Станция Эмин Майл и другие стебы.
Поволоцкий Алекс. Станция Эмин Майл и другие стебы.
Александр Поволоцкий.
Станция Эмин Майл и другие стебы.
Посвящается Оленьке, за неустанное подпихивание. Я бы ни строчки не написал без нее! Ей же принадлежат описания пейзажей Мордора и, вообще, значительная часть идей.
Предисловие.
Вот, наконец, я не обломался, привел в более или менее читаемый вид все свои стебы по Толкину, достойные такового приведения. Надеюсь, сильно бить ногами не будут.
"Станция Эмин Майл" начала писаться... давно. В 1995 году, как минимум. Писалось в высшей степени урывками, как минимум однажды погибло почти целиком (да отсохнут руки у того, кто писал работу с диском в Чукаке!).
Когда я таки дописал и запостил результат в SU.TOLKIEN.TEXTS, я по ошибке не побил тексты на куски, и они попали в эху без конца. Мне написало человек пять, и попросили перепостить либо хоть мылом отмылить. Я подумал "А может, я не так плохо пишу?", и решил оформить все это в виде книги, заодно разобравшись с lоut'ом.
Желание увидеть свою работу в Инете побуждает меня разобраться и с SGМL'ем ;-) Я прошу прощения за отдельные английские слова, это не я, это DSSSL еще не прирученный...
Не исключено, что именно на этом тексте я буду отрабатывать связук SGМL'я с lоut'ом...
Продолжение серии "Эмин Майл" планируется, будут время и силы - как минимум, еще четыре [Причем это количество пока не зависит от количества уже написанного...] рассказа. Сюжеты есть. Отмечено, что активность моего писания очень зависит от реакции читателей - чем ее больше, тем активнее я пишу. Странно, правда?
К "Приложениям" отнесены два рассказика, никак не связанные ни друг с другом, ни с серией "Эмин Майл", и слишком маленькие для самостоятельного существования.
Разрешается любое некоммерческое использование нижеприведенного текста, кроме перепечатки без указания автора.
Желающие поругать/похвалить/еще чего - могут писать на tarkhil@asteroid.svib.ru.
1995-1999.
1. Станция Эмин Майл.
- Где горит Свет?
- Там, где протянуты провода.
- Какие провода???!!!
- А ты что - не знаешь?
... Свет погас внезапно. Странные светильники причудливой формы несколько секунд краснели в темноте подобно остывающим углям, затем и совсем погасли. С востока донесся протяжный стон, стон ужаса, негодования и боли. Вздрогнула земля, зазвенела посуда.
Спустя несколько минут загорелись факелы, но после тех странных светильников их свет казался неровным и тусклым.
- Что это могло быть, Гэндальф? - спросил Теоден.
- Не знаю... Похоже, что кто-то боролся с ...
- С Неназываемым? Похоже... - мрачно произнес Арагорн, - Но кто?
- Может быть, Мастер? - вставил Йомер.
- Кто это? - почти хором спросили Гимли, Леголас, Гэндальф и Арагорн.
- Я не успел вам рассказать, - улыбнулся Теоден, - Это человек, который.
Принес свет. Это его светильники. Он обосновался на Эмин Майл с месяц.
Назад, говорил, там место хорошее для эге... эне... Йомер, может ты.
Помнишь?
- Не помню... - честно признался Йомер, - Это только Мастер и может.
Произнести.
- Да неважно... Словом, там место подходящее, Саурона он не боится...
- Вот как! - не удержался Пиппин.
- Да... И дела ему нет до тьмы с Востока.
Гэндальф ничего не сказал, только задумчиво почесал бороду.
- Вот он с гномами там построился...
- С гномами? - прервал Гимли.
- Именно. С ним полдюжины гномов пришло, и не меньше десятка повозок с каким-то инструментом. Обстроился он там, потом поставил по степи столбы, протянул провода, и сделал свет.
- Как так? - спросил Леголас.
- Понятия не имею. Но, если повернуть рычажок, свет загорается... Теоден был изумлен и не скрывал этого.
- Первым делом мы поставили мощные лампы по границе с Изенгардом, вставил Йомер, - Очень кстати оказалось! Орки не идут на такой яркий свет... Я бы и сам не пошел. Как на ладони, и ничего, кроме яркого пятна, не видишь...
- Мы ему отправляем еду, он там своим делом занимается. Больше недели все было хорошо, а вот три дня назад свет впервые погас. Но через несколько минут зажегся, потом опять погас... И так четвертый день...
- Однако, на этот раз он долго не загорается - обеспокоенно произнесла Йовин, - не случилось ли чего?
Действительно, свет не загорался даже утром. Гэндальф, Арагорн, Гимли и Леголас отправились по дороге вдоль столбов туда, где обрывались следы Фродо и Сэма, туда, где жил Мастер со своим светом, туда, откуда донесся вчера такой жуткий крик.
Настроение у всех было удивительно веселым, даже лошади шли веселее обыкновенного. Леголас долго глядел на восток, после чего удивленно произнес:
- Я не вижу тьмы над Мордором!
Дорога тянулась вдоль цепочки столбов, прямо, как будто прочерченная линия. Мост через Энтову Купель, и вновь дорога. Вечером второго дня, перебравшись по подвесному мосту через Андуин, компания увидела то место, откуда шел свет.
Обнесенные чем-то вроде символического забора, стояли три небольших каменных домика, при виде которых Гимли улыбнулся, словно старому знакомому.
- Добрая работа, - уважительно произнес он, - сразу видно - гномы!
