Восхождение на Риги.

СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ. МАРКА ТВЭНА. ВОСХОЖДЕНІЕ НА РИГИ.

Риги можно достигнуть или по желѣзной дорогѣ, или на лошади, или пѣшкомъ, это зависитъ исключительно отъ желанія путешественника. Переодѣвшись въ костюмъ Альпійскихъ туристовъ, я и мой товарищъ въ одно прекраснѣйшее утро отправились на пароходѣ вверхъ по озеру. Мы высадились на беретъ въ Вэггисѣ, въ деревушкѣ у подножія горы, въ 3/4 часа отъ Люцерна.

Пѣшеходная тѣнистая тропинка вилась такъ необычайно красиво, что вскорѣ наши языки пришли въ обычное для нихъ оживленіе. Все, казалось, благопріятствовало намъ, и мы уже заранѣе радовались возможности впервые насладиться картиной солнечнаго восхода въ Альпахъ, что собственно и составляло главнѣйшую цѣль всего нашего путешествія. Повидимому, мы не имѣли никакой уважительной причины особенно торопиться: нашъ карманный путеводитель опредѣлялъ путь отъ Вэггиса до вершины всего въ 3/4 часа ходьбы. Я говорю «повидимому», такъ какъ однажды Беддекеръ уже надулъ насъ.

Послѣ получасовой ходьбы, мы пришли къ должному согласію касательно нашего предпріятія и тотчасъ же стали готовиться къ восхожденію, т. е. наняли мальчугана, который бы несъ наши альпійскія палки, дорожныя сумки и плащи, и этимъ способомъ освободили себѣ руки.

Вѣроятно, мы отдыхали, валяясь въ чудной травѣ и покуривая въ тѣни свои трубки, нѣсколько чаще и дольше, чѣмъ къ этому привыкъ нашъ проводникъ, такъ какъ онъ обратился вдругъ къ намъ съ вопросомъ: наняли-ли мы его на извѣстный срокъ или на цѣлый годъ? Мы отвѣтили, что, если ему некогда, то онъ можетъ идти впередъ, не останавливаясь. Онъ возразилъ, что собственно ему некуда спѣшить, но что все-таки онъ бы хотѣлъ достигнутъ вершины, пока еще молодъ. Мы сказали, чтобы онъ шелъ себѣ впередъ, передалъ багажъ въ отели на Риги и предупредилъ бы о нашемъ прибытіи. Онъ обѣщалъ нанять для насъ комнаты, и если бы онѣ всѣ оказались занятыми, то озаботиться постройкой новаго отеля съ тѣмъ, чтобы ко времени нашего прихода, малярныя и штукатурныя работы успѣли просохнуть.

Послѣ такихъ, очевидно, насмѣшливыхъ, замѣчаній, онъ оставилъ насъ и вскорѣ пропалъ изъ виду.

Къ шести часамъ мы уже порядочно поднялись; мѣстность становилась все красивѣе, и по величественности, и по кругозору. Мы сдѣлали остановку у небольшой фермы, подкрѣпившись на свѣжемъ воздухѣ хлѣбомъ, сыромъ и однимъ или двумя литрами парного молока, съ великолѣпной панорамой въ придачу, а затѣмъ снова двинулись въ путь.

Черезъ 10 минуть мы встрѣтили какого-то разгоряченнаго мѣднокраснаго англичанина, который могучими прыжками спускался внизъ съ горы, перебрасываясь каждый разъ впередъ, посредствомъ своей альпійской палки, на значительное разстояніе. Запыхавшись и обливаясь потомъ, онъ остановился передъ нами и спросилъ, далеко-ли до Вэггиса на берегу озера?

— Три часа!

— Что такое? озеро кажется совсѣмъ близко, такъ что можно добросить туда кусокъ кремня. А это тамъ ферма?

— Да.

— Слава Богу! Мнѣ бы не выдержать еще трехъ часовъ.

