Угол зрения.
Угол зрения. Басни, стихи, статьи. Евгений Михайлович Афанасьев.
Редактор Алексей Иванович Фёдоров.
Иллюстратор Е. М. Чехановец.
Иллюстратор В. А. Кузнецов.
Иллюстратор Б. П. Хохлов.
© Евгений Михайлович Афанасьев, 2017.
© Е. М. Чехановец, иллюстрации, 2017.
© В. А. Кузнецов, иллюстрации, 2017.
© Б. П. Хохлов, иллюстрации, 2017.
ISBN 978-5-4485-3931-2.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.
Предисловие.
Сатирики, а особенно сатирики-поэты — это оголённый нерв современности, их произведения — не лёгкое комическое искусство ради развлечения или времяпрепровождения. Сатирик тем и хорош, что в шутливой, порой гротескной форме говорит о важном и серьёзном, заставляет думать и задумываться над собой, искать в себе и окружающих событиях смысл больший, чем казалось на первый взгляд.
Евгений Михайлович Афанасьев — удивительнейший сатирик, более того — баснописец. Кто из баснописцев известен широкому кругу читателей? Из школьной программы (скорее истории, нежели литературы) некоторые вспомнят древнегреческого автора Эзопа, француза Лафонтена. Наверняка все вспомнят И. А. Крылова, немногие А. П. Сумарокова и В. К. Тредиаковского, кто-то наверняка читал басни С. В. Михалкова. Считаю, что из этого славного ряда имя Е. М. Афанасьева, нисколько не выбивается, а, наоборот, органично его продолжает. Афанасьев, безусловно, — продолжатель дела классических сатириков, но со своими, присущими лишь ему, особенностями.
Первой отличительной особенностью произведений Евгения Михайловича, несомненно является их естественность, темы басен просты и понятны, здесь нет вычурности, надуманности проблем. Но Афанасьев видел и чувствовал то, что недоступно другим. Основная мысль ясна всем — от школьника до пенсионера, её не нужно уточнять, подводить читателя к развитию мысли баснописца. Тема произведения предельно ясна, хотя обычный человек такое редко замечает, а ещё реже задумывается над этим.
И отсюда вытекает вторая главная особенность произведений Афанасьева — краткость. «Краткость — сестра таланта», — писал А. П. Чехов. И уж в этом Афанасьев даст фору любому. Его ранние басни похожи на классические «крыловские», хотя уже в них Афанасьев не стремится к какому-то длительному развитию событий, многословным диалогам. Всё достаточно кратко и сжато. Впоследствии же он в своих побасёнках вообще ограничивался четырьмя, а, зачастую, даже двумя строками. Но это ничуть не сказалось ни на понимании, ни на смысле данных произведений. Метко, кратко хлестнуть двумя строками так, что задевает за живое, может лишь гениальный человек.
Третьей особенностью произведений Афанасьева, как и любого сатирика, является своевременность, актуальность тем. Сатирик не может пройти мимо несправедливости свершающейся у него на глазах. Он всегда отражает то, что происходит вокруг него. Сатирик должен быть современен. Но данная особенность ничуть не противоречит первой, ибо человеческие пороки и недостатки неизменны, они могут видоизменяться лишь внешне в связи с развитием отношений в обществе, техники и технологии, но корневые исконные их причины всегда одни и те же. Человек подвержен одним и тем же грехам, как бы внешне по-разному они не выглядели, как бы не проявлялись.
Поэт Н. Т. Зюзин так охарактеризовал творчество Е. М. Афанасьева:
Наш баснописец Афанасьев Смотрел поглубже нас на мир. В своих сердитых, но правдивых баснях Пороки выставлял, как цели в тир, Чтоб все, кто басни прочитали, Свои пороки б расстреляли. Насколько стал бы мир добрее и прекрасней Когда б прислушались к тебе, Евгений Афанасьев!Ещё одной особенностью Афанасьева является то, что он кардинально выбивается из многочисленного поколения его современников поэтов-шестидесятников. Кажется, что их влияние, их субкультура нисколько не затронула параллельно следовавшего, начавшего печататься с 1957 г., жившего рядом Афанасьева. Евгению Михайловичу ничуть не свойственны ни космополитизм, ни мечтательность, он не был подвержен иллюзиям шестидесятых годов, по крайней мере этого совсем не видно в его произведениях.
А ведь кроме того, что Афанасьев был гениальным баснописцем, он оставил несколько красивейших лирических стихотворений. Поистине, красиво, положенное на музыку, стихотворение «Стружаночка» — признание в любви женщинам, которые вдохновляли, наполняли жизнь поэта смыслом и счастьем, и в первую очередь — это признание в любви супруге Надежде Дмитриевне, с которой прожил душа в душу много лет. Все вспоминают Евгения Михайловича как трепетного семьянина, любящего отца. Вообще непримиримый сатирик, острый журналист и даже жёсткий критик в печати, в жизни и быту Евгений Михайлович был необычайно деликатным и мягким человеком. У тех, кто был связан с ним по работе в редакции газеты, у сотрудников библиотеки, где он часто выступал, присутствовал на различных мероприятиях, остались лишь хорошие воспоминания. Никто не смог вспомнить, чтобы он был груб, резок, неучтив, невнимателен.
А ведь в статьях и стихотворениях, посвящённых, например, состоянию окружающей среды, Афанасьев жёстко и непримиримо обличал многих. Как только мог боролся за сохранение лесов Струго-Красненского района, не мог пройти мимо разграбления народного богатства, нарушения тонкого экологического баланса. Его душа болела, видя спиленное дерево, замусоренные леса и поля, отравленные реки и озёра. Крайне непримирим был Евгений Михайлович к таким явлениям, как бюрократизм, непрофессионализм… Обострённое чувство справедливости не давало спокойно существовать его душе.
Евгений Михайлович Афанасьев удивительно близок своим читателям, его необычный слог, непривычные словосочетания в статьях не отталкивают, а, напротив, заставляют задуматься над тем, что написано, не дают оторваться до конца статьи. Его маленькие басни привлекают своей точностью и безапелляционностью. А в центре всего творчества Афанасьева несомненно — любовь. Любовь, во-первых, к своему читателю, во-вторых, к своим персонажам, которые помогают на своём примере понять то, что в ином изложении вылилось бы в обличительную скучную нравоучительную статью. Любовь к своей земле, своей родине. Любовь к окружающим людям с их недостатками и достоинствами, заботами, горестями и радостями…
Басни, стихи, статьи Евгения Михайловича Афанасьева были актуальны тогда, когда создавались, остаются актуальными сегодня, и, я уверен, не устареют и завтра.
Автобиография.
Родился я в 1926 году (22 февраля) в деревне Машутино, ныне Псковской области, Стругокрасненского района в семье служащего (отец Михаил Антонович был продавцом, мать — колхозница). Здесь же закончил семилетку. Перед войной семья переехала в посёлок Струги Красные. Затем война, оккупация. В 1944 году был угнан фашистами в Германию. После освобождения работал на стройках Южного Урала (Кыштым, Карабаш, Коркино). Из-за болезни в 1949 году вернулся на родину. Закончил ленинградскую школу киномехаников и более двух десятков лет отработал киномехаником, а затем техноруком в Стругокрасненской кинодирекции. В эти же годы стал сотрудничать с прессой, где публиковались мои стихотворные фельетоны, басни.
Без отрыва от работы закончил десятилетку, а затем и заочно Московский Литературный институт имени Горького. С 1974 по 1995 годы работал в районной газете («За коммунизм» — «Струги»). Продолжал заниматься творчеством. Изданы несколько книжек моих басен, продолжаю публиковаться в местных и центральных изданиях. В 2000 году принят в члены Союза писателей России.
Все эти годы бок о бок идём по жизни с моей прекрасной супругой Надеждой Дмитриевной. У нас есть дочь Елена.
Басни.
Пень и Сосна.
Столетняя Сосна Свалилась под ударом топора. «Ну, наконец, пришла пора! — Подумал Пень, почёсывая спину. — Держал я экую махину!» — И плюнул в сторону ствола. Потом утряс свои дела: Добился пенсии приличной, В хвое зарылся личной, О счастье что-то пробубнил И… сгнил.Лягушки и Бобёр.
«Пора Бобра привлечь к труду! — Лягушки квакали в пруду. — Осокой пруд зарос и тиной, А он всё возится с плотиной!» Никак Лягушки не поймут: Ведь без Бобра с его плотиной Не будет ни воды, ни тины, И без следа исчезнет пруд!Беда Ежа.
Ёж выступленья был лишён За то, что не причёсан он, Одет был не по моде И заикался, вроде… Добавим от себя На всякий случай: Ёж был к тому ж колючий.Ответ.
«Страшней ли всех на свете Лев?» — Гадали звери, осмелев. (Лев сладко спал в тот час под сенью веток). Тот спор пришли свести к концу К Бобру — лесному мудрецу. Всех удивил Бобёр ответом: «Лев страшен, Что таить греха, Но у меня такое мненье: Куда опасней Льва Блоха, Испортившая Львице настроенье!»Васька-бюрократ.
«Я не простой породы Кот! — Стал Васька зазнаваться. — К лицу ли мне за мелюзгой гоняться? Пусть Мышь сама ко мне идёт!» И вывесил плакат под носом: «Приём мышей по всем вопросам — С восьми утра до четырёх». Напрасно в ожиданьи пищи Он навострил свои когтищи — Бездельник с голоду подох. Печальный с Васькой вышел случай. Вот люди есть… те поживучей!Кошелёк и Молот.
«Как ты, однако, недалёк! — Над Молотом смеялся Кошелёк. — С утра до вечера махаешь, Дробишь каменья, отдыха не знаешь, А тут — Лежишь себе да отдыхаешь, А рублики текут. Я прав, скажи, иль нет?» — «А рубль, между прочим, — Ему заметил тот в ответ, — Куётся Молотом рабочим».Бывает и так.
В артели с вывеской «Бутылка» Хмельное обожали пылко. «Работнички! — кивали все на них. — Позор!» Из Главка сам Стакан явился на разбор. Приехал — и давай рубить с плеча: Взял Пробку в оборот сначала (Она Бутылку возглавляла), Попутно плесень сбил у Сургуча И, стукнув Рюмку по затылку, Стал ликвидировать Бутылку. Уехал, говорят, Стакан Мертвецки пьян.Трутень.
По сотам ползая, Разважничался Трутень: «Ну что за соты, что за мёд! А пчёлы — так и рвутся в лёт! Какой я — сами посудите — Талантливый руководитель!» Не стала спорить с ним Пчела: Ей некогда — дела!Барсучья мозоль.
К инспектору Бобру, Кряхтя и опираясь немощно на сук, Пришёл с прошением Барсук: «Я вдосталь потрудился на веку — Мне пенсию бы, старику… А коли ты не веришь мне, Изволь!..» — И показал мозоль. «Помог бы я, — Бобёр ответил Барсуку, — Да у тебя мозоль-то, братец, На боку».Пеструшка и кормушка.
Пеструшка не давала молока. Собрался вкруг Пеструшки весь актив: Кто вымя трёт, Кто щупает бока — Никак причину не найти! Все средства здесь пустили в ход: Устроили корове мойку, Электродойку, Был проведён водопровод, Электросвет… А молока всё нет! Тут зоотехник слово взял: «Пеструшка не нуждается в припарках, К чему в хлеву такой аврал! О главном мы забыли — о доярках!» И стали проводить с доярками в артели Семь совещаний на неделе! Дояркам бы в коровник надо, А к ним — с докладом… Вот так и совещаются в артели той, Покоя ни дояркам, ни Пеструшке, Но дело — ни на шаг! А корень зла здесь был простой — Пустяк: Забыли о Пеструшкиной кормушке.Козявка и Муравей.
«Откуда у тебя такая сила? — Козявка Муравья спросила. — И ростом не велик, И, вроде, ешь ты в меру. Вот я, к примеру, Большущий лист съедаю вмиг, А за день и не счесть! Силёнка, правда, есть, Но всё-таки с тобою не сравниться. Как в Геркулеса превратиться? Открой секрет». «Не лопать надо, А трудиться!» — Сказал ей Муравей в ответ.Чужая беда.
Однажды Воробей — преподлая душонка — Увидел Соловья в объятьях у Котёнка. И ну злорадно хохотать, А усачу советы подавать: «Дери его, так, так, — с хвоста! Теперь чуток возьми повыше!..» Не видел Воробей огромного Кота, Что подползал к нему по крыше…План и Профан.
Не шёл в одной артели План (Был там директором Профан). Приказы сыпались из треста, А План — ни с места. Такое можно ли терпеть? Решили План тот снять на треть. А надо было (ясно всем) Там снять директора совсем.Лев и Шакал.
Лев, в схватке уступив Слону, Под бивнем дух последний испускал. А поодаль в кустах Шакал Глотал от вожделения слюну… Уж до чего Шакалы падки Куснуть поверженного на лопатки!Лещ и крючок.
«Эх, занесло б по воле вод Мне червячка, да прямо в рот!» — В глубоком омуте под ивой Мечтал блаженно Лещ ленивый. И вдруг, как с неба, — бряк! — К нему и впрямь — червяк. Большущий! Да жирнущий! Лещ даже побледнел слегка: Ну, в жизни не встречал Такого червяка! Тут лодырь пасть разинул живо И проглотил наживу — Он не заметил впопыхах Крючка.Волчье хобби.
Перед судом Волк поднял вой: — Питаюсь я одной травой! — А те, скажи, овечки обе… Кто их задрал? — спросил судья. — Ах, овцы! Это ж просто хобби. Иметь могу же хобби я?Слабохарактерное Шило.
С рожденья Шило не желало Точить работой жало. И так лежало. Наткнулась на него Рука И поднажала (Отстал каблук от башмака). Кряхтело Шило, Гнулось, гнулось, Со страха штопором свернулось И вот осталась в Шиле робком Одна лишь склонность — К винным пробкам. Чтоб твёрдым быть, Чтоб жить не размякая Нужна закалка трудовая.Осёл и шляпа.
Осёл однажды возомнил Себя большим чинушей. Он шляпу новую купил И спрятал в шляпе уши. Но только шляпа не спасла: И в шляпе Узнают Осла!Настойчивость и Упрямство.
Упрямство и Настойчивость шли рядом И встретили скалистую преграду. Настойчивость с умом да помаленьку Взялась тут вырубать ступеньку за ступенькой. Упрямство время тратить не желало — Преграду головою пробивало. Ему и камни — будто пустяки. …Настойчивость — достигла цели. А от Упрямства уцелели Каким-то чудом башмаки.Говоруны.
В одной сельхозартели Капусту вырастить пудовую хотели, Весной давай судить-рядить, Как ту капусту посадить. Потом решали в ходе прений Вопрос о пользе удобрений. А к осени в чаду махорки Пошли дебаты об уборке. Наговорили — густо, А поглядели — пусто: Уборку произвёл… Козёл!Лисья сноровка.
«Ответь-ка мне, Кума, — Спросил Топтыгин у Лисицы, — Не приложу ума, — И шкура на тебе лоснится, И всякого добра Полнёхонька твоя нора: И заяц там, и гусь, и кура!.. А у меня совсем обвисла шкура, Хоть мой оклад, признаться надо, Повыше твоего оклада. Ты расскажи мне, в чём секрет?» «Ну и простак же ты, Медведь, — Хихикнула Лиса в ответ. — Да чтобы кое-что иметь, На свете надо жить уметь!» Как жаль, что и доныне живы Любители наживы!Плуг и Свинья.
«В толк не возьму такое я! — Увидя, как трудился Плуг, Прохрюкала Свинья, — Картошка — во! — вокруг, А он, знай, жмёт вперёд. И корешка в рот не возьмёт!» «Пашу я, — возразил Плуг сухо, — Не ради собственного брюха!»Медведь и мёд.
Медведю захотелось мёду, И он залез в колоду, А все концы упрятал в воду… Глядишь бы всё и пронесло, Да за ночь морду так медвежью разнесло — Шарахались все звери по кустам: Ни дать, ни взять — гиппопотам! Тут скоро Прижали Пчёлы вора… Мораль здесь каждый разберёт: Грешок, как ни скрывай, — всплывёт!Близорукая Туча.
«Покоя нет мне от небесного Светила! — Сердито Туча говорила, — Печёт себе, забравшись ввысь, А тут — хоть разорвись — Вон сколько у меня полей! Здесь засуха, Там суховей: Везде успей, Везде полей… Из-за каких-то солнечных лучей Не сплю ночей. Кому почёт, а мне одна забота. Всё из-за Солнца, кой в нём прок!» «Пустое говорить тебе охота, — Заметил Туче Ветерок, — Да если б Солнце не светило, И ты бы крылья опустила!»Болтун.
— Трудитесь все, как я, умело! — Яйцо куриное шумело. — Я обещаю дать приплод До тысячи несушек в год! Рассчитано всё мною тонко: Сперва я вылуплю цыплёнка, Цыплёнок быстро подрастёт, Яичек кучу нанесёт. Потом опять (имейте сметку!) Все яйца срочно под наседку, И вот, глядишь — яйцу ура! Курятник расширять пора! Дела — захватывает дух! …Год пролетел. В хозяйстве этом, Мы проследили по газетам, Последний околел петух. Причина здесь была в одном: Яйцо-то оказалось болтуном!Бык и Ярмо.
Давно это было, Когда ещё Бык Гулял на свободе, Был счастлив и дик. Ярмо повстречало Однажды Быка И видит: Лоснятся бычачьи бока. — Послушай, дружище, — Ярмо говорит, — Какой ты несчастный И дикий на вид. Послала тебе Меня, видно, судьба — Быку без Ярма, Ты поверь мне, Труба! Даю тебе слово: В наряде таком Цивилизованным станешь Быком! С тех пор незаметно Летели века. Все видят, Сомнения нет, Знакомство с Ярмом На загривке Быка Глубокий оставило след!Сучок.
«Весь сор я вымету до тла!» — Похвастала Метла. И вымела бы, но… Наткнулась на чернильное Пятно. Прошлась она по нём раз двести! При положеньи дел таком Пришлось бежать ей за Скребком. Вмиг взялся за Пятно Скребок, Но напоролся на Сучок… В конфликт Рубанок тут вмешался: Убрал Рубанок без хлопот Бюрократический налёт, А вот Сучок… Сучок остался.Лягушка-подхалимка.
Лягушка на глаза попалася Ужу И сразу — шмыг начальству в ноги: «Дозвольте плащик Ваш я полижу — Чай, запылились Вы с дороги! Мне услужить Вам, право, любо!» «Ты — молодец! — Уж облизнулся. — В кустах тут с Жабой я столкнулся. Почисти-ка мне зубы, вот, А то свело чего-то рот. Иль возразить ты что хотела?» «Ах, что Вы! Разве б я посмела — Наоборот!» Квакунья что есть сил присела И — шасть В ощеренную пасть! Иного просто вводит в раж Подхалимаж.Лев, Кот и Мышонок.
Когда-то Кот со Львом В большом согласьи жили И даже подружили. Так жить бы им, да надо же случиться: Ко Льву в подушку Мышке удалось вселиться. И у друзей разлад настал. Сначала Лев с дружком здороваться не стал, Потом… Потом беда стряслась с Котом: Бедняга съеден был за здо́рово живёшь. И что ж? Мышей в лесу том развелось — житья от них не стало. Изгрызли Мыши всё: с ореха и до сала, Да и зверья немало пострадало: Сам Лев ощипан был — На льва не стал похож! Мораль у басни сей проста: Не верь Мышиным сплетням про Кота!Его орбита.
Никита вышел на орбиту — «Зелёный змий» понёс Никиту: Без компаса и без руля Через гудки, через свистки, Выписывая кренделя. Даёт наш космонавт витки! Он брёл, он полз, за всех цеплялся — К пивной стремился путь найти. Но вовремя, знать, оказался, Там вытрезвитель на пути.Сосна и земля.
«В корнях вся сила и опора!» — Грозой к земле наклонена, С ручьём заспорила Сосна. И… загремела с косогора. Увы! Без матушки-земли И корни ей не помогли!Не выдержал…
Пришёл Медведь Кино однажды посмотреть И загрустил на первой части — Зевота подступила к пасти. Едва пришла вторая часть — Стал разевать он пасть. На третьей дал Топтыгин храпу, К концу шестой — сосать стал лапу. Вгонять медведей в спячку впору Иному кинорежиссёру!Копейка и Рубль.
Рубль — сотне правая рука — Смотрел на мелочь свысока: «Меня, брат, ценит вся страна, А вам, копейкам, — грош цена!» «Но ты одно уразумей-ка, — Ему заметила Копейка. — Ведь рубль без копейки — это Уже разменная монета…»О Дятле, Медведе и Жуке-короеде.
— Откуда к нам он залетел? Терпенье лопает, ей-богу! — Ревел Медведь на всю берлогу (Медведю Дятел надоел). Ишь как стучит — на всю округу! А вдруг дойдёт до Льва сей стук? Помчал Топтыгин к Волку-другу… — Да я б его — в единый миг! — У Волка заходил кадык. — — Найти бы только вот причину. — А сосны кто расколотил? — Тут осенило вдруг Волчину… — Вредитель он — не дятел! Схватить бандита! Рысь! Сова-а… С тех пор в лесу том дятлов нет. А лес, идёт молва, В труху испортил Короед…Козёл и капуста.
— Нет для капусты горше зол, Чем гусеницы-тунеядки, — Уставив жадный взгляд на грядки, Тряс бородой Козёл. — — Ишь, как жирует червь проклятый! Да я б его без химикатов — Порядок мигом бы навёл! Был пущен в огород Козёл… Всё сделал там он честь по чести: Съел гусениц, съел червяков, И даже проглотил жучков… С капустой вместе! Ох, неспроста Заводит речь Козёл По поводу капустного листа.Опетушили.
Пугнул хохлатку кот Пахом, И та пропела Петухом. «Талант, — в курятнике решили, — А мы-то ищем Петуха! Чем наша Курица плоха?» И Курицу опетушили… И всё бы так, да только вот От горя места не найдёт Завптицефермой тётя Ганя: «Вот грех-то, господи прости, Несушки сбилися с пути: Одно — ку-ка-ре-ку! Горланят. Кто будет яйца-то нести?»Гориллы и Осёл.
Сынка одной Ослицы С Гориллами судьба свела (Поклонниками заграницы). С тех пор не узнают Осла — И что могло с Ослом случиться? Бывало — слова не добиться, А тут к восторгу всех Ослов, И-о-го-го! Как стал речист — Так и кидает парня в твист. Был тот Осёл пустоголов, А у приятелей-знакомых Он поднабрался… насекомых.Колокол и Колокольчик.
Везёт же вам, Колоколам! — Собрату колокольчик звякал. — Мне счастья в жизни — кот наплакал. Удел мой — стол да теснота. А у тебя, брат, высота — Вон как ты важен и велик!.. «Не брякай попусту, звонок! — К нему тот обратил свой лик, — Кто ты? Всего лишь язычок, А у меня, гляди — язык!»Зеркало и Верблюд.
«Я льстить тебе не буду! — Сказало Зеркало Верблюду. — Ты брат Горбат!» Верблюд смотрел, смотрел, Взревел. И, разъярясь, копытом — хрясь! …Топтал стекло он долго в грязь, Но как от злости не метался — Горбатым всё равно остался. Иного критикнут — Взбесится как Верблюд!Их мораль.
Тигрице, старой хищнице, Свело от голода бока, В утробе ненасытной ныло и урчало. И вдруг… Она Жирафу повстречала: «Хот ты уродлива, дика, — Вильнула хищница хвостом, — Но, прямо я скажу, при том Весьма на тигра ты похожа — Такая же осанка, кожа, Лишь вот претит Убожество твоих копыт, Да шея портит вид. Глупее в свете нет, ей-ей, Жирафьих шей! Но помогу тебе я: В весе ты убудешь, Зато Жирафою цивилизованною будешь». И шею ей укоротила до ушей. С неделю там тигриное семейство было сыто. А от Жирафы хвост остался, да копыта. Иного здесь хотим предостеречь: Коль хищник-филантроп О жалости к тебе заводит речь, Немедля сматывай копытки — У хищника мораль проста: Сначала обдерёт до нитки, Потом сожрёт до кончика хвоста.Река и Ручьи.
«Ах как ничтожны и мелки Все эти Ручейки! — Река обиженно шумела. — Ведь через них, берёт обида, Ни ходу нет, ни вида. Я, если б власть имела, Всех затопила б их — врагов, Не выйти, жаль, из берегов!» «А знаешь, я заметил, — Ей сверху ветерок ответил, — Любая гордая Река Берёт начало с Ручейка!»Соловей и Петух.
— Ну и насмешил! Ха-ха! — Услышав пенье Петуха, Над ним трунить стал Соловей. — Орёт, Как Бегемот — ей-ей: Да чтобы петь — Талант надо иметь И душу, Петушиной понежней! — Пичужка! — тот вскипел. — Да, я! — И — хвать за грудки Соловья. — Вы оба стоите друг друга, — Разнял их мудрый Какаду, — Один споёт в часы досуга, Другой — разбудит нас к труду!Гусь.
В какой-то птичник (не было греха) Был Гусь направлен… и. о. Петуха. И всё бы так, да вот беда: Была там рядышком вода… Под вечер глянули — Как в воду все хохлатки канули. Заахали в верхах, и Гусака Перевели на должность Индюка. (Во всём-де виновата здесь река!) И только снова стали заводить куриную породу — Индейки канули, как в воду. Тут взять бы Гусака Да за бока — Куда там! — Направлен был Гусак… к цыплятам!.. — Ну за цыплят-то Гуся взгрели? — — Как сказать! Сухим Гусь из воды умеет вылезать!Петух-наседка.
В какой-то птичник (случай редкий!) Петух назначен был… наседкой. Расправил Петя гордо хвост И занял свой высокий пост. Дремал всю ночь он напролёт, А утречком, по холодку, Как заорёт: «Ку-ка-ре-ку-у-у!», Да поскользнулся малость, И на глазах у бедных птиц От недосиженных яиц Яичница осталась. Был где-то эдаким манером Профан назначен инженером…Гусиная беда.
Домашний Гусь, Услышав в небе крик сородича, Расправил крылья сгоряча: «Да я повыше вознесусь! — Вот только крылья поднатужу»… И… шлёпнулся с разбега в лужу. Иной взлететь бы мог, Кабы не собственный жирок.Банкет.
Бухгалтерша Мартышка, Осёл, Козёл, да косолапый Мишка Затеяли… сыграть квартет? О, нет! Задумали они в честь Льва Задать банкет. Пирушка удалась на славу. Под пробочный салют растроганному заву Преподнесли с поклоном в дар Две вазы редкостных и золотой массивный портсигар. А Львице — модную цигейку. Короче — стал банкет в копейку. Когда оформили счета, Все в кассу глянули — пуста! Пришлось тут вызывать Крота. Крот-ревизор всё вырыл до копейки: Вплоть от закусок до цигейки. И встретились Мартышка, Осёл, Козёл, да замзавлесом Мишка В лесной милиции друг с другом… А Лев отделался испугом! Мораль сей басни такова: За гриву взять бы надо Льва!Коряга и ручей.
Коряга невзлюбила Весенний звонкий ручеёк (Он слишком шумно тёк) И путь ему загородила. И что же: вместо ручейка Над нею пронеслась река! В сей басне суть: коряга вскоре, Как щепка, выброшена в море И утонула в бездне вод. А ручеёк себе течёт! Так правда верх над злом берёт.Пчела и Стрекоза.
В село явились, получив дипломы, Пчела со Стрекозою — агрономы. Все рады им: помощники в работе! Пчела чуть свет уже в полёте, — Работы непочатый край для ней: Цветок ли опылить, проверить зрелость мёда, Хоть и ненастная погода — Пчела всегда, где трудно, где нужней, Все о пчеле судачат с уваженьем. А Стрекоза? — У той свои понятья о труде: Приехала и — шасть к воде — Любуется своим в болоте отраженьем. Вопрос здесь лезет напролом: Кто Стрекозе вручил диплом?Честолюбивый Карась.
«Мне надоела эта грязь! — Заморщился в пруду Карась. — Кругом одни жучки, Букашки, паучки, Да головастики кишмя кишат. С моим умом идти бы в гору — С пернатыми тягаться в пору, А не пасти тут лягушат!» Метался так Карась, метался, Напряг все силы, разбежался, Дал свечку — выскочил на сушу, И… отдал Богу душу!Кукушка.
Однажды над лесной опушкой Скворец — известный семьянин, Столкнулся вдруг с красавицей-Кукушкой. «Привет, братишка, как дела? Ух, как тебя Скворчиха довела! — Кукушка повела напудренным плечом. — Бедняга, — стал ты схож с Грачём! Лети со мной — не будешь унывать: Всё будем петь, да танцевать — Смотри я какова — красивей в свете нет!» «Ах, душечка, — сказал Скворец в ответ, — По красоте такие птицы редки, И даже в пеньи ты талант имеешь, говорят, А вот скажи-ка, где твои, красотка, детки?» Расправила Кукушка свой наряд: «Зачем о детях толковать? — Они мешают куковать!..» Собой иная птица хороша, А вот её душа…Соловьиный совет.
Задумал Волк поэтом стать. Достал бумаги воз, Уселся меж берёз И стал мечтать. И так, и эдак шевелит он волчьей головой, Из-под пера лишь рык идёт, да вой. «Да неужели я Глупей пичужки-Соловья!» — Волк рвать стал и метать. Случилось Соловью здесь близко пролетать. «Зря гонор тратишь ты, — Сказал он Волку с высоты, — В поэзии талант нужней, Да сердце понежней». Здесь Соловья совет Тебе, о начинающий поэт!И так бывает.
В одном лесу Теряться Овцы стали. На место срочно прибыл Ёж, Подумал, заключил: «Падёж». И для накачки на прощанье Созвал лесное совещанье. (В таких делах он был великим мастаком). И вот под вечер сход собрался. Кто помаститее — в президиум забрался. Пришли и овцы — жмутся табунком. С докладом выступил Медведь. Вот был доклад! — Воды повыпито — графинов пять подряд! — Таскать Зайчихе не успеть! Упрел Топтыгин. Слово Ёж берёт, Овечек выступить зовёт. А овцы мнутся и ни-ни, Хоть на аркане их тяни! Баран промямлил что-то лишь, да два козла Боднулись пару раз со зла И вот готова резолюция уже: «Виновны Овцы в падеже!» От совещанья был бы толк, Когда бы не сидел в президиуме… Волк!Лампа и Абажур.
«Поосторожней, чур! — Ворчал на Лампу Абажур. — Торчит тут с потолка — Не выпачкай мои шелка! И как же это допустили: Такая дрянь — в таком светиле!..» На грех тут лампочку разбили, И гордый Абажур поник; Он лишь отсвечивать привык!Щётка.
Любила Щётка чистоту. Увидит где соринку — Наколет на щетинку. Где тёмное пятно найдёт — Немедленно сотрёт… Возненавидела вся нечисть Щётку ту: «Она-де и сама-то, Собою грязновата! Такая доскребёт: Не только вычистит от пыли — До дыр испортит шевиот!» А Пятна Щётке пригрозили: «Чего ершишься, старина? Сотрёшься — будешь не нужна, Как мусор выбросят на свалку!..» «А мне себя не жалко, — Скребнула Щётка грязь в ответ, — Погибну — что же тут такого? За чистоту, за правды свет Я умереть всегда готова!»Мыльный Пузырь.
«Смотрите я каков! — Я состою из всех цветов!» — Надутый спесью, Летал Пузырь по поднебесью. «Да здравствует Пузырь!» «Ура!» — Кружась, пищала мошкара. — — «Летает, видно, он не зря!» И даже солнца луч Вдруг показался из-за туч, Сверкнув на пузе пузыря. От гордости пузырь тут так надулся, Что чуть не задохнулся. «Красив и виден ты, но что в тебе за прок? — Заметил свежий Ветерок. — Посмотрим, кто ты есть на деле». И вдруг… Короче говоря, Не стало больше Пузыря — Лишь брызги мыла полетели. Бывает в жизни: вид и чин Имеет гражданин. А покопаться в нём — Он схож с тем мыльным Пузырём.Лиса и ревизор.
Прошёл среди зверей слушок, Что из норы Лисицы Куриный тянется душок И прочей битой птицы. К Лисе послали для разбора Енота — ревизора. Что тут поделаешь? — Без слов Пришлось ей отворить засов. Енот вошёл, усы пригладил для порядка И потянулся сладко. Вдруг ревизора тонкий нюх Почувствовал куриный дух: — Послушай-ка, Лисица, Я чую, пахнет, вроде, птицей? — Лиса упала ему в ноги: — Есть небольшой грешок — В горшке зажарен петушок, Ведь ты, чай голоден с дороги?.. Енот и сам порой мечтал о петушке, А тут под ложечкой заныло, засосало, А петушок лежит себе в горшке, Лучком заправлен и зажарен с салом… Енот решил: — Беда не велика, Коль я попробую немного петушка. Был съеден петушок, И курочка, и гусачок… С тех пор молва в лесу идёт: Лиса нахально кур крадёт — Не стало жизни от воровки. А ревизор-Енот Вдруг полюбил командировки: Он дни и ночи напролёт У лис ревизии ведёт Мораль? Всё ясно без морали: Енота зря к Лисе послали.Мудрый Полкан.
«Ты пёс и я такой же пёс, — Полкану сетовал Барбос, — Так объясни мне почему ж Ночами спишь ты — я не сплю, Гуляешь днём — я на цепи — Чем лучше ты и чем я хуже?» «Ты, дурень, тявкаешь, я — нет», — Полкан зевнул ему в ответ.Петух и куры.
«На что ты, лодырь, гож?! — На Петуха ворчали куры. — На зорьке только проорёшь И — на плетень. А мы-то дуры Одни кудахчем целый день. Ты хоть бы чуть пошевелился!..» «Как так! — Петух распетушился. — Да я в курятне всех бужу И вообще — руковожу!..»Волк и Заяц.
К владельцу ресторана, Волку-живоглоту, Пришёл просится Заяц на работу: «Зайчатки чахнут и зайчиха — Не погуби!» И всхлипнул тихо. «Что нюни распустил? — Добро! — Волк взял зайчишку за бедро, — Я зайцев, брат, ценю: Беру тебя к себе… в меню!»Паучья помощь.
Похвастать Муха ловкостью хотела И в лужу залетела. Жужжит бедняжка, в жиже стонет. «На помощь! Наша Муха тонет!..» — Тревогу поднял тут Комар. Слетелись мошки — млад и стар. Над Мухой в воздухе снуют. Как выбраться совет дают. А та уж пузыри пустить готова. «Зачем так суетитесь бестолково? — Примчал на шум откуда-то Паук. — Годится ль ахать и гадать, Где нужно руку помощи подать!..» И паутину стал натягивать на сук.Медведь и Осёл.
Осёл, зав. рощей, как-то раз Глупейший Зайцу дал приказ, А тот, Не разглядев в горячке чина, Как схватится от смеха за живот: «Ха-ха! Ха-ха! Вот дурачина!» Осёл в берлогу прямиком: «Меня назвали дураком! — Доколе же терпеть?!» «Одно я не пойму никак, — Задумался Медведь, — Кто виноват, что ты дурак?»Заяц и Медведь.
Набрался Заяц как-то духу И пропесочил в прессе Муху (Доколе же терпеть!) А поутру Его призвал к себе Медведь: «Привет собрату по перу! Ну, понимаешь, дал ты маху — Ведь Муха — с хоботом она — Дойдёт как это до Слона…» Зайчишка онемел со страху. С тех пор у бедного трусишки Дрожали день и ночь лодыжки, Не ел, бедняга, и не спал, А через месяц дуба дал. Известно, Заяц — трус большой, Но тут ведь как смотреть на вещи: Медведь, пожалуй, трус похлеще, Когда он с заячьей душой.Федот и молоко.
Была артель, В артели скот: Коровы, два быка, При нём — «специалист» Федот По части молока. В артелях прочих молоко Течёт давно рекой — Федоту Сладить нелегко С проблемою такой. Хоть лопни — Не хотят давать Коровы молока! Федот затылок стал чесать: «Не взяли б за бока!» «Ура! Нашёл!» — Решил Федот. — Он сводку по надоям шлёт: «Мол, возросли надои В артели ровно в двое». Федота хвалят: «Молодец! За дело взялся наконец!» Деньки бегут — недалеко Уже отчётный год. «Федот, А где же молоко?» — Район запрос даёт. «Ах, молоко! — Федот в ответ. — Его давно в помине нет: Списали, как сумели, Для нужд внутри артели…» Мораль здесь явно такова: Где вместо дел одни слова, Там льётся вместо молока Лишь сводок мутная река.Пессимист поневоле.
«Ты подивись, что там вверху! — Кричали птицы Петуху. — Орёл-то наш — герой каков — Взлетел он выше облаков!» Тот кукарекнул: «Чепуха!» Душила зависть Петуха.Дальновидный Ёж.
«Вот пьют! — Шумел Косой, Увидев пьяного Ежа. — До визга поросячьего дойдут. И — хоть бы что! А тут! — Хлебнёшь чуть-чуть и разнесут: Местком, товарищеский суд — Зарежут без ножа. За что? Чем хуже я Ежа?» «Ты что орёшь? — Икнул осоловелый Ёж, — Сам виноват — чего там! Ты видно с кем попало пьёшь, А я с самим Енотом!»Крот и сход.
Сообщил в газету Крот О том, что-де Топтыгин пьёт, А дел в лесу — невпроворот. И вот Нагрянул вдруг в берлогу Корреспондент Енот. «Да я, — взревел Медведь, — ей богу, Держусь от водки за версту. Кому поверили — Кроту!» Растерянный Енот, Чтоб истину узнать, Созвал зверей на сход И первого спросил Ежа: «Я слышал вот Потапыч пьёт?» «Не знаю!» — буркнул тот, дрожа. «Быть может знает Длинноухий?» Затрясся Заяц: «Сплетни, слухи!» А перепуганный Хорёк И рта раскрыть, увы, не смог. Развёл тут лапами Енот… А Мишка и поныне пьёт!И так бывает…
Весной в лесу однажды птицы Вели в бездельи разговор. Спросила воробья синица: «Ну, как дела, амбарный вор?» И тот, нахохлившись, ей грустно отвечает: «Мои способности всё реже замечают. Увы, не стало жизни воробьям… Спасибо высоко летающим друзьям. Сейчас моя работа не сложна — Поставлен я учётчиком зерна. Живём, клюём. А ты, синица, Я слышал, стала важной птицей?» «Ах, что там, пустяки! Скромна моя сейчас работа, Не нужен стал синичий ум… Ты помнишь был недавно шум? Шумели на собраньи птицы По поводу безграмотной синицы. С тех пор не лезу больше в мир наук…» Откуда ни возьмись, ворона — бряк на сук: «Синица, ты и есть синица. Про вас недаром говорится, Что долог хвост, да ум не тот. Вот я, к примеру, этот год Мышей для коршуна гоняла, Покой и сон свой потеряла. (А коршун — наш лесной правитель — Охотиться большой любитель). Теперь порадую вас я: Ведь замещаю соловья!» «Какая наглость! — возмутился дятел. — Да ты всерьёз или шутя?! Ведь каркаешь и то кряхтя». «Послушай, ты не пьян, приятель? Ты шутишь с кем, я не пойму?!» Ворона кинулась к нему: «Я — соловей, запомни это! А за подрыв авторитета Ты у меня не взвидишь света — Сотру в мельчайший порошок!» Пустился дятел наутёк… Когда начальство уважает Не ум, заслуги и не стаж, А лесть, подход, подхалимаж, Тогда и в наши дни бывает, Что воробей зерно считает, Поёт ворона соловьём, А дятел лапки поджимает.Басня и Осёл.
Однажды басню про Ослов Осёл один читал, И в басне с самых первых слов Он сам себя узнал. «Враньё! Поклёп, — вскричал Осёл, — Зайчишка на меня возвёл! — Меня он в басне протянул За то, что я его лягнул!» Бежит он к Мишке впопыхах… «Глупец! — взревел Медведь, — О глупых пишут здесь Ослах, Коль ты умён, зачем шуметь?» Мораль здесь каждый разберёт: И в жизни может получиться — Как только критика дойдёт, На воре шапка загорится.О мухоморе, что растёт зверям на горе.
Прошла среди зверей молва, Что побывав в когтях у Льва, Зайчишка дал себе зарок: Ни грамма в рот не брать спиртного, И вот Из басни Михалкова Судьба забросила Косого В один медвежий уголок. А там беда стряслась: С тех пор, Как Хорь «освоил» мухомор, Все перепились — смех и горе, — Настойкою на мухоморе. Медведь в берлоге спит пластом, Лисица Стонет под кустом. Почтенный семьянин Бобёр, Весь уничтожив мухомор, (Что преподнёс ему Хорёк) Топить Бобриху поволок. Та вывернулась как-то чудом. Хотел смести было запруду, Но, к счастью, слёг. А Волк, С похмелья сбитый с толку, Для пробы грамм пятьсот глотнув, Вдруг принял солнце за луну И воет, дурень, без умолку. И даже Мышь В хмелю пищит: «Шумел камыш…» Хорю лишь только не до хвори: Он знай сбывает под шумок Настой на мухоморе. Идёт Косой, дивится: И надо же так спиться! Здесь окосеть как дважды два! Строчит он жалобу до Льва: «В лесах иных приволье, Тишь, У нас же лишь «Шумел камыш…», О, наш судья и повелитель, Нам срочно нужен «вытрезвитель» — Прими же меры, сделай милость…» Беда с тем Зайцем приключилась: Он жив и здрав, Но ходят слухи Стал пить запоем Длинноухий. Причина в чём? — От вас не скрою — И Лев вовсю лакал спиртное. Мораль сей басни такова: Коль «нализалась» голова, То ноги сколько ни крепятся, А вынуждены спотыкаться.Склоки и сороки.
Прослышал от сорок Косой: «Топтыгин снюхался с Лисой!» «Послушай, что я расскажу, — Зайчишка бросился к Ежу, — Медведь-то наш… с лисой живёт, С Медведихой берёт развод!» «Нехорошо, нехорошо!» — Пополз по лесу злой слушок, И вот сказался результат: Покинул Лис Лису, лисят. Синяк на морде носит Мишка И выговор В служебной книжке, Хотя ни в чём не виноват. Подобные бывают склоки, Коль водятся в лесу сороки.Храбрый Бобик.
«Храбрее Бобика Собаки нет на свете! — Я убедился в том», — пастух сказал. «Ты прав, — Прохожий вежливо заметил, — Среди овец и Бобик — генерал».Доклад и Федот.
Федот Мог три часа подряд Читать без отдыха доклад — Цитаты сыпал, как по нотам. И вдруг беда стряслась с Федотом: Внезапно он и сплошь и рядом Стал заикаться за докладом — Понёс о четвероногих что-то… Смеялись люди до икоты! А дело обстояло так: Привык Федот в своём докладе Читать конспект чужого дяди, А дядя был большой чудак: В доклад подсунул, шутки ради, Листок с охотничьей тетради — Обзор о выводке собак. Урок Федоту здесь: В докладе Читай свои слова — не дяди.Рожь и василёк.
«Красивейший я цветок! — Похвалялся василёк. — И букет я, и венок, С розой я б сравниться мог! Мне б расти, расти — и что ж, Забивает меня рожь!..» Сжали рожь — был хлеб неплох, Василёк, увы! Засох!Черепаший пот.
Однажды Кит послал (дал маху!) Ко Льву курьером… Черепаху. Через два года вся в поту Несёт она ответ киту. Сияет Черепаха, рада: За труд ей будет, знать, награда. А Кит — Акулою глядит: Курьершу — хвать, да так потряс, Чуть не погибла — панцирь спас. «Наш Кит, — с тех пор она твердила, — Неблагодарней крокодила». Иной делец награды ждёт За черепаший пот.Кто виноват?
«Опять Шакал Бобра обворовал? И Петушок в курятнике пропал? А из гусятни спёрли две Гусыни? Разини! Да я б Судил бы всех растяп!» — У телефона под сосной Сопел Топтыгин — страж лесной. Чего вы от Медведя ждёте — Сосал он лапу на работе!Лев и Ёж.
Ёж уколол однажды Льва, За то, что тот забыл дела. Иные б критику признали, А Лев, от ярости дрожа, Разинул пасть, схватил Ежа, Взревел и — прочь прыжком могучим! Сатирик! Будь всегда колючим!Маленькие басни.
Добрые дяди.
Папаша трёпку дал сынишке За то, что тот порвал штанишки. А сам зерно сгноил на складе, И ничего — списали дяди.Львиная шутка.
Лев Зайца проглотил И заявил: «Я пошутил!» Плохие Зайцу шутки — У Льва в желудке.Выскочка.
За чай Лишь Самовар отличия имел: Стоял он на виду И больше всех шумел.Цитатчик-растратчик.
О космосе, об атоме — Везде трясёт цитатами Его б под суд, цитатчика, Как времени растратчика!Обида.
«Да я — на шкив любой надень — Готов на части разорваться! — Жужжал в цеху гнилой Ремень. — За что ж меня снимают, Братцы?!»Налим и критика.
Налим о критике по-своему судил: «Кому-то на уду опять не угодил!»Любовь Удава.
«Я так тебя люблю! Я так тебя жалею!» — Шептал Удав, Обвив Мартышке шею.Принципиальная критика.
Ежа критиковали Волки За… несъедобные иголки.Услуга за услугу.
Медведя Заяц критикнул За спячку среди лета. Медведь салазки подзагнул Зимой ему за это.Воспитатели.
С Гусынею Гусак Сынка воспитывали так: Молчит — щипок, Кричит — шлепок. Щёлк-пощёлк — Повыбили из мальца толк.Широкая натура.
Обнимает шар земной На орбите… у пивной.Баран в фаворе.
Баран по службе в гору шёл: Бараний ум ценил Осёл.Гора и мыши.
Возьмусь я за мышей. Пора! Твердила хлебная Гора. А мыши гору ту обсели Тишком. И… съели! Читатель, ты уразумел?! — Где меньше слов — там больше дел!Мариновальщик.
Сидит у стола, Маринует дела: Папок охапки, Раз — и дело в папке! Взять бы эти папки Да его — по шапке.Современный Кот.
Кот Василий вырос в чине, Ваське ль до мышиных нор: Он мышей не ловит ныне — Вызывает… на ковёр.Высокомерный Хвост.
Нос задирает неспроста — Знать пост высокий у Хвоста!Мода с огорода.
На огороде Чучело Дерюгу нахлобучило. Юнец наткнулся на урода И замер в изумленьи: «…Мода!»Утюг-путешественник.
Переплыл бы море, но… На пути попалось дно.Точка зрения.
«Водопровод? В нём нету смысла!» — Всех уверяло Коромысло.Воспитанный Осёл.
Доказал Осёл копытом, Как он хорошо воспитан.Червяк на высоте.
