Принцесса и ее рыцарь.

Ксения Чайкова. ПРИНЦЕССА И ЕЕ РЫЦАРЬ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Разумеется, этот мир — лучший из всех миров, ибо в нем — я!

Ксения.

Я, стараясь не разронять многочисленные пакеты и коробки с покупками, ногой (а что поделаешь, руки заняты, на каждом пальце что-то висит) захлопнула входную дверь и замерла. В квартире кто-то был. Я ощутила это сразу, всей шкурой, и настороженно прислушалась. Тишина нарушалась лишь легким гулом компрессора, подающего кислород в аквариум, и моим учащенным дыханием. Несмотря на это я почувствовала, что нахожусь в доме не одна, и попыталась сообразить, кто это ко мне пожаловал. Я вроде бы никого не ждала… Родители, уважал право своей дочери на свободу и независимость, никогда не являлись в гости без предварительного звонка. В принципе старший брат вполне мог зайти без Предупреждения, но сейчас я была уверена на все сто, что его нет в городе — только вчера он звонил из Египта, с восторгом расписывая тамошние чудеса и красоты; мы проговорили всего пару минут, роуминг — такое дорогое удовольствие… Больше ни у кого ключей от этой квартиры нет. Вывод, очень неприятный, но, к сожалению, наиболее вероятный и логичный, напрашивался сам собой: ко мне забрались норы.

Тихонько сгружая на пол пакеты, я судорожно прикинула пути отступления, но тут же поняла, что не хочу, да уже и не могу сдавать свои позиции без боя: услыхав возню в коридоре, из кухни выглянул высокий, атлетически сложенный блондин с изумленными пронзительно-голубыми глазами и неуверенной улыбкой на пухлых губах. Что, не ожидал возвращения хозяйки? Я нервно соображала, что предпринять, если он вдруг бросится на меня. Ясное дело, такому амбалу я не соперница — мигом скрутит и в морской узел завяжет.

Но вор и не собирался нападать. Он обозрел меня с головы до ног восхищенным взглядом и, отчего-то покраснев, бухнулся на колени, как в церкви перед иконой, невнятно бормоча что-то туманное, но явно восторженное, и протягивая ко мне руки.

— Чего? — Вопрос слетел с языка абсолютно непроизвольно, но мое любопытство родилось раньше, а умрет позже меня. — В смысле не подходите ко мне, а то я завизжу! Не приближайтесь, слышите?! У меня в сумочке газовый баллончик и… и… и в мобильнике на быстром наборе забит номер районной милиции, вот!

— Принцесса! Принцесса Кея! Да, это вы, ошибки быть не может! — восхищенно отозвался наглый ворюга, предусмотрительно оставаясь на коленях на пороге кухни. Он что, думает меня ласковыми словами и нежными интонациями купить?

— Что? Какая принцесса? — удивилась я, стараясь заведенной за спину рукой незаметно нашарить что-нибудь более-менее пригодное для защиты. Как назло, попадалась всякая ерунда — щетка для волос, заколка-крабик, флакон духов…

— Принцесса! Наконец-то!

— Наконец-то что? — опешила я. — Какая принцесса?! Вы что несете?

— Принцесса, вы не узнаете меня? — пораженно выдал нахал, вытаращив огромные наивные глаза цвета летнего испанского неба,

— Нет, — настороженно отозвалась я, незаметно запускал руку в сумочку и нащупывая в ней мобильник. — Разве мы с вами где-то встречались?

— Как? Это же я, ваш рыцарь Ариан! Ну же, принцесса, постарайтесь вспомнить меня! Вы не можете ничего не знать и не помнить…

Чего? Какой еще рыцарь? Я совершенно уверена, что никогда раньше не видела этого наивно-восторженного лица.

И тут я необыкновенно четко поняла: никакой это не нор, а просто душевнобольной человек, невесть как ухитрившийся сбежать из дома скорби и попасть в мою квартиру. Эта догадка нашла подтверждение после более детального и пристального осмотра визитера. Одет он был в высшей степени странно и подозрительно. По причине невероятной жары, обрушившейся на наш город неделю назад, все мужское население поголовно наплевало на дресс-код и облачилось в шорты и майки. На незнакомце (впрочем, он же представился — Ариан) красовались похожие на «камелоты» сапоги с высокой шнуровкой, кожаные штаны, заправленные в голенища, и черная рубашка с длинными рукавами, целомудренно застегнутая под самое горло. Мускулистую грудь (впечатляющий рельеф просматривался даже под плотной тканью) крест-накрест пересекали два нешироких кожаных ремня. И не сварится же он в таком наряде! Впрочем, я сама предпочитала черный цвет, но вся моя летняя одежда, хоть и темных тонов, была весьма открытой, едва-едва балансируя на зыбкой грани приличий. А мой визитер словно с неба свалился.

Сощурившись на непонятную штуковину над его плечом, я оторопело подумала, что она больше всего смахивает на рукоять меча, какие рисуют на иллюстрациях в учебниках или к историческим романам. Так, теперь ясно окончательно: незваный гость — явно нездоровый разумом человек, кроме того, кажется, еще и толкиенувшийся на всех этих орко-хоббиточьях игрищах. Принцесса, рыцарь… да и имя у него больше похоже на какую-то ролевую кличку… Да уж, повезло мне, ничего не скажешь! Только бы он не буйным оказался… Остается, правда, один невыясненный вопрос: как он ухитрялся влезть в мою квартиру на четвертом этаже, не разбив окон и не взломав дверь? Но это проблема не первостепенная, мало ли, может, по балконам добрался…

Злость и страх улетучились неизвестно куда, в душе осталась тихая, какая-то недоуменная жалость вперемешку с искренним состраданием и некоторой нервозностью — что мне теперь с ним делать? Может, «скорую» вызвать, по моему незваному визитеру несомненно сумасшедший дом плачет!

— Эй, ты откуда? — мягко спросила я, машинально перебрасывал ремешок сумочки на плечо и подходя к душевнобольному. — Впрочем, это неважно. Я сейчас возьму телефон- чик, позвоню по одному номерочку, и сюда приедут добрые дяди в белых халатах и на красивой белоймашинке. А пока хочешь чаю? Или, может быть, какао сварить? У меня есть молоко в холодильнике… И вкусненький рулет с вареньицем!

Так, не надо, наверное, говорить с ним, как с пятилетним, по виду он мой ровесник, ну, может, плюс-минус пара лет. Еще оскорбится да и бросится…

Но Ариан и не думал обижаться. Он умиленно-восторженнными глазами наблюдал за мной, когда я аккуратно протиснулась мимо него, по-прежнему коленопреклоненного, на кухню, щелкнула рычажком электрочайника и взяла в руки телефон. Вот только куда звонить? В психиатрическую клинику, чтобы они проверили, не сбежал ли от них белокурый красавец, мнящий себя рыцарем? Или на станцию «скорой помощи», пусть приедут и заберут его хоть куда?

— Принцесса…

Я рассеянно крутила в руках трубку, соображая. Если он и впрямь сбежал из психушки, то тамошние врачи наверняка уже сообщили в милицию. Может, позвонить прямо туда?

— Принцесса Кея! — На этот раз он чуть повысил голос в легком намеке на неудовольствие, но я мигом уловила его и поспешно повернулась к Ариану.

— Что? — Пусть хоть горшком назовет, лишь бы не нервничал…

— Пожалуйста, пойдемте со мной! Наш мир в опасности, и лишь вы своей царственной рукой можете спасти его!

Похоже, я не ошиблась с диагнозом… Печально, печально… Такой красивый парень, и вот приключилось же…

— Да? И что же угрожает вашему миру? — тихо поинтересовалась я, дабы не сердить визитера и хоть как-то поддержать разговор.

— Не вашему, а нашему! Моему, если так будет угодно принцессе! — с искренней болью в голосе отозвался Ариан, наконец-то вставая с колен и осторожно присаживаясь на табуретку. — Ваш мир мало похож на мой, но он, конечно, неизмеримо счастливее, ибо в нем нет страшного чудовища — иллиатада… Ведь нет же, правда?!

— Нет, нет, — успокаивающе забормотала я, наконец решив звонить в милицию и размышляя, какой номер набирать — общегородской или наш, районный.

— Вы пойдете со мной, принцесса?

— Куда?

— Спасать наш мир, разумеется! Ибо лишь принцесса Кея способна сразить иллиатада, подмявшего под себя все человеческое население Вириалана! Нужно спешить, ведь принц-эльф не сможет долго держать проход открытым!

— Пойду, пойду! — Где-то я читала, что с сумасшедшими ни в коем случае нельзя спорить и ругаться — это может плохо кончиться. Теперь у него в дополнение к принцессе еще и принц с эльфом объявились…

— Так пойдемте же! — Ариан резко вскочил и неуловимо быстрым движением вырвал жалко пискнувший телефон из моих рук.

Я невольно попятилась к мойке, кляня себя за беспечность — ну отчего я решила, что он безопасен?! Вон ведь у него за плечами железка какая-то висит… Ой, голова моя бестолковая! А вдруг он маньяк?! Надо было сразу за дверь и деру, а милицию и от соседей вызвать можно! Еще и чаем его собралась поить, курица безмозглая!

Ариан цепко схватил меня за руку и потащил в прихожую. Я, пытаясь притормозить, но только скользя каблуками туфель по линолеуму, послушно волоклась за ним, судорожно пытаясь нашарить в висящей на плече сумочке мобильник — дело начинало принимать нежелательный оборот.

И тут я поняла, что безумие, несмотря на распространенное мнение, — болезнь весьма заразная, причем передающаяся воздушно-капельным путем или при тактильных контактах и проявляющаяся незамедлительно. Иначе с чего бы большое зеркало в прихожей, напротив которого остановился Ариан, вдруг начало откалывать невероятные штуки? Наши отражения, глядящиеся рядом очень мило и колоритно — сумасшедший блондинчик и встрепанная нервная брюнетка, — сами собой скомкались и начали стремительно вращаться, образуя воронку, уходящую в глубины зазеркалья, как вода из ванны с выдернутой затычкой. Я в ужасе взирала на образовавшийся водоворот, какой-то частью сознания совершенно спокойно и отстраненно отмечая, что сходить сума, оказывается, абсолютно не больно и даже не противно, просто ощущаешь себя какой-то иной, не такой, как раньше. В этот философски-расслабленный момент Ариан резко выкрикнул несколько непонятных слов, показавшихся мне бредом сумасшедшего, и ткнул указательным пальцем прямо в центр завихрения. Я понимаю, как невероятно это звучит, но его рука провалилась в зеркало по запястье! Да что это такое?! Я в шоке ахнула и непроизвольно попятилась, но называющий себя рыцарем держал меня крепко и отступление не санкционировал.

— Вы позволите, принцесса?! — Он, несмотря на слабые протесты и попытки не позволить, подхватил меня на руки и решительно шагнул прямо в зеркало.

Я тихо взвизгнула и невольно зажмурилась, ожидая столкновения с ледяным стеклом. Но его не последовало. Показалось, что я в феврале шагнула в прорубь. По лицу стеганул жуткий холод, мгновенно охвативший все тело, затем нахлынул жар, испепеляя то, что еще не до конца промерзло, а потом чувства как-то притупились, сменившись ощущением свободного падения. Я открыла глаза и в ужасе увидела, что мы с Арианом, по-прежнему трепетно прижимающим меня к груди, веселым клубком падаем с большой высоты, пробивая жиденькие кучевые облака. Я бестолково замотала головой — не желаю я низвергаться в какие-то непонятные дали в столь сомнительной компании, — но моего мнения никто не спрашивал, белокурый красавчик только крепче прижал меня к себе и ободряюще улыбнулся.

Вырываться смысла уже не было (руки Ариана представляли собой хоть какую-то иллюзию опоры), и я замерла, обреченно вглядываясь в стремительно приближающееся зеленое море — похоже, под нами был лес. И город. И замок… Я с каким-то равнодушным интересом будущего трупа всматривалась в многочисленные крыши, скаты и шпили, прикидывая, какой из них мы с разлету поприветствуем своими телами. Знакомая с законами физики, я понимала, что дело закончится очень плохо, — слишком уж большое ускорение набрала наша колоритная парочка, выпав из загадочного предмета, который вот уже два года успешно притворялся самым обычным зеркалом.

А замок приближался. Можно было уже разглядеть крытые анфилады и переходы… развевающиеся на шпилях флаги (золотой кленовый лист на темно-зеленом фоне)… кусты и дорожки в саду… каких-то невероятно стройных и изящных людей в странных костюмах… каждую черепицу на покатых крышах башен… сухие листики, веточки и травинки, застрявшие в водостоках… Ну все! Я, пребывая в непоколебимой уверенности, что именно на крыше этой изящной башенки и окончу свой земной путь, вновь зажмурилась — в конце концов, если даже мне и суждено разбиться насмерть, никто не может обязать меня еще и любоваться на этот процесс.

Но ожидаемой боли и трагической гибели не последовало, падение все не заканчивалось, я, приоткрыв один глаз, откровенно не поверила ему и призвала на помощь второй. Тот подтвердил мнение соседа, однако мне от этого легче не стало — мы с Арианом, по-прежнему держась друг за друга, попросту пролетели сквозь крышу, словно не заметив ее, и теперь, стремительно теряя скорость, падали через какие-то этажи и комнаты. Перед глазами проносились разрозненные, обрывочные образы — сине-зеленые разводы ковра, обитое шелком кресло, резной столик на гнутых ножках, болонка с бантом на шее, напольный подсвечник, чайник и две чашки на каком-то металлическом, похоже серебряном, подносе, чьи-то тапочки с трогательными помпонами… Краем глаза я замечала и людей, но они, судя по отсутствию встревоженных воплей и испуганного визга, нас, столь стремительно являющихся из потолка и проваливающихся сквозь паркетные полы, не видели. Кошмар какой… «Если в стенке видишь люки, не волнуйся, это глюки! — ехидно пропел внутренний голос, и я с ужасом поняла, что схожу с ума окончательно и бесповоротно: конечно, я и раньше грешила разговорами с «умным человеком», то бишь с собой, любимой, но обычно это случалось при менее трагичных и непонятных обстоятельствах, да и издевалась я сама над собой впервые.

Падение закончилось неожиданно. Мы не провалились, а просто-напросто столкнулись с очередным полом, вернее, с лежавшим на нем чем-то белыми относительно мягким. Сначала это мягкое пятой точкой поприветствовала я, а потом сверху свалился Ариан, заставив охнуть меня и придушенно всхлипнуть что-то снизу. Я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, прихлопнула непонятный предмет ладонью, дабы не рыпался, и вот тут-то поняла: если уж сходить с ума, то весело То, на чем покоилась моя сраженная всем происходящим тушка, вздрогнуло, конвульсивно дернулось и разразилось приглушенной, но на редкость певучей и образной бранью. Что? Да-а, похоже, развлечения только начинаются…

Подо мной подергивалось и извивалось обнаженное мужское тело, стройное, сильное, гибкое, изумительно сложенное и гармоничное. Я попыталась сползти с него, явно недовольного моим месторасположением на его накачанном прессе, но, судя по вновь грянувшей ругани, не слишком в этом преуспела. Понимаю, каблуками по лицу и коленями в грудь — не слишком приятно. Ну а я виновата, что на мне в свою очередь валяется Ариан?! Пнуть его, что ли, чтобы зашевелился?! Но назвавший себя рыцарем сумел встать без моего вмешательства, отряхнулся и бережно поднял на ноги меня. Тело на полу облегченно зашевелилось и одним плавным движением перетекло в сидячее положение. Я с изумлением заметила, что лежало оно на огромном зеркале, покрытом какими-то странными знаками и символами, похожими на арабскую вязь и китайские иероглифы одновременно.

— Ну что?!

М-да, таким нежным голоском не ругаться, а только серенады под мандолину в лунные ночи петь, любая девушка позавидует тембру и мягкости.

— Получилось! — восторженно отозвался Ариан, вновь схватив меня за руку. — Принцесса с нами!

— Да-а? — Тип, по-прежнему сидя голой задницей на зеркале, внимательно оглядел меня с головы до ног, потом, видимо не удовлетворившись осмотром, протянул руку, явно намереваясь еще и пощупать. Я глянула так, что ручонка мигом отдернулась и вернулась на колени. Нудист презрительно фыркнул и оповестил: — Что-то не слишком она похожа на принцессу!

— А ты, мой милый, не очень-то смахиваешь на принца, так что не тебе меня критиковать. Лучше попридержи свой язычок и не возникай, если не хочешь нажить неприятности! — Ну что поделаешь, вообще-то я милая, вежливая и воспитанная, просто падения через зеркала в какие-то замки не способствуют укреплению нервной системы и желанию разводить турусы на колесах с сидящими на непонятных знаках голозадыми нудистами.

— Но я действительно принц! — Мягкий голосок голого обиженно дрогнул, я, не удержавшись, истерично хихикнуула в кулак — неужели я угадала и это и впрямь наследник какого-нибудь престола?! Сейчас я уже ничему не удивлюсь…

— Принцесса Кея, это и в самом деле принц! — трагически прошептал мне на ухо Ариан. — Это наследный принц эльфийского клана Кленового Листа!

— Пфе. — брезгливо фыркнула я и только потом сообразила, что мне сообщили. — Так это что, эльф? Тот самый, о котором ты упоминал?

— Похоже, принцессу удивляет не титул, а моя расовая принадлежность?! — полувопросительно-полуутвердительно и в то же время насмешливо протянул нудист, впервые поднимая голову и глядя мне в глаза.

Я невольно ахнула. Действительно эльф! Принц не принц — не знаю, но человек таким быть просто не может. Эльф был красив какой-то ирреальной, фантастической, порочной красотой. Огромные миндалевидные глаза, опушенные длиннющими ресницами, казалось, вобрали в свой пронзительно-зеленый цвет все краски, отпущенные природой этому невероятному созданию; кожа эльфа была светлой, словно никогда не видевшей солнца, а длинные, небрежно заправленные за острые уши волосы — белыми как снег. Тело было на диво гибким и гармоничным, натренированным, но не перекачанным. Мне особенно понравились ступни ног с тонкими, как у девушки, изящными щиколотками и идеально правильными пальцами — каждый последующий чуть короче предыдущего. Я восхищенно пялилась на это дивное существо, пока не поймала ответный взгляд — насмешливый, циничный и немного брезгливый. Такими глазами, наверное, объевшийся устриц и фуа-гра гурман глядит на квашеные арбузы, поданные с лапшой и малосольными огурцами. В изумрудных очах принца плескалось откровенное пресыщение женским вниманием и любовью. Видимо, он решил, что я тоже из тех глупых куриц, которые приходят в восторг от смазливой мордашки и накачанных мышц.

Ну-ну! Я передернула плечами и демонстративно отвернулась, продолжая посматривать на эльфа одним глазом. В таком количестве красота лично у меня не вызывала никаких чувств, кроме невольного восхищения талантом создателя этого дивного творения. С таким же восторгом я обозревала изумительно красивые статуи в Петергофе и Лувре, и эмоции оказались примерно схожи: да, прекрасно, да, потрясающе, но иметь это чудо рядом с собой — зачем?! Увольте!

Брови эльфа невольно поползли вверх, но он молча взялся за сложенную аккуратной кучкой рядом с зеркалом одежу и начал демонстративно медленно и обстоятельно одеваться, то и дело косясь на меня. Я с подчеркнутым интересом обозревала помещение, в которое свалилась в прямом смысле слова — с неба. Оно было довольно солидных размеров и больше походило на запущенную подземную пещеру, чем на зал в элегантном замке. Потолок и стены сложены из плохо обработанного камня, на полу — серые гладкие плиты, и в самом центре — загадочное зеркало, испещренное знаками и рисунками. Вдоль стен стояли многочисленные шкафы и комоды. Все они казались безумно древними и уже давно не используемыми — даже на ручках, не говоря уже о резных поверхностях и выступах, лежал солидный слой пыли. В углу я заметила странный предмет, похожий одновременно на штатив и распорку для профессиональной фотокамеры, над которым свободно парил небольшой светло-голубой шарик.

— Принцесса! Принцесса Кея!

Задумавшись, я даже не сразу сообразила, что обращаются ко мне, а сообразив, решила тотчас же прояснить недоразумение и расставить все точки над «i»:

— Я не принцесса и не Кея.

— Что?!

И Ариан, и эльф с удивлением вытаращили на меня глаза. Впрочем, последний опомнился быстро:

— Я же тебе говорил, что это не принцесса! Ну не бывают они такими, можешь мне поверить, уж я-то полным-полно венценосных девчонок за свою жизнь перевидал. Да и одета она…

— Как? — мигом вскинулась я. Ну понимаю еще, когда длина моей юбки вызывают возмущенный обмен мнениями у старух на лавочках, но представители противоположного пола не жаловались еще ни разу. Кроме того, ходить пожаре в чем-то хоть на сантиметр длиннее просто преступление против себя и своего тела, над которым и так нависает нешуточная угроза теплового удара.

Эльф обвел меня нарочито-внимательным, откровенно раздевающим издевательским взором и предоставил самой додумывать «как». Я скривила губы и, демонстративно изогнувшись, взглядом повторила путь его глаз по моему телу, задержавшись на ногах. Особых изъянов ни во внешности, ни в одежде я не нашла и с сардонической улыбкой подняла голову, слегка щуря глаза. Что-то не устраивает? Тогда ищите себе свою принцессу, а меня отправьте домой! Я с тоской вспомнила странные слова и намеки Ариана на моей кухне насчет другого мира, который якобы пребывает в опасности, и невероятно остро, тяжело осознала: это правда. И он, кажется, в этот самый мир меня и затащил, ошибочно приняв за какую-то принцессу Кею.

— А как же вас зовут? — мягко поинтересовалась блондинистая причина проблемы.

— Ксения, — пожала я плечами. — Можно Ксюша, Ксюта или Ксеня.

— М-да-а, — задумчиво протянул эльф, уже полностью одетый. — Странное имя! И на Кею не слишком-то похоже!

— Ну уж извини, что есть! — фыркнула я.

— По-моему, ты подобрал какую-то не ту девку! — ехидно заметил принц, повернувшись к растерянному Ариану и перевязывая свои роскошные белоснежные пряди каким-то непрезентабельным кожаным шнурочком.

— Ну как же так?! — беспомощно отозвался тот, разводя руками. — Ты же сам чувствовал, на ней сходятся все силовые Линии, да и посмотри — она же вылитая принцесса Кея, именно такая, как нам было обещано!

— Но тем не менее она упорно это отрицает! — В голосе эльфа возвысились обвинительные, обличающие нотки, он даже перестал возиться с прической и взмахнул руками, дабы доказать свою правоту. — Видать, мы с тобой ошиблись то ли с направлением в ее мире, то ли с самим миром. Обиталищем принцессы Кеи вполне могут стать еще три-четыре соседних Отражения, они тоже населены антропоморфными созданиями.

— Мальчики… — мягко мурлыкнула я, чувствуя, как начинаю потихоньку звереть. — Вам не кажется, что немного неприлично говорить о присутствующей здесь девушке в третьем лице? Да, я не принцесса и не Кея, но полагаю, что я, раз уж оказалась здесь, имею право хоть на какие-то объяснения и извинения…

— Нет, ну посмотри! — Ариан, проигнорировав мою тираду, повернулся к эльфу. — Она же вылитая принцесса! И глаза, и волосы, и фигура! Может быть, в своем Отражении она просто носила другое имя, а…

Его торопливую речь прервал адский грохот. Я, поняв, что меня по-прежнему игнорируют, подошла к одному из шкафов и, приложив немало усилий, распахнула успевшие ссохнуться и перекоситься дверцы. Пришлось чихнуть от немедленно поднявшейся пыли, но результат определенно того стоил. Внутри стояли какие-то бутылки, колбы и реторты, наполненные разноцветными жидкостями и порошками. Один небрежный жест — и все это разнообразие полетело на каменный пол, загрохотав и зазвенев так, что обсуждающим свои проблемы джентльменам невольно пришлось обратить свое сиятельное внимание на даму. Я с невинной улыбкой прикрыла дверцу, переступив с одной ноги на другую, дабы не вляпаться подошвами туфель в медленно растекающуюся по полу гадость. Первую пришедшую в голову мысль о вредительстве — долбануть непонятное зеркало каблуками с металлическими набойками — я отвергла по причинам, не слишком ясным мне самой. Просто я чувствовала, что это зеркало лучше поберечь, возможно, оно мне еще понадобится.

— Да-а, — раздумчиво протянул эльф, глядя на эффектные лужи, расползавшиеся по серому в прожилках мрамору. — Пожалуй, это все-таки принцесса — слишком уж она нахальна для простой смертной…

— Может, вы все-таки расскажете мне, что за принцессу вы ищете и на кой она вам сдалась? — Я аккуратно переступила через разноцветные пятна и подошла к эльфу, нарочито покачивая бедрами и на ходу брезгливо вытирая руки о юбку. — Послушай, красавчик, ты ведь принц, так?

— Ну так, — настороженно подтвердил он.

— И это твой замок?

— Можно сказать, что и мой, ведь я наследник…

— Так почему в нем творится черт знает что?! — возмущенно возвысила голос я, притопнув каблуком. — Ваше счастье, что я оказалась не этой самой Кеей, а представьте, как оскорбилась бы принцесса, если бы вы притащили ее в такой свинарник! Фу, мне же теперь в жизни юбку не отстирать от местной пыли!

— Может, попытаемся переместиться в другое место, более удобное для разговоров? — с насмешливой полуулыбкой предложил Ариан, пока эльф открывал и закрывал рот, весьма артистично и удачно пародируя вытащенного из воды карпа.

Эльф.

У иномирянки красивые ноги. Ее зовут не Кея. И это все, что мы о ней знаем.

Я мрачно вышагивал по коридорам родового замка, которые после возмущенной сентенции наглой девки и впрямь казались запущенным хлевом. Довольно неприятное ощущение, надо заметить, тем более что наш клан — один из самых богатых и влиятельных среди семи правящих династий. Причина этих досадных чувств звонко цокала каблуками впереди. Длинные вьющиеся волосы метались с одного плеча на другое, невольно притягивая взгляд, который, впрочем, тут же съезжал ниже, на затянутую в черное фигурку и бесстыдно открытые ноги. Даже если эта на диво наглая девица не принцесса, надо будет что-то придумать с ее одеждой — выпускать ее в таком виде в приличное общество просто невозможно. Я криво улыбнулся, представив, в какой священный трепет придут придворные дамы и каким извращенцем ославят меня, если я тихонько, не повышая голоса, попрошу у них взаймы какое-нибудь платьице попроще. Впрочем, потрясение будет еще большим, если эта, с позволения сказать, особа пройдется по галереям замка Кленового Листа в собственных одежках.

А еще, похоже, я ей совсем не нравлюсь!

Память услужливо подбросила эпизод у Зеркала, когда привычное мне восхищение на девичьем лице вдруг сменилось недоуменно — брезгливой гримаской, сопровождаемой небрежным пожатием плеч, будто, развернув красивый сверток, перевязанный нарядной лентой, она увидела не ожидаемый приятный подарок, а дохлую крысу на веревочке. Что-то здесь определенно нечисто, и надо бы приглядеться к этой девке… пока она, дабы привлечь к себе внимание, не разнесла полдворца. Странная она какая-то… Одно слово — иномирянка… Когда она в компании Ариана с размаху хряснулась мне на живот, я, помнится, на короткое мгновение подумал об убийстве. Сейчас я думал о нем постоянно, с наслаждением представляя, как было бы приятно придушить наглую особу.

Девица нервно обернулась и, поймав мой оценивающий взгляд, торопливо опустила голову. Да она же просто боится! Теперь, по крайней мере, понятны ее странные фразы и поступки — это просто защитная реакция на происходящее. А сейчас до нее постепенно начинает доходить, что она натворила и наговорила, и она пугается еще больше. Конечно, виданное ли дело — так разговаривать с наследным принцем! Я самодовольно приосанился и тут же, резко выбросив вперед руку, успел поддержать иномирянку, споткнувшуюся и едва не грохнувшуюся с неимоверной высоты своих каблучищ. Но за этот галантный поступок я не был удостоен не то что благодарности и восхищения — наглая девка ни слова доброго не сказала, зато зыркнула так, что пришлось убрать руку и предоставить ей шкандыбать по неровным полам подземных галерей без посторонней помощи. Что ж, хочет сломать шею — пожалуйста, мешать не буду!

Ариан, шедший первым, мельком оглянулся на нашу возню и улыбнулся. А этот тоже хорош! Раз он рыцарь, пусть и поддерживал бы свою принцессу… или ту, кого он за нее принял. В том, что эта нахальная особа и есть обещанная Вириалану несколько веков назад принцесса Кея, я сомневался все больше и больше. Уж слишком она невоспитанная, наглая, самостоятельная… Принцессы такими не бывают. Я решительно обогнал девку и пристроился во главе нашего маленького отряда. В конце концов, кто здесь хозяин?!

Я привел Ариана и девицу с непонятным именем в один из своих тайных кабинетов, о которых знали только давным-давно перемершие зодчие замка, и предложил располагаться кому как угодно, краем глаза наблюдая за реакцией. Светловолосый рыцарь на правах давнего друга тут же уселся в кресло и вытянул нижние конечности, небрежно оттолкнув носком сапога низенькую скамеечку для ног. Я устроился в соседнем, кивком головы указан девчонке на диван. Нет, это просто невероятно! Хладнокровно проигнорировав намек, эта… (даже определения приличного не подобрать!) уселась прямо на пол, скрестив ноги и с любопытством рассматривая интерьер. Безобразно короткая юбка поползла вверх, хотя выше, казалось, уже некуда. Ариан закашлялся, старательно отводя взгляд. Я, наоборот, с интересом уставился на открывшиеся возможности, размышляя, надето ли на ней там еще хоть что-нибудь. Но эту наглячку, кажется, вообще ничем невозможно смутить! Она преспокойно провела ладонью по ковру, словно оценивая длину и мягкость ворса, и нежным голоском пропела:

— Ну что, мальчики, может, вы все-таки расскажете мне, что это за место и кто затеял всю эту заварушку с принцессой?

На нашем языке она говорила прекрасно, правда, с легким акцентом, придающим словам одновременно мягкость и какую-то на редкость стервозную язвительность.

Ксения.

Я изо всех сил старалась казаться спокойной и невозмутимой, ни словом, ни жестом не выдавая охватившей меня паники. Мне было страшно. Какое-то зеркало, неизвестно почему приведшее меня в душевный трепет, темные коридоры, в которых и черт ногу сломит, и, наконец, уютная комната, обставленная с виденной мною в путеводителях по замкам Франции роскошью и стилем. Стены обиты светло-зеленым шелком, на полу— пушистый ковер цвета малахита. Стоящие у камина кресла с высокими спинками, мягкие даже на взгляд, меня просто обворожили. Ноги сами понесли к этому великолепию, но увы! Оба дивных сиденья тут же оказались заняты невоспитанными мужчинами, а мне взамен был предложен диванчик, тоже, спору нет, очень миленький, но я из духа противоречия уселась на полу и решительно потребовала объяснений.

— Пускай лучше Ариан расскажет, в конце концов, это его идея, — лениво предложил эльф, обводя рассеянным Взглядом восхитительной красоты изразцы камина.

Ариан с готовностью повернулся ко мне и начал вываливать невероятные сведения. Я невольно раскрыла рот, вслушиваясь в его мягкую неторопливую речь и мысленно хватаясь за голову.

История, рассказанная светловолосым рыцарем, походила на страшную сказку. Во-первых, это действительно был другой мир, тот самый Вириалан, о котором вскользь упоминал Ариан, сидя на табуретке в моей кухне, населенный помимо людей всевозможными непонятными и странными, на мой взгляд, созданиями, один из которых как раз сидел передо мной, занимая то кресло, на которое нацелилась я. Во-вторых, миров много! Их еще называют Отражения, и попасть в них можно через специальные Зеркала, обработанные соответствующими заклинаниями. Именно такое Зеркало я и передумала долбать каблуками. М-да, на редкость разумно, надо заметить, для меня это вообще-то нехарактерно… И третье — Вириалан и впрямь нуждался в принцессе со странным именем Кея.

Столетия три-четыре назад власть над людьми этого мира захватило жуткое чудовище — иллиатад, предположительно явившееся из другого Отражения. Оно, не придумав ничего нового и оригинального, организовало настоящую тиранию и по примеру всех прочих монстров питалось девственницами, предпочитая девиц благородного происхождения. Правда, съедал иллиатад не так уж много — всего пару-тройку молодых особ в год, но люди все равно были не в восторге и пытались всячески извести самодержавную тварь. Вскоре выяснилось, что ни оружие, ни яды его не берут, а монстр вполне логично обижается на покушения и отвечает ужесточением своего режима. Загадочный иллиатад обладал огромной ментальной силой и был способен заставить любого человека проделывать что угодно даже помимо его воли. И тут появилось Пророчество. Откуда оно взялось, никто понятия не имел, но все знали его чуть ли не наизусть и с восторгом повторяли на разные лады, отчего текст постоянно претерпевал некоторые изменения, и в результате от первоначального варианта остался только смысл. В общем, появится, дескать, из другого мира принцесса Кея, и будет при ней светловолосый рыцарь из местных. Он доставит принцессу к иллиатаду, та победит монстра, и наступит всеобщее, прямо-таки вселенское счастье. А Кея станет правительницей вместо поверженной твари и выйдет замуж за блондина из этого мира. И, видимо, будут жить они долго и счастливо и умрут в один день. Последнее я уже вообразила сама, сказка — так со счастливым концом! Интересно, как принцесса должна сразить чудище, которое за века своего правления сожрало девиц шесть сотен, погубило чертову уйму излишне отважных рыцарей, пытавшихся победить его в честном бою, да и вообще, похоже, является бессмертным?! Но об этом Пророчество скромно умолчало, предоставив додумывать мне самой.

— В общем, наследный принц клана Кленового Листа был настолько добр, что помог мне произвести необходимые расчеты и своей царственной кровью открыл проход между Отражениями. И я попал в ваш дом! — закончил Ариан, глядя в мои удивленно округлившиеся глаза.

— З-з-замечательно! — заикаясь, отозвалась я, пребывая в состоянии тихого ужаса. — У меня в связи со всем этим только один маленький вопросик: отчего ты, Ариан, решил, что являешься именно тем светловолосым рыцарем, который будет сопровождать искомую принцессу Кею?

— Ну-у… — Похоже, он смутился. — дело в том, что я принадлежу к рыцарскому ордену Светлого Локона, и…

— Ну и что? — перебила я. — Ведь это наверняка не единственная рыцарская компашка в вашем мире?!

— да, но орден Светлого Локона был создан полтора столетия назад специально для обучения молодых людей с белыми волосами, ибо любой из них мог оказаться сопровождающим принцессы! Так почему не я?! Тем более что мы с принцем смогли открыть проход в ваш мир. А… а вы точно не Кея?

— Точно! — кивнула я. — Меня зовут Ксения, я ведь уже представилась.

— Ксе-эни-ия-а-а?! — мягко протянул до этого момента молчавший как могила эльф. В его исполнении это слово прозвучало как-то странно, незнакомо и необычно, я даже поморщилась, подумав, что мое имя, раньше казавшееся мне очень красивым и благозвучным, в устах нелюдя приобретает какой-то ненормальный, чуть ли не непристойный смысл. — И это все? Никаких клановых имен, титулов, званий?

— Ну если хотите, полное имя — Яковлева Ксения Евгеньевна, — торжественно представилась я.

— Евгеньевна… Ксения… Яковлева… Ксения… Евгеньевна… Яковлева… — на разные лады затянул нелюдь, и я было совсем решила, что он издевается, когда эльф аж подпрыгнул в кресле, резко выкрикнув: — да, все сходится! Мы не ошиблись! Это действительно принцесса Кея!

— Что?! — Кажется, у нас с Арианом челюсти отвисли совершенно синхронно.

— Нужно просто сложить в определенном порядке первые буквы тех трех слов, которыми она представилась, и получится Кея, понимаешь?! — восторженно прокричал эльф, обращаясь к светловолосому рыцарю.

Тот задумчиво пошевелил губами, производя в уме нехитрые операции, и тоже просиял:

— Принцесса!

— Вот уж глупости! — нервно возвысила голос я, понимая, что сейчас меня, того и гляди, обзовут Кеей и снарядят на бой с чудищем. — Это просто совпадение! Никакая я не принцесса и не Кея! Может, у нее должны быть еще какие-то отличительные признаки?

— Конечно! — весело отозвался Ариан, глядя на меня восторженными глазами щенка, приветствующего свою любимую хозяйку. — Темные кудрявые волосы, серо-голубые глаза, светлая кожа, высокий рост, стройная фигура!

Замечательно. Под это описание подпадает чуть ли не половина женского населения нашей страны. Так почему этим умникам попалась именно я?!

— А еще?

Вот тут они серьезно задумались и дружно морщили лбы минут пять, не меньше, пока эльф наконец не улыбнулся как-то на редкость гадостно и противно:

— Вспомнил! Снимай рубашку!

— Что?!

— Снимай рубашку, говорю! — радостно повторил он. — А то я сам помогу тебе!

— Попробуй, — фыркнула я и, вытянув руку, демонстративно полюбовалась своими ногтями. — Может быть, тебе это и удастся, но потом все знакомые долго будут интересоваться, кто встретился тебе на пути — рысь, тигрица или просто бешеная Кошка и к чему ты пытался ее принудить.

— Ну как тебе не стыдно?! Ведь это, похоже, на самом деле принцесса Кея! — укоризненно обратился Ариан к эльфу. Впрочем, пристыдить его не удалось, тот лишь скривился и слегка дернул острыми кончиками ушей. — А вы, принцесса, не волнуйтесь. Если позволите, рубашку можно только приподнять.

— Зачем? — настороженно поинтересовалась я, на всякий случай прихлопнув обсуждаемый предмет одежды ладонями.

— Видите ли, на левом боку принцессы должен быть знак…

— Какой?

— Знак Божественного благоволения! — весомо отозвался он, многозначительно поднимая палец и наклоняя голову. — Правильный треугольник…

— …вершиной вниз, — обреченно закончила я. Кажется, действительно влипла. Я и сама иногда удивлялась шалости природы, украсившей мое тело равносторонним треугольником из семи родимых пятен — хоть геометрию изучай. Некоторые находили это пикантным, некоторые забавным, мне же странная отметина доставляла сплошные проблемы — приходилось все время следить, чтобы жесткий пояс джинсов или ремень юбки не натирали родимые пятна, и постоянно одергивать и поправлять одежду.

— Вот видите!

— Вижу! — нехотя призналась я, задирая рубашку. И могу продемонстрировать его высокому собранию.

Конечно, треугольник был на месте — куда ж он денется. Я повернулась левым боком к заинтересованно приподнявшемуся эльфу и смущенно отвернувшемуся рыцарю, показывая предательские метки на коже. Вот уж не думала, что собственное тело может подложить такую свинью…

— Итак, это принцесса Кея… — протянул эльф, поглядывая на меня странно задумчивыми изумрудными очами и перебирая длинными пальцами по подлокотнику кресла. — Ну что ж, отлично! Наши расчеты оказались верными! Когда отправляемся?

— Куда? — испугалась я.

— Как куда? Ты же принцесса, значит, должна сразить чудовище и освободить Вириалан! А это — твой рыцарь, он обязан сопровождать и защищать тебя в пути, — предельно четко и доступно растолковал эльф недогадливой мне.

— Ну уж нет! Лучше верните меня домой, и мы забудем все здесь произошедшее! — У меня не было ни малейшего желания куда-то ехать и на кого-то там набрасываться только потому, что я, к своему несчастью, похожа на обещанную обреченному миру несколько веков назад девицу.

— Ты не вернешься в свое Отражение, пока не поможешь нашему. — Голос эльфа хлестал не хуже ледяного январского ветра, невольно хотелось съежиться и спрятать лило в ладонях. — Если понадобится, я помогу Ариану за волосы отволочь тебя в Неалон и пинком впихну во дворец иллиатада.

«Миссия невыполнима», — мягко проплыло в голове.

Эльф.

Однако эта иномирянка — создание весьма наглое и настырное. Я думал, в конце концов (разговор-то долгий) она не выдержит и переберется с пола на диван, но нахалка продолжала сидеть на ковре, прижимая к себе свою сумку, словно боялась, что отнимем, и буравя нас с Арианом неодобрительными взглядами, будто мы должны были встать перед ней на колени и умолять о прощении. Да еще и ждет, что ее будут упрашивать поехать в Неалон сражаться с иллиатадом! Наив невероятный, а уж наглости на пятерых хватит!

— Ладно, — задумчиво проворковала иномирянка, машинально теребя край рубашки. Голосок обманчиво мягкий и нежный, кажется, она сейчас еще и запоет.

Я насторожился. Похоже, эта Кея задумала какую-то пакость. Однако следующий вопрос оказался вполне невинным и давно мною ожидаемым (правда, формулировка, конечно, подкачала, но чего можно ожидать от такой на редкость невоспитанной девки-то?!) — А у эльфийского принца есть имя?

— Есть. — Ариан взглянул на меня и, получив кивок, напыщенно представил: — Перед вами, принцесса, Наследник клана Кленового Листа, принц Элоритаринирэль!

— Мм… Хорошо! Я буду называть тебя Эло!

Чего-о? Она что, совсем ничего не соображает?! да как можно так сокращать имя наследного эльфийского принца одного из самых влиятельных кланов! Эло! Похоже на собачью кличку, и откликаться на это безобразие я не собираюсь!

— А чего ты ожидал?! — В ответ на мой бешеный взгляд наглячка равнодушно пожала плечами. — Твои родители что, так злобно пошутили или заикались, когда тебя крестили?

Последнее слово я не понял, но переспрашивать не стал, сжимая резной подлокотник кресла и пытаясь овладеть собой.

— Да как ты смеешь?

— А что? Твое имечко же не выговорить — язык заплетается! Не знаю, заметил ты или нет, но вот ты к Ариану обращаешься по имени, а он к тебе — ни разу. Да тебя вообще хоть раз кто-нибудь назвал этим безумным набором звуков?

Я раскрыл рот… и тут же закрыл его. А ведь она права! Кроме официальных церемоний, мое имя не звучало никогда ни у друзей, ни у врагов. Но это не дает ей права так вольно обращаться с единственным наследником клана Кленового Листа! Да у нас это семейное, и, даже когда заключается межклановый брак и эльфийка входит в нашу семью, она получает новое, длинное и благозвучное имя!

— Скажи спасибо, что хоть до трех букв сократила, а не до двух! — Гадкая девка передернула плечами и повернулась к своему рыцарю. — Полагаю, процедура знакомства окончена? Тебя я по-прежнему могу называть Арианом?

— да, конечно! — Рыцарь почтительно наклонил голову и обратился ко мне: — Послушай, может, нужно предоставить принцессе какую-то комнату, ванну, обед, другую одежду? Если ты хотел сводить ее к мастеру Оритарэлю…

Да еще и кормить эту стерву! И ванну ей, видите ли! К тому же я был уже не уверен, что так хочу показать девчонку мастеру по изготовлению нират.

— Если джентльмены позволят высказаться беднойдевушке…

Бедной! Три ха-ха! И попробуй ей не позволь! Можно даже потренировать воображение, представляя, какие руины останутся тогда от родового гнезда клана Кленового Листа.

— … я бы хотела узнать ваши планы относительно моей скромной особы на ближайшее время. Тут были упомянуты обед и ванна… должна сказать, что я не против!

Ну хвала богам! Хоть с чем-то это невозможное создание согласно!

Я встал:

— Пойду распоряжусь насчет комнат и всего остального. Впрочем, может быть, будет разумнее поселить вас обоих где-нибудь в городе. Чем меньше народу в курсе, что мы вытащили из другого мира принцессу Кею, тем лучше и безопаснее. Для нас самих.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво отозвался Ариан. — Мы лучше поживем в гостинице, так оно спокойнее будет.

Светловолосый рыцарь встал и смущенно протянул руку по-прежнему сидящей на ковре нахалке. Она сделала вид, что не заметила, и встала сама, одернув свою невозможную юбку, которая была больше похожа на широкий пояс, и привычно проведя рукой по волосам. Сумка, трепетно прижимаемая к боку, переместилась на плечо; иномирянка мимоходом взглянула в зеркало и объявила:

— Ну я готова! Куда пойдем?

Интересно, ее когда-нибудь учили, что в присутствии мужчин девушка должна прикусить свой язычок, пусть даже такой насмешливый и язвительный, как у нее, и скромно ждать, пока ее не спросят?! Похоже, что нет. Или просто она оказалась на диво бездарной ученицей.

Вздохнув, я обратил внимание на насущные проблемы:

— Мы не можем вести принцессу Кею по улицам в таком виде. Весь город сбежится смотреть на это непотребство, и в конце концов ее сожгут на костре за растление малолетних и попытки совратить весь Город-под-Кленами, а нас с тобой повесят как поборников разврата!

— Эло, сделай милость, объясни, что тебя во мне не устраивает — мягким грудным голоском попросила девчонка, выделив иронической интонацией первое слово.

Но мне сейчас некогда обижаться на ее идиотские клички, проблема слишком серьезна, чтобы начинать отнекиваться или отмалчиваться.

— Видишь ли, милочка, ты слишком скудно и вызывающе одета, у нас так никто не ходит! У тебя могут возникнуть некоторые проблемы…

— Похоже, они возникли уже тогда, когда я в первый раз увидела твою самовлюбленную рож… э-э-э… лицо! — насмешливо отозвалась иномирянка, подчеркнуто крутясь перед зеркалом и любуясь своим отражением. — А по-моему, все очень даже неплохо! Ариан, я тебе нравлюсь?

От такого прямого, что называется в лоб, и откровенного вопроса светловолосый рыцарь покраснел, как позднее яблочко, и пробормотал нечто невнятное, старательно глядя в стену.

— Вот видишь, Ариану нравится! — наставительно обратилась ко мне наглая девка, заправляя за ухо непослушный локон, и погрозила пальцем. — Экий ты привередливый, Эло! Или это тебя так принцевая жизнь избаловала? И каким же, интересно, должно быть население города, чтобы совратиться от одной несчастной юбки?

Я почувствовал, что сейчас просто придушу беспардонную дрянь. И мне за это ничего не будет! Но Ариан верно оценил недобрый блеск моих глаз и судорожно сжатые кулаки.

— Успокойся, принцесса не хотела тебя обидеть! Пожалуйста, поищи для нее какое-нибудь платье, ведь с ней в таком виде мы и впрямь не сможем ходить по городу!

Вот ведь ханжа! Нет бы сказать, что просто стесняется разгуливать по улицам с полураздетой девчонкой!

— Оставайтесь здесь! — Я вышел, изо всех сил хлопнув дверью, и, продемонстрирован таким образом свое недовольство, отправился в жилой сектор замка.

Ну и где мне добывать барахло для этой нахалки?! Хоть ты забирайся в гардеробную какой-нибудь из придворных дам и кради ее платья!

К счастью, божьей милостью не суждено мне было стать взломщиком — по дороге попалась служанка. Она так и не поняла, что произошло. Почтительно поклонившись своему принцу, девица еще и разогнуться не успела, как оказалась втянута в очень к месту попавшийся альков и удивленно уставилась на меня.

— Раздевайся! Ну!

Дура, явно как-то не так поняв мои намерения, взвизгнула от восторга и начала поспешно стаскивать с себя одежду. До конца это представление я не досмотрел — подобрал небрежно сброшенное на пол платье (думаю, бельем иномирянка уж как-нибудь обойдется своим) и поспешил убраться, пока деваха не сообразила, что к чему, и не подняла крик, что ее ограбил принц. Что с ней сталось дальше, я не интересовался, справедливо полагая, что такая взрослая девица уж как-нибудь доберется до своей комнаты и без помощи наследника престола.

Ариан.

Оставшись с принцессой один на один, я попытался придумать тему для беседы, но не слишком в этом преуспел. Впрочем, она, похоже, и не желала, чтобы ее развлекали — переместившись в кресло, рассеянно оглядывала интерьер кабинета, очевидно думая о чем-то другом, и слегка покачивала согнутой в колене голой ногой. На щиколотке над туфлей поблескивал тонкий золотой браслет. Странное место для украшения. Я смущенно подумал, что принц прав, непременно желая ее переодеть. И как в ее Отражении так ходят?! Рубашка еще туда-сюда, но снизу же надето так мало, что это и неприличным-то язык не повернется назвать!

— Ариан!

— Да, принцесса?

— Скажи, а зачем вы меня сюда затащили? — Голос был какой-то устало-надломленный, бесцветный, словно эльфийский принц, уходя, унес с собой все ее эмоции.

— Принцесса… — Я растерялся, не зная, что ответить на такой странный вопрос. — Мы же уже обсуждали, что Пророчество говорит о…

— Про это я уже слышала! — Она нетерпеливо махнула рукой, показывая, что все помнит и поняла. — Я не так сформулировала свой вопрос, извини. Я хочу знать: если, допустим, я одержу победу над этим вашим илло… шути… в общем, чудищем, что, конечно, весьма сомнительно, но в принципе теоретически возможно, вы отпустите меня домой? Просто так, за красивые глазки, разумеется, никто меня не отпустит, это я уже поняла, но в случае благополучного исхода дела мне очень хочется вернуться в свой мир!

Но как же так? Ведь Пророчество ясно говорит, что принцесса Кея останется управлять страной и выйдет замуж за светловолосого юношу из нашего мира!

За тебя, что ли? В упавшем голосе скользнула легкая насмешка, в похожей манере она разговаривала с принцем.

Кажется, я покраснел.

— Возможно…

— Только ВОЗМОЖНО?

— Принцесса! — Я почувствовал, что это отличная возможность уточнить все детали, и опустился на колени перед креслом. — Я с радостью отдам за вас свою жизнь, и, скорее всего, так и произойдет, но… в общем, у меня ужеесть дама сердца и невеста…

— Да? Так чего же ты не женишься на ней?

— Понимаете… Согласно Пророчеству мужем принцессы станет блондин. Поэтому весь орден Светлого Локона считает себя ее женихами. И хранит ей Верность. А обручили меня с моей невестой еще в далеком детстве, до того как мне была оказана высочайшая честь попасть в ряды предполагаемых сопровождающих принцессы… И теперь она ждет меня в родительском замке, но, вполне возможно, помолвка скоро будет расторгнута — ведь такая знатная девушка не может оставаться старой девой, поджидая своего нареченного, которого, вероятно, и не дождется…

Принцесса Кея Порывисто поднесла к губам сжатую в кулак руку и всхлипнула. Неужели я ухитрился довести ее до слез? Но чем? Я растерянно смотрел на беззвучно вздрагивающее в кресле тело, не зная, что предпринять, и тут сквозь стиснутые зубы таки прорвался один вздох, потом второй…, а потом принцесса разразилась звонким, немного истеричным хохотом, откинувшись на спинку и уронив руки на колени. Я бестолково затоптался рядом.

— Ой не могу… ха-ха… а СКОЛЬКО… нет, невозможно… ха… ох… ну вот, сейчас тушь потечет… — Она утерла слезящиеся глаза и, чуть успокоившись, поинтересовалась: — А сколько рыцарей в вашем ордене? Хотя бы примерно?

— Сто пятнадцать, считаянаставников и главу ордена, — растерянно отозвался я, не понимая причин такой неожиданной вспышки.

— Ой… — Она закатилась снова и, уже не в силах хохотать, тихонько всхлипывала в сложенные лодочкой ладони. — Сто пятнадцать женихов! Вот это да! Круто я попала! Ну и разнообразие! Интересно, как я потом себе мужа выбирать буду смотрины устраивать, что ли? Для всех сразу? Вот уж повезло так повезло!

Кажется, я сказал что-то не то…

Ксения.

Явившийся через пару минут Эло здорово поумерил мое веселье, вызванное сообщением о том, что я являюсь невестой ста пятнадцати женихов сразу. С гордостью разведчика, добывшего для командования сверхсекретные сведения о месторасположении вражеских складов с продовольствием, он нес на вытянутых руках такой наряд, что я сначала едва не заржала опять, но потом сообразила, что предназначается сие безобразие именно мне, и громко возмутилась:

— Я это надевать не буду!

— Да куда, скажи на милость, ты денешься?! — злобный эльф с размаху нахлобучил на меня жуткий нарядец и, пока я пыталась высвободить голову, ухитрился поймать мои руки, засунуть их в рукава, одернуть платье прямо поверх моей одежды и даже застегнуть крючки.

Я почувствовала себя коровой — наряд жал в поясе и был чуть маловат в груди и плечах.

— С какого недоростка ты это содрал?

— Какая тебе разница?! Потом сходишь к портному, закажешь себе платья по размеру. А пока иди в чем есть! По крайней мере, это приличнее твоего пояса!

— А ты у нас ханжа и скромник? — ехидно поинтересовалась я, высвобождая из пены кружев сумку, которую ухитрилась не потерять за время падения в этот мир, и вешая ее на плечо поверх платья. Оно мне не нравилось совершенно, хотя было и не без претензии на хороший вкус — бледно-зеленое, со сливочного цвета кружевами, достаточно закрытое, чтобы спрятать под собой мои одежду (правда, рукава рубашки все-таки пришлось закатать), идостаточно длинное, чтобы ежеминутно спотыкаться и пугаться в подоле.

Зеркало не сообщило ничего утешительного. Выглядела я безобразно — настолько, Насколько только возможно выглядеть в чужом тесном платье нелюбимого цвета. Из — под обшитого кружевами подола средневекового наряда выглядывали закругленные носы черных кожаных туфель, вывалившихся вместе со мной из двадцать первого века. Этой парой я гордилась безмерно — обошлась она мне в совершенно дикие деньги, ради этих изящных лодочек мне пришлось устроиться на работу и пять месяцев Откладывать всю зарплату до последней копейки. Бить их по чужому миру было откровенно жалко, бестолковый эльф, раз уж настолько озаботился моим гардеробом мог бы притащить заодно и обувь.

Подумав, я высказала последнее соображение вслух и тут же получила два противоречивых ответа. Эло высказался в духе: «А не треснешь ты, милочка…», а Ариан мигом предложил понести меня на руках, если мне так тяжело ходить. Подобного безобразия я, разумеется, допустить не могла, и потому, гордо подняв голову, первой покинула кабинет, с надменной миной пройдя в дверь, издевательски распахнутую при моем приближении ухмыляющимся эльфом.

Опять какие-то бесконечны Коридоры, переходы галереи… По замку мы блуждали с полчаса, не меньше. Эло вел нас какими-то нехожеными тропами — за все время навстречу не попалось ни одного человека или эльфа. Ариан вплотную взялся за свои рыцарские обязанности и бережно поддерживал меня под локотьпри малейшем намеке на спотыкание или попытку упасть. Раздражало это невероятно — ненавижу, когда со мной обращаются, как с хрустальной вазой, я старалась как можно мягче высвободиться и одновременно дать понять, что не нуждаюсь в няньках и дуэньях. Но рыцарь то ли не понимал, то ли делал вид, что не понимает, и упорно придерживал меня на всех опасных, с его точки зрения, участках нашего пути — то есть практически везде.

Когда мы вышли наконец через какие-то служебные помещения в сад, выяснилось, что уже стемнело и на небе зажглись низкие летние звезды. Вот тут-то я окончательно поняла: да, это другой мир. Я уже не говорю о том, что не смогла найти ни одного знакомого созвездия — это мигом представилось незначительной мелочью, когда мой утомленный дневными похождениями мозг наконец-то переработал и проанализировал поступившую от глаз информацию. В небе висели две луны! Я, раскрыв рот, пораженно застыла, вглядываясь в невероятное чудо, творящееся в небесах. Одно из ночных светил было слегка похоже на единственный естественный спутник Земли — такое же светлое, покрытое легкими тенями, будто отголосками чьих-то грустных мыслей, только по размерам превосходило нашу Луну раза в три. Зато другое имело невероятный багряный окрас, словно окропленное венозной кровью, и казалось по сравнению со своим светлым соседом маленьким, как мандарин рядом с апельсином.

— Чего замерла? Налюбуешься еще! — Эло слегка подпихнул меня в спину, напоминая, что время не ждет.

— Да, принцесса, пойдемте, час уже поздний, и на улицах небезопасно! — мягко поддержал его Ариан, бросая на эльфа укоризненные взгляды.

— Кстати! Мне нужно придумать какое-нибудь более-менее нормальное для этого мира имя! — вспомнила я, нехотя отрываясь от созерцания ночных светил. — Вы же не можете обращаться ко мне на людях «принцесса Кея»!

— Да уж! Надо же, оказывается, в женскую голову тоже забредают иногда умные мысли! — издевательски поддел эльф. — Но ты права! Ни Кея, ни то твое имечко… как его там? Ксиния?.. неважно… не подходят — слишком уж они будут выделяться и обязательно насторожат внимательного человека или эльфа.

— И я об этом, — ровно согласилась я, решив не упоминать, что я наверняка умнее и образованнее эльфийского принца. — Мне нужно какое-нибудь местное имя, которое звучало бы нормально и не привлекало ненужного внимания.

Мои сопровождающие переглянулись и принялись наперебой предлагать мне множество имен, которые я, впрочем, решительно отвергла по очень простой причине — на мой искушенный взгляд, все они звучали просто кошмарно, да и запомнить ни одно из них мне так и не удалось.

— Ну так пусть ее высочество сама предложит нам какое-нибудь подходящее для нее имя! — наконец вышел из терпения Эло.

Я меланхолично прокрутила в памяти свои прозвища, которые в свое время давали мне и друзья, и враги в большом количестве, и остановилась на одном.

— Ксенон. Подходит?

— Вполне… — задумчиво протянул Ариан, искоса поглядывая на меня. — А откуда это имя? Что оно означает?

— Это не имя, а прозвище. Такменя называют близкие друзья. А означает оно… В каком состоянии у вас находится химия?

— Что?!

— Ясно, — поняла я, — даже не в зачаточном, а только на стадии формирования подовых клеток. Не забивайте себе голову. Ксенон — это такой газ.

— Вроде воздуха? — Недоверчиво уточнил Эло.

— Ну… что такое водород, кислород, аргон знаете? — Выражение их лиц было красноречивее слов. — Понятно, не знаете. Ну да, вроде воздуха, — скрепя сердце согласилась я. Ну не объяснять же им сейчас основы химической номенклатуры и Периодического закона!

— Ксенон так Ксенон! — подытожил эльф, окидывая меня внимательным взглядом, ясно говорящим, какого невысокого он мнения о поименовавших мою особу подобным образом.

Правильно, как девушка может быть газом?! Ну не говорить же ему, что прозвище я получила отчасти из-за сходства с именем, а отчасти — из-за замкнутого, нелюдимого характера и подчеркнутого абстрагирования от других… Но это прозвище мне нравилось, и я охотно отзывалась на него, демонстративно игнорируя почти все остальные, даже самые лестные и благозвучные.

Эло вывел нас какими-то Левыми переходами и калитками за стены замка в город и, уточнив у Ариана название гостиницы, где мы остановимся, нырнул обратно, пообещав прийти завтра. Я распрощалась с ним с явным облегчением — наглый самоуверенный красавчик мне не нравился, а Ариан — с каким-то странным удовольствием и успокоением.

Город казался сказкой. Все улицы были засажены кленами; листья нежно лепетали какие-то томные песенки под легкими ласками ночного ветерка, доносящим до нас едва ощутимый запах летней зелени и цветов. Откуда-то слышалась тихая музыка, на мой непрофессиональный взгляд, похожая на интермеццо из «Жизели» и одновременно — на мечтательные вздохи полонеза фа-минор Огинского. В кронах деревьев мягко сияли маленькие сгустки света явно магического происхождения. Здания будто держались на одном честном, вернее волшебном, слове — такие летящие, ажурно-легкие конструкции, устремляющиеся в небо шпили, витые колонны и изящные архи просто не могут быть созданы руками и даже высокими технологиями из моего мира без привлечения чего-то ирреального, недоступного людям. В окраске строений преобладал белый цвет, хотя встречались все оттенки изумрудного и бирюзового. Среди подобного многоцветья одинокое здание откровенно религиозного толка, окрашенное в глубокий черный цвет, производило поистине ошеломляющее впечатление. По улицам неспешно прогуливались эльфы. Они болтали, смеялись легким серебристым смехом, обменивались новостями, кое-где вздорили и даже дрались, но и это делали на диво изящно и грациозно. Одинокий пьяный, эффектно шатающийся от одной стороны улицы к другой, пах розами и смотрелся не забулдыгой, допившимся до невменяемого состояния, а балериной, самозабвенно и очень артистично изображающей лебедя под хмельком. Дороги и тротуары были выложены асимметричными плитами разных тонов, сплетающимися в какой-то сюрреалистический, завораживающий рисунок. Ходить по подобной красоте казалось просто кощунством, я неуверенно переставляла ноги, не зная, куда глазеть — на дивной красоты дорожное покрытие или на потрясающие строения, описать которые я не в силах — это надо просто видеть. две луны, кокетливо поглядывающие на все это великолепие с готично-черных небес, выглядели странной, но, надо признаться, очень удачной и эффектной фантазией художника-импрессиониста. Хотелось просто остановиться и молча наслаждаться творящейся вокруг на диво материальной и ощутимой красотой…

— Город-сказка, город-мечта… — невольно мурлыкнула я, разглядывал потрясающей красоты пейзаж ночного эльфийского городища и вспоминая те поселения моего мира, в которых мне довелось побывать. Сравнения они не выдерживали — это все равно что поставить рядом новенький «феррари» иавтобус советских времен, а потом с глубокомысленным видом рассуждать, какой автотранспорт изящнее, красивее и быстрее.

Светловолосый рыцарь неплохо знал город, и вскоре мы окольными путями вышли к какому-то трехэтажному общественному заведению с большой вывеской «Тихое прибежище». Хорошо еще, что не «Последний приют»!» — мысленно хихикнула я, входя под сень этого гостеприимного крова. Внутри оказался просторный зал с пятью столами, длинной стойкой, похожей на барную, и широкой лестницей с пологими ступенями, ведущей на второй этаж. Вопреки названию внутри было вовсе не тихо. В углу расположилось какое-то подобие оркестра — три мужика, извлекающих из непонятных предметов совершенно невероятные звуки, а за двумя сдвинутыми столами гуляла компания из нескольких людей, эльфов и странных созданий, рассматривать которых у меня не было уже ни сил, ни желания.

Ариан, цепко держа меня под руку, двинулся к стойке. Мне волей-неволей пришлось шагать за ним, чувствуя, как взгляды всех присутствующих будто магнитом притягиваются к нам. Спору нет, парочка мы весьма колоритная — изящный блондин в черном и едва волокущаяся за ним всклокоченная девица в салатовом, явно маленьком ей платье. Высокий эльф за стойкой, наверняка хозяин этого милого заведения, тоже вытаращил глаза, но тут же взял себя в руки:

— Добрый вечер. Чем могу служить?

Вежливые фразы, адресованные двум людям, он произносил совершенно равнодушным тоном, за которым были тщательно скрыты истинные эмоции — неудовольствие от подобных посетителей и какая-то брезгливая, недоуменная жалость, с коей, по-видимому, он относился ко всему роду человеческому.

— Нам нужны комнаты, — спокойно отозвался Ариан, выдержав его взгляд.

— Одна, как я полагаю, с двуспальной кроватью и…

— Вы ошибаетесь, — мягко подала голос я, видя, как мой рыцарь стремительно заливается румянцем. А красиво он краснеет, густо так, ответственно, с удовольствием, ото лба до самой груди. — Это мой родственник, и нам нужны две комнаты. Или, на самый крайний случай, одна, но большая и с двумя отдельно стоящими кроватями.

Брови эльфа поползли вверх — медленно, раздумчиво, словно он сомневался, не ослышался ли. Похоже, я допустила какой-то промах, но выяснять, что сказала не так, не собиралась — уж слишком нервным и насыщенным выдался денек, вот отдохну, высплюсь, тогда и разберемся. (Как выяснилось позже, я не должна была вообще раскрывать рот, раз уж со мной был мужчина — по идее он-то и должен улаживать все проблемы с размещением, а девушке полагается просто стоять рядом, скромно потупившись и прикусив язык.).

Ариан нашел в себе силы согласно покивать, и эльф, недоуменно передернув плечами и бормотнув нечто неодобрительное, двинулся по широкой лестнице на второй этаж, сделав нам знак следовать за ним. Я краем глаза мимоходом отметила изумительной красоты резные балясины и эффектные столбики перил. Хозяин, проведя нас по длинному коридору с рядом одинаковых дверей, толкнул последнюю и предпоследнюю:

— Располагайтесь! Желаете ужин?

Ариан покосился на меня. Я энергично помотала головой (какая уж там еда, мне бы сейчас свалиться и заснуть) и, шагнув в ближайшую комнату, захлопнула за собой дверь. Наскоро осмотрелась — ничего такое помещеньице, жить можно, — и начала раздеваться. Сделать это было непросто — слишком тесное платье не давало поднять руки или изогнуться вокруг себя, тут же начиная угрожающе потрескивать по всем швам и намекать, что такие активные телодвижения могут плохо закончиться. В конце концов я, поняв, что проигрываю, наплевала на наряд и попросту рванулась из него прочь, разодрав лиф на две почти одинаковые половинки и несколько складок-вытачек. Ничего, Эло принц, уж как-нибудь сможет расплатиться за гибель этого уродства с его хозяйкой. Остатки жуткого платья я бросила валяться на полу, свои же вещички, сняв, аккуратно развесила на стуле и обвалялась в кровать, на которой с комфортом могли разместиться человек шесть, не меньше. Одеяло оказалось теплым, перина — мягкой, в густых кустах жимолости под распахнутым настежь окном звенели цикады, напевая колыбельную, какую можно услышать только в начале жаркого лета, и через две минуты я уже сладко спала, позабыв обо всех мирах, рыцарях и принцах-эльфах вместе взятых.

Первую ночь в Вириалане я провела на диво мирно и безмятежно.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Когда аист принес меня моим родителям, они долго смеялись и даже сначала хотели взять аиста…

Ксенон.

Проснулась я от громкого стука в дверь и раздраженных голосов в коридоре. Спросонья не сообразив, где нахожусь, я подпрыгнула на постели, едва не вписавшись головой в балдахин и слетела на пол, пугаясь в одеяле и проклиная весь этот мир и особо настырных его населяющих, не дающих спать скромным девушкам. А шум за дверью нарастал, свара разгоралась, как огонь на промасленной ветоши, я различила два печально знакомых голоса — один возмущался, другой оправдывался.

— Ну и где она? Дурак ты все-таки редкостный!

— Но не мог же я идти за принцессой в ее спальню!

— Ой, можно подумать, мир от этого рухнул бы! А если сбежала девка, что делать будем? Где теперь ее искать?

Похоже, речь идет обо мне. Недолго думая я завернулась в одеяло и подошла к двери. Открывать? Не открывать?

Но тут Эло догадался подергать преграду между ними и мной.

— Да здесь не заперто! — И со всей дури расхлебяннил дверь нараспашку.

Я, дабы не быть прибитой, шарахнулась назад, быстро, но недостаточно проворно, и, запутавшись ногами в одеяле, посреди комнаты шлепнулась на пятую точку.

Эло и Ариан, влетевшие в распахнутые двери, едва успели притормозить, чтобы не споткнуться о мою сидящую на коврике тушку.

— Нет, ну это просто невероятно! — заорал эльф, простирая ко мне руку и становясь похожим на памятник Ленину, указывающему верную дорогу к светлому будущему. — Мы ее ждем, волнуемся, а она тут на полу валяется!

Ариан стремительно покраснел, явно сообразив, что встречать их я вышла раздетая, и торопливо отвернулся, старательно глядя в стену. Да-а, видно, мне попался рыцарь-девственник, а иначе с чего бы ему так вспыхивать румянцем при виде моей особы: растрепанные волосы, заспанное лицо, одеяло от подбородка до щиколотки одной ноги и колена другой, и руки — одна не видна, полностью скрытая в складках, зато вторая рискованно обнажена от кончиков пальцев аж до самого локтя!

— Какие у нас на сегодня планы, мальчики? — мирно поинтересовалась я, решив игнорировать как смущение одного, так и возмущение второго, и уселась на развороченную постель, привычно поджав под себя одну ногу. — Я хотела бы уточнить также расписание на все остальные дни моего пребывания в этом мире. Кто-то что-то про бой с чудищем говорил?

Так! — очень вдумчиво и многозначительно ответил Эло, решив, видимо, пока не вступать в открытую конфронтацию. — Сначала тебя нужно отвести к портному выбрать какую-нибудь нормальную одежду. Потом я хочу показать тебя мастеру Оритарэлю, есть шанс, что он сможет…

— А чем он занимается и зачем мне к нему идти? — поинтересовалась я, попутно разглядывая комнату (вчера я этого сделать не удосужилась).

А ничего, уютное такое помещение, жить вполне можно. У одной стены — кровать, у другой — небольшой сундук и комод, между ними стульчик с мягким сиденьем и подлокотниками. На комоде стоит изящная расписная ваза с веником высохших ромашек и фигурка оленя, отлитая из какого-то темного металла, подозрительно похожего на почерневшее от времени серебро. Напротив двери — окно с витражным стеклом и резными ставнями, на полу небольшой коврик и фарфоровый ночной горшок. На одной стене зеркало, на другой — тканый гобелен, изображающий мощное дерево с золотыми листьями и человеческими (а может, и эльфовыми) ногами вместо корней. Надо же, кажется, в этом мире тоже любят страшилки… Интересно, как называется сие произведение от искусства? «После взрыва ядерного ректора» или «Мечта маньяка»?

— Мастер Оритарэль изготовляет нираты! — ответил Ариан таким тоном, словно эти слова должны мне все пояснить и вызвать восторженный взвизг.

Но я упорствовала в невежестве и по-прежнему ничего не понимала.

— И что?

— Как?! Принц хочет сказать, что возможно, вы сами получите нирату, и…

Ариан, милый, это слово мне ни о чем не говорит! — спокойно пояснила я, краем глаза наблюдая за эльфом.

Эло уселся на стульчик, предоставив рыцарю вести беседу, и, судя по всему, ушел в астрал, прикрыв смарагды глаз и откинувшись на спинку. Впрочем, при моих последних словах он широко распахнул свои миндалевидные очи, и я опять подивилась их невероятно, я бы даже сказала, неестественно яркому цвету.

— Ты и впрямь не знаешь, что такое нирата? — Получив в ответ кивок, он даже слегка приподнялся, впрочем, тут же усевшись обратно. — Та-ак! А каким ты оружием вообще владеешь, а, Ксенон? Мечом, кинжалом, ножом, рапирой, луком, натной, арбалетом?

— Никаким! — честно отозвалась я (ну в самом деле, не считать же за серьезное оружие собственный острый язык и длинные ногти?!).

— Как?! — тут уж вскинулись оба, причем так, будто я сказала нечто несусветное и совершенно невероятное.

— Очень просто! В моем мире всякие мечи-луки — это увлечение кучки людей, у которых есть время и деньги потакать своим прихотям. А я не особенно располагаю ни тем ни другим. Потому единственное средство защиты, которое я освоила, это газовый баллончик «Антидог» — на людей тоже очень хорошо действует, особенно если с близкого расстояния и в глаза.

— Замечательно! — Возмущенно сощурился Эло, ероша волосы и рассеянно дотрагиваясь до мочки уха. — Теперь оказывается, что она мало того что наглячка, каких поискать, так еще и неумеха! И что нам с ней делать?!

— Возможно, мастер Оритарэль сможет решить эту проблему, — вздохнул рыцарь, переминаясь с ноги на ногу. — Кроме того, до Неалона путь неблизкий, за дорогу чему-нибудь да научим принцессу…

— Ксенон! — напомнила я. — И обращайся ко мне, пожалуйста, на «ты». Терпеть не могу, когда мне выкают, сразу же чувствую себя столетней бабкой!

— Ладно! — Принц хлопнул ладонями по подлокотникам и решительно встал. — Одевайся и спускайся вниз. Мы закажем тебе завтрак и за едой все объясним.

— Э — э-э… Знаешь, Эло, с «одевайся» у меня маленькая проблема! То платье, которое ты вчера приволок, безбожно мне мало, и поэтому я случайно его порвала!

— Случайно?! — выпучил глаза нелюдь.

— Ну ладно, нарочно, — пожав плечами, согласилась я, слезая с кровати. Останки жуткого нарядца валялись посреди комнаты, я демонстративно подняла двумя пальцами обрывок лифа и слегка помахала им, как платком. — Какая разница?! Главное, что носить его теперь совершенно Невозможно!

— Та-ак! — Похоже, у эльфа просто не было слов, он явно решил, что я это сделала специально, чтобы досадить именно ему. — Ариан, твои вещи где?

— Да в замке остались, я и забыл вчера про них! — расстроено ответил рыцарь, разводя руками.

— Ясно! — Видимо, Эло окончательно убедился, что от людей проку не дождешься, и, грозный, неподкупный, как всадник Апокалипсиса, подступил к блондинистому склерознику. — Снимай штаны!

— Чего?!

— Снимай штаны! — грозно повторил принц, для вящей убедительности указывая на желанный предмет одежды пальцем. — Отдашь их ей, рубашка у нее более-менее приличная, сойдет.

— А я?! — опешил Ариан.

— А ты посидишь здесь! Ну что делать, если вы все такие безголовые — одна расхаживает в поясе вместо юбки, а другой забыл свои торбы во дворце! Я свожу ее к портному, подберем платье и вернем тебе твои вещи! Ты не раз говорил, что готов отдать за принцессу жизнь, так продемонстрируй ей свою верность и преданность — пожертвуй для начала хотя бы штанами!

Какая патетика, какой надрыв и символизм… Интересно, почему у меня все всегда шиворот-навыворот выходит? да видано ли это в мире, чтобы рыцарь ради прекрасной (ну хорошо, просто симпатичной) принцессы (ну ладно, не совсем принцессы, но кого это интересует?!) жертвовал не своей жизнью или здоровьем, а какими-то несчастными штанами, которые он носит наверняка уже не первый месяц?!

— Эло, почему бы тебе самому не раздеться, а? — Я бы предпочла в сопровождающие Ариана, а то принц, того и гляди, обрядит меня в нечто невообразимое, нацепит пояс верности и напялит сверху паранджу, чадру и хиджаб до кучи, дабы я уж точно никого не смогла спровоцировать и соблазнить. — Нас ты можешь не стесняться, мы уже и так все видели!

Эло, услыхав мое провокационное предложение, затрясся от злости и разразился негодующим спичем с весьма неоформленным, но однозначно возмущенным и неодобрительным содержанием. Ариан переводил жалобный взгляд с моего лица на эльфье, но я не знала, как защитить его, а принц был неумолим:

— Рыцарь плохо знает город, кроме того, к мастеру Оритарэлю с улицы не войдешь!

Он, кажется, приводил еще какие-то доводы, но я уже не слушала, оценивающе разглядывая штаны сконфуженного рыцаря и сравнивая их с эльфовскими. В принципе особой разницы нет, разве что у Эло они чуть поуже в талии и бедрах. Черт, так и комплекс неполноценности недолго заработать — я поняла, что в штаны принца влезу с большим трудом и не факт, что смогу в них сесть или побежать. Вспомнив вчерашнее платье, взгрустнула еще больше — кому ж приятно чувствовать себя неповоротливой коровой по сравнению с изящными эльфами, тем более что я привыкла считать себя далеко не толстой, неукоснительно следя за своими весом и фигурой.

Штаны Ариана оказались мне слегка великоваты в поясе, но, снабженные ремнем, сели неплохо, насколько это вообще возможно, особенно если учесть, что шились они на мужчину. Эло откровенно веселился, поглядывая на меня в столь своеобразном наряде, но помалкивал, явно опасаясь, что в противном случае я мигом сброшу штаны и влезу в свою юбку, которую мы оставили смущенному Ариану. Но я не чувствовала никакого желания поднимать своим подолом сексуальную революцию в Вириалане и тоже безмолвствовала, покорно шагал за подгонявшим меня эльфом. Поесть спокойно он мне не дал, без конца ворча и поторапливая, так что я лишь наскоро проглотила две оладьи и запила их холодным молоком. Выйдя за ворота гостиницы, Эло ехидно помахал Ариану, грустно глядящему на нас из окна, и на хорошей крейсерской скорости поволок меня по улицам.

Я с интересом разглядывала эльфийский город, словно сошедший со старинной гравюры. Хотя на человеческие города он не особенно походил, уж слишком чистенькими были улицы, ровными — дороги, дружелюбными — лица. На нашу колоритную парочку, естественно, обращали внимание, но, как ни странно, эльфы поглядывали в основном на меня, а не на своего принца. Заметив сей довольно странный факт, я потеребила Эло за рукав и попросила объяснений, да заодно и рассказа о том, куда и зачем мы идем.

— Меня мало кто знает в лицо, — нехотя пояснил нелюдь. — У нас не принято выставлять напоказ державных особ, так что, когда едет король, подданные догадываются об этом лишь по пышности кортежа и обилию охраны. А идем мы сначала к портному, а потом к мастеру Оритарэлю.

— Расскажи мне о нем, — мягко попросила я, выворачивая голову вслед эльфийской девушке в очень необычном (по крайней мере, для меня) наряде. — Я уже несколько раз слышала это имя в сочетании с каким-то непонятным словом.

Эло недоверчиво покосился на меня, прикидывая, не издеваюсь ли я, но, увидев совершенно искренний интерес, смягчился и начал разглагольствовать:

— Мастер Оритарэль единственный на все семь эльфийских городов специалист по изготовлению нират — особого Оружия, хозяин которого становится почти непобедимым. Неужели ты ничего не слышала о ниратах? О них знает последних гоблиненок!

— Не забывай, я из другого мира, — вздохнула я, узрев впереди вплотную толпу и решительно беря Эло под руку — еще не хватало потеряться в чужом городе. Нелюдь изумленно взглянул на меня, но смолчал и послушно согнул локоть. Поэтому я не знаю и не понимаю слишком многого в Вириалане, Тебе и Ариану придется немало потрудиться дабы рассеять мое невежество рассказывай дальше!

— Так вот, нирата — особый меч, который служит своему хозяину как верный пес. Их еще называют Кровными клинками, чужому такой меч попросту не дастся в руки. Они очень редкие и красивые и у людей стоят огромных денег.

— А у тебя есть такой меч? — поинтересовалась я, но Эло отрицательно покачал головой, немало меня удивив — я всегда считала, что если что-то стоит дорого и практически недоступно для большинства народонаселения, то уж у правителей оно имеется обязательно. Почему же?

— Это вопрос чести. Нирата великолепно защищает своего владельца и сводит на нет большинство его промахов. Но у принца нираты быть не может, иначе эльфы тогда скажут, что он не в состоянии обучиться технике боя самостоятельно не прибегая к помощи магического меча, и это будет большой позор, Особенно для отпрыска слав ной династии.

— И ты думаешь, что этот мастер продаст уникальный меч первой попавшейся девице? Что-то я сомневаюсь! Тем более… — Я слегка помялась, но все же высказала то, что мне не давало покоя еще со вчерашнего дня: — Что мне делать с деньгами? Ведь у меня нет совершенно ничего, что хоть бы отдаленно напоминало местную валюту, мельком виденную мною вчера в гостинице. Я попросту не сумею расплатиться а меч и одежду, да и за комнату.

— Казна клана Кленового Листа не обеднеет, если я куплюпринцессе Кее одно платье или штаны, — холодно ответил эльф, глядя на меня так, будто я посмела усомниться в его щедрости.

— Охотно верю, — мрачно отозвалась я. — И все-таки мне надо на что-то жить и что-то есть. И мне не хотелось бы делать это за чужой счет.

— Какие мы щепетильные! — удивленно приподнял брови Эло. Похоже, раньше ему на жизненном пути встречались исключительно жадюги, только и стремящиеся объесть и разорить на наряды эльфийского принца.

— Уж какие есть! — в тон ему отозвалась я.

— Ты можешь продать свои сережки. Ведь это золото?

— Золото.

Я задумчиво потеребила мочку уха. Конечно, жалко расставаться с украшениями, для меня они представляют не столько материальную, сколько сентиментальную ценность, но жить за чужой счет еще хуже. Придется, видно, расстаться и с тонким браслетом на щиколотке, и с кольцом со среднего пальца, которое я, с тех пор как мне его подарили родители по случаю поступления в институт, не снимала ни разу, ни в ванной, ни в постели… Единственное, что я из суеверия продать не смогу, это серебряную цепочку с нательным крестиком. Впрочем, она наверняка не представляет особой материальной ценности — цепочка тоненькая, как паутинка, легкая, да и крестик небольшой, ажурный.

— Хорошо, отведи меня тогда сначала к ювелиру! решительно попросила я, приостановившись, вынимал из ушей сережки и пытаясь разъять тугой замочек браслета на ноге.

Сняв кольцо, я сложила все вещицы горкой на ладони и внимательно осмотрела основу своей материальной базы. Да уж, судя по всему, этого мне едва-едва хватит на жизнь, а на остальное и замахиваться не стоит.

Эло чуть заметно скривил губы, но послушно свернул на узенькую улочку и толкнул дверь одной из лавок. Через пару минут мы, многословно и велеречиво прощаясь с хозяином, опять вышли на улицу; я осталась без своих украшений, зато разбогатела на тринадцать золотых монет и семь серебряных денежных единиц — в отличие от золотых, имевших привычную круглую форму, местные серебрушки были квадратными, с зазубренными краями и небольшой дырочкой в центре. Ссыпав их в боковое отделение портмоне, я запоздало подумала, что стоило бы покопаться в вывалившейся вместе со мной в этот мир сумочке — глядишь, еще что ценное отыщется. Я поделилась этой идеей с эльфом, мы сели на скамеечку, и через пару минут Эло уже искренне веселился, разглядывая мой паспорт и студенческий билет, а я перебирала всевозможную мелочовку, пытаясь решить, куда это можно девать и сколько оно будет стоить.

Денежная проблема встала во весь рост — эльф спокойно пояснил, что за одну серебряную монету можно прожить в гостинице сутки, включая трехразовое питание и корм для лошади, а за пятнадцать золотых — купить Неплохого скакуна. То есть мои финансовые возможности весьма ограниченны — я сама понимала, что с одеждой и обувью нужно что-то делать, не век же ходить в отнятых с боем у Ариана штанах, — и придется потратиться как следует, если я по своей давней привычке захочу выглядеть хоть чуть-чуть неплохо. Придется также оплачивать гостиницу и еду. Положим, я прекрасно обойдусь двухразовым приемом пищи в день, но на цене постоя, к сожалению, это ничуть не скажется. Надо будет поискать жилье попроще, чтобы без питания, и хотя бы на еде экономить, что ли…

Пока в голове крутились невеселые мысли, руки машинально извлекали из сумки барахло, и вскоре на скамейке между мной и Эло выросла солидная горка всевозможных предметов. Бледно-вишневый блеск для губ в прозрачном тюбике эльфа просто обворожил, читательский билет в Пушкинскую библиотеку вызвал насмешливое хмыканье, проездной на метро ничуть не заинтересовал, а вот покрытое прозрачным пластиком отделение портмоне, за которым были видны две фотографии, он изучал долго и внимательно.

— Кто это?

— Где? А, это я с подругами на дне рождения одной из них. Мы тогда устроили девичник, поехали на шашлыки в лес и здорово повеселились. А это я с моим братом на отдыхе на Лазурном Берегу. — Я посмотрела на счастливые, смеющиеся лица под прозрачной пластиковой пленкой и невольно вздохнула. Как это все сейчас далеко! И как я хочу вернуться…

— Вы совсем не похожи друг на друга, и не скажешь, что родственники, — заметил Зло, щурясь на фотографии. — И как же на вас мало одежды!

Да когда же он наконец-то прекратит ко мне цеплятьсяиз-за нарядов?! Посмотрела бы я на гадкого нелюдя, как бы он кутался в шубу посреди лета на средиземноморском курорте! Небось мигом разделся бы не то что до купальника, вообще догола.

— Ой, тоже мне поборник нравственности нашелся! — Я раздраженно вырвала у него портмоне и спрятала его обратно в сумку. — А кто вчера нагишом на зеркале восседал?!

— Много ты понимаешь! Иначе было не провести обряд!

— Охотно верю. — Я вытерла невольно набежавшие на глаза слезы и решительно взялась за разбор наследства из своего мира. Покосилась на изнывающего от любопытства эльфа, старающегося сделать вид, что его ничуть не интересуют лежащие рядом предметы, и кивнула ему: — Помогай!

В четыре руки мы быстро разобрали все вещи. Ручки и карандаши Эло пригреб себе, пообещав продемонстрировать такие необычные и полезные вещи магам во дворце — пусть, мол, разбираются в устройстве и составе. Связку ключей мы отложили в сторону, решив предложить ее ювелиру: ценны, как выяснилось, были не сами ключи, а брелок, на котором они болтались, — прозрачный, заполненный двумя несмешивающимися разноцветными жидкостями цилиндр, в котором плавал маленький пингвин. Туда же отправилась купленная мною вчера во время прогулки по магазинам пара сережек из хирургического сплава; эльф сказал, что ювелир может заинтересоваться оригинальным дизайном и необычным способом крепления сережки в ушах — не гвоздиком и не подвеской, а как бы маленькой пряжечкой с тупым концом. Мобильник, грустно мигающий: «Нет сети», я отключила и отправила в сумку без всяких обсуждений, решив, что до столь высоких технологий этот мир еще не дорос. Щетка для волос мне была дорога как память инеобходима как воздух, тем более что подобных предметов, пусть и не из пластика, хватало и здесь. Вот несколько чистых DVD-дисков в прозрачных коробочках могли на что-нибудь и сгодиться, но интерес к этим предметам у Эло носил чисто эстетический, а не технический характер, и мы решили попробовать предложить и их ювелиру. В их же компанию попал и последний альбом «Короля и шута» на СD-диске; я чуть не прослезилась от жадности — лицензионный сборник стоил очень дорого и обошелся мне в кругленькую сумму, прячем вкладыши сфотографиями группы Эло посоветовал выкинуть куда подальше, дабы не пугать честных эльфов такими ужасными прическами и невероятными костюмами. Блистеры с ношпой и анальгином, маленькое зеркальце, Пилку для ногтей и косметику я решительно запихнула обратно в сумочку, подумав, что Вириалан не обеднеет, если ничего не узнает о таких полезных вещах, а вот мне без них жить будет трудновато, особенно без пилочки.

Минут через пятнадцать мы вновь вышли из лавки Ювелира. Я разжилась еще двадцатью тремя золотыми и восьмью серебряными монетами. Ювелир высоко оценил оригинальность принесенных ему предметов и заплатил не торгуясь, причем, судя по жадному блеску его глаз, я еще здорово продешевила. Но так или иначе в общей сложности набралась неплохая сумма, и я почувствовала себя человеком, в свою очередь подгоняя эльфа — мне хотелось внимательно ознакомиться с местной модой и сменить рыцарские штаны на что-нибудь более эффектное ипрактичное.

Эло привел меняв богатый магазин с огромными прозрачными витринами, находящийся в самом центре города недалеко от замка. В нем мы провели больше трех часов — хозяин в лицо знал эльфийского принца и долго расшаркивался перед ним, а потом очень ответственно взялся за подбор моего гардероба. Я сэкономила уйму денег одним небрежным рывком язычка молнии на блузке перед примеркой — до подобных застежек в Вириалане еще не додумались, и я, заметив восхищенно округлившиеся глаза мастера-эльфа пообещала подробнейше обсудить и продемонстрировать в деле эту замечательную вещь в обмен на штаны и рубашку по моему выбору. Еще мне нужен был какой-нибудь костюм на смену, что-нибудь теплое на случай плохой погоды и легкий головой убор — солнечные удары я получала очень легко. «И пара каких-нибудь платьев!» — прокричал Эло, которого не пустили в примерочную (хотя он и порывался; но портной очень деликатно и вежливо вытолкал своего принца взашей, дабы он не помешал священнодействовать) и нелюдь нервничал в холле на диване, явно ожидая, что я закажу себе что-нибудь похожее на ненавистную ему юбку.

Мастер, высунувшись к нему, клятвенно пообещал, что все будет сделано в лучшем виде, но чего желает принц для своей прекрасной спутницы — купить что-то готовое или заказать эксклюзивные наряды? «Готовое!» ответила я, прикинув, во что обойдется уникальная авторская одежда, которую еще нужно сшить. «Заказать!» — перебил Эло, игнорируя мой возмущенный взгляд. Он оказался прав — из необъятного количества моделей, которые я перемерила, на мне хорошо сели только простенькие брючки из плотной черной материи и жуткий сарафаноподобный наряд цвета налакавшегося текилы апельсина. Все остальные вещи, хоть и более-менее подходили по размерам, смотрелись на мне просто отвратно, наверное, потому, что шились на эльфиек.

Каждый наряд я выносила на суд Эло, который бесился со скуки в холле. Нет уж, милый мой, раз тянул меня сюда, так теперь терпи! Первые десять — двенадцать моделей эльф еще пытался как-то критиковать и давать дельные советы, но на втором десятке скис, а после третьего сдался окончательно и каждую новую шмотку встречал радостно-усталым возгласом: «Да-да, вот это тебе очень идет!» — в надежде, что я поверю, куплю, и мы наконец-то отсюда уйдем. Но я была неумолима принцесса Кея должна выглядеть великолепно, и никакой скучающий нелюдь не сможет ей в этом помешать! В конце концов эльф взмолился о пощаде и объявил, что подождет меня на улице, но я мертвой хваткой вцепилась в него и бежать не дала — в самом деле, должен же кто-то предупредить меня, если вещи будут казаться нестильными или старомодными.

В результате, когда мы наконец вышли от портного (я купила только брючки, которые тут же и надела, но заказала себе еще кучу вещей), на Эло было жалко смотреть, он в ужасе предвкушал визит к сапожнику. И я не обманула его ожиданий — перемерила все, что было в магазине, изо всех сил капризничая и критикуя, но в конце концов купила высокие сапожки из прекрасно выделанной кожи и изящные туфельки, немного похожие на мои. Переобувшись, я сразу почувствовала себя увереннее — каблуки, хоть и высокие, были достаточно устойчивы и удобны и для ходьбы, и для беготни по брусчатке.

