такой фразой:

Ты думаешь, мы тут не понимаем, какой ты ЙЦУКЕН? IP адрес 211.56.67.4, Master Card 5101 2486 0000 4051?

Магазин с похожим названием открыл в Нижнем Новгороде известный дизайнер и популярный блогер Артемий Лебедев. Он только добавил на конце твердый знак: ЙЦУКЕНЪ. Впрочем, судя по сайту, магазин уже закрылся.

Игра с регистрами — явление новое, просто потому, что раньше никому в голову не пришло бы заменять кириллицу латиницей и наоборот. На пишущих машинках, как правило, были либо латинские, либо кириллические буквы (хотя существовали и совмещенные латинско-кириллические), и путаницы не возникало. Для компьютеров же такое совмещение, а вместе с ним и путаница обычны. А где путаница, там и игра. Впрочем, сегодня уже активно используются программы автоматического перевода кириллицы в латиницу и обратно. Если «умная» программа решает, что ты набираешь нечто неудобочитаемое, что в другой раскладке станет осмысленным, она сама осуществляет замену. Путаницы, конечно, меньше, зато и играть с регистрами стало тяжелее, компьютер мешает. Так что можно считать, что лытдыбру просто повезло — родиться в нужное время в ненужном регистре.

Ай, философия… Порча или обогащение.

Из большой истории про смайлики и двух историй про замену букв цифрами и другими буквами я бы сделал несколько независимых выводов.

Первый более или менее очевидный и слегка обидный. Эту фразу я повторяю часто, но приятнее она от этого не становится. Мы живем в режиме трансляции чужой культуры, глобальной или англоязычной, называйте как хотите. Мы почти ничего не придумываем сами, а только заимствуем, в лучшем случае слегка модифицируя заимствованное, а порой выхолащивая его содержание.

Второй касается вечного, а лучше сказать — хронического, спора о том, что происходит с языком, порча или обогащение. Конечно, сами эти слова просто выражают эмоциональную оценку, которая предельно субъективна. Кому-то новое нравится, кого-то пугает, кому-то новые средства помогают выразить мысль лучше, а кому-то мешают. Но даже если попытаться освободиться от эмоций, мы увидим, что смайлики, очевидным образом, способствуют приращению смыслов в тексте (хотя кому-то они и кажутся избыточными или вредными), а, например, игра с цифрами и буквами не дает нам ничего нового. Вроде и вреда особого нет, но и пользы не видно. Как-то бессмысленно это, не правда ли?

Но если верить, что смысл есть во всем, его удастся найти. Для этого придется снова задуматься о столкновении устного и письменного.

В нашей коммуникации имеют место две безусловно связанных, хотя на первый взгляд и противоположных тенденции. Во-первых, письменная речь наступает на устную и теснит ее. Во-вторых, в тех областях, которые она отвоевывает у устной речи, она частично приобретает ее черты. То есть, с одной стороны, существует экспансия письменной речи (она побеждает устную), с другой стороны — экспансия устности (устная как бы побеждает письменную).

Думаю, что никто не будет спорить, что мы стали намного больше писать. Слово «писать», конечно же, здесь надо понимать в самом общем смысле — «порождать тексты для визуального восприятия», как правило, путем печатания. Писать в узком смысле я, наоборот, почти разучился. Как правило, я только расписываюсь и пишу от руки два-три слова, например на книжке, которую дарю кому-нибудь.

Общение из устной сферы частично перемещается в интернет и другие сферы, где мы воспринимаем речь глазами. Мы очень часто делаем письменно то, что раньше делали устно. Некоторые проблемы, которые раньше решались с помощью телефонного звонка, теперь решаются с помощью переписки. При том, что она занимает куда больше времени. У этого есть свои основания. Такое поведение считается более вежливым. Так мы не беспокоим собеседника. Он, например, может вообще не ответить на письмо. На устное же обращение не ответить сложнее, подобная реакция сильнее задевает собеседника. Таким образом, часть нашего общения переместилась в эту «письменную» по технике исполнения и в визуальную по восприятию фазу.

Даже самое важное для устной речи устройство — телефон — все больше дрейфует в сторону письменного (визуального) общения. Смартфон — первоначально разновидность мобильного телефона, но в уже гораздо большей степени компьютер. Когда-то, когда смартфоны только начали появляться, я поинтересовался у более молодых коллег, что именно они с ними делают. Один из ответов меня особенно поразил. Я читаю книги, — ответил мой, повторяю, молодой и, добавляю, интеллигентный коллега. Он закачивал книги в смартфон и читал их. Вдобавок он рассказал еще историю, подтверждающую пропасть, разделяющую поколения. Мой коллега настраивал смартфон так, что текст бежал по экрану с нужной ему скоростью, и однажды, путешествуя поездом, лег на свою нижнюю полку и стал читать. Через некоторое время менее продвинутые в техническом отношении соседи по купе всполошились. По их мнению, только сумасшедший мог битый час неподвижно лежать на животе, уставившись в свой телефон.

