Сувениры – за борт!

Алексей Калугин. СУВЕНИРЫ – ЗА БОРТ!

Ку Ши неслышно вошел в командный отсек. В вытянутой руке он держал небольшой медицинский пинцет. Подойдя к капитану, Ку Ши остановился и замер в неподвижности, ожидая, когда на него обратят внимание.

Морин, как и подобает командиру, выдерживал паузу, чтобы продемонстрировать подчиненным свою занятость. Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем он оторвал взор от пульта, где был расстелен газетный лист с гигантским кроссвордом, за правильное решение которого был обещан двухместный гигантский снегокат с сиденьями, адаптированными к анатомическим особенностям прямоходящих, и посмотрел сначала на пинцет, зависший в нескольких сантиметрах от его носа, а затем на того, в чьих руках он находился.

– Ну, и что это значит? – недовольным голосом спросил командир отряда Галактического патруля «Гала-4» у своего подчиненного.

– Клещ, – коротко ответил Ку Ши.

Начало было интригующим, поэтому и находившийся в отсеке пилот развернул свое кресло в сторону Ку Ши.

– Какой еще клещ? – недоумевающе сдвинул брови Морин.

– Не знаю, – с невозмутимым спокойствием ответил Ку Ши. – Я не смог определить его вид. Но в том, что этот паразит относится к отряду клещей, у меня нет ни малейшего сомнения.

– Паразит? – Морин опасливо подался назад, насколько позволяла спинка кресла.

– Насекомое, питающееся кровью животного, на теле которого оно обитает, – сделал необходимые разъяснения Ку Ши.

Морин выпрыгнул из кресла и попятился.

Ку Ши, по-прежнему держа пинцет с зажатым в нем паразитом в вытянутой руке, сделал шаг по направлению к командиру.

– Я хочу, чтобы вы сами удостоверились в том, что это клещ, – сказал он.

– Я верю тебе, Ку! – Морин выставил перед собой руку. – Верю… И не нужно подносить эту тварь близко ко мне!

Ку Ши приблизил кончик пинцета к глазам и внимательно осмотрел его, словно не понимая, что могло так напугать командира.

– Он мертв. – Сообразив, в чем дело, снова перевел свой взгляд на Морина Ку Ши. – Я усыпил его сразу же, как только поймал.

Успокоившись, Морин снова занял свое место в командирском кресле.

– А откуда на корабле клещ? – спросил Тротт, внимательно следивший за разговором командира с Ку Ши.

– Видишь ли, Эрик… – Морин с глубокомысленным видом закатил глаза к потолку. Задумавшись всего на секунду, он тут же сообразил, что и сам не знает, что делает на его корабле клещ неизвестного вида, и снова посмотрел на Ку Ши: – Где ты нашел этого клеща?

– В коридоре, неподалеку от жилых кают, – ответил Ку Ши. – И он был не один. При беглом осмотре я обнаружил еще шесть особей.

– Шесть? – переспросил Морин.

– Шесть, – подтвердил Ку Ши. – И думаю, это не последние из тех, что ползают по кораблю.

– Откуда на корабле клещи? – растерянно повторил вопрос Тротта Морин. – Они же паразиты – им нужен кто-то, чью кровь они могли бы пить.

– А чем плоха человеческая? – спросил Тротт.

Морин быстро обхватил себя руками за плечи, словно собирался немедленно стянуть форменную куртку и убедиться, что под ней нет клещей. Возможно, он так бы и поступил, если бы Ку Ши не внес необходимое разъяснение:

– Я уже сделал анализ и могу заверить вас, что этот вид клещей для человека не опасен. Однако тем не менее сам факт наличия на корабле насекомых вселяет опасение. Вместе с клещами мы могли подцепить и еще какую-нибудь заразу.

– Когда мы в последний раз проходили полную дезинфекцию? – спросил Морин у Тротта.

Пилот развернул на экране компьютерного монитора нужную страницу бортового журнала.

– Одиннадцатого февраля, – ответил он командиру. – Два месяца назад.

– С кем у нас с тех пор были контакты?

– Мы двенадцать раз садились на планеты, – сверившись с журналом, сообщил Тротт. – Из них потенциальную угрозу в плане заражения клещами могут представлять десять: Гарап-7, Эйтхо-о-Тулл, Турдом…

– У меня есть предположение, откуда на «Гала-4» появились клещи, – не дослушав, перебил Эрика Ку Ши.

Тротт и Морин молча устремили свои взгляды на Ку Ши, ожидая дальнейших объяснений.

– Неделю назад мы досматривали негоциантский корабль «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро». – Ку Ши без запинки выговорил длинное и замысловатое название корабля, носящего гордое имя своего владельца. – Как мне известно, кое-кто из экипажа «Гала-4» сделал покупки у достойного дона Сетуро.

Морин опасливо покосился на лежавшую на пульте газету с кроссвордом.

– Ты считаешь, что клещи могли прятаться в газете? – осторожно осведомился он.

– Вряд ли. – Ку Ши с сомнением покачал головой.

– Я взял у Сетуро только упаковку зубочисток, – развел руками Тротт. – Упаковка была запечатанной, и на ней имелась отметка о соответствии товара гигиеническим требованиям.

– Я приобрел только пинцет. – Ку Ши в очередной раз продемонстрировал всем присутствующим медицинский инструмент, в котором был зажат мертвый клещ.

– Понятно. – Морин ударил двумя сложенными вместе пальцами по клавише интеркома. – Всему экипажу «Гала-4»! Срочный сбор в командном отсеке!

Первым на зов командира откликнулся Велло Пасти.

– Что случилось, командир? – лучезарно улыбнулся, войдя в отсек, штурман. – Нас атакуют пираты?

– Ты что-нибудь покупал у Сетуро? – Морин строго посмотрел на штурмана.

Прежде чем дать ответ, Пасти с задумчивым видом посмотрел на командира, словно пытаясь угадать, что именно он хочет от него услышать. Машинально Пасти наматывал на палец свисающий на плечо кончик длинного хвоста, в который были собраны его светлые волосы.

– Нет, командир, – произнес он так, будто делился с Мориным своей самой сокровенной тайной. – Главным образом по принципиальным соображениям. Я считаю, что всем необходимым нас должна обеспечивать служба снабжения Галактического патруля.

– А что-нибудь неуставное? – прищурившись, спросил Морин.

– Каждый раз перед новым рейдом я, как и каждый из нас, составляю список того, что мне совершенно необходимо во время полета, и отправляю его в службу снабжения Галактического патруля, – отрапортовал Пасти. И после небольшой паузы с горечью добавил: – И всякий раз я убеждаюсь, насколько наплевательски относится Центральная служба Галактического патруля к нуждам своих подчиненных. Еще не было случая, чтобы мой заказ был выполнен хотя бы на треть.

– Зато я каждый раз получаю от Центральной втык за то, что ты включаешь в заявку вещи, не являющиеся предметами первой необходимости на патрульном космическом корабле.

Пасти с гордым и независимым видом вскинул подбородок:

– Быть может, кто-то и считает диск с записью Второго Бранденбургского концерта маэстро Баха роскошью, но для меня он является предметом первой необходимости. Таким же, как зубная щетка или бритвенный станок. Ты же не хочешь видеть меня небритым и с нечищенными зубами?

– При чем здесь Бах? – недовольно взмахнул рукой Морин.

