Возращение в Преисподню.
Автор неизвестен. Возращение в Преисподню.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРЕИСПОДНЮ.
Глава первая. Похищение.
- Адью. - Сказал я компьютеру, производя все необходимые манипуляции для его выключения.
На дворе стояло лето и для выхода наружу мне было необходимо просто одеть свои кроссовки. Хотя гулять одному и было достаточно скучно, но я помнил своё высказывание о стадном инстинкте человека и, достаточно часто, делал попытки избавиться от него, инстинкта, в себе. Вот и в этот день во мне взыграла моя индивидуальность и я, на свою беду, отправился на прогулку в одиночестве.
Повторив свой обычный маршрут до Универсама "Чертаново", я разочаровался в подобном времяпрепровождении и решил: что "стадность, она, конечно, стадностью, но иногда просто необходима компания". Решив так, я повернул к Пашку.
"Опять поспорим с ним о Сатане и Иегове. Хоть какое-то развлечение. И, как всегда, каждый останется при своих убеждениях. Хотя и правильно, по другому просто быть не должно. Тогда было бы слишком скучно...".
Мои и, без того вялые, размышления прервал очень точный и болезненый удар по голове и тьма поглотила их.
Очнулся от того, что мои руки ныли от оков. Сквозь решётку падал тусклый свет, а место моего заключения чувсвтительно трясло, едва не отрывая мне руки.
- Бог возми - Выругался я и обрадовался. Наконец-то это ругательство вырвалось без предварительного обдумывания. - Что происходит?
- Хотела бы я знать.- Ответил чей-то смутно знакомый то ли женский, то ли девичий голос. - Но судя по всему, нас куда-то везут. Хоть бы свет включили, ничего не видно.
- Обойдётесь без света, служители тьмы. - Ответил ей из кабины. Судя по движению я находился в конце транспорта. - Особенно последний прибывший. Что б там не ругался именем Господа нашего. - Он выругался матом, обозначая, видидимо, границу дозволеных ругательств.
- Извините, но при даме я опуститься до вашего уровня не могу.
- Она не дама, далеко не дама. - Ответил мне другой голос и в кабине заржали. - Знаешь, как распределяются женщины? На дам...
Дальнейшее прервал грузовик, подпрыгнув на кочке. Остряк прикусил язык, о чём, в матерном эквиваленте, и доложил всем, кто слышал.
- Заткнись, - Велел ему первый голос, - а то не посмотрю, что ты баранку можешь крутить, а я нет.
Тут грузовик начал трястись особенно по садистки. Надо мной что-то жалобно-железно хрустнуло, наручники сорвались со своего места и меня стало мотать по всему кузову, больно ударяя обо все твёрдые предветы. В конце концов я не уберёг голову и что-то осбенно жёсткое выключило моё сознание второй раз.
Глава вторая. Камера.
Второй приход сонания по степени неприятности ни в чём не уступал первому по боли и в двое превосходил его неприятностью. Когда я очнулся, меня тащили за ноги, вниз лицом, по выложеному серыми гранитными плитами полу. Я благодарил, про себя, рабочих, выложивших плиты достаточно плотно для того, что бы моё лицо оставалось более-менее целым.
Хотя ноги ещё несколько болели после поездки, я предпочёл дать тащившим меня людям отдых, которого они явно не заслуживали и пойти пешком. Ещё больше я бы предпочёл идти своим путём, но это были лишь пустые мечты. Как только я встал на ноги, меня взяли под руки уже знакомые мне амбалы, и подвели к камере.
У порога камеры валялся ... чёрт. На приблизившися к нему отряд в составе двух шкафов и одного конвоируемого меня он обартил внимание меньше, чем на муху, жужжавшею рядом с застеклённым факелом.
- Нажрался "Твикса", скотина рогатая. - Злобно пробурчал на весь коридор правый конвоир, пнув чёрта в бок.
Чёрт вздрогнул, сфокусировал глаза на нём.
- Жрёт, как не знаю кто, работать не хочет. - Конвоир замахнулся ещё раз, но чёрт, проворно вскочив, увернулся от его ноги и вытянулся, не устойчиво покачиваясь на своих копытах, в струнку. Сфокусировав свои глаза на мне, он вздрогнул от удивления и застыл. Так его и настиг удар второго шкафа, отбросив в сторону.