Один из трех домов был обыкновенным жилым домом, другой был совсем небольшим, но тоже нормальным, третий же отличался огромными дверями и крохотными окошками. Дверь была приперта поленом, а изнутри доносились странные звуки, нечто среднее между карканьем, кваканьем и кудахтаньем.
У реки, рядом со вполне нормальной баней, стояли непонятного вида сарайчики. Из них тянулись провода к маленькому домику, а оттуда - к Андуину и, далее, в Рохан.
Ворот не было вообще, даже не предусмотрено, компания въехала в проезд и, привязав коней, принялась осматриваться.
При ближайшем рассмотрении, маленький домик оказался в безобразном состоянии. Дверь была сорвана и висела на одной - нижней - петле, в одном окне были выбиты все стекла, в другом вывернута рама. Стены были закопчены, как после пожара, и на добрую сотню футов несло гарью и тлением.
У одной стены дома без окон лежала поленница, у другой - нечто непонятное, накрытое грязным тряпьем. Внезапно Леголас неподвижно уставился в одну точку.
У порога обгорелого маленького домика лежало с дюжину рукоятей. Оба хоббита и Арагорн узнали их с первого взгляда - моргульской работы.
Первым пришел в себя Гэндальф.
- Эй! - крикнул он, - Есть здесь кто?
Из домика послышалась возня, кто-то выругался, потом прошагал к двери.
Щурясь на яркий дневной свет, из двери показался довольно-таки молодой человек с закопченым до черноты лицом, в неопределеннокопченого цвета одежде (на брюках красовалась здоровенная дыра) и с грязной повязкой на грязных длинных волосах. Лицо его выражало глубочайшее недовольство миром, на одной руке у него была тряпка, удивительно похожая на капюшон от плаща, а в другой он брезгливо держал моргульский кинжал. Спустя пару секунд, когда клинок начал истаивать на солнце, он кинул его в кучу рукояток и только тогда заметил компанию.
- Добрый день! - сказал он, и было ясно, что он отнюдь не считает день добрым, - вы не знаете, сколько их еще там?
- Кого - их? - переспросил Гэндальф.
- Этих... Черных, вонючих, противных. Я думал, двух щитов хватит...
- Каких щитов? - спросил было Арагорн с явно профессиональным интересом.
- Распределительных, - отрезал незнакомец, повергнув Арагорна в глубокую задумчивость, - я тут недавно поселился. Станцию построил, клиентов нашел... А тут полезли, по трое в ночь. И всем надо какойнибудь железякой в распределитель ткнуть. Я им "Не лезь, убьет", а они "Не стой между назгулом и его добычей!". И мечом в распределитель - тык! А мне потом весь день чистить да чинить. Я одного - пятого, что ли? - спросил, сколько их. Он говорит, девять. Я, дурак, обрадовался было, а два дня назад десятый приперся. Все, что было цело, расколотил. Все, что было чистым, закоптил. Хорошо хоть, провода не порвал! И эту гадость оставили, я об нее уже второй раз чуть не порезался!
- А не видели Вы здесь хоббитов? - спросил Леголас, единственный из компании сохранивший присутствие духа.
- Да приходили тут, с неделю назад, двое каких-то. Вот на них похожие, - Мастер указал на Мерри и Пиппина, - пришли, все пиво выпили как только поместилось! - и стал один ко мне приставать, возьми, мол, кольцо.
- И... что...? - спросил Гэндальф.
Мерри и Пиппин скатились с крыльца, Гимли, бормоча что-то про себя, положил руку на топор.
- Ну, взял я его, симпатичная вещица...
Компания начала медленно пятиться.
- Посмотрел, поразбирался, хотел было вскрыть, да передумал. Где еще такое найдешь? Дня два промаялся, пока к делу не приспособил.
- К какому... делу? - враз осипшим голосом спросил Гэндальф. Арагорн обреченно вздохнул и с мрачно-решительным видом положил руку на рукоять меча. Леголас с отсутствующим видом извлек из колчана стрелу.
- Я на него трансформатор намотал. Места себе не находил, пока придумал. Один раз вообще кошмар приснился - что я страной управляю! Я что заметил - его как ни грей, оно холодное. А трансформатор греется. Вот, намотал я на него трансформатор, пустил ток - весь Рохан через него снабжается, а он без всякого охлаждения холодный! Все бы хорошо, да через день эти начали валиться... И чего они здесь забыли?
- А хоббиты-то где? - спросил несколько успокоившийся Гимли.
- Сначала не шли - назгулов каких-то боялись, потом нравилось им здесь, а вчера утром, как пиво и колбаса совсем кончились, сказали, что домой идут - и Мастер махнул рукой куда-то в сторону Лориэна. Кстати, вы не знаете, что за страна к югу отсюда?
В этот момент полено, подпиравшее дверь, отлетело от могучего пинка изнутри, и во двор, хлопая кожистыми крыльями, черными в ржавых подпалинах, вывалилось нечто. Увидев лошадей у коновязи, оно вытянуло голую, морщинистую шею и зашипело. Кони, обрывая привязи, рванули кто куда.
- Стой!!! Стой, паразит!!! - не своим голосом заорал Мастер и, размахивая тряпкой, бросился к крылатой твари. Хлопая крыльями и шипя, птер, как подбитая ворона, запрыгал куда-то за конюшню. В последний момент Мастер ухватил птера за короткую шерсть на загривке и поволок назад. Компания кинулась ловить лошадей, но тут из открытых дверей вылезли еще девять чудовищ. Компания их живо заинтересовала. Один из них ткнулся зубастым клювом в мешок Арагорна, выкопал оттуда какой-то сверток и заглотал. Видимо, ему понравилось, он ухватил зубами вещмешок и рванул так, что Арагорн сел.
