Очерки модального синтаксиса.
4.2. Типы речи.
Для стилистического анализа текста прежде всего важен строй речи, который создается во многом личными местоимениями. То, от какого лица ведется речь, определяет стилистическое качество и многообразие текстов. Грамматическое лицо – одна из фундаментальных категорий языка. Она оформляет участие говорящего в речи и во многом ее строй. Ведь любое высказывание, даже самое остраненное, принадлежит говорящему – производителю речи.
Сравним два высказывания: Биология – одна из интереснейших наук ХХ века; Я думаю, биология – одна из интереснейших наук ХХ века.
Первое высказывание представляет собой общее суждение (утверждение), которое вне контекста может принадлежать любому лицу. Оно похоже на афоризм, научное определение и может принадлежать каждому. Это как бы истина, не требующая доказательств.
Второе высказывание принадлежит конкретному говорящему, определенному лицу, которое называет себя я. И смысл его отличается от первого: мысль о том, что биология – одна из интереснейших наук ХХ века, эта мысль принадлежит лишь говорящему, другие могут придерживаться иного мнения.
Еще пример, приводимый известным французским лингвистом Э. Бенвенистом. Сравним два высказывания Я клянусь и Он клянется. В первом случае произнесение высказывания совпадает с обозначенным в нем действием. Говорящий произносит клятву и тем самым принимает ее на себя. Во втором случае говорящий описывает акт клятвы, которую произносит кто-то, но не говорящий. Разница весьма значительная. Таким образом, примеры показывают, какие изменения вносят местоимения в содержание высказывания. Однако этим роль местоимений далеко не ограничивается.
По современным научным представлениям, «язык сделан по мерке человека» (Ю.С. Степанов). Это значит, что язык приспособлен для выражения мыслей, чувств, переживаний людей. И естественно, что в центре языка находится говорящий (пишущий) человек. Единицей речевого общения является речевой акт, моделируемый личными местоимениями, которые называют участников речевого акта: я – непосредственный производитель речи, ты – ее адресат, он – обозначение любого не участвующего в речи человека. Я и ты взаимно координированы и противопоставлены местоимению он по признаку участия или неучастия в речи. Осознание себя, по мнению Э. Бенвениста, возможно только в противопоставлении. Я могу употребить я только при обращении к кому-то, кто в моем обращении предстанет как ты. Язык возможен только потому, что каждый говорящий представляет себя в качестве субъекта, указывающего на самого себя как на я в своей речи. В силу этого я конституирует другое лицо, которое, будучи абсолютно внешним по отношению к моему я, которому я говорю ты и которое мне говорит ты.
Любая речь исходит от Я, обращена к ТЫ, повествует о НЕМ или о Я. Условно это можно представить в виде схемы:
Будучи наименованиями участников речевого акта, личные местоимения выступают и основой построения высказываний. В соответствии с тремя участниками речевого акта речь может строиться от 1-, 2-, или 3-го лица. К этим трем типам и сводится все структурное многообразие русской речи. Разумеется, следует иметь в виду и комбинирование этих трех типов. Рассмотрим каждый из типов.
I тип («Я рассказываю...»).
I тип речи – высказывания от 1-го лица. Сюда относятся высказывания, строящиеся от 1-го лица, т.е. посредством форм я и мы, а также с косвенными средствами выражения Я.
1. Высказывания с формами я, мы или соответствующими глагольными личными формами и притяжательными местоимениями: Я отправляюсь за город; Иду за грибами; Мы строим общежитие; Наш сад в цвету; Мой отец – конструктор.
2. Высказывания побудительные и вопросительные. Их отношение к Я обнаруживается благодаря тесной координации я и ты. Обращенный к собеседнику вопрос или побуждение может исходить только от Я: Посмотри вокруг; Пойдем на концерт; Какое сегодня число? Как тебя зовут? Хотя высказывания имеют побудительную или вопросительную форму, принадлежат они Я. Сказать «Посмотри вокруг» может только говорящий.
3. Высказывания эмоционально-восклицательные: Как хорошо!; Хорошо!; Какая погода!; Ай-я-яй!; Что за чудеса в решете!
Принадлежность этих высказываний говорящему выражается посредством интонации, словопорядка, частиц, междометий и т.д.
4. Высказывания с вводными словами и сочетаниями, имеющими различные значения: Чего доброго, нагрянут сегодня эти разбойники; Задача, по-моему, не имеет решения; Здесь, помнится, была дорога.
Помимо разнообразных значений, которые вносят вводные слова в высказывание (уверенности или неуверенности, сожаления или радости и т.д.), они сигнализируют также о присутствии в предложении «голоса» говорящего. Ср.: Дверь тихо, без скрипа раскрылась; Дверь, к моему изумлению, тихо, без скрипа раскрылась.
В первом случае перед нами обычное высказывание, описывающее, как раскрылась дверь. Второй случай более сложный. Высказывание содержит два плана: описываемое событие, как в первом высказывании, и наблюдателя, следящего за событием, удивляющегося – он, по-видимому, не ожидал, что дверь раскроется. Благодаря вводным словам высказывание становится «двуголосным», полифоничным. Так, в нашем примере Здесь, помнится, была дорога к основному сообщению добавляется важная новая информация (второй план), связанная с вводным словом помнится, которую можно интерпретировать так: «Я, говорящий, был (бывал) здесь раньше и, кажется, помню, что здесь была дорога».
Итак, все четыре группы высказываний объединяются благодаря прямому (1-я группа) или косвенному (2 – 4-я группы) выражению Я говорящего. Все эти высказывания употребляются, как правило, в I типе речи, т.е. от 1-го лица. Форма речи от 1-го лица наиболее проста, естественна, изначальна. Говорящий – это я, собеседник – ты, он – тот, кто не участвует в речи. Именно так, по-видимому, начиналась вообще речь, имевшая на первых порах только устную форму.
Главная особенность I типа речи – совпадение производителя речи и Я говорящего. Однако эта особенность проявляется наиболее полно в обиходно-разговорной речи, в письмах, в публицистике. Вот, например, краткий диалог:
– Скучаете, я думаю, без ребят.