Увидя на дубу высоком Червяка, Спросил его Орёл, на ветку опираясь: «Как смог, бескрылый, ты Взлететь под облака?» — «Простого проще: пресмыкаясь».Кто как сумеет…
Лишь с начальством рыбку удил — На рыбалке вышел в люди.Смельчак.
«Устрою ж я начальству баню!» — Грозился банщик дядя Ваня. Общерайонное — «Ура!» За смелость дяде Ване: Намылил шею он вчера Начальству крепко… в бане.Мышиная беда.
Сбежали из амбара мыши: Зерно там есть, Да нету крышиБезвинный Игнат.
В канаве подняли Игната, Он клялся: «Пробка виновата!»Самонадеянный Каблук.
«Я вот какой! я не простой: Держу всю Землю под пятой!»Приспособленец.
Ответственный Шуруп был заменён: Любил выкручиваться он.Самомнение.
Лезет Пудель вон из кожи: «Я не Лев, но… Мы похожи!»Комолая концепция.
Считал рога крамолой Баран комолый.Производственная травма.
Свезли Медведя к эскулапу: Он отсосал на службе лапу.Клякса.
Расплыла́сь и возомнила: «В жизни главное — Чернила!»Бобик и Барбос.
«Мне Бобик — правая рука!» — Барбос расхваливал щенка. А чем же Бобик отличился? На всех он лаять научился.Петух.
Поэт Петух на диво веку Прокукарекал на веку: Что ни стихи — то «Ку-ка-ре-е-ку!» Что ни строка — «Ку-ка-ре-ку-у!»Напугали…
Грозились Кузьке Показать… Кузькину мать!Хамелеон.
«Бела как снег! Белее даже!» — Вчера пел дифирамбы саже. «Чернее сажи он на вид!» — Сегодня белый снег чернит.Ответ автору.
«Прочёл я басню про Коня. Трясло от хохота меня. Но наломал ты с гривой дров: Ведь гривы, знаешь и… у Львов! Редактор Заяц. Будь здоров».Храбрый Рак.
«Вперёд! Для храбрых нет преград!» — Рак гаркнул И пополз… назад.Мнение.
Будильник холили с рожденья, И у него возникло мненье, Что в жизни главное — Часы, А время — недоразуменье.Самовлюблённый.
К ореолу своему Привык до неприличности: Людям критика — ему Оскорбленье личности!Самонадеянная Коптилка.
Коптила — не светила, А метила в Светила.Лектор-эрудит.
Поносил с трибуны зелье, А сам в кулак икал с похмелья.Головастик.
Весь в Кита — Да кишка не та!Шляпа.
Прожила век вхолостую: Скрывала голову пустую.Ленивый Осёл.
Учитывает каждый шаг: «Я — не ишак!»Колобок.
Лежит круглобок На диване Колобок. От мышей пятится — Куда же он катится?Тунеядцы.
Поработать? — Не умею! Пообедать? — за троих! От стола бы гнать взашею Всех бездельников таких!Он и телефон.
Звонит, звонит, звонит, звонит Дует в трубку день за днём Разбери-ка в этом звоне То ли он при телефоне То ли телефон при нём!Мел-лакировщик.
Глянуть — мел мелом, а цену имел: Чёрное белым он делать умел!В чём причина…
Из-за чего не терпят сов Блюстители иных лесов: Способна видеть эта птица, Что по ночам в лесу творится.Не без причины.
«С Ежом жить рядом — му́ка!» — Шипит везде Гадюка.Деловитая Улита.
Через камень деловито День-деньской ползёт Улита…Пузырь.
Каплей был всего простой, Глядь — уже Пузырь всесильный. Хоть умом он и пустой, Да зато собою мыльный.Завклубом-работяга.
В клубе культпросветработу «Оживил», как только мог: Взял в помощники зевоту, В заместители — замок.С точки зрения Осла.
И Роза выглядит неплохо, Но ей ли до Чертополоха!Коровник-оригинал.
У него — всё не то: Вместо крыши — решето, Небо — вместо потолка, Кукиш вместо молока!Ай, Моська!
К небу выставила чёлку — Ходит Моська по посёлку. Хоть мала и криволапа, Все дают от Моськи драпа: Перед ней даже Барбос Поджимает робко хвост, Что собаки ей — она Лаивала на Слона!Антиалкоголик.
Глушил спиртное дядя Коля, Придерживался в жизни мненья: Бороться надо с алкоголем Путём его уничтоженья!Змей на высоте.
И в синицы не годится, А взлетел под облака. Видно есть у этой птицы Где-то связи и рука.Писака.
Пуды на-гора Выдаёт из-под пера. Но, увы, пудищи те Говорят о нищете.Ядовитая Чернильница.
Чернила Даже личные чернила.Литовсюг.
Процветает не в овсе — На газетной полосе.Осёл на трибуне.
Уткнул в бумагу нос. И чуть — и о-го-го! — понёс. Чтоб разобраться в этой гуще, Иметь большие надо уши.Перебрал.
Вполз в чужую дверь на ощупь, Распластался вдоль стены, Обозвал чужую тёщу Поджигателем войны.Субъективная причина.
Не достроился Объект — Рядом строился Субъект.Бобёр-вор.
Отгрохал себе хату И дачу у реки: Кирпич достал по блату, Лесок — с кривой руки.Аксиома.
И в кабинете за столом Осёл останется Ослом.С миру по нитке…
У нас завмаг Работать мастак: На счётах — щелчок, В карман — пятачок. Весами — звяк, Ещё пятак! Нащёлкал Кузьмич За год «Москвич»!Барбос и этика.
Кусая хвост от нетерпенья, Облаять он, как пёс, готов «И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слёзы, и любовь». По всем этическим вопросам Барбос останется Барбосом.Барбос и критика.
На критику всякую Смотрит собакою: «Критика — критикой, Но… зацепите-ка!»Мыши и Кот.
На работу неспроста Не берут в низах Кота: Значит, где-то свыше Завелися Мыши.Жучкин талант.
И глупа, и криволапа, А живёт — на ять: За себя на задних лапах Может постоять.Волк и Бобёр.
Волк вызвал «на ковёр» Бобра. С тех пор у Волка — два ковра.Мнительный Кузьма.
Пьёт валерьянку с бромом на ночь, От потрясенья посерел: Сам на него Иван Иваныч Не так намедни посмотрел.С позиции бревна.
«Листья? Баловство одно!» — Уверяет всех Бревно.Гусь и цыплята.
Гусь написал трактат О воспитании цыплят. Была бы польза от трактата, Да утонули все цыплята…Сигнал из птицесовхоза.
«Область. Срочно. Чахнет птица. Помогите! Сбились с ног! За директора: Лисица. И.о. ветврача: Хорёк».Кругозор сплетницы.
Кругозор кривой и склочный: В форме скважины замочной.Растущий Ноль.
Стал важной птицей — Рядом с Единицей.Поскромнел.
Пока гулял по травке скот — Я! Я! — всё якал наш Федот… А дотянувши до зимы — Он в сводках скромничает: — Мы!Открытый вопрос.
Вопросу задали вопрос: «Ты мохом почему оброс?» — «Стою открытым кой уж год», — Пробормотал уныло тот.Приказ по складу.
«Котов со склада гнать взашей! — Завскладом Суслик (друг мышей)».Ракообразное.
За отставанье обсуждался, В печати взят был в оборот. «Учтём! Нажмём! Догоним!» — клялся И… делал всё наоборот.Дутый авторитет.
Он дутым был по сути дел, Набит пустым бахвальством. А стать величиной сумел — Худел перед начальством.Штат.
Сам, Сама, Кум, Кума, Сват, Брат — Весь штат.Засиделись.
Сидели «при деле» Егор да Федот. И так обалдели — Сидят уже год.Ретивый начальник.
Когда в ударе пребывал — Стол кулачищем пробивал!Муха-шепотуха.
На «ты» она, по слухам, С руководящим Ухом.Работящий волчок.
Волчком вертелся на работе, Старался, так сказать, на ять! Он закрутился весь в заботе: Как бы на месте устоять!Подхалим-иждивенец.
Елей — и тот За счёт казённый льёт.Трезвенник.
Спиртного дома в рот — ни-ни, На службе — боже сохрани! Имеет трезвенник сноровку: Сбегает пить… в командировку.Здоровье — дороже.
«Небось, спешишь в буфет с утра! — Народ корил опухшего Петра. — Чем пить — обновой обзавёлся бы какой — Вон, глянь, ботинки у тебя на что похожи!..» «А! — тот махнул рукой, — Здоровье мне дороже».Встретились.
— Сколько лет! — Сколько зим? — Сообразим? — Сообразим! Сообразили — раз и пять, — Перестали соображать!Кроткий Волк.
С чего стал Волк так тих и светел? Он к овцам в депутаты метил.Медведь и Бобры.
В магазин «Всё для Бобра» Влез Медведь в директора. Ходят слухи: с той поры Лапы там сосут Бобры.Полезный совет.
Не уступайте место даме… На самосвале с кирпичами.Наряды и Филипп.
Что ни наряд, то липа У ловкача Филиппа. Зато наряд не липовый На жене Филипповой.Захваленный.
Хвалили Ваську: «Ну и кот! Он Лев с хвоста и до ушей!» «А вдруг и впрямь?» — подумал тот И… перестал ловить мышей.Пятак-неудачник.
Ему б вся стать — Рублём бы стать, А вот не стал — Не тот металл.Опята-стилята.
Специалисты — Отсвистывать твисты, Отплясывать шейки На… папиной шейке.Мухомор красный.
Не нахамит, И вид цветущий, А индивид — Ядонесущий.Палитра халтурщика.
Богатая палитра: Что ни мазок — пол-литра!Односторонняя глухота.
Попросишь: «Дай», — Он — ни гу-гу. А «на́» шепни — В ответ: «Бегу».Беспринципный Лев.
Превратился Лев в собаку: Он пустился с Шавкой в драку.Отчего мрачны сычи.
Сидят сычи, молчат сычи — О, сколько зрят они в ночи!Захребетник.
Свой дом, машина, дача где-то И на сберкнижке куш притом. Всех уверяет: «Я, мол, это Всё нажил собственным хребтом!»Повеселились.
До пикников ужасно падки Повеселились всласть козлятки: Где побыли — следы отрыжки — Одни остались кочерыжки.Нашёл выход.
— Я, — клялся, — за рулём — ни-ни! Не пью — ГАИ меня храни! (На то ведь, между прочим, Есть травка вдоль обочин!)Закон диалектики.
Имел такую моду: Хмельное пил, как воду. Теперь на пиво-водку Глядит через решётку. Порой бывает: питие Определяет бытие.Ловкач на даче.
Ловчил, недодавал всем сдачу, Копил деньгу себе на дачу. От этих самых недодач Попал туда, где не до дач.Довесок.
«Я хоть и мал, да ве́сок!» — Бахвалился довесок.А покупателю?
Брату — костюм, Свату — костюм. Свояку да куму — Всем по костюму. Дружку, приятелю… А покупателю?Осёл-эстет.
Большой поклонник красоты: Склонясь над клумбой, жрёт цветы.Хобби рыболова.
От скуки, между делом, Руководил отделом.Дорогой подарок.
Цветы принёс невесте Боря, Тому букету нет цены: Из-за него он на заборе Оставил модные штаны.Современное Оно.
То ли Он, то ли Она, — Заросло, как сатана. Существо такого рода — В самый раз для огорода.Мышиная возня.
Спорят, как загрызть Кота: С головы или с хвоста?Расчётливая Муха.
С головой ушла в шелка Всем на зависть мухам: Отхватила муженька — Паука, по слухам.Ай, Моська!
Пустоголова, дура дурой, Вдруг Моська сделалась фигурой. А по какой такой причине? Хозяин Моськи стал при чине.Критик-Воробей.
«К чему эти рулады и длинноты — Беспомощность певца в них вижу я!» — Заметил Воробей, услышав Соловья, Он в пенье признавал всего две ноты.Папенькин сынок.
Транжирит жизнь в одном ключе — На папенькином «Москвиче». Такому впору бы верзиле Ворочать брёвнами на ЗИЛе.Преданность.
Он делу предан страстно, пылко, — Жизнь отдаёт ему Степан: Предмет его забот — бутылка, Орудие труда — стакан.Приглашение.
Соседа-Зайца Волк-сосед Приглашает на обед: «Приходи — поберегу: Будет заячье рагу».Тихий хам.
Ядовитый индивид — Втихомолку хамит! К нему — с вопросом, А он — в бумаги носом.Обиженный Козёл.
Навоз ногами роет, зол На все инстанции Козёл. А это зло какого рода? Козла турнули с огорода.Хомяк-трудяга.
Дел у трудяги полон рот: Все жнут хлеба — он в нору прёт.Городской Петух.
Квартиру городскую обживает Доверию назло, Лишь кукарекать выезжает На село.Поклоннику формы.
Поклонник яркой броской формы, Не забывай о чувстве нормы: Любая форма канет в Лету, Когда в ней содержанья нету.Ищущая душа.
О, сколько дерзких мыслей в нём, И как мечты его крылаты: Едва себе отгрохал дом, А на уме уже — палаты!Гриб кабинетный.
Уж если в кресло сел — аминь! Попробуй сдвинь его — куда там: Такому фонды лишь подкинь — Вмиг обрастёт несметным штатом.Резолюция.
«К зиме с барашка будет толк! Пусть попасётся… Серый Волк».Я и мой шеф.
Живём мы с шефом ничего И пишем оба сразу: Я — эпиграммы на него, Он — на меня приказы.Обещалкин.
Со встречи до прощания Всё мечет обещания.Обиженный Комар.
«От сильного, увы не жди добра — Так в мире повелось из века!.. О подлый люд! Всяк норовит прихлопнуть Комара!» — Зудел Комар, впиваясь в тело человека.Свисток-лауреат.
Возведён на пьедестал — Соловья пересвистал.Любовь Лисицы.
Без ума от Петуха За его… потроха!Волчье горе.
Вздыхает в сторону луны, Глаза у Волка слёз полны. А что у Серого за горе? В селе овечки на запоре.Сверхштатная единица.
Введена по штату Получать… зряплату.Судьба Шавки.
Так и рвалась на всех напасть И нарвалась-таки на пасть: Из всех её собачьих склок Остался только… шерсти клок.Об этикете.
Для иных, увы, нередко Он всего лишь — этикетка.Высокомерная Муха.
С высот больших она Взирает на Слона: — В меня весь вышел рылом, Да толку в нём, в бескрылом!Спесивый Индюк.
Он и важен, и надут — Пока по шапке не дадут.Вышел в люди.
От всенародного вниманья Он что ни день — навеселе: Ещё бы — стал намедни Ваня Последним парнем на селе!Растущее мастерство.
«На чай» с клиентов скромно брал — А приобрёл себе «Урал». Поднакопил бы опыт: Теперь на «Волгу» копит.Современный Диоген.
Под влияньем новых ген Изменился Диоген: Нужна ему — и точка! — Трёхкомнатная бочка.Возмущённая урна.
«Ну, — кричит, — и люди стали — Прямо в душу наплевали!»Роман на излечении.
Уж год, как лечится Роман. Что приключилось вдруг с Романом? Он путать собственный карман Стал с государственным карманом.Жеманнице.
Как глазами ни вертите, Всё равно не Нефертити.«Кабальеро».
Во! Сомбреро у Валеры, И ковбойка хороша. Только нет у кабальеро Под сомбреро ни шиша.Тень.
На гитаре грохоча, Псов сбивая с толку, Тень без шпаги и плаща Бродит по посёлку. Бьются струны о лады: «Тара, тара, тара!» А за тенью той следы: Мат, да стеклотара.Папина беда.
Головой седою тряс Грустно папа старый: Сел на шею лоботряс, Да ещё с гитарой.Повеселились.
До пикников ужасно падки, Повеселились всласть Козлятки: Где погуляли шалунишки — Остались только кочерыжки.Неразумный Лев.
Льва едва медицина спасла: Он хотел переспорить Осла.Волк на пенсии.
Слабее стал, старше, Нет прежнего в Волке, Питается фаршем, Но зубы — на полке.Баран-однолюб.
Живёт, любя Своё лишь «бя-а-а!»«Трудолюбивая» Пчела.
Летает пулей Из… улья в улей.Самомнение.
Самомнение у Жабы: «В смысле пения, уж я бы!..»Похвала. (из юбилейного тоста).
«…Таких людей, как наш завхоз, Отметить по заслугам надо: Он столько в жизни перенёс…» (Добра к себе домой со склада).Растущий Бобик.
Хотя был из дворняг он вроде, Шёл в гору светлая башка: Вилял хвостом при всём народе, Кусал — исподтишка.Историческая личность.
По-разному к славе приходят, Но всех переплюнул Филипп: Иные в историю входят, Филипп наш в историю влип.Козёл настольный.
Вот чудеса бывают! Не факт, а анекдот: Чем больше «забивают», Тем дольше он живёт!Сообразительный.
Соображеньем поражает: Аванс давно уже пропит, А он чуть посоображает — И вновь, глядишь, сообразит.Неразумные зайцы.
Не соберут костей своих Два друга по несчастью: Сообразили «на троих»… С голодной Волчьей пастью.Золотое дно.
Подзаработала на бочке В сберкнижку — и себе, и дочке. Тут, вне сомнения, одно: В той бочке — золотое дно.Работящие хорьки.
Кто как, они — при деле: В курятнике всех съели!С его точки зрения.
— Какие всюду беспорядки! — Дрожала борода со зла У возмущённого Козла: Козёл не мог попасть на грядки.Руководящий Рубанок.
Подчинённых шерстит — Только стружка летит: У Рубанка мания Стружкоснимания.Деловой Топор.
В делах известен — будь здоров: Чем дальше в лес, тем больше дров!Дитя природы.
Природой восхищался дюже: Рад слиться с нею в первой луже.Знаменитый Осёл.
Слыл знаменитостью Осёл, Ослов он многих превзошёл: Никто в хлеве мощней него Не мог взреветь «и-о-го-го»!Кочан.
Из Кочанов — Кочан, Его бы срочно в чан, А он сидит, увы, На месте Головы.Митяй-лентяй.
На работе всё зевал, А в делах — сплошной завал. Все потеют на завале, А Митяя — Митькой звали!Руководящий Карандаш.
Стиль его работы куцый, Весь засох от резолюций. Ставит визы он, пока Наверху своя рука.Пробивная пешка.
Её кредо — знай ползи: Заползёт, глядишь, в ферзи.Пузырь.
Он дулся — мнил затмить Планету. Был тот Пузырь — и нету.Подвели итоги.
Дали в ходе словопрений Целый ворох заверений. Их бы выполнить могли, Но пока о том рядили Да итоги подводили, — Их итоги подвели.Храбрый Бобик.
Отчаянная голова — Среди собак такие редки — Облаял всенародно Льва (Пока тот спал в железной клетке).В век акселерации.
Увы! Всё реже в наши дни Отцы берутся за ремни: Растёт сомнение в отцах — Ремень-то ведь о двух концах!Хамелеон-конъюнктурщик.
Меняет так свою окраску — Мух всех вокруг бросает в краску!Пень и дотации.
Довёл дела он до трухи: — Дотаций не дают верхи! Они помогут ли, увы, Тому, кто сам без головы?Восходящему Ослу.
Не прочь себя в трибуны, Не трать напрасно слов: Видать и без трибуны — Ты — гений из ослов!Законный вопрос.
Кто в курятнике Петух, Если там Лиса — главбух?Громкая слава.
Гром славу громкую имел: Работал кто-то, он гремел.Петух-одноженец.
— Ого! Ты, Петя — чемпион! Завёл себе двенадцать жён! — Да, нет. Жена вон та, постарше. — А остальные? — Секретарши…Тяжёлая работа. (Басня-шутка).
День пилила Пень и вот — Подавай Пиле развод. Участь женская похуже: Попили-ка век свой мужа!Неисправимый Волчок.
Всегда готов за дело взяться «Ах, дай-ка только раскачаться!» …Поверь Волчку! — В его раскачке Сквозила склонность… к новой спячке.Как бывает.
Бутылка пьянку затевала, Попойку пробка открывала, Хмельное подносил Стакан, А в КПЗ попал… Иван.В артели «Показуха».
Графики и сметы, И номер стенгазеты, И сводок каждая строка, И показателей доска, Шкафы и кабинеты — Всё здесь заполняется. А план — не выполняется.Шум не без причин.
«Пора! Давно пора Пресечь проделки топора. Топор — бандит и хулиган!» — Шумел не колотый чурбан.Паук-лицемер.
«Для Мух опасны эти штучки!» — Сказал Паук по поводу липучки.Волчья мораль.
Что?? Всем в мире можно жить — Друг друга не душить? Не верю! — Свежатина нужна любому зверю!Беличья самоуверенность.
«Спешу вперёд я, как и все!» — Хвалилась Белка в колесе.Яким на возу.
«Глядите-ка, Я сколько всячины везу!» — Расхвастался Яким, Усевшись на возу. «В хомут запрягся бы сначала!» — Сердито Лошадь проворчала.Кузьма — болтун.
С трибуны (знайте Кузьмича!) Привык Кузьма рубить с плеча. А на работе ныл с утра: «Плечо я вывихнул вчера!»Самонадеянная Телега.
«Из-за тебя не взять разбега!» — Ворчала на Коня Телега.Налимье самомненье.
«И я такой же, как и Сом!» — Кружил Налим — грудь колесом. Налим готов сойти с ума: Ведь у него — усы Сома!Перевоспитал…
Лось выговор дал Волку: Душил тот зайцев втихомолку. …Последним Волк доел Лося. Тут басенка и вся.Сноп и Воробей.
Похвалялся Сноп ржаной: «Существуют люди мной!» «Зря расхвастался, ей-ей! — Тут заметил Воробей. — Мы давно с тобой знакомы: Без зерна ты клок соломы!»Барбос—Лев.
Барбос пролезть задумал в Львы. Ступать стал важно, по-кошачьи, Под Льва остригся, но увы… Не вышло — лаял по-собачьи.Мушиное самомнение.
Казалось Мухе, что она Весьма похожа на Слона. Считала Муха так, пока Не повстречала Паука.Поплавок.
«Я на воде — и царь, и бог!» — Хвалился поплавок. Его ерши не раз топили, И щуки в иле волочили. Но утопить никто не смог. Река мелка для поплавка, Коль свыше есть своя рука!Червяк на рыбалке.
Хотя и червячком считался И подсекал на пустячок — Сажать он лихо ухитрялся Налимов крупных на крючок.Бобик и хозяин.
«Мне Бобик — правая рука!» — Хозяин всем хвалил щенка. А чем же Бобик отличился? Он лаять громко научился.Её беда.
«В страданиях иссохла я!» — Всю жизнь Подушка охала. Болели у неё бока… От Тюфяка.Бурёнка-передовица.
Хотя и яловой была, Передовицею слыла: В соревновании с козою На два процента по надою Она козу обогнала!Самомненье.
Хвалилась стрелка часовая: «Я временем повелеваю!»Судьба критика.
О вреде ос Был где-то подзамят вопрос. А Ёж о том донёс. Ежу проходу нет с тех пор: «Не выноси из леса сор!» В вопросах критики едва ли Есть польза от такой морали.Клим и пиво.
Все говорят, полнеют с пива. А Клим тучнел от недолива.Спохватился…
«Непьющий я теперь И некурящий!» — Всех заверял окурок Завалящий.Заботливая Осина.
Осина уверяла всех: «Я молодёжь песту́ю!» И наводила на берёзки Тень густую.Проскользнул.
«Хоть где я проскользну! — Налим расхвастался Вьюну. — Полюбуйся-ка…» — и шасть, Проскользнул… да Щуке в пасть.Вор и замок.
«Ужо повыведут вас скоро! — Гремел Замок, увидев вора. — Осколок прошлого! Позор!..» «Ты зря шумишь, — ответил вор, — Нам ссориться, брат, не с руки: Не будь воров — к чему замки?»Из цикла «Сорняки».
Растущий Лопух.
Тупоумный, толстокожий Перед Солнцем лез из кожи — Несмотря на толстокожесть, Он имел большую всхожесть.Пьяница.
Полюбуйтесь на Осот — Не работает, а пьёт. В голове у тунеядца, Где бы только насосаться!Ядовитая крапива.
Не надеялась на жала — Камень под полой держала.Пустоголовый Подсолнух.
Ум растряс растяпа: Всей цены в нём — Шляпа.Двуличный Лютик.
Ясный взор, приятный вид, А коснись — преядовит!Василёк.
Кричит: «Талант гублю в пыли» — А соки тянет — с матушки Земли!Перестройка.
Нахлебник.
Тактику взял тактик, — Смысл её таков: Брызнет с неба — актик, Грянет — снова фактик, Откуп для грехов. Понабьёт он папку И протянет шапку — Наканючит вновь, поди, И кормов, и хлеба: Для него дожди — Это манна с неба!Денежный дядя.
Всё такому по плечу — У него наука: Свет-зятькам — по «Москвичу», По «Уралу» — внукам. Взял прицел на «Жигули», Только дядю «замели»… Не умерь ему тот пыл, С хваткой этой самою, Он бы Волгу закупил И с Окой, и с Камою!Неутомимый Поплавок.
Весь отдаёт себя труду — Быть у начальства на виду.Современные дуэлянты.
Без шпаги и без пистолета Идут к барьеру в наши лета: У нас, в пылу взаимовзбучек, Палят из… шариковых ручек!Убеждение Свиньи.
— В корыте сущность бытия! — Друзей заверила Свинья.Осовременился.
Он перевоспитался (Подействовал прогресс) Бывало, похмелялся, Теперь — снимает стресс.Правдоискательница.
На всё вокруг наводит тень, Желчь изливает в «Книге жалоб». И это всё в рабочий день — О том ей вспомнить не мешало б!Пень на дороге.
Собою тих и неприметен, А сколько сделал всем отметин!Метла-склочница.
Языком на всех мела. В этом все её дела.Настырный дилетант.
В любой вопрос Суёт он нос. А видит суть того вопроса Не дальше собственного носа.Рюмка-трезвенница.
Проявляет резвость, Чокаясь за… трезвость.Неразборчивый.
Со Ржавчиною стал Водить компанию Металл. И с той поры не стало Как личности Металла.Аксиома.
Беда, коль прихвостней молва Ослу присвоит званье Льва. Но хуже нет на свете зол, Коль в то поверит сам Осёл.Его перестройка.
Шеф наш, делом увлечённый, В перестройке — во мастак! Личный дом за счёт казённый Перестроил в особняк.Человек дела.
К обновленью он готов В повседневной практике: На списание грехов Приготовил актики.Петушок-самовыдвиженец.
Готов он куриц в курс ввести… Как надо яйца им нести!Перестроилась.
У нас завмаг, как по заказу, Настроилась на новый лад: Записочку «Ушла на базу» Сменила на «Ушла на склад».Муха-критикуха.
На занавеску села Муха И разжужжалась: «П о к а з у х а!» Та критика, сомненья нет, Оставила свой след.Волки-кооператоры.
Смотрят добрыми волками Всех прельщают шашлыками. Расспросить бы тех волков Про сырьё для шашлыков!Шпаргалкин и перестройка.
Вник в перестройку без промашки — В ней для себя усвоил суть: Бывало, шпарил по бумажке, Теперь — чихвостит наизусть!Взирая на телеэкран.
Скачут — и чего же ради — Тёти, дяди по эстраде? Кто-то им насыпал соли? Блохи их кусают, что ли?Резонный вопрос.
Всё копаем культ с застоем, А чего мы сами сто́им?Деловое предложение.
Перегрелись микрофоны, Глохнет дело на корню. Может, следует талоны Нам ввести на болтовню?Перестраиваемся.
Ель ко́сим мы на удивленье И жатву начали берёз. Знать, скоро сельхозуправленье Преобразуем в леспромхоз?Молчуны.
Дали б звону в прениях, Да вспомнили о премиях.Фарисей.
За трезвость выступает пылко, А дома ждёт его бутылка.Обыкновенная история.
Он пытался зелье Совместить с культурой: Начинал с коктейлей, Кончил политурой.Перестраховщики.
На погоду хлеб списали, А потом его спасали.Печально, но факт.
О, человек, дитя веков! Как ты порой интеллигентен: Иной дурак из дураков, А мы темним: некомпетентен!Удостоенному.
Будучи при звании, Помни о призвании!Номенклатурная Муха.
Назначена и. о. Слона — Ведь Муха — с хоботом она!Волк на подряде.
У него такой подряд: Драть Овечек — всех подряд!Жучок-перестройщик.
Его к перестройке Причастность лиха: Коснётся постройки, От дома — труха!Волк и Барбос.
Рычали Волки по вопросу О недоверии Барбосу. За что ж попал в немилость пёс? — Овчарню зло стерёг Барбос.Пожар в видеозале.
Как у нас в видеозале Был пожар — вот это да! — Там такое показали — Все сгорели от стыда!О плюрализме.
Пытали, что это за штука Однажды Лебедь, Рак и Щука!Чудо периодики.
Я взял газету. Как красива — Ну, просто можно помечтать: Созвездья рубрик, вязь курсива! Вот только… нечего читать.Об аппаратах.
У самогонщика Антона Свой аппарат — для самогона. А у Федота в аппарате — Сплошь бюрократ на бюрократе, А сам он — главный бюрократ. Здесь выводы просты: Скажи, какой твой аппарат, И я скажу, кто ты!Петухи на слёте.
К микрофонам рвётся рать Чтоб «Ку-ка-ре-е-ку!» проорать.Паук-реформатор.
Рисует райские картины О перестройке… паутиныЖалоба бывшего ответственного Ковра.
В райкомах украшал я власть вельможью, По мне тузы ступали с дрожью. А ныне (о, неразумная толпа!) Обшарпала меня там шантрапа!О пользе аренды.
Лес взял в аренду Короед. Теперь, увы, уж леса нет.Кот-либерал.
С Мышами шёл на компромиссы. Увы! Загрызли Ваську крысы…Обиженный.
— Ну и народец ныне стал! — Окурок на судьбу роптал. — Всю жизнь сгорал я на работе За здорово живёте, И вот: Награда — мусоропровод!Жизненный путь.
Вехи в жизни человека: Ресторан, кафе, аптека, Забегаловка, пивнушка, Кислородная подушка, Два инфаркта, бес в ребро, Похоронное бюро…Причина неудач.
Мы к демократии пристали, А результаты жалки — Недоучли одной детали: Привыкли мы ведь к палке!Кто виноват?
Всё в бедах ищем виноватых, Вовсю ругаем демократов. Простите, если вас обижу, Но где они? Я их не вижу!Весёленькие строчки.
Где не глянь — ну до чего нам Весело живётся: Даже дождик по талонам Ныне выдается!Представление.
Вот везёт — судите сами — Пролетарию всех стран: Просадил червонец в бане, Будто это ресторан!Бабка и инфляция.
Пенсию свою считала, Бабка в обморок упала. В магазине, говорят, Доконал её инфаркт.О занятости.
О той занятости в пору Нам бы позаботиться: Загляните к нам в контору — Вот где безработица!Утешеньице.
Вкус колбасный забыл я давно — Пенсион свой на хлебушко трачу. Утешает только одно: И богатые тоже плачут!Собачья работа.
Отца родного обдерёт, Товар втридорога толкая. Не осуждай его, народ, — Работа у него такая!С первым апреля!
Бутылку взял с похмелья, Откупорил — вода! Ах, первое апреля — Поздравьте, господа!Прозаседавшиеся.
Так за страну радели — Штаны все просидели! Поддать бы им под чресла — Россия ведь — не кресло!В чём секрет.
— К чему, скажите, роскошь эта — Двойные двери в кабинетах? — А чтоб умерил умник норов Лезть в тайны глупых разговоров.Гвоздь номенклатуры.
Его деловитее нет, Работоспособность — огромная: Такому лишь дай кабинет — Вмиг возникает приёмная!И на лапти не останется.
Плюётся дед на лесовозы: — О, люди! Сбилися с пути — Последние везём берёзы! А лапти из чего плести?Непробиваемый.
Надёжна ль система Агропромбанка? Для фермера — непробиваемей танка!Предвыборный спор.
Овчарник стало не узнать — Овечки спорят рьяно: Им за кого голосовать — За Волка иль Барана?Ну и дела.
Осёл взял в замы Волка. Осталась от Осла Хвоста метёлка!В правовом государстве.
С чего б такая Шавка злая? Ей дали право лая!Проблема села.
Бородою древней Тряс сердито дед: Сгинула деревня Даже… из газет!Депутатская считалочка.
Мы недавно, трали-вали, Дружно проголосовали — Получили, аты-баты, По квартире депутаты!Толпотворители.
У нас теперь, как у людей: На рынках нет очередей. Но у чинуш остался порох: Толпят народ они в конторах!Претендент.
Он спит и ждёт момента Примерить кресло Президента. Ему в одном не дать бы маху: Вдруг шапка не по Мономаху!Номенклатурный Пень.
Довёл дела он до трухи, А всё кивает на верхи!Рвущимся в власть.
Нету слаще власти! Но ведь скажут: «Слазьте!»Шавка при деле.
Ай, Шавка! Знать она при деле — Всех громче лается в отделе! А может, уточнить пора: То райотдел иль конура?Служака газетный.
Он даже между строк Берёт под козырёк!Верный признак.
Когда играют дети в прятки, У взрослых, значит, всё в порядке.И вновь про это…
Ужель не сделать столько лет Нам уточнений нужных: Идёшь, читаешь: «Туалет», А загляни — там нужник!Приспособленец.
Когда-то пребывал в чести И в смысле власти двигал в гору. И ныне даст любому фору, Как надо под себя грести.Поэт и Муза.
Не сжился с Музою Поэт, А упустил моментов! Теперь ни Муз на склоне лет, Ни даже алиментов…Петух-подсебятник.
Про имидж вспомнил вдруг Петух И кукарекнул во весь дух. Сбежались Курицы: «Зерно?» А где оно? Тю-тю давно!Двуликий.
Взгляд любезный у него И улыбка друга. А за пазухой его Каменюга!Предзимние страдания.
Где-то фермы утепляют, Строят, валенки валяют, Скот пасут, а мы пока Всё валяем дурака.Самостийная Щепка.
Откололась от Бревна. — Теперь вперёд пойду одна! — Так где ж она? И не видна Увы! Попала в топку Недавно на растопку!И всё о ней.
Уж сколько лет и сколько зим И всё о ней, о ней твердим! Всё ей с рассвета дотемна Шлём дифирамбы пылко. А кто же всё-таки она? Соображай — Бутылка!По поводу сильной руки.
— Нужна нам жёсткая рука! Вздохнёт иной наверняка. — А сам мечтает и во сне: — Помягче б лишь стелила мне!Баран и Лев.
Высокий пост доверили Барану. Баран повсюду выставлял охрану. А вот у Льва такой же кабинет И никакой охраны нет.Осколок.
Он, бывший Зеркалом когда-то, Сверкнул Звездою в час заката. Все, было, ахнули: «Герой!» Да солнце скрылось за горой.Мечта обойдённого.
Нимб славы так прельщает нас — За нею всяк в погоне: — Эх, мне б билетик на Парнас, Хоть в прицепном вагоне!Заячья карьера.
Перед начальством лез из шкуры И вылез в видные фигуры: На службе наш Косой у Самого — Лев вытирает лапы об него.Свой взгляд.
Бездельница, каких нет в мире! — Весы судачили о Гире.Много ли надо.
В чём ныне имидж Гения: Бутыль для вдохновения, Из мусора — словарь: Бери перо да шпарь!Итоги хозяйствования.
Лес превращаем в прерии, Пыль в закромах у нас. Подводят в бухгалтерии Берёзовый баланс…Мысли по поводу.
Снуют машины взад, вперёд, В раздумье зрю им вслед: Знать, по делам спешит народ. А дела-то и нет…День пенсионера.
Бесплатно в баню я иду И еду я бесплатно! Внимание, хоть раз в году, Ах, как это приятно!Уютно устроился.
Наш кот Ловкач совсем не промах — Он без мышей по горло сыт: Ловчил в райкомах, в исполкомах, А ныне в бизнесе ловчит.Конъюнктурщик.
Того, с кем в драку часто лез, Возносит ныне до небес.Осёл-лихач.
На улице повсюду лужи И тротуаров нет к тому же, А он в ту грязь копытом хрясь! Ха-ха! Знай наших — шире грязь!Горлодранцы.
Драли горло: — Мы — умы! — А припёрло: — Мы не мы…Торговый фокус.
Продавцы дают мне сдачу — Медь с купюрами в придачу. Я, пока ту мелочь прячу, Забываю про придачу.Самонадеянный окурок.
Воображал: «Я пуп земли!» — Пока его не замели.Литпузырь.
Он надулся б до гения — Лопнул от самомнения.Проблема бывшего «Маяка».
Он мнит, неподражаем, К былым вернуться урожаям, Но решений нет пока — Как привычно — от ЦК.Бедный Кенар.
Горюет на ветке, Клянёт злую долю: Беднягу из клетки Турнули на волю.СОС.
Спасите наши души — Сил больше нету бить баклуши!Куда-то заедем?
У нас лихие кучера, Коль опрокинут рьяно — Иван кивает на Петра, А Пётр — на Ивана.Решать так решать.
Взяв курс на антикризисные меры, Не стройте депутатам интерьеры. Чтобы решить проблему эту, Им лучше дать по кабинету.О талантах.
У нас народец тонкий. Таланты неплохи: Кто творит плетёнки, А кто плетёт стихи.Хитрый Бобик.
Лезть на рожон — Тонка кишка. Кусает он Исподтишка.На себя б оборотиться.
Царю — могила, Вождей — на мыло. Воздаём всем от души, Благо сами хороши!Камень преткновения.
Мы по Марксу жизнь листали И застряли… в «Капитале».Папенькин стипендиат.
Учили обалдуя, Направили в РАПО. А он, и в ус не дуя, Устроился в райпо.Своя мерка.
Шумит Улита, лезет в раж: — И мы даём миллилитраж!Итоги перестройки.
Хапуги стали боссами. Мы — голыми и босыми.Не рынок он и не базар.
Теоретикам рыночной экономики.
Разговоров, планов прыть По такому фактику. Не пора ль переходить С теории на практику?У каждого свой талант.
Иностранцы строят — класс — Прожужжали уши. Поучиться б им у нас, Как же бить баклуши!Вот житуха!
Я живу во власти грёз — Будто на экране. Даже в баню жму, как Крёз — С тысячей в кармане.О нашем рынке.
Наш рынок знают мал и стар — Всяк испытал на личной холке: Не рынок он и не базар, А нечто вроде барахолки.Средь бела дня.
Шёл с получкою из дома, А пришёл обратно без: Торгаши в посёлке — гномы Зато цены — до небес.Актуальный вопрос.
Механизмы — в чём душа, И в кармане — ни шиша. Встал ребром вопрос с разбега: Нас прокормит ли телега?Читая газеты.
Что ни «День» — Читаем дребедень. Похоже, И «Завтра» выдаст то же!Во власти советов.
Речи в банной раздевалке (Мужики спускают пар): О погоде, о рыбалке И о том, как плох Гайдар. О политике Китая, Про Курильскую гряду Рассуждают, разрешая Все проблемы на ходу. Точки расставляют быстро, Распесочат всё, как есть Вот бы да в Совет Министров Головам таким засесть! Вмиг воспрянула б Расея, Проявили бы мы прыть: Не сажая и не сея, Стали б сладко есть и пить. Тут совет иным резонный: Взять пока масштаб районный.Превратности рынка.
Ломятся полки, А зубы — на полке!Мнение Лебедя.
Нам воз тот сдвинуть — Эка штука! Кабы не Рак да Щука…Дело за малым.
Всё есть у новых русских: И ви́на, и закуски, Особняки и даже Есть острова и пляжи. Одна у них беда: Ни капли нет стыда!Главе.
Той чести удостоен если, Не перепутай вгорячах: Глава — это не что-то в кресле, А то, что носим на плечах!Заплаты и зарплаты.
— Сидим уж сколько без зарплаты! — Роптали на Штанах Заплаты. — Тут меры срочные нужны! А может… заменить Штаны?Спасибо рекламе.
Просветила нас реклама: Сколько в жизни всяческого хлама!Новое в торговле.
Торгуем ходко — Дерзайте, мужики: Направо — водка, Налево — венки!Знай наших.
На жизнь лишь крохи получая, И мы других не хуже, чай: Сидим порой, увы, без чая, И всё-таки даём «на чай»!Рыночная припевка.
Я, в загашнике пошаря, Взял сметану на базаре. А когда ту съел сметану… Продолжать, увы, не стану!Цена импорта.
В пользе импортной «конфетки» Убедились мы сполна: Хороши их этикетки, Содержанью — грош цена!Дохапали.
Захапать всё готов Иван — Такая, знать, его натура. А понахапал — глядь в карман: Там лишь одна макулатура!Народ думает.
Снять хотят наши чины С нас последние штаны: Освятили «Алку», Стариков на свалку. Может, думает народ, Сделаем наоборот?Дело за малым.
Развернул газету: И чего в ней нету! Обо всём нам сообщили: Что, когда и где стащили, Итоги пьянок каковы, Какие ноги у главы, О диске в стиле «фрее» И ещё острее. О прочем ширпотребе — И ни строки о хлебе!Жизнь собачья.
— Барбос, Ты отчего повесил нос? — Да вот ищу себе нору — Ввели налог на конуру…Мышиная возня.
Затеяли Мыши себе маету: Импичмент они объявили Коту.Веская причина.
Зачем иной так прёт во власть? А чтобы легче было красть.Жертва прогресса.
Хоть и был собою хват, Безработным стал Ухват: Он работничек хреновый У печи микроволновой!Резервы ещё есть.
Наши власти взяли моду Брать за землю и за воду, Не дошло до их ума: Мы же дышим задарма!И умереть дорого.
Хлеб — дороже, баня — тоже. Дорожает всё не в меру, Даже гроб пенсионеру!Кто виноват?
Хватил с похмелья скипидара, А клянёт во всём… Гайдара!Трутень-правдоискатель.
Жужжит про непорядки: Берут-де пчёлы взятки!Нашли причину.
— С чего бы, — ропщет люд вокруг, — Подорожала баня вдруг? Удобства те же — на копейки Вода всё та же и парок… А там поставили скамейки Теперь не вдоль, а поперёк!Номенклатурный говорун.
У него в делах масштабы, Как у той рязанской бабы.О лесных модельерах.
Вы слыхали чудеса Про модельные леса? Модельеров в наши дни — Боже, лес от них храни! После каждой их модели Там, где ели зеленели, Остаются пни одни!В грибной сезон.
Пришёл в лес за грибами дед И почесал в затылке: — А где ж грибы? Грибов-то нет — Одни везде бутылки!Завет потомкам.
Нам хлеба — на фига? Лес — готовая деньга! Не зевай, потомки, Запасай котомки!Незадача.
Самоуверенно Взнуздал в Пегасы мерина Он звёзд с Олимпа не хватает. Ему чего-то не хватает.Процветаем.
Сколько нам лихих кампаний Обещали процветаний. Ныне с легкой их руки Процветают… сорняки.Сила пчелиной взятки.
Говорит: — Я — инвалид! А взгляни — цветущий вид — Вот что пасека творит!Отоварился.
Возил скромнёхонько товары Он на тележке на базары. Вдруг, глядь, катит (помог Аллах!) Уже на новых «Жигулях». А ныне держит марку, Уселся в «иномарку».Читая чтиво.
Обо всём у нас печать, Только… нечего читать.Куриное мнение.
— Там, наверху, — одна плутня! — Кудахчет… с высоты плетня.Разговор.
— Привет, Петрович, как живёшь? На группу, слышал я, идёшь? — Ну, говорить об этом рано, Не откормил ещё барана.Слон и Моськи.
Пригрозили нам, холопам, Отлученьем от Европы. Мы на то ответим робко: С чем останешься, Европка? Ситуация смешна: Моськи лают на Слона.На улице Глухой.
Свет отключён И радио молчит. И телефон Не телится и не мычит.Уточнение.
Кто в наших бедах виноваты? Повсюду слышим: «Демократы!» Ввернуть так и толкает бес: С билетами КПСС.Охранять так охранять.
Поведала нам как-то пресса Про месячник охраны леса. Тут надо бы иметь в виду: Двенадцать месяцев в году!Глупый Баран.
Баран доволен был собой — Его кормили на убой.Верный признак.
Всё ощутимей груз седин, Грустнее факта нет: Не говорят мне больше: «Блин!» Всё чаще слышу: «Дед!»О ностальгии.
Былые хвалим мы года, Для нас — их лучше нет! Мы были молоды тогда, И в этом весь секрет.Эротика и порнография.
Если гол ты, как сокол, Знать, до эротики дошёл. Вот оседлает мафия Уж это — порнография!Про Лебедя, Рака и Щуку.
Все знают, что это за мука, Когда за гуж берутся Лебедь, Рак и Щука. К себе постромки каждый рвёт. А воз — ни взад и не вперёд! Не будет ладу там, пока За вожжи не возьмётся путная Рука.Ходовой товар.
— Всё к услугам Вашим есть! Что угодно, Ваша честь? — Где тут СМИ те? Заверните!О дрангах и драпах.
У истории всё просто, Ничего не сходит с рук: Кто затеет «Дранг нах Остен», Тот получит «драп цурюк».Заокеанский Шершень.
Других бомбит, Покуда сам не бит.Поросенок и культура.
На пути все урны срыло Поросячье Рыло: Перевёрнутая урна — Для него это культурно.Гайдар есть Гайдар.
В деда — не трус: Без тени смущения Принял он груз Козла отпущения.Ещё о Гайдаре.
Что про него не говори, Гайдар шагает впереди!По поводу напечатанного.
Хлебов мы взяли — не пустяк А нашей прессе всё не так. Я ж за Россию не боюсь. Коль с хлебом будет наша Русь.Разговор по существу.
К чему бы Нам теперь лесные клубы? — А где же, посуди-ка сам, Справлять поминки по лесам?Россия — щедрая душа.
Живём как Робинзоны. Жрать нечего порою… А валим миллионы «Последнему герою».Работничек.
Годами утрясал дела По… ящикам стола.Басенка.
В прокуратуру пчёлы жалобу несут: «Медведь все пасеки опустошил в лесу!» «Тут криминала я не вижу, — Лис-прокурор очки протер, — Медведь — и вор? Воров ищите рангом ниже!»Только дай волю.
Живем, как играем Веков испокон: Леса промотаем — Землицу на кон!Умная голова.
— Скажи-ка, Голова, А сколько будет дважды два? — А чтоб остаться целою, Сколько надо сделаю!О красоте.
Идёт по улице Весна Юна, стройна! Любуюсь красотою этой, Пока она не задымила сигаретой.Кто кому слуга?
Пороги обивая Взад-вперёд, Толпится у чиновников народ. А может сделать всё наоборот?Докатился.
