Предводитель мух.

Дмитрий Суслин. Предводитель мух.

Автор сердечно благодарит своего племенника Алешу Васильева, который подсказал идею этой повести, а также летчика Николая Васильевича Мельникова, который консультировал его в вопросах авиации.

Глава первая. КОЕ-ЧТО О ГЕРОЕ ЭТОЙ КНИГИ.

Ивана Ивановича Краснобаева я знаю с того самого времени, когда он никаким Иваном Ивановичем и не был, а был просто Ванькой со второго подъезда. Мы жили с ним в одном доме, когда еще были мальчишками, играли в футбол, лазали по деревьям и ходили в школу.

Не могу сказать, что он был моим лучшим другом. Скорее просто приятелем. Да и возрастом он был старше меня на целых три года, а для мальчишек это солидная разница. Но все же он был отличным пацаном и нас, тех, кто младше, никогда не обижал.

Подружились мы с ним позднее, когда уже стали взрослыми людьми. Я несколько раз менял местожительства, учился, работал, потом стал писателем и целые дни напролет проводил за письменным столом и понятия не имел, кем стали мои прежние дворовые друзья.

И вот однажды судьба случайно привела меня в мой старенький дом. И вдруг смотрю через милый моему сердцу двор идет мой лучший друг Сережка Павлов, которого я не видел лет пятнадцать.

Увидели мы друг друга, обрадовались и крепко обнялись.

– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я его.

– Так меня Иван Иванович позвал, – отвечает он мне. – А ты разве не к нему идешь?

– Что за Иван Иванович? – удивился я.

– Так Краснобаев. Он же в отпуске. Ты разве не знаешь? Пошли тогда быстрее к нему!

Стали мы подниматься на пятый этаж, где жили родители Краснобаева, и по пути мне Сережка рассказал, что оказывается Ванька Краснобаев теперь вовсе не Ванька, а Иван Иванович, и что он стал самым настоящим летчиком, да не простым, а военным, и что по званию он капитан, и что он как раз приехал в отпуск, а в отпуск он приезжает крайне редко, и позвал всех своих друзей на дружескую встречу.

Я слушал и удивлялся. Тут мы пришли к нужной квартире и позвонили. Дверь открылась, и Иван Иванович Краснобаев встретил нас собственной персоной. Красивый, высокий, добродушный и в военной форме.

Я был рад втройне, потому что увидел всех своих прежних друзей, и Сашку с тринадцатой квартиры, и Алика с Игорем и даже Дато Магаладзе был здесь. Они мне тоже сильно обрадовались. Это была великолепная встреча. Но самое интересное случилось под вечер, когда ребята вдруг все наперебой стали просить его рассказать о своей службе и о тех интересных событиях, что происходили с ним во время службы.

– Мы тут сидим на одном месте! – вопили они. – И ничего интересного не видим, кроме телевизора. А ты весь мир облетал, чего только не видел, чего только не испытал. Окажи милость, расскажи нам о своих приключениях!

– В прошлый раз он нам такие истории рассказывал, что просто закачаешься, – прошептал мне на ухо Сережка.

Любопытство меня разобрало, и я тоже стал умолять Ивана Ивановича поведать нам о своей жизни. К тому же я о нем вообще ничего не знал.

– Вообще-то я не люблю о себе рассказывать, – сказал капитан Краснобаев и покраснел. Я сразу понял, что он очень скромный человек. – Но в виде исключения и только вам моим друзьям я кое-что могу рассказать.

Уселись мы потеснее, налили себе крепкого чая в чашки, подложили варенья и стали слушать. А капитан Краснобаев стал рассказывать. И уже через пять минут такая тишина установилась в комнате, что даже ложки в чашках и те не смели звякнуть, так всех захватил рассказ капитана. Когда он кончил один рассказ, мы поклялись, что не двинемся с места, если он не расскажет нам еще что-нибудь.

Пришлось ему подчиниться. Разошлись мы глубокой ночью.

На следующий вечер ноги сами понесли меня к Ивану Ивановичу. А тот нисколько не удивился моему приходу. И даже не удивился, когда я попросил его рассказать еще что-нибудь вроде вчерашнего.

Так до конца отпуска я не отходил от Ивана Ивановича ни на шаг в надежде услышать очередную потрясающую историю.

Когда же он уехал, мы стали с ним переписываться. Вот так и завязалась наша крепкая дружба. Каждый раз, когда приезжает он в отпуск, мы с ним не расстаемся. И каждый раз он привозит с собой несколько удивительных историй.

И вот однажды я не выдержал:

– Слушай, Иван Иванович, – говорю, – разреши мне книгу про тебя написать?

Смутился Иван Иванович, покраснел и тихо так говорит:

– Если ты считаешь нужным, то давай. Запретить тебе я тоже не имею права.

Так я начал писать истории про капитана Краснобаева. И вот перед вами книжка про приключения, которые произошли с ним в самом начале его службы.

Глава вторая. ОКОНЧАНИЕ УЧИЛИЩА И ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЕЗДКА.

Эта история произошла с капитаном Краснобаевым, когда он еще и капитаном не был, а только младшим лейтенантом. Он тогда даже не сразу начал летать на самолете МИГ-29. И усов у него тоже не было, и выглядел он очень молодо. Он тогда только-только окончил Армавирское военно-летное училище, получил документы, а вместе с ними и направление на одну из лучших российских военно-воздушных баз.

– Не подведи нас, Краснобаев, – сказал ему на торжественном вручении диплома начальник училища Полетаев Икар Нестерович. – Держи нашу марку на самом высоком уровне. Мы всегда гордились своими выпускниками. Так что, не подведи.

Сказал он эти слова и крепко пожал своему любимому ученику руку. А глаза у него сразу стали мокрые, потому что жаль ему было расставаться с Иваном Ивановичем.

– Есть не подводить! – Краснобаев покраснел до кончиков ушей, и с волнением начал трясти руку своего любимого учителя. От серьезности и торжественности минуты, он как и его учитель тоже почувствовал, что в глазах у него защипало.

Тут оркестр начал играть туш, все закричали: «Ура!!!», и никто ничего не заметил.

А на следующий день Иван Иванович уже в новенькой парадной форме, с сияющим как олимпийский рубль лицом, пошел на вокзал и взял билет на поезд до города, рядом с которым находилось место его будущей службы.

Был конец июня, и поезда были все переполнены, потому что настала самая пора отпусков, и желающих покинуть место жительства и куда-нибудь поехать, было великое множество. Поэтому Краснобаев оказался в самом последнем плацкартном вагоне, переполненном пассажирами, душном и шумном. Но это его нисколько не огорчило. Он еще не достиг того возраста, когда люди думают прежде всего об удобствах и покое. Напротив, вся кровь в Краснобаеве бурлила, как щи в большой кастрюле в праздничный день, ему хотелось действовать, летать, выполнять опаснейшие боевые задания, совершать великие подвиги во славу отечества. Вот почему люди не только не раздражали Ивана Ивановича, наоборот, он смотрел на них на всех с отеческой любовью. Ведь это именно их мирную жизнь и спокойный сон, будет он охранять, находясь на боевом дежурстве в пилотском кресле самолета.

Затем была дорога. Долгая. Целых двое суток, ехал Иван Иванович. Половина страны промчалось мимо окошка, у которого он сидел. Поля, леса, реки. Овраги, болота и пустыри. Города, большие и маленькие. Деревни и села.

Едет Иван Иванович и удивляется:

– До чего же у нас все-таки страна большая! Большая и красивая. Чего в ней только нет?

И такая гордость его охватывала за свою родину, что просто дух захватывало. Ради своей страны и своего народа, что угодно готов был сделать Иван Иванович. Любой подвиг совершить. Лишь бы случай представился.

И случай представился.

Когда наступила вторая ночь путешествия, в вагоне стало совсем жарко и душно. Прямо мочи нет. Да еще дети маленькие кричат, измученные долгим путешествием, пить просят, капризничают. Да и взрослые пассажиры тоже устали, измучились и спали тяжелым тревожным сном. Всем хотелось побыстрее оказаться на месте.

Краснобаев тоже лежал на своей верхней полке и все не мог заснуть. И ни столько от жары и духоты, сколько от волнения. Ведь завтра ему предстояло оказаться на месте своей службы. Как оно все сложится? Какой ему командир попадется? Какие товарищи? Ведь это очень важно, какие люди будут тебя окружать! Но самое главное, какой самолет ему дадут? МИГ-29 или СУ-34? Лучше конечно МИГ. Он конечно одинаково хорошо может справиться и с бомбардировщиком, но истребитель все же желательнее. Истребитель он и есть истребитель. Тут тебе и фантастические скорости, и фигуры высшего пилотажа, и воздушные бои, и прочее, прочее, прочее.

Лежит Иван Иванович, глаза закрыл и представляет себя за штурвалом истребителя. Как же это здорово! В училище он летал только на учебных машинах. В основном на ЯКе. Это уже морально устаревшая модель. И скорость низкая, и возможности маленькие. То ли дело МИГ-29! Зря что ли его называют лучшим самолетом в мире? Некоторые, особенно зарубежные конструкторы не хотят этого признавать. Спорят. Но они не правы. И Иван Иванович, когда за штурвал сядет, докажет это всему миру. Да он такой пилотаж покажет!

Мысленно сделал Иван Иванович Петлю Нестерова, да так здорово, что не удержался, и с грохотом упал со своей полки вниз. Чуть не расшибся.

– Вот так спикировал! – Встал Иван Иванович, потер ушибленные места и с тревогой огляделся. Не видел ли кто его позора?

Но все вокруг продолжался спать. Потому что было уже два часа ночи. Мирно стучали колеса, из стороны в сторону покачивался вагон, по ночному тускло горели лампочки.

Хотел было Краснобаев обратно на полку вскарабкаться, да почувствовал, что пить хочет нестерпимо. Решил сходить к бачку с водой, что в конце вагона напротив купе проводника стоит. Достал пластмассовый раскладной стаканчик, с которым никогда не расставался, и пошел в конец вагона мимо спящих пассажиров. С верхних полок свисали многочисленные ноги, взрослые и детские, большие и маленькие, старые мозолистые и розовые молодые, босые и в носках, и даже в тапочках, и Краснобаев все время нагибался, чтобы не потревожить спящих.

Дошел он до бачка, набрал воды и тут же на месте залпом выпил. Набрал еще один стакан и снова залпом выпил, потом третий. Его пил уже не спеша, мелкими глотками, стараясь получить удовольствие от самого процесса питья. Наконец напился Иван Иванович вволю и стал в окно смотреть.

И вдруг видит он, как в темноте прямо рядом с поездом машина грузовая едет, а в ней люди в черных масках сидят. Краснобаев даже глазам не поверил. Пригляделся. Точно, в масках. Да еще и автоматы в руках.

– Террористы! – ахнул Краснобаев. – Хотят поезд захватить.

И точно, машина приблизилась к поезду, и вооруженные люди, стали на вагон прыгать, в котором Краснобаев ехал. Я ведь говорил, что он последним был.

Сердце у Ивана Ивановича забилось от волнения. Как же это так? Ведь сейчас беда произойдет! Злодеи возьмут ни в чем неповинных людей в заложники и будут над ними всячески издеваться. Угрожать их жизни и требования свои незаконные предъявлять.

Нет, надо спасать людей и весь ни в чем неповинный пассажирский поезд.

Не долго думая, побежал Краснобаев к передней двери, открыл ее и полез на крышу вагона.

На одном конце он лезет, на другом конце бандиты. Тихо лезут, боятся нашуметь, чтобы операцию свою подлую не провалить.

У Краснобаева по физподготовке всегда «отлично» было. Он как ящерица вскарабкался на крышу и побежал навстречу бандитам. Их не мало было – человек десять. Двое вскарабкались и побежали вперед. И прямо на Краснобаева. Увидели его и растерялись, потому что никак не ожидали кого-нибудь на крыше встретить. А Иван Иванович налетел на них и ловким приемом обезоружил первого бандита, вырвал у него из рук автомат, а самого с поезда вниз скинул. Второй хотел выстрелить в него, но не успел, потому что Краснобаев присел и правой ногой его с ног сбил. Бандит упал, не удержался на крыше вагона и тоже вниз улетел, вслед за первым.

Но пока Иван Иванович с ними дрался, остальные уже все на крышу влезли, друг другу помогли и разобрались, что в их планы вмешался противник. Увидели они Краснобаева и огонь по нему из автоматов открыли. Краснобаев упал и прижался к крыше, а рядом с ним пули о железо гремят. Выстрелов самих то и не слышно. Видимо у бандитов автоматы с глушителями. Да и поезд тоже громко едет, колесами стучит.

Террористы увидели, что противник у них всего один, осмелели, встали во весь рост и вперед пошли, чтобы застрелить его на месте.

Так бы и погиб Иван Иванович в самом начале своего жизненного пути, если бы не случай.

Поезд вдруг в тоннель на полной скорости въехал. Террористы знали, что впереди тоннель, но так разозлились, когда на них Краснобаев напал, что обо всем забыли. И совершенно напрасно. Потому что тоннель низкий, и стоя на крыше вагона в нем не проедешь. А в темноте они его естественно не увидели. Слишком заняты были. Ну когда поезд в тоннель ворвался, всех бандитов до одного с вагона-то и посшибало. Они даже и крикнуть толком ничего не успели. Да и не поняли наверно тоже, что это с ними такое произошло.

Смотрит Иван Иванович, а вокруг никого. Один он на крыше. Разобрал от тогда добытый в бою автомат на части и выкинул, хотел было уже назад в вагон вернуться, да спать лечь, только видит, что конец вагона, там, где бандиты лезли, дымится что-то.

«Взрывчатка!» – подумал Краснобаев.

Пополз он туда и видит, на самом деле к вагону целый ящик с динамитом привязан, длинный шнур дымится. Бандиты решили весь последний вагон взорвать, чтобы запугать остальные вагоны и их пассажиров. Известный прием. Не зря расправился с ними Краснобаев. Ох не зря. И поделом им!

Только вот опасность еще не кончилась. Даже наоборот. Все только началось. Бикфордов шнур наполовину уже обгорел, еще минута и раздастся страшной силы взрыв. Тут не только задний вагон, тут половина состава взлетит в воздух. Нельзя было терять времени.

Подобрался Иван Иванович к динамиту и только тут обнаружил, что у него с собой ножа нет, чтобы бикфордов шнур обрезать. Попытался зубами, только ничего у него не получилось. Слишком крепкий шнур и толстый. Такой зубами не возьмешь. Что делать?

А времени уже нет. Вот-вот рванет. Дымит уже совсем рядом с детонатором.

И опять случайность помогла. Состав через мост поехал. Внизу река.

Отвязал Краснобаев ящик от вагона, быстро у него это так получилось, что сам он впоследствии этому удивлялся. И кинул его в реку. К счастью по реке не плыл ни один корабль. Упал ящик в воду, разбился, потому что высота очень велика была, рассыпался на части, и толь ко маленький взрыв раздался в воде, да такой слабый, что даже ни одной рыбки не убил. Не взрыв даже, а так жалкое шипение. А поезд дальше помчался, словно ничего и не было.

Только сейчас понял Иван Иванович, какой страшной опасности он избежал. И все-таки себя спас. А самое главное, что он сотни людей спас, что вместе с ним в этом поезде ехали. Вздохнул он облегченно, вытер с лица пот и отправился обратно. Вернулся в вагон, кое-как привел себя в порядок, умылся, майку выбросил, потому что она из белой черной стала, пока он по крыше вагона лазил. Затем вернулся на свою полку и лег спать.

Чух-чух-чух! – стучали колеса вагона, словно благодарили его за спасение.

А Краснобаев Иван Иванович спал крепким как у младенца сном, и даже не подозревал, что совершил великий подвиг. Не думал он об этом. Совсем не думал. Потому что очень скромный человек он – Иван Иванович.

Утром проснулся он уже в том самом городе, где его база находилась. Быстро оделся, схватил свой нехитрый багаж, один рюкзачок и чемоданчик с книжками и вышел из спасенного им поезда.

А поезд дальше поехал. И люди, что в нем были, вовсе не смотрели вслед уходящему Ивану Ивановичу и даже не подозревали, что обязаны ему жизнью. Вот как на свете-то бывает. Герои ходят рядом с нами, а мы их и не замечаем.

Глава третья. НОВЫЕ ПОДВИГИ ИВАНА ИВАНОВИЧА.

Итак, наш герой оказался в небольшом, но красивом старинном городке, с ласковым названием.

Городок хоть и оказался красивым и милым, но уже на вокзале с Иваном Ивановичем произошла история. Попытались его обокрасть. Один, известный всему городу тип, который нигде не работал и ничем не занимался, а только и делал, что ошивался по разным людным местам, таким, например, как рынок или вокзал, и смотрел, где бы что стащить. Вот этот подозрительный и неблагонадежный тип и положил глаз на чемодан Ивана Ивановича. И как только Краснобаев поставил его на землю, чтобы, значит, оглядеться по сторонам, да платком лицо утереть, он хвать чемодан за ручку и хотел было с ним бежать.

Да не тут-то было!

Чемодан Ивана Ивановича как будто к земле приклеился. Как не дергает его воришка, как не пыхтит, не старается, а поднять все одно не может. Удивительное дело! Ростом этот воришка никак не меньше метра девяносто, а в плечах и все два наверно. Руки у него такие огромные, что все городские милиционеры его стороной обходят, связываться боятся. Кулаки у него словно кирпичи: твердые, большие, красные. И такое же лицо. Его так в городе все и звали – Кирпич. Прозвище, значит такое. Это же вор. А у них, не как у нормальных людей, не имена и фамилии, а клички. Как у собак. Вот кирпич – его кличка и есть. А то, что его еще и Степкой зовут, никто кроме его мамы не знает.

Так вот этот самый Степка Кирпич пытается оторвать чемодан Краснобаева от земли, а не может.

Глянул на него Иван Иванович удивленно и говорит:

– Спасибо, конечно, огромное, да только мне носильщик не нужен.

Сказал он так, поднял свой чемоданчик, легко поднял, даже не усилия никакого не сделал, словно и не было в его чемоданчике ничего, и пошел своей дорогой.

Кирпич так и ахнул. Лицо у него вытянулось, длинным стало, еще больше на кирпич похожее. Стоит он, смотрит вслед Ивану Ивановичу, а понять ничего не может. Как же это так? Почему он, такой силач, который может за один раз десять ящиков с бутылками вина или пива поднять, а тут небольшой чемоданчик даже сдвинуть не смог. Что же находится внутри чемодана? И какой же великий богатырь этот молодой лейтенант, что так легко его поднимает!

Так он ничего и не понял.

А все дело в том было, что в чемоданчике у Ивана Ивановича, как я уже говорил, книги были. Ну да, именно книги! Полный чемодан книг. И все очень серьезные книги, не какие-нибудь там детективы или шпионские романы, а все учебники, да научные монографии по авиации. Ну конечно были в нем и художественные произведения. Любимый роман Краснобаева «Два капитана», повесть «Планета людей» и биография Валерия Чкалова из серии «Жизнь замечательных людей». Не сухарь Иван Иванович, чтобы только одни учебники читать, а очень даже романтическая личность. В авиации других и нет.

Вот почему не смог Кирпич чемоданчик не то что утащить, а даже приподнять. Оно и понятно. Где ему такое дело осилить? Ведь он за свою жизнь не то чтобы книжку прочитал, даже алфавит до конца не выучил. В школе в каждом классе по три года сидел на задней парте, а так выше третьего класса и не дошел. Сбежал. Стал забулдыгой и тунеядцем. Курить научился, пить стал, воровать. Книги же так для него и остались чем-то непреодолимым.

А Краснобаев, не оглядываясь пошел себе своим ходом. Настроение у него было приподнятое, лицо веселое, даже счастливое. Еще бы! Все ближе и ближе тот момент, когда он окажется на летной базе среди самолетов и вертолетов, всего того, что так мило сердцу любого летчика.

Но это все еще впереди. А пока надо было исполнить порядок.

Первым делом, как и положено военному человеку, пошел Иван Иванович в комендатуру. Это такое заведение, где все военные должны отмечаться и докладывать о своем прибытии и отбытии. Для чего это делается? А для того, чтобы армия знала, где, когда и что делает каждый ее солдат.

Отметился Иван Иванович в комендатуре у самого коменданта Сейжечасного, похвалу получил.

– Молодец, Краснобаев! – сказал комендант Сейжечасный. – Пять минут назад твой поезд прибыл, а ты уже здесь. Хвалю.

– Рад стараться, товарищ майор, – отдал коменданту честь Краснобаев. – Готов приступить к службе прямо сейчас!

– Это хорошо, что прямо сейчас, – опять похвалил его Сейжечасный. – Да только служебная машина с базы будет в двенадцать часов, ноль восемь минут. А сейчас только восемь часов, тридцать две минуты, – комендант мельком глянул на часы, – пятьдесят две секунды. Ага, уже пятьдесят четыре. Придется подождать.

– Подождать? – Краснобаев сразу скис, ведь ему так не терпелось поскорее оказаться на месте службы.

Комендант очень хорошо его состояние понял. Сказал по доброму, по отечески:

– Да ты не расстраивайся, лейтенант. Оставь свои вещи здесь, а сам погуляй пока. Посмотри наш город. Он у нас замечательный. Мороженного себе купи, лимонаду. Сними с себя дорожную усталость. Отдохни. Вот такой будет тебе мой приказ.

Ну приказ, как говорится, это приказ.

– Есть, снять дорожную усталость! – отдал честь Краснобаев и вышел из комендатуры, после чего отправился выполнять приказ майора Сейжечасного.

Решил он сначала мороженного купить себе и лимонада. Почти сутки ничего не ел Иван Иванович. Проголодался. И предпочел бы он в данную минуту мороженному тарелку борща, да макарон с котлетой, но раз комендант велел купить мороженного, значит надо было покупать мороженное. Краснобаев привык слушать советы старших по званию и никогда ими не пренебрегал.

А киоск с мороженным как раз неподалеку находился. Подошел к нему Краснобаев четким военным шагом, заглянул в окошко. Там заспанная продавщица на него удивленно глянула. Мол кто это в такую рань мороженным полакомиться захотел?

– А какое мороженное у вас самое вкусное? – спросил Иван Иванович.

– Вся продукция на витрине! – ответила продавщица. – Смотрите, выбирайте, и не мешайте мне работать.

Бывают иногда такие люди неприветливые и невежливые. А может быть, продавщица просто спать хотела, поэтому такая сердитая и была?

Стал Краснобаев витрину оглядывать да мороженое выбирать. Да только выбрать не может. Не знакомы ему местные сорта мороженого. А по одним этикеткам определить трудно.

На его удачу рядом мальчишка стоял и тоже на витрину смотрел, паренек лет десяти, симпатичный, лохматый, с веснушками на носу и оттопыренными ушами. А рядом с пареньком девочка. Наверно его младшая сестренка. Увидели они, что затрудняется Иван Иванович в выборе, и стали ему помогать.

– Вы какое мороженное любите? – спросил мальчик. – Фруктовое или шоколадное?

– Да я больше сливочное предпочитаю, – смущенно признался Краснобаев.

– Тогда лучше вот это возьмите, в желтой упаковке с медвежонком, – посоветовала девочка.

А мальчик подтвердил:

– Да, это настоящий пломбир, да еще с шоколадной глазурью поверху.

– Что вы говорите? – удивился Иван Иванович. – С шоколадной глазурью? Тогда конечно надо взять.

И взял он себе сразу две порции. А потом смотрит: мальчик с девочкой стоят, смотрят на витрину и ничего не покупают.

– А вы что же? – удивился он. – Такие знатоки мороженного, а с выбором не спешите?

Ребята вздохнули и махнули рукой:

– Ничего! У нас еще времени навалом.

И тут Иван Иванович понял, что им просто не хватает денег. А то их и вовсе нет. Ну кто не был в детстве в подобной ситуации, когда денег нет, а мороженного страсть как хочется?

– А ну-ка, выбирайте, – сказал тогда детям Краснобаев. – Кто, что хочет?

– Да что вы, не надо! – мальчик и девочка гордо стали отказываться.

– Отставить «не надо»! – строго приказал им Иван Иванович. – А ну быстро говорите, кто что хочет, а то у меня мороженное таять начнет.

Этого мальчик и девочка конечно допустить не могли. Они тут же выбрали себе мороженное; мальчик эскимо на палочке, а девочка земляничное в вафельном стаканчике. И Краснобаев купил им каждому и того и другого. Да еще и бутылку «Пепси-колы» взял полуторалитровую и три стаканчика одноразовых. Потому что жадиной он никогда не был. Ни в детстве, ни тем более во взрослом возрасте.

Съели они втроем мороженное у фонтана, запили «Пепси-колой» и расстались с друзьями. Ребята горячо поблагодарили Краснобаева и побежали по своим неотложным делам. А Иван Иванович пошел город осматривать.

А город и впрямь оказался замечательным. Красивый, уютный, зеленый и хотя старинный, но в то же время вполне современный.