– Да, ребята... Скучаю, конечно.
В этом обмене репликами конкретный говорящий обращается к собеседнику, естественно, называя себя я. Затем в ответной реплике роли меняются: собеседник (слушатель, адресат) становится говорящим и также называет себя я. И это я полностью совпадает с производителем речи. Тот, кто говорит, и есть Я.
Аналогичное положение в письмах:
«Дорогой мой господин Гессе,
Что за превосходное, поистине обаятельное чтение – Ваши «Письма»! Сразу по нашем возвращенье я вытащил этот том из пяти десятков других, которые здесь скопились, и последние дни проводил свои часы чтения, после обеда и вечером, почти исключительно за ним. Примечательно, как эта книга не дает от себя оторваться. Говоришь себе: «Поторопись-ка немного и пропусти кое-что! Ведь есть же еще и другие вещи, вызывающие у тебя хоть какое-то любопытство». А потом читаешь все-таки дальше, письмо за письмом, до последнего...».
Это письмо, обращенное к немецкому писателю Г. Гессе, написано, естественно, от 1-го лица, и у читателя нет никаких сомнений, что Я этого письма – великий немецкий писатель Т. Манн.
Главной особенностью публицистики также является, как уже упоминалось, совпадение производителя речи с авторским Я.
Итак, речь от 1-го лица – I тип речи – используется в разговорно-обиходном стиле, в письмах, дневниках, в публицистике. И во всех этих случаях производитель речи совпадает с субъектом речи – с тем, кто говорит (пишет). Такое употребление можно назвать прямым: местоимение я прямо и непосредственно обозначает говорящего, который и есть производитель речи. Однако возможно и относительное употребление I типа речи, когда производитель речи и ее субъект (говорящий) не совпадают. Обратимся к начальному фрагменту повести А.С. Пушкина «Выстрел»:
«Мы стояли в местечке ***. жизнь армейского офицера известна. Утром ученье, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире; вечером пунш и карты. В *** не было ни одного открытого дома, ни одной невесты; мы собирались друг у друга, где, кроме своих мундиров, не видали ничего».
Возникает вопрос: кто это мы, которым открывается повесть? Кто Я, от лица которого ведется далее рассказ? В художественной литературе Я – субъект речи, говорящий, рассказывающий – и автор не совпадают. Речь от 1-го лица, как правило, имеет характер стилизации. Автор может отождествлять себя с каким-либо персонажем и вести повествование от его имени, что делает рассказ более правдоподобным, красочным, глубоким. Рассказчик, по словам академика В.В. Виноградова, речевое порождение автора, и образ рассказчика, который выдает себя за автора, – это форма литературного артистизма писателя. Как актер творит сценический образ, так писатель создает образ рассказчика. В результате в произведении перекрещиваются несколько речевых слоев: образ автора, образ рассказчика, речевые образы персонажей. Они сложно и разнообразно взаимодействуют, создавая богатую в стилистическом отношении, полифоническую канву.
Выбор формы речи от 1-го лица, когда автор «передоверяет» повествование рассказчику, позволяет дополнительно, изнутри охарактеризовать героя-рассказчика, передать его непосредственный взгляд на окружающее, его эмоции, оценки, интонации. Такая форма изложения может придавать рассказу искренность, исповедальность – прием, которым часто пользовался Ф.М. Достоевский. Вот пример из романа «Подросток» (свидание героя романа Аркадия с Ахмаковой):
«Я здесь до вашего приезда глядел целый месяц на ваш портрет у вашего отца в кабинете и ничего не угадал. Выражение вашего лица есть детская шаловливость и бесконечное простодушие – вот! Я ужасно дивился на это все время, как к вам ходил. О, и вы умеете смотреть гордо и раздавливать взглядом: я помню, как вы посмотрели на меня у вашего отца, когда приехали из Москвы... Я вас тогда видел, а, между прочим, спроси меня тогда, как я вышел: какая вы? – и я бы не сказал. Даже росту вашего бы не сказал. Я как увидел вас, так и ослеп. Ваш портрет совсем на вас не похож: у вас глаза не темные, а светлые, и только от длинных ресниц кажутся темными. Вы полны, вы среднего роста, но у вас плотная полнота, легкая, полнота здоровой деревенской молодки. Да и лицо у вас совсем деревенское, лицо деревенской красавицы, – не обижайтесь, ведь это хорошо, это лучше – круглое, румяное, ясное, смелое, смеющееся и... застенчивое лицо! Право, застенчивое! Застенчивое у Катерины Николаевны Ахмаковой! Застенчивое и целомудренное, клянусь! Больше, чем целомудренное – детское! – вот ваше лицо! Я все время был поражен и все время спрашивал себя: та ли это женщина?».
Форма исповеди очень характерна для метода Достоевского. Она позволяет раскрыть внутренний мир героя через него самого непосредственно, а не через авторские характеристики. Герой сам объясняет, раскрывает свои душевные переживания, и при этом читатель ощущает индивидуальную интонацию героя.
Для Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, И.А. Гончарова, как и для большинства писателей-реалистов середины и второй половины ХIХ века, как полагает исследователь стиля Достоевского Н.М. чирков, характерна форма рассказа, а следовательно, и психологического изображения от имени автора. Герой берется в 3-м лице, Достоевский же прибегает к приему введения рассказчика в повествование. И каждый новый рассказчик – новая точка зрения, новое истолкование душевного мира других персонажей, стоящих вне рассказа.
Итак, в художественной литературе I тип речи употребляется относительно: я субъекта речи, повествования не совпадает с производителем речи. При этом в зависимости от рода художественной литературы, от жанра меняется функция I типа речи. Так, очень своеобразно использование его в лирике, здесь тоже нет совпадения я субъекта речи и автора. Но это я лирической поэзии весьма специфично.