На выходе из обувного магазина я, искренне веселившаяся во время шопинга, присмирела — Эло торжественно объявил, что следующим номером нашей программы будет визит к Мастеру Оритарэлю, и я воспользовалась удобным случаем возобновить разговор о загадочных ниратах:

— Послушай, но, если эти мечи такие замечательные, отчего их не носит каждый?

— Да оттого, что изготавливает их только мастер Оритарэль, причем он никогда не станет делать меч для эльфа или человека, который ему чем-либо не нравится. А не нравятся ему очень многие. Например, я водил к нему Ариана — так мастер не стал даже смотреть на рыцаря, и ему было наплевать, что за своего друга его просит принц.

— То есть он вполне может отказать? — воспрянула я, не представлял, чем бы расплачивалась за такое уникальное оружие.

— Конечно, — равнодушно подтвердил Эло. — Более того, я почти уверен, что так и будет. Просто нирата — это очень хороший шанс обезопасить здоровье и жизнь принцессы Кеи до окончания ее миссии.

Мое любопытство оказалось здорово задето. Я по жизни была неравнодушна кхолодному оружию и никогда не отказывала себе в удовольствии полюбоваться на клинки, старинные или современные, завораживающие меня смертоносным изяществом и тщательной выверенностью линий. Даже если гот мастер прогонит нас, наверняка он не упустит случая похвастаться перед принцем своими творениями, так что хоть посмотрю на клинки и узнаю, какое оружие здесь в ходу.

Эло.

Я, конечно, подозревал, что денек будет не сахар, но чтобы настолько! Гадкая девка явно только для того, чтобы подразнить и позлить меня, шлялась по магазинам добрых полдня и, сели бы я позволил, вторую половину провела бы там же, изведя бесконечными примерками, придирками и капризами всех окружающих. Я даже пожалел, что настоял на своем и заставил ее взять штаны у рыцаря — пусть бы она лучше бесконечными прогулками за покупками Ариана мучила!

Но в приемной мастера Оритарэля противное создание присмирело и уселось на диванчик, чинно сложив руки на коленях. Я устроился напротив, исподлобья разглядывая свою спутницу. Интересно, кем она была в своем мире? Точно не простой хозяйкой или крестьянкой — лицо бледное, редко видящее солнце, кисти рук аккуратные и ухоженные, с тонкими нервными пальцами и длинными ногтями. Вспомнилась досадливо прикушенная нижняя губа иномирянки при попытке стянуть с пальца кольцо — видимо, эта не слишком ценная побрякушка была ей чем-то очень дорога. Вот ведь странная какая! Сказано ей было: о деньгах не волнуйся. Так нет, она предпочла расстаться со своими цацками и какими-то непонятными мелочами из сумки, но не зависеть ни от кого в плане денег. Подозрительно, что и говорить! Того и гляди, соберется да и драпанет куда-нибудь, поди найди ее потом.

Иномирянка подняла голову и улыбнулась краешком губ — похоже, ей было скучно. Но развлекать ее беседами я не собирался, обидевшись за кошмарное утро, проведенное по ее милости в магазинах и лавках. Конечно, иногда весело по-играть в обычного эльфа, водящего девушку по торговым точкам, но ведь всякой забаве положен предел! Я принц, в конце концов, а она ни на ноготь не считается с этим!

— Мое почтение! — В приемной появился мастер Оритарэль и слегка поклонился, не слишком напрягая спину. Но этой семье прощается очень многое только за то, что она выбрала Город-под-Кленами в качестве места проживания.

— Добрый день! — Я встал сам и сделал знак подняться Ксенон.

Она поспешно вскочила, едва не уронив свою сумку, и во все глаза уставилась на мастера. Мне даже стало неудобно, но он, не смутившись, ответил ей таким же пристальным и внимательным взглядом, и эти двое замерли, будто играя в гляделки. Потом мастер медленно кивнул и взял иномирянку за руку:

— Пройдемте со мной! А вы, ваше высочество, сделайте милость, посидите здесь!

Оритарэль холодно улыбнулся и вывел ее за дверь. Я пораженно рухнул обратно в кресло. Похоже, получилось. Девица, выходя, кинула на меня отчаянный, нервный взгляд. Так утопающий последним усилием бросает на берег веревку, крепко держась за нее в надежде на спасение. Я поймал глазами конец веревки и невольно улыбнулся иномирянке.

Ксенон.

Мастер привел меня в небольшую комнату, обстановку которой составляли лишь несколько шкафов и стол в самом центре. Я нервно огляделась, но ничего опасного или необычного не заметила, и перенесла свое внимание на Оритарэля. Ему явно было немало лет. Он не казался ни сгорбленным, ни сутулым, ни морщинистым и вообще выглядел очень молодо и браво, двигался стремительно, легко и небрежно, но возраст смотрел из глубины его мшисто-зеленых глаз в пол лица. Вообще за время блужданий по городу я заметила, что у эльфов нет разделения на блондинов, брюнетов и рыжих. Все они были светловолосы в той или иной степени, у некоторых головы отливали белым золотом, у некоторых — платиной, у некоторых — какой-то странной жемчужной белизной. И все они были зеленоглазыми, тоже с разными оттенками, но цвет был именно зеленый, иногда с легким намеком на карий или голубой. Бороды и усы здесь были не входу — то ли они у эльфов попросту не росли, то ли остроухие повально следовали моде на отсутствие волос на лице. Во всяком случае, единственный заросший тип, которого мы встретили на улицах, был моим соплеменником, а местные жители поголовно щеголяли гладкими подбородками.

Пока я размышляла о странностях внешнего вида эльфов, мастер вынул из одного из шкафов и разложил на столе семь совершенно одинаковых брусков светлого металла.

— Выберите себе один.

Странно как-то… Ну ладно, Я наугад ткнула пальцем:

— Вот этот!

— Нет. — Голос пожилого эльфа шелестел, как сухие осенние листья под каблуками туфель. Меня пробрала невольная дрожь. — Дотроньтесь до каждого из них, и ваша нирата сама вам ответит.

Кусок металла ответит?! У него что, старческие сдвиги в психике начались?! Но я, вспомнив, что старших надо уважать, подавила здоровый скептицизм, не стала высказываться, а послушно подошла к столу и погладила первый брусок. Ничего. Отказался баловать меня откликом и второй, и третий… Я уже с трудом сдерживала саркастическую ухмылку, когда дотрагивалась до пятого куска. И тут почувствовала что-то другое. По руке словно пронеслась горячая волна, стремительно поднявшись от кончиков пальцев и ударив в голову, сбивая с ритма дыхание и заставляя щуриться. Сердце вздрогнуло и пропустило один удару потом, словно стремясь наверстать упущенное, заколотилось изо всех сил. Я покачнулась и, чтобы не упасть, невольно ухватилась за стол, в панике уставившись на так напугавший меня брусок, по виду ничем не отличающийся от своих соседей.

— Хорошо… — прошелестел мастер и, небрежно пошвыряв остальные бруски обратно в шкаф, взялся за выбранный мною (хотя на самом деле еще вопрос, кто кого выбрал) огромными щипцами. — Пойдемте!

Я, недоумевая, послушно зашагала следом и вскоре оказалась в приемной, где по-прежнему скучал Эло. Мастер знаком велел сидеть и ждать, а сам вышел через другие двери. Я растерянно опустилась в кресло. Эло мечтательно щурился, глядя куда-то в стену и подчеркнуто не замечая меня. Похоже, до него сейчас не достучишься. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Я сосредоточила свое внимание на подлокотнике кресла, покрытом прихотливой резьбой и небольшими медными заклепками. Черт, и умеют же делать, а!

Наше молчание было прервано появлением высокого изящного эльфа с серебристыми волосами, стянутыми на затылке в длинный «конский» хвост. Он был неуловимо похож на мастера Оритарэля и держался с большим достоинством. Какой красавчик! И как его до сих пор девицы на сувениры не разорвали?! Яс восхищением обозрела вновь прибывшего нелюди, задержавшись взглядом на изумительной вышивке, тончайшей паутиной покрывавшей светло-лавандовую рубашку. До чего же красиво! Хочу себе такую!

Эло слегка наклонил голову, вошедший ответил тем же и повернулся ко мне:

— Отец просил рассказать вам о вашей нирате.

Произнесено это было таким тоном, будто врач, сделавший УЗИ, просвещал меня относительно пола моего будущею ребенка. Я с интересом посмотрела на нелюдя:

— Я вся внимание.

Эльф уселся на диванчик, повернул голову, демонстрируя мне надменный, потрясающе красивый профиль, и равнодушным, бесцветным голосом завел:

— Нирата будет готова через две недели. Отец сам проведет ритуал и свяжет вас навек. Плату выберет сама нирата. Я сделаю для вас ножны и перевязь. Вопросы?

М-да, на удивление немногословный мальчик. Вопросов-то у меня хоть отбавляй, знать бы, в какой последовательности их задавать…

— Что означает — ритуал?

— Процесс слияния вашей души и души нираты. Во время ритуала вы роднитесь, а она получает имя.

Очень понятно…

— А что за плату нирата выберет? В каком это смысле?

— В самом прямом. Она заберет у вас что-то дорогое, но взамен вы получите намного больше, поверьте.

— А что она может забрать? Вдруг у меня не хватит или не будет нужного? — встревожилась я. Воображение мигом нарисовало жуткую картинку: чудовищных размеров меч возвышается надо мной и громовым голосом требует «Орбит» с ксилитом, в противном случае угрожая отрубить мне голову.

— У вас все будет, не волнуйтесь. Еще вопросы? И ухитряется же он говорить равнодушным и неокрашенным голосом, как робот! Чуть бы больше ему жизни и тепла — и ни одна девушка не устояла бы перед таким красавчиком. Атак… Как возле телевизора сидишь.

— А… сколько я должна буду заплатить вашему отцу?

— Ценность нираты не измеряется деньгами, — холодно ответствовал эльф, чуть передернув плечами.

— И все-таки?

— Расслабься, Ксенон! — неожиданно подал голос Эло. — Они и впрямь возьмут с тебя не больше, чем ты сможешь дать.

Ему хорошо говорить! А я, хоть и зовусь принцессой Кеей, в собственных финансовых возможностях имею бо-ольшие сомнения. Сейчас я, например, могу безболезненно расстаться с одной суммой, а через две недели — совсем с другой. И что-то мне подсказывает, что она будет гораздо меньшей.

И тут в комнате объявился мастер Оритарэль. Он бережно нес в щипцах что-то завернутое в темно-синюю ткань. Один кивок — и его сын проворно соскочил с дивана и бросился вон из комнаты, навесив на лицо безумно занятое и озабоченное выражение. Старый эльф повернулся ко мне:

— Держите. Не бойтесь, она уже не горячая. С этого момента не позволяйте никому дотрагиваться до заготовки нираты, это может навредить и ей, и неосторожному. Не разворачивайте ткань. Завтра с утра придете опять и принесете заготовку.

— Спасибо! — не зная, что еще сказать, кивнула я, аккуратно вынимая из щипцов сверток и прижимая его к себе.

— Да, еще. Вы должны спать с ней.

— Чего?! — Мое воображение, сколь богатым оно ни было, зависло и соответствующую картинку подбросить не смогло.

— Когда будете ложиться в постель, кладите заготовку рядом с собой, она должна чувствовать, что вы ее любите, и привыкать к вам, — равнодушно пояснил мастер, весьма недвусмысленно поглядывая на дверь.

Мы с Эло поняли намек и откланялись, клятвенно пообещав прийти завтра.

Денек выдался насыщенным, до гостиницы мы шли молча. Зло, казалось, был поглощен какими-то своими мыслями, я же бездумно глазела по сторонам, поражаясь изысканной архитектуре и чувству стиля, недоступному людям.

Ариан, запершийся в своей комнате, встретил нас восторженно, хотя ему явно очень хотелось ругаться и на все лады проклинать наглых захватчиков его штанов. Я торопливо сгрузила заготовку нираты на свою кровать, на всякий случай завернула ее в покрывало и поспешила вернуть рыцарю его собственность. Эло, гнусно ухмыляясь, распрощался, пообещав навестить нас еще и завтра и заодно принести вещи рыцаря, и оставил нас наедине, чем я немедленно воспользовалась и пошла в психологическую атаку:

— Ариан, расскажи мне четко и подробно: что будет дальше?

— Что вы имеете в виду, принцесса?

— Не прикидывайся идиотом, у тебя это плохо получается. Ты говорил, что принцесса Кея должна победить иллиатада. Хорошо, допустим. Но где он? Отчего мы просиживаем штаны в эльфийском городе? Чего мы ждем здесь?

— Пока вам не сделают нирату. Если бы мастер Оритарэль отказал вам, мы были бы уже на пути к Неалону, — спокойно пояснил мой рыцарь.

Мы сидели на крыльце гостиницы, я прямо на Ступеньках, постелив на них, по настоянию Ариана, коврик из комнаты, а он — на кажущихся ажурными, но на диво прочных перилах.

— Не забывай, я из другого мира, и все ваши названия мне ни о чем не говорят, — вздохнула я, рассеянно перебирая пальцами по колену. — Что такое Неалон?

— Это столица Лоррейского государства. Именно там расположен замок, в котором расквартировался иллиатад. — Ариан притянул к себе ветку сирени и теперь задумчиво, по одному, обрывал с нее листья,

— Хорошо. А где мы сейчас находимся?

— В Городе-под-Кленами столице правящего эльфийского клана Кленового Листа.

— А еще какие-нибудь кланы есть? — поинтересовалась я, наблюдая за растущей у его ног кучкой оборванных глянцевито-зеленых листьев. — Расскажи мне поподробнее!

— Конечно! Всего кланов семь. Каждому принадлежит столица и часть деревень. Можно сказать, что это семь небольших эльфийских государств, в каждом есть свой король и свой аппарат государственного управления. Но общие судьбы эльфийской расы решаются на Большом Совете, куда входит по одному члену королевской фамилии от каждого клана, чаще всего это сам король.

— Интересно… — мечтательно протянула я, щурясь на необыкновенно красивый закат.

В отличие от лун солнце здесь было только одно, очень похожее на дневное светило моего родного Отражения и потому вызывающее щемящую грусть и ностальгию. Как же я хочу домой! И занесло же меня в этот Вириалан! Хорошо еще сейчас каникулы, а то меня точно бы из института за пропуски поперли…

— Наш друг эльф является единственным наследником клана Кленового Листа…

— Кому друг, а кому и… — Я проглотила последнюю часть фразы и, провожая взглядом открытую карету, в которой сидела надменная эльфийка в роскошном платье и с потрясающей вечерней прической, спросила: — А почему тогда он, вместо того чтобы сидеть во дворце и заниматься государственными делами, таскает меня по магазинам и ругается с тобой из-за штанов?

— Видите ли, — слегка смущенно ответил Ариан, — воспитание эльфийских наследников сильно отличается от принятого у людей. Принц не обязан постоянно толкаться во дворце, он приезжает, когда хочет, и уезжает, когда хочет. Это даже приветствуется — считается, что наследник лучше узнает жизнь и становится ближе к тем, чьими судьбами потом он станет распоряжаться. Поэтому, к моей большой радости, принц выказал желание сопровождать нас с вами до Неалона.

— Да-а? — Мне совершенно не улыбалось ехать куда-то в сопровождении с первой же минуты невзлюбившего меня эльфа. — А разве в Пророчестве сказано, что с принцессой Кеей будет еще и эльфийский принц?

— Нет. — Ариан слегка покраснел, видимо, его одолевали те же мысли и сомнения. — Но в нем и не сказано, что принцессу должен сопровождать только один рыцарь, а эльфы вовсе не допускаются…

Н-да, стандартная, старая как мир уловка — что не запрещено, то разрешено… Я в подобной ситуации выкрутилась бы точно так же…

А далеко отсюда до Неалона?

— Неделя пути, если верхом, — спокойно ответил он.

— Верхом?!

— Послушай, Ариан… Стыдно, конечно, быть такой неумехой, но я, честно говоря, в седле держусь не очень хорошо…

— Как?! — Он явно был поражен до глубины души. — Вы не умеете ездить верхом? Совсем?

— Немного умею, — со вздохом созналась я, взяв из кучки оборванных листьев один и бездумно крутя его в руках. — Но совсем немного, ближе к никак…

— Ну ничего! — Ариан, пребывавший в щенячьем восторг от своей принцессы, казалось, готов был простить ей любые недостатки. — У нас есть еще время, пока вам готовят нирату, мы купим вам лошадь и постараемся обучить хотя бы основам!

Купим, ага, как же…

— Знаешь, — я решила быть откровенной с рыцарем до конца, — у меня с деньгами не очень… В общем, на первое время хватит, но только если жить скромно и без излишеств. А я еще столько одежды себе заказала… Но без нее, сам понимаешь, никак. Да и за нирату заплатить придется. Я к чему на лошадь у меня средств особых нет. И сомневаюсь, что они появятся…

— Не волнуйтесь, принцесса! Орден Светлого Локона возьмет на себя все затраты по вашему пребыванию в этом мире! — торжественно объявил Ариан, отпуская догола общипанную несчастную ветку.

— Это те, которые сто пятнадцать моих Женихов? Лестно, конечно, но я не привыкла жить за чужой счет, — хмыкнула я, наблюдая, как на небо стремительно выбирается меньшая из Местных лун.

Солнце уже село, но небо еще хранило его жаркий отпечаток и было освещено последними лучами, поэтому багровое ночное светило смотрелось сверхэффектно, заставляя забыть о земных проблемах и полностью переключиться на созерцание ночной красоты.

— А… — Рыцарь помедлил, словно опасаясь Причинить мне боль своим вопросом, но потом все же решился: — А кем вы были в своем мире, принцесса?

— Я? Студенткой. Просто студенткой мединститута.

— Студъ-ейн-ткой… — медленно, по слогам повторил он незнакомое слово. — А что это значит?

— Да ничего хорошего! — Я усмехнулась, вспомнив обожаемую мною серую громаду Медицинского института.

Построен он был на редкость бестолково и запутанно, так что, бывало, все десять минут перерыва уходили только на то, чтобы пешком и на лифте добраться до нужной аудитории. А во всем пятом корпусе, где помещался морг, всегда отвратительно топили, и круглый год там стоял могильный холод — студенты цинично шутили, что после двух пар, проведенных в этом здании, человек только и годится, что в покойницкую. В буфет вечно вились бесконечные очереди, в крышу читального зала библиотеки были невесть зачем вделаны окна, из которых неимоверно дуло, а мизерные стипендии и чудовищные нагрузки заслуживают отдельной саги — достойно их воспеть я просто не способна… И все-таки я любила свой институт. И очень хотела в него вернуться.

— Это значит, что я — недоучившийся человек, который не имеет профессии, вот и все…

Ариан удивленно приподнял брови, но я, поняв, что сейчас окончательно расчувствуюсь и ухну в воспоминания по самую макушку, решительно встала:

— Я, наверное, пойду спать. Спокойной ночи! да, и предупреди Эло, чтобы он завтра не ломал двери в мою комнату. Я встану, когда захочу.

По моей просьбе хозяин гостиницы мигом организовал горячую ванну, приволок чистое махровое полотенце, а также любезно предоставил мыло и местный аналог шампуня, пахнущую цветущим летним лугом зеленоватую кремообразную массу в небольшом глиняном горшочке. Я разделась, влезла во внушительных размеров бадью и со счастливым вздохом положила голову на край, наслаждаясь покоем и водной стихией. Хорошо-то как… Надо не забыть прошвырнуться завтра по магазинам, купить тот же шампунь, мочалку, ну и еще чего-нибудь по мелочи…

Потом мысли перекинулись на происходящие со мной в высшей степени странные и подозрительные события. Я в очередной раз усомнилась в собственном душевном здоровье, потом с обреченным вздохом отмахнулась от мигом вставшего перед глазами списка психических заболеваний и задумалась о странностях этого мира. Например, язык. Я прекрасно понимала все, что мне говорят, и совершенно спокойно могла отвечать, хотя мягкая певучая речь, бывшая в ходу в Вириалане, вовсе не казалась мне знакомой, скорее наоборот, я могла поручиться, что она не похожа ни на один из языков, которые я учила. И все-таки затруднений в общении с окружающими я не испытывала, хотя какой-то легкий неместный акцент в моей речи все же присутствовал. Ариан же, сидя на табуретке в моей кухне, изъяснялся явно по-русски, чисто и без ошибок, хотя знать великий и могучий ему было, по-моему, не положено, да и неоткуда. Или вот еще занятный парадокс: Мир-то, может, и другой, а вот золото — золото везде… И монеты из него чеканят, и мои украшения мигом были опознаны как драгоценности и без споров куплены ювелиром. А интересно, могло бы так оказаться, что здесь был бы редкостью и драгоценностью допустим, алюминий?

В комнате я долго примеривалась, не зная, как улечься в постель вместе с заготовкой нираты. Ну не случалось мне раньше спать с будущим оружием! Кроме того, у меня до сих пор испуганно екало сердце и невольно учащалось дыхание при воспоминании о странных Ощущениях, захлестнувших меня в маленькой комнатке мастера Оритарэля. В конце концов я аккуратно пристроила нирату на краю кровати, а сама улеглась с другой стороны, стараясь не приближаться к темному свертку.

Впрочем, сразу заснуть не удалось, Я долго крутилась в постели, стараясь не думать о родителях, в панике раз за разом набирающих номер моего мобильника, обзванивающих моих друзей и знакомых, а потом — больницы, морги в отделения милиции. По себе знаю, как страшны холодные механические слова: «Абонент временно недоступен», когда ты волнуешься за дорогого человека и пытаешься с ним связаться… Хуже только полная неизвестность или равнодушноказеные фразы: «Не поступала. Нет. Не найдена. В груди поселилась черная дыра, обжигающая холодом и затягивающая в себя остатки Положительных эмоций. Усилием воли я загнала ее поглубже, прикрыла тонким пологом теплых воспоминаний о дорогих людях и постаралась не обращать внимания на пустоту, образовавшуюся на том месте, которое всегда занимала любовь родных и чувство защищенности которое она дарила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Человек может все, пока не начинает что-то делать.

Ксенон.

Утро началось точно так же, как и вчера. Громкий стук в дверь и изощренные ругательства в коридоре разбудили меня намного раньше, чем мне бы хотелось. Еще толком не проснувшись, я почувствовала под грудью что-то твердое, непонятное и, открыв глаза, с удивлением увидела, что за ночь ухитрилась подкатиться к заготовке нираты и теперь трепетно прижимала ее к себе, частично лежа на жестком свертке. Отскочив, как от жабы, я поспешно спрыгнула с кровати и, прислонившись к дверному косяку, прокричала в щелку о своей готовности одеться и спуститься вниз — пусть, чем без толку орать под дверями, эльф лучше пойдет завтрак мне закажет. Несмотря на свои недовольные вопли, я испытывала к «будильнику» смутную благодарность за своевременную побудку — под утро мне привиделся кошмарный сон, будто я застряла в лифте в компании Филиппа Киркорова и Димы Билана, и обе, смешно сказать, гордости российской эстрады начали развлекать меня исполнением своих сомнительных хитов. Эло в коридоре возмущенно засопел, явно решив, что не принцевское это дело возиться с едой для капризной девицы, но послушно затопал по коридору в сторону лестницы. Я быстро оделась, поплескала в лицо водой и побежала вниз. Сверток прихватила с собой, не решившись оставить его в комнате.

Эло в компании рыцаря уже восседал за столом, злющий, как цепной пес.

— Сколько тебя можно ждать?! Этак и всю жизнь проспать недолго!

— Ну и что?! Моя ведь жизнь, не твоя! — отозвалась я. — доброе утро, Ариан! Этот злыдень что-нибудь заказал или мне самой придется топать на кухню?

«Злыдень» возмущенно зашипел сквозь стиснутые зубы, чуть поводя острыми кончиками ушей. Надо же, как он умеет! Рудиментарные мышцы хорошо развиты, ничего не скажешь!

— Не волнуйтесь, принцесса! — хмыкнул Ариан. — Завтрак уже готовят.

— Называй меня Ксенон, — напомнила я, пристраивая на коленях сверток и откидываясь на спинку стула. — Итак, какая программа на сегодня? Мне нужно отнести заготовку мастеру Оритарэлю и забрать заказанные шмотки!

— Ну вот и замечательно! — хищно прошипел Эло, демонстративно разминая пальцы так, будто немедленно собрался меня бить. — А потом мы с Арианом попытаемся обучить тебя основам самообороны! Посмотрим, как ты это выдержишь!

Мне очень не понравился его тон и ехидный прищур изумрудных глаз, но я промолчала и принялась за яичницу, принесенную эльфийкой, явно весьма недовольной тем, что ей приходится прислуживать людям. Интересно, кто из этих умников мне завтрак заказывал? На яичницу пошло не меньше десятка куриных эмбрионов, и такой порции мне вполне хватит на весь день. Я съела белок двух с половиной яиц и демонстративно отодвинула тарелку. Ариан поспешил налить в кружку и пододвинуть мне какой-то напиток, похожий на холодный чай и квас одновременно. Прихлебывая его мелкими глотками, я изредка косилась на Эло, который в свою очередь рассматривал меня и ничего не ёл, видимо считая ниже своего достоинства харчиться на глазах у людей. Ариан, заметив мою отставленную кружку, поспешно встал, хотя у него самого оставалась еще добрая половина напитка.

— Куда? — удивилась я. — Ты же еще не доел! А ну садись обратно!

— Но не могу же я заставлять ждать принцессу! — Он смотрел на меня с таким же искренним удивлением.

— Значит, так! — Я решительно хлопнула ладонью по столу, дабы придать своим словам большую значимость. — Я не из тех, кто не может и минуты посидеть спокойно и подождать, пока другие доедят свой завтрак. И я не требую, чтобы передо мной стояли навытяжку, будь я хоть трижды принцесса Кея! Поэтому прекрати свои верноподданнические замашки. И привыкай называть меня Ксенон, нечего выкать и принцесскать!

Ариан, здорово изумленный, послушно опустился на стул и взялся за кружку. Я, машинально поглаживая кончиками пальцев сверток с заготовкой нираты, вдруг ощутила на себе пристальный, немигающий, как у змеи, взгляд. Нервно повернула голову и в упор встретилась с задумчивым прищуром глаз эльфийского принца. Казалось, он хотел просмотреть во мне дырку и заглянуть в душу. Невольно поежилась:

— Эло, я что, узорами покрылась или рога отрастила?

— Не-эт…

Господи, ну и голос у него! Кажется, в морозильной камере и то больше жизни и тепла. И зачем же так нехорошо тянуть слова?!

— Я подожду вас на крыльце! — Выдержка мне изменила, я вскочила и со всех ног бросилась на выход, молясь, чтобы нелегкая не понесла Зло за мной.

Но эльф остался с рыцарем, я присела на ступеньки и задумалась, рассеянно следя глазами за покачивающейся на ветру голой веткой сирени, ощипанной вчера Арианом. Почему эльфий принц смотрит на меня, как гадюка на мышь, словно хочет сожрать? Понимаю, я ему, возможно, не нравлюсь, ну так и он не приводит меня в восторг, и это еще не причина, чтобы просверливать взглядом дырки и смотреть так, будто хочешь обратить в ледяную статую.

Сладкая парочка эльф — рыцарь вышла ко мне через пару минут, и мы всей компанией двинулись к мастеру Оритарэлю. У него в приемной пришлось просидеть часа три, не меньше, пока он мудрил над заготовкой моей нираты. Странно, я уже привыкла к ней и начала относиться к этому куску металла как к своей собственности. Неразговорчивый сынуля мастера измерил меня с головы до ног какими-то хитрыми веревочками и ленточками, скупо напомнив, что ножны будет делать именно он. Интересно, зачем для изготовления ножен обхват плеч, бедер и груди? На всякий случай, дабы не показаться полной дурой, я не стала задавать вопросов принц и так поглядывал на меня слишком ехидно и насмешливо, пришлось стерпеть и его иронические взоры, и руки наследника мастера, с удовольствием обшарившие меня сверху донизу под предлогом жизненно важных измерений для ножен. Я возмечтала о вилке, которой с наслаждением ткнула бы и одного, и другого эльфа, но, увы, под руками ничего подобного не оказалось. Пришлось безмолвно снести и насмешливые взгляды, и наглые лапы. «Вот будет у меня нирата — попляшут оба!» — мысленно пообещала я сама себе опускаясь обратно в кресло. Мастер вынес мне сверток еще теплым и, вновь напомнив о необходимости спать с ним да и вообще расставаться пореже, откланялся.

Наш триумвират, распрощавшись с Оритарэлем, двинулся к портному за заказанными вчера нарядами. По дороге я, не сдержавшись, ехидно рассказала Ариану о вчерашних муках Эло в холле магазина и просветила, что сегодня их ожидает нечто еще худшее. Эльф заметно побледнел — видимо печальный опыт прошлого дня подсказывал что я вполне могу это устроить, — и попытался слинять под благовидным предлогом уймы нерешенных государственных дел, но я подняла его на смех и посоветовала не нести чушь — если уж боится, пусть таки скажет. Но где вы видели мужчину, признающегося в собственных страхах?! Эльф оказался не исключением — он тут же громко сообщил, что ему не страшен даже (подумать только!) целый день, проведенный в магазинах, несли я хочу, то мы можем начать подобную прогулку хоть сейчас.

— Ловлю на слове! — саркастически улыбнулась я. — Но, пожалуй, не сегодня, а как-нибудь потом, когда я посерьезней разживусь деньгами.

Однако вопреки кровожадным обещаниям так уж мучить их я не стала быстро перемерила все сшитые на меня вещи, нашла, что сидят они изумительно, и расплатилась с довольным портным тремя золотыми монетами и подробнейшим рассказом и демонстрацией застежки-молнии на рубашке. В новых одежках я казалась себе очень красивой, изящной, а главное — уместной в этом мире. Для девицы, сопровождав… шей принца (вернее, это он меня сопровождал но кто об этом знает…), мастер-эльф расстарался на славу — все вещи сидели как влитые, ловко подчеркивал достоинства и скрывая недостатки моей фигуры. Рубашки почти не отличались от тех, к которым я привыкла дома, К ним прилагались два интересных предмета, больше похожих на очень широкие пояса со шнуровкой спереди, начинающиеся прямо под грудью и заканчивающиеся на уровне бедер. Как мило пояснил портной, назывались они циронами и за счет специальным образом обработанной кожи могли защитить от стрелы на излете или от скользящего удара меча — этакий кожаный доспех и одновременно изящный аксессуар. Ну Может, и могли, я оценила лишь то, как они подчеркивали мою талию, зрительно делал ее уже и изящнее. Штаны тоже не подкачали — черные, из мягкой кожи, они могли привести в восторженный экстаз любую Модницу из моего мира. Плащ с капюшоном и витой серебряной Пряжкой, сшитый из плотной, но легкой черной материи, вполне мог защитить от дождя и ветра. Вот потрясающий набор местного нижнего белья поверг меня в ступор. На невероятные панталоны с уймой складочек и ленточек пошло, кажется, километра три ткани и несколько метров дивной красоты кружев (я чуть в корчах не свалилась, узрев сей рудимент цивилизации и представив, как буду его натягивать), а вместо такого полезного и практичного предмета женского обихода, как бюстгальтер, мне было предложено несколько тонких вышитых сорочек длиной до пояса, до бедер и до колен.

Платья заслуживают отдельного описания. Когда один из подмастерьев принес два шелковых чуда, я смогла лишь отрицательно помотать головой, показывая этим, что не заказывала ничего подобного, — голос перехватило от восхищения. Одно было явно вечерним — из темно-вишневого шелка, легкое, струящееся, с многослойными полупрозрачными юбками и глубоким декольте. Второе попроще, но тоже очень красивое — светло-голубое, с изящной вышивкой по краю подола, ворота и манжет. За платья заплатил Эло — как выяснилось, заказал их тоже он, решив, что девушке без платьев никак нельзя. Я сначала запротестовала, но потом решила: его дело, хочет баловать практически посторонних девиц такими роскошными подарками — пожалуйста.

Своими новыми шмотками я без зазрения совести нагрузила спутников — а что поделаешь, если барахла столько, что и в шести руках едва умещается?! Эло громогласно возмутился и во всеуслышание сообщил, что принц не обязан работать носильщиком при наглой девице. В результате сунутые ему пакеты я отобрала с руганью и проклятиями через полквартала — эльф, откричавшись, начал ныть и жаловаться так, что вскоре мое терпение закончилось, и вдобавок к свертку с ниратой мне пришлось нести еще и одежду. Ариан попробовал забрать ее у меня, но я не была приучена сваливать все на мужчин, о чем тут же и объявила. Н-да, что такое эмансипация и женская независимость от мужчин, здесь явно не знают — мои сопровождающие вытаращились на меня, как чукчи на говорящий арбуз. Их феодальным мозгам было невдомек, как это девушка смеет показать, что она может что-то сама. Конечно, то, что я была принцессой Кеей, да к тому же пришла из другого мира, здорово возвышало меня в их глазах и выделяло из общей серой массы особ женского пола, но мои спутники наверняка считали, что бабам спуску давать нельзя, да и вообще они должны знать свое место — главным образом у печки или раком в огороде с тяпкой в руках.

Вернувшись в гостиницу, я свалила все покупки в свою комнату и, не зная, чем заняться, медленно спустилась на первый этаж. Эло уже поджидал меня там с нехорошим блеском в глазах.

Как ты думаешь, чем мы сейчас займемся?

— Понятия не имею, — искренне ответила я, хотя богатое воображение мигом подкинуло несколько возможных вариантов приятного времяпрепровождения с трудом отогнав от внутреннего взора на редкость яркую и красочную картинку — ругающийся и подвывающий нелюдь, распятый на дыбе, — я поспешно сморгнула, дабы не вообразить еще чего-нибудь столь же колоритного, и невинно поинтересовалась: — Может, споем?

— Чего?!

— Да так, шуточка из моего мира. Не бери в голову. Так какой же способ времяпрепровождения ты намерен мне предложить? И может, сначала пообедаем?

— Не думаю, что это хорошая мысль… — с какой-тона редкость дурной, весьма не понравившейся мне лаской в голосе протянул эльф. — Ариан мне сказал, что ты не умеешь ездить верхом и не знаешь элементарных приемов самообороны! Вот и посмотрим, способна ли ты обучиться хоть чему-нибудь!

Ой какой у него взгляд недобро-радостный! Что-то мне подсказывает, что ликбез не доставит ни малейшей радости… По крайней мере, лично мне…

Эло.

А иномирянка неплохо держалась. Конечно, слабая, конечно, никем и никогда толком не тренированная, она тем не менее была довольно гибкой и выносливой для своей расы. А уж упрямства у гадкой девки и на десятерых хватит! В этом я убедился, нагрузив ее сначала одной десятой, потом одной пятой, потом половиной, а в конце концов и тремя четвертями пуда муки, позаимствованной на кухне, и заставив бегать с этим грузом по заднему двору гостиницы. Думаю, она и пять пудов потащила бы, пусть и ценой своего здоровья, чтобы доказать, какая она сильная и выносливая. А вот банальные отжимания отчего-то вызвали у иномирянки истерические выкрики, на которые сбежалось полгостиницы во главе с хозяином — они явно решили, что я убиваю мерзкую девицу, и поспешили на такое зрелище, как в балаган на ярмарочной площади. Голос у Ксенон знатный — может, посоветовать этой особе стать погонщицей скота, чего такой талант зря губить?! Увидев мою понимающую улыбку, капризная девчонка упрямо мотнула головой и поспешила опуститься на землю с упором на руки и носки сапог. Надолго, правда, ее не хватило, но первые пять отжиманий она сделала быстро и чисто, не вызвав никаких нареканий. Потом пришлось остановить, чтобы не надорвалась — Ариан и так бегал вокруг взволнованно квохчущей курицей, умоляя не напрягать так принцессу, а то как бы с ней удар от непривычных усилий не сделался. Удар, ха! да она скорее до него доведет всех окружающих!

Примерно в том же духе, обращаясь к своему рыцарю, высказалась и сама девица, тяжело встав с земли и упорно глядя вниз. Почувствовав неладное и заставив ее поднять голову, я с ужасом увидел сбегавшую по подбородку тоненькую струйку крови — иномирянка прикусывала губы, чтобы не кричать от напряжения, и вот к чему это привело! Ариан разахался так, будто девчонка получила смертельное ранение, и, усадив на крыльцо, протянул ей свой платок. С интересом изучив грязный кусок ткани, покрытый пятнами непонятного происхождения, принцесса покачала головой, отказываясь от подобной чести, и сумрачно промокнула кровь тыльной стороной ладони. Мой платок она тоже отвергла, хотя он был не в пример чище и свежее. Я помахал рукой этой парочке и позвал их на прогулку по Городу-под-Кленами.

— Ты с ума сошел?! — возмущенно зашипел светловолосый рыцарь, едва не подскакивая от негодования. — И так вон до чего принцессу довел! Какое уж тут гулянье!

— Нет, — внезапно отозвалась иномирянка, отряхивая руки и вставая. — Я пойду! А ты, Ариан, если хочешь, оставайся здесь, Эло меня защитит если что. Подождите, я только сбегаю умоюсь!

Она развернулась и исчезла за дверями. Чуть погодя послышался громкий топот — Ксенон, не особенно заботясь о тишине и о покое других постояльцев, побежала по лестнице, перескакивая через ступеньки. Рыцарь поднял на меня укоризненные глаза:

— Ну зачем ты так издеваешься? Видишь же, что она самоуверенная, упрямая, так зачем еще подстрекать? Хочешь, чтобы принцесса надорвалась?

— Ты не понял, — спокойно отозвался я, присаживаясь на освобожденное Ксенон место. — Эта была последняя проверка. Теперь мы точно знаем: случись что, принцесса будет держаться до последнего только на своем упрямстве и упорном желании доказать, что она не слабее нас с тобой.

— Мальчики, я готова! — весело объявила девчонка, вновь выскакивая на крыльцо и размахивая своей сумкой. Я подумал, что надо бы ей купить что-нибудь другое, а то уж слишком это приметная и необычная вещь. — Ариан, ты с нами или здесь?

Ну разве может рыцарь оставаться в стороне, когда его принцесса куда-то собралась?! Ариан мигом подхватился и объявил о своем желании сопровождать гадкую иномирянку хоть на край света.

Гулять я поволок их по самой дальней и трудной дороге. Рыцарь сохранял философское спокойствие, а Ксенон старательно делала вид, что не замечает бесконечных холмов, на которые приходилось карабкаться, плохо мощенных улиц и живых изгородей, через которые я легко перемахивал, побуждая к тому же своих спутников. Через кустарники она лезла молча, слегка кривя губы, но, успев раз поймать прямой взгляд ее глаз, я с изумлением заметил пляшущих в них демонят — ей это нравилось! Нравились и встречающееся на пути бездорожье, и газоны, по которым вообще-то было запрещено ходить (мы перебегали их быстро, причем рыцарь неодобрительно качал головой, а Ксенон искренне веселилась), и кусты, через которые она перелезала без всяких охов-вздохов, и узенькие улочки, на которых едва-едва можно было разминуться с встречным всадником. Потом я вывел их на набережную, и девчонка впервые попросила внести поправки в наш маршрут — ей хотелось пойти вдоль реки. Я охотно согласился, Ариану, похоже, было все равно, лишь бы его принцесса была на глазах, И МЫ неспешно двинулись рядом с парапетом, посматривая на экипажи и прогуливающуюся публику.

Я с интересом наблюдал за девчонкой: не привыкшая скрывать положительные эмоции, она от души веселилась, разглядывая наряды и лица встречающихся эльфов. Кстати, восхищения, с которым на нашу расу взирают все человеческие девушки, на ее лице я не заметил, чему был немало удивлен, — неужели она и впрямь совершенно равнодушна к пресловутой эльфийской красоте?! Но иномирянку, кажется, больше интересовали не мужчины, а наряды встречающихся девушек и их прически, а также лошади и экипажи, вслед которым она восхищенно выворачивала голову. Ксенон то отставала, резко перегнувшись через каменное ограждение и вглядываясь в воду, то забегала вперед, заметив впереди что-то интересное и торопясь поскорее рассмотреть, — в общем, вела себя весело и беспечно, как маленькая девочка, вышедшая на прогулку вместе с любимым папочкой, разве что леденцов не требовала и на ручки не просилась. Впрочем… Увидев качели, Ксенон мигом подбежала к ним, села на гладко обструганную дощечку, заменяющую сиденье, и беззаботно улыбнулась:

— Эло, покатай меня!

— Чего? — удивился я, впервые в жизни столкнувшись с таким требованием.

— Ну толкни качели, — нетерпеливо пояснила она, слегка отталкиваясь ногами от земли. Дощечка на двух толстых цепях, прикрученных к почти горизонтальной ветке векового клена, с тихим скрипом покачнулась и почти тут же вернулась в исходное положение.

— Как?

— Вот ведь тормоз! — досадливо фыркнула девчонка, пожав плечами. — Ариан, покачай меня! А то пока Эло прочухается и поймет, чего я хочу, ночь наступит!

Рыцарь кивнул, подошел к клену и, взявшись за цепочки, толкнул качели вперед.

— Еще! — потребовала Ксенон. — Да не мнись, толкани меня в спину!

Ариан послушался и начал раскачивать слегка поскрипывающее сооружение. Клен стоял единым монолитом, сомневаюсь, что его смог бы поколебать даже ураганный порыв ветра. Но на душе все равно было неспокойно — не дай боги, оборвутся эти цепи и беспечная девчонка искалечится…

— Еще! Еще! Выше! — восторженно взвизгивала иномирянка, рискованно отклоняясь назад.

— Упадете, принцесса! — смеялся светловолосый рыцарь, послушно раскачивая цепи.

— Ерунда! Упаду — ты подберешь! — счастливо хохотала Ксенон.

Ну точно дите малое! Длинные волосы то летели вперед, то развевались сзади, девчонка мотала головой, отбрасывая с лица блестящие темные пряди, и заливалась звонким восторженным смехом. Ариан тоже смеялся, довольный, что может порадовать свою принцессу, эта парочка выглядела потрясающе мирно и безмятежно, казалось, они в восторге от своего времяпрепровождения и искренне довольны друг другом. Я, оставшись как-то не у дел, рассеянно наблюдал за ними. Эльфийские девушки редко выражают свои эмоции, положительные или отрицательные, настолько непосредственно и открыто, поэтому поведение Ксенон мне было в новинку. Накатавшись, она ловко спрыгнула на землю, немало напугав Ариана, которому почудилось, что его принцесса и впрямь падает. Но девчонка весело помахала ему рукой и побежала к парапету. Она, кажется, от души веселилась и развлекалась все это время, поэтому ее неожиданно посерьезневший голос встревожил нас гораздо больше, чем следовало бы:

— Мальчики, мальчики, идите сюда скорее!

Ну что у нее за идиотская привычка называть нас с Арианом мальчиками?! Интересно, а она в курсе, что я раз в восемь, не меньше, старше ее?

Взволнованно поспешив к иномирянке, мы почти тут же поняли, что причина не заслуживала такого переполоха. Ксенон нагнулась над парапетом и испуганно указывала в воду, где барахталось что-то мелкое и скулящее. Я вгляделся и брезгливо скривился:

— Да это просто щенок! Пойдемте обратно в гостиницу, уже вечереет!

— Щенок?! — ахнула девчонка, глядя на меня как на величайшего садиста всех времен и народов. — Достаньте мне его!

— да с какой стати я должен добывать эту блохастую тварь?! — Лезть в ледяную воду из-за глупого каприза вздорной девчонки мне не хотелось совершенно.

— Э-э-э, принцесса… я не уверен, что…

— Достаньте! — Она дико сверкнула на нас серыми, как предгрозовые облака над Лорреей, глазами. — Или я сама сейчас туда прыгну! Ну!

Видя, что мы по-прежнему ничего не предпринимаем, Ксенон решительно дернула шнуровку цирона, сбросила его на землю и, схватившись за нижние края рубашки, потянула ее через голову.

— Стойте! — мигом сдался Ариан, поняв, что его принцесса сейчас, того и гляди, и впрямь разденется на глазах у всех и сунется в реку. — Подождите! Вот я уже лезу, смотрите!

Он быстро снял сапоги, рубашку и прыгнул с парапета в воду. Поймав собаку, он протянул ее девчонке и только тут понял, что так просто ему теперь не вылезти — каменная кладка была ровной и гладкой, возвышаясь над водой чуть ли не на полтора аршина. Но иномирянка, бережно посадив пса на мостовую, тут же занялась спасением своего рыцаря. Перегнувшись через парапет, она решительно протянула ему руку:

— Хватайся! Хватайся, ну!

Я понял, что этот дурак предпочтет утонуть, но не напрягать свою принцессу, и тоже подключился к извлечению рыцаря из реки. Объединенными усилиями Ариан был приподнят над водой и перевалился через парапет.

— Какой ты молодец, спасибо! — Ксенон чмокнула мигом покрасневшего рыцаря в щеку и занялась спасенной псиной. — Ах ты бедненький! Чуть не утонул, замерз, дрожишь… Какой же изверг тебя в воду бросил?!

Собачина была мигом прижата к груди и обтерта краем новой рубашки. Нет, эта ненормальная девка явно в ссоре с головой! Зачем ей эта гадкая тварь?

Похоже, последний вопрос я воспроизвел вслух, так как Ксенон резанула меня острым, как кинжал, взглядом.

— Эта, как ты выразился, тварь теперь моя собака, и еще вопрос, кто из вас двоих гаже. Вернее, я-то это знаю и так, а тебе предлагаю догадаться самостоятельно. Если что-то не нравится, так это твои проблемы, а меня, сделай милость, не ставь в известность относительно причин своего негодования, если они и дальше будут такими же глупыми, никчемными и бессмысленными.

Ну вот, получил! Можно подумать, эта псина, которую только что выловил из реки рыцарь, ей дороже, чем я! Но, вглядевшись в мрачно сверкнувшие серые глаза, я понял — дороже. Однозначно.

А мерзкая девка уже мурлыкала что-то своему новому приобретению, почесывая его за ухом и пытаясь закутать в свою рубашку. Потом она подняла голову и присмотрелась к своему рыцарю, тоже мокрому и вздрагивающему:

Ого, да вы оба трясетесь, как осины на ветру! Пойдемте скорее обратно! Ариану нужно срочно переодеться во что-нибудь другое!

Наверняка мы представляли собой весьма колоритную и запоминающуюся компашку: дрожащий блондин в мокрых штанах, оставляющий на дороге солидные лужи, девчонка в сырой и перемазанной рубашке, прижимающая к груди противную тварь, трясущуюся как в лихорадке, и я — злой, мрачный и недовольный. До гостиницы мы добрались почти бегом — Ксенон, встревожено поглядывая на своего рыцаря, и подгоняла нас, как могла, До нее, похоже, наконец-то дошло, что купание в ледяной воде по своему определению не способствует укреплению здоровья и хорошему самочувствию.

— Ариан, галопом переодеваться в теплое и сухое! — решительно начала командовать иномирянка, когда мы уже поднимались на крыльцо. — А еще лучше бы тебе сейчас горячую ванну. Эло, ты сможешь ему организовать помыться?

— По-моему, он уже итак сегодня накупался дальше некуда. — возмущенно отозвался я. — Ты хочешь загубить своего рыцаря?

— Много ты понимаешь! Ему сейчас лучше всего как раз горячая вода, а потом теплое одеяло и этот ваш травяной отвар с малиновым вареньем! Еще хорошо бы витамин С, но здесь я не видела ни апельсинов, ни лимонов…

— Глупости! Вот что его уж точно не спасет, так это фрукты и вода!

— Еще было бы неплохо спиртовые растирания, а то и горчичники, — продолжала рассуждать девица, не слушая меня. — Но где же в этом отсталом мире достанешь горчичники?! И шарф бы ему на шею, а то как бы ангины не случилось…

— Что за ерунда?! Ариан не какая-то обморочная дама, ничего с ним не сделается!

— Ты так уверен?! А вдруг он серьезно расхворается? Тебе не жалко своего друга?

— А вы еще здесь? — На крыльцо вышел Ариан, уже переодетый, вытирая на ходу волосы полотенцем. — О чем спор?

— Да вот решаем, каким лечением тебя лучше со свету сжить! — весело ответила Ксенон. — Дай полотенчико, а?

В протянутый рыцарем кусок ткани был мигом завернут щенок. Ксенон с нежностью трепала пепельную шерсть своего нового приобретения и тихонько ворковала какую-то ласковую ерунду. Почувствовав мой взгляд, она подняла голову и насмешливо хмыкнула:

— Эло, чем стоять тут и раздуваться, как жаба, от злости, пошел бы ты лучше заказал ужин, да не забудь взять какого-нибудь мяса или косточек для моего красавца!

Вот интересно, кем себя мнит эта мерзкая девка?! Раздает приказы наследному принцу как последнему халдею! Но эта ценная мысль пришла мне в голову, только когда я послушно двинулся по направлению к кухне.

Ксенон.

Со щенком на коленях и заготовкой нираты в сумке (я не решалась оставить ее в комнате и постоянно таскала с собой) я буквально рухнула на скамейку и блаженно вытянула ноги. О-о-ох… Кажется, сейчас амебой растекусь по сиденью… Эло, явно мстя за магазины, совсем загонял меня на тренировке, так что я казалась себе выжатой тряпкой, которую мало того что выкрутили почти досуха, так еще и использовали при мытье полов в семикомнатном особняке. А самое страшное — я чувствовала, что это еще цветочки, а ягодки ожидают меня впереди. Уж слишком гадостно ухмылялся.

Эльф и сочувственно поглядывал на меня рыцарь. В любом случае, напомнила я себе, мне еще предстоит обучение верховой езде и технике боя на нирате. И сражение с чудовищем. Ух, попался бы мне автор того пророчества!

Эльфийка-разносчица приволокла ужин — тонкие лепешки, похожие на лаваш, в которые было завернуто какое-то темное мясо, обжаренное с солью и специями. Щенку, пригревшемуся в полотенце на моих коленях, досталась небольшая мисочка тушеной говядины, которую подавали на обед вчера. Ссаженный на пол, он с энтузиазмом закрутил хвостом и принялся за еду, изредка благодарно фыркая и потешно чихая. Я заволновалась, не простудился ли он в ледяной воде, но, проведя рукой по блаженно щурившейся мордочке, успокоилась — глазки были чистенькие, а носик холодный. Щенок оказался довольно крупным, чуть ли мне не по колено, и обещал вырасти еще больше. Похож он был на помесь борзой и гончей светло-серого, почти пепельного окраса. Ариан, тоже с интересом наблюдавший за песиком, умиленно спросил:

— Как вы назовете его, принцесса?

А вот об имени я и не подумала…

— Шэр, — неожиданно вырвалось само собой.

— Как? — неприятно удивился Эло, он отчего-то невзлюбил щенка с первого взгляда. — Что за бестолковое имя? Что оно означает?

— Шэр в переводе с французского — дорогой, милый, любимый, — отозвалась я, почесывая щенка за ушами. — По-моему, это имя ему вполне подходит.

— С какого? — в свою очередь подивился Ариан.

— В моем мире много стран. И почти в каждой из них — свой язык. Помимо моего родного я учила еще два — английский и французский, а потом, в институте, латынь. Они здорово различаются, поэтому слова звучат немного странно.

Я вздохнула. Ну вот опять нахлынули непрошеные воспоминания. Начав изучение иностранных языков с французского, я потом долго не могла освоиться с английской фонетикой и произносила слова в нос, безбожно грассируя и проглатывая половину окончаний. Бедная учительница долго билась со мной, пытаясь научить говорить правильно, но французский прононс оказался воистину неистребим, одерживая сокрушительные победы по всем фронтам. Повторить за кем-то произнесенную им фразу я могла вполне прилично, но вот когда дело доходило до собственных высказываний, начинался тихий ужас… В конце концов преподавательница, устав от бесцельных сражений, попросту перестала спрашивать меня устно, предпочитая письменные работы.

— Интересно, — задумчиво сказал эльф, — у нас тоже когда-то так было, а потом мы перешли на один язык, общий для всех рас и стран.

— Как это у вас получилось? — удивилась я, вспомнив, как, сражаясь с грамматикой и фонетикой чужих языков, я на все корки ругала далеких предков, которым приперло придумывать столько наречий, и мечтала об одном общем для всех языке вроде эсперанто.

— Очень просто! Все наши маги собрались в одном месте, чего-то там пошуровали, поворочали, и пожалуйста — все говорят на одном языке, хотя каждая раса помнит свой собственный. Правда, это давно было, еще до пришествия иллиатада…

— Ладно! — Я, уставшая как тяжеловоз, допила не то холодный чай с пряностями, не то какой-то необычный квас, встала и откровенно зевнула. — Вы, мальчики, как хотите, а я пошла спать. Шэр, за мной!

Конечно, щенок был еще слишком мал, чтобы понять команду, поэтому мне пришлось наклониться, стараясь не морщиться от боли, внезапно стрельнувшей в поясницу (ой, чувствую, еще аукнутся мне тренировки с Эло), и взять его на руки. Налопавшийся и притомившийся песик не возражал, обвиснув на мне мертвым грузом и сонно лупая глазищами.

— Стой, Ксенон, ты же не потащишь его в свою комнату?! — удивленно воскликнул эльф, глядя, как я вдоль стеночки (на всякий случай, если вдруг начну падать, так чтобы было за что ухватиться) плетусь к лестнице.

— Ошибаешься! Именно это я и собираюсь сделать!

— Но ты не можешь…

— Правда? И кто же мне запретит?!

— Ну в самом деле, подумай, что это будет, если… — возмущенно начал эльф, но я, понимая, что сейчас он разродится речью на три часа, ехидно перебила:

— Да ты никак завидуешь ему? Или ревнуешь?

Эло подавился своим спичем, да так и остался сидеть с раскрытым ртом, возмущенно переводя расширившиеся от злости глаза с меня на предательски хихикающего Ариана и откровенно ржущих прочих постояльцев. Ревновать человеческую девушку, да еще к собаке?! Представляю, какой это позор для эльфа — они к людям-то относятся брезгливо-жалостливо, как к изуродованным тяжелым недугом и умственно отсталым, а зверей, похоже, не жалуют всех без исключения. И за что принц так невзлюбил моего песика? да и меня саму?!

В комнате я попыталась растолковать щенку, что его место на коврике возле моей кровати, но он смотрел так жалобно, поскуливал так умильно и прикидывался замерзшим и одиноким так успешно, что я не выдержала и взяла его к себе в постель. Теперь в ней нас стало трое, и я поняла, что прошлая ночь, когда я несколько раз просыпалась, озадаченная не привычным соседством свертка с заготовкой нираты, была верхом благополучия, а сейчас я получила еще более беспокойного соседа, чем заготовка — она-то по крайней мере не шевелится и молчит.

Но втроем спалось нам просто прекрасно — утром мы проснулись в том же составе, и я искренне порадовалась, что за ночь никто не оказался на полу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Зачастую решительный шаг вперед есть просто результат хорошего пинка сзади.

Ксенон.

Второй день, проведенный в Городе-под-Кленами, четко обозначил расписание на последующие две недели. Эло и рыцарь (хотя в большей степени, конечно, Эло) гоняли меня так, что к вечеру я едва доползала до постели и валилась в нее трупом, с ностальгией вспоминая, как я раньше любила полюбоваться перед сном на звезды. Теперь у меня такого желания не возникало.

Первая часть дня обычно проводилась в приемной у мастера Оритарэля, который продолжал что-то мудрить с заготовкой нираты, но мне ее не показывал упорно, каждый раз тщательно заворачивая в ткань и не забывая перевязать веревочкой. На мою просьбу продемонстрировать, что там, мастер спокойно спросил: было ли бы мне приятно, если бы кто-то увидел меня в тот момент, когда я собираюсь, скажем, в гости и еще не совсем готова? Довод был сильным, и я, вспомнив, как обычно мечусь по комнатам, одной рукой застегивая блузку, а другой пытаясь расчесать волосы и обрызгаться духами, согласилась потерпеть со своим любопытством до момента знакомства с готовой ниратой. Но так или иначе сверток постепенно принимал форму меча, сначала простого лезвия, потом к нему добавилась рукоять… Я с нетерпением ожидала, когда же она наконец будет готова, успев привыкнуть к заготовке так же, как к Шэру.

А этот серый пушистик теперь сопровождал меня повсюду, мы стали неразлучны и, по ядовитому определению Эло, просто влюбились друг в друга. Я и сама понимала, что надо бы, наверное, быть построже и воспитывать щенка как положено, но когда я смотрела в его огромные глаза, полные безграничного доверия и слепого обожания, то мигом забывала о своих педагогических порывах и, не пытаясь призвать Шэра к порядку, потакала ему почти во всем. Кроме того, я слишком ценила то положение, которое занимала в его душе — положение драгоценного, обожаемого божества, всемилостивейшего и всемогущего, и очень боялась слететь с этого пьедестала, начав воспитывать и поучать щенка. Впрочем, простейшие команды он освоил на диво быстро, заставив меня без конца восхищаться его умом и сообразительностью, так что в конце концов эльф в весьма сильных выражениях попросил меня закрыть рот, а то я уже все уши им прожужжала своим псом. Но я так давно мечтала о собственной собаке, не имея возможности завести ее в моем мире по причине рассеянного и непостоянного образа жизни, что теперь была очень счастлива, почесывая Шэра за ухом или кормя его мясом и глядя на его трогательные выражения любви. У шорника я заказала ему ошейник и прочный поводок, который чаще всего отстегивала, но всегда носила при себе, чтобы в случае необходимости обезопасить песика от недружелюбно настроенного окружающего мира.

Вторую половину дня рыцарь и эльф проводили в изощренных издевательствах над бедной девушкой. Эти изверги заставляли меня проделывать уйму силовых упражнений, направленных на развитие разнообразных групп мышц. Я всегда считала, что мужчины вольны проделывать с собой что угодно и накачиваться как вздумается, а вот девушке вовсе незачем напоминать ходячее анатомическое пособие, по которому можно изучать строение и расположение всех мышц, и потому была далеко не в восторге, видя, как день за днем бицепсы и трицепсы обозначаются все четче и яснее. На мое счастье, растяжка и брюшной пресс, тренируемые мною уже несколько лет, были в неплохом состоянии, что избавляло хотя бы от части мучительных упражнений. Но это была лишь небольшая передышка, и вечером, подсчитывая полученные за день синяки и ссадины, сплетавшиеся на моем измученном теле в жуткий узор, похожий на ритуальные росписи племен дикарей и каннибалов, я с тоской вопрошала у небес: за что? За что на мою голову свалились эти умники, вознамерившиеся сделать из скромной девушки какого-то Конана-варвара?!

А верховая езда?! Какой урод придумал те пыточные приспособления, которые по недоразумению именуются седлами? Эло привел из дворцовых конюшен крепенького серого мерина для меня и норовистую кобылу для Ариана. Рыцарь держался в седле, как я дома в кресле, — то есть вольготно, без проблем, имея возможность на что-то отвлечься. А ноту меня с мерином отношения не складывались совершенно. Звали его Змеем, и, надо сказать, это имечко вполне ему подходило. Правда, после того фарса, который эльф называл верховой прогулкой, я, потирая пострадавшие части тела, частенько в голос кричала, что эту гадкую тварь нужно из Змея переименовать в Змия, причем Зеленого — уж слишком явно было видно (по крайней мере, мне), что родители мерина имели к нему сильнейшее пристрастие, здорово сказавшееся на сыночке. По моему предвзятому мнению, такой социально опасной зверюге никак нельзя было доверять жизнь и здоровье скромной девушки, да и вообще хоть кого бы то ни было, но Эло в ответ на мои претензии лишь ехидно похохатывал, а Ариан трогательно уговаривал потерпеть — мол, скоро привыкнете, принцесса. Ну да, конечно, привыкну, аж двадцать пять раз. Хотя… Человек вообще ко всему привыкает, даже к виселице: подергается-подергается… и привыкнет.

Эло попробовал было обучать меня бою на мечах, но встретился с активным сопротивлением, причем с трех сторон, Я никак не могла уяснить, как можно легко перепархивать с места на место и еще успевать размахивать той жуткой громадиной, которая именуется коллекционным клинком эльфийского принца. Меч не испытывал ни малейшего желания превращаться в учебное пособие и все время как живой норовил вывернуться у меня из рук и рубануть по недостаточно проворным ногам. А Ариан считал, что Эло выбрал не ту методику, пытаясь обучить меня как эльфа, тогда как принадлежность принцессы Кеи к человеческой расе вызывает сомнение разве что у слепого и глухого. Поэтому принц демонстративно плюнул (попытавшись попасть в крутящегося под ногами Шэра, но не слишком в этом преуспев) и жестом фокусника извлек из рукава загадочный предмет, лично мне напомнивший большую двузубую вилку из темного металла.

Когда я с недоумением спросила, кого он намеревается сожрать, и чистосердечно предупредила, что без боя не дамся, да и вообще меня поедать не следует можно насмерть отравиться желчью и ехидством, «вилка» свистнула в рискованной близи от моего виска и, воткнувшись в притолоку, угрожающе задрожала в ней, неприятно щекоча нервы. Эло же, казалось, даже не пошевелился. Такое интересное событие я, разумеется, проигнорировать не могла и вприпрыжку побежала за «вилкой», вытащить которую мне удалось лишь со второй попытки — так глубоко засели стальные зубья в дереве дверного косяка. Эло спокойно пояснил, что сей предмет зовется натной, и теперь он будет меня обучать обращению с ней, раз уж я так не хочу осваивать мечи.

С «вилкой» дело пошло лучше — с глазомером у меня все было в порядке, так что пришлось лишь привыкать к балансу и учиться бросать ее так, чтобы она втыкалась зубьями, а не ударила рукоятью. Через неделю активных занятий я вполне освоилась с натной, и Эло отдал мне ее с концами, вручив также необычной формы подрукавные ножны, и я по его примеру стала носить «вилку» на предплечье под рубашкой.

По вечерам Эло убирался в свой замок, а мы с Арианом чаще всего посиживали на крыльце или гуляли по Городу-под-Кленами. Он более развернуто и подробно рассказал мне историю захвата власти иллиатадом. По его словам, чудище просто объявилось неизвестно откуда, без особых проблем прибило лоррейского короля и уселось на его место. Попытки сопротивления были подавлены умело и весьма жестоко. Народ был далеко не в восторге от столь своеобразного правителя, посему появление пророчества встретил с большим энтузиазмом. Я так поняла, что первые сто лет все просто тупо ждали, что с неба к ним свалится принцесса, ее тут же подберет какой-нибудь светловолосый рыцарь, отвезет на бой с чудищем, та его быстренько победит, и наступит всеобщее счастье и благодать. Потом, когда за целый век никакая принцесса на них из другого мира не свалилась, а на дорогах стало не продохнуть от блондинистых молодых людей, почитавших себя рыцарями и пристававших к каждой встречной девушке с вопросом: «Простите, вы случайно не принцесса Кея?» — народу стало ясно, что так просто дела не делаются. Был создан орден Светлого Локона, отдать сына в который стало величайшей честью для любого знатного рода, и блондинов стали учить защищать чужую жизнь уже упорядоченно и систематизировано. А Ариан, будучи амбициозным молодым человеком и патриотом и желая произвести впечатление на свою невесту, обратился за помощью к эльфийскому принцу, и тот, начитавшись старинных книг по магии, пришел к выводу, что открыть проход между мирами может только кровь царственной особы. Таковая особа в наличии имелась, и эти умники вдвоем рискованно провели обряд, не обладая для этого ни достаточными знаниями, ни опытом. Но Бог помогает дуракам, и парочке все удалось. Последствия их прекрасно проведенного обряда пришлось пожинать скромной девушке, то есть мне.

Но все когда-нибудь имеет конец. Пролетели и две недели в Городе-под-Кленами. В последний день мастер Оритарэль, велев прийти на следующий день для проведения ритуала, не отдал мне нирату на ночь, и нам с Шэром, привыкшим к соседству со свертком, было очень одиноко вдвоем. Когда с утра, нервничая, я пожаловалась на это за завтраком, эльф неожиданно на полном серьезе предложил развеять ночное одиночество своим присутствием. Я была в таком шоке, что даже не нашла сначала подходящего ответа и только покрепче стискивала зубы, чувствуя, что, если открою рот, из него польется такая грязная ругань, которой мне не простит ни Ариан, ни я сама, ни весь окружающий мир. В результате, кое-как продышавшись, я отказалась от завтрака и поспешно выскочила на крыльцо, похлопав по голове Шэра, чтобы он не бросился за мной, а спокойно доел свое мясо. Усевшись на перила, я рассеянно принялась ощипывать ветку сирени, попавшуюся под руку, и размышлять о ритуале, в котором должна буду скоро участвовать. Мне было страшно. Не имея и понятия о том, что буду делать и говорить, я здорово нервничала, коря себя за то, что не расспросила подробнее мастера Оритарэля или его сыночка, хотя и понимала, что больше того, что я уже узнала, вытянуть из них не удалось бы даже при наличии пыточных клещей и дыбы.

Парочка эльф — рыцарь появилась на крыльце минут через десять, наверное успев повыяснять отношения, и потому оба тихие и задумчивые. Я свистнула Шэра и двинулась по проторенной дороге к мастерской Оритарэля. Они потопали следом, тоже безгласные и явно встревоженные.

В приемной я взяла Шэра на поводок и, наказав ему вести себя как можно лучше, препоручила его Ариану — эльфу доверить свою собаку я не решалась, он почему-то недолюбливал Шэра и если и называл его, то не иначе как поганой тварью или блохастой собачиной. Причин столь резкой антипатии я не понимала, но старалась держать моего щенка на почтительном расстоянии от принца, опасаясь открытого конфликта и конфронтации, хотя Шэр реагировал на эльфа царственно-равнодушно, попросту предпочитая не замечать его нападок. Рыцарь же относился к псу очень тепло, видимо понимая, что в его лице, то бишь мордочке, я получила еще одного охранника, который не задумываясь бросится за мной и в огонь, и в воду.

Мастер Оритарэль, серьезный и равнодушный как всегда, молча учел меня из приемной, оставив там моих сопровождающих, и после недолгого блуждания по коридорам мы пришли в небольшой зал без окон и только с одной дверью. Его обстановку составляло лишь вмонтированное в пол зеркало, не такое огромное, как то, на котором я в первый раз увидела Зло, но тоже Солидное, метр на два, не меньше. Я в ужасе огляделась и постаралась узнать побольше о том, что сейчас произойдет:

— Что я должна буду делать?

— То, что я скажу, — равнодушно ответствовал мастер, выходя.

Впрочем, в одиночестве я пробыла недолго, Через минуту вошел его сынуля с небольшим факелом, который он старательно укрепил в скобе на стене, Я прицепилась уже к нему:

— Что произойдет во время вашего ритуала?

— Нирату нужно будет напоить кровью и поименовать, — нехотя отозвался он.

— Кровью? Я что, должна буду зарезать кого-то?

— Первая кровь, которую пробует нирата, кровь своего хозяина. — Тут нелюдь смерил меня оценивающим взглядом и уточнил: — Или хозяйки.

Так, понятно. Похоже, зарежут меня…

— Хорошо, допустим. А потом?

— Отец вам все скажет, — холодно отозвался эльф с таким видом, словно я выпытывала у него что-то крайне непристойное.

Вышеупомянутый не заставил себя ждать и явился почти гут же, таща на себе какие-то щипчики, длинный знакомый сверток, чаши, флаконы и широкий короткий нож. При виде того арсенала мне заплохело окончательно, но бежать было уже некуда — предусмотрительны сынуля демонстративно запер дверь на замок и с ехидной ухмылкой прислонился к ней спиной, лишая меня путей к отступлению, Пришлось остаться на месте и расширившимися от ужаса глазами следить за странными приготовлениями.

— А чего вы стоите? Раздевайтесь и ложитесь! — холодно обратился ко мне мастер, бережно разматывая сверток и нацеливаясь на него щипцами,

Я секунду помедлила, потом пожала плечами и начала послушно расшнуровывать цирон. В конце концов, за свою долгую жизнь мастер Оритарэль явно и не такого насмотрелся. Только вот куда ложиться? Неужели прямо на зеркало?

— Сюда! — словно подслушав мои мысли, пояснил пожилой эльф и, дождавшись окончания бесплатного стриптиза, ехидно дополнил: — Штаны и сапоги можно было оставить. Ложитесь на живот.

Я, вздрагивая, опустилась на колени и аккуратно легла на покрытое непонятными знаками стекло. Как бы не застудиться, от зеркала исходили ощутимые волны ледяного холода, и оно никак не могло нагреться даже подо мной, оставаясь таким же неприятным, обжигающе-холодным. Сынуля затянул какую-то непонятную мелодию без слов, основанную лишь на модуляциях и игре голоса, завораживающую, странную. Я почувствовала, что впадаю в транс, очарованная тихим голосом и пляской огня на навершии факела, оказавшегося прямо перед моими глазами. И тут рядом со мной присел на корточки мастер, держащий тот самый так напугавший меня нож и щипцы, в которых был зажат меч. Меч? Я попыталась рассмотреть его получше, но перед глазами все плыло и кружилось, будто я немало выпила.

Мастер взял мою безвольную руку и ножом сделал глубокий разрез между большим и указательным пальцем. Боли я не почувствовала. На зеркало закапала кровь, окрашивая алым странные знаки и символы. А эльф, держа мою руку за запястье, аккуратно провел ею вдоль режущей кромки меча, покрывая его тонкой кровавой пленкой. С трудом балансируя на зыбком краю беспамятства, я заметила, что мастер не дотрагивается ни до рукояти, ни до лезвия меча, всегда держа его только щипцами. И тут я почувствовала горячую волну, пронесшуюся от разрезанной руки до головы, а потом ухнувшей вниз, к сердцу. И очень остро поняла: это действительно мой меч. Это она. И зовут ее Тэрриэт. Я смогу называть ее Тэрри… Почти так же, как люди иногда зовут мою родную планету…

А сын мастера все тянул какие-то грустные, непонятные, околдовывающие слова. Я закрыла глаза — очень хотелось спать. Сквозь дрему я почувствовала, как чья-то рука бережно отодвигает с моей спины распущенные волосы и дотрагивается чем-то холодным до основания шеи. Но мне было все равно. И тут пришла боль, острая и резкая, она казалась почти наслаждением. Тихо взвизгнув, я почувствовала как зеркало подо мной проваливается и я начинаю падать. Боль не отпускала, локализуясь сзади в районе шеи, но постепенно расползаясь по всему телу, и я — задыхаясь, инстинктивно прижав колени к груди, стремясь сжаться в комочек, — падала, падала…

Эло.

Мне самому чуть не заплохело, когда я вгляделся в бледное лицо девчонки с закатившимися глазами и перекошенными губами. Бессильно обвисшее тело, завернутое в покрывало, принесли в приемную мастер Оритарэль с сыном, и, сгрузив его на диван, весьма ясно дали понять, что чем скорее мы избавим их от нашего присутствия, тем лучше. Ариан тоже чуть не грохнулся в обморок, схватив свою принцессу за руку и увидев глубокий, еще кровоточивший порез.

— Принцесса! Что с вами?! Ну…

— Отойди! — Я оттолкнул бестолково суетящегося рыцаря, отвязал от пояса фляжку с вином и поднес к бледным губам иномирянки.

Поддержав ее под голову, я почувствовал на ладони что-то теплое, липкое и, отдернув руку, с ужасом увидел, что пальцы тоже перемазаны кровью. Они что, прирезать ее решили? Я в бешенстве обернулся к мастеру, ожидая его объяснений, но он ответил мне равнодушным взглядом. Мрато, эта семейка может свести с ума даже Бога! Его сын притащил в приемную перевязь и ножны с ниратой и одежду Ксенон.

— Потрудитесь, пожалуйста, отдать покрывало! — холодно попросил Оритарэль, кивая на лежавшую на диване девчонку.

— Дайте нам ее хотя бы в чувство привести! — злобно отозвался я. — Что вы с ней сделали?!

— Не более того, что требовалось, — ответил он.

Ксенон, кажется, слегка дернула плечами, и я поспешно наклонился к ней:

— Что такое?!

Пухлые обескровленные губы дрогнули, она явно пыталась не то позвать кого-то, не то попросить.

— Что?

— Ты мне недавно платок предлагал… Он у тебя еще с собой? — едва слышно выдавила она, пытаясь сесть и бледнея еще больше.

— Лежи уж! — Я порылся в карманах и протянул ей платок. Она взяла, поморщившись, раздвинула волосы, спутанной копной рассыпавшиеся по плечам и спине, и промокнула кровоточившую рану в основании шеи. Я невольно ахнул. Порез был очень глубоким, через него просматривалась розоватая кость позвоночного столба и медленно, как-то деликатно сочилась кровь.

— Что они с тобой сделали?

— Поили нирату кровью, — с какой-то странной полуулыбкой отозвалась Ксенон, комкая платок.

— Кровью?!

— Ага. Моей, — спокойно ответила она. — Блин, похоже, свою тряпочку ты уже не получишь, на нее и глянуть-то теперь стыдно, не то что принцу возвращать…

— Оставь ее себе, — в шоке откликнулся я, вглядываясь в сгруженные возле дивана ножны с торчавшей из них рукоятью. Казалось, на ней и впрямь виднелись рубиново-красные капли и пятна…

Девчонка передернула плечами и решительно села, откинув покрывало.

— Ну что, мы… Ч-черт!

Покрывало мгновенно вернулось обратно.

— А куда девали мое барахло? Я же не могу идти по городу так, распугивая прохожих видом свежих ранений?!

Ариан, кажется пребывавший в наполовину бессознательном состоянии, нашел в себе силы нашарить и протянуть своей принцессе ее одежду.

— Отлично, теперь еще и шмотки перемажу по самое не хочу! — Ксенон под прикрытием покрывала быстро оделась и решительно спустила ноги с дивана. — Шэр, мой ты хороший!

Противная тварь вспрыгнула на сиденье и теперь восторженно вылизывала бледное лицо своей хозяйки.

— Да-да, я тебя тоже очень люблю… — Ксенон рассеянно провела здоровой рукой по пепельной шерсти своей собачины. — А где Тэр… э-э-э… моя нирата?

— Вот она. — Я потянулся подать оружие, но девчонка буквально слетела с дивана (и куда только слабость девалась?), визжа, как выпоротая кошка:

— Нет, нет! Не трогай ее! Тебе нельзя! Никому нельзя, кроме меня!..

— И того, кому вы сообщите имя вашей нираты, — холодно уточнил мастер Оритарэль, стоявший все это время абсолютно неподвижно.

— Спасибо! — Ксенон, держа на вытянутых руках ножны, внимательно рассматривала их. — А как это носить?

— Давай помогу. — Я, демонстративно дотрагиваясь только до кожаных ремней, аккуратно приспособил ножны на спине Ксенон и застегнул все пряжки перевязи.

Ариан, подошедший с поводком собачины в руках, помог девчонке нащупать заброшенной за спину рукой рукоять нираты, и иномирянка тотчас же потянула ее из ножен.

— Какая красивая… — восхищенно выдохнула она, разглядывая лежащее у нее на ладонях оружие.

И я не мог не согласиться с этим.

Меч был изящный, легкий, неуловимо девичий. По узкому клинку шла замысловатая гравировка — побег вьющейся розы с цветами, бутонами и листьями, оплетающий все лезвие и, кажется, даже шевелящийся, как на ветру. Витую рукоять, одинаково удобную как для одной, так и для двух рук, опутывали какие-то странные, ни разу не виденные мною руны, составлявшие все вместе причудливый узор без конца и без начала — попытавшись проследить за одним из элементов, я едва не заработал косоглазие. Руны тоже едва заметно в шевелились, словно наползая и трансформируясь одна в другую. Да что это за ерунда такая?

— Дай посмотреть!

К несчастью, Ксенон не успела отпрыгнуть. Вернее, шарахнуться-то она шарахнулась, но, увы, недостаточно проворно — я успел схватить меч за рукоять. И тут же об этом пожалел, потому, что на такую красоту лучше любоваться издали. Ладонь сначала обожгло жаром, потом мертвенным холодом, да таким, что удержать выстывший металл не было никакой возможности. Я с шипением бросил нирату, которая, словно примагниченная, свалилась прямиком в заботливо подставленные ручки подоспевшей хозяйки, а я в ужасе уставился на свою ладонь. На ней не было живого места — кое-где кожа просто покраснела и уже начала опухать, а кое-где была содрана начисто, оставшись на рукояти нираты. Ну и ну! Я, конечно, слыхал, что Кровный клинок способен сам дать отпор, но, признаться, никогда этому не верил, считая подобные разговоры пустыми байками досужих болтунов. Так во что же он превратится в руках хозяина, пусть даже такого неумелого, как Ксенон?!

— Ой… Больно тебе, наверное, да? Ты уж меня прости, так получилось… Я не хотела! Вот бедняжка… Больно тебе, страдаешь… Ну прости, прости меня, я же не знала, что так получится! Извини… А ты, Эло, придурок еще тот!

Я, разомлевший, решив, что Ксенон извиняется передо мной, после последней фразы резко открыл глаза. Эта гадкая девка, ласково наглаживая лежащий на коленях клинок, одарила меня взглядом василиска. Оказывается, все это время она нежничала со своей ниратой, наплевав с высокой колокольни на страдающего рядом принца!

— Сказано тебе было — не трогай! Так нет! Полез! Схватил! Еще скажи спасибо, что все конечности остались при тебе! — возмущенно продолжила она, одним небрежным движением загоняя нирату в ножны и одергивая перевязь. — Тебя что, никогда не учили слушать, что умные люди говорят?!

— Прекрати, а?! — Тоже мне умная нашлась, можно подумать, сама она поступила бы не так! — Мне, между прочим, тоже больно, посмотри, во что моя рука превратилась!

— Впредь тебе наука — не тяни ее, куда не просят! — решительно отозвалась дерзкая девка, поворачиваясь к своему рыцарю: — Ну что, пойдем?! Или, — она ехидно покосилась на меня, — принц ранен так тяжело, что не в силах передвигаться самостоятельно и ему нужны носилки?

Мрато! Это проклятое создание способно довести до нервного срыва! Я поспешно сунул пострадавшую руку в карман и сделал вид, что ничуть не обеспокоен и не напуган произошедшим, хотя на душе было тревожно и муторно.

— Не думаю, что принц пострадал настолько серьезно, — задумчиво отозвался Ариан, окинув меня внимательным взглядом. Так, еще и этот издевается! Совсем они страх потеряли, что ли?! — Но как вы сами себя чувствуете? Боюсь, носилки могут понадобиться вам…

— Вот уж глупости! Я прекрасно себя чувствую! Шэр, за мной!

Только ее и видели! Громко хлопнула входная дверь, по ступенькам крыльца простучали торопливые шаги — и вот уже счастливый смех иномирянки и звонкий собачий лай слышится на улице, с приличной скоростью удаляясь куда-то в сторону гостиницы. Я переглянулся с Арианом, и мы наперегонки бросились за улепетнувшей девкой.

— Я попрошу вас задержаться! — На мое плечо легла холодная рука мастера Оритарэля. — Не волнуйтесь, думаю, этот молодой человек вполне в состоянии догнать девушку и защитить ее, если что.

— Да-да! Я рассеянно взглянул на мастера, не понимая, па кой ему сдался.

— Я прошу вас передать девушке, чтобы она по-прежнему укладывала нирату с собой в постель. Кроме того, то, что испытали вы, взявшись за рукоять, будет происходить с любым схватившимся за него не знающим имени Кровного клинка.

— А как его зовут? — быстро спросил я, понимая, какое преимущество имеет девчонка, держа при себе самостоятельно защищающийся меч.

— Я не уверен, что это он. Скорее она. Опыт подсказывает мне, что чаще всего нирата разделяет половую принадлежность своего хозяина. — Мастер мягко, снисходительно улыбнулся. — А насчет имени… Его не знает никто, кроме девушки и самого клинка. Но тот, понятное дело, никому не проболтается, а вот девушка может и поведать вам имя своей нираты, если будет полностью доверять.

Доверять? Она? Мне? да скорее иллиатад покается в своих поступках и уйдет в монастырь замаливать грехи!

— И еще… — Мастер замялся, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать мне то, что вертелось у него на языке, потом все же вздохнул и продолжил: — Постарайтесь не выпускать из поля зрения эту молодую особу — она очень странная и небычная девушка. Поймите меня правильно, я не призываю запереть ее в клетке и держать на цепи, но… Создав почти три сотни нират, я впервые столкнулся с такой странной реакцией на ритуал.

— А что случилось? — Мне и впрямь было очень любопытно, что же произошло в дальних комнатах дома мастера и как он ухитрился свалить гадкую девку в обморок, хотя она, как я успел убедиться, скорее кого другого до него доведет.

— Выброс чистой энергии. Самый сильный, какой я когда-либо видел и чувствовал. Я заподозрил неладное, еще только сделав первый надрез на ее руке. Не поймите меня неправильно, я вовсе не собирался… В общем, попав на руны Зеркала, ее кровь начала просто пульсировать силой, и я подумал… Я рискнул сделать разрез еще у шеи, лишь для того чтобы убедиться, что не ошибся. Потерян полчашки крови, эта девушка обеспечила меня энергией на доброе столетие вперед… Я не маг в узком смысле этого слова, но в волшбе кое-что все-таки понимаю, и оттого предупреждаю: следите за ней, как бы чего не вышло.

— Я не понимаю…

— Она — проводник магической энергии. Сильнейший. Действует как резонатор-усилитель. Я вложил в нее малую толику, чтобы пробудить к жизни нирату, а с кровью, вытекшей на Зеркало, получил в тысячи раз больше. И при этом — ни малейшего проблеска магического дара, как и положено человеку…

— Я все равно не понимаю!

— И дай боги, чтобы никогда не поняли! — Мастер холодно улыбнулся, давая понять, что разговор закончен, и, не прощаясь, ушел из приемной.

Ксенон и Ариана я догнал через два квартала. За безрассудный стремительный старт из приемной мастера и пробежку по улицам девчонке пришлось дорого заплатить. Поддерживаемая испуганным рыцарем, она была белой, как свежевыпавший снег, и явно находилась в полуобморочном состоянии, но упрямо цеплялась за стену какого-то дома, не давалась на руки и порывалась идти сама. Ее псина крутилась под ногами, только мешая и тыкаясь носом в колени.

— Отпусти ее, Ариан, — устало велел я. — Пускай сама идет, раз так хочет.

— Но как же…

— Отпусти!

Растерянный рыцарь отступил, поглядывая то на меня, то на свою принцессу. Прислоненная к стене, Ксенон воспрянула, сделала пять шагов, покачнулась и снопом свалилась на мои загодя подставленные руки.

— Вот видишь, — наставительно обратился я к Ариану, — результат именно такой, какого добивался ты, только криков и нервотрепки меньше!

— Пусти! Пусти, говорю! Поставь мена не землю! Я сама пойду! — с трудом прохрипела девчонка, стараясь вывернуться из моих рук.

Ха! И не у таких обессилевших ничего не получалось! Я, демонстративно не обращал внимания на слабое сопротивление, двинулся в сторону гостиницы. Ариан растерянно шагал следом. Вскоре он заметил, что девица как-то подозрительно обвисла, и встревожено поддержал ей голову.

— Послушай, она опять потеряла сознание! Что там произошло у мастера Оритарэля? Ты посмотри, он чуть не убил принцессу!

— Ха! да эту стервозу и топором не пришибешь! — фыркнул я. Нирата в ножнах тыкалась мне то в грудь, то в руку, здорово мешая тащить девку. — Мастер сказал, что она потеряла где-то с полчашки крови, так что слабость и обмороки неудивительны. Ничего, пару деньков передохнет и будет как новенькая!

— У нас нет этой пары дней! — мрачно отозвался рыцарь. — Мы и так уже потеряли две недели. А еще дорога до Неалона… думаешь, она выдержит?

— Куда я денусь? — Гадкое создание очухалось и изогнулось так внезапно, что я от неожиданности разжал руки, и оно шлепнулось на мостовую, едва не придавив свою собачатину, которая тут же воспользовалась представившейся возможностью и начала восторженно вылизывать лицо своей хозяйки.

— Ох, Эло, тебе только грузчиком работать! — с чувством сказала Ксенон, сидя на брусчатке и глядя на меня снизу вверх. — Только не на стеклозаводе и не на винно-водочном, а го казны всех семи эльфийских кланов не хватит, чтобы расплатиться за ущерб!

— Сама виновата! Не надо было дергаться!

— А я ведь тебя просила — поставь меня на землю! Так нет! Ты ж у нас самый умный, самый рассудительный! Устроили мне тут вынос тела! — Невозможная девка с трудом встала на ноги и, пошатываясь, двинулась к гостинице.

Со стороны иномирянка смотрелась как мертвецки пьяная, извалявшаяся во всех канавах города девица. Попытки Ариана взять ее на руки были отвергнуты с возмущением и негодованием, но, споткнувшись на ровном месте в пятый раз, Ксенон милостиво позволила повести себя под руку. В таком порядке — девчонка в центре, мы с рыцарем по бокам — наша компания и появилась на пороге гостиницы, здорово удивив и даже напугав ее хозяина. Внимательно присмотревшись к нашей спутнице, я понял, что никаких иных чувств ее внешний вид вызвать и не может: волосы спутались и слиплись на концах, рубашка сзади вся в потеках крови, на левую руку, перевязанную моим платком, страшно смотреть, лицо белое — в общем, краше в гроб кладут, Перехватив мой взгляд, она жалко и одновременно вызывающе улыбнулась:

— Что, хороша? Мне бы сейчас помыться…

— А ты опять не грохнешься в обморок и не потонешь в ванне? усомнился я. На мой взгляд, ей сейчас следовало улечься и спать, сколько проспится.

— Еще чего! Хочешь так просто от меня избавиться? Не дождешься, я тебе еще много крови попортить успею! — Девчонка решительно вырвала руки и покачнулась, но тут же вы— правилась и слегка свысока глянула на нас. — Со мной все в порядке! Сопровождать меня в ванную не нужно! Шэр, за мной!

Мы с Арианом синхронно шарахнулись в стороны, дабы не быть заподозренными в хоть каких-то связях со столь немыслимым и израненным существом, перемазанным подсохшей кровью с головы до ног. А она уже договаривалась с хозяином насчет ванны и обеда после нее. Да уж, упрямства у нее хоть отбавляй…

После обеда девчонка клятвенно заверила, что идет отдыхать, и поднялась в свою комнату, Ариан отправился охранять ее покой, а я, не зная, чем заняться, устроился на крыльце, с легкой руки иномирянки полюбив такие посиделки на.

Ступеньках, и начал раздумывать, что имел в виду мастер Оритарэль. Принцев, как правило, не учат магии, я имел лишь элементарные поверхностные знания, способные облегчить жизнь или помочь в безнадежной ситуации, но в принципе основы понимал, и потому сообщенная Мастером информация меня пугала и тревожила. Если Ксенон является резонатором, усиливающим вложенную в нее силу в сотни раз, то это Просто находка для любого мага. Но, по-моему, раньше никто никогда не слышал ни о чем Подобном, поэтому…

— Эло!

Ну что еще понадобилось от меня этой противной девице?! Пообещала же лечь отдыхать, а сама…

— Эло, лови меня!

Подняв голову, я оторопел. Ксенон стояла на узеньком карнизе между окнами своей и Ариановой комнат, рискованно держась Кончиками пальцев за ставень. Увидев, что я смотрю на нее, безголовая девка оторвала одну руку и помахала ею так весело и беззаботно, словно не стояла на карнизе второго этажа, а сидела на земле.

— Что ты делаешь?! А ну немедленно лезь в окно и в комнату!

— В какую? — Насмешливо уточнила она. — В свою? Или к Ариану?

— Да плевать! А он-то, кстати, что себе думает? Ведь пообещал же за тобой последить, чтобы ничего не случилось! Куда он смотрит?

— Куда-куда! Сны он смотрит, я в окно заглянула! Ну что, не хочешь меня ловить? Эх вы, мужики.

Я, раскрыв рот, смотрел, как она, цепляясь за невидимые глазу выемки и засаживая носки сапожек в крохотные щели, спускается со второго этажа по стене, сложенной из толстых бревен. Только когда девчонка спрыгнула на землю, поправляя перевязь на груди, я догадался, что надо было, наверное, ей помочь со спуском.

— Уф, как хорошо, что Ариан спать улегся! А то надоел он мне, носится, как курица с единственным цыпленком! Эло, — в серо-голубых глазах загорелись мечтательные искорки, — давай потренируемся!

Из ножен явилась нирата, Ксенон, явно не имея никакого понятия о боевых стойках, держала меч совершенно безалаберно, как ветку, которой собралась потыкать в костер или в спящего товарища.

— Ты что, с ума сошла?! Какие тебе сейчас тренировки?! Иди отдыхай, набирайся сил! Завтра или в крайнем случае послезавтра мы выезжаем в Неалон!

— Правильно! Именно поэтому я должна начинать привыкать к нирате. Я ничуть не устала и прекрасно себя чувствую. Ну же, Эло! — В мягком голоске прорезались капризные нотки. — А то сейчас подойду и ткну тебя кончиком меча, будешь знать!

— Ну что ж. — Я встал и демонстративно медленно потянул из заплечных ножен свой клинок. — Но потом не жалуйся, что устала, упала или ушиблась.

— Я? Жаловаться? Ты меня с кем-то перепутал!

Я сделал шаг к застывшей девчонке, но она проворно от- прыгнула в сторону и, держа нирату перед грудью, завораживающе повела плечами:

— Эх, жаль, музыки нет, а то я б станцевала…

Танцевать? С мечом в руках? Потерян столько крови? Что за каша в голове у этого ненормального создания?!

Но иномирянка мягко скользнула мне навстречу, и впрямь делая ногами какие-то танцевальные движения, Я напомнил себе, что нужно постараться быть осторожнее — она сегодня впервые взяла в руки этот меч, да и раны, оставленные мастером Оритарэлем, наверняка дают о себе знать. Однако, медленно и бережно атаковав, я столкнулся с весьма умелым блоком, который девчонка едва не разбила в свою пользу, и тут же она плавно ушла в сторону, не вступая в ближний бой и старательно держа меня на расстоянии. Ну и кто тут говорил, что ничего не умеет?! Ксенон явно уже обучалась у кого-то, причем у кого-то весьма умелого и нежадного на знания, И что за комедию она разыгрывала с моим клинком, когда неделю назад делала вид, что не может поднять его для удара?!