Сначала Краснобаев его старинную часть осмотрел. Памятники архитектуры разные, городские достопримечательности, парк, который еще до революции был разбит одним сознательным купцом. В центре парка был пруд, а в нем утки плавали и другие водоплавающие. Даже один лебедь был. Белый, красивый и одинокий. А вокруг бабушки с колясками ходили, малышей своих прогуливали да проветривали. Краснобаев купил булку и скормил ее уткам и лебедю. Потом пошел на фонтан посмотреть, тоже старинный. И статуи в парке тоже стояли гипсовые. Женщины в купальниках и с веслами, мужчины мускулистые с мячами и почему-то с молотками. Дети с животными и птицами. Но дольше всего Краснобаев любовался на статую героической летчицы в пилотском шлеме и перчатках. Она гордо смотрела вперед, и видно было, что все ее мысли о небе. Все это очень Ивану Ивановичу понравилось. Он даже пожалел, что у него с собой фотоаппарата нет, а то бы непременно сделал несколько снимков и послал их родственникам.

Затем он пошел посмотреть на новые, молодые районы. Новостройки Краснобаев любил ничуть не меньше старины. Виделось ему в них новое, устремленное в будущее, движение человеческой мысли и деятельности.

Ходил он пешком, потому что хотел ноги размять, воздухом подышать, да и чтобы время побыстрее бежало, поэтому трамваем не воспользовался. И зашел он в один узкий переулок, где дома совсем старые стояли, бревенчатые, хотя и трехэтажные. Наверно тоже до революции их построили. И как это они так долго простояли? Умели же раньше строить!

Идет мимо них Иван Иванович, вдруг видит из одного окошка, как раз на третьем этаже, из форточки черный дым идет.

– Эге, – смекнул Краснобаев. – Не иначе, пожар.

Оглянулся он, увидел бабушек, которые у подъезда сидели, носки и варежки на зиму вязали и между собой разговаривали. Обратился к ним:

– Гражданочки, а где тут телефонная будка стоит? Мне бы пожарных вызвать надо.

– Пожарных? – встрепенулись бабульки. – А зачем это? Где пожар? Кто горит?

Не хочется их Краснобаеву понапрасну волновать, все-таки люди старые, со слабым сердцем. Мало ли что? А делать нечего.

– Вон на третьем этаже из крайнего окна дым идет.

Посмотрели бабки, сначала решили, что это Петровна блины печет, а они у нее вечно горят и чадят, но потом видят, что дым все сильнее и сильнее, гуще и чернее, всполошились.

– А ведь верно! – закричали. – И впрямь пожар. Да и блины сегодня чего печь, в понедельник-то? Ой, милок, сгорит наша Петровна.

– Так надо бежать ее спасать! – закричал Иван Иванович. – Какая у нее квартира?

– Да ты в ее квартиру не попадешь! – закричала одна самая молодая и краснощекая бабуська. – У нее дверь всегда на три засова закрыта. И выбить ее тоже нельзя. Она же дубовая. Ее еще при царе Николае Втором поставили, а тогда двери не в пример нынешним были.

Но Краснобаев больше раздумывать не стал. Увидел, что рядом с домом тополь растет, прыгнул, дотянулся до нижней ветки, подтянулся, наверх полез и мигом оказался на уровне третьего этажа. Затем по ветке, словно канатоходец, пошел к окну, из которого дым шел.

А бабки внизу охают, кричат, за сердце хватаются. Самая молодая сбегала и вызвала пожарных и скорую помощь.

Тут Краснобаев прыгнул и зацепился за водосточную трубу, затем уперся ногами в карниз, прижался к стене и дошел до окна, выбил стекло ногой и прыгнул в квартиру.

А внизу много народу собралось, все смотрят, ахают, волнуются. Но вот у всех вырвался вздох облегчения. Вышел из подъезда Краснобаев. На руках у него старушка в бессознательном состоянии лежит, а на плече перепуганная кошка сидит, глаза таращит.

Тут все конечно обрадовались. Ивана Ивановича по плечу хлопают, поздравляют, за спасенную Петровну благодарят. Хорошая, говорят, она женщина. Такую спасти не грех, а великое дело.

Тут и пожарные подоспели, и скорая помощь. Все занялись своим делом. Одни пожар тушат, людей из дома выводят, порядок наводят, другие Петровну спасают, нашатырный спирт ей понюхать дают, виски растирают, пульс щупают.

Краснобаев отпустил на землю старушкину кошку, стряхнул пыль с кителя и дальше пошел своей дорогой. И когда журналисты подоспели на место происшествия и стали спрашивать, что произошло, соседи все им рассказали, а журналисты кричат:

– Где же герой? Где он?

А героя и нет. Краснобаев себя героем вовсе не считал. Он просто сделал то, что сделал бы всякий, окажись он на его месте.

А затем он и весь город спас от катастрофы. Вот как это произошло.

Пошел Краснобаев на новый район посмотреть. Надо было ему небольшую речку по мосту перейти. Речка со смешным названием Перебулка как раз разделяла старые районы от новостроек. Но хоть речка была маленькая, мост через нее построен большой был, высокий и широкий, потому что по нему машины ездили и даже трамваи. Важное стратегическое значение имел этот мост для города. А вода ниже по течению заходила в водоканал, который обеспечивала город питьевой водой.

Идет Краснобаев через мост, городом любуется, рекой, живописными берегами, на которых ивы растут и свои пышные верхушки в воде полощут.

Красота!

Вдруг, откуда ни возьмись, огромный КАМаз с длинной цистерной, который как раз мимо ехал, управление потерял. С тормозами у него что-то случилось. Проехал он мимо Краснобаева, чудом не задавил, да как врежется в перила чугунные, проломил их, словно они соломенными были, и вылетел с моста.

Все вокруг так и ахнули. Редко очень такое случается.

К счастью машина вылетела наполовину и остановилась. Повисла над водой, закачалась. Одна половина висит над водой и к ней все ниже и ниже приближается, того и гляди, всю машину за собой стянет. Вторая половина колесами вверх повисла над мостом и поднимается все выше и выше. Еще немного и покатится вниз, а затем и вовсе перевернется и в речку полетит.

Ближе всех к машине Краснобаев стоял. Не растерялся он, подбежал к КАМазу, подпрыгнул и руками за задний номерной знак схватился. Повис.

Это все и решило.

Бывает, что граммы решают все. А Краснобаев весил не граммы, а целых семьдесят пять килограмм. Был бы чуть легче, хоть на три килограмма, может быть, ничего и не получилось. Но судьба в этот раз была за Ивана Ивановича.

Перестал подниматься зад КАМаза. Остановилось его неминуемое падение. Замерла гигантская машина.

Висит Краснобаев и двинуться боится. Думает о том, как бы руки не разжать. Это все испортит. Сразу ухнет машина вниз в воду. А это будет великая беда. Успел Краснобаев заметить что на боку цистерны написано «Серохромоглицерин, опасно для жизни». У Краснобаева по химии всегда «отлично» было. И он прекрасно во всех химикатах разбирался. И очень хорошо знал он, что такое серохромоглицерин. А это такое вещество, которое при ударе взрывается. Это раз. При смешении с водой превращается в сильнейший ядовитый газ, от которого могут все погибнуть в радиусе тридцать километров. И последнее, попадет отравленная вода в водоканал, и жители всего города получат из своих кранов вместо питья смертельный яд.

Вот что угрожало городу, куда прибыл Иван Иванович. И теперь только от него зависело, случится беда или нет.

Вот почему висел он, вцепившись за КАМаз и сжав зубы ждал, когда к нему придут на помощь.

Но, как часто бывает в подобных случаях, все вокруг растерялись и просто не знали, что делать. Подбежали несколько мужчин водителей. Им бы тоже прыгнуть надо, веса добавить Краснобаеву. Да только слишком высоко. Не допрыгнуть. Попробовали они, да ничего не вышло. Не достали.

– Что там водитель делает? – закричал им тогда Иван Иванович. – Жив?

– Жив, – ему отвечают, – глаза таращит.

– Пусть сюда лезет! Только очень осторожно.

– Не сможет. Там ему уцепиться не за что. Гладкая цистерна, а до люка далеко.

– Жалко, – прохрипел Краснобаев. – Тогда пусть вниз прыгает, в реку.

Стали кричать люди водителю, чтобы он вылез из кабины через верхний люк и прыгнул в реку.

К счастью водитель попался не из робкого десятка. Да и понял он, что другого выхода нет, иначе и он погибнет, и все вокруг тоже. Вылез он через верхний люк, посмотрел вниз. Ох, и высоко! Даже дух захватило. Но выбора не было. Перекрестился он, глаза закрыл, чтобы не так страшно лететь было, и прыгнул. С шумом плюхнулся в воду. Долго его не было. Потом выплыл он на поверхность, и к берегу устремился. Не убился, не ушибся. И то хорошо.

Водитель этот еще и довольно упитанным был. Весил килограммов сто, не меньше. Так что, как только покинул он КАМаз, тот сразу полегчал, и его зад сразу опустился на целых полметра.

– Хватайте меня за ноги! – тут же крикнул Иван Иванович.

Двое здоровяков, не будь дураками, подпрыгнули и схватились за ноги Краснобаева. Один за правую, другой за левую.

И опустился КАМаз еще на целый метр. И сразу еще человек пять схватились за задние колеса, бампер, в общем, кто за что смог, и тоже повисли. Так все вместе и опустили машину и не дали ей в реку упасть. Как раз подоспели работники дорожно-спасательной службы и краном подцепили терпящую бедствие машину и стали вытягивать ее обратно на мост.

В общем, как говорят по телевизору, ситуация миновала свою критическую стадию.

И опять Иван Иванович не стал ждать, когда его все хвалить начнут или награждать. Поправил фуражку, почистил ладони одна о другую, и пошел новый район осматривать.

Так что, когда люди в себя пришли, да вспомнили про его подвиг, и стали искать героя, его уже нигде не было. В суматохе никто даже его лица не запомнил. Он же все время наверху висел, кто же его лицо разглядит в таком положении? Помнили только, что он в форму военную одет, в летную. Да только по городу столько таких вот военных ходит, и все летчики. База же рядом! Поди найди истинного спасителя города.

А Краснобаев уже далеко был и думать не думал о том, чтобы себя на показ журналистам выставлять. Скромный он человек – Иван Иванович.

А в половине двенадцатого с Краснобаевым произошел еще один случай. И связан он был опять с Кирпичом.

Степка Кирпич, после того, как ему не удалось упереть чемодан Краснобаева, сильно удивился. Такого с ним никогда не случалось. А потом, когда удивление прошло, на смену ему пришли ярость и желание отомстить. И пошел на поиски тех, кого бы он мог безнаказанно обидеть.

Но в городе Кирпича знали все, и все его очень боялись, и поэтому когда он шел по улице, то улица мгновенно пустела. Разбегались все – старые и молодые, мужчины и женщины, дети и даже собаки с кошками, не говоря уже о птицах.

Так и слонялся Кирпич по улицам в поисках кого-нибудь, кого можно отдубасить, и не находил. И чем дольше ходил он и не мог найти, тем злее становился.

И тут к своей великой радости увидел он одинокого старика, который брел из аптеки и держал в дрожащих руках пачку лекарств, которую только что купил. Он собрался достать таблетку, как вдруг удар Степкиной ноги, выбил пачку из его рук, и она улетела на несколько метров в сторону, и таблетки из нее рассыпались по всей улице. Несчастный старик кинулся собирать их, но Кирпич поставил ему подножку и громко захохотал.

– Куда лезешь, старикашка? – злорадно спросил он. – Не видишь что ли, я иду?

– Позвольте, но там мое лекарство, мне надо срочно принять его! – жалобно запричитал старик, ползая по булыжной мостовой, на которую упал.

– А зачем тебе лекарство? Ты же и так разваливаешься на части. Тебе уже ничего не поможет. А ну давай катись отсюда, и чтобы я тебя никогда не видел.

Он взял старика за шиворот, поднял и хотел дать ему пинка, но тут из-за угла вышел Иван Иванович.

Краснобаев никогда никому не позволял обижать слабых и беззащитных. У него было сильно развито чувство справедливости. Поэтому, когда он увидел, что творит Кирпич, то сильно возмутился.

– Отставить! – крикнул он.

И тут случилось такое, что очень сильно изумило тех горожан, кто украдкой выглядывал из окон и видел, что происходит.

Увидев Краснобаева, Кирпич вдруг присел от страха, съежился, позеленел и стал похож на дряблый высохший огурец. Он тут же отпустил старика и униженно забормотал:

– Да, да, сию минуту, конечно. – И даже стал стряхивать с одежды пострадавшего пыль.

– Мое лекарство! – опять застонал старик.

Краснобаев строго посмотрел на Кирпича, тот съежился еще больше, нагнулся и стал подбирать с земли таблетки.

– Счас, счас! – торопливо бормотал он. – Все сделаю. Только не трогайте, господин военный летчик!

Затем Краснобаев велел Кирпичу проводить старика до дома, а самому после этого идти в милицию и просить справедливого наказания. А сам поспешил к комендатуре, потому что уже должен был прибыть с базы дежурный Газик.

И как ни странно, Кирпич отвел старика домой, а потом бегом отправился в милицию, где признался во всех своих преступлениях. Вот какая сила воли и духа была у Ивана Ивановича!

Глава четвертая. ПРИБЫТИЕ НА БАЗУ.

А Краснобаев отправился тем временем в военную комендатуру, дождался машины, и в час тридцать уже был на территории военно-воздушной базы под номером… а вот номера я назвать не могу, потому что сам не знаю. Это военная тайна. Секрет.

Командовал этой базой прославленный в прошлом летчик, а ныне генерал Василий Митрофанович Бочкин. Личность в военной авиации очень известная. Можно даже сказать легендарная.

Именно перед ним и предстал наш герой с бьющимся от волнения сердцем.

– Так, – проворчал в усы генерал Бочкин, глядя в его документы. – Краснобаев Иван Иванович.

Отличник боевой и политической подготовки. Что отличник, так это хорошо. У меня двоечников никогда не было. Я и сам всегда хорошо учился, даже в детском саду, и от других требую того же. Куда же мне тебя, милок, направить? Самолетов ведь у меня для тебя свободных нет. Все заняты.

– Как заняты! – воскликнул Иван Иванович. – Товарищ генерал, на чем же я летать буду?

– На чем, на чем? Полетай пока на АНе-2.

– На кукурузнике? – ахнул Краснобаев.

– На нем самом. У нашей базы подсобное хозяйство есть, свиноферма, птичник и даже поле.

Ты на тракторе работать умеешь?

– Никогда не пробовал, – признался Краснобаев.

– Придется научиться. Это нам сейчас важнее, чем самолеты.

– А при чем тут АН-2?

– Забыл, у нас не только свое поле, есть. У нас еще и подшефный совхоз есть. Вот его поля и будешь опрыскиваться удобрениями и ядохимикатами.

Последнее, чтобы обезвредить вредителей сельского хозяйства.

– Товарищ генерал! – взмолился Краснобаев.

– Отставить, товарищ генерал! – Бочкин не выносил, когда его не слушались с первого слова. – Иди, Краснобаев, устройся для начала в общежитии, отдохни с дороги, а уж потом принимай машину у прапорщика Окуркина. Я ему уже позвонил. Завтра с утра он тебя будет ждать на летном поле.

Опять отсрочка.

– Почему завтра? – удивился Краснобаев. – А разве сегодня уже нельзя? Прямо сейчас? Я готов.

– Сейчас нельзя. Прием техники личным составом у нас до обеда. Понятно?

– Понятно.

– Тогда иди. И спи богатырским сном. Выспись, чтобы завтра ни в одном глазу сна не было. А то я сонных мух не потерплю у себя на базе.

Что ж, делать нечего. Иван Иванович в первую очередь солдат. А главная обязанность солдата – выполнение приказов вышестоящего начальства. А генерал, это такое высокое начальство, что даже и подумать страшно.

Отдал честь Краснобаев товарищу генералу и вышел из его кабинета.

В приемной на крутящемся кресле сидела секретарша генерала прапорщик Любочка Иголкина и стучала на пишущей машинке.

– Какой симпатичный! – воскликнула она, увидев Краснобаева, и кокетливо посмотрела в зеркальце, поправила прическу и подкрасила губки. – А почему такой грустный? Что кукурузник тебе всучил наш генерал?

– Так точно, – вздохнул Иван Иванович и с тоской посмотрел в окно, мимо которого как раз пошел на взлет реактивный самолет МИГ-27. – Кукурузник. А вы откуда догадались, товарищ прапорщик?

– А это у нас такая традиция, – улыбнулась секретарша. – Василий Митрофанович всегда новичкам кукурузник дает. Для испытания на прочность.

Иван Иванович сразу выпрямился. Ага, так его просто испытывают! Это уже другое дело. На это он готов. У него запас прочности как у танка Т-84.

– Что же, полетаем на кукурузнике, – сказал он и встал по стойке смирно. – Родина всегда знает, где нас лучше всего использовать. Раз надо, значит надо.

Любочка даже зеркальце выронила, так на нее подействовал бравый вид Краснобаева.

– А вы кино любите? – спросила она, как только немножечко опомнилась.

– Люблю.

– А пригласите меня в кино. Сегодня в нашем клубе индийский фильм идет. В двух сериях.

Краснобаев строго посмотрел на секретаршу:

– Не время сейчас кино смотреть, товарищ прапорщик. Страда в самом разгаре. Битва за урожай идет. Жаркая битва. Вредители одолевают наши поля.

Мой кукурузник, то есть АН-2 весь в нетерпении.

Сказал он так и вышел, громко стуча по деревянному полу каблуками своих ботинок сделанных на московской фабрике «Скороход».

– Фи! – возмущенно фыркнула Любочка и снова стала печатать на машинке.

А Краснобаев пошел в общежитие военных летчиков, устроился в комнату, как ему приказал генерал Бочкин, и лег спать.

Все-таки он очень устал. Шутка ли? Всю ночь от волнения не спал, потом с бандитами террористами боролся, затем по городу гулял. Усталость накопилась и свалила Ивана Ивановича. Уснул он богатырским сном. Как ему генералом было приказано.

Глава пятая. КАК КРАСНОБАЕВ НА ТАНЦЫ ХОДИЛ.

Так бы он до утра и проспал, если бы поздно вечером к нему в комнату не постучали. Встал Краснобаев, глаза протер, босиком пошел дверь открывать. Открыл дверь, а потом открыл рот от удивления.

Перед ним стояла Любочка Иголкина, смотрела на него огромными глазами и хлопала густыми ресницами. А в руках она держала две кастрюли и стакан компота. Да-да именно так. Две кастрюли. Одна побольше, другая на ней поменьше, а сверху стакан с вишневым компотом.

– Что такое? – пробормотал Краснобаев.

– Это я пришла, – сказал Любочка и вошла в комнату Ивана Ивановича. – Спите?

– Так точно, спал. А теперь вот…

– Что вот?

– Теперь вот проснулся.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Любочка. – А то я пришла в столовую на ужин, смотрю, а вас нет. Я так и подумала, что вы спите. Не дело, говорю сама себе, без ужина человеку оставаться. Как-то он наутро самолет принимать отправится с пустым желудком? Верно подумала?

Краснобаев совсем растерялся. Стоит, сказать ничего не может. А Любочка уже стол накрывает. Достала салфетку, постелила ее, затем тарелки вынула, наполнила одну супом.

– Вот, – говорит, – рассольник. Кушайте на здоровье.

Тут у Краснобаева при виде дымящегося рассольника зверский аппетит проснулся. Сел он за стол, ложку взял и начал так есть, что только за ушами у него затрещало. А Любочка стоит, радуется, добавки ему подливает. Три тарелки супа съел Краснобаев.

– Теперь второе, – говорит Любочка и накладывает в другую тарелку макарон с котлетами.

Есть у людей слабости в еде. Почти у всех есть. У Краснобаева слабостью были макароны. Он их так любил, что готов был есть сколько угодно, где угодно и когда угодно. А уж котлеты он просто обожал, еще с раннего детства. Так что и второе он съел тоже две порции. Съел, даже вспотел от удовольствия. Сидит, отдышаться не может.

– Спасибо, – говорит, – товарищ прапорщик, за заботу.

Любочка смутилась, личико платочком прикрыла, руками замахала.

– Да что вы, да что вы! – кричит. И потом как воскликнет. – Ах!

Краснобаев даже испугался. Со стула вскочил.

– Что такое? – спрашивает.

– А компот? – говорит Любочка. – Вы компот забыли выпить!

– Компот? – засмеялся Краснобаев и погладил свой округлившийся живот. – Да он в меня и не полезет. Я так сильно наелся.

– Что же делать? – расстроилась Любочка. – Он такой вкусный.

– Вкусный?

– Вкусный.

– Тогда знаете что?

– Что?

– Выпейте его сами!

– Сама? – удивилась Любочка.

– Ну да. Я вас угощаю.

– Раз угощаете, тогда выпью. А то ведь отказываться будет невежливо. Не так ли?

– Конечно.

И Любочка Иголкина залпом выпила компот из высокого стакана. И губы у нее стали от компота еще краше. Краснобаев даже засмущался.

– А знаете что, – говорит Любочка. – Давайте все же куда-нибудь сходим!

Краснобаев смутился и покраснел как вареный рак.

– Куда же, – спрашивает, – мы пойдем? В кино?

– Нет, в кино мы уже опоздали.

Краснобаев облегченно вздохнул. Но Любочка загадочно улыбнулась и подняла вверх указательный палец.

– Мы пойдем на танцы!

– На танцы! – ахнул Иван Иванович, и покраснел в этот раз уже как свекла.

Тут надо рассказать о том, как Краснобаев относился к танцам и вообще к девушкам.

Дело в том, что Краснобаев очень стеснялся девушек и совершенно не умел себя с ними вести. Смущался, краснел, не мог выговорить ни слова, а если говорил, то заикался и глотал слова. Над ним смеялись, и тогда он смущался еще больше. Кончилось тем, что он вообще стал избегать общения с женским полом. Когда он учился в летном училище, то только и делал, что учился. Сидел над учебниками, писал конспекты, учил теории, а когда уходил в увольнительную в город, то шел не на свидания, ни в кино, ни на танцы, как это делали его товарищи, а в центральную библиотеку, где тоже читал и повышал свои знания.

И танцевать он тоже совершенно не умел, о чем сейчас и признался Любочке. Сначала он хотел просто наотрез отказаться, но потом подумал, что это с его стороны будет свинством, после того, как человек для него так старался, накормил ужином, а теперь вот и о досуге его печется.

– Ничего в этом трудного нет, – сказала тогда Любочка. – Пойдемте, я вас научу.

И ничего не оставалось бедному Краснобаеву, как поплестись за ней на танцы.

А танцплощадка была в сельском клубе, который находился в трех километрах от базы в деревне Силкино. Вот туда-то и пошли Краснобаев и Любочка.

Пришли они в клуб, а танцплощадка полна народу. И все офицеры почти здесь, кто свободен от дежурства, и много деревенских парней и девушек. Танцы в самом разгаре. Аппаратура, радио и магнитофоны всякие, гремят, цветомузыка огнями разноцветными сверкает, барабаны набивают современные ритмы, а голоса популярных певцов и певиц поют о не разделенной любви, и еще много о чем и о ком.

Не очень-то любил все это Иван Иванович. Серьезный он человек, не ветреный.

Любочка как оказалась на танцплощадке, так обо всем забыла, и прежде всего о Краснобаеве. Пригласил ее вихрастый тракторист в высоких кирзовых сапогах на танец, она и убежала. А потом ее другой тракторист пригласил, затем комбайнер, и так далее.

А Краснобаев встал у забора и скромненько стал за всем наблюдать.

Силкинские девушки его сразу заприметили. Да как такого на заметишь? Иван Иванович молодой человек, видный, представительный, и интеллигентность в нем какая-то есть, мягкость во взоре. На таких девушки как воробьи на просыпанный горох слетаются. И стали они его наперебой приглашать. А Иван Иванович стесняется, отказывается, руками машет, мол, неохота мне, в следующий раз. Но силкинские девчата бойкие, не отстают. Налетели все вместе и вытащили его в круг.

Стоит Краснобаев, топчется, с ноги на ногу переминается. Совершенно его движения на современный танец не похожи. Вернее ему так это казалось. На самом же деле современные танцы – дело демократичное. Это тебе не кадриль и не вальс и не гопак. Что умеешь, то и делай. Главное, чтобы в такт попасть. А с этим у Краснобаева все в норме было. Он же военный. И музыка как раз два на четыре звучала. Так что он представил себе, что на плацу стоит и на месте марширует. Ать-два! Ать-два! Только мышцы на руках постарался расслабить, чтобы они посвободнее болтались. Так что девчата даже довольны остались.

– А говорил, что танцевать не умеет! – подбадривали они его.

А Краснобаев во всю старается. Покраснел весь, вспотел, глаза выпучил. Да только в темноте, да при красных фонарях никто этого и не видит. Да и не до Краснобаева всем. Каждый собой занят, собственными движениями. Современные танцы они демократичные.

Так до трех часов ночи и промаршировал Иван Иванович. А потом танцы кончились, все разбились на пары и разбрелись в ночи.

Собрался и Краснобаев в общежитие возвращаться. Тут его Любочка и окликнула.

– Лейтенант! – кричит. – Куда же это вы без меня?