На мое замѣчаніе, что намъ теперь, вѣроятно, уже недалеко до вершины, онъ воскликнулъ:

— Вотъ такъ разъ! Да вѣдь вы же только что начали подниматься!

Въ виду этого я предложилъ моему спутнику Гаррису вернуться и намъ съ цѣлью вновь немножко отдохнуть на сказанной фермѣ. Мы вернулись, заказали себѣ теплый ужинъ и провели съ англичаниномъ пріятный вечеръ.

Хозяйка — нѣмка предоставила намъ уютныя комнаты съ хорошими постелями, и я съ товарищемъ улеглись на покой съ рѣшимостью встать настолько рано, чтобы не прозѣвать первый для насъ солнечный восходъ въ Альпахъ. Но мы были страшно утомлены и спали, какъ ночные сторожа; результатѣ этого было то, что, когда мы утромъ проснулись и бросились къ окну, для солнечнаго восхода, время уже давно прошло, было половина двѣнадцатаго. Это насъ глубоко опечалило; однако, мы старались утѣшиться надеждой на хорошій завтракъ и попросили хозяйку позвать англичанина; но она разсказала намъ, что онъ, изрыгая самыя отборныя проклятія, уже на зарѣ ушелъ отсюда. Мы не могли понять причины его возбужденія. Онъ спросилъ хозяйку, какъ высоко лежитъ ферма надъ уровнемъ озера, и она опредѣлила это въ 1495 футъ; это число, повидимому, вывело его совершенно изъ себя, такъ какъ онъ сказалъ:

— Въ странѣ, подобной этой, дураки и путеводители могутъ наврать въ теченіе 24 часовъ больше, чѣмъ во всякомъ другомъ мѣстѣ въ теченіе года!

Около полудня мы двинулись далѣе и скорымъ, бодрымъ шагомъ устремились къ вершинѣ. Пройдя почти 200 метровъ, мы остановились отдохнуть; закуривая трубку, я скосилъ глаза немножко влѣво и увидѣлъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ насъ цѣлый столбъ дыма, который, подобно черному червяку, лѣниво взползалъ на гору. Это могъ быть только дымъ отъ какого-нибудь паровоза.

Облокотившись, мы всматривались въ это новое для насъ зрѣлище горной желѣзной дороги. Представлялось совершенно невѣроятнымъ, чтобы она могла взбираться вверхъ прямехонько по этой наклонной, крутой, какъ крыша, плоскости; но, однако, это самое и происходило теперь передъ нашими глазами, — живое чудо!

Еще два-три часа, и мы достигли возвышенной, обвѣваемой вѣтеркомъ равнины, гдѣ крыши низенькихъ пастушечьихъ хижинъ были обложены большими камнями, дабы ихъ не снесло во время бушующихъ здѣсь ужасныхъ урагановъ.

Вдалекѣ, на другомъ берегу озера, мы еле могли различить нѣсколько деревушекъ; здѣсь впервые намъ представилась возможность сравнить ихъ карликовые домишки съ горными великанами, у подножія которыхъ они пріютились.

Находящемуся въ срединѣ такой деревушки, она представляется довольно обширной, а дома выглядываютъ совсѣмъ представительно даже при сравненіи съ нависшими скалами; но какая перемѣна съ нашего возвышеннаго пункта! По мѣрѣ того, какъ горы становятся все болѣе массивными и величественными, деревушки уменьшаются до того, что еле видны и лежатъ гдѣ-то на самомъ днѣ, такъ что кажутся какими-то крохотными земляными постройками муравьевъ подъ сѣнью вознесшагося къ облакамъ собора. Пароходы, снующіе внизу по озеру, представляются совсѣмъ игрушечными, а парусныя лодки и ялики малюсенькими суденышкамки предназначенными для эльфовъ, живущихъ въ чашечкахъ лилій.