Т.И. Сильман в интересной книге «Заметки о лирике» пишет: «В центре лирического стихотворения стоит лирический герой («лирическое Я»), который чаще всего именует себя с помощью местоимения первого лица, обращаясь либо к другому я (лирическое Т ы или Вы), либо рисуя свое отношение к миру, ко вселенной, к общественной жизни и т.п.». Роль местоимения в лирическом стихотворении очень существенна, оно выступает как необходимый и универсальный его элемент, оно является средством сохранения безымянности лирического субъекта и обобщенного изображения героя лирического стихотворения. Так достигается отрыв лирического героя от личности поэта, вообще от конкретных имен и персонажей. Как замечает Т.И. Сильман, в стихах редко встречается точное имя возлюбленной поэта, хотя в посвящениях – сколько угодно. что касается таких имен, как Беатриче, Лаура, Лейла и т.д., то это имена отчасти условные и, во всяком случае, вымышленные.
Содержание лирического стихотворения намного более абстрактно и обобщенно, чем содержание любого романа, новеллы, драмы. Там нам сообщают, как звали героев, пусть вымышленных, кем они были, где жили и т.п. От всего этого лирический жанр свободен, он устремлен к одной цели – к краткой обрисовке лирического сюжета и того, какой душевный сдвиг переживает в связи с этим лирический герой.
Таким образом, I тип речи (от 1-го лица) выполняет многообразные функции и отличается богатейшими стилистическими ресурсами.
II тип речи («Ты рассказываешь...»).
II тип речи – высказывания, строящиеся от 2-го лица: Ты ошибаешься; Вы играете с огнем; Ваш самолет отправляется в 19.00.
Главная особенность этих высказываний – несовпадение фактического производителя и субъекта речи. Высказывания принадлежат я (1-му лицу), а строятся от 2-го лица. Ты ошибаешься означает: «Я думаю (полагаю, считаю), что ты ошибаешься». Ты по самой своей природе не может быть производителем речи, так как ты – слушающий, адресат. Однако вследствие тесной координации ты и я первое сразу отсылает ко второму (ты к я). Мы слышим или читаем ты и воспринимаем в то же время как бы находящееся за кадром, за сценой я. Ты в смысловом отношении двойственно: высказывание строится от 2-го лица, но одновременно подразумевается и 1-е лицо. Благодаря относительной самостоятельности субъекта речи появляется возможность строить во 2-м лице не только отдельные высказывания, но и отрывки различной протяженности, например: Вы идете по пустыне, перед вами знойное небо и пески без конца и без края. Вы смотрите вокруг и т.д.
Подобные отрывки характерны для очерковой прозы, для публицистики и обладают ярким стилистическим эффектом. Суть приема – в использовании вместо авторского я местоимений 2-го лица – ты или вы. Автор приглашает читателя представить себя на его (автора) месте и испытать те же чувства, переживания. Такой прием приближает изображаемое к читателю, делает описываемое более ярким, наглядным, достоверным. читатель как бы сам оказывается в гуще, в центре событий и собственными глазами смотрит на происходящее.
Иной стилистический характер имеет этот прием в художественной литературе. Представителями «нового романа» во Франции создан необычный, довольно редкий тип повествования во 2-м лице, который получает все же некоторое распространение. Вот, например, отрывок из романа польского писателя Ю. Кавалеца «Танцующий ястреб»:
«После первого визита, нанесенного тебе в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и ты, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже сидишь среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с тобой сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и вы оба нетерпеливо поглядываете на двери другой комнаты, за которыми твоя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени».
Как видим, весь отрывок построен от 2-го лица. Авторское Я устранено, но «голос» автора все равно слышен, ведь ты теснейшим образом связано с я, и ты может сказать только говорящий, автор. И это как бы прямое обращение автора к герою (Ты уже сидишь...) создает особую доверительную интонацию, особые отношения между автором и героем. Получается, что автор рассказывает герою о нем самом, а читатель оказывается невольным свидетелем, слушателем. Такая манера дает своеобразный стилистический эффект: герой как бы находится на сцене под яркими лучами софитов, но он не действует, его поступки, переживания, впечатления описывает и комментирует голос всеведущего автора (как хор в древнегреческой трагедии).
Это повествование резко отлично как от I типа речи с его исповедальностью, так и от объективного рассказа, характерного для III типа речи (от 3-го лица – см. ниже). чтобы убедиться в различных стилистических эффектах, переделаем этот отрывок от 1-го и от 3-го лица и сравним полученные варианты.
От 1-го лица:
После первого визита, нанесенного мне в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и я, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже среди бела дня сижу в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом со мной сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и мы оба нетерпеливо поглядываем на двери другой комнаты, за которыми моя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени.
От 3-го лица:
После первого визита, нанесенного ему в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и он, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже сидит среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с ним сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и они оба нетерпеливо поглядывают на двери другой комнаты, за которыми его вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени.
Переделка отрывка очень проста: достаточно было заменить местоимения 2-го лица местоимениями 1-го или 3-го лица и изменить соответственно глагольные формы. Однако стилистические различия, связанные с разными типами речи, очень велики. Меняется интонация, тон рассказа, меняется авторский угол зрения. В первом случае (от 1-го лица) герой рассказывает о самом себе, все мысли, переживания принадлежат герою. Авторские оценки отсутствуют, они передоверены герою-рассказчику, персонаж характеризует себя сам. Общая интонация – интонация доверительности, искренности.
Во втором отрывке (от 3-го лица) перед нами повествование автора о человеке по имени Михаил Топорный. Из субъекта повествования (сам рассказывает о себе) он превращается в объект изображения (о нем рассказывает автор). И тон рассказа резко меняется. Это объективное изложение обстоятельств жизни, поступков, мыслей героя (значительно продвинулся вперед, многого достиг). Герой изображается и оценивается со стороны, отстраненно.
И наконец, в оригинале (от 2-го лица) герой и автор соединены особыми узами. Герой – центр изображения, субъект и объект речи одновременно. Если упрощенно и кратко сформулировать различия между тремя типами речи с точки зрения отношений «автор – герой – действительность», то I тип речи представляет изображаемое глазами героя, II тип – глазами автора и героя одновременно, а III тип – глазами автора. В цитированном отрывке из романа Ю. Кавалеца есть характерная деталь: рядом с героем сидит отец его жены – мужчина дородный и видный. Возникает вопрос: чьими глазами увиден отец? Если перед нами I тип речи, то таким увидел отца Веславы сам герой-рассказчик. И возможно, эта деталь – предмет гордости персонажа, что характеризует его мировоззрение. Во II типе речи (как в оригинале) дородный и видный – это взгляд и героя, и автора, а в III типе речи (от 3-го лица) – авторская оценка.