– Так я думал, что вы с комбайнером ушли, – стал оправдываться Иван Иванович.

– Я бы с удовольствием, да только завтра рано вставать. Мы ведь с вами люди военные.

– Это точно, товарищ прапорщик.

Прошли они немного в темноте, а потом Любочка говорит:

– Все!

– Что все? – удивился Краснобаев.

– Все, говорю. Дальше идти не могу.

– Это почему же?

– Ноги болят и идти отказываются. Слишком много я танцевала. Эти парни силкинские такие ветреные и буйные. Танцуют и танцуют, танцуют и танцуют, прямо спасу нет. Всех сил лишили. Ах я бедная! Ну вот, не дойду теперь до дома, завтра на службу опоздаю, выговор получу. А могут и в отставку отправить. Наш генерал он ведь такой строгий.

И Любочка расплакалась.

Краснобаев совсем растерялся.

– Ну что вы смотрите? – вдруг накинулась на него Любочка. – Вы же мой кавалер. А настоящий кавалер он ведь такой, такой…

– Какой такой? – Бедный Краснобаев прямо не знал, что делать.

– А такой, что возьмет да и на руках свою девушку до дома донесет.

Делать нечего. Вздохнул Иван Иванович, взял Любочку Иголкину на руки и понес. Так три километра и нес ее на руках. А Любочка девушка отнюдь не худенькая, а даже наоборот, взбитенькая, что кулич пасхальный. Тяжелая.

Но не из тех Краснобаев, кто перед трудностями сдается. Даже не пикнул, взглядом недовольства не выказал, а донес Любочку до дома, где все высшие офицеры жили и родители Любочкины. И лично вручил ее отцу, полковнику Крылату Кружегетовичу Иголкину. Прямо сонную и отдал ему. Почему сонную? Да потому что в дороге Любочка уснула, да так крепко, что даже сейчас не проснулась, а только что-то пробормотала во сне про то, что она летчика любит, а какого именно не сказала. Ни фамилии, ни имени, ни звания.

– Донес? – спросил Крылат Кружегетович Краснобаева.

– Донес.

– Не ты первый, – вздохнул полковник. – Носят вот ее все, носят, а почему-то никто не женится. Может, ты женишься?

– Нет, – сказал Иван Иванович. – Мне сначала поля обработать надо, а потом МИГ-29 получить и освоить. До свидания.

Сказал он так и ушел.

Только с тех пор Краснобаев на танцы больше не ходит, и девушек тоже опасается. А когда к нему пристают с вопросами, почему это он ни с кем из женского пола не общается, он отвечает словами из популярной среди летчиков песни:

Первым делом, первым делом самолеты! Ну а девушки? А девушки потом!

Глава шестая. «КУКУРУЗНИК» И ПРАПОРЩИК ОКУРКИН.

Утром проснулся Краснобаев, смотрит на часы, уже семь часов.

– Да меня же мой АН-2 дожидается! – воскликнул Иван Иванович, и забыв про усталость и про почти бессонную ночь, побежал на летное поле.

На летном поле его встретил крепкий здоровячек в военной форме, с погонами прапорщика, сигаретой в одной руке и соленым бочковым огурцом в другой.

– Окуркин, – сказал он, протягивая Краснобаеву руку.

– Вообще-то я не курю, – растерялся Краснобаев. – И окурки не бросал.

Прапорщик захохотал:

– Это моя фамилия такая, Окуркин!

– Ах фамилия! – воскликнул Краснобаев. – Тогда понятно. А я Краснобаев Иван Иванович.

– Значит к нам на службу?

– Так точно.

– Вот и ладненько! – Окуркин довольно потер руки, затушил в ухе сигарету и окурок положил в фуражку. – Тогда принимай самолетик.

И щедрым жестом руки указал на стоящий за его спиной АН-2.

Посмотрел Иван Иванович на самолет и вздохнул. Перед ним стоял неуклюжий самолет, который и в самом деле напоминал собой пухлый кукурузный початок. Он хоть и был старенький и скорость больше ста восьмидесяти километров в час не набирал, все равно был бодренький, чистенький и недавно покрашенный в белый цвет. Кабина и хвостовая часть его были выкрашены в голубую краску, и вдоль всего корпуса, а также по всем четырем (Двум длинным сверху и двум коротким снизу) крыльям тоже проходила голубенькая полоска.

А на борту яркая красная надпись «Воздушно-военные силы России».

Не об этом мечтал Краснобаев, не об этом. Но делать нечего. Жизнь такая штука, что не всегда преподносит то, что хочется. Все надо заслужить.

Даже право летать на реактивной машине.

Стал он во все вникать и все рассматривать. При приемке самолета иначе нельзя. Это ведь теперь его самый главный друг и соратник. Если что не усмотришь, подведет в самый ответственный момент.

– Самолет системы АН-2, – объяснял ему Окуркин. – Год выпуска одна тысяча девятьсот восьмидесятый. Место выпуска Воронежский авиационный завод. Грузопассажирский вариант.

Осмотрели они самолет снаружи, забрались внутрь. Сначала оказались в салоне. Небольшой такой салон, вдоль бортов откидные сиденья прикреплены.

– Вместимость пассажиров четырнадцать штук, – продолжал экскурсию Окуркин. – К сиденьям приспособлены пристежные ремни. Все как полагается.

Они уже подошли было к кабине, как вдруг прапорщик остановился.

– А вот здесь, – указал он, – мы установим бак для удобрений и гербицидов.

Краснобаев уныло кивнул.

– Бак, так бак, – сказал он. – А теперь пошли в кабину.

Хотел он подойти к двери, что в кабину вела, как вдруг Окуркин ему путь загородил.

– А вот в кабину не велено.

Краснобаев растерялся:

– Как так не велено?

– А вот так вот, не велено. Пока бак не будет установлен, в кабину вход запрещен.

– Это кем же запрещен? – возмутился Краснобаев и даже попытался силой в кабину пробраться. Мало того, что его на современный самолет не сажают.

Так теперь вот еще и в небо подняться не дают. К штурвалу не пускают. Попытался он Окуркина отодвинуть в сторону.

Но Окуркин был малый крупный, такого не отодвинешь.

– Кем не велено? – переспросил он. – Генералом! Ясно?

– Бочкиным?

– Им самым. Василием Митрофановичем. Он мне так и передал. «Новенького к штурвалу не подпускай, пока он лично на самолете сельскохозяйственный бак не установит». Понятно?

И тут Краснобаев понял, что это его испытание продолжается. Сжал он кулаки, губы от злости закусил. И на Окуркина.

– Давай сюда свой сельскохозяйственный бак!

– Вон он, в ангаре валяется. Сказал так Окуркин, ухмыльнулся и захрустел соленым огурцом.

Пришлось Ивану Ивановичу самому за дело приниматься. Взял он лебедку, взял инструменты, и стал бак в самолете устанавливать. Самостоятельно.

А Окуркин вокруг ходит, усмехается и советы дает.

Тут, наконец, вспомнил Краснобаев, что по званию он старше Окуркина и как прикрикнет на него:

– Товарищ прапорщик, быстро в строй по установлению сельскохозяйственного бака!

Да так это у него лихо получилось, как у самого настоящего генерала. Окуркин аж весь вытянулся, как струна. Грудь так колесом вперед выгнулась, что чуть гимнастерку не порвала. Отдал он честь Краснобаеву и сам не понял, как принялся ему помогать.

Вдвоем дело быстрее пошло.

Они уже почти полностью бак установили, как подняв чуть не до неба пыль, подъехал к ним газик. Взвизгнул шинами и прямо у самолета остановился. Вылез из него потный лысый мужичок с портфелем в руках и платочком, которым он все время голову вытирал, то ли пот вытирал, то ли таким хитрым способом голову от солнца уберегал, непонятно.

Только подбежал он к Краснобаеву и закричал:

– Это вы пилот этого самолета?

– Да я. Краснобаев Иван Иванович.

– Очень приятно. А я Колосков, агроном совхоза «Крылья урожая». Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то вы прибыли. Мы вас так ждем. Так ждем! Ведь урожай гибнет. Самым натуральным образом гибнет. Без удобрений, да еще сорняки пошли и саранча одолевает. Так одолевает. Спасайте, товарищ! Вас нам сам бог послал.

– Не бог его послал, а товарищ генерал! – заржал Окуркин.

– Товарищ прапорщик, перестаньте смеяться, – сделал ему замечание Краснобаев. – Тут урожай гибнет, а вы со своими шуточками.

– Да Василий Митрофанович действительно Бог в наших краях. Мы на него буквально молимся. Своей авиации у нас нет. Вся надежда только на военную.

– Колосков так разволновался, что даже запыхтел и стал на месте прыгать.

– Ничего, ничего, – стал успокаивать агронома Иван Иванович. – Спасем мы наш урожай. Обязательно спасем. Сейчас вот с товарищем прапорщиком кончим сборку и прямо в воздух.

– Сейчас не получится, – махнул рукой Окуркин. – Вечер уже. И баки пустые. Оба. И тот, что для удобрений, и тот, что в самолете. А вот утром заправимся, возьмем пару курсантов из сержантской школы и поступим в полное ваше распоряжение.

– Благодарю вас, – стал им жать руки Колосков. – Благодарю!

Прыгнул он в машину и укатил, подняв еще больше пыли, чем когда приехал.

А Краснобаев понял, какая на него ответственность возлагается, какая важная задача ему предстоит, что заработал еще быстрее. Окуркину ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Солнце еще на зашло, как все было готово.

Конусообразный бак, в который загружаются удобрения или ядохимикаты, был установлен прямо за пилотской кабиной, закреплен, и проверен на исправность. А вместе с ним и две трубы под самолетом прикреплены, из которых удобрение сыпаться должно. Эти две трубы называются «Распылитель гранулированного удобрения». Они торчат в разные стороны и похожи на брюки, которые, развеваясь по ветру, летят за самолетом. Летчики так их и называют «штаны». Полюбовался на сделанную работу Иван Иванович, удовлетворенно вымыл руки, голову, переоделся и побежал генералу докладывать, что дело сделано.

– Молодец! – похвалил Краснобаева Бочкин. – Обычно у меня ребята больше недели с этим возились. А тебе как это удалось?

– Один бы я ни за что не успел, – признался Краснобаев. – Мне прапорщик Окуркин помог.

Брови генерала полезли вверх.

– Неужели? Обычно Окуркин сам ничего не делает, только других заставляет. Как же тебе это удалось?

– Так я ему приказал, товарищ генерал.

– Приказал? – засмеялся Бочкин. – Ладно иди. Завтра приступишь к полетам.

– Есть, приступить к полетам!

И бодро стуча каблуками, Краснобаев вышел из кабинета, прошел мимо Любочки и покинул командный штаб.

– Выйдет из парня толк, – покачал ему вслед головой генерал. – Или я не генерал Бочкин. Это ж надо. Окуркина заставил работать.

А к ночи уже вся база знала, что новичок заставил самого прапорщика Окуркина работать. Сельскохозяйственный бак собирать и штаны крепить. Так после этого прапорщику прохода не стали давать.

– Как же это так? – спрашивали его. – Как это тебя салага заставил работать? Говорят, что он тебе приказал? Неужели? Вот это герой!

Прапорщик только отмахивался, да прятал свою ухмылку. Отмалчивался. Только в душе затаил он обиду на Ивана Ивановича и даже поклялся, что отомстит ему при случае.

Глава седьмая. МЕТЕОРАЗВЕДКА.

Утром, ни свет, ни заря, зазвонил телефон в комнате Краснобаева и сбросил его с постели.

Схватил Иван Иванович трубку:

– Краснобаев слушает!

– К генералу!

– Есть! – ответил Краснобаев. За сорок пять секунд он оделся, умылся и заправил постель, после чего побежал к зданию, где генерал находился.

А было четыре часа утра. Все вокруг, кроме часовых и тех кто находился на боевом дежурстве спали. Вся база. И не знал Краснобаев, что это вовсе не его к генералу вызвали, а просто прапорщик Окуркин решил так над ним подшутить. И не просто подшутить, а нагадить ему таким образом.

Надеялся он, что Краснобаев в самом деле в четыре утра к генералу бросится, разбудит его, нарушит его сон и покой, и его жену Настасью Филипповну разбудит, а она женщина серьезная, если не сказать, суровая. Вот и будет ему тогда взбучка!

А ничего не подозревающий Краснобаев прибежал к штабу, а там все закрыто, только часовой с автоматом вокруг ходит.

– Стой, кто идет! – закричал часовой и автомат в сторону Краснобаева направил.

– Младший лейтенант Краснобаев по вызову к генералу явился! – тут же отрапортовал Иван Иванович.

– Да ты что? – удивился часовой. – Товарищ генерал не здесь. Он сейчас у себя.

– У себя? – удивился Краснобаев. – А где это?

– А вон в той пятиэтажке прямо за летным полем, – указал часовой. – Только он сейчас спит.

Последних слов Краснобаев уже не слышал, потому что со всех ног побежал к дому, в котором генерал жил. Прибежал, а только, в какой квартире генерал живет, не знает. Забыл у часового спросить. Но не обратно же бежать?

– Товарищ генерал! – закричал тогда изо всей силы Иван Иванович. Очень он боялся, что слишком долго он до командира своего добирается, и что генерал наверняка на него за это сердится. А на часы от волнения он даже не посмотрел, и не знал, который сейчас час. – Товарищ генерал! Вы в какой квартире?

Естественно, что он не только генерала, а всех жильцов дома перебудил. Зажегся в окнах свет, стали из них выглядывать заспанные и удивленные физиономии. А Краснобаев в них всматривается, лицо Бочкина найти пытается.

– Товарищ генерал! – кричит.

А Бочкин и его жена Настасья Филипповна крепче всех в доме спали и его криков совершенно не слышали. Проснулись они только когда, им в стены соседи стучать начали. Проснулись и спросонья ничего понять не могут. Наконец сообразили и крики Краснобаева услышали.

– Это тебя, Вася! – испуганно прошептала жена Бочкина. – Неужто война началась?

И со слезами бросилась она обнимать Бочкина и прощаться с ним.

А Краснобаев все за окнами орет, вокруг дома бегает. Совсем растерялся и расстроился.

– Ну что ты Настена, – успокаивает ее Бочкин.

– Это не война, это меня новичок зовет. Лейтенант Краснобаев. И чего ему от меня понадобилось?

Очень он рассердился. И жена его Настена тоже рассердилась.

– А ну-ка, иди всыпь ему по первое число! – ткнула она мужа в бок своим большим кулаком, да так что генерал как колобок с большой двуспальной кровати в угол покатился.

Подбежал он к окну и уже собрался Краснобаева отборными и самыми неприличными ругательствами облить, как зазвонил телефон.

Чудо спасло Краснобаева. Чудо в виде маршала авиации Штопорова. Потому что это именно он звонил.

– Бочкин? Это ты? – спросил маршал.

– Так точно, Бочкин у аппарата. Слушает. – И генерал, как был в трусах и в майке, вытянулся по стойке «смирно». Стал слушать, что ему маршал говорит.

А Краснобаев полностью надежду генерала найти потерял, сел на скамейку перед подъездом и пригорюнился.

Тут Бочкин выскочил, одевается на ходу, штаны с лампасами застегивает, галстук завязывает.

– По вашему вызову младший лейтенант Краснобаев явился! – вскочил перед ним Иван Иванович, и лицо его загорелось счастьем, что он своего генерала увидел, когда уже совсем отчаялся его увидеть.

– За мной, Краснобаев! – крикнул Бочкин и побежал к аэродрому.

Краснобаев за ним.

А тут из подъезда жена Бочкина выскочила. Настена. А в руках у нее узелок с едой. Вернее даже не узелок, а самый настоящий мешок. Как у Деда Мороза. Догнала она Краснобаева и узелок ему в руки сунула. Так Краснобаев под его тяжестью аж согнулся и чуть не упал.

– Ты милок моего мужа покорми ровно в семь часов, – стала наставлять его генеральша. – У Василия Митрофановича язва. Ему без еды нельзя. К тому же отощает он, сердешный мой.

– Есть накормить товарища генерала! – пообещал ей Иван Иванович и побежал догонять Бочкина.

Догнал, а тот ему на бегу стал объяснять ситуацию.

– Маршал к нам в семь утра прилетает. Лично сам товарищ Штопоров. На своем личном самолете. Двухмоторном.

– Понятно, – ответил Краснобаев. – Мы должны его встретить? Почетный эскорт организовать?

– Нет. Мы должны произвести метеоразведку и доложить товарищу маршалу о высоте облаков, скорости и направлении ветра, разреженности воздуха и так далее. Понятно? Сейчас мы с тобой на метеоразведку полетим на твоем кукурузнике. Такое важное дело я никому другому кроме себя доверить не могу. Это же сам товарищ маршал!

И побежали они к АНу-2, который в стороне от всех остальных самолетов стоял, от разных там истребителей МИГов, бомбардировщиков СУ, штурмовиков ЯКов. Одинокий и грустный.

Но тут по приказу Бочкина к нему машина подъехала и стала его горючим заправлять, и Бочкин с Краснобаевым подбежали. Так что одиночество его кончилось, и пропеллер засиял от радости.

Через десять минут они уже оба в кабине были, а еще через пять минут, после того, как доставили нужные метеорологические приборы, выехали они на взлетную полосу и начали разбег.

И почувствовал Иван Иванович, как у него тревожно забилось сердце. В ожидании полета, в ожидании высоты, встречного ветра и кудрявых облаков. Раскраснелся он, разволновался. Посмотрел на него Бочкин и понимающе кивнул:

– Волнуешься? Правильно. Я тоже всю жизнь волновался, когда взлет начинал. Как артист, который на сцену выходит. Уже казалось бы, в тысячный раз, вреде привыкнуть должен, а все равно волнуешься.

Взревел двигатель, закрутился четырехлопастной винт самолета, и помчались они по взлетной полосе.

А через минуту уже в воздухе были.

– Взлет произведен, товарищ генерал! – доложил Краснобаев.

– Оценка четыре, – ответил Бочкин.

– Это почему? У меня за взлет всегда пять было.

– Резко поднялся. Словно пьяный воробей взлетел, а не самолет.

– Так мы же торопимся, товарищ генерал!

– Запомни, Краснобаев, – Бочкин строго поднял вверх указательный палец, – торопятся только при ловле блох. Это тебе мой первый урок.

– Спасибо за науку, товарищ генерал, – искренне поблагодарил его Иван Иванович и поклялся всегда и в любых ситуациях, даже самых критических, быть спокойным как египетская пирамида. Иначе летчику нельзя.

Тем временем поднимались они все выше и выше. Добрались до облаков. Краснобаев вел самолет, а Бочкин аккуратно записывал показания приборов в свою записную книжку. Целый час, вели они метеоразведку, все что надо выяснили, осталось только разреженность воздуха на высоте пяти километров проверить.

– Давай выше, – дал Краснобаеву команду Бочкин.

Попробовал Иван Иванович выше подняться, потянул штурвал на себя, а самолет не слушается. Не хочет выше подниматься.

– Что такое? – удивились Краснобаев и Бочкин.

– Может горючее на исходе?

Посмотрели на датчик расхода топлива. Горючего навалом, хоть в Москву лети. Что же такое? Посмотрели в иллюминаторы и поняли в чем дело.

– Обледенение! – воскликнул Бочкин.

И точно, крылья их, особенно верхние, по передней кромке были покрыты льдом. Видимо слишком долго они в облаках витали. Там влажность большая, и мороз, вот и обледенели. А АН-2, самолет старой модели, единственный на сегодняшний день, не обеспеченный системой противообледенения.

– Придется возвращаться, – вздохнул Краснобаев.

– Да ты что? – возмутился Бочкин. – Что я по твоему маршалу доложу? Нет, мы должны подняться и зафиксировать разреженность воздуха. Понятно?

– Понятно. Но как?

– А вот так. Ты сейчас мне управление передашь, а сам полезешь на крылья и лед отколешь. Приказ ясен?

– Ясен. Но я же замерзну.

– Не замерзнешь. Я твое дело читал. Ты ведь гимнастикой йога занимаешься? Так?

– Так.

– А йоги ни жары стоградусной не боятся, ни холода. Так что вперед, Краснобаев. Мысленно я с тобой. Бери ледоруб.

Делать нечего. Приказ есть приказ. Передал управление самолетом Иван Иванович Бочкину, обвязался веревкой, чтобы самолет не потерять, взял в руки топор, который с пожарного щита снял, и через иллюминатор на крыло полез.

Ледяной морозный ветер встретил его со страшной злобой. Такой обморозит насмерть за десять минут. Ничего и сделать не успеешь.

Тогда Краснобаев действительно вспомнил свои занятия гимнастикой йоги, максимально расслабился и колоссальным усилием воли убедил себя, что ему ни по чем ни ветер ни мороз. Ветерок прохладный и приятный, воздух теплый и ласковый.

И странное дело. Получилось. Стало ему и тепло и сухо, и самое главное страх куда-то подевался. Вылез Краснобаев на крыло, закрыл за собой дверь, и как ни в чем не бывало, принялся лед от передних кромок крыла топором откалывать. Работал с огоньком, усердно и добросовестно. Только звон стоял в небесах. За пятнадцать минут очистил ото льда все крылья, а у АНа-2, как вы наверно помните, их целых четыре, и вернулся обратно в салон самолета. Закрыл иллюминатор, топорик на место повесил. Веревку от пояса отвязал, снова в моток скрутил, в ящик положил. Руки потер и себя осмотрел. Все ли с ним в порядке?

Все было в норме. Никакого обморожения или другого какого вреда, только щеки покраснели и уши. Довольный вернулся в кабину и радостно доложил:

– Приказ выполнен. Лед ликвидирован!

– Отлично! – похвалил его Бочкин. Очень он Краснобаевым доволен остался. – Не разочаровал ты меня, Краснобаев. Что ж, ко мне на базу никогда плохих пилотов не присылали. Знают, что генералу Бочкину неумехи не нужны. Принимай управление.

– Есть принять управление! – Краснобаев схватился за штурвал самолета и понял, что за эти двадцать минут уже успел по нему соскучиться.

Поднялись они на высоту пять километров, все что надо там сделали и спокойно вниз полетели. Все дела были сделаны. Пора было возвращаться.

И тут Бочкин увидел у ног Краснобаева мешок с едой, который ему Настасья Филипповна дала.

– Что это у тебя такое?

– Это вам жена еду в дорогу дала. Приказала поесть.

– Раз приказала, значит, приказ надо выполнять, – философски заметил Бочкин и развязал мешок.

А там еды было столько, что можно было роту накормить, а не только одного генерала. Даже кастрюля с супом горячим завернутая в пуховый оренбургский платок стояла. Вот какая заботливая жена была у Бочкина.

– Давай, Краснобаев, угощайся, – сказал Бочкин. – После сделанного дела, еда не грех, а награда.

Стали они кушать.

Только Иван Иванович много не ел. Во-первых, он вообще обжорой не был, во-вторых, стеснялся. Боялся, что генерал о нем плохо подумать может. Попробовал борща, один свежий огурец, одну котлету и два пирожка. Один с яблоками, другой с картошкой и мясом.

Генерал же в отличии от него, не стеснялся и наворачивал от души. Ел, пил, нахваливал свою жену, рассказывал, как с ней познакомился, когда еще молоденьким лейтенантом был и служил в Киевском военном округа под командованием генерала Разворотенко.

– Вот ведь время было. Золотое было время! Эх молодость, молодость! – вздыхал Бочкин и заедал свою грусть по молодым денькам очередной порцией еды.

Краснобаев даже не заметил, как мешок стал пустым. Зато Бочкин наоборот стал тугим и упругим, словно его воздухом надули, как шину от колеса.

Сидит Бочкин в кресле второго пилота, радуется, что метеоразведку произвел, хорошо и вкусно поел, сейчас домой вернется и маршалу доложит о состоянии воздуха. От радости он даже замурлыкал песенку «Как хорошо быть генералом», затем надвинул фуражку на глаза и слегка задремал, потому что час был все еще ранний.

Глава восьмая. КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ.

А Иван Иванович тоже в самом хорошем расположении духа продолжал полет.

За бортом самолета ярко светило только что проснувшееся солнце, его теплыми лучами умывались белые облака, и в небе появились первые птицы, и Краснобаев удвоил внимание, чтобы в кого-нибудь из них случайно не врезаться. Не хотел он начинать свой путь в авиации с убийства живого существа. Пусть даже и птицы.

Стал он снижаться, потому что пора было идти на посадку, и тут к нему вдруг один упрямый стриж пристал. Летает прямо перед лобовым стеклом и летает. Того и гляди, под винт попадет.

– А ну пошел отсюда! – прикрикнул на него Иван Иванович.

Стриж разумеется ничего не услышал. Во-первых, из-за грохота работающего двигателя, во-вторых, его от Краснобаева отделяло лобовое стекло. А оно толстое как броня. Мало того, он еще уселся на радиоантенну и хвостом стал помахивать. Да так нагло, что Краснобаев обиделся.

– Ах так, тогда держись! – воскликнул он и стал делать петлю Нестерова, или, как ее называют в народе, мертвую петлю.