Атака. Отбито. Атака. Отбито. Странное создание еще и мурлыкало себе под нос какую-то песенку, задавая ритм и ухитряясь слегка пританцовывать. Заслушавшись, я разворонился и сделал промах, слишком затянув разворот и открывшись для удара. Девчонка мигом скользнула ко мне и, быстро перебирая руками по крестовине меча, остановила трепещущий, словно живой, клинок в каком-то дюйме от моей груди.

— Сдавайся! Ты убит! — с восторженным азартом прокричала она, слегка отклоняясь назад.

Это было ошибкой Ксенон. Я мгновенно подставил правой рукой меч плашмя под нирату и приблизился к ней почти вплотную, левой выхватывая из-за пояса кинжал и прижимая его к нежной коже на шейке иномирянки.

— Ну и кто теперь убит?

— Так нечестно! Если бы мы сражались по-настоящему, я бы успела заколоть тебя! — возмущенно отозвалась она, аккуратно отводя лезвие от своего горла.

— Если бы мы «если» поставили на «если», то до неба бы долезли! — Я потрепал расстроенную девчонку по плечу, стараясь не приближаться к нирате. — А вообще-то ты молодец, я, честно говоря, не ожидал. Кто тебя учил воевать?

— Я же уже говорила тебе, никто.

Ой, только не смеши Меня! Поверь, ни один человек, впервые взяв в руки меч, не сможет так долго продержаться против эльфа, пусть и сражающегося вполсилы. — Я, поняв, что сболтнул лишнее, поспешил прикусить язык, но было поздно. Глаза Ксенон загорелись недобрым огнем.

— Вполсилы?! Тогда давай еще раз! И не щади меня, в настоящем бою ведь щадить не будут!

— Ксенон, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и умиротворяюще, Ариан — рыцарь. Сражаться его учили с самого детства. Но, поверь, для него большая удача, если удается свести к ничьей хотя бы пять наших схваток из десяти. А ты — девушка, причем никем толком не обученная и довольно слабая. Так что и не претендуй на победу в сражении со мной. Лучше расскажи, кто тебя тренировал раньше.

— В сотый раз повторяю — никто! до всех эльфов так тяжело доходит или это только ты один такой тормозной?!

— Я тебе не верю. — Я мягко скользнул к девчонке и, прежде чем она успела поднять нирату для защиты, схватил ее запястья. — Ты слишком, слишком хорошо дерешься для первого раза! Ну так кто был нашим учителем?

— Она, — тихо отозвалась Ксенон, кивнув на нирату, которую по-прежнему сжимала в выкрученной ладони.

Я недоуменно вытаращил глаза, но потом понял и искренне рассмеялся:

— Очень смешная шутка! А если серьезно?

— Я серьезно! — оскорблено отозвалась девчонка. — Она будто живет своей жизнью и во время боя подсказывает мне, что делать и как двигаться. Она… живая… и теплая…

Я вспомнил огненный жар, а потом леденящий холод, которым рукоять мстительно опалила мою ладонь, и поморщился. Теплая? Я бы сказал по-другому…

— Ты считаешь, что я тронулась, да? Я и сама готова так подумать. Но… я чувствую ее как часть себя. Как руку, ногу, пальцы… и она мне становится так же дорога…

Голос ее упал до неразборчивого шепота. Ксенон, продолжая бормотать, подняла нирату к лицу и вдруг потерлась о лезвие щекой, как кошка, ластящаяся к обожаемому хозяину. Я невольно ахнул, ожидая, что сейчас хлынет кровь, но нирата не причинила владелице ни малейшего вреда, более того — я готов поклясться, что увидел скользнувший по клинку блик, не имеющий ничего общего с солнцем. Листики гравировки затрепетали и потянулись к лицу иномирянки, явно стараясь продлить соприкосновение. Меч словно блаженствуя в нежных ручках своей хозяйки и отвечал на ласку…

Ксенон подняла голову. Ее глаза сияли откровенно и не- прикрыто, как звезды в ясную морозную ночь. Наверное, так же счастливо выглядят девушки, получая признания в любви от своих возлюбленных…

— Давай попробуем еще раз, — мягко мурлыкнул грудной голосок, больно хлестнув восторгом и нежностью, предназначенными не мне.

— А ты выдержишь? — Я, чувствуя, как в груди шевелится какое-то странно-недовольное и озлобленное чувство, с сомнением покосился на тряпочку, которой девчонка перевязала порез на руке. Тонкая белая ткань уже начала намокать и окрашиваться алым.

— Конечно! Ну пожалуйста! Знаешь, мне так понравилось.

Мне тоже. Я усмехнулся и изготовился к атаке.

Ариан.

В сладкую послеполуденную дрему ворвались восторженны крики и лязг мечей. Ну и ну! Вот уже и во сне сражения вижу! Я перевернулся на другой бок. Вопли, как по заказу, прекратились. Правда, вскоре возобновились с новой силой, подкрепленные собачьим лаем и звоном оружия. Что такое?!

Я подошел к окну и ахнул. Во дворе кружились две затянутые в черное фигуры, сталкиваясь и мгновенно разлетаясь в разные стороны под неумолчный лязг и веселые выкрики. Мечи взблескивали и бликовали в свете заходящего солнца. Одного из сражавшихся удалось опознать быстро — принц-эльф не изменил своей излюбленной манере боя, стремясь прорваться поближе к противнику и нанести удар чем-нибудь вроде кинжала или натны. А вот вторая фигура, явно понимая, чего он хочет, старалась не ввязываться в ближний бой и держать противника на расстоянии, помогая себе внезапными взмахами и ударами длинных тренированных ног. Я до последнего отказывался верить глазам, но в конце концов пришлось согласиться с ними — с эльфом сражалась принцесса Кея. Причем делала это отнюдь не так плохо, как можно было бы подумать. Она довольно уверенно парировала, но сама в нападение старалась не переходить, даже когда принц пару раз отлично открывался для контратаки.

Вот эльф прорвал ее оборону и вынудил поставить ближний силовой блок. Скрещенные лезвия замерли в каком-то дюйме от нервно вздымающейся груди принцессы, и противники затоптались на одном месте, держась обеими руками за рукояти, стараясь разбить блок, глядя друг другу в глаза и оживленно обмениваясь мнениями. В соседней комнате надрывался Шэр, желавший присоединиться к своей обожаемой хозяйке и поучаствовать в сражении. Я хотел окриком остудить эти безрассудные головы, но потом передумал и со вздохом лег животом на подоконник, решив досмотреть, чем все это кончится. Противники описывали медленные круги на одном месте; у принцессы было преимущество — мечи столкнулись ближе к кончику ее нираты, и, будь соперники одинаковой физической силы, она легко пробила бы этот блок в свою пользу. Но эльф, хоть и в менее выгодном положении, был сильнее, так что шансы примерно уравнивались, и сражающиеся весело переговаривались поверх скрещенных клинков. Победила женская хитрость: принцесса внезапно вытянула шею и щелкнула зубами у самого носа противника, будто хотела его укусить. Тот инстинктивно отпрянул. Блок распался, девушка перешла в атаку, легко отбитую и погашенную принцем, и быстро отклонилась назад, пропуская над собой меч эльфа. Когда она стремительно разворачивалась, я заметил, как угрожающе намокает рубашка под подобранными заколкой волосами, пропитываясь отнюдь не потом. Похоже, раны, нанесенные мастером Оритарэлем, еще долго будут портить принцессе жизнь.

Эй вы, заканчивайте сражение! Победила дружба! — крикнул я, высовываясь из окна.

Шэр в соседней комнате поддержал меня согласным воем. Принцесса отвлеклась на мой вопль, и эльф не замедлил.

Этим воспользоваться легко отодвинул на мгновение замершую нирату кончиком своего меча и замахнулся выхваченным невесть откуда кинжалом.

— Ты убита!

— Ариан, ну что ты натворил?! — возмущенно закричала принцесса, от избытка чувств подпрыгивая на одном месте и угрожающе размахивая ниратой, словно прицеливаясь метнуть ее в меня. — Зачем орал?! Я бы победила Эло, если бы не ты!

— Ага, победила бы! Когда рак на горе свистнет! — хмыкнул принц, небрежным движением меча выбивая опущенную нирату из рук недавней противницы и обхватывая ее за талию.

Я увидел удивленно расширившиеся глаза принцессы, когда она запрокинула голову, пытаясь вырваться, но эльф, крепко держа ее руки прижатыми к телу, наклонился и поцеловал ее. Я замер. Принц и принцесса во дворе тоже. Потом эльф болезненно вскрикнул и оттолкнул от себя девушку.

— Сам виноват! — резко бросила она и, подобрав нирату, побежала к крыльцу.

Принц поднял голову и, расстегнув рубашку, с возмущением продемонстрировал мне два набухающих кровью алых пятна на груди.

— Эта… — похоже, приличных определений он подобрать не мог и потому ограничился злобным вздохом, — эта… ударила меня натной, представляешь?!

Я представлял. Более того, одобрял.

— Ариан! — На пороге комнаты возникла задыхающаяся принцесса. Меч она держала в руках так, словно собиралась идти в атаку. — К тебе можно?!

— Да-да! — Я поспешно отшатнулся от окна, дабы не быть заподозренным в солидарности с принцем.

— Понимаешь, моя комната закрыта, а… И Шэр там бесится… Ну и… В общем, можно, я через твою пройду?

— Конечно, можно! — недоумевая, отозвался я. — Но как вы собираетесь попасть в свою комнату через мою? И почему вы ее не можете открыть?

— Потому что она заперта изнутри! — нехотя ответила она, загоняя свой клинок в ножны и подходя к окну.

— Но как, если она заперта изнутри, вы оказались снаружи?

— А вот так! — Принцесса уселась на подоконник и пере- бросила ноги наружу.

Я замер. А она спокойно встала на карниз и, махнув мне рукой на прощание, двинулась вдоль стены к своему окну. Я проследил, как она аккуратно пролезает в него, и, только услышав ласковый голос, обращенный к Шэру, шумно выдохнул, с удивлением заметив, что все это время, оказывается, задерживал дыхание.

Ксенон.

Выпустив из комнаты насидевшегося взаперти щенка, я устало присела на кровать и затеребила пряжки перевязи, стараясь отстегнуть и снять ножны. Удалось мне это далеко не сразу, но звать на помощь не хотелось, и я, обламывая ногти, возилась с пряжками, а потом пугалась в ремнях. Спору нет, такие заплечные ножны — вещь очень удобная и практичная, в драке они не мешают совершенно, да и в мирное время не цепляются за все подряд, но надевать-снимать их просто пытка, особенно когда чувствуешь, как по спине стекает кровь из вновь открывшейся от быстрых движений раны. Тэрриэт я высвободила из ножен и положила на покрывало рядом с собой и все время, пока возилась с перевязью, искоса поглядывала на нее. Выгравированные с изумительным изяществом листочки словно трепетали на ветру, а раскрывшиеся цветы лишь важно покачивались на стеблях, слишком тяжелые, чтобы мотаться из стороны в сторону. Руны на рукояти тоже виделись мне живыми — они перетекали одна в другую, образуя единый круг, замкнутый в бесконечность. Я поглядывала на нирату с некоторой опаской, слишком хорошо помня, что чувствовала во время тренировочного боя с Эло. Тэрри, казалось, постоянно советовала мне, как поступить и куда переместиться, а так как я попросту не успевала вовремя среагировать, то она будто управляла всеми моими движениями, начиная от взмаха руки заканчивая дыханием. Волевым усилием я могла остановить и ее саму, словно бы живущую своей собственной, очень похожей на мою жизнью, и движения, продиктованные ею, но хорошего ничего из этого, как правило, не получалось — сама я знала слишком мало и перемещалась чересчур медленно и неуклюже, чтобы успешно парировать и атаковать. А вот нирата прекрасно знала, как поступить и что сделать, чтобы сохранить мою жизнь и все части тела в целости и сохранности.

— Тэрри! — робко позвала я, протягивая руку.

Нирата мягко блеснула и словно потянулась навстречу. Схватив ее за рукоять, я порывисто прижала меч к груди, уже понимая, что влюбилась в это дивное оружие. В самом деле, если в этом мире возможно совершенство, то вот оно! Тэрриэт была слишком легкой для своих размеров, кроме того, я не испытывала того настороженно внимательного чувства, с каким бралась за любой острый предмет, даже за кухонный нож. Нирата явно показывала, что не способна причинить мне хоть какой-то вред. Моя хорошая…

Сняв рубашку и размотав повязку, я подошла к зеркалу и, вывернув шею, обозрела свою спину. Да-а, мастер Оритарэль расстарался на славу! Открытая рана выглядела просто устрашающе, да и чувствовалась соответственно, такое ощущение, что мастер-эльф мне просто кусок мяса вырезал. Я кое-как наложила новую повязку и, расшнуровав сапоги, улеглась на кровать, рассеянно поглаживая кончиками пальцев лезвие Тэрриэт. Интересно, здесь возможно найти кого-нибудь вроде лекаря или знахаря? А то как бы у меня заражение крови не началось…

Раздался громкий стук в дверь. Я, успевшая задремать, мигом подхватилась и села, поспешно застегивая рубашку.

— Кто там?

— Ксенон, я твоего пса привел! — В комнату аккуратно вдвинулся Эло. — Можно?

— Очаровательно! Сначала влезть, а потом спросить разрешения, — тихо пробормотала я. — Ну заходи, раз пришел. Шэр, мое сокровище, иди сюда!

Щенок, восторженно тявкнув, прыгнул на постель и, торопясь поскорее облизать меня, наступил когтистой лапой на Тэрриэт. Я замерла, вспомнив, как реагировал на соприкосновение с ниратой эльф, и ожидая болезненного визга, но III эр как ни в чем не бывало топтался по кровати, по мне и временами по Тэрри, обращая на нее внимания не больше, чем на покрывало под лапами. Похоже, моя умная нирата догадалась, что щенок не угрожает ни ей, ни мне абсолютно ничем — разве что залижет до полусмерти.

Эло, с улыбкой глядя на нашу возню, осторожно присел на край кровати:

— Как твоя шея?

— Безобразно! — нехотя отозвалась я. — Смотрится отвратительно, да и ощущается не лучше. И я перемазала кровью еще одну рубашку. Если так дальше пойдет, то у меня скоро вообще не останется чистых вещей. Мне, наверное, нужен в знахарь, лекарь, целитель или как у вас тут это называется…

— Покажи! Я умею немного лечить. Конечно, со смертельной раной не справлюсь, но небольшую вполне смогу заговорить!

Я сумрачно вздохнула. В конце концов, что я теряю? Повернувшись к эльфу спиной, я сбросила рубашку и замерла, почувствовав, как по спине и шее пробегают холодные пальцы.

— Погоди, а это что такое? — Руки нелюдя дернули из моих волос заколку и небрежно пошевелили их, словно ловя вшей.

— А что? — заволновалась я, тут же представив себе этих гадких эктопаразитов в своих кудрях и передернувшись от отвращения.

— Вот! — Зло отделил от всей массы волос и перебросил вперед одну прядь. — Тут есть еще такая!

— О господи! — Я расширившимися от ужаса глазами неверяще смотрела на упавший на грудь локон. Он был совершенно седой. Даже нет, не так. Волосы словно выцвели до какой-то невероятной перламутровой белизны, отбрасывающей жемчужные отблески в лучах заходящего солнца.

— Вот еще одна!

По другому плечу скользнула точно такая же белая прядь.

— Их что, там так много?!

— Нет, только две… — задумчиво отозвался Зло, перебирая мои волосы.

— Но что же случилось… почему?! — Я поймала светлую прядку и поднесла к самым глазам, пытаясь понять причину такой резкой смены окраски с темно-каштановой на белую. Я вроде не испытывала столь сильных душевных потрясений, чтобы внезапно начать седеть… Да и возраст у меня еще не тот, чтобы голова начала покрываться серебром естественным путем. И отчего так странно, только два локона?.. И вдруг меня осенило: — Это она!

— Что она? Что ты имеешь в виду?! — удивился эльф, наконец-то отпускал мою гриву.

Я облегченно выдохнула — ненавижу, когда до моих волос кто-то дотрагивается.

— Это нирата! Мастер Оритарэль предупреждал, что во время Ритуала она возьмет с меня какую-то плату, что-то дорогое и ценное! Судя по всему, я заплатила цветом волос… Как ты думаешь, такое вообще теоретически возможно?

— Откуда ж я знаю? — пожал плечами нелюдь. — У меня-то нираты никогда не было.

Я соскочила с кровати и бросилась к зеркалу. Зло не соврал — вся масса волос осталась прежней, и только две жемчужные пряди дерзко выделялись на общем темном фоне будто я сделала экстравагантное мелирование. Вот черт, никогда не хотела быть блондинкой…

— А знаешь, смотрится неплохо, — задумчиво сообщил эльф, внимательно разглядывая меня топлес, — Особенно по соседству с повязкой на шее. Иди сюда, я посмотрю, что можно сделать.

Все еще пребывая в состоянии грогги, я послушно уселась на прежнее место и замерла, потрясенно глядя на белые пряди. А Зло решительно отбросил вперед мешающие ему волосы и взялся за лечение. Бережно сняв повязку, эльфийский принц прошелся по ране тыльной стороной ладони (я поморщилась — прикосновение ледяных рук было неприятно) и что-то невнятно забормотал сквозь зубы. Слегка кольнуло, позвоночник передернула невольная дрожь, но, судя по медленно затухающей боли, Эло все-таки намагичил что-то дельное. Потом руки эльфа переместились на мои плечи и, полежав секунду, мягко опустились к груди. К голой спине прижалось сильное, мускулистое тело, прикрытое лишь тонкой рубашкой. По виску скользнули нежные, настойчивые губы. Я мечтательно прищурилась и решительно спрыгнула с кровати, вырвавшись из ласковых рук эльфа.

— Так, давай выясним отношения раз и навсегда! Ты не пристаешь ко мне, а я к тебе, идет? И больше никаких внезапных поцелуев, особенно когда я растеряна или зла! Устроит такой вариант?

— Тот поцелуй был просто твоей платой за проигранный бой. — мирно пояснил он, по-прежнему сидя на кровати.

— Ага, а это, значит, за лечение? Благодарю покорно, в таком случае я обойдусь без твоей помощи! — Я подобрала рубашку и, застегивая пуговицы, укоризненно заметила: — Ты хоть бы сапоги снял, прежде чем лезть в кровать к девушке, а о, знаешь, как-то неприятно даже…

Я зашнуровала цирон и подцепила ножны с Тэрриэт, но надевать, как положено, не стала, а повесила на плечо на манер сумочки.

— Ты куда? — удивился Зло.

— Вниз, разумеется, ужинать. Не могу же я питаться одними поцелуями. Шэр, мой красавец, пойдем кушать?

При знакомом глаголе «кушать» щенок, валявшийся на покрывале, радостно спрыгнул на пол и восторженно закрутив хвостом. Я наклонилась и прицепила к его ошейнику поводок — иначе хозяин гостиницы отказывался терпеть собаку в общем зале.

— Я тебе не нравлюсь?! — Эло одним прыжком слетел с кровати и преградил мне путь к двери.

Я экзальтированно закатила глаза:

— О, Эло, неужели я слышу в свой адрес подобные речи?! Но мое сердце разбито…

— Разбито? Кем? — ошалел от такого откровенного признания эльф, схватив меня за запястья.

— Да тобой же, тобой, дурашка! Не понимаешь? А вспомни нашу первую встречу! Я — растрепанная, испуганная, свалившаяся на твой мускулистый живот! И ты обольстительно обнаженный, сидящий на зеркале, такой привлекательный и соблазнительный! Естественно, я потеряла голову! Да и кто бы не потерял в такой ситуации? Но твой взгляд — презрительный, насмешливый, циничный, ударивший как кинжалом! О, он проник мне в самую душу, и я даже на смертном одре буду помнить твои отливающие плесенью глаза, полные безмолвного упрека и такого пресыщения, что, казалось, тебя сейчас стошнит! Я поняла, что такая девушка, как я, просто не может рассчитывать ни на что большее, чем брезгливые взоры! Сердце мое выпало из груди, разбилось на кусочки и осталось на полу в твоем замке! Поэтому, — я резко перешла с восторженного щебетания на спокойный и деловитый тон, — сейчас я не способна испытывать никаких чувств, кроме простейших, а именно — голода, боли… посему так стремлюсь вниз, сегодня на ужин обещали пирог с капустой!

Эльф настолько опешил, что только молча лупал глазами и без борьбы позволил мне выдернуть руки, отодвинуть его в сторону и двинуться к двери.

— Да, кстати! — Я резко обернулась, почти шагнув за порог, и послала Эло нежную улыбку. — Шея уже не болит! Спасибо!

Сбегая по лестнице вниз, я мерзко хихикала, испытывая недостойную скромной девушки радость. Так ему и надо, индюку напыщенному! Судя по тому, как он держится, ни одна девушка просто не имеет права не потерять от него голову.

Конечно, красавец он, каких поискать, но влюбляться лишь в смазливую мордочку и накачанное тело — это не для меня! Судя по ступору, в который впал эльф, ему впервые в его долгой жизни (Ариан как-то обмолвился, что эльфийскому принцу уже под двести лет, и у остроухой расы это еще считается молодостью) столь ясно дали понять, что готовы променять его сиятельное общество на пирог с капустой.

Я, довольная, счастливая, плюхнулась на табуретку напротив уже сидящего за столом рыцаря и открыто улыбнулась ему, пристраивая на коленях ножны с Тэрриэт.

— У вас хорошее настроение, принцесса?! — обрадовался Ариан, вглядываясь в мое сияющее лицо.

— О да! — согласилась я, не вдаваясь в подробности о причинах такой веселости. Вот уж точно, сделала гадость — на сердце радость!

— А где наш друг эльф?

— Не знаю, — ровно отозвалась я, призывно помахав рукой разносчице. — Шатается где-то!

— Так он же вроде к вам направился?

— Правда?! Видимо, просто не дошел… — сладким голосом протянула я, с блаженством вспоминал его растерянный взгляд и расширившиеся от удивления глаза. — Послушай, Ариан… Ты не знаешь, может ли нирата взять в качестве платы цвет волос?

— Не знаю. А что случилось? — забеспокоился верный рыцарь.

— А вот что! — Я ощупью перебросила вперед волосы и, потеребив их, извлекла одну из двух белых прядей. Насладилась отвисшей челюстью Ариана и, тряхнув головой, вздохнула: — Похоже, придется мне полосатой ходить. Разве что можно попробовать срезать эти пряди. Но они наверняка такие же светлые отрастут… Так где же Эло?

— Да он же вроде к вам пошел… — тупо повторил рыцарь, не в силах оторвать глаз от моей шевелюры и бестолково перебирая пальцами по столешнице.

Обсуждаемое нами лицо сползло вниз через пару минут, злое, рассерженное, чуть ли не шипящее от возмущения. Острые уши слегка подрагивали, выдавал душевные терзания, белые волосы растрепались, дыхание учащенное, взгляд какой-то шалый… Я забеспокоилась. Он там что, мою комнату громил, что ли? Вроде бы стука и грохота слышно не было, но мало ли…

Ужинали мы в молчании. Доев и впрямь очень вкусный пирог, я подтянула колени к груди и уселась на табуретке с ногами, упираясь пятками в край сиденья и рассеянно наблюдая за тремя эльфами с музыкальными инструментами, пристраивающимися в уголке. Похоже, сейчас будет концерт… Подобные мероприятия происходили здесь и раньше, причем отличались довольно высоким качеством исполнения и спокойствием течения — никаких похабных песен или пьяных драк в конце, лишь тихая музыка, напоминающая камерную, и иногда мягкие напевы без слов. Вот и сейчас музыканты приласкали пальцами свои инструменты и разразились тихой, хватающей за душу мелодией, немного смахивающей, на мой взгляд, на знаменитые «Шербурские зонтики» Мишеля Леграна. Я мечтательно прищурила глаза и улыбнулась, вслушиваясь в задумчивые аккорды и наслаждаясь знакомым мотивом, навевающим воспоминания о моем мире. Наверное, счастье звучит одинаково во всех Отражениях…

— Принцесса неравнодушна к музыке? — язвительно поинтересовался эльф, сидящий прямо, словно меч проглотил.

Интересно, он что, всерьез решил разобидеться?! На моей памяти он впервые назвал меня принцессой и обратился в третьем лице!

— Нет, принцесса просто умоталась настолько, что засыпает на неудобной табуретке! — ответила я, вставая. — А принц до того зол, что не замечает очевидного. Ему тоже не мешает отдохнуть! Ариан, спокойной ночи!

Я походя провела ладонью по щеке мигом покрасневшего рыцаря и с удовлетворением заметила, как Эло дернул ушами. Вот ведь поганец, мало того что разозлил приставаниями, так еще и музыку не дал послушать! Ну ничего, задняя дверь открыта, я усядусь на окне и наслажусь отголосками концерта из своей комнаты.

Но сим благим намерениям не суждено было осуществиться. При виде кровати я неудержимо раззевалась и, решив, что отдых дороже, улеглась, пристроив под боком Тэрриэт и обняв влезшего под бок Шэра.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Преследуем мы наступающую армию…

Эло.

Встал я посреди ночи и сразу начал готовиться к отъезду. Мерзкая девка получила свою трижды клятую нирату, и теперь ничто не задерживало нас в Городе-под-Кленами. Отца о своем скором отъезде я оповестил еще три дня назад и, получив добро, тут же и попрощался на всякий случай, планируя переселиться в гостиницу к Ариану и Ксенон. Но потом передумал, решив посвятить оставшиеся дни планомерным сборам, да и излишне баловать иномирянку своим присутствием нечего. Но она, кажется, вовсе не скучает в обществе своего рыцаря, более того, похоже, откровенно предпочитает его мне, будучи всегда неизменно ласкова и вежлива с Арианом. Меня же она могла и обругать (что частенько и делала, причудливо мешая вполне понятные мне слова с какими-то дикими сочетаниями звуков), и приложить ладонью, и пнуть, если я стоял на ее пути к какой-то цели вроде ужина на столе или удобного стула у окна.

Нагрузив свою лошадь сумками с вещами и припасами, я вывел ее за территорию дворца через маленькую калиточку и неспешно двинулся к гостинице, пытаясь вспомнить, все ли взял. Впрочем, что-нибудь забытое обязательно обнаружится, причем тогда, когда будет уже жалко времени и сил на возвращение.

Ариана разбудил без проблем. Рыцарь мгновенно подскочил, я, оставив его собираться, отправился расталкивать Ксенон. Не говоря уже ни о чем другом, мне было любопытно посмотреть, и впрямь ли она спит с мечом. Дверь была заперта изнутри… Естественно. Я вернулся в комнату светловолосого рыцаря и, стиснув зубы, повторил путь Ксенон по карнизу, ежеминутно боясь поскользнуться и сверзиться вниз.

В комнате иномирянки было темно, но не слишком — в настежь распахнутое окно проникало вполне достаточно света, чтобы в подробностях рассмотреть обстановку. Одежда девицы была аккуратно сложена на стуле, там же лежали и ножны. Пустые. Я подошел к кровати и замер. Ксенон спала не в одиночестве. Что?! Кто посмел?! Я присмотрелся, потом облегченно выдохнул — на простынях развалилась собачина, удобно устроив морду на подушке, а тело под одеялом. Обойдя кровать, я увидел и нирату — одна рука лежащей на спине девчонки обхватывала поперек шеи пса, а вторая расслабленно лежала прямо на лезвии меча. Ну и ну! И не боится же она порезаться, так небрежно обрушаясь с холодным оружием. И не порезалась же до сих пор!

Я наклонился, и тут же покоящееся на постели тело словно взорвалось движением. Лежащая на лезвии рука сомкнулась на рукояти и стремительно метнулась вперед, перекрывая ниратой возможность прямого удара, а вторая одним движением отбросила одеяло далеко в сторону и задрала подол длинной рубашки, чтобы не пугался в ногах. Ксенон мгновенно села, прикрываясь клинком, и только потом всмотрелась, кто, собственно, потревожил ее покой.

— Уф, Эло, это ты… — Облегченный вздох. Девчонка явно здорово перетрухнула. — Слава богу, это всего лишь ты…

Потом до нее, кажется, дошло: Ксенон одним движением соскочила с развороченной постели, потревожив недовольно вякнувшую собачищу, и отпрыгнула к окну, прикрываясь ниратой, словно боялась, что я нападу на нее.

— А что тебе, собственно говоря, понадобилось в моей спальне посреди ночи? Ты потрясающе беспардонен и нагл! Ариан, бедный, даже днем сюда заходить стесняется!

— Я просто пришел сказать, чтобы ты собиралась, мы выезжаем в Неалон, — мирно пояснил я, игнорируя возмущенно поблескивающие в свете звезд глаза иномирянки.

— Выезжаем? Прямо сейчас? — девчонка отвела с лица растрепанные волосы. Нирата мягко сверкнула и тут же вновь превратилась в сгусток тьмы. — Хорошо. Выйди. Я скоро буду готова.

Я кивнул и шагнул к двери.

— Эло…

Надо же, какой у нее тихий и встревоженный голос… Я, уже успев откинуть щеколду, с готовность оглянулся. Девчонка успела спрятать свой клинок в ножны и, держа их в руке, подошла ко мне. Босые ноги мягко, почти неслышно ступали по деревянному полу.

— Послушай! Больше никогда так не подходи ко мне, ясно?! Я спала и не слишком контролировала себя. Я же могла… Я же могла тебя убить, придурок ты этакий!

— Ты меня? Сомневаюсь!

— А ты был готов к тому, что я нападу на тебя с оружием в руках? — тихо спросила девчонка, поднимая голову.

Жаль, что здесь так темно, а она стоит спиной к окну, интересно было бы посмотреть на выражение ее лица.

— Нет, но…

— В том-то и дело. Ты не успел бы защититься. Я сквозь сон почувствовала, что кто-то приближается, а потом нирата прямо-таки обожгла руку, и я поняла, что в комнате находится чужой, и он уже рядом… Что бы ты смог голыми руками против клинка? Я приготовилась к обороне, и только это сохранило твою шкуру в целости. А если бы я решила сама атаковать… О господи, Эло, я же могла тебя убить!

Девчонка покачнулась и внезапно уткнулась мне в плечо, тихонько всхлипывая и по-прежнему сжимая в руке ножны. В первый момент я растерялся, но потом сообразил, чем это может продолжиться, и аккуратно обнял иномирянку, побуждая продолжать слезоразлив. Так, теперь главное не испугать ее. Ксенон напомнила мне ежа, который прI4 малейших признаках опасности сворачивается в колючий клубок, но вот именно сейчас отчего-то проникся доверием и ощущением безопасности и лежит у меня на ладони, забавно шевеля черной пуговкой носика и подставив для почесывания мягкое брюшко. От волос Ксенон исходил какой-то незнакомый, но определенно приятный запах — смесь ландыша, цитрусовых и еще чего-то необычного, притягательного…

— Так, выйди отсюда! Я через минуту буду готова! — Иномирянка резко отшатнулась и бросилась к стулу со своей одеждой, на ходу вытирал мокрые щеки. — Шэр, роднуся, вставай! давай-давай, мой маленький, мы уезжаем!

Ну и что на сей раз я сделал не так?

— Ты еще здесь? Ксенон выпрямилась, держа в руках штаны и рубашку. — Хочешь помочь мне одеться? Я справлюсь сама, ты бы пошел лучше лошадей седлать, что ли!

Нет, это просто невероятно! Только что плакала у меня на груди, и вот опять вместо нежной мордочки с доверчиво по блескивающими глазенками — колючий шар, к которому ни с какой стороны не подступиться.

— Эй, что у вас тут происходит? В комнату заглянул растерянный Ариан.

При виде своего рыцаря девчонка аж штаны от возмущения выронила.

— Да что это за день открытых дверей такой, а?! А ну живо вымелись все в коридор и дали мне одеться! Шэр, к тебе это не относится, можешь остаться!

— Я просто подумал… — смущенно забормотал Ариан, отворачиваясь от своей неодетой принцессы и послушно пятясь. — Сначала вопли такие неслись, что, я думал, всю гостиницу перебудите… А потом тишина такая нехорошая наступила… Я и подумал, не случилось ли чего… Так что у вас произошло-то, а?

— Он думал! Он подумал! — насмешливо передразнила Ксенон, взмахивая подобранными штанами. — Я чуть Эло не прибила, если хочешь знать! А теперь сделай милость, закрой дверь с той стороны! И эльфа с собой прихвати! Да поторопитесь, пока я вас пинками не выгнала отсюда!

Я уже и сам двинулся на выход, так что дверь мы закрыли вместе.

— Так что произошло? — недоуменно спросил Ариан, подбирая лежащие на полу сумки. Он был уже полностью собран и готов, и теперь мы ждали только Ксенон.

— Бестолковая девка и впрямь едва не зарезала меня со сна, — нехотя пояснил я, нашаривая кошелек и прикидывая, сколько нужно оставить в уплату за комнаты и еду.

Ксенон.

Когда до меня с некоторой задержкой дошло, что я могла натворить, я чуть не впала в неконтролируемую истерику, выплескивая ужас и облегчение. Ведь я и впрямь подхватилась с твердым намерением приложить влезшего в мою комнату ниратой, чтоб неповадно было лезть, куда не приглашают, и от увечий Эло спасли лишь острые уши, так знакомо дернувшиеся на фоне открытого окна. К счастью, эльф, решив воспользоваться моим беспомощным состоянием, опять начал атаку в известную сторону, что помогло мне отрезветь и опомниться прежде, чем я наделала глупостей. Вытолкав ночных визитеров из комнаты, я начала поспешно собираться, вспоминая, что куда рассовала и где теперь это все искать. В комнате было довольно светло, так что я не стала чиркать местными допотопными спичками устрашающих размеров (при горении они чудовищно смердели серой и плевались искрами в радиусе полуметра) и зажигать свечу, а прекрасно обошлась светом звезд, любопытно заглядывающих в комнату, и местной бледной луны, на сей раз красующейся на небо- своде без своей яркой соседки. Запаковав барахло в купленные несколько дней назад седельные сумки, я прицепила к ошейнику Шэра поводок и, в последний раз оглянувшись (не забыла ли чего), решительно вышла в коридор и сбежала по лестнице на первый этаж.

На улице было еще по-ночному прохладно, но уже чувствовалась близость жаркого летнего дня. Как повезло, что в этом мире такой замечательный климат! А то попала бы в какое-нибудь обледенелое Отражение, и пришлось бы вместо рубашек и штанов шубы портному заказывать…

Мои спутники успели надеть на лошадей седла и теперь распределяли поклажу, решая, кому доверить продукты, а кому запасную одежду. При виде моей особы они на секунду замолчали, а потом заспорили еще ожесточеннее, заметив сумки и у меня. Я по доброте душевной решила помочь им разобраться:

— И чего вы собачитесь? Пусть каждый нагрузит своего коня своими собственными баулами, и все проблемы будут решены!

— Да-а?! — с каким-то непонятным остервенением протянул эльф, потрясая одной из своих торб. — А это, по-твоему, что?

— Это? — Я на полном серьезе с добросовестным вниманием оглядела предложенный для обозрения предмет и авторитетно вынесла заключение: — По-моему, сумка! Хотя, возможно, и сидор!

— Чего?! Какой такой сидор?! Продукты это, продукты в дорогу! А теперь внимание, вопрос: на чью лошадь навьючивать эту сумку, если ее содержимое потом будут есть все?

— На твою, конечно, — спокойно отозвалась я, пытаясь уговорить Шэра улечься в купленную специально для него большую корзину.

— Почему это на мою? — опешил Эло.

— Ну как же. Пораскинь мозгами. Ариан — рыцарь. Он должен быть всегда налегке, чтобы, чуть что, тут же поспешить мне на помощь, не отвлекаясь на авоськи и кульки. Я — принцесса Кея. Не могу же я являться перед народонаселением Лоррейского государства, по уши нагруженная баулами! Сам подумай, разве будут меня тогда уважать! — Шэр упрямился и не желал лезть в корзину. Возможно, именно оттого мой голос к концу тирады звучал несколько нервно и напряженно.

— А я принц! Наследник клана Кленового Листа! Разве могу я быть загруженным сумками? — в моей же манере отозвался Эло, послушно приторачивая спорную торбу к седлу своей лошади.

— Ты-то, может быть, и принц, но кто об этом знает?! На тебе же твой титул не написан! — Я наконец совладала с капризничавшим щенком и теперь пыталась пристроить корзину на своего мерина. — Чем демагогию разводить, лучше бы помог, а то я никак с этими пряжками не справлюсь!

Ариан тут же по-рыцарски отнял у меня корзину и торбы и в мгновение ока прицепил все, как надо, за что был удостоен благодарного кивка и легкого поглаживания по щеке. Воодушевленный, он полез мне помогать садиться в седло, но вот это уже явно было лишним. Верховой езде учил меня Эло, от которого помощи даже в случае крайней нужды не допросишься, поэтому я привыкла вспрыгивать в седло легко и без постороннего участия. Но Ариан не вовремя подставил руки и попробовал поддержать меня, в результате добившись лишь того, что я, вздрогнув от неожиданности, неправильно рассчитала силы и едва не свалилась ему на голову. Эльф ехидно захихикал, тут же предложив и свою помощь во взваливании тушки принцессы на лошадь, но я не глядя махнула ногой в его сторону, заставив поспешно отскочить, и преотличнейше уселась сама, поправляя сбившиеся от резких движений ремни перевязи и цирон.

— Интересно, почему все женщины так безобразно держатся седле? — задумчиво спросил Эло у куста сирени, подчеркнуто не глядя на меня.

— Не знаю, — в тон ему отозвалась я, как бы в раздумье пожав плечами. — Наверное, потому, что верховой езде их учат мужчины…

Эльф хмыкнул, но развивать тему не стал. Мы выехали на улицу и двинулись на запад вслед за удаляющейся на покой ночью.

Эло.

Первую половину дня Ксенон держалась более-менее прилично, даже напевала какую-то песенку и заинтересованно поглядывала по сторонам, но к обеду была уже бела, как молоко, и удерживала поводья с явным трудом. Ариан несколько раз заботливо предлагал ей устроить привал, но девчонка упрямо качала головой и посылала своего коня в галоп, опережая нас примерно на полверсты, после чего вновь позволяла ему перейти на неспешную рысь, делая вид, что это вовсе не для того, чтобы мы ее нагнали. Я понимал, почему девица столь решительно отвергает предложения об отдыхе — рыцарь не слишком заботился о формулировке и предлагал остановиться, чтобы она отдохнула. Я же, успев немного изучить это на диво упрямое создание, пошел иным путем — начал вздыхать, стонать и жаловаться на неимоверную усталость, после чего запросил остановку.

Трюк удался — девчонка ехидно прошлась насчет самоуверенных типов, притворяющихся самыми сильными, а на деле и гроша ломаного не стоящих, но на траву сползла с явным удовольствием и облегчением. Вот ведь странная какая — готова здоровье свое загубить, лишь бы доказать, что она ничуть не слабее мужчин. Ариан взволнованно засуетился вокруг поникшей на земле девчонки, и это придало ей дополнительные силы — одним рывком гадкое создание вздернуло себя на ноги и заставило помогать в разведении костра и приготовлении обеда, хотя видно было, каких усилий ей стоит каждое движение.

Выпущенная из корзины собачина с восторженным лаем носилась по облюбованной нами для отдыха поляне, подкатываясь под ноги и всем мешая, но Ксенон и не думала прикрикнуть на своего расшалившегося любимчика, а Ариан делал вид, что не замечает, как пес пытается выхватить у него из-под ножа кусочки ветчины. Тогда я решил взять на себя роль исполнителя воспитательного пинка, но девчонка при виде замаха ноги подпрыгнула с земли вертикально вверх и едва не вцепилась мне в лицо ногтями, защищая свою обожаемую псину. Пришлось поспешно сделать вид, что я от нечего делать пинал корни дуба, под которыми мы устроились, и усадить нервно шипящую, бледную как покойница девицу на землю. Похоже, мы поторопились с отъездом надо было ей дать хотя бы еще один день, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Ела Ксенон вяло, нехотя и наверняка только потому, что понимала — нужно откуда-то брать силы. Но кусок не шел ей в горло, хотя она усердно давилась бутербродами с ветчиной, делая вид, что прекрасно себя чувствует и наедается с аппетитом. Даже собачина не смогла заставить ее подняться с земли и побегать, несмотря на то что очень старалась — напрыгивала на свою хозяйку, тщась повалить ее на землю, проворно отскакивала в сторону, мотая хвостом, и весело лаяла, пытаясь вовлечь в игру девчонку. Но та лишь со смехом уклонялась от собачьих ласк и терпеливо втолковывала своей псине, что сейчас не в настроении баловаться. Ариан с каждой минутой выглядел все мрачнее и мрачнее — он тоже явно задумывался, не рано ли мы снялись с насиженного места. В конце концов, в Городе-под-Кленами нам ничто не грозило и можно было бы задержаться в нем еще на пару деньков.

Доев и отряхнув крошки с колен, девчонка медленно потянула из ножен нирату:

— Эло, потанцуй со мной…

Я даже сначала не понял, чего она хочет, а сообразив, разозлился:

— В могилу желаешь улечься? Да на тебя же посмотреть страшно — белая, изможденная, растрепанная…

— Страшно, говоришь?! — Ксенон мгновенно вскочила и с нехорошей, угрожающей медлительностью двинулась на меня. — Умеешь же ты делать комплименты!

Я, поняв, что брякнул откровенную глупость, поспешно прикусил язык, но было уже поздно. Девчонка не на шутку обозлилась и обиделась, сейчас, того и гляди, ткнет острием меча, мстя за неосторожные слова.

— Ну все! Сейчас ты у меня схлопочешь на совершенно законных основаниях! Напинаю так, что не поднимешься! Ариан свидетель того, что ты мне тут сказанул, так что, даже если я тебя убью, меня оправдает любой суд! — недобро шипела девчонка, наступая на меня и слегка помахивая мечом так, будто отгоняла мух.

— Ну прости! Я не то хотел сказать! — В самом деле, мои руки-ноги мне очень дороги, а взъярившаяся Ксенон, похоже, уже готова попробовать сократить их число…

— Слово не воробей, нагадит так, что не отмоешься! — злобно отозвалась она, с угрожающей небрежностью покачивая нирату в руках.

— Принцесса, вам лучше бы не напрягаться сейчас, — заботливо затянул светловолосый рыцарь, тут же вызван неосмотрительными словами девчонкин гнев и на свою голову.

— Ариан, я очень тебя уважаю и ценю, но иногда ты бываешь просто невыносим! Меня не обязательно опекать и поддерживать на каждом шагу! Такой неумеренной заботой и до смерти можно довести!

Я уж было обрадовался, решив, что Ксенон перенесла свое сиятельное внимание на другую персону, но она тут же вновь развернулась ко мне:

— Ну же, Эло, поднимай с земли свою остроухую задницу, и давай потренируемся!

Я со вздохом встал и двинулся к ней, тихо шепнув встревоженному рыцарю:

— Не волнуйся, она свалится после первого же замаха, после чего мы погрузим ее в седло и без проблем доставим в ближайшее селение! Поверь, и шуму, и хлопот так будет значительно меньше!

Встав напротив девчонки, я аккуратно вытянул свой клинок и прищурился, прикидывая расстояние между нами. Лучше бы, конечно, спровоцировать ее на атаку — нападение забирает больше душевных и физических сил, чем защита, но она, как я уже успел понять вчера, предпочитает не набрасываться на противника, а выжидать его действий и по мере сил отвечать на них.

— Ну так что, потанцуем?. — мечтательно протянуло это ненормальное создание, бледнея еще большё, заметно покачиваясь от слабости и небрежно размахивая ниратой явно только для того, чтобы сохранить равновесие. — Ариан, придержи Шэра, чтобы он не бросился мне на подмогу!

— Потанцуем, потанцуем, — бормотнул я, заходя сбоку.

Девчонка мигом крутнулась на каблуках, стараясь не выпускать меня из поля зрения, и начала что-то негромко напевать себе под нос, задавая ритм. О боги, она что, и впрямь собралась танцевать?

Похоже на то. Мягко мурлыча, она легко (и откуда только силы взялись?!) парировала и отражала мои осторожные атаки, одновременно ухитряясь пританцовывать и даже улыбаться. Тренировочный бой не выматывал ее совершенно, скорее даже наоборот — девчонка раскраснелась и заметно оживилась, да и движения стали легче, увереннее, словно мягко поблескивающая в солнечных лучах нирата делилась с ней своими силами. Сама Ксенон в открытое нападение по-прежнему не переходила, предпочитая защиту да редкие аккуратные атаки, отразить которые не составляло особого труда.

— Эй! Вы, кажется, увлеклись! — встревожено заметил Ариан, поспешно отползая в сторону, дабы не попасть под наши каблуки.

Ксенон в стремительном развороте метнула в его сторону натну, стальным оводом расчертившую воздух и воткнувшуюся в ствол дерева чуть повыше левого виска сидящего у корней рыцаря. Лаконичный ответ! А главное, он не вызывает никакого желания продолжить спор. Но девчонка отвлеклась на Ариана, и я не преминул этим воспользоваться, решительно переходя в контратаку и сминая выставленную поспешно и не слишком ловко защиту. Ксенон попятилась и, запнувшись о мощные корни дуба, торчащие из-под земли подобно укоризненно воздетым перстам, упала на спину, едва не напоровшись на собственный меч. Я, торжествуя, шагнул к ней и тут же получил весьма сильный и ощутимый удар каблуком в живот — девчонка изогнулась на земле и резко вскинула ноги, не давая приблизиться к себе на малое расстояние. Мрато! Я же мог машинально отмахнуться от ноги в тонкой штанине и кожаном сапожке мечом, после чего принцесса Кея в лучшем случае залечивала бы серьезные раны, а в худшем — распрощалась с опрометчиво подставленной под удар конечностью.

— Все, хватит! — Ариан, рискуя своей бестолковой головой, бросился к лежащей на земле иномирянке и легко поймал в захват ее руки.

Девчонка с рычанием попыталась вывернуться, но ей банально не хватило сил.

— Принцесса победила! — громко объявил рыцарь и тут же отчаянно зашептал в мою сторону: — Пожалуйста, уступи! Ты посмотри, с ней же сейчас удар от злости сделается!

Я посмотрел и признал его правоту — Ксенон бесилась, пытаясь вырваться из цепких рук своего рыцаря, ноне сильно в этом преуспевала, Ариан держал ее хоть и аккуратно, не причиняя боли, но крепко и надежно.

— Ну хорошо! Принцесса победила! — В конце концов, кому станет лучше, если Ксенон в приступе ярости повредит себе что-нибудь?!

Я развернулся спиной к по-прежнему извивающейся на земле парочке и двинулся к стреноженным лошадям. И почти тут же получил весьма ощутимый пинок пониже спины. Взбешенно повернувшись, встретился с наивно распахнутыми невинными глазами иномирянки и ее чуть удивленным пожатием плеч.

— Это была твоя плата за проигранный бой! — стервозно пояснила она, издевательски улыбаясь, и принялась отряхивать штаны от налипших на них листьев и травы.

Вот ведь подлянка какая, а! Это ж додуматься надо — пнуть наследного эльфийского принца! Я с трудом удержался от невольной улыбки и пригрозил ей мечом. Девка со смехом ответила мне тем же.

Ксенон.

Казалось, я предусмотрела и купила все, что может понадобиться для путешествия — даже метр белой ткани на повязки, если мои увечья не ограничатся ранами, нанесенными мастером Оритарэлем, и стильный черный платок, который я повязывала на свою полосатую голову на манер банданы, скрывая белые пряди и защищая темечко от солнечного удара. Но самое основное я конечно же забыла и поняла это очень скоро. У меня не было карты, а так как географию этого мира я представляла себе так же смутно, как и процесс промышленной вулканизации резины, то и понятия не имела, куда меня везут и как скоро мы прибудем на место назначения. Оставалось лишь полагаться на наличие знаний о местности у моих спутников, но надеяться на мужчин — дело гиблое и пропащее, это я усвоила еще в младшем школьном возрасте и с тех пор старалась решать все свои проблемы сама, не прибегая к помощи так называемого сильного пола. Надо будет постараться разжиться картой в первом же попавшемся населенном пункте. И желательно сделать это так, чтобы мои сиятельные спутники ни о чем не узнали — слишком уж нервно относятся они к любым моим попыткам проявить самостоятельность.

После тренировки я парадоксальным образом ощутила прилив сил и теперь выпрямилась в седле, с интересом поглядывая по сторонам. Мы ехали по землям эльфов, и красота вокруг стояла невероятная, достойная кисти самых прославленных художников-пейзажистов. Вполне мне знакомые клены, дубы, ели и сосны перемежались какими-то странным и растениями с серебристо-серыми и даже синеватыми листьями. Интересно, к ним приближаться безопасно? Ведь, судя по цвету листвы, они явно не фотосинтетики, а значит, вполне могут оказаться плотоядными и суметь слопать мою скромную особу. Я тревожно поерзала в седле и приблизилась к Ариану:

— Расскажи мне о вашем мире.

— Что вы желаете услышать, принцесса?

Если б я знала… Конечно, интересно было бы узнать, чем Вириалан отличается от моего родного Отражения, но, к сожалению, так вопрос не поставишь — ведь Ариан и понятия не имеет, как выглядит мой мир, вряд ли он успел многое понять, сидя на табуретке в моей кухне.

— Какие еще разумные расы населяют Вириалан кроме людей и эльфов?

— О, многие! Гоблины, орки, тролли, гномы, демоны…

— Надо же, почти Толкиен! — подивилась я. — А хоббитов у вас случайно нет?

— Нет. А кто это такие? — изумился рыцарь.

— Да так, неважно! — отмахнулась я, щурясь на солнце. Взгляд зацепился за какую-то темную точку на голубой глади выжженного зноем небосвода, я от нечего делать принялась разглядывать ее. Оказалось, у нас появился небесный попутчик — над нашим триумвиратом на безумной высоте парил ястреб. Огромная птица, кажущаяся аккуратной карандашной зарисовкой дотошного художника-анималиста, словно застыла, купаясь в воздушных потоках и почти не взмахивая крыльями. По дороге параллельно нашему трио плавно скользила крылатая неподвижная тень. — Твари такие низенькие, один мужик выдумал, а потом весь мир от них с ума сошел. Рассказывай дальше!

— Наверное, эти ваши хоббиты вроде иллиатада, — задумчиво протянул Ариан. — Я не знаю, можно ли причислить его к разумным видам как к таковым, ведь он один. Но уж разумен — дай боги всякому!

— Почему ты считаешь, что иллиатад похож на хоббитов? — изумилась я. Насколько я помню знаменитую сагу о кольце, выносливые низкорослики покушать, конечно, любили, но на людоедство никогда не замахивались, довольствуясь печеньками, кексиками и жаренной на костре дичью.

— Ну вы же сами сказали — весь мир от них с ума сошел. А иллиатад именно разрушает разум своих жертв… хотя может и изничтожить вполне физически.

— Ясно. — Я поняла, что мы запутались исключительно из-за бестолковой игры слов, и поспешно перевела разговор на более интересующую меня тему: — Расскажи мне лучше про иллиатада.

— Зачем вам это, принцесса?

— Как зачем? Я же, если не ошибаюсь, должна буду победит этого монстра. Именно для этого вы вытянули меня из моего Отражения и теперь везете в Неалон. Так я хочу заранее выработать тактику и стратегию, узнать сильные и слабые стороны противника…

— У иллиатада нет слабых сторон, — горько улыбнулся Ариан. — Более того, о нем никто толком ничего не знает.

— Как же так?! — удивилась я. — Вы не знаете, кто правит вашим миром?

— Знаем! Иллиатад! Страшное чудище, поедающее молодых девушек! Но, поймите, про него ничего не известно. Непосредственно с иллиатадом общается очень ограниченное число людей, его особо доверенные помощники и советники, позор рода людского. Они, естественно, стараются не распространяться о своем господине и повелителе. Остальным же остаются только обрывочные слухи и домыслы, да еще бред тех несчастных, которых иллиатад не убил, а просто ли- шил разума и велел вышнырнуть за ворота своего замка.

— Ясно, — с тоской вздохнула я.

Ясно, что ничего не ясно. Вот попала! Пойди туда, не знаю куда, убей того, не знаю кого! Если это чудовище так вольно обращается с интеллектами имевших неосторожность напасть на него, то интересно, чего мне там ловить, даже с таким замечательным оружием, как Тэрриэт?! Или тот придурок, который сочинил их обожаемое Пророчество, считал, что разум студентки мединститута после зубрежки латыни и коллоидной химии уже ничем не проймешь?!

Ястреб, видимо устав любоваться с высоты на нашу компанию, решительно трепыхнул крыльями и в несколько могучих взмахов исчез за макушками столетних сосен и елей. Тень метнулась с дороги вслед за своим хозяином и тоже пропала в прохладном полумраке леса.

— Как он хоть выглядит, этот ваш иллиатад? — мрачно поинтересовалась я, проводив тень взглядом. — А то встречу его в темной подворотне и пройду мимо, вместо того чтобы напасть…

— да не ходит он по темным подворотням! — хохотнул доселе молчавший Эло. — Иначе, уж поверь, его прибили бы давным-давно! даже для такого монстра небезопасно гулять по человеческому городу в темноте!

— Охотно верю. И все-таки?

— Этого никто не знает, принцесса, — грустно отозвался Ариан. — Ренегаты не проговорятся даже под страхом смертной казни, опасаясь возмездия своего грозного господина. А те, кто имел несчастье увидеть его лично против своей воли, уже никому ничего не расскажут…

«Миссия невыполнима», — опять с тоской констатировала я, понимая, что о-очень не хочу сталкиваться на узкой дорожке с этим непонятным монстром. А ведь придется…

— Чего примолкла, Ксенон? — ехидно поинтересовался нелюдь, насмешливо поглядывая на меня. — Что, план низвержения иллиатада никак не придумывается?

— Отчего же! — в тон ему отозвалась я. — Он уже готов. Я вас с Арианом впереди погоню, а когда чудище бросится и станет тебя жрать, сама нападу на него и заколю, пока оно будет давиться твоими острыми ушами!

— Почему это давиться?! — неизвестно с чего вознегодовал эльф.

— Потому что ты кому хочешь поперек горла встанешь! — передернула я плечами. — А так хоть послужишь делу освобождения своего мира.

— Между прочим, на эльфийских девушек иллиатад не замахивается! — фыркнул Эло. — Так что лично у меня нет никаких причин на него набрасываться.

— Слушай, а он случайно с тобой не знаком? — мирно поинтересовалась я.

— Кто? Иллиатад?

— Ну да.

— Нет, не знаком. А почему ты спрашиваешь? — насторожился Эло.

— Потому что я, будучи близко знакома только с одним эльфом, тоже вовсе не жажду вступать в приятельские отношения с другими, да и вообще хоть как-то связываться с остроухим племенем! — Последняя фраза прозвучала несколько нервно и напряженно, потому что Змей подо мной исполнил некое подобие брейк-данса и даже слегка попятился, нервно прядая ушами и фыркая. Я натянула поводья и забормотала какие-то бестолковые ласковости, стараясь успокоить его, не особенно доискиваясь причин такой нервозности. Впрочем, они как раз таки прояснились очень быстро.

— Принцесса, пожалуйста, держитесь за нашими спинами и постарайтесь не лезть вперед! — одними губами шепнул Ариан, останавливая свою лошадь.

Я наконец подняла голову и невольно ахнула, На дороге стояла какая-то тварь, Именно стояла, так спокойно и подчеркнуто равнодушно, словно была хозяйкой этого пути в Город-под-Кленами, только длинный и невероятно тощий (тоненькая кожа и отлично просматривающиеся под ней позвонки) хвост стегал туда-сюда, вздымая пыль. Я вытаращила глаза. Подобных созданий мне раньше видеть не доводилось, но, судя по несколько напряженному спокойствию моих спутников, подобные гадины являются вполне эндемичными и естественными для данной местности. Морда смахивала на сильно исхудавшую кошачью, кошачьим же было и все тело, правда, очень крупное (с теленка), поджарое и длинноногое. Впрочем, присмотревшись, я заметила две странности. Во-первых, у заступившей нам дорогу твари было шесть лап — две первые пары были совершенно идентичны и выходили, насколько я могла судить, из одного сустава (интересно было бы посмотреть на скелет и сочленения костей у сего дивного создания), а третья казалась совершенно нормальной, как у кошек. А во-вторых, у нее имелось некое подобие крыльев, правда, каких-то странных, явно не приспособленных для полета — от лопаток отрастали два длинных тяжа плоти, гнувшиеся вовсе стороны так, что вызывали сомнение в наличии в них хоть каких-то костей, и заканчивавшиеся чем-то, отдаленно напоминающим опахало огромного птичьего пера.

— Ну надо же, какая трогательная зверюшка… — невольно дрогнувшим голосом протянула я, вглядываясь во вспыхивающие лиловым глаза.

От твари, разглядывающей нас с недобрым интересом кухарки, изучающей лежащий перед ней кусок вырезки в раздумьях, навертеть из нее котлет или отбивные нарезать, исходили ощутимые волны беспокойства и страха. Казалось, странное создание хочет заранее, еще до начала схватки деморализовать своих противников.

— Пожалуйста, осторожнее, принцесса! — взмолился. Ариан, медленно и аккуратно вытягивая из ножен свой меч. — Это зверь-мираж, он очень опасен!

— Увы! Мне это ни о чем не говорит… — вздохнула я, на всякий случай забрасывая руку назад и держась за рукоять Тэрриэт.

И тут зверь перешел в атаку. Одним неуловимо-изящным,

По-кошачьи грациозным движением он скользнул к нам, замершим посреди дороги, и каким-то непонятным образом тут же ухитрился оказаться у самых копыт Змея. Мерин испуганно шарахнулся и взвился на дыбы, чуть не сбросив меня на непонятную тварь. В корзине истошно взвыл Шэр. Я мертвой хваткой вцепилась в поводья и переднюю луку седла, мысленно благодаря всех известных мне богов за то, что мой щенок надежно заперт в плетенке, а я не успела вытащить Тэрри — иначе валяться бы или ей одной, или нам обеим на земле. Кое-как успокоив коня, я выпрямилась и испуганно ахнула. Зверь раздвоился. Одна тварь стоила на прежнем месте, а вторая старательно крутилась под ногами у лошадей, стараясь посеять смуту и панику. Прямо на моих глазах она дернулась в сторону Ариана, и в легком дрожании воздуха тоже разделилась пополам, равно распределив усилия — одна из копий взмахнула псевдокрыльями и приподнялась на задние лапы, молотя в воздухе двумя парами передних и явно стремясь добраться до моих ног, а другая ринулась к Эло, уже вращающему в руках свой клинок. Ну и ну! Эти крылатые твари клонируются почти мгновенно, что ли?

— Это миражи, принцесса! — крикнул рыцарь, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Только одна тварь реальна и способна причинить вред, остальные — миражи!

Замечательно. Ну и как разобраться, что на тебя нападает, настоящая гадина или только иллюзия? Потыкать ее, что ли, в угрожающе раззявленную пасть ногой — если вцепится, значит, настоящая?! Я, рискнув отпустить поводья, выхватила из подрукавных ножен натну и метнула ее в клыкастую морду. Тварь подавилась стальной вилкой и с легким щелчком пропала. Натна упала на дорогу. Я воспрянула духом и вытащила Тэрриэт, но эльф и рыцарь уже разобрались как с миражами, таки с реальной тварью — Эло, свесившись с седла, раз за разом вгонял свой меч в рефлекторно подергивающееся тело зверя, а Ариан, нервно оглядываясь, уже спешил ко мне.

— Принцесса, вы целы?

— Да. — Я спрыгнула на землю, подобрала натну и, пряча ее в ножны, подошла к эльфу. — Эло, бедная тварь уже не опасна, дай мне ее рассмотреть как следует.

Нелюдь вытаращился на меня, как отличник на двойку:

— Нет, Ксенон, ты точно на всю голову больная! Да знаешь ли ты, что было бы, доберись «бедная тварь» до кого-нибудь из нас? Горстка костей и слегка погрызенное седло! А в одиночку с ней вообще тягаться невозможно, пока миражи отвлекают, настоящая гадина наносит смертельный удар.

— Верю, верю! — перебила я, понимая, что эльф решил организовать мне получасовую лекцию о повадках и методах охоты приконченной им твари. — Но я такой никогда не видела и поэтому хочу ознакомиться поближе со столь необычным строением конечностей. Интересно, как они в сустав крепятся?

Эло потряс головой с таким видом, будто говорил: «Такой горбатой даже могила не поможет исправиться!» и, тоже соскочив на землю, присел с другой стороны, вглядываясь в труп зверя-миража. Эльфий клинок, к сожалению, успел искрошить и раздробить почти все интересующие меня кости, так что ничего нового с анатомической точки зрения мне узнать не удалось. Зато я заметила, какая красивая у этой твари кожа — светло-бежевая, почти песочная, гладкая, безволосая, покрытая темно-коричневыми пятнами разной величины и конфигурации.

— Ариан! — Я подняла голову и умильно улыбнулась. — А ты можешь освежевать этого зверя и содрать с него шкуру?

— Зачем тебе это? — насторожился Эло, почуяв недоброе.

— Ну-у… э-э-э… — задумчиво протянул светловолосый рыцарь, нерешительно поглядывая то на меня, то на поверженную тварь.

— Я хочу перчатки из такой кожи! — заявила я, чем ввергла моих сопровождающих в полный и окончательный ступор.

— Принцесса, тут не хватит на перчатки, — наконец вздохнул Ариан, пошевелив трупик носком сапога. — Посмотрите, эльф же всю тушку изрубил! Кроме того, эта кожа слишком тонкая и непрочная, перчатки порвутся на следующий же день…

— Бу! Вы злые, вредные и нехорошие! — громко объявила я, возвращаясь к Змею и влезая в седло. — Пожалели бедной девушке перчаток! А какие пижонские бы получились, если бы сшить их с металлическими вставками и без пальцев!

— Принцесса, я куплю вам такие перчатки в ближайшем же городке! — пообещал расстроенный Ариан, тоже усаживаясь на лошадь. — Хотите?

— Нет! Я хотела перчатки с приключениями, а не просто так! Я на вас обиделась! — Я полюбовалась на его огорченное лицо и вздохнула: — Да ладно, не бери в голову! Не надо мне перчаток. Ну не расстраивайся так!

Я потрепала мгновенно просиявшего рыцаря по плечу и краем глаза уловила едва заметное дерганье ушей эльфа. Ну а его-то что не устраивает?

До темноты мы успели добраться до небольшой эльфийской деревеньки и решили заночевать именно в ней. Здесь имелась гостиница, причем довольно большая и Вместительная — деревня стояла на большом торговом пути. Мне выделили отдельную комнату, обставленную лишь самой необходимой мебелью — кровать, сундук и зеркало на стене, — и ужин в виде трех тонких лепешек из пресного теста, куска холодной буженины и чашки слабенького местного вина, пахнувшего солнцем и полуденным зноем. Пускать в комнаты Шэра Владельцы местного отеля отказались категорически, пришлось запереть его на заднем дворе, а потом почти все население деревни полночи не могло уснуть, слушая вопли моего бедного песика, которого не пускали к любимой хозяйке. В результате глубоко за полночь ко мне, сидящей на окне и тихонько уговаривающей Воющего внизу щенка замолчать, явилась делегацию разъяренных эльфов с требованием заткнуть наконец «эту проклятую гадину», в противном случае пообещав заставить его замолчать с помощью арбалетов илу- ков. Я возмущенным шепотом просветила их, что они сами виноваты — надо было позволить мне взять моего щенка в постель, и все было бы в порядке. И пусть только попробуют тронуть Шэра! Тогда уж весь Вириалан узнает, где раки зимуют.

Злые эльфы, решив, что покой дороже, наперебой закричали и забранились на разные голоса, взмахивая руками и поводя острыми кончиками ушей. Суть их высказываний сводилась к следующему: «Да хоть ты на обеденный стол клади свою псину, только заставь ее замолчать!» Я набросила рубашку и спустилась на задний двор. Шэр учуял меня издали и бросился под ноги, жалобно скуля и рассказывая, как он соскучился. Я привела щенка в комнату, и он тут же без приглашения запрыгнул на кровать, умильно поблескивая глазенками и виляя хвостом. Ну и как такого ругать? Я устроилась рядом, уложив с другого бока Тэрри, и благополучнейше проспала остаток ночи, видя сны про свой родной мир…

Эло.

Интересно, Ксенон что, принципиально не встает первой? Каждое утро ее приходится будить криком и стуком, причем она из комнаты отвечает не менее, а, пожалуй, даже еще более возмущенными воплями, категорически отказываясь вставать и спускаться к завтраку. Или ей просто нравится, что наследник клана Кленового Листа распинается под ее дверями как последний халдей?! Конечно, я понимаю, она полночи не спала, так ведь никто не спал — все волей-неволей слушали сольный концерт, который закатила ее собачатина на заднем дворе.

После моего десятого «Ксенон, вставай! Ксенон, вставай, кому говорят! Мы скоро выезжаем! из-за двери раздался спокойный, чуть насмешливый голос иномирянкя:

— Эло, да я встала давным-давно, входи, не заперто!

Обозлившись, я пнул дверь ногой так, что она чуть не слетела с петель. Гадкая девка стояла у зеркала и как ни в чем не бывало расчесывала волосы, одновременно пристально и придирчиво разглядывал отражение своей мордашки с чуть припухшими веками и легкой полуулыбкой — похоже, ей очень нравилось то, что она видела.

— Доброе утро, Эло! Как спалось?

— Отвратительно! Твой растреклятый пес полночи не давал уснуть! — прошипел я, наблюдая за обстоятельным, неспешным процессом охорашивания у зеркала. — Ты почему так долго не отвечала, пока я стучал?

— Да проверяла, на сколько у тебя упрямства хватит в дверь долбать! — мягко промурлыкала она, задумчиво приподнимая одну прядь волос и разглядывая ее на свет. — да только ничего из этой затеи не вышло — я раньше сдалась! Эло, а у тебя есть с собой какой-нибудь нож?

— Ну есть. А зачем тебе?

— Надо. Дай, пожалуйста!

Пожав плечами, я протянул ей кинжал. Маловероятно, конечно, что она хочет заколоться, но как приятно об этом помечтать!

Иномирянка аккуратно взяла кинжал за рукоять, помедлила, потом, набравшись духу, резко подняла руку и резанула себя по волосам.

— Что ты делаешь?!

— Что, что! Избавляюсь от этих меченых прядей! — нервно отозвалась она, приседая перед зеркалом и пытаясь разглядеть макушку. — Думаешь, приятно седеть раньше срока?!

— Вот дура! — Я решительно отобрал оружие у не успевшей изготовиться к обороне девицы. — Этак и самой искалечиться недолго! Попросила бы меня или Ариана, мы б тебя аккуратненько подстригли.

— Вы? Аккуратненько? — насмешливо передразнила она, ероша волосы. На пол, поблескивая в солнечном свете расплавленным жемчугом, посыпались жалкие остатки того, что только что было белой прядью. — Скорее вы бы меня налысо обрили! дай сюда, здесь еще вторая такая же сивая!

Она потянулась за кинжалом, но я попятился, предусмотрительно перехватив его за рукоять — с безголовой девчонки станется выдернуть его у меня из рук, и, если пальцы будут лежать на лезвии, мне может не поздоровиться хватит уже того, что ее нирата мне руку чуть не искалечила… Предосторожность оказалась не лишней — Ксенон сделала резкий выпад, очень быстрый… для человека, и попыталась выхватить у меня кинжал, безрассудно рванув его к себе за лезвие. Я отскочил назад, она прыгнула следом, вновь выбросила вперед руку, вновь не успела и с азартным взвизгом бросилась в погоню. Я шарахнулся в сторону, заводя руку с объектом притязаний Ксенон за спину. Некоторое время мы просто метались по комнате, натыкаясь на мебель и пугал собачину, с возмущенным ворчанием вспрыгнувшую на постель, — иномирянка никак не желала осознать, что у человеческой девушки догнать эльфа не получится, если он сам этого не хочет.

— Ну тебе что, жалко, что ли?! — девчонка, растрепанная, запыхавшаяся, здорово похожая на негодующего демона, в конце концов все-таки прекратила бессмысленное преследование (естественно, не догнав) и уперла руки в бока. — Теперь-то оставшуюся обязательно срезать надо, а то что я с одной белой прядью буду…

Ладно, дело хозяйское. Мне-то в принципе все равно. Хотя ей шло, надо признаться, с этими белыми локонами Ксенон имела этакий дерзко-задорный, насмешливый вид и невольно привлекала внимание.

Довольная девица обкорнала вторую светлую прядь, тряхнула головой и удовлетворенно покрутилась перед зеркалом:

— Так-то лучше! А что тебе, собственно говоря, понадобилось в моей комнате? Не кинжал же ты мне нес для стрижки, правда?

— Ах да! — Это противное создание способно заставить забыть о чем угодно! Пошли вниз, Ариан уже заказал нам завтрак.

— О, так чего ж ты молчал?!

Девчонка, свистнув собачатину, подхватила свои торбы и полетела на выход, словно бы не заметив моей рыцарской попытки забрать у нее поклажу. Интересно, ей когда-нибудь говорили, что такие вещи, как тяжелые сумки, нужно уступать мужчинам?

За накрытым столом изнывал от скуки Ариан:

— Ну хвала богам! Явились! Я уж думал, вы там или поубивали друг друга и поэтому не идете, или… — Он не договорил и слегка покраснел, предоставив нам додумывать самостоятельно.

Я ехидно покосился на девчонку — если уж все вокруг считают, что наши отношения зашли далеко за пределы просто дружеских, так не пора ли оправдывать репутацию? Но она беспечно тряхнула своей поредевшей гривой:

— Извини, Ариан, я не виновата. Эло полчаса родить не мог, зачем он явился. Ты для Шэра что-нибудь заказал?

Нет, ну вот наглячка! Сначала отвлекала своей прической, а потом я еще и виноват! Я обозлено уставился на гадкое создание, но оно ответило мне дерзкой и насмешливой ухмылкой, явно ни капли не устыдившись.

Завтракали быстро — отчасти оттого, что хотелось поскорее отправиться в путь (по крайней мере, мне), отчасти оттого, что кормили здесь не лучшим образом. Девчонка так та вовсе поковырялась в тарелке и встала ни с чем.

— На обед остановимся не скоро! — намекнул я.

— Эло, ты когда-нибудь слышал, что люди, да и эльфы должны следить за своей фигурой? — подчеркнуто нежно и заботливо промурлыкала Ксенон, резко наклоняясь, словно пытаясь заглянуть мне в глаза. — Нет? Ну так послушай: если ты не прекратишь столько жрать, то скоро превратишься вот в такого!

Пальчик с длинным ноготком (и как она ухитрилась до сих пор не обломать их?) указал на жирного свиноподобного мужика, уписывающего за столиком в углу огромную курицу. Я в ужасе посмотрел на этот монолит, который был настолько увлечен процессом уничтожения несчастной птицы, что даже не заметил, как стал воспитательным пособием, и перевел недоумевающий взгляд на Ксенон.

— Жрать надо меньше, меньше надо жрать! А то девушкам жиртресты не нравятся, так и знай! — предельно доступно растолковала она и упорхнула на улицу, оставив на столе нетронутую тарелку с овощным рагу и куском буженины.

— Эльфы не толстеют! — беспомощно крикнул я ей вслед. Входная дверь, за которой скрылась девчонка, слегка приоткрылась, в проем просунулась голова Ксенон с насмешливо приподнятыми бровями и хищной улыбкой на пухлых губах.

— Правда?! По тебе это незаметно!

Бах! дверь с грохотом захлопнулась, ступени крыльца заскрипели под поспешными шагами, и вот уже со двора раздается звонкий восторженный голосок и громкий собачий лай. Выглянув в окно, я увидел, как Ксенон с ниратой в руках легко скользит по двору и, распугивая кур, фехтует «с тенью», а псина восторженно подпрыгивает рядом, явно принимая все это за развеселую игру.

Я смущенно посмотрел на Ариана:

— А ты как думаешь, неужели я располнел?

Рыцарь окинул меня преувеличенно честным и внимательным взглядом:

— Ну я не знаю… Вообще что-то есть…

— Та-ак! — Я подскочил на добрый аршин над лавкой и, в ужасе задрав рубашку, воззарился на брючный ремень.

Он был уже довольно старым и оказался застегнут на здорово растянутую дырку в середине, не пережимая и не натирая совершенно. Я недоуменно поднял голову и столкнулся с лучащимся весельем взглядом Ариана.

— Ты что, издеваешься? — громко и возмущенно догадался я и, получив утвердительный кивок, разозлился еще больше. — А ведь раньше ты таким злобным и ехидным не был! Эта девка плохо на тебя влияет!

— Мальчики, не поубивайте друг друга! — язвительно раздалось со двора. За распахнутым настежь окном веселилась Ксенон. Подпрыгнув, она ухватилась за подоконник изнутри, подтянулась и наполовину влезла в общий зал. — Что же явилось причиной столь ожесточенного конфликта?

Я посмотрел на пытающегося скрыть улыбку рыцаря, потом на лежащую животом на подоконнике девку, небрежно покачивающую согнутыми в коленях ногами, и осознал, что от людей сочувствия и понимания не дождешься, они способны лишь на насмешки и язвительные возгласы. А ведь я принц! Ко мне и относиться должны соответственно!

Эло, милый, если что-то не устраивает, мы тебя не задерживаем! — сладко мурлыкнула противная девица, словно прочитан мои мысли, послала мне нежную улыбку (насмешку выдавали лишь чуть заметно подрагивающие уголки губ да легкая издевка, вьющаяся в глубине глаз) и соскользнула обратно во двор.

Может, действительно плюнуть на все и бросить их?! Ариан не маленький, как-нибудь довезет эту стервозу до Неалона… если, конечно, она его раньше до печенок не достанет. Но потом я взглянул в прозрачные от наглости глаза этой паршивки, по-прежнему подпрыгивающей около окна, и решил, что такой радости ей не доставлю.

— Ну что, Ариан, выезжаем?

Уже садясь во дворе на лошадь, я пригляделся к девчонке и оторопел:

— Э-э-э, Ксенон… мне очень не хочется тебя огорчать, но…

— Что такое? — мигом напряглась еще стоявшая на земле иномирянка.

— Они вновь отросли…

Кто «они», пояснять ей не потребовалось. Девчонка затеребил свою темно-каштановую копну кудряшек и с ужасом уставилась на две снежно-белые прядки, скользнувшие по обе стороны груди.

— Опять… Эло, посмотри, пожалуйста, это те же удлинились или просто два других локона посветлели?

Я старательно поворошил ее волосы, но не нашел на макушке ничего похожего на короткие светлые обрезки, оставшиеся после варварского подстригания.

— Думаю, это те же самые отросли.

— Ну хоть это слава богу, — вздохнула она, аккуратно выскальзывая из-под моей руки. — Похоже, придется мне до гроба меченой ходить…

Ксенон.

Белые пряди доводили меня до бешенства. Я, уже выехав из села, продолжала машинально накручивать одну из них на палец, размышляя, выдержат ли осветленные локоны атаку какой-нибудь краской типа «Лондаколор» или «Палетт» из моего мира. Что-то подсказывало, что выдержат. Если уж они за какой-то час ухитрились отрасти на такую же длину, как и все остальные пряди — почти до пояса, то им явно никакое декоративное окрашивание не страшно.

После полудня мы миновали ничем не обозначенную и потому преступно не замеченную мною границу эльфийских земель и двинулись по человеческим, то есть по иллиатадовым владениями. Шэр завывал в корзине так жалобно, что я не выдержала и выпустила его на дорогу. Щенок пришел в неописуемый восторг и со счастливым лаем понесся куда глаза глядят, опережая лошадей. Я встревожилась, в памяти была еще слишком свежа встреча со зверем-миражом, но Ариан успокоил меня заверениями о совершенной безопасности этой дороги отчасти из-за ее оживленности, отчасти из-за редкости зверей-миражей — их шкура показалась красивой не только мне, поэтому этих тварей активно истребляли для изготовления кошельков, заколок, тонких поясов и прочей дребедени.

Но попутчиков у нас и впрямь сильно прибавилось — и в сторону эльфийских владений, и к человеческим городам двигались одиночные всадники, пары, тройки, а то и целые караваны путешественников, возбуждавших во мне сильнейшее любопытство и интерес. Многие из них людьми не были, и мне стоило огромных усилий не пялиться на них так уж откровенно, не выворачивать шею им вслед и не обсуждать громогласно со своими спутниками достоинства и недостатки внешности и расовой принадлежности встречающихся нам созданий. До обеда успев наглядеться на гоблинов (низкорослых созданий с ярко-зеленой безволосой кожей и неприятными красными глазами), орков (высоченных, похожих на шкафчики тварей с грубыми голосами и отвратными манерами), гномов (совершенно человекообразных, разве что низких, едва ли мне по пояс, существ) и на огромное количество всевозможного народа в разнообразных нарядах, я присмирела до того, что уже даже не подскакивала в седле и не оглядывалась, только издавала восхищенный ах или ох при виде очередной путешествующей диковинки этого странного мира. Мои сопровождающие только улыбались, наблюдая мой искренний восторг и интерес, и напоминали заботливых родителей, вывезших в первый раз на природу единственную обожаемую доченьку и теперь от души наслаждающихся многочисленными гениальными открытиями крохи вроде того, что вся трава, оказывается, зеленая, но разных оттенков, а у пауков по восемь ног.

Единственным происшествием, отметившим первую часть этого удивительно мирного и неспешного день, было письмо, полученное Арианом. Уже после обеда, когда мы проезжали через изумительно красивую некошеную луговину, до самого горизонта испещренную крупными, яркими цветами, раздался негромкий хлопок, словно кто-то щелкнул кастаньетами, и в подставленные с готовностью руки светловолосого рыцаря из на мгновение помутившегося и задрожавшего воздуха упал небольшой пергаментный свиток, перевязанный хорошенькой розовой ленточкой.

— Что это? — удивилась я, разглядывая чуть желтоватую бумагу и кокетливый бантик послания.

— Это… — Ариан покраснел так стремительно и густо, что я испугалась, как бы с ним припадок или удар не приключился, — это письмо…

Правда?! Надо же, а я-то думала, что это ему холодильник по Интернету прислали!

— Угу! — Эло выпрямился в седле и смотрел подчеркнуто вперед, не допуская даже косого взгляда в сторону послания.

— А от кого? — мягко поинтересовалась я, с любопытством посматривая на ленту из розового шелка, стягивающую эпистолу, и оттиск печати на восковой кляксе — кистеухая рысья голова с цветком ромашки в зубах. Рыцарь раскраснелся еще пуще. — Если не хочешь, не говори! Только не ври, что это от твоего старого боевого друга!

— Ну отчего же… Это письмо от моей невесты леди Миларэлины.

— Экое у нее имечко заковыристое… Мне аж стыдно за свое простенькое прозвище, надо было, похоже, выбрать такое, чтобы все языки ломали, — вслух подосадовала я. — А откуда это письмо взялось? Не из воздуха же выпало?

— Именно из воздуха! — с жаром взялся за мой ликбез Эло. — Телепортация, как таковая, возможна лишь по отношению к некрупным неживым объектам, к получателям, находящимся в относительной близи от места отправления — в радиусе двухсот-трехсот верст. Таким образом передаются письма, небольшие предметы — драгоценные украшения, деньги и прочая мелкая ерундистика. Сие действо требует услуг опытного мага и стоит немало, но вполне себя оправдывает — послание безошибочно находит своего адресата и получается им в тот же миг, как исчезает со стола перед чародеем.

— Да-а? — задумчиво протянула я, поглядывая на рыцаря, полностью ушедшего в чтение эпистолы. — Так, выходит, у тебя богатая невеста, Ариан?

— Что? — Он поднял от письма одурело-счастливое лицо и тупо покивал, глядя на меня совершенно отсутствующими глазами. — А… Да-да, принцесса… Вы правы…

— Он вообще слышал, что я спросила? — ангельски спокойно и тихо поинтересовалась я у криво ухмыляющегося эльфа.

— Сомневаюсь! — тряхнул он волосами. По идеально прямым прядям скользнул солнечный луч, бросивший серебряный отблеск налицо Эло, на секунду эльф показался мне беловолосым зеленоглазым ангелом в черной рубашке. Но нелюдь сморгнул, ехидно улыбнулся, и наваждение тут же рассеялось. Я мысленно перекрестилась. Чур меня, чур! — Знаешь, иногда я даже завидую Ариану — такая чистая, ничем не замутненная любовь встречается крайне редко.

Я согласно покивала, тоже мысленно позавидовав неизвестной мне Миларэлине. Ее жених явно не думает только о том, как бы облапать ее или затащить в какой-нибудь темный угол… Интересно, а она любит светловолосого рыцаря?

— А когда мы будем в Большом Привозе? — поинтересовался Ариан, наверняка успев перечитать послание раз пятнадцать и впитать каждое слово.

— Ну-у… Если поторопимся, может, успеем еще задолго до темноты! Да нет, точно успеем — осталось не так уж много, всего с десяток верст! — задумчиво отозвался нелюдь, мель- ком глянув на солнце. — А что?

— Она пишет, что ее родители решают в Большом Привозе какие-то торговые дела и берут ее с собой. Ближайшие четыре-пять дней они проживут в собственном поместье в городской черте. Так вот я и подумал, может… — Ариан, произнесший первое слово с нежным придыханием, замялся, но все же нашел в себе силы закончить: — Может, вы, принцесса, будете столь любезны отпустить меня на один вечер к невесте… Мы не виделись больше года…

— Что за ерунда! — хмыкнула я. — Ты же не привязан ко мне, правда?! Конечно, иди куда и на сколько хочешь! У меня есть нирата и Шэр, в случае чего они сумеют меня защитить. Эло, ты куда-нибудь торопишься?

— Нет, — чуть удивленно отозвался эльф, явно не понимая, куда я клоню.

— Вот и отлично! Я тоже не особенно спешу на сражение с иллиатадом. Поэтому мы задержимся в этом Большом Привозе на все пять дней, пока семья Миларэлины пробудет в городе. Пускай Ариан вдоволь наговорится со своей невестой! — подытожила я, щурясь на начавшее посматривать вниз солнце.

— Но… — Ариан не нашел в себе сил возражать и только переводил абсолютно круглые глаза с меня на эльфа.

Нелюдь отреагировал более эмоционально:

— Терять целых пять дней?! И для чего?! Нет, глупости все это!

— Тебе что, жалко? Пусть бы уже наобщались в свое удовольствие. Кроме того… — Я решила принести свою гордость в жертву дружбе с рыцарем и его непорочной любви и, кривясь, призналась: — Я ужасно устала от двух дней скачки, и мне необходим отдых. Завтра я просто не смогу сесть в седло, у меня все мягкое место в синяках и ссадинах.

Эльф подозрительно сощурился на меня (я уж подумала, что он сейчас потребует снять штаны и предъявить гематомы) и явно все понял, но орать не стал, а со вздохом согласился:

— Ну раз ты так уж устала… Ладно, поищем гостиницу почище…

Ариан, поняв, что длительная остановка — дело решенное, просиял так откровенно, что я отвернулась, опасаясь лопнуть от зависти. Повезло же этой Миларэлине…

Эло.

Большой Привоз встретил нас шумом, гамом и зловонием, свойственным человеческим поселениям. Перед городскими воротами пришлось отстоять огромную очередь, а потом заплатить немалые деньги за въезд в город. По улицам мы тоже поехали не без приключений — с превеликим трудом отбились от орды попрошаек, едва не разорвавшей нас на клочки, чуть не угодили в огромную канаву, невесть зачем красующуюся прямо посреди улицы, насилу разминулись с внезапно обрушившимся под копыта коней пропойцей и собрали огромный урожай восторженных женских взглядов (причем, похоже, мы с рыцарем им нравились сами по себе, а девчонка привлекала внимание дорогими шмотками, сшитыми лучшим портным). Я искоса поглядывал на Ксенон — мне была интересна реакция иномирянки, откровенно восхищавшейся Городом-под-Кленами, на все это безобразие. Но паче чаяния брезгливой гримасы на ее лице я не заметил — она крутилась в седле и оглядывалась с таким же любопытством, как во время прогулок по моему городу. Впрочем, судя по всему, се интересовало в нашем мире абсолютно все, начиная от иллиатада и заканчивая способом крепления деталей рамы кровати — один раз я вытянул ее за ноги из-под ее ложа в гостинице Города-под-Кленами — она лазила смотреть, что и как там соединено.

На смертельно уставшую и пострадавшую от седла сияющая от любопытства и оживленно болтающая Ксенон не была похожа совершенно, но я, поймав несколько ее взглядов, обращенных к Ариану, решил подыграть комедии и поизображать заботливого сопровождающего принцессы, искренне обеспокоенного состоянием ее… э-э-э… в общем, сбитых до синяков частей тела. Интересно, как она относится к своему рыцарю? Можно ли назвать ее взгляды и ухмылки ревнивыми? Или это просто гипертрофированная забота о ближнем своем? А может, у нее есть какие-то свои причины задержаться в Большом Привозе? Последнее соображение мне не понравилось больше всего. От такой неуравновешенной и взбалмошной девицы чего угодно можно ожидать, вплоть до побега и последующего разрушения всего города…

Гостиница называлась «Голубой сон». По мне, так нормальное название, но Ксенон вытаращилась на вывеску, а потом захихикала, старательно давя смех, так что я усомнился в пристойности этого наименования. Но девчонка вскоре прекратила свои хихоньки и совершенно спокойно спрыгнула с лошади, поэтому я решил не менять место дислокации — в конце концов, мало ли что ей в голову взбрело?!

Номера были вполне удобные, хотя я живал и в более комфортных условиях. Но Ксенон, которую мы с Арианом по обоюдному согласию отправили на поселение в самую дальнюю по коридору комнату, осталась, кажется, вполне довольной. Единственное, что было с возмущением и негодованием ею отмечено, — это общая для всех постояльцев ванная комната в конце коридора. А что делать?! Тут вам не дворец…

Девчонка первая заняла ванную, предоставив нам с Арианом сомнительную честь расседлывать, чистить и кормить лошадей. Рыцарь весьма ловко и изящно слинял, сославшись на необходимость отыскать поместье своей невесты и оповестить ее о своем прибытии, так что возиться с ездовыми скотинами пришлось лично мне. Конюх в гостинице, конечно, был, но он столь крепко спал в обнимку с огромной полупустой бутылью мутного самогона, что даже крайние меры вроде громкой ругани и пинков по спине и под зад не произвели.

Должного впечатления и не заставили его хотя бы почесаться. Поняв всю тщетность своих притязаний, я со вздохом вооружился скребницей и подступил к своему жеребцу. Тот был не в настроении и тут же принялся демонстрировать характер, пританцовывая на месте и не давая приблизиться. Я в сердцах прикрикнул на него, но добился прямо противоположного эффекта — мой Угорь весьма недвусмысленно фыркнул и оскалил желтоватые зубы, нервно прядая ушами. Зная, что он и тяпнуть при особом желании может, я на время оставил его в покое и приблизился к кобылке Ариана. Та повела себя вполне мирно, своим примером вдохновив на послушание и Угря. Вот с мерином Ксенон пришлось повозиться — от своей всадницы он заразился дурным характером и теперь старательно его демонстрировал, не преминув куснуть меня за плечо.

Когда я поднимался по лестнице в свою комнату, мечтая умыться и переодеться, мое внимание привлекла громкая перебранка у дверей ванной комнаты. Как лицо заинтересованное, я приблизился и с интересом всмотрелся в тройку здоровенных мордатых мужиков, старательно пинающих дверь грубыми сапогами.

— Что случилось, милейшие? Отчего такой шум?

— да вон девка в ванной засела и выходить, стервь, отказывается! — вполне мирно пояснил один из них, пока двое других молотили в дверь с воплями:

— А ну открывай! Потопла там, что ли?! Не одна тут живешь! Сколько можно?!

— Подождете, не развалитесь! — раздался из комнаты совершенно спокойный, чуть насмешливый голосок явно издевающейся Ксенон. — Не ломайте дверь, за нее небось деньги немалые плачены! Потерпите, потом все втроем помоетесь, ванна тут большая!

Последняя фраза натолкнула жаждущих водных процедур на интересную мысль:

— Вылазь, кому говорят! А не то, так и знай, мы дверь выломаем и к тебе в бадье присоединимся!

— Попробуйте! — ехидно отозвалась эта ненормальная девка.

Я схватился за голову. Она что, не понимает, что играет с огнем? Или так надеется на прочность задвижки?

Нахальный ответ довел мужиков до последней степени каления, и они, переглянувшись и глухо зарычав от злости, пошли на штурм. Я понял, что надо как-то попытаться защитить безголовое создание, но, честно говоря, делать это совершенно не хотелось. Сама кашу заварила, сама пусть и расхлебывает. Интересно, как она рассчитывает справиться с тремя мордоворотами, сидя в ванне?

Натиска разъяренных мужланов, объединенных справедливым возмущением и страстной жаждой омовений, дверь не выдержала и сдалась с первого же наскока. Но атака, влетев в ванную комнату, тут же и захлебнулась. Я, вбежав следом, сразу понял почему.

Картина изумляла своей новизной и экстравагантностью. Хозяевами гостиницы для омовений была выделена немалая комната с окном, едва ли не превышающая по размеру стандартные номера. Прямо посреди сего светлого и просторного помещения стояла огромная деревянная ванна. Я рассеянно подумал, что в ней прекрасно уместились бы все претенденты на общество Ксенон, сама иномирянка, и еще бы осталось место для кого-то пятого. И в этой ванне восседала донельзя довольная девчонка, по самую шею скрытая огромными сугробами сладко пахнущей пены, из которых высовывалась только голова с высоко зачесанными и собранными под заколку волосами и правая рука, уверенно сжимающая оголовье нираты.