– При том, что я не могу чувствовать себя полноценным человеком, если ни разу в течение дня не послушаю любимую запись, – объяснил Пасти. – Но в конце-то концов тебе пришлось купить диск и квадросистему за собственные деньги, – с усмешкой заметил Тротт.

– Ошибаешься, – ответил ему Пасти. – Я выменял их у торговца на пересадочной станции Кинг за пару радаров дальнего радиуса действия, которые снял с «Гала-4».

– Что?! – возмущенно воскликнул Морин.

– Не волнуйся, командир, – успокоил его Пасти. – Мы с Джеймсом уже установили новые радары, полученные через службу снабжения патруля. А старые списали на корабельных воров, промышляющих в доках пересадочных станций.

– Да вы сами и есть настоящие корабельные воры!

– Обижаешь, командир. – Лицо штурмана и в самом деле сделалось обиженным. – Мы ведь установили квадросистему в кают-компании, и теперь каждый может наслаждаться любимой музыкой. Хотя твой вкус лично я не назвал бы особо изысканным: российская эстрада конца двадцатого века вызывает у меня либо глухое раздражение, либо острую зубную боль.

– Все, хватит! – решительно взмахнул рукой Морин. – Мы собрались не для того, чтобы обсуждать мои музыкальные пристрастия!

– А для чего же в таком случае? – Пасти несколько удивленно посмотрел на командира.

Морин ничего не успел ответить – откинув дверную створку в сторону, в отсек ввалился бортинженер Кромов.

– Ну? – Вытирая руки промасленной тряпкой, Джеймс окинул мрачным взглядом всех присутствующих. – И чего ради мы здесь собрались?

– Знаешь, я только что задал тот же самый вопрос! – радостно сообщил ему Пасти.

– Корабль заражен каким-то инопланетным клещом, – поставил в известность подчиненных Морин. – Необходимо провести санитарную обработку всех внутренних помещений, но вначале надо выяснить, каким образом эти твари оказались с нами на одном корабле.

– А может, это мы оказались с ними на одном корабле? – высказал предположение Пасти. – Кто знает, может, этот клещ является эндемичным видом, обитающим только на кораблях Галактического патруля.

– Кончай молоть чепуху, Велло, – недовольно поморщился Морин. – У нас серьезная проблема.

– А при чем здесь я? – недоумевающе развел руками Кромов. – Я клещей не развожу. Я даже не знаю, как они выглядят.

– Могу продемонстрировать. – Ку Ши поднес к большому носу Кромова пинцет, в котором был зажат плененный, а затем и убиенный им клещ.

– Ты что-нибудь покупал у Сетуро, Джеймс? – спросил у бортинженера Морин.

Кромов задумчиво почесал затылок.

– Ну, так… – не очень уверенно произнес он. – Кое-что, по мелочи… Сувениры…

– Не темни, Джеймс!

– Ну, я купил у Сетуро чешую.

– Чешую?!

Все члены экипажа «Гала-4», включая и обычно абсолютно невозмутимого Ку Ши, удивленно воззрились на бортинженера с искренним недоумением и неподдельным интересом.

– Чешую? – повторил еще раз Морин. – Какую еще, к дьяволу, чешую?!

– Чешую махейского дракона, – объяснил Кромов.

– На кой черт тебе чешуя? – Взгляд Морина, устремленный на бортинженера, сделался растерянным.

– Беседку на даче хочу построить. – Кромов опустил глаза. – Меня жена давно уже просит.

Морин молча перевел взгляд на Ку Ши, рассчитывая хотя бы от него получить вразумительные объяснения.

– Название «махейский дракон» является не вполне корректным, – приступил к изложению собственной версии Ку Ши. – Его придумали торговцы, с успехом сбывающие на планетах земного сектора так называемую чешую махейских драконов. Аборигены планеты Махей называют это животное проштотаком. По внешнему виду проштотаки даже отдаленно не напоминают привычные нам образы сказочных драконов. Животные, хотя и отличаются поистине гигантскими размерами, имеют на удивление миролюбивый нрав. Тело проштотака покрывают широкие пластины, состоящие из нескольких слоев различных природных материалов. Каждая такая пластина держится на теле проштотака в среднем два года, после чего она отпадает, чтобы уступить место новой, растущей на ее месте. Отличительной особенностью этой, так называемой чешуи проштотаков является то, что она способна эффективно отражать практически все известные виды волн. При этом энергия волн не гасится, а полностью отражается от поверхности. Ни один из искусственных материалов не обладает подобными удивительными способностями. Эта природная особенность пластин, покрывающих тело проштотаков, позволяет животным, обитающим в условиях климата, близкого к субтропическому, избегать перегрева тел. Торговцы же предлагают покупателям чешую махейского дракона в качестве прекрасного природного материала, способного как обеспечить звукоизоляцию помещения, так и облегчить контроль за температурой в нем. На данный момент сбор пластин, сброшенных проштотаками, стал одним из самых прибыльных видов бизнеса среди коренного населения Махеи. Но, как мне представляется, спрос на этот товар в скором времени упадет практически до нулевой отметки.

– Почему? – удивленно посмотрел на Ку Ши Кромов.

– Прежде чем покупать у Сетуро чешую, тебе, Джеймс, следовало бы вначале посоветоваться со мной, – ответил ему Ку Ши. – Все дело в том, что пластины, сброшенные проштотаками, сохраняют свои природные способности только в течение довольно-таки непродолжительного времени. После чего они превращаются в обычные куски ороговевшей ткани, представляющей интерес разве что для любителей резьбы по кости.

– И сколько же ты, Джеймс, отдал Сетуро за эту выгодную покупку? – с откровенно издевательской насмешкой поинтересовался Тротт.

– Триста марок, – мрачно буркнул Кромов.

– За мешок? – спросил Пасти.

Бортинженер отрицательно мотнул головой:

– За дюжину.

– За дюжину чего?

– За дюжину чешуй.

– Не понял, – брови Пасти сошлись у переносицы.

Кромов молча раскинул руки в стороны, демонстрируя размеры чешуй махейского дракона.

– И куда ты ее засунул? – зловеще прищурившись, осведомился Морин.

– На вещевой склад, – не глядя на командира, ответил Кромов.

– Чешуя может являться источником клещей? – спросил Морин у Ку Ши.

Прежде чем ответить, Ку Ши еще раз задумчиво посмотрел на зажатого в пинцете мертвого паразита.

– Запросто, – ответил он. И, чтобы хоть как-то поддержать вконец расстроившегося бортинженера, добавил: – Кстати, это является подтверждением того, что чешуя свежая и пока еще в полной мере обладает всеми своими природными свойствами.

– Спасибо, утешил, – все так же мрачно пробурчал Кромов.

– Раньше думать нужно было, – строго и сурово посмотрел на бортинженера Морин. – Как будто первый день на свете живешь. – Меня жена просила, – угрюмо ответил Кромов. – Ей кто-то из знакомых про эту чешую рассказал, а на Земле ее не достать.

– Естественно, – хмыкнул Тротт. – Потому что на Земле на такой товар ни за какие деньги сертификат качества не получишь.

– Короче, Джеймс, всю чешую – за борт! – Морин рукой изобразил путь, который должна была совершить чешуя махейского дракона, прежде чем оказаться в открытом космосе.

– Но, командир! – возмущенно воскликнул Кромов. – У меня есть справка, удостоверяющая, что купленный мной товар соответствует предъявляемым к нему санитарным требованиям.