АН-2, это не пилотажный самолет. То есть непригодный для того, чтобы совершать на нем фигуры высшего пилотажа. Для этого у него ни скорости недостаточно, ни силы двигателя. Однако от злости Иван Иванович совсем об этом позабыл. Так его возмутило поведение стрижа, что он резко повел самолет вверх и описав в воздухе большое кольцо вернулся на прежний курс. Кукурузник, которого никто и никогда в жизни ничего подобного не заставлял делать, видимо так удивился, что от удивления сделал мертвую петлю, и даже сам не понял, как это у него вышло.

Так Иван Иванович впервые в жизни сделал то, чего никто никогда до него не делал. Сплел на кукурузнике мертвую петлю. Жаль, что никто этого не зафиксировал, на пленку не заснял, в книгу рекордов Гиннеса не записал. Даже Бочкин и тот не проснулся.

А что же стриж, спросите вы?

Этот бедняга чуть не скончался от страха. Да еще его силой давления так к лобовому стеклу прижало, что он только клюв открыл, да вытаращив глаза, уставился на Краснобаева.

– Что не нравится? – не зло спросил его Иван Иванович. – Так то!

Когда самолет снова по прямой траектории полетел, стриж опомнился, обиженно крикнул и улетел. Только от страха или может от нажима силы тяжести, или еще по какой причине он все лобовое стекло залил своим склизким белым пометом.

Обгадил, так сказать. Да так обильно, что ничего разглядеть впереди возможности не стало. Отомстил он значит, Ивану Ивановичу за его глупую шутку с мертвой петлей. С тем и улетел, преподав Краснобаеву хороший урок, что нельзя птиц обижать.

Ведь они его коллеги, можно сказать. Воздушные друзья. Небесные братья.

И это в первом же полете!

Краснобаев чуть не заплакал от обиды. Мало того, что ничего не видно, так еще сейчас товарищ генерал проснется, увидит на стекле такое безобразие и такой ему нагоняй устроит! Кто знает, вдруг еще и летать запретит? Надо было срочно исправлять ситуацию.

Поставил Иван Иванович самолет на автопилот, схватил тряпку, открыл боковую форточку, высунулся чуть не наполовину и стал лобовое стекло чистить.

А это занятие не простое, особенно, когда под рукой ведра с мыльной водой нет. Он только размазал все по стеклу равномерно, так что оно все белое стало, матовое, но кое-что разглядеть все-таки было можно.

Вернулся Краснобаев на место, закрыл форточку, спрятал тряпку. И тут как раз Бочкин проснулся, смотрит на белое матовое стекло, понять ничего не может.

– Что это такое? – спрашивает.

– А это, – отвечает Краснобаев, – солнцезащитный слой новейшей разработки.

– Понятно, – кивнул Бочкин, – чтобы глаза не слепило. Так?

– Так точно!

И пришлось Краснобаеву таким хитрым способом идти на посадку, при десяти процентах видимости.

Но это даже и хорошо. Можно сказать, он сам себе учение устроил. Ведь чего только не бывает в жизни летчиков. И в бурю приходится садиться и в снегопад, когда видимость вообще нулевая. Особенно в полярных условиях. А садиться надо. Ситуация заставляет. И все тогда от мастерства пилота зависит, от его опыта и интуиции.

Совершил посадку Иван Иванович даже лучше, чем если бы стекло чистым и прозрачным было. Даже Бочкин его похвалил:

– Вот теперь отлично, Краснобаев! Сел, как на мамину кровать. Мягко, плавно, бережно. Поздравляю тебя с первым твоим полетом. Дай я тебя расцелую!

Громко расцеловал он Ивана Ивановича в обе щеки по три раза и также крепко по-генеральски обнял его своими сильными руками.

– А теперь мне пора в кабинет. Вызови мне по радио машину. Я ее у выхода буду ждать.

И пошел он к выходу, который находится в хвостовой части самолета. Только путь его лежал мимо бака для удобрений. А места между баком и бортом самолета совсем мало было. Впритык. Генерал Бочкин когда в начале рейса в кабину шел и то чуть не застрял, потому что худым его никак назвать нельзя было, а теперь после того, как все, что ему Настасья Филипповна дала, он съел, застрял по-настоящему. Никак вперед двинуться не может, а назад в кабину ему возвращаться никак нельзя.

– Краснобаев! – закричал он тогда. – Краснобаев! Иди сюда!

Подбежал к нему Иван Иванович:

– Что случилось?

– Ну-ка, помоги мне. Что-то я не пролезаю. Подтолкни меня.

Поднатужился Краснобаев и изо всех сил стал толкать Бочкина вперед. Но это не помогло. Генерал от его толчков застрял еще больше. Покраснел весь от натуги, даже задыхаться начал.

– Тяни назад! – кричит.

Стал его Краснобаев назад тянуть. Только куда там! Он генерала когда вперед толкал так крепко вбил, словно пробку в бутылку. Теперь ни вперед, ни назад. Засел генерал. Застрял так прочно, что не вытащишь.

А генерал кричит и потом обливается:

– Ой, караул! Да что же это такое делается?

Как я теперь маршалу докладывать стану. Ты же меня, Краснобаев без ножа зарезал! Что же делать теперь?

– Надо подождать, товарищ генерал, когда вы похудеете, – простодушно ответил Краснобаев.

От этого его простодушия генерал просто в ярость пришел.

– Что ты такое говоришь? – закричал он на Краснобаева. – Мне через час маршалу надо докладывать данные метеоразведки, а ты мне похудеть советуешь? Да я тебя! Кто эту чертову штуку здесь поставил? Кто, спрашиваю?

Тут и Краснобаев испугался.

– Я поставил, – залепетал он, – по вашему приказу.

– А ну быстро снимай ее обратно!

– Я, товарищ генерал, один ее не сниму, тут в одиночку, неделю работать надо. Тут только один человек снять ее быстро может.

– Кто?

– Прапорщик Окуркин.

– Окуркин? Быстро его сюда! И чтобы никто кроме него и тебя о том, что я здесь застрял, не знал! Понятно? Чтобы меня через полчаса освободили, или не видать тебе больше никогда самолета, Краснобаев!

Иван Иванович чуть в обморок не упал оттого, что услышал. Понесся он искать Окуркина и на свое счастье тут же его нашел, потому что коварный прапорщик, был неподалеку и следил за тем, что происходит в самолете. С той минуты, как он позвонил Краснобаеву по телефону, он с него глаз не спускал. Следил за каждым его шагом, все ждал, как его генерал наказывать будет.

– Окуркин, в самолет! – приказал ему Краснобаев. – Быстро!

– А что такое? – развязно спросил обескураженный прапорщик.

– Отставить вопросы! – гаркнул на него Краснобаев. – Быстро за мной!

И побежал обратно в самолет. Окуркин плюнул себе под ноги. Но делать нечего. Побежал следом.

А дальше, когда он генерала увидел, чуть не свихнулся.

– Чего смотришь? – закричал на него Бочкин. – Ты эту дрянь сюда поставил?

– Я.

– Убрать сейчас же! Если за полчаса не справишься, уволю из армии к чертовой матери, и даже твой дядя генерал Чубарик тебе не поможет.

Испугался Окуркин и стал лихорадочно работать. Вместе с Краснобаевым они мигом обратный демонтаж бака произвели. Разбирать всегда легче, чем собирать. Так что справились они не за полчаса, а за двадцать восемь минут и тридцать пять секунд.

Освободили генерала.

Бочкин быстро зарядку сделал, чтобы размять затекшее тело и побежал к машине, которая его все это время у трапа самолета ждала.

– А бак обратно установить и чтобы уже в полдень начать удобрять поля! – отдал Бочкин Краснобаеву и Окуркину приказ и уехал в штаб, чтобы доложить маршалу Штопорову данные метеоразведки.

Так закончился первый полет Краснобаева.

Глава девятая. БИТВА ЗА УРОЖАЙ НАЧИНАЕТСЯ.

Посмотрели вслед уехавшему генералу Краснобаев и Окуркин, вздохнули и принялись опять бак на место ставить.

К полудню, как им и было приказано, все было готово. Чтобы ускорить дело, Окуркин даже привел двух курсантов из сержантской школы Осликова и Козликова и привлек их к работе.

Кончили они и сели рядом с самолетом отдохнуть. Окуркин закурил и даже протянул пачку с сигаретами «Прима» Краснобаеву.

– Не курю, – вежливо отказался Иван Иванович.

– Что, здоровье не позволяет?

– Нет, здоровый образ жизни!

От такого ответа Окуркин так растерялся, что даже угостил сигаретами двух курсантов из сержантской школы, хотя до этого никогда не позволял младшим по званию стрелять у него курево.

– Сейчас Колосков приедет, – задумчиво глядя на горизонт, произнес Краснобаев. – Надо готовить машину к полету.

Сказал так и пошел к самолету.

Посмотрел ему вслед Окуркин и с досады плюнул.

А тут еще к нему курсант Осликов сзади подошел и язвительно так говорит:

– Не уважает он вас, товарищ прапорщик, этот лейтенант. Не то, что мы. А мы вот вас как родного отца любим и уважаем. За доброту. Угостите еще сигареткой.

– Точно-точно, – тут же добавил курсант Козликов. – Мы вас уважаем, а он нет.

И тоже протянул руку за сигаретой.

Прапорщик Окуркин опять угостил их сигаретами, и второй раз нарушил свое правило. А когда вспомнил про него, было уже поздно. И тогда он опять поклялся отомстить Краснобаеву за свои обиды. Очень он был злопамятный и вредный человек, этот Окуркин.

Тут приехал агроном Колосков, а вместе с ним приехал и грузовик с удобрениями. Удобрения были в мешках в виде мелких гранул, и их надо было все загрузить в установленный бак.

Тогда Окуркин приказал Осликову и Козликову начать вручную засыпать удобрения в бак. Хотя это надо было делать при помощи машины, он заставил их таскать мешки на себе, чтобы отомстить им за то, что они осмелились стрельнуть у него сигареты.

Плюс ко всему Окуркин был еще и страшным жадиной.

Курсанты Осликов и Козликов начали работать и сильно разозлились на прапорщика и в свою очередь решили как-нибудь досадить Окуркину.

В полдень бак был наполнен удобрениями, Краснобаев и Колосков по карте разобрали, что и где надо удобрять, и самолет поднялся в воздух.

Это непростая работа, рассыпать удобрения по полям. Она требует очень большой сноровки, мастерства и терпения. Ведь над каждым полем надо было пролететь не менее десяти раз и насыпать удобрения так, чтобы они легли равномерно на все участки. Ничего пропустить было нельзя. И в работе этой принимает участие не один только летчик, но и несколько помощников.

Курсанты Осликов и Козликов с красными флагами по приказу Окуркина встали на противоположных концах поля друг против друга и дали Краснобаеву сигнал, что можно начинать.

Краснобаев пошел вниз. Когда он долетел до того места, где стоял Осликов, он снизил машину на минимальную высоту. Теперь до земли было не больше десяти метров. Как только Осликов махнул флажком, Иван Иванович нажал специальный рычаг, который был связан со «штанами», и оттуда посыпались миллионы гранул. И прямо на землю по полосе шириной в десять метров. Как только он достиг курсанта Козликова, снова нажал рычаг, и удобрения сыпаться прекратились. Самолет пролетел вперед и, сделав широкий разворот, вернулся обратно.

А курсанты уже прошли дальше на следующую полоску поля и снова подняли флажки.

Теперь Краснобаев долетел до Козликова и по его знаку опять нажал рычаг, и удобрения сыпались до того момента, пока он не достиг Осликова. Таким образом была удобрена следующая полоска поля.

Краснобаев повернул назад и снова полетел к Осликову.

Вот так и удобряли они полоску за полоской, пока не удобрили все поле. Туда, сюда! Туда, сюда! Назад, вперед! Назад, вперед! Словно челнок на ткацком станке.

Удобрили одно поле. Перешли на второе. Затем на третье. Поля были небольшие, но их было много. Так что конца работы не было видно.

Опустел бак, вернулся Краснобаев, заново его наполнил, заправился горючим и снова полетел работать. Так до позднего вечера, и удобрял он поле за полем.

На следующий день встал, и все началось сначала. И так целую неделю. Когда удобрил все поля совхоза «Крылья урожая» примчался агроном Семен Иванович Корешок из колхоза «Воздушная кукуруза» и умолял генерала Бочкина и Краснобаева помочь удобрить и его поля.

– Иначе кукуруза моя погибнет! – чуть не плакал он. – Это не я вас один прошу, мы всем колхозом вас просим!

Как не помочь колхозникам?

Стал Краснобаев удобрять поля «Воздушной кукурузы». И таким мастером он стал по удобрению, так равномерно сыпал он на поля полезные для зерновых культур гранулы, что начали они расти просто с невиданной доселе быстротой. Заколосились ржаные и пшеничные поля, взмыли вверх копья кукурузы, заволновалась словно океан гречиха, зацвели цветы и загудели над ними пчелы, опыляя цветы и набивая свои ульи медом.

Вслед за «Воздушной кукурузой» обратились за помощью еще и колхозы «Полет» и «Старт» и совхоз «Вперед к изобилию!».

Так в тяжелом и упорном изнурительном труде кончился июнь, начался июль. А Краснобаев все удобряет. Другие летчики над ним на реактивных самолетах проносятся, как стрижи над улиткой, чуть не к звездам взмывают, а он на АНе словно телега на скорости сто сорок километров в час над землей тащится. Грустно Краснобаеву, тоже в небеса хочется, но он не ропщет, работает честно, добросовестно. Своего часа ждет.

Наконец все поля удобрил и свои и чужие.

Думал, теперь пересядет он на МИГ. Но не тут-то было.

– Поля удобрил? – спросил его Бочкин.

– Так точно, товарищ генерал, удобрил!

Разрешите приступить к подготовке к полетам на реактивных машинах?

– Ишь, какой быстрый! – погрозил ему пальцем Бочкин. – Поля ты удобрил. Это хорошо. Но теперь их защищать надо.

– Защищать?

– Да, защищать.

– От кого?

– А действительно от кого? – переспросил Бочкин рядом стоявшего Колоскова.

– От сорняков, – объяснил агроном. – Сейчас в самый раз сорняки пойдут. Надо поля специальными химикатами обработать, которые эти самые сорняки убивают.

– Понятно, Краснобаев? – спросил Бочкин.

– Так точно.

– Тогда шагом марш, убивать сорняки.

– Есть, убивать сорняки! Отдал Краснобаев генералу честь и пошел выполнять приказ. Пошел на борьбу с сорняками.

Это конечно так говорится, пошел. На самом деле полетел. А прежде чем полететь, пришлось Ивану Ивановичу самолет слегка реконструировать.

Когда летчики поля удобряют, они пользуются для этого «штанами», потому что удобрения сухие и гранулированные. Совсем другое дело ядохимикаты, или по-другому гербициды. Гербициды находятся в жидком состоянии, и их через «штаны» как следует, над полем не распрыскаешь. Равномерности не будет.

Поэтому снял «штаны» Краснобаев с самолета, и вместо них на нижние крылья прикрепил две тонкие трубы с дырочками по всей длине. Гербициды из бака лились в эти трубы и через дырочки, размер которых регулируется жиклерами, которые в них вставляются и вынимаются, проливались на землю. А чтобы жидкость поступала равномерно в обе трубы, и в ту что на правом крыле, и в ту, что на левом, на крыше самолета прямо над баком прикрепил Краснобаев «ветряк», небольшое приспособление похожее на мельницу с восемью лопастями. Во время полета этот самый «ветряк» от встречного ветра крутится, как пропеллер. От «ветряка» вниз, к тому месту, где из бака гербициды поступают в разливные трубки, идет трос, который крутит ворот, и этот ворот равномерно подает жидкость в обе трубы. Технология, в общем, не сложная, если разобраться.

И снова началась кропотливая работа по опрыскиванию полей гербицидами. С утра до поздней ночи трудился Краснобаев на сельскохозяйственной ниве, боролся за урожай. Приходил домой уставший. Еле сил у него хватало, чтобы умыться и добраться до постели.

Но работы Краснобаев не боялся. Работал быстро и качественно. Агрономы совхозов «Крылья урожая» и «Вперед к изобилию!», а также агрономы и председатели колхозов «Воздушная кукуруза», «Полет» и «Старт» просто удивлялись ему и наперебой приглашали работать к себе на любую должность. Обещали неслыханные оклады и ежемесячную премию. Но Иван Иванович естественно не согласился.

– Я создан только для неба, – отвечал он. – На земле меня ничего не держит. Тоскливо мне на земле. Тоскливо и грустно.

За две недели справился Краснобаев с сорняками. Ни одного василька не оставил на полях, ни одной ромашки. Всех уничтожил. Оставил только полезные культуры. И получил за это сразу пять почетных грамот от всех хозяйств, для которых трудился. А агроном Колосков ему даже свои часы подарил, командирские, которые в Москве купил, когда в отпуск ездил. И даже с надписью: «Дорогому Ивану Ивановичу от сельских тружеников за совершенные подвиги в битве за урожай». Очень этими часами гордится Иван Иванович. До сих пор их носит и очень бережет.

Думал Краснобаев, что теперь отдохнет от трудов праведных и займется делом. Начнет настоящие боевые самолеты осваивать. Но не тут-то было. Август наступил. Урожай поспевать начал.

Налилась золотом пшеница, подрумянились аппетитные кукурузные початки, овощи свою ботву чуть не на два метра к небу подняли. Обильная впереди жатва наметилась.

Ну и известное дело, там где урожай богатый, много нахлебников и разного рода вредителей стало около плодов и зерен собираться. Я говорю о вредителях сельского хозяйства. О насекомых вредных и прожорливых. Про них говорю. Про гусениц и жуков многочисленных, про саранчу ненасытную и прожорливую и тлю незаметную. Все эти гады, просто одолевать начали поля и огороды. Откуда только взялись в таком количестве? Но только тьма их целая налетела и стала угрожать погубить все людские труды.

Вызвал к себе Краснобаева генерал Бочкин.

– Слыхал, что на полях делается? – спрашивает.

– Как не слыхать? – почесал затылок Иван Иванович. – Вредители. Паразиты. Сволочи ненасытные. Деревенские жители и жены наших летчиков, что подсобные хозяйства держат, только об них и говорят.

И оба они, Краснобаев и генерал, у которого жена разбила за аэродромом самый большой огород, вздохнули. Затем Бочкин Краснобаеву внимательно в глаза посмотрел и говорит:

– На тебя вся надежда, Ваня. Только на тебя. Я тебе уже не приказываю. Не имею такого права. Потому что ты все испытания с честью выдержал и доказал, что летчик ты прирожденный. Так вот, я тебе не приказываю. Я тебя прошу. Как сына родного прошу. В последний раз. Выручай.

Иван Иванович не из тех людей, которых дважды надо просить. Нет. Ему и одного раза достаточно.

Так ответил он Бочкину:

– Конечно, товарищ генерал. Все сделаю. Потравим мы всю эту нечисть. Погоним прочь подлецов, как немцев от Москвы. Не достанется им не единого зернышка. Не единой морковки или свеколки! – И такая решимость в его голосе зазвенела, словно стальной дамасский клинок из ножен вынули. Лицо его наполнилось верой в победу, глаза засияли радостью от предстоящей борьбы. – Разрешите идти, товарищ генерал?

– Разрешаю, – дрогнувшим голосом ответил Бочкин.

Взял под козырек Иван Иванович и чеканным шагом вышел из генеральского кабинета.

– Орел! – восхищенно воскликнул ему вслед Бочкин. – Настоящий орел! Сокол! Эх, и где мои двадцать лет?

Глава десятая. КОВАРНЫЙ ПЛАН ПРАПОРЩИКА ОКУРКИНА.

Ушел Краснобаев, а Бочкину вдруг грустно стало. Грустно оттого, что не молод он уже, не силен, и уже не может, как в былые годы, держать штурвал боевого самолета. Возраст не позволяет. Возраст и врачи. Ну и еще может быть лишний вес.

А ведь какие подвиги он совершал когда-то! В небе над Вьетнамом сбивал американских асов, как семечки щелкал вражеские самолеты в Египте. Среди истребителей равного ему просто не было. Его МИГ-21 рассекал синее небо словно стрела Робин Гуда, и никогда не бил мимо цели.

А что он сейчас? Штабная крыса. Одни бумаги на уме, да желание выслужиться перед вышестоящим начальством. Эх, разве так он думал кончить свой боевой путь? Не в небе со штурвалом в руках, а в кабинете за пыльным столом.

И так расчувствовался Василий Митрофанович, что была минута, когда он твердо решил уйти в отставку, купить небольшой самолетик и летать себе по небу, да приносить людям пользу. Развозить почту, да опрыскивать поля, как вот этот паренек Краснобаев.

Тут эти его малодушные мысли прервал телефонный звонок.

– Товарищ генерал! – закричала из-за двери прапорщик Любочка Иголкина, – вам маршал звонит. Товарищ Штопоров. По секретной линии.

Мигов забыл обо всем Бочкин, напрягся, схватил трубку и прижал ее к уху.

– Бочкин? – спросил его Штопоров.

– Так точно, товарищ маршал. У аппарата.

– Как у тебя дела Бочкин с секретным химическим оружием? Я говорю об аппарате «Бальзам с сюрпризом».

– «Бальзам с сюрпризом»? С ним все в порядке, товарищ маршал. Мы его бережем. Не используем. Все ящики в спецбункере находятся под надежной охраной.

– Это хорошо, что под охраной. Только видишь ли, дорогой мой, командование армии решило его запретить.

– Командование армии? – поразился Бочкин.

– Ну не командование конечно, а эти в правительстве, как их там, борцы за экологию.

– А, этим бы все запретить, – проворчал Бочкин. – Дай им волю, они бы и армию запретили!

Ух, я бы их!!! – От возмущения Бочкин даже ударил кулаком по столу.

– Ладно, от нас с тобой ничего не зависит. Так что слушай мой секретный приказ. Аппарат номер семьсот двадцать семь под кодовым названием «Бальзам с сюрпризом» срочно уничтожить. Даю тебе две недели сроку.

Сказал так маршал Штопоров и положил трубку. А Бочкин глубоко задумался.

Секретный препарат номер семьсот двадцать семь под кодовым названием «Бальзам с сюрпризом», был прислан на базу пятнадцать лет назад, когда наша страна, как впрочем, и все другие страны, активно готовилась к войне. Много тогда делалось оружия, в том числе и химического. «Бальзам с сюрпризом» предназначался для опрыскивания территории противника с воздуха. Там, куда он попадал, люди сразу переставали быть агрессивными. А если противник больше не агрессивен, то это уже и не противник. Такого можно взять голыми руками. Вот какое это было оружие. Правда, у него был небольшой недостаток. Люди становились не только мирными, но еще и немного глуповатыми, и это уже не проходило.

Вот почему про секретное химическое оружие вдруг вспомнили и решили его уничтожить.

В глубине души Бочкин был с этим не согласен.

– Ну и что, что люди остаются глупыми, – говорил он сам себе. – Подумаешь! Важность какая. Будто сейчас они все умные!

Но приказ есть приказ. Надо его выполнять.

– Вызвать ко мне Окуркина, – приказал Бочкин.

Через несколько минут появился Окуркин.

– Вот что, Окуркин, – сказал ему Бочкин. – Поручаю тебе ответственное задание. Возьми в секретном бункере контейнеры из семнадцатого отсека, отвези их к болоту и утопи в трясине. Все до одного, понятно?

– Понятно. А что это за штука за такая, что ее утопить в болоте надо?

– Да так, вредный химикат, – отмахнулся от него Бочкин, который конечно же не собирался раскрывать прапорщику Окуркину государственные секреты. – Для уничтожения вражеского урожая. Для удара голодом, так сказать. Иди, выполняй. Чтобы через неделю не было не одного контейнера. Ясно?

– Так точно, – сказал прапорщик и вышел.

Как только он услыхал эти, неосторожно сказанные слова Бочкина про уничтожение урожая, в его мозгу тут же вспыхнул план, как отомстить Краснобаеву. Он уже знал, что Ивану Ивановичу было приказано начать борьбу с вредителями. Поэтому Окуркин решил тайно подменить его гербицид секретным оружием, которое он должен уничтожить.

Краснобаев польет этой гадостью поля, и весь урожай погибнет. Кто тогда будет виноват? Конечно же Краснобаев! И уж тогда-то ему за все придется ответить. За все.

План был настолько же прост, как и гениален.

От радости Окуркин даже засвистел. И тут же получил замечание от дежурного офицера.

– Вы что это рассвистелись? – строго спросил его проходивший мимо майор Ширешагов, известный своей строгостью и суровыми требованиями к дисциплине. – Здесь штаб, а не клуб художественной самодеятельности. Марш отсюда.

Поджав хвост, убежал Окуркин из штаба.

– Ничего, – успокоил он сам себя, – и за это тоже ответит Краснобаев. Как миленький ответит.

Около штаба его ждали все те же курсанты сержантской школы Осликов и Козликов. – За мной, в спецбункер! – крикнул им на бегу прапорщик.

Глава одиннадцатая. ОКУРКИН ДЕЙСТВУЕТ.