Совсем с пути он «спился» — Вот это братцы пыл: В сорочке родился, Но и ту пропил!Размышления по поводу.
Недавно в газете вычитал я: Мол, деньги нищим давать нельзя! На то замечу осторожно: А жуликам давать их можно?Причины наших бед.
С чего б нам трудно жить? О главном забываем: Где надо бы вложить — Карманы набиваем.«Патриот».
Сокрушается: «Родину жаль!» Ностальгию видали мы эту: Его нынешняя печаль — По былому тоска кабинету!Каждому своё.
Жизнь развивается По своим законам: Кто за хлебом давится, Кто — к микрофонам!Дятел и Короеды.
Где не сунься — Дятлу бе́ды, Не попрёшь насупротив: Поукрылись Короеды Ныне в кооператив.Сверхидейный.
За идею в плане личном Он умеет постоять: Коммунистом был отличным, Демократом стал — на ять!У песчаного карьера.
Природу зрю, калеку, Тру в сомнении висок: Что дороже человеку — Бор столетний иль песок?Кто виноват?
Что-то в сеть воткнули где-то, Трансформаторы горят. Бани нету, хлеба нету — Это Ельцин виноват! Ни картошки, ни зерна, — Нет в кормушках ни хрена. В ситуации такой Виноватый кто? Руцкой? Завернули снова нашу Петербуржцы простоквашу — Им подайте молока! Не рука ль тут Собчака? Колбаса в торговле ходко Продается, как подмётка. Люди давятся, ругая Всех — от Маркса до Шахрая! Наши райпромкомбинаты Перешли на выпуск ваты. Где же местные товары? Что там думают Гайдары? Отравили воздух, воду, Осквернили всю природу. Ходит средь людей молва: И куда глядит Москва?Вопрос.
Какой у Волка замысел, Коль он к Барану в замы сел?Третий лишний.
В третьи не спеши пока. Там сидят два дурака.Хотите — верьте, хотите — нет.
Ай, да ребятки! Так растут с годами: Были поросятки — Стали господами!Эпитафии.
Бюрократу.
Прими его, земля сырая, В трудах почившего за совесть, не за страх. Король бумаг, он, даже умирая, Издал приказ… о собственных похоронах!Перестраховщику.
Не спит здесь Пров. Не без причины. Он, умирая, впопыхах Прискорбный факт своей кончины Забыл согласовать в верхах.Старой склочнице.
Бабка Гапка здесь почила. Зуб на всех она точила, А кусать уж не могла — С горя, видно, умерла.Эпитафия скряге.
В тоске почил Здесь скряга Павел. Он всё копил — И всё оставил.Эпиграммы.
Л. Малякову.
Хотя и путь был тяжкий, Пыл прежний не погас: Сошлись в его упряжке И Муза, и Пегас!Е. Нечаеву.
Гнетут писателя заботы, Хотя и взят ориентир: Давно б пора отгрохать «Мир» — С «Войною» не покончить счёты!Лихому пародисту.
Каждый что-то соображает, Тщится в меру сил своих: Кто в трудах стихи рожает, Кто — пародии на них.Подражателям Высоцкого.
Подражаючи певцу, Не забудь при этом: Мало выдать хрипотцу — Надо быть поэтом!Вспыльчивому.
Когда в душе разлад и драка, Когда не спит твоя собака, О, Человек, и ты не спи — Держи собаку на цепи!Осторожному.
Всегда в ладу С капризною судьбою Скользишь по жизни ты, Петляя и юля, Замшелой, обтекаемой ладьёю Без парусов, без вёсел, без руля… Куда бы ты судьбой Заброшен не был, От бед перестрахованный сполна, Повсюду над тобой Спокойная волна. Ты не увидишь, В тишь, да гладь влюблённый, Как на ветру сгибается камыш; Все бури в мире В заводи зелёной Под лягушачье кваканье проспишь. Как дважды два Мораль твоя простая: Век отсидеть В затишье берегов. Поймёшь ли ты, Что жизнь твоя пустая, Коль прожита Без схваток, без врагов!Отпустившему бороду.
Борода — звук пустой, Если сам — не Лев Толстой!Авторам передачи «Вокруг смеха».
Ваши хаханьки из тех: Всё вокруг да около. А когда же будет смех, Чтоб в печёнках ёкало?Зюганову.
Он всё вернул бы заново, Но увы! Увы! — В Ленины Зюганову — Как пуделю во Львы!Честному вору.
Ты, воровство бичуя строго, О самом главном не забудь: Мы все воруем понемногу Чего-нибудь и как-нибудь.Собратьям по перу.
Коли нет в тебе сомненья, Не черкаешь строки зло, Если вдруг от самомненья И восторга дух свело, — В урну брось своё стило!Владимиру Буданову. (Пародия).
Влезем мы на топчан с ногами. И, забыв про тревоги дней, Будем письма писать стихами… На топчан залезу я с ногами И, забыв тревоги бытия, Оглушу, засыплю всех стихами (Ой ты муза шустрая моя!) Не сложу перо своё покуда Веселюсь, тоскую и дышу! У меня стихов написано — два пуда! Пуда три ещё, пожалуй, напишу…Анатолию Афанасьеву. (Дружеская эпиграмма).
Я берусь за авторучку хмуро, Вял и равнодушен, Ну и что ж? Есть у многих крылышки Амура, А меня — из пушки не пробьёшь! Я тружусь — упрямый Анатолий, Набиваю обручи на стих. Даже Муза охнула от боли В поэтических объятиях моих.«Ха-ха-ха! Тра-ля-ля!». (Пародия).
…Ах, и ночь! Ах, и ночь! …Я влюбиться не прочь. …Ишь душа… Ха-ха-ха! …Ведь любовь чепуха. …Ты смеёшься юля. …Ха-ха-ха, тра-ля-ля. Паровоз проорал — Мнится мне — соловей! Я бумагой шуршу, К авторучке спешу: «Твоей лапки прошу!» Не дышу я — пишу! Я стишок настрочил — Ха-ха-ха! Тра-ля-ля! Гонорар получил За него два рубля…Совет сатирику.
Пусть кровь бойца в тебе кипит. (Пока твоё начальство спит).Стихотворения.
Родина моя.
Нет в мире мне этих дороже Озёрных лесов и полей. В них дышится глубже и строже, И небо над ними светлей. Здесь таинством светятся дали И мудрость на каждом шагу Мне счастья края эти дали — К ним в сердце любовь берегу. Здесь черпаю силы всегда я, О том утверждать не берусь, Отсюда берётся седая, Святая советская Русь.Люблю тебя, мой край родной!
Люблю тебя, мой край родной, Твои задумчивые нивы, Янтарный колос наливной, Воспетые народом ивы. Берёзок стройных островки В невестином убранстве тонком, И шум моторов у реки, И ржанье в поле жеребёнка. Люблю безбрежные поля, И небо синее, без края. Люблю тебя, моя земля, В убранстве новом урожая!Эстафета жизни.
Мне виски зима покрыла инеем, На душе и грустно и темно. За окном сугробы сизо-синие, Дремлет близорукое окно. Всё равно я этой ночью лунною В темноту с надеждою гляжу, Я берёзку трепетную, юную Под окном весною посажу. Ей отдам любовь свою огромную, Я её, капризницу мою, Обложу землёю чернозёмною, Вешнею водою напою. Всё для ней, берёзоньки, я сделаю. А согнётся если на ветру, Я её такую неумелую Твёрдою рукою поддержу. Покажу сторонку ей привольную, Познакомлю с песней соловья. Стройною, кудрявой, белоствольною Вырастет берёзонька моя! И когда уйду я той дорогою, По туманным вечности следам, Я тебе, берёзка тонконогая, Эстафету жизни передам!Стружаночка.
Над посёлком синь без края, Сосен древний разговор… Как берёзка молодая Ты живёшь среди озёр. На твои девичьи щёки С неба зоренька сошла И в подарок ясноокой Две звезды преподнесла. Вот ведь ты у нас какая Зоренька-заряночка! Синеглазая такая, Милая стружаночка! Привлекательны волжанки, Только к ним не по пути. Для меня милей стружанки В целом свете не найти. А случится повстречаться, Оробею и стою: Не могу налюбоваться На стружаночку мою! Вот ведь ты у нас какая Зоренька-заряночка! Синеглазая такая, Славная стружаночка! Мастерица у станка ты, Королевой выйдешь в пляс! Приезжайте к нам ребята, Ох, и девушки у нас! Чернобровы себежанки И псковички им под стать, Но чудеснее стружанки Ни за что не отыскать! Вот ведь ты у нас какая Зоренька-заряночка! Синеглазая такая, Гордая стружаночка!Я с девчонкой повстречался.
Ой ты, милая сторонка, Огонёчки за рекой. Повстречался там с девчонкой — Потерял с тех пор покой. Ой, девчонка ты, девчонка, Зорька ясноокая! Ты, заречная сторонка, Близкая-далёкая! Повстречался, растерялся, Не могу себя понять. Ей в любви своей признался, Не посмел поцеловать. Ой ты, гордая девчонка, Зорька ясноокая! Ты, заречная сторонка, Близкая-далёкая! Думал, девушку обижу, Нерешительный такой, И с тех пор её не вижу, И с тех пор пропал покой. Ой, девчонка ты, девчонка, Зорька ясноокая! Ты, заречная сторонка, Стала мне далёкая! Оттого грущу я, братцы, Оттого пропал покой. Как же снова повстречаться Мне с девчонкой за рекой?! Ой, девчонка ты, девчонка, Зорька ясноокая! Ты, заречная сторонка, Так теперь далёкая!Огонёк.
Ты звездой вспыхнул алой На моём пути — Огонёк мой запоздалый, Ярче посвети. Мы одни в безмолвьи ночи — Только ты и я, Золотой мой огонёчек, Звёздочка моя! Как хотел бы от ненастья Я к тебе свернуть, Подойти к порогу счастья, Двери распахнуть. Заглянуть в девичьи очи С дивным огоньком: Не сердись — твой огонёчек Стал мне маяком! …Как хотел бы от ненастья К огоньку свернуть, Но боюсь чужого счастья, Счастья б не спугнуть.Зимним вечером.
Загорались свечи Под шатром небес. Зябко съёжил плечи За рекою лес. В инее ресницы Заспанных берёз. В тишине стучится В избы лишь мороз. Да полозьев звонкий Скрип в конце села. Русская сторонка, Как ты мне мила!Весеннее.
Что же за благодать! — Вдруг толкнуло со сна, А в окошко-то глядь: Землю будит весна! Знать настала пора Снять ей груз тяжких гирь — Не о том ли вчера Мне поведал снегирь? На все беды махну, Я на волю спешу. Ощущаю весну И дышу, и дышу. И душевный уют, И приходят стихи, И поют, и поют На Глухой петухи!Потеплело.
Тает снег И тает лёд — Потепленью рад народ. Лишь упрямый Дед Мороз Полон старческих угроз: «Заморожу! Уничтожу!» — Разгорелся прежний пыл. Ан, глядишь, — и сам поплыл! Что ж — причина всем ясна: На повестке дня — весна!Осеннее.
Заалела заря над скворечнями, Разбудила туман у реки, Поднялась над лугами заречными, Приласкала во ржи васильки. Вышел в поле комбайн прокосами, На былинное чудо похож. Как девчонка простоволосая Перед ним оробела рожь. Застеснялась, стоит как вкопана, Клонит кудри на чудо-серпы, Хмурят брови за жнейками копны, Подпоясываются снопы. Гул до вечера в поле, а к ночи Звон металла, да птиц разговор: Коротает короткие ночи С перепёлками комбайнёр. А сегодня вдруг ночь стала длинной, Всё печальнее как-то вокруг — Это с песнею журавлиной Улетело лето на юг. Затуманилась неба просинь, По утрам зябко пожни снежны — Нанести торопится осень На земле новый след седины.На Зеркальце.
Повстречались мы с тобою — Я с тобою, ты — со мной. Над волною голубою На тропиночке лесной. Я с тобою, ты со мною, Мы вдвоём, в руке рука. В наше Зеркальце лесное Любовались с бережка. Любовалися, молчали В угасании зари, А в бору на нас ворчали Пожилые глухари. А соловушка влюблённых Рад был тешить до утра, А в глазах твоих бездонных Отражение костра. А в глазах твоих желанных Искорки задорные — Ой, накройся ты туманом Зеркальце озёрное. Ой ты, месяц запоздалый, Спрячься в рощу у реки! А в глазах твоих усталых Золотые огоньки. А в глазах твоих печальных Отражение зари. А в бору рассвет встречали Молодые глухари…Моя берёзка.
Берёзку встретил я в слезах С поникшей головой. Таилась боль в её ветвях Предсмертною тоской: Заряд свинца ей в грудь вошёл — Не сок я вижу — кровь. И стонет, стонет хрупкий ствол Под тяжестью ветров. Я горемыку приподнял, Распрямил в облака И рану ей перевязал, Сказал: «Живи века!» С тех пор не первая весна, Как с нею мы друзья. Я поседел — Юна, стройна, Берёзонька моя!Ты идёшь…
Не едва заметной тропкою, А дорогой столбовой, Ты спешишь походкой лёгкою В дали с дымкой голубой. Над твоим платком куражится Шаловливый ветерок. И тебе всё просто кажется: Там вот запад, здесь восток. Не споткнёшься, не заблудишься, Не сойдёшь с дороги ты. Всё идёшь — не налюбуешься На себя и на цветы. Путь пройдёшь ты осторожненько, Не запачкав модных бот. Проторённая дороженька Все ухабы обойдёт. Но тебе я посоветую: Хоть стезя твоя легка, На тропинку неприметную Не смотри ты свысока. Ведь дорога эта лёгкая, По которой ты пошла, В чьей-то жизни трудной тропкою Непроторенной была.Наташа. Медицинским сёстрам посвящаю.
Есть у нас вековая причуда Быть рабами своей суеты: Из себя вьём верёвки покуда Роковой не коснёмся черты. И бледнеют испуганно лица, И на сердце тоска, хоть кричи! И спасения ищем в больнице. И спасители наши — врачи. Я лежу в той больничной палате, С грузом дум — без просвета и сна. Вдруг сама, в белоснежном халате К нам в палату заходит весна. Просветлело всё в комнате нашей От улыбки её и добра, А зовут ту весну Наташей И призванье её — сестра. По палате идёт — деловита, И враги наши падают ниц: Нет надёжней, как эта защита — Её руки и маленький шприц. И легка стала прежняя ноша, И ты снова надеждою жив — Даже наш ветеран дядя Гоша Улыбнулся, про хвори забыв. Мы в бессмертье поверили наше С её лёгкой и доброй руки: Если надо, со смертью Наташа Ради жизни сразится в штыки! …В исцеленье исполненный веры Затихает больничный этаж. Вы, счастливцы Безуховы Пьеры, Берегите своих Наташ!«Надёжны объятия маминых рук…».
Надёжны объятия маминых рук, С ней рядом легко и чудесно. А сколько улыбок и света вокруг, И как это всё интересно!Молодость.
Я не в окопах, не в бою Оставил молодость свою — Плетьми сгубили юность мне В далёкой вражьей стороне. А первый молодой запал Я Родине своей отдал. И вот явилась ты — юна И удивилась: «Седина!» Тебе я молодость свою Всю, что осталась, отдаю.Любовь.
Подхватила юная — Вихрем закружила. В очи нежно глянула И — приворожила. Подняла над бездною, Понеслась играя: То отпустит с хохотом, То опять поймает. А потом задумалась, Что-то загрустила. С высоты невиданной Молча опустила. И когда усталая Дальше улетала, Об ушедшей юности Тихо прошептала.Не тревожьте ивы!
Расцвела на диво Молодая ива, Ива улыбнулась Дубу шаловливо. С той поры не спит он — Думает про иву, И седины прячет Под листвой стыдливо. Долгими ночами Ива дубу снится. К ней ему тихонько Взять бы наклониться, Рассказать, поведать Про тяжёлый случай, Приласкать, согреть бы На груди могучей. Но стоит он молча — Грудь ветрам навстречу — На душе тревога, Опустились плечи… Где же твоя сила, Дуб мой горделивый?.. Вы дубов столетних Не тревожьте, ивы!Берёза.
Ты растёшь, обласканная светом, За моим задумчивым окном. Солнце шлёт тебе лучи-приветы. Ветерок ласкает перед сном. Ночь тебя баюкает, качая, Звёзды охраняют твой покой. Песнями скворцов весну встречая, Ты растёшь счастливою такой! Ты живёшь не ведая, не зная, Той тяжёлой доли бытия, От которой дрогнула лесная Сторона родимая твоя. Над землёй гремели грозно грозы, Стон стоял среди лесов и нив. В схватке с бурей рухнула берёза, Грудью твоё тельце заслонив. Посветлело небо над отчизной, Над полями снова мир и тишь. Ты росла берёзкою капризной, Стройною берёзою шумишь. В жизни всё бывает: радость, слёзы, Гнёт порой и буря — не беда! Вспомни образ той родной берёзы — Будь берёзкой русскою всегда.Мне милее.
Снова в путь чемодан упакован, Вновь спешу я в метро: «Выручай!» Город, я тобой очарован, Но, увы, уезжаю — прощай! Ты раскрыл для меня объятья Богатырских рабочих рук, Только вот не могу понять я, Почему стало грустно вдруг. Почему, на тебя любуясь, Вспоминал я родной простор, Вспоминал простую избу я И целебный сосновый бор. В руки взяв ресторанную ложку, Городские вкушая борщи, Вспоминал со сметаной окрошку, Вспоминал крестьянские щи. Я природы дремучей крупинка. Не вини ты меня, беглеца: Всех бульваров милей мне тропинка И берёзка возле крыльца.Россия моя. Героям землякам-партизанам посвящаю.
Берёзы, осины, Зарницы озёр. Россия! Россия! Родимый простор. От мук и от дыма Святая земля. Ушедшая мимо Юность моя. Людей и медведей Кровь на снегу. Тобою я бредил В таёжном бреду. Россия! Россия! Сила моя К тебе, обессилев, Падаю я. Чёрные крылья, Я и луна Покрыла всё былью Моя седина… Россия! Россия! Матерь моя. Дала ты мне силу — Выдержал я. Берёзы, осины, Зарницы озёр. Россия! Россия! Бессмертный простор. Гудки и медведи, Цветы на снегу. Тобою я бредил, Тебя сберегу!Я видел.
Нарядная, холёная, чужая, Как за витриной импортный кристалл, Вы подошли ко мне, на танец приглашая, А я навстречу вежливо не встал. И Вы, сверкая зло губной помадой, Сквозь зубы бросили презрительно: «Поэт!» Сверлили, жгли пустым, холодным взглядом, Твердили что-то мне про этикет… А я не видел взгляд зелёно-скользкий — В глазах стояли снова у меня Загубленные девушки-берёзки И тополь, почерневший от огня. Я видел дрожь рябины тонкой, Родимый дом на огненном костре, И детство, промелькнувшее сторонкой, Расстрелянную юность на заре. Я видел слёз солёных — море, И жаворонка, павшего с траву. Я видел и в Европе крематорий, И дуб в Тригорском, сбросивший листву, Я видел в ямах худенькие спинки — Не слёзы — кровь текла из детских глаз… Я видел и другое — на машинке Стучали пальчики, печатая приказ. Стучали пальчики, любуясь маникюром, И строчки чёрные, зловещие росли, А Клаву Псковитянку утром хмурым В бессмертие из жизни увели… И сколько их — берёзок синеглазых!.. Мне тени о возмездии кричат: О доблести забытые приказы Я вижу — те же пальчики стучат! Живут они, белить себя умея, Надушены, чертовски хороши — Их холит перекрашенная фея, Владелица припудренной души… Но вижу: под раскрашенной причёской, Под прелестью улыбочки сырой Прогнившая скрывается берёзка — Труха под белоснежною корой: С гнилой душою дереву ветвистым Как не белись — во веки не бывать! — Не верю я до приторности чистым — Таким не стану руку подавать.Где-то рыцарю не спится.
Скоро вновь заколосится На Псковщине милой рожь. Где-то рыцарю не спится — Хочет драться невтерпёж. Рыцарь снова шебуршится: «Рус ферфлюхтер. Мужики!» Чешет рыцарь поясницу Да считает синяки. Лез он в драку с жаждой дикой Похвалялся «Дранг нах Ост!» А прижали у Великой — Вмиг поджал свой пёсий хвост! «Скобари» — с нас взятки гладки, Если мы разъярены: Не достали по сопатке — Битте — по низу спины. Били крепко, дело было, А теперь-ка посмотри: Возмужала наша сила, Выросли богатыри. Одолев земную тягу, Весь в космической пыли, Наш Микула-работяга Вывел в космос корабли. Сдал в музей давно дубину И в плечах раздался вширь, Грозный Муромец былинный Русский чудо-богатырь. Знай, кто видит сны лихие, Про святую нашу рожь: Есть снотворное в России — Заруби и подытожь!Мой земляк.
I Покорённый красою дремучей, На виду полюбившихся рек Поселился мой родич могучий, Град построил и Псковом нарек. С той поры всевозможные флаги Проплывали Великой-рекой. Прибывали всесветные скряги К псковичу за медком, за пенькой… Всяк привечен радушнейшим россом. И кого ж ты, земляк, привечал: Гость заморский с разбойничьим носом За российским столом пировал! То не тучи встают за рекою На мужицкое горе твоё — Ты великою добротою Скликал чёрное вороньё. Стыла кровь от набатного звона, Над Псковою был воздух горяч, Полыхали родимые клёны, Леденил душу детский плач. Смерть по улицам проносилась Смерть темнела в речной воде — Вот когда седина появилась В тёмно-русой твоей бороде, И поднялся ты с палицей в небе Неразгаданный русский мужик — Как могуч ты в священном гневе, Как в великой скорби велик! Помутнела волна чудская От ворожьих поганых костей — Где вы, всяких мастей мамаи? Где вы, рыцари всех мастей? II Плыл малиновый звон над Псковою, Разгонял всероссийскую грусть — Исцелилась водою живою, Плечи вновь расправляла Русь — Любы ей топоров перестуки! Беспокойным российским царём В пору ту за мужицкие руки Окрещён был пскович «скобарём». Видно, царская — не иначе — Оказалася лёгкой рука — То словцо, как репей, мой земляче, Прилепилось к тебе на века. «Скобарём» в армячке-зипунишке, Что столетья заплатами цвёл, Ты с дубиной дубовой под мышкой И в лаптях по истории шёл! Вновь пылали хоромы родные От ворожьих коварных кресал: Бедовал ты все беды земные, Умирал и опять воскресал. Но не встал на колени уныло, С раболепием незнаком — Не один успокоен громила Добродушным твоим кулаком. Всем врагам, не читая нотаций, Не взирая на ранги, чины, На глазах ошарашенных наций Ты снимал в назиданье штаны! III Много слёз утекло по Великой. Много дум передумал камыш. Город мой, богатырь ясноликий, Ты, как лебедь, всё также стоишь! Встал из пепла ты на ноги твёрдо, В грудь вдыхая двадцатый век, И шагает по улицам гордо Твой хозяин, «скобарь», человек. Он идёт, он поёт, как мальчишка, Доставая рукой небосвод, Он, сегодняшний, с книгой под мышкой В лучезарное завтра идёт. Он шагает в легендах воспетый, А над ним — звездокрылая Русь! Вырос я, солнцем псковским согретый, Родословной своею горжусь!Одуванчик.
Средь ковра цветного Вытянулся ловко, Светленький костюмчик, Белая головка. Подмигнул Фиалке, Сам в себя влюблённый, Показал Ромашке Галстучек зелёный. «Ах, какой красавчик!» — Разнеслось по свету Только вот красы-то: Дунуло — и нету!Избавление.
У меня вдруг пропала одышка, Позабыв сколько стукнуло мне, Я, как самый заядлый мальчишка, Лыжи с лета готовлю к зиме. Снова жизнь принимаю глубоко, К полкам книжным как прежде иду, Вновь приветствую Пушкина, Блока, С Горьким, с Гоголем дружбу веду. Все в былое ушли передряги, Вечера стали дивно тихи, И перо попросило бумаги — Написались вот эти стихи. Благодать снизошла, не иначе, На тот самый семейный наш фронт. Отчего мне такая удача? Мы снесли телевизор в ремонт.На злобу дня.
На сатирической волне.
В районный комитет народного контроля поступила жалоба на начальника участка Стругокрасненской ММС Смородину В. А., которая допускает занижения и приписки в учёте выполненных работ.
Лучше нету в целом мире Мастерицы вычислять: Дважды два для всех — четыре, У неё выходит — пять!За это комитет народного контроля объявил т. Смородиной строгий выговор, а директору ММС т. Тихомирову предложено в порядке частичного возмещения незаконно израсходованных средств удержать с т. Смородиной треть её месячного оклада.
«Для кондиции внедряют…».
В колхозе «Первомайский» неудовлетворительно хранятся семена. Для кондиции внедряют Метод сверхпередовой: Бабу снежную катают По зерну здесь в кладовой.Печальная быль.
В колхозах «Революция», «Молодейский», «Верный путь», совхозах «Звезда», «Новосельский» неоправданно затянулся ремонт тракторов и прицепных орудий, часть техники хранится под открытым небом, а в результате ржавеет, приходит в негодность.
«Их моют дожди, засыпает их пыль…» Друзья, расскажу вам печальную быль, Печальную быль расскажу вам о том, Как технику «любят» в колхозе одном. Болеет она от дождей и от стужи, Её состоянье всё хуже и хуже. У сеялок, скорбно притихших в сторонке, Беззубыми стали все шестерёнки. Печально глядят из-под снега плуги, Как будто кричат: «Человек, помоги!» «Взгляни как страдаем, механизатор!» — Разутый, раздетый кряхтит культиватор. От тяжких невзгод почернела косилка, Костьми пролегла рядом льнотеребилка — Лежат инвалиды, глядят на народ: «Где же наш пахарь, чего ещё ждёт?»Сон в руку.
Время позднее. Не спится, И какой тут к чёрту сон! Если ходит, пузырится В кадке брага-самогон. Пятый день шумит в кадушке, Беспокоится Федот: То приляжет на подушку, То к кадушке подойдёт. Примерещилось в постели: У него сплошной аврал — Хлещет брага во все щели, Холодильник отказал. Брага прёт — Федоту мука. Неожиданно без стука Участковый — шасть в избу, Уронил Федот трубу. По спине бегут мурашки, Непослушною рукой Зачерпнул он гостю бражки. Усмехнулся тот: «Постой!» И с бумагами за стол: Налицо котёл и брага. «Вот перо и вот бумага — Подпиши-ка протокол…» Весь в поту Федот проснулся: «Батюшки! Да это ж сон». С наслажденьем потянулся И кадушку вынес вон. «Откормлю-ка брагой хрюшку. Эх! А ночь-то хороша! — Пнул Федот ногой кадушку, — Окаянная душа!» С этой ночи наш Федот В рот ни грамма не берёт, Ненавидит самогон. В руку, знать, приснился сон!Песок наступает. (Сатирические строки).
На скамейке сидит пара, А у пары — думы: Толь пустыня здесь Сахара, Толи Кара-Кумы? Вдоль дороги пыль клубится, В туче той машина мчится. Жмёт шофёр на все басы — Затыкаем мы носы. Долго бабушка Ненила По ухабам проходила — Те ухабы, шутки ради, Рыли из карьера дяди. «Навязалася холера!» — Лихо тряс, ворча, носок — То к директору карьера В башмаки залез песок. Со мной милый объяснялся, В рот ему песок попался, Замотал милёнок мой, Как телёнок головой. Нужно срочно подлечиться: По ночам песок всё сниться. Так страдать — одна тоска. Есть ли средство от песка?Чернокнижник.
Затихло кругом. Отдыхает народ, Лишь месяц по небу ночному плывёт, Да где-то протяжно завыла волчица, Но вот почему-то Федоту не спится. Он мышью, тайком от супруги встаёт И с трепетом чёрную книжку берёт. Заносит он в книжечку фактики, даты: Петров-де под мухой явился тогда-то, Тогда-то и то-то нарушил Смирнов, Тогда-то не так посмотрел Иванов, Такой-то такому-то выболтал то-то, С такою-то видели там-то того-то, Такой-то, такая-то, там-то, тогда-то — Заносит он в книжечку фактики, даты. И год пролетит, и с десяток пройдёт, Припомнит все фактики эти Федот, Попомнят его ещё некие лица… …За тучей спешит сонный месяц укрыться, Всхрапнула, забравшись в чащобу волчица, И только Федоту ночами не спится. Друзья! Если вам повстречается некто, На солнце тащите такого субъекта!Сон завгара.
Посвящается Стругокрасненскому филиалу Псковской автоколонны. Сон завгару страшный снился: Дверь открылася и — шмыг — В кабинет к нему ввалился… Пятитонный грузовик. Слёзы градом — не унять, И давай ему пенять: «В молодые мои годы Я состарился в тоске От дождя, от непогоды И ремонта на песке. Крыша — небо, стены — поле, — Больше нету сил моих: Две подружки на приколе — Отдувайся за троих. А ремонт мне — во как нужен! Где ни взять — кругом болит: Загляни в мотор — простужен, В задний мост — радикулит. Расскажу вам без утайки: Слесаря — ну и народ! До обеда крутит гайку, А с обеда привернёт! Ох, ты доля наша злая! Где тут будет вид и ход: Полюбила Николая, Смотришь — сел за руль Федот! Тут любой не взвидит света. В положении таком: Глянь-ка, я совсем раздета И почти что босиком. …Ты не слушаешь я вижу?» Грузовик поднял капот И подходит ближе, ближе… Бросило завгара в пот. Закричал он, повернулся, Прыг в окошко… и проснулся. Здесь о чём ведётся речь: Надо технику беречь!Осенние частушки.
Ох, ты милая подруга Как зимой у нас курьёз: Печки топит в клубе Вьюга, В аппаратной — Дед Мороз! На судьбу Федот в обиде, Иссушила зава боль: Он натёр на трубке сидя, Телефонную мозоль. Люди космос покоряют, Рвутся к небу, а иной Носом землю ковыряет На орбите у пивной. Дали пенсию мы Прову, Предместкома речь сказал. На прощанье Пров подкову Взял узлом и завязал. И зимой комбайн при деле У милёнка моего: Два медведя в нём храпели — Говорят: «берлога — во!» Стало вдруг девчатам жарко, Парни смотрят свысока: Перегнал дояр доярку По надоям молока!Болтун.
Федот выводил Из прорыва колхоз. Хвалил кукурузу, А сеял овёс. «Я в ногу с наукой, — Шумел он, — иду!» А вместо бобовых Растил лебеду. «Возьмём, — призывал, — У природы дары!» А сам разводил Холостые пары. «Даёшь пропашные!» — Кричал без умолку. А сам втихомолку Вводил травополку. Завёл травополку — И… зубы на полку!Сосед.
Мы живём с соседом так: Я учитель, он — завмаг. Мне в квартире жить неплохо, Он — в полгода дом отгрохал — Не сосед, а маг! Иногда на вкус и цвет У соседей сходства нет. Я ищу на туфлях цену, Он понёс телеантенну — Гений, не сосед! Я вхожу с досады в транс: Есть ковры, да мал аванс. Глядь — его жена купила Не ковёр, а щит Ахилла — Вот, мол, как у нас! За сервант я влез в должок И пальто купить не смог, А сосед мой в прежнем цикле Мчит на новом мотоцикле — Не сосед, а бог! Удивляется весь свет, Что за денежный сосед: То он шубу примеряет, То, кряхтя, рояль сгружает, То несёт аккордеон. Я гляжу в окошко хмуро, Как он грузит гарнитуры — Ох, умён! Я пальто купил не в такт, — У меня опять антракт. А у нашего соседа Скоро будет и «Победа» — Факт! Но прошёл слушок у нас, Что к соседу интерес Проявил ОБХСС — В добрый час!Патриоты города.
Уселись на скамеечке Два патриота города Сидели, грызли семечки, Лузгая в бороду. Сказал Иван Степанович: — С порядком дело дрянь! Ответил Пётр Иванович: — Да, грязь, куда ни глянь. Весь город без призрения, Замусорен бульвар… И спичку с огорчением Метнул на тротуар. В ответ Иван Степанович Согласно закивал И, докурив, подошвою Окурок растоптал. Сидели два приятеля, Ругали всех подряд, Ругали председателя, Окурками соря. Сидят поныне хмурятся, Пуская дым в кусты, И отчего на улицах Так мало чистоты?Дедова беда.
Посадил на склоне лет Яблоньки для внуков дед. Сад окреп и в рост пошёл Белыми наливами. Дед сиял и с садом цвёл: Быть внучкам счастливыми — Рай, не жизнь в таком саду! Но на дедову беду Подрастал соседский Мишка, Хулиганистый мальчишка. Папа с мамой не хотят Мишею заняться, А года летят, летят — Пареньку — пятнадцать. Папе с мамой недосуг — Выбился сынок из рук: Бродит где-то чёрным ходом По садам, по огородам… К деду тоже в сад не раз Забирался лоботряс, Сучья жалобно трещали, Растерялся дед вначале, А потом поймал воришку, Хулиганистого Мишку И спустил ему штанишки, Для порядка постегал… Ай, скандал, какой скандал: Чуть не сел на склоне лет, Чуть не сел на десять суток Из-за сада бедный дед! Ходит дед мрачней, чем ночь — Деду надо бы помочь!Новогодние пожелания.
Анне Павловне Казачковой, доярке совхоза «Андромер», надоившей за год от каждой коровы по 3,5 тонны молока.
Наша Анна Казачкова Маг по части молока: У неё, что ни корова — То молочная река!Мастеру на все руки Виктору Цикулину (колхоз «Первомайский»).
Он в поле выходит, как в бой; И пашет, и сеет, и жнёт. Такой, как Цикулин, в работе любой Любого за пояс заткнёт!Учительнице Новосельской средней школы, заслуженному учителю РСФСР Карповой Ольге Павловне.
Пусть жизнь будет долгой, как небушко ясной, Лучистой как утренний снег, Для Вас, дорогой наш и самый прекрасный Кристальной души человек!Начальнику прорабского участка Кузьмину Е. М.
За труды Ваши народ Шлёт Вам пожеланье: Тост поднять на Новый год В новом ресторане.Зав. коммунальным отделом Самарскому В. А.
Вам от всех людей труда Масса пожеланий: Чтобы в будущем всегда Был парок, была вода И исчезли без следа Очереди в бане. Чтоб светло в подлунном мире Было, как у Вас в квартире!Председателю правления колхоза «Красное Давыдово» Антонову Л. А.
Клуб в Давыдове таков: В клубе хоть морозь волков. Председателю правленья Пожеланье мы даём: Дать наряд без промедленья Печь исправить в клубе том.Почти по Пушкину.
В бригаде Сутыли совхоза «Плюсса» молодёжи негде провести свой досуг. Помещение клуба занято под лён.
Наш бригадир честнейших правил, Когда в сарае лён подмок, Он в клуб его свезти заставил И лучше выдумать не мог. Его пример другим наука; Но, боже мой, какая скука На клубе видеть нам замок, Вздыхать и думать про себя: «Когда же чёрт возьмёт тебя!»Девичьи частушки.
Не гордитесь вы, ребятки, Вам девчат не обогнать: Даже в космосе на пятки Мы вам стали наступать! Мне милёночек попался — Темноты даже боялся, А со мной поцеловался — В космонавты записался! Надоел мне пьяный Жора. Я ему начистоту: «От такого ухажёра Дохнут мухи за версту!» Носят парни-белоручки На работе авторучки, А девчата-милочки С кирпичом носилочки. Ходят парни петухами, Милый мой — наоборот: Брючки-дудочки натянет, Как журавушек пройдёт. Мы частушки вам пропели, Кой-кого мы в них задели, Не ругайте, парни, нас — Мы любя задели вас!Вот это столовая! НА ЗЛОБУ ДНЯ.
Замечательный коллектив работает в Гривцевской столовой. Здесь готовят вкусно, дёшево.
Всё здесь есть: душа, старанье, Вкус, питательность, уют. И, махнув на расстоянье, Все по поводу питанья Только в Гривцево идут.Комбинаторы.
В райпотребсоюзе сахар хранится в сыром неприспособленном помещении.
Кладовая — решето, А завмагам — хоть бы что! И какое ж тут расстройство — Надо ж, братцы, понимать: От воды имеет свойство Сахар в весе прибавлять!Бракоделы.
Стругокрасненская пекарня выпекает хлеб низкого качества. Так, однажды 180 кг хлеба было выпечено из теста, которое пролежало 11 дней.
Пекаря у нас при деле, Ничего не скажешь тут: Квасят тесто две недели, А потом три дня пекут.Ждём Вашего слова, товарищ Крылова!
В магазинах посёлка беден ассортимент товаров.
Магазины есть в посёлке, В магазинах этих — полки. В них бы надо, между делом, Заглянуть завторготделом.Ай-ай-ай.
При проверке столовых в самом антисанитарном состоянии оказалась кухня районной больницы.
Хороша у нас больница — Новая, шикарная. Только кухня в той больнице Антисанитарная.Весенние строки. Чудо-богатыри.
В совхозе «Вперёд» посажено 175 гектаров картофеля, из них 55 гектаров посадил механизатор Иван Новиков.
Впереди на посевной Богатырь и конь стальной: По плечу обоим плуг В тысячу рабочих рук!Молодец, Наташа.
Несколько месяцев тому назад, отстающий колхоз имени Крупской возглавила молодой коммунист Н. Т. Тимофеева. Нынче эта артель в числе первых закончила сев при хорошем качестве работ.
Молодец, Наташа наша! Вот вам и «курносый нос»: Показала класс Наташа — На буксир взяла колхоз!Слава ленинцам!
Колхоз имени Ленина, как правило, кончает сев первым в районе.
Потрудились хорошо вы — Вам любое по плечу. Не напрасно дали слово В том родному Ильичу.Как посеешь, то и пожнёшь.
Колхоз «Заря» из года в год запаздывает с севом льна.
Петухи лишь на заре По утрам кричат в «Заре», А колхозный там народ Позже солнышка встаёт. Им награда по труду: Убирают лебеду!Тоже «сеятели»!
Некоторые механизаторы колхоза «Первомайский» пьянствуют в рабочее время, ссылаясь на дожди.
«Окропи ты наше поле! — В «Первомайском» тучу молят, За бутылкою присев. — Без тебя и сев — не сев!»Где же контролёр?
В колхозе «Молодейский» бездействует народный контроль.
«Молодейским» он зовётся. А в хвосте, как дед, плетётся. — Видно, дремлет с давних пор. Там народный контролёр.Печная проблема.
Больше половины киноаппаратных в Стругокрасненском районе не пригодны для эксплуатации в зимнее время из-за отсутствия отопления. Волнует ли это нашу кинодирекцию?
Всё мрачнее неба просинь — Скоро снова к нам в дома Застучит дождями осень, А за ней придёт зима. А зима задаст нам, братцы, Злободневнейший вопрос: Ведь она, коль разобраться — Это вьюга и мороз. А мороз, он на овечку С милым взглядом не похож — Для него имей-ка печку И дровец туда полож. Ну, а если нету базы Разрешить такой вопрос, Не заменят дела фразы — Залютует Дед Мороз! Тут начнёшь зубами стукать, Будешь думать, загрустив. То ли на руки пофукать. То ли дуть на объектив. Как в тумане на экране, Не видать на нём ни зги. Зал гудит: «Киномеханик! Шил бы лучше сапоги!» Ну, а в чём я виноватый? Если от таких невзгод В шестернях у аппарата Зуб на зуб не попадёт. Если голос от мороза Усилитель потерял. Мне бы печь, да дров с полвоза, Я б работу показал! Дорогой ты наш директор, Посоветуй, как тут быть: Шить ли шубу на проектор, Иль буржуйку где добыть? Не понятно: почему я В положении таком, Муки холода почуя, Не родился печником. Всюду сделать отопленье Ничего б не стало мне: Я б при первом прилуненьи Печь отгрохал на Луне! Специальностью согретый, Я бы жил да не тужил — Даже преду сельсовета Печку новую сложил! А пока печаль земная Не выходит из ума: Ой, проблема ты печная, Ох ты, лютая зима!Сатирические частушки — 1965.
Наш завхоз в делах бедовый Оказался не у дел: Проломился стул дубовый На котором он сидел. О работе думать Вите ль — Дайте Вите отдохнуть: Он с буфета в вытрезвитель Проложил «тернистый» путь. На уборке тётя Ганя Потрудилась с огоньком: Все работали руками — Тётя Ганя — языком! На селе народ дивился — Вот так дед столетний Нил, В телевизор дед влюбился — Своей бабке изменил!Сатирические частушки — 1970.
Бригадир за чуб схватился: «Я с уборкою — тону! Дождь-то вроде прекратился — На кого валить вину?» На подмогу из посёлка Шеф приехал к нам в колхоз. Заработал на кошёлку — Два мешка домой увёз! Спозаранку в стельку пьян За баранку сел Иван, Завизжали передачи. …Носят Ване передачи. Приходил в кусты медведь На комбайны посмотреть. В люк забрался — ничего! Будет, знать, берлога — во! Заглянули в клуб мы — что ты! Наш завклубом — вот даёт: Вместо культпросветработы В клубе дрожжи продаёт.У семи нянек. (Загадка с отгадкой).
Много лет уже бьются строители над загадочными стенами, что воздвигаются в центре посёлка Струги Красные по соседству с райпо — хозяином стройки. Говорят, уже семь нянек сменилось на этом объекте, а что вынянчили они — читайте ниже:
Первым здесь оставил К. след кривого мастерка. К. запил. Ему на смену А. с похмелья влез на стену. Р. потом на свой манер проявил тут глазомер. Б. сменил его. Вот так был воздвигнут этот…(Отгадку читай снизу-вверх по выделенным буквам).
Раздумье над увиденным.
«Стирка белья, мойка машин, мотоциклов на расстоянии 15 м запрещается».
(Из объявления на водоразборной колонке).
Прочитал я надпись эту И узрел из таковой: В наши дни опасней нету На черте быть роковой. А с неё чуть-чуть сойди — И опасность позади! Ну, а вдруг затеют стирку С той колонкою впритирку?Жалобы мужа.
В редакционный «отдел по борьбе с отдельными недостатками» поступила выписка из решения товарищеского суда совхоза «Пламя», который вынес общественное порицание с опубликованием в печати женщинам, работницам бригады №2. В совхозе они известны тем, что приходят на работу в нетрезвом состоянии, недостойно ведут себя в быту, не занимаются воспитанием своих детей. В товарищеский суд вынуждены были обратиться их мужья.
По ошибке этот материал попал на обработку к сотруднику, случайно оказавшемуся поэтом. И вот, что он наделал с официальным документом. Сотруднику на это указано.
Это что за произвол Деется на свете: Дома я тружусь как вол, Жинка — на «банкете». Надо ж всё прибрать, помыть, Подоить корову, Не успеешь покурить — Даст сынишка рёву! Успокоишь малыша, Ляжешь сам — как в воду, Вдруг под пенье «камыша» В дверь супруга с ходу! Кинет в угол сапоги, Всех покроет матом, Я же — слова не моги! Пробовал — куда там… Так дала мне прикурить — Отучила разом: На работу стал ходить С фонарём под глазом! Что ни день — такой бедлам: Во — мне эти штучки. А ведь я б не прочь и сам Пригубить с получки. А задал такой вопрос — В ход пошли ухваты: Еле ноги я унёс Из родимой хаты! Существую как во сне: От житья такого Не осталося во мне Ничего мужского. Что мне делать — не пойму, Чтоб не слушать мата, Как мне отучить жену От матриархата?В бане новые скамейки.
Земляки мои, стружане, Рад обрадовать я вас: Новые скамейки в бане Появились, брат, у нас. Это вам не просто что-то! — Ведь скамейки те — они Проявление заботы К человеку в наши дни. Пусть всего их только пара, Это всё-таки — прогресс, Даже если нету пара И воды порой в обрез. Сверху пусть совсем не светит И чернеет со стены — Вид одних сидений этих Переносит в Сандуны. Я сижу, созданье мира, Всех забот и тягот вне, Весь мой юмор и сатира Размягчаются во мне. И становится мне странно Слышать суету сует — Как ругает кто-то краны И клянёт свой таз сосед. Вдруг покажется мне жалким Чей-то злой и нервный бас: Каплет-де, мол, в раздевалке, А грязищи тут у нас! Льнут к душе через лазейки Добродушие и лесть… В бане новые скамейки, В этом, братцы, что-то есть!Банные страдания.
Занедужилось мне вдруг Стал бродить как тень я: У меня от банных мук Лопнуло терпенье. От таких поблёкнешь бед Весь со всех сторон ты: Зиму — в бане пара нет, Летом — там ремонты. А она есть неспроста Банная суббота: Человеку чистота — Главная забота. Только кто б решить помог Мне проблему эту, Коль на бане той замок, Ванны ж дома нету? Как суббота — на уме Думы распечальные: Толь помыться в Щирске мне, То ли топать в Марьино? Был намедни в Пскове аж, Чтоб попарить спину. Ох, ты, жалкий жребий наш, Горькая судьбина! Не один, бельишко взяв, Я мечусь — куда там! — В речке моется сам зав Банным комбинатом! В том бы не было беды — Тут такое дело: От холодной от воды Долго ль до прострела! Захотел же мой сосед В озере помыться, А теперь на склоне лет Мается в больнице. Не до гигиены тут: Многие стружане Под рубахами скребут С думами о бане. Зрят на банную трубу, Аж в глазах двоится. Только баня — ни гу-гу. Что-то не дымится. Мытым быть или не быть? — Встал вопрос тут жёстко: Нашу баню растопить — Это ж, брат, загвоздка! Той проблемы, говорят, Тяжелее нету — Легче в космос во сто крат Запустить ракету! Очень скромно, без широкой огласки в Стругах Красных после многомесячного ремонта состоялось открытие одного отделения бани. Как и всякое выдающееся в жизни райцентра событие, оно не могло не взволновать местных поэтов.Ода на открытие бани.
Я сияю как целковый, Вся душа поёт моя: В нашей бане поселковой, Наконец, омылся я. Ну, скажу я вам, ребята, Мыла смылил — о-ё-ёй! Будто вправду смыл с себя там Первобытный облик свой. Ну, а банька, коль всё взвесить, — Это просто — Сандуны: Даже есть куда повесить И рубаху, и штаны. Рот разинешь в изумленьи В том раю — вот это да! — Тридцать кранов в отделеньи И из всех течёт вода! А простору ёлки-палки — Заблудился там — на нет: Шёл в парилку с раздевалки, А забрёл аж в туалет. А в парилке — пар, ей богу! Я стегался с полчаса. Это ж, братцы, значит много, Это ж просто — чудеса! Поворчать на эту баню Не найдёшь предлог, увы! — Даже банщик дядя Ваня Называет всех на «вы». В честь события такого «Раздавил» я у дружка От восторга от большого Полбутылки… молока. А проснулся на диване, В голове такая блажь: То ли впрямь я был в той бане, То ли это всё мираж?Обидно!