– Кто выдал справку?

– Момент. – Кромов порылся в карманах своего перемазанного машинным маслом комбинезона, уронил на пол пару автоматических отверток, но в конце концов извлек-таки на свет сильно помятый клочок бумаги. – Санитарная инспекция Махеи, – прочитал он.

– Ну если учесть тот факт, что махейские аборигены до сих пор считают, что человека, помывшегося с мылом, непременно ожидает мучительная смерть, то нет ничего удивительного в том, что они выписали Сетуро санитарную справку на чешую, – заметил Ку Ши.

– Ясно, Джеймс? – снова посмотрел на бортинженера Морин.

Кромов молча кивнул.

– Всю чешую немедленно за борт, – повторил свой приказ Морин. – А после этого лично займешься санитарной обработкой всех помещений на корабле.

– А тягу левого маневрового двигателя кто будет регулировать? – с мрачным видом осведомился Кромов.

– Займешься им сразу же после того, как избавишь нас от клещей, – ответил Морин.

Полная санитарная обработка всех коридоров и отсеков «Гала-4» заняла ровно сорок два часа. Но зато после этого даже дотошный Ку Ши не смог обнаружить в пыли, собранной роботом-уборщиком, ни единого паразита. Морин поблагодарил Кромова за отличную службу и, посоветовав впредь быть более внимательным, приобретая товар у негоциантов, велел возвращаться к ремонту маневрового двигателя, который в последнее время не всегда адекватно реагировал на приказы, поступающие с командного пульта.

По счастью, последние две недели отряд «Гала-4» патрулировал сектор, находящийся в стороне от крупных торговых путей. Плотность обитаемых планет была в нем довольно низкой, а потому и инциденты, требующие вмешательства Галактического патруля, случались тут не так уж часто. Но, как бы там ни было, даже незначительная неисправность могла создать серьезную проблему в случае, если отряду пришлось бы действовать в условиях чрезвычайной ситуации.

Кроме того, Морин в любой ситуации предпочитал быть уверенным, что в случае необходимости как сам корабль, так и его экипаж будут работать как единый, четко отлаженный и где нужно смазанный механизм. К сожалению, добиться этого удавалось далеко не всегда. Причины могли быть самые разнообразные, начиная от элементарной хандры, поселившейся в душе одного из членов отряда, и заканчивая внезапно вспыхнувшим межпланетным конфликтом, в зоне которого, волею судеб, оказывался патрульный корабль. Такова уж жизнь. Зачастую различные и никаким видимым образом не связанные между собой обстоятельства переплетаются столь замысловатым образом, что со стороны кажется, будто все в мире перевернулось с ног на голову, а цепочки причинно-следственных связей превратились в петли Мебиуса.

Поэтому неудивительно, что никто из экипажа «Гала-4» не проявил особого беспокойства в тот момент, когда на экранах радара появился некий объект, приближающийся к патрульному кораблю со скоростью неспешно дрейфующей посудины.

– Кто там, Велло? – без особого интереса осведомился у вахтенного Морин, услышав призывное попискивание поисковой системы.

Как и в прошлый раз, на пульте перед капитаном был расстелен газетный лист с гигантским кроссвордом, где к настоящему моменту оставались неразгаданными всего лишь семь слов. Морина уже неоднократно подмывало обратиться за помощью к Ку Ши, голова которого была загружена информацией из самых различных областей знаний, объемом и плотностью в несколько раз превосходящей ту, что имелась в справочном сайте инфосети. Но всякий раз гордость не позволяла капитану сделать это. Во что бы то ни стало он должен сам найти ответы на все вопросы, поставленные перед ним неизвестным составителем кроссвордов. И дело не только в двухместном снегокате. Вот только попробуй угадай, что такое, к примеру, «таркаттский дротт, используемый для раннего чима», да еще к тому же с тремя буквами «эм» в центре слова?

Штурман пробежался пальцами по клавиатуре бортового компьютера, включая систему опознания.

– Искусственное космическое тело, – сообщил он через несколько секунд. – В эфире – полное молчание.

– Сделай запрос на стандартной частоте, – посоветовал Морин.

Пасти включил систему внешней связи:

– Говорит отряд Галактического патруля «Гала-4»! Пожалуйста, назовите себя!

Никакого ответа.

Морин свернул газету и сунул ее под пульт.

– Проверь по каталогу Шумова, – велел он штурману, разворачивая свое кресло так, чтобы видеть одновременно обзорный экран, на котором приближающийся корабль был похож пока еще только на крошечную серебристую крапину, нанесенную тонкой кисточкой на абсолютно черный холст, и работающий монитор бортового компьютера.

Пасти запустил программу определения типов космических кораблей, используемую Космофлотом.

– Ответ отрицательный. – Пасти удивленно посмотрел на командира. – Такого типа корабля в каталоге Шумова нет.

– Грязь марсианская! – в сердцах выругался Морин. – Снова кто-то выбросил в космос промышленные отходы! Уже пятый случай за месяц! Пора требовать от Центральной доплату за работу мусорщиков, которую нам приходится выполнять!

– На сей раз это что-то иное, командир, – глядя на экран монитора, на котором появился график с параметрами движения неизвестного объекта, покачал головой Пасти. – Тело движется по четко просчитываемой траектории на инерционном ходу. Если бы это был контейнер с мусором, то траектория его движения была бы неопределенной, а сам он непременно вращался бы вокруг собственной оси.

– Да? – Морин задумчиво посмотрел на обзорный экран, где серебристая крапина уже превратилась в отчетливый штрих, размером чуть больше сантиметра. – Идем на сближение, – решительно объявил командир. – Так или иначе, нам нужно разобраться, что это за штуковина, чтобы знать, на кого выписывать штраф, если не за засорение космического пространства, то за проявленное неуважение к Галактической патрульной службе.

Быстро прикинув что-то в уме, Пасти внес необходимые изменения в параметры движения корабля. После этого он перенес изображение неизвестного объекта с обзорного экрана на экран монитора и увеличил его, насколько позволяла степень разрешения оптических систем слежения. Изображение получилось несколько нечетким, но тем не менее можно было рассмотреть, что объект имеет форму цилиндра с округлыми торцами. Длина его составляла около пяти метров, поперечное сечение – полтора.

– Похоже на спасательную капсулу, – заметил Пасти.

– За последние три дня поступали сообщения о серьезных авариях в близлежащих секторах? – спросил Морин.

– Нет, – уверенно покачал головой Пасти.

– Проверь по журналу.

– Я точно помню…

– Проверь!

Пасти послушно открыл журнал связи с Центральной диспетчерской и сделал запрос об авариях в интересующих его секторах. Ответ был отрицательным.

Когда «Гала-4» и неизвестный объект сблизились настолько, что изображение на экране сделалось четким, патрульные смогли внимательно рассмотреть летящий им навстречу цилиндр. Пасти специально сделал виток, чтобы осмотреть объект со всех сторон. К удивлению патрульных, им не удалось обнаружить на поверхности объекта ни люков, ни каких-либо других приспособлений, посредством которых можно было бы попасть внутрь странного средства космического передвижения или загрузить его, если предположить, что это был грузовой контейнер. Однако в пользу того, что объект представлял собой не емкость для грузов, а самостоятельную единицу передвижения, свидетельствовало наличие трех небольших выростов в его кормовой части, которые аналитическая программа охарактеризовала как «внешние выводы системы, способной приводить объект в движение, принцип действия которой не поддается определению».