Идя дальше, мы вскорѣ наткнулись на полдюжину овецъ, которыя паслись подъ шипучей пѣной дождевого потока, сбѣгавшаго по скалѣ съ высоты неменьше 100 футъ. Но, тс! До нашего слуха долетѣло методическое «Лал…л…л…лаль…лоиль…ли!…о… о…о!».

Да! тутъ-то впервые мы услышали знаменитую альпійскую руладу на самой ея родинѣ, посреди дикихъ горныхъ скалъ. Это та самая удивительная смѣсь баритона съ фальцетомъ, которую мы у себя дома называемъ «тирольскою трелью».

Рулада была такъ красива, что мы слушали ее съ величайшимъ наслажденіемъ; вскорѣ показался и самъ пѣвецъ, пастушокъ лѣтъ 16-ти. Исполненные радости и признательности, мы дали ему франкъ съ тѣмъ, чтобы онъ вновь продѣлалъ свою руладу. Онъ продѣлалъ ее, и мы снова, насторожившись, слушали. А потомъ мы продолжали путь, въ то время, какъ онъ, уже невидимый, все еще великодушно выводилъ свою руладу.

Точно также выводилъ ее и другой, на котораго мы наткнулись четверть часа спустя и искусство котораго мы вознаградили полуфранкомъ. И съ этого момента мы каждыя 10 минутъ встрѣчали такого же пѣвца; первому изъ нихъ мы дали 8 цент., второму — 6, третьему — 4, четвертому — 1 центъ, 5, 6 и 7-й не получили ничего!

Къ концу этого дня мы покупали молчаніе остальныхъ пѣвцовъ по 1 франку за голову. При нѣкоторыхъ обстоятельствахъ, въ концѣ концовъ, это надоѣдаетъ до тошноты.

Въ 10 минутъ 7-го мы достигли пріозерной купальной станціи, гдѣ находится обширный отель, съ веранды котораго открывается величественный видъ на горы и озера. Мы не были особенно утомлены, но, дабы вновь не проспать восходъ солнца на слѣдующее утро, отъужинавши, сколь возможно скоро, поспѣшили улечься спать. Было невыразимо пріятно вытянуть на свѣже-посланномъ бѣльѣ наши утомленные члены. И какъ же крѣпко спали мы! Никакое наркотическое средство не можетъ быть столь дѣйствительно, какъ подобная прогулка по Альпамъ.

Проснувшись на другой день, мы сразу выпрыгнули изъ кроватей и устремились къ окну; но, отдернувъ занавѣску, пришлось убѣдиться въ новой неудачѣ: было уже половина 4-го пополудни.

Переругиваясь и сваливая вину другъ на друга, мы стали одѣваться. Гаррисъ полагалъ, что, если бы я послушался его совѣта и взялъ съ собой проводника-мальчишку, то теперь мы навѣрное не проспали бы опять восходъ солнца. Я же утверждалъ, что въ такомъ случаѣ одному изъ насъ пришлось бы дежуритъ всю ночь, чтобы сначала разбудить мальчишку, и что вообще все это лазаніе по горамъ достаточно утомительно само до себѣ и безъ добавочныхъ заботъ о проводникѣ.

Завтракъ замѣтно приподнялъ наше настроеніе; этому способствовало также успокоительное увѣреніе Беддекера, что на Риги туристу не приходится заботиться о томъ, чтобы не проспать солнечный восходъ, такъ какъ его всегда своевременно разбудитъ особый спеціалистъ, который ходитъ изъ комнаты въ комнату съ большимъ альпійскимъ рожкомъ, извлекая изъ него звуки, способные поднять даже мертвыхъ; при этомъ слѣдовало еще утѣшительное примѣчаніе, гласившее, что постояльцы отеля на Риги обыкновенно не облекаются съ утра полностью въ общепринятый костюмъ, а просто надѣваютъ на себя свои красныя одѣяла и, задрапировавшись въ нихъ на манеръ индѣйцевъ, отправляются смотрѣть восходъ солнца. Какой прекрасный, романтическій обычай! 250 человѣкъ, группируясь на обуреваемой вѣтромъ площадкѣ, съ развѣвающимися волосами и распахивающимися красными одѣялами, въ торжественно-молчаливомъ присутствіи снѣжныхъ горныхъ вершинъ, освѣщаемые первыми лучами восходящаго свѣтила… о, какъ хороша и необычайна должна быть эта картина! При такихъ обстоятельствахъ, представилось не несчастьемъ, а, напротивъ, счастьемъ то, что намъ удалось проспать оба предыдущіе восхода солнца.