В хозяйствах района плохо используется на заготовке кормов техника, а инженерная служба управления сельского хозяйства этому вопросу уделяет мало внимания.
Всюду техника в работе, Косит, сушит — чудеса! А у нас они в почёте — Вилы, грабли да коса! В силу дедовских традиций В век ракетный, как и встарь Не сдаёт своих позиций Сей музейный инвентарь! Знаем всё давно про то ведь: Дни покоса настают — Надо технику готовить, А в хозяйствах косы бьют! Надо ж выручать кому-то В ситуации такой, Коль раздета и разута Рать машин за мастерской. А хозяин этой мощи Зрит на подопечных чад Будто зять худой на тёщу, Всех в «чермет» отправить рад. Нрав машинный знает он-то! А коса — не подведёт: Никакого там ремонта, Ни иных других хлопот. Что там времени веленье — Под ногами не горит! Даже сельхозуправленье Косу ту боготворит! Посмотрели б вы как дружно Свищет косами в траве Вся районная техслужба С инженером во главе! Горд собой до изумленья, В сенокосный тот аврал Сам начальник управленья Лично в руки вилы брал. Как навильничек наколет, Вздымет над рубахою — По соседству на приколе Волокуши ахают! Только вот какое дело — Ведь обидно аж до слёз: Смотришь — лето пролетело, А кормов-то — с гулькин нос! Знать, не зря молву разносят: Стругокрасненцы дают: У себя на поле косят — Из Саратова везут! От такого распорядка Жизнь коровья нелегка: Клок соломы, сена прядка И… с напёрсток молока! Как изжить коровьи муки? А мораль здесь такова: Не помогут делу руки Коль не петрит голова!Как бутылки я сдавал. Исповедь стружанина.
Что взялось вдруг и откуда Сам никак я не пойму — Одолела нас посуда В нашем трезвенном дому. Задала жена мне жару — Тут не станешь рассуждать! — Вмиг собрал я стеклотару И понёс её сдавать. Путь проделал многотрудный — По баулищу в руке — Глядь, а магазин посудный На огромнейшем замке. Груз я — трях с себя со звоном И, войдя со злости в раж, На райпо жму телефоном: — Где и как сей сдать багаж? — Слышу в трубке (Чудеса!): — Сдать бутылки можно ныне Вам в любом продмагазине. Вот, пожалте, адреса! Жму по ним, едва дышу — На Кудрявцева спешу, Только там мне продавец: — Не по адресу, отец! — Дальше двигай! Вот-те на — Повернул на Ногина. Но и там такой ответ. Я в Сиковицкий, пот градом, Продавщица с ясным взглядом Мне вещает: «Тары нет!» Вновь взял курс на стеклотарный. Сняли там замок амбарный, Но толпой тут у ворот Зло чечётку бьёт народ. Постоял, поскрёб в затылке Ото всех от этих бед, Грохнул о́б угол бутылки, Плюнул и пошёл… в буфет.Исповедь новосёла.
В новом доме, в лучшем стиле При хорошем метраже Мы квартирку отхватили Аж на пятом этаже. Не квартира — загляденье, Современность режет глаз: Паровое отопленье, Ванна, душ, вода и газ. Жив от счастья еле-еле, Чудеса сего жилья Рад бы целую неделю Обмывать с друзьями я. А прошло, увы похмелье… Вдруг — супруга с ерундой: Мол, сейчас не до веселья — Топай, милый, за водой. Провернуть спеша заданье, Кран крутнул я — вот-те на: Кто-то всхлипнул грустно в кране И… настала тишина. С той поры живу со смыслом, Время тратить не хочу: На работу — с коромыслом И обратно тоже — мчу! А начнём вершить порядки В части стирки и полов, Тут такие физзарядки И разрядки — будь здоров! А на днях, скажи на милость, Нам опять не повезло: Отопленье отключилось Вместе с газом, как назло! Дую в ус я в холодине, Со щеки сгоняю стынь, Как папанинцы на льдине В шубах спят жена и сын. И в душе в сей миг всё пуще Разгорается мечта: Эх, пожить бы в райских кущах, Где есть печка и плита! Где родник у огорода, Банька на задах к тому ж, Где вершит дела природа Лучше всех на свете служб.Новогодние пожелания.
Николаю Романову, звеньевому совхоза «Красное».
Вы взрастили урожай — Нет в совхозе равных! Вот каков наш Николай Династии Романовых! От души желаем Коле Впредь так царствовать на поле!Заведующей банями Т. А. Чашкиной.
От стружан вам пожеланье (А вообще их — целый воз!) Пусть пореже в нашей бане Кочегарит Дед Мороз!Начальнику жилкомхоза Е. Г. Сурковой.
«От нас вам пожеланье — Обратить внимание На наше состояние!» — Колонки безнадзорные Водоразборные.До востребования.
«Преть в проектах надоело. Разве ж это, братцы дело — Отлежал там все бока!» — Новый Пятчинский ДК.Начальнику райбытуправления А. И. Дементьевой.
«Разрешите обратиться, Молвить про свою беду: Где стружанину побриться В наступающем году?» — Стружане небритые Горем убитые.До востребования.
«Прохожим охаяна Который уж год. Всё жду я хозяина, Чего же он ждёт?! Сойду ли с прикола Судьбины-злодейки?» — Забытая школа (что возле Цапельки).До востребования.
«Человеческому роду Не к лицу губить природу. Терпим это до поры!» — Лоси, зайцы и бобры.Отчего Мороз сердит? — 1966.
Жил на свете Дед Мороз. Ох, Мороз! Посинел у деда нос — Бедный нос! Дед в тулупе замерзал. Замерзал! Сам себя он проклинал. Проклинал! Раз забрёл в посёлок дед — Духу нет! Дед наткнулся на буфет. Ай-да дед! Удивился старина: Вот-те на! Осушил бутыль вина. Ой до дна! Только вытер пот со лба: Ох, труба! В голове пошла пальба. Ух, пальба! Тут напал на деда страх. Жуткий страх! Целый день сидел в кустах — Просто — ах! Всполошил людей прогноз. Вот курьёз! Есть зима, а где ж мороз? Где мороз?! А Мороз, как леший зол. Ух, как зол! Ел в больнице фталазол, Бесалол. С той поры уже давно. Ой, давно! Дед не смотрит на вино. На вино! И за то, что люди пьют. Ох, как пьют! На людей он страшно лют. Вот как лют!Отчего Мороз сердит? — 1987.
И неймётся же природе: Не на шутку, а всерьёз Аттестацию проводит Ныне людям Дед Мороз! По земле идёт дозором Неподкупный эрудит — Где дела, где разговоры, Сходу враз определит! Всё как есть, без промедленья Контролёр сей разберёт: Кто забыл про отопленье, Загубил водопровод. У кого повсюду щели, Мрёт скотина с маеты. Берегут корма метели, Кабаны хранят бурты. Дом, где лепят на потеху (У прораба ж не болит!), Где готовится мехцеху К посевной радикулит, Кто в отчётах лез из кожи, Где в приписках перебор… Всё по полочкам разложит, Подытожит ревизор! До чего ж, судите сами, Вывод дедовский тут прост: Не справляешься с делами — Уступи другому пост! Болтунам всем и чинушам По делам воздать и честь, Коль привык ты бить баклуши — С ними на люди не лезь! Перестройка — шутка ль, братцы. Всех касается вопрос. С разгильдяями сражаться Взялся даже Дед Мороз! Допекло, знать, воеводу. Вот о том мои стихи: Сколько ж можно на природу Чьи-то списывать грехи! К нынешней кормозаготовительной кампании в ряде хозяйств района не была обеспечена готовность техники.Федотово горе.
Невесёлая картина: Без кормов стоит скотина. Кто же так содержит скот? Да директор наш — Федот. Зиму он, судите сами, Бьётся с этими кормами. А к весне — и смех, и грех — Весь разут его мехцех. Люди трудятся с ухваткой — Сев закончили везде. А Федотовы ребятки Крутят гайки в борозде. «Сеют» так, не беспокоясь, Глядь — трава уже по пояс! То природа жмёт сама: Заготавливай корма! А косилки на приколе, И пока их доведут — На покос к Федоту в поле Шефы с косами бредут. Выйдут в травы луговые Механизмы чуть живые. Тут уборка впереди, А потом пойдут дожди… Разунылая картина: Без кормов опять скотина. Знать, нужна Федотам, ой как, В этом деле перестройка!Монолог человека, который купил две бутылки водки.
Зубы бьют мои чечётку И по телу — нервный зуд: Прёт народ — сегодня водку В магазин к нам привезут. В толкотне имей зацепку, А не стой, разинув рот, — Чую, вдруг меня, как щепку, Понесло в водоворот. Знать, пошёл народ в атаку! — Изловчась, момент секу. А в дверях: «Спасите!» — бабку Придавили к косяку. То ли люди, то ль бараны — Их из пушки не пробьёшь: Слева лезут ветераны, Справа давит молодёжь. «Ну, порядки. Мочи нет! — Забрюзжал тут мой сосед. — Вот у нас не так в Опочке Если водку продают, Всяк идёт, как по цепочке. — У дверей к торговой точке Два автобуса встают!» «А у нас-то в Пскове, слышал? Кто-то к двери спрыгнул с крыши… Дали жизни мужику — Ходит, челюсть на боку!» «Бить таких подонков мало! — Рядом дама завизжала. — Прёшь куда? Добром прошу — Нос нахалу откушу»!.. …Сам не помню, как сквозь давку, Занесло меня к прилавку. Две бутылки взял. Зато Вылез вон — белее стенки. У меня дрожат коленки И без пуговиц пальто. И казна моя в убытке… Что хочу я здесь сказать: Чем терпеть такие пытки, Может, братцы, «завязать»? В совхозе «Красное» в прошлом году были допущены приписки в отчёте о выполнении плана сева.«Сеятели».
Не прогресс ли, братцы, это: В кресла личные засев, В персональных кабинетах Мудрецы взялись за сев. Запускают бюрократы, Свой актив настропаля, Крючкотворства агрегаты На бумажные поля. Труд непотный и непыльный, Дутой цифрой налитой. Урожай растёт чернильный На бумажной ниве той! А итог такой работы? Бухгалтерия проста: В закромах — уря-отчёты. Шиш — в кормушках у скота. В райпо испортили при хранении и скормили свиньям почти полторы тонны макаронных изделий.Вещий сон.
Это, братцы, вам не пуля — Видел сон намедни я, Будто из моей кастрюли Макароны жрёт свинья. Облизнув свою монету, Мне ехидно говорит: «У тебя сноровки нету, Потому и бледный вид. Глянь, подобье человека, На кого ты стал похож! — Хрюкай, брат, по моде века, А иначе — пропадёшь! Дали — взял, и шито-крыто. Знай за всё кому воздать, — Будет полное корыто И иная благодать!» Онемел я в изумленьи, Дух со зла переведя, И во всё это виденье Запустил чем попадя! Ночь не сплю с той передряги Вдруг догадкой озарён: То-то же у нас в продмаге Нет частенько макарон! На молочнотоварных фермах района содержится немало непродуктивных коров лишь для счёта.Жрёт корма дарма скотина…
У доярки тёти Кати В группе тридцать шесть коров. От такой копытной рати Хватишь лиха — будь здоров! Как за собственной бедою, Ходит возле них она: Чистит, кормит, поит, доит От рассвета дотемна. На свою не ропщет долю. Только вот болит душа: Наработается вволю, А отдачи — ни шиша. Животина — будь здорова — И солоща, и гладка, А даёт, что ни корова, — По пол-литра молока. С той скотины взятки-гладки — То бесплодна, то стара, Тунеядка к тунеядке — Их таких тут полдвора. Все доярки чуть не плачут: — Нам «быки» зачем нужны? Их давно б пора на сдачу! А начальству — хоть бы хны. Взгляд на ту беду коровью У него сугубо свой: План сорвёшь по поголовью — Сам ответишь головой! Пост тебе доверен если, Надо бдительнее быть: Усидеть в том самом кресле — Не корову подоить! …Вот такая, брат, картина — От неё хоть плачь с тоски: Жрёт корма дарма скотина — Ни коровы, ни быки…Вот это да!
На глазах честного люда, Восхищая через край, Вырастает в Стругах чудо — Наш желанный банный рай. Глянешь, как восходят строго Те этажные верхи, — Меланхолика любого Враз потянет на стихи. Так уж водится извека — В этом нашей жизни суть: Банный дух для человека — Это вам не что-нибудь! Предок наш неандерталец, Как история гласит, Был собою не красавец, Но хранил пристойный вид. Своему призванью верный, Даже в той глуби веков Отмывал он чад пещерный Влагой древних родников. С той поры, презрев напасти, Силой собственною горд, Человек по этой части Создавал себе комфорт. Гигиена в наши лета Стала главной из основ — База есть теперь на это От райбань до Сандунов. В этом смысле комбинаты Вам не прежний коммунхоз — В наши дни такие штаты Утрясают сей вопрос! Только вот какая штука: Ныне тоже хватит мук, Если штаты те «под мухой»! И совсем «не ловят мух»! …За окном бушует время, На стыковку жмут века. А в райбане нам на темя Каплет сажа с потолка. А пейзаж, увы, в райбане: Где ни глянь — и грязь, и сор, Зато банщик дядя Ваня Выдавать мастак «фольклор». Тазик взять ли в век двадцатый, Принадлежность всяких бань, — Весь он тёмный и помятый. Весь похожий на лохань. А в предбаннике томленье? А на кассе «Пару нет»? — Эти факты, как явленье, Знал стружанин сколько лет! Потому растёт не в меру Подозренье у него: Не попал ли он в пещеру Прапрапращура того? Потому-то, как прикован, Зрит на чудо-этажи. Ущипнуть себя готов он: Явь ли то, иль миражи? Неужели будем мыться В чистоте, да не спеша? И трепещет, будто птица, У стружанина душа! И по случаю такому Он готов, дивясь судьбе, Местным класть отцам поклоны За те милости к себе. Вспоминая свою долю, В шоке мы: вот это да! Вот отмоемся-то вволю За все долгие года!Чёртова дюжина.
В магазине №6 продано без предъявления талонов 13 бутылок вино-водочных изделий. Вот такое, брат веселье: Ни талонов — и ни зелья. Где ж оно? — встаёт вопрос, Слухи ходят: чёрт унёс!Близок локоть…
В наших магазинах хорошие ходовые товары продаются нередко с нагрузкой в виде залежалых товаров. Кто нам беды разрешит Той проблемы узкой: И купил бы дефицит — Задавит нагрузкой!..По материалам народного контроля.
Хозяйства района во время зимней бескормицы стали сбывать на корма не только лес, кирпич, но даже кормодобывающую технику.
Научились побираться — Сей сюжет, увы, не нов! Только б нам при этом, братцы Как бы вдруг не оказаться Без последних, без штанов!В посёлке на улице Советской сооружён новый притон для алкоголиков.
Возвели в посёлке точку — Рай пивной для алкаша: Выпить здесь — нальют хоть бочку, А попить культурно — ша! Бабка крестится иная: Это что ж такое тут? Толь буфет или пивная, Или пьяницам приют?И снова в бой.
Берегись, честной народ, — У «стекляшки» бой идёт: В магазин упрямо Ломят ветераны. Коль в атаке — умри, А добейся цели — Смяли бабку в двери, Дышит еле-еле. Тут особый народ — Корочки, медали. Только бабушке льгот Никаких не дали. Потрудилась она, Пока тлела сила — И страну, и себя Весь свой век кормила. Ей бы хлебца теперь, Молочка добиться. Но хрястит грозно дверь, Старой ли пробиться! Натиск тут таковой — Не пробьёт и пушка. Еле вышла живой Из клещей старушка. Вся кошёлка в пыли И очки разбиты… Ветераны пошли В бой за дефициты!О нашей «районке».
Вы слыхали новость эту: Местные пупы земли Нашу скромную газету «Жёлтой прессой» нарекли! Хоть сомнительна та честь, В этом, братцы, что-то есть! Тем, кто трудится в газете, Не до всяческих соцветий. Не чураясь острых тем, И борясь, и веруя, Мы уже довольны тем, Что она не серая!Лепота!
Жму из баньки разогретый, Ублажённый злым парком. По дороге три буфета Манят «бархатным» пивком. Щупаю в кармане тройку — В этот топать или тот? Позабыл про перестройку, А в душе — сирень цветёт. А вокруг — манят витрины, — Доберусь пока домой, Отворяют магазины Рай земной передо мной. В винном ли — чего там нету! И в продмаге — чудеса: Рупь с копейками конфеты, По три двадцать колбаса! Лепота — куда ни двину: В рыбном лещ лоснит бока, Окунь жирный за полтину, Полрублёвая треска. Заглянул в раймаг — и обмер: Полушубков там, пальто И любой костюмный номер Максимум — рублей под сто! Подо мною пол качнулся. Застонал я и… проснулся. Нет в душе теперь покоя — Вот бы в руку этот сон! И приснится же такое — Бред застойный тех времён.Про контору.
Как нам конторой не гордиться! Меж тех столов, как меж стволов В ней можно заблудиться! Тут все решаются вопросы: Кого турнуть, кого поставить в боссы И как наверняка Опростофилить мужика. Она — всему плотина и затор: Любые перестройки и реформы Становятся подобием проформы, Пройдя через отстойники контор. С годами кадры здесь не тают, Работу двигают на ять — В десятки крепких рук считают, Пусть даже станет нечего считать! Живёт она и будет жить века Под руководством даже дурака! А может, побоку контору? — Дела, глядишь, пошли бы в гору…Без всяких прикрас.
В парламентах нынешних жарко — Бушует мужицкая рать! Пока существует кухарка, Есть шанс у мужей — заседать! Любое ей дело не внове: От кухни, станка — до пера. Коня на скаку остановит, Суп сварит из топора. О, русские женщины наши, Мы скажем без всяких прикрас: Отважней нет в мире и краше И самоотверженней вас! Пусть мир наш тревожен и зыбок, И жизнь — полна суеты, От ваших волшебных улыбок Гранит пробивают цветы!«Для овец у нас с ягнятами…».
В общественных хозяйствах района осталось 87 овец. В 1993 году от них получено семь ягнят. Для овец у нас с ягнятами, Ну, не жизнь, а благодать: Не пришлось бы экспонатами Их в музее выставлять!«От таких подсчётов острых…».
Общественная корова в районе не дает на день в среднем и пяти килограммов молока. От таких подсчётов острых Так и просится вопрос: Может, стоит «черонопёстрых» Поменять нам всех на коз?«Собирались, ходят толки…».
В 1993 году архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий утвердил проект петербургских архитекторов по внешнему виду храма в посёлке Струги Красные. Макет будущего храма из ватмана архитекторы привезли стругокрасненскому коллеге Б. П. Хохлову, а тот передал его в музей. Начало строительства храма затягивалось и на это короткой строкой отреагировал Евгений Михайлович Афанасьев: Собирались, ходят толки, Храм построить нам в посёлке. Ждём-пождём мы, ротозеи, Глядь, а храм уже в музее!Ветераны видят фигу.
Развернул на днях газету И раскрыл от счастья рот: Ветерану горя нету? — Вона сколько ему льгот! О тех льготах кой уж год Разговор у нас идёт, Только нету в этом сдвигу: И в Указах льготы есть, И в Законах их не счесть, Ветеран же видит фигу! Как же так? — вопрос резонный. Надо тут одно понять: Издают у нас законы, Чтобы их… не выполнять!Экология.
Жалоба Сокольего мха.
Некоторые жители района и приезжий люд потребительски относятся к природе, ради собственной наживы хищнически уничтожают богатства наших лесов и болот, нанося этим непоправимый вред окружающей флоре и фауне.
«Издавна зовусь Сокольим, Потому собой горжусь: Я — частица в том раздолье С именем священным — Русь. Вкруг меня враги бродили, Гинули в зыбучих мхах. Силу соколы копили На дремучих островах. Пронеслись года-столетья В биографии моей, Пережил все лихолетья, Сохранил я журавлей. Ныне ж дичи крик тревожен В бывшем девственном краю: Весь истоптан, весь исхожен — Сам себя не узнаю! Гибнет край мой журавлиный, Годы тяжкие пришли: Надо мхами чад бензинный, Приутихли журавли. Не ворожья злая сила, Не дремучие года — Знать, она меня сгубила, Моя ягода — беда! Где одни имели лазы Кабаны да барсуки, Стонут «ГАЗы» и «УАЗы» Рвут сцепленья «каблуки». На средствах казённых двинул Люд сквозь дебри прямиком — С мхом всю клюкву-журавину Обдирает зеленком. Загребают руки споро, Рвут мои богатства зло: Ценит их заготконтора — Рубль сорок за кило. Ради той деньги дорожку Проложила в топи рать — Убирать бы им картошку, Хлеб бы в поле убирать! Так работали б ретиво, Как терзать взялись меня — Всю уборку бы на диво Закруглили в два-три дня! Те набеги хуже мора, Горше всех на свете зол — От такой от жизни скоро Стану гол я как сокол! Всё настырней год от года Этот яростный споло́х. Человек! Ведь я — природа! Пощади!» Соколий мох.Есть о чём подумать.
Помнят многие коренные стружане, как лет тридцать с лишним назад в самом живописном уголке нашего бора, за окраиной посёлка, рухнули первые вековые сосны, вгрызлись в землю железными челюстями экскаваторы, из открывшегося здесь уникального песчаного карьера потянулись гружёные самосвалы. Люди тогда понимали: формовочный песок нужен сталелитейной промышленности и даже испытывали некую гордость, что найден этот материал именно у нас.
Но прошли годы. Всё больше и безобразней становится рана, нанесённая зелёной зоне посёлка. А теперь вот к первому карьеру прибавился и второй — завода силикатного кирпича. И возникает у стружан тревога: а что будет с нашими целительными борами, с озером Песчаным, с посёлком, который в былые годы именовался «дачным». Не доберутся ли экскаваторы до заповедной для всех нас Орловой Горы с её грибными и ягодными богатствами.
— И доберёмся! — ответил на такой вопрос, заданный на заседании районного комитета народного контроля, главный инженер Лужского горно-обогатительного комбината объединения «Союзформматериалы» В. И. Красников.
А приглашены были в районный комитет представители комбината и начальник карьера Т. Г. Алпаева совсем по другому поводу. Оказывается, все эти 34 года своего существования из карьера день за днём отгружался наш стругокрасненский песок, исчезали сопка за сопкой наши боры, а перечисления от прибыли, да ещё отчисления за каждого работающего в карьере аккуратно переводились по месту расположения комбината. Мало что сделали за эти годы комбинат и карьер для строительства и улучшения жилья для своих рабочих, сооружения и ремонта дорог, по которым курсирует и их транспорт, и по другим вопросам. И не перечислили, как указывалось выше, ни копейки на эти цели в местный бюджет. Не предъявляли соответствующих претензий, слабо контролировали деятельность «не нашего» карьера и руководители посёлка и района. В результате, как оказалось, карьер уже вышел за границы, предусмотренные проектом, а новый ещё только разрабатывают. Такое вот «хозяйничание» и бесконтрольность привели к тому, что некачественно производится рекультивация выработок, хотя акты о приёмке этих работ составляются и подписываются.
Большинство этих претензий представители комбината признали справедливыми.
— Пригласили нас на это заседание районного комитета своевременно, — сказал главный инженер, — нам всё равно кому делать все отчисления. И справедливо будет, если эти средства пойдут в бюджет района, где производятся выработки. Но вопрос этот может быть решён только на республиканском уровне.
Согласны представители комбината перечислять средства в фонд социального развития посёлка — на строительство детского садика, музыкальной школы, других соцкультобъектов, которыми будут пользоваться и их рабочие.
Не совсем согласились они только с претензиями в отношении рекультивации выработанных участков. По их мнению, всё делается согласно нормам и требованиям — на то имеются, как уже говорилось, соответствующие документы. А за производство лесопосадок отвечают работники мехлесхоза, которому за это перечисляют средства.
Но никакие бумаги не закроют изъянов, которые видны невооружённым глазом, стоит лишь пройтись по этим выработкам. На их месте, по сути дела, за три десятка лет должен бы уже шуметь молодой лес. А на самом деле лишь кое-где пробились чахлые сосенки.
Инструкции помешали работникам карьера сохранить, а затем снова уложить на своё место верхний слой земли — вскрышу. Но почему эти же инструкции разрешают оставлять позади себя целые котлованы, наполненные водой? Хотя присутствующий на заседании маркшейдер В. И. Румянцев и заверил, что уровень горизонта выработок соблюдается неукоснительно.
И ещё такой факт. Ведутся в объединении разговоры о слиянии двух имеющихся у нас карьеров — передаче карьера завода силикатного кирпича в комбинатовское ведение. Но тут возникает такая проблема. Сейчас нашему заводу песок обходится в 80 копеек тонна. А в комбинатовском карьере ему цена 1 рубль 30 копеек. Спрашивается: почему это наш родной завод должен будет покупать сырьё, содержащееся в наших же землях, да ещё по таким ценам?
Короче говоря, начинает просыпаться и в нас, стружанах, чувство хозяина земли на которой живём. И с этим серьёзно придётся считаться тем, кого не очень-то заботят последствия их деятельности на этой земле, кто не задумывается над перспективой: а что же мы оставим после себя потомкам?
А они, эти перспективы, для нашего посёлка и его лесной зоны весьма тревожны. Ведь ежегодно из окрестных недр будет вычерпываться, как сообщили специалисты комбината, более 600 тысяч тонн песка. Что ни год, карьер поглотит несколько гектаров наших прекрасных боров. Тут есть над чем подумать. Поэтому районный комитет решил взять деятельность этого предприятия под особый контроль. Соответствующее постановление будет выслано в адрес областного комитета народного контроля. Каждый гектар загубленной природы должен быть в самые короткие сроки и по-хозяйски восстановлен. Иначе народ может поставить вопрос и о закрытии этого предприятия. На то даны ему права перестройкой.
Люди или…
Поросята бывают разные. Иной не признаёт даже собственного корыта — так его изгадит, что не отыщешь под кучей навоза. А разве не отнесёшь к числу таких четвероногих иных наших собратьев? <…>
В этой живописной роще люди собирают грибы, ягоды, а свин, именующий себя человеком, высыпал сюда из мотоколяски проржавевшие кастрюли, банки с остатками краски, изношенную одежду, обувь и прочий домашний хлам. Возле этой зловонной кучи проклюнул на свет божий груздь. Но в будущем году здесь, увы, уже ничего не вырастет.
Прогуляйтесь по зелёной зоне посёлка, и вы увидите ещё и не такое. Наши леса буквально завалены всевозможными отбросами, остатками гниющих деревьев, постепенно превращаются в гигантскую свалку. Так и хочется крикнуть: «Люди, одумайтесь! Во что вы превращаете наши прекрасные боры!» И на всё это равнодушно взирают и работники наших лесхозов, и санэпидстанция, и районный комитет по охране природы, благодаря «умелому» руководству его председателя В. К. Реусова, у нас превратился в мертворождённое дитя. А он мог бы сказать своё веское слово в защиту окружающей среды, которую мы, попросту говоря, губим и отравляем тем самым своё существование.
Немалый вред наносят среде нашего обитания и многие предприятия. Песчаная пустыня — результат стараний работников карьера — образовалась на месте бывших сосновых боров. А ведь можно было бы избежать опустения, организуй те, кому это следует, своевременную рекультивацию выработок, проведение лесопосадок. Будь это своевременно сделано, на месте песчаной раны уже шумели бы новые леса.
Можно избежать и захламления зелёной зоны райцентра. Для этого надо не только ужесточить штрафные санкции против губителей природы, но и организовать жилкомхозу постоянную вывозку отходов и мусора из посёлка в отведённые для этого места. Транспорт для этого у наших коммунальщиков имеется. Необходимо только разработать график и оповестить жителей. Неплохо бы организовать и субботники по очистке наших окрестных лесов. И, повторяю, надо поработать в этом направлении в первую очередь тем, кому по должности это положено.
За бумажным щитом.
Если бы возможно было подсчитать сколько бумаги исписано по вопросам защиты природы… А природе от того одно разорение, эффективность написанного едва ли окупает вред, приносимый ей от производства той самой бумаги, на которой размножаются посвящённые охране природы решения и постановления.
Такие вот невесёлые мысли одолевали на недавнем заседании районного совета общества охраны природы многих его участников. Заседание, вроде, «по делу» — о перспективах природоохранной работы на 1991 год. И сам план заслуживает внимания: тут и участие во Всероссийском рейде по спасению рек, и проверка соблюдения земельного законодательства в хозяйствах района, и проведение недели леса и сада… Да вот ведь какое дело. Прежде чем принимать новый план, по логике следовало бы подвести итоги выполнения мероприятий года минувшего. Но из отчёта на заседании секретаря совета Н. И. Пеняевой явствовало, что, собственно говоря, подводить-то и нечего…
Природоохранных организаций в районе хватает. Кроме совета общества охраны природы, имеется ещё и соответствующий комитет, увы, не спешащий поведать народу о результатах своей деятельности. В глубокое подполье ушли работники районной санэпидстанции, а потому стружане не знают, в каких экологических условиях живут — каким воздухом дышат, какую пищу употребляют, чистую ли воду пьют.
Выходит, на защиту природы встали практически одни школьники. И по праву многим из них решено вручить почётные грамоты.
А не пришла ли пора и нам, взрослым дядям и тётям, объединить усилия в защиту окружающей среды, а не прятаться за бумажным щитом планов и постановлений? Иначе природа жестоко отомстит нам и нашим потомкам.
Струги грязные.
Дорогие стружане, оглянитесь вокруг — до чего же мы довели свой посёлок и окружающие его боры, озёра, ручьи! Пройдитесь по улицам, загляните за фасады домов — и стыдно станет: всюду грязь, мусор, свалки.
Сразу за посёлком по дороге на деревню Щир к дереву прибита дощечка с надписью: «Место свалки запрещено». Однако, если проехать чуть дальше по лесной дороге, можно убедиться, что как раз эти грибные и ягодные места губители природы и выбрали под помойку. Чего тут только не навалено и слева, и справа: бытовые отходы, строительный мусор, другой всевозможный хлам.
Даже старый штакетник вместо того, чтобы использовать на дрова, везут сюда. Богато же мы живём!
Захламлены и берега наших озёр. Возле Чёрного мы также обнаружили большую свалку. Её, наверняка, основали жители Северограничной и других прилегающих улиц.
Загажена и зелёная зона южных окраин посёлка. Самое активное участие в этом принимают обосновавшиеся здесь предприятия — ДСПМК и ПМК-8.
На самой территории базы дорожников вроде наведён порядок. Зато вокруг буквально «чёрт ногу сломит». Прошлись мы вдоль ограды этого предприятия и увидели выброшенные старые автопокрышки, металлический лом, другой всевозможный хлам. Текут из-под ограды базы ручейки всевозможных стоков от которых стали засыхать окрестные рощи.
Завалены хламом и лесные дорожки по которым только бы прогуливаться в часы отдыха жителям окрестных улиц. К сожалению, если так дело пойдёт и дальше, этот зелёный уголок природы скоро превратится в сплошную мусорную яму.
Грязь и беспорядок на территории базы ПМК-8. Здесь не работает канализация. Накопившиеся стоки вывозятся специальной автомашиной, нанимаемой в жилкомхозе. Интересуемся у его водителя А. С. Семенюкова, куда сливает он эти нечистоты.
— А вон там, за котельной, — ответил водитель.
Не действуют до сих пор, несмотря на многие предписания, очистные сооружения базы, и десятки тонн нечистот от жилых домов, бытовок ежедневно сбрасываются в окрестные ручьи и далее в речку, впадающую в Чёрное озеро.
Захламлена и прилегающая к базе территория. Здесь столько всевозможного металлического хлама, что, как заметил один из работников базы, его хватило бы для выполнения плана по сдаче металлолома за весь район.
Сваливаются за ограду предприятия и бытовые, пищевые отходы. Если их отсюда не убрать до наступления жары, может возникнуть настоящий рассадник эпидемий.
Немало таких свалок встречается и на многих других улицах посёлка. Жители сами это всё видят и терпят. А иные потихоньку продолжают загрязнять свой же собственный дом.
Безусловно, к злостным виновникам загрязнения окружающей среды будут приниматься крутые меры, вплоть до возмещения за их счёт полного ущерба, причинённого природе. Но одними штрафами делу вряд ли поможешь. Нужны организаторская и разъяснительная работа и наша общая боль за состояние окружающей природы. За её сохранение надо взяться всем миром.
Письмо Старого Орла.
На очередной в нашем районе объект приватизации — местечко Орлову Гору — претендуют бизнесмены Санкт-Петербурга, Германии и Италии. Вы газету прочитали? Ну и люди, вот дают: Всё своё развоевали — Мою Гору продают! Что ж тут, братцы, удивляться — Глянешь сверху, пролетишь: У «холеры» шевелятся, На лугах сплошная тишь! Захирело, оскудело Хлебороба ремесло — Чахнет полюшко без дела, Всё осотом заросло. Был ленок — одни заботы, С пропашными — кутерьма, Вместо хлеба — жнут осоты, Ждут с небес комбикорма. Слышен лишь в родной сторонке Шум от шума камыша, Во дворах ревут бурёнки — Нет в кормушках ни шиша! Растоптали в лучшем стиле Всю природную красу, Лес по бартеру пустили, Пни оставили в лесу. И с высот небесной тучки Что-то вас я не пойму: Люди! Вы дошли до ручки — Гоже ль пол рубить в дому? Бор в тревоге всколыхнулся, Человеку — хоть бы хны: Он сегодня замахнулся На последние штаны!Не впадаем ли в благодушие?
В последнее время в нашей газете стали появляться публикации, доказывающие, что лесами мы ещё не оскудели и поток уплывающей из района древесины можно увеличивать. Публикуются интервью с руководителями организаций, занятых фактически одним — вырубкой лесов за бартерные сделки. Причём, представляются они нам едва ли не благодетелями, радеющими за нужды стружан. Так ли это? Не рано ли впадать в благодушие?
По величине лесных площадей и запасам древесины наш район занимает одно из первых мест в области. Лесами у нас заняты 225 тысяч гектаров — 63 процента территории. Причём в ведении межхозяйственного и механизированного лесхозов находится соответственно 95,2 тысячи и 55,7 тысячи гектаров лесных угодий. На остальной трети площадей хозяйничают Порховское и Сосновское лесничества, Псковский и Плюсский леспромхозы. Уже только то, что у нашего леса имеется столько хозяев, даёт повод для размышлений. А при более близком знакомстве с лесными делами — для весьма неутешительных.
Лес, как известно, обладает уникальной способностью к самовосстановлению. Фактически богатства его неисчерпаемы. Но при условии хозяйского их использования. К сожалению, отношение к «зелёному другу» у нас остаётся вовсе не дружеским, а потребительским.
Так, Порховский леспромхоз, который хозяйничает в лесных угодьях, расположенных на территории совхоза «Стругокрасненский» и колхоза имени Мичурина, за последние годы не посадил ни одного деревца, хотя лес здесь вырублен на сотнях гектаров. Из рук вон плохо проводится восстановление лесов в Сосновском лесхозе. С 1983 по 1988 год в его владениях леса уничтожены на 644 гектарах, а лесопосадки проведены всего на 104 гектарах. В последующие два года объём лесопосадок составил здесь 96 гектаров с небольшим. А вырублены леса более чем на 260 гектарах. В среднем в этом лесхозе ежегодно вырубается до 100 гектаров леса, а восстанавливается 20—25 гектаров.
Посадки в основном проводятся нестандартным посадочным материалом — сеянцами ели однолетнего возраста, полученными в питомниках с открытым грунтом. В 1991 году всего произведено посевов ели на 15 гектарах, что составляет около половины объёма годового плана создания лесных культур. За посадками никто не ухаживает. Например, в квадрате 349 они на площади 2,4 гектара заросли сорняками полутораметровой высоты.
Из-за грубейшего нарушения правил лесопользования катастрофически ухудшается качественное состояние лесов. Лес варварски вырубается в водоохранных зонах рек и озёр. До 10—12 тысяч кубометров древесины ежегодно Сосновский лесхоз отправляет за пределы района без ведома районного руководства.
Райисполкомом уже неоднократно ставился вопрос перед вышестоящими инстанциями о возвращении этих лесов под юрисдикцию района. Но воз, как говорится, пока и ныне там.
В межхозяйственном и механизированном лесхозах с сохранностью, восстановлением лесов, по отчётным данным, дела вроде бы обстоят более благополучно. Если верить цифрам, лесные запасы даже позволяют увеличить ежегодные вырубки. На самом же деле зрелых еловых и сосновых лесных массивов у нас остаётся не так уж и много. Преобладают смешанные леса. Выпиливается же в основном деловая древесина хвойных пород.
Но даже если мы и располагаем ещё достаточным количеством лесов, гоже ли их уничтожать, например, в обмен на корма, хлеб, которые сами можем вырастить? Тонна зерна вырастает за весенне-летний сезон. А три кубометра леса, идущие взамен, надо растить для полного созревания не менее восьмидесяти лет.
Безнравственны и иные сделки. Куда это годится, когда лес меняется на сахарный песок, другие дефициты, которые распределяются между незначительной группой людей, в то время, как большинство жителей района сидит на талонном пайке.
Думается, что руководству района следует более внимательно присмотреться к деятельности всех этих растущих, как грибы, консорциумов, намеревающихся строить своё благополучие за счёт всё того же леса.
Непорядки в лесопользовании, на наш взгляд, происходят от того, что нет над лесом единого хозяина. Оба лесхоза одной рукой охраняют и восстанавливают леса, другой занимаются его уничтожением. В ряде районов области проводится эксперимент по разделению этих функций. Почему бы и у нас не оставить, например, за межхозяйственным лесхозом только охрану леса, а механизированный преобразовать в леспромхоз? Это заставило бы лесоводов в полную меру взяться за свои обязанности, приумножение лесных богатств. Был бы поставлен и надёжный заслон на пути всевозможных расхитителей леса.
Лесной разбой.
Обычно на любое замечание работники лесного хозяйства в один голос возражают: мол, всё в порядке у них и с лесопользованием, и с охраной, и с восстановлением лесов, и с соблюдением природоохранных мероприятий. Примерно с таких позиций на недавнем совещании выступали и приглашённые на него представители Павского лесничества, которое ведает значительной площадью лесов (более 17 тысяч гектаров), расположенных на территории нашего района. А на самом деле — леса этого ведомства варварски уничтожаются многочисленными лесозаготовительными организациями. Наиболее мощная из них — Лесокомбинат-543, вырубивший в здешних местах сотни гектаров лесов, значительное количество из которых хвойные, и не посадивший взамен ни одного деревца. Да и сами работники лесничества не усердствуют в выполнении природоохранных мероприятий. Как сообщил на совещании егерь Лудонского охотничьего хозяйства В. И. Сорокин, дело дошло до выпиливания заповедных мест, где токует глухарь, уже сделаны затёсы на вырубку таких лесов в Дертинском мху, который решением областных инстанций объявлен ботаническим памятником природы.
Не считаются лесозаготовители и с территорией по которой ездят. Председатель акционерного общества имени Мичурина А. И. Семёнов привёл убедительные примеры тому, как лесозаготовители вывели из строя дорогу на Дертины, разрушили мост. А в тех местах расположено 250 гектаров сельскохозяйственных угодий. Впрочем, лесные варвары добрались и до полей. В районе местечка Шабаново тяжёлые лесовозы Лесокомбината-543 размесили мощными своими колёсами с десяток гектаров мичуринских клеверов.
Поступила в районную администрацию жалоба из совхоза «Новосельский» на лесозаготовителей кооператива «Монолит», которые тоже разбивают здешние дороги и поля.
Присутствовавшая на совещании инженер по лесопользованию Павского лесничества Н. Я. Дмитриева предъявила претензии в том, что проверки проводятся без их участия. Пожелание это было учтено. Недавно мы проехались по лесам в районе деревни Николаево вместе с павским лесничим Б. И. Вырста. Богдан Иосафатович собственными глазами увидел, как хозяйничают подчинённые ему лесоводы. То, что мы увидели, иначе как лесным разбоем не назовёшь. Порубщики оставляли на делянках после себя неубранные сучья, верхушки, догнивающие стволы деревьев. Разве такой «порядок» должен соблюдаться на лесных вырубках?
Впрочем, хозяину здешних лесов леснику А. В. Фёдорову не до того. Живёт он в Павах, а на участок за несколько десятков километров добираться не на чем. Да и занят он, по словам лесничего, как и прочие его коллеги по работе, всё той же рубкой леса, а не его охраной и восстановлением. Не случайно в этом же квадрате мы обнаружили более двухсот кубометров кем-то брошенной, уже догнивающей древесины.
С размахом уничтожаются на наших глазах наши лесные богатства. Созревшей деловой древесины в этих местах, по данным самих же лесоводов осталось всего на несколько лет. По крайней мере, работники лесничества даже не могли найти делянку для заготовки леса, выделенного по фондам нашему арболитовому цеху. Как говорится, хозяевам от ворот поворот.
Не в первый раз обращается газета к вопросу о хищническом истреблении лесов на территории Хрединского сельсовета чужими лесопользователями и заготовителями. Председатель районного комитета по охране природы В. К. Реусов обращался с этой темой и в областную газету «Псковская правда». В своём ответе на его выступление главный лесничий межхозяйственного территориального производственного объединения В. Чевердаев писал, что с передачей этих лесов в ведение нашего лесхоза придётся повременить. Видимо, до тех пор, пока останутся там одни пни (не зря же нам милостиво разрешили получать за них в районный бюджет попенную плату).
А может, всё-таки пришла пора нам самим встать на защиту «зелёного друга»? Лесному разбою должен быть поставлен заслон.
…Только щепки летят.
В вестибюле конторы Сосновского лесхоза стены во всю ширь украшены идиллическими картинами берёзовой рощи и соснового бора. Весело тянутся деревья в солнечную высь, ведёт свою весеннюю песнь глухарь. И такой в нарисованном лесу порядок, такая чистота — просто дух захватывает. Есть на чём остановить свой взор здешнему хозяину, директору лесхоза Ф. И. Иванову. Потому что за порогом конторы вид, прямо скажем, совершенно иной. Рубят и пилят «зелёного друга» в Сосновском лесхозе, принадлежащем могучему оборонному ведомству, без всяких правил и приличий. Деревья нередко валят сплошняком, без учёта их спелости. На многих вырубках торчат метровые пни. Не убираются порубочные остатки. Доходит дело и до самовольных порубок.
Не существует для здешних лесорубов и законов, согласно которым запрещаются вырубки леса в природоохранных зонах. Например, обезлесили они окрестности Линного озера, расположенного в зелёной зоне посёлка. Теперь бензопилы и топоры гремят вдоль речки Куреи и её притоков. Здесь запланировано свалить около 400 гектаров «мелколесья и кустов». А среди этого «мелколесья» будет заготовлено, по подсчётам специалистов, около 15 тысяч кубометров неучтённой древесины.
Надо сказать, что отнести эти прегрешения в лесопользовании только на счёт работников лесхоза нельзя. В учебном центре, которому переданы здешние угодья, великое множество хозяев и хозяйчиков — каждый сам себе голова. Поэтому богатые здешние природные ресурсы — пахотные земли, покосы, леса — или не используются, или бесконтрольно уничтожаются.
В январе текущего года Совмин РСФСР принял постановление «О совершенствовании управления лесами», которым предусмотрена передача всех лесов, независимо от их ведомственной подчинённости, государственным органам лесного хозяйства. Исходя из этого, наш райисполком обратился с просьбой в правительство республики о передаче лесов, расположенных на территории учебного центра в ведение Стругокрасненского мехлесхоза. И тут завертелась машина. Как сообщил заместитель председателя райисполкома А. А. Котов, пришлось обращаться ещё и ещё раз в самые высокие московские инстанции. В районе побывало уже несколько комиссий. Все они признают обоснованность наших претензий по поводу нарушения правил лесопользования и охраны природы на территории центра. Но вопрос о передаче лесов в ведение и под контроль района пока что остаётся открытым. И, чтобы он не закрылся «естественным» путём, то есть, чтобы не исчез сам предмет споров — лес, местным властям приходится применять сдерживающие лесорубов меры. Так, на Цапельском посту ГАИ был задержан гружёный лесовоз Рижского лесоперерабатывающего комбината, без ведома райисполкома, заключившего договор с руководством учебного центра о заготовке на его территории 7000 кубометров древесины.
Продолжается наступление на зелёную зону и с противоположной стороны. На северо-западной окраине посёлка её, похоже, собрались совсем уничтожить. Речь о карьере формовочного песка. Жалко пожираемых карьером боров, где люди находили целительный воздух во время отдыха, собирали грибы, ягоды. Но стране нужны ценные формовочные пески, и с этим тоже приходится считаться. Вот только делать-то всё нужно с умом и по-хозяйски. Уничтожил дерево — посади новое. Если бы так относились к своему делу работники карьера, Стругокрасненского лесничества, на месте выработок, которым уже скоро тридцать лет, ныне зеленел бы новый сосновый лес. Однако искусственная пустыня не то что не зарастает, а продолжает расширяться.
Сейчас здесь организовалось государственное малое предприятие «Стромпесок», которое заготавливает пески и для отгрузки за пределы района, и для завода силикатного кирпича. Размах его деятельности — до полумиллиона тонн добываемого песка в год. И вот что настораживает. Если в прежнем карьере добытчики шли вглубь, то теперь они, согласно новому разработанному проекту, решили размахнуться вширь. Уже запланирована вырубка новых десятков гектаров соснового леса. Судя по этому размаху, через несколько лет карьер поглотит окрестные боры до самых заповедных для стружан мест Орловой Горы (где, заметим, топор тоже уже потрудился на лесную погибель). Можно ли такое допустить? Правда, проект ещё не согласован с областным комитетом по охране природы. Пока не поздно, может и в эту сторону обратить свой взор исполкому райсовета?
Кто только не прикладывает ныне руку к нашим лесам! Его и пилят, и в стружку гонят, и на дефициты меняют. А то и просто так, неизвестно за какие шиши вывозят. Многие предприимчивые организации и кооперативы безбедно существуют под его благодатной сенью. Стружане помнят, наверное, «Чинару», развернувшую свою лесоистребительную деятельность на базе бывшего участка промкомбината Могутово. Дельцов, забравшихся без нашего ведома к нам за дармовой поживой, попросили из района. Однако рано сочли «Чинару» «почившей в бозе». Она возродилась под именем «Строитель». Потом вырос в Могутово некий «Кедр». Теперь вот обосновался «Сервислес». Сколько порубленного леса утекло из района под прикрытием этих вывесок.