- Службу забыл? - Рявкнул тот - Ключ давай!
Чёрт, снял с хвоста ключ и протянул его конвоирам, рассматривая меня своими выпучеными от удивления чёрными глазами. Шкафы забросили меня в камеру, где моя голова не применула врезаться в угол кровати и отключить меня от внешнего мира.
В сущности она правильно сделала, так как я очнулся только к концу вправления чёрту мозгов, когда амбалы уже закончили тренировку на живой мишени и, сделав прощальные удары по нему, удалились. Чёрт встал и, покачиваясь на ногах, поплёлся к камере, что бы закрыть её. Ключ заскрежетал в скважине. Я улёгся на кровати и постарался заснуть. Как не странно, это мне удалось.
Когда я проснулся, я не знаю, но разбудило меня цоканье копыт второго чёрта. Черти стали перешёптываться друг с другом. После этого тот чёрт, который сторожил меня первым, я узнал его по синякам, открыл камеру и вошёл в неё.
Некоторое время мы рассматривали друг друга. Чёрт был малым среднего роста, большими чёрными глазами, но, в общем, ни чем не отличался от своих религиозных изображений. Те же рога, уши, копыта и хвост. А вот вместо поросячьего пятачка у него был вполне нормальный нос. Как и всё лицо, кторое, в общем, производило впечаление в полне нормального, даже интелигентного.
Рассмотрев меня, чёрт перешёл к странной беседе:
- И зачем вы сюда пришли, ваше темнейшество?
- Я не собирался приходить сюда. Меня привезли. А что означает "ваше темнейшество"?
- Это ваш титул. Нет, не обижайтесь, это ни как не относится к уровню ваших умственных способностей, просто это наше название титулованой особы.
- Наше?
- Преисподниевское.
- И за что?
- За ваши заслуги в области религиозного протемнения. Ну то есть за ваши труды в области религии. Хотя вы боьлше рассматриваете их как просто фантастику или проявление графомании.
- А какой титул?
- Достаточно высокий, что бы вам польстить, и достаточно скромный, что бы вы на него согласились.
- А именно? - Его манера речи начала меня раздражать.
- Герцог. - Заметив моё раздражение, кротко ответил он.
- Интересно. Кем это звание было мне присвоено.
- Как кем? Сатаной, кем же ещё? Больше никто в преисподней не смеет давать титулы, кроме разве что тьмы, но и она чаще говорит его устами.
- А награды? - Заинтересовавшись, спросил я.
- Какие награды?
- Кто их может раздавать?
- Там есть особый отдел, который этим занимается, хотя дьявол и сам может их выдать Вам.
- Да нет, я в них не нуждаюсь. Просто стало любопытно и всё. - Чёрт кивнул в знак понимания и я спросил его: - А где собственно я нахожусь?
- Тюрьме Света, если вас это интересует.
- В тюрьме? Тогда меня больше интересует, как из неё выбраться.
- Уже никак - Сказал второй чёрт-охранник. - За вами идут инквизиторы.
Беседовавший со мной чёрт испарился примерно в то же время, когда инквизиноры вошли в камеру. Они не очень отличались от приведших меня в камеру шкафов. Не очень дружелюбно они оторвали меня от кровати и вышвырнули в коридор. После они сконденсировали бедного чёрта обратно и начали, точнее продолжили, его преврашение в бивштекс.
"Как мне не везёт", подумал я, ощупывая четвёртую шишку на голове. В прочем, рядом валялся, теперь уже не по своей инициативе, ещё более невезучий индивидуум, на котором практически не было живого места.
Два инквизитора подняли меня на руки и потащили в зал суда.
По пути я не очень интересовался архитектурой, меня больше интересовала моя дальнейшая судьба. Но, с приходом в зал суда, любопытство проснулось и я осмотрелся.
Зал суда был большим, но скромным. Без ярких цветов, излишних украшений, со слабым освещением. Самым освещённым местом в зале была скамья подсудимых, на которую меня и усадили. В общем зал суда был самым подходящим местом для обитания упырей, крыс, мышей и тому подобных грызунов, среди которых инквизиторы, засевшие в подобие театра, с презрением, выдавашим их местоположение, разглядывающие меня, не очень выделялись.