Но это к слову, сегодня уже почти всем очевидно, что мобильный телефон служит для письма и чтения в неменьшей степени, чем для устного диалога. И речь идет не только об смсках, но и общении в социальных сетях, блогосфере и т. д. Пока же мобильный телефон, слегка увеличиваясь в размерах, движется навстречу к компьютеру, тот, в свою очередь, уменьшаясь в размерах (ноутбук, планшетник), идет навстречу к нему. Это движение происходит и чисто внешне: по виду планшетник больше похож на смартфон, чем ноутбук, — и функционально: на них можно писать, по ним можно разговаривать, слыша или еще и видя собеседника. Устность порождаемых письменных текстов увеличивается. Если на ноутбуке удобно писать статью, то планшетник скорее предназначен для коротких реплик, для письменного разговора.

Когда мы начинаем больше и активнее общаться письменно, мы понимаем, что письменных средств недостаточно для полноценного общения. Письменная речь формальнее и суше устной. Значит, ее надо оживить. Этому как раз и служат смайлики. Они выполняют функцию мимики и интонации, передают настроение и эмоции.

Однако на оживление письменной речи работают и те средства и приемы, которые кажутся бессмысленными. Юмор, ирония, а главное — игра — это всё важнейшие составляющие разговорных устных жанров, которые закрепляются в виде определенных письменных приемов. Записал слово цифрами, похожими на буквы, по сути подмигнул собеседнику, сделал общение менее формальным и сухим. При этом я имею в виду не жаргоны хакеров и геймеров, напротив, довольно закрытые для чужака, а использование этих приемов вне конкретного жаргона. Точно так же обстоит дело и со словами ЗЫ или лытдыбр. Написал их вместо PS или дневник, значит, улыбнулся или вызвал улыбку у читающего. Конечно, по мере регулярности употребления всех этих приемов, по мере привыкания к ним их энергетика постепенно стирается и уходит. Один прием не может работать вечно. В том числе и поэтому сленг обновляется значительно быстрее литературного языка.

Таким образом, происходит развитие формальных письменных средств. Правда, при очень сильном, можно сказать чрезмерном обогащении эти средства, как ни странно, перестают работать. Если новых средств слишком много и они слишком часто употребляются, то они затрудняют коммуникацию, заставляют собеседников напрягаться и тем самым усложняют и даже уничтожают общение.

В общем, в интернете идет постоянный поиск новых формальных средств и постоянное их обновление. Приведу еще в качестве примера, как мне кажется, два очень важных, хотя и не слишком распространенных нововведения.

Первый — это зачеркивание текста. Вообще-то возможность зачеркивания всегда существовала в письменной речи. Это значило, что человек уничтожает часть своего текста. Зачеркивали обычно так, чтобы нельзя было прочесть. Либо переписывали набело. Но интернет-зачеркивание обозначает не текст, который должен быть уничтожен. Текст, который хотят уничтожить, просто стирают клавишей Delete. Зачеркивают как раз то, что имеют в виду. А затем как бы произносят вслух другое (незачеркнутое). Пишущий играет в игру, с помощью которой создает новое измерение текста.

Лингвисты пытаются классифицировать типы зачеркивания, но это задача крайне неблагодарная, потому что зачеркнуть можно все что угодно. И в этом смысле ни одна семантическая, ни одна синтаксическая классификация того, что зачеркивается, не будут полны. Зачеркивание — это в первую очередь именно формальный прием, имеющий целью якобы скрыть слово, предложение, текст. Но этот текст существует, он доступен читателю-собеседнику, он взаимодействует с незачеркнутым текстом, дополняет его.

Вначале этот прием использовался в письменном разговоре, то есть в личном пространстве, но сейчас им активно овладевают сетевые СМИ, например lenta.ru, но, естественно, не в новостях, а в более субъективных и неформальных текстах, в комментариях и в так называемых офтопиках, то есть авторских колонках. Приведу несколько примеров из двух сетевых СМИ (lenta.ru и sports.ru).