Согласно указаніямъ карманнаго путеводителя, мы находились теперь на высотѣ 3.228 фугъ отъ уровня озера и, такимъ образомъ, могли считать 2/3 нашего пути благополучно законченными. Въ четверть пятаго мы отправились дальше. Приблизительно въ ста шагахъ отъ отеля линія желѣзной дороги развѣтвлялась: одинъ путь направлялся прямо вверхъ по крутизнѣ горы, другой — сворачивалъ направо по болѣе отлогому склону; мы прошли около мили въ послѣднемъ направленіи, обогнули выступъ скалы и увидѣли новый красивый отель. Продолжай мы путь далѣе, въ этомъ направленіи, мы добрались бы прямо до вершины, но Гаррису пришло въ голову и здѣсь опять наводить справки. Ему сказали, — мы, точнѣй говоря, по обыкновенію наврали, — что намъ необходимо повернуть въ обратномъ направленіи. И на этомъ была потеряна цѣлая масса времени.

Мы лѣзли и карабкались; мы перевалили уже черезъ 14 вершинъ, но каждый разъ передъ нами выростала новая, такая же высокая, какъ и предыдущія. Пошелъ дождь, промочившій насъ до костей; мы дрожали отъ внезапно наступившей стужи. Густой туманъ стлался подъ ногами; желѣзнодорожная насыпь, на которую мы наткнулись, служила намъ единственнымъ проводникомъ! Однажды мы попробовали было чуточку удалиться отъ нея въ сторону, — но разсѣявшійся на минуту туманъ, къ ужасу нашему, обнаружилъ вдругъ, что подъ самымъ нашимъ локтемъ съ лѣвой стороны разверзается пропасть, во избѣжаніе которой мы поспѣшно принялись розыскивать опять желѣзнодорожную насыпь.

Ночь наступила сразу, черная, сырая и холодная. Къ 8 часамъ вечера туманъ какъ будто уменьшился, и мы замѣтили весьма запутанную тропинку, поднимавшуюся вверхъ, влѣво отъ насъ. Избравши эту дорогу, мы вскорѣ удалились отъ желѣзнодорожной насыпи настолько, что потеряли ее совсѣмъ изъ виду, тѣмъ болѣе, что вновь надвинувшійся туманъ снова окуталъ насъ непроницаемой тьмою.

Подъ нашими ногами вилась крутая тропинка, отданная всецѣло въ распоряженіе бушующей непогоды; чтобы хоть немножко согрѣться, мы принуждены были то подниматься, то опускаться, ежеминутно рискуя свалиться въ пропасть.

Въ 9 часовъ нами было сдѣлано важное открытіе: мы топтались уже отнюдь не на тропинкѣ. Ползкомъ, на четверенькахъ, мы пробовали найти ее, но — тщетно. Когда, усѣвшись на мокрой травѣ, мы рѣшили неподвижно выжидать, что будетъ дальше.

Вдругъ неожиданно предстала предъ нами страшная, темная громада, повергшая насъ почти въ ужасъ и также неожиданно опять исчезнувшая въ туманѣ; какъ оказалось впослѣдствіи, это и былъ Риги-Кульмъ отель; увеличенный туманомъ, онъ показался намъ тогда разинутой пастью безпросвѣтной бездны.