Другого заинтересовал топор Гимли. Он ухватился клювом за рукоять и стал тянуть. Гимли принялся тянуть в другую сторону, и поединок грозил затянуться на неопределенный срок.
Пиппин завороженно уставился на третьего птера, устроившегося прямо перед ним и с любопытством разглядывавшего хоббита то одним, то другим глазом.
- Пошел, пошел отсюда! - вопил Леголас, отпихиваясь от четвертого, а тот с урчаньем тер об эльфа то плешивую башку, то морщинистую, голую шею.
Пятый компанией не интересовался. Он принялся деятельно разносить поленницу.
Шестой нетерпеливо прыгал около погреба и долбил клювом в крышку.
Седьмой, промчавшись мимо безобразной свалки, допрыгал до обрыва, развернул крылья и взлетел, после чего начал кружить над станцией. В ярком солнечном свете рыжий мех на крыльях казался ожившим пламенем.
- А он машет и машет, как заведенный! Ну, думаю, все, раза два еще.
Махну - и развалюсь... А ему хоть бы что!
У'Танг, впервые в жизни нашедший благодарных слушателей в лице Мастера и Голлума, тянул понемногу пиво, не торопясь смакуя каждый глоток, и рассказывал.
- А гном этот, он как железный. Слабак ты, говорит, а потом взял молот и как пошел махать! Я за ним, не отстаю, а он вроде как и не устает. Словно перышком машет... Ну, думаю, помру здесь - а не уступлю! А вот если б ты не пришел - махнул бы еще пару раз - и помер!
Этим вечером У'Танг даже сам пошел на кухню. Сел за отдельный стол, быстро поел и отправился бродить по Станции. Гномы старательно его не замечали.
- Ты что ищешь? - спросил Мастер, когда голова У'Танга в десятый раз мелькнула перед окном.
- Ночевать устраиваюсь!
- А чердак?
- Ну его! Там этот... Голлум... всю ночь сам с собой говорит.
- А в общих комнатах?
- С гномами? - орка передернуло, - я лучше у поленницы устроюсь, навес все-таки.
- С ума сошел! Ночью замерзнешь! Может, в аппаратной постелишь?
- Туда Голлум по три раза за ночь ходит!
Наутро орк пришел на кухню в самом жалком виде. Одежда на нем была мокрой от утреннего тумана, зубы у него выбивали дробь. Он выпил пару кружек горячего чая и только тогда немного пришел в себя.
- Нехорошо это, братцы, - заявил Глоин после обеда, - он хоть и тощий, и орк, и молотобоец - так себе, но как старается! Нельзя его на ночь на улицу.
- Что - орка в дом?
- А куда его еще? Эх, зарезал бы его Дори сразу... Но где б я тогда молотобойца взял? Глядишь, отъестся, да подучится... Да и сейчас лучше, чем ничего!
Свободных помещений на Станции не было, и гномы, скрепя сердце, постелили орку в свободном углу.
- Ну, - мрачно спросил Фрайн за завтраком, - достукался? Или решил блох разводить? Это не кони, их не продашь!
- Ох... - ответил Глоин и почесался, - надо б банный день устроить! И пива у Мастера попросить.
- Откажет, - мрачно отрезал Дори, - пива мало.
- На банный день - даст, - с надеждой сказал Глоин, - может быть...
- Значит, так, - решил Глоин, - завтра с утра его берем - и мыть. И стирать. Чтоб ни одной блохи не осталось.
- Замышляют они что-то, - жаловался вечером У'Танг Мастеру, шушукаются и на меня показывают.
- Нужен ты кому! - отмахнулся Мастер, - опять - двадцать пять! То Голлум ото всех на чердак прятался, теперь ты будешь!
Утром следующего дня нагорье огласили отчаянные вопли. Три гнома затащили отчаянно упирающегося У'Танга в баню.
- Нашли себе развлечение, - пробормотал Голлум, - ладно хоть не меня!
Он никак не мог забыть первого банного дня на Станции, когда гномы, невзирая на отчаянное сопротивление, затащили его в баню и вымыли хорошенько.
Минут через десять из бани вылетел отчаянно орущий У'Танг и плюхнулся в Андуин. Через минуту гномы выловили его и опять затащили в баню. К третьему разу У'Танг вошел во вкус и полез в баню сам. На обед У'Танг явился совершенно неузнаваемым. Кожа у него оказалась не землистая, а скорее бронзового оттенка, а волосы, ко всеобщему удивлению, не мышино-серые, а ярко-рыжие. Одет он был в гномий кафтан и штаны, костюм этот был широк в плечах, но отчаянно короток в рукавах, а штанины едва прикрывали колени. Кроме того, он несколько распрямился и оказался на добрых полфута выше ростом. Аппетитом же он удивил даже Голлума.
На этот раз У'танг сидел даже за одним столом со всеми, хотя и особняком, и в разговоры не вступал.
За окном раздался цокот копыт. К Станции подъехал роххирим. При виде его орк тут же куда-то спрятался.
- Добрый день Хозяину Света и его друзьям! Что ж вы нас не позвали? Не по-соседски это!
- Что - не по-соседски?
- Вы сегодня с утра орков топили! А нас не позвали! Их уж лет пять как не видно!
- Никого мы не топили, - обиженно проворчал в бороду кто-то из гномов, - ну кто сюда нападет?
- А кто орал? - продолжал настаивать роххирим.
В этот момент со двора послишался вопль. Все бросились к дверям - и увидели У'Танга, прижавшегося спиной к стене. Лошадь - на вид обыкновенная разъездная кобыла - с интересом обнюхивала орка, прижавшегося спиной к стене и отчаянно вопящего.