Фильм «Черный лебедь» оказался самой успешной из пяти картин, поставленных режиссером Дарреном Аронофски. Более того, ленту выдвигали на пять «Оскаров». Правда, в результате фильму досталась всего одна награда Американской киноакадемии. Премии удостоилась актриса Натали Портман, сыгравшая главную героиню «Черного лебедя» — балерину Нину. Картина, собственно, рассказывает о том, как героиня Портман сходит с ума учится танцевать ищет себя. Помнится, Аронофски снял фильм «Реквием по мечте», в котором речь шла о наркоманах. После просмотра ленты у многих зрителей возникло стойкое отвращение к наркотикам. К сожалению, после знакомства с «Черным лебедем» многие могут начать испытывать сходные чувства по отношению к балету. Причем не только к «Лебединому озеру».

Здесь зачеркнутый текст, возможно, отражает движение авторской мысли. Автор — Сергей Оболонков — перебирает процессы и действия героини, останавливаясь в результате на «ищет себя». Синтаксически зачеркнутый текст не связан с этим словосочетанием, а является его заменой, то есть дополняет.

Вот еще.

Я вот вполне типичный московский «сетевой хомячок». По чьей-то там извращенной логике, я — главная движущая сила протестного движения. Все эти тысячи бойцов и спецтехника в центре моего города — они что, меня усмирять приехали? Да я ж им цветочки на Болотной дарила — трех месяцев еще не прошло! Или они приехали меня напугать? Или наглядно продемонстрировать мне, что на улицах ожидается что-то нехорошее и мне следует сидеть дома и вообще не рыпаться и голосовать как положено?

Здесь журналистка Анна Вражина якобы осуществляет самоцензуру, зачеркивая политически самый острый, синтаксически связанный с оставшимся текстом однородный член.

Наконец, самый яркий пример из области спорта.

И я люблю Хосе Луиса Кастильо, который старательно изображает вселенскую грусть, совсем не пытаясь вписаться в рамки весовой категории.

Зачеркнутый фрагмент синтаксически связан с оставшимся текстом, он может быть вставлен в него. В этом случае текст получит противоположный смысл. Это тоже якобы самоцензура, противопоставляющая то, что журналист пишет, и то, что он на самом деле думает.

Последнее принципиально. Письменная речь оказывается богаче устной, потому что она может быть нелинейна. Зачеркивание выявляет новое измерение, позволяющее дополнять речь мыслями, раскрывать внутреннюю речь. В процессе говорения пишущий с помощью зачеркивания транслирует то, что он думает в момент речи, но по каким-то причинам не решается или не хочет произнести. Кстати, поэтому часто зачеркивается брань, матерная лексика. Автор как бы удерживается от произнесения бранных слов, хотя эту игру едва ли можно назвать тонкой. Зачеркнутая, но доступная собеседнику брань остается бранью.

Упомянутый выше Артемий Лебедев на своем сайте (artlebedev.ru) разместил текст под названием «Ководство»,[77] состоящий из постоянно дописываемых параграфов. § 135 называется «Неформальная типографика», и в нем написано о двух ее видах: смайликах и зачеркивании.

Про зачеркивание Лебедев пишет следующее:

Зачеркивание. Этот прием первыми открыли рекламисты, перечеркивавшие «старую» цену. Рядом писалась более низкая цена, а старая оставалась для сравнения. Естественно, зритель видит и ту, и другую. Выделение подразумеваемого смысла зачеркиванием стало в последние пару лет очень популярным среди бездельников и эксгибиционистов авторов блогов и дневников. Зачеркивание прекрасно смотрелось бы в рекламном или газетном заголовке, не говоря уже о простом книжном тексте.

В письменной речи интернета есть еще много разных приемов. Активно используется регистр, то есть прописные и строчные буквы. Причем одна из функций прописных букв в интернет-сообщениях — это выделение текста как важного. Многие рассматривают это просто как аналог громкости, и в ответ на текст, написанный исключительно прописными буквами, можно получить реплику «Не кричи!». Также используются разные шрифты и т. д. Отдельным приемом является слитное написание двух или более слов, создающее, в частности, эффект скороговорки, то есть опять же имитирующее устную речь.

Все эти примеры подтверждают сказанное выше: коммуникация в интернете ставит задачу обогащения и оживления письменной формы языка.

И последний пример. Есть еще один способ обогащения письменной речи — это описание поведения пишущего. Как правило, такой текст берется в звездочки,[78] а глагол употребляется в третьем (эффект отстранения) или в первом лице. Например, *смущается* или *хмурится*, *плачу* или *хохочу, как безумный*.