Таким образом, II тип речи довольно редкий, но оригинальный, стилистически изысканный и изощренный способ построения литературных текстов, имеющий распространение в художественной литературе и в публицистике (в виде небольших контекстов). Он реализует структурные возможности русского языка, связанные со 2-м лицом личных местоимений (ты, вы).
III тип речи («Он рассказывает...»).
III тип речи – высказывания от 3-го лица: Ученик рисует; Снег лежит на полях; Завод выпускает комбайны. Здесь, как и в высказываниях II типа, фактический производитель речи не совпадает с ее субъектом. В высказывании Ученик рисует субъект речи – ученик (он), а производитель речи – некий говорящий, который может назвать себя я. Поэтому Ученик рисует можно интерпретировать так: «Я (говорящий) вижу (полагаю, считаю), что он (ученик) рисует». Я рисую есть действие, выполняемое мной, говорящим. Я – это субъект речи, от лица которого строится высказывание, и в то же время фактический производитель речи. Ученик рисует есть описание говорящим действия, которое производит не говорящий и не участвующий в акте речи он (ученик).
Если высказывания I типа вносят вместе с я в высказывание, в речь интонации непосредственного разговора, свойственную ему естественность, эмоциональность, то высказывания III типа по самой своей природе более сдержанны, спокойны, лишены непосредственного чувства (иначе говоря, субъективной модальности). Поэтому они предназначены для описания, повествования, рассуждения.
Широкое распространение имеет III тип речи в научной и деловой литературе, где роль Я говорящего не столь существенна и где важно описать эксперимент, обосновать вывод, изложить статью закона и т.д. При этом эмоции автора текста как бы остаются за скобками. Научная и деловая речь вырабатывают даже специальные глагольные временные формы, превращая высказывания III типа в обезличенные (полностью) и обобщенные: Земля вращается вокруг солнца; Площадь треугольника равняется произведению основания на высоту. По поводу таких высказываний даже не возникает вопроса, кто производитель речи, кому она принадлежит, это общие высказывания.
Широко используется III тип речи и в художественной литературе, в публицистике. По-видимому, это самый распространенный тип речи. Везде, где возникают задачи описания, рассказа, рассуждения, вообще передачи какой-либо информации, используется речь от 3-го лица.
В художественной литературе, по сравнению с научной прозой, официально-деловым стилем, использование III типа речи имеет более сложный характер, оно сопряжено с художественно-эстетическими задачами и очень часто стилизовано. Характер изложения зависит от предмета изображения, от отношения к нему автора. Вот, например, фрагмент «Сценок из деревенской жизни» В. Пьецуха:
«У среднего окошка сидит Толик Печонкин и смотрит на улицу, подперев голову кулаком.
Этот самый Толик Печонкин представляет собой круглолицего, не по-деревенски упитанного мужчину, лет пятидесяти с небольшим, который, видимо, не совсем здоров, ибо во всякое время года он носит стеганые штаны. Печонкин кладет всей округе печи, вяжет оконные рамы, мастерит двери с филенками и отличные обеденные столы, – одним словом, он человек сручный и деловой, но иногда на него нападает стих, некая непобедимая меланхолия, и тогда душа его требует праздника, как в другой раз требует покоя истерзанная душа. Эльвира Печонкина, жена Толика, женщина крупная, набожная и туговатая на ухо, сильно не любит такие дни, поскольку муж ее, случается, так усердно заливает свою тоску, что потом гоняется за ней с бензопилой по усадьбе, как говорят местные, «по плану».
Итак, Толик Печонкин сидит у окошка, подперев голову кулаком, а в глазах его светится непобедимая меланхолия, словно ему только что привиделся смертный сон. По полу в горнице ходит, вкрадчиво цокая, злющий петух Титан, любимец Печонкина, заклевавший на своем веку несколько поколений хозяйских кур, на дворе время от времени принимается брехать одноглазый кобель, окривевший по милости петуха, да сердито похрюкивает в сарае пятимесячный боров Борька».
Такое описание невозможно в научной или деловой речи, ибо оно индивидуализировано, окрашено легкой, беззлобной иронией (непобедимая меланхолия; душа его требует праздника; смертный сон). Разумеется, описание стилизовано, Автор стремится изобразить героя, так сказать, изнутри, используя его представления о мире, его слова и выражения (нападает стих; заливает тоску), но при этом слегка иронизируя. Серьезность, строгость, почти научность описания вступает в противоречие с сущностью изображаемых чувств и переживаний (этот самый Толик Печонкин представляет собой...). Ср. также уменьшительное Толик применительно к мужчине лет пятидесяти с небольшим. Вот это несоответствие формы и содержания в совокупности с другими художественными деталями и рождает ироническую интонацию.
Стилистические ресурсы, заложенные в III типе речи, практически неисчерпаемы. Общее его структурное свойство (несовпадение фактического производителя речи и ее субъекта) позволяет бесконечно варьировать стили изложения – от объективно-бесстрастного до торжественно-поэтического. При этом используются самые разнообразные приемы и средства индивидуализации повествования. В принципе III тип речи используют почти все писатели, но под пером каждого мастера он принимает неповторимые выразительные формы. И полностью охарактеризовать использование III типа речи в художественной литературе – значит описать творчество всех писателей, проанализировать все индивидуальные стили. Задача по своим масштабам громадная и вряд ли выполнимая.
Иной характер имеет III тип речи в публицистике. Здесь возможны самые разнообразные варианты: обезличенное, насыщенное цифрами и фактами изложение и повествование, пронизанное авторскими эмоциями, оценками, комментариями, причем в отличие от художественной литературы эти оценки (сарказм, ирония и т.д.) носят прямой и открытый характер, принадлежат конкретной личности – автору.