– Что скажешь, командир? – Пасти вопросительно посмотрел на Морина.

Морин задумчиво разглядывал носовую часть неизвестного объекта, который занимал теперь не меньше трети большого обзорного экрана. Округлый конец огромного металлического цилиндра наводил на воспоминания о древних стенобитных машинах. Казалось, что перед тупой силой этого слепого исполнителя чьей-то чужой воли ничто не в силах устоять.

– А не попробовать ли нам, Велло, просканировать эту консервную банку? – задумчиво произнес Морин и, по-прежнему не отрывая взгляда от обзорного экрана, быстро провел ладонью по гладко выбритому подбородку.

Едва заметно скосив глаза на командира, Пасти счел своим долгом напомнить:

– Несанкционированное сканирование кораблей запрещено Межгалактической конвенцией, принятой полгода назад.

– Верно, – коротко кивнул Морин. – Но ведь на нашем корабле система внутреннего сканирования не была демонтирована.

– Ее только заблокировали и отключили от центрального процессора.

– Но, я надеюсь, ты сумеешь активировать систему сканирования так, чтобы никто этого потом не заметил?

Штурман коротко хмыкнул и намотал на палец кончик своего хвоста.

– К тому же, – добавил Морин, – если кто-то и находится внутри этой жестянки, то он не знает о конвенции, запрещающей проводить сканирование.

Пасти снова хмыкнул и, пододвинув к себе клавиатуру, начал искать доступ к системе сканирования.

На то, чтобы расколоть код доступа, установленный инспекторами Центральной диспетчерской, у него ушло чуть больше минуты. Еще через минуту он полностью активировал систему внутреннего сканирования и запустил в нее тест-программу.

– Готово! – с гордостью сообщил Пасти командиру, откинувшись на спинку кресла. – Работа выполнена по высшему разряду. После того как система сканирования будет снова отключена, ни один специалист не сумеет обнаружить в ней следов моего пребывания.

– Действуй. – Морин приглашающим жестом вытянул руку в сторону экрана, на котором завис цилиндрический объект неизвестного происхождения и непонятного назначения.

Штурман шутливо отсалютовал командиру и ударил двумя сложенными вместе пальцами по клавише ввода.

На экране компьютерного монитора появилась трехмерная сетка сканирования. В следующую секунду, когда в ней должнен был проявиться первый контур сканируемого объекта, изображение погасло.

– Что за черт, – растерянно пробормотал Пасти и занес пальцы над клавиатурой, собираясь начать поиски причин сбоя программы.

Но штурман тут же забыл о своем намерении, потому что в отсеке внезапно погасло освещение, под потолком взвыла аварийная сирена, а все имеющиеся на пульте световые индикаторы принялись мигать, словно фонарики на новогодней елке.

Двигатели «Галы-4» заглохли, но патрульный корабль по инерции продолжал двигаться вперед, все ближе подходя к неизвестному цилиндрическому объекту.

– Что происходит?! – закричал, вскакивая со своего места, Пасти.

Это был не вопрос, адресованный командиру, а просто неосознанная реакция на ситуацию, с которой никогда прежде сталкиваться не приходилось.

Морин отреагировал на происходящее точно так же, как и его напарник: вскочил с кресла, вцепился руками в край пульта и что-то возмущенно прокричал.

Однако оба патрульных быстро взяли себя в руки. Каждый из них знал, что растерянность и паника являются наихудшими помощниками при возникновении внештатной ситуации. А то, что с кораблем происходило нечто совершенно невообразимое, ни у кого не вызывало сомнений.

– Отключи аварийную сирену! – обращаясь к Пасти, прокричал Морин.

Пасти на всякий случай, особенно не рассчитывая на успех, надавил пальцем соответствующую кнопку на пульте. Убедившись, что автоматика не работает, он достал из-под пульта разводной ключ и с размаха ударил им по динамику. Сирена начала захлебываться, а после второго удара окончательно умолкла. Тишина была относительной, потому что сирена продолжала надрывно завывать в коридоре, зато в отсеке теперь можно было разговаривать спокойно, не надрывая голосовых связок.

Бросив разводной ключ на свободное кресло, Пасти со скоростью, кажущейся невероятной, перебирал пальцами все клавиши, кнопки, переключатели и верньеры, какие только имелись на пульте, пытаясь вызвать хоть какую-то ответную реакцию автоматических систем корабля.

– Эй! Чем вы здесь занимаетесь?! – Тротт с возмущенным криком влетел в командный отсек.

Окинув взглядом пульт и обзорный экран, теперь уже почти полностью занятый изображением таинственного цилиндра, Тротт, не задавая более никаких вопросов, прыгнул в кресло пилота.

– Да что б вас всех! – заорал он, снова вскакивая на ноги.

В руке он держал разводной ключ, которым воспользовался Пасти для того, чтобы отрегулировать громкость аварийной системы.

Следом за Троттом в командном отсеке появились и остальные члены экипажа. Без лишних распросов, которые в данной ситуации были бы совершенно бессмысленны, они сразу же принялись за дело. Ку Ши занял место за резервным терминалом бортового компьютера, чтобы попытаться помочь Пасти вновь взять управление «Гала-4» под свой контроль. Кромов принялся налаживать аварийную систему освещения, и вскоре в отсеке загорелся тусклый желтоватый свет.

– Какой идиот разбил динамик? – между делом поинтересовался бортинженер. Никакого ответа он не получил, но разводной ключ рядом с креслом Тротта заставил Кромова сделать неправильный вывод. – Можно было просто вырвать провода, а не крушить все, что попало, – мрачно заметил он, глядя в затылок ни в чем не повинному пилоту.

– Мы не контролируем ни одну из автоматических систем корабля! – сообщил Пасти.

– Это я уже понял, – буркнул Морин.

– Кроме того, кто-то посторонний считывает все наши базы данных, – добавил Ку Ши. – И кто-то из присутствующих здесь грубо взломал блок системы внутреннего сканирования.

Пасти бросил бытрый взгляд на командира.

– Систему внутреннего сканирования в соответствии с полученным от меня приказом активировал Пасти, – сказал Морин.

– Топорная работа, – посмотрев на штурмана, укоризненно покачал головой Ку Ши. – Вы сканировали это? – Ку Ши взглядом указал на изображение космического цилиндра, заполнившее весь обзорный экран.

– Мы только попытались, – сказал Морин. – Почти сразу же после запуска программы сканирования началась вся эта свистопляска. – Он указал рукой на пульт, мигающий словно рекламный щит. – У тебя есть какие-нибудь соображения? – Командир с надеждой посмотрел на Ку Ши.

Главный аналитик отряда «Гала-4» задумчиво посмотрел на обзорный экран и медленно провел ладонью по ежику черных волос на затылке. Прежде чем ответить на вопрос, заданный командиром, следовало как следует подумать и всесторонне оценить сложившуюся ситуацию. При том, что исходные данные практически нулевые, сделать это было совсем не просто.

Ку Ши не успел еще высказать своего мнения по поводу всего происходящего, когда неожиданно ожил экран монитора центрального бортового компьютера. Сначала по нему пробежала неровная сетка разноцветных полос. Затем экран мигнул и выдал длинный, совершенно бессмысленный набор знаков письменности из всех языков Галактики, с которыми приходилось сталкиваться патрульным. Строки прыгали вверх, стремительно сменяя друг друга, но в чередовании составляющих их знаков не было никакой логики.