Такое использование звездочки (астериска), по-видимому, пошло из компьютерных языков, где этот знак в комбинации с другими использовался для выделения комментария (метатекста, не входящего в программу). Так, в языке Си, Си++ и некоторых других комментарий выделялся комбинацией звездочки и слеша: /*Это комментарий.*/ А в языке Паскаль и некоторых других — комбинацией звездочки и скобок: (*Это комментарий*) В английском интернет-жаргоне в звездочках часто ставятся специальные жаргонизмы, например facepalm (буквально «лицорука»), что обозначает жест — ладонь, поднесенную к лицу, что в свою очередь означает отчаяние, разочарование, как правило, связанное с тупостью собеседника. Этот жест часто изображается с помощью ASCII-графики. Другой яркий пример — headdesk (буквально «головастол»), обозначающий еще более сильную фрустрацию (голова от отчаяния падает на стол). Выражение facepalm настолько популярно, что используется и в русской интернет-коммуникации:

Ну почему почти все разговоры мамаш, пусть даже они только познакомились, заканчиваются обсуждением испражнений, a? *facepalm* (запись в блоге).

Вместо еще одного примера напомню, что facepalm уже встречалось в этой книге (см. комментарий к письму Акопова).

Звездочки окружают текст, который является метатекстом, то есть описывает реальность, сопутствующую тексту. Надо сказать, что в этой же функции могут выступать и скобки: (смеется и уходит). Это очень похоже на авторские ремарки в театральной пьесе. И это тоже придает тексту новое измерение. Только, в отличие от зачеркивания, речь дополняется не мыслями, а описанием поведения (или эмоций) пишущего. Если ограничиваться только эмоциями, то имеет место очевидное пересечение со смайликами. Возможно, поэтому этот прием не слишком распространен и популярен, хотя очень важен для интернет-коммуникации. В общем, это пока только эксперимент, но эксперимент продолжается.

Ну и чтобы оживить длинные рассуждения и заодно покончить с ними, приведу комментарий, который встретился в блоге писателя Евгения Гришковца (е_grishkovets). Он обращен к блогеру и наполнен восклицательными знаками, смайликами (скобками) и астерисками (и даже словом улыбка в функции смайлика):

Здравствуйте!! Так странно читать Вас ЗДЕСЬ. Вы такой настоящий, что даже страшно становится! (в хорошем смысле (!) ) (улыбка). А Бондарчука мне жалко :( Спасибо за рецензию! *ушла думать*

Больше, чем слово.

Зря я, наверное, все свое внимание обратил на графику да орфографию. Эксперимент с языком не сводится к экспериментам с буковками. В интернете действуют и иные языковые механизмы, используются и другие приемы.

Вот, к примеру, много, много маленьких словечек. Но, короткие, несмотря на размер, они обычно больше, чем одно слово. Банально, но придется вспомнить Евгения Евтушенко с его знаменитым «Поэт в России больше, чем поэт». А тут перед нами слова, которые больше, чем слово. И что примечательно — не только в России. Речь идет об аббревиатурах, или, если по-простому, о сокращениях. Вообще-то это не одно и то же, но нюансы терминологии оставим специалистам. Или все-таки будем разбираться?

Кажется, что аббревиатура (от итальянского abbreviatura «сокращение») — вещь простая и понятная. На самом деле это не так. Проблемы начинаются с определения. Вот, например, «Лингвистический энциклопедический словарь»: «Существительное, состоящее из усеченных слов, входящих в исходное словосочетание, или из усеченных компонентов исходного сложного слова». И сразу возникают вопросы.

Обязательно ли существительное? А, например, ДСП — для служебного пользования, это ведь не существительное? А врИО?

Если мы говорим об одном слове, то почему обязательно сложном? А руб.? А и т. д.? А т. е.? Ведь, сокращенные до одной буквы с точкой, так или далее, то или есть, слова совсем не сложные. И вообще, те, которые с точкой, это аббревиатуры?

А если сокращать слово с помощью слеша или дефиса, то это аббревиатуры? Например, б/у или Б-г? А лит-ра в школьных дневниках? А в древних текстах вообще используются слова под титлом:[79] Бгъ или Хсъ? И это я еще даже не начал говорить об интернете.

В английской терминологии всё немного проще: обычно говорят о сокращенной форме слова или словосочетания, так что аббревиатурой (или сокращением) может считаться всё.

Разница в определениях неслучайна. Просто каждое из них ориентировано на свой язык. В русском мы привыкли называть аббревиатурами слова типа универмаг, сельпо, мнс, ГУМ, ВУЗ, НИИ, ГАИ, КГБ, КПСС, ТАСС, ЖКХ, ВАЗ, СССР, США, НАТО, ФИФА, МГУ, ЕГЭ. Все они, конечно же, существительные, а примеры типа ДСП или т. е. довольно редки, а значит, могут считаться исключениями.

