1. РОЛЬ КОЛЛЕКТИВНОГО.

Известно, что состояния инфляции и отчуждения входят в состав цикла пси­хической жизни и стремятся превратиться в нечто иное. Инфляциированное состояние при отреагировании приводит к падению и, следовательно, к отчуждению. Состояние отчуждения, напротив, при нормальных обстоя­тельствах приводит к исцелению и восстановлению. Инфляция и отчуж­дение превращаются в опасные состояния только тогда, когда они отделя­ются от цикла психической жизни, в состав которого они входят как отдель­ные части. Существование личности ставится под угрозу, если инфляция и отчуждение принимают форму статических, хронических состояний, вме­сто того чтобы участвовать в общей динамике развития цикла. Тогда необ­ходимо обратиться к помощи психотерапии. Тем не менее, большинство людей всегда защищались от этих опасностей с помощью коллективных, тра­диционных (и поэтому преимущественно бессознательных) средств.

В религиозной практике и народной мудрости всех времен и рас все­гда распознавались (хотя и под разными названиями) психические опасно­сти инфляции и отчуждения. Существует немало коллективных и индиви­дуальных ритуалов, предназначенных для предотвращения инфляционной тенденции вызвать зависть Бога. Например, у нас существует древнее по­верье, что необходимо постучать по дереву, когда кто-нибудь говорит о том, что дела обстоят благополучно. В основе этого поверья лежит осознан­ное или неосознанное понимание опасности гордости и самодовольства. Отсюда необходимость применения определенного метода для унижения индивида. Эту же цель преследует употребление выражения "если будет на то воля Божья". В большинстве случаев различные табу, встречающиеся в первобытных обществах, имеют под собой ту же основу—защиту индиви­да от инфляции, от соприкосновения с силами, слишком большими для ог­раниченного сознания эго и способными вызвать в нем чудовищные раз­рушения. Эту же защитную функцию выполняет первобытный обычай изолировать в уединение воинов после возвращения их с победой с поля боя. Победа вызывает у победителей инфляцию, и если их, например, впустить в деревню, они могут обратить свою силу против ее жителей. Поэтому пе­ред новой интеграцией в общину для победоносных воинов отводится не­сколько дней, чтобы они смогли успокоиться.

В древнем митраизме существовал интересный ритуал под названием "ритуал Короны". Этот ритуал был предназначен для защиты от инфляции. Во время посвящения римского воина в митраизм осуществлялась следую­щая церемония. Кандидату в посвященные предлагалась на кончике меча ко­рона. В соответствии с наставлениями, он должен был рукой оттолкнуть корону, говоря: "Митра—моя корона". После этого он даже на празднест­вах и военных торжествах никогда не носил корону или венок победителя, и если ему предлагали корону, он отказывался принять ее, говоря: "Она при­надлежит моему брату".1.

В дзен-буддизме были разработаны изощренные методы для разруше­ния интеллектуальной инфляции, иллюзии, что индивид знает. К числу та­ких методов относится применение коанов, или загадочных высказыва­ний. Приведем пример применения коанов: Ученик спрашивает у своего учителя: "Обладает ли собака природой Будды?" Учитель отвечает: "Гав-гав".

В христианской традиции прилагается немало усилий по защите от ин­фляции. Симптомами инфляции являются семь смертных грехов: гордость, гнев, вожделение, алчность, чревоугодие и леность. Называя их грехами, ко­торые требуют исповеди и покаяния, индивид защищается от них. Основной смысл заповедей Иисуса состоит в том, что благодать исходит от личности, не подверженной инфляции.

Существует немало традиционных способов защиты индивида от ин­фляции. С психологической точки зрения, основная цель всех религиоз­ных церемоний состоит в обеспечении связи между индивидом (эго) и бо­жеством (Самостью). Все религии являются хранилищами сверхличностного опыта и архетипических образов. Внутренняя задача религиозных цере­моний состоит в том, чтобы предоставить индивиду возможность почув­ствовать свою значимую причастность к этим сверхличностным категориям. Это утверждение справедливо для католической мессы и исповедаль­ни, которые имеют более личностное значение, предоставляя индивиду возможность избавиться от бремени обстоятельств, вызвавших ощущение отчуждения от Бога. Признавая в священнике представителя Бога, индивид в какой-то мере обретает ощущение возвращения к Богу и восстановления с ним связи.