Итак, в русском языке речь может вестись от всех трех лиц: 1-, 2– и 3-го. Каждый из типов речи обладает определенными стилистическими особенностями и может встречаться как в «чистом виде» (только I тип, или II, или III), что бывает довольно редко, так и совместно с другими (наиболее частый случай), чередуясь, перекрещиваясь, взаимодействуя с ними и создавая различные стилистические структуры, речевые формы, жанры.
Так, I тип речи используется в разговорно-обиходном стиле, в художественной литературе, в публицистике; II тип – в художественной литературе и отчасти в публицистике; III тип имеет универсальный характер и используется практически везде, меняя, разумеется, свои функции, строй, особенности. В художественной литературе III тип речи взаимодействует, как правило, с I типом.
Также совместно используются III и I, а также II тип речи в публицистике. Однако I тип используется своеобразно; для публицистики характерно прямое его употребление, составляющее одну из важных особенностей этого стиля. Если в художественной литературе Я автора и рассказчика не совпадают, то для публицистики закономерна противоположная ситуация: Я говорящего это и есть фактический производитель речи. Отсюда публицистическая речь – открытая, прямая, авторская, эмоциональная, призванная убедить, склонить на свою сторону.
Таким образом, с точки зрения строя речи тексты на русском языке, подразделяющиеся на три типа, взаимодействуют, порождая стилистическое многообразие текстов.
Будучи наименованиями участников речевого акта, личные местоимения выступают и основой построения высказываний. В соответствии с тремя участниками речевого акта речь может строиться от 1-, 2-, или 3-го лица. К этим трем типам и сводится все структурное многообразие русской речи. Разумеется, следует иметь в виду и комбинирование этих трех типов. Рассмотрим каждый из типов.
I тип («Я рассказываю...»).
I тип речи – высказывания от 1-го лица. Сюда относятся высказывания, строящиеся от 1-го лица, т.е. посредством форм я и мы, а также с косвенными средствами выражения Я.
1. Высказывания с формами я, мы или соответствующими глагольными личными формами и притяжательными местоимениями: Я отправляюсь за город; Иду за грибами; Мы строим общежитие; Наш сад в цвету; Мой отец – конструктор.
2. Высказывания побудительные и вопросительные. Их отношение к Я обнаруживается благодаря тесной координации я и ты. Обращенный к собеседнику вопрос или побуждение может исходить только от Я: Посмотри вокруг; Пойдем на концерт; Какое сегодня число? Как тебя зовут? Хотя высказывания имеют побудительную или вопросительную форму, принадлежат они Я. Сказать «Посмотри вокруг» может только говорящий.
3. Высказывания эмоционально-восклицательные: Как хорошо!; Хорошо!; Какая погода!; Ай-я-яй!; Что за чудеса в решете!
Принадлежность этих высказываний говорящему выражается посредством интонации, словопорядка, частиц, междометий и т.д.
4. Высказывания с вводными словами и сочетаниями, имеющими различные значения: Чего доброго, нагрянут сегодня эти разбойники; Задача, по-моему, не имеет решения; Здесь, помнится, была дорога.
Помимо разнообразных значений, которые вносят вводные слова в высказывание (уверенности или неуверенности, сожаления или радости и т.д.), они сигнализируют также о присутствии в предложении «голоса» говорящего. Ср.: Дверь тихо, без скрипа раскрылась; Дверь, к моему изумлению, тихо, без скрипа раскрылась.
В первом случае перед нами обычное высказывание, описывающее, как раскрылась дверь. Второй случай более сложный. Высказывание содержит два плана: описываемое событие, как в первом высказывании, и наблюдателя, следящего за событием, удивляющегося – он, по-видимому, не ожидал, что дверь раскроется. Благодаря вводным словам высказывание становится «двуголосным», полифоничным. Так, в нашем примере Здесь, помнится, была дорога к основному сообщению добавляется важная новая информация (второй план), связанная с вводным словом помнится, которую можно интерпретировать так: «Я, говорящий, был (бывал) здесь раньше и, кажется, помню, что здесь была дорога».
Итак, все четыре группы высказываний объединяются благодаря прямому (1-я группа) или косвенному (2 – 4-я группы) выражению Я говорящего. Все эти высказывания употребляются, как правило, в I типе речи, т.е. от 1-го лица. Форма речи от 1-го лица наиболее проста, естественна, изначальна. Говорящий – это я, собеседник – ты, он – тот, кто не участвует в речи. Именно так, по-видимому, начиналась вообще речь, имевшая на первых порах только устную форму.
Главная особенность I типа речи – совпадение производителя речи и Я говорящего. Однако эта особенность проявляется наиболее полно в обиходно-разговорной речи, в письмах, в публицистике. Вот, например, краткий диалог:
– Скучаете, я думаю, без ребят.
– Да, ребята... Скучаю, конечно.
В этом обмене репликами конкретный говорящий обращается к собеседнику, естественно, называя себя я. Затем в ответной реплике роли меняются: собеседник (слушатель, адресат) становится говорящим и также называет себя я. И это я полностью совпадает с производителем речи. Тот, кто говорит, и есть Я.
Аналогичное положение в письмах:
«Дорогой мой господин Гессе,
Что за превосходное, поистине обаятельное чтение – Ваши «Письма»! Сразу по нашем возвращенье я вытащил этот том из пяти десятков других, которые здесь скопились, и последние дни проводил свои часы чтения, после обеда и вечером, почти исключительно за ним. Примечательно, как эта книга не дает от себя оторваться. Говоришь себе: «Поторопись-ка немного и пропусти кое-что! Ведь есть же еще и другие вещи, вызывающие у тебя хоть какое-то любопытство». А потом читаешь все-таки дальше, письмо за письмом, до последнего...».
Это письмо, обращенное к немецкому писателю Г. Гессе, написано, естественно, от 1-го лица, и у читателя нет никаких сомнений, что Я этого письма – великий немецкий писатель Т. Манн.
Главной особенностью публицистики также является, как уже упоминалось, совпадение производителя речи с авторским Я.