Даже самый простой и гениальный план не всегда бывает легко воплотить в реальность. Когда прапорщик Окуркин начал операцию по уничтожению секретного химического оружия, Краснобаев как раз начал летать и обрабатывать поля гербицидами от насекомых. Больше всего вредителей было в колхозе «Вперед к изобилию», потому что там были низины и пруды, где все они хорошо разводились, поэтому было решено начать именно с этой территории. А чтобы зря не терять время и горючее, самолет был перебазирован прямо на территорию колхоза.

Болота же, в которых должен был утопить секретные химикаты Окуркин, были совершенно в другой стороне. Так что судьба отдалила Краснобаева и Окуркина друг от друга, к величайшей досаде последнего.

– Ничего, скоро ты здесь будешь работать, – потирал руки прапорщик. – Вот тут-то я тебе и подсыплю водички с сюрпризом!

Пока же ему оставалось только одно. Ходить по базе и распространять про Краснобаева всякие гадости. Он старался изо всех сил, отпускал в сторону отсутствующего Краснобаева колкие шуточки, и потешался над ним, мол, когда все летчики летают и выполняют ответственные задачи, лейтенант Краснобаев на своем кукурузнике с мухами борется. Он даже кличку придумал для Краснобаева. Истребитель мух.

– А где это наш Истребитель мух? – спрашивал он всегда, когда входил в столовую, показывая пальцем на пустующее место Ивана Ивановича.

И громко смеялся. И находились даже такие, которые смеялись вместе с ним. Но таких было немного. Два-три человека. Большинство же офицеров и солдат, летчиков и диспетчеров не находили в словах Окуркина ничего смешного. А однажды насмешки прапорщика над Краснобаевым услышал майор Ширешагов.

– Да ты сам хуже мухи! – прикрикнул он на него. – Так бы взять тебя и прихлопнуть.

Окуркин сразу испуганно замолчал, потому что побаивался Ширешагова, втянул голову в плечи и больше своих шуточек не высказывал. Тем более и другие летчики тоже возмутились.

– Действительно, ползает тут муха назойливая, – поддержали они Ширешагова, – сам даже не знает, что это такое – сутками за штурвалом сидеть, а еще над другими смеется.

– Ничего, – прошипел про себя Окуркин, когда его так дружно отбрили, – и за это тоже поплатится Краснобаев – Истребитель мух.

Но хоть и не любили Окуркина товарищи по службе, тем не менее, Краснобаев некоторые так и стали называть Истребителем мух. Окрестили, значит его таким прозвищем.

Однако день шел за днем, а Краснобаев не появлялся. Окуркин начал волноваться. Его план трещал по швам. Ему всего два контейнера осталось утопить. Если за эти два дня Краснобаев не появится, все пропало. Жди тогда другого случая.

И тут на счастье прапорщика прибежал на базу к генералу Бочкину агроном Колосков и с ужасом сообщил.

– Нашествие жуков!

– Каких жуков? Куда нашествие?

– На картофельное поле напали колорадские жуки в огромном количестве. Их миллионы. Никогда такого не было. Если сегодня же не опрыскать поле, они всю ботву сожрут и мы останемся осенью без картошки. У нас самый мощный гербицид есть. Но в ручную мы не управимся. Нужен самолет.

Бочкин, которого весной жена его Настасья Филипповна заставила четыре сотки под картофель вскопать, тут же вызвал Краснобаева.

– Срочно сюда, у нас картошка гибнет!

И к радости Окуркина Краснобаев к вечеру вернулся на базу и стал заливать химбак своего самолета новейшим гербицидом.

Окуркин к нему:

– Заливаешь?

– Заливаю.

– От колорадских жуков значит?

– От колорадских.

Тут к Краснобаеву агроном Колосков подошел и сказал, что жиклеры надо поменять. Жиклеры, если вы помните, это маленькие штучки с резьбой снаружи и отверстием внутри. Чем больше жиклер, тем больше струя из него. Так вот Колосков сказал, что жиклеры надо побольше поставить. И пошли они вместе в ангар, чтобы выбрать подходящие.

– Слышь, Окуркин, – перед тем как уйти, обратился Иван Иванович к прапорщику. – Ты последи, чтобы через край не полилось.

– Послежу, послежу! – радостно закивал головой Окуркин, не веря в свою удачу. И как только Краснобаев и Колосков скрылись внутри ангара, он свистнул. – Курсанты ко мне!

И тут же из зарослей кустарника, что были поблизости, выскочили Осликов и Козликов. Оба они были в респираторных масках, и тащили тяжелую канистру.

– Быстро на самолет! – приказал им Окуркин и тоже надел на лицо респиратор. После этого он закрыл кран на цистерне, из которой через шланг в химбак заливались гербициды, и тоже полез за курсантами.

Добрались они до ветряка, открыли канистру. Из нее сразу зеленый пар стал подниматься.

– Заливать, товарищ прапорщик? – спросил Ослов.

– Заливать! – приказал Окуркин и опасливо огляделся, не возвращается ли Краснобаев. Но того не было.

Осликов тоненькой струей стал лить жидкость из канистры, в которой, как вы наверно уже догадались, находился «Бальзам с сюрпризом». Через минуту канистра была пуста, и весь «бальзам» был в химбаке Краснобаева. Внутри сразу что-то забулькало и грозно загудело.

– Отлично! – потер руки Окуркин. – Дело сделано.

– А зачем это мы, товарищ прапорщик, сюда вылили секретное оружие? – спросил курсант Козликов.

– А это учения проводятся среди летного состава, – объяснил Окуркин и снова включил кран с гербицидами. – Проверка на химическую устойчивость. Тирлим бом бом, тирлим бом бом, клянусь своим дурацким лбом. Хи-хи-хи! – Последняя фразу из детского мультфильма вдруг так неожиданно вырвалась у Окуркина, что он сам удивился. – Ой, что это со мной? Ой, кажется, я сейчас взлечу!

Хорошо-то как!

Осликов и Козликов подмигнули друг другу и побежали обратно в кусты. Пустую канистру они конечно же забрали с собой. В кустах они вдруг начали громко смеяться и хлопать друг друга по плечу.

– Сдурел наш прапор! – кричал Осликов.

– Будет знать, как нас вручную заставлять удобрения загружать, – поддакивал Козликов.

Дело в том, что Козликов и Осликов решили отомстить Окуркину и тоже воспользовались случаем.

Перед тем, как отправиться на дело, они продырявили один респиратор и подсунули его Окуркину. Так что прапорщик и не подозревал, что нет у него защиты от паров секретного химического оружия.

Глава двенадцатая. «БАЛЬЗАМ С СЮРПРИЗОМ» В ДЕЙСТВИИ.

Вернулись Колосков и Краснобаев к самолету с набором жиклеров, смотрят, а вокруг кукурузника прапорщик Окуркин бегает. Подошли они, смотрят, а это он не бегает, а танцует, как дети вокруг елки, и даже песню поет:

В лесу родилась елочка, В лесу она росла, Зимой и летом стройная Зеленая была!

– Что это с ним? – спросил Колосков Краснобаева.

– Не знаю, – пожал плечами Иван Иванович, – наверно письмо из дома получил, вот и радуется. Детство вспомнил, маму.

Но времени у них уже не было, чтобы обращать внимания на Окуркина. Надо было жиклеры устанавливать. Работали они целый час, а Окуркин им все это время мешал и отвлекал. Лез обниматься, целовался и кричал:

– Как же я вас всех люблю! Как люблю! Прямо как маму родную. Особенно тебя, Краснобаев!

– Может он пьяный? – спросил Колосков.

– Да нет, от него бы тогда пахло нехорошо.

А Окуркин в самом деле вел себя как пьяный. И очень он им надоел. Они его даже отогнать пытались, но он не отгонялся. И даже не обижался.

И лицо у него было доброе, слащавое.

– Не обижайте меня, – просил Окуркин. – Лучше я вам помогу.

Схватил он гаечный ключ и стал им жиклеры откручивать. Колосков и Краснобаев не заметили, что он откручивает, а не прикручивает, вначале даже обрадовались, думали, что пусть лучше прапорщик работает, чем мешает. Окуркин двадцать жиклеров открутил, прежде чем они заметили, чем он занимается.

– Да это вредительство! – возмутился Краснобаев.

– Мы так старались, – всхлипнул Колосков, – а он…

А Окуркин гаечный ключ бросил и почему-то к двери самолета направился.

– Он мне сейчас машину разберет! – испугался Краснобаев. – Надо что-то делать.

И тут они увидели Осликова и Козликова.

– Эй, курсанты! – позвал их Краснобаев. – А ну забирайте своего прапорщика. Он нам тут весь план поломал.

Осликов и Козликов подбежали и схватили Окуркина под руки.

– А, ребята! – увидев их, обрадовано закричал Окуркин. – Овечкин! Баранчиков! Мои дорогие! Как же я вас люблю!

Хотели Козликов и Осликов отнести прапорщика к казарме, а он не относится. Упирается. Ноги у него заплетаются. И все он падает. Наконец курсантам надоело с ним возиться, видят они что он не в себе, и осмелели.

– Отставить, шатание, товарищ прапорщик! – крикнул Осликов. – Смирно!

И прапорщик послушно встал по стойке «смирно».

– В казарму шагом арш! – скомандовал тогда Козликов.

И прапорщик, размахивая руками, пошел к казарме, да еще при этом сам себе счет подсказывал:

– Ать два, ать два! Левой, левой! Направо! Ать два, ать два!

Краснобаев и Колосков закончили замену жиклеров и остались ночевать прямо в ангаре, потому что решили взлететь прямо с рассветом.

Вскоре рассвело, они проснулись, умылись, достали карту, и Колосков ткнул в нее пальцем:

– Вот здесь, в этом квадрате, прямо у болота, надо начинать. Их гнездо, скорее всего здесь. У вас все готово, Иван Иванович?

– Так точно.

– Тогда приступим. Сели они в самолет и полетели на бой с колорадскими жуками и прочей дрянью. Краснобаев уже в третий раз летел на картофельную плантацию. Он все окрестные поля наизусть уже знал. Память у него была уникальная, а глазомер вообще фантастический. Теперь ему уже наводчики были не нужны. Он и без них не пропускал без обработки и сантиметра, чем всех знатоков просто в восхищение приводил.

Долетели они до болота. Картофельные поля здесь были разбиты. Зеленым морем колыхалась внизу ботва.

– Начнем! – сказал Краснобаев и спикировал вниз.

К полудню он все обработал, ни одного метра не оставил. И бак опустел.

Ни Краснобаев, ни тем более Колосков даже и не подозревали, что вместе с гербицидами, вылили она на картофельные поля целую канистру секретного химического оружия быстрого действия под номером семьсот двадцать семь, под кодовым названием «Бальзам с сюрпризом».

Как ни в чем не бывало вернулись они на базу, заправили химбак новой порцией гербицидов, горючего залили и полетели к помидорам, которые по соседству с картофелем росли. Затем к арбузам. И работали опять до позднего вечера. Зато всю территорию совхоза «Крылья урожая» обработали, что наиболее была подвержена нашествию колорадских жуков.

Краснобаев даже получил возможность впервые за много дней вернуться в свою комнату в общежитии и переночевать у себя. А утром он пошел в офицерскую столовую и позавтракал вместе со всеми.

И тут в столовой он узнал потрясающие новости про прапорщика Окуркина. Все только об этом говорили.

Вот что произошло с прапорщиком.

Когда он под командованием Осликова и Козликова пришел в казарму, то там началась суматоха. Когда курсанты увидели своего прапорщика в таком неожиданном состоянии, они сначала удивились, а потом обрадовались. Они теперь все, как и Осликов с Козликовым, получили возможность покомандовать прапорщиком, который до этого сам всегда ими командовал. Представляете, какую они при этом радость получили?

Целый час прапорщик Окуркин как самый последний новичок послушно выполнял команды, маршировал, бегал, прыгал, падал, вставал, отжимался от пола и подтягивался на турнике. Шум и гам стояли невообразимые. Курсанты полностью утолили свою жажду мести. Кончилось тем, что прапорщик еле стоял на ногах. И все равно он оставался добрым и радушным, называл курсантов братьями и товарищами и даже родными детьми и клялся, что сделает для все, что они пожелают.

Тогда курсанты стали просить у него отгулы. И он им их дал. Таким образом ночью, вместо того, чтобы спать все курсанты разбрелись в разные стороны и побежали в ближайшие деревни, чтобы погулять с тамошними девицами. А чтобы дежурные офицеры их не засекли, прапорщик сам их отвлекал. Впрочем, ему это было нетрудно.

Когда офицеры увидели, как ведет себя Окуркин, они до того удивились, что даже не заметили, как из школы удрали все курсанты. А когда увидели, было уже поздно. Никого не осталось. И тогда они, а их на дежурстве было трое, бросились искать беглых курсантов и ловили и выискивали их до самого утра.

А Окуркин как ни в чем не бывало пошел на ужин в столовую. Тут начались очередные чудеса.

Во-первых, он стал всех угощать компотом, чем вызвал великое удивление, потому что всегда слыл самым жадным человеком на базе. Во-вторых он стал просить прощения у всех, с кем когда либо поругался, а ругался он со многими, Но и это еще не все. Когда ужин окончился, и офицеры хотели выйти из столовой, Окуркин преградил собой путь к выходу и поклялся, что сам лично вынесет всех и каждого из столовой на руках, и донесет до кровати, потому что умирает, как всех любит.

И он даже начал воплощать свою идею в жизнь и первым схватил в охапку майора Ширешагова.

Тут все поняли, что с прапорщиком случилось что-то невероятное. А Ширешагов вообще испугался и стал кричать:

– Он сумасшедший! Пусти меня!

– Я же тебя люблю! – кричал ему Окуркин и пытался поцеловать майора, от чего тот сам чуть не обезумел.

– Помогите! – закричал он визгливым голосом.

С трудом удалось офицерам вырвать из сильных рук прапорщика майора Ширешагова. Затем вызвали из госпиталя дежурного врача базы Христофора Айболитовича Шприца, и тот сразу поставил диагноз:

– Буйное помешательство на почве доброты.

Сильные санитары с трудом скрутили Окуркина в усмирительную рубашку, при чем он все пытался им помочь и одновременно мешал, признавался в любви и клялся в вечной дружбе. Наконец его увезли из столовой прямо в госпиталь, а у всех оставшихся осталось тягостное впечатление.

Особенно у майора Ширешагова.

Об этом случае тут же доложили генералу Бочкину.

– Теряем товарищей! – грустно воскликнул потрясенный Василий Митрофанович. – Теряем. Такая вот наша нелегкая служба.

Вот что случилось на базе прошлым вечером.

Но ни Бочкин, Ни Краснобаев, ни Осликов с Козликовым, ни тем более кто-то другой, понятия даже не имели, почему это все произошло. Не знали они, что прапорщик просто нанюхался препарата номер семьсот двадцать семь, кодовое название которого «Бальзам с сюрпризом».

И конечно же никто не знал, что этот самый «бальзам» поразил не одного только прапорщика. Ведь целая канистра этого опаснейшего вещества была вылита на картофельное поле совхоза «Крылья урожая».

Никогда не проходят подобные вещи без последствий. Никогда. Недаром борцы за экологию добились запрета и уничтожения этого препарата. Ох, не зря!

На картофельном поле и на болоте, что было рядом с ним, начали происходить странные вещи.

Попавший в организм колорадских жуков и прочих насекомых, что там обитали, «Бальзам с сюрпризом» смешанный с сильнейшим гербицидом начал оказывать совершенно неожиданные последствия.

Жуки, вместо того, чтобы сдохнуть и оставить картофельную ботву в покое, вдруг стремительно стали расти. Через час после того, как их опрыскали, они стали размером с комнатную собачку.

Правда они стали совершенно равнодушны к картофельной ботве и все разом поползли и полетели к болоту и стали пожирать болотную траву, тину, ряску, и пить воду.

К обеду они достигли размеров крупной овчарки.

И все продолжали есть и пить. К ночи они уже стали размером с корову. А болото стало вдвое меньше.

Представьте себе огромное болото, которое кишмя кишит огромными насекомыми, которые беспрестанно что-то жуют и громко при этом чавкают. Тут были в основном колорадские жуки, но попадались и другие виды. Майские жуки, бабочки капустницы, кузнечики, пауки и просто обыкновенные мухи. Все они копошились, ползали друг по другу и продолжали есть.

Есть и пить болотную воду они не прекращали всю ночь, и к утру знаменитое болото, которое было невероятно глубоким и большим и не поддавались никакому осушению, сколько не пытались люди его уничтожить, исчезло с лица земли. Не осталось глубоких и опасных трясин, не осталось противных пиявок, назойливый комаров и надоедливых лягушек. Все они были съедены полчищами насекомых мутантов.

Сами жуки и прочие жертвы секретного оружия достигли просто гигантских размеров. Все они были ростом не меньше коровы, а многие и еще больше.

Один жук-носорог вырос и стал похож на настоящего носорога.

Когда все эти чудовища все съели и выпили, и обнаружили, что есть и пить больше нечего, то одно за другим стали расправлять могучие крылья и тяжело подниматься в воздух. Вскоре все небо наполнилось летающими монстрами.

Глава тринадцатая. МУТАНТЫ НАСТУПАЮТ.

Когда они поднялись в воздух, то первым их желанием было одно – продолжать есть и продолжать расти. Огромную стаю возглавил один жук, который был самый прожорливый и сильный и поэтому достиг слонового размера, он увидел вдалеке лес и направил всех к нему.

Это была всего лишь березовая рощица, которую тридцать лет назад создали летчики. Они посадили деревья, чтобы видеть их с высоты и всегда помнить, что на земле их ждут.

Чудовища налетели на эту рощицу, облепили все деревья и стали их пожирать. Прошло каких-то три часа, и от рощицы не осталось ни одного дерева. И летчики, которые в это время взлетали или шли на посадку были страшно удивлены и обескуражены, когда не обнаружили ее на прежнем месте. Некоторые даже засомневались, что вернулись домой. Дело чуть не кончилось аварией, К счастью все обошлось.

Сначала никто ничего не мог понять. Но потом, когда мутанты сожрали рощицу и поднялись в воздух, все жители окрестных деревень увидели, что произошло.

И всем стало страшно.

А на базе, где служил Краснобаев о случившемся узнали не сразу. Сперва там происходили вообще удивительные вещи.

Радары и локаторы военно-воздушной базы засекли в воздухе невероятно огромное количество неопознанных летающих объектов. Разобрать, что они собой представляют, не было никакой возможности.

И все они летели теперь к базе.

Сразу была объявлена боевая тревога. По приказу генерала Бочкина в воздух были подняты все самолеты, которые находились на боевом дежурстве номер один.

Боевое дежурство номер один, это самое важное дежурство. Круглые сутки воздушное пространство нашей страны охраняют военные летчики. Они сидят в полной боевой готовности в кабинах самолетов, готовые в любую секунду подняться в воздух и встретить агрессора.

В воздух поднялись десять самолетов истребителей. Все они взлетели в небо, но ничего не обнаружили. Никакого врага в небе не было. Небо было чистым и пустым.

Но радары продолжали показывать, что к базе приближаются целые тысячи вражеских летающих аппаратов.

– Что это такое? – изумился Бочкин, когда получил от летчиков данные, что в воздухе никого нет. – Ищите как следует!

Истребители поднялись еще выше, прямо к облакам, но и там ничего не обнаружили.

Радары показывали, что враг совсем близко.

Бочкин приказал поднять машины из дежурства номер два.

Дежурство номер два, тоже очень важное дежурство. Самолеты точно также, как и в дежурстве номер один готовы в любую секунду подняться в небо. Только пилоты находятся не в кабине самолетов, а здании базы. Тоже в полной форме, в скафандрах и шлемах.

В воздух поднялись еще пятнадцать машин. Но и они ничего не обнаружили.

– В небе никого нет, – сообщили летчики.

– Как так нет? – в гневе закричал Бочкин. От досады он уже рвал на своей голове немногочисленные волосы. – Должны быть! Ищите! Поднимайтесь выше.

И самолеты поднялись выше облаков. Стали летать и искать невидимого противника, но так ничего и не увидели. Ни одного самолета или вертолета.

Вы должно быть удивлены, что так произошло? И есть чему удивляться. Как это так, самые современные и быстрые самолеты и вдруг ничего не нашли? А между тем это так. Сейчас объясню, почему.

Дело в том, что летчики размышляли логически. Если враг летит, то он старается лететь как можно выше, чтобы не быть замеченным с земли. Поэтому летчики сразу взмыли на большую высоту. Туда, где холодно и почти нет воздуха. Естественно, что никаких гигантских жуков там не было. Вот почему они никого не нашли. И чем они выше взлетали, тем меньше шансов найти врага, у них оставалось. Да и скорость у них была такая, что они вообще ничего заметить не могли, что летело на скорости меньше чем семьсот километров в час.

Так что не боевые летчики на своих сверхскоростных самолетах заметили мутантов, а кто бы вы думали? Конечно же наш с вами Иван Иванович Краснобаев.

Именно он, а не кто другой, спокойно возвращался к базе на своем тихоходном кукурузнике. АН-2 летел низко над землей, потому что Краснобаев экономил топливо, к тому же он собирался опрыскать гербицидами участок Василия Митрофановича Бочкина по его личной просьбе.

Вернее даже не по его, а по просьбе его жены Настасьи Филипповны. Вот к участку Бочкиных и летел Иван Иванович, внимательно высматривая путь.

И не сразу он заметил огромного жука, который летел за ним, а вслед за ним еще десяток таких же громадных страшилищ. А вместе с жуками еще три великанские мухи. Увидели они самолет и устремились за ним с неясной целью. Так как Иван Иванович летел тихо, на минимальной скорости, то они его быстро догнали, и один особенно наглый жук стукнул его по хвостовой части своим крылом.

Краснобаев чуть не врезался в землю носом. Еле успел удержать машину в воздухе.

– Что это за шутки? – возмутился он, думая, что это кто-то из истребителей пролетел мимо и обдал его ради шутки воздушной волной. – Я сейчас поднимусь и все этим нахалам выскажу, что думаю по этому поводу.

Поднял он машину и вдруг перед самым своим носом увидел огромное чудовище, которое летело прямо на него. Краснобаев более инстинктивно, чем сознательно успел свернуть в сторону и не врезаться в странное существо.

– Что это такое? – удивленно воскликнул он.

И тут его рот открылся так широко, как никогда до этого не открывался. На несколько секунд Иван Иванович даже забыл, что находится за штурвалом самолета, таково было его удивление от того, что он увидел.

А увидел он насекомых мутантов. Тех самых, про которых я уже рассказал читателю. Но одно дело прочитать или услыхать про гигантских насекомых, или даже представить их в своей голове. И совсем другое дело увидеть их собственными глазами.

Иван Иванович увидел.

Глава четырнадцатая. НЕРАВНЫЙ БОЙ.

Увидел и обомлел. Опомнился он только, когда его снова атаковали три огромных жука. Они так и норовили столкнуться с ним. Видимо им очень не понравился огромный белый и громко жужжащий жук с прямыми крыльями.

Это они АН-2 за своего приняли.

За своего приняли и решили с ним силами помериться. Кто, значит сильней. У насекомых это всегда бывает. Самые большие и сильные всегда дерутся между собой, а потом самый большой и сильный становится вожаком.

Вот самые смелые и сильные мутанты и напали на кукурузник. Естественно, что если бы они столкнулись с Краснобаевым, то сразу же погибли.

Их бы винт пропеллера разрубил. Но при этом неизвестно, что стало бы и с самим самолетом. Так что Краснобаев не принял бой, а стал уворачиваться от нападавших, насколько ему позволяла это делать низкая маневренность его самолета.

Это было очень нелегко. Все силы, все умение, плюс хладнокровие, смелость и решительность понадобились Ивану Ивановичу для того, чтобы не врезаться в одолевающих его насекомых.

Последних же становилось все больше и больше.

А главное они не отставали. Особенно мухи. Сами знаете, какими они назойливыми бывают подчас. Летают вокруг и летают. Несколько раз на крылья садились и самолет переворачивали. Краснобаев чуть не погиб при этом. Чудом не разбился.

И тут он не выдержал и разозлился. Вспомнил, что у него в баке еще немного осталось гербицидов, и решил применить свое единственное оружие против насекомых мутантов. Поднялся повыше, и когда стая тварей полетела за ним, резко пошел наверх и совершил вторую свою мертвую петлю на кукурузнике, пропустив тем самым стаю вперед себя. Потом вернулся на заданный курс, догнал жуков и стремительно спикировал на них сверху. Когда они были уже под ним, он нажал рычаг и окатил всю стаю ядохимикатами. Словно зловредная бабка, которая с балкона вылила на расшалившихся ребятишек ведро воды.

Мутанты так замертво на землю и попадали. А остальные, увидев это, бросились от Краснобаева наутек.

– Вот так-то, – удовлетворенно пробормотал Иван Иванович.

Так он принял первый в своей жизни воздушный бой. Правда, противник у него оказался несколько необычный. Но разве в этом дело? Главное, что он одержал в этом бою убедительную победу.

Жаль, что этого никто не видел.