Все религиозные ритуалы учитывают сверхличностные категории и пытаются установить связь между ними и индивидом. Религия обеспечи­вает наилучшую форму коллективной защиты от инфляции и отчуждения. Насколько нам известно, каждое общество включает в ритуал своей кол­лективной жизни такие категории. Весьма сомнительно, что коллективная форма жизни людей смогла бы просуществовать какое-либо время без об­щего ощущения знания этих сверхличностных категорий.

Тем не менее, защищая человека от опасностей психических глубин, коллективные методы одновременно лишают его возможности лично ис­пытать эти глубины и на основе этого опыта осуществлять свое развитие. Когда живая религия способна вмещать Самость и передавать своим при­верженцам ее динамизм, индивид практически не испытывает потребнос­ти в личной встрече с Самостью. Он не испытывает потребности в установ­лении личной связи со сверхличностным аспектом бытия. Эту задачу за него выполняет церковь.

В связи с вышеизложенным возникает серьезный вопрос: обладает ли со­временное западное общество действующим вместилищем для сверхлич­ностных категорий или архетипов? Элиот ставит этот вопрос так: осталось ли у нас что-нибудь еще, кроме "груды разбитых образов?" Дело в том, что подавляющее большинство индивидов не имеют в своем распоряжении живых, действующих сверхличностных категорий, с помощью которых они могли бы осмыслять жизненный опыт. Такие категории индивид полу­чает от церкви или иным путем. Подобное положение дел таит в себе опас­ность, поскольку при отсутствии сверхличностных категорий эго стре­мится считать себя всем или ничем. Более того, при отсутствии соответствующего вместилища для архетипов (например, общепризнан­ной религиозной структуры) архетипы вынуждены искать иные возмож­ности для своей реализации, поскольку они составляют реальности психи­ческой жи­зни. Одна из таких возможностей состоит в проецировании архетипов на общинные или мирские проблемы. Тогда, в зависимости от жизненных критериев индивида, сверхличностная ценность может быть придана лич­ной власти, какому-нибудь движению за социальные реформы или любой форме политической деятельности. Это происходит в нацизме, правора­дикальном движении, и в коммунизме, леворадикальном движении. Эта же разновидность динамизма может проецироваться на расовую проблему в форме расизма. Личные, светские и политические формы деятельности приобретают бессознательно-религиозный смысл. Такое положение дел чревато серьезными опасностями, религиозная мотивация, действуя на бессознательном уровне, вызывает проявления фанатизма со всеми выте­кающими отсюда деструктивными последствиями.

Когда коллективная психика находится в устойчивом состоянии, подавляющее большинство индивидов придерживается единых взглядов на об­щий живой миф или божество. Каждый индивид проецирует свой внутренний образ Бога (Самости) на религию общины. В таких случаях коллективная религия выполняет для большинства индивидов роль вместилища Самости. Реальность сверхличностных жизненных сил отражается во внешних образах, которые церковь воплощает в своих символах, мифах, ритуалах и догмах. При адекватном функционировании церковь защищает общество от любого распространения инфляции и отчуждения. При всей своей устойчивости такая си­туация имеет свои недостатки. Самость или образ Бога еще не осознана, т.е. не опознана как внутренняя психическая сущность. Хотя в общине ве­рующие и поддерживают относительно гармонические отношения друг с другом, тем не менее, этагармония носит иллюзорный и, в какой-то мере, неискренний характер. По отношению к церкви индивиды находятся в со стоянии коллективной идентификации и не устанавливают неповторимо-индивидуальных отношений с Самостью.