Итак, речь от 1-го лица – I тип речи – используется в разговорно-обиходном стиле, в письмах, дневниках, в публицистике. И во всех этих случаях производитель речи совпадает с субъектом речи – с тем, кто говорит (пишет). Такое употребление можно назвать прямым: местоимение я прямо и непосредственно обозначает говорящего, который и есть производитель речи. Однако возможно и относительное употребление I типа речи, когда производитель речи и ее субъект (говорящий) не совпадают. Обратимся к начальному фрагменту повести А.С. Пушкина «Выстрел»:
«Мы стояли в местечке ***. жизнь армейского офицера известна. Утром ученье, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире; вечером пунш и карты. В *** не было ни одного открытого дома, ни одной невесты; мы собирались друг у друга, где, кроме своих мундиров, не видали ничего».
Возникает вопрос: кто это мы, которым открывается повесть? Кто Я, от лица которого ведется далее рассказ? В художественной литературе Я – субъект речи, говорящий, рассказывающий – и автор не совпадают. Речь от 1-го лица, как правило, имеет характер стилизации. Автор может отождествлять себя с каким-либо персонажем и вести повествование от его имени, что делает рассказ более правдоподобным, красочным, глубоким. Рассказчик, по словам академика В.В. Виноградова, речевое порождение автора, и образ рассказчика, который выдает себя за автора, – это форма литературного артистизма писателя. Как актер творит сценический образ, так писатель создает образ рассказчика. В результате в произведении перекрещиваются несколько речевых слоев: образ автора, образ рассказчика, речевые образы персонажей. Они сложно и разнообразно взаимодействуют, создавая богатую в стилистическом отношении, полифоническую канву.
Выбор формы речи от 1-го лица, когда автор «передоверяет» повествование рассказчику, позволяет дополнительно, изнутри охарактеризовать героя-рассказчика, передать его непосредственный взгляд на окружающее, его эмоции, оценки, интонации. Такая форма изложения может придавать рассказу искренность, исповедальность – прием, которым часто пользовался Ф.М. Достоевский. Вот пример из романа «Подросток» (свидание героя романа Аркадия с Ахмаковой):
«Я здесь до вашего приезда глядел целый месяц на ваш портрет у вашего отца в кабинете и ничего не угадал. Выражение вашего лица есть детская шаловливость и бесконечное простодушие – вот! Я ужасно дивился на это все время, как к вам ходил. О, и вы умеете смотреть гордо и раздавливать взглядом: я помню, как вы посмотрели на меня у вашего отца, когда приехали из Москвы... Я вас тогда видел, а, между прочим, спроси меня тогда, как я вышел: какая вы? – и я бы не сказал. Даже росту вашего бы не сказал. Я как увидел вас, так и ослеп. Ваш портрет совсем на вас не похож: у вас глаза не темные, а светлые, и только от длинных ресниц кажутся темными. Вы полны, вы среднего роста, но у вас плотная полнота, легкая, полнота здоровой деревенской молодки. Да и лицо у вас совсем деревенское, лицо деревенской красавицы, – не обижайтесь, ведь это хорошо, это лучше – круглое, румяное, ясное, смелое, смеющееся и... застенчивое лицо! Право, застенчивое! Застенчивое у Катерины Николаевны Ахмаковой! Застенчивое и целомудренное, клянусь! Больше, чем целомудренное – детское! – вот ваше лицо! Я все время был поражен и все время спрашивал себя: та ли это женщина?».
Форма исповеди очень характерна для метода Достоевского. Она позволяет раскрыть внутренний мир героя через него самого непосредственно, а не через авторские характеристики. Герой сам объясняет, раскрывает свои душевные переживания, и при этом читатель ощущает индивидуальную интонацию героя.
Для Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, И.А. Гончарова, как и для большинства писателей-реалистов середины и второй половины ХIХ века, как полагает исследователь стиля Достоевского Н.М. чирков, характерна форма рассказа, а следовательно, и психологического изображения от имени автора. Герой берется в 3-м лице, Достоевский же прибегает к приему введения рассказчика в повествование. И каждый новый рассказчик – новая точка зрения, новое истолкование душевного мира других персонажей, стоящих вне рассказа.
Итак, в художественной литературе I тип речи употребляется относительно: я субъекта речи, повествования не совпадает с производителем речи. При этом в зависимости от рода художественной литературы, от жанра меняется функция I типа речи. Так, очень своеобразно использование его в лирике, здесь тоже нет совпадения я субъекта речи и автора. Но это я лирической поэзии весьма специфично.
Т.И. Сильман в интересной книге «Заметки о лирике» пишет: «В центре лирического стихотворения стоит лирический герой («лирическое Я»), который чаще всего именует себя с помощью местоимения первого лица, обращаясь либо к другому я (лирическое Т ы или Вы), либо рисуя свое отношение к миру, ко вселенной, к общественной жизни и т.п.». Роль местоимения в лирическом стихотворении очень существенна, оно выступает как необходимый и универсальный его элемент, оно является средством сохранения безымянности лирического субъекта и обобщенного изображения героя лирического стихотворения. Так достигается отрыв лирического героя от личности поэта, вообще от конкретных имен и персонажей. Как замечает Т.И. Сильман, в стихах редко встречается точное имя возлюбленной поэта, хотя в посвящениях – сколько угодно. что касается таких имен, как Беатриче, Лаура, Лейла и т.д., то это имена отчасти условные и, во всяком случае, вымышленные.
Содержание лирического стихотворения намного более абстрактно и обобщенно, чем содержание любого романа, новеллы, драмы. Там нам сообщают, как звали героев, пусть вымышленных, кем они были, где жили и т.п. От всего этого лирический жанр свободен, он устремлен к одной цели – к краткой обрисовке лирического сюжета и того, какой душевный сдвиг переживает в связи с этим лирический герой.
Таким образом, I тип речи (от 1-го лица) выполняет многообразные функции и отличается богатейшими стилистическими ресурсами.
II тип речи («Ты рассказываешь...»).
II тип речи – высказывания, строящиеся от 2-го лица: Ты ошибаешься; Вы играете с огнем; Ваш самолет отправляется в 19.00.