— Ну кто первый? — Она приглашающе кивнула, быстро перебрав пальцами по рукояти.

Клинок со свистом описал сверкающую окружность, заставив мужиков нервно оглянуться и даже попятиться. Листья и цветы на гравировке, явно разделяя настроение своей владелицы, ехидно трепетали и покачивались, откровенно выдавая свою магическую сущность. В который раз я подумал, что нирата больше похожа на живое существо, чем на оружие, да и Ксенон относилась к своему мечу скорее как к подруге и советчице, чем как к простому куску железа, призванному защищать ее жизнь.

— Как же так?! — саркастически ухмыльнулась девчонка, сдувая в сторону мужиков клок пены, разлетевшийся веселым сонмищем крохотных пузырьков. — Вы же обещали присоединиться ко мне! Ну так милости прошу! Говорят, ванны из человеческой крови обладают сильным косметическим и омолаживающим эффектом. Я не прочь проверить это на себе!

Лежащая на полу около ванны собачина приподняла верхнюю губу, обнажив внушительные клыки, и негромко зарычала, демонстрируя полное согласие со словами хозяйки и проявляя желание «омолодиться», так сказать, изнутри. Мужики нервно сглотнули, прикидывая пути отступления. В трусости их обвинить сложно. Во-первых, пугала решительно настроенная псина, явно готовая защищать любимую хозяйку до смерти — разумеется, не своей, а осмелившегося покуситься на иномирянку. Во-вторых — меч, небрежно вращающийся в тонких девичьих пальчиках. И, в-третьих, немалый ужас вызывала сама Ксенон. Даже я, попривыкнувший за две недели к ее закидонам, был немало шокирован таким небрежно-насмешливым обращением девчонки с представителями противоположного пола. Кроме того, эльфийкам в этом плане всегда было позволено больше, чем человеческим девушкам, так что излишняя самостоятельность и наглое поведение Ксенон, не так уж бросающиеся в глаза в Городе-под-Кленами, в людском поселении выглядели тем более устрашающе, что оттенялись привычной покорностью и безропотностью других человеческих женщин.

— Ты это… брось железочку-то, крошка! Ты с ней и обращаться-то не умеешь, порежешься еще, Дай мечик дяде… — преувеличенно ласково залепетал один из мужиков, бочком подбираясь к бадье.

Хочешь проверить на своей шкуре, как я не умею обращаться с этой железочкой? — сладко проворковала Ксенон, нацелив на него острие и глядя поверх лезвия, словно проверяя прямизну меча. — Тогда подойди поближе, мой хороший… Только потом не жалуйся, что тебе больно, идет? А то я не выношу ругани и стонов над ухом… Шэр, мой милый, я справлюсь сама, не трогай этих невежливых дядей, они грязные и немытые, еще заразу какую-нибудь подхватишь.

Менталитет — великая вещь. Этому бородатому недоумку даже не пришло в голову, что, возможно, не стоит выходить с голыми руками на незнакомую девушку с мечом, пусть и сидящую в ванне, — настолько засела у него в голове мысль о собственном превосходстве и женской глупости. Я, тренировавшийся с Ксенон, ни капли не удивился, когда нирата стремительно, как атакующая гадюка, метнулась вперед, ловко резанула его по протянутой жадной ручонке и слегка уколола в живот. Вою было…

— Ну я же просила не орать, — брезгливо поморщилась иномирянка, вновь как ни в чем не бывало откидываясь на край бадьи, и бодро пригласила: — Следующий!

Мужики переглянулись и засопели. Я понял, что следующим идти придется мне, и аккуратно выдвинулся из-за их спин.

— Ой, это ты, Эло? — мило удивилась девчонка, делая большие наивные глаза и беспомощно улыбаясь. Ага, все здесь так и поверили твоей невинной усмешечке! А то я не слышал, как кое-кто тут из-за дверей с мужиками лаялся! — Ты тоже искупаться хочешь? Извини, я еще голову вымыть не успела, мне тут, видишь ли, мешают…

— Вижу! — Я подошел к самой бадье, уперев руки в бока. На меня девчонка набрасываться не стала, только слегка присела, еще глубже уходя под воду, словно опасаясь, что я ее сейчас за волосы из ванны вытащу. — Значит, так! Через пять мгновений ты уже стоишь в коридоре, умытая, одетая и так далее! Ясно?

— Ясно! — весело отозвалась она, любовно дотрагиваясь кончиками пальцев до лезвия нираты. — Но ты, может, выгонишь отсюда зрителей, выйдешь сам и попробуешь что-нибудь сделать с дверью? А то, знаешь ли, дует оттуда, как бы мне не простудиться…

Я повернулся к мужикам. Двое и так уже жались у самого дверного косяка, а третий, раненный Ксенон, с воем отползал туда же, по возможности стараясь не напрягать порезанную руку.

— Дама желает остаться в одиночестве! Всем все ясно?!

Они поняли меня еще до того, как я произнес последнюю фразу. Я вышел за бесславно бегущими с поля боя мужиками, подобрал дверь и аккуратно повесил ее обратно на уцелевшие петли. Качнул туда-сюда — вроде держится. Ну и ладно.

Ксенон.

Уступив эльфу бадью, я уселась в своей комнате и от нечего делать принялась перебирать те немногие вещички, которые свалились в Вириалан из моего мира. Под руки попался календарь. Подсчитав дни, проведенные в этом мире, я с изумлением обнаружила, что сегодня мой день рождения. Ну и ну! Это ж надо — чуть не забыла про такой праздник! Я воспрянула духом и, рассеянно теребя еще мокрые волосы, принялась рассуждать, как бы повеселее его отпраздновать. Никаких скидок на иномирье я делать не собиралась. Значит, хочу музыку, танцы, именинный пирог и чего-нибудь выпить! Соскочив с кровати, я побежала разыскивать хозяина гостиницы, дабы утрясти организационные вопросы. И сразу же за порогом налетела на одного из своих банных посетителей, нервно меряющего шагами коридор. При виде меня, невольно попятившейся обратно в комнату, он старательно на- весил на лицо любезную ухмылку и затопал в мою сторону. Я, приметив над его плечом рукоять меча, на всякий случай потянулась к Тэрриэт. Но мужик был настроен мирно. Во всяком случае, сейчас.

— Э-э-э… Госпожа!.. Сударыня!.. Дама!.. Как тебя там…

— Да-а? — недоверчиво протянула я, ожидая нападок и обид за раненого товарища.

— А ты и впрямь на мечах биться обучена? — прогудел мужик, торопливо обшаривая глазами мое тело.

Я, решив не оставаться в долгу, в свою очередь одарила его откровенно раздевающим взглядом, а потом брезгливо скривилась. Мужик понимающе хмыкнул и больше вольностей себе не позволял.

— Ну есть немного, — осторожно призналась я. — А что?

— Так ведь девкам не положено воинскую науку знать!

М-да, мужской шовинизм здесь цветет и пахнет…

— Может, и не положено. Я кое-что знаю. Если это все, о чем ты хотел спросить…

— Нет-нет, погодь! Экая ты нервная! Я че хотел предложить — может, драку на мечах организуем, а? За деньги, на пари? Народ же так и побежит смотреть на девку боевитую! Неслабо заработаем!

— Заработаем — это, конечно, хорошо бы… А тебе не стыдно будет девушке проиграть? — усмехнулась я, чувствуя, как в душе просыпается и начинает алчно щелкать клыкастыми челюстями жадность, и вглядываясь в рукоять его меча. Нет, не нирата. Мне мастер Оритарэль как-то обмолвился, что у всех Кровных клинков вся рукоять опутана рунами. А здесь она гладкая, блестящая…

— А че сразу проиграть? Я же не это… — Мужик стушевался и замолчал, подбирая нужное слово. То ли так и не нашел, то ли постеснялся произносить его при девушке, потому значимо повторил: — Я не это!..

— Верю! — хмыкнула я, мысленно перебирая содержимое своего кошелька. — дело ты, конечно, хорошее придумал. Мне бы и самой деньги не помешали. Но учти, я так просто не сдаюсь, тебе придется попотеть, чтобы победить скромную девушку.

— Так ты согласна? Ну дык я пошел народ скликать! Когда и где биться будем?

Хороший вопрос. Чем скорее, тем лучше. А то как бы мне мои дуэньи драчку с мужиком не запретили. Но Ариан пока шляется невесть где, а Эло засел в ванной и, судя по негромкому музыкальному мурлыканью за дверью, вылезет не скоро…

— Давай прямо здесь, во дворе! Хозяева, думаю, не будут против, им тоже выгода прямая — зрители небось захотят и поесть, и выпить. А когда?.. Когда ты народ соберешь!

— Идет! — обрадовался мужик и потянулся пожать мне руку, но я при виде его огромной лапищи, которая явно без особого труда сможет переломать мне все пальцы, проворно отпрыгнула в сторону:

— С девушками сделки скрепляются не так!

— А как же? — удивился он.

— А вот так! — Я послала своему будущему сопернику воздушный поцелуй, нежно улыбнулась и понеслась по коридору к лестнице разыскивать хозяев гостиницы.

Судя потому, что мужик затопал за мной очень и очень не- скоро, в ступор он впал конкретный и серьезный. Ну и замечательно! Похоже, противник изрядно деморализован еще до начала боевых действий.

У меня ни на миг не мелькнула мысль, что я зря связалась с этим мужиком. Наверное, по натуре я пофигистка, которой в принципе наплевать, что сделается с ее шкурой. И я не боялась. Со мной же была Тэрри.

Хозяев гостиницы со столь оригинальным названием я разыскивала долго и упорно, а когда нашла, выяснилось, что мой соперник уже поставил их в известность относительно культурного мероприятия, которое мы собираемся организовать на заднем дворе, и теперь они так заняты, ну так заняты, что у них и минуточки свободной нет! Яс кривой улыбкой потребовала выслушать меня, в противном случае пообещав просто развернуться и уйти, обломав таким образом весь кайф уже начавшим собираться зрителям. Хозяйка оценила угрозу, испугалась и суетливо заверила, что лично займется исполнением всех моих требований. Ну вот и отлично! Хорошо общаться с людьми, когда у тебя в руках или за плечами есть столь весомый аргумент, как остро отточенный меч!

Мужик оказался прав — на «боевитую девку собралась поглазеть огромная уймища народу. Как и откуда он ухитрялся насобирать за короткое время такое количество зрителей — для меня загадка и по сей день. Вся эта толпа расположилась во дворе на вынесенных из общего зала стульях, лавках и табуретках, а кому не досталось таких тепленьких местечек — на крыльце, подоконниках и просто на земле. Народ жевал пирожки, грыз орехи, лизал леденцы, лузгал семечки, пил пиво и оживленно переговаривался в ожидании предстоящего зрелища. Многие посасывали короткие изогнутые трубочки (надо же, в этом мире тоже курят!); над толпой стелился голубой дымок с незнакомым, чуть сладковатым запахом. Был тут и свой букмекер, высокий тощий мужик с унылой лягушачьей рожей и явными признаками базедовой болезни. Он собирал у людей деньги и шустро записывал, кто, сколько и на кого поставил — на «воина» или на «девку самоуверенную да нахальную». Заглянув через его плечо в малограмотные каракули, я поняла, что в глазах народа не имею никаких шансов на победу — ставки шли одна к десяти. Ну и ладно, мне же лучше! Я сбегала на второй этаж за деньгами и поставила пять золотых монет на собственную персону. Зрители загудели — такая самоуверенность их насторожила, но мои акции вверх таки не поползли. И фиг снами, Фомьи неверующие!

В самом центре двора была оставлена свободная площадка радиусом примерно в десять моих шагов. Противник уже ждал — ради такого случая мужик, кажется, причесал бороду и пригладил волосы, обильно напомадив их сливочным маслом. Выглядел мой супротивник, несмотря на попытки прихорошиться, довольно устрашающе — высокий, мощный, какой-то кряжистый, явно обладающий немалой физической силой. Намасленная голова вызывающе блестела в лучах заходящего солнца. Я же не стала особенно заморачиваться с внешним видом — обычная рубашка и штаны, сшитые портным-эльфом, высокие сапоги, цирон, волосы, собранные в «конский» хвост и завязанные платком (белые пряди я тщательно запрятала в середину, замаскировав, как смогла, темными локонами), и перевязь с ножнами Тэрриэт, да еще из голенища сапога выглядывает рукоять натны. Шэра я загодя заперла в своей комнате, чтобы щенок не бросился на защиту и не испортил мне драчки. Наверное, я выглядела слишком маленькой и слабой рядом со своим соперником — зрители при виде моей скромной особы, одетой во все черное, выходящей в круг, взволнованно загудели и завздыхали, кто-то попытался отозвать сделанную на меня ставку. Букмекер не соглашался, возникли дебош и свара, окончившиеся полной победой сидящих рядом — скандалиста скрутили и, насовав зуботычин, выкинули за ворота, чтобы неповадно было портить честным людям отдых, Я ухмыльнулась. Ну что ж, начнем!

Мужик атаковал стремительно и безрассудно, явно решив взять меня нахрапом и покончить со сражением как можно скорее. Я небрежно отмахнулась от него и тут же присела, пропуская над собой вражий меч, который был почти на пядь длиннее и на полпяди шире моей Тэрри. Не вставая, я на четвереньках одним прыжком переместилась в тыл сопернику и, не удержавшись, слегка кольнула его в мягкое место, а уж только потом пнула под колени. Вывернулась из-под заваливающегося назад тела и просто встала рядом, кончиком нираты на всякий случай придерживая чужой меч.

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром… — промурлыкала я (что поделать, люблю классику), подумав, как было бы хорошо сейчас приподнять этого мужика за шкирку, как котенка, демонстрируя всем и каждому свое превосходство. Но, увы, такой подвиг был мне не по силам.

Кроме того, соперник оказался довольно умелым бойцом и мгновенно перекатился на бок, а потом и вскочил, прикрываясь выписывающим восьмерки клинком и нервно озираясь. Опыт явно пошел впрок — теперь он приближался ко мне медленно и настороженно, как к гремучей змее, внимательно следя за каждым движением. Теплая, какая-то ласковая Тэрриэт наполняла меня спокойной силой и уверенностью в себе, придавая всем движениям несвойственную мне стремительность и легкость. Мужик уже не казался таким устрашающим — наоборот, он как-то даже присел и съежился, словно сдувшись после моего шаловливого укола. Намасленная голова привлекала мух, так что вскоре ему вообще пришлось сражаться на два фронта, и мыс насекомыми явно выигрывали. Сопернику приходилось нелегко — мне с Тэрриат в руках почему-то всегда хотелось танцевать, и я, напевая быстрые и ритмичные песенки, всячески потакала этому желанию. Долго двигаться в том темпе, который я сразу задала, мой противник не мог, и я, приплясывая вокруг него, как дьяволенок около котла с грешниками, время от времени слегка, словно бы нехотя тыкала мужика мечом в незащищенные участки тела, намеренно не переходя в решительную атаку — Тэрриэт мягко подсказывала, что время для контрудара еще не наступило. И я кружилась возле соперника, насмешливо напевая «Колизей» из репертуара «Арии», но понимая, что скоро у меня не хватит дыхалки на такие сольные выступления.

К счастью, мужик, доведенный до белого каления моими увертками и песнопениями, совсем потерял голову и ринулся в прямую атаку, подняв мечи ревя не своим голосом. Тэрриэт иронически блеснула в солнечных лучах, я уловила откровенную насмешку и сомнения в умственной состоятельности нашего соперника — по мнению нираты, он выбрал самую провальную и глупую тактику из всех возможных. Я ей ответить ничего не могла по причине скудости знаний и недостатка опыта, поэтому полностью положилась на свой Кровный клинок — он-то наверняка знал и с готовностью подсказывал, что делать. Я красивым пируэтом ушла в сторону, одновременно подставляя ногу, о которую соперник туг же с величайшей готовностью споткнулся и ничком повалился на землю, Я поставила ему на спину ногу и уперла лезвие Тэрри в основание шеи:

— Ты убит!

Толпа взревела. Радостное возбуждение в глазах многих зрителей смешивалось с негодованием, плоды которого мне вскоре пришлось пожать:

— Да они ж сговорились заранее! Виданное ли дело, чтобы этакая пигалица подобного бугая завалила! да сговор это и обман! Подстава!

Я убрала ногу и спокойно помогла мужику встать. Еще и заботливо отряхнула его, совершенно обескураженного и растерянного, от пыли. Потом подняла над головой Тэрри и крутанулась на одном месте. Перекричать такую возбужденную толпу, когда каждый высказывает свои мысли и чувства, не слишком интересуясь мнением соседа, было непросто, но я очень старалась:

— Послушайте, люди! Пусть те, кто считают, что бой постановочный, выйдут и сразятся со мной один на один! Сумейте же отстоять собственное мнение! Покажите, что способны не только глотки драть и нападать на беззащитных девиц! Ну! Кто следующий?!

Народ слегка припух от такой откровенной наглости, но потом, посовещавшись, выдвинул вперед изящного длинноволосого парня, небрежной грацией движений тут же напомнившего мне Эло. Присмотревшись к нему, я, все более настораживаясь, заметила чуть заостренные уши и зеленовато-голубые глаза. Кажется, он полукровка, если такое вообще возможно. Хотя почему нет? Парень был чересчур изящен для человека, но в то же время слишком откровенно отличался от эльфов, которых я успела навидаться в Городе-под-Кленами. Я посерьезнела — эльфа в честной борьбе мне не одолеть. Кроме того, у него есть преимущество — этот мальчик уже видел мою манеру и стиль боя. Но, может быть, полукровка будет не столь стремителен и не так хорошо обучен, как эльфийский принц? Потом парень, у которого не оказалось с собой меча, перебросился парой слов с моим поверженным бывшим соперником и, похоже, получил его клинок во временное пользование. Я успокоилась — хороший опытный воин никогда не выйдет в бой с незнакомым мечом — и мысленно обратилась к Тэрри: «Наверное, нам с тобой придется что-нибудь поменять в нашем поведении, этот мальчик явно не полезет в безрассудную атаку». Моя нирата ласково нагрелась в руках, словно утешая и подбадривая. Ничего, прорвемся. В конце концов нас двое!

Парень и впрямь учел печальный опыт своего предшественника и в нападение не бросался, также, как и я, предпочитая провоцировать, а не начинать атаку. Мы медленно закружились по утоптанной площадке, зорко следя за каждым движением противника в надежде подметить оплошность. Я упреждающе повела Тэрриэт из стороны в сторону, демонстрируя серьезность намерений. Парень чуть сощурил нечеловечески огромные глаза, прикидывая расстояние между нами, и слегка кивнул своим мыслям. Он, памятуя о безрассудных атаках моего первого противника, старался не допускать подобных ошибок и, легкий, стремительный, способный поддерживать мой быстрый темп, вполне вероятно, сумел бы меня здорово вымотать, а то и вообще победить, если бы не укоренившийся в его душе предрассудок — девушка не может, ну просто не имеет права хорошо сражаться с мужчиной! Это ненормально, противоестественно и уж явно идет вразрез со всеми законаi4и, божескими и человеческими! Но что поделать, если моим любимым занятием всегда было расшатывание устоев и ломка стереотипов!

Я, поняв, что на атаку его не вызвать, сама перешла в нападение и, парируя ниратой, которую держала правой рукой, левой выхватила из голенища сапога натну. Появление еще одного острого предмета в руках соперницы сильно осложнило парню жизнь. Он отвлекся на серебристый блеск «вилки», и я не преминула этим воспользоваться, сминая его не рассчитанную на удвоенное количество вооружения защиту. Тэрриэт замерла в каких-то миллиметрах от горла незадачливого вояки, я скользнула к нему в тыл и слегка потыкала остриями натны в спину.

— Сдавайся!

Но парень так просто проигрывать какой-то девке явно не собирался. Он двинул меня локтем в живот и шарахнулся в сторону, одновременно выбивая из рук натну. Теперь противник стал еще осторожнее, не зная, чего от меня ожидать и на всякий случай готовясь к явлению еще какого-нибудь колюще-режущего предмета. Но у меня подобных козырей ни в рукавах, ни в сапогах не имелось, поэтому пришлось отбиваться тем, что осталось, — Тэрриэт. Впрочем, было бы намного хуже, если бы парень ухитрился выбить у меня из рук нирату — без нее я беспомощна, как новорожденный котенок. Черт с тобой! Я, прикинув расстановку сил, отразила его осторожное нападение и тут же сама перешла в атаку, которую парень довольно умело погасил и уже изготовился к нападению сам, но тут по иронии судьбы наступил на валяющуюся чуть ли не в центре площадки натну. Моя «вилка» в лучших традициях подлых банановых и апельсиновых шкурок на асфальте добросовестно опрокинула парня на землю — только пятки сверкнули в воздухе. Таким подарком судьбы грех было не воспользоваться. Я мигом оказалась рядом с поверженным противником и для верности наступила ему на живот, одновременно поднося кончик Тэрри к нервно пульсирующим на шее артериям.

— Ты убит!

Похоже, эта фразочка становится моей любимой. А интересно, я сама смогла бы вот так зарезать поверженного человека, если бы он реально угрожал моей жизни?

Я, не убирая ноги, обвела притихших зрителей тяжелым взглядом исподлобья:

— Ну, есть еще желающие на своей шкуре доказать, что эти бои не постановочные? Я жду! Где жены, сомневающиеся в моих умениях?

Но, несмотря на столь пламенные призывы, желающих биться больше не нашлось. Я спокойно забрала у букмекера свой выигрыш, обогатившись без малого на пятьдесят золотых монет, выплаченных, правда, серебром и медью, и поспешила в свою комнату, стремясь скрыться как от почитателей, так и от откровенных недругов, просадивших на ставках слишком большие деньги.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Все самое интересное в жизни — развратно, криминально или ведет к ожирению.

Ксенон.

Когда в коридоре раздались дикие, нечеловеческие вопли, сопровождающиеся ударами в дверь моей комнаты, я вмиг забыла, что я бесстрашная воительница, только что одолевшая двух мужиков в честном бою, перепугалась до полусмерти, сползла с подоконника, на котором сидела, и, тихонько подвывая от ужаса, попыталась забиться под кровать, активно делая вид, что меня здесь нет. Боги, пошлите мне лопату, я закопаюсь сама! Но спрятаться не получилось — во-первых, бушующий под дверями Эло не стал ждать, пока я соблаговолю открыть, и попросту снес их с петель, а во-вторых, тепленькое местечко под кроватью было занято — я сама, не сильно напрягаясь с разбором вещей, затолкала туда сумки с барахлом. Кроме того, там засел Шэр, при первых же грозовых раскатах злобных воплей эльфа забившийся под постель так, что наружу остался торчать только мелко трясущийся хвост.

— Это еще что такое?! Психованная остолопка!

Ой… Кажется, Эло уже просветили насчет моих подвигов во дворе… Иначе с чего бы такой пафос и такие крики?!

— Ненормальная девка! — Эльфийский принц в бешенстве схватил меня за ноги и одним рывком выдернул из моего ненадежного убежища.

Я, испугавшись за целостность костей, не сопротивлялась и позволила ему подобрать себя с пола и ругать уже в лицо. Вырваться не представлялось возможным, как оправдываться, я не знала и потому просто кивала, понадеявшись, что показная покорность утихомирит Эло.

— А если бы тебя убили?!

Я в качестве ответа покаянно чихнула ему в лицо. А что поделаешь, нанюхалась пыли под кроватью, похоже, там год никто не убирал. Да кто б меня убил-то? Уж скорее я сама при желании вполне могла бы прикончить излишне самоуверенных мужиков, упорствовавших в замшелых предрассудках о своем превосходстве над женщинами.

— Идиотка! Дура! Совершеннейшая кретинка!

Я не могла вставить в свою защиту ни единого слова — эльф схватил меня за плечи и немилосердно тряс, как яблоню по осени. Поэтому оставалось только жалобно хлопать глазами и клацать зубами, пытаясь осторожно вырваться из цепких ручонок принца.

— Безголовая, самоуверенная бестолочь!

Ага, ага… Я усиленно закивала, демонстрируя полное согласие с сей исчерпывающей характеристикой своей особы. Эльф, разразившись потрясающей тирадой (печатными в ней были только предлоги и глаголы «пойти», «попасть и «оборвать»), оттолкнул меня, я, обрадованная окончанием экзекуции, попятилась и, наткнувшись на кровать, рухнула на нее, раскинув руки и неслабо приложившись спиной о ножны с Тэрри. Подлый Эло мгновенно воспользовался моим беспомощным положением и одним неуловимо изящным движением оказался сверху, заткнув мне рот поцелуем, чтобы не смогла протестовать, и прижав запястья к покрывалу. Я дернулась, пытаясь высвободиться, но физической силой мне с ним не тягаться — это все равно что пытаться сдвинуть собственноручно Останкинскую телебашню. Впрочем, почему бы и нет?! В конце концов, я тоже живая… Губы эльфа, нежные, настойчивые, обещали такое наслаждение, какого я не испытывала никогда в жизни. Черт с тобой… Я расслабилась и даже сподобилась улыбнуться.

Но эльф сам все испортил. Почувствовав, что я прекратила сопротивление, он облегченно выдохнул и попытался устроиться поудобнее. В изумрудно-зеленых глазах скользнуло выражение такого самодовольного торжества и холодной уверенности в том, что иначе и быть не могло, что, уловив его, я вздрогнула от унижения — на меня будто ушат ледяной воды выплеснули — и, мгновенно очнувшись, напряглась:

— Нет!

Никакой реакции.

— Нет, Эло!

Надо же, как вовремя на нас глухота напала… Ну что ж, сам виноват. Я предупреждала.

Руки были по-прежнему стиснуты в будто стальных захватах. Я сама подставила эльфу губы для следующего поцелуя и, пользуясь тем, что Эло сполз с меня на покрывало рядом, коварно согнула ноги в коленях и подтянула их к груди.

— О-ой-й-й-ё-о-о…

Я легко вывернулась из ослабевших руки, оставив кровать эльфу, уселась задом наперед на стул, положив голову на сплетенные на спинке пальцы и бесстрастно наблюдая, как Эло с трудом ловит воздух губами, скорчившись и скрестив руки на солнечном сплетении.

— Сам виноват. Скажи еще спасибо, что не ниже ударила.

— Нуты…

— Что я? Ну что я, Эло? Просила же не приставать ко мне! Так нет! Выломал дверь! Кричал! Полез! Кто тебя сюда звал?

Эльф смотрел на меня совершенно круглыми глазами.

— Повторяю еще раз для особо тупых: прекрати свои поползновения в мою сторону! Поищи для атак какой-нибудь более сговорчивый объект. Да вон хотя бы на улицу выйди и крикни — мигом толпа желающих набежит, причем обоего вола!

Я цинично ухмыльнулась, вспомнив многочисленные женские и редкие, но очень томные и подчеркнуто кокетливые мужские взгляды, провожающие нашу компанию на улицах. На эльфа смотрели с восхищением, на меня — с завистью в негодованием. Чего, мол, такой красавчик нашел в этой…

— Знаешь, Ксенон, если ты ходишь в штанах, то это еще не повод, чтобы забывать об элементарных правилах приличия, — неодобрительно прохрипел Эло, косясь на мои разве- ценные ноги и спинку стула между ними.

— Ой, кому бы говорить! — насмешливо хмыкнула я, но все-таки сменила небрежную позу на более благопристойно в уселась как положено. — Ладно! Плюнули и забыли! У меня сегодня праздник, и я не хочу портить его склоками и драками еще и с тобой. Куда запропастился Ариан? Я хотела бы от праздновать все, как привыкла…

— Что за праздник-то? — прошипел эльф сквозь стиснутые зубы. Да, видать, неслабо я его приложила, вон какой красный и злой…

Я коротко объяснила, что вкладывается в моем мире в понятие «день рождения», и просветила его относительно собственных планов насчет проведения торжества. Тут, как по заказу, приплыл светловолосый рыцарь. По своему обыкновению, он хотел вежливо постучаться, но, поскольку дверь была выбита и небрежно валялась частично в коридоре, частично в комнате, Ариану пришлось остановиться на пороге, недоуменно тараща глаза на разгром.

— Ой, а что это у вас тут было?

— Что было, то уже закончилось! — беззаботно пропела я, обрадованная неожиданно явившейся поддержкой и прекрасно понимая, что эльф, вздумай он действовать грубой силой, получит все, что хочет, вполне вероятно даже не заметив моего сопротивления. — Как хорошо, что ты пришел! Ну что там с твоей невестой?

Рыцаря мгновенно бросило в краску.

— Видите ли, принцесса… Леди Миларэлина не смогла принять меня сегодня. Более того, ее служанка — таких нахальных девиц свет не видывал, — не пустила меня даже на порог, заявив, что рыцари, дескать, в одиночку, без сопровождающих не ходят… Надо бы попозже сходить… Ну вот я и подумал…

— Мне с тобой пойти? — мигом просекла я ситуацию.

— Что вы! — в священном ужасе замахал руками Ариан. — Как я могу идти к своей невесте с другой девушкой, пусть даже с принцессой Кеей?!

— Ну так пусть с тобой пойдет Эло! — пожала я плечами. Подумаешь, не больно-то и хотелось. — Эло, ты ведь сходишь?

Эльф, злой, как черт, повстречавший священника и получивший от него порцию святой воды в лоб, мрачно зыркнул сначала на меня, потом на светловолосого рыцаря, но промолчал. Мы с Арианом переглянулись и решили считать это согласием.

Спасибо! Может, пойдем прямо сейчас?

— А может, чуть позже? У меня праздник наклевывается, а вы единственные, с кем я могу его разделить! — предложила я, попутно объясняя уже Ариану, что за праздник, почему именно сегодня и зачем он мне сдался.

Хозяева гостиницы уже приготовили плацдарм — в общем зале был накрыт столик, а в углу рассаживались музыканты. Жаль, что нет воздушных шаров — я их обожала и дома с восторгом принимала в качестве подарка. Ну да ладно, итак сойдет.

Эльф с рыцарем мялись, явно так и не осознав причин торжества, но я старалась их развеселить байками о праздниках, которые проводились в моем мире при моем непосредственном участии. Когда же музыканты наконец-то настроили свои инструменты и взялись за исполнение местных напевов, я уже изрядно скучала, вдоволь налюбовавшись на мрачные рожи моих сотрапезников. Шэр, лежащий на полу рядом с.

Моим стулом, был, казалось, единственным вполне довольным членом нашей компании, впрочем, щенку, похоже, было наплевать на все — любимая хозяйка рядом, и слава богу. Но меня уже одолела тоска. А тут еще местный джаз-банд выбрал для исполнения настолько мрачную и тягучую мелодию, что захотелось повеситься. Ну нет, это вообще никуда не годится! Я решительно поинтересовалась у хозяйки гостиницы, носящейся на подхвате, может ли оркестр исполнить что-нибудь более живое и веселое, но та только пожала плечами. Эльф ехидно предложил мне сыграть и спеть что-нибудь самой. Почему бы нет? В конце концов, еще ни один из моих друзей не жаловался на качество игры и песен в моем исполнении. Я отобрала у одного из музыкантов струнный инструмент, здорово смахивающий на обычную гитару, и задумчиво взяла несколько аккордов. О радость, ОНИ звучали почти так же, как соответствующие гитарные переборы! Я склонилась к грифу, листая в уме любимые песни, я остановилась на «Волках «Би-2». Как раз подходит к моему настроению.

Народ, сидящий за столами, заметив мои манипуляции с инструментом, просек, что сейчас начнется сольный концерт, и выжидающе замолчал, удивленно поглядывая в мою персону (как оказалось, поющие девушки в этом мире почти такая же редкость, как сражающиеся — богемные и военные профессии здесь привилегия мужчин). Впрочем, присутствующие жаловаться тоже не стали и с интересом вслушивались в незнакомые слова и аккорды. Похоже, им понравилось. После того как последние звук замер под потолком, люди еще сидели некоторое время молча, сосредоточенно глядя на меня, и только через пару минут разразились аплодисментами и громкими просьбами спеть на бис. Я самодовольно улыбнулась и раскланялась. Приятно, когда тебя оценивают по достоинству! Профессиональная гордость музыкантов была задета, они пересели поближе ко мне, внимательно вглядываясь в движения пальцев и прислушиваясь к слетающим со струн звукам.

— Спой еще че-нить, а? Только веселенькое!

Я подняла голову, удивляясь, кто может так вольно со мной разговаривать, и узрела давешнего мужика, побежденного мною с час назад на заднем дворе. Рядом с ним весело улыбался полуэльф, ухитряющийся удерживать в руках штук восемь кружек. Кажется, эти двое успели подружиться на почве общего позора и последующей его ликвидации посредством крепких алкогольных напитков. На правах старых знакомых мои бывшие противники, не обращал внимания на неодобрительные взгляды Ариана и Эло, уселись к нам за стол и выжидающе воззрились на музыкальный инструмент в моих руках. Рыцарь попытался было возмутиться, но я категорически запретила прогонять эту парочку, решив, что с ними всяко веселее, чем с моими дуэньями. Обведя глазами зал, я заметила, что продолжения концерта жаждут не только мои знакомцы, но и все остальные. Только надо выбрать что-нибудь не столь психологичное и задумчивое, как русский рок. Думаю, сюда подошло бы что-нибудь легкое и не слишком умное, но, увы, попсу я никогда не жаловала и ни одной песни с начала до конца не знала. Тряхнув головой, я запела «Accidentally in Love», веселую быструю композицию, ставшую саундтреком к одному из самых моих любимых мультиков — «Шреку-2». Несмотря на то что никто из присутствующих не понял ни единого слова, все встретили эту песню на ура и уже после второго куплета старательно подтягивали припев. О, полуэльф, поющий по-английски, сидя верхом на лавке и аккомпанируя себе на перевернутом чугунке, — это что-то с чем-то! Я старательно давила ухмылку, дабы не обидеть своих новых знакомых, и с удовольствием повторила еще два раза «Accidentally in Love» на бис.

Мне определенно становилось очень весело. Отчасти в этом, конечно, был повинен алкоголь, принятый мною в немалых количествах. В самый разгар празднования принц и рыцарь свалили к Ариановой невесте, чему я, честно говоря, была несказанно рада — уж слишком они надоели мне своими кислыми рожами и недовольным бурчанием. После их ухода повальные разгул и веселуха захлестнули всех присутствующих без исключения. Прохожие с улицы, заслышав необычные звуки, коими начал баловать собравшихся подучившийся у меня оркестр (о, как выяснилось, я оказалась на редкость талантливым педагогом!), заходили посмотреть и послушать поближе и оставались веселиться, делая заказы и с явным удовольствием выслушивая весьма необычные для этого мира песни в моем исполнении. А потом кто-то ухитрился подпоить музыкантов, и тогда уж веселье плеснуло такой мощной волной, что с головой затопило всех окружающих, не оставляя ни малейшей надежды на спокойное окончание моего праздника. Поскольку я определенно являлась центром этого раскардаша, да к тому же оказалась единственной празднующей девушкой, то и внимания мне уделяли больше всего, и вскоре я уже едва держалась на ногах, выпив с половиной желающих местное подобие брудершафта — в Вириалане было принято скрещивать обе руки, дабы продемонстрировать, что в свободной от стопки ладони не зажато оружие…

Что было дальше, я помню очень смутно. Вроде бы я по многочисленным просьбам присутствующих пыталась перевести с английского «Accidentally in Love», но выходила у меня почему-то сплошная пошлятина, безумно веселящая уже здорово датых окружающих. Вроде бы я пыталась сбацать на столе невероятную помесь брейк-данса с канканом, но постоянно оскальзывалась на тарелках и спотыкалась о кружки, грозя свалиться на головы восхищенным зрителям. Вроде бы я после очередного тоста заказала кока-колу и, не получив ее, страшно взбеленилась и востребовала жалобную книгу, которая, впрочем, тоже не была предоставлена. Я разъярилась еще пуще и пригрозила записать свою жалобу прямо на стене, для чего и была подведена к этой самой стене возле стойки. Кто-то даже заботливо вложил в мою руку уголек, но к тому времени меня качало уже так здорово, что я никак не могла попасть по толстому слою побелки и каким-то невероятным образом перемазала подвернувшегося под руки трактирщика до состояния среднестатистического черта. Вроде бы я во всеуслышание рассказывала о семи чудесах света, и народ, вдохновленный красочным повествованием и подстрекаемый моими насмешками, решил создать свои собственные пирамиды из того, что под руку подвернется — то бишь из мебели. Вроде бы еще драка какая-то была, мужики мечами размахивали и на столы бросались, а мне пришлось скромно отступить в сторонку, потому что Тэрри осталась в комнате…

В самый разгар веселья вновь заявился эльфийский принц. Меня при виде его кислой рожи почему-то разобрал безудержный смех. Эло безумно оскорбился и потащил меня со стойки, на которую я влезла, дабы станцевать стриптиз. Помнятся возмущенные лица моих новоявленных друзей, пытающихся ему помешать — понятия «стриптиз» в этом мире не существовало, но, судя по их горячности, я явно успела объяснить присутствующим, что это такое. Эльф, злющий, как сотня цепных бульдогов, шипел нечто неясное, но однозначно весьма неодобрительное, меткими пинками расшвыривая тех, кто мешал его продвижению со мной в охапке, причем я невнятно лепетала что-то поощрительное и пыталась погладить нелюдя по щеке, но несколько раз промахивалась и попадала пальцами ему в глаза.

Последнее, что я запомнила, это бледно-зеленый шелк рубашки Эло, причем почему-то под моей щекой, вид сверху на его брючный ремень и увесистый шлепок по заднице, ответить на который сил уже не было…

Эло.

Ариан не хотел оставлять свою принцессу одну в гостинице, но я, глядя на наигрывающую какую-то быструю мелодию и тихо подпевающую девчонку, убедил рыцаря особенно не волноваться. В конце концов, все окружающие были от нее в откровенном восторге, что внушало определенные надежды на благополучный исход ее странного праздника. Если, конечно, Ксенон опять не отколет чего-нибудь вроде поединка с каким-то мужланом на потеху черни.

— Да ладно тебе! Пусть девочка повеселится! — увещевал я нервничающего рыцаря. — Между прочим, с ней остаются ее пес и меч. Втроем им уж точно ничто не грозит.

Как на грех, Ариан, снедаемый желанием поскорее уладить свои сердечные дела, внял моим уговорам и не потащил иномирянку с собой. До поместья невесты рыцаря мы добрались быстро. Вот там уже пришлось подождать, и изрядно — все-таки девушка принадлежала к древней знатной фамилии, и просто так с улицы в ее дом не войдешь. В конце концов нас соизволил принять раздувающийся от гордости мажордом. Я быстро и кратко пояснил, кто мы и зачем явились. Конечно, называть свое настоящее имя я не стал, но внушительная осанка и властные манеры никуда не делись и сыграли свою положительную роль — мажордом, слегка растерявший свою спесь, сходил к невесте Ариана и принес ее извинения. Сегодня она нас принять не могла, но завтра приглашала жениха в гости с самого утра. Рыцарь пришел в совершеннейший восторги всю обратную дорогу возбужденно болтал, предвкушая завтрашнее свидание со своей обожаемой дамой сердца.

Еще на подходе к гостинице мы услыхали оглушительные ритмичные звуки, сопровождавшиеся восторженными мужскими выкриками, разрозненными хлопками и громким стуком. Не понял, это что, музыка?! Ариан в ответ на мой недоуменный взгляд только сделал большие глаза — он тоже ничего не смыслил в таких полубезумных аккордах. Я, ни слова не говоря, бегом рванул к дверям, возле которых наблюдался какой-то нездоровый ажиотаж и даже стояла небольшая очередь, попытавшаяся было возмутиться, но я глянул так, что недовольные мгновенно заткнулись и даже попятились, решив, что посещение какого-то кабака явно не стоит свары с эльфом. Я распахнул дверь, про себя моля богов, чтобы все было в порядке, но очень слабо на это надеясь. В душу закралось очень нехорошее предположение, переходящее в твердую уверенность — Ксенон! Мы неосмотрительно оставили девчонку одну, и она…

У-у-у… да, она времени зря не теряла! Уж на что я знал, что от гадкой взбалмошной девицы можно ждать чего угодно, но это… Я, кажется, впервые в жизни лишился дара речи. Нижний зал трактира, который казался вполне приличным и даже уютным, когда мы уходили, теперь был превращен в нечто несусветное. Накурено в нем было так, что не то что топор — целый боевой арсенал развесить можно. Один стол кто-то попросту искрошил в меленькие щепочки, валявшиеся по всему полу. Другой, без ножки, был аккуратно и бережно поставлен на попа прямехонько в центре зала. Полупьяные музыканты, сидя вокруг него кружком, наяривали те самые дикие мелодии, которые я сначала принял за вопли весенней кошки. В углу высилось загадочное сооружение из оставшихся предметов мебели — стульев, лавок, табуреток и еще двух столов. Не охваченной строительным энтузиазмом осталась только барная стойка. Впрочем, почему — было ясно с первого взгляда. Все присутствующие, исключая разве что музыкантов, полностью поглощенных своим жутким творчеством, сгрудились именно там, восторженно глядя вверх и нестройно подпевая ритмичному шуму, заменяющему музыку. А на стойке… На стойке в плотных клубах дыма изгибалась Ксенон, запрокинув голову, полузакрыв глаза, полностью поглощенная дикими аккордами. Я недоуменно приподнял брови и, только подойдя поближе и услыхав тихий потрясенный вздох Ариана, понял, чем вызван такой всплеск нездорового мужского энтузиазма. О боги! Нет, я когда-нибудь просто убью эту безумную девку! Она же не просто танцевала, она еще и раздевалась под музыку! С рубашкой Ксенон уже успела распрощаться и теперь, волнообразно поводя бедрами (штаны были расстегнуты и держались на честном слове), пыталась расстаться с нижней сорочкой, но все время промахивалась и никак не могла спустить с плеч тонкие кружевные лямки.

Приглядевшись к рассеянно-медленным и плавным жестам иномирянки, я сразу понял, что что-то тут не то. Догадался, в чем, собственно говоря, проблема, быстро. Да она же пьяная! В стельку, в хлам, в дымину, в зюзю, в накатай! Томные движения в сочетании с необычной музыкой и плотной дымовой завесой производили неизгладимое впечатление, я на миг замер, пораженно вглядываясь в безмятежно-спокойное, абсолютно счастливое лицо Ксенон и ее пухлые губы, мягко выпевающие что-то совершенно не схожее с диким наигрышем музыкантов, но тем не менее идеально совпадающее с ним ритмом. Похоже, ей было очень хорошо. Даже жаль портить такой праздник души и тела. Но тут аквамариновые, замутненные алкоголем глаза внезапно распахнулись и уставились прямо на меня, расширившись до невообразимого состояния. Кажется, Ксенон пыталась сообразить, кто я такой и не встречала ли она меня когда-нибудь при менее приятных обстоятельствах. Надо признать, это ей удалось почти тут же, и она завопила во весь голос, без труда перекрикивая музыку и вытягивая в мою сторону указательные пальцы сразу обеих рук:

— О-о-о! Вы только посмотрите, кого принесло к нашему порогу! К нам приехал наш любимый эльф, наш Эло дорогой! Ней до дна, пей до дна, пей до дна!

Амплитуда покачивания все увеличивалась, теперь безголовая девчонка, поразительным образом сочетающая абсолютно пьяные движения и взгляды, но изумительно чистое, без всяких запинок произношение, взмахивала руками не столько чтобы указать на меня, сколько для сохранения равновесия. Став с ее подачи центром всеобщего внимания, я понял, что пора переходить к решительным действиям, и ткнул в бок окаменевшего рыцаря:

— Пойди сними ее оттуда!

— Но как я… — бурачно-красный Ариан старательно смотрел куда угодно, только не на свою принцессу, возобновившую эффектные телодвижения, и пытался жестами объяснить мне, что он вообще-то рыцарь и не может таскать на себе нетрезвых полураздетых девиц, пытающихся своим внешним видом и подобием танца довести до греха все мужское население Большого Привоза.

— Р-р-р…

Я, поняв, что грязная работа, как всегда, достанется мне, решительно двинулся к бару, расталкивая пьяных ценителей танцевального таланта нашей взбалмошной спутницы. Схваченная за талию и потащенная вниз Ксенон не сопротивлялась (не в том она была состоянии, чтобы дать хоть какой-нибудь отпор), но каким-то невероятным образом ухитрялась цепляться и руками, и ногами за все попадающиеся на пути предметы и выступы, существенно снижая скорость нашего передвижения. да тут еще возмущенные почитатели вступились за свою нетрезвую богиню, пытаясь помешать ее низвержению и позорному перемещению в спальню. У меня руки были заняты девчонкой, которую ставить на ноги не хотелось совершенно (я вполне справедливо опасался, что она или тут же свалится на пол, или попытается дать стрекача; правда, как ей это удастся в таком виде, неясно, но рисковать было в высшей степени неразумно — мне совершенно не хотелось проверять, способна ли она в пьяном состоянии к беготне), так что хмельных почитателей многочисленных талантов Ксенон пришлось расшвыривать в разные стороны пинками. Она в благодарность, восторженно бормоча что-то ласково-одобрительное, несколько раз заехала мне пальцем в глаз, сопровождая сии подлые действа таким искренним, заливистым и заразительным смехом, что я начал шарить взглядом по разоренному залу, выискивая пригодный для порки предмет.

К счастью, рыцарь наконец-то вспомнил о своих обязанностях по охране этой невозможной особы и поспешил мне на помощь, просто и безыскусно раскидав мужиков по углам. Из-под стойки выбрался пес иномирянки и пристроился в арьергарде, неодобрительно рявкая на тех, кто пытался изъять у меня пьяную Ксенон. Похоже, «К нам приехал…» было ее лебединой песней — девчонка, уже не пытаясь рыпаться, бессильно поникла на моих руках. Я обрадовано перебросил ее на плечо (а что поделаешь, так тащить удобнее) и прихлопнул по заднице, но гадкое создание мгновенно оживилось и, подняв голову, невероятно громко и четко, без единой запинки, обложило меня так, что все окружающие невольно приостановились, вслушиваясь в ее звонкие славословия, и я, кажется, начал краснеть. И это при том, что эвфемизмы использованы почти не были! Какое буйное воображение… и до чего же богатая фантазия… Первые изощренные ругательства, просвещающие всех присутствующих относительно моих очень близких отношений с лошадьми, козлами, а также загадочными предметами под названием «карбюратор», «штатив», «микроскоп» и разрозненные непонятные выкрики вроде: «Одноклеточное! Имбецил! Чтоб в тебе аргинин на рибонуклеазу заменился и в эстрадиол превратился!» я еще сумел проигнорировать, старательно делая вид, что они относятся не ко мне, но когда девчонка быстро, на одном дыхании выдала: «Ты, клавицепспалитоксикоз, никотинамидадениндинуклеотидфосфат…», а потом торжествующе добила: «восстановленный!», я чуть не свалился на пол и не забился в нервных конвульсиях вместе со своей дерзкой ношей. Высказавшись, Ксенон с чувством выполненного долга обвисла на моем плече, как простыня на бельевой веревке, и больше не подавала признаков жизни.

Я сгрузил гадкую цевку на кровать и завернул ее в покрывало, предварительно спихнув носком сапога на пол валявшуюся на нем нирату, потом спустился в разоренный зал и, не обращая внимания на причитающих над разгромом хозяев (сами виноваты, зачем позволили безобразничать нашей взбалмошной спутнице?!), отыскал и принес наверх рубашку Ксенон. Да уж, гулянку она закатила здесь знатную — разгребать последствия вечеринки иномирянки придется не один день!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Штирлиц выпил две бутылки шнапса и склонился над картой мира. Его неудержимо рвало на родину…

Ксенон.

Голова болела так, будто на нее случайно наступила лошадь. А потом еще вернулась и уже потопталась как следует, с Чувством и удовольствием. Я с тихим стоном попыталась повернуться и наткнулась на что-то теплое, лежащее под боком. Что бы это могло быть, а? Не надо было, наверное, вчера столько пить, но местное вино казалось таким слабыми безобидным… А оказалось таким коварным… Но кто же это со мной соседствует? Я приоткрыла один глаз и, морщась от боли, с ужасом обозрела обнаженный мужской торс, покоящийся частично рядом, частично подо мной. Ох… Что же это вчера было, а? «Доигралась! Допрыгалась!» — толкнулась в голове ехидная, какая-то квадратная мысль, я вяло попыталась отмахнуться от нее и слегка приподняться, дабы с большей или меньшей степенью вероятности идентифицировать лежащего рядом, но не слишком в этом преуспела — голова активно запротестовала, не желая участвовать в столь необдуманных действиях, и явно сложила с себя всю ответственность за происходящее. Впрочем, похоже, она сделала это еще вчера. Как же мне плохо! О боги, за какие такие грехи вы изобрели похмелье?! И чем закончилась вчерашняя вакханалия?

— Ага! Очухалась! Здоровы же вы спать, сударыня! — топором стукнул по затылку насмешливый голос.

Чья-то грудь под моей рукой заходила ходуном, видимо, лежащий рядом искренне веселился, глядя на мои попытки наладить хоть какую-то связь с окружающим миром. Сверх- человеческим усилием я приподнялась, опираясь на руки, и тут же почувствовала, как мою несчастную больную головушку захлестывает волна облегчения: рядом со мной валялся не незнакомый мужик, как мне со страху да спросонья почудилось, а ехидничающий Эло; да и одет эльф был вполне, только рубашка распахнута на груди, это-то меня и напугало. На мне самой тоже вроде бы осталась какая-то одежда, так что я воспрянула духом и, стиснув зубы, заставила себя отползти от явно развлекающегося Эло. Стремясь оказаться от насмешничающего нелюдя подальше, я едва не перестаралась и не свалилась с противоположного края кровати. У-у-у, все! С сегодняшнего дня не пью!

— Что, плохо? Ане надо было праздников устраивать!

Верю, верю. Не надо было. Но теперь уже поздно, после драки кулаками не машут. Лучше бы помог чем-нибудь, изверг!

— Ты мне лучше скажи, кто тебя надоумил пьяный дебош устроить?

А там еще и дебош был? Ой, как все запущено! Ничего ведь не помню, хоть убей! Неужели я вчера под влиянием зеленого змия впала в непотребное буйство и учинила что-то безобразное? К мужикам приставала, песни похабные пела, танцы непристойные вытанцовывала, анекдоты неприличные травила, матом ругалась при малолетних детях?

— Это ж надо, мало что не всю гостиницу разнесла! Головой надо думать, милочка, головой! А не тем местом, которое у тебя от седла так пострадало!

— Лучше бы ты мне попить принес! — хрипло пробормотала я, вклиниваясь в обличительный эльфий монолог. — А еще лучше — выпить!

— Мало тебе вчера было?!

— Мало! — серьезно отозвалась я. — Иначе что-нибудь да осталось бы. Так что, совсем не хочешь помочь? Тогда выйди, пожалуйста, мне нужно себя в порядок привести. А не то…

— А не то что? — ехидно переспросит эльф, явно не веря, что в таком состоянии я могу представлять хоть сколько-нибудь серьезную опасность.

— А не то меня сейчас стошнит прямо на тебя! — честно предупредила я, перекатываясь по постели.

Угроза подействовала — Эло соскочил с кровати как ужаленный, потом наклонился ко мне и тихо спросил:

— Что, так плохо? давай полечу!

— А ты сумеешь? усомнилась я.

— да. Во всяком случае, головную боль и дурноту сниму.

— Нет, не надо!

— Почему? — изумится Эло и даже слегка отступил.

Знал бы он, каких усилий мне стоило отвергнуть его помощь!

— Не хочу расплачиваться той валютой, которую ты предпочитаешь в качестве гонораров! — призналась я, кое-как усаживаясь на кровати и машинально запуская пальцы в волосы.

— Проклятая девка! — бросил он, выскакивая за дверь.

Ха, не нравится?! А нечего приставать было! Правда, кому теперь хуже, еще вопрос…

Я со вздохом вздернула себя в вертикальное положение и тут же зашаталась так размашисто, что пришлось ухватиться за стену и постоять минут пять, ожидая прекращения дикой пляски разноцветных всполохов перед глазами. Потом, перебирая руками по краю кровати, создавая, таким образом, себе еще одну точку опоры, переместилась к зеркалу и с ужасом заглянула в его глубины. Оттуда на меня смотрело нечто совершенно невероятное, жуткое и незнакомое, в мятой нижней рубашке, с красными глазами, припухшими губами и растрепанными волосами, совершенно не похожее на ту милую и симпатичную девушку, чьи волосы я вчера расчесывала перед этим самым зеркалом до драчки с мужиком и полуэльфом. «Здравствуй, лицо! Ну где ж тебя носило? Слушай, лицо, ты сильно изменялось!» — ехидно пропел внутренний голос, несомненно не разделяя моих душевных и физических страданий. «Здравствуй, лицо! Когда ж ты стало рожей?» Я с глухим стоном провела щеткой по волосам и попыталась вспомнить, что значит улыбаться.

Рубашка, мятая, но относительно чистая, отыскалась на полу. Не чувствуя в себе ни сил, ни желания вытаскивать из-под кровати сумки и выуживать из них смену одежды, я кое-как облачилась в свою находку и, машинально застегнув отчего-то расстегнутые штаны, поползла в коридор, а потом — вниз по лестнице в общий зал.

Н-да, здесь явно вчера проходил какой-то праздник… Причем большой и с размахом. Например, свалившаяся из другого мира девица праздновала свой день рождения… Я бочком пробралась за угловой стол и уселась, слишком заморившаяся, чтобы подзывать разносчицу. Впрочем, она, будучи свидетелем вчерашней вечеринки и помня, кто явился ее инициатором, подоспела тут же и, с одного взгляда поняв мое состояние, без лишних вопросов унеслась на кухню. Вскоре передо мной брякнулась большая кружка, наполненная чем-то горячим, дымящимся. В нос ударил сильный травяной дух. Я с безмолвной укоризной подняла глаза на девицу — мне-то казалось, что она все поняла! Поймав мой взгляд, разносчица участливо улыбнулась и пододвинула кружку:

— Пейте, госпожа! Пейте, не сомневайтесь, вам вправду станет лучше!

Я послушалась и, морщась, отхлебнула горячего травяного взвара. Желудок бурно запротестовал и дернулся вверх, горя страстным желанием лично познакомиться с доброй самаритянкой, но я усилием воли заставила его смириться и, держа кружку обеими руками, чтобы не опрокинуть себе на колени, начала понемногу отпивать из нее. Как ни парадоксально, мне и впрямь вскоре стало лучше. Боль и тяжесть ушли, желудок успокоился и взялся за свои прямые обязанности, голова посвежела, а мысли упорядочились. Интересно, а из каких травок составлен этот напиток? Это ж огромные деньжищи на таком дивном противопохмельном средстве заработать можно!

Я подняла голову и благодарно взглянула на разносчицу:

— Ох, спасибо! Вы просто спасли меня!

— Да не за что! — улыбнулась она. — Я вас сразу узнала, вы пели вчера здесь так хорошо, душевно. А до этого двух мужчин мечом победили!

Ну да, ну да… Если так и дальше пойдет, то я скоро подниму первую волну эмансипации и равноправия в Вириалане, а сама торжественно поплыву на ее гребне…

По лестнице, вопросительно поводя мордочкой, спустился Шэр. Я уже была в достаточно вменяемом состоянии для того, чтобы вспомнить о своем питомце, и, попросив любезную девушку накормить чем-нибудь щенка, поспешила в свою комнату. Тэрриэт в ножнах лежала на полу, хотя я вроде бы оставляла ее на кровати… Ладно, неважно. В конце концов, я, скорее всего, сама спихнула ее ночью. Застегнув ремни перевязи, я почувствовала себя еще лучше, словно нирата сама произвела какой-то эквивалент отвергнутого лечения Эло. Однако какой паршивец этот эльф! Вчера приставал, потом праздник испортил, а сегодня еще и в наглую продемонстрировал свое мздоимство и корыстолюбие! Нет бы за спасибо помочь! Но он предпочел явно показать, что по-прежнему не прочь получить от меня своеобразную валюту в качестве гонорара за лечение. Ну все, он меня достал! Месть будет страшной и жестокой!

Я уселась на крылечке и, наблюдая за Шэром, дурашливо ловящим мух во дворе, принялась придумывать какую-нибудь гадость для эльфа. Как назло, в голову не шло ничего достойного и дельного. думай, голова, шапку куплю и прическу сделаю! Я хмурилась все больше, пока наконец не уперлась взглядом в вывеску этой гостиницы с оригинальным названием. Ага! Я почувствовала, как по губам невольно ползет на редкость гадостная ухмылочка. Кажется, я уже знаю, что буду делать!

Забыв про «птичью болезнь», я подхватилась и понеслась разыскивать хозяев гостиницы. Нашлись они быстро — невысокий тощий мужичонка с синюшным лицом (я с довольно высокой степенью вероятности тут же поставила диагноз — цианоз и едва удержалась от совета наведаться к кардиологу или пульмонологу) и дородная баба с толстенной косой, сидя за стойкой, подсчитывали убытки, нанесенные вчерашним разгульным празднеством их почтенному заведению. При виде виновницы торжества они очень оживились и начали совать мне в лицо свои записи, одновременно причитая о невероятных убытках и скором разорении. Я слегка вытянулаиз ножен Тэрри, чем мигом прекратила поток пустопорожней болтовни. Н-да, грубой становлюсь, невоспитанной, привыкаю все проблемы решать мечом, а не умом… Но что поделаешь! Я в этот мир не просилась! Здесь, похоже, по-другому и нельзя, а то все так и норовят сесть на голову или повозить фейсом об тейбл. Уточнив реальную сумму ущерба, я расплатилась за вчерашнее угощение и один из сломанных столов, остальное посоветовав стребовать с других участников гулянки. Затем просветила их относительно части моего коварного плана и уведомила о действиях, которые ожидаю от них. Получив добро, вернулась на крыльцо и, прислонившись спиной к перилам, начала продумывать детали предстоящей феерической гадости, которую организую эльфу. Н-да, рискованно, очень рискованно, просто на грани фола… Столько факторов, не зависящих лично от меня… Но если все выгорит… О, эльфийский принц получит просто незабываемые ощущения!

Я посидела на крылечке еще пару минут и со вздохом поднялась. Чтобы все получилось, надо постараться сделать вид, будто помирилась с Эло. И не просто помирилась, а еще и с бухты-барахты воспылала внезапными и о-очень горячими чувствами. Ну что ж, приступим!

Шэра я, памятуя о изумительно недоброжелательном отношении эльфа к моему щенку, заперла в своей комнате и, помявшись, постучалась к Зло. Получив разрешение, вошла в комнату и уселась на подоконнике, изо всех сил улыбаясь нежно и покаянно. Эльф, наверняка не забывший, в каком состоянии он меня оставил, мигом насторожился и склочным тоном матерого сплетника, попавшего на необитаемый остров, спросил:

— Ну что случилось?

— Да просто зашла узнать, как вы вчера с Арианом сходили. Кстати, где он?

— Попер к своей дражайшей невесте!

Похоже, Эло не в восторге от моего визита. И что ему не нравится? Я же старательно изображаю покорность и послушание, даже в дверь постучалась, прежде чем войти. В отличи от него, кстати, сам эльф такими нормами вежливости особенно не усложнял себе жизнь — он либо врывался с разлета, либо молотил в двери только для того, чтобы поднять меня на ноги и заставить выйти из комнаты.

— А ты ее видел?

— Кого?

— Да невесту Арианову! Как бишь ее там? Миларэлина?

— Один раз встречался, — нехотя отозвался он, не став разворачивать тему.

— Да? И как она? Красивая? — тут ужеи заинтересованность не пришлось изображать, голос сам от любопытства дрогнул.

Эльф дернул ушами и глянул на меня так, будто я ему денег должна, а отдавать не хочу.

— По людским меркам — да! Но я видал и получше!

— Пра-авда? — задумчиво протянула я, покачивая спущенной с подоконника ногой. — Эло, ты не сердись на меня, ладно? Сегодня с утра я была не в лучшем настроении по вполне понятным причинам, поэтому и нахамила тебе, честное слово, не со зла. Мне очень, очень стыдно!

Эльф удивленно сощурил изумрудные глазищи, явно сомневаясь, можно ли мне верить. Я решила ковать железо, пока горячо:

— И за вчерашнее не сердись! Ну подумаешь, чуть-чуть переборщила с весельем! С кем не бывает! Я уже разобралась с хозяевами, они не имеют к нам никаких претензий!

— Ты случайно головой не ударялась, Ксенон? — внезапно спросил Эло, подходя ко мне.

Я с трудом подавила первый порыв — отшатнуться — и печально вздохнула:

— Нет, не ударялась. Я просто ссориться не хочу, ведь до Неалона еще далеко. Ты не злись, ладно? Я, конечно, не подарок, так ведь и ты, если вдуматься, не такое уж сокровище…

Так, похоже, меня уже куда-то не в ту сторону несет. Я встряхнулась и умильно заулыбалась, старательно кося под раскаявшуюся дурочку и припоминая известную фразу, рожденную какой-то, без сомнения, гениальной и великой женщиной: «Это ж какой умной надо быть, чтобы выглядеть такой дурой».

— Послушай, а что такое эстрадиол? — внезапно спросил Эло, усаживаясь на подоконник рядом со мной.

— А что? — насторожилась я, услыхав из уст эльфа то, что ему, по моему разумению, знать никак не следовало бы. — Откуда ты взял это слово? Неужели у вас уже биология до таких высот дошла?

— Каких таких высот? — хмыкнул нелюдь, словно бы случайно пододвигаясь ко мне. Ну ты б мне еще на голову сел! — Это ты вчера пожелала, чтобы что-то там во мне на эстрадиол заменилось. Так что это такое?

— Ой, Эло, тебе не нужно это знать, поверь! Это очень хорошая вещь, честное слово, но тебе бы и впрямь лучше не знать, что это такое! — залепетала я, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот.

Эльф приподнял одну бровь, но, к счастью, отвязался, видимо решив, что это гипернеприличное слово, пояснять значение которого даже я очень стесняюсь. Ну и слава богу, а то не представляю, как объясняла бы нелюдю, что полной ложкой пожелала ему женских половых гормонов… Надеюсь, больше ничего столь же умного и познавательного я высказать не успела, а то водится за мной такой грешок — обзываться заковыристыми терминами, на которых любой нормальный человек язык свернет. Но надо же было допиться до такого состояния, чтобы начать блистать своими глубинными познаниями в области анатомии и физиологии, а наутро ничего не помнить… Нет, надо завязывать с возлияниями, а то еще печень посажу.

Я, кое-как задавив душащий меня смех, надела на лицо выражение глупенькой зайки, столкнувшейся с непреодолимым препятствием вроде плотно закрученной банки консервов или заключившего мобильника и теперь с трепетом ожидающей помощи от сильной половины человечества. Такая маска очень мне шла, придавая вид этакой беспомощной глупышки, и очень льстила мужскому самолюбию, что я при необходимости беззастенчиво использовала в своих интересах. Эльф не стал исключением — он очень оживился и придвинулся еще ближе, стремясь свести на нет разделяющее нас расстояние. Что ж ты делаешь, паразит, сейчас же вообще в окно меня спихнешь или на колени влезешь!

К вечеру эльф явно изменил свое мнение обо мне в худшую сторону. Я столь старательно угождала ему, едва не при- седая от избытка чувств, что к концу дня Эло уже вспомнил свой презрительный взгляд, коим поприветствовал мою особу в самом начале нашего знакомства, и начал смотреть на меня как на одну из сонмища восхищенных им дурочек. Я с трудом гасила циничную усмешку и старательно опускала глаза, дабы эльф не заметил недоброго блеска и пляшущих в них злорадных смешинок. Ариан весь день провел у ног своей невесты, так что ничто не помешало моему тактическому гению развернуться во всю ширь. За ужин я уселась вместе с Эло. Мне пришлось выслушать высказанное в весьма безапелляционной форме предложение, больше смахивающее на приказ, о совместной ночевке, и восторженно покивать, пряча зловредную ухмылку и сделав зарубку в памяти — этот остроухий паразит не привык отступать от своих желаний, сколь бредовыми они бы ни были. Ну ладно, ты у меня получишь уйму незабываемых впечатлений!

К ужину было заказано вино. Эло, как я уже знала, предпочитал белое, я же попросила красное, не потому, что так уж его любила, просто чтобы не перепутать напитки. Хозяйка торжественно принесла нам два узкогорлых кувшина и изящные бокалы на высоких ножках. Я задержала на ней свой взгляд чуть дольше, чем требовалось, она, поняв, едва заметно кивнула. Значит, все сделано, как я просила. Замечательно!

Затем принесли мой именинный пирог. До него у меня руки вчера так и не дошли, более того, творение местных кондитеров ухитрилось прекрасно пережить деньрожденную вечеринку и ничуть не пострадать при разгоне празднества и теперь пребывало в более чем удовлетворительном состоянии. Надо заметить, пирог, украшенный невероятными розами из розового и отчего-то синего крема, оказался весьма и весьма вкусным, несмотря на то что вчерашний…

В течение следующих двух часов мне пришлось призвать на помощь все свои актерские способности, дабы изобразить восторженную дурочку в компании своего кумира и заставить эльфа выпить как можно больше. Сама я, памятуя о вчерашней гулянке и ее утренних последствиях, больше делала вид, чем пила, но старательно изображала сильно подвыпившую, едва держащуюся на ногах особу. Эльфийский же принц вскоре окосел вполне конкретно и по-настоящему — белое вино хозяйка по моей просьбе носила к магу, и тот усилил его крепость до самогонной. Я сначала просто предложила добавить в него чего-нибудь покрепче, но трактирщица вполне логично возразила, что тогда эльф, продегустировав смесь, может удивиться ее необычному вкусу и заподозрить неладное. А вот если поработать магией, то явных следов не останется. Спасибо вам, боги этого мира, за то, что здесь возможна волшба!

Встали мы, покачиваясь.

— У, милый мой, эк тебя развезло! — залепетала я, заботливо поддерживая пьяного эльфа за пояс. — давай я тебя отведу наверх и уложу в кровать!

— А ты?.. — пробормотал он, хватаясь одной рукой за меня, а другой за стол.

— А что я?

— А ты… э-э-э… со мно-ой? В кро… вать?..

— С тобой, с тобой! — ласково отозвалась я, жестом отстранив попытавшуюся помочь разносчицу, и, взвалив принца себе на плечи, как фронтовая санитарка, поволокла его на второй этаж.

Дело это было очень непростое и чрезвычайно трудозатратное, так как пьяный эльф, подобно трупу, весил весьма и весьма немало. Но я справилась и, спихнув Эло на кровать в его комнате, облегченно выдохнула. Так, полдела сделано, осталось лишь найти исполнителя для второй части моего коварного плана.

Идти одна в город я побоялась. Поэтому, несколько раз проверив, плотно ли прилегают к телу ремни перевязи и легко ли выходит из ножен Тэрриэт, я взяла в качестве сопровождающего Шэра, взяв его на поводок и намотав конец ремешка на руку. Выглядели мы с ним очень внушительно и независимо, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отпугнуть от моей персоны особо рьяных и наглых. В конце концов, на нас же не написано, что воин я только с ниратой в руках, а Шэр еще отродясь никого не кусал!

Прогулка по темным улицам не доставила мне ровно никакого удовольствия. В каждой подворотне таились тени, страстно прижимающиеся всем телом, тыкая под дых чем-то острым, жарко шепчущие: «Кошелек или жизнь?», грозящие увечьями, а то и смертью неурочным путникам, не пожелавшим расставаться с материальными богатствами. Пришлось вытащить Тэрри и нести ее в руке, дабы решительными взмахами отбивать охоту у любителей легкой наживы напасть на меня. Увидав длинноволосую девичью фигуру, обитатели ночных улиц почему-то считали ее легкой добычей и едва ли не в очередь становились, дабы убедиться в этом лично. Даже меч в моих руках их не особенно останавливал, поэтому самых ретивых пришлось слегка поучить вежливому обращению с дамой. Наука моя, думаю, им запомнится надолго — шрамы на лице, говорят, долго не заживают и очень редко исчезают бесследно.

Но в конце концов я напоролась на то, что искала, — на диво широкий и претенциозный мост через местную затхлую речонку. Спустившись под него, я окунулась в непроглядный мрак и слегка занервничала, потерян возможность ориентироваться в пространстве. Ничего, со мной же Шэр, для которого нос важнее глаз… Впрочем, оставалось только гадать, какие страдания испытывает мой щенок — сама я едва не падала в обморок от зловония, исходившего, казалось, от всей окружающей нас темноты. Собравшись с духом, я постучала лезвием нираты по каменным опорам моста:

— Эй, есть здесь кто-нибудь?

— Есть, есть! Не шуми, красуля!

Что-то зашуршало, защелкало, потом во тьме появился маленький лепесток огня, позволивший мне в деталях разглядеть собеседника. Так, похоже, я не ошиблась и притопала на местный вариант «двора чудес». Под мостом кучковались бродяги, Женщины, мужчины, дети лежали вповалку на старых тряпках или прямо на жухлой траве, одетые и укутанные в невероятные лохмотья, грязные, вонючие и оборванные.

— Так чего нужно в нашем царстве такой опрятной и аккуратненькой дамочке? — насмешливо поинтересовался тот, кто держал в руке зажженную спичку. Выглядел он лет на сорок — пятьдесят, но идентификацию возраста затрудняли совершенно седые волосы и гладкая кожа лица без всяких намеков на морщины.

— Мне нужно выполнить одно дело, и я ищу для этого мужчину. Сразу предупреждаю, работа грязная, но и плачу я за нее неплохо! — отозвалась я, настороженно вглядываясь в лицо собеседника.

— Ха! Вы слышали?! Крошке нужен мужчина! Ну так ты пришла по адресу, красуля! Выбирай себе любого, да смотри не переутоми его!

Я с брезгливой гримасой выслушала грянувший гогот и спокойно пояснила:

— Мне нужен самый страшный и противный, какой только найдется. Еще раз повторяю, у меня есть работа.

— Что за работа, Малыш? — посерьезнел мой собеседник, который, видимо, тут был за главного.

— Я не малыш и не крошка. Мне нужно проучить одного зазнавшегося эльфа, который позволил себе резкие высказывания в мой адрес. Учтите, меч в моих руках — не просто Изящная безделица или игрушка, которой я не умею пользоваться, — мрачно сказала я, прижимая к себе Шэра.

— Но ты не слишком разумна, девочка. Идти ночью одна…

— Ас чего вы взяли, что я одна? — Я улыбнулась и небрежно мотнула головой вверх. — Если я полезла в ваше осиное гнездо в сопровождении только собаки и своего клинка, это не значит, что на мосту меня никто не ждет. Так что, здесь найдется кто-нибудь, кто захочет помочь мне и получить за работу приличные деньги?

— А что нужно делать, лапочка? — мягко поинтересовался главарь, словно бы случайно делая шаг ко мне.

Я подняла Тэрриэт:

— Ой, лучше не приближайтесь! Поверьте, я знаю, как обращаться с этой красотой. Впрочем, если хотите, можете убедиться в этом на собственной шкуре! — Я сделала два-три ложных выпада в его сторону и легко отклонилась назад, имитируя защиту.

Убедившись в серьезности моих намерений, бродяга сделал приглашающий жест, и я опустилась прямо на землю, по-прежнему не выпуская из рук Тэрри и заставив сесть рядом Шэра. Услыхав мой план, главарь долго веселился, а потом устроил настоящие смотрины, выстроив рядком десяток наиотвратительнейших субъектов. Я, чувствуя себя генералом на параде, несколько раз прошлась вдоль шеренги, выбирая самого страшного. Наконец решившись, я ткнула пальцем:

— Вот этот!

Выбранный мною мужик был ожившим ночным кошмаром чистоплотной старой девы — высоченный, грязнущий, заросший бородой от глаз до пояса, он был облачен в невообразимые лохмотья и казался монументальным памятником свинству вообще и личной неаккуратности в частности. Изо рта, где сохранилась лишь пара зубов, вырывалось такое амбре, что я с трудом подавила желание шарахнуться в сторону, зажимая нос и ругаясь на чем свет стоит. При слабом свете лучины мне почудилось, что по его бороде и волосам ползают вши. А может, и не почудилось, не знаю. Ближе чем на пять шагов я к своему временному приобретению подойти так и не рискнула.

— Так когда ты его отпустишь, красуля?

— Не знаю, — честно ответила я. — Это зависит от того, когда проснется эльф. Но не думаю, что позже обеда. Деньги он получит по выполнении миссии.

— А давай половину сейчас, а? — В голосе главаря послышались стальные нотки.

Я вынула из кармана одну золотую монету и бросила се на траву:

— Вот! Больше у меня сейчас все равно нет! Неужели вы думаете, что я явилась бы сюда с карманами, полными золота?

— Твоя правда, красуля. Значит, не обманешь?

— Я? Хотите, поклянусь? Главное, вы меня не обманите! И обязательно запомните — ваш человек должен подойти ко мне за деньгами непременно на глазах у эльфа, чтобы он понял, что это была шутка. А то еще не переживет позора и ритуальное харакири себе сделает. Ясно? Так не обманете?

— За кого ты принимаешь нас, девочка?

Я решила промолчать, понимая, что в данном случае полезнее и безопаснее прикусить язык. Распрощавшись с главарем бродяг, я полезла из-под моста вверх и с огромным наслаждением вышла на мощенные брусчаткой улицы. Мое приобретение топало следом, волнами распространяя несусветные миазмы, за квартал распугивающие грабителей и убийц, таящихся в темных подворотнях.

В гостинице я еще рал предельно ясно и доступно растолковала бродяге, что от него требуется, отвела его в комнату Эло и со спокойной совестью улеглась спать. Завтрашний день обещал быть веселым…

Утром я вскочила ни свет ни заря и уселась в общем зале, медленно поедая заказанный на завтрак творог со сметаной и ожидая результатов своей диверсионной деятельности. Эло явно еще смотрел свои алкогольные сны, так что мне оставалось лишь набраться терпения и ждать. Потом ко мне спустился довольный и выспавшийся Ариан:

— Доброе утро, принцесса! Как вам спалось?

— Отлично! — весело отозвалась я, решив не рассказывать о своих ночных похождениях.

— Вы, видимо, вчера рано легли? Я, вернувшись, попробовал постучать к вам, но дверь была заперта, а за ней царила тишина.

— Да, я просто вчера очень умоталась, мы с Зло полдня тренировались с мечами! — схитрила я, прикинув, что Ариан вернулся как раз во время моей небольшой прогулки по городу. Предчувствуя его желание убедиться, что со мной все в порядке, я заперла дверь изнутри и перелезла по карнизу (хвала архитекторам, что их присобачивают на каждую гостиницу!) в комнату Зло, через которую потом и вернулась. — Спасибо, что не стал будить. А как твои дела?

— О, принцесса, я так вам благодарен за эту задержку в Большом Привозе! Сегодня родители леди Миларэлины до обеда будут дома, так что я пойду к ней во второй половине дня!

— Ну вот и отлично! — ласково улыбнулась я, прислушиваясь, не началась ли уже на втором этаже свара.

Рыцарь быстро позавтракал и куда-то смылся. Я осталась сидеть за столом, терпеливо ожидал результатов. И дождалась.

Примерно через полчаса сверху донесся дикий вопль, прямо-таки звериный рев, не похожий ни на человеческие, ни на эльфийские крики. Хозяйка испуганно присела за стойкой, охнув и прикрываясь руками, как под артобстрелом. Завтракающие постояльцы нервно побросали вилки и воззрились вверх, явно решив, что сейчас на них обрушится потолок. Казалось, зашатались сами стены. Я цинично ухмыльнулась и мечтательно сощурилась, гася недобрые искорки, пляшущие в глубине глаз. Судя по всему, эльфийский принц переживает сейчас далеко не самые приятные минуты своей долгой жизни…

Эло.

Я проснулся от дикой головной боли, которая буквально разламывала пополам череп. Что же вчера было? Вспомнились нежная, предупредительная забота Ксенон… мои торжествующие мысли — похоже, я сломил наконец эту строптивую упрямицу… ужин в общем зале… какие-то разговоры ни о чем… ласковая улыбка иномирянки… А потом провал. Совершеннейший и полнейший. Так что вчера было?

И тутсзади ко мне прижалось чье-то тело. Ксенон? Я, не поворачиваясь, вздохнул, с удивлением отмечая какой-то на диво неприятный запах, исходящий, кажется, именно из-за моей спины. Что такое? И неужели у нее настолько жесткие волосы, что…

— Милый, мне так понравилось! давай еще раз!

Голос был МУЖСКИМ! Подскочив над кроватью на добрую сажень, я еще в прыжке перевернулся и, рассмотрев то, что лежало рядом, мгновенно понял, что не испытываю ни малейшего желания приземляться около него. Какое-то не- вероятное вонючее чучело разлеглось у меня в постели, как у себя дома, уже порядком перепачкав простыни. Это еще что за новости?! Я с невольным визгом шарахнулся в сторону, но существо подняло голову и значимо прохрипело:

— Какой ты нервный, мой котик! Не волнуйся, все хорошо, я рядом!

Да именно это-то и напрягает меня больше всего! Я кубарем скатился с кровати, спасаясь от шарившей около меня грязнущей лапищи с обломанными ногтями, и с внезапным ошеломляющим ужасом заметил, что на мне нет даже нитки. О боги!.. А жуткий мужик медленно приподнялся, откидывая одеяло, и завел жутко сипящим, но явно очень ласковым голосом:

— Да ты не волнуйся так, заинька! Мне понравилось, тебе тоже. Может, это судьба?

О боги! Что же вчера было?! Не мог же я… Но тогда откуда это чудище? И на что оно намекает?! Вернее, даже не намекает, а говорит бесстыдно и откровенно?! Я, по-прежнему сидя на полу, затряс головой, потом подпрыгнул и, на бегу подхватывая какие-то свои вещи, разбросанные по всей комнате, ринулся в коридор, оставив поле боя за несусветной страхолюдиной. К счастью, дверь комнаты Ксенон оказалась при- открыта, а сама девчонка где-то шлялась, так что я, трясясь от пережитого ужаса, кое-как оделся и, поминутно оглядываясь по сторонам, крадучись спустился вниз.

Ксенон.

Я с огромным наслаждением слушала несущиеся сверху вопли, ясно доказывающие, что я отомщена. Да уж, Эло такой концерт закатил, какой Шэру и не снился! Похоже, жуткий бродяга справился со своей ролью на отлично.

Он спустился вниз через пару минут и уже было разинул рот, чтобы отчитаться, как я с радостной улыбкой перебила его:

— Я все слышала! Молодец! Вот твой гонорар, ты его заслужил! Только нужно подождать, пока спустится эльф. Он должен видеть…

Эльф, бледный до прозелени, сполз в общий зал минуты через три и как раз успел стать свидетелем расчета с бродягой, который благодарно потряс шевелюрой, получив в уплату за свои специфические услуги восемь золотых монет, и уронил на стол передо мной двух жирный вшей. При виде сей пасторальной картины Эло потрясенной статуей замер на нижней ступеньке лестницы, последовательно меняя все цвета радуги на лице, начиная с зеленого и заканчивая красным. Видимо, до него медленно, но верно доходил смысл произошедшего.

Чтобы подстегнуть его мыслительный процесс, я еще раз демонстративно похвалила бродягу и распрощалась с ним, а потом с нежной улыбкой помахала эльфу рукой. Вот этого уже делать явно не стоило. Эло взревел раненым мамонтом, да так, что я невольно содрогнулась. И не напрасно. В следующую минуту осатаневший эльф уже волок меня в охапке вверх по лестнице, не обращал никакого внимания на слабые попытки сопротивления. Я тихо, протестующе повизгивала, но самостоятельно вывернуться из такого захвата просто не представлялось возможным. Какой-то мужик галантно попробовал вступиться за девушку, но нелюдь пинком отправил его в долгий полет вверх тормашками, так что больше никто не рискнул изъявить желание защитить меня от остервеневшего эльфа. Дотащив до моей комнаты, Эло сбросил свою ношу животом на кровать, сдернул с меня рубашку, одним махом оборвав все пуговицы, и, придавив коленом, чтобы не рыпалась, с перекошенным от бешенства лицом рывками начал расстегивать свой брючный ремень. Ой мамочки…

Но то, что сделал со мной эльф, было намного хуже картинки, мигом нарисованной моим развращенным воображением. Эло попросту выпорол меня, сильно и страшно, причем не просто ремнем, а тяжелой металлической пряжкой, начисто содравшей кожу на спине. Я, чтобы не увеличивать унижение еще и криками, прикусила наволочку подушки, да таки пролежала всю экзекуцию на животе, вцепившись зубами в плотную ткань и бессильно сжимая кулаки. Под конец, почувствовав, что эльфий пыл несколько угас, я дернулась вверх и в сторону, с размаху полоснув этого садиста ногтями по щеке, за что была удостоена пинка коленом в бок и несусветной ругани, неимоверно грязной, но настолько певучей и мелодичной, что, если вслушиваться не в смысл, а только в интонации, можно подумать, будто Эло читает стихи любимой. Соскочив с развороченной постели, он напоследок еще раз пнул меня под ребра и ринулся в коридор, хлопнув дверью и ругаясь как ошпаренный.

Я осталась валяться на смятом покрывале, позволив себе негромко поскулить и пошипеть сквозь стиснутые зубы, собираясь с духом. Наконец кое-как приведя руки и ноги к единому знаменателю, я встала на четвереньки и начала потихоньку сползать с кровати, прикусывая губы, чтобы не орать от боли, вновь раскаленным кнутом полоснувшей по истерзанной спине. И тут к моему порогу черти принесли Ариана. Услыхав скрип входной двери, я поспешно набросила рубашку, но принять более достойное и естественное положение не успела. Рыцарь замер на пороге, вытаращив глаза так, что я даже испугалась за него, потом охнул и бросился ко мне:

— Принцесса! Принцесса, что с вами?!

— Ничего, — прошипела я и тут же взвыла в голос: этот сочувствующий умник, пытаясь меня поднять, провел рукой по спине.

— Но… Как? Кто это сделал? Почему вы не…

— Ничего страшного. Оставь меня, пожалуйста, одну.

— Но ведь вас избили! Кто посмел? Я…

— Ариан! — Я с трудом выпрямилась и взглянула ему в глаза, чувствуя, что сейчас не время для расшаркиваний и соблюдений норм вежливости. — Я очень ценю твою заботу и беспокойство обо мне, но иногда ты бываешь просто невозможен! Пожалуйста, посиди в своей комнате! Или иди в гости к невесте, или в булочную за батоном, или помойное ведро выносить, или гулять по городу — куда угодно, только оставь меня одну!

— Но…

— Одну, Ариан! Тебя просит принцесса! Со мной все в порядке!

Да-а, похоже, душевное потрясение я устроила сегодня не только эльфу, но и рыцарю. Глаза у Ариана стали круглые как плошки, и он удивленно приоткрыл рот, собираясь возразить, но я к тому времени уже доковыляла до двери, распахнула ее во всю ширь и простерла руку в коридор. Столь ясный и понятный жест светловолосый рыцарь проигнорировать не смог и, явно пребывая в ступоре, послушно вышел из комнаты и заперся в своем номере. Отлично! А что делать мне?

Я нашарила в сумке деньги и, морщась, рассовала их по карманам — еще и торбу на спине тащить я точно не смогу. А вот Тэрриэт стоит прихватить. Только где же она? Я, нахмурившись, вспомнила, что с собой в общий зал ее вроде бы брала. Только вот перевязь застегивать не стала, а уложила ножны на колени. Значит, они просто свалились под стол, когда Эло поволок меня на второй этаж. Надеюсь, что я права, потому что еще неизвестно, хватит ли у меня сил на более масштабные поиски.

Распушив волосы, чтобы они по возможности прикрывал рубашку, уже начинающую намокать на спине, я выползла в коридор. Держась за стеночку, а потом и за перила, спустилась вниз, изо всех сил стараясь выглядеть нормально и прилично. В зале я поняла, что оставила Тэрри именно здесь — ножны с моим кровным клинком валялись на столе, а в углу здоровенный мужик, гримасничая от боли и злобно ругаясь вполголоса, забинтовывал себе руку. Похоже, к нирате пытались приставать, но она сумела себя защитить! В отличие от своей хозяйки…

Я подцепила со стола ножны, ласково погладив рукоять, и повесила их на плечо, как сумку. До двери пришлось дойти по открытому пространству, лишенному таких точек опоры, как стены или балясины перил. Меня немилосердно покачивало, но я, под изумленными взглядами сидящих за столами силясь не свалиться на пол, изо всех сил делала вид, что так и надо.

На улице стало легче. Я просто цеплялась за стены домов и старалась не выбираться на открытые пространства, всегда держась рядом с тем, за что можно ухватиться. Правда, один раз я все-таки чуть не скопытилась, когда какой-то недоумок, решив, что я не способна сопротивляться, лихо осадил возле меня свою лошадь и попробовал втащить в седло. Я не стала выяснять, на кой сдалась ему, просто рявкнула: «Что, мужик, у тебя руки лишние?», выхватила Тэрриэт и с размаху рубанула по алчным ручонкам, протянутым куда не надо. Полудурок заохал, поняв, что нарвался не на беспомощную клушу, а на серьезно вооруженную и о-очень обозленную девицу, готовую при отсутствии соответствующей реакции повторить свои слова сурдопереводом, то бишь мечом, развернул коня и был таков, даже не соизволив извиниться за причиненные неудобства. Я ехидно похохотала ему вслед, потом со вздохом возобновила свои поиски.

Народ удивленно и возмущенно поглядывал на девицу, судя по всему пьяную в никакую с самого утра, но приставать больше не решался, верно оценив болтающиеся на плече ножны. Я, не обращая внимания на косые взгляды, старательно задирала голову, ища нужную мне вывеску — несколько кругов и маленькая звездочка в углу. В первый день по приезде Ариан, истолковывая мне городские знаки, пояснил, что круги обозначают некое подобие бани, где каждый может искупаться и попариться, сделать прическу и привести себя в порядок, а звездочка показывает, что в сем почтенном заведении работает маг. Именно он мне и был нужен, поэтому я мужественно проигнорировала несколько встреченных вывесок с кругами, но без звездочки и вошла лишь в то заведение, над входом в которое красовался полный набор.

Меня сразу же окутал душистый, влажный полумрак. Пока я беспомощно щурилась и хлопала глазами, шагнув с залитой солнцем улицы в полутемное помещение, ко мне уже спешила одна из местных работниц — дюжая баба в три обхвата, на ходу вытирающая руки полотенцем и ласково лепечущая:

— Что угодно пресветлой госпоже?

Увидев, с какой амплитудой раскачивается «пресветлая госпожа», баба слегка нахмурилась и подозрительно дернула носом, но, не уловив запаха алкоголя, удвоила заботливость и бережно поддержала меня за плечи.

— Ох, спасибо! Только до спины не дотрагивайтесь! — с признательностью отозвалась я, обвисая на ее мощных руках. — Со мной случилась маленькая неприятность, и теперь мне просто необходима консультация вашего мага!

— Конечно, конечно! Пойдемте, госпожа! И как вы до нас-то еще добрались! Ну ничего, ничего! Сейчас все поправим, чай, вы не первая! — Баба, мигом оценившая стоимость моих шмоток, сшитых лучшим эльфийским портным, и выглядывающую из-за плеча рукоять нираты, поняла, что клиентка, несмотря на свой несуразный вид, вполне платежеспособна, и почти понесла меня по коридору, ахая и сочувственно вздыхая.

Дотащив до небольшой, жарко натопленной комнатки, похожей на персональную мини-сауну, она аккуратно сгрузила мое безвольное тело на прогретую каменную скамью, бережно помогла раздеться и вышла. Я с наслаждением растянулась на теплом мраморе, пытаясь вывернуть шею и без зеркала оценить размер ущерба. М-да, мною теперь только иллюстрировать лекции на тему: «О рукоприкладстве как способе воспитания и его последствиях». На спину и плечи страшно смотреть, такое ощущение, что я побывала в камнедробилке, а потом долго каталась голым телом по щебню.

— Ну-с, маленькая дама, что у вас случилось? — раздался мягкий вкрадчивый голос, и в комнату шагнул эльф. Как и все его соплеменники, невероятно красивый, отлично сложенный и стильно одетый.

Н-да, видимо, магия в этом мире является привилегией только остроухой расы, во всяком случае, ни Эло, ни Ариан ни разу не упоминали, что люди тоже могут колдовать. Следом за высоким зеленоглазым красавцем в комнату вдвинулась давешняя баба, трепетно сжимавшая в руках мои измятые и грязные одежки, и замерла у дверей неподвижным манекеном, глядя на эльфа восторженными глазами.

— Я попала под раздачу и хотела бы избавиться от следов той бури, которая обрушилась на меня сегодня утром! — отозвалась я, спихивая волосы в сторону и демонстрируя истерзанную спину во всей красе.

— Да-а… — задумчиво протянул эльф, присаживаясь на скамью рядом. — Кто же это вас так приласкал?

— Какая вам разница? — мило улыбнулась я, борясь с желанием пнуть излишне любопытного остроухого. — Вы сможете убрать эти метины на коже?

— Только на коже? — подчеркнул он, поводя рукой с нервно перебирающими в воздухе пальцами над моей спиной.

— С душевными ранами я уж как-нибудь справлюсь сама, вы мне тело подлечите, и ладно будет.

— Бедная маленькая дама! Похоже, вас долго били чем-то стальным и довольно тяжелым… Лежите смирно, будет немножко больно.

Я закрыла глаза, невольно умиляясь такому странно нежному обращению (хотя по сравнению с высоченным эльфом я и впрямь казалась маленькой) и чувствуя, как до спины осторожно дотрагиваются заботливые руки. Потом от головы до ног прошла жаркая волна, смывшая боль и страдания, оставившая после себя лишь легкое жжение, начавшее рассасываться практически сразу же. Ха, и это называется больно?

Потом я поняла: что-то не так. Эльф покачнулся и слепо зашарил руками по воздуху, словно ища, за что бы ухватиться. После недолгой борьбы с самим собой он все-таки не вцепился в меня, что явно было первым порывом, а схватился за стену, закатив глаза и дыша с каким-то недобрым присвистом.