Роххирим бросился успокаивать лошадь... орк тут же как сквозь землю провалился.
- Откуда вы такого чудика выкопали? - изумился роххирим, - он что лошадей никогда не видел?
- Молотобоец это новый, - проворчал Глоин.
- Что - харадец? Да нет, и на харадрима не похож...
- Орк, - коротко сказал Дори.
- Орк? Рыжий? У гномов молотобойцем? - роххирим явно не верил собственным ушам.
- А что, - ответил Глоин, - молотобоец из него хороший, и вообще, это - наш орк.
Роххирим, так и не поверив до конца, уехал.
Через неделю У'Тангу выпала очередь дежурить по кухне.
В обеденное время Мастер услышал вопли и топот. У'Танг бегал от гномов, а гномы, размахивая кухонной утварью, всей гурьбой носились за ним и что-то неразборчиво вопили. Мастеру пришлось их останавливать.
- Что вы опять не поделили? - спросил он.
- Он у нас все двадцать шесть порций съест! - ответил Дори, - потому, что, кроме него, такое никто есть не будет! Даже птеры! А потом будет котел чистить!
На кухне стоял дым. У'Танг, не утруждая себя чрезмерно, покидал в котел немытую картошку, куски мяса, налил воды и развел огонь. Через час вода почти вся выкипела, а картошка подгорела. На дне котла было еще немного жидкой грязи.
Голлум прошлепал к котлу, посмотрел внутрь и со страдальческим лицом повернулся к орку.
- Горе ты мое! - простонал он, - Ну кто ж так делает? Видела б тебя моя бабушка - еще раз бы умерла... Значит, так. Иди сюда, последний раз показывать буду. Картошку моешь...
Через полтора часа на обед было подано мясо, тушеное каким-то хитрым образом с картошкой. У'Танг ел и не скрывал восхищения, а Голлум не столько ел, сколько гордо озирался по сторонам, глядя на сосредоточенно жующих гномов.
Благодарность гномов он выслушал с видом неимоверно гордым. И на просьбу Дори стать поваром на Станции, с достоинством ответил:
- Я, конечно, многое подзабыл, но сочту за честь готовить для столь славных гномов, Мастера, Радагаста и... и... И всех прочих, кто работает или гостит здесь. Смеагол, к вашим услугам.
И поклонился.
3. Десять раздолбаев.
Время шло. Работа совместными усилиями спорилась, интенсивная переписка с Железными Холмами привела-таки к тому, что три десятка гномов собрались отправиться на Станцию, У'Танг как-то раз даже удостоился похвалы у Глоина и весь прямо-таки расцвел, Смеагол вспоминал стародавние рецепты и незамедлительно их использовал, Радагаст налюбоваться не мог на птеров - словом, Фрайн заявил как-то вечером, что "все слишком хорошо. Не к добру".
И вот, как-то вечером У'Танг пришел к Мастеру. Проситься домой. Ненадолго, поглядеть - и обратно. Глоин не возражал, так что через пару дней У'Танг, нагруженный подписанной Мастером подорожной, Смеаголовой едой, дорожной, легкой кольчугой, длинным кинжалом гномьей работы и добрыми советами всех, отправился на юг.
Переполох начался уже в день его ухода. Глоин пришел на обед сам не свой. Оказалось, что У'Танг оставил на прощанье коробку с инструментами совершенно необычной работы. Гномы наперебой смотрели и пробовали на руку полный комплект кузнечного инструмента, исполненный - по самой строгой оценке - "очень неплохо", но в совершенно непривычном стиле. Черненый металл, украшенный просто и строго геометрическим орнаментом и темно-красными камешками, в изобилии встречавшимися по берегу реки, гномам был в новинку. На простом деревянном футляре изнутри было вырезано: "Моему учителю".
Показав подарок всем, Глоин расчувствовался до того, что чуть не заплакал.
- А я-то думал... Вот что он в кузне ночами сидел-то... Я ж ему и не показал толком ничего... А он, вот, учителем назвал... Что ж он сразу-то не показал? Вот теперь пропадет - что будет?
- Ладно, хоть одной проблемой меньше, - ответил Дори.
- Это ты зря, - мрачно вздохнул Фрайн, - по-моему, проблемы только начинаются...
У'Танг же шел ночами, отсыпаясь днем, и в несколько дней добрался до по-прежнему наглухо запертых Ворот Удуна. Не задержавшись около них ни на минуту, он быстро двинулся вдоль Стены, перекрывавшей ущелье. Несколькими милями восточнее Ворот, там, где Стена смыкалась с горами, была совершенно незаметная ни снаружи, ни изнутри, щель.
В свое время весь Удунский гарнизон хаживал в самоволку именно через нее.
Назгулы прилетали, грозились страшными карами, у ворот выставляли тройные караулы с приказом вешать на месте всякого, кто попытается войти или выйти без разрешения... и все оставалось как было.
У'Танг пробрался через кусты, двинулся в щель... и застрял. Подергавшись с минуту, порвав одежду и поцарапав кольчугу, он вырвался. "Это что - щель уже стала? Навряд ли... Или я в два раза разъелся?... На смеаголовой-то еде это быстро... Как же я пройду теперь? Не на Ворота же карабкаться!" Впрочем, сняв кольчугу и подтянув живот, он пролез-таки, хоть и не без кряхтения.
От мрачной, пыльной, почти голой равнины, он тоже отвык и тут же закашлялся. Черная земля, серые горы, скудная растительность - это было так непривычно после зеленых холмов, простиравшихся вокруг Станции! Даже весна почти не оживляла Мордора.