Въ теченіе нѣсколькихъ часовъ сидѣли мы съ стучащими зубами и дрожащими колѣнями, повернувшись спиной къ предательской пропасти, откуда чувствовался легкій сквозной вѣтеръ. Мы горячо упрекали другъ друга, обвиняя одинъ другого въ глупости, заставившей насъ удалиться отъ полотна желѣзной дороги. Но вотъ туманъ по немножку началъ разсѣеваться и когда Гаррисъ случайно оглянулся, на томъ мѣстѣ, гдѣ должна бы быть пропасть, оказался большой ярко освѣщенный отель. Можно было почти сосчитать число оконъ и каминовъ.

Первымъ нашимъ чувствомъ была глубокая, невыразимая благодарностъ, вторымъ — бѣшеная ярость, такъ какъ несомнѣнно отель былъ на виду у насъ уже цѣлыхъ три четверти часа, въ теченіе которыхъ мы продолжали мокнуть, какъ собаки, и ругаться, какъ люди.

Да! это и былъ Риги-Кульмъ, отель на вершинѣ Риги! Мы нашли тамъ комнаты, нанятыя для насъ мальчуганомъ; но прежде чѣмъ насъ впустили, пришлось щедро оплатить высокомѣрную нелюбезность швейцара и всей остальной челяди.

Переодѣвшись въ сухое платье, мы, пока намъ готовили ужинъ, одиноко бродили по цѣлой амфиладѣ сараеобразныхъ залъ, изъ которыхъ только въ одномъ имѣлась печка. Эта печка, помѣщавшаяся въ углу комнаты, была окружена живой стѣной самыхъ разнохарактерныхъ дѣтей Евы. Не усматривая никакой возможности пробраться ближе къ теплу, мы предприняли круговыя путешествія въ арктическихъ поясахъ дальнихъ залъ въ сообществѣ цѣлой массы другихъ людей, которые, подобно намъ, молча, растерянно и безнадежно старались разрѣшить проблемму: ради чего собственно дошли они до такого идіотства, что пришли сюда? Было тутъ нѣсколько американцевъ, нѣсколько нѣмцевъ, но подавляющее большинство англичанъ. Въ одномъ залѣ кучки народа толпились вокругъ разложенныхъ тамъ на продажу «Souvenirs du Righi». Я тоже было страстно захотѣлъ пріобрѣсти разрѣзной ножикъ изъ кости вмѣстѣ съ кускомъ рога серны, но потомъ сообразилъ, что Риги съ ея удовольствіями должна оставить во мнѣ достаточно прочныя воспоминанія и безъ этихъ «сувенировъ», и подавилъ страстное желаніе.

Согрѣвшись немножко за ужиномъ, мы тотчасъ же отправилисъ спать, т. е. послѣ того, какъ я написалъ Бедекеру еще пару строкъ. Онъ проситъ туристовъ не отказать въ сообщеніи ему возможныхъ мелкихъ неточностей путеводителя. Я ему сообщилъ, что, опредѣляя разстояніе отъ Бэггиса до вершины въ 3 1/2 часа, онъ ошибся только на три дня. Но и на это мое письмо я не получилъ отвѣта, а въ путеводителѣ до сихъ поръ не сдѣлана надлежащая поправка, очевидно, оно затерялось, какъ и всѣ предыдущія.

Мы были такъ утомлены, что тотчасъ же заснули и спали, какъ убитые, пока насъ не разбудили чудные звуки альпійскаго рожка.

Разумѣется, не теряя ни минуты времени, мы набросили на себя кое-что изъ платья, закутались въ практическія красныя одѣяла и, съ непокрытыми головами, выскочили на встрѣчу завывавшему вѣтру. Замѣтивъ большія деревянныя подмостки на самомъ возвышенномъ пунктѣ вершины, мы поспѣшно отправились туда, взлѣзли по ступенькамъ и встали тамъ, возвышаясь надъ всей окружающей мѣстностью, съ развѣвающимися волосами и съ надувающимися отъ вѣтра красными одѣялами.

