Ребята и зверята.

Самохвалов Максим. Ребята и зверята.

Самохвалов Максим.

РЕБЯТА И ЗВЕРЯТА.

Я сижу и вспоминаю вчерашний день, после которого меня стали кормить одними сушками. Мы ловили с братом одичавшего кота и разорили всю избу. Кот прыгал по фотографиям родственников и ронял их на пол.

А потом снес с комода легко бьющиеся предметы. А когда зашла сестра, то кот перепутал ее волосатую голову с цветком, по которым он тоже прыгал, и запутался у ней в волосах.

Сестра стала орать. Весь вечер мы выпутывали кота из ее волос, а дедушка постоянно ругался, прибирая фотографии и битые горшки.

- Пролежни вам на голову, - говорил он кряхтя.

Мы с братом смеялись до тех пор, пока не получили от тетки по лицу мухобиткой.

Сегодня, как всегда, занятся тоже нечем, и мой карманный плеер ловит только одну волну.

Девушки из плеера поют - "А я рыба, я рыба". Я знал, что на том языке, на котором эта песня поется, эти фразы означают что-то другое, но звучало яственно, "я рыба, я рыба". Делать мне было совершенно нечего практически всегда, поэтому эта фраза так вбилась в голову, что я стал напевать эту песню автоматически. У меня в плеере есть радио и оно ловит только эту радиостанцию.

Бабушка, несла курам пшенку, остановилась и вслушалась.

- А чтой ты себя рыбой зовешь?

- Это венгры, - ответил я хмуро, и пошел вниз, под горку.

Я не знал, венгры это или не венгры. У нас в деревне это не имеет никакого значения, потому что летние каникулы - это три месяца хлева и овечьих колтяшков под ногами... Лето, это гречневая каша с колбасой и залепухи, которым никогда не стать клубникой. Мы их с братом на корню съедаем. Как раз я шел мимо брата, он сидел около березы и дул в жерло небольшой печурки. Мой братец плавит плассмасу, в консервной банке. Вот так. И ничего с этим не поделаешь, он будет ее плавить, хоть кол на голове теши...

- Видишь, - сказал он мне, - какой сплав выходит, сине-зеленый. А разводы какие!

Я глянул на разводы и пошел на речку. Страшно хотелось что-нибудь сделать, так чтоб этот труд принес мне удовольствие. Можно было вырвать охапку сена из копны и потом сжечь его в лесу. Можно было просто сесть на перекинутую через реку осину и всматриваться в воду.

Еще можно вырубить бузину и сделать трубку. Потом украсть у старшего брата табак "Нептун" и курить.

Меня стали кормить сушками, потому что этот случай с котом переполнил чашу. На прошлой неделе был подобный случай. Однажды мы с братом поймали ежика и я нечаянно уронил его сестре на голову. Ежик запутался у ней в волосах и мы весь вечер распутывали бедного ежа.

Меня все ругали за неосмотрительность, но что я мог поделать, если я нечаянно наступил кедой на этого ежика и он воткнулся в резину. Мне пришлось сильно махнуть ногой, и ежик полетел по замысловатой траектории, упав в конце концов на сестру.

А еще у нас летают кукурузники, и однажды, с одного такого самолета упал крупный кусок суперфосфата. Он упал брату на голову и теперь он плавит все время пласмассу. У нас в доме у всех плохо со здоровьем. Дедушка однажды шел мытся в баню и ему под ноги кинулся маленький ягненок. Дедушка ударился головой об елку и перестал мыться вообще. Ягненок прыгнул вовсе не на деда, а на мочалку которую тот нес. Ягненок любит мочалки, они напоминают ему куцый хвостик мамы - овцы. А я живу в полном одиночестве, потому что я один еще не пострадал головой. Но если эти идиоты не перестанут все время транслировать песню про рыб, то я тоже поврежусь в рассудке. У нашей речки - быстрое течение, поэтому я люблю смотреть на искажаемые водой камни... Они меняют форму и сверкают. Если такой камешек вытащить, то на тыльной стороне можно увидеть слизней, которые живут в родниковой воде. Кстати, на той елке, о которую ударился дед, до сих пор висит ржавая косервная банка. Когда я был еще маленьким, однажды дед косил траву и нечаянно воткнул литовку в землю.

Оказалось, что в этом месте было мышиное гнездо и розовые создания принялись истошно пищать. Дед посадил их в банку из под шпротов и прибил ее на ель. С тех пор в банку никто не заглядывал, а так как дерево все время растет - теперь это сделать трудно. Я сидел на повалоенной осине и смотрел в воду. Плеер надрывался. После выпуска новостей, стали передавать концерт по заявкам радиослушателей и первой песней зазвучала песня про девушек -рыб. Я снял с шеи плэйер и размахнувшись, зашвырнул его на противоположный берег, в крапиву.

Причем специально зажмурил глаза, чтобы потом не найти. Но мне не везло никогда. Там, на той стороне реки - раздался дикий вопль. Что делала сестра в крапиве - я не знаю. Но плейер попал ей в голову и запутался в волосах. Дома я получил по морде толстенной книгой "Алитет уходит в горы" и мы всей семьей распутывали магнитофон из волос. У меня из носа текла кровь, но никто не обращал на это внимание. Сестра ругалась матом, дедушка вспоминал пролежни, а дурные венгерские девушки - все пели и пели про свое рыбное происхождение.

Плэйер заклинило от волос и выключить его было невозможно.

Это был ад. Я не выдержал и засмеялся. А потом почему-то стал серьезным и спросил, доверчиво смотря на бабушку:

- А может это сказка?

Бабушка вздрогнула, точно также как в тот раз, когда я позвал ее погулять по кладбищу, и ответила:

- Волоснязка!

Конец.