Вздохнув, У'Танг двинулся к казармам - низким приземистым зданиям из вулканического камня, почти сливавшимся с местностью.
- Стой, кто идет! - окликнул его несколько неуверенный голос часового.
- Это я, У'Танг! Не узнал?
Часовой придушенно взвизгнул и стремглав бросился бежать. У'Танг, пожав плечами, двинулся следом. У дверей с покосившейся и грязной вывеской "Штаб 217-го полка" он остановился и прислушался. Изнутри захлебывающийся голос верещал:
- ...как живой! Совсем как живой, вот своими глазами видел! Только на голову выше! А дотронулся - рука насквозь проходит! Не к добру это, вот помяните мое слово - начальство вернется!
Затем из-за двери послышалась тяжелая оплеуха и голос Фанга проревел:
- Не знаю, как начальство, а я - здесь, и дурь-то из башки враз повыколочу! А ну, докладывай как положено!
У'Танг толкнул дверь.
Бывший штаб, "только для людей", изнутри выглядел еще хуже, чем снаружи. Из старой мебели не осталось вообще ничего, притащенный из казарм стол был немыт. Вокруг стола стояли орки - десятка три.
Фанг, бывший заместитель командира второй сотни (сотнями и выше командовали только люди, орки замещали их на время атаки) буквально нависал над дрожащим от страха часовым.
- Докладываю... - начал было часовой, и тут все обернулись на скрип двери. Часовой часто-часто заморгал.
- У'Танг! - прогудел Фанг, - Живой?
- Да говорю я, - пискнул часовой, но Фанг остановил его, хлопнув по шлему.
- Да живой я, живой, - растерянно вздохнул У'Танг.
По лицу Фанга было ясно, что новости он готов выслушать и от мертвеца.
- Живой, мертвый - ты давай рассказывай!
Рассказ У`Танга о гномах и Мастере выслушали, потребовали повторить, потом еще раз, но толком так и не поверили. Больше внимания уделили только Смеаголовой стряпне. Новостей же особых У`Танг не узнал.
От подножия Пепельных гор, и до самого Ородруина земля была покрыта цветами. Над короткими мясистыми листьями поднимались толстые стебли, увенчанные желтыми и красными цветами - огромными, в ладонь размером, и яркими-яркими. Барад-Дур вдалеке казался грязной кучей камней на драгоценном ковре.
Каменные плиты мощеной дороги, по которой шла компания, покрылись слоем чего-то походего на накипь, но разноцветного - белого, желтого, зеленого и даже розового цветов!
С утра по склонам зажурчали ручьи, высохшие было к вчерашнему полудню. Пока солнце не жарило, идти было легко. Толстые базальтовые плиты, покрывавшие дорогу, могли служить века.
Колодец у дороги гномов разочаровал. Собственно, не колодец даже, а яма в земле - вода в ней пахла тухлятиной, а оттенка была зеленоватого.
- Это ничего еще, - прокомментировал У`Танг, - вот в Удуне и Дагорладе в колодцах вообще на воде черная пленка, на вкус горькая и препротивная.
- Что - прямо в колодцах? Не в шахтах? - изумился Глоин, - Это же каменное масло! Почти на поверхности!
- А кому эта гадость нужна? - удивленно спросил кто-то из орков.
- Ее в перегонном кубе разгоняют, - ответил Трор, - После отгонки получается жидкость, легко и без копоти горящая. Если бы удалось открыть хотя бы одно хорошее месторождение каменного масла, лампы на растительном масле исчезли бы уже через десяток лет. Говорят, в Мории было такое месторождение, но его поджег балрог, и через сотню лет оно выгорело совсем.
- Понятно-понятно, - произнес У`Танг, - надо бы научиться этот.. куб - как его - разгонный?...
- Перегонный, - поправил Трор, - научишься. В свое время.
К полудню, как и ожидалось, показались уже знакомые вышки и ограда.
Внутри мордорских стен было не так сухо, как снаружи, и ни трупов, ни даже скелетов не осталось. В остальном, медные рудники были похожи на железные. Только вместо гематита было тонн шестьдесят меди в самородках.
Отвалы же гномы определили как "очень неплохую руду".
- Здесь и образцы брать нечего, - радовался Глоин, - тут руда, как специально для обучения!
И, пока остальные устраивали лагерь, бродил с У`Тангом по окрестностям, указывая ему на многочисленные признаки рудных богатств, и на еще более многочисленные огрехи в разработке жил.
- Вот, смотри, - говорил он, - здесь дальше не пошли.
- Правильно, - ответил У`Танг, - самородков-то дальше нет!
- А вот на это взгляни! - и Глоин поднял с земли беловатый камушек, знаешь, что это?
- Что?
- Это пот Ауле. Он пролил его там, где готовил самые дорогие запасы под землей. Здесь может быть все, что угодно - вплоть до мифрила! Где есть такой камень - обязательно надо дальше рыть! Это - самый верный признак редких руд.
Вечером, у костра, все разговоры свелись к расчистке дороги - Станция была бы обеспечена медью на много лет.
Вокруг Трора, начавшего для У`Танга вводную лекцию по рудному делу, плотным кругом уселись все орки. Трор не стал отнекиваться, и начал рассказывать для всех.
Трор уже подходил к концу, когда кто-то вдруг обратил внимание на два красных глаза, уставившихся на огонь из темноты.
- Не двигайтесь, - тихо сказал Радагаст, - он сейчас поближе подойдет. Тихо.