А сколько развелось у нас пилорам! Только в райцентре их насчитывается до десятка. И, вроде, не худо, лучше, чем раньше, когда за бесценок из района уходил круглый лес. Однако пиломатериалов для собственных нужд что-то не видать.
Мы побывали на одной из пилорам — принадлежащей небезызвестной «Альтернативе». Консорциум этот, созданный на базе совхоза «Красное», колхоза «Революция» и комбината производственных предприятий, должен был оказать помощь району в решении программы «Самообеспечение». Планировалось и теляток выращивать, и дома для селян строить. Только нет пока что ни того, ни другого.
Возле пилорамы, построенной в нарушение экологических норм и требований на самом берегу протекающей через весь посёлок речки, мы увидели всё те же штабеля леса. На вопрос, для кого идёт распиловка, один из рабочих ответил:
— Для народного хозяйства!
И подумалось: а может и товары, которые получает консорциум от этого народного хозяйства в обмен на лесоматериалы, направлять в магазины райпо? Так-то было бы справедливее. Ведь обмениваемый лес — достояние всех жителей района.
Есть народное присловье, оправдывающее производственные издержки: «Лес рубят — щепки летят». У нас в районе они летят уже десятилетия. Щепки — району, лес — за пределы. Раньше по поводу такого «распределения» и рта раскрывать не дозволялось. Теперь можно поскандалить, «покачать права» и даже чего-то добиться в свою пользу. Только скудеющим на глазах лесным богатствам нашим от этого не легче, а тяжелее: к заезжим их истребителям прибавились свои. Поэтому всё больше пней и щепок, и всё меньше боров и рощ.
Но зачем пускать козла в огород?
Более половины поступлений в бюджет, как будто живем в тайге, район имеет от вырубки леса. Расчётная лесосека не вырубается, поэтому и доходная часть бюджета не досчитывается многих миллионов рублей. Отсюда вывод, который приходится слышать на различных совещаниях в районной администрации: древесины надо заготавливать больше.
Идея поправлять экономику, латать прорехи неумного руководства, прятать пороки системы хозяйствования за счёт торговли сырьевыми ресурсами возникла не сегодня и, конечно, не в Стругах Красных. «Благословенные» времена застоя потому для многих и остались в памяти благословенными, что можно было ничего не делать, но существовать сносно.
Жизнь страны зависела не от того, как работают её граждане, а какова цена на нефть, газ, лес на мировом рынке. Упали цены, и мы пропали. Остались нищими в обнищавшем государстве, потому что повыкачаны огромные месторождения нефти и газа, вырублены необозримые лесные массивы.
Такая же «приятная» перспектива ждёт сегодня наш район. Если не возьмёмся всерьёз за наведение порядка в лесопользовании.
А отношение к лесу у нас варварское. В районе порубкой леса занимаются до четырёх десятков заготовителей. И у всех одна забота: как можно быстрей напилить и вывезти штабеля елей и сосен. Остальное же пусть догнивает. В результате: лесовырубки оставляются не очищенными, с полуметровыми, а то и метровыми пнями, завалами брошенной древесины. О том, чтобы посадить здесь молодой лес, и речи не может быть.
Вот список организаций и предприятий, лесорубы которых оставили вырубки в лесах мехлесхоза в самом непотребном виде или залезли с бензопилами за их границы. Это заезжие бригады Псковского кирпичного завода, колхоза «Красный боец», Облпотребсоюза, дирекции «Псковреконструкция», отделения Октябрьской железной дороги, Северного предприятия электросетей, Псковторфсбыта, ПМК-5, совхозов «Металлист» и «Псковский», лесокомбината, плюсских бытовиков, колхоза «Водяное» Запорожской области, а также наших акционерных обществ и товариществ «Красное», «Пламя», «Альтернатива», «Родник», «Сатурн» и ряд других. Всем начислены штрафы на сумму один миллион двести двадцать тысяч рублей.
Но помогут ли даже такие штрафные санкции в восстановлении наших обезображиваемых лесов? Ко всему, из двух с лишком оштрафованных предприятий и организаций только шесть пока что выложили денежки, с остальными не пришлось бы ещё повозиться по судам да арбитражам.
Огромный вред наносят лесогубители полям и дорогам. Так, по данным районного комитета по земельной реформе и земельным ресурсам, в совхозе «Вперёд» лесозаготовители колхоза «Черский» попортили посевы, разбили дорогу. Вытоптали более трех гектаров посевов озимой ржи в совхозе «Первомайский» лесовозы консорциума «Альтернатива». Поступали жалобы на порчу дорог и полей лесовозной техникой из совхоза «Новосельский», товарищества имени Мичурина. Сколько нарушителей остаются безнаказанными — знают только наши многострадальные леса и поля.
На недавнем совещании, где распределялись лесосеки на 1993 год, глава районной администрации И. Максимов признал, что многовато сейчас орудует в наших угодьях всевозможных порубщиков и неплохо бы число их сократить. Дельная мысль, да только как её осуществить, если район своим природным богатствам не хозяин? Поговаривают, что Москва готовит закон, который всё и всех в этом отношении расставит по местам. Ну а пока в нашем «огороде» вольно пасутся «козлы» всех мастей. На будущий год стругокрасненский лес будет рубить практически столько же лесозаготовительных бригад, сколько и нынче. Так что, вполне возможно, когда закон наконец выйдет, мы увидим его издалека. В пустыне далеко видно.
Или все-таки найдем на козлов законную управу? Хотя бы на тех, кто успел «зарекомендовать» себя: не умеешь за собой порядок оставить — гуляй мимо.
Плакала деревня, как лес вырубали…
У старожила деревни Залазы Ивана Павловича Васильева отношение к лесу особое. В годы войны он партизанил в родных краях, а это значит, лес для него был спасительным убежищем от вооружённого до зубов врага. Так что, кому-то сосновые боры — это целебный воздух, грибы и ягоды, а Ивану Павловичу ко всему — чуть ли не живое существо, которому он обязан жизнью.
Может быть поэтому из всей деревни, плакавшей, когда добрались лесорубы до ближнего к ней бора, один Васильев возмутился вслух, написал, чтобы остановили варварство, на областное радио.
Не помогло. Хотя проверяющие приезжали, смотрели документы на вырубку. По бумагам выходило, что никаких нарушений нет. Сказали: если подходить по-человечески, то, конечно, Залазский бор следовало бы сохранить, но никаких законных оснований воспрепятствовать его гибели нет. Тем более, что древесина сейчас нужна для строительства, для бартерных сделок — в обмен на корма скоту, на товары, нужные самим же залазским жителям. С тем и убыли проверяющие.
А Иван Васильев с односельчанами, кому бор был одной из немногих радостей в жизни, остались с недоумёнными вопросами. Первый: почему бумажный подход выше человеческого? И второй: почему людей по-прежнему делают счастливыми вопреки их желанию и их пониманию счастья?
Отговорила роща золотая.
За деревней Кочегощи, что в акционерном обществе «Авангард», перестала радовать глаз жителей берёзовая роща. На месте былых красавиц-берёз проверяющие из мехлесхоза и районного комитета охраны природы насчитали около семи десятков пней. Спилили те деревья без всяких лесорубочных билетов рабочие ПМК-8 объединения «Псковмелиорация».
А дело всё в том, что в последнее время возник на нашу берёзу повышенный спрос, и деньги за неё дают большие. Вот мелиораторы и вспомнили про рощи вокруг объекта за Кочегощами, который они сдали совхозу «Авангард» два года назад. И загорелись желанием устранить недоделки на тех самых уже сданных мелиорированных площадях. С таким предложением обратились к руководству акционерного общества «Авангард», в чьё ведение после выхода из межхозяйственного лесхоза перешли местные леса. Не успели авангардцы и глазом моргнуть, как в тех местах завизжали бензопилы, заработали моторы. Только двинулись мелиораторы не на оставленные два года назад на полях завалы выкорчеванных деревьев и пней, не на кусты, наступающие на пашни, а на берёзовые рощи в окрестностях. И пока раздумывали авангардские руководители и лесные специалисты, что делать с самовольными лесопорубщиками, те успели спилить и вывезти более 120 кубометров белоствольных красавиц. <…>
Лесные расхитители не останутся безнаказанными. Составлен акт, согласно которому с них за самовольную порубку взимается штраф в размере десятикратной стоимости попенной оплаты — более 118 тысяч рублей. Вот только остановят ли такие санкции лесных браконьеров? Вряд ли! По крайней мере, руководитель мехколонны Е. Г. Кузенек спокойно отнёсся к такому повороту событий. За сотню с таком кубометров берёзы он надеется, и не без причины, отхватить куда более весомый куш.
А скупает берёзу для последующей перепродажи за рубеж, как ни странно акционерное общество Агропромсервис (бывшая Сельхозтехника), призванное заниматься другим делом.
Правда, руководитель общества В. С. Решетов категорически отрицает наличие сделки с мелиораторами:
— Мы закупаем древесину только на законном основании и у законных поставщиков — ряда наших хозяйств, например.
И сведениями о ценах, по которым принимается берёза, ставшая «стратегическим сырьём», Виктор Степанович поделиться не пожелал, сославшись на «коммерческую тайну». Но, судя по тому, как словно мухи на мёд, летят новоиспечённые бизнесмены с бензопилами к нашим борам и рощам, материальное обеспечение «коммерческой тайны» довольно солидное.
Слов нет, трудно сейчас приходится обанкротившимся сельскохозяйственным предприятиям. Но стоит ли уповать для поправки дел только на «лесную жатву»? А леса пора уже взять под свою опеку непосредственно государству в лице государственного лесхоза. Если же оставить их в руках временщиков, скоро может «отговорить» своё и последняя золотая роща.
На какой почве растут договора. Караул, грабят!
Недавно случилось ознакомиться с интересным документом — договором, заключённым между Стругокрасненским лесхозом и филиалом псковского совместного предприятия «Союзфоринвест». Согласно договору, СП обязуется «своими силами с целью создания плантационных культур в квадрате 75 Новосельского лесничества выполнить работы по подготовке почв на вырубленных и очищенных лесосеках». Что в переводе на русский язык означает: нашёлся-таки радетель, близко к сердцу принявший проблему восстановления наших редеющих лесов. Слава Христу!
И вот тот самый квадрат, откуда должно последовать то самое возрождение.
Первый же взгляд на обширную, в несколько десятков гектаров, пустыню бросил в мелкую дрожь. Второй взгляд бросил в дрожь крупную. Пни, пни, пни, потом завалы неубранных древесных остатков и опять пни, порой полутораметровой высоты, и опять завалы.
Даже в ближайшей деревне Новые Поляны труженики «Союзфоринвеста» умудрились устроить лесную свалку. Как напавшая на поле саранча оставляет после себя один разор, так и они идут по лесу. Выпиливают всё подряд — и спелые деревья, и едва набирающие силу деревца. Что подходит для дальнейшей переработки — вывозится, остальное или уничтожается в кострах, или гниёт на вырубках.
Неужели это у нас теперь называется восстановлением лесов?
На вопрос, когда же на месте вырубок будет наведён порядок, когда в соответствии с договором начнётся подготовка почв для лесопосадок, директор предприятия В. Д. Минченков ответил, что скорее всего плантационных культур не будет. Означенные культуры здесь вряд ли приживутся. Такая незадача — состав почв оказался не тот.
По вопросу свойств лесных почв, честно признаюсь, я со специалистами не консультировался. Может они обладают таким свойством, что в момент подписания договоров посади в них оглоблю — телега вырастет, а после того как просыхают чернила на договорах и участники подписания — сунь дерево, а выйдет пень. Может, и так. Но вряд ли.
Поэтому я допускаю более простую версию. Скажем, договаривающиеся стороны имели ввиду не восстановление леса, а набивание собственных кошельков. Для последнего было совсем не обязательно знать, на какой почве растут деревья в квадрате 75. Главное, что деревья там были. А значит, «Союзфоринвест» мог их спилить и продать. Что и делает, отгружая, в частности, нашу берёзу в Швецию, Грецию и даже в Арабские Эмираты по 32 доллара за кубометр.
Правда, господин Минченков утверждает, что «зелёненькие» его фирме нужны для благого дела. На доллары будет закуплено оборудование по переработке древесины, которое СП установит в посёлке Торошино Псковского района. Почему его нельзя установить в нашем районе, например, в Новоселье, где довольно приличный, с подъездными путями и механизацией, нижний склад лесхоза? Вопрос логичный, а ответ на него мне видится такой: наш район СП рассматривает лишь в качестве сырьевой базы. Ко времени, когда будет накоплена необходимая для закупки заграничного деревоперерабатывающего оборудования сумма (а это не менее полумиллиона долларов), наши леса останутся разве что в воспоминаниях старожилов, грабить будет нечего, то есть для «Союзфоринвеста» мы неперспективны.
Такие вот у меня небезосновательные подозрения.
Ну а что же родненький мехлесхоз? Он попался на удочку заезжим бизнесменам по наивности али по другой какой причине? Тут, как говорится, тайна покрытая мраком. Хотя некоторые признаки благоволения, несмотря ни на что, отдельных лесхозовских деятелей к ушлому партнёру имеются. Вот составленный тамошними специалистами акт на взыскание с СП крупного штрафа за несвоевременную расчистку лесосек. А вот другой акт, подписанный другими специалистами, но того же лесхоза, свидетельствующий, что лесосеки в полном порядке и, стало быть, никаких штрафов платить не надо. И никакие штрафы не платятся.
Там, где ступала нога лесогуба.
Павское и Толстяковское лесничества, принадлежавшие Порховскому и Псковскому районам, но хозяйничавшие в лесах нашего района, после многолетних споров во властных кабинетах наконец-то перешли в ведение Стругокрасненского лесхоза. Сейчас идёт соответствующее оформление документации. И знакомство новых хозяев «с приобретением». Увы, не всегда радостное знакомство. <…>
Наконец-то свершилось. Толстяковское лесничество, с 1947 года бывшее чужеродным телом в наших лесных массивах и подчиняющееся Псковскому лесокомбинату, а затем лесхозу, с 1 сентября переходит под юрисдикцию наших районных лесоводов. По чьей вышестоящей прихоти и зачем здешние, а также хрединские леса были изъяты из ведения района и переданы в чужие руки, разговор особый. Но таким решением нашим лесам нанесён урон немалый. В этом проверяющие — председатель районного комитета по охране природы В. Реусов, ведущий специалист отдела облкомприроды Ю. Ильин и ваш корреспондент убедились, побывав в толстяковских борах.
Впрочем, в беседе с нами руководитель лесничества Н. Шляхтова и её помощник В. Егорова признали, что здешние когда-то прекрасные боры уже повырублены, спелые хвойные леса остались только в труднодоступных местах. Оно и понятно. Псковичи, получив в пользование чужое, не дремали: до 70 процентов добываемой в Псковском районе древесины они вывозили из здешних боров. Нина Ефимовна, лесничий, заверила, что вырубки лесов они компенсируют лесопосадками, но согласилась: для полного лесовосстановления потребуются многие десятки лет.
Руководители лесничества пытались убедить проверяющих в том, что работники лесничества делают всё возможное для наведения порядка в лесопользовании и восстановлении лесов. По их словам, лесничество считается едва ли не показательным во всей Псковской области.
Но, побывав на лесосеках, мы увидели всё те же «порядки», к которым и у нас привыкли: захламлённые лесосеки, остатки брошенной древесины и древесных отходов. И мёртвое царство пней.
В одном из квадратов, среди уже произведённых лесопосадок, увидели штабеля заготовленных дров. Они теперь так и останутся гнить — по лесопосадкам к ним не подъехать. Неужели нельзя было эти дрова вывезти прежде, чем высаживать здесь саженцы?
Полное безобразие предстало в квадрате №32. Деревья спилили, да так и бросили, даже не очистив от сучьев. Два года они уже гниют. Ждут, видимо, лесоводы, когда скроет их бесхозяйственность болото. И винят во всём островский кооператив «Радуга», лесорубы которого сколько могли леса ухватили, а остальное бросили.
Повыкачали псковские хозяева из наших боров не только древесину, но даже соки, в буквальном смысле. В погоне за смолой её заготовители не щадили деревьев, благо должного контроля за этим в лесничестве нет. И теперь грустно смотреть на массивы загубленных мёртвых сосен, которые уже и на распиловку вряд ли сгодятся.
Немало и других, мягко выражаясь, нарушений выявлено проверкой в Толстяковском лесничестве. За них лесоводам придётся отвечать собственным карманом. Но не помогут никакие штрафные санкции, пока люди, владеющие лесами, не почувствуют себя ответственными за их состояние, не станут считать свой труд призванием. Новое лесное законодательство даёт им большие права и полномочия. Вот только воспользуются ли?
Нужны и другие, более радикальные меры по сохранности и приумножению наших редеющих боров. Во всех наших лесничествах, в том числе и Толстяковском, остаются в труднодоступных местах массивы нетронутых переспелых хвойных лесов. Может быть следует и районным и вышестоящим руководящим инстанциям запретить вырубку недозрелых сосен и елей, пока не будут использованы эти перестаивающие богатства. Любому, рвущемуся в леса предпринимателю можно поставить условие: хочешь древесину, — строй дороги. Не слишком-то мы богаты, чтобы не обращать внимание на щепки, которые летят от наших бедных лесов.
Точка зрения.
— Скажи-ка, почему Леса у нас хиреют без ухода? — Спросили как-то лесовода. — В том буреломе чёрту самому Сломать недолго ногу! В леса торим одну дорогу: Руби! Круши! Ломай! В делянках натворим такого, Как будто там прошёл Мамай Иль это поле Куликово! А полюбуйтесь-ка за рубежом — Вот где леса в почёте! Там деревце любое на учёте — Его не спишешь кубометражом! А чистота меж елей тех и сосен — Не видно под ногами ни сучка, Как будто лес причёсан! Мы ж смотрим на природу с кондачка. Научимся порядку или нет? А тот в ответ: — Пусты тут речи, хоть и жарки. К чему нам та хвалёная краса? У нас — леса, А за границей — парки.Берёзы, родные берёзы…
Отрублены русые косы, На платьицах белых мазут. Берёзы, родные берёзы, Куда вас из дома везут? Качнутся сражённые кроны И — замолчат соловьи… Куда, за какие кордоны Сбываем мы рощи свои? Миг счастья нам будет неведом В берёзовой светлой тени. Красу — к удовольствию шведам, А нам — аккуратные пни. Пустеет земля год от года, Редеет лесной окоём — Мы матерь — родную природу — На годы вперед продаём. Дожили до нищей котомки. От внуков воруем сейчас. За наши безумства потомки Посмертно не высекли б нас!Избранные статьи и очерки.
Сельский житель Рома.
Родители Ромы проживают далеко отсюда — в городе. И сам он числится в городских — зимой там в детский садик ходит. Но душа его всегда здесь — у дедушки с бабушкой, на деревенском приволье, куда он приезжает на лето.
Дедушка и бабушка — оба пенсионеры, но продолжают работать. Бабушку ценят в совхозе за её распорядительность — она и сейчас в бригаде за главного. А дедушка много воевал. У него до сих пор во всю руку шрам — фашисты ранили. Любит Рома слушать дедушкины рассказы о том, как он бил фашистов, гнал их с нашей земли. Интересно рассказывает дедушка и о гражданской войне, о которой он слышал от своего отца и деда. В те времена сражались винтовками. Пушек было мало. Одна из них стояла на окраине деревни, за горой, которая называется Дубрава. Били из орудия красноармейцы по белым, засевшим на Волбовой горе. Теперь эти места заросли лесом — и не подойдёшь. А до войны, по рассказам деда, там сеяли рожь и лён. Места были открытые. С Волбовой горы можно было увидеть дымок поезда возле самой Луги. Поэтому сраженья за эти высоты были особенно кровопролитными. Много полегло наших бойцов здесь и во время Великой Отечественной войны. Обо всём этом Рома не раз слышал от деда. Но теперь больше войны не будет. Наши космонавты скоро полетят на Марс. Там, Рома сам это видел на картинке, живёт кровожадный бог войны. Доберутся всё-таки до него. И войнам — конец. Так рассуждает Рома.
А больше всего по душе Роме дедушкины кролики. Любит он их кормить свежей зелёной травой. Едят, перебирают челюстями быстро-быстро и глазками так ласково посматривают — будто благодарят. Есть среди них один кусачий, но и с ним Рома нашёл общий язык. Овцы и корова — не то, на руки не возьмёшь. Не погладишь. Да и больно уж непослушные.
Вообще-то Рома себя уже считает взрослым, хотя и в детский садик ходит. Есть у него свой настоящий трёхколёсный велосипед. Садится на него как заправский гонщик и совершает виражи вокруг дома. Можно бы и по улице, но там уж больно много ям да колдобин. Говорят, скоро и по деревне проложат асфальт. Хорошо это или плохо будет, Рома затрудняется сказать. Вообще-то ему больше по душе нежная зелень деревенской пожни.
Нравится Роме смотреть, когда на поле за домом приезжает трактор. Идёт он, грохочет мотором, а сзади плугов — тёмные полосы земли переворачиваются. Или косить начнёт — трава сзади косилки ложится рядами ровно, будто зелёная лента. Бывал с бабушкой и на ферме. Там теперь за людей делают всё машины. Молоко прямо от коров идёт по молокопроводу в большую цистерну. А потом его увозят на молокозавод. Молоко Рома любит — вкусное оно, а теперь знает, как его получают.
Видал и как дед дуги гнёт — приспособление у него такое есть. В те дуги запрягают лошадей. А лошадей Рома видел всего несколько раз — мало их осталось. А хотелось бы прокатиться. А лучше — на тракторе. Он, говорят, за сто лошадей может работать. На нём можно и пахать, и сеять, и хлеб убирать. Рома решил: когда вырастет, станет механизатором. Так и сказал недавно дедушке с бабушкой: не поеду зимой в город в детский сад — у вас в деревне останусь!
Саша.
Впервые мы встретились с Сашей лет тридцать назад. В те годы на селе появилось звуковое кино. Как на праздник шли мы, деревенские мальчишки, в соседнюю деревню, сжимая пятаки, выпрошенные у матерей, чтобы посмотреть «Чапаева», «Щорса», «Броненосец Потёмкин». В тот вечер в Страшеве показывали звуковой фильм «Путёвка в жизнь». Клуб был битком набит, и нас не пускали. Кое-кому из ребят удалось проскользнуть через форточку. Набрался смелости и я. Но только успел просунуть голову, как чья-то большая и сильная рука легла на меня:
— Ты это куда?
Я замер. Украдкой повернул голову и увидел добрые, насмешливые глаза. Кино в тот вечер так и не посмотрел, убежал. Зато потом не пропускал ни одной кинокартины, которые показывал Саша Лукин.
Любил я смотреть, как он кудесничает возле аппарата. Один миг — и ожили на экране легендарные герои, дальние чудесные страны, и мы, как завороженные, смотрели, смотрели… А по дороге домой нам казалось, что небо — это не небо, а беспредельное море, и облака — не облака, а те далёкие таинственные острова, и дорога ведёт нас к этим неведомым странам, к невероятным приключениям.
Потом — война. Трудное было время. Под Вязьмой часть, в которой Саша служил, попала в окружение. Очнулся — кругом колючая проволока… Смерть. «Бежать! Во что бы то ни стало бежать!» — первое, что он успел подумать, и снова потерял сознание.
Долго выхаживали Сашу товарищи. И могучий организм победил. Смерть отступила.
…Тёмная ночь. Между рядами колючей проволоки медленно движется фигура немецкого часового. Вот он дошёл до поворота. Сверкнула зажигалка. Светлячок сигареты поплыл обратно. И вдруг исчез. Не видно уже и тёмной фигуры. Во мраке мелькнуло несколько теней. Хрустнула где-то ветка. И снова тишина.
…К утру друзья были уже далеко. Жгло в груди. Воспалённые губы шептали: «Пить!» А над головой ласково шумел вековой бор. Здесь в лесу Сашу Лукина с друзьями подобрали смоленские партизаны.
Горела земля под ногами оккупантов. Эхо взрывов потрясало леса. Летели в воздух мосты, кувыркались под откос вражеские эшелоны. А с востока поднималось исполинское зарево. Всё явственнее, слышнее канонада, всё сильнее захлёстывает сердце радость: «Свои!».
И вот он — незабываемый день! Первый краснозвёздный танк! Летит в небо, раскинув по-детски руки, побледневший от радости и испуга голубоглазый парень в танкистском шлеме: «Не убейте же! Черти!».
Снова армия. Снова свои. Крепко сжал Саша автомат. Гитлеровские полчища отступали. Всё голубее становилось небо. Всё ближе день победы. В одном из боёв вражеская пуля снова сразила рядового Александра Лукина.
…Как тяжело и обидно видеть над собой ясное небо, знать, что где-то рядом свои, товарищи, и лежать беспомощным, неподвижным. В воспалённом мозгу мелькают образы из прошлого. Вот рядом, словно из тумана, выросла девушка, та, далёкая, из невозвратимой юности. Но почему она здесь? И почему у неё усы? Какие грубые сапоги! А взгляд? Где же он видел этот взгляд? И вдруг… страшная тупая боль калёным железом прошила мозг.
…Так-так — стучат на стыках колёса. Каждый стук отдаётся острой болью в истерзанном теле. Вокруг темно. Духота. Тело одеревенело. Попробовал пошевелиться и заскрежетал зубами от боли — руки были связаны колючей проволокой…
Тогда в лесу его полумёртвого отступавшие гитлеровцы избили, а потом вместе с другими пленными бросили в товарный вагон. Многое пришлось пережить Александру в фашистских лагерях. Море человеческих слёз, горы трупов прошли перед его глазами. Фашистские головорезы, предчувствуя близкий конец, задумали уничтожить всех пленных. Но чудовищным замыслам не удалось осуществиться…
Вот он — День Победы. Улыбки, цветы, солнце! Снова Саша на родной земле.
— Нелегко было после войны, — рассказывает Александр Артемьевич. — Фашисты сожгли за собой почти всё. От посёлка Струги Красные уцелело всего несколько домов. Все деревни в округе выжжены. Жизнь надо было начинать сначала. Опять стал киномехаником. Работать трудно. Нет транспорта, горючего, аппаратура старая, неисправная. Приходилось всё делать своими руками.
За 20 километров таскал Саша на себе новые фильмы и пел:
«Раскинулась в Остров дорожка. А там передвижка стоит. А база с горючим далёко, Как вспомнишь, так сердце болит…»Напевал и работал. Да ещё как! Ездили тогда «по кольцу» — отправлялись в район на целый месяц, аппаратуру перевозили на коровах, а то и на себе.
Весь район исколесил Александр. Люди охотно шли на огонёк его кинопередвижки — ведь, где Сашка, там острое словцо, шутка, гармошка.
…Каждому чем-либо близок и дорог край, где он родился и вырос. Люблю и я эти заветные места. Там и небо как будто голубей, и озёра светлей, и воздух целебней. В этом голубом краю, краю прозрачных озёр и задумчивых лесов, родился и вырос мой друг Саша.
Стоит на пригорке в Пятчине дом. Чем-то напоминает он хозяина. Такой же собранный, подтянутый. Так же добро и весело смотрит на прохожих голубыми глазами своих окон, как будто приглашая: «Милости просим. Заходите, гости дорогие!».
Зайдите в этот дом! Там вас встретят приветливые и радушные хозяева. Александр Артемьевич покажет вам, какие жирные караси водятся в тамошних озёрах и за рюмкой настойки поведёт рассказ о местных старожилах, об охоте, о рыбалке. И ещё он расскажет о любимой работе, о друзьях-киномеханиках. С доброй улыбкой вспомнит о молодёжи и добавит при этом, хитро сощурясь: «Посмотрим ещё — кто кого!».
…30 лет прошло с того дня, как шестнадцатилетний Саша Лукин впервые встал к проекционному аппарату. Сейчас Александру Артемьевичу только 45 с небольшим. Сколько впереди ещё дел, сколько фильмов, сколько жадных ребячьих глаз! Доброго пути тебе, Саша!
Ничего нет дороже.
По просёлку, густо заросшему по сторонам березняком и ольшаником, солнечным летним утром шли двое пареньков. Природа щедро дарила свои блага, а лица шагавших были не по годам сосредоточенны и серьёзны — шёл второй год войны. Ребята двигались ходко. Вскоре показались строения посёлка.
В. М. Николаев.
— Володя, в случае чего, действуй как договорились, — обратился к товарищу тот, что был повыше.
— Знаю. На полицаев бы только не нарваться.
Ребята шли по улицам посёлка, как ходят обычные мальчишки, пересмеиваясь, толкая друг друга. Встречные немецкие солдаты не обращали на них внимания. А парням дорого стоило прикидываться беззаботными повесами — под рубашкой у Михаила лежал партизанский пакет.
Они пришли по указанному адресу и оторопели: из распахнутых окон дома неслись звуки патефонной музыки, хохот, слышалась немецкая речь.
— Куда мы попали? Неужели ошиблись адресом?
Прошлись мимо дома. Всё правильно, номер и улица… Что делать? Пакет-то срочный!
Так начиналась суровая юность деревенского паренька, ныне директора совхоза «Пламя» Владимира Михайловича Николаева.
— Пришлось нам поволноваться, — вспоминает тот случай из далёкого своего прошлого Владимир Михайлович. — А на деле всё оказалось гораздо проще. Женщина, к которой шли на связь, работала по заданию партизанской разведки у немцев переводчицей. В её доме немцы справляли в тот день какой-то свой «шабаш».
— Задание мы тогда благополучно выполнили. И с собой принесли ценные сведения, которые передала нам разведчица, — рассказывает Владимир Михайлович. — Таких походов было ещё немало. И вдруг случилась беда — нас кто-то выдал. Мишу арестовали. Мне удалось бежать. Добрался до партизанского отряда.
А потом были тяжёлые и кровопролитные бои с немецко-фашистскими захватчиками в рядах Шестой Ленинградской партизанской бригады. С боями прошёл шестнадцатилетний паренёк дорогами Осьминского, Лужского, Гдовского, Плюсского и нашего Стругокрасненского районов. Земля горела под ногами оккупантов. Отступая они оставляли позади себя трупы своих вояк, сожжённые дотла селения. Бригада, громившая фашистские тылы, вскоре соединилась с частями наступающей Красной армии.
Но для Владимира пришло новое испытание — тяжёлая болезнь. Сказались неимоверно трудные дни и месяцы, проведённые в партизанском отряде.
Когда выписывался из госпиталя, спросили, куда поедет на жительство. Вспомнились слова деда Семёна: «Полынь и та корень имеет. Человек без корня жизни, как перекати-поле. Понесёт по земле — не остановишься. А соки-то жизни в ней, в кормилице нашей».
Дед, потомственный хлебороб и бунтарь, за эту землю ещё в 1906 году поднял оружие на царя и помещиков — участвовал в знаменитом Свеаборгском восстании. За что вместе с другими солдатами мятежного гарнизона понёс тяжёлую кару. А когда земля перешла на вечное пользование народа, он одним из первых вступил в колхоз. Всю свою неизмеримую силу любви к родной земле этот удивительный человек старался передать внуку, которого очень любил. Тот, хотя и числился формально городским (отец перед войной переехал с семьёй в город), сердцем и душой был всегда там, среди пашен, полей и лугов. Здесь и застала Владимира война. За эту землю мальчишкой пошёл сражаться. И сейчас, когда разговор зашёл о месте жительства, заговорила в нём дедовская кровь:
— Поеду в деревню!
Дед к тому времени умер. Трудно было без советчика. Осложнила жизнь болезнь (демобилизовался инвалидом войны). Но постепенно входил в ритм сельских буден. Работал секретарём, потом председателем сельского Совета. В то время его приняли в ряды коммунистической партии.
Однажды послали Николаева, уже работавшего инструктором райкома, уполномоченным — проводить отчётно-выборное собрание в колхоз «За коммунизм» (в который входила и родная деревня Прусси). Тамошний председатель за два года правления, по словам Владимира Михайловича, «положил хозяйство на лопатки». Колхоз был в долгу, как в шелку. Достаточно сказать, что колхозники по итогам хозяйственного года получили на трудодень… по 29 копеек деньгами, да по 30 граммов пшеницы. Обстановка на собрании была не из приятных. После отчёта главы колхоза вместо прений в зале наступила тишина. Когда же уполномоченный предложил избрать нового руководителя и представил собранию рекомендованного районом на этот пост товарища, участников собрания будто прорвало: «Не хотим больше заезжих! Они одной ногой в колхоз, а другую уже обратно навостряют!».
— Кого же предлагаете? — спросил растерянный уполномоченный.
Поднялся тут один из стариков, тихонько сидевший до этого в стороне, да и говорит:
— А вот, ми́лай, тебя и хотим попросить в председатели! Наших кровей будешь, крестьянских — по Семёну Николаеву знаем! Али не согласен?
Подумал Владимир и согласился.
Трудности? Сколько их было! Хозяйство доведено до ручки. Особенно плохо обстояло дело с кормами для общественного скота. Зиму перебились с трудом. С большим напряжением отсеялись. А подошла пора сенокоса, порешили на собрании: на сенокос выйти всем миром. С тех пор скот и колхозный, и личный без кормов не оставался. Дела стали улучшаться. А когда по предложению председателя колхоза ввели денежную оплату труда, хозяйство и совсем пошло в гору. Вскоре два соседних колхоза «Большевик» и «За коммунизм» объединились и образовался колхоз имени Ленина.
— Основным нашим богатством тогда был лён, — рассказывает Владимир Михайлович. — Отправить его государству старались волокном — так было выгоднее. Большую часть тресты обрабатывали вручную. Люди старались, работали с зари до темна, чтобы к годовщине Октября рапортовать о выполнении плана льнопоставок. Сверхплановую продукцию отгружали. Ни один сноп «северного шёлка» не пропадал. Лён в те годы, прямо скажем, озолотил колхоз. И государство было не в накладе.
Ныне Владимир Михайлович руководит куда более крупным хозяйством. Расположился он на тех же колхозных землях и угодьях соседнего совхоза «Пламя», именем которого и назвали объединённый совхоз. Неузнаваемо изменились здешние места.
Центр — деревня Пятчино — превращается в современный посёлок с кирпичными жилыми и производственными зданиями, асфальтированными улицами.
Заново отстроены свинофермы. В бригадах выросли добротные помещения молочнотоварных ферм. Почти весь труд животноводов механизирован. И пашут, и сеют, и хлеба убирают машины. Даже уборку сена теперь ведут пресс-подборщики. Высокопроизводительные эти машины — гордость директора. Сразу понял: с ними пришёл полный переворот в технологии заготовки грубых кормов. В короткое время в хозяйстве были построены вместительные сараи для хранения и принудительной досушки кип, приобретены и смонтированы вентиляционные устройства. И дело пошло. Теперь запасти кормов вдоволь в любую погоду — не проблема. Это даёт возможность значительно повысить продуктивность общественного скота, увеличить реализацию продукции животноводства. Если в первые годы совхоз продавал всего не более 160 тонн мяса, то ныне этот показатель вырос до 420 тонн. С трёх тысяч голов увеличилось годовое производство поросят — основной продукции, на которой специализируется совхоз. Полтора миллиона рублей — на такой рубеж реализации вышло хозяйство.
— Растениеводство пока что у нас не на уровне, — признаёт руководитель совхоза. — Лён, согласно специализации, мы заменили картофелем. Культура эта требует совсем иного ухода. На картофельные поля надо вывозить больше органики. А её не хватает. Немало потерь несём на уборке, при хранении урожая. Чтобы картофелеводство стало рентабельным, надо выращивать не менее 200—250 центнеров картофеля в среднем на гектаре. А пока эта цифра не достигает и 100 центнеров. Из-за бедности земель слишком низкие урожаи зерновых. Выход: надо повышать плодородие полей, больше вкладывать в почвы органики, увеличить её выход за счёт компостирования навоза с торфом. Но собственного торфяника не имеем, а торфяной крошки по разнарядке получаем слишком мало.
Много и других нерешённых вопросов в совхозе. Не хватает кадров. Слишком велика до недавнего времени была утечка людей. Здесь сказывались многие факторы. Один из них — бездорожье. Чтобы добраться до отдалённой бригады, надо было затратить полдня, проделав этот путь зачастую пешком. В деревни Прусси, Обод, Машутино в непогоду мог пройти разве что трактор. Кому же охота жить в таком захолустье? Ныне этот вопрос решён: во все населённые пункты проложены с помощью дорожников из ДПМК-10 добротные дороги с гравийным покрытием. Теперь почти в любую совхозную деревню можно доехать на «Жигулях».
Значительно улучшились условия жизни и труда рабочих совхоза. На фермах, например, введено двухразовое доение коров. Появилось больше свободного времени не только у животноводов, но и у работников полеводства, механизаторов. Усиленными темпами решается жилищный вопрос. Повышается благосостояние людей. В текущем году намечается в центре совхоза строительство нового Дома культуры. Всё это стало весьма положительно сказываться на закреплении сельских кадров.
…Раньше всех загорается и позже всех гаснет огонёк в окнах директорского кабинета. Нельзя сказать, что директор все совхозные дела взвалил на свои плечи. Строительством здесь занимается молодой и энергичный прораб. Вопросы животноводства — стихия главного зоотехника. Каждой отраслью руководят специалисты. Дел хватает всем. И всё-таки душа, организатор производства он — директор. И весь основной груз ответственности, забот — тоже на нём.
Трудную ношу несёт этот человек, на вид совсем не богатырского сложения. Но идёт он по жизни — не сгибаясь. Потому, что есть у него источник неиссякаемой силы — земля родная.
Много раз случается проезжать Владимиру Михайловичу на своей видавшей виды «Ниве» по местам, где когда-то ещё мальчишкой ходил партизанскими тропами. Теперь там колосятся хлеба, буйно зеленеют травы. Жизнь уже загладила прошлые раны. Но из памяти сердца их не выкинешь. Оно, это прошлое, заставляет ещё острее любить свою землю, отдавать служению ей всего себя, без остатка.
Трудное счастье Георгия Ивановича.
Что такое счастье? Иной толкует это понятие по-своему: лёгкая жизнь, модные тряпки, личное «авто» и другие удовольствия и блага. Такой «мастер пожить» с высокомерием смотрит на сельского труженика, не прочь при случае бросить в его адрес оскорбительное: копайся, мол, в навозе! И сам не замечает, как мелок и ничтожен он, живущий за счёт этого самого работяги, как призрачно и обманчиво его, с виду благообразное, а по сути весьма подленькое мещанское благополучие. Подленькое его благополучие потому, что подлый принцип его существования: меньше работать, но больше получать.
Я расскажу о другом человеке, которого полюбил и глубоко уважаю, который счастлив по-настоящему. Это — скотник-пастух из совхоза «Первомайский» Георгий Иванович Андреев.
Рано приходится вставать жителю села. Надо и по дому обрядиться, приготовить завтрак-обед, накормить скотину. У Георгия Ивановича к тому же давно хворает жена, всё по дому делает сам. Едва успеет наскоро перекусить, глядишь, время уже к половине восьмого — на работу пора отправляться. А ферма, где он трудится в зиму, не близко — на центральной усадьбе совхоза. Хорошо — сейчас дорогу из центра до Озерёво сделали, автобус курсирует. Теперь преодолеть десяток километров — пятнадцатиминутное дело. Прежде, бывало, пешим ходом по этим вёрстам…
Отправляется Георгий Иванович на работу на целый день. Работа у него ответственная. На зиму принимает группу тёлок, весной выпускает их, как он сам говорит, на «третью траву» с тем, чтобы превратились они к осени в распрекрасных нетелей. Казалось бы, всё просто, да не совсем. В совхозе хронически не хватает кормов. Недобросовестно работают и некоторые пастухи. В результате поступает молодняк истощённым. Много приходится затратить сил, чтобы поставить животных на ноги. Но и в таких условиях он делает чудеса. В прошлом трудном году животновод сумел выпестовать своих подопечных, да так, что прибавляли они в весе ежедневно почти на килограмм!
Георгия Ивановича застал за вечерней раздачей кормов. В помещении телятника чисто, прибрано. Аккуратен во всём и сам хозяин. Невольно подумалось: такой и на скотном дворе не будет «копаться в навозе», сумеет создать для себя обстановку, именуемую ныне культурой производства.
Интересуюсь рационом животных. Он небогатый: три килограмма сена, да восемь силоса или сенажа на голову. А тёлки чистые, упитанные. Как в таких трудных условиях держать скотину в теле?
— Посмотрели бы вы на них, когда принимал группу, — отвечает на мой вопрос Георгий Иванович. — Некоторых привозили на машине — на своих ногах не могли двигаться, до того были заморены. А сейчас — выправились. Тайны тут особой нет — работать надо, относиться к животному с заботой. Скотина заботу понимает. Многие у нас перешли не только на двухразовую дойку, но и кормят скот только утром и вечером. А день животные стоят впроголодь. Я раздаю корм три раза в день. Это тем более важно при нынешнем скудном рационе. Кормление разноображу. Если, к примеру, сегодня утром даю сено, а в обед и вечером сенаж, то на другой день грубые корма оставляю на вечер. Ведь живой организм разнообразия требует. Поилки не забываю проверить, если надо, почищу, чтобы всегда в них была вода. Знаю запросы и повадки каждой тёлочки. Одной требуется положить корма побольше, другой поменьше — всё равно в ноги втопчет. Пробовал веточный корм добавлять, да без посыпки не едят. А где её возьмёшь? И на таких кормах растут. А на травку выгоню, там уже каждую килограммов до четырёхсот доведу.
Георгий Иванович, заканчивая работу, тщательно подбирает вилами в кормушки каждый утерянный клочок сенажа. Животные с аппетитом поедают корм и словно с благодарностью провожают глазами хозяина.
— Привыкают ко мне за зиму, как дети малые, — говорит он, ласково погладив рукой повернувшуюся к нему рогатую мордашку. — Зато пасти легче — куда я, туда и они.
Предлагаю подбросить его на нашем редакционном «УАЗе» до дому.
— Пятнадцать зим день в день езжу по этой дороге, — как бы удивляется, — вот сколько прошло! — быстрому течению времени Георгий Иванович.
— И столько же лет пасу нетелей по озерёвским лесам да полянам. Почитай всё нынешнее совхозное поголовье через мои руки прошло.
А вообще, как узнаю из дальнейшей беседы, пастушеский стаж у ветерана куда более продолжительный. Едва исполнилось пареньку одиннадцать, умер отец. Остался сам-шестой за старшего в семье. Хворая мать не в счёт, пришлось тянуть семью самому. Пошёл работать в колхоз: приходилось и землю пахать, и сеять, и с косой становиться в ряд с мужиками. Но больше как-то влекло по пастушьей части. Так и прикипел к этому делу. В те времена пастух на селе был в большом почёте. Ему и хлеба лучшая коврига, и сала заветный ломоть, и место самое почётное за крестьянским столом. Но главное — не в этом. Увлекала парня сама пастьба, общение с природой, заветные думы наедине с самим собой и то великое чувство исполненного перед людьми долга.
Гонит, бывало, стадо с поля — сытые коровы важно переступают, как бы боясь расплескать накопленное за упряжку молоко, а у парня радость на душе: то-то полные подойники бабы нынче понесут! Особенно любил Георгий видеть, как жадно поедают коровы густую, сочную траву и ещё как во время дойки растёт в подойнике белоснежная гора молочной пены. Всё это пробуждало в нём чувство какой-то особой удовлетворённости, самоутверждения. Чувствовал тогда: будут люди благодарны ему за нелёгкий труд.
В колхозе заметили привязанность парня к животноводству. И когда нагрянуло военное лихолетье, ему первому доверили ответственное задание: гнать колхозный скот в советский тыл. Выполнил и это трудное поручение, сберёг стадо, дошёл с ним аж до Вологодчины. А потом была армия, победа, возвращение домой к разрушенному фашистами родному очагу. Тяжёлое пережили тогда время. На себе люди пахали, сеяли из лукошка, а хлеба растили… Понемногу собственноручно построил Андреев на пепелище новый пахнущий сосновой смолой дом. И по-прежнему пас скот. В это время судьба свела парня с молодой и пригожей вдовой Сашей, также рано потерявшей отца, а потом и мужа. С той поры живут они уже три десятка лет дружно и счастливо. Вырастили, определили в жизнь дочь. Подрастают внуки.
…Ещё издали улыбнулся нам окнами с белыми наличниками дом Андреевых. Доброй улыбкой встретила и хозяйка Александра Кирилловна. Пригласила присесть. Георгий Иванович иной в домашней обстановке, снявшей напряжение и усталость, первый вступил в разговор. С улыбкой поведал, какие у него хорошие растут внуки, как просятся, чтобы дедушка взял их с собой на пастьбу. Похвастал банькой, у которой парок не чета городскому. Посетовал на то, что никак не может отремонтировать телевизор. Был в райцентре в телеателье. Там отказали — нет запчастей.
Потом разговор снова сам переходит на работу. Мой собеседник рассказывает увлечённо. В здешних местах ему знакомы каждая поляна, каждая затерянная пожня, где никогда не бывают косари, а скотине — корм. Правда, искать богатые травы надо, прогоняясь со стадом через леса и кустарники. Большой гурт не упасёшь. Но всё равно сотню голов нынче возьмёт. Раскрывает собеседник и свои пастушьи «секреты». В сухое время надо пасти животных поближе к воде. А по росе можно стадо гнать и на дальние выпасы, где нет водоёмов. Главное для животных, чтобы влага была всегда рядом с кормом. Иначе ни аппетита, ни привесов у них не будет. Не следует пастухам держать при себе собак. От их присутствия в стаде аппетит у животных ни в коем случае не прибавится. А от волка самое верное «оружие» — кнут.
Говорит мой собеседник о том, что телефон бы ему надо для связи с центром совхоза. А то заболеет скотина — ветврача не дозовёшься.
На мой вопрос, как он использует свой досуг, где проводит отпуск, Георгий Иванович даже удивился:
— Как где? Работаю. Дровишек вот надо к зиме заготовить. Да мало ли других дел по дому. А бывает, из совхоза помочь просят — тоже не откажешь. В прошлом году летний лагерь для стада оборудовал. А прежде пришлось жердей для этого заготовить, подвезти их.
И тут спрашиваю хозяина дома:
— А как по-вашему, в чём счастье человека?
— Для меня — в работе, — не задумываясь, отвечает он. — Я её люблю, и она меня любит.
— Отдохнуть тебе пора! — вступила в разговор Александра Кирилловна.
И тут же смутилась от реплики мужа:
— А много ли сама отдыхала, когда телятницей была? Все дни возле телят пеклась. И сейчас бы рада на ферму, если б смогла.
