Сценарий.

Гарасев Владимир. Сценарий.

В.Гарасев.

Сценарий.

Предыстория.

Луизиана, около 1870 года.

Одесский эмигрант средних лет ( слегка загримированный Джек Николсон ) пробавляется махинациями. За многочисленные связи с негритянским населением получает от местных расистов кличку Черномазов.

Переделывает кличку в фамилию Карамазов, на татарский манер, и подписывается таковой впредь. Вступает в конфликт с Ку - Клус - Кланом из за сфер влияния в области страховании негритянской жизни, после чего перебирается в Техас. Под влиянием ностальгии, оседает в ковбойском городке Нью - Скотопрогоньевск.

Техас, двадцать лет спустя.

Вследствие нефтяного бума Нью - Скотопрогоньевск из паршивого городишки превращается в уездный центр с банками, склянками и всем остальным. Местный рейнджер стал почтенным шерифом - взяточником ( Дени де Вито ). Папаша Карамазов, богатый, вхожий в местный истеблишмент, после многочисленных браков, разводов и приступов амнезии имеет трех сыновей.

Примечание. Все браки, разводы и прочая Папаша Карамазов желал регистрировать в Лос - Вегасе, пользуясь тамошним льготным законодательством. Но, будучи пьян, всякий раз попадал в городок под названием Санта - Барбара, причем вечно под новыми именами; интересующихся отсылаем во всем известном направлении.

Старший сын, Димон, никак не может оправиться от посттравматического шока, вызванного Гражданской войной. Примкнул к рокерской тусовке "Ангелы смерти", ширяется, бьет баклуши и иногда заезжает к папаше на любимом "Харлее" - за лаве. Димона играет небритый Чак Норрис.

Средний сын, Ванька, учится в Гарвардской школе бизнеса и имеет самые серьезные планы. Ваньку играет Николас Кейдж, старательно делая умное лицо.

Леха Карамазов ( понятно, Ди Каприо ) - член мормонской секты. С духовным наставником, неким Старцем ( Шон Коннери с бородой, как в "Скале" ) имеет важное расхождение: старина Шон стоит за многоженство, а Леха твердо помнит, что на исторической родине секса нет.

Во всем Нью - Скотопрогоньевске остался только один настоящий старинный салун. В нем тусуются старожилы - Папаша Карамазов, Шериф, Старец и еще кое - кто. На эстраде, как и двадцать лет назад, два Билла - Клинтон и Гейтс - мучают саксофоны. Гейтс - в семейных трусах, растянутой майке и шлепанцах; в очках его отражаются голубые от неба окошки, с легкими облачками и развивающимися крапчатыми занавесками. Клинтон - в шлепанцах же, но, кроме того, в шикарном махровом халате. Халат розовый - забавы детства давно позади, теперь он примкнул к феминизму. Мелодия двадцать лет не менялась; иногда сквозь нее громыхает старинный сидюк.

Пока папаня бухает, Димон ширяется, а Ванька считает чужие лаве, Лехе приходится плохо - от подвергся сексуальному домогательству. Местные стрептизерши Бикса, Шикса и Чикса ( Шерон Стоун, Ким Бессинжер и Бритни Спирс, как представительница малолетних ) преследуют его с сомнительными предложениями. Спасаясь от них, он уезжает в такси.

Однако, с ужасом он замечает, что водитель такси - тоже леди. Тут же, впрочем, он несколько успокаивается - это престарелая негритянка ( сами должны угадать; ну? - правильно, Вупи Голдберг ).

"Слава Богу, не Шикса", - говорит он.

"Рано радуешься, милок," - говорит ему бабка, - "влип ты, парниша, по самую задницу".

"Хорошо - не по яйца" - отвечает ей Леха.

"А велика ли разница?" - резонно замечает бабка, - "особливо, если учесть, что папаню твоего порешить собрались за евойние дела".

"Да ты чо, бабка", - удивляется на то Леха, - "это за какие такие дела?".

"Не знаю", - говорит бабка, - "Мое дело - предупредить; а теперь денег давай, здесь тебе не Метрополитен имени Кагановича".