— Что с вами? — не на шутку испугалась я, приподнимаясь.

— Ничего, ничего… — Маг выпрямился и постарался вежливо, извиняюще улыбнуться. — Прошу меня простить. Я закончил.

Баба мигом подала запотевшее зеркало, взглянув в которое, я одобрительно кивнула. Не думаю, что в этом мире существовала магия, способная свести на нет усилия Эло по нанесению шрамов на мою спину, но теперь она хотя бы не выглядела обваренной крутым кипяткам. Кожа начала восстанавливаться, самые глубокие раны еще были заметим, но мелкие порезы и ссадины затянулись. Я перекатилась на спину, с радостью отметив, что движения уже почти не причиняют боли, и благодарно кивнула эльфу:

— Спасибо! Все просто замечательно!

— Первые несколько дней спина может немного болеть. Возможны также приступы слабости и дурноты, особенно сегодня. Постарайтесь особенно не напрягаться. Расплатитесь за мои услуги в холле! — предупреждая мой вопрос, пояснил остроухий красавец и, одарив меня напоследок каким-то странным, то ли жадным, то ли удивленно-недоверчивым взглядом, вышел.

Я, решив не заморачиваться эльфьими странностями (по-моему, все они на голову слегка повернутые), повернулась к бабе-банщице:

— А теперь я хочу помыться, привести в порядок волосы и ногти, подобрать, если возможно, новую одежду, ведь эти вещи совершенно невозможно носить, и вообще получить весь спектр ваших услуг по уходу за лицом и телом!

Из банного комплекса я вышла часа через четыре, не раньше, зато такая чистая, что, казалось, теперь меня не касаются никакие проблемы грешной земли. Пришлось купить новую рубашку взамен перемазанной — ее работницы постирали и еще мокрую вручили мне, так что по городу я шла со свертком в руках, оставляя лужи на мостовой. Денег я, конечно, потратила немерено — только услуги мага обошлись в один золотой, но результатами была очень довольна. Правда, из опасений за целостность только что восстановленной спины пришлось отказаться от предложенного массажа с ароматическим маслами. Но все остальное было на высшем уровне. Умелые руки парикмахерши стилизовали и пронизали золотом мою запущенную гриву, превратив ее в сверкающий на солнце водопад роскошных упругих локонов, в котором даже седые прядки смотрелись очень эффектно и уместно. Маникюрша подпилила мне ноготки и сделала для них три разных ванночки с настоями каких-то трав и пряностей. Тетка-банщица оттерла кожу большими синеватыми листьями деревьев раует, после чего она стала гладкой и шелковистой. В общем, чувствовала я себя очень неплохо и, как ни парадоксально, почти не злилась на подложившего мне такую свинью эльфа. В конце концов, шутка и впрямь была довольно жестокая и рискованная. Хорошо еще, что не убил. И повезло, что порку я получила по спине, а не по пятой точке, а то как бы потом сидела…

Хотя, конечно, паршивец он еще тот! Это ж надо — так подло напасть на беззащитную девушку! Вознегодовав, я выхватила Тэрриэт и со злости лихо разрубила пополам подвернувшуюся под руки дыньку, своим цветом так некстати напомнившую мне волосы эльфа, а потом, войдя во вкус, в стремительном развороте заколола что-то непонятное, похожее на очень крупный лохматый ананас в полосочку. Продавец фруктов в ужасе ахнул, но мешать и не подумал, явно опасаясь, что ненормальная девка с мечом набросится тогда уже на него. Мне стало стыдно. Ну в самом деле, торговец-то тут при чем?! Я заплатила несколько медяков за погубленные ягоды, подобрала ту половинку дыни, что была почище, и двинулась дальше, жуя на ходу. С лезвия Тэрриэт канал сладкий сок, я вытащила платок и принялась вытирать мой Кровный клинок, заодно с наслаждением воображая, как повозила бы эльфа мордой по асфальту, дайся он мне в руки и позволь чинить над собой такой произвол.

Кто-то осмаливал курицу, на весь город смердело горелым пером. Я невольно поморщилась, дивясь на прохожих — те принюхивались к сомнительному амбре с явным удовольствием. Другой мир, другие нравы…

Спина и плечи еще саднили, но я уже обрела прежний интерес к жизни и с любопытством оглядывалась по сторонам — когда еще представится такая прекрасная возможность побродить в одиночестве. Заметив вывеску в виде жестяного меча, я не удержалась и, пожав плечами, вошла в лавку. В самом деле, почему бы не употребить так неожиданно выдавшееся свободным время с пользой и не походить по магазинам?!

В оружейной лавке покупателей не было, только хозяин мирно подремывал за прилавком, причем его крепкий и сладкий сон не обеспокоило даже мое явление и ознаменовавшее его звяканье колокольчика над дверью. Я тихо пошла вдоль витрин и полок, обозревая выставленное на них оружие. Часть предметов я когда-то видела на иллюстрациях в энциклопедиях, часть — уже в этом мире, часть — впервые в жизни. Какая-то рогатина, не то арбалет, не то самострел с резным посеребренным ложем меня просто заворожI4ла, я долго кружила вокруг нее, разглядывая на диво изящное и одновременно грозное оружие, прикидывая, сколько такая красота может стоить и весить. Не удержавшись, попыталась приподнять, и тут же выронила — кажущаяся чуть ли не ажурной и невесомой вещичка была каменно-тяжелой. Раздавшийся грохот мог бы поднять и мертвого. Хозяин подхватился и выпрямился на стуле, осоловело хлопая сонными глазами.

— Простите, — смущенно пробормотала я, приседая около валяющегося на полу арбалета. — Я случайно, честное слово!

— Ничего, ничего, госпожа! — Продавец одним прыжком оказался рядом и легко, без видимых усилий подобрал махину. Установив ее обратно на подставку, он повернулся ко мне и мило поинтересовался: — Госпоже что-нибудь угодно?

— Я не знаю. Видите ли…

— Простите, позвольте один вопрос! — Мужик дождался моего настороженного кивка и с любопытством спросил: — Вы случайно не та девка боевитая, о которой говорит весь город?

— А что обо мне говорят? — заинтересовалась я, рассматривая непонятный предмет — мягкий кожаный ремень, в середину которого были вклепаны недлинные, но внушительные толстые металлические шипы. Как мне повезло, что у Эло под руками подобной штукенции не было, иначе осталась бы я без половины мышц на спине!

— Будто бы вы голыми руками победили восьмерых здоровы мужиков, а потом отметили это событие таким пышным торжеством, что споили полгорода и в щепу разнесли гостиницу!

М-да, похоже, слухи о моих «подвигах» уже покатились по всему поселению, увеличиваясь на ходу, как снежный ком… Это ж надо — восьмерых победила! Полгорода споила! Во истину мы сами не знаем своих возможностей!

— Почти так все и было! — ухмыльнулась я, решив не настаивать на собственной версии событий.

— Так что же вам угодно?

Я пожала плечами:

— Что-нибудь легкое и изящное, чтобы можно было прятать в рукавах или за голенищами сапог, и одновременно грозное, позволяющее нанести противнику ощутимый урон. И что это такое? — Я указала на заинтересовавший меня шипастый ремень.

— А, это…

Хозяин снял непонятный предмет и тут же, не размениваясь на словесные объяснения, продемонстрировал способ его применения — намотал на пальцы так, чтобы шины щетинились сверху, сжал кулак и сделал им несколько стремительных взмахов, имитируя рукопашную схватку. Да уж, таким шипованным кулаком по лицу получишь — мало не покажется. Похоже, это какое-то местное подобие кастета.

— Мне нравится! — Я взяла ремень и задумчиво покрутила его в руках.

Много места сие оружие не займет, а в драке и впрямь может оказаться очень полезным. А в мирное время его можно будет даже наматывать на запястье на манер браслета, чтобы всегда был под рукой. Стильненькая вещичка!

— А еще что-нибудь из холодного оружия?

— Ну для девушки больше всего подойдет стилет, — задумчиво протянул хозяин, рассматривая свои витрины, и подал мне какой-то странный изящный кинжал.

Впрочем, приглядевшись внимательнее, я поняла, подобных предметов в руках еще не держала. Лезвие было не плоским, как у ножа или меча, а восьмигранным, шилообразным, заостренным почти до прозрачности. Им предполагалось не рубить или резать, а наносить колющие удары. Гарда была маленькой и почти незаметной, явно только для вида — это оружие предназначалось не для долгого боя, а для внезапного удара. Подходит. Вполне.

Я купила и шипастый ремень, и стилет, заплатив чуть ли не вполовину меньше, чем отдала в банях. Но на себя, любимую, денег было жалко не особенно, поэтому я, аккуратно пристроив стилет в сапог, двинулась по направлению к гостинице, спокойная и вполне довольная жизнью. Конечно, сразу в нее я не попала — сначала заглянула в кондитерскую лавку и купила засахаренных орехов, решив побаловать себя после порки, которую смогла вытерпеть без единого стона, потом зашла к переписчику и приобрела у него подробную карту той части Вириалана, куда меня угораздило свалиться, и уже под конец, не удержавшись, наведалась в небольшую лавочку, живо напомнившую мне иллюстрацию к известному «Парфюмеру» Патрика Зюскинда, где под аккомпанемент восторженных вздохов и многочисленных советов продавца, почувствовавшего во мне настоящего ценителя духов, долго обнюхивала флаконы всех цветов и размеров и под конец остановилась на одном аромате, очень похожем на любимый мною «Givenchy Oblique».

Эло.

Выскочив из гостиницы, я вне себя от ярости понесся по городу куда глаза глядят, проклиная ту минуту, когда согласился поучаствовать в затее Ариана. Вперед меня гнала не только бешеная злоба, но и все нарастающее, глухое смущение. Страшно представить, что начнется при дворе, если кто-нибудь прознает, что наследный принц клана Кленового Листа избил девушку, которая к тому же является принцессой Кеей! А что скажет отец! Он никогда особенно не отличался рыцарским отношением к дамам, но вот так, собственными руками, пороть ремнем беззащитное тело, распростертое перед ним, все-таки, думаю, не смог бы.

Проклятая девка! до чего довела! да, наверное, не стоило распускать руки, надо было постараться сдержаться, как-то договориться…

Я промокнул платком щеку, еще кровоточившую там, где прошлись коготки Ксенон. Вот ведь поганка какая, мало того что чуть до инфаркта не довела, так еще и лицо мне расцарапала! Я ведь и впрямь на какое-то короткое мгновение подумал, что мог… Мрато! да за такие шуточки нужно не пороть, а вешать на главной площади! Причем чтобы труп в петле болтался долго, недели две-три — всем прочим наглячкам в назидание!

Я с глухой злобой вспомнил девчонку, валяющуюся на кровати. Это ж надо быть такой упорной! Ни вздоха, ни крика, ни жалобы! да взвизгни она хоть раз и попроси прекратить порку, я тут же оставил бы ее в покое! Но нет, она предпочла молча терпеть, пока я превращал ее спину в нечто невообразимое. Пожалуй, не стоило пороть ее так сильно, все-таки это девушка, да к тому же иномирянка, еще неизвестно, как она отреагирует на такое избиение! Воображение живо нарисовало жуткую картинку: девчонка, указывая на меня как на единственного виновника своей гибели трясущимся от слабости и справедливого негодования перстом, торжественно помирает на руках проклинающего меня рыцаря. Да, наверное, зря я так…

Но ведь заслужила! Такую гадость подстроить! Это ж какое извращенное и садистское воображение надо иметь, чтобы продумать и организовать подобную шутку!

Заслужить-то заслужила, вот только что теперь будет… в самом деле, не приведи боги, кто-нибудь узнает… А узнают обязательно, начисто содранная со спины кожа это не крохотная царапинка, которую легко можно скрыть. Кроме того, мерзкая девчонка сама с огромным удовольствием осрамит и опозорит меня на весь свет, заодно к избиению припомнив и попытки завязать более близкие отношения, и все прочие мелкие и крупные мои грехи.

Я представил, как она ославит и оплюет меня с головы до ног, с наслаждением мстя и за порку, и за попытки сблизиться, и заскрежетал зубами в бессильной злости. А Ариан?! Он же не вынесет такого позора своей принцессы и, чего доброго, еще полезет мстить! И что мне тогда делать?! Тихонько пристукнуть старого друга или, как честный эльф, позволить ему прибить себя? Из-за какой-то иномирной девки со стальными глазами и двухцветными волосами…

Как же я ее ненавижу! Заварить такую кашу, которую я теперь не выхлебаю добрых полвека! У-у-у, гадина треклятая! Змеюка подколодная! Что она о себе мнит? довести до бешеной ярости эльфийского принца — это ж еще надо суметь!

Конечно, не стоило, наверное, доходить до рукоприкладства, тем более в такой жестокой форме. Она же теперь будет отлеживаться еще недели три, не меньше, на арбалетный выстрел не подпуская меня к себе, чтобы я хотя бы помог ей вы- лечиться.

Но ведь наказание она стяжала не за красивые глаза!

И что теперь делать?

Я в бешенстве пнул подвернувшееся под ноги гнилое яблоко и уселся на парапет, бездумно глядя на фланирующих по набережной девиц, отчаянно строящих мне глазки, и вспоминая полное равнодушие к этому факту жизни у иномирянки. да и я тоже хорош! И как не заподозрил, что Ксенон организовывает какую-то гадость?! Она же так странно вчера себя вела! Вернее, вела-то она как раз нормально, как любая девушка в обществе принца. Но нет бы мне подумать, что с этим распроклятым созданием нужно держать ухо востро, так как типичное, естественное женское поведение для i4ее просто несвойственно! А я расслабился, поверил, что она наконец-то сообразила, что рядом с ней находится не кто-нибудь, а наследный эльфийский принц. Но кто бы мог подумать, какая бездна коварства сокрыта в этом на вид таком невинном и очаровательном создании!

Я опять представил, какую волну погонит обозленная всем произошедшим иномирянка, и взвыл в голос, да так, что здорово напугал нескольких хихикающих неподалеку девиц, тут же оставивших свои усмешечки и бросившихся наутек куда подальше от ненормального эльфа.

И как теперь держать себя с ней? И как объяснить Ариану, откуда у меня три царапины во всю щеку?!

Я, осознав, что скоро стемнеет, слез с парапета и побрел к гостинице, прикидывая, как бы половчее замять скандал. Как назло, в голову не шло ничего стоящего, кроме извинения перед Ксенон, желательно на коленях, со склоненной головой, цветами, презентами и прочими покорными жестами. Но, во-первых, просить у нее прощения мне не хотелось совершенно, а во-вторых, я представлял, как она отреагирует на попытки наладить отношения подобным образом — в лучшем случае рассмеется мне в лицо, а в худшем не преминет в это самое лицо пнуть — коленом или сапогом, по настроению.

Так ничего и не придумав, я вошел в гостиницу и поднялся на второй этаж. Комната иномирянки была пуста, покрывало поправлено, и ничто не напоминало о бурных событиях, разыгравшихся здесь поутру. Я даже испугался, что девчонка попросту сбежала, но, наклонившись, увидел под кроватью сумки с вещами и облегченно выдохнул. Кроме того, у окна дрыхла ее собачина. Уж кого-кого, а свою псину иномирянка не бросит ни за что на свете. По крайней мере, где бы эта девка ни шастала, сюда она вернется непременно. Я, не зная, чем заняться, медленно спустился на первый этаж.

Дверь, ведущая на задний двор, была приоткрыта, и с крыльца доносились знакомые голоса. Я прижался к притолке и постарался стать как можно незаметнее, вслушиваясь в не- спешную беседу девки и ее рыцаря. Они сидели на ступеньках рядышком, чуть ли не обнявшись, и я вновь почувствовал, как в горле толкнулась непонятная глухая злоба, появляющаяся каждый раз, когда Ксенон ласково трепала Ариана по плечу, благодаря за какую-нибудь незначительную услугу, или протягивала ему обе руки, спрыгивая с лошади (у меня она в подобной ситуации помощи отчего-то никогда не просила, предпочитал соскакивать на землю самостоятельно).

— Я тебя очень прошу, — тихо говорила иномирянка своему рыцарю, рассеянно наматывая на указательный палец одну из белых прядок, — пожалуйся, никому не говори, в каком состоянии ты меня нашел. Мне очень стыдно, что я с тобой разговаривала подобным образом, но пойми и меня — я надеялась, что никто не узнает…

— И даже эльфийскому принцу не рассказывать?

— И даже ему, — равнодушно отозвалась она. Впрочем, мне показалось, что в спокойном голосе скользнула легкая, едва заметная издевка.

— Хорошо, это все понятно. Но все-таки, принцесса, может быть, вы скажете мне, кто на вас напал? Поймите, это очень опасно! Сегодня вас просто избили, а завтра, глядишь, и убьют!

— Нет, Ариан! Я тебе ничего не скажу, даже если ты сей секунд начнешь умирать от любопытства на моих глазах. Не обижайся. Со мной уже все в порядке, и чем скорее мы забудем это идиотское происшествие, тем лучше.

— Принцесса, ваша безопасность должна быть превыше всего! И я не понимаю…

— Ох, Ариан, какой же ты заботливый! — Трижды клятая девка ласково вздохнула, а потом вдруг опустила голову на плечо своего рыцаря. Тот замер, а она еще и потерлась о него щекой, как кошка, ластящаяся к хозяину. — Плюнь и забудь! Лучше скажи, чего ты сидишь здесь, на крыльце, со мной, вместо того чтобы идти к своей невесте?

— Ну что вы, принцесса! — В голосе светловолосого рыцаря послышалось искреннее недоумение. — Как я мог уйти, не узнав, что случилось с вами и куда вы убежали?!

— Но теперь-то ты убедился, что со мной все в порядке. Можешь смело идти в гости к Миларэлине, обещаю, что постараюсь вести себя прилично и больше не вляпаться ни в какие неприятности!

— А правда можно?.. — с сомнением протянул Ариан. Ему явно очень хотелось поспешить к своей обожаемой даме сердца, но он не знал, стоит ли рисковать и оставлять девчонку в одиночестве. — Может, подождем принца, чтобы вы не оставались одна?

— Ерунда! Мало ли где он шляется и когда припрется! К тому же я не одна, со мной моя нирата и Шэр. Ну что может случиться?! — Она решительно встала и обернулась прежде, чем я успел попятиться.

Чуть приподнятые брови, легкая ироническая усмешка и иномирянка вновь повернулась к своему рыцарю:

— Ну вот и Эло явился! Ты можешь сдать меня ему с рук на руки и спокойно идти к своей невесте!

— О, наконец-то! — Ариан присмотрелся к моему лицу и удивленно спросил: — А что это у тебя на щеке такое? Ссадины какие-то, нет?

Яеще и рта не успел открыть, как девчонка, опираясь на перила, насмешливо просветила своего рыцаря:

— Ой, ты знаешь, Ариан, это ведь я виновата!

— Правда? — Он удивился еще больше, переводя взгляд с меня на криво улыбающуюся девку.

Ну все, сейчас она опозорит меня на весь свет! Надо было срочно предложить свою версию событий, но, как назло, в голову не шло ничего дельного, и я просто стоял, беспомощно раскрыв рот и слушая звонкий щебет иномирянки, пока не сообразил, что именно она говорит.

— Ты представляешь, Ариан, сегодня с утра я услыхала какие-то вопли, подхватилась и выскочила из комнаты, а по коридору, как на грех, шел Эло, и я со всего размаху заехала ему дверью по лицу! Повезло еще, что все кости и хрящи остались целы, а ведь я могла ему и нос сломать! Конечно, царапины немаленькие, но ведь шрамы украшают мужчину, правда?!

— Правда, правда… — рассеянно отозвался Ариан, которому и в голову не пришло усомниться в правдивости рассказа своей принцессы. — А что за вопли-то были?

— А откуда я знаю? — Иномирянка посмотрела на него невинними, кристально честными глазами. Таких честных глаз никогда не бывает у людей, говорящих правду, но рыцарь, к счастью, не особенно приглядывался ни к выражению лица девчонки, ни к царапинам на моей щеке. — Я вокруг Эло стала плясать, а пока оказала ему первую помощь (он так ругался, что я боялась, крыша рухнет!), все уже закончилось, и никто толком не смог объяснить, кто и зачем орал!

— Ну ладно, я тогда и впрямь, наверное, пойду?.. — вопросительно протянул Ариан, глядя на свою Принцессу.

— Конечно, иди! Ради чего же мы здесь живем-то?! — весело отозвалась она.

Я стоял столбом, неверяще уставившись на иномирянку. Похоже, девчонка ни словом никому не обмолвилась ни о своей шуточке, ни о последовавших за ней событиях, более того, еще и Ариана просила не обращать ни на что внимания.

Она же ехидно высунула кончик языка, дразнясь и издеваясь, и чуть сощурила глаза, откровенно наслаждаясь моей растерянностью и неведением Ариана.

Я за спиной рыцаря обнял девчонку за талию и тихо шепнул ей на ухо:

— Спасибо. Я у тебя в долгу…

— На том свете угольками сочтемся, — так же тихо, одними губами ответила она. — Пожалуйста, убери руки и не дави на спину, а то мне неприятно.

Я поспешно отдернул руку, проклиная свою забывчивость — перед мысленным взором во всей красе встал тот кошмар, в который я превратил нежную кожу на спине иномирянки. Как же ей, должно быть, больно!

Но девчонка лишь равнодушно одернула рубашку, махнула рукой Ариану на прощание и вновь уселась на крыльце, рассеянно поглаживая свою собачину, спустившуюся вниз и свалившуюся рядом. Помявшись, я пристроился на соседней ступеньке, искоса поглядывая на нее. Ксенон мечтательно смотрела на заходящее солнце, витая мыслями где-то далеко. Я заметил, что ножны со своей ниратой она не прицепила к спине, как обычно, а положила на колени так, чтобы мгновенно выхватить меч, чуть что. На меня она не смотрела, хотя явно подметила, что я уселся поблизости.

— Ксенон?

— А? — не поворачивая головы, отозвалась она.

— Почему ты ничего не сказала Ариану?

— А ты недоволен? — Она слегка улыбнулась и повернула ко мне лицо, подкрашенное алыми лучами заходящего солнца. — Могу и рассказать, когда он вернется.

— Нет, просто я не понимаю…

Пухлые, красиво очерченные губы чуть заметно презрительно дернулись:

— И не пытайся, понять меня — вообще гиблое дело, а уж если я зла или расстроена, то вообще из серии миссия невыполнима». Но ты не очень-то зазнавайся. Я ни слова не сказала рыцарю не потому, что так уж защищаю вашу суровую мужскую дружбу. Мне на нее, поверь, наплевать. Я оберегаю Ариана, ведь он, поняв, что ты поднял руку на его принцессу, просто-напросто попытается прибить тебя, причем не из-за угла, а в честном поединке один на один, он же у нас рыцарь! И я осознаю, что, вполне вероятно, победителем из этой схватки он не выйдет — ты намного сильнее, быстрее и лучше обучен.

Голос равнодушный, холодный, спокойный. Она и сама каменно-спокойна, индифферентна, почти неподвижна, только неспешно двигается взад-вперед правая рука, машинально лаская собаку.

— Спина болит? Полечить?

— Нет, спасибо.

— Проклятая девка! — Я быстро пересел на ступеньку к ее ногам и заглянул в лицо. — Своей никому не нужной гордостью ты загубишь свое здоровье! Думаешь, я не вижу, как ты горбишься и стараешься не прислоняться спиной к перилам?! Я же искренне предлагаю помочь, так почему ТЫ отказываешься?

— Во-первых, не хочу расплачиваться за твои лекарские услуги, а во-вторых, у меня ничего не болит.

— Да что ты прицепилась?! Можно подумать, я уже выставил счет к оплате! В кои-то веки хочу помочь безвозмездно…

— Отчего же! Я привыкла расплачиваться за все сама, а если не хочу платить, то вполне могу обойтись без услуг. Кроме того, у меня все в порядке.

— Ксенон, я не хотел…

— Тем не менее ты это сделал. — Она не отнимала у меня руки, за которую я ее схватил, но и не отвечала на пожатие.

— Но почему ты тогда не хочешь…

— Потому что я уже побывала у мага, и он все залечил. Ну или почти все. Кстати, ты знаешь, — в тихом голосе впервые проскользнули какой-то намек на эмоции, — так странно! Маг был ваш, эльфийский. Так вот он водил-водил руками над моей спиной, что-то там бормотал, а потом вдруг начал задыхаться, словно чуть не подавившись, и едва не свалился на меня. К чему бы это, как ты думаешь, а?

«Она проводник магической энергии, Действует как резонатор-усилитель», тут же вспомнил я тихие слова Оритарэля, встревоженного невиданным поведением девчонки во время ритуала. Интересно, что почувствовал лечивший Ксенон маг? Думается, что он не чуть, а я впрямь подавился исходящей от иномирянки силой. Я вспомнил, каксам залечивал нанесенную мастером рану на шее девчонки и тоже вместо растраты энергии пресытился ею так, что несколько последующих дней вполне мог не есть и не спать. И впрямь, к чему бы это, а?

— Не знаю! — искренне ответил я, прикидывая, стоит ли рассказывать Ксенон, какие ощущения вызывает направленная на нее волшба.

— Ладно! — Тонкие пальцы в моей руке внезапно сильно сжались, и девчонка с тихим вздохом поднялась на ноги. Я запоздало сообразил, что надо было, наверное, поддержать ее, похоже, несмотря на всю браваду, Ксенон слаба и испытывает какой-то дискомфорт, не зря же она так цеплялась за мою ладонь. — Давай лучше потанцуем, а? — Она задумчиво потянула из ножен нирату и слегка повернула ее, пытаясь поймать лезвием солнечные лучи.

— Ты что?! Я не думаю…

— Не хочешь — не надо! — равнодушно отозвалась она, прислоняясь бедром к перилам.

— Нет, ну зачем ты…

Я начал вставать, но тут на крыльцо смущенно вышла хозяйка гостиницы:

— Э-э-э… Госпожа!

— Да?

— Не можете ли вы пожаловать в общий зал? Понимаете, люди в городе прослышали, что у нас в гостинице дивная красавица с голосом сирены поет удивительные песни! — льстиво забормотала женщина, с ужасом косясь на нирату в руках Ксенон. — Так у нас второй вечер народ собирается, дабы послушать… Вы не думайте, мы заплатим! Коли вам не в тягость, пожалуйста…

— А, спеть в смысле? — поняла Ксенон, крутя в руках ножны.

— Да, да!

— Хорошо! Повезло еще, что люди сюда слушать, не бить меня приходят! — Иномирянка заметно оживилась и тряхнула двухцветными волосами. — Я сейчас приду, только вот отведу в комнату собаку!

— Давай я, не бегай ты по лестницам! — предложил я, вставая.

— Спасибо! — Она наклонилась к псине. — Шэр, мой хороший, иди с Эло, посиди тихонечко в комнате, можешь влезть на кровать!

Собачина нехотя поднялась, с укоризной глядя на свою хозяйку. Но та уже распоряжалась дальше, обращаясь к своему мечу и ласково поглаживая крестовину:

— На эльфа не бросайся, он, конечно, гадина изрядная, но нам еще пригодится! Держи, Эло, положишь на покрывало, до рукояти на всякий случай не дотрагивайся! — Прежде чем я успел отшатнуться, она сунула мне в руки ножны с ниратой и побежала за хозяйкой гостиницы, уже несущей гостям радостную весть о том, что сейчас начнется концерт.

Я невольно зажмурился, но боли не последовало, только легкое покалывание в ладони, напоминающее, что предмет в руках опасен и враждебен. Странно, нирата почти не напоминала о себе — вроде бы обычный меч в простеньких ножнах. Может, потому, что ей так велела хозяйка?

Не став задумываться над этим странным феноменом, я отволок собаку и оружие в комнату иномирянки, запер их там и спустился вниз, Девчонка уже перебирала струны гнефы с таким видом, будто всю жизнь только тем и занималась, что пела по кабакам. Я уселся на стул, прислушиваясь к непонятным словам, напетым мягким грудным голосом. Страшные у нее какие-то песни, не разбери-поймешь, о чем идет речь. Но народу явно нравится — вон как прихлопывают и притопывают в такт.

Потом, заметив, как девчонка все ниже склоняется к гнефе, стараясь спрятать чуть кривящиеся от боли и усталости 1убь, я решительно отобрал у нее инструмент и отправил наверх укладываться спать, а сам уселся ждать Ариана. Рыцарь явился нескоро, довольный и счастливый, улыбающийся во весь рот, Я хоть и хотел обсудить с ним странные рассказы мастера Оритарэля и самой Ксенон, понял, что толку не добьюсь — он просто не способен сейчас внимать голосу разума и говорить о серьезных вещах, поэтому молча отправился в свою комнату.

А там меня поджидал сюрприз. Войдя в комнату, я с изумлением обнаружил на своей кровати мирно спящую Ксенон. Девчонка в одежде и сапожках свернулась аккуратным клубочком на подушках, подложив себе под щеку ножны с ниратой и сладко посапывая, Прямо жалко будить. Но какова нахалка! Влезть прямо на чистые наволочки, которые только что поменяли по моей просьбе после жуткого утреннего гостя, в сапогах! Но надо заметить, во сне она смотрится куда лучше, чем когда бодрствует, — лицо нежное, спокойное, совершенно безмятежное, не искривленное ее вечной циничной ухмылочкой и насмешливым прищуром глаз. И не скажешь, что за этими пухлыми губками прячется острый язычок, который пару столетий назад просто отрезали бы вместе с головой за несколько ехидных фразочек, отпущенных по адресу мужчин, что под этим высоким чистым лбом роятся разнообразные вредительские мысли, а эти изящные лапки, расслабленно лежащие на покрывале, способны подстраивать потрясающие пакости окружающим.

Ксенон тихо вздохнула и улыбнулась легкой, счастливой полуулыбкой, видимо, ей снилось что-то хорошее. Интересно, это ее явление можно рассматривать как капитуляцию? Похоже, что, как бы мне этого ни хотелось, наверное, нет — иначе бы она разделась и улеглась нормально, а не седалищем на подушки. На моих глазах девчонка что-то пробормотала и повернулась на другой бок. Рубашка на спине поползла вверх, я наклонился, рассматривая многочисленные шрамы и ссадины… и тут же получил кулаком по скуле от мгновенно подхватившейся иномирянки.

— Мрато! — Если бы не моя реакция, щеголять бы мне еще и с синяком по соседству с девчонкиными царапками.

— Ч-черт! — Ксенон замахнулась мигом выхваченной ниратой, но, разглядев меня, устало выдохнула и отвела с лица растрепанные волосы. — Эло, я же просила не подходить ко мне, когда я сплю! Или тебе так хочется пасть от моей полусонной руки?!

— А чего ты, собственно говоря, спишь на моей кровати?! — делано возмутился я, одновременно стараясь мягко придержать тут же оскорблено рванувшуюся с покрывала девчонку.

Не получилось, она отскочила к двери, глядя на меня с таким негодованием, будто это я ее спальню оккупировал.

Явздохнул. Ну вот и пойми этих женщин! Сама в комнату явилась, сама на кровать улеглась, а теперь еще и чем-то не довольна!

— Да я обсудить кое-что хотела! С Арианом говорить невозможно, он летает на крыльях любви и если и способен о чем-то поддерживать разговор, так только о своей дражайшей невесте. Откуда ж я знала, что ты внизу еще невесть сколько сидеть будешь?! Ладно, тогда я пошла спать.

Она приоткрыла дверь и выскользнула в коридор прежде, чем я успел ее задержать.

— Подожди! Что ты хотела обсудить?

В комнату просунулась голова Ксенон и ладонь с зажатой в ней ниратой. Меч стремительно крутанулся в пальцах, потом красноречиво нацелился острием на меня.

— Какая тебе разница? Завтра поговорим, у меня не горит! дверь захлопнулась, девчонка, негромко замурлыкав какую-то песенку, двинулась по коридору, судя по звуку, постукивая ножнами по стенам. Я улегся на кровать, машинально подпихнув под голову подушку. И чего Ксенон было нужно?!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

«Путь к сердцу лежит через желудок!» — сказала пуля со смещенным центром тяжести.

Ксенон.

Гадкий эльф, вместо того чтобы спокойно и внимательно выслушать просьбу о взаимном сокращении вооружения и перемирии, выпер меня в коридор и, судя по легкому скрипу кровати, туг же завалится спать. Подумаешь! Мне и еще одну гадость ему не жалко организовать, даже если расплачиваться за нее опять придется собственной шкурой. Я зашла в свою комнату, разделась, полюбовалась в зеркало на покрытую шрамами спину и последовала эльфьему примеру, предварительно попытавшись спихнуть на пол разлегшеюся поперек кровати Шэра. Но мой щеночек уже весил так немало, что я потерпела неудачу и, вздохнув, была вынуждена пристроиться вместе с Тэрриэт на самом краешке кровати, молясь не свалиться ночью.

Утром я обнаружила, что Шэр все-таки устыдился (а может, я просто запинала его во сне) и, оставив всю кровать в моем распоряжении, переместился на коврик под окном. Но, к сожалению, выяснилось это, только когда я, по-прежнему жмущаяся на самом краю, все-таки грохнулась с кровати на пол на парус Тэрриэт, трепетно прижимаемой к груди. Встав, почесав пострадавшую при падении пятую точку и шепотом выбранив щенка, глядящего на меня невинными круглыми глазами, я полезла под кровать за торбами, дабы достать чистую рубашку, и внезапно решила надеть платье. В самом деле, почему бы и нет?! А то бегаю как подстреленная в этих штанах и уже перестала чувствовать себя девушкой — так, нечто среднее, заджинсованное и спортивное.

Обрядившись в эльфье подношение, я с восхищением обозрела себя в зеркало. Умеют же шить, а! Даже вечернее платье на выпускной вечер в школе, долго и придирчиво выбиравшееся по всем известным мне торговым точкам города, сидело, кажется, хуже, чем творение эльфийского портного. Нежно-голубой цвет платья прекрасно оттенял мои глаза, да и тонкая оранжево-бежевая вышивка по вороту была очень уместна. Я зря опасалась длины подола и падений, которым она может поспособствовать, — юбка была не цельной, а с двумя разрезами до колен, причем не по бокам и смещенными немного вперед. Правда, пришлось помучиться, застегивая многочисленные мелкие крючочки на спине, но результат определенно того стоил!

Я внимательно осмотрела свое отражение в висящем на стене зеркале и вздохнула. Платье-то платьем, но вот круги под глазами никуда не делись, да и на виске красовался небольшой, но все-таки заметный синяк. Интересно, где это я так приложилась? Впрочем, как говорят французы, женщина не может быть по-настоящему прекрасной, если в ней нет чего-то безобразного. Утешившись народной мудростью, я отступила на шаг и еще раз пристально вгляделась в свое отражение. То ли зеркало льстило, то ли синяки на таком расстоянии были менее заметны, то ли французы оказались правы, но я сама себе очень понравилась. Вот и отлично, заряд хорошего настроения — это именно то, что нужно с утра.

К завтраку я спустилась в компании Шэра, сияющая и довольная. Ариан одобрительно кивнул (я всегда чувствовала, что он хоть и не берется давать советы, но в душе не одобряет принцессу в штанах и рубашках), а Эло выронил вилку, которой гонял по тарелке последний кусок оладьи, и надсадно раскашлялся, поводя вправо-влево расширившимися от удушья глазами, Я заботливо похлопала эльфа по спине, с трудом подавив желание приложить его как следует, и не ладонью, а чем-нибудь более увесистым, и уселась к столу. Позаботиться о скромной девушке и заказать ей завтрак никто, конечно, и не подумал, пришлось ждать замотавшуюся разносчицу, а потом — тарелку с оладьями, которую она, судя по времени, затраченному на дорогу, несла, кажется из моего мира. Наконец получив еду я принялась придирчиво ковыряться в тарелке — есть не хотелось, и я удивлялась сама себе: и чего меня понесло на завтрак?! В конце концов скормив полпорции Шэру, а половину сжевав сама, я оповестила высокое собрание о своем желании прогуляться по магазинам. Эло сильно побледнел, явно вспомнив хождение по мукам, то есть по лавкам в Городе-под-Кленами, когда я доставала его бесконечными придирками и капризами, но мужественно высказал желание сопровождать меня и помогать тащить покупки. Ариан тоже заметно взгрустнул, поняв, что придется как-то сократить те часы, которые он рассчитывал провести со своей Миларэлиной, Я минуты три с наслаждением любовалась на их вытянувшиеся лица, прежде чем сообщила, что в сопровождающих не нуждаюсь.

— Но как же вы пойдете одна, принцесса?! — завел свою шарманку Ариан смущенно поглядывая на откровенно обрадовавшего Я и торопящегося слинять эльфа.

— Прекрасно! Вчера я полдня ходила одна, и ничего со мной не сделалось! — отозвалась я, решительно вставая — Я, собственно, и не претендую на ваше общество и сопровождение, просто предупреждаю, что ухожу, чтобы вы не вздумали меня искать!

Не слушая возражений, я сбегала наверх за деньгами и поводком для Шэра. Мой щеночек любил пешие прогулки, а я собралась не столько шататься по магазинам, которые приплела лишь для того, чтобы отделаться от моих дуэний, сколько просто походить по городу, рассматривая вывески и здания. Хотя и купить кое-что не помешает, Я задумала небольшую пакость для Зло — ну в самом деле, не оставлять же мою несчастную выпоротую спину неотомщенной — а для этого нужно прикупить кое-какие мелочи.

Отойдя от гостиницы на пару кварталов, я обнаружила небольшой рыночек и, возрадовавшись, двинулась вдоль рядов. Оставив Тэрриэт в гостинице и обряженная в платье, я не привлекала и четверти того внимания, каким была осчастливлена, расхаживая в штанах и демонстративно посверкивая рукоятью меча над плечом. Конечно, необычная окраска волос вызывала косые взгляды, но они не были ни возмущенными, ни гневными.

Купив на рынке небольшой горшочек с медом, я прогулялась по городу, дошла до набережной, посидела на парапете, бездумно глядя в воду, сжевала купленный у уличной торговки пирожок с капустой и к обеду вернулась в гостиницу. Ариан слинял к своей невесте, а Эло, как по заказу, собрался засесть в ванной. Во всяком случае так сообщила хозяйка, с некоторым испугом поглядывавшая на зловредный блеск моих глаз. Я едва не взвизгнула от восторга и ураганом понеслась наверх. Подсматривая в щелку между косяком и дверью своего номера, проследила, как эльф, завернувшись в полотенце, гордо прошествовал в ванную комнату, и начала диверсию. Комнату свою, конечно, Эло предусмотрительно запер и ключ унес с собой, но вот окно осталось распахнутым во всю ширь, Этим-то я и воспользовалась. Лезть по карнизу в платье и с горшком меда в руках было довольно неудобно, да еще от активных движений, как и предупреждал эльф-маг, вновь разболелась спина, но я, стиснув зубы, упорно семенила по узкой деревянной ленте.

Желание нагадить ближнему своему — вообще отличный допинг, а уж подкрепленное справедливым возмущением и горячей жаждой отмщения, оно превращается в гремучую смесь, не дающую усидеть на месте и заставляющую совершать всевозможные пакости. Я влезла в эльфью комнату и огляделась. Типично мужское обиталище — и не скажешь, что живет здесь принц и эльф, а не слесарь-сантехник дядя Вася. Кровать не застелена, вещи смяты и валяются где попало, а прямо посреди комнаты на полу лежит инкрустированное серебром и бархатом седло. Зачем Эло притащил его с собой, а не оставил на конюшне, как мы с Арианом, ума не приложу, разве что для того, чтобы не сперли, на подобную красоту и впрямь можно позариться. Я пригребла один из костюмов эльфа и аккуратно отложила его в сторону, а остальные расшвырянные где попало вещи с наслаждением перемазала медом так, что с них аж капало. Потом удовлетворенно огляделась, вытрясла остатки светло-янтарной, пахнущей лугом и летним зноем массы на валявшуюся посреди комнаты рубашку (седло я пощадила жалко портить это дивное произведение искусства, на изготовление которого шорник наверняка затратил уйму времени и сил) и тем же макаром покинула помещение, прихватив с собой оставшийся чистым костюм.

Расположившись в общем зале на первом этаже, я мелкими глотками прихлебывала какой-то травяной настой, похожий на черный чай с мятой и корицей, ожидая, когда же сверху понесутся возмущенные вопли. И они действительно понеслись, правда, не так скоро, как я рассчитывала — Эло оказался любителем водных процедур и просиживал в ванне еще дольше меня. Я удовлетворенно прищурилась, улыбнулась и рассеянно погладила лежащего рядом Шэра.

В следующую минуту я аж подскочила от дикого вопля:

— Ксенон!

Эло, явно догадавшись, кто потрудился над его барахлом, стоял на верхней ступеньке лестницы, возмущенно размахивая одной рукой и поддерживая полотенце, обмотанное вокруг бедер, другой. Увидев мои глаза, удивленно вскинутые на него и округлившиеся в деланном недоумении, эльф окончательно убедился в своей правоте и чуть ли не бегом ринулся вниз, шлепая босыми пятками по ступеням и истерически дергая ушами. А хорош все-таки, паршивец, и этого нельзя не признать!

— Ах ты ж…

— Эло, милый мой, что случилось? — заботливо заворковала я, бросаясь ему навстречу и с трудом сдерживая смех. Конечно, я ожидала, что эльф обозлится, но на то, что он порадует стриптизом всех посетителей, даже не надеялась.

Это ты, наглячка! Я знаю, и не отпирайся! Все вещи! Все мои вещи!..

— Знаешь, даже если что-то и случилось с твоими вещами, по еще не повод пытаться соблазнить, обольстить и совратить стольких достойных людей, собравшихся здесь пообедать! — Я, стараясь не разразиться мерзким хихиканьем, подхватила его под локоть и аккуратно развернула к лестнице.

Рот эльфа распахнулся шире моего кошелька перед получением зарплаты.

— Зараза! Поганка! Гадюка! Стервь! — наконец сумел выдавить он, справившись с напавшим на него ступором.

— Это ты меня ругаешь или сам каешься? — деловито уточнила я, подталкивая его к ступеням.

— Что ты… да я тебя… — Бедному эльфу не хватало воздуха, от возмущения он задыхался, глядя на меня круглыми несчастными глазами цвета смарагда и стараясь объясниться взмахами одной руки. Пару раз он даже ткнул пальцем в потолок, а потом в пол, словно пытаясь сказать: «Отсель грозить мы будем шведу!

— Что ты меня? Полотенцем своим выпорешь? — ехидно прошептала я, заметив, как ошалело смотрят на нас посетители сего славного заведения. — Пошли, я дам тебе что-нибудь из одежды!

— Что? Разве у тебя есть мужские вещи?

— Нет, конечно! — пожала я плечами. — Но я дам тебе второе платье, то, которое шелковое, вечернее, с декольте, и даже туфельки на каблуках, если ты очень попросишь!

— Чего? Какие туфельки?! — Эло, который и до этого не мог похвастаться румянцем, побледнел до прозелени, казалось, он сейчас попросту грохнется в обморок.

Я заботливо поддержала его за спину, испугавшись, что он и впрямь, чего доброго, обрушится на пол, и поволокла охающего и причитающего эльфа наверх. Вручив ему оставшийся чистым костюм, я уселась в коридоре на пол под дверью, ожидая, когда он оденется и выйдет из комнаты. Именно эта беззащитно-покорная поза и спасла меня от расправы, когда Зло, переодевшийся и изрядно разозлившийся, выполз из своего номера. Эльф поднял меня, отволок вниз и усадил за стол. Я поняла, что сейчас начнутся разборки, и напустила на себя невинный и беспомощный вид, демонстративно не прислоняясь к спинке стула.

— Ксенон, за что ты меня так ненавидишь?

— А ты меня? И моего щеночка?

На этом, собственно говоря, обмен любезностями и закончился. Мы сидели рядом, решительно не понимая друг друга и делая бестолковые попытки выпутаться из этой паутины. В конце концов я не выдержала, глядя на расстроенного и одновременно обозленного эльфа, и решила попытаться подлизаться к нему:

— Не сердись, Зло, вот такая уж я гадина, так тебе не повезло, ну что уж тут поделаешь. Терпи, на том свете тебе воздастся за все сполна. Ну хочешь, я куплю продуктов и приготовлю что-нибудь специально для тебя? Например, вареники, сейчас как раз сезон, я видела ягоды на рынке…

— Что?

— Неужели в вашем мире не едят вареников? — искренне удивилась я, с наслаждением любуясь на удивленно вытягивающееся лицо эльфа и чуть вздрагивающие кончики ушей. — Наверное, они у вас просто как-то по-другому называются. Вареники — это такие маленькие пирожочки с начинкой из ягод, только их не пекут, а варят в кастрюле. Неужели ты никогда не ел ничего подобного?

Эло изумленно потряс головой, не знаю, что его удивило больше — рассказ о Непонятном ястве или моя покорность и желание его задобрить.

— Ну вот и хорошо! — Я встала и отправилась на розыски хозяйки — договориться о временной оккупации кухни.

Она не имела ничего против, только попросила не слишком мусорить и после прибрать за собой и даже пообещала предоставить продукты вроде молока, муки и прочего самого необходимого, что просто обязано быть у любой хорошей хозяйки. Таким образом, оставалось лишь купить ягоды. Эльф, все еще пребывавший в ошеломленно-недоверчивом состоянии, вызвался сопровождать меня и нести Покупки. Я решила, что, чем сидеть тути еще, чего доброго, придумывать ответные гадости, пусть лучше будет на глазах, и милостиво согласилась на его компанию.

До рынка и обратно мы прогулялись быстро, без проблем купив черники и еще каких-то местных ягод, похожих на нее по вкусу, но отличавшихся огненно-красной окраской, торговцы и покупатели искоса поглядывали на нашу парочку, бабы откровенно разевали рты (тешу себя робкой надеждой, то им нравился не только эльф, но и мое платье), а одна из них настолько восхитилась сопровождавшей меня остроухой беловолосой очаровашкой, что отдала ягоды даже дешевле чем за полцены. Я оценила выгоды и мысленно пообещала себе всегда таскать за собой эльфа по торговым точкам человеческого мира, предъявляя его продавщицам и заставляя улыбаться — вон экономия налицо. Когда мы вернулись в гостиницу, Эло, явно не веря невесть с чего напавшей на меня покорности и заботливости, тоже уселся на кухне, так внимательно следя за процессом вымешивания и раскатывания теста, словно стремился научиться стряпать сам.

Готовить я не особенно любила, но, по всеобщему мнению, умела. Поэтому в моем мире у меня никогда не было проблем с тем, как задобрить и умаслить обиженных или разозленных мною людей — достаточно было лишь попрыгать несколько часов у плиты, а потом с покаянным видом подсунуть тарелку с печевом, нежно и виновато бормоча: «Вот я специально для тебя приготовила! Пожалуйста, поешь!» На родителей и друзей этот способ действовал безотказно, вот с подругами была некоторая проблема, но в принципе производные моего кулинарного творчества еще никому поперек горла не становились и никаких нареканий не вызывали.

Эло.

Интересно, почему, когда кажется, что иномирянка уже ничем не способна удивить, она ухитряется откалывать такой номер, что у меня невольно отвисает челюсть?

Глядя на Ксенон, неспешно раскатывающую тесто и тихонько мурлычущую что-то себе под нос, я вдруг подумал, какая хорошая из нее получилась бы жена. Ведь, если вдуматься, девушка не должна скакать по дорогам с мечом за плечами, обряженная в штаны и рубашку, в компании рыцаря и принца. Это неестественно и противоречит самой сущности женской натуры. Ей бы свой дом обживать, длинные платья носить, мужу супы готовить и детям носки вязать…

Воображение нарисовало пасторальную, на редкость мирную и уютную картинку. Маленький домик на опушке леса. Заборчик низкий и только для вида — бояться здесь некого. Тихонько посвистывает какая-то пичуга, невидимая в густой зелени деревьев. Над крышей склоняются обремененные незрелыми плодами ветви яблони. В саду, топча кустики клубники и карликовых роз, дурашливо носится пепельно-серый щенок, превратившийся уже в здоровенного молодого пса. С таким охранником не страшно оставить самое дорогое, чуть что, он сумеет оберечь и защитить, Спрыгиваю с лошади, открываю калитку, захожу во двор. Пес восторженно лает и несется навстречу. Хлопает входная дверь, на крыльцо вылетает она — смеющаяся, счастливая… любимая…

— Ну наконец-то! Я соскучилась!

— Я тоже!

Легкий смех, ласковая рука, треплющая волосы, пухлые губы, послушно подставленные для поцелуя и с удовольствием на него отвечающие…

— Эло, почему ты на меня так странно смотришь?

Вопрос Ксенон, заданный на редкость язвительным и насмешливым тоном, мигом выдернул меня из сладких дум, я вздрогнул, выпадая в реальность и с трудом соображая, что она имеет в виду.

— В каком смысле — странно?

— Как… — она задумчиво повела рукой, по локоть припудренной мукой, подбирая подходящее определение, — как кошка, подстерегающая мышь!

Проклятая девка! до чего довела принца! Мало того что совсем голову заморочила, заставила мечтать о несбыточном и недосягаемом, так теперь еще и ехидничает! Я встряхнулся и постарался смотреть в другую сторону, но, видимо, неудачно выбрал объект, на который перевел взгляд.

— Не гляди так жалобно на ягоды! Все равно не дам! Ты сейчас все съешь, а что мне потом на начинку останется?! — Девчонка отвела со лба волосы, оставив на нем белую полосу, и вздохнула: — Если уж ты здесь уселся, так, может, подсобишь?

Она показала, как насыпать на кусочек теста ягоды, класть поверх них сахар и защипывать края. Я взялся помогать, дивясь про себя, как она ухитряется заставлять всех окружающих плясать под свою дудку и еще чувствовать себя обязанными ей. Потом сообразил где ж это видано, чтобы наследный эльфийский принц трудился на кухне, петы пирожки?!

И ведь теперь не откажешься, сам взялся, самому и разгребать!

Но тут это невероятное создание с улыбкой отобрало у меня ложку:

— Спасибо, конечно, но я справлюсь сама!

— Но я же…

— да-да! У тебя отлично получается, ты молодец! Но раз уж я взялась готовить, то сделаю все сама. Не обижайся, я просто хотела посмотреть, не упадет ли у тебя корона на кухне простой девице помогать! Надо сказать, я не ожидала, думала, ты будешь важничать и надувать щеки!

Тонкие пальца походя потрепали меня по щеке, оставив и на ней белый след от муки. Ну и ну! Кажется, она меня похвалила! Так почему же небо на землю не падает после такого невероятного события?!

— Послушай, Ксенон, я хотел…

И тут явился Ариан. Он аккуратно, бочком вдвинулся в кухню, чуть краснея и пряча что-то за спиной.

— Принцесса, хозяйка сказала, что вы здесь, и я…

— Ой, ты уже вернулся? И как? — девчонка бросила на рыцаря рассеянный взгляд и вновь опустила голову к тесту. — А я тут готовку развела, пообещала Эло вареники…

— Принцесса… Вот это вам…

Рыцарь наконец-то вынул из-за спины руку и протянул Ксенон большой букет ярких полевых цветов. Какое-то мгновение девчонка непонимающе смотрела на него, потом взвизгнула и повисла у своего рыцаря на шее:

— Ой, спасибо!

Она взяла букет и восторженно вгляделась в цветы, перебирая листья и лепестки белыми пальцами:

— Ариан, мой славный, какой же ты хороший и заботливый! Ты самый лучший в мире рыцарь! Слов нет, до чего приятно!

Ариан, поняв, что смог порадовать свою принцессу, засиял как красно солнышко. Я непонимающе, с какой-то неясной злобой смотрел то на него, то на восхищенную Ксенон. Странно, у меня создалось такое впечатление, что иномирянку не проймешь подарочками, которые обычно делают девицам, — украшениями, цветами, конфетами. Вот уж не думал,

Что ей, с ее-то характером и презрительным отношением к женским слабостям, может понравиться такая банальность, как букет, да еще не оранжерейный, а самый простой, чуть ли не у обочины нащипанный.

— Что, от этих цветов твоя невеста отказалась?

Они, поглощенные друг другом, недоуменно воззрились на меня, потом Ксенон вздохнула, отложила букет в сторону и, кажется, вознамерилась даже плюнуть, но потом все-таки удержалась и тихо сказала:

— Знаешь, Эло, если у тебя плохое настроение, то это еще не повод, чтобы портить его окружающим. Избавь нас, пожалуйста, от своего ехидства, злословия и желчи — ты ею сам скоро захлебнешься. Могу подать тряпочку.

— Зачем? — опешил я.

— Чтобы ты в нее молчал и больше не возникал, когда не спрашивают!

Иномирянка хлестнула меня, как плетью, острым злобным взглядом, явно показывающим, сколь невысокого она мнения о подобных комментариях и их отпускающих, и спокойно обратилась к своему рыцарю:

— А тебе, Ариан, огромное спасибо, букет просто замечательный и очень мне понравился. Как ты думаешь, хозяйка может выделить какой-нибудь кувшин или вазу, чтобы поставить цветы?

— да, конечно, если хотите, я сам займусь этим! с готовностью отозвался рыцарь, обиженно поглядывая на меня.

— Спасибо, а то я развезла тут готовку и выхлебнусь из нее, похоже, нескоро… И посмотри, пожалуйста, что там Шэр в моей комнате делает, может, выпустить его…

Девчонка бросила Ариану ключ от своего номера, развернулась к столу и как ни в чем не бывало взялась за свои пирожки. Я растерянно сидел рядом, чувствуя, что она, хоть и находится так близко, что иногда на меня веет легкий ветерок, поднятый ее стремительными движениями, на самом деле далека как никогда. Чуть нахмуренные брови и прикушенная нижняя губа ясно давали понять, что с ней сейчас лучше не заговаривать, иначе можно нарваться на дерзость, а то и на откровенную грубость.

Ну а на сей-то раз где я ошибся?

Ксенон.

Я, подустав от плясок у печки, уселась на крыльце в компании Шэра и Тэрриэт и задумалась, глядя на клонящееся к крышам домов солнце. Светло-малиновые и алые всполохи бликовали на черепице, придавая ей вид праздничного пирога, усыпанного разноцветной кокосовой стружкой и политого розовой глазурью. На трубе водостока небольшая серая пичуга с деловитым видом выклевывала не то жучков-паучков, не то травинки какие-то. По улице, шатаясь от одного забора к другому, медленно шествовал забулдыга, сопровождающий каждый свой шаг потрясающими комментариями откровенно нецензурного содержания и разрозненными строчками каких-то местных песен. Громко хлопнули ставни второго этажа в доме напротив, послышался густой плеск, потянуло непередаваемым ароматом помойки, после чего пение пьянчуги прекратилось, а мат принял более сосредоточенный и целенаправленный оттенок — видимо, его об- дали жидкими помоями. Идиллия…

Уже почти три недели я сижу в этом мире, а пути обратно до сих пор не видно. Дома, наверное, меня уже и искать перестали, зная мою любовь к необдуманным поступкам и разнообразным авантюрам. Родные и друзья, скорее всего, решили, что я просто-напросто уехала куда-нибудь, никому не сказав ни слова, и там нарвалась на неприятности, стоившие мне жизни. Подруга, с которой мы шатались по магазинам в тот роковой день, когда в моей кухне объявился Ариан, может рассказать лишь, что я распрощалась с ней у входа в метро и спустилась в подземку. А дальше — тайна, покрытая мраком. Но я хочу домой! Усесться в свое любимое кресло с книжкой на коленях и чашкой горячего чая в руках, и чтобы за окном шумел дождь, а телевизор бормотал что-то привычно-успокоительное, глупое и ничего не значащее… А подумал ли кто-нибудь о моих аквариумных рыбках? Их же кормить нужно! Может, поговорить с Эло — если уж он смог впихнуть в мой мир Ариана, то должен же он знать путь обратно?! Но мне очень не нравились взгляды, которые бросал на меня сидящий на кухне эльф — то мечтательно-затуманенные, то откровенно злобные и недоверчивые. Ха, будь я чуть самоувереннее, точно бы решила, что этот красавчик ревнует к рыцарю — с такой недоброй яростью он смотрел на букет. Но что поделаешь, если я, вполне равнодушная к роскошным ярким оранжерейным красотам, прихожу в восхищение от сирени, ландышей и полевых цветов! Кроме того, именно такие мелкие, ничего не значащие и ни к чему не обязывающие презенты и не дают забывать, что я все-таки девушка, а не бесполый придаток к мечу, которым должна спасти этот мир…

На меня как-то тихо и незаметно навалилось теплое одеяло приятных воспоминаний, мгновенно укутавшее меня с головы до ног и увлекшее в дебри обычных, ничего не значащих событий.

— Ксюнь, держи!

Мне на колени, вернее, на лежащую на них тетрадь с конспектами по гистологии, шлепается букет ландышей, перевязанный тонкой лентой. Недоуменно поднимаю голову:

— Максим?! Спасибо! С какой это радости?

— Не с радости, а с гадости! — весело отзывается он, присаживаясь рядом со мной на корточки. — Нам снова стипендию задерживают, ты в курсе?

— Нет! — громко возмущаюсь я, чувствуя, как в душе вскипает справедливое негодование пополам с беспомощной растерянностью и удивленной злобой. Максим, прекрасно понимая, какие негативные эмоции во мне бушуют, тихонько хмыкает, сам испытывая нечто очень похожее. — Как надоело! На что жить-то будем?!

— А кого это волнует? Видимо, будущие врачи должны уметь питаться воздухом.

Бережно беру букет обеими руками, подношу к лицу, с наслаждением щурюсь, вдыхая теплые ароматы близкого лета…

— Ксенон, Макс, вы слыхали? Стипендию опять задерживают! — К нам, негодующе размахивая методичкой, торопится наша староста Света. Каблуки с металлическими набойками выбивают на мраморных полах веселую дробь, звонким эхом разносящуюся по огромному холлу мединститута.

— Слыхали! — едва ли не хором отвечаем мы. — Слов нет, как это все достало…

Ч-черт, как же больно… И почему воспоминания, даже самые приятные, обладают потрясающей способностью доставлять неимоверные страдания?! Как бы мне хотелось вернуться в те, конечно, не беспроблемные времена, когда задержка стипендии казалась одной из самых серьезных бед, которые только могут произойти… Я вздохнула. Мысли плавно переметнулись на тему денег и презентов. Вот оно, главное отличие моих друзей и Эло: парни из моего мира, разумеется, не преподносили эксклюзивных платьев из дорогущего шелка. Они дарили какие-то мелочи, крохотные сувенирчики, коробки конфет, копеечные статуэтки — но от всего сердца и на последние гроши. И эльф, с барского плеча оплативший пару нарядов только потому, что девушке, видите ли, нельзя без платьев, с ними, безусловно, не шел ни в какое сравнение.

Потом меня перекинуло на философские размышления о проблемах моего нынешнего положения. Интересно, почему ни Ариан, ни Эло не замечают явного несоответствия сложившейся ситуации со стандартными канонами?! Ведь по логике именно принц или рыцарь должны жаждать священного подвига на благо народонаселения родной страны, подковывать верного скакуна, точить родовой меч и с ним набрасываться на легендарное чудовище, стяжая себе великую славу и не менее великую награду в виде королевства и сокровищ зарубленного монстра. А красавица-принцесса, любимая невеста или на худой конец прекрасная дама сердца во всех рыцарских романах ограничивалась торжественными проводами своего героя на смертный бой с чудищем, милостивым позволением поцеловать руку, маханием кружевным платочком из окон своих покоев, смиренным ожиданием возлюбленного и ношением пояса верности (ну, это уже в самых запущенных случаях). Так почему я, скромная студентка мединститута, в этом мире названная принцессой, должна делать исключительно мужскую работу по изничтожению самодержавных монстров и возвращению управления Лоррейского государства в человеческие руки? Эмансипация и равноправие, между прочим, тоже имеют свои пределы. А мои похождения похожи на какую-то компьютерную игру, созданную программистом-женоненавистником. Итак, что мы имеем?

Главный персонаж — великий герой (ну ладно, в моем случае — героиня, ну хорошо, не такая уж великая, ну допустим, даже вовсе не героиня, но кого это волнует и кто ее спрашивает?!).

Ее верный помощник-рыцарь, наивная и романтичная натура не от мира сего, чисто и искренне, на сей раз по всем канонам, влюбленный в свою прекрасную даму сердца. Друг помощника — насмешник-эльф, потрясающий остроухий красавец, единственный наследник какой-то там короны с явно выраженным комплексом мужского превосходства, последствия коего приходятся пожинать главному герою, пардон, героине, которая на самом деле вовсе героиней не является, но это уже дело десятое и никого не интересует. Ее собственные активы: верный пес, волшебный меч, созданный специально для нее мастером-эльфом, умение впутываться в сомнительные ситуации и характер, который далеко не сахар, не меди даже не патока. Отдельным бонусом идет недоверчивое, а иногда и откровенно враждебное отношение местного населения, которое, как и все люди-нелюди в любых мирах и странах, не любит, когда от него кто-то отличается что в лучшую, что в худшую сторону. Миссия: уничтожить неведомого монстра, спасти население Лорреи и воплотить в жизнь Пророчество неведомого автора. Место действия: незнакомый чужой мир, полный странных и загадочных тварей (к коим с чистой совестью можно отнести даже вышеупомянутого принца-эльфа). Интересный расклад, ничего не скажешь… до какого уровня сможешь дойти, девочка с клинком? Сколько у нас жизней и что светит в случае проигрыша? И еще интересно, кто там наверху дергает джойстик, елозит мышкой по коврику и стучит на клавиатуре? даже жаль, что в своем мире я не любила компьютерные игры, связанные с беготней, подвигами, спасением принцесс, истреблением драконов и драками на мечах, предпочитая градостроительные стратегии и знаменитую римейку Sims.

На заднем дворе, ругаясь на чем свет стоит, гостиничная служанка отстирывала эльфы наряды Я удовлетворенно сощурилась, потом, подумав, сбегала за своими вещами и вручила их бабе вместе с несколькими медными монетами. Оглянувшись, она приняла мзду и взялась за приведение и моих шмоток в божеский вид. Вот и хорошо, а то нам скоро сниматься в дорогу, а если и есть какое-то домашнее дело, которое я искренне ненавижу, то это стирка.

Вернувшись на крыльцо, я увидела, что мой насест занял эльф, сытый, довольный и слегка перемазанный черничным соком. Я позволила себе едва заметную самодовольную улыбку. Похоже, мои вареники пришлись по вкусу и в этом мире. Нелюдь явно ждал, что я пристроюсь рядом, но мне усаживаться возле него не хотелось совершенно, и я поднялась в свою комнату, попутно прихватив пузатый кувшин, в который светловолосый рыцарь поставил принесенный букет. Делать было совершенно нечего, и я постучалась к Ариану. Мой рыцарь сидел на подоконнике, мечтательно глядя вдаль. Я умилилась такому сходству привычек и без сантиментов бухнулась на его кровать, подпихнув под спину подушку и сминая покрывало.

— Слушай, Ариан, мы когда уезжаем?

— Если вы хотите, то хоть сейчас! — отозвался он.

— да нет, просто спрашиваю. Честно говоря, я вовсе не тороплюсь на бой с иллиатадом. Ты мне так и не рассказал, чем его можно убить.

— Я не знаю, — смущенно ответил рыцарь, взглянув на меня, валяющуюся на кровати, и тут же поспешно переведя глаза на стену. А хорошо, наверное, быть таким неиспорченным… Прямо даже завидно как-то. — И никто не знает. Поверьте. Если бы это было известно, то его давным-давно бы уничтожили!

— Очаровательно! — Я перекатилась на живот и подперла голову руками, решив высказать результат своих измышлений. — А вам не кажется, что несколько… э-э-э… самонадеянно и неразумно полагаться на принцессу из другого мира в том, что не смогли сделать сильные, умелые, хорошо обученные мужчины?

— Наоборот, это внушает некоторую надежду. Вдруг, увидев вас, такую красивую, нежную, беспомощно сжимающую в руке оружие, иллиатад покается и…

— … И тут же помрет от позора? Или от смеха? — язвительно фыркнула я. — Не льсти мне, Ариан, у тебя это не слишком хорошо получается. Во-первых, не такая уж я нежная, а во-вторых, с ниратой в руках я вовсе не беспомощна!

— Да-да, конечно! — торопливо согласился он. — Но все-таки…

— Ну хорошо, допустим! — Я нетерпеливо помотала головой.

Решив не вступать в полемику относительно своей внешности привычек. — Предположим, я прибью этого монстра.

Что дальше? Я хочу вернуться домой!

— Разве у нас вам плохо? — огорченно спросил Ариан, поворачиваясь ко мне. Он был так расстроен, что даже мои ноги, согнутые в коленях и покачивающиеся туда-сюда над сползшим на покрывало подолом, его не смутили.

— Нет… — Я вздохнула, пытаясь поточнее выразить свои ощущения. — Но пойми: я здесь чужая. Там, в моем мире, у меня было пусть не все, чего я хотела, но многое. Я знала, что будет дальше. Я выучусь, отработаю по распределению, потом найду себе такое место, какое меня устроит, налажу свою жизнь… Если, конечно, не помру ни с того ни с сего, но тогда все проблемы уж точно будут решены. А здесь каждый день — неизвестность. У меня нет ни денег, ни профессии, пригодно в этом мире. Не могу же я всю жизнь шататься по трактирам и кабакам, зарабатывая себе на хлеб пением никому не известных и плохо понятных песен!

— Расскажите мне о вашем мире, принцесса, — тихо попроси он, пересаживаясь ко мне на кровать.

— О моем мире? — И что же ему рассказать? — Мой мир очень жестокий. Если ты слаб, тебя затаптывают ногами. Чтобы чего-то добиться, нужно идти по головам, никого не жалея и никогда не оглядываясь. У вас здесь сохранилось то, о чем у меня дома никто уже и понятия не имеет, — порядочность честь… В Вириалане все не так фальшиво, показушно, а более… естественно, нормально, логично, что ли. А там… Нужно всех расталкивать и напролом двигаться к намеченной цели, иначе затопчут тебя — вот основной закон выживания и залог успеха в моем мире. Я, в принципе жившая там неплохо, не доверяю никому, кроме себя самой. Вы с Эло — единственные в моей жизни, не считая родных, к кому я безбоязненно поворачиваюсь спиной, не ожидая удара, да и то не потому, что так уж доверяю вам, а потому, что вам самим невыгодно меня уничтожить…

— И вы хотите туда вернуться?

— Я не знаю, как жить по-другому. Я слишком странная и чужая для этого мира. Думаешь, я не вижу, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда я заговариваю с мужчиной, да еще и смею отвечать ему на равных, вместо того чтобы покорно склонить голову и ждать его великомудрых суждений?! Как тебя ужасают мои привычки вроде ношения штанов, задранной юбки или вечной беготни с высоко поднятой головой?! — Я горько, зло улыбнулась и перевернулась на спину, закинув руки за голову и разглядывая потолок.

На нем сидел здоровенный, чуть ли не с мою ладонь, паук. Я не боюсь ни одной из стандартных женских пугалок вроде мышей, змей или лягушек, а науки, кажущиеся лично мне весьма красивыми и необычными созданиями, всегда приводили меня в восторг, поэтому я решительно встала ногами на кровать и потянулась к зависшему на потолке восьмилапому, тщась получше изучить столь крупный экземпляр. Ариан, недоуменно наблюдавший за моими манипуляциями, наконец разглядел то, что так меня заинтересовало, и с придушенным вскриком прыгнул вперед, обхватывая меня за талию и опрокидывая навзничь. Кровать, хоть и весьма солидных размеров, была явно мала для столь активных движений, и мы в обнимку повалились на пол, причем я по закону подлости оказалась снизу. Моя спина, всей своей площадью поприветствовав жесткие доски, горестно взвыла, я заревела благим матом в унисон с ней, наплевав на гордость и желая только одного — чтобы светловолосый рыцарь с меня слез.

И тут черти принесли к Арианову порогу эльфа. Эло недоуменно обозрел нашу парочку, барахтающуюся на полу в весьма недвусмысленной позе, уделив особое внимание моим голым коленям в разрезах подола и ногам рыцаря между ними (а что поделаешь, так упали), и с возмущенным ревом мигом растащил нас с Арианом в разные стороны. Я поспешно одернула задравшийся подол (в моем мире сказали бы, что такая длина юбки выглядит весьма смело, и не более, но для Вириалана это было просто непристойно) и, держась за поясницу, как старая бабка, поднялась с пола. Ариан смущенно подал мне руку, но я предпочла ухватиться за столбик кровати и встать самостоятельно.

— Ну и что здесь было, скромники вы этакие?! — с негодованием завел Эло, демонстративно скрестив руки на груди и буравя нас яростными взглядами. Увы, к его разочарованию, мы и не подумали тут же испепелиться на месте от стыда.

— Ариану отчего-то вздумалось чуть не убить меня! — с не меньшим возмущением отозвалась я, по-прежнему потирая спину.

— И чем же она так тебя достала? — мирно поинтересовался у рыцаря Элю.

— Да ты посмотри, к чему потянулась принцесса! — горячо отозвался тот, тыкая пальцем в потолок.

Эльф запрокинул голову и здорово переменился в лице:

— Ксенон, ты последние мозги растеряла? Или решила покончить жизнь столь изощренным самоубийством?

— А что такое? — невольно стушевалась я, смущенная искренним беспокойством в голосе нелюдя.

— Принцесса, это же драмонер, жутко ядовитая и опасная тварь! — нервно пояснил Ариан, догадавшись, что я не соображаю толком, что пыталась рассмотреть.

— Если бы он хватанул тебя за палец, ты бы умирала долго и очень мучительно! — Эло вытащит из заплечных ножен свой меч и, примерившись, ткнул в паука.

Тот, возможно, и был опасной тварью, но сражаться на равных с эльфийским принцем, вооруженным клинком, не смог, сдался с первого же удара и с сочным шлепком шмякнулся на кровать. Ариан предусмотрительно загородил меня собой на случай, если вдруг драмонер еще жив, но тот, похоже, уже пребывал на том свете, куда по своей глупости чуть не отправилась я. Надо завести у себя привычку — пока я в Вириалане, не лезть самой на рожон и стараться получать у рыцаря консультации насчет всех неизвестных мне тварей, прежде чем тянуть к ним алчные лапки.

К ужину мы спустились вдвоем с Эло — Ариан ускакал на прощальное свидание со своей невестой. Завтра она и мы, соответственно, отправлялись в путь. Эльф был надут как индюк, столь явно выказывая обиду на что-то лично мне не понятное, что я невольно постаралась сесть подальше и без особой необходимости не заговаривать с ним. Но принц сам завел беседу:

— Что у вас с Арианом?

— В каком смысле? — не поняла я, ковыряясь в местном кушанье, напоминающем овощное рагу с мясом и грибами.

— В самом прямом. Какие у вас отношения?

— А тебе что за дело? — неприятно удивилась я. — Ты что, ревнуешь?

Но на сей раз шпилька не прошла — Эло скис, надулся еще больше и чуть заметно скривил губы, предпочтя оставить вопрос без комментариев.

— И все-таки?

— У нас любовь до гроба! — обозлилась я. Ненавижу, когда окружающие лезут в мои, то есть не в свои дела. — Мы уже тайно обвенчались, и Ариан как раз сейчас объявляет Миларэлине, что она больше не его невеста, потому что у него есть законная жена!

— Наглая девка! — Эло хлопнул по столу так, что все приборы подскочили чуть ли не на полметра. Я поймала едва не кувыркнувшуюся мне на колени тарелку и недоуменно воззрилась на эльфа, чувствуя, как в глазах начинает разгораться адское пламя. — Я серьезно спрашиваю, а тебе все хихоньки да хахоньки!

— По жизни нужно идти с улыбкой! — мягко мурлыкнула я, злясь все больше и больше. — Не дразни меня, Эло, не то это может плохо кончиться!

— Да что ты можешь, ты, которая…

— Ну, положим, кое-что все-таки могу, — перебила я, доняв, что нелюдь, того и гляди, отпустит по моему адресу какую-нибудь гадость. — Вот спорим, что я сейчас одним движением заставлю всех присутствующих заткнуться и смотреть на меня, а сама при этом не произнесу ни единого слова?!

В следующую секунду я, не давая эльфу возможности ответить, слегка сдвинулась на стуле и небрежно забросила ноги на стол. Такой простой и вполне естественный (во всяком случае, для меня) жест произвел эффект разорвавшейся посреди зала бомбы. Эло ахнул и подавился своей тирадой, едва не проглотив вилку. Разговоры мигом смолкли, и наступила звенящая тишина — все посетители уставились на мои нижние конечности, а я еще и постаралась незаметно дернуть юбку, чтобы она сползла как можно ниже. Хорошо, что сегодня я надела платье — в штанах эффект, конечно, был бы не тот. А так… Я с наслаждением переводила взгляд с одной отвисшей челюсти на другую и занималась этим приятным делом до тех пор, пока Эло не опомнился и, зашипев, как дореволюционный граммофон, не попытался выдернуть из-под меня стул. Я проворно слетела на пол, одновременно весьма красноречиво замахиваясь на эльфа ногой. Разрезы на подоле вполне позволяли осуществлять подобные активные движения, я без сантиментов задрала юбку повыше, дабы обрести еще большую свободу, и легким разворотом уселась на стол, демонстрируя готовность отбиваться пусть даже ценой потери чести и достоинства.

И Эло решил не рисковать. Он возмущенно плюнул в мою сторону и понесся вверх по лестнице с таким видом, словно в своей комнате решил немедленно дать обет безбрачия и воздержания. Я, сидя на столе, разразилась демоническим хохотом, явно намекая, что невелика доблесть — так стремительно убегать от безоружной (ну не совсем, конечно, но он-то не знал про стилет в сапоге) девушки. Потом встала и, провожаемая недоуменными взглядами изрядно скандализированных посетителей, двинулась в свою комнату — отъезд назначен на завтра, а перед дальней дорогой не грех и выспаться.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

А по мне, пусть хоть всех поубивают, лишь бы не было войны…

Эло.

Спал я плохо и подхватился с первыми проблесками рассвета. Ночью мне привиделась сидящая на столе и язвительно хохочущая иномирянка, после чего я долго метался по постели, пытаясь понять это странное создание и продумать свою линию поведения, которая бы заставила ее сложить оружие и покорно упасть в мои объятия. Но, к сожалению, продумывать что-то относительно Ксенон было столь же нерационально, сколь и безнадежно-глупо — все равно что пытаться решетом задержать пробегающие по небу облака. Ведь она в последний момент обязательно выкинет что-нибудь неожиданное, после чего мне останется только сложить руки на груди и наблюдать за тем, как рушится тщательно продуманная комбинация.

Спустившись вниз, я застал в зале лишь немилосердно зевающую служанку, впрочем тут же оживившуюся и кокетливо захихикавшую при виде меня, и двинулся на конюшню. Вот почему меня замечают все человеческие девушки, кроме Ксенон?! Может, по примеру Ариана цветы ей подарить?

Пинками и руганью подняв дрыхнувшего в одном из пустых денников конюха, я велел ему седлать наших лошадей и вернулся в зал. Ариан уже сидел за столом, мечтательно теребя какую-то кружевную тряпицу. Присмотревшись, я понял, что она подозрительно похожа на шелковый платочек с монограммой, явно подаренный на прощание невестой. Счастливчик…

— Где Ксенон?

Рыцарь вздрогнул и поспешно спрятал свое сокровище в карман.

— Не знаю, принцесса, видимо, еще изволит почивать!

— Щас она у меня допочивается!

В самом деле, что это такое?! договорились же выехать пораньше! Так нет, уже день белый на дворе, а она еще дрыхнет!

Я решительно поднялся по лестнице, в несколько шагов одолел коридор и рынком дернул на себя дверь комнаты Ксенон. Картина, открывшаяся моим глазам, поражала своей томностью и мечтательностью. На покрывале уже застеленной кровати полулежала иномирянка, аккуратно подравнивающая ногти пилкой. У нее под боком была пристроена нирата без ножен, а на полу валялась собачина, восхищенно глазевшая на свою хозяйку. Впрочем, посмотреть действительно было на что — на груди и бедрах Ксенон были надеты какие-то крохотные черные вещички, а на плечи небрежно наброшена не застегнутая рубашка. Собственно говоря, этим ее наряд и ограничивался. Я понял, что уже вовсе не хочу поднимать и тащить ее куда бы то ни было, скорее наоборот, с удовольствием прилег бы рядом. Но тут иномирянка подняла на меня аквамариновые, быстро темнеющие глаза и совершенно спокойно, будто на ней немерено одежды, сказала:

— Послушай, Эло, тебя не учили, что, входя в чужую комнату, нужно стучаться и распахивать дверь только после ясно выраженного разрешения? Сделай милость, выйди, я скоро спущусь.

— Мы ее ждем, а она тут ногти полирует! — Я решил перейти в нападение, пока она не села мне на голову.

— Делу время, а маникюру час! — безразлично отозвалась Ксенон, продолжая равнодушно водить пилкой вдоль ногтя. Потом вытянула руку и, полюбовавшись результатом, вновь изволила обратить на меня свое сиятельное внимание: — Как? Ты еще здесь? Я же, кажется, попросила выйти?! У кого из нас проблемы — у меня с дикцией или у тебя со слухом? Пожалуйста, закрой дверь с той стороны!

— А если нет?! — Я сделал шаг к ней и тут же почувствовал, как напряглась лежащая на кровати девушка и, ощутив мгновенно изменившееся настроение хозяйки, дернулась в мою сторону псина.

Иномирянка старательно дрессировала ее, так что, если Ксенон вздумает приказать своей собачине броситься на меня, вполне вероятно, что та и послушается. А девчонка потом голыми руками разорвет меня на части, если я посмею причинить хоть какой-то вред ее драгоценному питомцу.

— Не смей даже коситься в сторону Шэра, — низким от гнева голосом прошипела иномирянка, словно прочитав мои мысли. — За свою собаку я сама кому хочешь горло перегрызу…

Серо-голубые глаза опасно сузились, в них мелькнул недобрый огонек холодного, тщательно сдерживаемого до поры до времени бешенства. Девчонка расслабленно уронила руку на постель, продолжая пристально смотреть мне в глаза и тем самым здорово отвлекая, но я все-таки заметил, как тонкие пальчики словно бы сами собой перебегают по покрывалу, подбираясь к рукояти лежащей рядом нираты. Я понял, что еще один шаг в сторону Ксенон или ее псины, и девчонка спрыгнет с кровати с оружием в руках. Победить, конечно, не победит, но нервы потреплет изрядно.

— Спускайся в зал, мы тебе и твоей собачине завтрак заказали!

Я развернулся на выход, всей спиной чувствуя, как она расслабляется и облегченно вздыхает. Думаешь, отделалась от меня насовсем? Ха!

Я вернулся в общий зал, но сообщить рыцарю свежие новости о его принцессе не успел. Дверь слетела с петель, выбитая слаженным ударом, и комната начала быстро наполняться какими-то молодчиками с удивительно неприятными и агрессивными лицами. Заполошно взвизгнула служанка, роняя поднос, предназначавшийся, похоже, как раз таки нам, охнул хозяин, приседая за барной стойкой, недоуменно переглянулись уже успевшие встать и сползти вниз постояльцы… Я, шкурой почувствовав неладное, осторожно потянул из ножен меч. Опыт подсказывал, что такой хмурой компанией и с таким вооружением мужики обычно не опохмелки ищут. Противников было человек пятнадцать. Даже если я возьму на себя восьмерых, с оставшимися семью мордоворотами Ариан не справится, если они навалятся четко и одновременно. А больше — я обежал взглядом зал — тут нам никто не помощник, остальные постояльцы явно очень далеки от воинского искусства и предпочитают решать проблемы деньгами и сладкими речами, да и пришли они все без оружия.

— Где принцесса? — спросил один из мужиков, по виду главарь этой веселой компании.

— Какая принцесса? — удивился я, отступая, дабы перекрыть им подход к лестнице.

— Принцесса Кея! Отдайте ее нам, и мы уйдем, никого не тронув! — спокойно и даже как-то миролюбиво отозвался он.

— Господа, помилуйте! — испуганным поросенком заверещал из-под стойки хозяин гостиницы, прикрывая голову руками, как под арбалетным обстрелом, и даже слегка подпрыгивая от искренности (в полуприсяде это смотрелось очень забавно). — У нас тут отродясь принцесс не останавливалось, откель бы им взяться! А уж принцессу Кею укрывать — что ж мы, ренегаты али бунтовщики какие?! да никогда в жизни! да помилуй боги! Господа, ну подумайте сами, неужто принцесса в моем скромном заведении бы остановилась?!

— Даты не бреши, мужик, вон и рыцарь ее светловолосый сидит! — даже как-то весело отозвался главарь, кончиком меча указывал на Ариана. — дан весь город знает, что у вас тут какая-то девка необычная остановилась, по внешности да по повадкам как есть выходец… выходка… выходчина… ну в общем, из мира другого! Так что не морочь мне голову да скажи, где принцесска! А не то всю твою халупу разнесем, а до девки все одно доберемся, так и знай!

— Наверху, наверху она! Четвертая комната справа! — заголосил хозяин, указывая на лестницу. — Там, там она, нахалка! Еще не спускалась сегодня!

Как я ненавижу этот мелочный вещизм, столь часто встречающийся у людей — пусть хоть весь мир рухнет, лишь бы все мое цело осталось…

Наемники, переглянувшись, подступили к лестнице. Я небрежно оперся о перила и улыбнулся:

— Погодите, уважаемые! Дама сейчас немного занята и не сможет принять вас! Если желаете, зайдите как-нибудь попозже, скажем, через недельку-другую, адрес мы вам сообщим дополнительно!

Долгое молчание. Видимо, до присутствующих медленно, но верно доходило, что я просто-напросто издеваюсь над ними и тяну время, ожидая, пока Ариан аккуратно зайдет им в тыл. Надеяться на то, что Ксенон сразу же после моего визита начала собираться, просто глупо, не тот она человек, чтобы тут же послушно забегать по спальне. Значит, надо постараться ни в коем случае не пропустить этих вояк наверх — девчонка полуодета и явно не сможет дать серьезный отпор.

Я улыбнулся и поманил первого противника пальцем. В следующее мгновение зал наполнился криками, стонами и лязгом оружия. Ариан, уверенно держа оборону, слегка толкнул меня в бок. Я вскинул подбородок и покачал головой. Это значило — Ксенон на втором этаже, спуститься не может, во всяком случае, не сейчас. Ариан кивнул он все понял — и заметно повеселел, даже слегка заулыбался, осознавая, что его принцесса находится в относительной безопасности.

— Мальчики, оставьте что-нибудь мне!

Я невольно оглянулся на звонкий голосок и почувствовал, как в глазах темнеет от злости. Несносная девчонка, как была — босиком, в своем скудном неглиже и расстегнутой рубашке, — таки спускалась по лестнице, небрежно покручивая в руках нирату.

— А ну пошла наверх!!!

— Вот еще! Я тоже хочу повеселиться! Ну так что, поделитесь?

Еще чего! Мрато! Ариан один не справится, а то бы я уже волок ее на второй этаж. Ну ничего. Нижние ступеньки лестницы нами перекрыты, так что невозможно ни подняться, ни спуститься. Она просто не сможет ввязаться в драку.

В следующее мгновение Ксенон весьма убедительно продемонстрировала что для нее не существует понятия «невозможно». Она просто-напросто уселась на перила, перекинула через них ноги и спрыгнула с внешней стороны лестницы. И вот иномирянка уже ввязалась в схватку с тремя мужиками, по-прежнему не изменив своему стилю боя и стараясь не нападать, а парировать. Я глухо зарычал и рванулся к ней на подмогу. Но девчонка поступила на редкость разумно — она позволила зажать себя в угол и теперь, прижимаясь спиной к стене, поводила лезвием нираты перед собой, демонстрируя серьезность намерений. Нападавшие опешили. Они, конечно, знали, что идут брать иномирянку, и, несомненно, готовились к чему-то необычному. Но явно не к такому! Полуголая девчонка, без раздумий нападающая на мужчин с холодным оружием, ввела их в такой ступор, что атака на мгновение захлебнулась, и Ксенон тут же воспользовалась этим — резким движением она выбросила вперед левую руку с зажатым в ней стилетом (и где, интересно, она, спускавшаяся с одним мечом в руках, его прятала?!) и ткнула им в горло одного из нападавших, а правая, с ниратой, метнулась следом, резанув по лицу другого увальня, даже не подумавшего постараться увернуться.

Со второго этажа серой молнией слетел Шэр, уже понявший, что его обожаемая хозяйка ввязалась в какую-то потасовку. Сам он не задумываясь последовал ее примеру и вцепился зубами в ногу одного из наемников. Тот истошно взвыл и наклонился к лохматому агрессору, любезно открыв шею для удара, чем Ксенон немедленно воспользовалась.

Мы с Арианом даже как-то оказались не у дел — наемники узрели желанную цель и без долгих размышлений рванулись к ней, неосмотрительно оставив нас в тылу. За глупость приходится платить — мы, переглянувшись, начали прорываться к девчонке, не слишком заботясь о здоровье и жизни вставших на пути. Ксенон пришлось бросить стилет в горле одной из первых жертв и отбиваться только ниратой. Впрочем, делала она это весьма не плохо — после ее редких, но тщательно выверенных арак противники уже не могли подняться и безжизненной или слабо шевелящейся грудой падали на пол.

Вскоре все было кончено. Я обвел глазами развороченный зал… трупы по всем углам… испуганно выползающих из-под столов посетителей… тихо подвывающего хозяина… остановился на бледной как покойница девчонке, трясущейся рукой вытирающей лоб, и рявкнул так, что она подпрыгнула:

— Мы немедленно выезжаем!

Она молча кивнула и унеслась наверх, перескакивая через ступеньки, только рубашка черным флагом затрепетала за спиной. Пес рванулся за ней, видимо решив больше никогда не выпускать свою хозяйку из поля зрения, дабы она опять не впуталась в какие-нибудь опасные для жизни неприятности.

Вот чего у иномирянки не отнять, так это умения в случае острой необходимости собираться за какие-то доли мгновения. Только что Ксенон полуголая, бледная стояла посреди зала, и вот она уже сбегает по лестнице, полностью одетая, кажется, даже причесанная, с торбами в руках и псиной на поводке. Я погнал Ариана за нашими вещами, а сам спокойно расплатился с явно ничего не соображающим хозяином и выдернул из горла одного из наемников стилет Ксенон. А неплохое оружие. Интересно, где она его достала?!

Забрав у девчонки ее торбы и отдан стилет, я за руку отвел ее во двор и подтолкнул к лошадям — сама она отчего-то пребывала в состоянии ступора и лишь беспомощно смотрела на меня округлившимися глазами. Я не понимал причин такого странного поведения, особенно после того, как она столь решительно бросилась вниз и ввязалась в драку, но разбираться, что с ней, было некогда — я сам приторочил ее торбы к седлу Змея и приглашающе кивнул. Ксенон, двигаясь размеренно и неспешно, как зомби, послушно уселась на коня и машинально взяла поводья. Я дождался Ариана с вещами, помог ему закрепить их и тоже вскочил с седло.

— Быстрее!

Мы вихрем промчались по улицам Большого Привоза и, на ходу бросив стражнику у ворот выездную пошлину, вылетели из города так, будто за нами гнались все сонмища демонов преисподней.

Ксенон.

Когда я поняла, что внизу началась драка, то ринулась в гущу событий даже не задумываясь. Как?! Кто-то осмелился напасть на МОЕГО рыцаря и МОЕГО эльфа?! Вот я вас сейчас! Пока отбивалась от наседающих мужиков, отчего-то прицепившихся именно ко мне (не иначе благодаря моей дивной красоте и девичьему изяществу), тоже было особенно не до размышлений. А вот когда я уже поспешно одевалась в своей комнате, одной рукой натягивая штаны, а другой застегивая рубашку, до меня наконец дошло, что я натворила. Я УБИЛА ЧЕЛОВЕКА! И даже не одного! В пылу драки я и не сообразила, сколько мужчин уже никогда не встанут после моих ударов. Зато потом, когда азартная горячка схлынула, сменившись ледяным осознанием содеянного, мне стало настолько плохо, что пришлось ухватиться за столбик кровати и пару секунд постоять неподвижно, стараясь не грохнуться в обморок и по возможности прийти в себя. Я убила… Это я-то, которая всегда мечтала спасать людей, которая готовилась дать клятву Гиппократа! Я, которая хотела отодвигать, а не сеять смерть! Я убила…

Я отшатнулась от кровати и забегала по комнате словно ошпаренная. Мне хотелось как можно скорее уехать отсюда, будто, если я окажусь далеко, уменьшится и тяжесть моего проступка. Сумки были уложены еще с вечера, так что сборы свелись к торопливому натягиванию одежды и обуви. Я наскоро провела щеткой по волосам, взглянула в зеркало, отметив невероятную бледность и перекошенные губы на искаженном ужасом лице, подхватила торбы, Шэра и бросилась вниз. Эло обещал, что мы уедем…

На первом этаже при виде тел, перешедших в статичное состояние трупов лишь благодаря моим усилиям, мне снова сделалось дурно, да настолько, что я вообще перестала соображать, что к чему, и послушно позволила эльфу вывести меня во двор и усадить на лошадь. Черт, да в таком состоянии я за ним хоть на край света пошла бы!

К счастью, Эло погнал своего коня галопом, мой понесся за ним, так что мне оставалось только стараться не свалиться с седла и не выпустить поводья из рук.

Еще часа три, не меньше, я пребывала в состоянии полной прострации, с трудом соображая, что делаю и говорю. Потом очухалась и, взглянув обезумевшими глазами на своих совершенно спокойных спутников, заревела в три ручья, изрядно напугав не только их, но и себя саму. Наверное, лет с десяти я никогда не плакала ни от боли, ни от обиды, ни от разочарования — только от бессилия, когда точно понимала, что перепробовала все возможное и больше уже ничего не могу сделать. Поэтому слезы для меня служили выражением крайнего отчаяния и беспомощности.