— Одно меня тревожит, — заговорил он снова о своём сокровенном, — не всегда в добросовестные руки попадают мои нетели. Выпестую каждую, а их потом по фермам распределят, да ещё вместе с коровами поставят. Те их забижают. Уход тоже известно какой. А иная неразумная доярка к первотёлке с доильным аппаратом. Разве ж это допустимо?! С первых дней можно загубить животную. Сколько раз говорил и директору, и главному зоотехнику: пора создавать отдельные группы, а то и ферму первотёлок, поручить уход за ними самым добросовестным работницам. Ведь это будущее нашего стада! Но к советам моим никто не хочет прислушаться. А напрасно — время всё равно заставит. А насчёт отдыха — некогда мне отдыхать, пока здоровье, да силы. Внуки растут — для их будущего стараюсь. Я вот нынче решил от каждой тёлки на пастьбе получить среднесуточные привесы больше килограмма…
Мы попрощались. По дороге обратно и долго потом я думал о Георгии Ивановиче. Теперь боюсь, что не сумел о нём рассказать всего. Знакомы всё-таки давно, эта встреча не была первой и единственной. Беззаветный труженик, не требующий ни особых почестей, ни наград, — таким его знаю. Сто раз правильно, если сделаю высокий вывод: люди, подобные Андрееву, примером своей жизни дают ответ на вечные вопросы о смысле жизни и о человеческом счастье.
И всё-таки чувствую какую-то несправедливость в отношении к нему. Вот сказал: не требует себе наград. Андреев и действительно не имеет за столько лет работы ни ордена, ни медали. Разве справедливо? Я этот вопрос обращаю к руководству совхоза. Хочется, чтобы совхозные руководители и специалисты всё-таки прислушались и к советам Георгия Ивановича — он должен видеть результаты своего труда, которые пока из-за нерадивости других сводятся на нет.
Он заслужил — пастух Георгий Иванович Андреев, — чтобы его трудное счастье было самым полным.
Было девушке семнадцать…
В тот грозный год начала войны Тамара Ершова только что сдала экзамены за седьмой класс школы. И в душе девушки пели птицы: впереди несколько лет учёбы, а там пути-дороги, широко открытые Родиной в прекрасный мир. Были бы способности и желание. А они у Тамары имелись. Не по летам серьёзная, вдумчивая и любознательная, она радовала учителей глубокими знаниями, ясным представлением о смысле жизни, а родителей — отличными отметками в дневнике.
Самыми дорогими друзьями для Тамары были книги. Вместе с их героями она отправлялась в далёкие и удивительные, полные приключений путешествия, мчалась в лихой пулемётной тачанке по полям боёв гражданской войны, совершала другие героические дела.
Девушка, как и вся молодёжь того времени училась жизни у героев книг Максима Горького, Николая Островского, Аркадия Гайдара, Александра Фадеева, Михаила Шолохова. И самым любимым её героем был Павка Корчагин.
Т. А. Ершова.
И вот всё это перечеркнули чёрные паучьи кресты в родном небе. К войне советские люди готовились, понимали, что пока существует и поднимает голову фашизм — беды не миновать. Но никто не предполагал, что придёт она так вот, запросто, гогочущая и нахальная, с закатанными рукавами лягушачьего цвета мундиров, сеющая смерть и разрушения.
Многие поначалу надеялись, что захватчики будут отброшены, вновь придут наши, родные, советские. Но враг не уходил, стал утверждать свой «новый порядок». А заключался он в возврате к старому, давно забытому, унизительно-рабскому. Для строптивых, не желающих подчиниться этому «порядку», фельдкомендатурой, которая обосновалась тогда в нынешнем здании вокзала, издавались соответствующие приказы и формуляры. Заканчивались они одним словом — расстрел.
…Однажды среди ночи оккупанты подняли всё мужское население посёлка от мала до велика и согнали к комендатуре. Здесь под дулами пулемётов и автоматов люди простояли весь день — до захода солнца. Фашисты искали коммунистов, комсомольцев, бойцов истребительного батальона. Тут же неподалёку в сарае была устроена походная камера пыток.
Многие тогда узнали, что такое «новый порядок». Двенадцать человек были расстреляны. Среди них геройски принявший мучения и смерть секретарь комсомольской организации артели «Восход» Лёва Дроздов.
Расстрелы, виселицы стали в те дни обычными. Всё это не в книгах, а собственными глазами видела Тамара. В душе девушки зрел протест. Поднимался он в сердцах всех советских людей. На зверства они ответили ударами по врагу. В посёлке один за одним стали подниматься к небу факелы пожаров: горели фашистские склады, дома, в которых обосновались гитлеровцы. Какой-то патриот поджёг кинотеатр, в котором оккупанты проводили свой досуг.
Всё активнее стали действовать народные мстители — партизаны. Земля горела под ногами захватчиков.
— И мне надо быть там! — звало на борьбу с врагом сердце девушки.
Тамара часто отправлялась в родную деревню Яблонец, искала встреч с партизанами, расспрашивала о них местных жителей. И в то же время понимала: какое может быть доверие к ней, девчонке?
Фашистские захватчики, чтобы как-то погасить пламя народной войны, кроме расстрелов и виселиц, решили применить и другой способ. Наиболее активную часть населения, особенно молодёжь, они стали угонять в рабство, в Германию. Делалось временно исключение лишь работающим на открываемых властями предприятиях. Пришлось Тамаре вместе с другими идти разнорабочей в артель «Заря». Потом удалось устроиться на организованные оккупационными властями курсы землеустроителей. Сюда девушка пошла не без умысла: окончившие курсы снабжались пропусками для передвижения по всему району. Стало легче и безопаснее бывать в деревнях. Тамару постоянно продолжала преследовать одна мысль: как найти партизан, как доказать им, что она сможет и должна бороться с врагом.
И встреча эта состоялась. Вот как описывает её в своих воспоминаниях заместитель командира по разведке 2-й Ленинградской партизанской бригады В. В. Смирнов: «При взгляде не неё мне стало тревожно от думы о том, что эта девочка, почти ребёнок, должна испытать тяготы и ужасы страшной войны.
А может отослать её домой?
Но разве мы в силах направить ужасы войны мимо молодёжи, разве можно уберечь эту светлую юность от тяжких невзгод навязанной нам битвы за свободу Родины, за счастье грядущих поколений? А она, заметив мою тревогу, подала сложенный вчетверо лист из тетради. И я тут же прочёл её обещание — клятву выполнить задание штаба партизанской бригады. В конце странички написано: «Все донесения буду подписывать „Захаров“».
— Я комсомолка и буду мстить врагам до полной победы, — сказала Тамара».
С этого дня Тамара Ершова стала разведчицей партизанского соединения. Она проникала в фашистские гарнизоны, приносила важные сведения о противнике, сопровождала связных на явки, приводила к партизанам молодёжь из посёлка. В сентябре, как свидетельствует В. В. Смирнов, партизаны, по данным разведчицы, сожгли много зернофуража, сельскохозяйственных машин, тракторов, другого награбленного врагами имущества, предназначенного для отправки в Германию.
Тамара привела в бригаду многих перебежчиков, которые дали штабу важные сведения о противнике.
Отважной девушке удалось освободить захваченных гитлеровцами радистку и медработницу партизанского отряда. Смелая разведчица пользовалась доверием у многих работавших у фашистов, в том числе и у начальника гражданской комендатуры, переводчика в отделении гестапо и у других. Ей удалось доставить в штаб бригады карту обороны посёлка и схему расположения частей немецкого гарнизона.
Вся работа разведчицы была связана с риском для жизни. Тамара это понимала. Отправляясь на очередное задание, она не была уверена, что благополучно возвратится назад. Но ненависть к врагам придавала девушке силы и уверенность. Вот только пришлось, как будто предчувствуя беду, переправить в лес к партизанам своих близких — отца, мать, младших сестрёнок.
…Морозным декабрьским утром Тамара вместе со своим напарником Сашей Ильиным, с которым не раз уже ходила на ответственные задания, шли по скрипучей снежной дороге в сторону посёлка. Вдвоём идти и веселее, и надёжнее. В случае нежданной встречи с немецкими солдатами можно было сойти и за обычную парочку. Но вот ежели попадутся жандармы или полицаи — от них трудно будет уйти. Поэтому ходили Саша с Тамарой в посёлок своими, одним им известными дорогами и тропами. А задания в этот день обоим предстояло выполнить ответственные: Александр должен был взорвать станционную водокачку, девушка шла в самое логово врага — в отделение тайной полиции на встречу с переводчиком «Иваном Ивановичем». Войдя в посёлок, они разошлись в разные стороны. Тамаре удалось и на сей раз выполнить задание без всяких осложнений — выручили смекалка и решительность. Уходить из посёлка ей надо было раньше Ильина. Тамара направилась было в обратную дорогу. Но по пути решила зайти обогреться к своим знакомым Николаевым, которые жили на окраине посёлка — Болотной улице. Не успела партизанка выпить предложенный гостеприимными хозяевами стакан горячего чая, как к дому подкатили на машинах гитлеровцы.
…Долго допрашивали Тамару, пытали и мучили, стараясь добиться от неё признания, где находится отряд, какие у неё имеются связи в посёлке. Но девушка молчала. Через несколько дней жители видели, как под усиленным конвоем вели к месту казни — в сторону нынешнего совхоза «Владимирский» арестованных — Тамару, Николая Николаева, его жену Юлию Владимировну и дочь Зину, которые поддерживали девушку под руки, здесь же был и Саша Ильин. Его также схватили жандармы. Слышали очевидцы, как спустя некоторое время, звонкий девичий голос запел нашу советскую «Катюшу». А потом раздались автоматные очереди…
Тамаре, когда она погибла, исполнилось всего семнадцать. Короткая, но яркая была жизнь у этой замечательной русской девушки. И прожила она её не напрасно, как и её любимый герой Павел Корчагин.
— Мне довелось встретиться с Тамарой Ершовой в партизанском отряде, — рассказал в беседе со мной участник партизанского движения, ныне проживающий в посёлке Струги Красные Иван Андреевич Зайцев. — Удивительная и серьёзная девушка была. Она тогда мне сказала: «Ваня, исполним свой долг. Нас не забудут!» Её слова запали мне в самое сердце.
Благодарные стружане не забыли подвиг отважной комсомолки. Её именем названа одна из улиц посёлка. А недавно на районном слёте молодые животноводы подвели итоги своего соревнования на приз имени Тамары Ершовой.
Память о героях, отдавших свои жизни во имя грядущего счастья, будет вечно жить в сердцах и делах благодарных потомков.
Про Ивана Зайцева.
Не баловала судьба Ивана. С малолетства уже с дедом коров деревенских пас. Надо было как-то помочь отцу с матерью младших сестёр-братьев растить, которых, кроме него, в семье было четверо. Потому и школу с четвёртого класса пришлось бросить. Где только не приходилось зарабатывать на хлеб: и у хозяев нэпманов батрачил, и кирпич делал, и на лесозаготовках, и грузчиком работал. Вот тогда-то и случилась беда: повредил руку. Но и с одной не пропал человек. Потому время пришло такое: кулакам, да прочим хозяевам дали по шапке, объединился бедный и середняцкий люд в колхозы, выросли новые общенародные предприятия в райцентре. Страна строилась, везде требовались люди. Жизнь с каждым годом становилась всё лучше. И дело вовсе не в том, что в магазинах всего появилось вдоволь, заработки стали неплохие. Почувствовал народ себя хозяином своей судьбы. Нашёл своё место в жизни и Иван Зайцев, стал он полноправным гражданином Страны Советов.
Но тут пришло новое, тяжкое испытание — рёвом самолётов с чёрными крестами, взрывами бомб, стонами раненых ворвались на нашу землю войска.
Ивана из-за инвалидности в армию не взяли. Эвакуироваться тоже не успел. Да и куда денешься от семьи, от глаз меньших, которые с надеждой смотрят на тебя, видят в тебе защитника.
И. А. Зайцев.
Проснулся однажды Иван, а уже в его деревеньке Выборово полным-полно фашистов, наглых, самодовольных. Глянул, а двое стоят посреди деревенской улицы и прямо на глазах испражняются. Таким вот образом представители высшей арийской расы показывали своё превосходство над недочеловеками. Это уже потом уразумел Иван. А покуда он только удивился.
Вскоре новоявленные «освободители» освободили Иванов курятник от кур, гусей и прочей живности. Тут уже удивление Ивана перешло в протест. Когда же в соседней деревне Сковородка блюстители «нового порядка» повесили безвинного человека, а потом погнали жителей на прочёсывание минного поля, на котором подорвались трое их вояк, недоброе чувство зашевелилось в мужицкой душе. А дальше — больше. Повсюду запестрели вывешенные распоряжения, приказы захватчиков, под каждым из которых стояло одно и то же слово «абшиссен». За непослушание расстрел, значит.
Суровую кару назначили самозваные хозяева и за уклонение от введённой ими трудовой повинности. По распоряжению новых властей пришлось идти работать и Ивану Зайцеву — на вновь пущенную в производство в райцентре бывшую артель инвалидов «Заря». Хозяином её стал немец, офицер из хозкоманды некто Гауссманн.
В жизни не встречал Иван такого зверя. Охотился прямо-таки на людей. Подкрадётся, бывало, незаметно и караулит, ждёт, когда кто-либо из рабочих присядет отдохнуть или перекурить. Зверем кидался на человека, откормленный был, сбивал с ног единым махом. Удовольствие от этого имел.
А тем временем фашисты стали приводить в действие свои циркуляры — десятками уводили людей на расстрел. Особенно лютовали эсэсовцы над нашими военнопленными. Случилось видеть Ивану, как из проходящего товарника выволокли они ещё живого нашего тяжело раненого солдата и тут же закопали. Свеженасыпанная земля шевелится, а они знай её притаптывают…
Был Иван Зайцев человеком тихим, мухи, как говорится, за свой век не обидел, а тут такая в нём стала подниматься лютая ненависть к палачам. Пришёл на работу, прямо на глазах у изумлённого немецкого шефа уселся на чурбан, достал краюху хлеба и стал закусывать.
— Русс! Арбайтен! — рассвирепевший фашист кинулся на нарушителя порядка. Плохо бы пришлось смельчаку, если бы не переводчица. Удалось ей что-то втолковать обезумевшему немцу. Отпустил он свою жертву.
А Иван ни на следующий день, ни после так на повинность к врагу и не явился — отправился искать партизан. К этому времени их уже немало действовало в пределах района.
…Чем-то приглянулся заместителю командира по разведке Второй Ленинградской партизанской бригады Василию Васильевичу Смирнову этот небольшого роста с мужицкой хитринкой в глазах человек.
— В разведку к нам пойдёшь?
Так стал Иван партизанским разведчиком. Немало совершил он походов в самое логово врага, приносил ценные сведения. Многих советских людей провёл через вражеские заставы, спас от смерти или угона в рабство.
Наиболее дерзкие и опасные операции провёл Зайцев в дни, когда враг, поджимаемый со всех сторон партизанскими соединениями, заперся накрепко в посёлке Струги Красные. Немцы готовились к обороне важной железнодорожной станции, строили здесь укрепления, устанавливали орудия, превращали посёлок в свой опорный укреплённый пункт. Одновременно продолжали грузить в эшелоны, вывозить награбленное. Не гнушались при этом ничем, даже изоляторы с телеграфных столбов снимали. Такой работой были заняты немецкие солдаты возле районной больницы, когда однажды сюда подъехали двое мужиков на подводах.
— Хайль Гитлер! — лихо козырнул немцам один из них.
— Вайтер! Вайтер! — проезжайте, мол, не до вас, отмахнулся один солдат.
А мужички подкатили к главному больничному входу, вошли внутрь. Вскоре они стали выносить оттуда и грузить на дровни ящики, узлы, коробки. Следом вышли две женщины в наспех наброшенной поверх белых халатов одежде. Все уселись на повозки и двинулись в сторону посёлка.
— Больницу эвакуируют! — решили немецкие вояки. И заработали с удвоенной энергией.
А ездоки, как только скрылись за поворотом, повернули лошадей в лес…
Так вот посреди бела дня, на глазах врагов была вывезена по её просьбе к партизанам врач районной больницы Зинаида Демидовна Иванова. Впоследствии она лечила раненых, оказывала большую помощь партизанам.
Возвратившись в лагерь, Зайцев попросил направить его на новое задание. В эти последние свои дни фашисты особенно лютовали. Они схватили и расстреляли многих боевых товарищей Ивана. Среди них погибла в муках бесстрашная партизанка Тамара Ершова.
— Разрешите за кровь погибших рассчитаться, — обратился разведчик к своему боевому командиру. — Разыщу самого главаря!
…Морозным февральским вечером возле самой берлоги начальника немецкого гарнизона, у дороги, ведущей в посёлок, затаились пятеро партизан во главе с Иваном Зайцевым. Перед этим дважды проникал Иван в расположение врага, чтобы всё разузнать, выведать. Как выяснилось, начальник гарнизона, любитель хорошо покушать, ежедневно, как по расписанию, в четыре часа вечера направлялся в посёлок — в военный ресторан. Причём, ездил на легковой машине один, безо всякой охраны. Ведь вокруг его резиденции располагались до 1000 солдат гарнизона. Был буквально забит войсками и сам посёлок. А дорога от штаба, который располагался в районе, до посёлка проходила на небольшом участке через местность. заросшую кустами. Этим и решили воспользоваться партизаны. Оставив лошадь с дровнями в близлежащем лесу, они нашли брешь в этом, казалось бы, неприступном осином гнезде. И вот теперь лежали в снегу под прикрытием придорожных кустов, в ожидании фашиста. А тот всё не показывался.
— Неужели осечка! — подумал Иван. По телу прошла неприятная дрожь. Был он человеком не робкого десятка, но отправляясь на задание, не всегда умел сдерживать свои чувства — ведь со смертью в кошки-мышки играть приходилось. Понял, что не легко сейчас и его товарищам. Но вот, наконец, невдалеке послышалось урчание автомобильного мотора. Партизаны крепче сжали оружие. Вскоре из-за поворота показалась легковая машина. Немецкий офицер, уверенный в себе, сидел вразвалочку, небрежно положив руки на баранку.
— Огонь! — скомандовал Иван, подпустив гитлеровца почти вплотную.
Сражённый пулями фашист, как мешок, уткнулся фуражкой с высокой тульей в ветровое стекло. Партизаны ринулись было к автомашине, чтобы забрать у убитого документы, но в это время ударили по ним несколько немецких крупнокалиберных пулемётов.
— Отходить по одному к лесу! — скомандовал Зайцев.
Вот так, бесславно нашёл свой конец гитлеровский майор Буттхофф. Понёс он заслуженную кару за всё содеянное им и его вояками, за кровь и смерть, которые принесли они на нашу землю.
«Кто с мечом к нам придёт — от меча и погибнет». Эти огненные слова из титров виденного им когда-то фильма, ярко вспыхнули в возбуждённом мозгу Ивана, когда он с группой возвращался с боевого задания. «Александр Невский» — вспомнил он название кинокартины и забылся под мерный шаг лошади, надёжно пригретый товарищами по оружию.
А потом пришла Победа. Наступили трудные годы восстановления разрушенного войной. Самое активное участие принимал в этом и Иван Зайцев. Сейчас он на заслуженном отдыхе, проживает вместе с женой Ольгой Васильевной Дмитриевой в посёлке Струги Красные.
Побывайте у этих скромных людей, и они многое ещё вам расскажут из своей трудной, но удивительной жизни.
В шестнадцать мальчишеских лет.
Когда фашисты напали на нашу Родину Альберту Сельбауму исполнилось всего четырнадцать. А через два года он уже становится участником партизанского движения. Вот что рассказывает об этом сам Альберт Петрович.
— Родился я в Стругах. В 1932 году почти весь посёлок, от речки до железной дороги, сгорел. Пожар начался на льноприёмном пункте, что располагался на месте нынешнего райпотребсоюза: кто-то из мужиков бросил спичку или окурок — и заполыхало. Сгорел и наш дом. Мы с мамой вынуждены были уехать к её брату — за Моложанами он на мельнице работал. Потом с дядей и кочевали. Мне было в ту пору пять лет. С того времени я и начал свою трудовую деятельность. Учиться-то некогда было — закончил всего пять классов. А в 1943 году мы жили в Лежно на мельнице, где мама была заведующей.
А. П. Сельбаум.
К нам на мельницу частенько наведывались партизаны из 5-й бригады — кормиться-то и им надо было. Несмотря на смертельную опасность (немцы за связь с партизанами расстреливали), мама им во всём помогала, я тоже наведывался к ним. В 43-м, когда мне исполнилось шестнадцать, меня приняли в отряд. Снисхождения на молодость тогда никакого не было. Спасибо, люди в отряде были хорошие. Держался я одного сибиряка. Отчаянный был парень — Виктор Бельский. Его назначили первым номером к пулемёту, меня — вторым. Помню как-то на засаду немецкую нарвались. Виктор не растерялся, схватил пулемёт, мне его прямо на голову поставил — и чесанул по фашистам. Всех положил.
Время было суровое, законы военные строгие. В отряд своевременно не явился, заснул на посту, совершил другой проступок — расстреливали на месте. Был в отряде Василий Терентьев, старший лейтенант. Ему дали четверых парней молодых, послали на задание, а он в отряд не вернулся, начал бродяжничать, грабить, самогон попивать. В Гавриловке его накрыли, доставили в штаб. Судили, приговорили, как предателя к повешению.
Трудным был путь шестнадцатилетнего парня — по партизанским тропам, по дорогам озверевшего, вооружённого до зубов врага. Били фашистов на Новгородчине и Псковщине, пускали под откос вражеские эшелоны, уничтожали гарнизоны, не давали покоя фашистским захватчикам ни днём, ни ночью. Особенно запомнился ему бой в городе Сольцы Новгородской области.
— Там немецкий штаб стоял, — рассказывает Альберт Петрович. В операции участвовали два полка 5-й партизанской бригады. Я в своей первой роте, первом отделении самым младшим был, и старики, те, кому под шестьдесят, меня в шутку звали «ровесником». И что самое интересное, со мною, эстонцем, рядом воевали и татарин, и узбек, и русский, и даже серб (он к нам от немцев перешёл), но дружба была. Наверное, общая беда сближает людей.
Нашей роте дали задание уничтожить немецкую казарму — по сведениям разведки, там находилось более семидесяти немецких солдат. У нас к тому времени командир роты сменился, пришёл очень хороший парень, смышлёный. Перед операцией перед бойцами отряда поставил задачу, и каждый знал, что ему делать. Несколько человек заставили замолчать пулемёт, установленный на чердаке казармы, остальные забросали гитлеровцев гранатами, расстреливали их, прыгающих из окна из автоматов. Так что мы с задачей справились.
А вот у второй роты со взрывом железнодорожного моста получилась осечка. Мост они захватили, а взорвать его не смогли — капсюли с детонаторным шнуром были у их командира, а он где-то запропастился. Пошли второй раз к мосту — там и остались, немцы-то очухались.
На вопрос, было ли ему, юноше, страшно в те грозные годы, Альберт Петрович ответил:
— Хоть и молодой был, а о смерти не думал. Больше всего боялся попасть в плен к фашистам. И однажды едва не угодил к ним в лапы. Немецкое командование старалось уничтожить партизан, снимало с фронта регулярные армейские части, бросало на нас танки. Возле населённого пункта Берёза, что в Порховском районе, им удалось обойти отряд. Нас троих — командира отделения, меня и ещё одного товарища — окружили. Вижу, как сейчас: в пяти метрах здоровенный фельдфебель в фуражке целит в меня из пистолета. На моё счастье, я успел выстрелить первым. Отстреливаясь, побежали. И тут друга ранило. По канаве ползком его тащили. А немцы, видимо, нас потеряв, вернулись. Добрались мы до лагеря. Раненого хотели самолётом в Ленинград отправить, но он отказался. А в лесных госпиталях известно какое лечение, так и умер.
Во многих операциях ещё приходилось участвовать юному партизану, много смертей перевидать. А кончилась партизанская война для него в деревне Березицы под Уторгошем в феврале 1944 года: здесь он со своими товарищами по отряду встретился с Красной армией.
Потом была служба в армии, трудные годы восстановления разрушенного войной в родном районе.
Сейчас Альберт Петрович на пенсии. Живут они с женой Зоей Васильевной в собственном уютном домике на улице Победы, ведут своё небольшое хозяйство и верят, что настанет и для нашего народа настоящая человеческая жизнь — без войн и перестроек.
Такая малость…
Живёт этот скромный человек в небольшом домике на самом краю деревни Машутино, что в совхозе «Пламя». Живёт тут вот уже скоро семь десятков лет. Много воды утекло за это время, много пережито, перевидано.
В тридцатые годы образовался здесь колхоз. Семья Андреевых, из бедняцких, вступила в него одной из первых. С самого раннего возраста Николай помогал отцу с матерью и дома по хозяйству, и на колхозном скотном дворе, где они работали. А когда подрос — и пахал, и сеял, и сено косил, и хлеба молотил.
Н. С. Андреев.
В те времена из колхоза «Машутино» отправляли государству не только молоко, мясо, хлеб, картофель, но и лён, овощи. Сеяли здесь гречиху, даже горчицу. Но ведущими культурами были хлеб и лён. Посевы ржи и льняные поля занимали все окрестности, ныне заросшие ольшаником. Вытеребленный лён мочили в мочилах, затем расстилали по полям, доводили до дела. Большую его часть отправляли государству волокном — всю зиму на гумнах не затихала работа, техники было мало, делали всё вручную. А ещё надо было и хлеб обмолотить — про комбайны-то в те времена в наших местах только разговор шёл. Одно название были и заработки в тогдашнем колхозе.
Но люди работали, и вместе со всеми — Николай Андреев. А когда пришла пора защищать Родину от врагов, он за ратный труд взялся со всей мужицкой основательностью, как и за труд крестьянский.
Первый раз был ранен ещё в 1940 году, во время освобождения Западной Украины. Долго лежал в госпитале, а потом долечивался дома. Второе ранение, сделавшее его инвалидом, сержант Андреев получил в конце Великой Отечественной на Карельском перешейке.
— Как сейчас помню, вспоминает он, — переправились мы через речку, заняли плацдарм. Вдруг, чувствую, кто-то ударил в плечо. Повернулся к командиру роты Алексею Полозкову: ты что мол, за что меня стукнул? Глядь, а автомат мой на земле лежит. Нагнулся за ним, а из правой руки кровь фонтаном…
За этот бой награждён был Николай Степанович медалью «За отвагу». Снова пришлось долго пролежать в госпитале. А потом — демобилизация.
Приехал в родное Машутино — ни кола, ни двора, всё пожгли фашисты. Отец с матерью ютились, как и другие, в землянке. Отец через неделю от пережитых лишений умер. На брата Михаила пришла «похоронка». Остался демобилизованный солдат-инвалид со старой матерью. Надо было жить. И восстанавливать разрушенное войной. Впрягались в плуги, а то и просто лопатами перекапывали поле. Сеяли хлеб. Андреев привязывал крепко ремнём к полупарализованной руке топор и помаленьку срубил себе жильё. Потом в образовавшемся к тому времени совхозе стал кузнецом. Нелегко было, рука плохо слушалась. Но на что только ни способен человек! Много лет трудился Николай Степанович возле наковальни. А когда стало не под силу, принял сушилку — сушил льнотресту, а позже и корма. Помогал во всём и жене, работавшей в те годы бригадиром.
Побывал я недавно у Николая Степановича. Живёт он один — супруга уже несколько лет как скончалась. Навещает, правда, теперь часто сын. Интересуюсь, как живётся.
— В дом инвалидов предлагали мне тут недавно в больнице. Так и не понял — не то они меня пожалели, не то лекарство бесплатное, — сказал он. — А я хотя и инвалид, но не хочу быть обузой. Ведь ещё и пользу могу принести.
Хозяин дома ведёт меня в хлев, с гордостью показывает, каких он вырастил овечек. А их тут немало — 17 штук.
— 150—200 килограммов мяса продаю каждый год государству, — говорит он и с грустью добавляет:
— Вот корову пришлось продать — куда мне с одной-то рукой…
Узнаю от ветерана и о том, что он в прошлом году по просьбе бывшего директора совхоза В. М. Николаева изготовил для хозяйства сто дуг.
— Упросил Владимир Михайлович, мол, пока можешь — сделай, а то где мы их потом достанем…
А когда прощались, и я пожелал Николаю Степановичу здоровья, на глазах ветерана заблестели слёзы:
— Хоть бы открыточку к Дню Победы кто прислал! Неужто у нас теперь в наших военкоматах да сельсоветах повывелась бумага?
А мне подумалось: с бумагой-то нынче вроде всё в порядке, а вот о внимании к людям многие стали забывать. Даже те, кому по должности положено его проявлять.
Гордимся вами!
Есть в нашем посёлке на улице Речной домик, утопающий в зелени. В левом крыле его проживают супруги Ефимия Петровна и Василий Петрович Авдушевы. Удивительные это люди, как и вся их жизнь. Их юность начиналась в годы Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны. Молодость проходила, закалялась в великих свершениях первых пятилеток. В эти героические годы они вступили в комсомол, а затем на всю жизнь связали свои судьбы с коммунистической партией.
Пять лет назад супруги отпраздновали «золотую свадьбу». Более полувека идут они рука об руку по жизни, основой которой всегда были семейное согласие и забота друг о друге. Вырастили сына и дочь, которые так же, как и они, стали коммунистами.
Как и в любой другой семье, имеются у Авдушевых семейные реликвии. Это служебные характеристики, Почётные грамоты, выписки из приказов, наградные свидетельства, другие документы.
Хранительница их — Ефимия Петровна с особой заботой бережёт многочисленные документы своего мужа, в делах которого всегда была верной помощницей и советчицей. Дорог семейный архив обоим не только как память о былом. В этих бумагах — история. Одни только Почётные грамоты, вручённые Василию Петровичу за ударный труд в годы первой и второй пятилеток, воскрешают целую эпоху в жизни нашей страны.
В. П. Авдушев.
Когда Василий Петрович раскрывает заветную папку и берёт в руки пожелтевшие от времени свидетельства его незабываемой молодости, прошлое снова ярко раскрывает перед ним свои страницы. Вспоминаются трудные годы детства в семье, где кроме него было трое братьев и сестёр. И думается тогда ему: как неузнаваемо изменилась жизнь за годы советской власти! Василию, чтобы помочь отцу с матерью прокормить семью пришлось с двенадцати лет идти работать на лесозаготовки и лесосплав. За душой у него тогда было всего три класса церковно-приходской школы.
Значительная часть населения тогдашней царской России вообще оставалась безграмотной. Для нашей же молодёжи среднее образование стало обязательным. Недавно принято и уже вступило в действие решение о реформе общеобразовательной и профессиональной школ, которая на новую, ещё более высокую ступень поднимет общеобразовательный уровень населения страны.
Эти заботы о просвещении народа и, в первую очередь, о приобретении знаний молодёжью были одной из главных задач партии с самого начала существования советской власти. Помнит Василий Петрович, как ему, рабочему парню, страна в труднейшее время дала возможность учиться на рабфаке, затем продолжить образование в лесотехническом институте, преобразованном впоследствии в академию.
Главное дело в жизни есть, по крайней мере, должно быть у каждого человека. У Василия Петровича оно — в заботах о «зелёном друге» — лесе. В народе говорят: если человек посадил и вырастил хотя бы одно дерево — он не зря прожил свою жизнь. Василий Петрович посадил тысячи деревьев и миллионы их сохранил для потомков. Свою любовь к лесу, неприязнь к его недругам он вынес ещё с родной Вологодчины, с первых лесосек, где мальчишкой трудился вместе с отцом. Уже тогда болью отдавалось в нём потребительское отношение к лесу, его богатствам. Особенно страдали леса во время порубок, которые велись необдуманно, а порой просто варварски, без соблюдения элементарных норм для последующего восстановления зелёных массивов. Понял ещё тогда: чтобы защитить леса, нужны знания, авторитет лесного специалиста. Приобретая их во время учёбы в академии, он ещё больше осознал, какое значение в жизни человека имеет «зелёный друг». Люди, истребляя леса, походя, не задумываясь, и не представляют себе, что губят саму основу своего существования. Лес не только нас кормит, одевает и согревает, даёт нам строительные и другие материалы. Он дарит человечеству жизнь — воздух, которым мы дышим.
Есть у Василия Петровича по этому поводу выписки из романа Леонида Леонова «Русский лес». Вот некоторые из них: «Земледелие целиком зависит от состояния лесов… Леса на Севере делают дождь на Украине… И если дерево на Севере становится ценностью в виде бревна, то на юге оно ещё ценнее, оставаясь живым…
Леса являются заслоном от нового ледникового периода… Лес есть благо, значение которого мы будем постигать с исчезновением его на земле».
Всё это лесовод всю свою жизнь старается разъяснить, внушить другим. Во всех лесных хозяйствах, которые он возглавлял, принимались эффективные меры к восстановлению лесных богатств.
За свой самоотверженный труд по защите леса Василий Петрович награждён почётным знаком «Отличник соцсоревнования» министерства лесного хозяйства СССР. Его портрет был занесён на Доску почёта министерства.
Работая директором одного из лесхозов в Курской области, Василий Петрович организовал и возглавил областную лесную школу, в которой готовились специалисты-лесотехники. Все выпускники школы стали впоследствии друзьями и защитниками леса.
Зелёным шумом, свежим целительным воздухом одаряют людей выпестованные им и руками его товарищей по работе боры, дубравы, рощи на Брянщине, в Курской области, на Украине, у нас на Псковщине.
А когда на нашу страну огнём и кровью, дымом пожарищ обрушилось военное лихолетье, грудью вместе со всем советским народом встал Василий Петрович на защиту родной земли, своего «зелёного друга». И леса, чем могли, помогали советским людям. Они укрывали их от врага, помогали советским воинам в самых неожиданных местах выходить в тыл врага, громить его.
Из леса же сапёры части, в которой Авдушев служил политруком, строили оборонительные сооружения, переправы. Одна из боевых наград — орден Красной Звезды напоминает Василию Петровичу огненные фронтовые дни, левый берег Дона, на котором он с боевыми товарищами под огнём вражеской артиллерии, бомбовых ударов с воздуха возводили оборонительный рубеж. Много погибло тогда наших сапёров, но работы были выполнены в срок.
…Однажды ночью бойцы боевого охранения услышали со стороны вражеского берега всплеск вёсел. Затем из темноты стали выплывать на середину реки силуэты лодок. Сапёры встретили врага огнём. Но часть фашистов всё же прорвалась к берегу. Завязалась рукопашная схватка. Бойцы дрались самоотверженно, при помощи подоспевших воинских подразделений, сбросили врага в реку. Лишь немногим лодкам удалось под покровом темноты скрыться к другому берегу. Попытка врага захватить плацдарм на левом берегу Дона была сорвана.
А прибывшие армейские подразделения под защитой сооружённых сапёрами блиндажей и дзотов длительное время отбивали все попытки врага прорваться на этом участке к Сталинграду…
После войны Василий Петрович возвращается к главному делу своей жизни. Как опытнейшего специалиста его направляют работать на восстановление народного хозяйства, а затем в один из главков министерства лесного хозяйства СССР. Когда же партия, правительство принимают созвучные его сердцу меры по приумножению лесных богатств, созданию лесозащитных полос, Авдушев идёт в гущу событий, непосредственно на производство.
Последние несколько лет перед уходом на заслуженный отдых ветеран-лесовод возглавлял лесхоз в нашем районе. Под его руководством немало сделано в наведении порядка и в нашем лесном хозяйстве.
…Беседую с гостеприимными супругами в их чистенькой и уютной квартире. Василию Петровичу 10 августа исполняется 80 лет. Ефимия Петровна свой знаменательный юбилей уже отметила. Годы позади немалые. Сколько в течение их перевидено, пережито! Самый тяжкий удар обрушился на семью Авдушевых уже после войны — смерть любимого сына. Не выдержало здоровье Ефимии Петровны. Вот уже несколько лет как недуг приковал её к постели. Но по-прежнему живо и молодо смотрят её глаза, добрая улыбка появляется на лице, когда рассказывает она о ребятах из Стругокрасненской средней школы, которые помогают им в уходе за огородом, о том, какой добрый к ней и людям её супруг. Как гордятся им дочь с зятем и внучки.
А Василий Петрович, в свою очередь, показал поздравительную телеграмму, в которой райком партии поздравлял его супругу с 50-летием пребывания в рядах Коммунистической партии.
— Она у меня коммунист Ленинского призыва! — с гордостью говорит он.
Собеседник рассказывает о том, с какой скорбью в те тяжкие дни воспринял народ смерть своего вождя.
— Рабочие Петрограда колоннами шли и шли на траурные митинги. На Марсовом поле были зажжены 54 костра, олицетворявшие собой число лет, прожитых величайшим из людей. Тревожные гудки заводов, фабрик, паровозов в минуты его погребения отдались тогда в сердцах миллионов людей. Самых достойнейших, лучших из лучших выдвинул рабочий класс в те дни в ряды ленинской партии. В их числе была и Ефимия Петровна.
В следующем 1925 году, комсомол дал рекомендацию в партию и Василию Авдушеву.
Несмотря на возраст, заботы о больной жене, Василий Петрович до последнего времени принимает активное участие в общественной жизни района. Он уже два десятка лет подряд бессменно избирается заместителем секретаря поселковой территориальной партийной организации. Ветеран партии и труда, участник Великой Отечественной войны частый гость у молодёжи. Он беседует со школьниками, выступает на комсомольских собраниях и конференциях. И всюду делится с молодёжью тем заветным, что было и является смыслом его жизни, учит молодых как надо жить, бороться за свои идеалы.
Среди других поздравлений и телеграмм, которые хранятся в заветной папке, мне особо запомнилась одна, присланная дочерью и внучками: «Дорогого, любимого папочку, дедушку поздравляем с 50-летием пребывания в рядах коммунистической партии. Гордимся тобой, желаем бодрости неиссякаемой, энергии, здоровья, счастья!» И мы от души пожелаем всего этого ветерану в канун его 80-летия, а также здоровья и всего доброго его верной подруге Ефимии Петровне.
Золотые эти руки.
Не могу обойтись без этих слов, потому что руки Фаины Павловны Никитиной, овцевода из Моложан, действительно золотые. В этом убедится каждый, кто заглянет на обслуживаемую ею ферму. Порядок здесь идеальный. Сухо, чисто. В таких условиях, пожалуй, овцы в районе редко где содержатся. Потому и нет у неё падежа животных, получен высокий — 127 ягнят на сто овцематок — приплод, что почти в два раза превышает средний районный показатель. По два килограмма получен в среднем по ферме настриг шерсти от одной овцы.
Благодаря стараниям Фаины Павловны совхоз в прошлом году успешно выполнил план по продаже шерсти государству, которой отгружено в переводе на чистое волокно 221 килограмм — на 21 килограмм больше запланированного. На районном слёте передовиков Моложанской ферме по итогам минувшего года присвоено почётное звание «Лучшая овцеферма района».
За этими данными стоит добросовестный, самоотверженный труд овцевода. Работать ей приходится в нелёгких условиях. Достаточно сказать, что овцы, из-за отсутствия выпасов, находятся на круглогодовом стойловом содержании. Выгоняются они в загоны, что образованы возле фермы, но это всё не то, что пастбища. Приходится ежедневно заботиться о витаминной подкормке. В зимнее время у неё всегда имеются дополнительно к корму осиновые и сосновые ветки.
— Шерсть от этого укрепляется, не выпадает, — утверждает Фаина Павловна.
Работы у неё очень много: в семь часов уже на ферме, кормит овец три раза в день, а ещё надо следить за окотами, своевременно отделять, разместить молодняк по клеткам. Особенно трудно приходится зимой. В помещении в морозы холодно, замерзает даже вода. Корм приходится развозить на тележке.
Следит овцевод и за тем, чтобы в течение пяти-шести лет всё поголовье было заменено. Вечером в восьмом часу, а то и ещё позднее приходит труженица домой. И дома хозяйство — корова, поросята, овцы. В прошлом году её руками выращены и проданы государству на мясо пять личных овец, бычок на 150 килограммов. Сдаёт на приёмный пункт ежегодно также около 1000 килограммов домашнего молока. Во всех семейных делах, конечно, помогает супруг Пётр Петрович, работающий связистом. Хорошая помощница матери во всех делах и дочь Людмила, которая учится в девятом классе Новосельской школы. Средняя — Наташа, заканчивает медучилище, тоже собирается приехать на село, где очень нужны медицинские кадры. А две старшие дочери — Лариса и Валентина — уже идут своими дорогами, работают агрономами в хозяйствах области. Всем детям родители привили своё уважение к труду, любовь к земле, на которой они живут.
…Мы беседуем с Фаиной Павловной в их скромном, уютном домике. Хозяйка, рассказывая о заботах сегодняшних, вспоминает свою трудную молодость: отец — Павел Алексеевич — погиб на войне, мать — Прасковья Петровна — вместе с другими женщинами и пахала, и сеяла, сама с 15 лет уже пошла на ферму доить коров. Жили они в то время по соседству в Псковском районе. А на вечеринки ходили в деревню Камень. Помнится, были там, кроме клуба, магазин, медпункт, ферма. А ныне этой деревушки и в помине нет. Исчезли вместе с ней и Духовщина, Сморково, Портно, другие селенья.
— Возвращаться надо людям к своим бывшим очагам, — так считает Фаина Павловна, — кто же за нас всё тут будет поднимать да восстанавливать?
Ссадили… на пенсию. История о том, как в совхозе «Звезда» старого тракториста отдыхать заставили.
Так же короток, как и долог, век человеческий. Не успеешь оглянуться, уже седина серебрится в висках, а там, глядишь, подступит неумолимо и время, когда, как говорится, пора и «бабки подбивать» — подводить итоги прожитого. Пришла такая пора и для Валентина Ивановича Ильина механизатора совхоза «Звезда».
Есть на что оглянуться, что подытожить Валентину Ивановичу. Начал свой трудовой путь механизатора ещё в 1951 году. Отец погиб, защищая Родину от фашистов. Кормильцами для семьи стали он с братьями. В те трудные послевоенные времена выучился на тракториста на курсах в Симанологской машинно-тракторной станции. Пахал землю, сеял на тракторе довоенной марки «ХТЗ». Эта машина с железными шипами на колёсах, работающая на керосине, вдоволь потрудилась на колхозных полях. Но и забот с ней было немало. Одна «перетяжка» подшипников коленчатого вала, лёжа часами под трактором, чего стоила. Но чумазые от копоти и отработанных масел трактористы и на такой технике делали чудеса. Это благодаря и их стараниям в короткие сроки было восстановлено разрушенное войной в освобождённых от гитлеровцев районах сельское хозяйство, успешно решались планы дальнейшего развития обеспечения страны продовольствием.
Одним из активнейших исполнителей этой важнейшей государственной задачи с самых первых дней своего трудового пути был и Валентин Иванович. Объектом его забот стало картофельное поле. Много лет проработал картофелеводом. Сколько за эти годы делано-переделано — не пересчитаешь. А как работал, свидетельствует документ — трудовая книжка. На её страницах нет записей о перемещениях по должностям. Заняты они другим: благодарности за безупречный труд, премии, подарки за достигнутые успехи, занесение на Доску Почёта, многочисленные записи о других поощрениях и наградах.
В. И. Ильин.
Удостоен за свой самоотверженный труд Валентин Иванович и государственных наград — ордена «Знак Почёта», медалей «За трудовую доблесть», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина».
Ко всему надо добавить, что Ильин — коммунист с тридцатилетним партийным стажем, неоднократно избирался членом районного комитета партии. Народ доверил ему быть своим депутатом в Сиковицком сельском Совете.
Короче говоря, всей своей жизнью заслужил человек, чтобы ему в день шестидесятилетия сказали спасибо за долголетний труд, пожелали дальнейших успехов в жизни и труде, с которым такие люди не расстаются пока хватает сил.
Улыбчивого, крепко скроенного механизатора из Задорья я хорошо знаю уже много лет. Он смог бы ещё не один год управлять своим МТЗ, приносить пользу совхозу. И я даже растерялся, не поверил, когда узнал, что ветерана без всяких яких, прямо в поле ссадили с трактора, заставили передать машину другому. Гуляй, мол, себе на здоровье!
…Мы беседуем на скамеечке возле дома механизатора. Здесь они с супругой живут уже много лет. Екатерина Кузьминична, как и муж, век свой трудилась в сельском хозяйстве, сейчас — на заслуженном отдыхе. Вырастили детей, которые уже давно идут своими жизненными дорогами. Сейчас оба расстроены и удручены происшедшим.
— Да, так вот и было, — невесело рассказывает механизатор. — Землю под картофель перепахивал. Вдруг приезжает прямо на поле главный инженер Виктор Петрович Кучеев с механизатором Николаем Киселёвым. «Так, мол. и так, — говорит, — Вы на меня, Валентин Иванович, не обижайтесь, но по распоряжению директора велено Ваш трактор передать Николаю. Проходу мне не даёт с этой передачей». Что тут поделаешь — передал технику по акту. Сам вот теперь гуляю. Хотя и заявления никакого не подавал, ни приказа их не видел. Ветеран совхозного производства с обидой говорит о том, что даже поздравительную четырёхкопеечную открытку в день своего 60-летия руководители совхоза поскупились прислать. А вместо подарка, как это принято у людей, переслали с нарочным 80 рублей. Пенсионную же книжку привезла из райцентра дочь.
На вопрос, смог бы он ещё поработать на тракторе, механизатор ответил:
— Конечно, ещё поработал бы!
Когда готовился этот материал, из телефонного разговора с Ильиным узнал, что после нашего разговора побывал у него с извинением руководитель совхоза М. Б. Каибов.
— Директор обвинил во всём главного инженера, дескать, не так понял его распоряжение, — сказал Валентин Иванович.
Ну что ж, от того, что совхозные начальники валят теперь вину один на другого, никому не легче. Сейчас в совхозе спохватились и решили устроить почётные проводы В. И. Ильину в числе других ветеранов на заслуженный отдых. О том я узнал из разговора с секретарём партбюро совхоза Л. Ф. Шпаковой. Людмила Фёдоровна считает, что таким образом вопрос этот можно считать закрытым. Но так ли это? Можно ли запоздалой показухой загладить ту обиду, которую нанесли человеку?
И ещё не могу не сказать вот о чём. Такое отношение к людям можно встретить не только в совхозе «Звезда». Не слишком ли мы стали невнимательны, а порой и просто жестоки к судьбам людей пожилого возраста, за плечами которых долгая и трудная жизненная дорога?
Верю Кононову.
Глубоко расстроенным возвращался в тот день из райцентра домой председатель колхоза «Революция» Алексей Михайлович Кононов. На заседании районного комитета народного контроля ему объявили выговор и наложили денежный начёт. Были и раньше взыскания, но это обидело до глубины души. Его обвинили в бесхозяйственности — колхоз слишком много растрачивает молока на выпойку телят. А справедливо ли это? Не напрасно мнения членов комитета по этому поводу разделились.