Главная особенность этих высказываний – несовпадение фактического производителя и субъекта речи. Высказывания принадлежат я (1-му лицу), а строятся от 2-го лица. Ты ошибаешься означает: «Я думаю (полагаю, считаю), что ты ошибаешься». Ты по самой своей природе не может быть производителем речи, так как ты – слушающий, адресат. Однако вследствие тесной координации ты и я первое сразу отсылает ко второму (ты к я). Мы слышим или читаем ты и воспринимаем в то же время как бы находящееся за кадром, за сценой я. Ты в смысловом отношении двойственно: высказывание строится от 2-го лица, но одновременно подразумевается и 1-е лицо. Благодаря относительной самостоятельности субъекта речи появляется возможность строить во 2-м лице не только отдельные высказывания, но и отрывки различной протяженности, например: Вы идете по пустыне, перед вами знойное небо и пески без конца и без края. Вы смотрите вокруг и т.д.
Подобные отрывки характерны для очерковой прозы, для публицистики и обладают ярким стилистическим эффектом. Суть приема – в использовании вместо авторского я местоимений 2-го лица – ты или вы. Автор приглашает читателя представить себя на его (автора) месте и испытать те же чувства, переживания. Такой прием приближает изображаемое к читателю, делает описываемое более ярким, наглядным, достоверным. читатель как бы сам оказывается в гуще, в центре событий и собственными глазами смотрит на происходящее.
Иной стилистический характер имеет этот прием в художественной литературе. Представителями «нового романа» во Франции создан необычный, довольно редкий тип повествования во 2-м лице, который получает все же некоторое распространение. Вот, например, отрывок из романа польского писателя Ю. Кавалеца «Танцующий ястреб»:
«После первого визита, нанесенного тебе в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и ты, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже сидишь среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с тобой сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и вы оба нетерпеливо поглядываете на двери другой комнаты, за которыми твоя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени».
Как видим, весь отрывок построен от 2-го лица. Авторское Я устранено, но «голос» автора все равно слышен, ведь ты теснейшим образом связано с я, и ты может сказать только говорящий, автор. И это как бы прямое обращение автора к герою (Ты уже сидишь...) создает особую доверительную интонацию, особые отношения между автором и героем. Получается, что автор рассказывает герою о нем самом, а читатель оказывается невольным свидетелем, слушателем. Такая манера дает своеобразный стилистический эффект: герой как бы находится на сцене под яркими лучами софитов, но он не действует, его поступки, переживания, впечатления описывает и комментирует голос всеведущего автора (как хор в древнегреческой трагедии).
Это повествование резко отлично как от I типа речи с его исповедальностью, так и от объективного рассказа, характерного для III типа речи (от 3-го лица – см. ниже). чтобы убедиться в различных стилистических эффектах, переделаем этот отрывок от 1-го и от 3-го лица и сравним полученные варианты.
От 1-го лица:
После первого визита, нанесенного мне в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и я, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже среди бела дня сижу в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом со мной сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и мы оба нетерпеливо поглядываем на двери другой комнаты, за которыми моя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени.
От 3-го лица:
После первого визита, нанесенного ему в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и он, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже сидит среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с ним сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и они оба нетерпеливо поглядывают на двери другой комнаты, за которыми его вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени.
Переделка отрывка очень проста: достаточно было заменить местоимения 2-го лица местоимениями 1-го или 3-го лица и изменить соответственно глагольные формы. Однако стилистические различия, связанные с разными типами речи, очень велики. Меняется интонация, тон рассказа, меняется авторский угол зрения. В первом случае (от 1-го лица) герой рассказывает о самом себе, все мысли, переживания принадлежат герою. Авторские оценки отсутствуют, они передоверены герою-рассказчику, персонаж характеризует себя сам. Общая интонация – интонация доверительности, искренности.
Во втором отрывке (от 3-го лица) перед нами повествование автора о человеке по имени Михаил Топорный. Из субъекта повествования (сам рассказывает о себе) он превращается в объект изображения (о нем рассказывает автор). И тон рассказа резко меняется. Это объективное изложение обстоятельств жизни, поступков, мыслей героя (значительно продвинулся вперед, многого достиг). Герой изображается и оценивается со стороны, отстраненно.
И наконец, в оригинале (от 2-го лица) герой и автор соединены особыми узами. Герой – центр изображения, субъект и объект речи одновременно. Если упрощенно и кратко сформулировать различия между тремя типами речи с точки зрения отношений «автор – герой – действительность», то I тип речи представляет изображаемое глазами героя, II тип – глазами автора и героя одновременно, а III тип – глазами автора. В цитированном отрывке из романа Ю. Кавалеца есть характерная деталь: рядом с героем сидит отец его жены – мужчина дородный и видный. Возникает вопрос: чьими глазами увиден отец? Если перед нами I тип речи, то таким увидел отца Веславы сам герой-рассказчик. И возможно, эта деталь – предмет гордости персонажа, что характеризует его мировоззрение. Во II типе речи (как в оригинале) дородный и видный – это взгляд и героя, и автора, а в III типе речи (от 3-го лица) – авторская оценка.
Таким образом, II тип речи довольно редкий, но оригинальный, стилистически изысканный и изощренный способ построения литературных текстов, имеющий распространение в художественной литературе и в публицистике (в виде небольших контекстов). Он реализует структурные возможности русского языка, связанные со 2-м лицом личных местоимений (ты, вы).
III тип речи («Он рассказывает...»).
III тип речи – высказывания от 3-го лица: Ученик рисует; Снег лежит на полях; Завод выпускает комбайны. Здесь, как и в высказываниях II типа, фактический производитель речи не совпадает с ее субъектом. В высказывании Ученик рисует субъект речи – ученик (он), а производитель речи – некий говорящий, который может назвать себя я. Поэтому Ученик рисует можно интерпретировать так: «Я (говорящий) вижу (полагаю, считаю), что он (ученик) рисует». Я рисую есть действие, выполняемое мной, говорящим. Я – это субъект речи, от лица которого строится высказывание, и в то же время фактический производитель речи. Ученик рисует есть описание говорящим действия, которое производит не говорящий и не участвующий в акте речи он (ученик).