Главный инквизитор встал и начал публиковать обвинения. Не очень впечатляющий их список он постарался растянуть на десять минут. Впрочем реальные обвинения, кторые мог выдвинуть какой-нибудь религиозный фанатик-ортодокс, заняли в нём не более полутора первых, а остальные, как мне кажется, просто докинули до кучи. Во свяком случае, два последних приношение кровааых жертв и осквернение святынь, я точно не совершал.
Закончив, он провозгласл следующую галиматью:
- Так как обвиняемый не собирается раскаиваться, (В чём, правда, он не уточнил) его приговаривают к сожжению на костре. Увести.
Моя попытка самостоятельно встать со скамьи подсудимых на отказавшие мне ноги закончилась окончилась встречей головы с полом и пятой шишкой.
Когда я очнулся в камере, меня усердно обмахивали полотенцами два чёрта.
Стояла глубокая ночь. В соседних камерах бегали и грызлись между собой визжащие от этого крысы, молчаливо юркали по норкам мыши.
Третий охранник тихо открыл дверь и пригласил меня в коридор.
В коридоре стояло около сотни штук чертей, вооружённая очень и очень солидно и разноообразно. Вилы, копья, арбалеты, дубины, мечи - это только средневековое вооружение. Из современного, кроме стрелкового оружия, у них были ещё около десятка наших РПК, пятеро тащили станковый, некоторые горбились под весьма внушительными РПГ (ручной противотанковый гранатомёт), почти у всех на ремнях висело по пяти, ни как не менее, гранат. Эта армия молча, но очень радостно приветствовала меня и, заглушая разноообразные ночные тюремные звуки, вокруг раздалось щёлканье затворов и предохранителей.
Из моей камеры выскользнули остававшиеся там черти. Тот самый чёрт, узнать которого было легко по чёрным бинтам, опоясывающим всё его тело, низко поклонился, едва не шлёпнувшись, и предложил мне ремень.
На ремне, знакомо-зловеще поблёскивая в свете единственного факела, висело два пистолета.
- Это вам от Сатаны, - сказал чёрт.
Хотя я раньше не держал в руках настоящее боевое оружие, мне показлось знакомым, как эти рукоятки легли в мои ладони.
- Чего-то не хватает, - подумал я в слух.
- Есстественно, - ответил чёрт. - Вашего плаща. Но, увы, этого в ближайшее будующее не предвитится.
Глава третья. Армия чертей или вооружённый.
Побег из тюрьмы.
К чести сказать, остальные тюремщики обнаружили нас очень быстро. Я только и успел, что надеть на себя пояс и удивиться, как точно он подошёл мне, как из противоположного залу суда прохода раздалась грубая брань и вежливые черти, в ответ, начали палить из пистолетов. У нападащих нашлось немного мозгов и они ответили тем же. Тем временем забинтованый чёрт задул факел и повёл меня за руку.
Через некоторое время, состоявшее, казалось из тьмы, звуков сирены и оружейных выстрелов, нашу армию оттеснили в зал суда.
- Всё, - сказал мой сопровождающий, - дальше выхода нет. Придётся сдаваться.
- Нельзя мне сдаваться, - ответил я, - меня ждёт костёр.
- Вот бог! - выругался он. Остальные сердито зашикали на него.
У меня, в первые за столь ударное время, возникла идея. Я осмотрелся, увидел зарешёченное окно, попросил и одного из чертей гранатомёт и стрельнул в окно.
Произошло то, на что я и рассчитывал. Взрыв, предназначенный для современных танков, тем более разнёс приличную часть стены на камешки. В отверстие проник лунный свет, который позволил рассмотреть восхищённые взгляды чертей.
Но, подойдя к разлому, я увидел нечто, мешающее моим дальнейшим планам. Пока позади вершилсаь довольно вялая перестрелка, я, с отчанием, рассматривал довольно широкий ров с водой. Прямо под дырой от взрыва плавал оглушённый крокодил, а несколько его сородичей плотоядно посматривали на меня.
