Глава VII. МЮРИЭЛЬ В НЕВЕДОМОМ МИРЕ.

Зверю оставалось сделать один только прыжок, чтобы достигнуть Мюриэль, и стая шакалов, подвигаясь ближе, с жадным нетерпением ждала развязки… Добыча была слишком велика, чтобы не осталось мяса, кишок и крови, после того как насытится главный хищник: тогда настанет и их черед.

В этом трагическом положении Мюриэль испытывала не столько страх, сколько неизмеримую печаль и какую-то горькую покорность. Дочь господствующих рас, приручивших животных и культивировавших растения, теперь она превратится в бессильную жертву, побежденную плоть, к которой с вожделением рвутся хищники из породы кошек, гиены и шакалы… Весь смысл жизни был опрокинут, как если бы вернулись древние времена, когда судьба людей и других животных была одна и та же. Незнакомый зверь пригнулся, и Мюриэль, готовая и бороться, и покориться своей участи, не теряла из виду ни одного из его движений.

Делая опять попытку застигнуть жертву врасплох, хищник обошел кругом и подошел так близко, что девушка подумала, что он уже нападает и решила стрелять…

Раздались два выстрела, раненый зверь, придя в бешенство, прыгнул на Мюриэль и опрокинул ее. Пасть с острыми клыками раскрылась над белой шеей…

В это мгновение над равниной пролетел какой-то хриплый, невероятный рев, похожий и на шум потока, и на волчий вой, и на холме показались два странных животных.

Их туловища, покрытые чешуей, несколько походили на туловище ньюфаундленда, а кубообразные головы были почти такой же величины, как у льва. Нападавший хищник отступил так же, как шакалы и гиены, а чудовища стали подходить. Когда они были уже на расстоянии нескольких локтей, хищник бросился бежать без оглядки, и Мюриэль встала… Теперь ей угрожала другая, еще более таинственная опасность. Она смотрела, оцепенев, на этих чудовищ, не менее сказочных, чем крылатые быки, единороги, фавны и сирены; всякое сопротивление казалось бесплодным, Мюриэль сложила руки и ждала нападения.

Но нападения не последовало.

В двух шагах от девушки чудовища остановились. И почти в ту же минуту появились новые существа…

Но на этот раз они принадлежали к миру известному: это были трое чернокожих высокого роста, вооруженные карабинами, настолько похожие на чернокожих ее каравана, что одно мгновенье Мюриэль подумала, что негры искали ее. И только по их необычайному наряду она увидела, что ошиблась. Можно было подумать, что они были облечены в матовое стекло, только это стекло было мягко, как лен или пенька. Род полукафтанья, короткая драпировка, падающая от талии до половины бедер, шляпы с плоскими полями, пояс, к которому были пристегнуты нож и топор — таково было их одеяние и амуниция.

Они махали руками, и один из них воскликнул:

— No fear! Friends![16] Она ждала, вне себя от удивления, пока они спускались с холма.

Когда они подошли ближе, говоривший перед тем, в общем похожий на Курама, спросил:

— American?[17].

— Да, — в смятении ответила она.

У человека были спокойные и даже кроткие глаза.

— Me too![18] — сказал он.

Наступило молчание. Чешуйчатые звери бродили вокруг молодой девушки; черные внимательно рассматривали Мюриэль. Вдруг ее осенило, она прошептала:

— Не знаете ли вы Самуэля Дарнлея?

— Это мой господин.

— Мы его отыскиваем.

— Я так и думал, — воскликнул негр, смеясь и хлопая в ладоши. — Так вот, мисс… или миссис?..

— Мисс Айронкестль.

— Пойдемте… Он там.

— Далеко?

— Два часа ходьбы.

Это была одна из тех минут, когда жизнь ставится на карту. Она, не задумываясь, пошла за черными.

Они повели ее саванной, затем с бесконечными предосторожностями пересекли лес, в котором баобабы и финиковые пальмы чередовались с мимозами. Впрочем, идти было легко, так как деревья росли в одиночку, на расстоянии, или же образовывали островки, и в таком случае их можно было обогнуть.