Краснобаев поднялся на высоту двести метров и огляделся по сторонам. И даже руками всплеснул от зрелища, которое было под ним. Чуть самолет не перевернул.

Все внизу, как грязно-серо-коричневым ковром, было покрыто великанскими насекомыми. Они кишмя кишели внизу в том самом месте, где недавно была заброшенная деревня Цыгановка.

В Цыгановке несколько лет назад жили цыгане и даже имели собственный колхоз. Но когда им снова разрешили ездить с места на место, они все разом обрадовались сели в кибитки, загрузили на них все свои пожитки и отправились бродяжничать, как это веками делали их предки. А деревня осталась. Только после цыган в ней уже никто не поселился. Так Цыгановка и осталась заброшенная.

Смотрит вниз Краснобаев и ничего понять не может, ни глазам своим поверить. Может это страшный сон?

Он даже ущипнул себя, надеясь, что сейчас проснется и посмеется над своей буйной фантазией.

Но нет, не проснулся и не посмеялся. Все было наяву. Насекомые мутанты существовали и что-то делали. Краснобаев долго не мог понять, что именно, наконец догадался.

Насекомые ели. Ели заброшенные цыганские дома. Бревно за бревном, крыша за крышей. Только треск стоял. Затем они все разом взлетели, оставив под собой голую пустыню, и полетели к военной базе.

Тут Краснобаев не выдержал и связался с землей по радиостанции.

– Земля, меня слышите? – закричал он в микрофон передатчика. – Это АН-2, Краснобаев на связи. Срочное сообщение. Прием!

– Земля, тебя слышим, – ответили ему. – Прием.

Краснобаев узнал голос Бочкина:

– Товарищ генерал, в небе огромные, просто гигантские колорадские жуки и мухи! Они уничтожают деревянные насаждения, болота, – он как раз пролетел над тем местом, где еще вчера были болота, и понял, что это дело рук мутантов, – и металлические строения. Прием.

Последнее он сказал, потому что увидел, как недалеко от него пролетел жук, а из пасти у него торчали остатки старого заброшенного гаража для тракторов, который стоял прямо в картофельном поле. И жук хрустел железной гаражной дверью, как первоклассник вафлями.

– Что ты там такое несешь, Краснобаев? – закричал в ответ Бочкин. – Пьяный, ты, что ли?

– Никак нет, товарищ генерал. Я трезв. Абсолютно трезв. Но только что они на моих глазах съели Цыгановку. Прием.

– Он сошел с ума! – воскликнул Бочкин. – Тут у нас, черт знает, что в воздухе делается, а он тут нам байки про волшебных жуков рассказывает. Сказочник! Ну я ему дам.

И генерал гневно отключил связь с Краснобаевым.

– Они летят по направлению к базе!

Это были последние слова Краснобаева, который генерал и те, кто был рядом с ним, услышали. И естественно, что им никто не поверил. Все только покачали головами и сочувственно покрутили пальцами у виска. Мол, во дает, лейтенант! Ну и будет ему за это от генерала.

Глава пятнадцатая. ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ И ПЕРВЫЕ ПОРАЖЕНИЯ.

Но через несколько минут пришлось всем работникам вспомнить о словах Краснобаева. Из деревень Силкино и Белкино поступили сообщения, что на них напали огромные насекомые, пытаются разрушить и уничтожить жилые дома, а также колхозные и общественные строения. Крестьяне вступили с ними в бой и с трудом отогнали от деревни с помощью огнетушителей, ружей, палок и прочего подручного оружия.

Потом позвонил агроном Колосков и закричал, что над их колхозом летят полчища гигантских колорадских жуков по направлению к базе.

И тут Бочкин понял, что вовсе не был пьян Краснобаев Иван Иванович, а говорил совершеннейшую правду, потому что не могут сразу столько разных людей из разных мест говорить подобные вещи. И тем более, что никто из них никогда не решится шутить над ним, самим генералом Бочкиным.

– Они летят на базу! – вдруг схватился он за голову и поглядел на мониторы, показывающие данные радаров. – На малой высоте. Вот где они. И как это мы не догадались, что они на малой высоте.

– Контуры у них слишком размыты, – ответили генералу, – вот мы и решили, что высота максимальная.

– Это у вас контуры размыты! – со злостью закричал Бочкин. – Они же сейчас будут здесь! Краснобаев сказал, что они железо едят. А у нас ангары, у нас самолеты, вертолеты. Весь личный состав в ружье. Занять боевые места. Всем, кто на земле срочно подняться в воздух, всем, кто на высоте снижаться и приготовиться к бою с мутантами!

В трудные и решительные минуты Бочкин всегда проявлял чудеса мужества и хладнокровия. Это был настоящий боевой командир.

Через две минуты все его приказания были выполнены. Вся база была готова встретить врага лицом к лицу.

И враг не замедлил появиться.

На горизонте появилась черная туча. Она приближалась к базе. Медленно, но неуклонно. Как немецкие псы-рыцари из кинофильма «Александр Невский». И вот противника уже можно стало разглядеть. Сначала казалось, что это всего лишь заблудившийся рой насекомых. Но они приближались, и у людей по спинам пробежали мурашки, потому что чем ближе были насекомые, тем больше у них были размеры. И вот уже все пространство покрылось насекомыми чудовищных размеров.

Это было страшно. Это было противно. Бочкин и другие офицеры не могли поверить своим глазам. В это было невозможно поверить. Тем не менее, Бочкин начал боевую операцию. Он не собирался пропускать мутантов на базу. Он дал приказ открыть по ним огонь. Засевшие под стенами базы автоматчики начали стрельбу по насекомым, им вторили пулеметчики из стрелковых гнезд, что окружали базу со всех сторон. Поднялись в воздух вертолеты и тоже вступили в бой.

Сражение началось.

Мутанты сначала даже не поняли, что по ним стреляют и тупо продолжали лететь к базе. Их манили к себе аппетитные ангары и гаражи, и другие многочисленные строения. Пули не причиняли им особого вреда. Их было так много, что те, кого они поражали, просто падали вниз и их место тут же занимали новые монстры. И когда они уже были в двадцати шагах от базы, у ее защитников кончились патроны, а наступавших было все также много.

Словно по ним и не стреляли вовсе.

Вертолетов они тоже не боялись, потому что тоже принимали за своих. Черный вертолет с вертящимся пропеллером очень напоминает собой как жука, так и муху. А то, что он стреляет, так они этого просто не понимали. Хоть и большие, но глупые.

Но тут на них сверху как коршуны налетели истребители и штурмовики. Вот уж их мутанты испугались здорово. Как вы думаете, почему?

Я так думаю, потому, что самолеты, в отличии от вертолетов на мух и жуков не похожи. Они похожи на птиц. Стрижей и ласточек. А птицы, как известно, злейшие враги жуков и мух.

Вот почему совсем не от пулеметов и автоматов бросились наутек великанские насекомые, а от стремительных истребителей.

За несколько секунд реактивные «ястребы» разогнали всю стаю в разные стороны.

База была спасена.

Все облегченно вздохнули.

– Вот каким коварным стал наш враг, – многозначительно поднял вверх указательный палец генерал Бочкин. – Это же надо, прикинулись насекомыми!

– А может это инопланетяне, товарищ генерал? – спросил его кто-то из офицеров.

– Может и инопланетяне. Только вряд ли. Существа, напавшие на базу, слишком примитивные и практически не оказали сопротивления. Марсиане бы себя так не повели. Они бы разнесли тут все к чертовой матери. У них же технология! – Все с ним согласились. – Это, скорее всего происки наших потенциальных противников. Они вывели новый вид оружия и решили его испытать на нас.

– А может эти мутанты появились из-за плохой экологии? – опять сделал кто-то предположение.

Такая версия Бочкину не понравилась. Он гневно засопел, вытер пот с лица и шеи и ничего не сказал.

– К нам еще один крупный объект приближается! – крикнул кто-то, посмотрев на радар.

Снова все кинулись на боевые места. Направили в сторону приближающегося объекта автоматы и пулеметы и увидели, что это всего лишь краснобаевский кукурузник пошел на посадку.

Все облегченно вздохнули, потому что чуть не открыли по Краснобаеву огонь.

А тем временем на базу стали звонить из деревень, которые находились по направлению к городу. Звонившие говорили, что гигантские насекомые прямым ходом летят к городу.

– Это же ЧП! – схватился за голову Бочкин. – Все истребители срочно пусть отправляются к городу и отгонят этих тварей прочь. Там мирные жители, горожане. Они могут пострадать.

И все истребители и штурмовики взмыли в небо и полетели к городу, чтобы не пропустить к нему мутантов.

Они успели как раз вовремя, когда первые стаи гигантских мух уже были на подходе к городским окраинам и уже распугали людей стоящих на автобусных остановках. Еще немного и в городе начнется паника. Самолеты спикировали вниз, и повторилась та же история, что и над базой. Им удалось разогнать мух.

Но на смену мухам прилетели жуки, в еще большем количестве, а когда их отогнали, то вернулись мухи, которые где-то в сторону вновь собрались в стаю.

– У нас кончаются боеприпасы! – доложили пилоты истребителей. – В этих мух очень трудно попасть. Все пули летят в молоко!

– А у нас горючее на исходе, – озабочено сообщили летчики штурмовиков.

– Что же делать? Что же делать? – ломал голову Бочкин. И с ним все остальные.

Это было бедствие. Еще немного и мутанты налетят на город и начнут его есть. Могут быть и человеческие жертвы!

Глава шестнадцатая. ИВАН ИВАНОВИЧ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ.

И тут к генералу обратился Краснобаев:

– Разрешите внести предложение.

– Разрешаю.

– Стрелять по насекомым практически бессмысленно, – веско заметил Иван Иванович. – Пустая трата казенного имущества. Еще немного и они просто перестанут бояться самолетов.

– Что же ты предлагаешь?

– Предлагаю отвлечь внимание насекомых от города. Направить из на городскую свалку, пусть пока мусор едят, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Как же ты это сделаешь? – с сомнением покачал головой Бочкин.

– Я уже имел с ними дело, – признался Краснобаев, – и у меня сложилось впечатление, что они принимают меня за своего. Мой АН-2 напоминает жука или муху.

– Что-то в этом есть, – пробормотал Бочкин. – А может ты их это, как его, гербицидами потравишь?

– На всех у меня гербицидов не хватит.

– Ладно, – махнул рукой Бочкин, – действуй! Даю тебе полную свободу действий.

Краснобаев отдал честь и побежал к самолету.

Его уже заправили, так что он вбежал в кабину и схватился за штурвал. Через минуту он уже был в воздухе и летел по направлению к городу.

– Быстрее! – крикнули ему с земли. – Там уже наши ребята полностью выдохлись. У них кончились боеприпасы и кончается горючее.

– Спешу! – крепко сжав от волнения зубы, ответил Краснобаев.

Он гнал самолет на предельной скорости, какую только мог позволить АН-2.

Снизу за ним внимательно и с волнением следили люди. Все уже узнали о его дерзком плане и от души желали удачи.

Впереди показался город и кружившиеся перед ним тучи паразитов, которые обнаглели до того, что почти не обращали внимания на истребителей, которые к тому же перестали по ним стрелять.

Особенно смелым был самый большой колорадский жук, который был похож на слона. Он видимо стал вожаком насекомых, поэтому усиленно собирал всех в стаю и при этом грозно гудел.

– Вот с тобой-то я и должен разобраться, – пробормотал Краснобаев и направил машину прямо на вожака великанов. – Земля, как слышите? Прием!

– Слышим тебя хорошо. Прием.

– Я на месте, начинаю операцию! – крикнул Краснобаев и направил самолет на вожака. Во время заправки он попросил техников снять глушители с двигателя, и теперь его кукурузник гудел так громко, что заглушил всех и жуков и мух. – Как тебе это нравится?

Вожак увидел, что к нему летит новый претендент на его место и хищно защелкал челюстями. Но Краснобаев его нисколько не испугался и вступил с ним в бой. Ему надо было во чтобы то ни стало победить этого гиганта, тогда все остальные примут его за вожака и будут слушаться. Пока он сделал главное, приостановил наступление на город. Все мутанты разом остановились, когда поняли, что сейчас будет бой вожаков, и закружились вокруг места поединка.

Воспользовавшись этим, реактивные машины полетели на базу, чтобы заправить баки и зарядить пушки и пулеметы. Когда они сели на взлетное поле, то обнаружилось, что на базе кончилось горючее и боеприпасы. В боях с мутантами был израсходован весь лимит, что был отпущен до конца года.

Теперь надежда была только на Краснобаева.

– Ваня! – крикнул ему по рации Бочкин. – Держись, Ваня! Мы с тобой.

И ответственный поединок гигантов начался.

Краснобаев и предводитель мух взлетели на большую высоту, чтобы им никто не мешал и начали сражение.

Конечно кукурузник был намного больше, к тому же металлический. Но зато жук был более быстрым и маневренным. Именно он первым начал атаковать Краснобаева.

Иван Иванович понял, что ему на малоподвижном АНе не справиться в равном бою, и поэтому стал обороняться. То есть уклоняться от атак противника, по возможности избегать их и не допускать столкновения. Ведь столкновение означало полный провал. Если Краснобаев при этом останется жив, а жук будет убит, то самолет все равно упадет и разобьется, а насекомые просто выберут себе нового вожака и все равно полетят к городу.

Вот почему Иван Иванович не рисковал, можно даже сказать, излишне осторожничал. Он словно играл с жуком в догонялки. И хотя жук был более быстр, Краснобаев был человеком, а значит он был в миллион раз умнее жука. Ему нужно было добиться, чтобы противник оказался под ним, чтобы опрыскать его гербицидами. Но жук словно знал о его намерениях и в свою очередь старался быть наверху и никак не хотел лететь вниз. Краснобаев попытался взлететь повыше, но и жук тоже летел выше.

– Может тебя подморозить на высоте три километра? – вслух подумал Иван Иванович и тут же отверг это предложение. – Нет, если мы уйдем из виду остальных, они просто плюнут нам вслед и полетят к городу без вожака.

Так что пришлось продолжать бой на низкой высоте и не подниматься выше семисот метров.

Наконец жук потерял терпение и стал атаковать все чаще и чаще.

– А, ты, разнервничался! – удовлетворенно заметил Краснобаев. – Этого мне от тебя и надо.

Он увернулся очередной раз и услышал, как противник чиркнул крылом по его хвостовой части.

Самолет качнуло.

– Врешь! Не возьмешь! – Иван Иванович тут же развернулся и выровнял полет.

Тогда жук свечкой взлетел вверх, резко повернулся и камнем упал на кукурузник.

Иван Иванович был начеку и тут же упал на левое крыло, на которое был направлен удар.

Жук пролетел мимо и наконец-то оказался внизу.

Словно коршун Краснобаев пустился вслед за ним, и не успел жук сменить направление, нажал рычаг слива бака.

Гербицидный дождь обрушился на вожака мутантов. От неожиданности он закрутился на месте, и вытаращил огромные глаза, которые напоминали стеклянные шары. Затем он сделал несколько сложнейших фигур высшего пилотажа, сложил крылья и камнем ухнул вниз. Через несколько секунд он ударился о землю и с шумом лопнул, словно бумажный пакет с водой, который выкинули с десятого этажа шалуны мальчишки.

– Он сделал это! – радостно закричал Бочкин, видевший весь этот бой на радаре. – Сделал!

От радости он даже подкинул вверх свою генеральскую фуражку, чего никогда не делал, потому что относился к ней как к самому дорогому предмету из всего своего обмундирования. Но сейчас был исключительный случай, и поэтому он ее бросил. И все офицеры и прапорщики тоже стали бросать вверх свои фуражки. И при этом даже случилась путаница, когда полковник Пресный поймал вместо своей фуражки фуражку майора Скучных, а майор Ширешагов так высоко забросил свою фуражку, что она зацепилась за вентилятор и стала крутиться под потолком, сильно смутив своего обладателя.

Краснобаев спокойно вернулся к мутантом. Он был победителем. Победил вожака чудовищ на глазах у них же, и сам, стало быть, стал их вожаком.

Теперь никто не осмеливался оспаривать у него это право.

Краснобаев верно понял сущность гигантских насекомых, когда решил стать их вожаком. Они слушались его теперь, как первоклассники слушаются свою любимую учительницу, и когда он направился в сторону от города, туда, где находилась огромная городская свалка, куда сваливали мусор на протяжении двадцати пяти лет, все мутанты полетели за ним.

Очутившись над свалкой, Краснобаев стал летать над ней кругами, тем самым давая понять своим подданным, что вот она, еда.

Чудовища прекрасно его поняли и дружно спикировали вниз. Городской мусор, которого накопились просто горы, и уже не хватало ни средств ни сил у городских властей избавиться от него, им сразу пришелся по вкусу. Они облепили всю свалку, с которой были срочно эвакуированы все служащие на ней, и стали пожирать мусор. Громкое чавканье их было слышно даже в городе.

Город был временно спасен.

Глава семнадцатая. ПРЕДВОДИТЕЛЬ МУХ.

Благодаря Краснобаеву был спасен не только город, который был рядом с базой, и который Иван Иванович уже один раз спас, но еще была найдена управа на мутантов насекомых и средство против них.

Мутанты до того увлеклись пожиранием свалки, что очень скоро Краснобаев понял, что пока он может оставить их в покое. Поэтому он попросил разрешения вернуться на базу.

– А ты уверен, что они не полетят за тобой? – с тревогой спросил его Бочкин.

– Уверен! – бодро отрапортовал Иван Иванович. – Им этого мусора на сутки хватит. А мне заправиться надо и посмотреть хвостовые стабилизаторы. Видимо их этот предводитель мух и жуков все-таки повредил.

– Возвращайся, – разрешил Бочкин.

Краснобаев вернулся на базу. Как только он вышел из самолета, к нему бросилась толпа летчиков, техников, диспетчеров и других служащих базы, подхватила его и стала качать.

Когда его подбросили в воздух тридцать два раза, сквозь толпу к Ивану Ивановичу протиснулся Бочкин. Увидев его, все сразу расступились. А генерал привлек Краснобаева к себе и крепко поцеловал:

– Герой! – воскликнул он. – Настоящий герой. Спас, всех спас. Даже меня.

И Краснобаева снова стали качать. Когда раскачивать его устали и снова поставили на место, Бочкин громко спросил:

– Что же будем делать дальше?

– Надо сверху на свалку вылить гербициды! – Стали предлагать одни.

– Надо потравить их газами, – закричали другие.

– Нет, надо вызвать бомбардировщики и закидать свалку фугасами и ракетами, – предложили третьи.

Бочкин задумался:

– Даже если мы со всей области навезем гербицидов, то и тогда не хватит. Газами травить? А вдруг ветер газы на город понесет? Что тогда? А фугасы, ракеты и бомбы это слишком дорого. Нет, надо что-то другое придумать.

И тут Иван Иванович снова вышел вперед:

– Разрешите, товарищ генерал?

– Говори.

– Не надо их уничтожать, – горячо заговорил Краснобаев. – Они по-своему уникальные создания и представляют интерес для науки.

– Это эти твари? Да ты что, с ума сошел? – закричал Бочкин. – Да они нас всех чуть не съели!

– Но ведь не съели же! И дальше не съедят. Они свалку съедят, а от этого ведь большая польза. Ведь верно?

– Верно, – согласились все.

Даже Бочкин посмотрел на Краснобаева с интересом. А Иван Иванович продолжал:

– Когда они эту свалку съедят, мы их на другую приведем. Мало ли у нас свалок? Они ведь место только занимают, да воздух портят, пейзаж нарушают. А мутанты их все съедят. Вот и польза. И потом. Они ведь болото рядом с «Крыльями урожая» полностью выпили. Да-да! Выпили. Там теперь сухая земля. Ее теперь засеять можно. А мало ли у нас в районе болот? Ведь сколько места они занимают. А мы их всех осушим. А когда наши свалки и болота кончатся, мы их соседней области одолжим. Пусть пользу приносят стране. Зачем же их убивать?

– А ведь верно говорит! – восхитился Бочкин. – Дело предлагает.

– Дело, дело! – зашумели все вокруг, потому что слова Краснобаева всем пришлись по душе.

– Решено, – сказал Бочкин. – Убивать мы мутантов не будем. Во-первых, из гуманных соображений, во-вторых, с целью принесения пользы народному хозяйству, стране в целом, и миру в конечном счете.

Все вокруг захлопали в ладоши. Как на митинге.

Генерал поклонился и продолжил:

– А тебе, Краснобаев, особо важное задание.

Иван Иванович вытянулся в струнку и покраснел от волнения.

– Ты будешь вожаком жуков и мух. У тебя это лучше всех получается. Самолет мы тебе разрисуем красками, чтобы он больше на жука был похож, и приступай. Води за собой их по разным свалкам и болотам и приноси пользу.

– Да, – воскликнул кто-то, – был Краснобаев Истребитель мух, а теперь он Предводитель мух.

Но никто не рассмеялся на эту глупую шутку, потому что дело было и впрямь важное и ответственное. А может быть даже и опасное.

Через сутки городская свалка исчезла, словно ее и не было. Все сожрали мухи великаны. Даже бумажки не оставили. И снова свои жадные прожорливые взоры устремили в сторону города.

Но люди были уже начеку. В небе появился краснобаевский кукурузник, покрашенный в коричневую краску и действительно похожий на жука, поднял стаю насекомых и повел за собой к болотам, которые разделяли друг от друга два района и на давали им плодотворно сотрудничать между собой.

Краснобаев привел стаю гигантских насекомых на эти болота и они принялись за дело. В обязанности Ивана Ивановича входило следить за ними, чтобы вдруг ненароком мутанты не покинули свое пастбище и не полетели бы куда не следует.

Так самым непостижимым образом Краснобаев стал пастухом небывалого доселе стада. Вот это была работка, доложу я вам! Целыми сутками Краснобаев не покидал пилотское сиденье, выполняя ответственейшее поручение командования. Неделя проходила за неделей. Все вокруг уже было очищено от свалок, мусорных залежей, болот, непроходимых зарослей и всего того, что мешало людям жить и трудиться. Краснобаев же так наловчился пасти своих «буренок», что равных ему в этом деле не было. За долгие дни наблюдений за удивительными созданиями он полностью изучил их повадки и даже характеры. Многих жуков и мух он стал узнавать в лицо, а с одной бабочкой даже подружился, если можно так выразиться. Видимо ей понравился Краснобаев, а может быть, просто потянуло ее к вожаку, только она стала самым настоящим образом ухаживать за кукурузником, и Ивану Ивановичу стоило большого труда убедить ее в том, что вожаку не время заниматься личной жизнью, потому что общественная ему дороже. Бабочка обиделась, но надежды видимо не потеряла и предано встречала каждое утро своего «друга» и была рядом с ним в течении всего дня. Иван Иванович ценил такое к себе отношение и всячески старался, чтобы его «возлюбленная» не попала под винт.

Случались с ним и другие интересные происшествия. О некоторых из них можно рассказать и поподробнее.

Глава восемнадцатая. ВЕРХОМ НА КУЗНЕЧИКАХ.

Это в самом начале своего пастушества Краснобаев кресла пилотского не покидал, за штурвал держался. А потом в этом надобность отпала. Только лишний расход горючего. Заметил Иван Иванович, что его подопечные, когда едой заняты, о полетах и не помышляют. Едят себе и едят. Оторваться от еды не могут. Только с места на место переползают, да перепархивают. Практически от коров ничем и не отличаются. Так что летать вокруг них вроде и ни к чему. Поэтому осмелел Краснобаев. Пригонит стадо на очередное пастбище, удостоверится, что все насекомые на месте, никто не пропал, не отбился, в сторону не улетел, посадит самолет где-нибудь поблизости и отдыхает. То есть, можно сказать, что и в его жизни появилась передышка. И ничего в этом зазорного нет. После тяжелых дней, он мог теперь немного и с книжкой полежать на травке около своего кукурузника.

Вы скажете, что это безобразие – лежать с книжкой на рабочем месте? Лучше бы он самолетом занялся. Так и самолетом тоже Краснобаев занимался. А как же иначе? Это ведь первое дело. Святое даже. Так что занимался Краснобаев самолетом самым тщательным образом. Мыл его, чистил, так что он у него блестел и сверкал от чистоты. Проверял двигатель, смазывал маслом машинным детали, в общем делал все, что полагается. За три дня такую профилактику со своей машиной проделал, что стало казаться, что его АН-2 только что с заводского конвейера сошел. Так что книжку он заслужил. Да, заслужил. Да и не детективы он читал, а опять же научную и техническую литературу. И еще работу штурмана Крылышкина «Тактика ведения воздушного боя на современном истребителе» в очередной раз проштудировал, хотя и так ее почти наизусть знал. Так что не бездельничал он, а повышал уровень своей боевой и технической подготовки.

А про жуков своих и мух он тоже не забывал. Ни на минуту. Постоянно в их сторону оглядывался, да покрикивал, если что. Насекомые его слушались.

На первых порах. А потом все же некоторые из них, самые любопытные и пытливые начали из зоны пастбища уходить. Как говорится, в любом стаде паршивая овца появится. Так и здесь. То один жук, то другой, а то и трое нет-нет, а и отползут куда-нибудь в сторону, и приходилось Краснобаеву их обратно сгонять.