- Кажется, у нас проблеммы. - Сказал я всё тому же чёрту.
- Никаких проблемм. - Отозвался тот, - Расстреляем и всё.
- А боеприпасы не кончатся?
- Так мы экономно, прицельно... - вмешался его напарник.
- И отвлечёте тех, которые необходимы для прикрытия наших спиню Не очень вежливо прервал я его. - Лучше мы сделаем вот так.
Я поднял перезаряженный гранатомёт, прицелился, то есть примерно навёл его, на большой дуб, стоящий на противоположной стороне рва и выстрелил. Встрел, как не странно попал в цель и сработал так, как и было задумано. Дуб, жалобно затрещал и свалился на нужный берег рва. Черти смотрели на меня в состоянии восторженности.
- Не хорошо получилось. - Прошептал я.
- В самый раз - оптимистично ответил забинтованый. - А когда перейдём, наши маги его живенько восстановят в первозданном виде. Вы и ахнуть не успеете.
- Да, лучше не ахать.
- Сделаем в лучшем виде. Что бы они не смогли пройти за нами.
Я понял, что они не руководствовались теми же соображениями, что и я, но и это было лучше, чем ничего.
Черти, создавая своё непрерывное присутствие плотным огнём, потихоньку эвакуировались через ров. Когда противостоящая нам сторона устроила себе небольшую передышку и послала парламентёра, четрей там уже оставалось не больше двадцати.
Они, черти, не были дураками и, едва стихли выстрелы, быстро передислоцировались к дыре. Когда, минут через десять, парламентёр понял этот манёвр, он закричал о нём всем остальным.
Все остальные не застаили себя ждать.
Но они не учли одного. Практически все черти уже были за рвом, а те, которые оставались на дубе, скользили вниз по поднимающемуся дереву. В тот момент, когда последний из чертей встал на землю, оно уже было целёхоньким.
Произведя негромкую перекличку, отряд построился в колонну по пятнадцать и бодрым маршем принялся удаляться от тюрьмы.
Глава четвёртая. Бегство или святые черти.
Железная дорога в преисподнюю.
К рассвету впереди нашего направления, когда черти уже порядочно устали и поддерживали себя просто невероятными ругательствами, проклиная не только Иегову, его сына и его любовницу, но и опускаясь на личности своего начальства, даже в мою строну пронеслось пара - другая ругательств, хотя я и шагал рядом со всеми и точно также устал. Показалась маленькая, полупокинутая деревенька.
К моему удивлению, черти действовали весьма вежливо, заняв только пустующие дома и даже спросив разрешения на это у старосты деревни. Тот принялся было отнекиваться, но черти поступили весьма разумно: во первых сходили в церковь во время утреннего богослужения, во вторых отстояли там его, при чём они знали многие молитвы лучше местного священника и, в третьих, применили самый убойный довод своего дружеского присутствия, а именно: один из них достал весьма увесистый мешок с золотыми монетами и отсыпал авансом его половину прямо в руки старосты. После этого черти стали святее всех святых, вместе взятых и нам позволили встать на постой в деревне, которая после этого в несколько мгновений перестала быть полупокинутой и оказалась переполненой до отказа. Черти, за все услуги, не скупясь, платили золотом.
На мой вопрос Сёбекон, так звали того перебинтованого чёрта, сказал, что они сопровождают меня в преисподнюю, где им все убытки будут немедленно возмещены в стократ, что в дальнейшем и оказалось правдой.
Только отряд успел отдохнуть, как прибежал какой-то мужичёк и, запыхаясь, быстро-быстро сказал, что по нашему следу идёт отряд святой инквизиции.
Когда черти, в полном боевом порядке через полчаса отступили, деревня уже казалась полностью заброшенной как минимум полвека назад. Мало кто верил, что от инквизиторов можно утаить недолгое пребывание чертей в ней. Последним, уже за спинами чертей, выбежал, получивший полный расчёт, староста со своей семьёй и несколькими мужиками. С воплями они подожгли деревню.
- За чем? - удивлённо спросил я у него.
- Так ведь вы здесь прошли.
- И всё будет свалено на нас?