"Мне за скромность на халяву положено", - смиренно отвечает Леха, и пробкой вылетает из машины от бабкиного пинка.

Леха по секрету сообщает о разговоре Димону, в коем чувствует родственную душу, а тот - скользкому и двусмысленному Ваньке, и уже не по секрету, а просто так, за два бакса на порцию виски.

Похмелившись и обретя ясность ума, Димон осознает ответственность за судьбы папани, и вновь летит к Ваньке - совещаться, как отмазать его.

Ему невдомек, что покушение подстроил сам Ванька, позарившись на папанины деньги. А давешняя бабка - старая луизианская подруга Папаши, затаившая на него обиду, ванькина сообщница. Но все - таки она колеблется - а стоит ли убивать папаню? Чтобы успокоить свою совесть, она и рассказывает Лехе о покушении.

Ванька плетет интриги. По его словам, Димон должен тотчас купить шестиствольный пулемет, и поспешить в салун. Чтобы, когда начнется стрельба, папаню, стало быть, защитить. Авось, вечно пьяный Димон уложит с шестистволки и папаню, и всех свидетелей. А никакого покушения тогда и вовсе не надо, просто кто - нибудь стрельнет для провокации.

Димон с детства мечтал о шестистволке; получив от Ваньки лаве, он тот час летит за покупкой, а оттуда - в салун.

В салуне, меж тем, натуральный бардак - гуляют три ковбоя: Папаша, Шериф да Старец. Биксы - чиксы тут же при них. Две старшие хлещут виски и мало чего уже соображают, а Бритни скромно нюхает клей и еще так себе. Постепенно подтягиваются Димон со стволами и Ванька с двусмысленным фейсом. Пьяненький Папаша шумно представляет сыновей почтенному обществу: Димона - как соратника Рембо, а Ваньку - как перспективного бизнесмена с восточного побережья. Заслышав последнее, Бикса мигом трезвеет и не спускает с Ваньки мечтательно - прожорливых глаз.

"А где же мой младший - то?" - спохватывается вдруг Папаша, - "отчего его нет нынче с нами?".

Ему отвечают, что по похабным заведениям известный скромник Леха никогда не ходил.

Папаша, безо всякой решительно надобности, а от одного только лишь озорства, объявляет сто баксов тому, кто привезет Леху в салун.

Бритни сматывается.

Бикса меж тем подъезжает к Ваньке и заводит всякие двусмысленные разговоры. Ванька же, видя ее заинтересованность, хочет использовать ее для нужд покушения.

"Надоели мне," - говорит он, кивая на розовый халат, - "демократы.

Как ни зайдешь в этот хренов салун - все одна и та же шарманка.

Хорошо бы пластинку сменить.".

"Да ее двадцать лет не меняли", - говорит на то Бикса, - "эти двое уже настолько оглохли от собственной музыки, что заказывай - не заказывай ничего нового не сыграют.".

"Надо вывести их из политической спячки", - говорит Ванька.

"А как?".

"А стрельнуть под ухом.".

"Не подействует. У нас в Скотопргоньевске стреляют много, да криво все уже попривыкли.".

"А ты шепни ему прежде, что ты из Далласа. А потом и стреляй.".

"А у тебя револьвер есть ?".

"А вон шерифские штаны валяются. В них и револьвер должен быть.".

Так оно и случается. Чикса произносит волшебное слово и стреляет в потолок. Клинтон вскакивает и бежит. Димон, полагая, что это побежал киллер, стреляет в него. Разумеется, мимо.

Папаша с криком: "Куда, стервец? А ты преемника себе подготовил?".

- бросается следом.

Клинтон, сообразив, что розовый халат - отличная мишень, сбрасывает его и выбегает на улицу. Папаша Карамазов с ревом: "Опять за свое?!

Сколько тебя, подлеца, можно отмазывать от импичмента!!??" хватает халат, чтобы привести друга Билла в политкорректный вид - и попадает под выстрелы Димона, бьющего со всей дури по халату.