Лошадей тут же остановили, меня бережно спустили на землю, и следующие полчаса я билась в истерике, тыкаясь головой попеременно в грудь то Ариана, то Эло. Можно сколько угодно говорить себе, что ты должна быть спокойной и бесстрастной, но когда понимаешь, что ты, всегда хотевшая спасать людей, только что убила кого-то — тут уж не до голоса разума. Мои сопровождающие, насмерть перепутанные таким взрывом, суетились рядом, пытаясь вытереть мне слезы, подсунуть фляжку с вином и дознаться, что же послужило причиной столь острой и бурной вспышки. Когда же наконец я смогла выдавить: «Ведь я же человека убила! Понимаете, убила!» — они даже шарахнулись в стороны, а потом гадкий эльф попросту поднял меня на смех, тем самым тут же высушил слезы на моих щеках.

— Ох, Ксенон, нашла кого оплакивать! Это же всего лишь люди! Они быстро плодятся и мало живут — не ты, так кто-нибудь другой, и не сегодня, так завтра отправил бы этих красавцев в преисподнюю!

— Всего лишь люди?! А ты видел, в каких муках рождаются эти люди?! да уж если на то пошло, то мы с Арианом тоже всего лишь люди! И что? Да, мы живем не так уж долго, но зато и заносчивости, и наглости, и цинизма в нас неизмеримо меньше, чем в тебе, ты, самовлюбленный остроухий… — Я замялась, подбирая достаточно сильное слово, потом, найдя его, решила, что так грязно девушки, а тем более принцессы ругаться не должны, и предоставила Эло самому додумать соответствующие эпитеты и метафоры.

Потом повернулась к Ариану в поисках поддержки, но он покачал головой:

— Принцесса, не терзайте свою совесть. Я не знаю, чего хотели те люди, убить вас или взять в плен, но очень рад, что вы оказались сильнее. Не плачьте, первые трупы всегда тяжело переносятся. Потом вам станет легче.

— Не хочу я облегчения подобным образом! — взвилась я, тут же представив целое кладбище убиенных мною мужиков, а в самом центре — большую гробницу иллиатада, которого я тоже ведь должна как-то пристукнуть.

— Возможно, вы, принцесса, просто испугались трупов? — с видом философа, рассуждающего о гипотетических сроках конца света, предположил светловолосый рыцарь. — Мертвых не нужно бояться, опасаться следует живых…

— Это если над ними не поработал умелый маг! — оптимистично вставил нелюдь. — Но Ариан прав, мертвяков бояться нет резона, они ничего тебе не сделают.

— Что за глупости?! — нервно отозвалась я.

Действительно, нашли чем студентку мединститута пугать — покойниками! Да я в свое время всерьез рассматривала патологоанатомию как свою будущую профессию! Смешно и неудобно! Я же боюсь трупов не самих по себе, а просто как результат своей разрушительной деятельности. «Тэрри, как мы могли?» — мысленно обратилась я к своему Кровному клинку. В ответ я получила что-то, ассоциирующееся с равнодушным, чуть удивленным пожатием плеч. Ну да, моя нирата — меч, а их и создают для сражений и убийств…

В кронах деревьев весело чирикали корольки. Одна особо шустрая пичуга на бреющем полете пронеслась над головами, заставив невольно пригнуться, и осчастливила наш триумвират черно-белым пятном, шмякнувшимся едва ли не на голову Эло. Только нечеловеческая реакция помогла эльфу с придушенным вздохом увернуться от этого презента и послать по адресу нахальной птахи несколько коротких и выразительных слов. Это ничем не примечательное происшествие неизвестно почему успокоило меня, и я со вздохом заставила себя признать, что мои спутники правы. Еще неизвестно, чем бы дело закончилось, сумей те мужики до меня добраться. А так… Как глубокомысленно говаривал капитан Флинт, мертвые не кусаются.

— Лучше бы нам подумать, что это за люди и откуда они узнали, что принцесса Кея с нами? — задумчиво протянул.

Ариан, крутя в пальцах сорванную травинку.

— Тоже мне секрет Полишинеля! — фыркнула я, обнимая.

Шэра, единственного, кто отнесся ко мне с сочувствием и пониманием. Только глухие, наверное, в Большом Привозе еще не слышали, как светловолосый парень с рыцарскими замашкам называет принцессой девушку с какими-то странными привычками и манерами! Я же просила называть меня Ксенон не из-за какой-то блажи или горячей любви к этому прозвищу!

— Я бы предложил двинуться дальше! — вздохнул Эло, вставая и начиная отряхивать штаны. — Ты же, Ксенон, не всех поубивала, кто-то там все-таки жив остался, а значит, за нами вполне могут снарядить погоню!

Я с ненавистью покосилась на эльфа — ну зачем ему понадобилось напоминать о том, что за сегодня я неизвестно сколько раз нарушила заповедь «Не убий»? — но, признан его правоту, встала с травы, на которой валялась, и полезла в седло Мои сопровождающие, переглянувшись, последовали моему примеру.

Мы скакали до самого вечера, сделав лишь в середине дня короткую остановку на обед. Все опасались погони, которая и впрямь могла быть выслана за нами теми недобитками, которые остались в Большом Привозе. Но день прошел на диво.

Мирно и спокойно, если так, конечно, можно назвать бешенную скачку, после которой моя несчастная пятая точка сбилась в одну большую мозоль, а глаза непрерывно слезились от ветра и нанесенного им песка.

К вечеру Ариан всерьез озаботился поисками ночлега.

Я долго не понимала, отчего он мнется и внимательно изучает карту, бросая на меня смущенные и виноватые взгляды. Потом все прояснилось:

— Э-э-э… принцесса… Я не знаю…

— Что? — удивилась я, поерзывая в седле и мечтая хоть чуть-чуть изменить свое положение.

— Я, право, не уверен…

— Да не мнись ты, говори открыто! — не на шутку испугалась я, успев навоображать себе невесть чего.

— Дело в том, что последнее село мы проехали два часа назад, и теперь на много верст окрест нет никакого человеческого жилья…

— Ну и что?

— Ну так я не знаю, как теперь…

— Чего ты не знаешь? Я не понимаю!

— Но я не хотел, честное слово! Просто…

— Да что такое?!

— Ариан хочет сказать, что нам в лесу или в поле придется ночевать! — не выдержал столь долгого и бессодержательного диалога Эло.

— Ну и что? — удивленно повторила я.

— Не дело принцессе по лесам валяться! — вздохнул Ариан, смущенно теребя поводья.

— Так ведь другого выхода нет? — полувопросительно-полуутвердительно протянула я, пытаясь въехать в самую суть проблемы.

— Но я, как рыцарь, должен был бы обеспечить принцессе Кее должным образом подготовленное, удобное и надежное место для ночлега!

— А ты и обеспечишь! — подбодрила его я, думая не столько о том, где ночевать, сколько мечтая слезть с седла и размять затекшие мышцы. — Нарубишь лапника, разведешь костер, приготовишь ужин, не знаю, что там еще…

Ариан благодарно просиял. Эло, наоборот, насупился, словно ожидал, что я сейчас закачу несусветный скандал, требуя себе пуховых перин, кружевных простыней и фарфоровый ночной горшок.

Уже когда стемнело, мы свернули в лесок и, проехав пару километров по едва заметной заросшей тропке, остановились на небольшой полянке. Мне это не слишком понравилось — повсюду так и чудились клещи, хищно облизывающиеся на нас с каждой ветки, но мои спутники были совершенно спокойны, и я решила не волноваться раньше времени, вполне возможно, в Вириалане и не знают, что такое энцефалит. Эло взялся обихаживать лошадей, Ариан, вооружившись угрожающих размеров тесаком, отправился в атаку на елки, собираясь соорудить из лапника лежаки, я же, оставшись без дела, по собственному почину взялась разводить костер. Потирая друг о друга жутких монстров, которые в этом мире заменяли спички, я мрачно вспомнила такие удобные кнопочные зажигалки, которые продаются в моем мире на каждом шагу. И почему бы в моей сумке не заваляться подобной полезной вещице?! А еще — влажным косметическим салфеткам, лосьону для очистки лица, зубной щетке и пасте, нормальным спичкам, солнцезащитным очкам, бандане, увлажняющему крему, складному ножу, лаку для ногтей и прочим практичным и незаменимым вещам, к которым мы настолько привыкли, что и не замечаем, вспоминая о них, только когда они куда-нибудь пропадают. Я с тоской вспомнила толстенную растрепанную тетрадку с конспектами лекций по гистологии — не потому, что так уж возжелала повторить пройденный материал, просто сейчас она бы очень пригодилась для разведения костра.

Ариан, притащивший на поляну первую партию нарубленных еловых лап, которым предстояло стать лежанками, увидел меня, довольную, уже слегка пропахшую гарью и перемазанную сажей, охнул и бросился на подмогу: мигом отобрал спички, на руках отнес и усадил меня под каким-то неизвестным мне деревом, подбросил в уже разгорающийся огонь пару веточек и с возмущением объявил, что, дескать, не принцессино это дело с костром возиться. Эло, стреноживающий лошадей, тоже удостоился возмущенной тирады светловолосого рыцаря — почему, мол, не пресек это безобразие. Эльф выпрямился, упер руки в бока, грозно зашевелил кончиками ушей и приготовился разразиться негодующим спичем, но я поспешила замять назревающий скандал:

— Ариан, не говори глупостей! Принцессой Кеей я буду во дворце. Вот тогда можешь хоть рассыпаться от усилий, раскланиваясь и шаркая ножкой, а пока мы сидим в лесу, я Ксенон и буду делать свою часть работы сама, не нуждаясь в опеке и заботе!

— Но как же так? Принцесса…

— Очень спокойно! Эло, дай мне, пожалуйста, торбы, я попробую сообразить что-нибудь на ужин!

Эльф послушно принес мне сумки с продуктами. В глубине его изумрудно-зеленых глаз мелькнуло что-то очень похожее на плохо скрытое уважение. Я удовлетворенно улыбнулась и принялась за разбор припасов. Наткнувшись на небольшой котелок, лежащий на самом верху, я повеселела, а обнаружив мешочек с чем-то по виду и запаху не отличимым от привычной мне гречки, возрадовалась окончательно — не то чтобы я так уж любила вареную ядрицу, но, во-первых, готовится она просто и быстро, а во-вторых, очень полезна. И в этом мире я не оставила своей многолетней привычки трепетно относиться к своему здоровью и тщательно заботиться о нем и поэтому с отвращением порой жевала нелюбимые, но очень полезные продукты вроде творога, салатных листьев или той же гречки.

Минут через пятнадцать от привешенного над огнем котелка повалил сытный пар, и я, попробовав варево, вздохнула — эх, «Галины Бланки» бы сюда! Впрочем, и так получилось вроде бы неплохо. Во всяком случае, ни эльф, ни рыцарь не жаловались, благополучнейше сжевав мою стряпню вприкуску с ветчиной. Я же обнаружила, что позабыла еще кое о чем — а именно о корме для Шэра. Пока мы останавливались в гостиницах, тамошние служанки всегда находили, чем накормить моего песика, начиная от костей и обрезков мяса и заканчивая вчерашними отбивными. Но посреди леса ничего подобного, естественно, достать невозможно, поэтому я, недобрым словом помянув свою забывчивость и безголовость, отдала щенку свою порцию ветчины и немного каши, постаравшись сделать это как можно тише и незаметнее. Но проклятый Эло, которому до всего было дело, все-таки увидел это и разразился длинной возмущенной тирадой, доказывая мне, что просто глупо кормить пса дорогущей ветчиной, когда я сама и так превратилась в тень, а если не начну есть как следует, то скоро вообще смогу перелетать с места на место, оседлав ветер. Невольно подивившись про себя такой поэтичности завуалированного оскорбления, я в весьма резкой форме ответила, что это не его проблемы — я поделилась со щенком своей порцией, с которой вольна делать все, что угодно. Ариан, рыцарь несчастный, тут же начал совать мне свои куски, но я аж подпрыгнула от негодования и столь безапелляционно потребовала прекратить детский сад, что рыцарь шарахнулся в сторону и больше эта тема не поднималась.

Спать мы улеглись аккуратным рядком. Меня, как наиболее ценную для отечества особь, поместили в середину, парни растянулись по бокам. Приметив чуть масленый блеск глаз эльфа, я, не раздеваясь, закуталась в плащ вместо одеяла, подложила под голову свернутую тючком рубашку и приглашающе похлопала рядом с собой ладонью. Шэр поспешно, видимо почуяв в нелюде конкурента и претендента на свое законное место поблизости от хозяйки; пристроился как раз между мной и Эло. Я с поганой улыбочкой высвободила из ножен Тэрри и, мысленно попросив ее не бросаться на окружающих без особой необходимости, демонстративно прижала нирату к груди. Ариан, стараясь подавить ухмылку, аккуратно улегся с другой стороны.

Утром я проснулась от смущенного шепота:

— Принцесса, пожалуйста, отпустите!

Я недоуменно затрясла головой и, инстинктивно вцепившись покрепче в то, что пыталось вырваться у меня из рук и из-под головы, открыла глаза. Оказалось, ночью, озябнув, я без зазрения совести навалилась на дрыхнущего Ариана, к тому же пристроившись под его плащ, и теперь рыцарь, красный как вареный рак, пытался выползти из-под меня, да заодно и из-под Шэра, вполне логично последовавшего моему примеру. Я с неудовольствием зашипела, не желая выпускать нагретое из цепких рук, и машинально, не задумываясь, прихлопнула стремящегося встать рыцаря ладонью по животу. Это оказалось последней каплей — Ариан вылетел из-под нас с Шэром так, будто мы на пару пытались совратить его с пути истинного и втянуть в разнузданную оргию. Подумаешь, какие мы невинные! Я успела цапнуть рыцарский плащ и быстренько завернулась еще ин него, лишив, таким образом, Ариана накидки. Впрочем, тот не жаловался, явно будучи радехонек, что отделался хоть так.

Но, несмотря на удвоение количества покрывал, я начала подмерзать. Подкатываться под бок к мирно дрыхнувшему эльфу не хотелось (еще подумает, что я к нему пристаю), да и Ариан своими телодвижениями сбил мне весь сон, поэтому я села и мрачно протерла глаза. Потом вздохнула, встала, заботливо прикрыв плащами уже Эло, и принялась за сбор палочек и веточек для кострища.

Эло.

Утро началось со спокойного, какого-то на редкость Мирного и безмятежного спора над ухом, по интонациям больше похожего на воркование влюбленной парочки, чем на вдохновенную перебранку, коей чаще всего грешат люди:

— Да ладно тебе, пусть спит! Умотался человек, то есть эльф, так пусть отдыхает!

— Но мы скоро выезжаем! Если уж даже вы, принцесса, изволите встать и готовить завтрак, то как он смеет прохлаждаться в это время!

— Он, между прочим, тоже принц. И даже более конкретный, чем я. Пусть спит, тебе что, жалко? Или завидно? Тогда, может, и сам ложись еще досыпать. Я, наверное, тебе не дала ночью спокойно отдохнуть…

— Ну что вы, принцесса! Кроме того, уже все готово для отъезда, и мы ждем только принца. Будите его, я пока лошадей оседлаю.

Я с интересом вслушивался, стараясь не показать, что они уже и так преуспели в том начинании, о котором полемизировали. Было любопытно, уступит ли Ариан своей драгоценной принцессе. Но на сей раз он одержал победу.

— Ну ладно, только смотри, если эльф разозлится, я скажу, что это ты подуськал меня его расталкивать!

— Как разозлится, так и успокоится, — равнодушно отозвался светловолосый рыцарь, судя по удаляющимся шагам, направившийся к лошадям. Тоже мне знаток эльфийской психологии нашелся!

— Эло, Эло, проснись, а то нам сейчас от Ариана по первое число влетит! — заворковал надо мной тихий голос иномирянки, еще хранящий мягкие, ласковые нотки, которые она обычно приберегала для общения со своим рыцарем.

Я резко распахнул глаза. Ксенон стояла рядом на коленях, уже умытая, причесанная и, кажется, даже успевшая воспользоваться духами, и низко склонялась ко мне, стараясь понять, приносит ли положительные результаты ее пробудительская деятельность. Из-под ворота рубашки выскользнула какая-то странная подвеска на длинной серебряной цепочке и закачалась прямо перед моими глазами. Я поймал кулон и потянул его на себя, выудив иномирянку наклониться еще ниже, так, что упавшие вперед волосы щекотнули мне щеки.

— Так ты не спишь! — прошипела она, старательно пытаясь продемонстрировать возмущение, но одновременно спокойно улыбаясь. — Отпусти, пожалуйста, а то еще цепочку порвешь.

Я,по-прежнему держа ее, начал рассматривать подвеску. Странная она какая-то, в виде двух скрещивающихся полосок металла неодинаковой длины: горизонтальная казалась короче и чуть уже, чем вертикальная. Поверх полосок была выгравирована какая-то фигура с раскинутыми руками, повторяющая своим телом линий перекреста металла.

— Что это?

— Это? — Ксенон, воспользовавшись тём, что я отвлекся на разговоры, выдернула подвеску из моих рук и заправила себе под воротник. — Не бери в голову, это просто одно из проявлений той религии, к которой я принадлежу.

— Да? А в вашем мире есть религии?

— Куда же без них? — Она пожала плечами, словно удивляясь такому глупому вопросу, и вздохнула: — У вас же тоже их хватает, я в Городе-под-Кленами штук восемь зданий насчитала явно культового толка, и все разные.

— Десять! — поправил я. — По числу почитаемых богов.

— Ну ау нас… О, Ариан идет! — Она мигом вскочила и затеребила мой плащ. — Вставай скорее, иначе он сейчас нам таких люлей навешает!

— А почему нам?

— Потому что ты еще валяешься, а я тебя защищала, мол, не надо нашего эльфа будить, пускай он еще поспит! дай сюда! — девчонка таки выдернула из-под меня плащ и начала его складывать.

Я дивился такой небывалой заботе до тех пор, пока не заметил, что плащ-то, оказывается, ее собственный, а на мне остались еще два.

— А это еще откуда?

— Тот, второй, Ариану отдашь, только сложи нормально, а то он на меня баллон погонит, ведь плащ-то у него я брала.

— Я понимаю. Но откуда? Засыпал я под одним, а теперь их вдруг три стало?! — То ли со сна, то ли от странного поведения иномирянки я никак не мог сообразить, что к чему, и бестолково тряс головой.

— Ой, Эло, не цепляйся к словам! Лучше вставай, мы скоро отправляемся!

— И все-таки?

— Интересно, все эльфы настолько дотошные и упертые или только мне не повезло на такого нарваться? — Ксенон содрала с меня плащ Ариана и теперь складывала уже его. — Ну я тебя накрыла, когда вставала. Ты мерз, а мне что, жалко, что ли?! давай вставай живее, а то сейчас Ариан по твою душу явится и пинками поднимет!

Надо же, заботится, волнуется. Что это с ней такое? Уж не заболела ли? Или опять какую-то пакость задумала?

Я, подгоняемый иномирянкой, принялся собираться, недоверчиво косясь на нее. Но девчонка была совершенно спокойна и опять, вместо того чтобы есть разогретую вчерашнюю кашу, отдала большую часть своей псине. Я уже даже не ругал ее, понимал, что бесполезно, просто предупредил, что, если она свалится в голодный обморок в седле, я ее подхватывать не буду.

— Ничего, меня Ариан поддержит! — весело отозвалось несносное создание, застегивал пряжки перевязи и загоняя в ножны меч.

Из-за этой ее проклятой нираты я полночи не мог заснуть, все боялся, как бы во сне не напороться на клинок. Надо будет намекнуть девчонке, что в собственной постели она может делать все что угодно, а пока мы спим все вповалку, пусть бы не укладывалась с таким опасным предметом.

Снявшись с гостеприимной полянки, мы вновь понеслись на запад. Ксенон заметно нервничала, поглядывал назад — видимо тоже опасалась погони. Вчера, да и сейчас по отъезде мы без устали пытались сообразить, кем были посланы давешние наемники, девчонка даже внаглую намекала, что они явились из-за меня или Ариана — мстить за какие-то давние обиды. Правда, она же не слышала предшествующего свалке разговора. Просветив ее на этот счет, я потом долго имел удовольствие любоваться на встревожено закушенную нижнюю губу и чуть нахмуренные брови, ясно говорящие, что иномирянку сейчас лучше не трогать. Она рассеянно наблюдала за своей собачиной, несущейся по дороге перед лошадями, но мыслями явно витала где-то далеко.

Ксенон.

Ариан все не отставал, пытаясь выяснить, кто же избил меня в Большом Привозе. Я, сама не понимая, отчего покрываю поганца эльфа, спихнула это дело на молодчиков, поспособствовавших нашему стремительному отъезду. Без зазрения совести наврала с три короба, что они прицепились ко мне и велели убираться из города, да и из страны как можно дальше, для усиления воспитательного эффекта напинав мне хорошенько и пообещав через пару дней проверить, уехала я или нет. Светловолосый рыцарь поверил, безумно встревожился и начал кричать, что надо бы вернуться и добить тех, что еще уцелели после моих похождений. Мы с Эло кое-как успокоили его, и я вытащила карту, дабы проследить наш дальнейший путь. Впрочем, в этом деле я не слишком преуспела — седло подо мной тряслось и покачивалось, и в такой обстановке разглядеть и разобрать хоть что-нибудь было делом весьма сомнительным. Я решила не портить глаза и со вздохом уставилась на дорогу.

Эльф и рыцарь часто оглядывались, я последовала их примеру и через пару часов после полудня заметила за нашими спинами небольшое, но быстро растущее облачко пыли, стремительно приближающееся к нам. Указан на эту странность своим спутникам, я едва шею не свернула, пытаясь разглядеть, что же это такое, и мечтал о бинокле. Парни тоже встревожились, видимо, как и я, шкурой почувствовав неладное. Я на минуту приостановила наше стремительное передвижение, дабы поймать и усадить в корзину Шэра — просто так, от греха подальше. Правда, крышку закрывать не стала, чтобы он, если что, мог выскочить.

А облачко все приближалось. Мы громогласно убеждали друг друга, что дорога нами не куплена и по ней может ездить кто угодно, начиная от бандитов и заканчивал сборщиками податей (что, впрочем, почти одно и то же), но на душе было все тревожнее, и не только у меня — Ариан нервно поглядывал в мою сторону, явно прикидывая, как бы половчее закрыть меня собой, а Эло поминутно дергал острыми кончиками ушей. Окончательно стало ясно, что происходит что-то нежелательное, когда мы разглядели путников — толпу человек в двадцать, и все как на подбор здоровые мужики при оружии на отличных конях. Они, в свою очередь, выразили столь горячую радость при виде нашей компании, что больше мы уже не сомневались и пустили лошадей в галоп, стремясь оказаться от такой сомнительной братии подальше и сделать это в кратчайшие сроки. Те нашего энтузиазма не разделяли и тоже пришпорили коней.

Я была как-то потрясающе спокойна и даже индифферентна, словно все это происходило не со мной, а с какой-то другой девушкой, а я оставалась пассивным наблюдателем. Даже стремительный галоп Змея, болью отдающийся в еще со вчера натруженном седалище, казался чем-то далеким, сторонним. В себя я пришла только после нервного взвизга Шэра, которого здорово подбросило в его корзине. Вот тут-то я испугалась, и немало — щенок мне очень дорог, и не дай бог с ним что-то случится…

— Впереди река! — крикнул Эло, вытягивая руку в направлении предполагаемой водной преграды.

Я и сама скоро увидела ее — под ярким полуденным солнцем вода отливала слепящим серебром, по которому изредка пробегала ленивая рябь, чуть тревожащая безмятежную томность будто застывшей огромной жидкой массы.

— А где мост? — Я полюбовалась на приближающуюся по- гоню и, невольно передернувшись, поспешила перевести взгляд на реку, но ничего похожего на переправу не заметила.

— Да был где-то здесь, мы уже должны его видеть! встревожено отозвался эльф, козырьком приставляя ладонь ко лбу и приподнимаясь на стременах.

Мы и увидели. Мост, вернее жалкие его остатки, мирно дотлевали на том и на этом берегу, чадя гарью и грозя небесам тонкими струйками дыма. Очаровательно…

— Вплавь? — лаконично предложил нелюдь, нервно оглядываясь на несущуюся к нам с радостными воплями шоблу, старательно потрясающую всевозможными предметами явно военного назначения, чтобы мы уж точно не усомнились в их недружественных намерениях.

— Но принцесса?! — отчаянно вскрикнул Ариан, глядя на меня с какой-то обреченной безнадежностью.

— За меня не волнуйся! думаю, я могу переплыть! — решительно отозвалась я, смерив глазами ширину реки. Многовато, конечно, но в компании Змея и Шэра вполне могу и выдержать.

— Как? — дружно вылупились на меня рыцарь и эльф, причем так одинаково разинули рты, что я, несмотря на всю серьезность ситуации, едва не прыснула со смеху. — Разве девушки умеют плавать?

Ну и ну! Да тут уже не мужским шовинизмом, а откровенной дискриминацией по половому признаку пахнет! Что ж это за мир такой?! Подумать только, ау нас еще про какую-то эмансипацию кричат! Да нашим тетенькам, оказывается, позволено то, что бедным бабам Вириалана и не снилось!

— Насчет остальных не знаю, но я умею! Правда, на олимпийские медали явно не потяну, но не утонуть без посторонней помощи вполне способна!

— Принцесса… а вы не обманываете? — робко осведомился Ариан.

Отвечать ему было уже некогда — дорога спускалась к руинам моста, и лошади вынужденно перешли с галопа на рысь, а там и на шаг, дабы с разлету не скатиться в воду.

Я соскочила со Змея и начала поспешно стаскивать с себя одежду. Седельные сумки плотные, кожаные, они не должны протечь. Запихав в них сапоги и рубашку, я поняла, что придется остаться в штанах — Ариан смотрел ни меня со священным ужасом, а Эло, уже стоя по колено в реке, с плохо скрываемым нетерпением, поэтому я высадила из корзины Шэра, подхватила за повод коня и побежала к воде. Правда, до этого еще потратила драгоценную минуту, закрепляя на почти голом теле перевязь с ножнами Тэрриэт — ее я не решилась доверить даже сумкам. Верный рыцарь, прикрывая мой отход, двигался последним, Я мысленно взмолилась, чтобы течение оказалось не сильным, а вода не холодной — иначе меня надолго не хватит, все-таки я не профессиональная пловчиха, так, простая любительница поплескаться в естественных и искусственных водоемах. К счастью, река если и брала свое начало от родника, то это происходило где-то вдалеке — вода оказалась вполне терпимой и даже приятной. Мы вытянулись в линию и отважно поплыли — эльф первым, потом я и замыкающий Ариан. Я старалась не расходовать зря силы и двигалась экономным кролем, нелюдь и рыцарь же выдавали какую-то непонятную, но, надо заметить, весьма стремительную и довольно эффектную смесь баттерфляя и брасса. Шэр мужественно греб рядом, словно забыв, как три недели назад чуть не потоп в Городе-под-Кленами.

Через пару минут заплыва в кристально чистой воде я заметила, как на дне зашевелилось, а потом стремительно прянуло в сторону нечто, сначала по наивности принятое мною за большую корягу. Я содрогнулась, мигом представив себе хищных щук и кровожадных сомов, только и мечтающих цапнуть меня за ноги, уволочь на дно и начать пировать. Но, к счастью, никто из речных обитателей не вздумал покушаться на мои нижние конечности, скорее наоборот — все они, почувствовав поднятые нами колебания воды, торопливо расплывались, разбегались и расползались в разные стороны, не горя желанием близко знакомиться с гоп-компанией эльф — рыцарь — девица, столь самоуверенно форсирующей довольно широкую реку. Только любопытный малек какой-то придонной рыбы отважно всплыл поближе к поверхности и долго крутился у меня перед носом и тыкался в лицо, словно напрашиваясь на поцелуй.

Примерно на середине реки я почувствовала, что начинаю выдыхаться, и ухватилась за седло Змея, уверенно и мощно рассекающего невысокие волны, поднятые первопроходцем, вернее первопроплывцем, эльфом. Ариан мигом заметил это и подгреб поближе, дабы в корне пресечь возможные попытки утопления. Я просекла его маневр и вздрогнула от унижения. Да что же это такое?! Неужели я такая слабая и беспомощная, что готова позволить рыцарю буксировать себя как безвольную утопленницу?! Злость придала сил, я отпустила луку седла и в несколько гребков догнала Эло. Эльф и рыцарь выглядели нисколько не запыхавшимися и не уставшими, я устыдилась своей слабости еще больше и, прикусив губу, рванула вперед. Шэр отважно догнал свою хозяйку и, потешно рыкая, поплыл рядом, демонстрируя готовность помочь выплыть, если я вдруг вздумаю тонуть. И этот туда же! Ох уж мне эти заботливые окружающие!

Оглянувшись, я заметила, что наши преследователи в воду полезли и сгрузились на остатках моста, озадаченно почесывая затылки и размахивая руками. Похоже, они были во власти тех же предрассудков, что и мои спутники, — ну как жетак, чтобы девушка умела плавать! Они явно надеялись прижать нас к реке и таким образом загнать в ловушку. Но кто мог подумать, что принцесса Кея бросится вплавь! Интересно, а кто потрудился от моста избавиться? Уж не наши ли преследователи? Но нет, тогда, наверное, они поджидали бы у мой кромки воды…

Уже на мелководье, когда до берега оставалось от силы метров десять, у меня вдруг свело судорогой ногу, и я, тихонько охнув от боли, поспешно ухватилась за подвернувшегося под руки Шэра. Мой отважный песик был, конечно, очень мужественным, храбрым и полным желания спасти свою обожаемую хозяйку, но вытащить на берег мои пятьдесят семь килограммов ему было все-таки не под силу. Ариан, заметив в происходящее, тут же бесстрашно ринулся на помощь, но его подстерегал другой враг — собственная стыдливость. Перед заплывом я постаралась избавиться от одежды, которая могла бы утяжелить, стреножить и утопить меня, поэтому отважнофорсировала воды неизвестной мне реки в штанах (которые попросту не успела снять, а то бы и от них избавилась) и (о ужас!) в лифчике, выпавшем вместе со мной из двадцать первого века. Бедный рыцарь, который и впрямь, похоже, был девственником, никак не мог взяться за мое спасение так, чтобы не смущаться и не отвлекаться на мой расхристанный внешний вид, Я зарычала от злости и оттолкнула его неуверенно протянутые руки. Не будь мы в воде да не боли так сильно нога, еще и пинка бы добавила. Нашел куда смотреть! Лучше бы такой желанный берег взглядом окинул, не готовят ли нам там горячую встречу. Правда, лично я ничего не видела, ноэто еще не значило, что там все тихо. Ударившая в голову злость на себя и рыцаря буквально выпихнула меня на мелководье, я, мысленно вознося хвалу всем богам своего и этого миров, встала на подгибающиеся от боли и слабости ноги и, по щиколотки проваливаясь в полужидкий ил, побрела к берегу. Эло, увидев, в каком я состоянии, молча отобрал у меня поводья Змея, перебросил их Ариану и, без особого труда поймав на руки мою почти не сопротивляющуюся такому бесславному способу транспортировки особу, поволок ее на берег.

Усаженная на траву, я поспешно закатала штанину и принялась массировать сведенные судорогой мышцы, тихонько шипя от боли и проклиная всех и вся, видевших это позорище. Ариан беспомощно топтался поблизости, не зная, куда смотреть и что предпринимать, зато Эло без лишних слов присел рядом и несколькими весьма энергичными и даже болезненными рывками привел мою ногу в более-менее рабочее состояние. Я благодарно привалилась к его плечу, чувствуя, как восстанавливается кровообращение и постепенно откатывает боль.

Ариан тем временем нашел себе занятие и полез в седельные сумки. На свет явились смены одежды для него и эльфа и мое барахло. Мы разбежались по прибрежным кустам и поспешили переоблачиться в сухое, а потом торопливо выскочили обратно — в зарослях камыша, рогоза и каких-то неизвестных мне растений гнездились огромные колонии комаров, тут же радостно набросившихся на нас и, кажется, вознамерившихся досуха высосать бедных путников. Вновь сгрудившись у самой кромки воды, наша троица ехидно по- любовалась на преследователей, по-прежнему машущих руками, причем так энергично и старательно, что я поняла — они стремятся донести до нас какую-то информацию откровенно ругательного характера, и, подумав, ответила им тем же. Но, к сожалению, в этом мире все мои супервыразительные и обидные жесты не значили ровным счетом ничего — в Вириалане, как я выяснила позже, синонимом отставленного среднего пальца служил забавный жест, очень напоминавший мне «распальцовку» новых русских, только вместо указательного в сторону вытягивался большой палец. Поэтому мои деятельные телодвижения желаемого результата не принесли, только здорово насмешили эльфа и заставили изумленно нахмуриться рыцаря. Похоже, что-то он все-таки понял и теперь пытался сообразить, позволительно ли принцессе знать об этой стороне жизни. Плюнув (ну что с таких необразованных возьмешь?!), я развернулась и полезла в седло. Парни, переглянувшись, последовали моему примеру, правда, Эло, вдохновленный моими жестами и воплями, которые доносил ветер с того берега, ехидно прокричал что-то в ответ, дополнив свое высказывание несколькими взмахами рук, явно наполненными тем смыслом, которого так старательно добивалась я.

Отчего погоня не полезла за нами в воду? Этот вопрос долго не давал мне покоя, я хмурилась и нервничала, сидя в мокром седле. Я сама, случись мне гнаться за кем-то, подобным образом поступила бы лишь в двух случаях — если бы «сдала» жертву следующей партии догоняющих или если бы была на все сто уверена, что преследуемые уже влезли в такую ловушку, из которой им не удастся вывернуться при всем желании. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился совершенно, и я психовала, стараясь поудобнее усесться на влажной коже седла и по минимуму намочить штаны. Эло, с которым я, в конце концов не выдержав, поделилась своими мыслями, тут же поднял меня на смех. Как оказалось, плавание в этом мире — удел особо одаренных, большая же часть населения побаивается открытой воды как неизвестно чего. Так что, скорее всего, наши незадачливые преследователи попросту побоялись потопнуть, решив, что сомнительное удовольствие от достижения наших персон такого риска не стоит. М-да, похоже, мне очень повезло со спутниками. Я прекрасно понимала, что, если бы кто-нибудь из них не умел плавать, я осталась бы с ним на том берегу, несмотря на все доводы разума и требования инстинкта самосохранения, — в памяти были еще слишком свежи недавние события, когда эти двое своими спинами прикрывали лестницу, на которой стояла я, от полутора десятков мужиков, вооруженных отнюдь не прутиками и палочками.

Вскоре Ариан, ухитрившийся расстелить на луке седла слегка подмокшую карту, радостно сообщил, что ночевать мы будем в селе под названием Староносье. Я так и не поняла, чем вызван его восторг — тем, что мы сможем устроиться в удобном и относительно безопасном месте, или тем, что этой ночью он будет избавлен от моих посягательств. Ой, можно подумать, я к нему от хорошей жизни полезла! Кто ж виноват, что перед рассветом так похолодало?! Я даже начала рассматривать Эло в качестве грелки, но потом со вздохом отказалась от этого варианта — уж со слишком большими проблемами он может быть сопряжен. А с одним Шэром мне откровенно холодно. Может, завести еще одну собачку?

В Староносъе мы въехали уже в сумерках. Вернее, кто-то въехал, а кто-то и вошел — примерно за километр до села я свернула в лесок и переоделась в платье, а потом скрепя сердце спрятала Тэрриэт вместе с ножнами в сумку. Учтя негативный опыт в Большом Привозе, я решила постараться как можно меньше выделяться из толпы, а это значило, что придется временно отказаться от штанов на ногах, меча за плечами и коня под попой — в таком платье я не рискнула сесть в мужское седло (то есть сесть-то я бы, конечно, села, но уж слишком дерзко и вызывающе выглядели бы мои ноги в высоких разрезах подола, которые при ходьбе в принципе не так уж бросались в глаза). Пришлось покрыть двухцветные волосы шарфом, который раньше служил мне банданой, покорно опустить голову и скромным ежиком семенить за лошадьми моих спутников. Ариан, добрая душа, то и дело встревожено оглядывался на меня, уверенный, что я изнемогаю от усталости, и не имея понятия, с каким наслаждением я распрямила и заставила выполнять свои непосредственные обязанности ноги, затекшие от долгой тряски в седле. Шэр, насидевшийся в корзине, радостно скакал рядом, и я, стараясь не выйти из роли покорной овцы, безропотно следующей за своим господином и повелителем, улыбалась, глядя на его искренний восторг.

В местном отеле нас поджидал весьма неприятный сюрприз — свободна оказалась только одна комната. Ариан запаниковал так искренне, а Эло разулыбался так откровенно, что яс трудом подавила желание начать плеваться и сильно сжала руку рыцаря, за которую держалась, изображая послушную дурочку, — мол, соглашайся! Ночевка на открытом воздухе не понравилась мне совершенно, и я вовсе не горела желанием повторять ее только из-за того, что Ариан стесняется ночевать втроем в одной комнате. В конце концов, если уж он такой скромник, то пусть отправляется хоть на конюшню, хоть на сеновал, хоть куда. А я хочу спать в кровати! Эльф, явно поняв состояние моей мятущейся души и уставшего тела, начал осторожно выспрашивать о других доступных для ночлега местах, но хозяин гостиницы был неумолим — ни на чердак, ни на конюшню постояльцев он пускать не собирался, даже за горячие благодарности и за дополнительную плату. В результате вскоре мы осматривали свое временное обиталище. Ничего особенного — кровать, огромный сундук, стульчик с резной спинкой и маленькая картинка на стене, изображающая драку тролля, эльфа и человека, причем последний, вооруженный лишь собственными кулаками, похоже, побеждал. Надо же, здесь, оказывается, тоже любят фантастику… Я покосилась на кровать и подумала, что рыцарь зря мялся — на такой огромной постелище мы благополучно уляжемся все втроем, вернее впятером, включая Шэра и Тэрри, и, вполне вероятно, за всю ночь ни разу не встретимся.

Побросав в комнате сумки с барахлом, мы отправились в общий зал, где получили ужин — слава богу, хоть он был не один на троих. Наскоро съев кусок какой-то неопознанной мною дичи с овощным гарниром, я погнала Ариана к хозяину гостиницы, требуя ванну. Судя по озадаченному лицу мужика, с подобными запросами ему приходилось сталкиваться весьма и весьма редко, но отказать и без того не слишком довольным постояльцам он не смог и развил бурную деятельность: крикнул служанку и конюха, велел им натаскать и на- греть воды, а сам двинулся на розыски бадьи для омовений. Дело это оказалось долгим, почтенным, требующим серьезных затрат времени и сил — на кухонной печке уже успели вскипеть два здоровенных чана воды, а хозяин все копался то в подполе, то в сарае, то на чердаке. Когда же он наконец, пыхтя от усилий, приволок искомый резервуар в центр зала, я почувствовала, что удержать на лице маску покорной овцы становится все труднее — при виде бадьи мне захотелось безудержно заржать во весь голос, и лишь усилием воли я превратила булькающий в горле хохот в кривоватую улыбку. Хозяева гостиницы тяготели к глобализму откровенно и неприкрыто — одна кровать в нашей комнате, на которую спокойно мог приземлиться Ми-8, чего стоила, а уж бадья… В ней, на мой взгляд, мог одновременно с большим удобством помыться личный состав полка, не сталкиваясь и не пихаясь локтями, а вот я в подобном мини-бассейне при желании вполне смогу потонуть.

Следующий удар по устоям и традициям хозяин нанес, во всеуслышание заявив, что этого монстра придется волочь в наш номер, так как специальных помещений для омовений у них не запланировано, а раз так, то нужно будет передвинуть в комнате всю мебель, включая кровать. Я чуть не свалилась в корчах и мигом раздумала мыться, вспомнив свой заплыв и решив, что река смыла с меня всю вчерашнюю грязь, а сегодня после форсирования местного водоема я еще не успела перепачкаться столь конкретно, чтобы срочно бежать ополаскиваться. Будь со мной подруга, мы бы спокойненько заныкались в какой-нибудь угол и полили друг друга из кувшина или лейки, но этих двух умников о такой услуге не попросишь один помрет от скромности прежде, чем я сниму штаны, а второй наверняка не так поймет. Вообще моя привычка к ежедневным омовениям, вынесенная из моего мира, здорово осложняла жизнь в Вириалане, где местные жители, по-видимому, стойко придерживались убеждения, что слой в один сантиметр толщиной — это еще не грязь, а в два — само отвалится. Но хуже всего было с устойчивым рефлексом, который у меня выработался много лет назад — если я вечером чищу зубы, значит, пора спать. Соответственно, без вождения щеткой по зубам я казалась себе грязной, не готовой кот- ходу ко сну и засыпала очень тяжело, если, конечно, не была вымотана до предела. В Вириалане существовали местные аналоги мыла, шампуня, дезодоранта, духов и даже пены для ванн, но вот уходом за зубами аборигены пренебрегали с преступным равнодушием, так что в результате я порой с трудом удерживалась от испуганных взвизгов и нервной ругани, когда люди открывали рты.

В итоге оставшись без ванны, я, злая, как оса, свистнула Шэра, сбежала в комнату, посреди которой уже мялся смущенный Ариан, и во всеуслышание заявила о своем намерении лечь спать.

— Правильно, принцесса, ложитесь! Дорога дальняя, событий много, вы устали, — заботливо заворковал мой рыцарь, вытаскивая из сумки плащ и примериваясь улечься на пол.

Я решительно отобрала у него накидку:

— Это еще что такое? Никак на пороге решил устроиться?! А про нашего эльфа ты подумал? Он же войдет, споткнется о тебя, упадет и расшибет свой высокомерный лоб, а в результате мы всю ночь не сможем заснуть, потому что он будет орать и плеваться!

— А что вы предлагаете?

Я, уже усевшаяся на край гигантской постелищи и расшнуровывающая сапоги, красноречиво похлопала по простыням рядом с собой. Рыцарь пошел красными пятнами:

— Но не могу же я…

— Очень даже можешь! — решительно отозвалась я. — Вчера наша общая лежанка, между прочим, была раза в два меньше этого монстра. И ничего, за ночь никто никого не придавил и не особенно обеспокоил. Поэтому заканчивай свои глупости и ложись, а то сейчас заявится Эло и займет всю кровать.

Но Ариан предпочел краснеть и топтаться посреди комнаты, явно надеясь на чудо — внезапно еще один номер отыщется, кровать на три отдельных ложа разделится, я устыжусь и позволю ему спокойно улечься на пол… Ха!

Вот Эло, явившийся когда я уже расчесала волосы и улеглась, подобных моральных страданий не испытывал. Он мгновенно обвалился рядом и тут же потянул жадную лапку в мою сторону, ничуть не стесняясь присутствия рыцаря, но я мигом отгородилась от него Шэром и ниратой, весьма демонстративно и красноречиво вытащенной из ножен и уложенной между нами. Эльф прищурил смарагды глаз, наверняка не оставив своих намерений, а просто перенеся их на более удобное время, когда рядом со мной не будет рыцаря, щенка и Тэрри, и повернулся ко мне спиной. Такой вариант меня вполне устраивал, я положила одну руку на лезвие нираты, чтобы она смогла предупредить меня в случае опасности, и вздохнула. В конце концов, где устроится рыцарь, это его проблемы, я слишком устала, чтобы воевать еще и с ним…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Чем глубже вы закопаетесь, тем меньше вас убьют…

Ксенон.

Утром выяснилось, что Ариан все-таки не стал изображать святую невинность и не улегся на пол, а пристроился на самом краешке постели с моей стороны. Поэтому тем более было удивительно проснуться частично на, частично под ним, причем рыцарь благополучнейше обнимал меня даже не за талию — за бедра! К счастью, сам он еще спал и посему этого безобразия не видел. Я, с трудом удерживаясь от смеха, выползла из-под его рук, убедилась, что ночь прошла без эксцессов, а все остальные еще спят, оделась и, прихватив Тэрри, вышла во двор. Делать было особенно нечего, с завтраком я решила подождать моих спутников, поэтому некоторое время просто кружилась по двору с ниратой в руках, нападая попеременно то на блики солнца, то на бабочек-капустниц, прицельно пикирующих над огородом, то на свою тень. Но никто из них вызова не принимал, и я заскучала. Ну умылась, ну полюбовалась на себя в жалкий огрызок зеркала, пристроенный над умывальником, ну отдала распоряжение сонной и мрачной служанке насчет завтрака для себя, парней и Шэра… Скука.

И тут нашлись желающие ее развеять. На улице стремительно зацокали копыта лошадей, и я, насторожившись, опустила Тэрри, тут же вспомнив, что вообще-то должна изображать местную жительницу, покорную и послушную. А такие особи за оружие не хватаются, оставляя его мужчинам вместе с правом распоряжаться своими жизнями. Вот черт! А я так безрассудно скакала по двору с ниратой! Наверняка кто-то из глазастых соседей заметил и запомнил странную девушку, притворяющуюся скромницей, но расхаживающую с холодным оружием. Я поспешно постаралась спрятать Тэрриэт за спиной, но тут в ворота гостиницы, еще закрытые по причине раннего утра, кто-то весьма решительно замолотил кулаком. Я, все больше настораживаясь и тревожась, отметила металлическое лязганье, сопровождающее каждый удар, и приникла к забору. Он был высоким настолько, чтобы скрывать и проходящих по улице, и то, что творится водворе, но между досками имелись внушительные щели. Я,сощурившись, разглядела пару десятков, не меньше, отлично экипированных мужиков верхом на крепеньких лошадках одинаковой светло-серой масти и, стараясь не поддаваться панике, отступила к дверям. Что-то мне подсказывало, что этим молодчикам нужны отнюдь не комнаты в сем славном заведении. Н-да, круто я попала… Парни еще спят, а даже если и проснулись, но вряд ли способны так сразу ввязаться в драку. Но против двадцати вооруженных мужиков мне не выстоять даже с Тэрриэт в руках! Кроме того, мне очень не понравились какие-то предметы, подозрительно похожие не то на самострелы, не то на арбалеты, притороченные к седлам некоторых из ранних визитеров. Не уверена, что смогу отбить своим Кровным клинком болт или стрелу…

Я, покрепче сжав рукоять Тэрри, предприняла стремительное тактическое отступление в сторону нашей комнаты за подмогой.

Эло.

Я проснулся оттого, что перина подо мной прогнулась, будто на постель рядом вспрыгнул кто-то не слишком тяжелый, но решительно настроенный. Ха, да я, кажется, знаю, кто это! Уловив знакомый запах — Ксенон разжилась в Большом Привозе какими-то духами с легким приятным ароматом, — я быстро повернулся, поймал девчонку, сидящую на кровати в одежде и сапогах, и подмял ее под себя.

— Эло, дурак! Отпусти немедленно! — Ксенон рванулась, но, поняв всю тщетность своих притязаний, расслабилась и решила воздействовать на меня вербально: — Там у ворот толкутся какие-то вооруженные уроды, явившиеся, похоже, по мою душу, а ты тут…

— Правда?

— Я не имею привычки столь мрачно шутить! Одному богу известно, сколько они еще будут долбать в ворота, прежде чем снесут их или поднимут кого-нибудь сердобольного, кто впустит их во двор!

Я подошел к окну и понял, что она права — ворота прогибались, сотрясаемые сильными ударами и громкой, на редкость неизобретательной руганью. Мрато!

А девчонка уже расталкивала своего рыцаря, мирно дрыхнувшего и знать ничего не желавшего о переполохе:

— Ариан, милый, вставай! Просыпайся скорее! У нас возникли кое-какие проблемы!

Интересно, почему над ним она так ласково мурлычет, а меня разбудила чуть ли не пинками?

Ариан, спавший в одежде, подхватился мгновенно.

— Принцесса?!

— Быстрее! У нас, кажется, скоро будут гости!

Девчонка легким толчком заставила соскочить с кровати своего пса и полезла в сумки. На свет явился стилет, тут же без сантиментов припрятанный в сапог, потом ножны с натной, закрепленные на предплечье, потом кожаный кастет с металлическими шипами — его Ксенон намотала на левую руку и, внимательно обозрев получившуюся композицию, удовлетворенно кивнула.

— Должна сказать, что у них, похоже, имеются арбалеты! — заметила она, наплевав на конспирацию и закрепляя на груди пряжки перевязи с ножнами. Девчонка была изумительно равнодушна и холодна и собиралась в драку так же спокойно и деловито, как расчесывала волосы или прихорашивалась перед зеркалом.

Ариан, по примеру своей принцессы проверяющий вооружение, нервно взглянул на валяющиеся посреди комнаты торбы.

— И лошади не оседланы, — перехватив его взгляд, вздохнула иномирянка. — Кто ж знал… Может, выйдем во двор?

— Чтобы нас там расстреляли из арбалетов? — В окно мне было прекрасно видно, как зевающая служанка распахнула ворота и тут же была вынуждена шарахнуться в сторону, дабы не попасть под копыта лошадей.

Ксенон не соврала: гостей было человек двадцать — двадцать пять, все вооружены короткими одноручными мечами, у некоторых к седлам приторочены арбалеты и луки.

— Здесь тоже не лучший вариант — слишком мало места для маневров! — отозвался Ариан, приглядываясь к Ксенон.

— Принцесса, может, мы выйдем, а вы останетесь в комнате? Так оно безопаснее будет…

— Ну уж нет! — решительно отозвалась несносная девчонка, в свою очередь настороженно выглядывая во двор и нервно покусывая нижнюю губу. — А если в окно влетит ар балетный болт? Что я тогда буду делать?! Я пойду с вами! Ариан, неужели ты еще не понял, что я не какая-нибудь кисейная барышня, над которой нужно трястись, как над хрустальной вазой, и по возможности оберегать ее от пылинок и мух?!

Мужики во дворе так быстро и слаженно спрыгнули на землю, что я понял: это не какие-нибудь дилетанты, для которых река стала непреодолимым препятствием. Похоже, преследователи наконец-то уяснили, что голыми руками принцессу Кею не возьмешь…

— Шэр, ты остаешься здесь! Будешь охранять наши сумки, это очень важная и ответственная миссия! — Неугомонное создание потрепало по голове свою собачину и первой понеслось в коридор.

Я с руганью бросился за ней следом, красочно представляя, как сейчас безголовая девчонка напорется на какой-нибудь шальной болт. Но ее, по-видимому, хранили боги или демоны — когда мы ворвались в общий зал, там уже шла свалка, причем с участием всех присутствующих и всего, что подвернется под руку. Постояльцы этой гостиницы оказались не в пример отважнее, чем наши соседи в Большом Привозе, и дали решительный отпор прервавшим их завтрак наемникам. На Ксенон тут же было обращено самое пристальное внимание — еще бы не заметить девчонку в платье, вооруженную мечом и кастетом, с азартно горящими глазами и развевающимися за спиной распущенными волосами! Она мигом ввязалась в схватку с двумя наемниками, прикрывая подолом поскуливающую служанку, торопливо отползающую с места событий на четвереньках. Я бросился к Ксенон, опережая еще троих ретивых, возжелавших на своей шкуре опробовать воинские таланты иномирянки, и одним ударом уложил одного из двух сражающихся с ней. Девчонка отсалютовала мне рукой с намотанным кастетом и тут же, дабы замах не пропал зря, душевно приложила ею подставившегося под удар наемника. Ариан попытался закрыть собой свою принцессу, но Ксенон перемещалась столь стремительно и бессистемно, что у рыцаря ничего не вышло, и он был вынужден просто отражать и наносить удары, стараясь не упустить из виду девчонку.

— Эло, Ариан, арбалеты! — нервно крикнула Ксенон, с легким разворотом попятившись ко мне и перехватывая за ножку валяющуюся на полу табуретку.

— Что арбалеты?! — удивился я, разбивая блок своего противника.

Иномирянка без сантиментов двинула его табуретом по голове и, перескочив через послушно рухнувшее на пол тело, оказалась совсем рядом.

— Почему они не стреляют? — Она крутанулась на месте так стремительно, что длинные кудряшки хлестнули меня по лицу, и я невольно поморщился — не хватало еще от волос девчонки пострадать.

Хороший вопрос. А и впрямь почему? Я присмотрелся и понял, что в зале находятся хорошо если две трети приехавших. А где же остальные?!

— Принцесса!

Я оглянулся и бросился на помощь Ксенон и Ариану. Девчонку явно хотели зажать в кольцо, она, понимая, чем это грозит, предпочла пятиться к входным дверям, прикрываемая со спины своим рыцарем. Они, похоже, прекрасно станцевались в паре и теперь медленно описывали круги в одном темпе, нервно поводя мечами перед собой. Нападавшие хорошо знали, кто им нужен, они по возможности игнорировали Ариана, предпочитая бросаться на иномирянку, которая, закусив губу, наносила редкие, но точные удары. Я рванулся к этой парочке, одновременно краем уха отмечая странный треск и шорох в коридоре, из которого мы выскочили в зал. Да и запах какой-то непонятный… Но разбираться, что там происходит, времени не было — Ариан вытолкнул свою принцессу на крыльцо и тут же последовал за ней.

— Эло! — звонко вскрикнула Ксенон со двора, что я невольно вздрогнул и со всех ног бросился к ней. — Эло, скорее!

Вылетев из зала, я одним прыжком оказался рядом с девчонкой:

— Что такое?

Она молча указала за мою спину. В глазах, расширившихся до невообразимого состояния, отражался огонь. Огонь?! Обняв сзади иномирянку (она не стала вырываться, наоборот, прислонилась затылком к моему плечу), я взглянул на гостиницу. Здание пылало. Высокое ревущее пламя вырывалось из окон, устремляясь в небо и растворяясь в нем, страстное, смертоносное, разрушительное… Горячее марево дрожало над пожарищем, прикрывая его полупрозрачной подвижной шапкой, колеблющейся под легкими вздохами южного ветра. Так вот почему наемники не стреляли! Вернее стреляли, да не в нас. Болты с намотанной на них паклей предназначались не для убийства, а для поджога! да, думается, тут без магии не обошлось — уж слишком быстро и сильно занялась постройка. Из зала начали выбегать сообразившие, что происходит, постояльцы, хозяева, прислуга, наемники…

— Шэр!

Девчонка вдруг вырвалась из моих руки сломя голову бросилась к дверям.

— Держи ее!

Да где там! Я метнулся наперехват, но Ксенон с неженской силой оттолкнула меня и, прикрыв рот и нос рукавом) нырнула в плотную дымовую завесу, уже выползающую из распахнутых дверей зала. Мрато!

— Ариан, под окна нашей комнаты! — Я пнул застывшего от ужаса рыцаря и бросился за безголовой девчонкой. Вот догоню и выпорю! На месте! Хоть пожар, хоть потоп!

— Шэр!

В зале пламя еще не поднялось, но дыма там уже было хоть отбавляй. Я пролетел по нему стрелой, спотыкаясь о лежащие на полу тела и ругаясь на чем свет стоит. Коридор успел превратиться в ревущую преисподнюю. Я, сощурившись, разглядел мелькнувшее впереди голубое платье и бросился за проблеском, стараясь не потерять из виду это единственное холодное пятно в царящем вокруг пекле, молясь, чтобы на нас не обрушилась крыша — судя по недоброму потрескиванию и стонам балок) до этого было недалеко. Где же эта несносная девчонка?! Как бы не заблудилась в этой маленькой геенне, иначе где я потом ее искать буду?!

— Ксенон!

В качестве ответа рядом со мной грохнулась толстенная доска, стрельнувшая снопом искр и попробовавшая лизнуть огненным языком мои сапоги. Я с руганью шарахнулся в сторону иедва не вписался спиной в горящий на стене гобелен.

— Ксенон! Проклятая девка, да отзовись же!

Воздух был таким же обжигающим, как ревущее вокруг пламя. Сквозь дым невозможно было что-либо разглядеть, глаза слезились и болели. Я уже не слышал вообще ничего, кроме треска и грохота рушащихся досок. Потом я почувствовал, как что-то с силой ударяет в спину, и полетел на тлеющий пол. Вскочив, начал стряхивать с одежды искры, потом оглянулся и понял, что возвращаться этим путем уже не придется — коридор перегородила толстенная пылающая балка, свалившаяся с потолка. Та-ак, кажется, начинает рушиться крыша. В голове мелькнула мысль, что, похоже, это последнее безрассудное похождение принцессы Кеи и эльфийского принца из клана Кленового Листа, который отчего-то привязался к ней… А светловолосый рыцарь будет сажать цветы на наших могилах. Надеюсь, он запомнил, что иномирянка любит ромашки и васильки…

В дверях комнаты, послужившей нам временной обителью, мы едва не столкнулись и в ужасе шарахнулись друг от друга, сразу и не сообразив, кто это такой жуткий и растрепанный бросился навстречу. Она поняла первая:

— Ба, Эло! Богатым будешь, я тебя не узнала! Куда ж ты лезешь, идиот?!

— А что, не видно?! Тебя придушить хочу, чтоб не бегала, куда не просят!

Ксенон задыхалась, дыша мелко и часто, щурила слезящиеся глаза, была с ног до головы перемазана гарью и сажей, но к груди торжествующе прижимала свою псину и, чисто по-женски, какую-то сумку. Огонь подкорректировал ее прическу, кое-где опалив длинные локоны чуть ли не до плеч, и слегка изменял фасон платья — правый рукав был оборван до локтя, подол местами тлел и обрывался выше колен. Я схватил девчонку за плечи и развернул обратно:

— Там уже не пройти! Крыша начинает обваливаться! В окно!

— Эло, я…

— Дай сюда! — Я вырвал у нее собачину и сумку, подхватил Ксенон за талию и поволок к окну.

Она не сопротивлялась только покрепче ухватилась за мое плечо так, что я почувствовал вонзающееся в тело ноготки даже сквозь плотную ткань рубашки.

Рамы были заперты, я, чтобы не возиться со шпингалетами, рассадил стекло кулаком и поставил иномирянку на подоконник.

— Подожди! Аты?

— Я за тобой.

— Нет! Вместе! — капризно тряхнула головой Ксенон, явно не собираясь меня отпускать.

— А ну лезь! — обозлился я, поняв, что она ужеготова спрыгнуть с Подоконника. Нашла время и место права качать!

Убедившись, что внизу стоит Ариан, я, не слушая возмущенного вскрика и не обращая внимания на ногти, уже, кажется, прорвавшие рубашку, вытолкнул девчонку рыцарю на руки, потом выбросил псину и сумку. Оглянувшись в последний раз, понял, что взбалмошной и рассеянной иномирянке порой приходят в голову дельные мысли, и схватил две своих торбы — в какой-то из них лежали все мои финансы. А будут деньги, будет и все остальное, Я едва успел увернуться от рухнувшейсверху доски и, сообразив, что здесь больше задерживаться не следует, скакнул в окно сам, молясь, чтобы у Ариана достало ума оттащить от Пылающей гостиницы иномирянку,

Рыцарь поддерживал свою Принцессу за пояс, она в свою очередь прижимала к себе скулящую причину этой сумасшедшей эскапады. Я оглянулся и понял, что пора драпать. Хозяева гостиницы и прислуга сейчас слишком озабочены попытками спасти хоть какое-то имущество, но потом они наверняка заинтересуются за кем же приходили те боевитые мужики и кто виноват в пожаре и обрушения сего почтенного заведения. Да и наемники того и гляди вспомнят, ради кого они затеяли это безобразие.

Ариан понял меня с одного взгляда, но лишь покачал головой:

— Принцесса…

— Что такое?! — девчонка подняла голову и заставила себя улыбнуться, — Я в порядке! Что дальше делать будем?

— Я бы лучше пешком драпанул, лезть за лошадями для нас сейчас слишком рискованно. — Я взглядом указал на людей, суетящихся около выведенных из конюшен животных. Ясное дело, что так просто нам уехать не дадут…

— Ну так чего мы ждем?! Побежали! Я вчера небольшую такую калиточку случайно заметила, есть надежда, что про нее знают не все!

— Но как вы, принцесса…

— Прекрасно! — рявкнула она, тряхнув продымленной гривой. — Потом охать будем! Посмотрите, похоже, мы привлекаем повышенное внимание!

А ведь Ксенон права! Я заметил, как наемники, старательно делая вид, будто не знакомы ни с нами, ни друг с другом, постепенно сползаются в ту часть двора, где стояла наша троица. Еще бы, упустить такой шанс втихую прирезать ненавистную принцессу и подбросить ее труп в рушащееся здание! Тем более что куча народу видела, как встрепанная девушка с мечом за плечами безрассудно бросилась в задымленный зал.

Я схватил за руку девчонку и рванул куда глаза глядят. Она вцепилась в своего рыцаря и поволокла его следом.

— Где твоя калитка?

— Вон там! Шэр, за мной, не отставай!

— Принцесса, позвольте вашу сумку…

— Не время, Ариан, не время! Она досадливо мотнула головой. — Мне не тяжело, сейчас у нас другая забота! Шкуры бы свои в целости унести!

И то верно. Заметив, что наша гоп-компания бросилась наутек, наемники припустили следом, весьма недвусмысленно потрясая мечами и выкрикивая нечто угрожающее. Было их не так уж много, человек шесть-семь — ничего, отобьемся как-нибудь! Впервой, что ли…

Я высадил ногой хлипкую калитку, и мы выбежали на косогор. До леса было рукой подать, я потащил за собой задыхающуюся девчонку, старательно делающую вид, что не устала, мысленно умоляя ее потерпеть еще немного. Ариан, мрачный, насупленный, несся последним, неодобрительно поглядывая на сумку, болтающуюся на плече его принцессы.

Ксенон выдернула у меня руку и, примерившись, на бегу метнула в одного из преследователей натну, выхваченную из-под рукава. Бросок был изумительно точен, мужик подавился оружием, воткнувшимся в шею, и рухнул лицом вниз.

— Молодец!

Иномирянка подняла на меня совершенно белое лицо, украшенное тремя лихими черными полосками (видимо, она, забывшись, отбросила волосы перемазанной сажей рукой) и тихо попросила:

— Не хвали меня за убийства…

Да как она еще жива с такой щепетильностью! Я решил последовать девчонкиному примеру и метнул кинжал. Еще один преследователь сошел с дистанции, хрипя и пытаясь вытащить мой нож из груди.

На опушке нас нагнали, пришлось отпустить иномирянку и выхватить меч. Она тут же отбросила свою торбу далеко в сторону, вытащила нирату и с опасной небрежностью крутанула ее в руках, демонстрируя готовность защищать себя, своего пса, да и нас заодно. Ариан последовал нашему примеру, мы встали в круг, ощетинившийся тремя клинками, и ласково поманили к себе преследователей. Те, явно помня наши похождения, вели себя осторожно и внимательно, Я, спиной чувствуя, как тяжело и напряженно дышит Ксенон, понимал, что надолго ее не хватит, и перешел в атаку, одним выпадом вонзая меч в грудь самому ретивому и тут же разворачиваясь к остальным. Ариан тоже рванулся вперед. Ксенон, воспользовавшись тем, что противники отвлеклись на нас, легким танцующим шагом зашла им в тыл и одним точным движением вогнала нирату в спину одного из моих соперников, Потом приложила его по затылку кулачком с кастетом, стряхнула обвисшее тело с лезвия и в стремительном развороте полоснула другого Наемника по шее. Псина, поняв, что на ее драгоценную хозяйку осмелились напасть, с приглушенным рыком бросилась вперед и в прыжке вцепилась в руку рыжеволосого наемника, замахнувшегося на Ксенон мечом. Я рассеянно подумал, что иномирянка, похоже, не ошиблась с выбором любимца, Он, ни на мгновение не задумавшись и не щадя своей жизни, будет защищать ее от чего угодно — хоть от наемников, хоть от богов и демонов, да и за чертой смерти наверняка не оставит свою хозяйку и безмолвной серой тенью последует за ней, готовый оберегать ее от всего окружающего мира. Ксенон мгновенно рванулась на выручку своему любимчику и без жалости вогнала нирату под ребра укушенному. Да-а, а девочка-то на глазах учится!

Когда все было кончено, она покачнулась и села, где стояла. Мы с Арианом встревожено бросились к девчонке:

— Что такое? Тебе плохо?

— Принцесса, вам нехорошо?

Она сделала глубокий вдох и попыталась улыбнуться:

— Ничего. По крайней мере, мы все живы… Эло, у тебя рука изрезана. Наверное, ты об оконное стекло поранился. Дай перевяжу…

Надо же, и впрямь! А я и не заметил…

Ксенон.

«Мы потеряли лошадей. Мы потеряли большую часть барахла. Мы потеряли кучу сил и времени. И что же тогда называется невезением, если не это?!» — мрачно размышляла я, из последних сил плетясь между эльфом и рыцарем по лесной тропе. Кроме того, я едва не потеряла своего драгоценного щенка. Сейчас он весело скакал перед нашей процессией, очень похожей на скромную похоронную, и я невольно улыбалась, глядя на его проказы, но когда вспоминала, что сама (сама!) велела ему оставаться в комнате, то хваталась за сердце и едва не теряла сознание от ужаса, представляя, как он мечется по горящему номеру. И еще я опять кого-то убила…

За изорванный и местами прожженный подол платья цеплялись какие-то ветки и сухостой, пропахшие гарью волосы лезли в глаза, ныла ладонь, которой я ухватилась за раскаленную дверную ручку… Я казалась себе грязной и вонючей, как последняя бомжиха. Хотелось принять ванну, лечь и уснуть или на худой конец поесть — благодаря налетчикам мы остались без завтрака. Но торбы с продуктами наверняка превратились в пепел вместе с гостиницей, которой так не повезло приютить нашу шатию-братию на одну ночь.

Итак, огонь и воду мы прошли. По традиции народных сказок остались медные трубы. Хотя это же другой мир, здесь все иначе. Возможно, вместо медных будут золотые трубы. А может, еще несколько водных и огненных преград?

М-да, хорошенькое дельце, что и говорить… По лесу мы плелись уже третий час. Эло уверил, что мы идем параллельно дороге, по которой собирались ехать. Я предпочла поверить эльфу, потому что сама была уже не в состоянии следить за направлением движения — сил хватало только на то, чтобы сделать шаг. Потом еще один. И еще. Мои спутники топали совершенно спокойно и неутомимо, и я старалась им соответствовать. Правда, получалось, кажется, не очень. Ариан извелся сам, глядя на мое бледное лицо в эффектных черных разводах, и достал меня, поминутно спрашивая, не устала ли я, не хочу ли отдохнуть, не сделать ли нам привал. Я уже с трудом удерживалась от злобного рычания, когда эльф указал на небольшое лесное озерцо и предложил задержаться на его берегах. Я воспрянула духом. Конечно, это не ванна, но в моем теперешнем положении привередничать не приходится.

Разобрав сумку, вытащенную из огня с риском для жизни, я повеселела еще больше. Конечно, жалко второй торбы, но самые нужные вещи лежали именно в спасенной. В пожаре погибли одни штаны, одна рубашка, вечернее платье, подаренное мне Эло, туфли, часть нижнего белья и шелковый шарф. Но одна смена одежды все-таки уцелела, чему я была несказанно рада — платье, в котором я носилась по Староносью, порядком перепачкалось и обгорело по подолу. Кроме того, в спасенной торбе лежали мыло, шампунь и сумочка из моего мира со всем ее содержимым вроде зеркальца, расчески, пилочки для ногтей и прочих совершенно необходимых девушке предметов.

Я, дабы не шокировать Ариана, ушла подальше в камыши, разделась и сунулась вводу. Конечно, она могла бы быть потеплее — местные моющие средства плохо ленились в холодной воде, но уж что есть. Нырнув, я дотронулась пальцами до дна, схватила небольшую корягу и устремилась к поверхности. Не то что мне так уж была нужна эта деревянная рогулина, я выловила ее чисто из спортивного интереса и, рассмотрев, почти тут же забросила подальше в воду. Потом нырнула еще раз, решив пошарить по дну на предмет розыска еще чего-нибудь столь же интересного и занимательного, и вдруг почувствовала, как что-то схватило меня за руку. Завизжать под водой не получилось, поэтому я с безмолвным ужасом уставилась на чьи-то бледные пальцы, сжимающие мое запястье. Вполне обыкновенная человеческая рука высовывалась из покрывавшего дно ила. Я дернулась, чувствуя, как начинаю задыхаться, но воевать в воде намного сложнее, к тому же ухвативший меня обладал немалой физической силой. А у меня нет с собой Тэрри… Господи, страх-то какой! И тут из ила показался мой противник. Если бы я не боялась захлебнуться, то ахнула бы от восхищения. Парень был именно того типа, какой мне всегда нравился — готически-бледный, с длинными черными волосами, прямым носом и огромными пронзительно-синими глазами. Он дружелюбно помахал мне свободной рукой и поймал за талию. Стоп! Мы так не договаривались! Возможно, я бы и не отказалась познакомиться с таким красавцем, но только на суше, а не в воде. Воздуха не хватало катастрофически, я замотала головой, красноречиво указывая на виднеющуюся далеко вверху серебряную поверхность озера — мол, всплывай, дурень, или хотя бы меня отпусти, а то этак и потонуть недолго! Да куда там! Красавчик еще сильнее сжал руки и поволок меня на дно.

Хорошенькое дельце! Я забилась в его руках, но силой он не уступал эльфу, а я уже начала задыхаться и вместо подводной очаровашки зрила в большом количестве разноцветные круги и пятна, веселым хороводом закружившиеся перед глазами. Грудь буквально разрывалась от боли, я с трудом удерживалась от искушения открыть рот, краем сознания прекрасно понимая, что тогда вода беспрепятственно хлынет в легкие и желудок, а это верная смерть. Отпихнуть руки черноволосого красавца никак не удавалось, он с нежной и предупредительной улыбкой старательно тянул меня вниз, пытаясь взглядом дать понять, что бояться нечего. Я уже перестала сопротивляться, понимая, что резкие движения высасывают из клеток моего тела последние крохи кислорода, которые еще в них сохранились, и только беспомощно взирала на подводного обитателя, умоляя отпустить меня. Впрочем, наверняка это уже бесполезно, у меня просто не хватит воздуха всплыть…

И тут сверху в меня вцепились еще одни руки сильные, надежные, уверенные. Они решительно рванули меня вверх, не считаясь с желаниями подводного красавчика, с неудовольствием нахмурившего черные брови и дернувшего меня вниз, к себе. Некоторое время они старательно перетягивали мое безвольное тело — силы были примерно равны, так схватка носила увлекательный и азартный характер, соперники даже вошли в раж и принялись попутно обмениваться знаками какого-то явно оскорбительного и непристойного содержания, пока наконец к верхним рукам не подоспело подкрепление в виде ноги в сапоге, сильно и решительно дернувшей черноволосого красавца прямо в лицо. Тот недовольно булькнул, но хватку ослабил, чем и воспользовались его конкуренты — к двум парам противоборствующих рук на моей талии добавилась третья, тоже решительно потянувшая вверх. Подводный обитатель понял, что больше ему ловить здесь нечего, и весьма невежливо отвалил в сторонку, даже не потрудившись извиниться за причиненное беспокойство.

Меня буквально выдернули на поверхность и еще немного поперетягивали из одних рук в другие — видимо, обоим спасателям не терпелось лично проверить, жива ли я, стоит ли меня тащить к берегу или уже можно спихнуть безжизненную ушку обратно в воду к черноволосому красавчику. Я обессилено поникла, пытаясь вдохнуть, но не слишком в этом преуспевая — похоже, все-таки ухитрилась наглотаться воды. Руки тем временем все же по-братски поделили меня — одна пара взялась за плечи, другая за ноги — и дружно поволокли к берегу. А сделать вдох все не получалось, я с ужасом почувствовала, что теряю сознание…

— Дыши… дыши же… Ну… А, мрато!

Надо мной кто-то ругался. Кажется, он не слишком доволен… Чем, интересно? Я же вроде лежу себе смирненько, никого не трогаю, не шалю, помирать тихо-мирно собираюсь… Так почему же такой нездоровый ажиотаж?! Эй-эй, а вот на грудьмне с такой силой давить не надо, так и ребра недолго сломать! И лезть целоваться нечего!

— Принцесса, пожалуйста…

А трясти-то меня зачем?! Я ж вам не яблоня, с меня плоды не посыплются… Ой, а чего ж так грудь-то болит?! Может, эти ретивые давильщики-целовальщики-трясуны мне уже пару ребер сломали? Я сделала усилие и открыла глаза.

— Ох, жива… — с облегчением выдохнул Эло, внимательно вглядываясь в мои глаза и с явной неохотой отрываясь от искусственного дыхания методом «рот в рот».

— Ну вы и напугали нас, принцесса, — укоризненно сказал Ариан, беря меня за руку и встревожено отводя мокрые волосы со лба.

— А что, собственно, случилось? — поинтересовалась я, поднимая голову и с трудом борясь с желанием начать плеваться, во рту отчего-то стоял премерзкий привкус какой-то гнили и затхлости.

— Ты едва не утонула, милочка! — хмыкнул Эло, демонстративно стягивая с себя рубашку и отжимая ее на вытянутых руках.

И эльф, и рыцарь были в одежде, но мокрые с головы до ног, встрепанные и испуганные.

— Да! — вспомнила я и панически сжала руку Ариана. — Меня кто-то поймал и на дно потянул, красивый такой парень…

— Это водяной был, хозяин этого озера! — покачал головой Эло. — Решил, видать, подругой разжиться, а ты ему понравилась. Вот и вздумал притопить, ты бы не умерла окончательно, а тоже стала нежитью…

— Чего?! — ужаснулась я, подскакивая на полметра вверх и шарахаясь от коварного озера, хотя от воды парни отнесли меня довольно далеко, метров на десять — пятнадцать.

— Вам очень повезло! — вздохнул Ариан, помогая мне встать на ноги. — Если бы принц не пожелал купаться и не увидел, как вы барахтаетесь, мы бы так и не нашли ваше тело. А потом, возможно, и сами бы сложили головы в этом озере — вы наверняка решили бы утопить нас, просто так, для забавы, празднуя свою свадьбу с водяным…

Я потерянно отжала край нижней рубашки. Ну и мирок! Похоже, для всех его обитателей моя голова представляет какую-то непонятную, не то материальную, не то духовную ценность, за которой все с жаром охотятся… И сколькими же еще разнообразными неведомыми и опасными тварями может похвастаться этот мир?

Будь моя воля, бежала бы я от этого озера не оглядываясь, но парни, уверив, что из воды черноволосый красавчик все равно не полезет, даже ради меня, единогласно решили задержаться на его страшных берегах и вернулись к занятиям, прерванным моим спасением: Эло разложил костер, а Ариан, насобиравший каких-то грибов на редкость мухомористого вида, теперь старательно насаживал их на прутики, явно метя испечь это безобразие над огнем. Я настороженно поинтересовалась, уж не поганки ли это, на что рыцарь в голос возмутился — мол, за кого я его принимаю?! Эло ехидно поддержал спросив, неужели я жду, что они после тех сверхчеловеческих и сверхэльфийских усилий, что были приложены для моего спасения, возьмутся меня травить?! Ведь это элементарно нерентабельно — был ли смысл прикладывать столько сил, извлекая меня из огня и воды, только ради сомнительного удовольствия собственноручно отравить мою скандальную особу?! Я пристыжено замолчала, вспоминая, как эльф вытаскивал меня из горящей гостиницы. В самом деле, ну я бы еще поняла, если бы за мной понесся Ариан, он все-таки мой рыцарь, но чтоб Эло…

Сжевав с замиранием сердца и пищеварительного тракта грибы, мы снялись с привала и двинулись дальше. Следующая остановка была запланирована в ближайшем городе Уррлите.

До него мы добирались трое суток, и эти дни были далеко не самыми приятными в моей жизни. Я никогда не была особенной любительницей жесткой холодной земли, комаров, муравьев, буераков, утренней росы и прочей сомнительной экзотики, коей щедро делятся с людьми лесные массивы. Одно дело в охотку выбраться с друзьями на шашлыки, прихватив с собой всевозможные блага цивилизации вроде плотных подстилок, одноразовой посуды и спрея, отпугивающего комаров, и совсем другое — километр за километром шагать по жутким чащобам, шарахаясь от неизвестных растений и тварей, в изобилии эти чащобы населяющих. Один раз мы нарвались на зверя-миража, но ребята быстро уделали его своими мечами еще до того, как он успел наплодить уйму иллюзий, а в другой — столкнулись со странной помесью кабана и зубра, с каким-то кошачьим визгом рванувшей от нас прочь. Местная разновидность клещей провожала мрачно вышагивающий триумвират кровожадными и откровенно разочарованными взглядами, явно мечтая поближе познакомиться с недоверчиво шарахающимися нами. Из-под ног с негодующим фырканьем и встопорщенными иглами убирались ежи, почитающие себя хозяевами этих пущ и весьма недовольные вторжением в свою вотчину злобных хмурых типов с мечами за плечами и в сапогах из плотной кожи, так и норовящих наподдать под брюхо особо нахальным колючим тварям. А сколько там было комарья… Огромные полчища на редкость крупных и тучных кровососов просто не поддаются описанию. На привалах было еще терпимо — Эло нашел какую-то траву, которая, сгорая на костре, удушливым темно-зеленым дымом распугивала насекомых, но в пути — хоть ты плачь. Гадкие кровопийцы налетали упорядоченными стаями, потом делились на дивизионы и взводы и, рассредоточившись, с мерзким зудением шли, вернее летели в атаку, не испытывая никакого почтения даже к столь важным особам, как принцесса Кея и эльфийский принц, которые, ругаясь, как ошпаренные яростно отмахивались от них ветками папоротника и еловыми лапами, иногда случайно задевая друг друга и проклиная уже неугомонного соседа, отвечающего столь же возмущенной и беспомощной бранью.

Есть тоже было особенно нечего — наш рацион составляли странные грибы и ягоды, отыскиваемые по пути эльфом и рыцарем — я, не разбираясь в местных растениях, не рисковала принимать участие в кампании по сбору даров природы, опасаясь нарваться на что-нибудь несъедобное или ядовитое. Хуже всего пришлось Шэру — я никогда особенно не страдала, если не удавалось поесть, парни старались не проявлять слабость, а вот мой щеночек ощутимо тосковал без мяса, с голодухи охотясь на лягушек и странных тварей, напоминавших крупных полевых мышей. Как назло, вокруг было полным-полно птиц, которые с насмешливым клекотом перепархивали с ветки на ветку, явно понимая, что никакой опасности мы для них не представляем — ни луков, ни арбалетов для охоты у нас не было. Ну не с мечами же на птах бросаться! Кроме того, у нас произошло некоторое сокращение вооружения. Во время поспешного отступления из Староносья я рассталась с натной, а эльф с кинжалом. Такие красивые и полезные предметы пришлось оставить в качестве посмертной контрибуции нашим жертвам — для них это стало последним подарком в их жизни.

На Эло я не уставала удивляться. Ну ладно я — мне, что называется, по должности положено, назвался груздем, так полезай в кузов, ну ладно Ариан — сам связался с принцессой Кеей, сами расхлебывать должен, но чего ради терпит все лишения и тяготы пути эльфийский принц, я не понимала категорически. Уж казалось бы — эльф вполне мог бросить нас с рыцарем еще в Большом Привозе, к нему-то у напавших на вас уже в третий раз мужиков никаких претензий не было, и со спокойной совестью вернуться в свой Город-под-Кленами. Но нет, он упрямо волокся с нами, изводя меня насмешками, подколками и приставаниями. Его аккуратные атаки здорово осложняли жизнь, я даже подумывала подчиниться, конце концов, собственный покой дороже, но потом вспомнила наглый, самоуверенный взгляд признанного красавчика, в которого все окружающие девицы просто обязаны немедленно влюбиться, и, передернувшись от отвращения, отбросила пораженческие мысли. В конце концов, упрямства мне не занимать, а уж что может быть приятнее поступков на зло всем окружающим?!

В Уррлиту мы вошли как три одичавших питекантропа — грязные, уставшие, уже забывшие, что значит спать на кровати, есть нормальную еду и по-человечески умываться — я теперь с испуганным визгом шарахалась от всех естественных водоемов, опасаясь встречи с еще каким-нибудь одиноким обитателем глубин, возжелавшим моей компании. Поэтому наше трио без особых рассуждений свернуло в ворота первого же постоялого двора, встретившегося на пути. К счастью, эта гостиница оказалась очень даже приличным заведением — я, уже сидя в огромной бадье, наполненной горячей водой, с ужасом подумала, что на пути нам мог бы встретиться и какой-нибудь клоповник. Отмывшись, я наскоро сжевала кусок жаркого, накормила Шэра и, несмотря на то что было еще довольно рано, часов шесть вечера, завалилась спать. Воистину величайшее изобретение цивилизации — кровать с мягкими перинами и теплыми одеялами!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

«Какие шаги вы будете предпринимать, оказавшись один на один с противником?». «Большие и стремительные!».

Ксенон.

Нет, это просто умилительно! Как же я соскучилась по этим глухим ударам в дверь и громким воплям: «Ксенон, вставай!» Чтоб тебе пропасть, нелюдь неуемный!

— Ну чего надо? — злобно зарычала я, преисполнившись далеко не самых теплых чувств к ближнему своему, не дающему спать скромным, очень вымотанным и уставшим девушкам. Сила испытываемых негативных эмоций была обратно пропорциональна расстоянию, на котором от меня находился этот самый «ближний», я была полна желания сделать его по возможности «дальним» и брякнуться обратно в постель, досыпать.

Дверь открывалась наружу. Откинув внутренний крючок и изо всех сил толкнув створку, я едва не заехала по физии шумящему на пороге эльфу. Эло поспешно отскочил, внимательно изучил меня с головы до ног и мрачно изрек:

— Сколько можно спать?! Мы уже завтрак заказали, а ты все еще прохлаждаешься!

При слове «завтрак» я почувствовала, как желудок радостно оживился и веселым бурчанием напомнил о себе, кормимом в последнее время лишь ягодами и грибами. Ладно, со сном можно подождать, никуда он от меня не денется, а вот завтрак кто-нибудь особо ушлый может и слопать.

— Я сейчас спущусь! — радостно пообещала я, отбрасывая одеяло и начиная поспешно одеваться.

Даже откровенно оценивающий взгляд эльфа, и не подумавшего хотя бы изобразить стремление выйти и любопытной статуей застывшего на пороге, не охладил мой порыв, я наскоро зашнуровала цирон, прицепила на спину ножны с Тэрри и в компании Шэра побежала вниз. Эльф, хмыкнув, двинулся следом.

Ариан уже сидел за столом и отважно охранял завтрак своей принцессы. Я походя погладила его по щеке, благодаря за заботу, и уселась рядом. Какое же счастье наконец нормально поесть! Слопав горячую яичницу с ветчиной, я хищно покосилась на огромное деревянное блюдо с пирогами, стоявшее на стойке, но потом все-таки решила — хватит. А то как бы желудок не взбунтовался и не отомстил своей хозяйке, дорвавшейся до жирной жареной пищи после трех дней растительной диеты.

— Ну, мальчики, какая у нас на сегодня программа? — поинтересовалась я, мелкими глотками прихлебывая травяной отвар, который в каждой гостинице готовили по-особенному.

— Нам повезло, принцесса! — весело отозвался мой рыцарь. — В Уррлите как раз сейчас проходит большая ярмарка. Мы сможем купить лошадей и некоторые вещи, которых лишились в Староносье.

Я глубокомысленно покивала. С вещами бедному Ариану не повезло больше всех. Я, вытаскивая из горящей гостиницы Шэра, прихватила одну из своих торб. Эло, вытаскивая меня, смог заодно спасти аж две сумки. А вот Ариан, таки не попавший после драки в номер, остался вообще без смены одежды.

— Я-ярма-арка-а-а?.. — В моем голосе прорезались мечтательные нотки, я даже прикрыла глаза, с наслаждением смакуя это многообещающее слово. — Мы ведь не уедем, не прогулявшись по торговым рядам, балаганам и что у вас тут еще предлагается в качестве развлечений?!

— Конечно-конечно! — Ариан чувствовал себя очень виноватым за лесную прогулку — ну как же, он не смог обеспечить своей принцессе достойного способа транспортировки и заставил ее своими ногами вымерять километры — и всячески старался мне угодить.

Эло ухмыльнулся, явно вспомнив, с каким садистским наслаждением я гоняла его по магазинам в Городе-под-Кленами, но тоже кивнул, соглашаясь с этим планом. Я захлопала в ладоши от восторга и понеслась наверх собираться.

С одеждой была проблема. Одно платье погибло в огне, другое здорово обгорело и покрылось какими-то странными пятнами, поэтому, кроме штанов, в которых я шаталась по лесам, и двух рубашек, надеть мне было нечего. Конечно, была еще юбка из моего мира, тщательно заныканая в глубины сумки, но я даже не рассматривала этот вариант, понимая, что моих спутников удар хватит, если я вздумаю ее надеть, и они скорее по-тихому придушат меня в темном углу, чем позволят выйти в таком виде на люди. Но что же делать со шмотками?!. Нехорошее место этот Вириалан, раньше у меня никогда подобных проблем с одеждой не возникало! Пожав плечами, я выбрала ту рубашку, что была почище, отряхнула штаны и, причесавшись, спустилась вниз. Тэрриэт и Шэра я брала с собой. Мой щеночек не очень возражал против поводка, понимая, что раз уж я прицепила ремешок к ошейнику, то одного в гостинице не оставлю, а поведу с собой. А нирата… Ну раз уж я и так вызывающе выгляжу, то какой смысл бросать ее в номере?! А когда она под руками, мне и за себя, и за нее, и за окружающих спокойнее.

Мои спутники, скромно подцепив меня под локотки с двух сторон, двинулись по улице в одном им известном направлении, Я послушно вышагивала в центре, вполне довольствуясь ролью пассивной наблюдательницы. Города и села Вириалана были очень похожи друг на друга, только Город-под-Кленами, принадлежащий эльфам, здорово отличался от человеческих поселений изяществом и легкостью построек, но я все равно с интересом крутила головой, разглядывая строения и прикидывая, сколько они смогут простоять. Дивной красоты резьба на ставнях одного из домов меня просто заворожила, я невольно раскрыла рот, поражаясь таланту и чувству стиля неведомого мастера. И ведь всю эту красотищу наверняка создавали какими-нибудь примитивными инструментами вроде топора или ножа!

До огромной площади, на которой развернулось торжище, мы дошли быстро. Парни крепко держали меня под руки, поэтому я позволила себе закрыть глаза и вслушаться в царящий вокруг гомон. Толпа одинакова в любом мире…

— О, Ксеня, Ксенечка-Ксенон, вот ты где! Топай сюда!

Быстрые приветственные поцелуи в ледяные щеки, и вот уже мои друзья со смехом тянут меня к палатке с блинами, и мы покупаем невероятное количество маленьких горячих солнышек из душистого теста — ведь сегодня масленичные гуляния.

— Пойдемте на горки!

— Нет, лучше в санях на тройке покатаемся!

— Да ну вас, дайте поесть спокойно!

— А где Александрина? Она тоже обещала прийти!

Наша огромная компания с хохотом и счастливыми взвизгами едва ли не бегом перемещается из одного конца площади в другой — зимний день короток, а так хочется успеть везде повеселиться и все посмотреть…

— Принцесса!

Что? Ах да, я же не дома… Как больно…

— Ксенон, что случилось? — Эло схватил меня за плечи и вгляделся в мое наверняка перекошенное лицо.

Я поспешно опустила голову, пряча блеснувшие в уголках глаз слезы. Но противный эльф успел их заметить.

— Что такое? Мы чем-то обидели тебя?

— Нет. — Я покачала головой и жалко скривила губы, стараясь подавить подступившие рыдания.

Нет, не плакать! В конце концов, если можно сюда, значит, можно и отсюда! Надо как следует потрясти эльфа, должен же этот остроухий паршивец знать, как мне вернуться.

— Пойдемте! — Я справилась с приступом слабости и сама взяла их под руки. — Нам нужно прикупить кучу барахла, а стоя на одном месте, ничего не найдешь!

Ариан встревожено придержал меня за рукав:

— Принцесса, с вами и вправду все в порядке?

Боже мой, ему что, обязательно доводить меня до слез?! Почему, ну почему окружающие так жестоки?!

— Да! Да, да, со мной все в полном порядке! Пойдемте быстрее, купим лошадей и поедем в Неалон! Я хочу скорее разобраться с этим вашим чудищем и освободиться от обязанностей принцессы Кеи! Я хочу домой, слышите вы, домой, домой! Почему вам попалась именно я?! За какие грехи?! Поехали же скорее, я сделаю то, на что вы меня обрекли, и со спокойной совестью помру! — Я уже топала ногами и визжала в голос, никого не стесняясь и не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Мне было все равно.

Слезы никак не текли, а какое облегчение было бы сейчас расплакаться! Но глаза оставались сухими, я только трясла головой и орала изо всех сил, откровенно посылая проклятия небесам и всему окружающему миру… такому странному и чужому…

— О боги!

— Тихо, тихо! Придержи ей руки…

— Принцесса, что с вами?!

— Да не так! Дай я… Тихо, Ксенон, тихо, все хорошо!

Парни, насмерть перепуганные моим истерическим припадком, на руках вынесли меня из толпы. Усаженная на стул под навесом одного из трактиров, я обессилено уронила руки на колени, проклиная всех окружающих, видевших эту безобразную вспышку, и саму себя за то, что раскричалась на людях. Эло приволок какой-то травяной отвар с явным запахом валерианки, здорово отличающийся от тех, какими меня потчевали раньше, и начал осторожно отпаивать мисс истеричку, а Ариан встревожено суетился рядом, пытаясь дознаться о причинах такого острого приступа. Шэр поставил передние лапы мне на колени и испуганно вгляделся в лицо — он еще не видел свою хозяйку в таком состоянии.

— Извините, мне очень стыдно, — вздохнула я, немного успокоившись и забрав у эльфа чашку.

— Но почему вы вдруг…

— Извини, мне не хочется об этом говорить! — Я допила последние капли и встала. — Ну что, мы пойдем или так и будем здесь сидеть?!