- Официально да. Но вы не волнуйтесь, все в округе подумают на инквизицию. Да так оно и было бы, да ещё вместе с нами. - Он демонстративно прозвенел мешёчком.
Путь до железнодорожной станции оказался недолгим, но на станции нас уже ждали. Там, на рельсах, стоял бронепоезд с крестом на паровозе и крестоносцами внутри. Две сотни людей, вооружённые до ушей, не нашли ничего лучше, чем напасть на уставших и обозлённых до предела чертей. Те не стали долго разбирать, в чём дело, а с размаху так приступили к перестрелке, что крестоносцы не выдержали. Оставив сотню своих раненых, они позорно скрылись в лесу.
Черти, с радосными криками, заняли бронепоезд. Он тронулся и, уже вслед ему, понеслись сдвоеные проклятия крестоносцев с одной стороны и инквизиторов с другой.
Пока мы ехали с ветерком, я спокойно спал в командирском купе под охраной нескольких чертей. Купе было настолько хорошо звукоизолированым, что даже стук колёс меня не беспокоил. В прочем, с такой роскошью и удобством, с которыми было обустроено купе, я бы его не заметил.
Меня разбудил вежливый стук в дверь.
- Да, - потянувшись, отозвался я.
- Конечная остановка, - ответил на невысказанный вопрос Сёбекон.
Впервые за время приключения я чувствовал себя нормально.
Поезд стоял на станции, в тупике, полностью окружённый целой армией чертей, бесов, демонов и прочьей нечисти, как доложил мне Сёбекон.
В окне виделся остаток вывески "ция Ад", чьи то рога с дулом ружья и бледное белое солнце, поразившее меня этим своим бледным видом. Рога медленно поднимались вверх.
Лицо чёрта с той стороны появилось в окне одновременно со входом в купе Сёбекона. Он, как и все остальные черти, старался выслужиться передо мной, титулованая особа как никак, и принёс лёгкий завтрак.
Чёрт за окном вытаращил на Сёбекона глаза, смотрел на него с полминуты, а потом, открыв рот и закатив глаза, упал, пропав из поля видимости. Сёбекон, поставив на столик поднос с бутербродами и чаем, спокойно подошёл к окну, открыл его, посмотрел в низ и сказал будничным тоном:
- Это мой брат.
- Да ну? - Слегка удивился я.
- Ага. - Ответил он и закричал на улицу - Эй, мы сдаёмся!
Глава пятая. Приём у Сатаны. Бар "Пять грешников.".
- Явился. - Сказало самое могущественое существо Преисподней. Присаживайся. Небось Сёбекон всё тебе рассказал? Ну так вот, титул ты пока не получишь. Нет, нет, нет, ты его заслужил, не скрою. Цитадель Света, благодаря тебе, лишилась своих заложников, которые живыми вернулись домой. Но, вот в чём дело. - Дьявол замялся. - Понимаешь, ведь ты ещё жив, и, значит, не можешь здесь пребывать. Наш юрисдикция на тебя не попадает. И, к тому же... Но это не важно. Я в тебя верю.
- Что не важно? - Спросил я.
- Видишь ли, твоя душа была заменена, в детстве. Правда она не была убита, я не всемогущ даже здесь, просто телесное её воплощение было несколько отложено. Ты был послан на Землю, даже не мной, а самой Тьмой, со специальным заданием. К несчастью, я не могу тебе его рассказать, ты можешь выполнить его только в полном неведении. В общем, сейчас ты будешь отправлен обратно на Землю. И ещё. На Земле есть очень много религий, питающих нас. В общем, каждая из них, объявляя себя единственно истинной, совершает одну из магических ошибок, говоря, что остальные верующие молятся мне, Тьме, злу и так далее. Это даёт мне больше сил, чем все сатанинские и лжесатанинские группы, вместе взятые. Ну вот, ты не мог бы попробовать хоть какие-нибудь из них сохранить. Религии имеют обыкновение умирать. Вопросы?
- А какие сатанисты ложные?
- Те, которые приносят мне кровавые, а особенно человеческие, жертвы. Каждая из них ослабляет религии. А это мне чревато, как я уже объяснял. Меня, правда может устроить ещё один вариант, это единая какаянибудь вера. Но так будет хуже для людей. А знаешь, как я ненавижу стоны невиновных грешников?