— Мы опоздали только на 15 минутъ, — сказалъ грустнымъ голосомъ Гансъ, — солнце уже надъ горизонтомъ.

— Ничего не значитъ, — возразилъ я, — картина все-таки великолѣпна и мы будемъ наслаждаться ею, пока солнце не взойдетъ еще выше.

И на нѣсколько минутъ, мы, мертвые для всего остального на свѣтѣ, погрузившись въ созерцаніе удивительной панорамы. Выражаясь поэтически, грандіозный, блестящій солнечный дискъ неподвижно стоялъ теперь надъ безконечнымъ числомъ бѣлыхъ ночныхъ колпаковъ. Передъ нами была волнующаяся, хаотическая громада горъ съ вѣчно покрытыми снѣгомъ вершинами, великолѣпно позлащенными дрожащимъ отблескомъ, въ то время, какъ яркіе солнечные лучи, прорвавшись сквозь щель чернаго густого облака, загородившаго солнце, подобно мечамъ и копьямъ, устремлялись вверхъ къ зениту.

Мы не могли ничего говорить, мы едва дышали; мы стояли опьяненные восторгомъ, впивая его по каплямъ, — какъ вдругъ Гаррисъ закричалъ:

— Прокл..! Вѣдь оно же идетъ внизъ, а не вверхъ!

Это была правда. Мы не слышали утренней трубы, проспали цѣлый день и проснулись только отъ звуковъ вечерней трубы. Такова судьба!

Тогда Гаррисъ сказалъ:

— Судя по всему, предметомъ наблюденій людей, собравшихся тамъ внизу, служитъ отнюдь не солнце, а — мы сами, стоящіе на этихъ подмосткахъ въ своихъ идіотскихъ одѣялахъ. 250 элегантно одѣтыхъ кавалеровъ и дамъ внимательно разматриваютъ насъ, нисколько не заботясь ни о восходѣ, ни о заходѣ солнца, а мы стоимъ здѣсь и даемъ имъ даровое комическое представленіе! Все общество покатывается отъ смѣха, а вонъ та молодая дѣвица навѣрное сейчасъ лопнетъ! Въ теченіе всей моей жизни я не знавалъ еще такого осла, какъ вы!

— Да что же я такое сдѣлалъ? — спросилъ я возбужденно.

— Что вы сдѣлали? вы встали въ половинѣ восьмого вечеромъ, чтобы видѣть восходъ солнца, — развѣ этого не достаточно?

— Такъ вѣдь и вы же сдѣлали то же самое! Я постоянно вставалъ съ пѣтухами, пока не сошелся съ такимъ окаменѣлымъ выдохшимся болваномъ, какъ вы!

— И вамъ не стыдно стоять въ такомъ одѣяніи на эшафоіѣ въ сорокъ футъ вышины, на самой вершинѣ Альпъ, въ присутствіи цѣлой массы зрителей! Вы выбрали удобное мѣсто для похвальбы собственнымъ идіотствомъ!

И, облаченные въ наши маскарадные костюмы, мы продолжали спорить въ томъ же родѣ.

Когда солнце совсѣмъ зашло, мы опрометью бросились въ отель и завалились опять спать. По дорогѣ намъ попался трубачъ, который поклялся завтра утромъ разбудить насъ навѣрняка.

Онъ сдержалъ свое слово; заслышавъ альпійскій рожокъ, мы тотчасъ же вскочили на ноги; было темно и холодно. Ища дрожащими руками спички, я опрокинулъ и разбилъ достаточное число разныхъ вещей, вслѣдствіе чего въ душѣ моей возникло желаніе, чтобы солнце восходило лучше днемъ, когда кругомъ свѣтло, тепло и пріятно.