Действительно, через пару минут обладатель глаз вышел к свету. Толстая ящерица, голубая в черно-желто-красную крапинку, кралась медленно-медленно, а потом одним прыжком настигла и с хрустом сжевала здорового черного жука, сидевшего на земле у костра. Гномы расхохотались, ящерица замерла неподвижно.
Из темноты донесся громкий резкий крякающий звук. Ящерка, надувшись, заорала точно так же. Ответ раздался ближе... еще ближе... и к костру вышла еще одна ящерка того же окраса.
Две зверюшки, длиной поболее, чем в ладонь, стояли друг перед другом и вопили.
- Долго они так собираются? - ехидно спросил Глоин.
Словно по сигналу, ящерки сцепились. По земле у костра катался клубок из лап и хвостов.
Через пару минут один из соперников оторвался и стремглав бросился в темноту. Второй гордо стоял и орал ему вслед.
Гномы зааплодировали.
Этого ночной посетитель не выдержал и столь же стремительно бросился в другую сторону. Через минуту с двух сторон снова донеслись крики.
- Это на неделю, - прокомментировал Фанг, - теперь каждую ночь концерт будет. А как они откричат - жара наступит. Настоящая.
- Как это?
- Всю землю выжарит. Ни травинки не останется. Половина колодцев совсем пересохнет. Самое голодное время.
Еще с полчаса Трор порассказывал об основах рудного дела, и постепенно все заснули.
Половина следующего дня прошла в работе. Гномы и Мастер снимали план рудников, орки бегали на подхвате, Радагаст собирал пробы грунта и рассматривал диковинные растения. В миле от рудников он нашел распадок и почти час любовался темно-синими, как вечернее небо, с золотыми отметинами, цветами, почти с гномью ладонь. Мешок его заполнялся корешками, черенками и луковицами.
К обеду всех ждал неприятный сюрприз. Один из мешков (разумеется, Фрайна) был проеден насквозь и добрых три фунта копченого сала, тщательнейшим образом завернутого в тряпицу, было обгрызено со всех сторон песчаными крысами. Проворные наглые твари, помельче серой крысы размером, грязно-желтого цвета, с поросшими жиденькой шерстью хвостами рассыпались при появлении первого же гнома.
Фрайн, задетый до глубины души, решил отыграться хоть на какой местной живности. Объектом для своего гнева он выбрал маленькую песчаного цвета ящерку со смешно закрученным на спину хвостом.
Зверь, даром что был дюйма два с половиной в длину, при приближении гнома раззявил пасть так, что та стала втрое шире, чем была в закрытом виде. Фрайн усмехнулся и мгновенным движением схватил... песок. Ящерица ушла в него так быстро, что гном даже не сразу понял, что случилось. Из ступора его вывел громкий орочий смех.
- Ну и ладно! - яростно произнес он и повернулся спиной к месту, где так стремительно исчез объект его гнева.
После обеда гномы устроились подремать, заявив, что после еды работают либо во время войны, либо с большого голоду, а орки разбрелись по руднику.
У'Танг с Афхаком торчали у ворот, вспоминая былое, когда на дороге показалась престранная процессия.
Впереди перлось шесть уруков, обливаясь потом - жара стояла изрядная, а на них были шлемы и кольчуги. За ними тяжело бухали ножищами по дороге два олога, а между ними... Это был самый необычно одетый орк, которого У'Танг с Афхаком когда-либо видели.
Он был облачен в некогда ярко-алый, а теперь просто грязный, харадский халат, ранее принадлежавший какому-то здоровяку, на пару голов выше ростом. Рукава были подвернуты и неровно подшиты, полы волоклись по земле. Кушак был ядовито-зеленого цвета. К халату было пришито неимоверное количество просверленных монет, бус, кусков разноцветного меха. На голове у него была высоченная меховая шапка, увешанная костями, бусами, мелкими медными, железными, бронзовыми, серебрянными и золотыми побрякушками, пятком бубенцов и колокольчиков и тому подобным барахлом. На макушке шапки болтался крысиный череп, в одну из глазниц которого был вставлен ограненый камушек, в другую - явная стекляшка. В носу у него была серьга, в ушах еще по две - все разные. Три толстых золотых цепи болтались на шее, на левой руке браслетов было три, на правой - четыре, на каждом пальце было как минимум по перстню, чаще по два. Попытайся он не то что сжать кулаки, а хотя бы просто свести пальцы, наверное, не сумел бы. Впрочем, он и не пытался...
С неимоверно важным видом он подошел к воротам и, указывая на лагерь всей пятерней, спросил, говоря растянуто и в нос:
- А вы, в натуре, откуда такие на мою землю явились? Давайте-ка потолкуем по понятиям, кто у вас тут за главного, за каким делом пришли, сколько мне отстегивать будете?
У'Танг, за время жизни на Станции отставший от местной моды, смотрел на чучело оторопелым взором.
Афхак, однако, начал было кланяться. У'Танг понял, что пора брать разговор в твердые руки.
-Ты пальцы-то загни. Мастер после обеда отдыхает.
-Разбуди, чать, не велика ящерица. Или он, в натуре, круче назгулов?
-Ну, над столом у него все девять колец, на веревочке висят.
Пришелец явно не ожидал такого оборота событий.
-Брешешь, - неуверенно произнес он наконец.
-Чтоб мне каждый день вместо обеда к назгулу на рапорт ходить, - без запинки ответил У'Танг.
При слове "обед" пришелец рефлекторно сглотнул. У'Танг мгновенно этим воспользовался.
-Ты проходи, сейчас поесть организуем, - продолжил он, - только пускай твои оружие оставят, несподручно в доспехах-то обедать. И жарко.