– Похоже, он изучает структуру нашего языка, – высказал предположение Ку Ши.

– Кто? – шепотом спросил Кромов.

Ку Ши взглядом указал на обзорный экран.

– А что это такое? – спросил бортинженер так, словно только что впервые заметил неопознанное космическое тело, продолжающее идти на сближение с «Гала-4».

– Надеюсь, он скоро сам ответит нам на этот вопрос, – с несвойственным для него напряжением в голосе произнес Ку Ши.

Строки, мелькавшие на экране монитора, исчезли, оставив после себя однородное темное поле, на котором через пару секунд появилась крупная надпись на галактос:

«БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ, КТО ПОТРЕВОЖИТ ЭТИ КОСТИ».

После того как надпись на экране была прочитана, взгляды всех присутствующих сошлись на Ку Ши. Как полагали патрульные, он должен был дать ответ на вопрос, который уже не требовалось произносить вслух.

– Это эпитафия, – сказал после небольшой паузы Ку Ши.

– Похоже на то, – согласился с ним Морин.

– Ты хочешь сказать, что мы имеем дело с неким ритуальным захоронением? – спросил Тротт.

– Я в этом практически уверен, – ответил Ку Ши. – Подобный случай имел место во время шенского конфликта, но тогда его, по соображениям секретности, не предали гласности. Некий объект, по описаниям похожий на тот, что мы видим сейчас на экране, не подавая никаких опознавательных сигналов, вошел в зону боевых действий. Приняв его за противника, объект атаковали одновременно обе противоборствующие стороны. Естественно, вначале его попытались сканировать. Нам это сделать не удалось. Но позднее, когда с Республикой Шен было подписано мирное соглашение, один из шенских офицеров рассказывал мне, что за секунду до того, как на его корабле вырубилась вся автоматика, он успел заметить на экране сканера камеру, в которой лежал скелет человекообразного существа. Никаких живых существ, по утверждению шена, внутри объекта не было.

– И что это значит? – спросил Кромов.

– Это значит, что мы имеем дело с погребальным обрядом, который не исповедует ни одна из известных нам цивилизаций. Поскольку трудно предположить, что некая цивилизация, имеющая выход в космос и способная создать столь совершенную автоматическую систему, что мы видим перед собой, до сих пор никак не проявила себя, то логично сделать вывод: перед нами артефакт, оставленный цивилизацией гораздо более древней, чем все те, с которыми мы знакомы, но в настоящее время находящейся в упадке либо безвозвратно погибшей.

– Перед нами летающий гроб, – уточнил Кромов.

– Я бы назвал это сооружение мавзолеем, – поправил его Ку Ши.

– А откуда тебе известно о встрече с таким же объектом во время шенского конфликта? – спросил Тротт.

– В то время я проходил службу в отделе информационного обеспечения на военной базе Головачев-12, – ответил Ку Ши. – Все происходило, можно сказать, у меня на глазах.

– А что случилось после появления в зоне конфликта летающего мавзолея? – спросил Морин.

– Объект прошел через всю зону боевых действий. Ни одна из попыток остановить его к успеху не привела. Зато сам он уничтожил восемь шенских боевых кораблей и двенадцать наших. И всякий раз перед тем, как начать атаку, объект выводил на экран бортового компьютера обреченного корабля надпись: «Будь проклят тот, кто потревожит эти кости».

На несколько секунд в отсеке повисла напряженная тишина, нарушаемая только доносящимися из коридора завываниями аварийной сирены.

Молчание нарушил командир.

– Ты сразу не мог об этом сказать? – с укором произнес Морин.

– До тех пор, пока на экране не появилась надпись, я не был уверен, что объект, за которым мы наблюдаем, является космическим мавзолеем, – ответил Ку Ши.

– Теперь ты в этом уверен?

– Во всяком случае, никаких других идей у меня нет, – подумав, ответил Ку Ши.

– Отлично! – Морин обеими руками сдавил подлокотники командирского кресла. – Какой тип оружия использует мавзолей?

– Излучатель импульсного типа. Принцип его действия, как и вид энергии, используемой для нанесения удара, установить не удалось. Корабли, подвергшиеся атаке мавзолея, просто исчезали в огромной ослепительно белой вспышке после первого же точного попадания.

– Возможно, аннигиляция? – предположил Тротт.

– Ты представляешь, каким запасом энергии нужно обладать, чтобы послать хотя бы один импульс, способный полностью аннигилировать боевой корабль? – удивленно посмотрел на него Пасти.

Тротт молча пожал плечами.

– К тому же мавзолей обладал такой мощной защитой, что пробить ее не способен ни один тип оружия, используемого как нашими боевыми кораблями, так и кораблями шенов, – добавил Ку Ши.

– Ты хочешь сказать, что тот мавзолей, о котором ты рассказываешь, спокойно прошел через зону боевых действий и затерялся где-то в глубинах пространства? – спросил Кромов.

– Именно так, – кивком подтвердил его слова Ку Ши. – После потери двенадцати кораблей командование пришло к выводу, что лучше не пытаться снова уничтожить мавзолей, а освободить ему проход. На всем пути следования мавзолея в зоне пространства, контролируемого Галактической Лигой, были перекрыты трассы движения кораблей.

– В таком случае можно предположить, что мы имеем дело с тем же самым мавзолеем, который был зарегистрирован в зоне шенского конфликта, – высказал предположение Пасти.

– Возможно, – согласился с ним Ку Ши.

– И он будет уничтожать все, что встретит на пути?

– Если сочтет, что объект представляет для него угрозу.

– Нам нужна связь! – Морин что было сил стукнул кулаком по краю пульта, втайне надеясь, что таким образом сумеет остановить бессмысленное мерцание разноцветных индикаторов. – Необходимо поставить в известность Центральную о приближении мавзолея!

– Не забывай, командир, что первым будет уничтожен наш корабль. – Тротт многозначительно постучал пальцем по экрану, на котором по-прежнему горела угрожающая надпись.

– Переводи орудия на ручное управление! – приказал пилоту Морин.

– Уже перевел, – ответил Тротт. – Без автоматических систем наведения мы можем использовать только торпеды, да и то придется выбить люки торпедных шахт и стрелять наугад. Это годится только для ближнего боя – неплохой заменитель тарана.

– В случае необходимости и это сгодится. – Морин перевел взгляд на Кромова: – Сумеешь вручную запустить двигатели, Джеймс?

– Запросто, – уверенно ответил бортинженер. – Только мне понадобится помощник.

– Бери с собой Ку Ши и отправляйтесь в машинное отделение. Как только будет готов маршевый двигатель, посигнальте.

Ку Ши и Кромов выбежали из отсека.

– Поведешь корабль вручную, Эрик, – сказал пилоту Морин.

– Я уже это понял, – усмехнулся Тротт. – Самым трудным будет обойти эту дуру, не зацепив ее, – указал он на обзорный экран.

– Если только находящийся у нее на борту покойник первым не превратит нас в ослепительно белую вспышку, – криво усмехнулся Пасти. – Не понимаю, чего он ждет?

– Возможно, он считает, что, выведя из строя всю нашу автоматику, он тем самым уже устранил исходящую от нас угрозу.

– В таком случае, может, нам не стоит лезть на рожон? Давайте проявим должное уважение к мертвецу и подождем, пока он проследует своей дорогой.