Сначала он просто вскакивал с места, бежал, догонял нарушителя дисциплины и загонял его обратно в стадо. И не так уж легко это было сделать. Насекомые существа очень бестолковые, непонятливые. Говоришь им, кричишь даже, а они не понимают. Все одно прут дальше. Бедному Краснобаеву приходилось не только кричать, а и в ладоши хлопать, а когда и это не помогало, он тогда собирал с земли камни, палки и прочий подручный материал и кидался ими. До многих жуков только таким образом и доходило, что надо в стаде быть, при коллективе, а не в одиночку в стороне шастать.

Неделю Иван Иванович с книжкой полежал, а потом пришлось книжки в сторону отложить. Не дали ему насекомые больше отдыхать. Словно вдруг сговорились. Расползаться начали. И если раньше Краснобаев раза два за час вскакивать приходилось, чтобы нарушителя обратно в стадо загнать, то теперь он только и делал, что бегал, да сгонял свое стадо. Ох и намучился. А потом и справляться перестал.

Рапорт Бочкину написал, в котором все изложил, все свои трудности описал. Генерал в положение вошел, велел ему помощников дать.

Стали с Краснобаевым работать курсанты Осликов и Козликов. Подпаски значит. А Краснобаев над ними старший пастух.

Да только и втроем они очень скоро справляться перестали. И хоть целый день все трое только и делали, что бегали вокруг своего стада, да сгоняли его в одно целое, а только оно все равно не сгонялось. Не успевали Краснобаев, Осликов и Козликов. Скорости им не хватало. И боеприпасов. Они уже и сумки на плечо повесили, полные камней. Да только это дела не решило. Очень быстро сумки пустели. Только они и занимались, что бегали собирали камни с земли, сумки наполняли. Да только наполнят, как тут же истратят весь запас на новых нарушителей. Прямо беда!

Попросил тогда Иван Иванович себе еще помощников. Но этого уже генерал Бочкин не одобрил. Вызвал его к себе, отчитал:

– Что же это получается? – спросил он грозно. – По твоиму вся наша авиация, все сержантское училище твоими жуками заниматься должно?

– Товарищ генерал! – затянул Краснобаев. – Но ведь мы не справляемся. Мало нас.

– Ничего не хочу слышать! Нет у меня для тебя больше людей. Нет. И все тут. Выкручивайся своими силами. Прояви смекалку, сообразительность. Придумай что-нибудь, чтобы повысить вашу производительность труда. В общем все. Разговор окончен. Кругом! Шагом марш! А то мне еще маршалу Штопорову звонить надо.

Вернулся к стаду Краснобаев, задумался. Надо было и впрямь что-то предпринимать. Только вот что?

Сидят они втроем у самолета, Краснобаев, Козликов и Осликов. Думают. Да только придумать ничего не могут. Да и думать особенно некогда. Стадо пасти надо. Правда кое-что в их работе изменилось. Камни они собираться перестали. А почему? Да потому что глупость это была большая. Малопроизводительная. Пользы от камней особой не было. Возня только. А тут случай подсказал. Как-то раз мимо них силкинский пастух стадо коровье гнал, да кнутом щелкал. Лихо так, умеючи. Пастухи насекомых как это увидели, так глаза у них сразу загорелись.

– А что если и нам попробовать кнутом щелкать?

Подбежали они к силкинскому пастуху и попросили у него кнут на время, для испытания, так сказать. Тот мужик не вредный оказался, понятливый, да и кнуты у него запасные были. Дал. Да еще и показал, как щелкать надо. Это ведь дело тоже не простое. Его, как и все другое, освоить надо. Но Краснобаев с Осликовым и Козликовым полны решимости были. Решимости и энтузиазма. Быстро это дело освоили и на насекомых испытали.

И что бы вы думали?

Получилось! Честное слово получилось. В самом лучшем виде. Насекомые щелканье кнута лучше всяких камней и палок слушаться стали. Как только услышат, так сразу обратно в стадо бегут со всех ног, у кого их сколько. Ну, друзья обрадовались, приобрели себе кнуты подлинее, и дело сразу легче стало. Теперь они вместо того, чтобы камни собирать, только и бегают вокруг стада, да кнутами машут. Только и слышно на всю округу, как их кнуты щелкают. Громко, как в цирке.

Да только стадо все равно большое очень. А особенно, когда пасешь его вокруг болота какого-нибудь, так и вовсе тяжко. Территория большая, пока обежишь ее всю, намаешься, ноги дрожат, дыхания не хватает. Только встанешь, чтобы дух перевести, глядь, метрах в ста опять жук в сторону деревни Опилкино уползает, или муха. Приходится опять бежать. Прибежишь, загонишь насекомую глупую, а за спиной бабочка-коробочка, словно черепаха великанская убегает. Несешься к ней. И так весь день. А потом еще за штурвал самолета садиться приходиться. Это чтобы обратно стадо гнать.

– Нам бы мотоцикл! – вздохнул как-то Осликов, пробегая мимо Краснобаева.

– Хорошо было бы, – согласился Иван Иванович. – Да где же его взять? У нас в гараже базы мотоциклов нет, только бронетранспортеры и грузовики. На них нам никто не позволит стадо пасти. Да и горючего не напасешься.

Так вопрос с мотоциклами и отпал сам собой. Да только из головы все равно не выпал. Бегают три товарища и думают, чем бы им мотоциклы заменить. Додумались велосипедами. Мысль была удачная. Утром как-то пришла в голову. Часа через два после мысли о мотоциклах. Решили они добиться, чтобы им велосипеды начальство выдало. Да только дело без велосипедов обошлось. Другой вид транспорта обнаружился, который намного лучше оказался.

Кузнечики.

Ну да, кузнечики. Зеленые, как в песне про них поется. Их в стаде не так много было. Десятка три-четыре, не больше. А вот возни с ними было в десять раз больше, чем с остальными жуками и бабочками. Вы же знаете, что кузнечики прыгать любят. И краснобаевские кузнечики тоже с этой дурной привычкой расстаться никак не могли. Нет-нет, да все равно упрыгают куда-то в сторону. Спасу нет. И догнать их трудно. Пока бежишь, кузнечик три раза прыгнет, а каждый прыжок у него метров десять будет, и далеко уже. Пока до него добежишь, сил даже кнутом махать нет. Пастухи кузнечиков уже ненавидеть начали. Стали даже поговаривать, что избавиться от них надо. Мешают работать, и все тут!

Но однажды вот что произошло. Краснобаев догнал одного кузнечика и даже со злости кнутом его жахнул. Вы уж его не осуждайте. Чего в горячке не случается? Тут даже человек с железными нервами не выдержит. Хотел погнать его обратно, да кузнечик не гонится. Ноги у него в траве запутались передние. Прямо головой к земле притянулся бедный кузнечик, глазами огромными голубыми хлопает, жалобно так смотрит, грустно. Дергается сердечный, дергается, а освободиться не может.

– Ах ты, бедолага! – пожалел Краснобаев кузнечика. Даже своей горячности устыдился. – Вот так-то убегать. А если бы тебя волки съели? Ну да ладно, давай я тебя освобожу.

Подошел к кузнечику вплотную, встал над ним так, что его голова у него между ног оказалась, нагнулся и стал траву распутывать, да рвать. Освободил кузнечика. Да только не успел в сторону отойти, как кузнечик распрямился да так, что Иван Иванович у него на плечах оказался верхом. Прямо как мальчуган на плечах у папы во время демонстрации. Флажка только в руке не хватает.

А кузнечик попрыгал обратно к стаду. И даже сбросить с себя Краснобаева не пытается. За пять секунд назад допрыгал.

Осликов и Козликов увидели Краснобаева верхом на кузнечике, только рты от изумления открыли. А потом в ладоши захлопали.

– Здорово придумал! – закричали.

Подумал Краснобаев и понял, что действительно здорово. Сидит он себе на кузнечике. Высоко, метра на два от земли возвышается, все стадо видит и окресности. Увидел, как на том конце сразу три жука отбились, повернул кузнечику голову в ту сторону, да пятками пришпорил. Кузнечик послушнее любой самой дрессированной лошади оказался. Запрыгал, куда ему было велено. В один миг Иван Иванович в нужном месте оказался, хлопнул кнутом о землю, а сверху у него размах большой получился, щедрый. Так щелкнуло, словно из пушки выстрелили. Жуки помчались обратно, только пятки у них засверкали.

Оглянулся Краснобаев, увидел, как еще одна муха уползти пытается, догнал ее и тоже к стаду пригнал. Довольный к курсантам вернулся. Прямо сияет весь.

– Ну как? – спрашивает.

– Мы тоже кузнечиков хотим! – завопили курсанты Осликов и Козликов.

Поймали они себе по кузнечику, оседлали и тоже верхом на них стали ездить, туда, сюда, туда сюда. Прыгают вокруг стада, кнутами щелкают, только грохот стоит.

Так работа и вовсе удовольствием стала. Ну да. Самое настоящее удовольствие. Кузнечики ребята послушные, понятливые. А кататься на них – удовольствие, ну просто не слыханное. Это же, ух, просто дух захватывает, когда на кузнечике прыгаешь. Это тебе не лошадь. За один раз прыгнет, так на метров десять берет, а если постараться и все пятнадцать. И в высоту метров семь. Ого-го! Тут главное не упасть, а то шею зараз сломаешь.

За полчаса все стадо согнали Краснобаев и курсанты на кузнечиках, а потом просто прыгать стали для удовольствия и для обретения умения пользоваться столь необычным средством передвижения.

Сначала просто так прыгали, без толку, а потом уже между собой соревноваться начали. Спорить. Чей кузнечик дальше прыгает, чей быстрее, а чей выше. Даже утомили своих скакунов.

– Хватит их мучить, – сказал тогда Иван Иванович. – Давайте других возьмем.

Взяли других. Тоже объезжать начали. Объездили еще партию. А там и вечер наступил. Стадо надо было обратно гнать в Горелкинский овраг, где для него ночевка определена была. Оставили друзья кузнечиков с сожалением. Сели на кукурузник. Завел Иван Иванович двигатель, поднял самолет.

Сытые насекомые увидели, как вожак поднялся, тоже взлетели вслед за ним. Домой полетели.

На следующий день снова Краснобаев и курсанты на кузнечиках работали. Так теперь радовались они и счастью своему не верили. О мотоциклах да о велосипедах и думать забыли. Знай себе, на кузнечиках скачут, прыгают. Радуются.

А еще на следующий день с Краснобаевым еще десять человек в кукурузнике полетели стадо пасти. Это офицеры наслушались рассказов Краснобаева, естественно не поверили. И кто от дежурства свободен был, с ним увязались, чтобы своими глазами убедиться в том, что Краснобаев стадо на кузнечике пасет.

Увидели, убедились, удивились, рты раскрыли, а потом и сами захотели на кузнечиках покататься.

Ну что же. Иван Иванович не жадный. Дал каждому по кузнечику. Только предупредил, чтобы осторожнее были. Ну это так, для очистки совести. Друзья же у него все летчики, а не бухгалтера какие-нибудь или преподаватели. Люди все спортивные, мускулистые, ловкие. Сотни раз в опасных ситуациях были, катапультировались из самолетов падающих и все такое прочее.

Как дети малые, стали носиться летчики на кузнечиках. Хохот стоит на всю округу, смех восторженный. Кузнечики летают, прыгают. А на них летчики.

Тут такое родео началось, что и сказать трудно. На следующий день с Краснобаевым не десять, а тридцать человек поехали. Все кто свободен был. Чуть кукурузник не перегрузили. Еле поднял его Иван Иванович.

И на третий день и на четвертый то же самое повторилось.

Раньше летчики в свободное время в спорткомплекс базовый шли, в бассейне плавали, в баскетбол играли. А теперь, чуть свободная минутка выпадет человеку, он к Краснобаевскому стаду спешит. На кузнечике покататься.

И в перегонки летчики скакали, гонки устраивали. И простые и с препятствиями. И через речку прыгали и даже через деревья. Веселились, кто как мог. А потом, когда все это надоело, разделились на две команды и стали в футбол на кузнечиках играть. Это после того, как по телевизору в передаче «Клуб кинопутешественников» Индию показали, как там на слонах в футбол играют. Так летчики тоже сделали большой мяч, складные ворота соорудили, чтобы туда-сюда их можно было перетаскивать. И такое веселье началось, что и сказать нельзя.

А самым азартным наездником стал, кто бы вы думали? Сам генерал Бочкин.

Он сначала не решался на кузнечика сесть. Отмахивался.

– Ребячество это, – говорил.

Но потом, когда на кузнечиков специальные седла надели и уздечки, для этого переделанные из парашютных ремней, он не выдержал. Оседлал самого крупного и сильного кузнечика. А после этого уже седла почти не покидал. В свободное от службы время конечно. И все Иван Ивановичем восхищался:

– Ну, Краснобаев! Ну, придумал! Ну, молодец!

И даже футбольную команду возглавил и громче всех кричал «Пас! Кому даешь, Ширешагов, мне пасуй!» Иногда даже обижался, когда ему плохо подавали. Но тут уж ничего не поделаешь. Спорт есть спорт. Тут звания да регалии не считаются.

И так стал пропадать Бочкин среди кузнечиков, что даже жена его Настасья Филипповна возмутилась и даже ругаться начала. И пообещала, что кормить его перестанет, если он не прекратит свои безобразия. А так как Василий Митрофанович столовскую пищу есть не мог, то оказался он в довольно сложной ситуации.

Но потом все само собой прекратилось. Заездили люди кузнечиков, замучили. Квелыми они стали, медлительными. А потом два кузнечика и вовсе сдохли.

– Все хватит скотину мучить! – сказал тогда генерал Бочкин. – Не дело это. До чего мы дошли в своем ребячестве? Кузнечиков замучили двоих даже погубили.

И всем стыдно стало. Кузнечики погибли от истощения. Им ведь пастись почти совсем не давали летчики со своими играми. Вот они и ослабели. И даже умирать начали.

И Бочкин строго настрого запретил летчикам ездить на кузнечиках без дела. Теперь те большие любители, которые уже и жить без кузнечиков не могли, просились к Краснобаеву в помощники, чтобы с ним стадо пасти.

Глава девятнадцатая. ТАЙНЫЙ ВОЕННЫЙ СОВЕТ.

В середине августа состоялся тайный военный совет, на котором присутствовали большие военные начальники во главе с маршалом Штопоровым. Они специально прибыли на базу. В повестке дня стояли два вопроса: что делать с мутантами, и можно ли их использовать в военных целях?

Краснобаева на этот совет вызвали в качестве эксперта. Бочкин ему велел доклад приготовить, в котором он должен рассказать о своих подопечных все, что знает.

Очень волновался Иван Иванович. Такое важное задание! Боялся, что у него не получится.

Однако доклад у него получился интересный, содержательный и очень обстоятельный, с фотографиями и видеозаписями. Все его очень внимательно выслушали, просмотрели, что им было показано, и остались довольны. Даже маршал Штопоров искренне всем заинтересовался и тоже захотел на кузнечике прокатиться. Ну как такому человеку, да еще маршалу, отказать? Пообещали ему утром, что свозят на мутантово пастбище и прокатят на кузнечике. А почему только утром? Да потому, что тайный совет ночью состоялся. И не потому, что тайный, а потому что Краснобаев только ночью был свободен. Днем он стадо пас, а заменить его некем было. Больше таких опытных пастухов на базе не было. Это ведь не на кузнечике в футбол играть. Вот какая честь и ответственность Ивану Ивановичу выпала. Только из-за него, можно сказать, такие серьезные люди, как маршал Штопоров, ночью прилетели.

Выслушали военные генералы, да полковники доклад про насекомых, задумались. В первую очередь их интересовал вопрос, как можно использовать мутантов в стратегических целях. Первым слово взял майор Ширешагов, как содокладчик. Надел он на нос очки, достал из красной папки листочки и сказал:

– Докладываю мои умозаключения по поводу всего здесь вышесказанного. Во-первых, до сих пор не выяснен вопрос, откуда появились у нас гигантские насекомые. Тут есть две версии, которые отрабатываются в настоящее время опытными экспертами. Первая версия заключается в следующем. Мутантов заслали к нам на территорию наши потенциальные противники. Вы их конечно знаете. При этом они преследовали скорее всего цель уничтожить нашу базу. Но наши своевременные и умелые действия, а также блестящее командование операцией товарищем Бочкиным сорвали эти коварные планы. Вторая версия скорее всего иная. Мутанты также принадлежали нашим противникам, но сбежали от них по причине недостаточности питания, или низкой ее калорийности. В поисках достойной пищи они прилетели к нам.

Все внимательно слушали доклад Ширешагова и кивали головами, возмущаясь коварности и беспринципности противника. А Ширешагов продолжал:

– Теперь нужно решить, что мы будем делать с насекомыми. Пока же они используются не в стратегических, а лишь в хозяйственных целях. Тут конечно мутанты доказали, что они способны приносить немалую пользу народному хозяйству и общественности. За истекший период ими уничтожено двадцать мусорных свалок, очищены от промышленных отходов тридцать две пустоши, осушены четырнадцать болот. Все это привело к тому, что наша область вышла на первое место по многим показателям. К тому же кроме всего вышеперечисленного насекомые производят очень высокого качества сельскохозяйственные удобрения в виде своего, извиняюсь, так сказать, помета. Помет мутантов, как выяснилось, в два раза превосходит коровий и в полтора раза лошадиный навозы, по наличию в них полезных минералов. Наши крестьяне полностью решили проблему с удобрениями, которые сейчас очень дорогие, и тем самым ожидают повышения урожая в несколько раз.

Все участники тайного военного совета очень порадовались такому положению вещей. Ширешагов выпил минеральной воды из высокого графина, вытер платочком рот, протер стекла очков, предварительно подышав на них, и продолжил доклад.

– Это, так сказать, все вопросы штатского характера. Но настанет время, когда вопрос об использовании насекомых в стратегических целях встанет ребром, и поэтому нам надо заранее прояснить возникшую ситуацию и принять меры к использованию мутантов на пользу армии. Ведь это вполне справедливо. Ведь никто другой, а именно мы, военные, первыми их заметили, обезвредили и заставили приносить пользу человечеству. Так что использовать их в наших интересах, наш долг, наша привилегия и первейшая задача.

Эта часть доклада военным понравилась больше всего. Офицеры одобрительно закивали головами, заулыбались, и глаза у них сразу азартно заблестели. Ширешагов выпил еще минералки и снова, заглянув в свои бумажки, окрепшим голосом заговорил:

– Здесь я сделал следующие умозаключения. Первое. Мы можем использовать мутантов в тех же целях, что и наш противник. Нанести, так сказать, ответный удар. Послать насекомых на военные базы противника с целью их уничтожения. Тут возможны варианты. Насекомые одинаково любят и самолеты и танки, в чем мы могли убедиться недавно, когда скормили им списанный танк Т-74, и остатки разбившегося пять лет назад самолета МИГ-23. Обе машины были уничтожены за четыре минуты. Таким образом можно сделать вывод, что военная база противника может быть уничтожена с их помощью за полтора часа. Тут мы имеем две выгоды. Первая: будет уничтожена боевая техника врага. Вторая: если это не враг, а партнер, то опять же, оставшись без боевой техники, он, партнер, то есть, вынужден будет купить эту боевую технику снова. А у кого он ее сможет купить быстро и дешево? Конечно же у нас. А это военные заказы на наши заводы и фабрики, дополнительные рабочие места, капиталовложения. Сплошная польза.

Услышав это, все находящиеся на совете захлопали и одобрительно закивали головами. Затем поднялся генерал Бочкин.

– У меня тоже есть кое-какие соображения на этот счет, – сказал он. – Я говорю о кузнечиках.

При этих словах все оживились. А генерал продолжал:

– Их надо развести, как можно больше. Это чрезвычайно полезные существа, в чем все мы с вами имели возможность убедиться. Я говорю об их прыгательных и летательных способностях. Если наших доблестных десантников посадить на кузнечиков, то они смогут совсем по другому решать некоторые боевые задачи. Ведь кузнечики прыгают абсолютно бесшумно, очень легки в управлении, и следовательно на них можно совершать быстрые рейды в тыл противника. Таким образом, товарищи, можно возродить заново конницу. Только это уже будет новая конница. Вместо лошадей в ней будут кузнечики. А скорость кузнечиков в три раза более высокая, чем у лошадей.

И это предложение всем очень понравилось.

Поднял руку и Краснобаев:

– Можно мне?

Конечно же главному знатоку гигантских насекомых тут же дали слово.

– А я также предлагаю использовать бабочек, – сказал он.

– Бабочек? – удивились все. – Каким же это таким интересным способом?

Краснобаев стал объяснять:

– Бабочек я предлагаю использовать в воздушной разведке. Они обладают уникальными свойствами. Могут в полете достигать очень большой высоты, выносливы, обладают высокой дальностью полета, а также совершенно невидимы для радаров, потому что их крылья покрыты тонким слоем особой пыльцы, который отражает радиоволны. В управлении они также легки, как и кузнечики. Поэтому можно на бабочке совершить полет на дальнее расстояние, узнать все, что нужно, снять и при этом остаться невидимым для противника. Вот товарищ генерал предложил кузнечиков развести и использовать в десантных войсках. Это очень мудрое решение. А я также предлагаю разводить бабочек в целях добычи их пыльцы, которой можно будет обрабатывать наши самолеты, и они тоже, как и бабочки станут для противника совершенно невидимыми, что поставит нашу авиацию сразу на три ранга выше, чем находится авиация противника.

Это последнее сообщение так всех потрясло, что несколько минут стояла оглушительная тишина. Потом маршал Штопоров снял фуражку, вытер платком разом вспотевший лоб, потом встал, подошел к Краснобаеву, крепко его обнял и три раза расцеловал:

– Ты просто не понимаешь, лейтенант, что ты сейчас сказал! Ведь решена проблема, над которой десятки лет бьются все наши научно-исследовательские институты и сотни дипломированных ученых. А ты разрешил ее вот так одним своим рациональным предложением. Авиация тебя не забудет!

И все стали поздравлять Краснобаева, обнимать, хвалить и хлопать по плечу.

– А можно еще на мух пулеметы установить, – предложил полковник Пресный. – Для огневой поддержки сверху.

И эту идею тоже одобрили. А майор Скучных тоже кое-что придумал.

– Я предлагаю навозных жуков, как бомбардировщики использовать, – сказал он. – Они гудят очень грозно и будут на противника психологически воздействовать.

И эта мысль была удачная. И тут такое вдохновение напало на всех, кто был на тайном военном совете, как начали они придумывать, каким образом еще насекомых гигантских использовать можно. Чего только не напридумывали. Дошли даже до того, что захотели научить всех гигантских насекомых строем ходить.

– Лошади строем ходят, – говорил Бочкин, когда закрывал тайный военный совет, – и наши тараканы тоже ходить будут.

Забегая вперед, скажу, что всем этим грандиозным планам военных, к их великому сожалению и досаде, не суждено было сбыться. Дальнейшие события так перевернули все происходящее, что обо всем этом пришлось забыть. Так очень часто бывает, что жизнь вторгается в самые смелые и грандиозные планы и безжалостно ломает их, как буря ломает старый ветхий сарай.

Глава двадцатая. ФЕДЯ КАТУШКИН ПРИБЫВАЕТ НА МЕСТО СОБЫТИЙ.

А земля уже начала полниться разными слухами. Хотя весь военный округ был глубоко засекречен, и посторонним в нем находиться запрещалось, а про гигантских насекомых по приказу Бочкина велено было молчать, потому что все они были объявлены военной тайной, на территорию области начали проникать разные там журналисты и телевизионщики, охочие до разных диковинок. С ними пришлось вести самую настоящую войну. Как с диверсантами. А одному из них даже довелось оказаться в самом центре дальнейших событий и быть не только их свидетелем, но и активным участником. Придется про него рассказать подробнее.

Тележурналист из Москвы Федя Катушкин получил от своей бабушки, которая проживала в деревне Опилкино и до выхода на пенсию работала в колхозе «Вперед к изобилию!» письмо. В этом письме кроме всего прочего бабуля написала, что в их районе творятся настоящие чудеса. По небу летают жуки и бабочки размером с целую избу и поедают все, что плохо лежит. Так например они съели всю городскую свалку и выпили все болота в округе. Люди только головами качают, узнав про такое. И никто понять не может, откуда же все эти гады появились. Одни говорят, что это божья кара, и что скоро все эти великаны все сожрут и за людей примутся, и что это все конец света наступает, другие говорят, что это все военных штучки. Якобы генералы вывели гигантских насекомых, чтобы американцам их запустить и всю их экономику тем самым порушить.

Эти жуки, говорят, оружие поедают. Вот все вражеские атомные бомбы и ракеты они и уничтожат, тогда Америку голыми руками брать можно. А некоторые, такие как учитель физики Меркурий Марсович, утверждают, что это не насекомые вовсе, а самые настоящие инопланетяне.

Федя Катушкин, когда прочитал письмо, только посмеялся над глупой бабулей, которая всегда приврать и преувеличить любила. Но потом в нем заговорил журналист.