По условиям кооперации колхоз принимал от других хозяйств района бычков молочного возраста, выращивал их до 200—220 килограммов, затем передавал на заключительный откорм в совхоз «Красное». Кормовая база в некоторых хозяйствах известно какая. Телята поступали — кожа да кости. Если хочешь добра — ставь на усиленный рацион. В колхозе так и поступили. Затраты окупятся привесами животных. Так оно в последствии и оказалось. На заседании комитета к доводам председателя не прислушались. Не вникли в особенности и трудности специализации.
На первых порах многие члены кооперации не только не выполняли договорных обязательств по поставкам качественного молодняка, но и не отгружали колхозу установленного количества концентратов. Не был налажен учёт распределения доходов между членами объединения. Затянулись работы по сооружению животноводческого комплекса. Колхоз строил телятники собственными силами. Пущены были в ход и все имеющиеся в хозяйстве кормовые резервы.
В тот год объединение успешно выполнило доведённый план по продаже мяса в живом весе государству. Но львиная доля прибыли поступила в кассу головного хозяйства — совхоза «Красное». А ведь и не умудрённому в экономике человеку ясно, что поставить на ноги заморенный молодняк, куда сложнее, чем потом откормить его.
А. М. Кононов.
Значительно меньше стал получать колхоз «Революция» доходов и от молочного животноводства, так как большую часть дойного стада пришлось передать по условиям специализации в другие хозяйства. Когда Кононов пытался говорить о бедах колхоза, от него отмахивались, а кое-кто ехидно подкусывал:
— Быть вашему «хутору» совхозной бригадой!
Обрушилось в ту пору на председателя неизмеримое горе — умерла жена. Начали они совместную жизнь ещё в первые годы становления колхоза. Его успехи и неудачи стали их общими радостями и печалями. Оставалась Тамара Петровна верным другом даже тогда, когда жестокий недуг приковал её к постели. Потерял друга и советчика. Появилось сомнение: «Смогу ли и дальше руководить колхозом? А что, если и на самом деле пришла пора уступать дорогу более энергичным, молодым?».
А тут в комитете народного контроля стали заводить ещё одно «дело». Эта последняя капля переполнила чашу. Решил написать заявление с просьбой освободить от должности по состоянию здоровья.
— Буду охотиться, рыбалкой займусь, а там видно будет. Поработал на своём веку! — успокаивал себя. Но заснуть в ту ночь так и не смог.
Утренний рассвет застал председателя на могиле жены. Сидел он в глубокой задумчивости. А вокруг просыпалась, входила в свои права жизнь. С того возвышенного места открывается широкий и живописный вид на окрестные поля. Они буйно зеленели. Невольно подумал: «Нынче с хлебушком будем. Неужели всё это придётся оставить?» Вспомнилось, как в далёкие годы его, молодого ещё тогда парня Алексея Кононова односельчане избрали «в председатели». Трудно было. А потом дело пошло — помогли люди. Да и закваска перешла от отца — крестьянская. Понял уже тогда, что главное в хозяйстве — земля. А она была каменистая, неухоженная. Обрабатывали её на лошадке. Тракторов, другой техники было мало, не хватало удобрений, — сказывались последствия военной разрухи.
Шло время, страна крепла. Укреплялись, набирали силу хозяйства. Вскоре на базе нескольких колхозов образовался один — «Революция». Государство стало выделять сельскому хозяйству средства, технику. С укрупнённых ферм пошла на поля органика. И всё-таки отдача от земли была низкой. Сколько ещё пришлось затратить сил и средств, чтобы повысить плодородие полей! Расширяли, строили фермы. Заводили породный скот. Разработали собственный торфяник. С тех пор колхозные фермы стали производить не только молоко и мясо, но и отличные торфо-навозные компосты. Теперь их вносится ежегодно не менее 30 тысяч тонн — по 30 тонн на гектар пашни.
А сколько сил отдали, чтобы очистить поля от камней и кустарников! Ежегодно этим занимались три звена механизаторов и полеводов. Уменьшалась с каждым годом закаменённость, увеличивались площади, отвоёванные от болот и кустарников. На 700 гектарах непригодных для обработки ранее земель ныне колосятся хлеба, зеленеют сеяные травы.
Не было дорог, подъездных путей. Труднодоступные земельные массивы годами из-за этого не обрабатывались. Колхоз уже много лет занимается дорожным строительством. Сдано в эксплуатацию около трёх десятков километров внутрихозяйственных дорог с гравийным покрытием.
Земля щедро отвечает на заботы. Ныне с тех же угодий хозяйство отправляет государству молока в два с половиной раза, мяса — в пять, картофеля — в десять раз больше. В четыре с лишним раза увеличилась урожайность главной культуры земледельца — хлеба.
Колхоз стал передовым сельскохозяйственным предприятием с мощной производственной базой. Имеется более семи десятков тракторов, около десяти грузовых автомашин, многие десятки других сельскохозяйственных машин. Для техники построены боксы на новом машинном дворе.
Коренным образом изменились условия жизни колхозников. Живут они в просторных удобных домах, рядом с жильём — приусадебные участки. Не проблема теперь для колхозника иметь и современную обстановку, цветной телевизор, в гараже — мотоцикл, а то и личную автомашину…
О чём бы ни подумал председатель, во всём частица его души. Шёл обратно домой напрямик, через поля. Солнце уже вставало. В деревне слышался рокот моторов. В колхозе привыкли вставать на зорьке — каждый накануне знает, что ему делать. Слышались звонкие ребячьи голоса — многие дети помогают родителям. Любит председатель молодое поколение. Сколько таких вот, бегавших когда-то босиком по деревне, выучились на первоклассных механизаторов, стали хорошими животноводами, полеводами, строителями. Многодетные семьи в колхозе на особом счету. Для них — лучшее жильё, трудоспособным — работа на выбор. Колхоз обеспечен кадрами. Шефов сюда приглашают разве что на копку картофеля.
Закружился, замотался на работе в этот день. Пришёл домой запоздно — о заявлении и не вспомнил. А потом подошла горячая пора заготовки кормов, уборка урожая. Тут уж не до своих переживаний…
Немало добрых перемен произошло за последние годы и в районе. На многие участки, в том числе и в народный контроль, райсельхозуправление пришли новые люди, а с ними и иной стиль работы. Алексея Михайловича избрали в состав бюро районного комитета партии, с его опытом считаются, обращаются к нему за советом.
Запомнилась мне встреча с Кононовым по окончании посевной. В это время произошло знаменательное для всей нашей страны событие — только что завершил свою работу Пленум ЦК нашей партии, на котором была утверждена Продовольственная программа. Председателя застал в рабочем кабинете с газетой в руках. Надо заметить, что человек этот, не кончавший специальных учебных заведений, отличается любознательностью необыкновенной. В его домашней библиотеке можно увидеть немало интересного — от стихов Есенина до брошюр с описанием новейших конструкций сельских домов усадебного типа.
Сидел Алексей Михайлович задумчивый.
— Большие и трудные задачи поставила перед нами партия, — сказал, поздоровавшись. — И выполнять их надо всем, сообща. Только тогда добьёмся успеха.
Потом заговорил о том, что первое для земледельца, — производить как можно больше зерна. К сожалению, во многих наших совхозах этой простой крестьянской истины не хотят понять. Хлебное поле возделывают кое-как, надеются на государственные концентраты. Для колхоза «Революция» эта задача остаётся главной. Сейчас каждый гектар посевов даёт ежегодно в среднем по 25—27 центнеров с гектара.
— Наша цель, — говорит Кононов, — превзойти рубеж в 30 центнеров. Сделать предстоит много. — Он охотно делится своими планами. — Наряду с земледелием надо развивать и колхозное животноводство. Беспокоит животноводческий комплекс. Мелиораторы из ПМК-8 пока лишь на треть выполнили осушение и подготовку земель, предназначенных для обеспечения кормами.
Главная забота партии, государства — о трудовом народе, о его лучшей доле. Правление колхоза всегда помнит об этом. В недалёком будущем предусматривается генеральная перестройка центра колхоза — деревни Заполье. Здесь будут построены новые, удобные и красивые жилые дома, детский сад-ясли, Дом культуры, Дом быта. Намечается все дома подключить к системе центрального отопления. Будут оборудованы очистные сооружения, канализация, водопровод. Жители села получат городские удобства, при этом сохраняются особенности деревенского быта.
Многими своими сокровенными думами и планами поделился в этот день руководитель колхоза. Смотрю на него, увлечённого, и верю — всё это будет сделано.
Верность Родной земле. Старейший колхозный председатель не изменил делу своей жизни.
— Мужики, погодите, я быстро управлюсь! — предложил нам хозяин дома.
Пришли мы к Алексею Михайловичу Кононову не вовремя — как раз в разгар обеденной обрядни. А она у бывшего колхозного председателя, обзаведшегося после выхода на пенсию крестьянским хозяйством, немаленькая: на подворье два поросёнка, две коровы, бычок, лошадь, три овцы. Хорошо ещё, что помогает четырнадцатилетний Серёжа, сын.
Вот и сейчас он, натянув резиновые сапоги, принялся на ручной тележке вывозить из хлева навоз, постелил свежие опилки, а потом завел «Беларусь» и уехал на пилораму за новыми.
Сам Алексей Михайлович направился с подойником доить корову, посетовал на ходу:
— Беда, да и только! Была корова как корова, а тут в поле стало не прогнать, и доить не даёт. Приходится в два приема, а не то, глядишь, всё разольёт. — Не иначе — сглазили, — объясняет.
Интересуемся, куда он девает молоко.
— Наверное, продаёте?
— Ну, вы сами посудите, надо быть дураком, чтобы сейчас литр молока отдавать в колхоз за трояк. А ездить с ним в райцентр — нет времени.
Оказывается, при нынешних расценках выгоднее спаивать молоко телятам и поросятам. Не морил молодняк и будучи председателем колхоза. За перепой молока колхозным телятам не раз получал нахлобучки и от народного контроля, и в инстанциях повыше. Но делал всегда так, как чувствовал выгодней. Оно и понятно, заморишь скотину с мала — пользы потом от неё никакой.
Удивителен и своеобразен этот человек, которого знаю уже давно. Почти четыре десятка лет отработал председателем колхоза «Революция». И все эти годы всевозможных экспериментов и перестроек хозяйство противостояло им. А отдуваться за всё приходилось ему, руководителю. Как же клевали Кононова, когда он восстал против «концентрации и специализации» сельскохозяйственного производства, когда назвал дурью ликвидацию неперспективных деревень! Помнится, сидел Алексей Михайлович, опустив голову, на заседании комитета народного контроля, куда его вызвали за то, что осмелился в одной из таких «неперспективок», Радеже, начать строительство нового дома для колхозников. И не усидеть бы на своей должности председателю, если бы в то время не случилось побывать на Псковщине тогдашнему главе правительства Н. А. Косыгину. Николай Александрович посоветовал областным руководителям не спешить с сселением деревень, дал понять, что очередная затея эта принесет сельскому хозяйству огромный вред.
Немало пришлось пережить председателю и во время кампании огосударствления хозяйств района. Задумало тогдашнее партийное руководство упразднить в районе колхозы. А «Революция» с её двадцатипудовыми урожаями, как бельмо в глазу. Такие хозяйства запросто не ликвидируешь. «Развалишь колхоз — героя дадим, будешь препятствовать — выгоним», — такое предложение сделал председателю, по его же воспоминаниям, один из тогдашних руководителей райкома. И быть бы колхозу бригадой совхоза «Красное», послушайся Кононов таких партийных указаний.
Не послушался. И едва не попрощались колхозники со своим «головой». Спасло то, что опять-таки нашлись умные люди в Пскове. Поддержали, не дали съесть человека. Надо сказать, что только двое в районе нашлось таких сельских руководителей, которые не побоялись противопоставлять себя руководящим указаниям верхов — это Алексей Михайлович Кононов и Владимир Михайлович Николаев, бывший директор совхоза «Пламя». Благодаря им стоят «неперспективные» деревеньки целыми и невредимыми по сей день.
Огромна заслуга Кононова и в том, что сумел сохранить и приумножить колхозный коллектив. А всё потому, что в «Революции» заботились об условиях жизни людей. Строилось жильё, дороги, повышался заработок тружеников. Но основное всё-таки было жильё. Его, по рассказам председателя, перестраивали несколько раз. Поначалу надо было вывести людей из послевоенных землянок. Потом стали возводить уже более или менее приличные деревянные дома. А сейчас вот продолжается строительство начатых при Кононове просторных кирпичных коттеджей, с гаражами, надворными постройками. А сколько пришлось потратить нервов, когда «выбивал» в вышестоящих инстанциях включения в планы строительство детского сада, школы…
И всё-таки главнее не было заботы председательской, чем о землице-матушке. Ради повышения её плодородия работали все эти годы люди, техника, даже фермы, превращённые в фабрики удобрений. По три десятка тонн на гектар получала пашня ежегодно прекрасных компостов. Стала радовать в благоприятные годы урожаями хлебов по тридцать и более центнеров на круг. Результат весьма редкий не только в районе, но и в области.
Наверное, делал Алексей Михайлович и ошибки, конечно, делал — никто от них не застрахован. Поэтому на последнем отчётно-выборном собрании ему не удалось набрать большинства голосов. Предпочтение отдали его заместителю, Николаю Алексеевичу Романову. Оно может, и правильно — молодым надо давать дорогу. Но вот забыли колхозники хотя бы с почётом проводить на заслуженный отдых своего в течение многих десятилетий бессменного руководителя. И этим крепко обидели.
Ходят сейчас по Заполью разговоры: из ума, мол, старик выжил. Зачем ему две коровы, земля? Отдыхал бы себе, ведь пенсию-то получает приличную… И не доходит до людей простая истина: такие как Кононов, об отдыхе не помышляют. Оторвёшь от земли — дня не проживёт. Поэтому и взял земельный надел, скотину завёл. А ведь ещё и сын подрастает, надо и о его судьбе позаботиться. Обо всём этом думалось, пока ожидали хозяина.
Живет он по-прежнему в старом доме, хотя рядом построен новый, обложенный кирпичом. Может удерживает память? Ведь сколько лет прожито здесь, сколько пережито. Последние перед смертью десять лет жена тяжело болела, лежала прикованная к постели. Ухаживал за ней, как за малым ребёнком, содержал дом в чистоте и порядке. А ведь на плечах всё то время оставался и колхоз.
…Алексей Михайлович угощает нас крепким вкусным чаем. Завязалась беседа. Интересуемся, как он собирается использовать свою землю, как понимает проводимые ныне реформы.
— Земли у меня восемь с половиной гектаров, — рассказывает Кононов, — из них два с половиной чистых паров. На остальной посадил картофель. Буду сеять, конечно, зерновые, заведу клевера. А реформу как понимаю. Вот сейчас выйдет пакет документов. Был бы у меня миллион. Я бы вложил, допустим, в какое-то выгодное предприятие. И пусть этот миллион на меня работает, приносит мне ещё один миллион. Я бы и его вложил. А потом бы и всё предприятие прибрал бы к рукам, повернул бы всё, как мне надо. Только, согласитесь, у честного человека сейчас разве найдутся миллионы? Вот и может получиться, что приберут-то к рукам всё, что могут, проходимцы.
— А как Вы представляете себе будущее нашего фермерства?
— Ну, за фермерство я выступал ещё до нынешних реформ. Только, видимо, побаивались колхозники, отмалчивались. Да и к коллективной работе привыкли. В чём была промашка проводимой в тридцатые годы коллективизации? Надо было: кто хочет — вступай в колхоз. Ведь не каждый человек может самостоятельно работать. Ну а кто не хочет — живи единолично. А делали-то — силой в колхоз загоняли. В наше время тоже пытаются не мытьем, так катаньем, только теперь, наоборот, разогнать коллективные хозяйства. А зачем? Сейчас ведь не война, надо это всё аккуратно делать. И тем, кто сегодня идёт в самостоятельные хозяева, жадничать, земли много хапать не следует. Гектаров тридцать на первых порах за глаза хватит. С тридцати гектаров можно что взять? Тонн шестьдесят молока, до двадцати тонн мяса, ну и тонн 100 картофеля. Слишком смело считаю? А это смотря как хозяйствовать. Вот, например, с кормами. Если посеять клевера да хорошо за ними ухаживать, десять тонн хорошего клеверного сена с гектара взять не проблема. В колхозе мы даже тимофеевки получали по шесть тонн, да ещё процентов тридцать на поле оставалось: там высоко скосили, там не подобрали, там вовсе оставили, а единоличник всё подберет. Да и клевер в два раза по питательности ценнее тимофеевки. Нет, тридцать гектаров земли единоличнику — куда хочешь. Ну, а появятся деньги, можно хозяйство и укрупнить, держать, сколько требуется, наёмных рабочих.
— Но, к сожалению, проблема сейчас не в том, что кто-то хочет не по аппетиту кусок отхватить, а в том, что при нынешних-то свободах, мало желающих свободно крестьянствовать…
— Насчёт свободы, это вы правильно сказали. Руки сейчас у людей развязаны. Не то, что в былые времена. Расскажу один случай из моей жизни. Случилось это в пятидесятые годы. Работал я тогда уже председателем колхоза. Народ трудится в три пота, а своей скотине кормов запасти не смеет, голодует — страшное дело. А был в нашем колхозе один мудрый старик Николай Иванович Устинов. Он меня и в председатели народу рекомендовал. Я как-то и говорю: «Николай Иванович, что делать будем?» А он мне: «Давай соберём собрание, примем постановление: каждый третий заготовленный стог сена отдать людям». Так и сделали. И что вы думаете? За две недели все покосы вычистили! И себе запасли, и колхозу на два года стогов поставили. Приезжает к нам второй секретарь райкома, похваливает. Только вдруг одна из женщин возьми и проговорись о нашем новшестве. На второй день прокурор — хлоп на меня уголовное дело. И — показательный суд в деревне. Прислали двух милиционеров, мне по бокам охрана… Короче говоря, за нарушение устава сельхозартели зам. прокурора, была такая Вера Григорьевна, потребовала для меня от пяти до десяти лет тюрьмы строгого режима. И вот тогда наш Николай Иванович, приглашённый на суд в качестве свидетеля, встал, да и говорит: «Слушайте, граждане колхозники, Вера Григорьевна считает, что наш председатель хотел колхозникам два раза кашу помаслить. А мы её хоть раз-то ели масленую?» Что тут началось! Народ разволновался, как попер этот суд! Один я остался возле стола. Потом нас опять согнали, в другое помещение. Меня позвали. Вера Григорьевна зачитала приговор: оправдали-таки! Нынче такое расскажи молодежи — не поверят. А ведь это всё было…
А землю почему не берут? Так посудите сами, чем и как на ней работать? Мне, правда, удалось и трактор прикупить, и лошадку завести. Ну а остальным, кому техники не достать? Лопатой много земли не перекопаешь. Но даже если фермер и произведёт продукцию, куда ему её сбывать? Сами видели — молоко приходится поросятам спаивать. У меня сейчас две свиньи килограммов на 500 живым весом. Николай Кириллов растит быка килограммов на 600. Вот мы и подумали, а что, если этих свиней да быка сдать на переработку на консервы. Что оставим себе, а лишнее продадим. Но где это сделать? Нет в области такой организации, которая этим занималась бы. Спросите, почему не сдаем в коопзаготпром? Поехал я туда. Думаю, сдам мясо, пусть люди мясо едят, себе-то ещё вырастим. В заготконторе сказали: привози, примем у тебя по 50 рублей за килограмм. Спрашиваю: а почём сами будете продавать? Отвечают: по сто. Не, братцы, так дело не пойдет: я горб на этом мясе наживал, а вы моим трудом богатеть будете? Повернулся, не стал больше с ними и разговаривать.
Обмануть нынче все стараются деревню. Та же Валентина Адольфовна, директор коопзаготпрома, меня обрадовала, что картофель нынче будут принимать по высокой цене — 19 рублей за килограмм. А случись быть в Пскове, там мне назвали совсем другую цену — 25 рублей. Выходит районные заготовители уже собираются надуть нас на 9 рублей на каждом килограмме. Вот и получается, что всё у нас пока что основано на обмане крестьянина. Зажат он со всех сторон. Поэтому и поле его скудеет. В былые-то времена, батька мне рассказывал, в посевную крестьянин лошадку гречкой кормил. А ныне, стыдно говорить, за хлебом побираемся. И за наши же труды ещё и норовят нас обштопать. Попробуйте в районе достать за божескую цену комбикормов. В «Сельстрое», правда продают по червонцу за килограмм. А поехал в Плюсский район, там, представьте себе, достал хороших комбикормов по шесть рублей. И то у кооператоров-южан… Покрутишься вот так, покрутишься и плюнешь на всё. Себя-то прокормим. А городу как жить?
— И где же выход?
— А вот до тех пор, пока со стороны государства (именно государства — местные власти могут только указы перепечатывать) не будут приняты радикальные меры к возрождению села, дело не сдвинется с места.
Долго мы беседовали с бывшим председателем, а ныне фермером Кононовым. А потом Алексей Михайлович пригласил нас на своё картофельное поле. Действительно, есть на что посмотреть: несмотря на засуху, свеже зеленеет ботва, обещает добрый урожай.
— Поработать пришлось, признался хозяин, — и химпрополку делали, и многократное окучивание.
Рассказал Алексей Михайлович и о приспособлении, которое придумал к картофельному культиватору «КОН-2,8».
При окучивании надо землю выбрасывать из борозды наверх. А существующий культиватор просто её уплотняет. Это мешает росту клубней. Я вот и приспособил на него лапы на пружинах. Окучник на скорости очень хорошо окучивает и рыхлит землю.
— Вот вам и будущий миллион! — показали мы хозяину на его поле.
— Дал бы Бог!
Соединила их война.
Они приехали к нам в посёлок три года назад из Узбекистана. Но родился Пётр Андреевич Дианков в Карелии, жена его Фаина Соломоновна — на Украине. А соединила их война.
От звонка до звонка, как говорят, прошёл по её дорогам Пётр Дианков. Начал командиром пулемётного взвода под городом Луцком.
— Бои были жуткие, — вспоминает он. — Целый месяц мы продержались, несмотря на непрерывные бомбёжки и танковые атаки фашистов. Но сила солому ломит, пришлось отойти. Отступали с тяжёлыми боями, под Ровно я был ранен.
Это было первое его ранение. Недолгое лечение, и в составе сводного полка Дианков участвует в обороне Киева, получает в этих боях второе ранение. После госпиталя его направили в Северо-Кавказский военный округ, в город Грозный, где стояла курсантская пехотная бригада.
— Здесь встретился со своей будущей женой, — продолжает Пётр Андреевич свои воспоминания. — Она прибыла в Грозный в качестве военврача. Свадьбу справляли всей бригадой. Скоро уже 55-летие нашей совместной жизни.
А война продолжалась. Фронтовая дорога привела молодожёнов под Ростов, который фашистам пришлось оставить под ударами наших войск. Там лейтенант Дианков был ранен в третий раз.
— Это теперь офицеры ходят в такой же полевой форме, как и солдаты, — говорит Пётр Андреевич. — А в те времена фашистам легко было нас различать, и они охотились за командным составом.
Полтора месяца в госпитале, и снова — фронт, тяжёлые бои. На сей раз в Сталинграде. Пётр Андреевич помнит, как к ним в часть приезжали Н. С. Хрущёв и Г. К. Жуков.
— Георгий Константинович приехал на командный пункт нашей, 51-й армии, для того, чтобы скорректировать наступательную операцию. Коренастый, энергичный, жестикулировал, когда говорил. По всему видно — волевой человек. Никита Сергеевич запомнился тем, что на голове у него была уж очень обыкновенная шапка — не то что не генеральская, а даже не солдатская, в деревнях крестьяне такие носили. Подошёл, поздоровался, поздравил нас с началом наступления.
Сталинградская битва закончилась для Дианкова четвёртым ранением. Затем было освобождение Крыма, Белоруссии, Прибалтики, ликвидация Курляндской группировки немцев…
После Победы Пётр Андреевич Дианков, получив вторую группу инвалидности, вернулся в родной Петрозаводск, к своей довоенной профессии учителя.
Интересуюсь у супругов, а как они очутились в Узбекистане?
— Там остались после эвакуации мои родители, к ним и переехали, — пояснила Фаина Соломоновна. — Я-то из Одесской области. Кончила семь классов, поступила на рабфак, а оттуда — в медицинский институт. Как раз перед войной его закончила. На фронте пришлось проходить практику.
Пётр Андреевич и Фаина Соломоновна Дианковы.
— Страшно, наверное, было?
— Ещё бы. Особенно запомнился мне первый бой, первый мой раненый. Пуля пробила ему шею, всего залило кровью. Я плакала, а он меня успокаивал: «Не надо расстраиваться, всё обойдётся!» Понимаете, не я его, а он меня! Мне это очень, очень запомнилось.
О том, сколько ей пришлось испытать и как она проявила себя в этих испытаниях, говорят её награды: ордена Красной Звезды и Отечественной войны, медали «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа».
И, раз зашла речь о боевых наградах, в семье их ещё пять, мужа — ордена Отечественной войны I и II степеней, Красной Звезды, медали «За оборону Сталинграда», «За оборону Киева».
— Живём мы нормально, — сказал на прощанье Пётр Андреевич. — Но тревожно за детей, за внуков. Как-то у них сложится жизнь? Слишком много резких движений делаем, особенно в последнее время. Тревожат события в Чечне. Нет слов, Грозный стал рассадником всякой шушеры, мафии, преступных элементов, которые туда понаехали. Без хирургического вмешательства, наверное, нельзя было обойтись. Но надо поступать очень осторожно. Мы-то чеченцев знаем, это очень гордый и упорный народ. Так и хочется сказать: одумайтесь, люди, хватит всё-таки войн! Мы, ветераны, знаем: нет ничего дороже, чем мир на земле.
Быльём поросло?
Сколько у нас их, умирающих или уже умерших деревень… В одном только хрединском краю насчитали с десяток: Гавриловка, Боротно, Костолыжи, Ситенка, Ручьи, Вавиленка, Перстятка, Сикучи, Сидоровщина. Каждое из этих селений было когда-то целым колхозом. Производили в «Крестьянском монолите», «8 марта», «Первое мая», «Смерти интервентам» и других хозяйствах молоко, мясо, сеяли лён, хлеба, выращивали картофель. Но, как говорят, было, да быльём поросло. Сейчас в этих когда-то многолюдных селениях осталось в лучшем случае по два-три дома, да и те в большинстве с заколоченными на зиму окнами.
О причинах умирания наших деревень говорилось неоднократно. Одна из них — бездорожье. Надоело людям месить грязь по деревенским просёлкам, вот и потянулись они к цивилизации, к городу.
Сейчас наши власти, наконец-то, спохватились, стали строить и на селе приличные пути сообщения. До Боротно, где мы недавно побывали, добрались через Горбы по гравийному шоссе, а из Горбов буквально летели на своем «УАЗике» с ветерком по свежему асфальту. Проложен он здесь в прошлом году на Боротно, Збуд и Горки. Считанные километры остались, чтобы закольцевать эту дорогу с другой шоссейкой, идущей из Николаево в Новгородскую область.
Но не слишком ли поздно спохватились? Заманит ли асфальтовая дорога людей в глухомань, где былые поля и пашни уже превратились в лесные заросли? И всё-таки есть в наших селеньях нечто такое, что притягивает сюда человека. Это память предков. В Боротно её олицетворяет храм, уже разрушающийся, но всё ещё величественный в своей красоте. Обряды в нём уже давно не совершаются, но люди сюда приезжают, чтобы на кладбище почтить память умерших.
А сколько таких заброшенных храмов ждут своего часа в покинутых и ещё существующих селениях? Не с их ли осквернения и началось разрушение общества?
Предки наши начинали возводить селение с постройки церкви. Может следует возродить эту традицию — воскрешать умирающие деревни с восстановления разрушенных и поруганных храмов.
В стороне быть не намерены.
На районной отчётно-выборной конференции ветеранов войны и труда, <…> разговор меньше касался вопросов внутриорганизационных и больше — сегодняшних насущных проблем жизни района и страны, в стороне от решения которых не намерено оставаться старшее поколение. Мы представляем читателям основные положения выступлений на конференции некоторых её участников.
Ветеран труда из совхоза «Первомайский» Н. Н. Данилов считает, что наша главная беда — продолжающийся пресс командно-административного аппарата. По-прежнему на одного работающего приходится несколько командиров. Выход из создавшегося положения, по мнению Николая Николаевича, — создание крестьянских хозяйств. Подтверждение этому — успешная работа так называемого личного сектора. Так, около трети из реализованного в прошлом году хозяйством молока продали государству владельцы личных коров. 56 тонн этой продукции сдали на молокоприёмные пункты ветераны. А что если взяться за это дело молодым силам? И они готовы. У самого Данилова двое сыновей механизаторы. Они всё умеют и к работе привычны. Таким бы технику да землю в собственность — работа по-иному повернулась бы. Но помыслы на сей счёт не находят поддержки у руководства совхоза.
Об иждивенчестве, преступном отношении к земле, лесным богатствам говорил в своём выступлении бывший директор совхоза «Пламя», ныне председатель Марьинского Совета народных депутатов В. М. Николаев. Разве же это дело, когда собственные хлеба, травы оставляем под снег, а в обмен на корма для скота сплавляем редеющие леса. Кто их только не вырубает у нас. Было когда-то в районе два леспромхоза, теперь всевозможных лесозаготовительных организаций добрый десяток. И все пилят, рубят. Зеленел в совхозе за деревней Березица бор. Теперь там всё перемешано с грязью. В былые времена крестьянин умирал с голоду, а лес не продавал. Знал: это не только настоящее, но и будущее. А мы что делаем? Что оставим своим потомкам?
С тревогой и болью говорил ветеран об умирающих деревнях, из которых не прекращается отток молодой рабочей силы. А что если на месте этих исчезающих селений возродить новые крестьянские хозяйства?
Сейчас везде только и разговоров о том, что надо закреплять людей на земле. А делается всё наоборот. Вот, скажем, цена на мясо в совхозе поднялась до пяти рублей за килограмм. Чтобы пообедать, в столовой надо выложить два-три рубля. Даже с механизаторским заработком в этом заведении нечего делать. А как быть пенсионеру? Мы что, собираемся делать бизнес на народе? Кстати, настоящий бизнесмен понимает, что прежде чем взять с человека, надо в него что-то вложить. Хотя бы накормить.
Много говорим о решении глобальных сельских проблем. И не видим тех, что лежат буквально под ногами. Вот, скажем, снабжение водой. В «Стругокрасненском», как сообщил представитель этого хозяйства Ф. С. Алексеев, и вода для людей — проблема, а работники «Бурводстроя» никак её решить не могут.
От слов надо переходить к делам — таково мнение наших ветеранов. И они сами готовы взяться за них в силу своих возможностей. И уже взялись. У многих имеются приусадебные участки, личное подсобное хозяйство. И сами себя кормят, ещё и государству продают. И не отступятся, пока силы есть. Была бы только поддержка.
Человек в конечном счёте. Ещё раз о свёкле. И не только о ней.
Многие, наверное, читали в нашей районной газете о том, как посадили в совхозе «Первомайский» два гектара столовой свёклы, а насчёт ухода, выращивания понадеялись на шефов из районной больницы. И заросла свёкла сорняками.
Один из читателей задал вопрос: а кто же всё-таки в том виноват? На что газета с юмором заметила: «Виноват, конечно, диспетчер. Распоясались эти стрелочники — все поезда пускают под откос».
Ну, а ежели, как говаривал Козьма Прутков, «зрить в корень» проблемы? По моему глубокому убеждению, стыдно просить нянечек, медсестёр, врачей, занятых нелёгкими заботами по исцелению людей, ещё и выращивать свёклу. Тем более, что наша больница в нынешнем её состоянии сама нуждается в помощи.
Предвижу иронические усмешки: а кто же свёклу вырастит, если людей на селе осталось — раз, два и обчёлся? На это приведу другой пример.
В совхозе «Красное» нынче тоже посадили свёклу. И не два гектара, как в «Первомайском», а целых тридцать. И, представьте себе, растёт корнеплод. Поинтересовался у руководителя хозяйства М. Б. Каибова, сколько же понадобилось шефов, чтобы вести уход за такой уймой посадок?
— А нисколько, — ответствовал Магомед Басырович. — Всё делает один механизатор.
Оказывается, заключило руководство совхоза договор с одним из ленинградских институтов. Институт помог освоить технологию, раздобыть нужные машины.
— Вспахали, закультивировали, нарезали борозды, в борозды специальной точечной сеялкой высеяли семена, — рассказывает агроном-семеновод совхоза Н. П. Силина. — А затем междурядная обработка, химпрополка. Опрыскивали бурифеном. Местами сорняки вновь появились. Опять обработаем.
Первый блин чаще всего комом. Не всё гладко получилось на первый раз и в «Красном». Опоздали со сроками, часть посевов из-за дождей вымокла. Но примерно гектарах на 20 свёкла дружно пошла в рост. И, если будет проведено повторное опрыскивание, урожай обещает быть отменным.
Вот такие вот контрасты нашей трудовой жизни. Что называется, можем, если захотим.
Но почему же в одном случае инициатива спит, в другом она помогла внедрению механизации, о необходимости которой без ощутимых последствий мы говорим с того самого дня, когда в район прибыл первый трактор? Неужели только в руководительском «хотении» дело? Но тогда ещё вопрос: почему у разных руководителей столь разное отношение к делу?
Конечно, ответы тут могут быть разные. А я обратил внимание на мотивацию действий руководителей, на то, что стимулирует их инициативу.
Да, и в «Первомайском», и в «Красном» посадили свёклу. Но в первом хозяйстве — столовую, то есть для людей, во втором — кормовую, то есть для коров и свиней. Такая вот разная мотивация и соответствующие результаты. А в остальном всё одинаково.
***
Мне возразят, что забота о кормах для скота это тоже в конечном счёте забота о пропитании людей. Оно бесспорно, если не вспоминать о пустых прилавках продуктовых магазинов. И всё же: почему у нас человек почти всегда «в конечном счёте»? Уродлива такая направленность экономики, уродство её сохраняется, несмотря на произносимые с трибун слова о необходимости повернуться «лицом к человеку»… Не любит нас наша экономика, и, пока так, ответным чувством будет тоже нелюбовь.
Вот такая арифметика.
В коридорах райсельхозуправления пришлось столкнуться с заезжими менялами:
— Хлеба за лес не желаете?
— Почём?
— За три кубометра — тонну.
Направил их на верхний этаж — там договорятся.
Хлебно-лесной бартер стал у нас обычным явлением. Стоит ли здесь снова доказывать, что такие сделки сами по себе — безнравственны, что «чужой хлеб в горле петухом поёт». Хочется поговорить о другом: неужто нас действительно так прижало, что начинаем по брёвнышку торговать собственным домом? Да ещё и за бесценок: совсем недавно цена была куб за тонну…
А, может, стоит обратить свой взор долу — на богатство, которое попираем ногами? Извека кормилицей человека была земля-матушка. И не превратилась она в злую мачеху, которая морит голодом пасынков. Пожалуй, всё наоборот: «дети» к «матери» потеряли всяческую жалость, забыли, что обязаны заботиться о ней.
Попытался было я попросить главного агронома райсельхозуправления В. А. Антипову проанализировать на страницах газеты, почему это у нас в совхозах и колхозах такая низкая урожайность зерновых и кормовых культур, что надо сделать, чтобы заставить быть пощедрее наши поля. Валентина Ануфриевна сослалась на такую свою занятость, что даже жаль её стало — ну просто присесть человеку некогда.
Но чем же занимается наша агрономическая служба? Ведь каждый труд оценивается по его результатам. Увы! Они совсем не радуют. В прошлом, наиболее урожайном году зерна собрали по 13,5 центнера в среднем с гектара. А три года назад на круг не взяли даже трёх центнеров. При таких урожаях приходится добывать на стороне не только зернофураж, но даже семена.
Спрашивается, на какие шиши тогда существуют колхозы и совхозы? А вот так и живём — с протянутой шапкой для подаяний в виде всевозможных дотаций, комбикормов, семян, в том числе и самой нашей местной культуры — картофеля. Теперь вот ринулись аж за радиоактивным сеном.
Уж коли у специалистов управления не находится времени поразмыслить над такими невесёлыми фактами, попробую сделать это со своих, журналистских, позиций.
Как уже говорил выше, не туда смотрим. Богатство у нас под ногами — наша земля. Но если от земли брать, то надо и ей отдавать. Мы же только берём, да жалуемся, что мало. Так, в том году в среднем по району было внесено всего по шести тонн органических удобрений на гектар пашни. Агрономы знают: это в два раза меньше того, что требуется для поддержания плодородия почв на нынешнем скудном уровне. Выходит, земли наши из года в год работают на истощение. Можно ли тут рассчитывать на свой хлеб.
Сейчас стало обычным все провалы в сельском хозяйстве списывать на объективные трудности. Одна из новых причин — дороговизна подстилочного торфа, который идёт на приготовление торфо-навозных компостов. Но зачем покупать торф, возить его за десятки километров из Заплюсья и Крипецкого месторождения, если он лежит у нас под ногами. В районе уже разработано несколько таких торфяных болот — в совхозах «Молодейский», «Первомайский», «Стругокрасненский», «Авангард», колхозе «Революция». Ежегодно отсюда, по самым скромным подсчётам, можно вывозить до ста и более тысяч тонн подстилки. Имеются торфяные месторождения в совхозах «Красное», «Новосельский», «Звезда», в колхозе имени Мичурина. Короче говоря, район может обеспечить себя с лихвой собственным торфом, да ещё и доход поиметь от продажи — покупатели сыщутся.
К сожалению, и из разработанных месторождений удобрения годами не вывозятся. Так, уже несколько лет лежит в буртах более 40 тысяч тонн торфа на торфянике в совхозе «Стругокрасненский». Только нынче начало хозяйство его вывозку. Года три уже не вывозится добытый торф в совхозе «Первомайский». На незначительную долю своей мощности используются богатейшие замошские торфоместорождения. Только отсюда можно вывозить удобрения столько, что хватит без малого на весь район.
Всего около 40 тысяч тонн торфа в год берёт район из собственных запасов. Это третья часть к потребности. Что называется, ни себе, ни людям.
130 тысяч тонн составляет, по сведениям специалистов, расчётный выход навоза от многотысячного поголовья крупного рогатого скота и свиней, содержащихся в совхозах и колхозах. Однако и это добро используется едва ли наполовину. Другая половина «удобряет» окружающие речки, болота и озёра.
Вот такая получается малограмотная арифметика, с которой мечтаем прожить в условиях беспощадного к неучам и лентяям рынка. Кто-то уже удивляется: почему до сих пор не обанкротились при такой работе? Сельхозуправленцы не удивляются и ничего не боятся. Есть палочка-выручалочка — «жатва» не на полях, а по борам и рощам. Только боров-то уже почти не остаётся, и настоящий рынок не пришёл.
Задуматься бы о том обитателям «верхнего этажа», куда спешат менялы. Только некогда — присесть нет минутки, не то что подумать.
Ну и ешьте клюкву вместо хлеба.
Не так давно в нашей газете было опубликовано письмо доярки из совхоза «Красное» Л. Старкус, в котором та утверждает, что «нынешний народ ленивый» и что нужен ему руководитель с кнутом. И действительно, куда же это годится, когда на начало октября на полях района ещё оставалась неубранной пятая часть зерновых, столько же картофеля, когда, несмотря на благоприятные условия, наши совхозы и колхозы и нынче не смогли обеспечить общественному скоту сытную зимовку. А какие урожаи собираем! В этом году зерновых получили едва по восемь центнеров в среднем с гектара, картофеля — немногим более чем посадили.
А сколько остаётся в поле «несжатых полосок», о которых так трогательно писал великий русский поэт. Только не полоски они, и вовсе не сиротские — у каждой есть хозяин с мощной современной техникой. Но вот как используются эти самые механизмы?
Был во время нынешней уборочной страды в одном из совхозов такой случай. Завернул директор на поле — тракторы стоят, тарахтят двигателями, а механизаторов и след простыл. Час прождал, другой. На третий являются с котомками за плечами. Оказывается, клюкву в близлежащем болоте собирали. Директор на них едва ли не с кулаками. Хлеба, мол, в поле гибнут, а вы!..
А те ему:
— Не шуми. Мы тут и по десятке за день не заработаем. А на ягоде по сотне отхватим.
Оно и правда. Хлеб-то по закупочным ценам копейки стоит. А за ягоду прибалты червонцев не жалеют. Такие вот рыночные прейскурантики.
Только вот однобокий рынок получается. Крестьянину, как нищему в шапку, копейки кидаем, а с него норовим три шкуры содрать. Кто же на такое добровольно пойдёт? Вот и приходится пользоваться испытанным командно-административным кнутом в лице всевозможных управлений, начиная с районного, областного масштаба и до самых высоких инстанций с десятками, сотнями и тысячами «погонял». И не последний в этой иерархии он, директор. Именно ему предоставлено право подстёгивать сельского труженика. Иначе и самому по шапке дадут. Только вот времена теперь уже не те. И народ пошёл другой. Попробуй, скажем, руководитель совхоза призвать к порядку тех же самых механизаторов-ягодников. Да они шапку в охапку и поминай как звали. А с людьми в любом нашем хозяйстве и так острый дефицит. Не на кого будет тем самым административным кнутом и размахивать.
Многие считают, что для решения проблемы стоит распустить совхозы и колхозы, раздать землю крестьянам — и дело будет в шляпе. Так ли? Тут сразу же встаёт целая гора проблем. Думаю, выход в другом: немедля создавать подлинные, а не фиктивные рыночные отношения на селе. Вместо роспуска совхозов и колхозов почему бы, например, не дать им статус тех же фермерских хозяйств. Ведь у крупного хозяйства огромные преимущества перед мелким. Это понимали те, кто в тридцатые годы проводили коллективизацию на селе. Только вот тогда лишили колхозника права быть хозяином своего труда, произведённой продукции и тем самым подорвали самые устои крестьянствования. Надо их вернуть.
Дело сельских тружеников: приватизировать ли им общественное хозяйство или работать по-старому, но в любом случае они должны иметь право сами устанавливать договорные цены на произведённую продукцию. По госцене селянин обязан поставлять только продукцию в виде продналога. Кому и по какой цене продавать остальное — его дело.
И тут не должно быть никакого нажима свыше в виде ограничения поставок непокорным техники, горюче-смазочных и строительных материалов, выдачи кредита, другой помощи. Да их и не должно быть. Потому что с введением подлинных рыночных отношений вся эта многомиллионная армия погонял, сидящих на шее сельского труженика, за ненадобностью рухнет.
Как говорил выше, святое право у селянина наравне с горожанином устанавливать договорные цены на произведённую продукцию. Подорожала, скажем, сельскохозяйственная техника в несколько раз, во столько же селянин, чтобы не разориться, вправе увеличивать цены на зерно, молоко, мясо, картофель, другую продукцию.
Тут я слышу возражения: подскочат-де сразу розничные цены и на продукты питания. Ну и что? Обязанность государства обеспечить соответственную социальную защиту для малообеспеченных семей, пенсионеров. Зато у любого работающего будет повод для размышлений: если я зарабатываю деньги нечестным путём, произвожу меньше, чем получаю, тем самым наношу вред своему благополучию. Всё равно заработанные купюры вылетят в инфляционную трубу.
Когда этот экономический закон рыночных отношений дойдёт до каждого, люди поймут, что трудиться надо честно, уверен, шкала цен в наших магазинах быстро поползёт вниз. Пройти такую, как её называют, «шоковую терапию» необходимо. Или возвращаться к старым силовым методам того самого кнута. Иначе — тупик, развал и хаос.
И ещё о «ленивых» людях. Не могу согласиться всё-таки с дояркой. Подивились бы, как самоотверженно трудились наши «лентяи» на сборе клюквы! Прочесали на коленях все болота. Даже те, где и зверь с опаской проходит. Тоннами вытаскивали на собственном горбу по трясинам и топям ту самую ягоду. Подсчитал кто, сколько содержится в каждой тонне тех самых ягодок?
И опять слышу голоса: ягода — это, мол, валюта!
А давайте поразмыслим вот о чём. Сколько тратим ежегодно той самой валюты на покупку за границей многих миллионов тонн залежалого зерна? А если установить нам ягодные цены на зерно, да в придачу ещё отоваривать его, как ягоду, дефицитом? Нельзя? Ну тогда и будем вместо хлеба есть клюкву.
Птичье сердце. Рассказ.
Я вырвал его прямо из кошачьей пасти.
Скворец умирал. Глаза затянулись белой плёнкой. Чёрная головка с синеватым отливом печально склонилась набок. Жёлтый клюв был полуоткрыт.
Мне стало жаль птицу, и я принёс скворца домой. Раны оказались тяжёлыми: кошачьи зубы прокусили крыло, помяли грудь. Мы с дочерью уложили беднягу на вату, в корзинку.
— Неужели умрёт? — заплакала малышка. — А как же птенчики? Ведь погибнут!
— Там осталась мама-скворчиха, — как мог, старался я успокоить загоревавшую девочку.
— Не хочу, чтобы умер, — не унималась она. — Может сделаем ему перевязку!
И на самом деле надо попытаться подлечить птицу, подумал я, и поспешил к комоду, где жена хранила аптечку с медикаментами. Сразу стал припоминать медицинские средства, которые когда-то применял сам в подобной ситуации: пенициллин, биомицин, стрептоцид.
Потом отломил по крошечному кусочку от каждой таблетки, размял их тщательно, высыпал порошок в чайную ложечку с водой, раскрыл осторожно жёлтый клювик. Скворец проглотил лекарство, открыл на минуту глаза и снова его головка безжизненно упала.
Раны на груди и крыле мы засыпали стрептоцидом.
Двое суток лечили нашего больного, двое суток скворец не притрагивался ни к воде, ни к пище.
На третьи сутки ночью нас разбудил шум на кухне. Соскакиваю с кровати. Корзинка, стоявшая до этого на табуретке, валялась на полу, а наш пациент бил крыльями по оконным стёклам. Медицина совершила чудо!
Скворец поправился. Он рвался к свету, к свободе. С трудом удалось поймать его и водворить в корзинку. Утром меня разбудил радостный крик:
— Папочка! Выздоровел! Выздоровел!.. — кричала возле корзинки и весело хлопала в ладоши дочь.
Мы решили выпустить птицу на волю. Всей семьёй вышли на улицу.
Утро только-только наступило. Люблю я раннее утро за его бодрящую свежесть. Но это было особенным, неповторимым. Вот-вот обретёт радость полёта возвращённое к жизни существо. И сам скворец, казалось, понимал это. Он уже не бился в моей ладони. Я чувствовал, как трепещет птичье сердце, видел беспокойный блеск в горошинках его глаз. Прощай, дружище! Лети!