– Мавзолей не уничтожил все автоматические системы «Галы», а временно взял их под свой контроль, – возразил штурману Морин. – В противном случае мы ничего бы не видели на обзорном экране, а на экране монитора не могли бы появляться никакие надписи.

– Ну и что с того? – непонимающе посмотрел на командира Пасти. – Это означает лишь то, что, как только мавзолей удалится от нас на достаточно большое расстояние, работа автоматики «Гала-4» восстановится. Мы сможем связаться с Центральной и…

– Мы не успеем этого сделать, – не дослушав, перебил его Морин. – Если после того, как мавзолей проследует мимо нас, все автоматические системы корабля заработают в прежнем режиме, то включится и система внутреннего сканирования. А именно попытку сканирования мавзолей расценил как агрессивное действие с нашей стороны.

– И если Ку Ши не приукрасил атакующую мощь мавзолея, то в ту же секунду «Гала» превратится в ослепительное облако небывалой красоты, – закончил за командира Тротт.

– Ясно, – коротко кивнул Пасти. – Я, конечно, поклонник всего прекрасного, но придерживаюсь мнения, что всему должна быть мера. Использование корабля Галактического патруля в качестве объекта исскусства – это уже явный перегиб. Поэтому, командир, хотелось бы узнать, что мы собираемся предпринять, дабы не допустить подобной, до вульгарности прямолинейной интерпретации идеи перфоменса?

– Если Джеймсу удастся вручную запустить маршевые двигатели, мы попытаемся осторожно отойти от мавзолея на безопасное расстояние, – ответил Морин.

– Это не снимает проблему системы сканирования, которая так нервирует царственного мертвеца.

– Тут уж тебе придется постараться, Велло. Напряги память и вспомни, есть ли где-нибудь неподалеку объекты, которые могли бы послужить для нас укрытием?

– Надо подумать… – Штурман откинулся на спинку кресла, закатил глаза к потолку и медленно стал наматывать на указательный палец кончик своего хвоста. – Мы сейчас находимся невдалеке от астероидного скопления Фраух. Если нам удастся забраться в глубь этой каши из камней, то мавзолей если и не потеряет нас из виду, то уж, по крайней мере, сможет достать своим фантастическим оружием не прежде, чем растреляет все астероиды.

– То, что нужно, – удовлетворенно кивнул Морин. – Составь хотя бы приблизительную маршрутную карту, Велло. Как только отойдем от мавзолея, вести корабль придется вслепую. Обзорный экран нужно будет переключить на задний вид, чтобы не пропустить момента, когда этот летающий гроб начнет в нас стрелять.

– Торпедные установки возьмешь на себя? – спросил Тротт.

– Да, – ответил Морин. – Хотя, если верить Ку Ши, проку от них никакого.

– Ну, все же как-то спокойнее себя чувствуешь, когда знаешь, что командир держит свою сильную руку на спусковом рычаге, – криво усмехнулся Пасти.

Трижды гулко ухнула труба воздуховода.

– Готово. – Морин выпрямил спину и по привычке положил руки на край горизонтальной панели пульта управления. – Джеймсу удалось запустить двигатель.

– Ну что ж, начали…

Тротт сжал руками рукоятки ручного управления кораблем и осторожно потянул на себя правую.

Корабль едва заметно дернулся и медленно двинулся вперед, навстречу серому цилиндру мавзолея.

– Левее, Эрик, – негромко произнес Пасти.

– Вижу. – Тротт осторожно потянул левую рукоятку, и корпус мавзолея начал медленно смещаться к краю обзорного экрана.

Совершить несложный маневр, требующийся для того, чтобы разойтись с мавзолеем, сумел бы даже стажер, имеющий не более десяти часов налета. И тем не менее Тротт был предельно внимателен и осторожен. Не первый год летая в составе патруля, он редко когда упускал случай продемонстрировать свое мастерство пилота и лихую молодецкую удаль. Но только не тогда, когда дело касалось службы. В особых ситуациях, глядя на то, как он ведет корабль, можно было подумать, что во всем Космофлоте нет более спокойного и осторожного пилота, чем Эрик Тротт. А инспектора, принимавшие у него обязательные ежегодные экзамены по вождению, отказывались верить, что рядом с ними в кресле пилота сидит тот самый человек, который первым прорвал блокаду Офра-3, совершив ставший впоследствии легендарным проход сквозь оборонительный контур мятежного генерала Хайсума, сочетавший в себе безрассудную дерзость и ювелирную точность расчета.

«Гала-4», ведомый уверенной рукой своего пилота, должен был разминуться с летящим навстречу мавзолеем, пройдя всего в пятидесяти метрах от его левого борта. Тротт намеренно не стал сразу же уводить корабль в сторону, в расчете на то, что если «Гала-4» и космический могильник будут двигаться строго противоположными курсами, то мавзолей потеряет еще какое-то время, совершая разворот, прежде чем откроет огонь по патрульному кораблю.

Морин разделил обзорный экран на две равные части: прямой обзор и картину, снятую видеосенсорами, расположенными по правому борту корабля. Серый цилиндр мавзолея ушел с левой половины обзорного экрана и медленно вполз на правую его часть. Внимательно рассмотрев борт мавзолея, Морин убедился в том, что на нем не было ни единого дефекта. Из-за того, что на корпусе мавзолея отсутствовали сварные швы, заклепки или какие-либо иные следы сочленения отдельных частей в единое целое, а поблизости не было никаких физических объектов, с размерами которых можно было бы сравнить размеры странного космического корабля неизвестного происхождения, создавалось впечатление, что это всего лишь большая стальная болванка, выброшенная в космос с одного из проходивших здесь когда-то кораблей. Требовалось приложить некоторое усилие для того, чтобы заставить себя помнить о том, что ползущий по экрану объект таит в себе смертельную угрозу.

Когда нос патрульного корабля поравнялся с кормовой частью мавзолея, Тротт решил, что пора переводить маршевый двигатель на полную мощность. До упора выжав на себя правую рукоятку, он почувствовал, как «Гала-4» напрягся, словно большой, сильный, но послушный зверь, готовый совершить рывок.

И в этот момент случилось непредвиденное. Одновременно с маршевым двигателем, переключившимся на максимальное ускорение, сработал левый маневровый двигатель. Патрульный корабль развернуло и носом вперед бросило на мавзолей.

Увидев борт серого цилиндра, внезапно переместившийся на ту часть экрана, которая демонстрировала картину фронтального обзора, Морин, даже не успев до конца понять, что произошло, почти инстинктивно рванул рычаги обеих торпедных установок. Две протонные торпеды, освобожденные от удерживающих их захватов, выбили люки шахт и вырвались на свободу. Система точного наведения не работала, но цель была настолько близка, что промахнуться было невозможно.

Обе торпеды взорвались, не долетев пару метров до мавзолея. Защита погребального корабля, о которой предупреждал Ку Ши, сработала безупречно. Вся сила взрыва оказалась направленной вовне, а мавзолей как ни в чем не бывало продолжал двигаться прежним курсом.

Основной удар пришелся по корпусу «Гала-4». Пытаясь избежать прямого столкновения с мавзолеем, Тротт поднял нос корабля. Взрыв ударил его в днище и отшвырнул в сторону. Маршевый двигатель заглох, а неисправный маневровый двигатель, расположенный под левым стабилизатором, продолжал свою безумную, разрушительную работу, закручивая корабль винтом. Рванув рычаг, Тротт остановил двигатель, но по инерции «Гала-4» все еще продолжал вращаться, словно гигантский волчок.