Эльф и рыцарь мигом выразили готовность идти за мной хоть на край света, и мы вновь углубились в толпу. Я была расстроена и зла. Прежде всего на себя — ну как я могла закатить отвратительную истерику на глазах у кучи народу, и прежде всего моих спутников?! Но и они тоже хороши! Я впервые по— чувствовала глухое раздражение и даже ненависть к своим сопровождающим, ведь именно они затащили меня в этот мир и не горят желанием выпускать из него, Дома я была по-настоящему привязана к очень немногим людям, и теперь тосковала преимущественно не по ним, а по тем ощущениям, звукам, запахам, движениям, образам, которые наполнили мою жизнь. Любимые джинсы, старые, истрепанные, но такие удобные… молочный шоколад с орехами… тихие вечера в компании книжки и музыкально Центра, мягко мурлычущего любимые песни… каштан под окном моей спальни… чашка с моей фотографией… знакомые созвездия на небосклоне… лохматый кактус перед монитором, подаренный первой любовью… За что? Почему бы вместе с этим всем не отнять у меня и воспоминания? За какие грехи я должна гореть в этом персональном аду?

Настроение было испорчено сильно, почти безнадежно. Но мои спутники так искренне старались меня развеселить, что оставаться хмурой и надутой было бы верхом невоспитанности. Я заставила себя встряхнуться и оглядеться.

А посмотреть было на что! Ярмарки похожи во всех мирах, разве что в одном торгуют фабричными предметами, а в другом — изделиями ручной работы. Издали доносились истошные взвизги гневны и крики зазывал, рев каких-то зверей и радостный смех, развеселые песни и изощренные ругательства. Легкий ветерок приносил совершенно невероятную смесь запахов; горячая выпечка, железо, цветы, алкоголь, выделанная кожа, навоз и еще уйма незнакомых мне вещей сплетались в невообразимую, но, надо признаться, довольно приятную какофонию ароматов. Я начала приглядываться к разложенному в палатках и на прилавках товару — в конце концов, надо подобрать какие-то шмотки взамен сгоревших. Конечно, с творениями эльфийского портного им не сравниться, но все-таки платье и еще пару штанов и рубашек я выбрала. Вот мой цирон вызывал откровенно завистливые взгляды местных модниц, и я заслуженно возгордилась, особенно после того, как увидела подобные же вещи, выполненные человеческими руками, — стоили они безобразно дорого, а выглядели намного хуже. Парни изо всех сил старались развеселить и порадовать меня, сыпали комплиментами и послушно помогали в нелегком выборе между светло-песочным и голубым платьями. Эло предложил купить оба, но я решительно отказалась — куда мне столько, не два же у меня тела, кроме того, денег уже осталось не слишком много. Ариан не так привередничал, так что ему одежду мы выбрали быстро и без проблем.

Вот перед прилавком эльфа-ювелира я застыла надолго, с восхищением обозревая невероятной красоты кольца, браслеты и цепочки. Умеют же делать! Все украшения казались невероятно изящными, невесомыми, и в то же время стильными, дорогими и качественными, достойными украсить саму королеву. Или принцессу Кею. Но увы! Я с огорченным вздохом заставила себя отойти — нет у меня сейчас денег побрякушки покупать, но тут Эло широким жестом предложил мне выбрать любое украшение в подарок. Я вступила в нешуточную схватку с собственной совестью, утверждавшей, что нельзя принимать такие дорогие презенты, нов конце концов мое искреннее восхищение дивными творениями ювелирного искусства победило, и я вновь склонилась над прилавком. Эльф с легкой полуулыбкой смотрел на меня, явно уловив жадный блеск в моих глазах и с удовольствием играя в щедрого кавалера. Я, на секунду отвлекшись от созерцания невероятных красот, заметила рядом еще одну парочку — парень покупал своей подружке браслет. Так девушка смотрела не на своего спутника и даже не на подарок, а на Эло, приоткрыв рот от восторга и выпучив глаза при виде очаровашки-эльфа, причем мне тоже доставались косые взгляды, завистливые и недоумевающие — мол, как это рядом с таким раскрасавцем стоит подобное неженственное всклоченное чучело в слегка позеленевших штанах и с исцарапанными руками. Смешно и неудобно! Я покосилась на своих спутников и с внезапным любопытным удивлением заметила, что они оба и впрямь красавцы каких поискать. Ариан просто хорош, как молодой бог, а уж с Эло вообще никто не сравнится — да как же он живет, такой красивый?! И почему сердце молчит?!Прямо даже неудобно — все вокруг от них в восторге, одна я как-то не у дел. Впрочем, как и всегда, Я вновь повернулась к украшениям и почти тут же поняла, какое хочу больше всего — узкое серебряное кольцо в виде сплетения трех побегов розы с листьями, бутонами и цветками, живо напомнив мне гравировку на лезвии Тэрриэт. Какая прелесть! Руки, инстинктивно делая хватательные движения, сами потянулись к кольцу. Предупредительный продавец, явно привыкший к подобному поведению девушек у своего прилавка, мигом вытащил его из бархатного кармашка, положил на ладонь и протянул мне, но Эло перехватил колечко и сам надел его на мой палец. Я непроизвольно вздрогнула — уж слишком этот ласковый жест напомнил мне церемониальную окольцовку в загсе — и невольно зашарила глазами в поисках второго кольца, которое должна надеть на палец эльфу. Тьфу-тьфу, сгинь, провались, рассыпься! Этого еще мне не хватало!

— Ну что, это?

— Да! — Я вытянула руку и полюбовалась кольцом, идеально подошедшим по размеру. — Спасибо!

Дождавшись, когда эльф расплатится, я повисела у него на шее и благодарно почмокала в щеки. Эло спокойно воспринял эти знаки внимания, я заметила, что кончики ушей у него дернулись как-то не так, иначе чем в раздражении или негодовании. Ну-ну! Похоже, остроухие недалеко от собак и кошек ушли, у животных эмоции по движениям хвоста можно прочитать, а у эльфов — по подергиванию ушей.

Лошадей мы выбирали долго и упорно. В основном это происходило не от недостатка необходимых знаний, а от их переизбытка — Эло предъявлял к нашим будущим скакунам такие высокие требования, какие не мог удовлетворить ни один из продаваемых коней. Я, не имея даже поверхностных навыков выбора лошадей, просто любовалась длинногривыми, большеглазыми красавцами. По мне, они все выглядели одинаково мило и хорошо, но эльф в конце концов сделал выбор по совершенно неясным и невразумительным для меня признакам и причинам. За всех трех лошадей заплатил он сам, а когда я попыталась протестовать, спокойно пояснил, что данная коняшка поступает в мое временное пользование лишь до Неалона, а там она будет переправлена в дворцовые конюшни Города-под-Кленами. Ну и ладно, в принципе он прав — зачем мне собственная лошадь? Куда я на ней ездить буду?! Мне, как принцессё и единственной девушке, позволили первой выбрать одного из троих коней, купленных Эло. Мне сразу глянулся угольно-черный красавец с огромными нежными глазами и длиннющими, как у фотомодели, ресницами. Он тоже отнесся ко мне вроде бы неплохо, а главное, сразу же подружился с Шэром. Ну вот и отлично. На вопрос об имени нового приобретения Эло лишь пожал плечами и предложил обозвать коня, как моей душеньке будет угодно. Правда, тут же опомнился и настороженно воззрился на меня, но было уже поздно, поезд, как говорится, ушел — я с улыбкой нарекла коня Нейтрино. Эло схватился за голову и начал кричать, чтобы я немедленно переименовала коня, присвоив ему какое-нибудь нормальное имя. Я тряхнула головой и, покопавшись в памяти, предложила ему на выбор несколько прозвищ вроде Фагоцитоза, Адренокортикотропина или 2,2,4-триметил-5,б-диэтилнонана, после чего нелюдь отступил, правда, не сразу, а после того как я палочкой на песке начертила ему схематичную формулу того самого нонана. Органическая химия здорово встревожила и даже напугала Эло, он еще пару часов возмущенно дергал ушами, вспоминая то, как он выразился, «страшилище», которое я изобразила. Да, а каково мне было это в свое время учить?! Но Нейтрино так и остался Нейтрино, и вскоре привык к своему не слишком обычному для этого мира прозвищу.

Пришлось еще разориться на седла и уздечки, но на это не ушло слишком много времени, и мы, отведя наши приобретения в конюшню при гостинице, вернулись на торговую площадь. Мои спутники изо всех сил изображали галантных кавалеров и старались предупредить любое мое желание. Вглядевшись в пронзительно-голубые и изумрудно-зеленые глаза, я с изумлением заметила, что их обладатели испытывают примерно одинаковые эмоции. Ну ладно Ариан — тот в самом деле с удовольствием развлекал свою принцессу, а вот Эло здорово меня удивил: я-то думала, он просто играет в заботливого ухажера, а он и в самом деле искренне веселил меня и веселился сам.

Мы шатались по торговым рядам, потом по моей горячей просьбе прогулялись по зверинцу, из которого я вышла в состоянии легкого ступора — помимо обычных и вполне знакомых мне волков-лисиц, в клетках сидели разнообразные не- вероятные твари, рядом с которыми мерк даже кошмарный зверь-мираж. Я очень красочно представила, что бы со мной случилось, столкнись я один на один, скажем, с какой-то жуткой скотиной, похожей на покрытого чешуей быка, или с изящной оранжевой змеюкой толщиной в две моих руки и длиной метра три (Ариан не преминул сообщить, что она еще и ядовита).

При виде карусели, движимой в темпе вальса при помощи магии, я даже взвизгнула от восторга так она мне напомнила изящный аттракцион, на котором я в свое время каталась у подножия Эйфелевой башни. Конечно, размах здесь был не тот, но общая концепция — резные лошадки, движущиеся вверх-вниз и по кругу — сохранилась, и карусель казалась легкой и изящной, готовой устремиться в небо. Мои спутники без слов переглянулись и решили меня побаловать — покатать на этом чуде. Впрочем, Ариан в последний момент передумал и решил понаблюдать за развлечением со стороны, так что на аттракцион мы поднялись вместе с Эло и уселись на одну лошадку. Так захотел эльф, и я, не найдя убедительных причин для отказа, послушалась. Когда под звуки легкой музыки карусель начала медленно кружиться, Эло выпрямился таким гоголем, что я с трудом подавила хохот и начала отчаянно цепляться за его рубашку, изображал испуг и нерешительность — мне тоже захотелось поиграть. Нелюдь бережно обнял меня и знаком дал понять, что бояться нечего, он меня держит и упасть не позволит. Ну-ну! Я, замечая, как он улыбается уголками губ, только сильнее сжала руки — от меня не убудет, а ему вон как приятно.

С карусели мы слезли по уши довольные и весело смеющиеся. Ариан, держащий на поводке Шэра, разулыбался и предложил пройтись по потешным рядам посмотреть на шуточные сражения и кулачные бои. Я никогда не испытывала восторга, глядя как здоровые мужики молотят друг друга на ‘забаву толпе, но разочаровывать старательно развлекавших меня спутников не хотелось, и мы неспешно двинулись вдоль площадок для боев, шумно обсуждая достоинства и недостатки каждого воителя. Вот когда неподалеку начался бой на мечах, я и впрямь замерла, с интересом вглядываясь в легкие, словно небрежные движения сражающихся. А как красиво это смотрится со стороны! Интересно, мы с Тэрри также очаровательны? Задан этот вопрос вслух, я получила многочисленные заверения, что не так — еще лучше. Как приятно, когда окружающие настроены быть милыми и любезными! Я отплатила им тем же, без пререканий направив стоны в сторону гостиницы после первого же робкого намека Ариана, что уже темнеет и на улицы выползает всякий сброд, и пора бы нам вернуться на постоялый двор, а то мало ли что… Нет, он, конечно, не сомневается в моих воинских талантах, равно как и своих способностях защитить принцессу Кею, но лучше бы не рисковать, кто знает, на кого можно нарваться в темном переулке…

День прошел так мирно и легко, что я самым преступным образом потеряла бдительность и расслабилась, понадеявшись, что мне и дальше будет так же везти на отсутствие неприятностей. И тут же поплатилась за свое легкомыслие и пренебрежение элементарными нормами безопасности. В этой гостинице к каждому номеру примыкала своя отдельная ванная комната, что было мною воспринято как первый шаг Вириалана по цивилизованному пути. Так вот, вымывшись перед сном и замотавшись в полотенце, я выползла в комнату и замерла, беспомощно моргая и откровенно не веря своим глазам. Кровать, на которую я собиралась улечься, была занята. Равно как и креслице в углу, и подоконник, и крышка сундука. Это еще что за явление?! Я вроде бы гостей не приглашала! В ужасе я обежала глазами на диво неулыбчивые рожи пяти мужиков, рассредоточившихся по моему номеру, как по своей квартире, и попятилась обратно в ванную. Тэрриэт осталась там вместе со всеми вещами, которые я сняла перед купанием. Есть надежда, что я успею достать ее. Главное не делать резких движений и не дразнить незваных визитеров… Но надо же, целых пять мужиков! Надеюсь, они здесь только из-за моей дивной красоты и потрясающего обаяния…

Но тут, как на беду, в комнату выглянул Шэр, до этого сидевший возле ванны, и вполне справедливо решил, что незнакомым мужикам нечего делать в номере его хозяйки, особенно когда она раздета и кутается в полотенце — уж слишком нескромно это выглядит и может здорово скомпрометировать ее в глазах окружающих. При виде моего щенка все пятеро неурочных посетителей одним плавным движением привели себя в вертикальное положение и скопом бросились на меня. Я рванулась к Тэрри, но не дотянулась всего пару сантиметров — какой-то гад ловко поймал меня за щиколотку и дернул на себя, заставив поцеловаться с полом и сдавленно зашипеть сквозь стиснутые зубы…

Эло.

Когда сверху понесся дикий девичий визг, я сразу понял — с Ксенон что-то случилось, и со всех ног кинулся к ней в комнату. Рыцарь, как назло, как раз в это время ухитрился выползти во двор, поэтому на его помощь надеяться было нечего. Крики звенели все громче и отчаяннее, я даже на мгновение усомнился, что это визжит иномирянка уж слишком нехарактерно было для нее подобное поведение.

Дверь в ее комнату была слегка прикрыта, и это убедило меня, что беда произошла именно с девчонкой, больше чем что бы то ни было — Ксенон всегда предпочитала наглухо закрывать двери, а по возможности еще и запирать их на задвижку или набрасывать крючок.

По постели каталось плотное переплетение нескольких тел, действо сопровождалось невероятным вокальным аккомпанементом без особого содержания и резкими выкриками:

— Принцесса Кея?! Ну говори же, гадина! Ты принцесса?! да сдерите с нее эту тряпку, поищите на боку Знак! Еще и кусается, подлюга!

Как?! МОЮ девушку?! Зарычав, я бросился к кровати, чувствуя, что готов голыми руками разорвать осмелившихся напасть на Ксенон. Впрочем, в такие крайности впадать не обязательно. Один из мужиков и понять ничего не успел, как получил смертельную рану в шею и обмяк на краю кровати. Другой лишился пакостной ручонки и с воем скатился на пол. Ах вы ж гады! Да, это не с беззащитной девушкой воевать!

Кстати сказать, кусалась не Ксенон. Ее псина, разумеется, встала на защиту обожаемой хозяйки и успела попробовать на вкус почти всех налетчиков, а потом со злобным остервенением принялась трепать их одежду, явно понимая, что трупы уже не представляют опасности, и просто мстя за попытку напасть на иномирянку.

Расшвыряв нападавших, я сгреб с кровати трясущуюся девчонку и поволок ее в свою комнату соседство с трупами и то, что я собрался делать с выжившими, весьма негативно скажется на ее нервной системе. Ксенон так отчаянно цеплялась за мою рубашку, словно стремилась ее содрать. Впрочем, ей ин самом деле не помешало бы что-то из одежды — судя по всему, она только что вылезла из ванны и еще не успела даже толком вытереться. Я воспользовался представившимся случаем и с интересом обозрел ничем не прикрытое тело. А хороша, надо признаться, очень хороша!

Усадив ее на свою кровать и закутав в покрывало, я тихо сказал:

— Посиди здесь, хорошо? Давай твою собаку сюда приведу, вдвоем вам веселее будет!

— Эло, Эло.. — Посеревшие глаза уставились на меня с такой паникой, что я мельком взглянул в зеркало, уж не хвост ли у меня отрос. — Нет, не уходи! Не могу я одна…

Тонкие пальцы с обломанными в процессе отчаянного сопротивления ногтями вцепились в ворот моей рубашки с такой силой, что побелели суставы. Я невольно поморщился — еще, того и гляди, удушит. Аккуратно высвободился и уселся рядом.

— Ты боишься?

— Да! — тут же призналась она, нервно кутаясь в покрывало.

— Что там случилось?

— Я вышла из ванной, а эти сидят… Нирата осталась возле бадьи вместе с одеждой. Я не успела… Они всем скопом, как свора собак прыгнули…

Да уж! Интересно, что за дело было к Ксенон у ее незваных гостей? Впрочем, там же есть пара выживших паскудников, вот сейчас и узнаем…

Я встал:

— Посиди здесь, ничего не бойся. Может, закрой дверь…

— Нет! — Она мгновенно сползла с кровати и встала на подгибающиеся ноги. Покачнулась, выправилась, сделала глубокий вдох, словно надеясь с воздухом всосать силы, и машинально пригладила волосы. — Ты куда? Я с тобой!

— Да куда ты пойдешь в таком… — Я хотел сказать «состоянии», но понял, что тогда она точно из кожи вон вылезет, дабы доказать, что с ней все в порядке, и прикусил язык. — Э-э-э… В таком виде?!

— А что такое?! По-моему, все вполне пристойно! — Ксенон расправила покрывало, придерживая его руками на уровне груди. Я заметил на ее пальце кольцо, купленное на ярмарке. — Пошли. Куда ты там собрался?

— Хочу по душам побеседовать с одним из наемников.

— Отличная идея. Пожалуй, у меня к нему тоже будет пара‚ вопросов… — Губы Ксенон дрогнули, а потом медленно расплылись в такой нехорошей усмешке, что я невольно порадовался за себя — какое счастье, что это не я вздумал напасть на иномирянку…

Ариан.

Едва войдя в общий зал, я понял: что-то неладно. Уж слишком нервным выглядел хозяин и встревоженными — постояльцы.

— Что случилось, уважаемые?

— Да девка какая-то наверху визжала, прямо страх! — охотно отозвался какой-то мужик, не отвлекаясь от пожирания жаркого. — А эльф туда как кинется! И тишина…

Неужели с принцессой что-то случилось?! Я опрометью росился наверх и в коридоре застал дивную картину. Возле дверей комнаты возились двое, пытаясь затащить в нее кого-тотретьего, стонущего, пытавшегося сопротивляться и явноне горевшего желанием оказаться там, куда его волокут. Приглядевшись, я понял — здесь и впрямь произошло что-то непонятное. Принц и принцесса, одетая в нечто странное, тащили через порог скулящего и подвывающего мужика, оставлявшего кровавые следы на полу. Я поспешил на помощь и аккуратно отстранил девушку:

— Позвольте мне…

— О, Ариан! Как хорошо, что ты пришел! — Принцесса откинула назад влажные волосы и вздохнула. Я вдруг заметил, чтоона не одета, а наспех замотана в покрывало, содранное с кровати. — Нет, мы с Эло сами справимся. Ты лучше спустись вниз и успокой людей — они же наверняка слышали, как я орала. Скажи им… ну не знаю… О, скажи им, что я мышь или крысу увидела и перепугалась до визга!

— Но что здесь произошло?!

— Потом, потом! Скажешь, что Эло прогнал грызуна, и возвращайся!

Спустившись в зал, я во всеуслышание объявил о мыши, выслушал негодующие вопли хозяина — мол, у них отродясь гадкой пакости не водилось — и поспешил обратно. В комнате творился какой-то тихий ужас: на кровати и около нее валялось несколько трупов, а прямо на полу сидели принц и принцесса, крепко держа скулящего мужика. Я шагнул через порог и с недоумением уставился на эту в высшей степени странную картину.

— Ариан, прикрой дверь поплотнее! — попросила девушка, крутя в руках нирату. — Сейчас тут будут крики и вопли…

— Да что здесь произошло?

— Эти умники напали на меня, когда я выходила из ванной без оружия и без одежды, — спокойно пояснила она, с нехорошим интересом вглядываясь в побелевшее лицо своей жертвы. — К счастью, Эло успел вовремя. Более того, он в приступе ярости все-таки сумел не прибить, а лишь искалечить одного из налетчиков. Так что, я надеюсь, сейчас мы сможем получить хоть какую-то информацию относительно причин столь резкого ко мне отношения и личности заказчика…

— Я… я ничего не скажу! — пробормотал мужик, в ужасе всматриваясь в окружающие его недружелюбные лица.

— Ой ли? — мягко протянула принцесса. Тот, кто встретился с ней в первый раз, мог бы подумать, что она влюблена в лежащего перед ней человека — таким нежным и ласковым был ее взгляд. Вот только в самой глубине спокойных серо-голубых глаз льдисто крошилось тихое яростное бешенство, не предвещающее попавшему в руки принцессы ничего хорошего. — А ты, мил-человек, не переоцениваешь ли свои силы?! Не смотри, что я девушка, от пола человека, держащего меч, сила замаха и точность удара почти не зависят… Поэтому расскажи быстренько и по-хорошему, кто тебя сюда прислал, и, возможно, ты отделаешься потерей только одной руки, а все прочие стратегически важные части тела останутся при тебе…

— Нет… нет… Я ничего вам не скажу… делайте что хотите!

— Ну смотри! От такого щедрого предложения я не могу отказаться; воображение у меня богатое, а местами и откровенно больное… Эло, Ариан, подержите этого урода, да заткните, может быть, ему рот, а то он всю гостиницу сейчас на ноги поднимет…

Принцесса с нежностью провела кончиками пальцев по лезвию нираты, а потом мягко и ласково приложила (даже не рубанула, а просто приложила!) его к щеке своей жертвы. Комнату потряс дикий вопль. Девушка брезгливо поморщилась и торопливо сунула мужику в рот край покрывала, глуша крики. Наемник под моими руками задергался и забился, стремясь отодвинуться от клинка. Кожа на его щеке мгновено вспухла и покраснела, на ней явственно отпечатались цветы, выгравированные на лезвии, будто нирата была раскалена.

— Ну что? Может, все-таки поболтаем? Или продолжим в томже духе?

Эльф с кривой улыбкой чуть заметно кивнул ей, но принцесса продолжала вглядываться в лицо пытаемого мужика даже с какой-то нежностью и предупредительной заботой, слегка покачивая в пальцах нирату:

— Не хочешь говорить? Решил поиграть в партизана на допросе?! Ох, мужики… Все вы из себя героев корчить горазды, а копнешь чуть поглубже — хуже зайцев оказываетесь. Эло, снимай с него штаны, мне хочется поскорее покончить с ним и лечь отдыхать, день был таким насыщенным…

Эльф, на редкость гадостно ухмыляясь, задрал на жертве рубашку и потянулся к брючному ремню. Девушка недобро сощурилась и нацелилась ниратой. В следующий миг мужик уже торопливо болтал, вываливая на наши головы уйму совершенно ненужной информации. Принцесса сидела рядом, устало прикрыв глаза и, кажется, даже не слушая его торопливых признаний.

— Мне совершенно не обязательно знать, кем были твои родители и где сейчас живет твоя жена, — наконец со вздохом сказала она, рассеянно проведя рукой по волосам. — Ты мне ясно и четко расскажи, кто нанял тебя и этих молодчиков и что со мной собирались сделать в случае успешного захвата? Кто меня так невзлюбил? -

— Это… Полковник Грай Тор’дриант! Он лично сказал… принцесса Кея и ее рыцарь… угроза для его величества правителя… государственная измена… Нам было приказано просто изъять принцессу в плен и привезти в Неалон! Она обязательно должна была быть жива! Сдать с рук на руки полковнику! Мы не знали…

— Сколько еще таких отрядов выслано по моему следу? — холодно спросила принцесса, поджимая босые ноги и плотнее кутаясь в покрывало.

— Я не знаю! Клянусь вам! Нам ведь не докладывали!

— Верю… — Она подняла на меня льдистые, абсолютно равнодушные глаза и тихо уточнила: — Он, похоже, не врет? Ты знаешь, что это за полковник?

— Да, принцесса. Это ренегат и изменник, его семья одна из первых переметнулась под знамена иллиатада и вот уже несколько поколений верно служит ему…

— Ну-у… Я думаю, это нас скорее можно назвать ренегатами, ведь мы будем противостоять официальной власти… Впрочем, это неважно. Скажи-ка нам, красавчик, а откуда полковник узнал, что в этот мир явилась принцесса Кея и где она находится?

— Да я ж разве знаю?! Говорили, будто сам правитель такой указ дал! Полковник лично сказал, чтоб мы в Уррлиту ехали! Мы ж люди маленькие, чего велят, то и делаем! — торопливо провыл мужик, в ужасе вглядываясь в плавающие в глазах девушки льдинки.

— Ну-ну, не прибедняйся. Мальчики, у вас еще есть к нему вопросы? Нет? Тогда отпускайте его на фиг, а то еще помрет здесь от кровопотери, и так весь пол изгадил… — Принцесса встала и медленно подошла к окну, прижимая к себе нирату и тихонько напевая: — Словно ведьма вызывала в людях злобу и жестокость…

Но эльф одним неуловимо легким движением вогнал свой меч в горло мужика и в ответ на недоуменный взгляд безмятежно пояснил:

— А если он поползет и предупредит еще кого-нибудь? Нельзя быть милосердной в ущерб своей безопасности!

— Пожалуй, ты прав, — со вздохом согласилась девушка, прислонившись к наличнику и невидящими глазами уставившись вдаль. Тонкие пальцы машинально поглаживали оголовье меча, казалось, принцесса без слов советуется со своей ниратой, узнавая ее мнение и спрашивая, как поступить дальше. — Что будем делать с трупами? Они ж скоро вонять начнут…

— Да здесь бросим! Кому они нужны? Разве что можешь отрубить себе что-нибудь на память, если хочешь. Тебе, Ксенон пожалуй, лучше переночевать у меня… — Эльф дождался, пока глаза принцессы расширятся и начнут метать молнии, и спокойно закончил: — И Ариану тоже. Завтра с первыми лучами солнца двинемся дальше. Мне очень не нравится, как легко нас находят в поселениях, лучше бы нам избегать городов и сел. Раз иллиатад уже в курсе, что по Лоррее носится принцесса Кея, мы просто не имеем права рисковать.

— Хорошо! — Принцесса сгребла в охапку свои вещи и в сопровождении щенка вышла в коридор.

Мы с эльфом двинулись следом, предварительно аккуратно прикрыв дверь, чтобы никто не заметил царящего в комнате безобразия.

Ксенон.

Я была настолько напугана произошедшим, что уже толком не соображала и даже ужасаться своей жестокости и бесчеловечности не могла. Впрочем, думаю, любая девушка поймет и согласится, что с уродами, ворвавшимися без приглашения в очень интимный момент, да еще с готовностью попробовавшими воспользоваться отсутствием на жертве одежды, поступить по-другому просто невозможно. Страшно подумать, что бы произошло, не ворвись в комнату Эло с мечом в руках и с доброй улыбочкой палача, приступающего к любимой работе, на бледных губах…

Переночевали мы в комнате Эло, причем меня, признав душевно травмированной и морально пострадавшей, уложили на кровать в обществе Шэра и Тэрриэт, а парни устроились охранять стратегически важные пути подхода в нашу маленькую цитадель — Ариан улегся на пол у порога, а Эло — под окном. Но ночью нас никто не потревожил, и, поднявшись в безумную рань, мы поспешили убраться из негостеприимной Уррлиты, с одной стороны, опасаясь повторения нападения, а с другой — не желая разбираться с хозяевами гостиницы, которых в моей комнате поджидал очень неприятный сюрприз — трупы-то мы так там и бросили… Я была сильно встревожена и не скрывала этого — уж если эти уроды настропалились в мою комнату влезть, то где я обнаружу следующую партию преследователей? У себя под подолом?!

Лошади частили бойкой рысью. Я, уже успевшая позабыть, каково это, когда под пятой точкой вздрагивает и трясется седло, невольно морщилась и с тоской вспоминала автобусы и троллейбусы — теперь их пыльные продавленные сиденья казались мне верхом комфорта и удобства. Ариан, подметивший мои мучения, робко предложил купить или нанять какой-нибудь экипаж, но я решительно отказалась от этого варианта — повозка здорово бы снизила скорость нашего передвижения. А мне хотелось скорее попасть в Неалон. Что меня туда влекло, не знаю, возможно, желание просто покончить жизнь изощренным самоубийством. Я по-прежнему не имела ни малейшего понятия, как буду убивать загадочного иллиатада. Ну в самом деле, какие у меня могут быть шансы против неизвестного чудища, которое кроме всего прочего питается девушками?!

Дорога шла вдоль полей. Мои спутники из соображений безопасности выбрали чуть более длинный, зато малолюдный путь. Количество проезжающих и впрямь было невелико, мы, не привлекая особенного внимания, довольно быстро продвигались к цели путешествия, мечтая поскорее добраться до столицы и начать кампанию, ради которой столько пережили.

Я вспомнила о своем намерении потрясти эльфа на предмет добычи информации о путешествиях между мирами и направила к нему Нейтрино:

— Послушай, Эло, можно задать тебе один вопрос?

— Смотря какой! — улыбнулся эльф.

Не волнуйся, приличный. Я хотела узнать, как мне вернуться домой, в свой мир?

— Я же уже сказал тебе…

— Помню, помню! — торопливо перебила я и нараспев процитировала: — «Ты не вернешься в свой мир, пока не поможешь нашему!» А дальше прозвучало обещание за волосы отволочь меня в Неалон и пинками задать нужное направление и придать необходимое ускорение. Но я же не отказываюсь от драчки с иллиатадом! Но, допустим, я его зарублю ниратой. А что потом?! Миссия принцессы Кеи будет окончена, и я хочу вернуться домой!

— Ошибаешься! — с нехорошей улыбкой отозвался эльф. — Согласно Пророчеству принцесса воцарится на месте иллиатада и будет управлять Лоррейским государством! И выйдет замуж за блондина из нашего мира! Вон хотя бы за Ариана! Чем не жених?!

— Жених-то жених, да не мой! — засмеялась я, косясь на смущенного рыцаря. — Припоздала я немножко, теплое местечко Ариановой невесты уже занято. Но кроме шуток! Я не умею управлять государством и не хочу замуж!

— Как? Вообще? — Кажется, и эльф, и рыцарь были искренне поражены столь пренебрежительным отношением к тому добровольному рабству, которое называется замужеством.

— Конечно! А чего хорошего замужем? Круглые сутки ломаться на кухне, выготавливая разнообразные блюда, или скакать по дому с тряпкой, охотясь за пылинками?! И зависеть от какого-то урода, который и ногтя моего не стоит, но воображает себя моим господином и повелителем?! Ну нет, это не для меня!

Тремя стремительными скачками дорогу пересек заяц. Он выскочил из гривастых зарослей ковыля, росшего по обочине, суматошно прыгнул вперед, едва не угодив под копыта Нейтрино, потом, словно опомнившись, стремительно прянул влево и шарахнулся в кусты по другую сторону дороги. Я восхищенно подпрыгнула в седле и едва не навернулась с лошади, стараясь проследить, куда понесся косой, и с трудом удерживаясь от желания заулюлюкать ему вслед. Но на моих спутников это происшествие не произвело ровным счетом никакого впечатления — ну заяц и заяц, подумаешь! С гораздо большим удовольствием они взялись обсасывать неосмотрительно поднятую мною острую тему:

— Но как же так?! Ведь любая девушка только и мечтает, что выйти замуж! — потрясенно выдал светловолосый рыцарь, глядя на меня так, будто я только что призналась в нежных чувствах к самому дьяволу.

— Ариан, милый мой, ты еще не убедился, что я не любая и здорово отличаюсь от ваших бедных зашуганных девиц, которые не смеют и глаза поднять на мужчин?! — Я удивленно посмотрела на рыцаря и встретилась с таким же недоуменным взглядом. Ой-ой, как мне не хочется в этом Вириалане оставаться! Я со вздохом тряхнула головой и постаралась перевести разговор на менее драматичную и животрепещущую тему: — И все-таки? Как мне вернуться в свой мир?

— Ты бы сначала разобралась с иллиатадом, а потом уже строила планы на дальнейшую жизнь! — душевно посоветовал мне эльф, ехидно сощурив изумрудно-зеленые глаза.

И то правда, еще неизвестно, будет ли она, эта дальнейшая жизнь.

— Скушайте, принцесса, фрукты полезны для здоровья. — Ариан, явно решив поставить точку в деликатном разговоре, порылся в седельной сумке и протянул мне огромный пушистый персик, размерами вполне способный посоперничать с крупным грейпфрутом.

— Спасибо, — невольно дрогнувшим голосом отозвалась я, принимая подношение.

Персик пах зноем, жарким солнцем, ярко-голубым небом и летним счастьем. Я намотала поводья на запястье и, держа фрукт в сложенных чашечкой ладонях, поднесла его к лицу, с наслаждением вдыхая знакомые и любимые запахи. Как приятно, когда о тебе заботятся… Эло, глядя на мои манипуляции, ухмыльнулся и с явным негодованием дернул ушами. Ну а ему-то что не нравится? Тоже персик хочется? Сам пусть покупает, не маленький…

К вечеру мы добрались до какого-то довольно крупного селения. Парни, переглянувшись, сваляли сомнительную честь решения проблемы о ночлеге на мои хрупкие плечи. Я оказалась в тупике. С одной стороны, очень хотелось спать под крышей, в кровати, а не на земле, соседствуя с комарами, муравьями и прочими тварями, чье милое общество лично мне не доставляло приятных ощущений. Но с другой — а вдруг в поселении на нас кто-нибудь нападет?! Впрочем, если так уж припрет, то напасть могут ин лесу. А на миру, как говорится, и смерть красна, чуть что, есть надежда, что поселяне помогут отбиться. Последнее соображение решило дело, и я величествено указала на высокий забор из толстых неошкуренных бревен, опоясывающий деревню, и объявила, что желаю провести ночь именно в этом милом населенном пункте. Ариан покачал головой, Эло дернул ушами, но спорить они не стали и послушно направили лошадей к солидных размеров воротам. Назначение забора лично мне было неясно — ну какой смысл воздвигать подобную преграду, если ворота стоят нараспашку, но рядом с ними не видно никого, хоть отдаленно напоминающего стражника или солдата?!

— А как называется сие славное поселение? — поинтересовалась я, борясь с сильнейшим желанием выдернуть ноги из стремян и прижать колени к груди.

Как выяснилось, кое-какая охрана у ворот все же была. За нашим триумвиратом с жутким брехом и подмываниями понеслась огромная стая облезлых кабыздохов всех цветов и размеров, объединенных единственным и очень горячим желанием — цапнуть проезжающих за ноги. К счастью для нас и к визгливому возмущению песьей стаи, стремена находились достаточно высоко, и наша троица лишь нервно оглядывалась на особенно ретивых кобелей, упорствовавших в своем неразумном желании попробовать на вкус наши сапоги и настойчиво пытавшихся допрыгнуть до ног. Шэр, сидящий в корзине, взирал на воющих и заходящихся лаем соплеменников с десятифунтовым презрением, как герцог на обступивших его карету оборванных и грязных попрошаек.

— Малый Привоз! — торжественно провозгласил мой рыцарь, простирая руку к какому-то явно культовому строению, словно прося местных богов защитить нас от разъяренной песьей своры, упорно крутящейся под копытами лошадей.

Я сначала подумала, что он издевается. Потом, сопоставив одно с другим, вздохнула. Наверное, все правильно и вполне нормально — ведь если есть Большой Привоз, значит, по логике должен быть и Малый. Это только в моем мире обожают сыпать всякими названиями вроде Верхние Ямки при полном отсутствии Нижних…

Малый Привоз отличался от своего старшего братца только скромными размерами и отсутствием реки. А так — почти все умилительно знакомо, можно даже сказать, родное: и ужасающие дороги, и разномастные каменные и деревянные строения, и канавы прямо посреди улиц, и пьяные, из этих канав выглядывающие, и невероятное амбре, курящееся над всей этой идиллией… Ариан смущенно поглядывал на меня — ему стыдно было везти свою принцессу через это безобразие. Бедный, видел бы он, что у нас после Дня пограничника или 23 февраля творится… Гостиницу мы нашли довольно быстро — претенциозное каменное здание было больше похоже на несуразный маленький замок в три этажа, в изобилии украшенный какими-то уродливыми башенками, лепниной и окнами с витражными стеклами. Н-да, чувство стиля, судя по всему, не отягощает души хозяев всего этого великолепия… Но, по крайней мере, сию красотищу, носящую гордое название «В гостях у графа, не удастся поджечь так же легко, как сложенную из деревянных брусьев гостиницу в Староносье. Это не могло не радовать.

Мне выделили небольшую уютную комнатку на втором этаже со стрельчатым окном и минимальным набором мебели — кровать, кресло и сундук вольготно расположились по углам, словно разбежавшись из-за невероятных закидонов местной архитектуры. Стена напротив двери загадочно изгибалась полукругом, и, выглянув в окно, я поняла, что разместили меня в одной из несуразных башенок, коими было щедро облеплено это нелепое здание.

Шэр тут же радостно вспрыгнул на кровать. Подумав, я, не раздеваясь (потом еще к ужину спускаться), последовала его примеру и свернулась калачиком на покрывале, положив голову на Тэрри и с удовольствием прижимаясь щекой к блаженно трепещущим листиками и цветами гравировки. Лезвие было приятно-прохладным, остужая разгоряченную скачкой кожу, но я не сомневалась, что, мерзни я, нирата тут же нагрелась бы, стараясь уберечь свою хозяйку от простуды. Но мне не было ни холодно, ни жарко, только очень хотелось спать. Ох, хорошо-то как… И почему кровати не скачут, как лошади?! Каким комфортным было бы тогда путешествие… Может, ванну принять? Ай, день вставать… Потом, после ужина, перед сном… Да и торбы с барахлом остались навьючены на Нейтрино, эльф, решив изобразить джентльмена, пообещал их принести, да, видимо, так и не взялся за общественно полезные работы. Вот и верь после этого мужикам…

Я потихоньку начала проваливаться в сладкий омут полудремы, решив наплевать на всех и вся. В конце концов, не беда, даже если и без ужина останусь… Шэр положил мордочку мне на бок и блаженно вздохнул. В такой томно-расслабленный момент громкие выкрики во дворе, лязг оружия и удары в дверь комнаты воспринялись как чья-то злобная шутка, и не более. Потом, когда стук подкрепился отборнейшей бранью, я наконец сообразила, что происходит что-то не то, и мигом слетела с кровати, схватив Тэрриэт и настороженно оглядываясь. Незнакомые голоса за дверями ругались не слишком изобретательно, зато очень душевно, искренне и громко, отбивая малейшее желание открывать и выяснять, что, собственно говоря, случилось. Я, недоверчиво поглядывая на сотрясающуюся под мощными ударами дверь, отступила к окну и осторожно, чтобы меня не было видно с улицы, выглянула во двор. Там уже кипела драка. Эло, грациозный, стремительный, легко кружился в кольце противников, напоминал изящную ласку среди стада тучных коров. Ариана видно не было, зато на высокой раскидистой яблоне сидел, жутко завывая на одной ноте, жирный незнакомый мужик, трепетно прижимающий к груди копченый свиной окорок. Интересно, как он при своей корпуленции ухитрился туда забраться, да еще с такой оригинальной ношей? Эльф, уверенно отбивающемуся сразу от четверых, помощь пока не требовалась, а вот мне она явно понадобится, и очень скоро. Поняв, что я не собираюсь встречать их на пороге с распростертыми объятиями и хлебом-солью на рушнике, незваные визитеры вооружились не то переносным тараном, не то просто лавкой из нижнего зала и теперь упорно долбили двери в мою цитадель, очевидно решив взять комнату штурмом. Похоже, придется выкручиваться самой… Ну что ж, в первый раз, что ли?!

— Шэр! Давай, давай, мой маленький! Сиди тихо, пожалуйста! Место, милый, место! — Я схватила щенка под животик и без особого сопротивления с его стороны запихала под кровать. Не дай бог, он пострадает… Тогда можно будет только посочувствовать Малому Привозу — от него не останется и камня на камне!

Я не стала дожидаться, когда вход в мое скромное обиталище разнесут в щепы, а сделала то, на что нападающие уже потеряли всякую надежду — широко распахнула дверь и тут же прижалась к стене, предусмотрительно оставаясь под прикрытием створки, Мужики, как раз лило взявшие разбег для очередного удара, не сумели вовремя притормозить, вихрем влетели в комнату и силой инерции впечатались в изогнутую стену напротив дверного проема. Витражное окно жалобно дзинькнуло и осыпалось лавиной мелких разноцветных стекол, слишком близко познакомившись с чьей-то твердокаменной головой. Я мгновенно оценила расстановку сил — трое здоровенных бугаев, один потирает лоб, двое других еще не успели бросить скамейку, послужившую тараном, — и решительно перешла в нападение, пока они не опомнились и не атаковали сами. Поприветствовавший башкой окно оказался самым безобидным противником — Тэрри посоветовала пнуть его в пах, а когда согнется, добавить коленом в лицо и рукоятью по затылку. Этого оказалось вполне достаточно, мужик покладисто рухнул в отключке и больше меня не беспокоил. Зато двое других за это время успели отшвырнуть в сторону свое осадное орудие и вытащить мечи. Что мне сразу очень не понравилось — у одного из них во второй руке поблескивала натна. Я крутанулась на одном месте, стараясь не упустить из виду обоих противников, но те, переглянувшись, начали аккуратно заходить с двух сторон. Н-да, похоже, придется попотеть. Проклятые архитекторы ну что им стоило построить нормальную прямоугольную комнату, а не изгаляться в идиотских закруглениях и отсутствии углов, к которым можно так удобно прислоняться спиной во время драки?!

Я, стараясь не выпускать из поля зрения того, что с натной, аккуратно попятилась к двери. Возможно, мне бы и удалось выскочить из комнаты, но, к сожалению, под ноги попалась скамейка, любезно прихваченная незваными гостями перед визитом (может, это такая местная традиция — в моем мире в гости приходят со своей выпивкой, а здесь — со своими сидячими местами?!). Я споткнулась и с невольным визгом полетела на пол, здорово ушибив плечо и на все лады костеря изделие местных столяров, так не ко времени подвернувшееся мне под ноги. Нападающие радостно осклабились и, ошибочно решив, что в поверженном состоянии я почти беспомощна, бросились в атаку. Я, уходя из-под удара, прижала Тэрри к груди и быстро перекатилась по полу, одновременно подставляя одному из них подножку. Получилось, мужик рухнул, звучно приложившись лбом об ту же самую скамейку. Та обрадовано загудела — ее, похоже, ни разу так не ласкали! Тэрриэт в моих руках вдруг сама собой дернулась вверх, словно стараясь вырваться и, пробив потолок, улететь в небо, подальше от своей безрассудной владелицы, ввязывающейся в сражение с многократно превосходящими силами противника. Я, немало испугавшись, покрепче сжала пальцы, не понимая, отчего моя нирата так странно себя ведет — ведь второй мужик находится достаточно далеко от нас. Впрочем, тут же стало ясно, что таким дурам, как я, лучше слушаться своего умного оружия и не претендовать на руководство в драке — Тэрриэт все-таки вывернулась и метнулась поневероятно крутой дуге вверх. Моя рука, намертво сцепленная с рукоятью, едва не вылетев из сустава, повторила ее траекторию. Металл звонко тренькнул о металл, потом рядом глухо звякнуло об пол и блеснуло в последних лучах заходящего солнца, с любопытством заглядывавших в комнату через разбитое окно. Натна! Как я могла забыть! Пока я разбиралась с одним, второй решил воспользоваться метательныморужием и, если бы не Тэрри, вовремя рванувшаяся вверх, щеголять бы мне со стальной вилкой в горле.

— Убью! — глухо взвизгнула я, задыхаясь от бешенства, вскочила и рванулась к единственному оставшемуся на ногах мужику.

Он, видимо, был очень удивлен, что та, которая по идее уже должна валяться мертвой, скачет с такой прытью, и потому не сумел дать серьезный отпор. Тэрриэт стальной рыбкой устремилась ему под ребра, и я, серьезно обидевшись за попытку отправить меня на тот свет и пылая жаждой мести, не стала ее останавливать. Мужик удивленно захрипел и попятился, вытаращив глаза с расширенными от болевого шока зрачками, уронив меч и зажимая рукой распоротый правый бок. Между его пальцев хлынула какая-то ирреально черная кровь, я поняла, что попала в печень. Н-да, с такими ранениями долго и счастливо не живут, гуманнее будет добить… Это-то я и сделала, аккуратно располосовав ему горло. Что поделаешь, я привыкла выполнять свои обещания… Потом и подошла к тому, что поцеловался с лавкой. Мужик валялся в беспамятстве и не представлял явной угрозы, но на всякий случай я хладнокровно добавила ему ногами пару ударов в узлы парасимпатической нервной системы (район желудка, печени, почек), в те, что спустя мгновения взорвутся нестерпимой болью, чтобы подольше не смог встать… Н-да… Жестокая я стала, кровожадная, бесчеловечная. Только вот отчего-то этих уродов, только что пытавшихся меня убить, мне совершенно, ну вот ни капельки не жаль! Наверное, я и в самом деле жуткий изувер и изверг… Возможно, потом я пожалею о содеянном. Но сейчас все гуманистические и человеколюбивые струнки моей души нервно курили в сторонке, стараясь не возникать без особой необходимости и тихонечко одалживая друг у друга зажигалку.

Впрочем, ладно. В тайнах собственной психологии лучше разбираться где-нибудь в более спокойном и менее опасном месте.

Итак, что мы тут имеем? Замечательно. Один нападавший мертв, двое в отключке… Что дальше? Я взглянула на улицу. Эло как раз добил своего последнего противника и уставился в мое окно. Я помахала ему, взглядом разыскивая Ариана.

— Ксенон, пела?! — крикнул нелюдь, отряхивая со своего клинка капли крови.

— Да что со мной сделается! — нетерпеливо отозвалась я. — Где Ариан?

— Похоже, в зале завяз. Сколько у тебя?

— Трое! Один уже никогда никого не тронет!

— Подожди наверху, не лезь! У них, по-моему, арбалеты с собой! — встревожено закричал Эло, поглядывая то на меня, то на дверь.

— Вот еще! — В самом деле, может, там Ариану помощь нужна, а нелюдь предлагает мне в комнате киснуть, дожидаясь, пока в нее еще кого-нибудь из наемников по мою душу принесет!

Я уже отшатнулась от окна, когда эльфа, понявшего, что я сейчас сломя голову понесусь вниз, осенила «гениальная» идея:

— Не беги через зал, это опасно! Прыгай, я поймаю!

— Чего? — Я неверяще вытаращилась на Эло.

Тот сдуру протянул руки. Я, тоже не отличившись в этой ситуации особым умом, сглупа приняла столь любезное предложение и слетела с подоконника. Эло действительно поймал, сдавленно охнул, покачнулся и, не отпуская меня, с размаху брякнулся на задницу, едва не напоровшись на собственный клинок. Я повалилась сверху. А-ай, не умеешь — не берись! Я не очень тяжелая для своего роста, но пятьдесят семь килограммов в прыжке, да еще набравшие ускорение свободного падения — это все-таки очень чувствительно. Впрочем, сам виноват! должен был головой подумать, прежде чем расточать галантные жесты. Я вскочила и протянула эльфу руку:

— Некогда отлеживаться! Там Ариан один!

Принц зыркнул на меня так, будто я предложила ему что-то очень непристойное, и подхватился на ноги сам. Тут рядом с нашей парочкой что-то свистнуло, и в утоптанную землю до середины вонзился меч. Мы как по команде вскинули головы и с интересом обозрели взбешенную рожу какого-то мужика, высовывавшегося из моего окна. Замечательно. Вовремя жея вниз спрыгнула. Переглянувшись, мы с Эло на перегонки бросились к дверям, спасать Ариана и спасаться самиот острых предметов, могуших полететь сверху, — мало личто у того мужика ещев запасе имеется…

В маленьком забеге победил эльф и едва не поплатился за своюрезвость жизнью — из рынком распахнутых дверей вылетел арбалетный болт, разминувшийся с шеей нелюдя на какие-то сантиметры.

— Мрато!

Эльф инстинктивно присел и галантно (лыцарь, чтоб его…) пропустил вперед даму. Я, держа перед собой свой Кровный клинок не задумываясь рванула в зал. На душе былоочень нехорошо, я чувствовала, что что-то случилось… Влетев в разгромленное помещение, я сразу поняла, что не зря ожидала какой-то гадости. Возможно, там были еще люди, не знаю, я видела лишь моего рыцаря, устало отмахивающегося мечом, зажатым в правой руке. В плече левой весьма красноречиво торчала не то стрела, не то арбалетный болт…

— Ариан! — Я со всех ног бросилась к нему, спотыкаясь не то о мебель, не то о трупы, оскальзываясь на чем-то красном (кровь? пролитое вино? какая разница…), наплевав на всех окружающих и видя лишь алые капли, медленно сбегавшие с его плеча.

— Принцесса, ради богов, осторожно! — испугался рыцарь, отпрыгивая ко мне и выталкивая с линии обстрела.

Цвиркнула тетива, засвистели болты, я ахнула и, не удержавшись на ногах, грохнулась на пол. Тэрри опять метнулась вверх, на сей раз я не стала ей препятствовать, наоборот, торопливо вскинула руку, помогая нирате свободно двигаться и отбивать маленькие смертоносные жала.

— Уходите! — крикнул Эло, мгновенно ввязываясь в схватку с арбалетчиками и вынуждая их перейти на холодное оружие, короткие мечи.

Отличная мысль! Я вцепилась в Ариана и бросилась к дверям. Он попробовал сопротивляться, явно горя желанием продолжить драку, но я вполне справедливо заключила, что с болтом в плече ему там ловить все равно нечего, и буквально пинком вытолкнула рыцаря на крыльцо. Опаньки! А лошади-то наши до сих пор так и болтаются во дворе, не расседланные и нечищеные! Где конюх, я хочу наградить его за нерадивость?!

Ариан, заботливо подпихнутый в спину, послушно полез в седло. Я отметила его довольно уверенные движения, кивнула и метнулась обратно в зал.

— Куда вы, принцесса?! — охнул мой рыцарь, свешиваясь с лошади и примериваясь спрыгнуть на землю и броситься за мной.

— За Эло, конечно! Не смей слезать! Я сейчас его выволоку!

«Наверное я чем-то заразилась от Ариана», — флегматично подумала я, вновь дергая на себя дверную ручку. А иначе с чего бы я, для которой всегда наивысшей ценностью была собственная жизнь, безрассудно бросаюсь под стрелы и мечи только ради того, чтобы вытащить эльфа, который вообще-то паразит изрядный и стервец, каких поискать?!

Нелюдь вместо благодарности за попытки спасти его остроухую голову при виде вернувшейся меня разразился на диво мелодичной и певучей бранью. Я с вызовом улыбнулась и, отбиваясь от какого-то мордоворота, вздумавшего исподтишка напасть на мою скромную особу, красноречиво кивнула в сторону дверей, намекая, как мало мне хочется задерживаться в этом славном, но немного опасном месте.

— Дура! — взвыл Эло, кидаясь ко мне.

Ой, можно подумать, он сам излишним умом страдает!

Былобы поразумнее, так отступил бы вместе со мной и Арианом.

— Осторожно!

Нападавшие сориентировались и вновь вздумали обстрелять нас из арбалетов. Эло пинком опрокинул на бок случившейся на дороге стол, присел за ним, как за бруствером, и ловко ударил под колени меня, принуждая разделить с ним еговременное убежище. Я свалилась рядом, прижимая к груди Тэрриэт и немало обидевшись на такое бесцеремонное обращение. В самом деле, мог бы просто за штанину подергать илив даже словами сказать! Эло, похоже, тоже был не слишком доволен, поэтому мы молча замерли рядом, тяжело дыша и прожигая друг друга яростными взглядами. Но сейчас было не место и не время выяснять отношения, поэтому, единогласноно решив отложить разборки на потом, наша парочка дождалась некоторого затишья в обстреле и на карачках рванула навыход.

Мой дисциплинированный рыцарь, и не подумав ослушаться приказа, гарцевал по двору, держа на поводу Нейтрино и лошадь Эло. Эльф мгновенно оказался в седле, я тоже было бросилась к лошадям, но потом развернулась обратно.

— Шэр!

Так истошно и пронзительно я не орала, кажется, еще ни разу в жизни. Только бы он догадался… Опять соваться под обстрел, с боем прорываться на второй этаж и выуживать щенка из-под кровати не хотелось совершенно, тем более что Эло, явно догадавшись, какие мысли вертятся у меня в голове, весьма красноречиво свесился с седла, демонстрируя полую готовность при необходимости затащить меня на свою лошадьи увезти насильно.

К счастью, мой щеночек догадался, что зря хозяйка визжатьне будет, вспрыгнул на подоконник и недоуменно взглянул из разбитого окна.

— Прыгай, я поймаю! — эльфом завопила я, точно так же, каки он, вытягивая руки. — Милый, пожалуйста, прыгай!

Шэр еще секунду подумал и, последовав примеру своей хозяйки, безрассудно выскочившей из этого окна несколькими минутами ранее, легко сиганул мне в руки.

— Молодец, молодец! — залепетала я, закидывая его в корзину и буквально взлетая в седло. — Ариан, ты как?

— Скорее, принцесса! — умоляюще крикнул рыцарь, натягивая поводья и заставляя своего коня нервно заплясать на месте.

Это он правильно торопит. На крыльцо выскочили давешние арбалетчики (со страху мне показалось, что их пара сотен, не меньше) и вновь открыли огонь, целясь почему-то не в нас, а в лошадей. Те от такого самоуправства, разумеется, в восторг не пришли и, не дожидаясь шенкелей, рванулись прочь с этого негостеприимного подворья. Ариан и Эло смогли сориентироваться и направить своих скакунов в ворота, а вот я, не имея большого опыта обращения с лошадьми, не догадалась развернуть Нейтрино к выходу и тут же за это поплатилась. Мой конь, ничтоже сумняшеся, попросту перепрыгнул через забор и галопом понесся по улице. Как я не вылетела из седла — не знаю, наверное, сзади сидел мой ангел-хранитель и поддерживал меня за пояс. Парням некогда было любоваться на чудеса верховой езды в моем исполнении — они, бегло оглянувшись, рванули за мной, благо Нейтрино выбрал верный путь для отступления.

Остановились мы километров через десять. Эло аккуратно вынул стрелу из плеча Ариана и зашептал рану, я, разодран на перевязочные материалы одну из своих рубашек, перебинтовала его, и мы, позабыв об усталости, вихрем понеслись по дороге в сторону Неалона, решив скакать до тех пор, пока не свалимся. В результате привал был объявлен далеко за полночь. Мы кое-как сползли с уставших лошадей, вповалку грохнулись на траву один на другого, обнялись и уснули мгновенно, позабыв, кто здесь скромный рыцарь, кто — эльфийский принц, а кто — девушка из другого мира. На рассвете с первыми лучами солнца отправились дальше, с редкостным единодушием решив объезжать по изрядной дуге все населенные пункты. К счастью, на дороге до Неалона нас больше не подстерегало никаких неприятностей и приключений (впрочем, лично я сражений и подвигов итак накушалась уже на всю оставшуюся жизнь).

В ворота столицы Лорреи мы въехали ранним утром. Ради маскировки и конспирации я, одетая в платье, сидела на лошадиэльфа и старательно изображала влюбленную в нелюдя дурочку. Стража при воротах, философски созерцающая бегущие в небе облака и вдумчиво поплевывающая в ров с затхлойводой, не обратила никакого внимания на остроухого красавчика и бестолковую идиотку из человеческой расы, счастливо млеющую в его небрежных объятиях. Ариан, ведя на поводу Нейтрино, вошел в город через пару часов послё нас. Триумвират рыцарь — эльф — девица воссоединился на территории заранее намеченного постоялого двора. Мы с Эло по прежнему разыгрывали влюбленную овцу и снизошедшего до нее эльфа (нелюдь, прикрываясь этой комедией, с удовольствием лапал меня на людях и поминутно лез целоваться, а я даже не могла его оттолкнуть, дабы не завалить легенду), а Ариан демонстративно притворялся посторонним.

День прошел как в тумане. Я с трудом соображала, что говорю и делаю, — в горле толкалась все нарастающая паника. Добравшись наконец до цели нашей развеселой поездки, я внезапно очень четко поняла, что хотела бы оказаться от нее как можно дальше, желательно на ином континенте, а еще лучше — в другом мире…

Уже ночью мы собрались на конюшне и устроили стратегический совет.

— Как твое плечо, Ариан?

— Не думайте о такой ерунде, принцесса! — небрежно отмахнулся он. — Что вы намерены предпринять?

— Что? Ну, по-видимому, напасть на иллиатада и прибить его! А что, у меня есть выбор? — истерично хохотнула я, поглаживаяластящегося ко мне Шэра.

— Я не про это! — поморщился светловолосый рыцарь. — Я просто хотел поинтересоваться, как именно вы собираетесь сразить чудовище.

— Как? Мне самой очень бы хотелось узнать это. Веришь— понятия не имею!

— Может, просто представить ему нашу Ксенон, а дальше она его своими шуточками и выходками быстро до умопомешательства доведет? — предложил Эло, валяющийся рядом на внушительной горке соломы, которую он не поленился притащить в пустой денник, послуживший нам залом совещаний.

— А может, его лучше с тобой познакомить?! — окрысилась я. — Ты его за полчаса зацелуешь и затискаешь насмерть!

Эльф даже голову от удивления приподнял:

— Эй, Ксенон! Ты что, обиделась за наш маленький спектакль?

— Нет. Я никогда не обижаюсь на дураков и убогих, иначе никаких нервов не напасешься, — рассеянно отозвалась я.

Эльф возмущенно дернул ушами, но промолчал. Япотрясла головой, прогоняя дрему (усталость последних дней сказывалась, и я едва не засыпала на ходу), и неохотно вернулась к нашим баранам, вернее иллиатадам:

— Слушайте, а здесь где-нибудь можно достать планы дворца? Ну там расположение комнат, коридоров, переходов?

— Боюсь, что нет, принцесса! — расстроено отозвался Ариан, ероша волосы. — Это же не курорт какой-нибудь, чтобы карты и планы на каждом шагу продавались…

Замечательно. Похоже, мне придется блуждать по незнакомому замку (сегодня парни мне его издали показали — внушительная такая громада из серого камня, скрытая высоченной стеной и коваными воротами), не имея ни малейшего понятия, где находится искомый монстр. Это еще хуже, чем ловить черную кошку в темной комнате…

— А… — вновь начала я, но закончить мне не дали — черти принесли к нашему убежищу конюха со свечой, которому посреди ночи вздумалось проведать лошадей.

Эло сориентировался мгновенно — оттолкнул Ариана в самый темный угол и опрокинулся на солому, увлекая меня за собой. Я,мысленно с наслаждением распиная и эльфа, и конюха на дыбе, быстро привела в художественный беспорядок рубашку на груди и игриво захихикала, изображая восторженную дурочку в компании своего обожаемого кумира, а потом, словно только что заметив свет и удивленную рожу любопытного мужика, негодующе пискнула и закрыла лицо рукавом на манер верных восточных жен. Эло по-хозяйски хлопнул ладонью по моему бедру и возмущенно воззрился на потревожившего наш покой. В следующую минуту конюх, сдавленно бормочущий извинения и оправдания, узнал о себе много нового и интересного. Яприкусила губу и тихонько тряслась от беззвучного смеха, пока нелюдь поливал невинного визитера отборной бранью, очень певучей и образный, и в свою очередь с трудом удерживалась от того, чтобы не поддержать эльфа и не высказать все, что думаю и о нем, и о Неалоне, и об окружающем мире. Конюх, едва не уронив своюсвечу, спасся поспешным бегством, мы отряхнулись от соломы, выудили из угла Ариана и уселись на прежнее место.

— Ну вот, теперь этот мужик нас с тобой невероятными извращенцами на всю гостиницу ославит, — вздохнула я, обращаясь к эльфу.

— Почему же извращенцами?! — удивился Эло. — Ариана-то он не видел!

— Нуты сам подумай! Кому еще придет в голову устраиваться на конюшне, если них распоряжении есть отличная комната с большой кроватью? — покачала я головой, выбирая из волос соломинки. — Еще слава богу, что мы в пустом деннике расположились, а не под боком какой-нибудь скотины, точно позора бы не обрались… Ладно! А здесь случайно нет чего-нибудь вроде библиотеки с планами, картами и схемами?

— Нет, принцесса, — вздохнул рыцарь. — Публичная библиотека в Неалоне только одна, и женщин в нее не пускают, а документы выносить не дают. Кроме того, я очень сомневаюсь, что там можно найти хоть что-нибудь вроде карты замка. Лично я на месте правителя категорически запретил бы создавать схемы и планы — ведь, имея подобную вещь, легко обраться и до хозяина покоев, когда он будет беззащитен и уязвим, например, в ванне или спальне…

Очаровательно. Похоже, миссия не просто невыполнима — мои шансы одержать победу не то что равны нулю, а уже откровенно сползли в минус. Гоняться по галереям незнакомого замка за чудищем, которое находится у себя дома, не просто глупо, это идиотично и попахивает откровенным кретинизмом, замешенном на врожденной умственной отсталости и полном отсутствии мозгов. И что мне делать? Отказаться от подобной затеи нет никакой возможности. Остается только обставить это самоубийство с большой помпой и пиететом. Умирать тоже хочется красиво…

— Ладно! Как говорят в моем мире, утро вечера мудренее. Пойдемте спать, завтра что-нибудь сообразим!

— Нет уж, милочка! — недобро зашипел эльф, приподнимаясь. — Завтра ты уже ничего не сможешь придумать, потому что пойдешь в атаку на иллиатада…

— Наплевать! — Я решительно встала и двинулась вон из конюшни. — Даже если и так! В конце концов, я устала! Хочу принять смерть выспавшейся и отдохнувшей!

Пока они не опомнились, я бегом рванула в общий с эльфом номер, выкинула в коридор его вещи и заперла дверь изнутри. Потом с интересом выслушала на редкость мелодичную ругань и, просветившись относительно собственной родословной и извращений, коим когда-то предавались мои родители и родственники до пятого колена, разразилась столь же страстной и пламенной речью. В ответ послышался громкий болезненный взвизг и возмущенный лай. Ах ты ж паразит остроухий! Не иначе гадкий эльф, отыгрываясь за мои славословия, исхитрился пнуть Шэра, оставшегося в коридоре! Ну я тебя сейчас! Подхватив с пола первый попавшийся увесистый предмет (расписной ночной горшок, отчего то снабженный двумя ручками), я карающим ангелом вылетела из комнаты. Наверное, у меня было очень нехорошее лицо, Эло хватило одного взгляда, чтобы понять — дело табак, и задать стрекача. Я (по жизни совсем незлопамятная и отходчивая), размахивая горшком и сыпля проклятиями, гналась за драпающим со всех ног нелюдем всего лишь три квартала и мигом прекратила преследование, швырнув в него своим оригинальным снарядом (принцу еще дико повезло, что пустым) и попав между лопаток. Эло, видимо, решил, что я его нагоняю, и наддал еще пуще, а я, пнув напоследок черепки и красноречиво плюнув, вернулась в гостиницу, заперла дверь и рухнула на кровать, утешающе обняв Шэра и не слишком заботясь о том, где устроится на ночь Эло.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Почему люди бьются головой об стену? Ведь биться головой об угол намного эффективнее!

Ксенон.

Проникновение в замок иллиатада прошло до безобразия просто и быстро. Я просто-напросто смешалась с толпой торговок и разносчиков, каждое утро доставлявших продукты для человеческой части населения замка, и, демонстративно неся в вытянутых руках корзину яблок, благополучнейше пробралась во внешне неприступную твердыню. Затеряться в огромной кухне, к дверям которой пришагали все торговцы, тоже было делом пустяковым — там стоял шум, гвалт и чад, чертова туча поваров и служанок носилась туда-сюда, во весь голос раздавая команды и приказания и никого особенно не слушая, так что явления еще одной девушки в простеньком платье и платке, повязанном на скромно опущенной голове, никто особенно не заметил. Я надела на лицо безумно озабоченное выражение и поволокла свою корзину в глубь кухонных помещений, пронзительно крича: «Разойдись, разойдись!» Такое поведение, совершенно естественное для данного места, как шапка-невидимка отталкивало от меня чужие взгляды. Заныкавшись в темный угол, я выкинула из корзины верхний слой яблок и вытащила слегка помятое, но все равно очень красивое платье, купленное за бешеные деньгитри часа назад — портной, поднятый ни свет ни заря громкой руганью и стуком в дверь, долго не мог уяснить, зачем встрепанной девке, эльфу и молодому парню экстренно понадобился придворный наряд, но потом все-таки продал один из своих шедевров, запросив за него совершенно невероятную сумму. Потом была куплена вместительная корзина и немного яблок для прикрытия. Ариан рвался идти в замок со мной, но я категорически запретила ему соваться вслед за мной в эту эскападу, в противном случае пригрозив никуда не пойти. Кроме того, мне надо было поручить чьим-то заботам IПэра, а эльфу я не хотела его доверять — нелюдь до сих пор относился к моему щенку очень и очень негативно. Таким образом, я полезла во дворец иллиатада в гордом одиночестве, впрочем не слишком тоскуя по этому поводу — я по жизни привыкла быть одна. Тепло расцеловав эльфа и рыцаря, я клятвенно пообещала вернуться, сама не очень веря в то, что говорю, и смешалась с толпой торговцев.

Придворный наряд представлял немало трудностей для освоения, я долго извивалась и изворачивалась, стараясь застегнуть все крючки на спине, но так до конца в этом и не преуспела. Ладно, мне иллиатада не очаровывать, сойдет. Надеюсь, он не обидится, что его противница явилась на смертный бой в немножечко расхристанном виде. Самая большая проблема была с Тэрри — ну не могла же придворная дама расхаживать по дворцу своего повелителя с висящими за спиной ножнами и торчащей над плечом рукоятью меча! В конце концов я завернулась в плащ и, держа нирату в опущенной левой руке, постаралась замаскировать ее складками платья и накидки. Главное — не забывать дрожать, изображая очень замерзшую придворную даму.

Из кухни я поднялась по узкой каменной лестнице и оказалась в огромном, совершенно пустом зале, поражавшем дивной красоты наборным паркетом и высокими стрельчатыми окнами. Под потолком с легким скрипом покачивались две люстры, каждая свечей на пятьсот, не меньше, чьи чудовищные размеры вызывали невольную дрожь — слишком уж красочно представлялось, какая трогательно-невразумительная лепешка останется от меня, если подобное великолепие обрушится на голову. Очаровательно! Я впервые в жизни в полной мере оценила все достоинства планов экстренной эвакуации в случае пожара, которые обожают вешать в моем мире на каждом шагу. Как жаль, что до Вириалана эта мода еще не докатилась! И куда теперь идти?! Подобрав пугающийся в ногах подол, я почти бегом пересекла зал (благо дверей было всего две — та, через которую вошла я, и еще одна напротив, так что проблема выбора направления движения стояла не особенно остро) и выскочила на открытую галерею, по которой гулял сильнейший ветер, чуть не сдувший меня вниз. Пробежав по ней, я, по-видимому, попала в жилой сектор замка, потому что на пути мне стали попадаться люди, суматошные и несущиеся куда-то со всех ног, или, наоборот, важные и медлительные в зависимости от своего статуса. Первая встреча с аборигеном едва не опрокинула меня в обморок, я, насмерть перепуганная, вжалась в стену и попыталась слиться с ней, потом, заметив длинные, до пола, портьеры, поспешила спрятаться за них и прижукнулась, мечтая стать невидимкой. Но разряженный в пух и прах мужик был настолько занят своими мыслями и какими-то подсчетами, кои проводил, по одному загибая пальцы, что и не заметил моих отчаянных телодвижений, Я, воспрянув духом, уже собралась покинуть свое убежище, но тут увидела невероятно тощую даму в кроваво-красном платье, с ног да головы увешанную драгоценностями и блестящую, как новогодняя елка, и вновь застыла, внимательно наблюдал за ней в щелку между складками тяжелых бархатных гардин. Дама, звеня и гремя как рыцарь в плохо закрепленных латах, прошествовала мимо, но я уже не делала попыток вылезти и решила понаблюдать, что тут и как. Я должна, как хамелеон, слиться с этим окружением. Думать о том, что может произойти, если во мне распознают чужачку, очень не хотелось.

Как оказалось, я выбрала весьма удачный наблюдательный пост. Мимо меня постоянно кто-то проходил, и я внимательно присматривалась к походке, поведению и нарядам придворной братии. Мое платье вполне вписывалось в царящее вокруг великолепие и сияние, разве что драгоценностей не хватало, и прическа далека до местных шедевров. Пожалуй, я смогу так же высокомерно поворачивать голову и так же скучающе-безразлично тянуть слова, что тут, по-видимому, считается хорошим тоном. А потом мне подвалило просто невероятное, феерическое счастье — мимо медленно проплыла щебечущая парочка, и мужик, интригующе понизив голос, поведал своей спутнице о том, что повелитель с самого утра изволил удалиться в подвалы, где находится магическая лаборатория, и заперся там в одиночестве. Я воспрянула духом и, дождавшись, когда в коридоре никого не будет, вылезла из-за портьер. Одернула платье, поправила волосы и внаглую двинулась вперед, выпрямив спину и надменно поглядывая по сторонам. Напустить на себя вид богатой и влиятельной снобки проблемы не составило, главное — не забывать вести себя холодно-отстраненно и ничему не удивляться…

Надо найти лестницу, ведущую вниз. Подвалы, подвалы… магическая лаборатория… Какая жалость, что нельзя у кого-нибудь уточнить дорогу! Это будет уже явный перебор — на меня и так косились, с удивлением оглядывал мой плащ и распущенные по плечам волосы. Но я отвечала такими высокомерными и самоуверенными взглядами, что народ на всякий случай не решался цепляться ко мне, видимо полагая, что настолько заносчивая особа наверняка является какой-то важной птицей, которую лучше от греха подальше не трогать — мало ли чья она жена, любовница или наследница…

Потом меня осенила жуткая мысль. А что, если иллиатад уже успел вылезти из своих лабораторий-подвалов и теперь шляется где-то по замку?! Я собралась с духом и начала откровенно нагличать: открывала все попавшиеся на пути двери, торопливо оглядывала помещение — не видать ли искомого монстра, и поспешно захлопывала створки. Если в комнате находились люди, успевающие поинтересоваться, что мне нужно, я с ледяным лицом отвечала, что ищу господина Долианта фон Иррата (имя тут же выдумалось на ходу) — мне, дескать, сказали, что он где-то в этом крыле замка. Пока народ озадаченно припухал и пытался вспомнить такого, я вежливо отваливала и бралась за следующие двери. Обозрев с десяток абсолютно пустых залов, получив несколько вежливых приглашений от совершенно незнакомых людей присоединиться к карточной игре, сбив служанку с подносом фруктов, наступив на внезапно бросившуюся под ноги собачонку, случайно оторвав некрепко прибитую дверную ручку, спугнув три влюбленные парочки и смущенно шарахнувшись от о-очень занятой троицы, поглощенной друг другом и даже не заметившей моего вторжения, я несколько приуныла. Дело осложнялось тем, что я по-прежнему не представляла, как выглядит иллиатад. Но, поскольку все встреченные мною жители замка были антропоморфны, я тешила себя надеждой, что еще не пропустила загадочного монстра.

Набредя на лестницу, ведущую вниз, я возрадовалась и решительно зашагала по ней, стараясь удержать левой рукой Тэрри, складки плаща и подол. И тут же начались проблемы.

Кто бы знал, как я ненавижу приставучих мужиков! Ну почему разряженному в алый и голубой атлас уроду вздумалось галантно помочь мне со спуском?! Я с нежной улыбкой прощебетала какую-то любезность, отказываясь от так не вовремя предложенной поддержки, но до этого самодовольного индюка попросту не доходило, что его обходительный порыв может быть отвергнут. Мужик, ласково лепеча, что просто, не имеет права отпустить такую очаровательную леди штурмовать ступеньки в одиночестве, решительно схватил меня под левый локоть — правой рукой я держалась за перила. Ой, козел… Уж не знаю, на что он рассчитывал, просто хотел пофлиртовать с незнакомой девчонкой или имел какие-то далеко идущие планы, но он живо забыл обо всех своих любезных порывах, в ужасе уставившись на выглянувшее из складок плаща лезвие Тэрриэт. Я огляделась — боги смотрели на меня с небес, и на лестнице, никого не было, кроме меня и противного мужика, — и изо всех сил двинула его крестовиной меча по затылку. Мужик удивленно всхлипнул и рухнул к моим ногам. Я сбежала вниз, заглянула под лестницу и, обнаружив там большое количество пауков и пыли, перетащила в это укромное местечко бессознательного индюка. Ругалась я страшно, жалея потраченного зря времени и боясь быть застигнутой с обвисшим уродом в руках (ну как я объясню подобную ситуацию, случись придворным наткнуться на нашу колоритную парочку?), но, понимая, что ни в коем случае нельзя обозначать свой путь валяющимися на виду бесчувственными телами, упиралась каблуками и упорно волокла каменно-тяжелого мужика. Хорошо еще, что вниз! Спрятав жертву собственной невоспитанности в самый темный угол, заботливо присыпав пылью и уютно разместив на ярко-алом шелке камзола двух пауков покрупнее, я огляделась, узрела высоченные двери и решительно толкнула резные створки, за которыми начиналась еще одна лестница, ведущая вниз. Ага! Верной дорогой идете, товарищи! Подбодрив себя еще несколькими трескучими лозунгами, я вновь замаскировала Тэрри и отважно двинулась вперед, навстречу неизвестности.

Двух мужиков откровенно охранницкого вида у подножья лестницы я заметила уже на середине спуска. И что теперь делать?! Я покрепче стиснула зубы и постаралась не замедлить, но и не ускорить темп своего неспешного продвижения. Как хорошо, что на мне длинное платье, под которым не видно дрожащих коленей! Охранники пораженно уставились на наглую девку. Видимо, дамам здесь все-таки было не место. Я надменно повернула голову, дабы продемонстрировать свой невозмутимый полупрофиль, и чуть заметно скривила губы. Черт, знала бы, что они здесь стоят, поискала бы другую дорогу. Но не разворачиваться же сейчас у них на глазах!

— Погодите, леди! Куда вы направляетесь? — вежливо, но твердо спросил один из мужиков, загородив мне дорогу (как позже выяснилось, мой самоуверенный вид все-таки произвел должное впечатление — в этом мире девушке или женщине говорят «леди», когда хотят подчеркнуть ее высокое положение в обществе).

— Его величество правитель изволил пригласить меня в магическую лабораторию, — холодно ответствовала я, окидывая мужиков брезгливым взглядом, долженствовавшим уравнять их с тараканами, и стараясь не клацать зубами так уж откровенно.

— Да-а? — недоверчиво протянул мой собеседник, делая маленький шажок назад.

Я, заметив эту попытку отступления, возрадовалась и вдохновенно продолжила, подбавив в голос заносчивости и снобизма:

— Сделайте одолжение, сойдите с моей дороги. Не думаю, что его величество правитель обрадуется, узнав, что меня задержали чрезмерно дотошные охранники. Подумайте, кого вы заставляете ждать!

— Но его величество правитель никогда раньше не приглашал в свою лабораторию ни одну леди! — попытался возразить заметно смутившийся мужик, но я была неумолима:

— Мне нет дела до того, что было раньше! Если его величество правитель изволил пригласить меня, значит, того требуют его замыслы. Не станете же вы оспаривать его волю?!

На такое святотатство у мужиков окаянства недостало, и мой собеседник, сделав легкий намек на поклон, сдался окончательно:

— Леди проводить?

Н-да, заманчивое предложение… Я окинула нервным взглядом мощные фигуры. Хорошо бы, конечно, это сэкономило бы уйму нервов и сил, но слишком, слишком рискованно… Они наверняка бросятся защищать своего господина. Вооружены солидных размеров мечами и какими-то подобиями секир. Явно очень опытные бойцы. Нет, с этой парочкой мне так просто не справиться. А может, не справиться вообще.

— Благодарю, это излишне. — Я величественно наклонила голову и двинулась по коридору, спиной чувствуя недоуменные и настороженные взгляды. К счастью, подземная галерея скоро сделала поворот, и я, скрывшись от их внимательных глаз, облегченно привалилась к стене, переводя дыхание и.

Унимая нервную дрожь в коленях. Куда я лезу?! Сама же сую голову в пасть смерти! Какое безрассудство, какая преступная самонадеянность… Такое ощущение, что я с завязанными глазами и горящей свечой в руках танцую фламенко в пустой комнате, на полу которой лежит штук десять грабель, к ручкам которых привязано по полкилограмма смеси тротила и пороха. Наступлю, не наступлю? Ну почему я не отказалась от этой идиотской затеи?! Ведь с самого же начала было ясно, что добром она не закончится. Может, вернуться?! Я представила себе реакцию эльфа и рыцаря на свое заявление, что испугалась и повернула обратно, и с трудом подавила истерический смех. Да после того, что мы втроем пережили ради этой экскурсии по незнакомому замку, они меня прибьют собственноручно! да и не вернешься уже прежней дорогой — охранники запомнили странную девицу, нагло прущуюся в самое сердце дворца, и просто не дадут мне спокойно выйти! Значит, только вперед.

Подбадривая себя сладкой мыслью, что где-то этот подземный коридор рано или поздно закончится и там, возможно, будет лестница наверх, по которой я смогу сбежать, я медленно двинулась вперед, ведя кончиками пальцев свободной руки по каменной стене. Вскоре мне попалась дверь. Я прижалась ухом к щели между косяком и створкой, послушала тишину и, набравшись храбрости, рынком дернула на себя ручку. Отважно перепрыгнув через порог, я попала в уютненький кабинетик, обставленный с большим изяществом и вкусом. И совершенно безлюдный, а также безыллиатадный, так что мой героический порыв пропал втуне. Едва не плюнув от разочарования и облегчения, я прикрыла дверь и двинулась дальше, нервно сжимая ласково-теплую рукоять Тэрриэт.

Однако квартирный вопрос здесь явно не существует — подземный коридор поражал высокими потолками и длиной, а также изобилием дверей, в которые я врывалась с отчаянной храбростью, впрочем тут же давая задний ход — во всех с такой отвагой штурмуемых помещениях не было ни одного живого существа, только удивительной красоты резная мебель и какие-то непонятные предметы, напоминающие небольшие подиумы. Я уже начала порядком уставать и даже подозревать, что проклятый иллиатад куда-то свалил из своих подземелий. Но за восемнадцатой дверью (я от нечего делать считала их, чтобы потом не заблудиться) мне улыбнулось счастье. Вернее, не улыбнулось, а ехидно выщерилось прямо в лицо, продемонстрирован отнюдь не голливудскую улыбку, а некое подобие кровожадного крокодильего оскала.

Эло.

Мы сошли с ума. Мы с Арианом определенно сошли с ума, отпустив девчонку одну в замок иллиатада, вооруженную лишь ниратой, стилетом в сапоге да острым язычком, за который она легко может поплатиться жизнью. Высказан эту мысль вслух, я получил в ответ укоризненный взгляд светло-голубых глаз рыцаря его терзали те же сомнения. Как мы могли?! Я вспомнил прощальный взгляд иномирянки — острый, резкий и какой-то болезненный, хлестнувший, как плетью, — и чуть не застонал от бессильной злости на самого себя.

— Как ты думаешь, она еще жива?

— Принцессу так просто не одолеть! — тихо отозвался Ариан, убеждая скорее себя, чем меня. — Мы ее тренировали, с ней ее нирата…

— Да, конечно. Но иллиатад — это не какой-то увалень-наемник, которого можно уложить с одного удара! — Я подорвался с кресла и в бешенстве забегал по комнате, из которой был столь нагло выселен иномирянкой прошлой ночью.

Ариан. сидя на постели с собачиной в обнимку, следил за мной грустными глазами. Псина нервно крутилась, мела хвостом по вышитому покрывалу и поминутно поводила мордой, словно надеясь учуять запах приближающейся хозяйки.

— Почему мы не пошли с ней?! Втроем бы было безопаснее!

— Да, но Пророчество…

— К демонам Пророчество! Ты хоть понимаешь, что мы отправили ее на верную смерть?! Как мы могли отпустить ее одну?! Ведь она наверняка даже не осознает, насколько опасен ее соперник! — Я рухнул обратно в кресло и в упор уставился на Ариана.

Тот только вздохнул, вынимая что-то из кармана. Неужели опять драгоценный платочек, подаренный невестой?! Но нет, это что-то довольно плотное, кажется, листок какой-то странной бумаги…

— Осознает. Она была уверена, что не вернется, — тихо сказал рыцарь, перебрасывая мне непонятный предмет. — И отдала мне это на память.

Я развернул листок и замер. Это была одна из тех невероятно четких и подробных блестящих картинок, которые Ксенон носила в кошельке. Я потрясенно вглядывался в счастливые, беззаботно смеющиеся лица двух людей, сидящих на ярком полосатом покрывале, постеленном на песок, — самой Ксенон и молодого мужчины, ее старшего брата. Еще раз я отметил, что они совершенно не похожи друг на друга, да и солидная, по людским меркам, разница в возрасте, лет тринадцать — пятнадцать, не меньше, сразу бросалась в глаза. На заднем плане виднелась огромная масса воды, сливающаяся с горизонтом, — наверное, это было море.

— Почему?

— Что почему? — удивился Ариан, протягивал руку за картинкой.

— Почему она не оставила ничего на память мне?

— А тебе так нужно что-то, чтобы помнить ее?

Да уж, пожалуй, это невероятное создание захочешь — не забудешь… Но все-таки?! Ксенон и обожаемого щенка, и свое изображение отдала Ариану. А мне?! Я что, завидую рыцарю?! Или ревную?!

Ксенон.

Распахнув очередную дверь, я шагнула через порог и замерла. В этом кабинете, почти не отличающемся от всех предыдущих, кто-то был. С чего я это взяла — не знаю, но, уверенная, что наконец-то набрела хоть на кого-то живого, я не таясь вытащила Тэрри и прижалась спиной к стене, чтобы хоть сзади на меня никто не смог наброситься. Но все было тихо. Не отлипая от стены, я медленно двинулась в глубь кабинета, пытаясь одновременно охватить взглядом все помещение. Ничего не указывало, что эта комната служит обиталищем неведомому чудищу — скорее, она напоминала кокетливую гостиную, принадлежащую молодой обеспеченной барышне века этак восемнадцатого. На полу пушистый светло-голубой ковер, стены обиты шелковой тканью цвета морской волны, уютные кресла с бархатной обивкой и диванчик в тон так и манит присесть и отдохнуть, изящный трехногий столик завораживает удивительной красоты резьбой… Больше всего мне не понравилась какая-то занавеска в одном из углов, достаточно пышная и длинная, чтобы укрыты десяток здоровых мужиков. Как не хочется оставаться на месте, похоже, придется все-таки подойти и выяснить, что скрывается за ней…

— Не бойся, девочка… Наконец-то ты пришла…

Тихий, какой-то бесплотный и бесполый голос мягко толкнул меня в висок, и я чуть не присела от неожиданности, с ужасом думая, что, кажется, теряю рассудок — слова, по-моему, не прозвучали вслух и были восприняты на каком-то ином уровне.

Нервы сдали.

— Кто здесь?! — истерично выкрикнула т, взмахивая ниратой и глядя на загадочную занавеску, словно пытаясь приподнять ее только силой мысли. — Кто здесь? А ну выходи!

— А ты смелая девочка. Не испугаешься?

— Уж как-нибудь! — нервно отозвалась я, на всякий случай отступая к двери.

— Ну смотри! Только, сделай милость, не падай в обморок и не бросайся на меня с этой железкой…

Занавеска зашевелилась. Я расширившимися от ужаса глазами смотрела, как из-за нее выползает нечто совершенно невероятное. Какая-то часть разума холодно отметила, что просьба не терять сознание была очень своевременной и актуальной — чудище, вылезающее из своего укрытия, казалось бредовым порождением нездорового рассудка запойного алкоголика, обчитавшегося на ночь дурных книжонок-ужастиков и страдающего кроме всего прочего делирием, в просторечии зовущимся белой горячкой… да только вот я не пила ничего крепче травяных отваров и молока со дня развеселого празднования своего дня рождения. Вывод напрашивался сам собой: я схожу с ума. «Было бы тебе с чего сходить, так ты бы это сделала уже давно!» — насмешливо уточнил внутренний голос, явно не проникнувшись важностью происходящего. Я на провокации не поддалась и угрожающе подняла Тэрриэт, жадно рассматривая прущееся ко мне невероятное чудище. Н-да, не надо было, видимо, в свое время с таким удовольствием читать Стивена Кинга, особенно на ночь, теперь вот вполне серьезно воспринимаю какого-то невероятного кошмарика, который, наверное, даже королю ужасов не снился…

Иллиатад был выше меня примерно на полголовы. Тело, как ни странно, было вполне антропоморфно, только на руках оказалось не пять, а восемь невероятно тонких длинных отростков, живо напомнивших мне больных синдромом Морфана, или паучьих пальцев. Вместо головы же у него было нечто совершенно невероятное. Я с каким-то отстраненным интересом подумала, чем он ел девиц, так как рта попросту не заметила — на нижней половине того, что я условно решила счесть черепушкой, шевелились три отростка, напоминающие хоботы слонов, а верхняя посверкивала пятью парами небольших фасеточных глаз. Поверх всего этого великолепия вздымался высокий кожистый гребень на манер рыбьего плавника. Сзади красовался длинный заостренный хвост наподобие гадючьего, мягко шелестящий по ковру. Н-да, красавчик, что и говорить… Иллиатад был замотан в какое-то подобие черного плаща, прекрасно гармонирующего с темно-серой кожей и разноцветными глазами.

Дав на себя полюбоваться, монстр мягко двинулся ко мне. Казалось, он не идет, а то ли скользит, то ли плывет, то ли летит над полом, не касаясь его нижними конечностями. Ой мамочки, он же сейчас бросится…

Я прижалась к стене и угрожающе подняла Тэрриэт, стараясь показать, что без боя не сдамся, а сама лихорадочно шарила глазами по телу чудища, выискивая уязвимые точки. Будь это человек или какой-нибудь зверь, я бы била в шею или глазницы, но кто знает, где у этой твари мозг (да и есть ли он вообще?) и остальные жизненно важные центры.

— Не бойся, девочка. Опусти железочку…

Ха, нашел дуру! Как же! Я, значит, меч опущу, а он тут же и слопает меня?!

— Не бойся, я не причиню тебе вреда…

Ага, ага, так я и поверила! А кто девиц-то жрал?! Руки заметно дрожали, что, конечно, не прибавляло мне доблестного и геройского вида в глазах соперника, я старалась успокоиться и посмотреть на иллиатада холодным взглядом человека с незаконченным медицинским образованием, дабы прикинуть, куда лучше наносить удар.

— Вот ведь упрямая какая… Брось свою жезезку!

И я бросила. Прекрасно понимая, что этого нельзя делать ни в коем случае, изо всех сил стараясь сжать ставшие вдруг непослушными пальцы и безуспешно тщась сопротивляться чужой воле, властно захватившей мой мозг и внаглую диктующей свою линию поведения…

Тэрриэт глухо звякнула о каменные плиты пола, у стены не прикрытые ковром. Наваждение, словно испуганное этим тихим звуком, тут же спало, я, не сводя глаз с монстра, постаралась осторожно наклониться за ниратой, одновременно вытаскивая из сапога стилет.

— Да что ж ты такая настырная?! Стой спокойно!

Я замерла. Тело попросту отказалось подчиняться командам постепенно впадающего в панику мозга и беспомощной грудой рухнуло к ногам иллиатада, невозмутимо наблюдавшего за моими отчаянными попытками вновь обрести контроль над собой и подняться. На меня словно навалилась многотонная груда камней, не дающая дернуться, поднять голову, вздохнуть. Да он же сейчас попросту сожрет меня! Или прибьет, не встретив ни малейшего сопротивления… Впрочем, какая разница?! Все силы уходили лишь на то, чтобы сделать очередной вдох, а потом вытолкнуть воздух из груди. Никудышный из меня вышел вояка…

I4ллиатад скользнул ближе и начал грациозно опускаться на пол рядом со мной. Собран последние силы, я подняла голову и мрачно вгляделась в многоцветные фасеточные глаза приближающейся смерти… Ну что ж, похоже, я сейчас узнаю, чем он поедал девиц, да и вообще познакомлюсь со всеми тайнами физиологии этого красавца, так сказать, изнутри.

— Я столько ждал тебя, а ты теперь брыкаешься и собираешься умирать!

В следующую секунду монстр бережно поднял меня под мышки и, перенеся через всю комнату, сгрузил в кресло с высокой резной спинкой и обитыми шелком подлокотниками. Я попыталась пошевелиться и с восторгом обнаружила, что руки-ноги покаялись в нехорошем поведении и взялись за свои прямые обязанности.

Иллиатад спокойно опустился в соседнее кресло, обхватив обилием пальцев подлокотники и сложив хвост аккуратным кольцом на полу. Я заметила, что его тело свободно гнется в любых направлениях, как каучуковое, словно под темно-серой кожей нет ни костей, ни мышц. Впрочем, мне-то какая разница?! Полагаю, сейчас он меня не убьет.

— Ну, может, поговорим?!

— Ничего не обещаю, но попробую, — отозвалась я, с трудом шевеля как-то странно костенеющим языком.

— Принцесса Кея… Наконец-то я дождался… Ты не можешь представить, каково было столетиями сидеть в чужом мире, ожидая явления девушки из нужного Отражения…

Знакомая и весьма актуальная тема об Отражениях и других мирах заставила меня оживиться и по-новому взглянуть на своего странного собеседника.

— А… ты… вы… тоже не из этого мира?