Наконецъ, при подозрительномъ свѣтѣ двухъ огарковъ, намъ кое-какъ удалось одѣться, но застегнуть нашими дрожащими руками мы ничего не могли; я въ это время размышлялъ о томъ, сколько счастливыхъ людей въ Европѣ, Азіи, Америкѣ и т. д. спятъ теперь спокойно въ своихъ постеляхъ, не имѣя надобности вставать, чтобы любоваться восходомъ солнца на Риги. Погруженный въ эти мечтанія, я такъ широко зѣвнулъ, что однимъ изъ моихъ зубовъ повисъ на какомъ-то крюкѣ надъ дверью.

Пока я, вскарабкавшись на стулъ, пробовалъ высвободиться, Гаррисъ отвернулъ оконную занавѣску и сказалъ:

— Какое счастье! Вѣдь намъ не надо и выходить изъ комнаты, — внизу, какъ разъ надъ нами, лежатъ горы, какъ на ладони!

Это было пріятно: но, въ дѣйствительности, можно было только еле-еле различить прихотливыя очертанія великихъ Альпъ, терявшихся на черномъ сводѣ неба, да пару звѣздъ, мерцавшихъ въ утреннихъ сумеркахъ. Одѣвшись потеплѣй и закутавшись въ шерстяныя одѣяла, мы встали у окна и, покуривая трубки, въ оживленной болтовнѣ, терпѣливо ожидали восхода солнца при свѣтѣ двухъ огарковъ.

Вотъ постепенно началъ распространяться легкій эѳирный блескъ, незамѣтно расползаясь по ушедшимъ въ высь вершинамъ снѣговой пустыни, но вдругъ онъ какъ будто пріостановился и я сказалъ:- Съ сегодняшнимъ восходомъ солнца приключилась какая-то задержка. Оно что-то не хочетъ больше подниматься. Какъ вы думаете, что ему можетъ препятствовать?

— Не знаю, только получается впечатлѣніе, какъ будто гдѣ-то пожаръ.

Такого солнечнаго восхода я никогда не видалъ.

— Такъ въ чемъ же тутъ штука?

Вдругъ Гаррисъ привскочилъ и закричалъ:

— Нашелъ! Нашелъ! Вѣдь мы же смотримъ туда, гдѣ вчера солнце зашло!

— Совершенно вѣрно. Какъ же вы это раньше не замѣтили? А теперь мы опять опоздали, и единственно благодаря вашей несообразительности.

— Да! Это вполнѣ на васъ похоже: курить трубку и ожидать восхода солнца съ запада!

— Да, обнаружить такую ошибку, — это дѣйствительно на меня похоже; вы бы навѣрное ее и не замѣтили! Къ сожалѣнію, именно мнѣ приходится обнаруживать всѣ ваши глупости!

— Вы-то ихъ и дѣлаете. Но не будемъ терять время въ спорахъ, авось, мы все-таки еще поспѣемъ! Но было уже поздно: когда мы достигли площадки, солнце стояло уже высоко надъ головой.

На встрѣчу намъ попались многочисленныя группы мужчинъ и дамъ, одѣтыхъ во всевозможные комическіе костюмы и съ озябшими лицами.

Около дюжины ихъ стояли еще на подмосткахъ. Съ путеводителемъ и картой въ рукахъ они старались опредѣлить каждую отдѣльную гору и запечатлѣть въ памяти ея имя и форму.

Картина была полна грусти. По моему исчисленію, намъ надо было употребить одинъ день, чтобы добраться назадъ до Вэггиса или до Фитцнау, а по желѣзной дорогѣ на это понадобился бы только часъ, въ виду этого, мы предпочли послѣднее.

Удивительная поѣздка на стремглавъ кружащемся поѣздѣ горной желѣзной дороги, развернувшая подъ нашими ногами рельефную картину величайшихъ чудесъ природы, достойно закончила наше богатое приключеніями восхожденіе на Риги съ неудавшимся — увы! — восходомъ солнца…

1896.