Так они дошли до реки и пошли по берегу, пока не достигли места, где громадные камни, лежащие на небольшом расстоянии один от другого, позволили им перейти на другую сторону.

— Мы подходим! — сказал черный, первым подошедший к Мюриэль.

Растения поредели, впереди лежала красная земля, окаймленная скалистой стеной.

В этот миг раздался чудовищный рев чешуйчатых зверей.

В тени скал показался человек высокого роста. Смуглый, почти черный цвет лица составлял резкий контраст с белокурой бородой и волосами на голове, такими же светлыми, как волосы Мюриэль. Устремив лазоревые глаза на молодую девушку, вне себя от изумления, он воскликнул:

— Мисс Айронкестль!

— Мистер Дарнлей! — крикнула она.

Ее охватило такое волнение, что она чуть не потеряла сознание. Подойдя к ней, Самуэль Дарнлей взял ее руки и с нежностью пожал их. Потом складка тревоги появилась на загорелом лице исследователя:

— А Гертон? — спросил он.

— Он там… с экспедицией… — простонала она… — Они погружены в летаргический сон. Со вчерашнего дня мы не могли двигаться…

Дарнлей покачал головой. Брови его сдвинулись.

— Это они! — проворчал он. — Вы проникли в местность, временно находящуюся под запретом. Они наложили этот запрет.

— Кто? — спросила Мюриэль.

— Мимозы… Их нужно признавать и подчиняться им…

Мюриэль слушала со страхом, но без удивления. Внезапно глаза ее расширились.

Появились еще два черных и одновременно с ними какие-то неописуемые существа. Своей вертикальностью они суммарно напоминали людей, но их ступни толстокожих животных, их ноги ящеров, чешуя, которыми было покрыто их тело вперемежку с жесткой щетиной, цилиндрообразная корявая голова, увенчанная мшистым конусом, треугольный рот, ушедшие во впадины глаза, метавшие разноцветные искры, — все это делало их непохожими ни на одну из разновидностей людей или животных… Несмотря на столько переживаний, несмотря на то, что она видела уже много необычайного, Мюриэль на минуту остолбенела.

— Это люди! — сказал Дарнлей в ответ на взгляд девушки. — Или они скорее играют на этой земле роль людей. Говоря точнее, их организм отличается от нашего более, чем организм павиана, а также, быть может, и собаки… Но не бойтесь… Это мои союзники, вполне надежные, не способные ни на малейшую измену. Бояться следует только тех, с кем я еще не мог заключить союз.

Он прервал себя, сдвинув брови.

— Но подумаем об Айронкестле и его друзьях. Раз вы могли, вопреки всему, выйти из запрещенной зоны, значит, оцепенение уже стало проходить. Вот почему я думаю, что наши друзья теперь уже проснулись и на ногах… Идем на поиски.

Он быстро отдал приказания четверым неграм, после чего обратился к Чешуйчатым, объясняясь с ними отчасти знаками, отчасти странным свистом, на который они отвечали свистом же.

Через четверть часа экспедиция была готова, черные были вооружены ружьями, а Чешуйчатые чем-то вроде красных багров и дощечек в форме полукруга. На поясе у каждого висел кожаный мешок.

— В путь! — скомандовал Дарнлей.

В то время как отряд покидал красную землю, он сказал девушке:

— Бояться нечего… Они не убивают. Даже если бы оцепенение или сон продлились, беда невелика. Я видел отяжелевших животных, сон которых длился три-четыре дня без всяких вредных последствий…

— Но, — возразила Мюриэль, — если во время их сна на лагерь нападут хищные звери? Ваши ящеры и гигантские леопарды ужасны!..