Впрочем, определением проблемы не ограничиваются. Есть еще проблема произношения: то мы произносим аббревиатуру как обычное слово (ГУМ), а то по буквам (МГУ),[80] а то вообще возникает смешанный тип — ЦСКА. По буквам эту аббревиатуру следовало бы произносить так: цэ-эс-ка-а. Есть еще проблема самостоятельности аббревиатуры, превращения ее в полноценное слово. Например, вуз часто пишут строчными буквами и забывают о расшифровке, а ТАСС (телеграфное агентство Советского Союза) переходит в мужской род, хотя агентство среднего рода: ТАСС уполномочен заявить…

Не менее интересна и общая проблема: почему вдруг в языке начинает появляться очень много аббревиатур.

Многие полагают, что аббревиатуры у нас появились после революции и связаны с бюрократизацией речи. Вот, например, ранние советские аббревиатуры: Наркомпрос, Совнарком, колхоз, комсомол, юннат, рабфак, пролеткульт, Главполитуправление и многое другое. В общем, это всё очень советские словечки. Как тут не вспомнить два советских учреждения, постоянно менявших названия-аббревиатуры. Одно — это ЖЭК, ДЭЗ, РЭУ… Другое — это ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ, а теперь и ФСБ. Как будто изменение имени может изменить их сущность!

Но историческая справедливость требует признать, что аббревиатуры появились до революции: сексот, к.-д., кадет, с.-р., эсэр, с.-д., эсдэк, главковерх, командарм, военмин и т. д.[81] Большинство из них действительно связано с бюрократическим языком, это названия партий, учреждений, должностей. Появление аббревиатур — военных названий — во время войны 1914 года, возможно, вызвано не только бюрократизацией речи, но и активным использованием телеграфа, требующим сокращения текста, как сегодня это происходит с смс-коммуникацией.

В общем, про аббревиатуры, про эти коротенькие словечки можно писать длинные романы. Есть сокращения мистические и пугающие, есть сакральные и возвышенные, есть непроизносимые и бюрократические. Аббревиатуры чрезвычайно разнообразны. Сегодня мы видим, что они встречаются и в обыденном языке, и в сленге, например просто в разговорах в интернете.

Разговор об интернет-сленге начну с сокращения вполне обычного, но очень важного для интернета. Это ЖЖ — Живой журнал. Наряду с этой аббревиатурой в русских текстах используют и английскую аббревиатуру LJ (Livejournal). Интересна еще и игровая транслитерация последней — Лже (лже), встречающаяся в сложных словах, например, лже-юзер, лже-френд и даже лже-Россия (lj.rossia.org). Первоначально она использовалась как каламбур, поскольку совмещала два прочтения: «LJ-френд» и «ложный френд», но от частого употребления юмор постепенно стирается. Из этих вариантов аббревиатура ЖЖ наиболее употребительна и продуктивна. Она породила словечки, которые уже и не вполне аббревиатуры: жеже, жежешка и жежешечка.

Но, кроме вполне стандартного по образованию ЖЖ, появились и другие аббревиатуры, мягко говоря не совсем обычные для русского языка. Они пришли из английского и не обязательно связаны с интернет-жаргоном: SMS, PC, CD, IT, PR, HR и т. д. Говорить о них я, скорее, не буду, замечу только, что мы теперь постоянно используем для их передачи названия английских букв: пи-ар, си-ди, эйч-ар и т. п. Самые употребительные из них постепенно обживаются в русском языке, соединяясь с русскими суффиксами и приставками: пиарщик, сидишник, эс-эмэска и т. д.

В интернете же появились совсем нехарактерные для русского языка, заимствованные аббревиатуры, за которыми порой скрываются целые фразы или выражения, ну никак не похожие на существительные. Они в разной степени осваиваются русским языком, что видно, в частности, по тому, какими буквами — русскими или английскими — они записываются. Пожалуй, самой популярной среди таких аббревиатур следует считать ИМХО. Она встречается в нескольких вариантах. Вот, например, еще не вполне обрусевшее, записанное в латинице — IMHO, а вот, наоборот, совсем освоенное, написанное к тому же строчными буквами имхо. Кстати, для тех, кто не знает, стоит сказать, что IMHO — это сокращение по первым буквам английского выражения «in ту humble opinion» (другой вариант расшифровки «in my honest opinion»), что означает «по моему скромному мнению». В интернете царит игровая стихия, и, естественно, возникают различные попытки переосмысления этой аббревиатуры, например как изначально русской: «имею мнение, хрен оспоришь» или более спокойное — «имею мнение, хочу озвучить». Сам по себе прием позднейшей интерпретации известной аббревиатуры очень важен и используется в олбанском довольно часто: РЖД — «Российская жестокая действительность» или ГИБДД — «Гони инспектору бабки, двигай дальше». Но это, скорее, можно рассматривать как языковую игру, чем как механизм появления общепринятых интерпретаций.

