Ефим.

Самохвалов Максим. Ефим.

Максим Самохвалов.

ЕФИМ.

Ефим лежал на блюде вверх ногами. В животе неприятно пучились печеные яблоки, крылья были ощипаны.

- Ну блин, праздник. Шел себе... а еще вчера с Марусей гоготали у пруда, а тут хрясь и запекли. Ну кому я такой гож?

- Да заткнись ты, - сказала рыба с помутневшими от соли глазами, лежащая на узкой тарелке, - тут всем плохо, я вот не отметалась еще, эх икра ты моя, паюсная? а уже засолили.

- Не льсти себе, селедка, не паюсная у тебя икра, а обычная. - крикнула верхняя шпротина из консервной банки, но замолкла, так как ее положили на бутерброд и съели.

- А вот было же время, - не обращая внимания на рыб, сказал Ефим, идешь бывало по двору, как цопну за щиколотку какого-нибудь механизатора.

Ефим засмеялся.

Хозяйка достала перец и поперчила Ефима, но это ему не понравилось.

- Эй, старушка, ща как клюну...

Старушка открыла рот и пронзительно закричала. Она никогда не видела говорящих печеных гусей.

- Вот кричит, - усмехнулся Ефим, - как резанная курица...

И его последние слова звучали двусмысленно к его теперешнему положению.