— Не бойтесь! Наши друзья автоматически проснутся прежде, чем какой-либо зверь проникнет в лагерь. Сон прекращается спустя около часа по окончании оцепенения, и в течение этого часа никто не может проникнуть в местность, подверженную этому явлению… Кроме тех, кто здесь выполняет роль людей: на них инстинкт не так действует… Но почти все окрестные племена мои союзники.

Люди и псевдолюди шли по следу. Им отлично помогали чешуйчатые животные.

— Что бы сделали они? — дрожа спросила Мюриэль. — Я хочу сказать: те, кто не в союзе с вами.

— В точности не могу сказать вам. Нравы у различных племен не одни и те же. К тому же у них две расы. Та, что малочисленнее, наиболее опасна.

Он покачал головой, тень прошла по его глазам, но он сказал, улыбаясь:

— Наверняка мы найдем караван целым и невредимым. Идем!

Мюриэль не узнавала пейзажей, по которым она проходила. Она рассказала Дарнлею о лесе гигантских мимоз.

— В них опасно проникать? — спросила она.

— В этой местности несколько таких лесов. Если ничего не рвать и быть осторожным… И не переступать запрещенной зоны, по ним можно ходить.

— А как узнать запрещенные зоны?

— Это видно, дитя мое… Признак — оцепенение. Как только оно начинается, нужно остановиться и переждать или обойти препятствие. Другой признак — непонятный страх — задыхаешься и чувствуешь себя охваченным ужасом. Иногда предупреждает лихорадка, которая все усиливается по мере того, как продвигаешься по запрещенному району. Случается также, что вас просто отбрасывает назад.

— А есть ли границы, которых никогда нельзя переступать?

— Нет. Но есть поступки, которых всегда надо избегать. Вы скоро узнаете, в чем они состоят.

Уже прошли тот пригорок, где голубой хищник напал на Мюриэль. Дальше нужно было идти наугад, так как девушка только приблизительно могла осведомлять своих спутников. Но Чешуйчатые люди и псевдособаки проявляли поразительный нюх.

Наконец, все остановились и стали исследовать землю во всех направлениях.

— Караван останавливался здесь! — сказал Дарнлей. — Впрочем, вот доказательства.

И он указал на следы, оставленные кольями палаток, валявшуюся на земле банку консервов и обрывок веревки.

Один из черных издал восклицание, сейчас же повторенное остальными. Чешуйчатые люди шарили по земле.

— Господин, — сказал говоривший по-английски негр. — Они здесь были… взгляните, вот след ног.

Тревога отразилась на лице Дарнлея.

— Следов борьбы нет? — спросил он.

— Ни одного, господин.

Черный переводил глаза с Дарнлея на Мюриэль.

— Говорите, умоляю вас! — сказала девушка.

Дарнлей сделал безнадежный жест; хитрить ни к чему, молодая девушка предположила бы самое худшее.

— Да, говорите, — сказал он, в свою очередь.

— Они делать караван пленник…

— Кто они?

— Те, кто как люди…

Мрачный страх оковал Мюриэль; видения смерти стали осаждать ее мозг. Самуэль видел, как она побледнела.

— Не думаю, что они их убьют! — сказал он. — По крайней мере — нескоро.

Но он, казалось, уже пожалел, что обронил последнее замечание.

— Не будем терять времени! — прибавил он. — В путь!

Черные, Чешуйчатые и животные шли теперь по следу так же уверенно, словно похитители и пленники были перед их глазами. Прошли ту местность, где росли сосны, папоротники и косматые мхи. Последние разрослись до гигантских размеров, а высокие древовидные папоротники шумели при дуновении ветерка, укрывая в своей чаще стаи двуутробок.

Дарнлей ничего не говорил.

Так добрались до красного ущелья. Преследователи двигались осторожно; часто то один, то другой негр прикладывали ухо к земле. Чешуйчатые люди по временам останавливались. Дарнлей знал, что они вопрошали пространство, будучи одарены чувством, подобным тому, каким обладают рукокрылые.

— Вы думаете, что мы подходим? — робко осведомилась Мюриэль.