Из других аббревиатур-выражений я бы назвал еще английское LOL (в кириллице просто ЛОЛ), которое имеет несколько канонических расшифровок (в первой части об этом уже говорилось). Среди них три современных связаны со смехом: либо laughing out loud, либо laugh out loud [громко смеяться], либо lots of laughs [много смеха], ну а если стремиться к однообразию, то всех их можно перевести на русский чем-то вроде «ну очень смешно». В рунете встречаются и исконно русские аналоги, например ржунимагу (правда, это не аббревиатура), что еще раз свидетельствует о важности смеха в интернет-жизни. В этом современном значении LOL появилось в 1980-х годах. Кстати, среди разнообразных выражений смеха в русском языке встречается и однобуквенное Ы (ы), часто, впрочем, повторяемое много раз: ыыыыыыыыы… Одна из гипотез его происхождения связывает его с английским lol по принципу внешнего сходства, то есть что-то вроде кодировки волапюк, но наоборот: английское слово читается, как если бы оно было записано русскими буквами. Впрочем, по-видимому, звук ы, повторенный многократно, действительно напоминает особого рода смех.

Менее частотным, но, пожалуй, не менее важным для понимания интернет-культуры и интернет-коммуникации стало словечко lulz, производное от этой аббревиатуры. Оно представляет собой графическое искажение формы множественного числа, что видно и по русскому заимствованию: лулзы. Это слово означает не просто «смех», «смешно» или «смешки», но смех обязательно жестокий, издевательский, смех над жертвой, выведенной из себя. В Луркоморье в качестве одного из русских аналогов предлагается не самое приличное слово смехуёчки. Лозунгом одной из самых скандальных интернет-энциклопедий — Encyclopedia Dramatica — стала пародия на официальный девиз США In God We Trust: In lulz we trust. Американский девиз In God we trust обычно переводится на русский язык, как «На Бога уповаем», буквальный перевод — «В Бога мы верим». Для In lulz we trust едва ли уместен перевод: «На лулзы уповаем». В русских текстах бытуют выражения «Все ради лулзов» или «Я сделал это ради лулзов» (англ. all for the lulz; I did it for the lulz), оправдывающие любые действия, если они доставляют специфическое удовольствие. Однако в том же Луркоморье все же утверждается принцип «факты важнее лулзов».

Назову еще две важных, хоть и не вполне освоенных аббревиатуры OMG и aka. Эти и многие другие аббревиатуры в английском существовали задолго до интернета, достаточно вспомнить знаменитое ASAP (as soon as possible), что означает «как можно скорее». Аббревиатуры OMG и aka активно используются в русских текстах, но при этом редко записываются русскими буквами. Аббревиатура OMG расшифровывается как Oh my God — «О, Боже мой!» и выражает удивление. Она появилась в английском в начале двадцатого века, но не была особенно популярной. Аббревиатура aka (also known as, «также известный как») указывает на прозвище, псевдоним или ник или просто другое название.

Аббревиатуры IMHO, LOL, OMG именно в качестве выражений из сетевого сленга (независимо от реального времени их появления) были включены в Оксфордский словарь, то есть получили своего рода официальное признание. Кстати, в Оксфордский словарь были включены и другие менее известные у нас сетевые аббревиатуры, например TMI (too much information — «слишком много информации»), чьим аналогом, по-видимому, можно считать падонковское выражение слишкам многа букаф. Интересно, что LOL в 2012 году было включено и во французский словарь Petit Robert, что показывает нам французов с неожиданной стороны. Их любовь к родному языку и желание сохранить его не препятствуют объективности. Мы в этом смысле отстаем значительно.

Вот несколько примеров из Оксфордского словаря и из нашей блогосферы (далее О и Б).

Б: Но имхо пора бы расставить все по полкам и вести решение вопросов строго в порядке живой очереди с учетом приоритета в строго отведенные для этого часы, с 9 до 18 например.[82]. О: I love how you said 'coffee is not my cup of tea'. LOL! [Мне нравится, как вы сказали, «кофе — это не моя чашка чая». LOL!]. Б: Тут вирус по аське ходит. Выглядит как инетовская ссылка со следующим окончанием «;-)), LOL» Ни в коем случае ссылку не открывайте. Передай всем своим, плиз.[83]. О: OMG! If my parents find out they will go crazy! [OMG! Если мои родители узнают, они сойдут с ума!]. Б: OMG! Завтра мне уже 15..я старею, черт возьми!:D не верится… время… время… О: John Merrick, aka the Elephant Man [Джон Меррик, также известный как человек-слон]. Б: Меня зовут Анютень aka — Анка_ПуЛеМеТчИцА.

