Дедушка Мазай и зайцы. 1. В августе, около «Малых Вежей», С старым Мазаем я бил дупелей. Как-то особенно тихо вдруг стало, На́ небе солнце сквозь тучу играло. Тучка была небольшая на нём, А разразилась жестоким дождём! Пря́мы и све́тлы, как прутья стальные, В землю вонзились струй' дождевые С силой стремительной… Я и Мазай, Мокрые, скрылись в какой-то сарай. Дети, я вам расскажу про Мазая. Каждое лето домой приезжая, Я по неделе гощу у него. Нравится мне деревенька его: Летом её убирая красиво, Исстари хмель в ней родится на диво, Вся она тонет в зелёных садах; Домики в ней на высоких столбах (Всю эту местность вода понимает[8], Так что деревня весною всплывает, Словно Венеция[9]. Старый Мазай Любит до страсти свой низменный край. Вдов он, бездетен, имеет лишь внука, Торной[10] дорогой ходить ему – скука! За́ сорок вёрст в Кострому прямиком Сбегать лесами ему нипочём: «Лес не дорога: по птице, по зверю Выпалить можно». – А леший? — «Не верю! Раз в кураже[11] я их звал-поджидал Целую ночь – никого не видал! За день грибов насбираешь корзину, Ешь мимоходом бруснику, малину; Вечером пеночка нежно поёт, Словно как в бочку пустую удод[12] Ухает; сыч[13] разлетается к ночи, Рожки точёны, рисованы очи. Ночью… ну, ночью робел я и сам: Очень уж тихо в лесу по ночам. Тихо, как в церкви, когда отслужили Службу и накрепко дверь затворили, — Разве какая сосна заскрипит, Словно старуха во сне проворчит…» Дня не проводит Мазай без охоты. Жил бы он славно, не знал бы заботы, Кабы не стали глаза изменять: Начал частенько Мазай пуделять[14]. Впрочем, в отчаянье он не приходит: Выпалит дедушка, – заяц уходит, Дедушка пальцем косому грозит: «Врёшь – упадёшь!» – добродушно кричит. Знает он много рассказов забавных Про деревенских охотников славных: Кузя сломал у ружьишка курок, Спичек таскает с собой коробок, Сядет за ку́стом – тетерю подманит, Спичку к затравке приложит – и грянет! Ходит с ружьишком другой зверолов, Носит с собою горшок угольков. «Что ты таскаешь горшок с угольками?» – Больно, родимый, я зябок руками; Ежели зайца теперь сослежу, Прежде я сяду, ружьё положу, Над уголёчками руки погрею Да уж потом и палю по злодею! — «Вот так охотник!» – Мазай прибавлял. Я, признаюсь, от души хохотал. Впрочем, милей анекдотов крестьянских (Чем они хуже, однако, дворянских?) Я от Мазая рассказы слыхал. Дети, для вас я один записал… 2. Старый Мазай разболтался в сарае: «В нашем болотистом, низменном крае Впятеро больше бы дичи велось, Кабы сетями её не ловили, Кабы силками её не давили; Зайцы вот тоже, – их жалко до слёз! Только весенние воды нахлынут, И без того они сотнями гинут[15], — Нет! ещё мало! бегут мужики, Ловят, и топят, и бьют их баграми. Где у них совесть?.. Я раз за дровами В лодке поехал – их много с реки К нам в половодье весной нагоняет, — Еду, ловлю их. Вода прибывает. Вижу один островок небольшой — Зайцы на нём собралися гурьбой. С каждой минутой вода подбиралась К бедным зверькам; уж под ними осталось Меньше аршина земли в ширину, Меньше сажени в длину. Тут я подъехал: лопочут ушами, Сами ни с места; я взял одного, Прочим скомандовал: прыгайте сами! Прыгнули зайцы мои, – ничего! Только уселась команда косая, Весь островочек пропал под водой. «То-то! – сказал я: – не спорьте со мной! Слушайтесь, зайчики, деда Мазая!» Этак гуторя, плывём в тишине. Столбик не столбик, зайчишка на пне, Лапки скрестивши стоит, горемыка, Взял и его – тягота не велика! Только что начал работать веслом, Глядь, у куста копошится зайчиха — Еле жива, а толста, как купчиха! Я её, дуру, накрыл зипуном[16] — Сильно дрожала… Не рано уж было. Мимо бревно суковатое плыло, Сидя, и стоя, и лёжа пластом, Зайцев с десяток спасалось на нём. «Взял бы я вас – да потопите лодку!» Жаль их, однако, да жаль и находку — Я зацепился багром за сучок И за собою бревно поволок… Было потехи у баб, ребятишек, Как прокатил я деревней зайчишек: «Глянь-ко: что делает старый Мазай!» Ладно! любуйся, а нам не мешай! Мы за деревней в реке очутились. Тут мои зайчики точно сбесились: Смотрят, на задние лапки встают, Лодку качают, грести не дают: Берег завидели, плу́ты косые, Озимь, и рощу, и ку́сты густые!.. К берегу плотно бревно я пригнал, Лодку причалил – и «с богом!» сказал… И во весь дух Пошли зайчишки. А я им: «У-ух! Живей, зверишки! Смотри, косой, Теперь спасайся, А чур – зимой Не попадайся! Прицелюсь – бух! И ляжешь… Ууу-х!..» Мигом команда моя разбежалась, Только на лодке две пары осталось — Сильно измокли, ослабли; в мешок Я их поклал – и домой приволок. За ночь больные мои отогрелись, Высохли, выспались, плотно наелись, Вынес я их на лужок; из мешка Вытряхнул, ухнул – и дали стречка! Я проводил их всё тем же советом: «Не попадайтесь зимой!» Я их не бью ни весною, ни летом: Шкура плохая – линяет косой…»