Если высказывания I типа вносят вместе с я в высказывание, в речь интонации непосредственного разговора, свойственную ему естественность, эмоциональность, то высказывания III типа по самой своей природе более сдержанны, спокойны, лишены непосредственного чувства (иначе говоря, субъективной модальности). Поэтому они предназначены для описания, повествования, рассуждения.
Широкое распространение имеет III тип речи в научной и деловой литературе, где роль Я говорящего не столь существенна и где важно описать эксперимент, обосновать вывод, изложить статью закона и т.д. При этом эмоции автора текста как бы остаются за скобками. Научная и деловая речь вырабатывают даже специальные глагольные временные формы, превращая высказывания III типа в обезличенные (полностью) и обобщенные: Земля вращается вокруг солнца; Площадь треугольника равняется произведению основания на высоту. По поводу таких высказываний даже не возникает вопроса, кто производитель речи, кому она принадлежит, это общие высказывания.
Широко используется III тип речи и в художественной литературе, в публицистике. По-видимому, это самый распространенный тип речи. Везде, где возникают задачи описания, рассказа, рассуждения, вообще передачи какой-либо информации, используется речь от 3-го лица.
В художественной литературе, по сравнению с научной прозой, официально-деловым стилем, использование III типа речи имеет более сложный характер, оно сопряжено с художественно-эстетическими задачами и очень часто стилизовано. Характер изложения зависит от предмета изображения, от отношения к нему автора. Вот, например, фрагмент «Сценок из деревенской жизни» В. Пьецуха:
«У среднего окошка сидит Толик Печонкин и смотрит на улицу, подперев голову кулаком.
Этот самый Толик Печонкин представляет собой круглолицего, не по-деревенски упитанного мужчину, лет пятидесяти с небольшим, который, видимо, не совсем здоров, ибо во всякое время года он носит стеганые штаны. Печонкин кладет всей округе печи, вяжет оконные рамы, мастерит двери с филенками и отличные обеденные столы, – одним словом, он человек сручный и деловой, но иногда на него нападает стих, некая непобедимая меланхолия, и тогда душа его требует праздника, как в другой раз требует покоя истерзанная душа. Эльвира Печонкина, жена Толика, женщина крупная, набожная и туговатая на ухо, сильно не любит такие дни, поскольку муж ее, случается, так усердно заливает свою тоску, что потом гоняется за ней с бензопилой по усадьбе, как говорят местные, «по плану».
Итак, Толик Печонкин сидит у окошка, подперев голову кулаком, а в глазах его светится непобедимая меланхолия, словно ему только что привиделся смертный сон. По полу в горнице ходит, вкрадчиво цокая, злющий петух Титан, любимец Печонкина, заклевавший на своем веку несколько поколений хозяйских кур, на дворе время от времени принимается брехать одноглазый кобель, окривевший по милости петуха, да сердито похрюкивает в сарае пятимесячный боров Борька».
Такое описание невозможно в научной или деловой речи, ибо оно индивидуализировано, окрашено легкой, беззлобной иронией (непобедимая меланхолия; душа его требует праздника; смертный сон). Разумеется, описание стилизовано, Автор стремится изобразить героя, так сказать, изнутри, используя его представления о мире, его слова и выражения (нападает стих; заливает тоску), но при этом слегка иронизируя. Серьезность, строгость, почти научность описания вступает в противоречие с сущностью изображаемых чувств и переживаний (этот самый Толик Печонкин представляет собой...). Ср. также уменьшительное Толик применительно к мужчине лет пятидесяти с небольшим. Вот это несоответствие формы и содержания в совокупности с другими художественными деталями и рождает ироническую интонацию.
Стилистические ресурсы, заложенные в III типе речи, практически неисчерпаемы. Общее его структурное свойство (несовпадение фактического производителя речи и ее субъекта) позволяет бесконечно варьировать стили изложения – от объективно-бесстрастного до торжественно-поэтического. При этом используются самые разнообразные приемы и средства индивидуализации повествования. В принципе III тип речи используют почти все писатели, но под пером каждого мастера он принимает неповторимые выразительные формы. И полностью охарактеризовать использование III типа речи в художественной литературе – значит описать творчество всех писателей, проанализировать все индивидуальные стили. Задача по своим масштабам громадная и вряд ли выполнимая.
Иной характер имеет III тип речи в публицистике. Здесь возможны самые разнообразные варианты: обезличенное, насыщенное цифрами и фактами изложение и повествование, пронизанное авторскими эмоциями, оценками, комментариями, причем в отличие от художественной литературы эти оценки (сарказм, ирония и т.д.) носят прямой и открытый характер, принадлежат конкретной личности – автору.
Итак, в русском языке речь может вестись от всех трех лиц: 1-, 2– и 3-го. Каждый из типов речи обладает определенными стилистическими особенностями и может встречаться как в «чистом виде» (только I тип, или II, или III), что бывает довольно редко, так и совместно с другими (наиболее частый случай), чередуясь, перекрещиваясь, взаимодействуя с ними и создавая различные стилистические структуры, речевые формы, жанры.
Так, I тип речи используется в разговорно-обиходном стиле, в художественной литературе, в публицистике; II тип – в художественной литературе и отчасти в публицистике; III тип имеет универсальный характер и используется практически везде, меняя, разумеется, свои функции, строй, особенности. В художественной литературе III тип речи взаимодействует, как правило, с I типом.
Также совместно используются III и I, а также II тип речи в публицистике. Однако I тип используется своеобразно; для публицистики характерно прямое его употребление, составляющее одну из важных особенностей этого стиля. Если в художественной литературе Я автора и рассказчика не совпадают, то для публицистики закономерна противоположная ситуация: Я говорящего это и есть фактический производитель речи. Отсюда публицистическая речь – открытая, прямая, авторская, эмоциональная, призванная убедить, склонить на свою сторону.
Таким образом, с точки зрения строя речи тексты на русском языке, подразделяющиеся на три типа, взаимодействуют, порождая стилистическое многообразие текстов.