— Нет еще, — сказал Дарнлей. — Они опередили нас на несколько часов. Мы не должны рассчитывать догнать их до сумерек, если они остановятся.

— А если не остановятся?

Дарнлей поднял брови, выражая сомнение.

— Но, — опять с трепетом начала Мюриэль, — вы надеетесь освободить наших друзей?

— Твердо надеюсь.

Видя заплаканное лицо девушки, он решил объяснить некоторые подробности.

— По всей видимости, это племя Красной Поляны. В него входит около ста пятидесяти воинов… Нас только сорок, но я послал за подкреплением. Итак, не беспокойтесь.

Один из черных указывал на место первой стоянки похитителей. Местность была обследована во всех направлениях, но так как ничего примечательного не нашли, преследование продолжалось. В красном ущелье остановились. Черные и Дарнлей закусили. Мюриэль с трудом проглотила сухарь. Что касается Чешуйчатых, то они питались папоротниковыми кореньями и слизистым месивом, приготовленным из лишайника.

В этот момент Чешуйчатый словно вырос из камня и тихо свистнул.

— Подкрепление подходит, — сказал Дарнлей.

— Боже мой! — прошептала девушка. — Так значит, будет бой?

— Может быть и нет… Те, из Красной Поляны, нас знают, и знают, что мы лучше их вооружены.

— Но ведь у них оружие пленных.

— Они не умеют с ним обращаться.

Экспедиция продвигалась вперед с возрастающей предосторожностью.

Впереди шел отряд разведчиков, состоящий из черных, чешуйчатых животных и нескольких Чешуйчатых людей.

Часа за два до сумерек разведчики вернулись. Дарнлей, переговорив с ними, вернулся к Мюриэль. Он был очень серьезен.

— Так и есть: это из Красной Поляны, — сказал он. — Наши разведчики думают, что остались незамеченными. Впрочем, как бы ни было, дело решится на месте. Они не могут покинуть своего жилья из-за жен и детей; к тому же дома они чувствуют себя всего сильнее. Приготовимся!

Он вынул из кармана флакон, налил несколько капель в крошечный стаканчик и сказал мисс Айронкестль:

— Примите. Это противоядие.

Мюриэль, не колеблясь, глотнула жидкость; то же сделал Дарнлей. Она видела, что их примеру последовали черные и Чешуйчатые. Черные употребляли для этой цели такие же стаканчики, как Дарнлей, прочие — что-то вроде трубочек, содержащих жидкость.

— Ну, вот мы и предохранены! В путь! — сказал Дарнлей.

Теперь стали продвигаться вперед быстро, не забывая все же необходимых предосторожностей.

Дарнлей сообщил:

— Все эти племена обладают искусством наводить сон, путем сжигания или испарения некоторых веществ; но им известно также и противоядие, и мы сейчас его приняли. Принять его следует по меньшей мере за полчаса, чтобы оно успело подействовать.

— Когда мы доедем? — переспросила Мюриэль.

— И трех километров не осталось. Разрешите дать последние указания.

Он позвал двоих черных и союзников.

В продолжение нескольких минут речь чередовалась со свистом.

— Ну, мы готовы! — сказал исследователь, возвращаясь к Мюриэль. — Теперь остается только положиться на счастье.

…Мюриэль была поражена, когда увидела десятка полтора Чешуйчатых людей, взбирающихся на скалы. Достигнув вершины, они исчезали.

— Это настоящие техники камня, — объяснил Дарнлей. — Им знакомы все выходы.

Снова замедлили ход. Люди и животные двигались в глубоком молчании. Дарнлей пошел за авангардом, приказав Мюриэль следовать за ним на расстоянии.

Прошло с полчаса, затем раздался свист; Дарнлей и его люди бросились бежать. Мюриэль не могла удержаться, чтобы не последовать их примеру.

Они достигли Красной Поляны. Поднимался дымок, распространявший ароматный запах. Несколько сот обезумевших созданий кружились в бешеной пляске, а на земле лежала кучка людей, белых и черных.