Если в настоящее время внешняя церковь теряет способность выполнять роль носителя проекции Самости, тогда мы имеем ситуацию, которую Ницше провозгласил для современного мира: "Бог умер!" Теперь все ценности и психическая энергия, содержащиеся в церкви, устремляются обратно к индивиду, активизируя его психику и вызывая серьезные проблемы. Что теперь произойдет? Существует несколько возможностей. Примеры каждой из них можно встретить в современной жизни. Первая воз­можность состоит в том, что при утрате проекции Бога в сферу церкви ин­дивид одновременно потеряет свою внутреннюю связь с Самостью. Тогда индивид становится жертвой отчуждения и всех симптомов пустой, бессмысленной жизни, которые в наше время получили столь широкое распространение. Вторая возможность состоит в том, что индивид берет на себя, на свое эго и свои способности, всю энергию, которая прежде при давалась божеству Такой человек становится жертвой инфляции. Примеры такой ситуации можно обнаружить в проявлениях вы­сокомерия (hybris), которое переоценивает рациональные и регулирующие силы человека и отрицает существование священной тайны, присущей жиз­ни и природе. Третья возможность состоит в том, что проецируемая сверх­личностная ценность, которая была извлечена из религиозного вместили­ща, вновь проецируется на одно из светских или политических движений. Но светские задачи не способны в полной мере отра­жать религиозный смысл. Когда религиозная энергия направляется на свет­ский объект, тогда мы имеем то, что можно охарактеризовать как поклоне­ние идолам, а это есть неискренняя, бессознательная религия. В современном мире замечательным примером повторной проекции может служить кон­фликт между коммунизмом и капитализмом. Вне сомнения, коммунизм пред­ставляет собой светскую религию, которая активно пытается направить ре­лигиозную энергию на выполнение светских и социальных задач.

Когда ценность Самости проецируется противоположными группами на конфликтующие идеологии, дело выглядит так, словно первоначальная це­лостность Самости раскалывается на противоборствующие фрагменты. В таких случаях антиномии Самости или Бога отреагируются в истории. Оба участника фанатичного конфликта черпают энергию из одного источника, разделенной Самости, но, будучи не в состоянии осознать этот момент, они обречены на изживание этого трагического конфликта в своей жизни. Сам Бог оказывается вовлеченным в этот неясный конфликт. В каждой войне, происходящей в рамках западной цивилизации, обе стороны молились одному и тому же Богу. Эту мысль Мэтью Арнольд выразил следующим об­разом:

Охваченные тревогой борьбы и бегства,

Мы оказались на мрачной равнине,

Где ночью сталкиваются невежественные армии.

ДоверБич.

Четвертая возможность состоит в рассмотрении утраты религиозной проекции. Если индивид, возвратившийся к себе в силу ут­раты проецируемой религиозной ценности, способен рассматривать ко­нечные вопросы жизни, тогда он может воспользоваться предоставленной ему возможностью для существенного развития в сфере сознания. Если он способен активно и ответственно работать с активацией бессознательного, он может обнаружить в психике утраченную ценность, бого-образ. Эта воз­можность показана на схеме кружочком, который теперь занимает боль­ший участок за пределами дуги бессознательной сферы. Теперь осуществля­ется сознательная реализация связи между эго и Самостью. Теперь утрата религиозной проекции послужила благим целям, стимулируя развитие ин-дивидуационной личности.

Замечательная особенность коллективной утраты сверхличностных ка­тегорий состоит в возрастании интереса к субъективности индивида. Этот характерный для современности феномен не мог существовать, когда традиционная коллективная религия успешно выполняла роль вместилища сверхличностных ценностей. Но при распаде системы традиционных сим­волов дело выглядит так, словно к индивидуальной психике возвращается огромный поток энергии и тогда на субъективности индивида сосредото­чивается больше интереса и внимания. Благодаря этому феномену состоя­лось открытие глубинной психологии. Само существование глубинной психологии симптоматично для нашего времени. Другие свидетельства можно обнаружить во всех видах искусства. В пьесах, романах самые за­урядные индивиды описываются в мельчайших личностных подробнос­тях. Внутренней субъективности придается огромная ценность. Ей уделя­ется внимание, невиданное для прежних эпох. В принципе эта тенденция указывает на грядущие события. Если следовать этой тенденции до конца, она неизбежно будет приводить все большее число людей к новому откры­тию утраченных сверхличностных ценностей в своей душе.