Немая сцена. Леха и Бритни возникают на пороге. Бритни видит Димона, стоящего на столе с шестистволкой, и начинает аплодировать. Леха падает в обморок.

Эпилог.

По техасской прерии, пыльной и выцветшей, безо всякой дороги, плетется Билл Гейтс. Он сбежал из салуна, спасаясь от димонской стрельбы, и забрел черт знает куда. Он смотрит вниз, ноги его заплетаются.

Наконец, не в силах идти, он садиться на сухую песчаную землю, среди редкой чахлой травы, и закрывает лицо руками.

Ему является видение - он в родном Сиэтле, сидит в забегаловке, и слушает, как великолепнейший, баскетбольной наружности негр играет на саксофоне. Баскетбольный мяч лежит рядом с негром, под стулом.

Билли открывает глаза. Оказывается, саксофон все еще с ним. Он сдувает с него пыль и начинает играть - сперва неуверенно, а потом все лучше и лучше. Под эту музыку он обозревает бескрайний простор, потом поднимается и продолжает путь.

Хижина, одинокая и с виду совсем не жилая, стоит у него на пути. Он открывает дверь - в хижине, за компьютером, сидит Питер Нортон.

Гейтс в изумлении тормозит на пороге.

"Ты чего, Питер?".

Нортон бросает на него неодобрительный взгляд.

"Я уехал в знак протеста против твоего монополизма, Билли.".

"Но все изменилось, Питер!" - восклицает с раскаяньем Гейтс.

"Слушай, Билли", - говорит Нортон, - "мой компьютер не вис с тех пор, как я уехал с вашего говеного Севера. Если он зависнет сейчас, я прочту тебе Билль о твоих дерьмовых правах из шести пунктов", - и хлопает по огромному револьверу, висящему у него на поясе.

"Питер!" - вне себя восклицает Гейтс, - "возвращайся назад - меня уже двадцать лет, как раскулачили!".

Нортон оборачивается и долго, молча, с недоверием смотрит на Гейтса.

"А как же "Микрософт"?" - осторожно спрашивает он наконец.

"Микрософт" жив", - всхлипывая, говорит Гейтс, - "в него вложены деньги акционеров. Он приносит доход. Он будет жить вечно. И компьютеры будут виснуть всегда. Я тут не при чем, Питер. Они будут виснуть, даже если я застрелюсь.".

Вторая немая сцена. Билли плачет в дверях. Нортон, хранитель последнего неглюконосного компьютера в мире, хранит мрачное молчание; он глубоко потрясен.

"Что я могу сделать для тебя, Билли?", - спрашивает он наконец.

"Сыграть на похоронах, Питер".

"На похоронах? Ты все - таки решил застрелиться?".

"Нет, Питер. Убили моего друга, которого я знал двадцать лет. Я должен сыграть на его похоронах, но я отвык делать это один, а мой напарник сбежал.".

Берет саксофон и играет что - нибудь грустное. Как ни странно - один.

"Восхитительно, Билли", - говорит Нортон, - "где ты так научился играть?".

"В салуне, Питер. Жизнь - сложная штука:".

"В салуне? Ну да, этим должно было кончиться - ведь ты окончил Кембридж: К сожалению, я не умею играть на саксофоне".

Ненадолго воцаряется грустная пауза. Потом Нортон издает радостный крик и хлопает себя по лбу.

"Слушай, Билли, мы все - таки можем сделать это вдвоем. Я не умею играть на саксофоне, но я могу постучать бейсбольной битой - ведь я окончил Оксфорд!".

Последний кадр: после получения страховки и основательного ремонта старинный салун снова открыт. Все веселятся; целуются; наливают и пьют виски; Димон, выпущенный навечно под солидный залог, побрился; девочки, почти трезвые, выглядят вполне респектабельно; Леха обнимается с Бритни и даже Ванька улыбается широко и открыто - суд назначил его опекуном над не совсем адекватным Димоном и Лехой, которому еще не исполнилось двадцати одного года.

"Karamazoff Brothers - 2" придумывается по аналогии. В фойе к вашим услугам шампанское и шведский стол. Спасибо.