И еще один важный для нас пример:

Не секрет, что я особенно падок на жизнеописание aka Лытдыбр.

Ну и, наконец, еще одна популярная в узких кругах английская аббревиатура RTFM, первоначально являвшаяся сокращением Read The Following Manual, но позднее интерпретированная более жестким способом: Read The Fucking Manual, то есть «прочти эту чертову инструкцию». Это распространенная в сети ответная реплика специалиста на дурацкий, по его мнению, вопрос, которая близка по смыслу к выражению Учи матчасть!

В русском языке вне интернета подобные аббревиатуры-выражения почти не возникают и не употребляются (почему «почти», объясню позднее). Зато в интернете в последнее время становится всё больше сокращений русских фраз и выражений. Часть из них — просто переводы с английского, часть — свои собственные, придуманные.

Впрочем, одни из первых аббревиатур такого рода возникли еще в жаргоне кащенитов, о котором говорилось выше. Это три знаменитых вопроса:

АПВС — А почему вы спрашиваете? АПВОВНВ — А почему вы отвечаете вопросом на вопрос? ВА — Вы антисемит?

Другие аббревиатуры не связаны с определенным жаргоном, но понимают их все-таки не все, а скорее узкий круг любителей. Ну вот, например, ЕВПОЧЯ или ЕМНИП. Кто не знает, никогда не догадается, что это «если вы понимаете, о чем я» и «если мне не изменяет память». Или вот, пожалуйста: СЗОТ («сорри за офф-топ»). Мне, правда, больше нравится экспрессивная, но мало кому известная ТТТ — «тьфу-тьфу-тьфу»! Гораздо более популярны матерные КГ/АМ и ХЗ, но тут уж непросвещенным читателям, если такие остались, придется догадаться самим, что, впрочем, мало реально. Ладно, поступлю, как принято при цитировании бранных выражений: креатив…/автор…… знает.

А теперь вернусь к этому самому «почти» и выйду за пределы интернета. Оказывается, что аббревиатуры-выражения (а не привычные существительные) встречались в русском языке и в добрые старые времена, но только их было мало и использовались они не в литературном языке.

Аббревиатура ЧТД (вариант ЧиТД) хорошо известна математикам. Она обычно пишется в конце доказательства и расшифровывается следующим образом: Что и требовалось доказать. Эта аббревиатура хоть и русская, но не вполне исконная, поскольку является переводом с латыни (или, возможно, древнегреческого), где пишется так: QED, что расшифровывается как quod erat demonstrandum. Аналоги латинской и древнегреческой аббревиатур есть во многих языках. Таким образом, в данном случае мы имеем дело с «серьезной» аббревиатурой, существующей в рамках профессионального жаргона. Кроме этого, есть еще несколько исконно русских и шутливых сокращений.

Вот например: агентство ОБС (аббревиатура встречается и без слова агентство), то есть одна бабка сказала.

Несколько шутливых аббревиатур начала двадцатого века приводит в уже упомянутой книге Сергей Карцевский. Это с. с. — сукин сын, стандартная аббревиатура-существительное, но также Партия к. в. д., то есть Партия «Куда ветер дует», где к. в. д. обозначает целое выражение.

Сегодня подзабыта и еще одна замечательная аббревиатура — ЕБЖ. Ее использовал, а скорее всего и придумал Лев Толстой. Так он заканчивал письма или дневниковые записи, планы на будущее. А означает она: «если буду жив» (в письмах ее, по-видимому, иногда можно трактовать и как выражение «если будем живы», включающее читателя). Эта ЕБЖ действительно похожа на современные аббревиатуры-выражения еще и своей подчеркнутой разговорностью и даже некоторой интимностью. Она тоже для узкого круга. Кто поймет, тот поймет, а кто не поймет, тому и не надо! В общем, ЕБЖ — классическая русская аббревиатура в прямом смысле слова, ведь она — от классика.

Лев Толстой описал в романе «Анна Каренина» еще одну замечательную ситуацию, в которой процесс создания аббревиатур намного важнее, чем конечный результат. Собственно результата как такового и нет, потому что никаких устойчивых аббревиатур так и не возникает. Речь идет о любовной игре Левина и Китти.