Птица взвилась в небо, сделала прощальный круг и, вопреки нашим ожиданиям, полетела не к скворечнику, а в сторону леса. Как же примет нашего питомца семья?
…Я сразу узнал его по взъерошенному, потрёпанному виду. Но, странное дело, он вовсе не спешил домой и продолжал сидеть в стороне грустный, нахохленный. И только тут замечаю, что скворец-то наш оказался «третьим-лишним».
Его ветреная подружка уже успела подыскать себе нового приятеля. Они сидели на крыше птичьего домика рядышком, видимо, о чём-то увлечённо беседовали на своём непонятном людям языке и, похоже, не замечали нежданного гостя.
Долго сидела птица возле родного гнезда. На улице потемнело, пошёл дождь. Парочка влюблённых юркнула внутрь скворечника. Дождь лил всё сильнее, а печальный изгнанник всё сидел и сидел недвижимо на ветке и, казалось, не струи дождя, а слёзы льются на жадную до влаги землю.
***
Скворец куда-то исчез. Может быть, он умер, может быть, нашёл новую подругу. Не знаю. Мне только очень жаль его. Но я не обвиняю неверную скворчиху. У птицы — и сердце птичье…
Рецензии и воспоминания.
О Евгении Афанасьеве и его баснях. (предисловие к книге Е. Афанасьева «Басни»).
Сатирики — люди особого склада, у них свой угол зрения. Из окружающих явлений они выделяют прежде всего те, которые уродуют нашу жизнь. Они бичуют, высмеивают, вытаскивают на свет божий всё то, что человек старается спрятать от стороннего глаза. От обывателя скроешь, от сатирика — нет! Именно к этому типу поэтов относится Евгений Афанасьев.
Евгения Михайловича я знаю давно, с 60-х годов, помню первые сатирические миниатюры: «Бык и Ярмо», «Удав и Мартышка», «Барсучья мозоль» и многие другие. Хлестнуть короткой басней в две или в четыре строки — это особый дар. Его строчки — как удары бича! За тридцать с лишним лет творчества от его коротких басен досталось бюрократам, хапугам, ловкачам, лодырям — одним словом всему тому, чего в нашей жизни пока хоть лопатой греби.
По-моему, Евгений Афанасьев родился сатириком и в этом качестве постоянно совершенствовался: закончил Литературный институт имени М. Горького в Москве. Работал в семинаре известного поэта, лауреата Ленинской премии Егора Исаева. Трудовой стаж Е. Афанасьева ограничился всего двумя профессиями — киномеханика и журналиста районной газеты. Главное его призвание — сатирическое поприще. Его басни печатались в центральных и местных газетах, журналах, литературных сборниках. Вышло два отдельных издания басен: «Прошу обижаться» и «Барсучья мозоль».
Предисловие к книге Е. Афанасьева «Прошу обижаться».
Евгений Афанасьев пишет басни, сатирические миниатюры. Об этом жанре наша критика стойко молчит, а если касается его, то предпочитает оперировать бесспорными авторитетами, начиная с дедушки Крылова и кончая Сергеем Михалковым.
Евгений Афанасьев, на мой взгляд, обладает чувством юмора, имеет органическую ядовитость сатирика, взыскателен к себе. Он немногословен, ясен и точен в этом жанре и умеет типизировать сатирические образы. Его басни сюжетны, а их мораль — убедительна («Барсучья мозоль», «Плуг и Свинья», «Трутень»).
В лучших вещах ему удаётся найти ясно обозначенный, настоящий сатирический прицел:
Широкая натура.
Обнимает шар земной На орбите… у пивной!Многие двустишия у Евгения Афанасьева афористичны, остры, современны. Хорошо придумана «Самонадеянная Коптилка»:
Коптила — не светила, А метила в Светила.Сатирики у нас — люди редкие. И работа Евгения Афанасьева в сатирическом жанре заслуживает внимания читателей, умеющих ценить меткое, ясное и бьющее в цель слово.
Басня — жанр особый. Предисловие к басням Е. Афанасьева в книге «Капли времени».
Жанр сатиры — особый жанр. Отношение к нему читателя неоднозначно. Те, в которых запущена жалящая стрела, делают вид, что это их не касается, хотя и испытывают определённый дискомфорт; а те, которые узнают уязвлённых, «потирают руки», мысленно торжествуя: так вам и надо — будете знать!..
Эту особенность жанра баснописец Евгений Афанасьев хорошо знает, неравнодушие читателей неоднократно испытал, что называется, «на собственной шкуре». Начальники, узнавая себя в баснях, не желали прощать автору вольности. Так было в добрые старые времена, ничего не изменилось и теперь. Но сатирик остаётся сатириком: хлебом его не корми, но дай вскрыть зловредный прыщ на общественном организме. И вскрывает! Вскрывает без оглядки на ранги и чины. Пожелаем ему удачи!
Творческих удач поэту.
Есть ёмкое выражение — народные таланты. Услышав его, сразу же представляешь какого-нибудь безвестного деревенского парня, который удивительно сочно, красочно, умело играет на музыкальном инструменте. А то вдруг представишь старика, склонившегося над работой и вырезающего из дерева какое-либо затейливое украшение. Иногда это выражение вызывает образ искусной вышивальщицы или кружевницы. Богат русский народ такими талантами. Их встарь по сёлам уважали, берегли и почитали.
Иные времена — и иные таланты. Поэзия — тоже творение таланта народного. К нему можно отнести известного нашим читателям баснописца, киномеханика Евгения Михайловича Афанасьева.
Я не думаю писать рецензию на его басни. Любители могут дать лучшую оценку. Во всяком случае, басни удачны, метки и современны. Они полюбились читателям и думаю, что некоторые из них уже используются народом.
В последние годы у автора появилось несколько стихотворений. Неплохие. Это лирические стихи, по-своему задушевные и богатые чувствами. Недавно было опубликовано стихотворение «Осеннее». Уж очень оно мне понравилось!
Чем-то есенинским пахнуло от его строк. Я люблю живопись, особенно картины И. И. Шишкина. Никто так красочно, так задушевно, с такой большой любовью не показал картин природы, как он. Смотреть его полотна — всегда наслаждение. Подобное же наслаждение от богатства осенних красок, картины труда на полях получил я при чтении этого стиха. Сравнение с И. И. Шишкиным может быть и велико, но осенняя просинь, рожь, ожидающая прихода хозяина, — всё воспринимается живо. Видно, автор любит наш край, хорошо чувствует краски осени, видит прелесть родных мест, а поэтому так удачно и воспроизвёл осень.
Говорят, во всяком деле есть «но». Пусть Евгений Михайлович не обижается, но есть в стихотворении и некоторые шероховатости. Может допустили их при перепечатывании, не знаю.
По-моему, стихи, как хорошая песня, читаются без задержек, в ритме, по выражению Н. Замойского «одним дыханием», без вынужденных пауз. Эти-то паузы и есть в стихе. В одном случае пауза из-за неясности смысла, в другом — в нарушении ритма.
Например, мне думается лучше бы сказать «оробелая рожь». Здесь рожь, как скромная девушка, ждёт прихода любимого. Если же «оробела» — чувствуется испуг перед приходом. И первая картина вернее отражает состояние ржи. То же самое легче читать и понимать: «Хмурят брови за жнейками в копнах / Подпоясанные снопы». Может быть об этом лучше сказать в личной беседе, но занятость по работе и дальность расстояния не дают возможности встретиться и поделиться мнениями.
От всей души хочется пожелать Е. М. Афанасьеву новых творческих успехов.
Увлечённый.
Очередное моё задание — двести строк в воскресный номер. Перебираю в уме десятки фамилий, встреч. Но постепенно один образ властно вытесняет другие, и всё связанное с этим человеком припоминается до мельчайших деталей. Появилось жгучее желание рассказать именно о нём. Наверное, потому, что по призванию.
ОН — ПОЭТ.
Мы привыкли видеть Евгения Афанасьева в редакции. Привыкли к его массивной ладно сколоченной фигуре, к его манере разговаривать короткими точными фразами, к его чуть застенчивой улыбке.
— Посмотрите, может подойдёт что-нибудь для газеты, — обычно говорит Евгений Михайлович и кладёт на стол лист бумаги со своими стихами.
А вскоре смотришь, он уже берётся за шапку. Некогда особенно засиживаться в гостях нашему баснописцу. Культпросветработники просили принести несколько куплетов о передовиках. Ждут доработки контрольные. А после обеда — на «службу» в кинотеатр «Комсомолец».
Вскоре мне довелось воочию убедиться, как ценит время Евгений Афанасьев. В тот вечер он, обложенный рукописями, сидел в канцелярии кинотеатра и, медленно выбирая нужные буквы, стучал на машинке.
— Выдалась свободная минута. Решил перепечатать свои «творения», — пояснил, улыбаясь.
Заговорили о последних его баснях, которые предполагалось напечатать в одном из ближайших номеров. Вели речь, к месту ли употреблено в данном случае слово «буерак», не стоит ли «ну» в этой строке заменить на «но», нельзя ли переделать концовку.
Евгений Михайлович умело ведёт спор. Чувствуется, как тонко понимает он все оттенки слова, как напряжённо работает его мысль. И ещё тогда я остро понял, насколько требователен к себе поэт.
— Писать надо бы лучше. У меня много ошибок, иной раз никак не найти нужное слово, — с огорчением замечает мой собеседник.
Но именно постоянная неудовлетворённость собой и помогает совершенствовать мастерство. Читатели смело могут поздравить студента Литературного института имени М. Горького Евгения Афанасьева с успехом. Во многих его вещах, особенно последних, заметно большое дарование. С большим интересом знакомились мы с балладами и лирикой Евгения Михайловича. По-иному взволнованно и страстно зазвучала общественная тема.
Не только стружане с удовольствием читают Афанасьева. Как-то несколько месяцев назад я встретился на литературном вечере в Пушкинских Горах в невельским поэтом Геннадием Тумаревым. Тот сразу с расспросами:
— А как ваш Афанасьев поживает? Передай ему, чтобы почаще писал в областные газеты. Чего молчит?
Признаться, и мы тогда заждались поэта. Оказывается, он сдавал экзамены. А потом снова пришёл в редакцию бодрый, весёлый, и застенчиво произнёс обычную свою фразу.
— Посмотрите, пожалуйста. Может, понравится?
Вспомним поэта…
«Тысяча <сто> лет Пскову» — это событие, помнится, сильно оживило общественную жизнь и самого́ многовекового города, и всей нашей — с недавних пор «пограничной» — округи. Ощутила и некий свежий воздух на пороге нового тысячелетия и местная писательская организация: на одном из её собраний было решено выпустить «Антологию псковской литературы», которая в достаточной мере представляла бы истинное лицо литературной жизни всей нашей области. Мне, как секретарю Псковского отделения Союза писателей России было поручено и составление, и редактирование этого сборника произведений по существу всех литераторов нашего края.
Надо сказать, что книгоиздательское дело в то время находилось в совершенно ином, по сравнению с нынешним, состоянии: при поддержке Администрации мы выпускали альманах «Скобари», отдельные книги прозы и поэзии.
Среди шестидесяти четырёх авторов «Антологии…» (420 страниц большого формата; тираж 1300 экз.; 2001 год издания) — список по алфавиту — четвёртым стоит имя Евгения Афанасьева — стругокрасненского поэта, выпускника Литературного института им. М. Горького — пожалуй, единственного баснописца во всей литературной братии Псковской земли…
Впервые я встретился с ним в ту пору, когда работал редактором Псковского отделения издательства Лениздат. Скромный, не очень голосистый и разговорчивый, он пришёл к нам «просто так», познакомиться с «издателями», — они же выпускают книжки… Показалось странным, что Евгений уже успел закончить Литинститут, а книжек его мы не видели. В дальнейшем, при редких встречах и разговорах я узнал, что он в войну разделил ту же участь, что и мои брат и сестра, — подростком был угнан в Германию…
С творчеством Евгения Афанасьева я по существу познакомился при подготовке к изданию сборника «Звенья» («Книга произведений псковских литераторов»), которая вышла в нашем издательстве в 1988 году и познакомила псковичей с местной литературой того времени. Сборник в принципе представлял собой прообраз будущей «Антологии…», и «Короткие басни» Евгения Афанасьева (их в книге было около двух десятков) стали весьма заметным литературным явлением («Звенья» вышли тиражом 30000 экземпляров).
Как и многие молодые люди послевоенного времени (да ещё и повидавшие «заграницу»), Афанасьев отправился на Урал — поработал строительным разнорабочим, повидал жизнь «с другого боку». Опыт знакомства с новыми местами и людьми, прикладными профессиями, — безусловно, помог ему в постижении особого смысла и материальной, и духовной действительности своего времени.
Много лет проработал Евгений Михайлович в своей районной газете, и, пожалуй, именно журналистская, беспокойная трудовая стезя вывела его на чёткую, бескомпромиссную дорогу самобытного поэта-баснописца.
Не будем рассуждать о своеобразии этого древнейшего литературного жанра, который в двадцать пять веков «соединил» нам имена Эзопа, Лафонтена, Кантемира, Крылова, Михалкова одной характеристикой: поэты-сатирики, поэты-баснописцы. Обрести «своё лицо» в кругу художников этого вида непросто. У Евгения Афанасьева, тем не менее, сложилась своя модель басни…
В «Антологию…» — полное её название «Вчера и сегодня. XX век. Антология псковской литературы» — я отобрал 21 басню Афанасьева. Пока перечитывал источники и отбирал двух-, и реже — четверостишия каждой самостоятельной сатиры, освежил в памяти незабытое:
— В корыте сущность бытия! — Твердит уверенно Свинья.***
Баран по службе в гору шёл: Бараний ум ценил Осёл.***
Ответственный Шуруп был заменён: Любил выкручиваться он.Лаконизм, «сгущение» мысли, умение единственной строкой выразить человеческую натуру и сущность вопроса, поставленного в лапидарно скроенном сюжете, — ещё одна из особенностей творческой манеры Афанасьева. Но, несмотря на «телеграфную» краткость стиля, в каждой басне поэта — и в тех, что в пару строк, — видна необходимая для верного понимания панорама события, чувствуется дыхание времени, чётко определён акцент сатирической миниатюры.
Евгений Афанасьев пережил канун и всю вакханалию «перестройки» и не мог, конечно, не откликнуться на её разрушительную аморальную сущность. Мутные воды размыва высоких начал духовной жизни человека вызвали и соответствующую реакцию баснописца на поведенческое обновление обывателя. Одна из басен, помещённых в «Антологии…», так и называется: «Жучок-перестройщик».
Его к перестройке Причастность лиха: Коснётся постройки — От дома — труха.В другой басне — характеристика «перекинувшегося»:
Сверхидейный.
За идею в плане личном, Знать, умеет постоять: Коммунистом был отличным, Демократом стал на ять!В человеческих слабостях и пороках поэт укоряет их носителей, в миниатюрах, подобных басне «Червяк на высоте»:
Увидя на дубу высоком Червяка, Спросил его Орёл, на ветку опускаясь: — Как смог, бескрылый, ты взлететь под облака? — Простого проще: пресмыкаясь.Свои краткие заметки о поэте хотелось бы закончить глубоко осознанным утверждением, что Евгений Афанасьев, «поэт из провинции», был честным, даровитым человеком, творчество которого трогало и будет трогать те тонкие струны человеческой души, что делают его чище, умнее, благороднее и нужнее многим людям…
Из книги «Псковский край в литературе».
Евгений Михайлович Афанасьев родился 22 февраля 1926 года в деревне Машутино, ныне Струго-Красненский район Псковской области, в семье служащего. Едва закончил восемь классов, грянула война. Затем — оккупация. В 1944 году был угнан в Германию. После освобождения в 1945-м завербовался на стройки Урала. Трудился в городах Кыштым, Карабаш, Коркино. В 1949-м из-за болезни вернулся на родину. Закончил Ленинградскую школу киномехаников. «Крутил» фильмы, доучивался в вечерней школе.
С этого времени он начинает сотрудничать в газетах: пишет басни, эпиграммы, пародии, стихотворные фельетоны. Первые же его басни: «Бык и ярмо», «Удав и мартышка», «Барсучья мозоль» коротки и хлёстки, точно направлены в цель. Но у Афанасьева возникает потребность в совершенствовании слова, и в 1963 году он поступает на заочное отделение Литературного института им. Горького в Москве, который заканчивает в 1969 году. Работает в семинаре известного поэта, лауреата Ленинской премии Егора Исаева.
С 1974 по 1995 гг. Е. М. Афанасьев — сотрудник районной газеты. Вот здесь-то по-настоящему и раскрылся талант Афанасьева-сатирика, человека особого склада, со своим взглядом на мир, со своим литературным стилем:
Наши власти взяли моду Брать за землю и за воду. Не дошло до их ума: Мы же дышим задарма!Или:
Хапуги стали боссами, Мы голыми и босыми.Или:
Обо всём у нас печать, Только… нечего читать.Его басни бичуют, высмеивают, вытаскивают на свет божий всё то, что человек старается спрятать от стороннего глаза. От обывателя скроешь, от сатирика — нет!
Какой у Волка замысел, Коль он Барану в замы сел?Или:
Баран доволен был судьбой: Его кормили на убой.Или:
Мы по Марксу жизнь листали. И застряли… в «Капитале».Более тридцати лет Евгений Афанасьев посвятил творчеству, оттачивая перо сатирика. От автора кратких и метких, граничащих с афоризмами басен досталось разного рода бюрократам, ловкачам, хапугам, лодырям и обманщикам всех мастей — словом, всему «презренному и ничтожному» (Н. В. Гоголь), мешающему жить достойно и в советское, и в перестроечное, и в настоящее время.
В трудовом стаже Е. Афанасьева насчитывается всего две профессии — киномеханика и журналиста районной газеты. Но его главное призвание — быть поэтом-сатириком. Его басни печатались в центральных и местных газетах и журналах, в литературных сборниках.
Вышло в свет три отдельных издания басен: «Прошу обижаться», «Барсучья мозоль» и сборник под названием «Басни» в 1996 году. Сборник показал, что произведения Е. Афанасьева — это своеобразная летопись эпохи, реестр её «проб и ошибок», обозначившихся на исходе XX века:
Городской петух.
Квартиру городскую обживает Доверию назло, Лишь кукарекать выезжает На село.Или:
Ищущая душа.
О, сколько дерзких мыслей в нём, И как мечты его крылаты: Едва себе отгрохал дом, А на уме уже — палаты!Или:
Кроткий волк.
С чего стал Волк так тих и светел? Он к овцам в депутаты метил.Или:
Субъективная причина.
Не достроился Объект — Рядом строился Субъект.В 1999 году в сборнике «Капли времени» вышла большая подборка новых басен Е. Афанасьева. Она ещё раз подтвердила, что не притупилось от времени перо поэта-гражданина, публициста-сатирика, что он по-прежнему равняется на время:
Дело за малым.
Всё есть у новых русских: И вина, и закуски, Особняки и даже Есть острова и пляжи. Одна у них беда: Ни капли нет стыда!Главе.
Той чести удостоен если, Не перепутай вгорячах: Глава — это не что-то в кресле, А то, что носим на плечах.Цена импорта.
В пользе импортной «конфетки» Убедились мы сполна. Хороши их этикетки, Содержанью — грош цена!День пенсионера.
Бесплатно в баню я иду И еду я бесплатно! Внимание — хоть раз в году, Но всё же как приятно!Во все эпохи поприще сатирика требовало особого мужества, оправданного благородной целью. Поэтому и «смех» Евгения Афанасьева «светел»: он «заставляет выступить ярко то, что проскользнуло бы, без проницающей силы которого мелочь и пустота жизни не испугала бы так человека» (Н. В. Гоголь).
Комментарии.
Беда Ежа (с. 14).
Впервые басня опубликована в сборнике «Искристые росы» в 1966 г. в иной редакции:
Ежиная беда.
Ёж выступленья был лишён За то, что он И не отёсан, И не причёсан, Одет был не по моде И заикался вроде. Добавим от себя, на всякий случай: Ёж был ещё колючий!Ответ (с. 14).
Впервые басня опубликована в газете «За коммунизм» 01.05.1966 г. под названием «Мудрый ответ» и в несколько иной редакции:
Мудрый ответ.
«Страшнее всех ли в свете Лев?» — Гадали звери, осмелев, Пока тот был в отлучке где-то. Пришли (сей спор свести к концу) К Бобру — лесному мудрецу. Всех удивил Бобёр ответом: «Лев страшен, что таить греха, Но у меня такое мненье: Куда опасней Льва блоха, Что Львице портит настроенье».Трутень (с. 16).
Впервые басня опубликована в сборнике «Родники народные» в 1973 г. без названия и в иной редакции:
Расхвастался перед Пчелою Трутень: — Какие соты! Что за мёд! Как это всё ко мне идёт! Какой я, сами посудите, Достойный пчёл руководитель… Не стала спорить с ним Пчела — У ней же, знаете, дела.Барсучья мозоль (с. 16).
Впервые басня опубликована в сборнике «Родники народные» в 1973 г. без названия и в иной редакции:
К инспектору Бобру, Кряхтя и опираясь немощно на сук, Пришёл с прошением Барсук: — Я вдосталь потрудился на веку — Мне пенсию бы старику… Вот, посмотреть изволь, — И показал мозоль. — Помог бы я тебе, — Да эта самая мозоль твоя смущает: Ведь у тебя она, сам видишь, на боку!Осёл и шляпа (с. 20).
Впервые басня опубликована в сборнике «Искристые росы» в 1966 г. под названием «И в шляпе — Осёл».
Настойчивость и Упрямство (с. 20).
Басня опубликована в сборнике «Родники народные» в 1973 г. без названия.
И так бывает… (с. 46—47).
Первая публикация Е. М. Афанасьева. Опубликована в газете «Колхозная стройка» №45 от 14 апреля 1957 г.
Обида (с. 56).
Впервые басня опубликована в сборнике «Искристые росы» в 1966 г. в иной редакции:
Обидели.
«Работаешь и ночь, и день, Готов на части разорваться! — Жужжал в цеху гнилой Ремень. — За что же меня снимают, братцы?!»Любовь Удава (с. 56).
Впервые басня опубликована в сборнике «Искристые росы» в 1966 г. под названием «Его любовь».
Ранее была опубликована в газете «За коммунизм» в 1963 г., где вместо Мартышки фигурировала Овечка.
Принципиальная критика (с. 56).
Впервые басня опубликована в сборнике «Искристые росы» в 1966 г. в иной редакции:
Критики.
Ежа критиковали Волки За… беспощадные иголки.Утюг-путешественник (с. 58).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «Невезучий Утюг».
Воспитанный Осёл (с. 59).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. в иной редакции:
Копытное животное.
Доказал осёл копытом, Как он вежливо воспитан.Мышиная беда (с. 60).
Впервые басня опубликована в газете «За коммунизм» в 1968 г. под названием «Не хлебом единым…».
Безвинный Игнат (с. 60).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «На пробку наступил…».
Приспособленец (с. 60).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «Не выкручивайся!».
Хамелеон (с. 62).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «Приспособленец».
Храбрый Рак (с. 62).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «Рак — не дурак».
Мнение (с. 62).
Впервые басня опубликована в книге «Прошу обижаться» в 1971 г. под названием «Его мнение».
Субъективная причина (с. 67).
Впервые басня опубликована в книге «Барсучья мозоль» в 1980 г. под названием «Объективная причина».
Работящий волчок (с. 72).
Впервые басня опубликована в сборнике «Встречи» в 1974 г. под названием «Старательный волчок».
Полезный совет (с. 73).
Впервые басня опубликована в сборнике «Встречи» в 1974 г. под названием «Дельный совет».
Захваленный (с. 74).
Впервые басня опубликована в сборнике «Рассветы над Великой» в 1978 г. под названием «Перехвалили».
Мухомор красный (с. 74).
Впервые басня опубликована в сборнике «Рассветы над Великой» в 1978 г. под названием «Мухомор».
Беспринципный Лев (с. 75).
Впервые басня опубликована в сборнике «Рассветы над Великой» в 1978 г. под названием «Проруха».
Ловкач на даче (с. 76).
Впервые басня опубликована в сборнике «Рассветы над Великой» в 1978 г. под названием «Судьба ловкача».
Дорогой подарок (с. 77).
Впервые басня опубликована в книге «Барсучья мозоль» в 1980 г. в иной редакции:
Принёс подружке розы Боря, Тому букету — нет цены: Из-за него он на заборе Оставил модные штаны.Ай, Моська (с. 78).
Впервые басня опубликована в книге «Барсучья мозоль» в 1980 г. под названием «Моська на высоте».
Самомнение (с. 85).
Впервые басня опубликована в газете «За коммунизм» в 1971 г. в иной редакции:
Самомнение у Жабы: — Мне б в Большой театр — уж я бы.Метла-склочница (с. 103).
Впервые басня опубликована в газете «За коммунизм» в 1974 г. в иной редакции:
Язык сплетницы.
Что-то вроде помела — В этом все его дела.Муха-критикуха (с. 104).
«П о к а з у х а» — имеется ввиду критическая статья Т. Михайлова с одноимённым названием о проведении в Стругокрасненском районе Всероссийского семинара по комплексной рационализации предприятий питания и проблемах районного общепита, которая была напечатана в газете «За коммунизм» 15 мая 1986 г. Тираж данной газеты под давлением со стороны райкома партии, был уничтожен. Но экземпляры газет из уничтоженного тиража и напечатанного взамен уже без острой критики были переданы в газету «Правда», которая напечатала обе статьи «Показуха» и «Всероссийский семинар» с комментариями корреспондента 13 июня 1986 г.
Обиженный (с. 109).
Впервые басня опубликована в газете «За коммунизм» в 1974 г. в иной редакции:
Обида.
«Народ! — окурок возмущался, — Себя я не щадил, старался, Сгорал, можно сказать, и вот: Награда — мусоропровод!»Библиография.
Афанасьев Е. М. Прошу обижаться: Басни. — Л.: Лениздат, 1971. — 36 с.
Афанасьев Е. М. Барсучья мозоль. — Л.: Лениздат, 1980. — 48с.
Афанасьев Е. М. Басни. — Псков, 1996. — 142 с.
Басни // Искристые росы. Стихи псковских поэтов. — Л.: Лениздат, 1966. С.6—11.
Разговор с глазу… Басни // Вече. Лит. Сборник. — Псков: Лениздат. Псков. Отд., 1972. C. 306—309.
Афанасьев Е. М. // Родники народные. — М.: «Сов. Россия», 1973. С. 555—556.
Маленькие басни // Встречи. Книга литераторов Псковщины / Сост. И. Н. Григорьев. — Л.: Лениздат, 1974. С. 248—251.
Короткие басни // Рассветы над Великой. Сборник /Худож. А. К. Тимошевский. — Л.: Лениздат, 1978. С.87—89.
Короткие басни // Устье: литературный сборник /Сост. А. А. Бологов; худож. Б. А. Комаров. — Л.: Лениздат, 1981.
Перестройка: Короткие басни // Звенья: Книга произведений псковских литераторов. — Л.: Лениздат. 1988. С.89—91.
Побасёнки // Русская провинция. — 1996. — №1 (17). С.96.
Басни // Солнечный цветок. Сборник произведений псковских писателей для детей / Сост. И. Панченко; худож. О. Родионова. — Псков, 1998. С.164—168.
О болтунах, хватах и прочих бюрократах: Басни, эпиграммы // Капли времени. Сб. стихотворений псковских авторов / Сост. И. Я. Панченко. — Псков, 1999. С.61—98.
Вчера и сегодня. XX век. (Антология псковской литературы) / ред. и сост. А. А. Бологов. — Псков, «Псковский литератор», 2001. С. 28—31.
Подумаем о жизни: Басни // На крыльях Юности. Сборник произведений писателей для детей и юношества / Сост. В. Мухин. — Псков, 2002. С.62—64.
Стихи и басни // Поэты родного края. Сборник стихотворений стругокрасненских авторов / Сост. Н. Глазкова, А. Вавилова. — Струги Красные, АНО «Логос», 2008. С. 11—20.
Стихи о родном крае // Наш край: лит.-краев. альманах. Вып. 2. — Струги Красные, 2009. С.65—66.
Фотографии.
Деревня Машутино. «Бабушкин клён». Июль 1965 г. Фото М. Лебедева.
Молодожёны Е. М. Афанасьев и Н. Д. Корнильева. 1950 г.
Выпускники вечерней школы. Е. Афанасьев крайний слева в верхнем ряду. Струги Красные, 20 июня 1963 г.
На военной службе. 19 июня 1952 г.
Е. Афанасьев с братом Александром. Начало 1960-х гг.
Около кинотеатра. Струги Красные, начало 1960-х гг.
Семинар студентов Литинститута. Е. Афанасьев крайний слева. Москва, 27 июня 1968 г. Фото В. Малахова.
Е. Афанасьев получает диплом об окончании Литературного института. Первый слева В. Г. Лидин, второй — ректор В. Ф. Пименов. Москва, 1969 г. Фото И. Чиркова.
Работники кинотеатра на экскурсии в пос. Пушкинские Горы. Фото В. Нефедьева. (Из фондов Струго-Красненского краеведческого музея).
В районной библиотеке. Слева направо: Е. Афанасьев, А. Бологов, Л. Маляков. Струги Красные, вторая половина 1980-х гг.
Встреча с читателями в Новосельской библиотеке. Слева направо сидят: М. Бударагин, Е. Панфилова, Е. Афанасьев. 2000 г.
Вечер памяти Е. Афанасьева, посвящённый его 80-летию. Струго-Красненская центральная районная библиотека, 2006 г.
Содержание.
- Предисловие.
- Автобиография.
- Басни.
- Пень и Сосна.
- Лягушки и Бобёр.
- Беда Ежа.
- Ответ.
- Васька-бюрократ.
- Кошелёк и Молот.
- Бывает и так.
- Трутень.
- Барсучья мозоль.
- Пеструшка и кормушка.
- Козявка и Муравей.
- Чужая беда.
- План и Профан.
- Лев и Шакал.
- Лещ и крючок.
- Волчье хобби.
- Слабохарактерное Шило.
- Осёл и шляпа.
- Настойчивость и Упрямство.
- Говоруны.
- Лисья сноровка.
- Плуг и Свинья.
- Медведь и мёд.
- Близорукая Туча.
- Болтун.
- Бык и Ярмо.
- Сучок.
- Лягушка-подхалимка.
- Лев, Кот и Мышонок.
- Его орбита.
- Сосна и земля.
- Не выдержал…
- Копейка и Рубль.
- О Дятле, Медведе и Жуке-короеде.
- Козёл и капуста.
- Опетушили.
- Гориллы и Осёл.
- Колокол и Колокольчик.
- Зеркало и Верблюд.
- Их мораль.
- Река и Ручьи.
- Соловей и Петух.
- Гусь.
- Петух-наседка.
- Гусиная беда.
- Банкет.
- Коряга и ручей.
- Пчела и Стрекоза.
- Честолюбивый Карась.
- Кукушка.
- Соловьиный совет.
- И так бывает.
- Лампа и Абажур.
- Щётка.
- Мыльный Пузырь.
- Лиса и ревизор.
- Мудрый Полкан.
- Петух и куры.
- Волк и Заяц.
- Паучья помощь.
- Медведь и Осёл.
- Заяц и Медведь.
- Федот и молоко.
- Пессимист поневоле.
- Дальновидный Ёж.
- Крот и сход.
- И так бывает…
- Басня и Осёл.
- О мухоморе, что растёт зверям на горе.
- Склоки и сороки.
- Храбрый Бобик.
- Доклад и Федот.
- Рожь и василёк.
- Черепаший пот.
- Кто виноват?
- Лев и Ёж.
- Маленькие басни.
- Добрые дяди.
- Львиная шутка.
- Выскочка.
- Цитатчик-растратчик.
- Обида.
- Налим и критика.
- Любовь Удава.
- Принципиальная критика.
- Услуга за услугу.
- Воспитатели.
- Широкая натура.
- Баран в фаворе.
- Гора и мыши.
- Мариновальщик.
- Современный Кот.
- Высокомерный Хвост.
- Мода с огорода.
- Утюг-путешественник.
- Точка зрения.
- Воспитанный Осёл.
- Червяк на высоте.
- Кто как сумеет…
- Смельчак.
- Мышиная беда.
- Безвинный Игнат.
- Самонадеянный Каблук.
- Приспособленец.
- Самомнение.
- Комолая концепция.
- Производственная травма.
- Клякса.
- Бобик и Барбос.
- Петух.
- Напугали…
- Хамелеон.
- Ответ автору.
- Храбрый Рак.
- Мнение.
- Самовлюблённый.
- Самонадеянная Коптилка.
- Лектор-эрудит.
- Головастик.
- Шляпа.
- Ленивый Осёл.
- Колобок.
- Тунеядцы.
- Он и телефон.
- Мел-лакировщик.
- В чём причина…
- Не без причины.
- Деловитая Улита.
- Пузырь.
- Завклубом-работяга.
- С точки зрения Осла.
- Коровник-оригинал.
- Ай, Моська!
- Антиалкоголик.
- Змей на высоте.
- Писака.
- Ядовитая Чернильница.
- Литовсюг.
- Осёл на трибуне.
- Перебрал.
- Субъективная причина.
- Бобёр-вор.
- Аксиома.
- С миру по нитке…
- Барбос и этика.
- Барбос и критика.
- Мыши и Кот.
- Жучкин талант.
- Волк и Бобёр.
- Мнительный Кузьма.
- С позиции бревна.
- Гусь и цыплята.
- Сигнал из птицесовхоза.
- Кругозор сплетницы.
- Растущий Ноль.
- Поскромнел.
- Открытый вопрос.
- Приказ по складу.
- Ракообразное.
- Дутый авторитет.
- Штат.
- Засиделись.
- Ретивый начальник.
- Муха-шепотуха.
- Работящий волчок.
- Подхалим-иждивенец.
- Трезвенник.
- Здоровье — дороже.
- Встретились.
- Кроткий Волк.
- Медведь и Бобры.
- Полезный совет.
- Наряды и Филипп.
- Захваленный.
- Пятак-неудачник.
- Опята-стилята.
- Мухомор красный.
- Палитра халтурщика.
- Односторонняя глухота.
- Беспринципный Лев.
- Отчего мрачны сычи.
- Захребетник.
- Повеселились.
- Нашёл выход.
- Закон диалектики.
- Ловкач на даче.
- Довесок.
- А покупателю?
- Осёл-эстет.
- Хобби рыболова.
- Дорогой подарок.
- Современное Оно.
- Мышиная возня.
- Расчётливая Муха.
- Ай, Моська!
- Критик-Воробей.
- Папенькин сынок.
- Преданность.
- Приглашение.
- Тихий хам.
- Обиженный Козёл.
- Хомяк-трудяга.
- Городской Петух.
- Поклоннику формы.
- Ищущая душа.
- Гриб кабинетный.
- Резолюция.
- Я и мой шеф.
- Обещалкин.
- Обиженный Комар.
- Свисток-лауреат.
- Любовь Лисицы.
- Волчье горе.
- Сверхштатная единица.
- Судьба Шавки.
- Об этикете.
- Высокомерная Муха.
- Спесивый Индюк.
- Вышел в люди.
- Растущее мастерство.
- Современный Диоген.
- Возмущённая урна.
- Роман на излечении.
- Жеманнице.
- «Кабальеро».
- Тень.
- Папина беда.
- Повеселились.
- Неразумный Лев.
- Волк на пенсии.
- Баран-однолюб.
- «Трудолюбивая» Пчела.
- Самомнение.
- Похвала. (из юбилейного тоста).
- Растущий Бобик.
- Историческая личность.
- Козёл настольный.
- Сообразительный.
- Неразумные зайцы.
- Золотое дно.
- Работящие хорьки.
- С его точки зрения.
- Руководящий Рубанок.
- Деловой Топор.
- Дитя природы.
- Знаменитый Осёл.
- Кочан.
- Митяй-лентяй.
- Руководящий Карандаш.
- Пробивная пешка.
- Пузырь.
- Подвели итоги.
- Храбрый Бобик.
- В век акселерации.
- Хамелеон-конъюнктурщик.
- Пень и дотации.
- Восходящему Ослу.
- Законный вопрос.
- Громкая слава.
- Петух-одноженец.
- Тяжёлая работа. (Басня-шутка).
- Неисправимый Волчок.
- Как бывает.
- В артели «Показуха».
- Шум не без причин.
- Паук-лицемер.
- Волчья мораль.
- Беличья самоуверенность.
- Яким на возу.
- Кузьма — болтун.
- Самонадеянная Телега.
- Налимье самомненье.
- Перевоспитал…
- Сноп и Воробей.
- Барбос—Лев.
- Мушиное самомнение.
- Поплавок.
- Червяк на рыбалке.
- Бобик и хозяин.
- Её беда.
- Бурёнка-передовица.
- Самомненье.
- Судьба критика.
- Клим и пиво.
- Спохватился…
- Заботливая Осина.
- Проскользнул.
- Вор и замок.
- Из цикла «Сорняки».
- Растущий Лопух.
- Пьяница.
- Ядовитая крапива.
- Пустоголовый Подсолнух.
- Двуличный Лютик.
- Василёк.
- Перестройка.
- Нахлебник.
- Денежный дядя.
- Неутомимый Поплавок.
- Современные дуэлянты.
- Убеждение Свиньи.
- Осовременился.
- Правдоискательница.
- Пень на дороге.
- Метла-склочница.
- Настырный дилетант.
- Рюмка-трезвенница.
- Неразборчивый.
- Аксиома.
- Его перестройка.
- Человек дела.
- Петушок-самовыдвиженец.
- Перестроилась.
- Муха-критикуха.
- Волки-кооператоры.
- Шпаргалкин и перестройка.
- Взирая на телеэкран.
- Резонный вопрос.
- Деловое предложение.
- Перестраиваемся.
- Молчуны.
- Фарисей.
- Обыкновенная история.
- Перестраховщики.
- Печально, но факт.
- Удостоенному.
- Номенклатурная Муха.
- Волк на подряде.
- Жучок-перестройщик.
- Волк и Барбос.
- Пожар в видеозале.
- О плюрализме.
- Чудо периодики.
- Об аппаратах.
- Петухи на слёте.
- Паук-реформатор.
- Жалоба бывшего ответственного Ковра.
- О пользе аренды.
- Кот-либерал.
- Обиженный.
- Жизненный путь.
- Причина неудач.
- Кто виноват?
- Весёленькие строчки.
- Представление.
- Бабка и инфляция.
- О занятости.
- Утешеньице.
- Собачья работа.
- С первым апреля!
- Прозаседавшиеся.
- В чём секрет.
- Гвоздь номенклатуры.
- И на лапти не останется.
- Непробиваемый.
- Предвыборный спор.
- Ну и дела.
- В правовом государстве.
- Проблема села.
- Депутатская считалочка.
- Толпотворители.
- Претендент.
- Номенклатурный Пень.
- Рвущимся в власть.
- Шавка при деле.
- Служака газетный.
- Верный признак.
- И вновь про это…
- Приспособленец.
- Поэт и Муза.
- Петух-подсебятник.
- Двуликий.
- Предзимние страдания.
- Самостийная Щепка.
- И всё о ней.
- По поводу сильной руки.
- Баран и Лев.
- Осколок.
- Мечта обойдённого.
- Заячья карьера.
- Свой взгляд.
- Много ли надо.
- Итоги хозяйствования.
- Мысли по поводу.
- День пенсионера.
- Уютно устроился.
- Конъюнктурщик.
- Осёл-лихач.
- Горлодранцы.
- Торговый фокус.
- Самонадеянный окурок.
- Литпузырь.
- Проблема бывшего «Маяка».
- Бедный Кенар.
- СОС.
- Куда-то заедем?
- Решать так решать.
- О талантах.
- Хитрый Бобик.
- На себя б оборотиться.
- Камень преткновения.
- Папенькин стипендиат.
- Своя мерка.
- Итоги перестройки.
- Не рынок он и не базар.
- Теоретикам рыночной экономики.
- У каждого свой талант.
- Вот житуха!
- О нашем рынке.
- Средь бела дня.
- Актуальный вопрос.
- Читая газеты.
- Во власти советов.
- Превратности рынка.
- Мнение Лебедя.
- Дело за малым.
- Главе.
- Заплаты и зарплаты.
- Спасибо рекламе.
- Новое в торговле.
- Знай наших.
- Рыночная припевка.
- Цена импорта.
- Дохапали.
- Народ думает.
- Дело за малым.
- Жизнь собачья.
- Мышиная возня.
- Веская причина.
- Жертва прогресса.
- Резервы ещё есть.
- И умереть дорого.
- Кто виноват?
- Трутень-правдоискатель.
- Нашли причину.
- Номенклатурный говорун.
- О лесных модельерах.
- В грибной сезон.
- Завет потомкам.
- Незадача.
- Процветаем.
- Сила пчелиной взятки.
- Отоварился.
- Читая чтиво.
- Куриное мнение.
- Разговор.
- Слон и Моськи.
- На улице Глухой.
- Уточнение.
- Охранять так охранять.
- Глупый Баран.
- Верный признак.
- О ностальгии.
- Эротика и порнография.
- Про Лебедя, Рака и Щуку.
- Ходовой товар.
- О дрангах и драпах.
- Заокеанский Шершень.
- Поросенок и культура.
- Гайдар есть Гайдар.
- Ещё о Гайдаре.
- По поводу напечатанного.
- Разговор по существу.
- Россия — щедрая душа.
- Работничек.
- Басенка.
- Только дай волю.
- Умная голова.
- О красоте.
- Кто кому слуга?
- Докатился.
- Размышления по поводу.
- Причины наших бед.
- «Патриот».
- Каждому своё.
- Дятел и Короеды.
- Сверхидейный.
- У песчаного карьера.
- Кто виноват?
- Вопрос.
- Третий лишний.
- Хотите — верьте, хотите — нет.
- Эпитафии.
- Бюрократу.
- Перестраховщику.
- Старой склочнице.
- Эпитафия скряге.
- Эпиграммы.
- Л. Малякову.
- Е. Нечаеву.
- Лихому пародисту.
- Подражателям Высоцкого.
- Вспыльчивому.
- Осторожному.
- Отпустившему бороду.
- Авторам передачи «Вокруг смеха».
- Зюганову.
- Честному вору.
- Собратьям по перу.
- Владимиру Буданову. (Пародия).
- Анатолию Афанасьеву. (Дружеская эпиграмма).
- «Ха-ха-ха! Тра-ля-ля!». (Пародия).
- Совет сатирику.
- Стихотворения.
- Родина моя.
- Люблю тебя, мой край родной!
- Эстафета жизни.
- Стружаночка.
- Я с девчонкой повстречался.
- Огонёк.
- Зимним вечером.
- Весеннее.
- Потеплело.
- Осеннее.
- На Зеркальце.
- Моя берёзка.
- Ты идёшь…
- Наташа. Медицинским сёстрам посвящаю.
- «Надёжны объятия маминых рук…».
- Молодость.
- Любовь.
- Не тревожьте ивы!
- Берёза.
- Мне милее.
- Россия моя. Героям землякам-партизанам посвящаю.
- Я видел.
- Где-то рыцарю не спится.
- Мой земляк.
- Одуванчик.
- Избавление.
- На злобу дня.
- На сатирической волне.
- «Для кондиции внедряют…».
- Печальная быль.
- Сон в руку.
- Песок наступает. (Сатирические строки).
- Чернокнижник.
- Сон завгара.
- Осенние частушки.
- Болтун.
- Сосед.
- Патриоты города.
- Дедова беда.
- Новогодние пожелания.
- Почти по Пушкину.
- Девичьи частушки.
- Вот это столовая! НА ЗЛОБУ ДНЯ.
- Комбинаторы.
- Бракоделы.
- Ждём Вашего слова, товарищ Крылова!
- Ай-ай-ай.
- Весенние строки. Чудо-богатыри.
- Молодец, Наташа.
- Слава ленинцам!
- Как посеешь, то и пожнёшь.
- Тоже «сеятели»!
- Где же контролёр?
- Печная проблема.
- Сатирические частушки — 1965.
- Сатирические частушки — 1970.
- У семи нянек. (Загадка с отгадкой).
- Раздумье над увиденным.
- Жалобы мужа.
- В бане новые скамейки.
- Банные страдания.
- Ода на открытие бани.
- Обидно!
- Как бутылки я сдавал. Исповедь стружанина.
- Исповедь новосёла.
- Новогодние пожелания.
- Отчего Мороз сердит? — 1966.
- Отчего Мороз сердит? — 1987.
- Федотово горе.
- Монолог человека, который купил две бутылки водки.
- «Сеятели».
- Вещий сон.
- Жрёт корма дарма скотина…
- Вот это да!
- Чёртова дюжина.
- Близок локоть…
- По материалам народного контроля.
- И снова в бой.
- О нашей «районке».
- Лепота!
- Про контору.
- Без всяких прикрас.
- «Для овец у нас с ягнятами…».
- «От таких подсчётов острых…».
- «Собирались, ходят толки…».
- Ветераны видят фигу.
- Экология.
- Жалоба Сокольего мха.
- Есть о чём подумать.
- Люди или…
- За бумажным щитом.
- Струги грязные.
- Письмо Старого Орла.
- Не впадаем ли в благодушие?
- Лесной разбой.
- …Только щепки летят.
- Но зачем пускать козла в огород?
- Плакала деревня, как лес вырубали…
- Отговорила роща золотая.
- На какой почве растут договора. Караул, грабят!
- Там, где ступала нога лесогуба.
- Точка зрения.
- Берёзы, родные берёзы…
- Избранные статьи и очерки.
- Сельский житель Рома.
- Саша.
- Ничего нет дороже.
- Трудное счастье Георгия Ивановича.
- Было девушке семнадцать…
- Про Ивана Зайцева.
- В шестнадцать мальчишеских лет.
- Такая малость…
- Гордимся вами!
- Золотые эти руки.
- Ссадили… на пенсию. История о том, как в совхозе «Звезда» старого тракториста отдыхать заставили.
- Верю Кононову.
- Верность Родной земле. Старейший колхозный председатель не изменил делу своей жизни.
- Соединила их война.
- Быльём поросло?
- В стороне быть не намерены.
- Человек в конечном счёте. Ещё раз о свёкле. И не только о ней.
- Вот такая арифметика.
- Ну и ешьте клюкву вместо хлеба.
- Птичье сердце. Рассказ.
- Рецензии и воспоминания.
- О Евгении Афанасьеве и его баснях. (предисловие к книге Е. Афанасьева «Басни»).
- Предисловие к книге Е. Афанасьева «Прошу обижаться».
- Басня — жанр особый. Предисловие к басням Е. Афанасьева в книге «Капли времени».
- Творческих удач поэту.
- Увлечённый.
- Вспомним поэта…
- Из книги «Псковский край в литературе».
- Комментарии.
- Библиография.
- Фотографии.