Один из охранников немедленно потянулся к завязкам шлема. Пришелец взглянул на него мрачно, тот вытянулся. Из-под всех шлемов неслись глотающие звуки.
-Смирррна! - прикрикнул главный после некоторой паузы, - Вольно. Доспехи снять. Нас обедать приглашают.
Доспехи были сняты в совершенно поразительном темпе.
Оставив оружие и ологов у ворот, вся семерка, тщетно пытаясь делать вид, что идут просто, чтобы не отказываться, проследовала за У'Тангом к костру.
- Вообще-то, все уже пообедали, вам бы на полчасика пораньше прийти, - говорил У'Танг, нарезая толстыми ломтями копченую грудинку и раскладывая ее на свежие лепешки, - но я сейчас приготовлю. Не смеаголовы разносолы, конечно, но сойдет.
Первые семь бутербродов исчезли, похоже, быстрее, чем гости взяли их в руки. Вторые - тоже. Третьи жевались уже с достоинством, а У'Танг варил бобы со свининой.
Гости в полном молчании съели по три порции бобов со свининой, запивая их крепким и сладким чаем, после чего совсем обессилели. В котле оставалось еще немного бобов и шкварок, но дотянуться до котла никто уже не мог.
Заплетающимся языком пробормотав что-то вроде "Спасибо", все семеро уснули мертвецким сном.
Они не слышали, как гномы разбирали инструменты и шли на работы, не слышали объяснений У'Танга, но, когда Глоин последний раз помешал кашу и громко сказал "Ужинать!", немедленно проснулись.
Они сидели и недоуменно смотрели на невиданную картину -- гнома с черпаком и стоящих в очереди к котлу орков вперемешку с гномами.
- Проснулись? - обратился к ним Глоин, - Давайте, налетайте, а то остынет.
Эта фраза перечеркнула все сомнения.
На сей раз новички осилили всего по две порции, после этого сидели молча и внимательно вслушивались в разговор.
- Даин из Синих Гор в трактате "О рудных залежах" предполагал нечто подобное, - говорил Трор, - еще триста лет назад. Впрочем, сам же считал свои предположения чисто умозрительными...
- Да, здесь одной меди на десятки, а то и сотни лет, - ответил Глоин, - и множество минералов, идущих в сталь высших сортов. Надо будет посмотреть севернее, должно быть еще и олово. Непременно сюда вернемся, здесь только на составление карты недели три уйдет.
Глава новоприбывших орков, съевший за ужином меньше своих охранников и сохранивший до некоторой степени способность соображать, внимательно вслушивался в разговоры и всматривался в лица.
С одной стороны, странные пришельцы вели себя не по понятиям, вроде как все были равны, и даже к Мастеру обращались лишь с чуть большим уважением. Никто не ждал, пока тот доест, никто не подносил ему еду, даже не кланялись.
С другой стороны, а что, если над столом этого странного человека действительно висят все Девять Колец? Как должен вести себя справившийся с Самим?
Волколаков, прежних любимцев, почти совсем забыли. Мелькор вспоминал о них лишь изредка, грозясь перевести на подножный корм, если Финвэ не найдет им какого-нибудь полезного применения - грузы возить, например.
Глава 6. "Весьма ответственная демонстрация".
Лаборатория номер 21, еще три года спустя.
Балрог подвыпил и от этого осмелел. Эльфы уже два часа пели, и эти песни выводили его из себя. Наконец, он не выдержал. Ворвавшись в лабораторию, он заорал:
- Распелись тут!!! Все сжираете, целый лес вокруг развели!!! Дурак Гортаур, свернул бы вам тогда шеи прямо там!!!
- Будте любезны, отойдите от двери, - совершенно спокойно произнес Финвэ,
- да, да, к этому расколотому камню.
Финвэ нажал на кнопку. Лабораторный корпус вздрогнул. Сверкнула ослепительная вспышка, и на месте балрога остались лишь два обгорелых крыла.
- Вот это да, - произнес Финрод, - Заработало!!! И что - так можно кого угодно в пар обратить?
- А ты только сейчас понял?- усмехнулся Финвэ, - я-то об этом уже полгода размышляю. А теперь все готово для нашей последней демонстрации...
Готово!!! Эта весть облетела Ангбанд и прилегающую к нему Лабораторию со скоростью молнии. Готово!!! Финвэ и Финрод исполнилитаки заказ! Через неделю - демонстрация!
Мелькор и Гортаур сидели в специально сделанных креслах. Перед ними стояла какая-то совершенно непонятная установка.
- Ну, - произнес Мелькор, - давай. Излагай.
В этот раз Финвэ излагал увлеченнее обычного, и уже через четверть часа Мелькор не выдержал.
- Хватит, - вздохнул он, - теперь давай демонстрируй...
- С удовольствием, - улыбнулся Финрод.
Гортаур успел еще удивиться. Никогда раньше на демонстрациях он не слышал этих слов. Но поделиться с Мелькором своим удивлением он уже не успел - Финвэ нажал на кнопку...
... войско Валаров стояло под стенами Ангбанда. Собственно стена была далеко не везде, кое-где она была только намечена, кое-где - едва начата, а в иных местах ее попросту начали разбирать. Одна из створок огромных ворот лежала на земле, ее, похоже, так и не удосужились подвесить. Перед воротами зеленели явно недавно высаженные саженцы.
- Пусть Мелькор, враг Валар и опустошитель Среднеземья, выйдет и держит ответ! - провозгласил герольд, - завтра в полдень, на этом месте, мы ждем его! Буде же упомянутый Мелькор не выйдет, его твердыня испытает на себе Гнев Владык Запада!