— Постойте, — сказал он, садясь к столу. — Я давно хотел спросить у вас одну вещь. Он глядел ей прямо в ласковые, хотя и испуганные глаза. — Пожалуйста, спросите. — Вот, — сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о: э, н, м, б, з, л, э, ч, н, и, т? Буквы эти значили: «когда вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это, что никогда, или тогда?» Не было никакой вероятности, чтоб она могла понять эту сложную фразу; но он посмотрел на нее с таким видом, что жизнь его зависит от того, поймет ли она эти слова. Она взглянула на него серьезно, потом оперла нахмуренный лоб на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивая у него взглядом: «То ли это, что я думаю?». — Я поняла, — сказала она, покраснев. — Какое это слово? — сказал он, указывая на н, которым означалось слово никогда. — Это слово значит никогда, — сказала она, — но это неправда! Он быстро стер написанное, подал ей мел и встал. Она написала: т, я, н, м, и, о. Он взглянул на нее вопросительно, робко. — Только тогда? — Да, — отвечала ее улыбка. — А т… А теперь? — спросил он. — Ну, так вот прочтите. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы желала! — Она написала начальные буквы: ч, в, м, з, и, п, ч, б. Это значило: «чтобы вы могли забыть и простить, что было».

В этом тексте важны не конкретные аббревиатуры, а сам процесс аббревиации, или, проще говоря, сокращения. Он создает особую интимную (для двоих или для узкого круга) коммуникацию. Слова понятны только посвященным или, как у Толстого, настроенным на одну волну.

Итак, очевидно, что разговор об аббревиатурах в интернете распадается на две темы. Одна — это аббревиация, то есть процесс, который далеко не всегда дает какие-то общезначимые результаты. В особенности это касается относительно нового типа аббревиатур — сокращения выражений или высказываний с глаголом во главе. Надо быть Львом Толстым, чтобы придуманная таким образом аббревиатура стала известной за пределами узкого круга. Сегодня таких аббревиатур нет, все они существуют в рамках какого-то сленга, иногда очень узкого, и более того, являются его яркими приметами. Можно сказать, что такой механизм сокращения в олбанском языке сегодня весьма популярен, хотя общезначимых следов он почти не оставляет. Более привычные для русского языка аббревиатуры-существительные легче становятся общеизвестными, и аббревиатура ЖЖ тому подтверждение.

Вторая тема — это сами аббревиатуры, их жизнь и развитие в языке, в том числе и в олбанском. Иногда даже процесс аббревиации нам не виден. Например, в случае заимствований он происходит в чужом языке, и знать об этом нам необязательно. Мы заимствуем слово, а было ли оно результатом сокращения или нет, для нас не очень-то и важно. Подобные слова, конечно, выглядят странновато, и поначалу это смущает. Но по мере употребления, если они действительно употребительны, мы их осваиваем, и они становятся похожи на обычные слова. Важным шагом в процессе осваивания становится переход с латиницы на кириллицу, то есть запись аббревиатуры русскими буквами. Следующим шагом для них становится запись строчными буквами, а потом обрастание словами-родственниками. Особенно легко эти процессы проходят, когда слово легко читается (речь идет, если кто помнит, об акронимах). Эти же процессы (кроме переписывания кириллицей) происходят и для исконно русских аббревиатур. Определенную роль играет и постепенное стирание в памяти того, как расшифровывается аббревиатура.

Про колхоз или вуз уже не всякий вспомнит расшифровку, а про лазер, скажем, уже вообще не помнят сам факт, что это была аббревиатура. Из совсем новых нельзя не упомянуть пиар. Родственников у приведенных в пример аббревиатур хватает: колхозный и колхозник, вузовский, лазерный и т. п. Вот и молодое слово пиар обросло целой семьей: пиарщик, пиарить, пиариться, отпиарить, распиарить и т. п.

С IMHO тоже произошло определенное обрусение: запись кириллицей, а потом и строчными буквами: IMHO (imho) —> ИМХО —> имхо. И означает оно просто «по-моему» (хотя кто-то еще помнит про скромное мнение). При большой популярности даже сложность чтения не слишком препятствует освоению слова. Так, SMS (Short Message Service, «служба коротких сообщений») вполне обрусело (СМС, смс или эсэмэс) и породило родственников: смски или эсэмэски, а также более редкое смсить (эс-эмэсить). А о том, что английскую расшифровку уже не помнят, свидетельствует русское выражение СМС-сообщение, парадоксальное, но устойчивое. Парадоксальность его заключается в том, что слово сообщение уже зашифровано буквой М (message) в самой аббревиатуре, так что повтор его избыточен. Такое, впрочем, случается и в сферах, далеких от новых технологий: VIP-персона (где Р расшифровывается как person).

Короче говоря, высшая доблесть для аббревиатуры не в том, чтобы быть больше, чем слово, а в том, чтобы как раз полноценным словом стать. Такое вот мое скромное мнение.