— Отец! — воскликнула Мюриэль. И тише добавила: — Филипп!..

Дарнлей, черные и союзники его загородили выход.

Чешуйчатые, казалось, выросли из скал; они метали воспламененные ядра, которые быстро сгорали, производя зеленый дым… Среди отряда, теснившегося у выхода из ущелья, десятка два Чешуйчатых выполняли тот же маневр.

Тем временем неистово вертящаяся толпа замедлила движение. Можно было различить существ двоякого рода: одни, похожие на спутников Дарнлея, вероятно, были мужчинами; другие, более коренастые и малорослые, со странными мешками обвислой кожи на груди, должно быть, были женщинами. Наконец, более хрупкие создания, из них иные совсем маленькие, могли быть только детьми.

На минуту мужчины сбились в кучу, и Дарнлей наблюдал за ними с некоторой тревогой.

— Они побеждены! — сказал он Мюриэль, только что к нему подошедшей, — через несколько минут они будут обессилены, но возможен момент отпора, который стоил бы напрасных жертв.

Никакого нападения не последовало. Сначала свалились дети, затем упало несколько женщин и зашатались мужчины.

— Слава богу! — прошептал Дарнлей. — Они у нас в руках, мы пришли вовремя.

— А отец и его друзья? — простонала Мюриэль.

— Бояться нечего. Если бы даже у меня не нашлось чем их разбудить, осталось бы только подождать, пока наркотическое средство потеряет свою силу. Но я давно во всеоружии.

Мужчины Красной Поляны падали теперь один за другим так быстро, что через каких-нибудь десять минут не осталось на ногах ни одного.

— Ну, это на несколько часов, — сказал Дарнлей.

Мюриэль была уже около отца, которого она конвульсивно сжимала в своих объятиях. Дарнлей извлек из кармана флакон прозрачной жидкости, открыл его и погрузил в него тонкий шприц.

Затем он сделал в последовательном порядке уколы Айронкестлю, Маранжу, Фарнгему, Гютри, Дику и Патрику, после чего всем черным, а спутники его тем временем развязывали их путы.

Мюриэль ждала с замиранием сердца.

Прежде всех проснулся Айронкестль, затем Маранж и сэр Джордж. Несколько минут они были как в тумане.

Наконец, глаза Гертона вспыхнули: он увидел дочь и радостно вскрикнул. Затем он увидел Дарнлея и начал вспоминать.

— Что случилось? — прошептал он. — Ведь мы попали в плен.

— Вы освобождены! — сказал Дарнлей, пожимая ему руку. Филипп и сэр Джордж также пришли в себя.

При виде Мюриэль Филипп пришел в радостное неистовство:

— Спасена! Вы спасены!

Последним проснулся Гютри. Стряхнув с себя туман, он испустил крик ярости. Вид валявшихся на земле Чешуйчатых гипнотизировал его. Он бросился к ним и швырнул двоих в воздух с яростным гиканьем.

— Остановитесь! — закричал Гертон. — Ведь это побежденные.

Сконфуженный Гютри опустил бесчувственные тела на землю.

— Вот мой друг Дарнлей, — представил Айронкестль. — Благодаря именно ему мы избегли…

Он остановился, а сэр Джордж спросил:

— От какой же опасности нас избавили? От смерти?

Дарнлей улыбнулся:

— Я не знаю. Во всяком случае не от немедленной смерти. В момент, когда мы подоспели, вы должны были удовлетворить их аппетит… особенным образом. Они не едят мяса, но пьют кровь. Когда дело касается им подобных или местных животных, от этого редко происходит смерть. Но, быть может, вы слишком бы ослабели… И, следовательно, не могли бы оправиться. В этих местах живые существа приспособились к очень длительным постам и к значительным потерям крови.

— Так эти скоты — вампиры! — с отвращением брюзжал Сидней.

— Только не в легендарном смысле, — смеялся Дарнлей.