На следующий день, к воротам вышли двое Перворожденных в белых халатах. Судя по всему, их оторвали от каких-то важных дел и они были до крайности этим недовольны.
Ответ их был короток, ясен и не слишком вежлив.
- Не нужно нам никакой помощи. Мелькор нам более не повелитель, а вы - тем более. Земля эта наша, и мы с нее не уйдем, если сами не захотим. У вас свои земли - там и делайте, что хотите. Мы вас сюда не звали. Если вы придете сюда как друзья - тогда милости просим.
- Да ты как со мной разговариваешь? - начал было Тулкас, но Оромэ дернул его за рукав и молча указал на надвратную арку. Там, на самом верху, были укреплены два опаленных крыла. Тулкас посмотрел на них, и глаза его расширились. Он и представить себе не мог, что нужно было сделать с духом огня, чтобы от того остались лишь обгорелые крылья. И он, похоже, начал понимать, почему Мелькор здесь более не повелитель...
- Во исполнение воли Илуватара, - нашелся Мандос, - мы покидаем эту землю. Живите здесь как хотите!
Эпилог. " И что теперь делать?".
Г. Таникветиль, около года спустя.
- И что теперь делать?
- Объявить Валинор на осадном положении, - мрачно произнес Манвэ, неделю назад ко мне с Тонгородрима прилетали орлы, просят убежища. Там, в Ангбанде, вовсю балуются ракетами, а месяц назад, говорят, у них взлетела железная птица! Не ровен час, сюда явятся!
Приложение Б. Об отравлении искусством.
Ангбанд. Спустя несколько часов после визита Берена и Лучиэнь.
Разлепив глаза, Моргот почувствовал какую-то странность.
Взглянув на корону, он сперва решил, что странность гнездится в ней, ибо оный предмет стал выглядеть как-то не так. Впрочем, через несколько секунд он с натугой сообразил, что дело не только в короне, в которой, однако, чего-то явно не хватало.
Что происходило вчера ?
Вчера явно что-то было, иначе не трещала бы по всем швам голова. "Будто Ауле там колотит", подумал Моргот. "Ум задрожал, ошалела его голова, белая и тяжелая, как сандал" - всплыла нивесть откуда [из монгольского эпоса].
Цитата.
Моргот пересчитал сильмариллы в короне. Вышло два. Проклятье, их же три было? Куда третий запропастился? Пересчитаем опять. Снова два. А может, надо считать в другую сторону?
Моргот пересчитал в другую сторону. Тот же результат... Он отложил корону в сторону и принялся разглядывать залу, надеясь понять хотя бы, куда сильмарилл мог деться. Ведь хорошо же был закреплен!
Эру, сколько хлама... Надо бы позвать орков да заставить все убрать. Или не стоит? Они так уберутся, что вовек потом ничего не найдешь...
Тряпка какая-то, нож сломанный... Царапина на щеке... Это еще откуда? Что же вчера происходило? Попойка? Не похоже, не собирался вроде... И откуда тогда сломанный нож, да к тому же эльфийской работы? Драка? Валялся бы труп... Или даже несколько... И куда только волки смотрят, только жрать да спать здоровы? Совсем обленились, учебные тревоги пора устраивать, да марш-броски, да подальше... Совсем бы всю эту бестолочь забросить куда подальше... Поговорить, и то не с кем...
Надо бы снова сильмариллы пересчитать. Один, два... Два. Ну, где третий?
- Разрешите доложить! - раздался сверху писк. Моргот поднял глаза. На выступе стены пристроилась удивительно знакомая летучая мышь.Она была сильно помята, нервно перебирая лапками, ходила по карнизу взад-вперед вверх ногами! - отчего у Моргота кружилась голова. Да при этом еще странно шевелила крылышками. Саурон, осенило Моргота. Пальцами щелкнуть пытается. Отвратительная привычка, нет чтоб по подлокотникам пальцами барабанить.
- Почему не по уставу?!
-Да там... Эльфы... Люди... Собаки... Одни зубы чего стоят!.. Еле удрал...
Саурон, по-прежнему тщетно пытаясь щелкнуть пальцами, бродил взад-вперед вниз головой и бестолково излагал события. Чем дольше он ходил, тем сильнее и омерзительнее кружилась голова у Моргота. Время от времени, особенно расчувствовавшись, Саурон срывался на ультразвук. Моргот при этом ничего не слышал, но корона в руках начинала противно дребезжать. Саурон же, не замечая лакун, продолжал в красках расписывать собственную доблесть. Получалось неубедительно.
Не дослушав издаваемую им галиматью даже до середины поединка с Хуаном, Моргот не выдержал.
- Ты! - заорал он, - Ты и твоя орава все прошляпили, а теперь ты еще ко мне жаловаться явился! Эльфы уже сюда собак выгуливать приходят! Сильмариллы после них пропадают! А вы и ухом не ведете! Вон отсюда! Моргот ревел так, что дрожали стены, - И чтоб больше в таком виде не появлялся!
Моргот размахнулся и влепил кулачищем по мыши, угодив прямо в глаз. Кувыркаясь и обгоняя собственный писк, Саурон вылетел, прямо сквозь стену.
Моргот сел на трон, почесал ушибленную руку и огляделся. Из свежепробитой дыры тянуло холодным воздухом, запах орлиного помета, несмотря на холод, был резок и отчетлив, оттуда же падал в залу неяркий свет.
Гадость какая, подумал Моргот, недовольно жмурясь от тусклого луча, теперь еще стену заделывать.
Он безнадежно вздохнул, потер щеку, побарабанил пальцами по подлокотнику и вновь погрузился в подсчет сильмариллов.