- Понятно. Мне пора?
- Вот. - Вельзевул выдвинул ящик и положил на стол новенькие, красиво блестящие, золотые монеты. - У тебя есть сутки отдыха. Дома ничего не заметят. Ты уже вернулся. И, кстати, к нам тут заехал Высоцкий. Он выступает по разным заведениям. Тебе, прошлому, он очень нравился.
- Мне, сегодняшнему, тоже. Где он будет сегодня?
- Бар "Пять грешников.".
- Благодарю. До свидания.
- Надеюсь, титул останется за мной на вечно. Поэтому прощаюсь.
В приёмной меня ожидал новенький, с иголочки Сёбекон.
- Куда изволите?
- В бар "Пять грешников.".
- Слушаюсь, ваше темнейшество.
- Ещё нет, слава дьяволу.
- Но он сам говорил... А почему?
- Я же ещё жив, как ни как.
Бар встретил меня окончанием одной из моих любимых песен, подпеваемой всеми присутствующими:
"И ангелы толпой пошли к нему,
К тому, который видит всё и знает.
Но он сказал, что он плевал на тьму,
И заявил, что многих раввтреляет.
Что дьвол провокатор и кретин.
Его возня и крики, всё ен ново.
Что ангелы - ублюдки, как один.
И что черток давно пееревербовавн.
Не арй кругом, а подлинный бедлам.
Спущюсь на землю, там хоть уважают.
Уйду от вас к людям, ко всем чертям.
Пускай меня вторично распинают.
И он спустился, где он, как живёт?
И как то раз узрели прихожане:
На паперти у церкви нищий пьёт.
"Я бог!" - Кричит - "Даёшь на пропитанье!".
Конец печален, плачь и стар и млад.
Что перед этим всем сожженье трои.
Давно уже в раю не рай, а ад.
Но рай чертей в аду давно построен.".
После окончания песни я некоторое время пораскрывал рот. Мне много чего хотелось услышать от знаменитого барда так сказать живьём, но я передумал. Отдав Сёбекону монеты, я повернулся от эстрады и пошёл к дрери наружу. Чёрт меня догнал и спросил:
- Куда?
Я, берясь за ручку, ответил:
- На Землю.
За мной захлопнулась дверь подъезда.
Эпилог. Славинясты, зарождение секты.
За лето я много пробегал по Москве, обсуждая и доказывая. В конце концов какая-то фирма выделила мне небольшой склад из под автозапчастей. Я поклялся, что отдам склад при первом требовании. На самом деле планировалось в дальнеёшем выкупить его и оборудовать в нём постояный штаб.
На первом собрании было около полусотни человек. В основном мои знакомые, которые знали о моей затее и хотели вдоволь посмеятся над её пролвалом. Но дело, как не странно, пошло за счёт заинтересованных пришлых.
К концу дня я чувствовал себя жутко усталым, но дело пошло на лад.
Ко второй недели я лично выполил пункт номер три, то есть сделал себе значёк в форме восьмилучевой звезды, которую приняли за знак секты. Какой-то шутник предложил назвать её "Славянисты". То ли это был подхалимаж мне, то ли Сатане, этот парень был сатанистом, но название вошло в жизнь.
Окончив работу, я полюбовался звездой. Но, по моему, ей чего-то не хватало. В центре, очень напоминая восьмёрку, было две латинские буквы S, но в лучах не доставало символов. Подумав, я выбил у их основания по цифре "пять". Значёк принял как раз такую форму, какую требовалось. Мне жутко хотелось спать и я уснул.
Объявление в одном из разделов газеты под заголовком "Загадочная смерть":
"Вчера было найдено тело молодого организатора новой, как нам объяснили её члены, межрелигиозной, секты. До документам, найдеными нами на теле, его зовут Артёмов Вячеслав Александрович, 1980 года рождения. Сектанты попросили нас отдать его тело для похорон по их обрядам. По слухам, они собираются его мумифицировать и спрятать где-нибудь в подмосковье.".
Я проснулся из-за света, искоса падающего на глаза...