– Дыма без огня не бывает, – сказал сам себе Федя. – Надо ехать на Родину. Видимо что-то там происходит.

Взял он отпуск за свой счет, видеокамеру и поехал в родные края, навестить старенькую бабушку и поклониться родимым березам. Ну и заодно пронюхать, что же там на самом деле происходит.

Приехал он на поезде в тот самый город, куда и Краснобаев и сел в пригородный автобус, который повез его в Опилкино.

А дело было как раз на рассвете. Солнце только вышло из-за горизонта, и все было ярко розовым и красивым. Пели птицы, сверкала под розовыми лучами речка Болтушка, деревья приветственно махали Феде кронами. Приветствовали.

От всего этого Федя расчувствовался, даже слезу пустил, ведь очень давно дома он не был.

Очень давно. Как школу окончил, в армию ушел, так больше и не возвращался. Сначала в Москве учился, потом ему удалось устроиться на телевидение, и завертелась его жизнь, закрутилась.

А вот за холмиком и деревня Опилкино показалась. Вышел Федя из автобуса, вдохнул полной грудью родной деревенский воздух, да так глубоко, что даже голова закружилась.

И тут он услышал за спиной гул. Повернулся, смотрит – кукурузник летит. А за ним…

Федя Катушкин чуть в обморок не упал, когда увидел, как за кукурузником летят те самые жуки и мухи, про которых ему в письме бабушка рассказывала. Это, значит, Иван Иванович свое стадо куда-то повел. Видимо на новое пастбище. На свалку или на болото. Летят важно и неторопливо.

Огромные, страшные и даже несколько противные, волосатые и глазастые. И так их много, аж до самого горизонта протянулось гигантское стадо.

Зрелище, можно даже сказать, величественное.

Засмотрелся Федя с открытым ртом на все это и даже не сразу вспомнил, для чего он вообще сюда приехал. Но потом все-таки вспомнил, схватил видеокамеру и давай снимать. Снимает он, а сам бормочет:

– Да мне же никто не поверит! Скажут, что это фильм Стивена Спилберга или Джеймса Камерона! Не поверят мне! Да я сам себе не верю.

Тем временем стая мутантов-гигантов скрылась за холмом, и Федя перевел дух. Ущипнул себя. Может сниться ему это?

Не снилось.

Для верности он просмотрел отснятый материал и убедился, что все было на самом деле. И тут такое ликование охватило Федю, как никогда в жизни. Даже когда его на телевидение взяли работать, и то он так не радовался. Это же такой у него материал! Да когда он его покажет, всемирная слава ему обеспечена. Слава и все самые престижные журналистские премии всего мира за такой материал ему гарантированы.

Хотел он уже было назад в Москву кинуться, но потом подумал и решил остаться.

– Что же это я? – сказал он сам себе. – Ведь этого же мало. Надо все подробно узнать. Откуда они взялись, и что это за самолет перед ними летает? Бабка что-то про военных писала. Точно.

Тут рядом военно-воздушная база. Кукурузник не иначе оттуда. Ну значит их делишки. Такой материальчик наклевывается.

И Федю Катушкина затрясло от возбуждения.

Он быстренько побежал к своему дому, обнял бабушку, дал ей сумку с гостинцами и тут же побежал в гараж, где у него с незапамятных времен стоял мопед.

Мопед был на месте. И даже заправлен. Федя вскочил на него и поехал в ту сторону, где скрылась стая гигантских насекомых.

– Куда ты? – только и успела крикнуть ему расстроенная бабушка, а внук уже исчез из виду.

Катушкину повезло, что Краснобаев вел стаю не торопясь на самой низкой скорости, чтобы его питомцы не утомились и не проголодались раньше времени. Да еще при этом он постоянно возвращался и сгонял отбившихся или отвлекшихся мух и жуков обратно в стадо. К тому же в этот раз Иван Иванович пригнал насекомых к последнему болоту, к тому самому, где Окуркин с Козликовым и Осликовым утопили контейнеры с секретным оружием. Так что Федя очень скоро догнал стаю и продолжил съемку.

Целый день он следил за диковинным зрелищем и самые интересные моменты снимал на видеопленку.

Материалу у него было теперь на целый художественный фильм. Душа его пела и ликовала. И не знал он, что Иван Иванович давно заметил его и доложил на базу, что его снимают.

– Караул! – закричал Бочкин, когда узнал про это. – Шпионы! Быстро схватить и доставить ко мне.

И целый взвод автоматчиков на бронетранспортере отправился ловить журналиста. А с ними поехал и сам генерал Бочкин.

Но и Федя Катушкин оказался не лыком шит. Он был настороже, и когда увидел, как к нему приближается боевая машина набитая автоматчиками, сел на мопед и со всей скорости поехал прочь спасать отснятый материал.

Бочкин увидел, что журналист бросился наутек, приказал его задержать.

И началась погоня.

Федя родился в этих краях и знал здесь каждую кочку, каждый овражек. Так что удрать от тяжелого покрытого броней грузовика ему было несложно.

Только вот он допустил оплошность и удрал не в сторону своего дома, то есть дома своей бабушки, а в противоположную. Таким образом он оказался отрезанным от деревни.

Бочкин же вызвал подмогу, и через десять минут к нему приехали еще два грузовика с автоматчиками.

Автоматчики быстро оцепили достаточно большое пространство и стали прочесывать местность.

Спрятавшийся Катушкин увидел это и понял, что попался. Еще немного и его найдут. И он, как самый настоящий журналист, принял рискованное решение.

Он решил спрятаться от преследователей среди гигантских насекомых, которые начали поедать болото. И хотя ему было жутко приближаться к ним, он не только подполз к чудовищам, но даже стал снимать их вблизи. На его счастье никто из них не обращал на него внимания. Великаны были поглощены едой. И Федя от души радовался, что ему удалось обмануть преследователей. А потом он так увлекся съемкой, что забыл обо всем на свете. К тому же он увидел потрясающее зрелище.

Глава двадцать первая. МУТАНТЫ НАХОДЯТ «БАЛЬЗАМ С СЮРПРИЗОМ».

За всеми великими событиями Бочкин совершенно забыл про секретное оружие, которое он велел утопить в болоте. Об уничтожении секретного химического препарата номер семьсот двадцать семь под кодовым названием «Бальзам с сюрпризом» он отчитался перед маршалом Штопоровым и выбросил из головы. Ему надо было думать, где взять боеприпасы, которые он потратил во время сражений с мухами и жуками, а также что делать с самими насекомыми. Дело в том, что в последнее время они стали сильно увеличиваться в размерах. Один за другим они достигали слонового размера, и Краснобаеву все чаще и чаще приходилось вступать в схватку с новыми претендентами на место вожака.

Для этой цели у него всегда был полный бак гербицидов, да еще установлен крупнокалиберный пулемет, а пулеметчиком к нему приставлен лучший стрелок базы прапорщик Окуркин, который к тому времени уже вернулся из госпиталя. Он не только излечился от болезни, но еще полностью переродился как личность. Ничего не осталось от прежнего вредного и жадного прапорщика. Теперь это был милейший человек, хороший товарищ, ценный работник и душа всех компаний и вечеринок. Теперь каждый хотел с ним дружить, но сам прапорщик больше всех почему-то привязался к Краснобаеву.

Еще очень тревожил тот факт, что самки гигантских насекомых стали готовиться к откладке яиц. А этого, как говорится, только не хватало.

Кому это нужно, чтобы эти гиганты размножались?

Хорошо одно стадо иметь. Можно их к делу приспособить. А что будет, когда их народится сотни тысяч? Этак они всю планету заселят! Где тогда люди будут жить? А бороться с ними, как выяснилось, необычайно сложно. Люди и с маленькими паразитами не знают что делать. А с такими великанами и подавно.

А тут еще и другие тревожные новости. По радио и телевидению с утра до ночи стали передавать, что к Земле приближается необычайно огромное скопление метеоритов. Что скоро будет метеоритный дождь такой сокрушительной силы, что будет разрушена половина всех строений в северном полушарии планеты. Все человечество только и думало, что делать? И не могло придумать. Не настолько мы еще развиты технически, чтобы противостоять таким природным катаклизмам. Так что все ожидали невероятных бедствий, с тревогой слушали радио и смотрели на небо. Не летят ли метеориты?

И только Василий Митрофанович знал, что метеориты совсем близко. Он видел это благодаря сверхсекретным приборам для наблюдения за космосом. Это были очень мощные приборы. И они показывали, что метеориты совсем близко и буквально на днях начнут падать на землю. Женщин и детей базы он уже приказал поместить в бомбоубежище. Но надо было готовиться к чрезвычайной ситуации в крупном масштабе, собирать спасательные команды, грузить медикаменты и продукты, и многое-многое другое.

А тут еще на голову этот журналист навязался!

Бочкин волосы готов был рвать на голове от досады. Он узнал, что журналист скрылся в болоте, где пасутся гиганты и поклялся поймать его во что бы то ни стало.

– Краснобаев! – вызвал он по радио Ивана Ивановича. – Шпион спрятался в болоте. Поищи его. Видишь?

Иван Иванович присмотрелся:

– Вижу.

– Снимает?

– Снимает.

– Вот гад! Ну, я ему покажу. Запомни место, и иди на посадку.

Краснобаев посмотрел вниз, убедился, что все до одного его подопечные мирно пасутся в болоте, и приземлился прямо у машины Бочкина.

– Теперь веди нас, – сказал Бочкин и вынул из кобуры именной пистолет.

– За мной, товарищ генерал.

И Краснобаев повел генерала и автоматчиков к болоту.

А Федя Катушкин совсем забыл, что ему грозит опасность. Он до того увлекся съемкой, что был в самом центре стада и снимал очень интересную картину. Он снимал, как мутанты уничтожают болота.

Буквально на его глазах насекомые ныряли в густую жижу и пожирали ее, перемалывая все ее содержимое огромными мощными челюстями.

И вот несколько великанов вынырнули из под воды и вытолкнули наружу десять железных контейнеров по форме напоминающих куб. Размером каждый из них был с письменный стол директора мебельной фабрики. Вытащили жуки эти контейнеры на поверхность и стали громко разгрызать их. Ну прямо как белки, когда орехи щелкают. И хотя контейнеры были из листовой брони, они лопнули, словно фанера и из них в болото полилась изумрудно-зеленая жижа.

Катушкин все это самым тщательным образом заснял на пленку, и тут в его спину ткнулось что-то твердое. Затем могучий голос скомандовал:

– Руки верх!

Катушкин поднял руки и оглянулся. Чуть не выронил видеокамеру. Бочкин, а вы догадались, что это был Василий Митрофанович, подхватил ее и отдал журналисту.

– Кино снимаем? – ласковым голосом спросил он.

– Да вот, на память родные места хочу заснять, – промямлил Федя.

– Понятно. Родные места значит. Это хорошо. – Генерал улыбнулся, а потом как закричит: – А ты знаешь, что здесь снимать запрещено? Это же засекреченная местность? На кого работаешь? Говори!

– Товарищ генерал! – вдруг закричал Краснобаев. – Смотрите!

Оглянулся Бочкин и увидел, что насекомые почему-то стали себя вести странно. Перестали есть и все в их сторону поползли. Того и гляди всех передавят.

– Что это с ними такое? – удивился Бочкин.

Его чуть не сшиб один кузнечик, который как динозавр из фильма ужасов проскакал мимо и ухнул в воду. Во время Краснобаев генерала на себя потянул.

– Отступаем, товарищ генерал, – сказал он. – Иначе нас здесь всех передавят.

И действительно, сюда уже шли не десятки, а сотни мутантов. Грозно шевелились их усы.

– Что-то их заинтересовало, – сказал Краснобаев.

– Они тут какие-то контейнеры достали, – вмешался в разговор Федя Катушкин, – открыли их и вылили содержимое в трясину и сразу изменились. Обо всем забыли и стали зеленую жидкость пить.

– Какие контейнеры? Какую зеленую жидкость? – воскликнул Бочкин, и страшное подозрение закралось в его душу. – А скажи, номера на контейнерах не было?

– Был. Семь, два, семь.

– Семьсот двадцать семь! – воскликнул Бочкин и волосы его под фуражкой сразу стали дыбом. – Как это болото называется? Чертова пустошь?

– Так точно, Чертова пустошь, товарищ генерал.

– Бежим отсюда! – закричал тогда Бочкин. – Отступаем!

Но отступать надо было уже и без его команды. Гиганты просто обезумели и уже тысячами рвались к тому месту, где разлилась зеленая жидкость. А зеленая жидкость быстро метр за метром пропитывала собой все болото. Она смешивалась с водой, и трясина поглощала ее словно губка. В воздухе появился незнакомый запах, немного напоминающий запах одеколона «Ландыш».

Люди пустились в бегство.

– Быстрее! – кричал Бочкин. – Бегом! Надеть противогазы.

Но противогазов ни у кого не было. И поэтому все бежали, хотя и не понимали, от кого именно бегут.

С каждой секундой бежать было все труднее и труднее, потому что все пространство впереди было загорожено ползущими, скачущими и летающими гигантскими насекомыми. Автоматчики даже открыли огонь в воздух, чтобы очистить путь для бегства.

Насекомые испугались выстрелов и расступились.

Федя Катушкин прямо на бегу все это снимал на камеру и даже не помнил об опасности. И один жук прополз прямо по нему. Журналист упал, но камеру не выпустил и продолжал снимать, как прямо по нему ползет мохнатое тело жука. Жук очень торопился, и только поэтому Федя остался жив. Затем его поднял Краснобаев и они побежали вслед за остальными, потому что слегка отстали.

– Какой материал! – восхищенно бормотал Федя.

– Какой материал! Только бы пленка не кончилась.

Глава двадцать вторая. МУТАНТЫ ВЫРАСТАЮТ И УЛЕТАЮТ. ЗЕМЛЯ СПАСЕНА!

Наконец все достигли безопасного места, где мутантов больше не было, остановились и буквально попадали на землю от усталости.

– Все живы? – спросил Бочкин.

– Все, товарищ генерал.

– А этот, как его, шпион? Цел.

– Цел.

– И камера при нем?

– При нем.

– Это хорошо. Глаз с него не спускать. Когда все было выяснено, Бочкин приказал грузиться на грузовики и на бронетранспортеры. Сам он внимательно наблюдал за всеми и смотрел, кто как себя ведет. Но никаких изменений в поведении военнослужащих, как офицеров, так и рядового состава, не заметил.

– Это что же не действует «Бальзам с сюрпризом»? Выдохся что ли? Это надо же, как я забыл, что на это болото нельзя пускать этих гадов? – бормотал Бочкин. – Влетит мне теперь! Может быть даже в рядовые разжалуют.

Он хотел дать приказ возвращаться на базу, как вдруг на болоте началось такое, что водители машин, да и все остальные просто замерли на месте не в силах пошевелиться.

В том самом месте болота, откуда они только что убежали, вдруг поднялся огромный жук. Не просто огромный, а исполинский. Размером он был с двухэтажный дом. А за ним второй, третий, пятый, десятый. Потом стали взлетать такие же мухи, бабочки с крыльями больше чем морской пароход, и вот уже целая сотня таких чудовищ поднялась над болотом и с каждой секундой она увеличивалась и увеличивалась, да так быстро, что скоро превратилась в тысячу, а с болота поднимались все новые и новые гиганты.

– Что делается! – ахнул Бочкин. – Что делается!

– Таких на кукурузнике не попасешь, – пробормотал стоявший рядом с ним Краснобаев. – Тут разве что только Руслан справится.

– Ты думаешь, о чем говоришь? Думаешь? – вдруг пришел в ярость Бочкин. – Да разве они теперь дадут себя пасти? Фигушки тебе! Нет, это конец света. И как все глупо получилось! И ведь все это из-за меня. Нет, мне как честному генералу остается только одно.

И Бочкин опять достал из кобуры пистолет и приставил его к виску.

– Товарищ генерал! – закричал Краснобаев и бросился на Бочкина. Он вырвал у него пистолет в последнюю секунду и спас его от позорной и малодушной смерти. – Может все еще образуется?

– Не образуется, – всхлипнул Бочкин. – Сейчас они на город полетят и за полчаса его сожрут вместе с людьми, а потом полетят дальше и ничем мы уже их остановить не сможем. А потом прилетят метеориты и добьют оставшихся.

А небо уже от горизонта до горизонта было набито летающими великанами, самые маленькие из которых были размером с КАМаз. От хлопанья их крыльев и мирного жужжания у людей просто заложило уши. Их было уже столько, что неба просто не стало видно. Они заслонили собой все. Словно наступило затмение солнца. Это было страшно и чудовищно, и даже у самых смелых людей сжимались от ужаса сердца.

А Федя Катушкин продолжал все это снимать на камеру. Он был счастлив, потому что знал, что еще никому в мире не довелось заснять такое событие.

А насекомые, которые сначала летали беспорядочно и представляли собой самый настоящий первобытный хаос, стали строиться в стаи. Вскоре их движения приобрели смысл и точный математический расчет. Они строились прямо в воздухе в шеренги, в клинья и вскоре стали подниматься все выше и выше. Сначала один отряд полетел наверх к облакам, за ним второй, третий, четвертый. Сразу стало светлее, потому что небо очистилось. Зато в центре Чертовой пустоши стрелой вознесся в небеса исполинский серо-коричневый столб из сотен тысяч насекомых. Он поднимался все выше и выше, достиг облаков, пронзил их и полетел дальше, неуклонно набирая высоту и не меняя направления.

– Так это же они в космос летят! – воскликнул Краснобаев. – Решили покинуть Землю.

– Точно, – ахнул Бочкин. – В космос драпают. И правильно делают. У нас им все равно жрать нечего. А там, глядишь, что-нибудь и найдут.

– Фантастика! – бормотал Катушкин, у которого кончались последние метры видеопленки. – «Оскар» мне обеспечен.

И действительно в вечернем небе прямо в звездное пространство устремился фантастический рой фантастических насекомых. Он летел и летел. А люди стояли и смотрели на него. Смотрели и не верили своим глазам. Разве такое бывает?

Бывает! И не такое бывает на белом свете.

И вот над болотом не осталось больше ни одной мухи, ни одного жука. Все они улетели вместе со своими собратьями далеко далеко, в космической пространство на поиски неизведанных планет, где бы они могли поселиться, эти создания человеческой беспечности и халатности.

Вскоре и столба не стало видно. Остаток его хвоста скрылся в бездне неба.

– Быстрее на базу! К радарам и секретным приборам! – закричал Бочкин. – Посмотрим, куда они полетели!

– До базы час езды, – ответил один из офицеров.

– А мы на самолете. Краснобаев, ты готов?

– Так точно, товарищ генерал!

И все побежали к самолету. Тележурналист Катушкин, хотел было улизнуть в этой суматохе, но Бочкин был начеку.

– С этого любителя родных мест глаз не спускать. Мы еще его кино посмотрим.

Через несколько минут самолет уже был в воздухе, а через десять минут на базе. Оказавшись на земле все конечно же побежали в пункт наблюдений за полетами. Там же находились секретные суперприборы, которые показывали все, что творится в небе и даже в космосе. И вот что они увидели.

Насекомые действительно были уже в космосе и летели прямо навстречу метеоритному облаку, которое было уже совсем близко.

– Вот это да! – воскликнул Бочкин. – Так ведь они сейчас все метеориты съедят. И тогда опасность минует Землю и космической бомбежки не будет. Не так ли?

С ним все согласились. Но в такую удачу даже не верилось и все с волнением продолжали следить за полетом насекомых. А они стремительно приближались к метеоритам. Расстояние между ними сокращалось все быстрее.

– Только бы не мимо, – бормотал Бочкин, – только бы не мимо!

– Не волнуйтесь, товарищ генерал, – стал успокаивать его Краснобаев. – Не пролетят. Попадут прямо в десятку.

И точно через пятнадцать минут насекомые столкнулись с метеоритами и те тут же стремительно стали исчезать.

– Пожирают! – закричал Бочкин. – Ей Богу! Пожирают! Родные наши! Спасители!

И он на радостях опять стал бросать свою фуражку. Ну и конечно все остальные, кто тут был, тоже стали радоваться. Ведь как все удачно получилось. И мутанты улетели и оставили Землю, освободив ее от своего опасного присутствия, и метеоритный дождь еще к тому же съели, так что не будет на нашей планете чрезвычайной ситуации. Не будет разрушений, а значит и гибели людей, не будет слез и горя, не будет плача женщин и детей, стонов и причитаний стариков, ничего этого не будет.

А Катушкин, который тоже все это видел и слышал, больше всего сокрушался, что у него кончилась пленка, и нет ни одной запасной кассеты.

Метеоритное облако, которое распространилось на тысячи километров, стало стремительно таять. Оно больше не приближалось к Земле. Гигантские колорадские жуки, бабочки и мухи ели его. Все это было видно на большом экране, который занимал все стену. Только мелкие объекты летели дальше, и великаны не обращали на них внимания. Но они уже не представляли собой никакой опасности землянам, потому что попав в плотные слои атмосферы, тут же сгорали. На всей Земле поэтому упало всего несколько десятков метеоритов, которые не причинили никакого вреда, потому что попадали либо в море, либо в горы.

Земля была спасена.

Глава двадцать третья. ПОСЛЕДНЕЕ ЗАДАНИЕ.

До позднего вечера следующего дня трудились земные мутанты. Сожрали все, что было и полетели дальше в глубины космоса искать себе пищу. Наверно они и сейчас летают по галактике и уничтожают космический мусор.

Так удачно кончилась эта удивительная история с гигантскими насекомыми. После того, как они улетели, Бочкин устроил в столовой праздничный ужин, на который пригласил всех участников событий, и даже курсантов из сержантской школы.

Все радовались, пили компот, ели пряники и смотрели видеофильм, который снял Катушкин, и заново переживали события сегодняшнего дня.

Только под утро все закончилось и перед тем, как уйти из столовой Бочкин заставил всех дать подписку о неразглашении всех этих событий.

– Военная тайна, – сказал он. – Кто выдаст, того ждет трибунал.

Последним он выпустил Катушкина.

– Иди, милок, к своей бабушке и отдыхай себе на здоровье, – сказал он ему, возвращая кассету.

– Спасибо, товарищ генерал, – ответил Катушкин, который и не мечтал так легко отделаться.

– Зачем вы его отпустили, товарищ генерал? – спросил Бочкина Ширешагов. – Он ведь по телевидению все покажет.

– Пусть покажет, – усмехнулся Бочкин.

– Как пусть покажет? А зачем же мы тогда подписку о неразглашении давали? Какой смысл?

– Не волнуйся, Ширешагов, – успокоил майора Бочкин. – Я ему не ту кассету вернул. Его кассету я себе оставил, а ему подсунул свою любимую.

– Это какую же?

– Десять передач «Служу Отечеству» без рекламы. Сам с телевизора записывал. Можно сказать, от сердца оторвал.

– Но это же не совсем честно!

– Ничего, вот как только выйду в отставку, сам ему эту кассету принесу и первый всему миру интервью дам по этому случаю.

На следующий день вызвал Бочкин к себе Ивана Ивановича.

– Ну как, Краснобаев, – спросил он его, – кончил все свои работы по урожаю?

– Так точно, товарищ генерал. Все выполнил.

– Молодец. Значит, слушай мое последнее задание тебе.

Краснобаев вытянулся и весь подался вперед. Так что пуговицы на рубашке затрещали.

– Теперь ты должен переоборудовать машину.

– Не понял.

– Как это не понял? У тебя АН-2, какой модификации?

– Грузопассажирский, предназначенный для сельхоз работ.

– Вот видишь? Но лето закончилось. Сельхоз работы позади. Зачем мне теперь этот вариант? И грузовой мне тоже не нужен. У нас машины есть, по десять тонн груз берут, на что нам такой тарантас? Не, нам такой не нужен.

– А какой нужен?

– Пассажирский. Как у маршала Штопорова. Он меня скоро к штаб округа вызовет. Что же я к нему на телеге приеду?

– Да, это будет не солидно.

– Вот иди, и чтобы через три дня у меня был пассажирский самолет с креслами, занавесочками, все как полагается. Приказ ясен?

– Так точно!

– Тогда иди. Выполнишь работу, отвезешь меня в штаб округа, и потом я тебя на истребитель пересажу.

И пошел Иван Иванович задание выполнять. Нелегкое задание. Но, как говорится, глаза боятся, руки делают. К тому же на помощь к нему прапорщик Окуркин прибежал, да еще с собой Козликова и Осликова привел. Так что вчетвером, они к вечеру третьего дня всю работу выполнили. Стоял АН-2, новенький, беленький, чистенький, с креслами в салоне, как будто никогда грузовиком и не был и не летал над полями, распыляя над ними удобрения и ядохимикаты. А друзья грязные, замасленные и усталые сели около него, закурили сигареты, даже Иван Иванович и тот закурил, чтобы компанию, значит, не нарушать, и стали смотреть на закат.

– А ведь хорошее лето было, – заметил Окуркин. – Интересное.

– И веселое, – согласились с ним Осликов и Козликов. – С приключениями.

– Это точно, – сказал Иван Иванович.

И в эту самую минуту он вдруг понял, что так теперь всегда и будет. Не он будет находить приключения, а они его.