В отсутствии автоматических систем никто не мог сказать точно, насколько серьезными оказались повреждения, полученные «Гала-4». Гироскопическая система остановила вращение корабля, но новая попытка пилота запустить двигатель успехом не увенчалась.

Все еще надеясь на чудо, Тротт опять дернул ходовой рычаг.

Корабль судорожно вздрогнул и снова замер на месте, неподвижный, будто груда бесполезного железа.

Морин схватил гаечный ключ и трижды стукнул им по трубе воздуховода. Труба ответила всего лишь одним глухим коротким ударом, означавшим, что Кромов с Ку Ши живы, но им не удается вновь запустить двигатель.

Мавзолей, оказавшийся по правому борту от «Гала-4», начал медленно разворачиваться носовой частью в сторону патрульного корабля. Он проделывал это не спеша, словно был уверен, что корабль, попытавшийся нанести по нему удар, теперь уже не только не представляет собой никакой опасности, но даже не способен обратиться в бегство. Плавный, аккуратный и неторопливый поворот, совершаемый мавзолеем на глазах безмолвно наблюдающих за ним патрульных, казался намеренно затянутым. Это напоминало поведение опытного стрелка, случайно очутившегося в любительском тире, – прежде чем выстрелить по неподвижной мишени, сбить которую он мог даже с закрытыми глазами, мастер хотел немного покрасоваться перед наблюдающей за ним публикой, чье внимание к себе приковал.

Пасти намотал на палец конец своего хвоста и невозмутимо-спокойным голосом произнес только одно слово:

– Кранты.

Спорить с ним никто не стал – не до того было.

Тротт, как и полагается в последние минуты, пытался вспомнить всю свою прошедшую жизнь, но почему-то вместо четкой последовательной картины перед его мысленным взором проносилась какая-то бессвязная мешанина из разрозненных образов, похожих на старые, выцветшие и поцарапанные слайды, и обрывков фраз, которые он вроде как слышал когда-то, но где, от кого и по какому поводу, припомнить не мог. Наиболее четкой была фраза, произнесенная мамой, когда маленькому Эрику исполнилось семь лет: «Вот вырастешь и непременно станешь доктором, как твой папа». Сейчас Эрик впервые пожалел, что пренебрег мудрым советом мамы.

Морин тоже пытался думать о чем-нибудь возвышенном, но ему отчаянно мешал сосредоточиться глупейший вопрос, раздражающий, словно заноза, угодившая под ноготь: как называется таркаттский дротт, используемый для раннего чима?

Пасти, презрительно скривив губы, наблюдал за мавзолеем, пытаясь угадать, какой тип оружия он применит против безоружного и абсолютно беспомощного патрульного корабля. Хотя скорее всего летающий гроб просто выполнял свою программу, безотносительно к тому, кто и каким образом пытался помешать его вечному движению вперед, к несуществующим границам мироздания.

– Ирония судьбы, – мрачно заметил Пасти. – Нас лишит жизней мертвец. – Он посмотрел на Тротта, а затем – на Морина. – Разве это не забавно?

Сам вопрос подразумевал, что ответа на него не последует, поэтому никто из присутствующих и не стал обременять себя размышлениями на тему, есть ли хоть что-то забавное в том, что должно произойти с минуты на минуту.

Космический мавзолей тем временем завершил свой затянувшийся маневр. Тупой округлый нос странного корабля, казалось, вот-вот протиснется сквозь узкие для него рамки половины обзорного экрана и заглянет в командный отсек «Гала-4».

Дважды ухнула труба воздуховода. Это означало, что дела у Кромова и Ку Ши пошли на лад и, возможно, в ближайшее время им удастся запустить маршевый двигатель.

– Оптимисты, – не слышно, одними губами произнес Морин.

Хотя, конечно же, трудно было наверняка сказать, насколько спокойнее и увереннее чувствовали себя те, кто находился в машинном отделении: они хотя и не ведали, что происходит на самом деле, но могли без труда вообразить себе ситуацию, сложившуюся после того, как выстрелили обе торпедные установки и заглох двигатель корабля.

По носу мавзолея побежали тонкие изломанные линии, похожие на трещины, из которых должен был хлынуть раскаленный добела металл. Пересекая полусферу носа чужого корабля, они сходились в центре, где быстро разгоралась ослепительно яркая звездочка. Сокрушительная сила неведомого оружия концентрировалась в бесконечно малой точке пространства.

Ни один из тех, кто наблюдал за происходящим, не успел зафиксировать взглядом тот момент, когда светящаяся точка сорвалась с носа корабля-мавзолея и устремилась навстречу обреченному кораблю славного Галактического патруля. Просто в какой-то момент крошечный сгусток энергии, вызревавший в центре полусферы, заполняющей собою половину обзорного экрана, исчез.

Тротт, сам не понимая, для чего он это делает, начал мысленно отсчитывать секунды: один, два, три…

Цифра четыре – любимая цифра пилота «Гала-4» – на этот раз оказалась невостребованной. Остановившись на цифре три, Тротт изумленно приоткрыл рот, когда в том месте пространства, где секунду назад находился космический мавзолей, расцвел огромный, удивительно красивый цветок, похожий на белую астру.

Еще через пять секунд космическая тьма поглотила внезапно вспыхнувший свет.

И не осталось ничего, что напоминало бы о чужом корабле, единственным пассажиром которого было некое разумное существо, умершее сотни, если не тысячи лет тому назад. Полет в никуда, продолжавшийся все эти годы, цель которого мог понять только посвященный, закончился в тот самый момент, когда трое свидетелей, последними видевшие мавзолей, меньше всего ожидали этого.

Морин медленно выпустил воздух сквозь крепко стиснутые зубы и с трудом разжал пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла.

– Ну, вот, – как будто даже с некоторой долей разочарования протянул Пасти. – Представление закончено.

Морин невольно прищурился, когда загорелись осветительные панели на потолке. Глазам, привыкшим к желтоватому полумраку аварийного освещения, обычный свет показался неожиданно ярким.

На командном пульте прекратилось беспорядочное перемигивание световых индикаторов. Но почти сразу же вслед за этим загорелось несколько световых табло, возвещающих о неисправностях тех или иных систем корабля. Посмотрев на них, Морин улыбнулся и с победным видом щелкнул клавишей, выключая аварийную сирену, продолжавшую отчаянно завывать в коридоре и других отсеках. Повреждения, полученные «Гала-4», были достаточно серьезными для того, чтобы в самое ближайшее время заняться их устранением, но непосредственной опасности для жизни экипажа они в себе не таили.

– Эй, командный отсек! – раздался из вновь ожившего интеркома голос Ку Ши. – Что там у вас происходит?

– А у вас? – с улыбкой ответил ему вопросом на вопрос Тротт.

Несколько секунд интерком молчал. Должно быть, это время потребовалось Ку Ши, чтобы осмыслить и всесторонне оценить ответ пилота.

– Что с мавзолеем? – задал он новый вопрос.

На этот раз голос его прозвучал несколько напряженно.

– Его больше нет, – ответил Тротт.

– В каком смысле? – Ку Ши продолжал настаивать на вразумительном ответе.

– Тебя интересует сугубо материальная сторона рассматриваемого вопроса или же его философская интерпретация?

Голос Ку Ши, попытавшегося было что-то сказать, оказался вытеснен из интеркома разъяренным рычанием Кромова:

– Меня интересует, сколько нам еще осталось жить?!

– Это уж кому как на роду написано, – ответил Тротт. – Но можешь быть уверенным, что в ближайшее время твоему драгоценному здоровью ничто не угрожает. Ели не считать того жевательного табака, который ты купил у негоцианта Сетуро, коварно утаив сей факт от командира.

Кромов в ответ пробубнил что-то неразборчивое.

Устав слушать эту бестолковую болтовню, Морин переключил интерком на свой микрофон:

– Что с двигателем, Джеймс?

– Ну, если бы у меня был час-другой времени, я бы привел его в относительный порядок, – недовольно проворчал бортинженер.

– Отлично, можешь считать, что это время у тебя есть.

– Да? – недоверчиво переспросил Кромов.

– Поднимайтесь вместе с Ку Ши в командный отсек, – велел Морин. – По дороге зайдите в столовку и прихватите для всех нас кофе.

– С коньяком! – вскинув руку вверх, быстро добавил Пасти.

– С коньяком, – улыбнувшись, повторил его слова в микрофон Морин.

Предвкушая близящееся удовольствие, Пасти с энтузиазмом потер ладони одну о другую.

– Я прошелся радаром по всему окружающему пространству, – сообщил Тротт. – И не обнаружил никаких обломков мавзолея. Похоже, он исчез без следа.

– И самое обидное, что у нас не осталось никаких доказательств его существования, – добавил Пасти. – Я проверил записи систем слежения – они все стерты, начиная с того момента, когда мы засекли движущийся в нашу сторону неопознанный летающий объект.

– А кто-нибудь вообще может объяснить мне, что, собственно, произошло? – обратился к своим подчиненным Морин. – Почему мавзолей взорвался, как только начал атаку?

– Возможно, сами орудия взорвались, – не очень уверенно высказал предположение Пасти. – Кто знает, сколько веков этот летающий гроб мотался по космосу. А всему ведь когда-нибудь приходит конец.

– Сомнительно, – покачал головой Тротт. – Взрыв произошел спустя несколько секунд после того, как заряд, который должен был поразить наш корабль, исчез с носовой части мавзолея.

– Следовательно, залп был произведен, – сделал вывод Морин.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – подтвердил Тротт.

– В таком случае я поставлю вопрос иначе: почему мы все до сих пор живы?

Подумав какое-то время над вопросом командира, Пасти предложил новую версию случившегося:

– Может, мы уже в раю?

– Кофе с коньяком для райских пташек! – радостно возвестил Кромов, ввалившись в отсек с подставкой для чашек в руках.

Вошедший следом Ку Ши первым делом бросил взгляд на обзорный экран.

– Где мавзолей? – снова задал он вопрос, на который так и не получил вразумительного ответа.

– Я же говорил тебе – они сбили его торпедами! – с победным видом глянул на него Кромов.

Морин взял обеими руками чашку с крепким кофе, в который Кромов щедрой рукой плеснул изрядную долю коньяка, пронесенного на корабль нелегально, в обход инспекторов Центральной диспетчерской службы Галактического патруля, и сделал небольшой глоток.

– Честно признаться, мы и сами не можем понять, что же произошло, – сказал он, посмотрев в раскосые глаза Ку Ши. – Может, у тебя на этот счет есть какие-нибудь идеи.

Ку Ши взял для себя чашку кофе, после чего огляделся по сторонам в поисках места, куда бы можно было присесть.

Выслушав подробнейшее изложение того, как именно все происходило, Ку Ши поставил на край пульта пустую чашку и, прикрыв на мгновение глаза, наклонил голову, чтобы провести пальцами по бровям.

– У меня есть рабочая версия, – медленно произнес он, посмотрев на Морина, – подтвердить или опровергнуть которую может только Джеймс.

– Я? – с искренним удивлением ткнул себя пальцем в грудь бортинженер.

– Что ты сделал с чешуей махейского дракона, Джеймс? – спросил Ку Ши.

Взгляд Кромова встревоженно метнулся по отсеку и замер на заклепке, выступающей из стены.

– Ее больше нет на корабле, – глухо произнес бортинженер.

– Где же она? – снова спросил Ку Ши.

Кромов угрюмо молчал.

– Где чешуя, Джеймс? – с угрозой в голосе повторил вопрос Морин.

– Я разместил ее на внешней обшивке, – глядя куда-то в сторону, ответил командиру Кромов. – Я подумал, что низкая температура и жесткое излучение убьют клещей.

– Ты и представить себе не можешь, Джеймс, насколько живучи эти паразиты, – усмехнулся Пасти. – Таракан – самое древнее насекомое на Земле, и до сих пор его ничем не могут вытравить.

– Где именно ты разместил чешую? – оставив замечание штурмана без внимания, задал новый вопрос Ку Ши.

– Несколько пластин на стабилизаторах, а основную массу – по правому борту, – обреченно вздохнув, ответил Кромов.

– Я думаю, нужно позволить Джеймсу снова загрузить чешую на корабль, – обратился Ку Ши к командиру.

– Даже если на ней все еще остались живые паразиты? – Морин с сомнением посмотрел на Ку Ши.

– Думаю, что рассуждения Джеймса были правильными и все клещи давно уже погибли, – улыбнулся Ку Ши. – Но даже если кто-то из них и уцелел, я лично не стану возражать против их присутствия на борту.

– Откуда такая любовь к паразитам? – удивился Тротт.

– Эти паразиты сегодня спасли нам жизнь, – ответил Ку Ши.

– Ты хочешь сказать… – Морин умолк, не закончив начатую фразу, настолько безумной она ему показалась.

– Именно так, – посмотрев на командира, кивнул Ку Ши. – Чешуя махейского дракона, развешанная Джеймсом на борту корабля, отразила импульс оружия, которое использовал против нас мавзолей. – Ку Ши перевел взгляд на Кромова: – Как выяснилось, Сетуро тебя не обманул и продал свежую чешую, еще не утратившую своих сверхотражающих способностей. Ну а мавзолей, как оказалось, не смог устоять против своего же собственного оружия.

Морин в недоумении развел руками:

– Как-то все уж слишком просто получается.

– А к чему все усложнять? – улыбнулся Ку Ши. – У нас и без того возникнут проблемы, когда нужно будет помочь Джеймсу незаметно разгрузить чешую под носом у санитарной инспекции. Я полагаю, что в благодарность за наше спасение мы просто обязаны сделать для него эту малость.

– Ну, с этим мы как-нибудь справимся, – махнул рукой Морин.

– В таком случае я полагаю, что ко мне больше никаких вопросов нет? – спросил на всякий случай Ку Ши.

– Послушай, Ку, – стараясь скрыть смущение, Морин принялся ковырять ногтем облупившуюся краску на краю командного пульта. – Ты не напомнишь мне, как называется таркаттский дротт, используемый для раннего чима?

– Поразительно! – изумленно и одновременно возмущенно всплеснул руками Тротт. – Нас только что чуть было не превратили в яркую вспышку света, а командира беспокоит только то, что он не может решить кроссворд!

– Наша победа над мавзолеем была предопределена, – невозмутимо ответил Морин.

– Откуда такая уверенность?

– Мертвые не должны вмешиваться в дела живых. И уж тем более – становиться у них на пути.

– Я согласен, что к мертвым следует относиться с уважением, – добавил Кромов. – Но всему должен быть разумный предел!