— Обращайся ко мне на «ты», девочка, кажется, именно так вы, люди, говорите своим друзьям? Можешь не произносить (лова вслух, я прекрасно чувствую и понимаю все твои мысли.

Очаровательно! Теперь уже в собственной голове покоя от захватчиков нет! И что, он так и слышал все мои ругательства и проклятия по его адресу?!

— Слышал, слышал! — «успокоил» меня иллиатад. — Надо признать, ты действительно не похожа на местных девиц, те только визжали и даже не пытались сопротивляться…

— И-извините… — с трудом произнесла я, косясь в сторону Тэрриэт, по-прежнему валяющейся на полу у стены. — Я не…

— Мысли, девочка, мысли. Не напрягай свой язычок, он сейчас у тебя слегка заплетается. Я хочу попросить об одной услуге, за которую щедро заплачу…

Я окончательно и бесповоротно уверилась, что за время блуждания по Вириалану как-то незаметно для самой себя успела сойти с ума. Я шла на сражение с монстром как на заклание, стремясь обставить свою кончину по возможности красивее и пышнее — вон даже в какое платье роскошное вырядилась, а теперь выясняется, что искомый монстр мало того что одолел меня, не шевельнув ни единым из своих многочисленных пальцев, так еще и не собирается убивать сей секунд и просит о каких-то услугах, будто победительницей была я. Ну чем это еще объяснить, как не горячечным бредом поврежденного рассудка?!

— Что вам от меня нужно?

— Я хочу вернуться в свой мир.

Вот тут меня разобрал нервный, истерический смех (где-то я уже это слышала, кажется, даже в собственном исполнении), и я покрепче сжала губы, дабы не начать беззастенчиво ржать прямо в… э-э-э… лицо? физиономию? морду? собеседнику.

— Ничего смешного! — вполне логично оскорбился иллиатад, укоризненно поводя в воздухе тремя из восьми пальцев. — Тебе же рассказали о Пророчестве?! Ну так постарайся вспомнить его поточнее!

Я постаралась. Ариан и впрямь как-то обмолвился, что иллиатад вывалился в Вириалан из другого мира. И, дескать, только принцесса Кея, в свою очередь родившаяся в каком-то третьем Отражении, способна сразить загадочного монстра.

— Пожалуйста, объясните все по порядку, а то я что-то туго соображаю, — скромно попросила я, поудобнее устраиваясь в кресле и забрасывая ноги на подлокотник. В конце концов, пока меня убивать не собираются, так почему бы не насладиться комфортом?!

Мой необычный собеседник послал импульс легкой обреченности и завел рассказ без слов, транслируемый прямо мне в голову. Со стороны мы, наверное, смотрелись презабавно — встрепанная девушка в роскошном платье и жуткий монстр, замотанный в плащовку. Эта колоритная парочка в гробовом молчании сидела в креслах перед камином и изредка недоверчиво и удивленно поглядывала друг на друга, наверняка напоминая одну из сюрреалистических картин Босха, в которой вполне нормальные люди и предметы тесно и очень органично переплетаются с невероятными ужастиками и кривыми линиями воплощений откровенно нездорового воображения.

Короче, я так поняла, что бедному иллиатаду не повезло так же дико, как и мне. В смысле жухнулся он в чужой мир и застрял там конкретно и надолго. Правда, его, в отличие от меня, в Вириалан никто не звал, он оказался здесь по своей воле, спасаясь из родного Отражения от очень обозленных чем-то соплеменников (чем конкретно он их так допек, монстр скромно умолчал, а я не стала лезть не в свое дело). Короче, население мира иллиатада вполне может свободно перемещаться между Отражениями и даже задерживаться в них довольно надолго. Мой собеседник рассчитывал найти какой-нибудь мирок поспокойнее и отсидеться в нем, пока не утихнет скандал на его родине. Попав в Вириалан, он сначала весьма обрадовался и начал обживать лесную чащу, дабы не обеспокоить никого из местных жителей. Но вскоре радость его резко поумерилась, а там и вовсе сошла на нет — иллиатад понял, что потерял возможность свободно шататься между мирами. Деятельно начав искать решение проблемы, он, считавшийся в своем мире очень образованным созданием, а также опытным путешественником между Отражениями, вскоре сообразил, что ему может помочь лишь кровь девицы из моего мира, в котором, кстати сказать, он когда-то бывал, правда, не пришел в восторг от увиденного и постарался живенько оттуда свалить. Не привыкший отступать и здорово скучающий по исторической родине монстр, зная, что некоторые населяющие Вириалан при особом желании тоже могут прогуляться между Отражениями, живо состряпал хитрый план извлечения вышеупомянутой особы из ее мира, Захватил власть в Лоррейском государстве, установил тиранию и уселся ждать, пока искомая девица сама явится в его дворец на смертный бой.

— Погодите, а как же Пророчество? — не выдержала я, чувствуя, как брови невольно ползут вверх, а челюсть быстро, как скоростной лифт, устремляется вниз.

— Да я сам его и вы думал, — равнодушно ответствовал монстр, как-то даже кокетливо (во всяком случае, мне так показалось) расправляя на коленях складки своего одеяния. — Нужно же было как-то описать, кто мне надобен.

— Но как так получилось, что я идеально подхожу под приметы принцессы Кеи, которая должна освободить Лоррею?!

— Вы, люди, имеете очень милую привычку обращать внимание лишь на то, что вас устраивает. На самом деле я не давал детального описания внешности принцессы. Мне бы подошла любая девушка из вашего мира. А твой бедный рыцарь, приплетенный мною в Пророчество для достоверности и романтики, приводящей всех человеческих созданий в восторг, просто очень хотел верить, что ты и есть настоящая принцесса, и потому старательно подгонял под твою внешность приметы.

— А имя?

— Бедная девочка, поверь же наконец, что это простое совпадение, кои так часто встречаются в разных мирах, что превращаются уже в некую неподвластную пониманию живых существ закономерность!

Я потерянно уронила руки на колени. Значит, я не принцесса. Даже жаль как-то, я уже привыкла к этому титулу, легкомысленно присвоенному мне светловолосым рыцарем… Ну Ариан, ты у меня попляшешь, дай только выбраться из этого замка!

— И что я теперь должна делать?

— Помочь мне. Достаточно будет лишь пары капель твоей крови, чтобы открылся проход и я попал в свой мир. А я в благодарность оставлю тебе этот дворец и титул правительницы Лорреи. По-моему, это довольно честная сделка…

— Погодите! — Я подскочила в кресле, с трудом подавив желание ухватить собеседника за воротник его одеяния и как следует потрясти, уж слишком актуальная и животрепещущая тема была затронута. — Я не хочу править Лорреей! Мне вовсе не нужен этот троп, я тоже хочу домой, в свое Отражение! Если вы уж такой спец по путешествиям между мирами, помогите и мне!

— Извини, девочка. Твой мир — это вообще отдельная песня, которую я не в состоянии пропеть. Думаешь, если бы я смог проникнуть в него, то четыре столетия ждал бы в этом замке пришествия принцессы Кеи?!

— Ну придумайте же что-нибудь! — в отчаянии попросила я, чувствуя, как опадает в душе встрепенувшаяся было надежда.

Я хочу вернуться! Мне нет места в этом мире, я здесь такая же чужая, как и вы!

Иллиатад промолчал. Безнадежно.

— Хорошо, допустим. Можно пару вопросов?

— Конечно.

— Скажите… а… ну зачем вы девиц ели? — Почему-то этот вопрос никак не давал покоя, видимо, женская солидарность во мне была очень возмущена такой подлостью по отношению к слабому полу.

В самом деле, что за дурная традиция? Почему бы монстрам, драконам и иже с ними не перевести свои рационы на мужчин?! Они наверняка вкуснее и питательнее, да и содержание белковых гормонов у них на порядок выше…

I4ллиатад не разозлился. Он развеселился.

— А что мне было еще делать?! Во-первых, люди должны были искренне ненавидеть меня и изо всех сил искать способ избавиться от такого правителя. А во-вторых, мне было элементарно скучно! Здесь такая тоска…

Батюшки, кошмар-то какой! Со скуки девушек поедать!

— Хорошо. Ну то есть не хорошо, конечно, но ладно. А почему, если я так вам нужна, на меня и моего рыцаря постоянно нападали какие-то типы? Один из них как-то в приватной беседе обмолвился, что это делалось по вашему личному приказу!

— Видишь ли, я боялся, что в конце концов вы пере думаете ехать в Неалон. Кроме того, ваша компания очень по долгу задерживалась на одном месте. Я сразу почувствовал всплеск Силы, когда тебя извлекали из твоего мира, и мог на расстоянии ощущать твои эмоции и некоторые мысли. Ты сначала пятнадцать дней просидела в том городе, в который попа4а, потом надолго за держалась в каком-то другом населенном пункте… Я подумал, что такими темпами ты будешь в Неалоне разве что к зиме, и решил ускорить события. Мои люди не причинили бы тебе никакого вреда, просто повязали бы и доставили сюда.

Замечательно. Значит, нас просто торопили! А сколько человеческих жизней было положено зря! Я криво улыбнулась, Можно было и не задерживаться в Городе-под-Кленами оружие, как выяснилось, мне просто не понадобилось… Интересно, а Эло и Ариан отдали бы меня наемникам, знай они, что меня вежливо отволокут на «бой» с искомым чудищем?!

— Хорошо, допустим. Ну вот вы уйдете в свое Отражение. А я что тут делать буду? Не могу же я выйти на площадь и во всеуслышание прокричать, что я принцесса Кея и только что сразила иллиатада?!

— А вот тут нам придется разыграть маленький спектакль. Не волнуйся, я тебе помогу. Главное, чтобы у меня получилось беспрепятственно уйти в свой мир…

Иллиатад встал и плавно скользнул к небольшому трюмо в углу. Пошуровал в ящиках, вернулся и мягко вложил в мою ладонь какой-то маленький, мягкий на ощуп камешек. Я подняла на монстра удивленные глаза.

— После того как я уйду, ты поднимешься на площадку Северной башни — там низкое ограждение, тебя будет хорошо видно издали, — и раздавишь ногой этот кристалл. Около тебя появится моя копия, на глазах народа ты заколешь ее своим мечем. Кроме того, будет определенное звуковое сопровождение, так что твой подвиг не останется незамеченным, поверь.

Я потерянно сжала в ладони странный кристалл.

— Хорошо Что дальше?

— Ты готова пожертвовать пару капель крови?

Замечательно. Шла на верную смерть и уже совсем было собралась умереть красиво, а теперь мне сообщают, что торжественная кончина откладывается на неопределенный срок, а я вместо жизни, отданной на благо всего человеческого населения Вириалана, должна буду пожертвовать лишь несколько капель крови! Все смешалось в доме Облонских, все смешалось в голове бедной студентки-медички, которая оказалась вовсе не принцессой, но все равно должна спасти этот мир от иллиатада…

— Прямо здесь?

— Нет. Пойдем в лабораторию — мне нужно Зеркало.

Я подобрала Тэрриэт, и мы стремительно, почти бегом переместились в магическую лабораторию — огромный зал с загадочным Зеркалом и уймищей всевозможных непонятных предметов. Иллиатад приглашающе простер одну из конечностей к зеркалу и аккуратно улегся на него. Я встала на колени рядом и занесла Тэрри, но потом отложила ее в сторону — нирата еще ни разу не причинила мне ни малейшего вреда, она наверняка просто откажется резать руки своей хозяйки — и медленно потянула из сапога стилет. Иллиатад буравил меня десятком своих разноцветных глаз и явно с трудом сдерживал желание поторопить копушу. Сделав глубокий вдох, я резко и сильно ткнула себя стилетом в запястье и зашипела от боли. Кровь забила фонтаном, видимо, я попала в артерию. Монстр, нервно поводя своими хоботами, схватил мою руку и быстро мазанул себя по морде, заодно обкапав кровью все Зеркало, тут же радостно засиявшее всеми своими рунами-знаками. Потом что-то завыло и загрохотало так, что я невольно зажмурилась и, вырвав у иллиатада руку, заткнула уши. Сильнейший толчок из ниоткуда страшно ударил меня в грудь, опрокинул на спину и прокатил по мраморным плитам пола. А затем наступила такая недобрая фронтовая тишина, что я долго набиралась храбрости, прежде чем осмелилась открыть глаза. Все. Все?! Не веря сама себе, я приподнялась, опираясь на локоть, и была вынуждена констатировать: да, все, Я осталась в лаборатории в гордом одиночестве. О разыгравшихся здесь событиях напоминали лишь пятна крови на полу да валяющийся чуть поодаль кристалл, который вручил мне иллиатад.

Я растерянно подобрала кристалл и огляделась. Зеркало, заляпанное кровью, слегка дымилось, покрасневшие рунические знаки испускали волны какого-то смутного беспокойства и тревоги. Так, похоже, здесь мне делать больше нечего. Вернувшись в кабинет, я без сантиментов отрубила кусок ткани от занавески и перевязала руку, после чего спрятала стилет и замаскировала Тэрриэт в складках плаща. Неужели все и впрямь закончилось?! Столько приготовлений, столько приключений, столько нервов — и ради чего?! Иллиатад, судя по всему, благополучнейше отбыл в свое Отражение, оставив мне разгребать навороченные им дела… Я, грозя кулаком безучастным серым стенам, страстно пожелала монстру отправиться в долгое и подробное путешествие, причем конечным пунктом назначения значился отнюдь не его мир, но, похоже, мои горячие славословия так и пропали впустую, не дойдя до адресата и не сумев ничего изменить в маршруте его перемещений.

Я выползла в коридор и, держась за стену — меня отчего-то как пьянуюраскачивало в разные стороны, — задумалась, куда податься. Северная башня… Допустим. Сориентировавшись и тряхнув головой, дабы отогнать очень неприятные мысли об излишне бдительных мужиках, могущих попасться мне по дороге, я двинулась по коридору, не слишком горя желанием встретиться с давешними охранниками и надеясь наткнуться на какую-нибудь другую лестницу.

Наверное, судьба решила вознаградить меня за все лишения и потрясения последнего месяца — лестница отыскалась на диво быстро, я поднялась по ней на удивление спокойно и, уже оказавшись на верхней площадке, наткнулась на молодую девушку в простеньком платье и с пустым подносом в руках — видимо служанку. Она мельком взглянула на меня и на всякий случай присела в реверансе. Ну что ж, наглеть, так по полной! Я придержала девицу за руку:

— Милейшая, проводите меня в Северную башню.

Прошу простить меня, леди, но я…

— Проводите, — холодно повторила я, высокомерно вздернув подбородок и старательно цепляясь за складки плаща левой рукой, перевязанной тряпкой.

Властный, командный тон — великая вещь. Служанка решила не искушать судьбу и подчиниться странной девице в роскошном платье и плаще:

— Прошу следовать за мной…

Я величественно двинулась за девушкой, молись, чтобы она не заинтересовалась моим на редкость измятым и измочаленным внешним видом. Но той, похоже, было не впервой исполнять капризы сильных мира сего, и она привыкла к самым невероятным выходкам и диким нарядам.

Путешествие по дворцу не доставило мне ровным счетом никакого удовольствия. Голова слегка кружилась, ноги подгибались, руки тряслись, в глазах плясали какие-то черные точки — видимо, нервное потрясение оказалось все-таки слишком значительным, чтобы просто так от него отмахнуться. Как назло, Северная башня оказалась чуть ли не в противоположном конце дворцового комплекса, пришлось преодолеть массу коридоров, залов, галерей и лестниц, прежде чем завербованная мною девица любезно указала на массивные двери из мореного дуба, за которыми начинались ведущие в башню ступеньки.

— Пойдемте со мной! — велела я, решив избавиться от ненужной свидетельницы, А то как бы она не взбаламутила кого-нибудь из охраны…

Служанка послушно затопала первой, и тут я применила уже единожды испытанный в этих стенах прием — приложила ее крестовиной Тэрриэт по затылку и сволокла в темный уголок покладисто Рухнувшее на ступеньки тело. Потом решительно двинулась вверх по лестнице,

Лезть пришлось высоко, я уже раз пять обозвала себя дурой, раз десять прокляла иллиатада и раз пятнадцать решила идти обратно, когда наконец выползла на самый верх башни и облегченно выдохнула, с ностальгией вспоминая фляжку с вином, которую Эло всегда носил на поясе. Как бы она сейчас пригодилась!

На верхней площадке гулял сильнейший ветер. С такой высоты Неалон казался городком, составленным ребенком из домиков Барби и картонных коробок из-под обуви. Я,секунду полюбовавшись на столицу Лорреи с высоты птичьего полета, сбросила плащ и с кривой улыбкой раздавила каблуком кристалл.

Жуткий грохот едва не сбросил меня с башни. Иллюзия иллиатада возникла рядом и с леденящим кровь ревом двинулась на меня, размахивая нижнечелюстными отростками и угрожающе поводя двумя тонкими пальцами, Я вздохнула и крутанула в руках Тэрри. Иллюзия, подумав, вооружилась возникшим из ниоткуда дрыном. Ох… Ну что ж, все билеты раскуплены, и зрители уже расселись в зале. Пора начинать спектакль…

Эло.

Сколько времени прошло с тех пор, как девчонка поцеловала нас на прощание и смещалась с толпой торговцев? Год, не меньше. Но солнце только-только начало посматривать вниз, явно намекая, что этот жуткий день едва перевалил за середину.

Мы с Арианом сидели за столом, без всякого аппетита ковыряясь в тарелках и стараясь не смотреть так уж часто в окно в надежде увидеть возвращающуюся Ксенон, когда стены гостиницы буквально содрогнулись от дикого рева. Казалось, орали сами небеса, а земля под ногами отвечала им недовольным гулом, поддерживаемая стонами ветра и всем зимней вьюги, ухитрившейся завести свои ледяные песни посреди лета. Люди в зале в ужасе оторвались от трапезы и воззрились на окна. Потом начали выбегать на улицу. Ариан тоже вскочил и, махнув рукой, побежал к дверям. Там уже образовалась свалка из желающих поскорее выяснить, что же послужило причиной таких невероятных звуков, поэтому я не стал даже глядеть в ту сторону и попросту выпрыгнул в открытое окно.

Зрелище, открывшееся моим глазам на улице, не просто удивляло, Оно ошеломляло, обезоруживало и повергало в трепет. Над замком, самым высоким в городе строением, нависла огромная темнеющая туча какого-то воронкообразного вида. Она медленно вращалась, причем утончающийся хоботок опускался к смотровой площадке одной из башен…

Без магии здесь явно не обошлось. Я находился от замка верстах в трех, не меньше, но видел происходящее с изумительной четкостью, словно стоял в двух шагах от места событий. В том, что первопричиной дикого грохота и воя была наша иномирянка, я уже не сомневался. Но то, что я увидел, едва не обратило меня в статую.

Иллиатад — жуткий монстр с тремя отростками вместо рта и землисто-серой кожей, — размахивая каким-то шестом, наступал на Ксенон в чуть измятом платье, с растрепанными волосами и перевязанной рукой. Волна облегчения, затопившая мой рассудок она жива! — сменилась все нарастающими испугом и паникой. Девчонка довольно уверенно парировала и отражала удары, но было видно, что она устала, измучена и долго не продержится. А иллиатад угрожающе надвигался на нее, ревя на весь город я привлекал к поединку всеобщее внимание.

— Да ведь это же принцесса Кея! — внезапно вскрикнула стоящая рядом со мной баба, заворожено следящая за единоборством.

— Свершилось! Принцесса… — волной прокатилось по притихшей толпе, и вскоре над Неалоном зазвенел Новый, вполне человеческий и восторженный крик:

— Принцесса Кея!

И тут раздался собачий вой, дикий, ожесточенный, мучительный, полный почти разумной, осознанной тоски и боли. Все стоящие во дворе невольно отвлеклись на новое действующее лицо, вернее, морду — девчонкина собачина у ног Ариана, глядя на единоборство своей обожаемой хозяйки и монстра, Надрывалась как грешник, влекомый демонами в преисподнюю. Рыцарь присел рядом с псиной и, не отрывая глаз от поединка на смотровой площадке, начал что-то ласково бормотать, утешая и успокаивая собачину.

— Да пни ты его, пусть заткнется! — нетерпеливо крикнул я, махнув рукой.

— Ты что?! Он ведь волнуется и переживает за нее, как и мы с тобой! — нервно отозвался Ариан, беря пса на руки.

Еще один друг зверей выискался, мало мне было девчонки, вечно сюсюкающей: «Шэр, Шэр!».

А схватка на вершине башни набирала обороты, Ксенон двигалась все стремительнее и легче, словно входя во вкус. Иллиатад фехтовал шестом с ловкостью, говорившей о немалом опыте, и иномирянке приходилось нелегко. За нее решили судьба и случай — Ксенон смогла оттеснить своего необычного противника к краю ничем не огороженной площадки и, сделав резкий выпад, попыталась ударить его в морду выхваченным откуда-то стилетом. Не дотянулась, расстояние оказалось слишком велико, но на монстра я это произвело впечатление. Иллиатад инстинктивно попятился, поскользнулся на самом краю, хватаясь руками за воздух, потом с садистской медлительностью изогнулся над бездной, размахивал Нижними отростками и пытаясь устоять на смотровой площадке. Ксенон решила слегка подстегнуть события и сделала шаг вперед. Просто шаг, просто вперед, без угрозы и замаха, но и этого оказалось достаточно. Неалон потряс дикий, невероятный рев, и на глазах тысяч людей, заворожено следивших за поединком, иллиатад все-таки опрокинулся с башни и, кувыркаясь, полетел вниз. А Ксенон потерянно опустилась на площадку и выронила нирату из рук.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже…

Ксенон.

Яс глухим стоном перекатила каменно-тяжелую голову по подушке и с трудом открыла глаза. Не надо было, наверное, столько пить, но мне так хотелось забыться…

Со дня судьбоносного для Вириалана поединка прошла неделя, проведенная мною в каком-то тягостном, непрекращающемся бреду. Вокруг постоянно толклись совершенно незнакомые, но горящие желанием услужить мне люди. На главной площади перед дворцом шли казни — по решению государственного совета, разогнанного в свое время иллиатадом, но быстренько сбежавшегося после его «кончины», приспешникам монстра рубили головы. Я пыталась воспрепятствовать этому кошмару, но советники, ласково умоляющие «не напрягать хорошенькую головку вашего величества такими пустяками», ухитрялись все решать без меня. Да, чуть не забыла! Меня официально признали сначала принцессой Кеей, а потом и королевой Лорреи. Радости мне это особой не доставило, но, назвавшись груздем, уже просто неприлично отказываться от кузова, и я покорно позволила нацепить на свою голову корону и возложить на свои хрупкие плечи груз забот обо всем государстве. Впрочем, нельзя сказать, что я так уж надрывалась на политической и экономической ниве — будучи совершенной профанкой в вопросах государственного строя и традиций, я с удовольствием свалила бремя управления королевством на плечи советников. Те не жаловались, упиваясь собственной значимостью и судьбоносностью своих решений.

Ариан ходил гоголем. Все знали, что принцессу Кею в ее нелегком пути к Неалону должен был сопровождать светловолосый рыцарь. Я официально представила Ариана государственному совету как своего защитника, и он был признан национальным героем наравне со мной. Ранение вражьей стрелой только добавило ему романтического ореола в глазах всех девиц королевства, поголовно влюбившихся в блондинистого рыцаря. Эло подобных почестей не досталось — нелюдь в приватной беседе сообщил мне, что почета и пиетета ему хватает и дома, куда он, собственно говоря, и направляется — долг дружбы перед Арианом выполнен, принцесса Кея благополучно доставлена на смертный бой с чудищем, и больше его здесь ничто не задерживает, Я, успевшая привязаться к эльфу, несмотря на все его взбрыки, была расстроена этим отъездом и долго, в традициях лучших исторических романов махала ему вслед кружевным платочком с той самой площадки, на которой произошло великое сражение. Впрочем, он, ни разу не оглянувшийся, этого не видел. Ну и черт с ним, не очень-то и хотелось!

Во дворце шла череда балов и приемов, посвященных воцарению на престоле королевы Кеи. Мне придворные празднества не доставляли ровным счетом никакого удовольствия — скованная жесткими рамками этикета (которого я, к слову сказать, не знала, но все вечно толкущиеся вокруг царедворцы с наслаждением просвещали меня при каждом удобном и неудобном случае), я не могла и шагу ступить без соответствующей и приличествующей случаю реакции окружающих. Весило это невероятно. Будучи по жизни одиночкой, в дороге к Неалону я с трудом терпела постоянно опекающих меня рыцаря и эльфа, а в замке просто сходила с ума от невозможности где-нибудь уединиться и побыть сама с собой. Даже в спальне меня первое время не оставляли одну — там повадились ночевать две фрейлины из моей огромной свиты, и оставили эту дурную привычку они только после небольшого спектакля, устроенного мною с помощью какого-то под- вернувшегося под руку пажа. Схватив слабо сопротивляющегося мальчишку, я затащила его к себе в спальню, безжалостно содрала отделанный тончайшими кружевами камзол и уже покусилась на бриджи, когда в комнату влезли дотошные дамы из моей свиты. Я подняла такой ор, что они, покраснев как маков цвет, пулей вылетели из спальни и больше не рисковали приближаться к ней на расстояние ближе пяти метров, да заодно и заразили этой очень устраивающей меня привычкой всех остальных, Я, довольная как слон, вручила чуть не падающему в обморок от такого монаршего внимания мальчишке-пажу несколько золотых монет и горячо попросила никому не рассказывать, что он тут видел и в чем участвовал. Но придворных заглядывать ко мне под одеяло я отучила, чему была весьма рада и счастлива.

Потом был организован крупномасштабный рыцарский турнир. Орден Светлого Локона, а также половина рыцарей королевства мигом объявили меня дамой сердца. Лестным это мне не казалось, скорее вызывало рассеянно-злобное чувство осознания издевки окружающих и своей невозможности ответить им тем же. Но на ристалище я отправилась в очень неплохом настроении, с интересом предвкушая излюбленное для этого мира развлечение. В самом деле, это наверняка должно быть изумительно красивое и запоминающееся зрелище. Но действительность жестоко разочаровала меня. Конные сшибки не произвели ровно никакого впечатления, я лишь искренне сочувствовала бедным лошадям, закованным в тяжеленные доспехи от ушей до копыт и еще вынужденных нести на себе всадников, тоже отличающихся внушительными металлическими костюмами. Правила были так сложны и запутаны, что я ничего толком не поняла и лишь молча смотрела, как пара за парой рыцари разгорячают коней, несутся друг к другу и под жуткий лязг доспехов и треск дерева сталкиваются копьями. После чего один из них обязательно вылетал из седла, и его за ноги утаскивали с арены. Победитель, правда, тоже частенько падал, оглушенный мощным ударом соперника. Я сначала думала, что в мужиках погибли великие актеры — они так натурально лежали без движения или глухо стонали, пока их волокли к лекарям, но потом присмотрелась и в шоке поняла, что раны, нанесенные копьями и мечами, самые настоящие, не бутафорские, и чуть в обморок не упала от ужаса. Да, в этом веселом мирке мне доводилось убивать самой, но я это делала вынужденно, без всякого удовольствия, отстаивая свою жизнь и свободу, а не на потеху весело гомонящей толпе. Уйти или прекратить это безобразие не было никакой возможности.

Я безнадежно отвернулась, сделав вид, что занята кривляньями и ехидными комментариями придворного шута (по-моему, самого умного человека во всем дворце, воспринимаемого как дурака только благодаря его незаурядным артистическим способностям и потрясающей тупости всех остальных), и мысленно благодаря местных богов за то, что сижу в самой почетной ложе, которая парадоксальным образом находится выше и дальше всех от ристалища…

В общем, все было плохо. И яскучала. Не обремененная особым грузом государственных дел, я, бывало, места себе не находила от глухой тоски и безнадежности. Выполнив свою миссию, я стала просто не нужна и прекрасно это чувствовала, несмотря на предупредительную, доходящую до назойливости заботу окружающих. Наивные надежды, что после победы над иллиатадом все как-нибудь само собой образуется и я смогу вернуться домой, рассыпались прахом, оставив меня наедине с по-средневековому жестокой действительностью. Все сторонники самодержавного монстра были торжественно казнены на главной площади Неалона. Я пыталась как-то защитить их всех, даже противного полковника Грая Тор’дрианта, в свое время отдававшего приказы о моей поимке, но из этого ничего не вышло — советники попросту не прислушались к моим просьбам и сделали все по-своему. На меня это произвело самое неблагоприятное впечатление, да и народ, думаю, был не в большом восторге от столь кровавого восхождения на престол королевы Кеи. В тоскливом бешенстве носясь по дворцу, я напоролась на магическую лабораторию и очень обрадовалась этой находке, но жизнь вскоре показала, что радость была несколько преждевременной — я ничего не понимала в странных порошках и жидкостях, изобилующих на полках, а дворцовый маг (эльф, разумеется) был вовсе не в восторге от вторжения королевы в свою вотчину, явно полагая, что уж куда-куда, а в магию бабам соваться точно незачем. Кроме того, он и понятия не имел, как открыть проход между мирами. Вслух посетовав на удивительную бестолковость так называемого мага, я убежала в спальню и там, обняв Шэра, наревелась вдосталь, вслух ругаясь на чем свет стоит и подробно послав в долгое путешествие попробовавшую сунуться свиту. Придворные, потрясенные словесами, которые выдает их новая повелительница, в ужасе разбежались кто куда, а я, злая, расстроенная и зареванная, спустилась в винные погреба и от души ознакомилась с внушительной коллекцией хранящихся там алкогольных напитков, топя в них свое горе и печаль. Как добралась обратно в спальню — не помню, может, шла сама, а может, кто-то и приволок.

Я уже начинала ненавидеть этот мир, тот самый Вириалан, который поначалу увлекал и занимал меня своей удивительной непохожестью на мое родное Отражение. При дворе были посольства и орков, и гномов, и гоблинов, и троллей, и эльфов, но меня, раньше с любопытством изучавшую разнообразие разумных рас, они теперь совсем не интересовали. Я была одержима одной идеей. Домой, домой, хочу домой! Каждый день, казалось, только крепче привязывал меня к Вириалану и жестче выгонял те драгоценные воспоминания, которые у меня еще оставались. Я без толку металась по галереям и переходам, сходя с ума от безнадеги и тоски по родимому Отражению. Даже Шэру не удавалось отвлечь меня от горьких дум, хотя он очень старался и своими проказами до- водил до нервных срывов всю прислугу — щенок очень полюбил изобретенную им самим игру «Сбей столик и увернись от падающих с него предметов». Я перерыла всю замковую, а потом и городскую библиотеку в поисках хоть каких-то упоминаний о путешествиях между мирами. Тщетно. Я безнадежно расспрашивала о способностях к волшбе и возможностях пробивать ходы между Отражениями у всех послов, прибывающих ко двору. Безрезультатно. Только слух пошел, что королева Лорреи как-то уж слишком неравнодушна к магии, а это ни у одной из рас не приветствовалось, считаясь низменным, недостойным венценосной особы занятием.

И я была совершенно одна. Это было не то одиночество, к которому я привыкла и которое любила — когда рядом с тобой нет ни единого живого существа, исключая разве что бессловесного обожаемого питомца. Нет, это было ненавистное, холодное одиночество, когда вокруг тебя суетится толпа народу, и каждому в ней есть до тебя дело, но лишь постольку-поскольку, а самой-то тебе поговорить и посоветоваться нес кем. Эло сразу же уехал в свой Город-под-Кленами, Ариан тоже убрался восвояси, вернее к ногам своей невесты, и рядом со мной остались только Шэр и Тэрриэт. Будь моя воля, я бы разогнала всех царедворцев и осталась в замке в гордом одиночестве, которое никогда особенно не тяготило меня, но положение обязывало, и каждый день я, скрипя зубам от злости и ненависти, являла свое величество старательно восхищающимся придворным. Постоянное мельтешение каких-то новых лиц раздражало до безумия, и я с трудом заставляла себя что-то учтиво произносить в ответ на многочисленные льстивые восхваления своей красоты и ума. Иногда мне казалось, что я сейчас просто не выдержу и вцеплюсь ногтями или с наслаждением плюну в очередную восторженную рожу вдохновенно изощряющегося в изящной словесности урода. Упражнения в пышных превозношениях и изысканной словесной эквилибристике нагоняли скуку и доводили до бешеной ярости, которую приходилось тщательно скрывать под напускными холодностью и безразличием, считавшимися при дворе хорошим тоном. Не привыкнув отказывать себе в выражении эмоций, я здорово скандализировала весь двор, как-то раз не выдержав и разразившись дикими криками и проклятиями прямо посреди торжественного приема, посвященного какой-то невразумительной для меня памятной дате. После этого королеву признали неуравновешенной истеричкой и старались поменьше распинаться перед ней, изгаляясь в пустопорожних дифирамбах. Свою роль свадебного генерала играет — и ладно.

А потом грянула еще одна беда, причем такая, от которой так просто было уже не отмахнуться. Я тянула лямку ненавистного королевствования уже третью неделю, когда ко мне в полном составе явился государственный совет и весьма вежливыми и осторожными намеками попытался выспросить, когда же я претворю в жизнь вторую часть Пророчества. У меня, так никому и не рассказавшей о подлинных событиях, разыгравшихся в подвальном кабинете и на смотровой площадке (даже Ариан и Эло получили здорово отредактированную версию событий — дескать, я так допекла иллиатада насмешками и дразнилками, что он, не помня себя от ярости, понесся за мной), это едва не вызвало новый истерический припадок, подкрепленный диким желанием немедленно выболтать истинное положение вещей и сообщить, что их драгоценное Пророчество и яйца выеденного не стоит. Но каким-то невероятным усилием воли я сдержалась и недоуменно попросила пояснить, что же вкладывается в понятие «вторая часть Пророчества». Вроде бы свою миссию я выполнила — иллиатад повержен, а я сижу на троне, — так чего еще нужно?!

Выслушав сбивчивые и весьма завуалированные объяснения, я едва не грохнулась в обморок. Как я могла забыть о самой животрепещущей части Пророчества?! Принцесса Кея должна выйти замуж за блондина! Услыхав такие вести, я впала в ступор и могла лишь машинально трясти головой и в беззвучном ужасе открывать рот, что было воспринято возрадовавшимися советниками как знак безоговорочного согласия со скорым замужеством. Когда же я наконец продышалась и смогла внятно и четко изложить свое мнение на сей счет, распинаться было уже не перед кем — гадкие государственные мужи успели разбежаться и разнести радостную весть о скором бракосочетании королевы по дворцу, откуда она стремительно выплеснулась и пошла гулять по всей стране.

Я только за голову хваталась, глядя, с каким нездоровым энтузиазмом окружающие желают выпихнуть меня замуж. Самое пикантное заключалось в том, что жениха-то как такового у меня не было. Нет, существовал, конечно, орден Светлого Локона, о котором в свое время рассказал мне Ариан и к которому принадлежал он сам, но проблема заключалась именно в том, что состояли в этой организации не один и не два человека, а, как ни круги, сто пятнадцать, и из них надо было выбрать достойнейшего претендента в мужья королеве и в правители всей стране. Лично мне такой подвиг был явно не под силу, поэтому я. Преступно решив пустить все на самотек, доверила подбор жениха государственному совету так же, как раньше доверяла составление торговых и политических соглашений с соседними державами. А потом произошел разговор, до такой степени испоганивший мне настроение, что я начала задумываться об очень нехороших вещах вроде «Если уж брак по расчету, то пусть страдают оба».

В один далеко не прекрасный день, когда я с вышиванием на коленях и Шэром у ног сидела в своих покоях, дворецкий торжественно возгласил, что к моему порогу прибыла леди Миларэлина и нижайше испрашивает аудиенции. Я подхватилась так стремительно, что разроняла нитки и безнадежно потеряла иглу. Что поделаешь, любопытство не порок, но источник неудобств для себя и окружающих, ведь мне очень.

Давно хотелось посмотреть, какой же надо быть, чтобы тебя любили такой светлой и чистой любовью, как Ариан свою невесту. Войдя в гостиную, я невольно поморщилась, отметив какой-то странный незнакомый запах, и замерла на пороге. Миларэлина была сказочно, невероятно, просто неописуемо красивой девушкой. Огромные пронзительно-синие глаза, опушенные угольно-черными ресницами, казались бездонными, кожа была белой как снег, а волосы цвета воронова крыла только оттеняли это великолепие. Невеста Ариана походила на оживший персонаж японских аниме, и было непонятно, что такое совершенное создание вообще делает на этой грешной земле. При виде меня она торопливо присела в глубоком реверансе.

— Садитесь. — Я махнула ей рукой и подошла к окну. С трудом подавив желание усесться с ногами на подоконник, я повернулась к нему спиной и внимательным чекистским взглядом уставилась на нежданную посетительницу, не понимая причин и целей ее внезапного визита. — Что привело вас в мои покои?

Миларэлина едва заметно покраснела. Я со вздохом подумала, что надо бы мне попытаться подружиться с ней, но потом поняла, что вовсе не испытываю подобного желания — девушка казалась статуей, совершенной, прекрасной, но абсолютно безжизненной и бесчувственной, затянутой в нет пробиваемый корсет чопорности и отличного воспитания.

— Ваше величество! — Голос тоже был холоден и равнодушен. Интересно, она способна испытывать хоть какие-то эмоции? — Я, преисполненная дерзости, осмелилась отвлечь вас от важных государственных дел ради одной просьбы. Возможно, для вас, повелевающей тысячами подданных, две судьбы не значат ровным счетом ничего, но я дерзну заметить, что каждая жизнь есть нечто…

Н-да, завелась она явно всерьез и надолго. Я прикрыла глаза, даже не пытаясь вслушиваться в плавную речь и только ожидая, когда же она наконец прекратит этот словесный по- нос и соизволит объяснить, зачем приперлась. Но я здорово переоценила свои силы — одолеваемая скукой, я уже едва удерживалась от того, чтобы не начать откровенно зевать, а Миларэлина все блуждала в каких-то заоблачных далях красноречия и упражнялась в велеречивости и витиеватых комплиментах. Вглядевшись в ее лицо, я вдруг с изумлением заметила скользнувшее в самой глубине сапфировых глаз отвращение — пустопорожние славословия не доставляли ни ей, ни мне ни малейшего удовольствия, кроме того, Миларэлина, похоже, элементарно презирала стоящую перед ней девицу в роскошном платье и с двухцветными волосами. Такое отношение к монаршей особе заслуживало серьезного наказания, но я не могла не признаться, что испытываю сама к себе примерно те же эмоции — явилась неизвестно откуда, уселась ненавистное место, а теперь еще претендую на какие-то почести и уважительное отношение.

— Так о чем же вы хотели попросить? — наконец не выдержала я.

Миларэлина слегка склонила голову:

— Видите ли, осмелюсь заметить, что ваше величество…

— Короче, уважаемая, короче! — перебила я, уже с трудом справляясь с глухим раздражением. В конце концов, я не нанималась терпеть ее дифирамбы. Охота — пускай перед своим Арианом высказывается!

— Ваше величество, не отнимайте у меня жениха!

Чего? Это уже что-то новенькое! Кого это я у нее отнимать собираюсь?

— Та-ак! А поточнее?!

— У вашего величества и так полно женихов, оставьте мне Ариана!

М-да, нервишки-то у девочки шалят… Я равнодушно отвернулась к окну, а Миларэлина, промокая надушенным кружевным платочком мелкие слезинки, аккуратно текущие по ее холеному личику, вполголоса забормотала что-то о том, что она очень любит светловолосого рыцаря, а он любит ее, и они ищут не дождутся свадьбы, а тут как назло влезла я со своими матримониальными планами и готова голыми руками сломать их счастье. Ну неужели я не могу выбрать кого-нибудь другого?!

Я со вздохом дослушала сентенцию, потом повернулась в девушке, взяла ее за подбородок и заставила смотреть мне в глаза:

— А теперь давай коротко и по существу! С чего ты взяла, что я собираюсь пригрести Ариана себе в мужья?

— Но как же… Ведь принцесса Кея и ее рыцарь любят друг друга и…

— Так кого же любит светловолосый рыцарь, меня или тебя? — ахнула я, с трудом подавив желание шарахнуться подальше от этой красивой беспросветной дуры, дабы не заразиться ее глупостью.

— Э-э-э… — невежливо проблеяла Миларэлина, явно растерявшись от такой прямой постановки вопроса и не зная, что сказать.

Ясно. Еще один тупой стереотип. Конечно, если бы я сочиняла рыцарский роман, то у меня главные герои по законам жанра тоже обязательно влюбились бы друг в друга.

— Утешься, Ариан просто мой друг.

— Ну так вот поэтому я и…

Так, видимо, в хорошенькой головке Миларэлины просто не умещается мысль, как это мужчина может быть другом. Он либо кровный родственник, либо муж-жених-возлюбленный, либо посторонний. Ох уж мне эти средневековые традиции и устои…

— Я вам его не отдам, слышите?!

Я настолько ушла в свои мысли, что злобный шепот Миларэлины оказался полной неожиданностью, равно как и ее выставленные вперед руки с длинными выхоленными коготками, скользнувшие в опасной близи от моего лица. Я рефлекторно отшатнулась, одновременно разворачиваясь и выискивая взглядом предмет, годный для самообороны. Потом вздохнула и просто попятилась. Моей жизни явно ничего не угрожало, просто нежная красавица, только что рыдавшая над своей поверженной и растоптанной в прах любовью, собралась выяснять со мной отношения посредством стандартных женских приемов — пинков каблуками, вырывания волос и царапушек по лицу. Замечательно. Ну не воевать же всерьез с этой дурищей?! Нет, я-то, конечно, могу, но, боюсь, Ариан не простит мне изуродованного трупа своей невесты…

Уроки Тэрриэт и тренировки с Эло не пропали даром — я легко перехватила запястья Миларэлины, безжалостно выкрутила их, чувствуя, как в нежные ручки соперницы впиваются многочисленные браслеты, и отшвырнула ее в кресло. Где уж было красотке, получившей изысканно-дворцовое воспитание и в своей жизни не державшей в руках ничего опаснее десертной вилочки, тягаться со мной, столь отважно победившей в свое время кучу мужиков и сразившей (стыдно кому рассказать как) иллиатада?! Невеста Ариана кулем свалилась на сиденье, едва не перевернув кресло, и в ужасе спрятала лицо в ладонях, сообразив, на кого вздумала поднять руку. Я удовлетворенно улыбнулась, глядя, как она потирает запястья, в кровь расцарапанные браслетами и цепочками. То-то же! И вольно ж тебе, дурочка, было с королевой войну устраивать! «Любовь входит в сердце, а выходит боком», — подумалось мне при виде мелких кровавых росинок, покрывавших холеные запястья невесты Ариана бруснично-алой капелью. Хорошо еще, что на сей аудиенции не присутствовал никто из придворных, иначе Миларэлина не отделалась бы несколькими царапинами. Надо будет уточнить, какое наказание полагается за нападение на монаршую особу.

— Вон, — спокойно сказала я, дождавшись, пока она отскулится и продышится.

— Я не… Прошу…

— Вон! — повторила я, добавив в голос металла.

Миларэлина подхватила подол роскошного темно-синего платья с золотым шитьем и едва не бегом рванула на выход, по дороге развернув кресло, из которого подорвалась, свалив скамеечку для ног, запнувшись о складку ковра и едва не поприветствовав лбом резные створки двери. Дождавшись, когда она оставила меня в одиночестве, я устало опустилась прямо на ковер, поджав под себя одну ногу, и крепко задумалась о своем будущем. Замуж мне не хотелось совершенно, не думаю, что смогу ужиться со средневековым мужиком, который моется хорошо если раз в месяц и считает, что жена должна ему в ножки кланяться. Впрочем, только из чистой вредности и стервозности можно попытаться всерьез рассмотреть кандидатуру Ариана, но в эту игру долго играть не получится. Кроме того, светловолосый рыцарь искренне влюблен в свою Миларэлину, и, если я вздумаю разлучить его с этой красоткой и оттяпать себе в качестве мужа, он, конечно, не осмелится возражать, но будет глубоко несчастен, после чего на нашей дружбе можно будет поставить жирный крест. Терять же едва ли не единственного в Вириалане друга мне очень не хотелось.

Я потянулась и улеглась на ковер. Как хорошо, когда рядом нет никого постороннего и можно побыть самой собой — валяться на полу, задрав платье, гладить собаку, чихать, зевать в свое удовольствие! Потом, почувствовав легкое головокружение, я вздохнула и перевернулась на живот — вот до чего стычка с этой придворной красоткой довела! Или это мысли мои невеселые поспособствовали?! Ничего, сейчас отлежусь, и все пройдет. Но головокружение не прекращалось, наоборот, только усиливалось, подкрепляемое головной болью и подступающей к горлу тошнотой. Я насторожилась и, сделав глубокий вдох, вдруг опять почувствовала сильный непонятный запах, который отметила, еще только входя в гостиную, Тогда я подумала, что Миларэлина переборщила с духами и благовониями, но теперь, когда девицы уже не было рядом, впервые заподозрила неладное. Что это за странный запах?! Не могу сказать, что он неприятный, но и до лучших ароматов парфюмерной промышленности ему определенно далеко. Что же это такое?!

Я встала сначала на четвереньки, потом на колени, потом с трудом поднялась на подгибающихся конечностях и была вынуждена тут же ухватиться за спинку кресла, дабы не завалиться обратно. Перед глазами в изобилии заплясали черные точки и разноцветные круги, с каждой минутой все расширяющиеся и скрывающие под собой реальный мир. Голова резко потяжелела и словно потянула вниз в страстном желании поближе познакомиться с ковром, я в панике вцепилась в кресло, чувствуя, как воздух, как-то странно уплотнившийся и сделавшийся вязким, с трудом протискивается в легкие. Туго зашнурованный корсаж платья не давал сделать глубокий вдох, я попросту задыхалась, безнадежно перебирая по спинке кресла костенеющими пальцами. Да что со мной такое?! И вдруг по ноздрям опять резанул тот запах, казавшийся уже откровенно чужим и враждебным. Я заставила себя поднять голову и мутнеющими глазами торопливо обежала обстановку гостиной, пытаясь понять, что же может издавать такой странный аромат, и остановилась на угловом столике, на котором красовалась фарфоровая ваза с огромным букетом оранжерейных цветов. Нарциссы, тюльпаны, немного папоротникообразной зелени… Но эти цветы пахнут не так. А что, если?..

В голову толкнулась совершенно невероятная догадка, я на подгибающихся ногах доплелась до столика, схватила вазу и изо всех сил метнула ее в сторону балкона. Повезло, застекленная дверь разлетелась в пыль, ваза вывалилась и исчезла внизу. Я, хватаясь за стены и мебель, переползла по комнате вслед за ней и буквально выпала на балкон, слегка порезав руки и подол платья о торчащие из рамы осколки. Сразу же стало легче. Растеребив завязки на корсаже, я смогла сделать несколько глубоких вдохов и принять сидячее положение. Потом переползла к каменным перилам и, держась за них, встала. Дурнота уже отхлынула, но слабость и головокружение никуда не делись, я приходила в себя и собиралась с силами не меньше получаса, прежде чем решилась вернуться в гостиную, Странный запах исчез, и в воздухе сохранился лишь легкий намек на витавшее здесь амбре.

Н-да, похоже, я попала, и попала очень конкретно. Кое-как приведя себя в порядок, дабы не распугивать несуразным видом подданных, я вышла в коридор и заторопилась в сад. На газоне под моим балконом валялась злосчастная ваза. Она даже не разбилась, видимо, густое травяное покрытие сыграло роль амортизатора и позволило этой пакости уцелеть. Я приближалась к ней медленно и осторожно, как к гадюке, готовая, чуть что, шарахнуться или отпрыгнуть в сторону. И уже в двух шагах от изломанного букета почувствовала тот самый запах, тут же железной рукой сжавший горло и заставивший вновь испытать приступ тошноты. Я поспешно попятилась, стараясь задержать дыхание и прикрыть глаза. Потом развернулась и бегом бросилась прочь.

Запершись у себя в спальне и от души наорав на попробовавшую сунуться свиту, я уселась на подоконнике и пригорюнилась. Кто же принес мне очаровательный букетик, чуть не отправивший меня на тот свет?! Водя пальцем по стеклу, я нервно вспоминала прочитанную с год назад книгу о ядах и знаменитых отравителях. Там, по-моему, тоже описывался случай устранения нежелательной соперницы с помощью пропитанных ядом цветов. А кроме того — уйма всевозможных способов избавления от неугодных людей, начиная от банальной порчи кушаний и заканчивал изощреннейшей местью, когда в постель жертвы подкладывали красивого представителя противоположного пола с экзотическим ядом, нанесенным на гениталии. Интересно, кому я так мешаю?! Вроде же никуда особенно не лезу, ни к кому не пристаю, ни во что не вмешиваюсь… Разве что Миларэлине досадила, но тут уж она сама виновата. При мысли о невесте Ариана я вскочила. Она же тоже сидела в гостиной и вдыхала пары от отравленного букета!

Я вылетела в коридор и отправила первого же попавшегося пажа узнать о здоровье леди Миларэлины. Он вернулся через несколько минут и доложил, что с леди все в порядке, если, конечно, не считать истерики, в которой она сейчас бьется. Я вернулась на свой насест и серьезно задумалась. Может, это не букет? Но что тогда?! Правда, Миларэлина провела в гостиной времени меньше, чем я, да и не валялась она на полу около проклятой вазы. Скорее всего, это все-таки цветы. Тем более что после избавления от вазы мне сразу же стало лучше… Но кто мог настолько возжелать моей смерти, чтобы подсунуть отравленный букет? А главное — что будет дальше? В этот раз мне просто невероятно, феерически повезло, но кто поручится, что в следующий раз я так же своевременно среагирую на непонятный запах… А если бы у меня был насморк?! От какой мелочи может зависеть жизнь… Похоже, мою беспечную шкуру спасла только неплохая соображалка и дикое желание выжить, не давшее потерять сознание и заставившее искать пути к спасению.

Наплевав на общественное мнение (жизнь дороже), я стала повсюду носить с собой Тэрриэт, демонстративно взмахивая ею при любом подозрительном шорохе. По дворцу поползли слухи, что королева вообще сдурела, страдает манией преследования и уже не доверяет своей охране. Мне было все равно. Более того, на следующий день на обеде мне подсунули кусок отравленного торта, и спасла меня все та же Тэрри, тут же нагревшаяся и даже слегка задрожавшая на моих коленях. Я, почуяв неладное, рукавом смахнула подозрительную тарелку на пол и под многочисленные охи-вздохи присутствующих хладнокровно проследила, как болонка одной из придворных дам подъедает крем, а потом дергается в предсмертных конвульсиях. Чудовищный, прямо-таки вселенский скандал, поднявшийся после этого происшествия, я пересидела в своей спальне, прижимая к себе Шэра и всерьез задумываясь о создании специальной псарни для отведывания предназначенных мне блюд. Хотя нет, собак жалко. Может, нанять особого мужика для снятия проб?! Подобрать кого попротивнее, чтобы не плакать в случае чего… Здорово напугала стремительная кончина собачонки — видимо, яда для меня не пожалели, дабы свести на нет возможность неудачи. Я бы, конечно, померла не так быстро, наверняка успев провести в страданиях кошмарную ночь.

А следующий день начался с потрясающей новости. Государственный совет устроил внеочередное заседание, на котором мне было торжественно объявлено, что жених и будущий король Лорреи найден и сейчас будет представлен своей венценосной невесте. Я заинтересован но вскинула голову и даже слегка приподнялась на троне, чтобы лучше видеть. Меня поджидал жесточайший удар. Вместо беловолосого красавца вроде Ариана ко мне торжественно и довольно бодро шествовал невысокий, неимоверно дряхлый дедок с тросточкой, которой он размахивал с такой угрожающей небрежностью, словно хотел поубивать всех присутствующих. Блондин?! Ну возможно, конечно, лет этак тридцать-сорок назад. Сейчас мой жених был сед как лунь. Не поверив своим глазам, я вполголоса в ужасе проблеяла: «Этот», на что советники торжественным хором подтвердили: «Этот!».

Батюшки, кошмар-то какой! Впав в ступор, я только тупо хлопала глазами, пока дед запечатлевал на моей руке слюнявый поцелуй, а потом долго распинался, рассказывая, как он счастлив быть женихом королевы Кеи, с каким нетерпением ждет свадьбы и как надеется, что боги благословят наш брак обильным потомством. Я почувствовала, что меня сейчас просто-напросто вырвет на восторженного суженого, и поспешно прижала к губам платок, что было воспринято умиленным дедком как экзальтированное волнение счастливой невесты перед скорым бракосочетанием. Трясясь от ярости и омерзения, я кое-как процедила сквозь зубы какие-то ответные любезности и, пробормотав извинения, рванула из зала заседаний так, что женихастого деда буквально снесло поднятой мною воздушной волной и отдачей. Укрывшись в спальне, я впала в буйное неистовство и, к ужасу испуганно скулящего Шэра, начала громить помещение: разбила зеркало, в клочки разодрала перину и несколько подушек, усыпав перьями всю комнату, оборвала балдахин над кроватью, расколотила вазу и два расписных блюда с каминной полки, вспорола шелковую обивку стен, разнесла витражные стекла окон и под конец обвалилась на ковер, завывая так горестно, что Шэр аж попятился и с изумлением вгляделся в меня — мол, с ума сошла, хозяйка?! Откричавшись, я обняла щенка и Тэрриэт и крепко задумалась.

Проклятый иллиатад! Зачем ему еще понадобилось приплетать свадьбу принцессы и блондина?! Что мне теперь делать?! Наверное, не надо было следовать его идиотскому совету и изображать сражение на смотровой площадке. Лучше бы я по-тихому вылезла из замка и затерялась в Неалоне, а придворные уж как-нибудь сами, без моего участия, обнаружили исчезновение своего повелителя и придумали, что им делать дальше. Чай, не маленькие. А я теперь попала так конкретно, что хуже и не придумаешь. Мало того что навязывают свадьбу с этим престарелым сморчком (из него уже труха сыплется, а поди ж ты, еще о потомстве лепечет!), так еще кому-то моя скромная особа не нравится столь сильно, что ее уже дважды травили. А ведь Бог любит троицу, так что неизвестно, удастся ли мне и дальше так же успешно выкручиваться из ловушек придворных интриг.

Шэр, слишком сильно притиснутый к груди, тихонько заскулил, и я со вздохом отпустила щенка. Он благодарно лизнул меня в щеку и подбежал к окну. Я проводила его глазами и замерла. Решение всех проблем было таким простым, что я даже сначала не поверила сама себе, а потом тихо засмеялась от облегчения. Какой же я была дурой! И почему страдала и терзалась мрачными мыслями, не видя элементарного, лежавшего на самом верху выхода из ситуации! Я вскочила, сгребла щенка и нирату в объятия и восторженно закружилась по развороченной спальне.

Это был очень важный ход. И его нужно было как следует продумать и подготовиться — второго шанса не будет, и если я с первого раза не смогу осуществить задуманное, то застряну в этом ненавистном замке навеки.

Эло.

Вернувшись в Город-под-Кленами, я откровенно заскучал. Делать было совершенно нечего. От тоски я даже взялся было за государственные дела, но отец очень ясно дал понять, что справится со всем сам и уж лучше бы мне не вмешиваться, а то как бы это не закончилось чем-нибудь нехорошим. Еще с детства помня тяжелую руку родителя и жесткость столь любимых им кожаных ремней, я послушно ушел в тень и принялся без толку шататься по галереям дворца, до обморока пугая служанок и фрейлин, находивших меня в самых нетипичных для принца местах — в темных пыльных коридорах, около магической лаборатории или на крыше одной из башен, где я повадился сидеть, глядя на закат и ностальгируя по широкому крыльцу, какое имеется в каждой уважающей себя гостинице. Я скучал. Прогулка с Арианом и Ксенон здорово развлекла меня, и было очень жаль, что она так быстро закончилась. Из Лорреи поступали хорошие новости — светловолосый рыцарь писал, что иномирянку благополучнейше признали королевой, а его чуть ли не национальным героем. Отец отправил в Неалон посольство с официальными поздравлениями в связи с низвержением иллиатада и воцарением на престоле королевы Кеи; если б знал, я бы набился в него, но, к сожалению, к тому времени как я добрался до Города-под-Кленами, послы проделали уже половину дороги до Неалона.

А еще в душу закрадывались кощунственные мысли. Похоже, я соскучился по Ксенон. Во всяком случае, ничем другим объяснить глухую тоску и постоянную раздраженность я не мог. Часто вспоминалось ее лицо с насмешливым прищуром глаз и дерзкой полуулыбкой, ясно показывающей, сколь невысокого мнения она обо всех окружающих вообще и обо мне в частности. И чем она так запомнилась?! Ведь до эльфийских стандартов красоты ей как до небес и еще дальше. Подумать только, волосы мало того что темные, так еще и вьются, глаза не то серые, не то голубые, не то все вместе, губы пухлые, на щеке и между ключиц родинка… Луж характер… И все-таки что-то в ней определенно было.

Снедаемый скукой и хандрой, я пару раз порывался наладить с Ксенон переписку, но потом передумал и решил съездить в Неалон вживую. В конце концов, почему бы и нет?! Неделя пути — не так уж много, хоть развлекусь и развеюсь, а то в стенах дворца можно плесенью покрыться и сгнить от ничегонеделанья.

Можно было, конечно, опять организовать посольство, еще более торжественное, пышное и претенциозное, чем то, которое уже отбыло в Неалон. Но я решил ехать один, дабы не обременять себя и ее излишним официозом. Лично я уже почестей накушался на всю оставшуюся жизнь, а Ксенон еще успеет насладиться этой частью дворцовой жизни. Хотя своевольная и нравная девчонка вполне может и не принять меня, если я явлюсь один и без приглашения… Что ж, придется рискнуть — свиту тащить с собой не хотелось совершенно.

Ксенон.

Два дня, последовавшие за церемонией представления жениха невесте, придворные не могли нарадоваться на свою королеву — она поминутно улыбалась, летала как на крыльях, была обворожительно вежлива и предупредительна, принимала деятельное участие в начавшихся приготовлениях к свадьбе и удостоила своего жениха долгой приватной беседы, после которой тот воспарил чуть ли не до небес и только маслено щурил глазки, не желая делиться содержанием разговора даже со своими ближайшими друзьями. Если бы в то время кто-то сумел заглянуть ко мне в душу, то не обнаружил бы в ней ничего, кроме самой черной ненависти ко всем окружающим и злорадной нечеловеческой радости, подкрепленной сознанием, что скоро я от всех них избавлюсь.

В день, назначенный для побега, я встала ни свет ни заря. Дел и так было невпроворот…

Дворцовый маг, раскритикованный мною за отсутствие профессионализма, на сей раз претворил в жизнь мои идеи выше всяких похвал, хотя глаза у него становились все больше и больше. Первую просьбу — нахимичить какой-нибудь напиток, отшибающий память и способный свалитъ в продолжительный обморок, — эльф выполнил буквально на моих глазах: что-то там смешал, побормотал, помахал руками ис поклоном протянул мне непрозрачный пузырек, аккуратно заткнутый пробочкой. Зато от следующих требований маг едва не помер на месте и чуть не выронил глаза на пол, явно отказываясь верить своим острым ушам. Я повторяла, топнув ногой и пригрозив Тэрриэт для вящей убедительности, Эльф очень невежливо разинул рот, в огромных малахитово-зеленых глазах мелькнуло сомнение в моем умственном здоровье. Вот ведь чмо ушастое! Н-да, зря я, наверное, грешила на Эло — он не тормоз, просто это, похоже, отличительная черта всей эльфийской расы. Потом маг чуть не грохнулся в обморок, все-таки убедившись в серьезности моих намерений, — я, ничуть не смущаясь, мгновенно стащила загодя незаметно расстегнутое платье, туфли и белье и потребовала, чтобы он внимательно рассмотрел тело, запоминая расположение родимых пятен и пары тонких шрамов на спине. Остроухий, глядя в мои глаза, полыхающие адским пламенем, торопливо закивал, произвел необходимый осмотр и дрожащим голосом затянул какие-то малопонятные словеса, подкрепляемые странными движениями трясущихся пальцев и нервным подергиванием ушей.

Я с мрачным и неподкупным лицом всадника Апокалипсиса стояла рядом, с какой-то злорадной радостью наблюдая, как на мраморном полу магической лаборатории буквально из ничего возникает зрительная и осязаемая иллюзия. Смотреть на собственный труп, пусть и созданный эльфом-магом на моих глазах, было немножко жутковато, хотя и очень любопытно — теперь помирать не страшно, я на все сто уверена, что и после смерти буду неплохо выглядеть. Пришлось повозиться, натягивая мои вещи на обнаженную иллюзию, я надеялась на помощь мага, но он пребывал в полубессознательном состоянии и ничего толком не соображал; в конце концов я справилась сама и подступила к эльфу. Под угрозой Тэрриэт он послушно раскрыл рот, и я единым махом булькнула туда всю настойку, которую он сам вручил мне пятнадцать минут назад. После чего нелюдь закатил глаза и рухнул рядом с иллюзией, обряженной в мое платье. Я быстро натянула заблаговременно припасенные вещи — очень простые и.

Непрезентабельные в наглую похищенные из шкафа какой-то служанки, скромно повязала голову платком и огляделась. Магическая лаборатория занимала довольно обширный зал в подвальных помещениях замка, и разнообразных незнакомых и непонятных мне предметов в ней хранилось в изобилии. Я перебрала уйму разноцветных флакончиков и баночек и аккуратно разбила некоторые, самые безобидные на вид, об пол возле тела потерявшего сознание мага и иллюзии мертвой королевы. Потом постаралась уложить их в как можно более естественных позах, так, чтобы казалось, будто эта парочка пострадала от последствий неудачного эксперимента, и бросилась бежать из лаборатории. Надеюсь, эльфа, когда он прочухается, накажут не очень строго. Впрочем, если вспомнить, как меня дважды пытались травануть, можно даже предположить, что его наградят за такое быстрое и безболезненное устранение неугодной кому-то девицы.

Дальше начиналась самая сомнительная и рискованная часть моего плана. Основная проблема была с Шэром — я не могла оставить его во дворце и, разумеется, забирала с собой. Но беда заключалась в том, что все царедворцы, начиная от советников и заканчивая последними судомойками, знали — у королевы есть безумно обожаемый пес. А большинство и видело его вживую — я, чтобы не скучать, таскала щенка на все общественные мероприятия. Поэтому у придворных мог возникнуть вполне естественный и закономерный вопрос: куда эта странная девица с низко опущенной головой тащит королевского любимчика? Да кстати, а кто она такая?! Что-то раньше мы ее здесь не видели, а ну-ка, Гюльчатай, отрой личико! Подобных всплесков любопытства со стороны окружающих я боялась больше всего, хотя и прекрасно осознавала, что менталитет не позволит Царедворцам пристально приглядываться к какой-то служанке, и даже если черты ее лица кому-то напомнят королеву, то он оставит свои сомнения при себе, дабы не оскорбить монаршую особу сравнением с поломойкой. Зато уж если я каким-нибудь промахом обращу на себя внимание, то с меня уже не слезут до конца жизни.

Шэра и сумку с барахлом, приготовленным для побега, я еще до визита к магу заперла в комнатке с копченостями и приправами возле кухонь (предварительно убедившись, что мой щеночек не сможет добраться до окороков и объесться ими во вред себе). Поэтому, разобравшись с «трупом», я понеслась к кладовке, молясь не встретиться ни с кем особенно внимательным и дотошным. По дороге я пару раз напарывалась на приближенных к королеве особ, но ни одна из них не удостоила и беглым взглядом девицу в скромном служаночьем платье и с низко опущенной головой. Но вот уже у самой кладовки с копченостями образовалась проблема в виде солидной оравы поваров и кухарок, толпящихся около нее и возбужденно обсуждающих, кто запер дверь и куда мог подеваться ключ. Я едва не зарычала от злости, понимая, что при них лезть в кладовку в высшей степени неразумно — тогда вся эта толпа запомнит, как какая-то девица освобождала запертую в каморке с копченостями собаку. Я притаилась неподалеку, надеясь, что вскоре народ вспомнит про свои профессиональные обязанности и разбежится кто куда. Не тут-то было! Стоять и шуметь под дверью кладовки казалось людям намного интереснее, чем скакать у плиты или чистить овощи.

Мигом вспомнилась фраза, которой одна из профессоров мединститута открыла цикл лекций, посвященных генетике:

«Запомните, мои дорогие, в этом мире только из двух законов нет исключений — из закона подлости и из первого закона Менделя». Насчет Менделя пришлось поверить ей на слово, а вот про закон подлости — святая правда! В этом я уже не единожды успела убедиться на собственной шкуре. Пришлось применить план Х. Отбежав за угол, я растоптала каблуками несколько темно-синих кристаллов, с боем отнятых у того же мага. Повалил чернющий вонючий дым, мигом заполнивший весь коридор, приподнялись крохотные язычки пламени, Я с визгом: «Пожар, пожар! Спасайся кто может!» понеслась к заветной кладовке, на ходу тормоша всех встречных- поперечных и изображая насмерть перепуганную дурочку. Поднять панику было делом ерундовым — в Средневековье пожары зачастую были более серьезным бедствием, чем нашествие врагов, да еще мне помогали клубы дыма и легкий шорох занявшейся занавески, так что вскоре служебные помещения дворца превратились в маленький ад, по которому с обезумевшими глазами метались повара и служанки. В такой толчее и сутолоке, когда каждый занят исключительно собой, я без проблем вызволила из кладовки Шэра, подхватила торбу и понеслась на выход, решив покинуть ненавистный замок тем же путем, каким проникла в него, — через кухни. План, без сомнения, был хорош, если бы не одно но — торговцы, в толпе которых я вошла в стены этой твердыни, уже разошлись, и маленькая калиточка, запомнившаяся мне по прошлому визиту, была заперта и охранялась стражей. Я подбежала к мужикам и затормошила их, изо всех сил стараясь изобразить бестолковую овцу, хватаясь за голову и истерично взвизгивая:

— Ай, спасайтесь, бегите! Во дворце пожар!

— Чего?! — едва ли не хором удивились два на диво похожих мужика с огромными секирами и дебильными рожами клинических идиотов.

— Открывайте ворота! Спасайте людей! Ее величество в опасности! — заверещала я, с намеком кивая на калитку.

Но до мужиков доходило как до жирафов:

— Как? Что?

Я нетерпеливо махнула рукой в сторону кухни. К счастью, по причине жаркого дня окна были распахнуты настежь, а я еще позаботилась расхлебянить все встреченные на пути двери, так что эффектные клубы дыма уже начали неспешное иследование коридоров, кухонь и прилегающих к ним территорий. Но мужики все тормозили. И как таких дебилов в стражу берут?! Диво еще, что меня взялись травить, а не прирезали в собственной спальне, с такими охранничками это было бы проще простого. Возбужденная и взволнованная, я пообещала им денег и полезла в сумку. Правда, вместо кошелька я вытащила Тэрри и, перехватив ее за лезвие, с размаху приложила этих излишне бдительных и дотошных идиотов крестовиной по затылкам. Уже испытанный и полюбившийся мне прием сработал выше всяких похвал — мужики рухнули один на другого, таки не успев сообразить, что произошло. Я снеся замок и вбежала в караульное помещение. Сидящие в нем вояки не осмелились, а может, просто не успели задержать всклокоченную девку в продымленном платье и с мечом в руках. Я вихрем пронеслась между столов и, заметив какую-то дверь, изо всех сил дернула ее на себя. В лицо ударило солнце — судьба сама направила меня к выходу из ненавистного дворца. Свистнув Шэра, я перепрыгнула через порог и не помня себя от радости понеслась по улицам.

Отбежав от замка на несколько кварталов, я наконец осмелилась оглянуться на него и присвистнула — да, похоже, царедворцам есть сейчас чем заняться и кроме розысков своей королевы. Огня как такового видно не было, но жуткий черный дым очень честно и ответственно налил из всех щелей, навевая невольные мысли о преисподней и покаянии. Я злорадно полюбовалась на дело рук своих, плюнула в сторону темницы, коей стал для меня этот дворец, и неспешно двинулась прочь, с наслаждением щурясь на солнце и разглядывая вывески. Увидев жестяные ножницы, в компании устрашающих размеров иглы покачивающиеся попрек улицы, я возрадовалась и поспешила в лавку — мне нужны были штаны и рубашки, а подобных вещей, сшитых на женщину, во дворце достать попросту невозможно.

Портной оказался очень понятливым и сговорчивым человеком — всего лишь через какие-то полтора часа криков, споров, торгов и примерок я, довольная и веселая, вышла из магазина и поспешила в баню. Там я убила еще больше времени и денег, зато уж выглядела на все сто. Переодевшись в чистую удобную одежду, до блеска отмытая, натертая кремами и благовониями, я была беззаботна и счастлива и, по своему собственному мнению, выглядела намного лучше, чем в роскошных придворных нарядах. Шэр, избавленный от золотого ошейника, тоже был явно доволен и оживленно крутился у меня под ногами, с наслаждением обнюхивая все столбы и углы.

Неалон, казалось, радовался освобождению из дворца вместе со мной. Светило солнце, звонко чирикали воробьи, люди, еще не знающие, что произошло в королевском гнездовье, беззаботно смеялись, шутили, гуляли, лузгали семечки, торопились по своим делам и разносили сплетни. Я, чувствуя себя в толпе как рыба в воде, легко проталкивалась через людские массы, кого-то пихала, получала тычки в ответ, щурилась на солнце, разглядывала витрины, жевала на ходу купленный у торговки пирожок с повидлом, громко звала Шэра, схлопотала несколько щипков за пятую точку, отплатила какому-то нахалу пинком под зад и вообще развлекалась как могла, заодно прислушиваясь к. толкам и пересудам. Один заплывший жиром тип рискнул сделать мне неприличное предложение видимо купившись на широко распахнутый случаю жары ворот рубашки, но, столкнувшись с недобрым блеском моих глаз и сиянием демонстративно вытащенной из ножен Тэрриэт, бежал с такой прытью, какой я i4когда бы не заподозрила в столь тучном (поперек себя шире) индивидууме.

Что делать дальше, я не знала, но была уверена, что как-нибудь разберусь. Надо бы найти какую-нибудь гостиницу и снять комнату — нужно же мне где-то ночевать. Потом обязательно дать о себе знать Ариану и Эло — до них наверняка вскоре дойдет слух об обнаруженном в подземной лаборатории «трупе» королевы. Ну и надо попытаться найти себе хоть какое-то занятие, приносящее деньги, и сообразить что-нибудь с жильем, не век же по гостиницам мыкаться…

И тут…Я даже глазам своим сначала не поверила и подозрительно сощурилась на высокую беловолосую фигуру в простых черных штанах и расстегнутой на груди рубашке, провожаемую восхищенным женскими взглядами и кокетливыми томными вздохами. Быть этого не Может! Он же убрался в свой Город-под-Кленами! Но не узнать эту надменную улыбку, острые уши и пронзительно-зеленые глаза в пол-лица было просто невозможно — по противоположной стороне улицы неспешно и высокомерно, с видом ревизора, проверяющего условия хранения продукции винно-водочного завода, шествовал эльфийский принц.

— Эло!

Удивленный возглас вырвался у меня совершенно непроизвольно, уже взмахивая рукой, я подумала, что, вполне вероятно, эльф и не придет в восторг от подобной встречи — черт знает, зачем его принесло в Неалон.

— Ксенон?!

По бледному лицу нелюдя мелькнула такая непередаваемая гамма чувств и эмоций, что я даже слегка устыдилась своих низменных мыслей и приветственно улыбнулась, чувствуя, как в душе поднимается дикая, какая-то безрассудная радость, и понимая, что сейчас просто брошусь эльфу на шею. Эло, явно испытывая что-то подобное, засмеялся и шагнул мне навстречу, прямо на проезжую часть дороги, ничего не видя и не замечая. Но я, выросшая в мегаполисе, всегда с недоверчивым вниманием относилась к улицам с оживленным движением, поэтому первая увидела несущуюся во весь опор телегу, груженную какими-то корзинами, вениками и половиками.

— Эло, нет! Стой! Подожди!

Куда там! Эльф, смеющийся, радостный, продолжал идти вперед, видя только меня, в ужасе застывшую на противоположной стороне улицы.

— Нет! Стой!

Так быстро я не бегала, кажется, еще ни разу в жизни, даже когда в один далеко не прекрасный вечер в темной подворотне ко мне прицепилась компания гопников, к счастью, слишком пьяных для того, чтобы начать активное преследование драпанувшей от них со всех каблуков девушки. Рванувшись вперед, я насмерть перепугала и едва не снесла толстого мужичка на ишаке, в два скачка покрыла расстояние, разделяющее нас с Эло, и едва не завизжала от беспомощности, уже с ужасающей болью понимая — не успеваю. Неужели… Нет! Боги, помогите!

И я все-таки успела. Сама едва не попав под копыта разгоряченной лошади, я попросту прыгнула на грудь эльфу, выталкивая его с дороги, повалила на землю и покатилась с ним в обнимку по мостовой.

Эло.

Неалон ничем не отличался от прочих человеческих городов. Та же суета и митусня на улицах, тот же шум, те же восхищенные взгляды… За месяц царствования Ксенон в нем ничего не изменилось, чему я, честно говоря, был немало удивлен — девчонка производила впечатление деятельной, энергичной натуры, которой дай только развернуться. Впрочем, это не мои проблемы.

Остановился я в той же гостинице, что и в прошлый раз, оставил там лошадь, вещи и побрел по городу без особой цели, прикидывая, как бы лучше дать знать о своем приезде Ксенон. Конечно, можно просто явиться к воротам и поднять несусветный скандал — любопытная и везде вмешивающаяся иномирянка в конце концов прослышит о переполохе и волей-неволей заинтересуется им, но это чревато серьезными последствиями: стража может попытаться насовать наглецу зуботычин, а воевать с гвардией девчонки у меня не было ни малейшего желания. Можно, конечно, перебросить ей письмо, извещающее о моем прибытии, но тогда она при желании успеет изыскать способ для отказа.

Когда я услышал звонкий голосок, крикнувший: «Эло!», так знакомо и весело, что у меня сердце замерло, то не сразу поверил своим ушам. Но, когда к их мнению присоединились и глаза, пришлось согласиться с невероятным. На противоположной стороне улицы стояла Ксенон, привычная и до боли любимая, в каких-то простеньких штанах и рубашке, со своей ниратой за плечами и щенком у ног. Как я соскучился! Да и она, судя по восторженно просиявшему лицу, очень рада меня видеть. Но что она здесь делает — посреди города, одна, в каких-то скромных одежках?! Ведь человеческие короли окружены таким почетом и пиететом, что даже в спальне зачастую не могут остаться в одиночестве…

Я засмеялся и шагнул к ней навстречу.

Огромные ярко-голубые глаза замершей девчонки расширились еще больше и начали стремительно темнеть.

— Эло, нет! Стой!

Телегу я заметил слишком поздно…

Что-то темное бросилось наперерез, сильно толкнуло меня в грудь и прокатило по мостовой. Я почувствовал знакомый запах — смесь цитрусовых и ландыша — и обхватил руками налетевшую на меня Ксенон, стараясь защитить ее от ударов.

— Да как так можно?! Раззявил рот, загляделся на девку! А коли б я тебя сбил, остроухая твоя рожа?! Прется как по своему лесу!

Я, сидя на брусчатке и по-прежнему прижимая к себе тяжело дышащую девчонку, удивленно вскинул голову. Пожилой гоблин, сидящий на облучке чуть не сбившей нас телеги, приподнялся и, грозя зеленым кулаком, поливал меня отборной бранью, явно стараясь спрятать за ней свой испуг и облегчение от того, что все закончилось благополучно.

— Да-да, я, безусловно, виноват, простите! Вот возьмите в качестве компенсации! — Я, не вставая, полез в карман и перебросил возмущенному гоблину несколько монет. В другое время, возможно, я и вступил бы с ним в полемику, выяснял, кто прав, а кто виноват, но сейчас меня больше волновала Ксенон — девчонка по-прежнему сидела рядом, прижимаясь ко мне и старательно пряча лицо. Ее псина с встревоженным визгом крутилась рядом, время от времени наступая на нас когтистыми лапами.

— Что такое? Ты не ушиблась?

Я оторвал ее от себя и внимательно вгляделся в перекошенное, побелевшее лицо.

— Эло… никогда… слышишь, никогда больше так не делай! У меня же чуть сердце из груди не выпало… — тихо отозвалась она, в ужасе глядя на меня посеревшими глазами.

— Да… А что ты тут делаешь? Кто тебя выпустил из дворца одну и в таком виде? Где твоя свита?

— Т-ш-ш… — Тонкий пальчик мягко дотронулся до моих губ, иномирянка покачала головой и слегка улыбнулась, явно намекая, что я поднял какую-то не ту тему. — Я тебе все расскажу, обещаю. Только давай встанем и куда-нибудь пойдем, а то на нас уже люди смотрят…

И то верно. Я помог ей подняться, с ужасом думал, от скольких проблем меня избавил безрассудный прыжок Ксенон. Какой дипломатический скандал она предотвратила! Подумать только: единственный наследник эльфийского клана Кленового Листа сбит в человеческом городе какой-то грязной телегой с гоблином на козлах! да если б я ухитрился расстаться с жизнью в таком идиотском происшествии, отец бы меня с того света за уши вытянул и заставил всю эту кашу расхлебывать!

Ксенон.

Только встав кое-как на подгибающиеся ноги и едва не наступив на свалившийся со злосчастной телеги веник, я поняла, что падение и качение по мостовой не прошли для меня бесследно: новая, купленная всего три часа назад рубашка лишилась всех пуговиц и распахнулась впереди, явив миру мою грудь в черном кружевном лифчике начала двадцать первого века. Теперь, по крайней мере, был понятен нездоровый энтузиазм окружающих, вызванный, похоже, именно этой оригинальной деталью моего туалета. Думаю, откройся там просто голое тело, ажиотаж и то был бы меньшим.

Я безнадежно огляделась я, заметив краем глаза нескольких дюжих мужиков в форме городской стражи Неалона, нервно вздохнула. Замечательно. Сейчас меня, того и гляди, арестуют за неподобающий внешний вид. И что делать? Глаза остановились на так же замершем эльфе. На Эло была рубашка, пижонски распахнутая на груди и демонстрирующая всем желающим мускулистую грудь и пресс в «квадратики». В таковом состоянии она пребывала еще до падения, и потому в отличие от моей нисколько не пострадала. Решение пришло мгновенно:

— Дай сюда!

Руки сами дернулись вперед и мертвой хваткой вцепились в воротник. Опешивший от такого поворота событий эльф не смог оказать достойного сопротивления. Я безжалостно содрала с него рубашку и, прижав вожделенную добычу к груди, поспешила укрыться в очень кстати замеченной темной подворотне, решив не шокировать окружающих еще и прилюдным переодеванием. Эльф потерянно затопал следом, решив не то прикрыть меня своей спиной от излишне любопытных прохожих, не то просто развлечься неожиданным стриптизом. Я переоделась и со вздохом одернула с боем отнятую у Эло шмотку. Она оказалась широковата в плечах и слегка жала в груди, но это было все-таки лучше, чем шастать по городу полуголой, распугивая и интригуя аборигенов достижениями швейной промышленности третьего тысячелетия, до которых им еще идти и идти.

— А мне что делать?! — вознегодовал Эло, глядя на мои манипуляции с отвоеванной у него рубашкой.

Я покосилась на нелюдя и вздохнула. Пожалуй, его и впрямь надо приодеть, а то мы просто не сможем никуда пойти — все тротуары будут завалены бьющимися в экстатических конвульсиях девицами. Как жалко, что я купила только один комплект одежды! Но и то платье, в котором я убежала из дворца, ни эльфу предложить, ни самой надеть — такое грязное и провонявшее дымом разве что на помойку или безработному огородному пугалу сгодится. Я со смехом бросила Эло свою рубашку:

— Вот надень пока это! Застегнуть ее, конечно, не получится, но ты итак расхристанным ходил. Надеюсь, у тебя есть запасная одежда? Да и мне нужно у портного побывать…

Нелюдь машинально поймал скомканную рубашку, расправил ее, недоуменно вытаращил глаза, потом понял и в голос возмутился:

— Я это надевать не буду!

— Ну иди так! — великодушно позволила я, пожав плечами. — Только учти, я тебя от озабоченных нимфоманок отбивать не буду, придется выкручиваться самому.

В глазах Эло появилось горькое обреченное выражение, явно рожденное собственным, очень неприятным опытом, и он, оценив угрозу, со вздохом натянул мою шмотку. Конечно, она ему оказалась чуть маловата, но в любом случае это лучше, чем сверкать голым торсом.

Взявшись за руки и привлекая всеобщее внимание своим несуразным видом, мы перебежали к портному и там уж отвели душу, перетряхивая выставленные на продажу вещи и примеряя все подряд. Купив несколько рубашек, наша колоритная парочка перебралась в гостиницу, где расквартировался Эло, сняла там номер для меня и уселась в комнате эльфа. Я дала подробнейший отчет о своем недолгом королевствовании, попытках отравления и побеге, понимая, что утаивать что-либо нет смысла — все равно гадкий нелюдь дознается о произошедшем, только в невероятно искаженной и дикой форме. Город уже и так кипел, как забытый бульон на плите:

Говорили, что во дворце случился потоп, пожар, обвал и цунами одновременно, что труп королевы нашли в магической лаборатории в жутко изуродованном состоянии, в компании пяти мертвых магов, дохлого иллиатада (а он-то откуда взялся?!) и нескольких сотен оглушенных демонов, что всю стражу от мала до велика перебила какая-то неведомая сила, что с полдесятка царедворцев погибли в огне пожарища и еще столько же утонули в последовавшем за ним наводнении, что двери в половину комнат оказались непонятным образом заперты, а ключи как сквозь землю провалились… В общем, все мои похождения и подвиги молва раздула до невероятного состояния, так что я и сама уже начала сомневаться, а так ли невинны были мои шалости и комедии, сыгранные для прикрытия побега. Эло, в свою очередь, поведал, как решил навестить новоявленную королеву, но попал только к шапочному разбору.

— И что ты теперь намерена делать?

— Понятия не имею, — рассеянно отозвалась я, машинально накручивая на палец одну из светлых прядей. — Честно говоря, замышляя побег, я не уносилась мыслями дальше сегодняшнего дня. Наверное, надо что-то решить с местом проживания — я боюсь толкаться в столице, еще буду узнана кем-нибудь внимательным и дотошным, потом проблем не оберусь. И еще такая беда: я, движимая горячим желанием спасти собственную шкуру, не задумывалась о более низменных проблемах и взяла с собой мало денег. А цены на недвижимость у вас о-го-го, я успела вскользь поинтересоваться у портного… Кроме того, я, честно говоря, очень боюсь тех умников, которые хотели меня убить. Вдруг они отследили мой побег?! Маловероятно, конечно, но кто знает, зачем им нужна была моя смерть. Так что податься мне особенно некуда, постараюсь затеряться где-нибудь в большом городе, только не в Неалоне… Тот же Большой Привоз в принципе вполне подойдет. А может, в Малый переберусь, мне там понравилось, веселое место, да и архитектура примечательная…

— Нет, — спокойно отозвался эльф. — Ты поедешь в Город-под-Кленами.

— Мм… — задумчиво протянула я, ероша волосы. Конечно, идея неплоха. В памяти тут же возникла сказочно мирная и уютная панорама эльфийского города, который я успела неплохо узнать и полюбить за те две недели, что провела под сенью его деревьев. — Мысль-то хороша, кто спорит. Только вот проблемы она не решает. В Городе-под-Кленами я столкнусь с той же бедой, что и в любом другом поселении: у меня нет жилья, денег на жилье, а также профессии, которая позволила бы эти деньги заработать. Мне будет попросту негде жить.

— Ты будешь жить со мной во дворце, — пояснил Эло.

— Да-а?! — нехорошо протянула я, чувствуя, как губы невольно кривятся в на редкость поганой, не предвещающей ничего хорошего улыбке, — И в качестве кого же? Твоей игрушки? Или рабыни? А может, судомойки?

— Нет. В качестве моей любимой жены.

— ЧЕГО?! — Я вытаращила глаза и повалилась на покрывало, задыхаясь от дикого хохота.

А у нелюдя, оказывается, есть чувство юмора, правда, довольно странное и специфическое… Впрочем, веселье тут же пришлось поумерить, а там и вовсе свести на нет — эльф был абсолютно спокоен и убийственно серьезен. Я переползла по кровати, на которой сидела, поближе к нему и заглянула в глаза:

— Эло, ты что? Зачем ты так нехорошо шутишь? Я что, разозлила тебя чем-то?

— Нет, — равнодушно ответил он. — И я не шучу, а говорю совершенно серьезно. Правда, когда будет свадьба, я тебе сказать не могу, у нас принято устраивать бракосочетание после восхождения на престол, но несколько комнат во дворце тебе будут выделены, не сомневайся.

— Эло, прекрати! Ты меня пугаешь! Что за жуткие речи! — ахнула я, хватаясь за сердце, уже не на шутку устрашенная серьезным и деловитым тоном.

— Ты что, не хочешь за меня замуж?!

Батюшки-и… Похоже, он опять забыл, с кем разговаривает. И как теперь выкрутиться?!

— Ну неужели ты думаешь, что я едва унесла ноги от одного замужества только затем, чтобы тут же очертя голову бросаться в другое?!

— Нет, но…

— Я не хочу замуж!

— Не хочешь?! Да я тебя в мешок головой вперед затолкаю и насильно в Город-под-Кленами сволоку! Тоже мне нашлась тут!

Я вгляделась в полыхающие бешеным изумрудным огнем глаза, мысленно перекрестилась, моля всех богов своего и этого миров защитить меня от осатаневшего эльфа, соскочила с кровати и бросилась к дверям. Но нелюдь как-то по-особому щелкнул пальцами и шевельнул ушами, и замок тут же клацнул, подтверждая, что заперт верно и надежно. Я в этом убедилась, дернув за ручку (чтоб тебе провалиться вместе с своей магией, нелюдь подозрительный!), и прижалась к двери спиной, лихорадочно выискивая пути отступления. Тэрри была при мне, но не воевать же в самом деле с не на шутку озверевшим эльфом! Кроме того, он, как обычно, тоже при оружии, и еще неизвестно, кто одержит победу. Вернее, как раз таки известно, Явно не я. М-да… Я вновь покосилась на Эло и с ужасом поняла, что боюсь его в таком состоянии. Вот так и считаешь всю жизнь, что ты сильная, смелая и независимая, а столкнешься с по-настоящему взбешенным мужи ком и мигом забываешь обо всех своих воинственных порывах и только думаешь, как бы ноги унести, да так, чтобы все конечности при этом остались при тебе…

— Демонова девка! Ты что, не понимаешь? В Городе-под-Кленами ты будешь в полной безопасности! Тебе не придется заботиться ни о чем! Невеста наследника и жена короля будет иметь все, что пожелает! Наряды, драгоценности, развлечения, да что угодно! Тебе достаточно будет только указывать пальцем, и желаемое тут же будет положено к твоим ногам!

Пока эльф распинался, расписывал прелести замужней жизни, меня вдруг осенила мысль, заставившая повнимательнее приглядеться к разглагольствующему нелюдю. Эло, сам того не желая, подал мне отличную идею, и я взглянула на проблему под другим углом. В самом деле, жить в Городе-под-Кленами, да еще во дворце — просто замечательно! Ведь именно там находится то самое Зеркало, которое забросило меня в Вириалан. А еще Эло упоминал, что в замковой библиотеке полным-полно книг по магии… Возможно, удастся сообразить что-нибудь с возвращением в мой мир.

Я вскинула голову и холодно, оценивающе осмотрела нового (подумать только, сто шестнадцатого! Каким спросом я пользуюсь в этом мире!) претендента на свою руку, сердце и все остальные части тела. И почему я не могу в него влюбиться?! Насколько бы это облегчило жизнь, ведь красавец же он просто невообразимый! Во всяком случае, уж точно во много раз лучше того древнего деда, которого навязывали в супруги королеве Кее. Но замуж за эльфа мне все равно не хотелось. Раз уж пошел такой разговор, я бы даже предпочла положение любовницы, не столь обременительное и обязывающее. Но, с другой стороны, оно слишком шаткое, зыбкое и ненадежное — наигравшись, Эло сможет попросту выкинуть меня из дворца, и, если я к тому времени не успею что-нибудь придумать с возвращением домой, то это будет конец всему. Невеста — это как-то официальнее, прочнее и внушает определенные чаяния на надежность и верность. Выгнать ее, без скандала во всяком случае, наверняка не удастся.

И что мне делать? Кем быть: любовницей, невестой, убитой-на-месте-оскорбленным-эльфом, сбежавшей-подальше-спасая-свою-шкуру? Аверс, реверс? Может, и впрямь монетку подбросить? Хотя у нее нет третьей и четвертой сторон…

— Зачем тебе это?

— Что? — Эльф поперхнулся своим спичем и подозрительно уставился на меня, нервно прядая ушами.

Выглядел он немного растерянным и разочарованным, видимо считая, что я должна с радостным визгом броситься ему на шею и тут же начать сгорать от нетерпения в ожидании свадьбы.

— Я просто хочу понять, зачем я тебе. Ты хочешь необычную игрушку из другого мира? Или просто бесишься от скуки и ничегонеделанья? Ты очень хорошо объяснил, сколько выгод от этого союза получу я. А ты? Какие причины толкают тебя на этот в высшей степени рискованный и неразумный шаг? Ведь ты же принц, кроме того, потрясающий красавец! Стоит только свистнуть, и у твоих ног будут сотни девиц, намного более красивых, благородных и воспитанных, чем я…

Эльф молчал. Я выдохлась и замолчала тоже, машинально водя кончиками пальцев по стене. В комнате повисла недобрая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием бьющейся в оконное стекло мухи. Я не выдержала, распахнула окно и выгнала ее на улицу. Эло устремил на меня странно остановившиеся, какие-то больные глаза. Потом вздохнул и спокойно сказал:

— Я хочу покрепче привязать тебя к себе, чтобы ты опять не упорхнула на какой-нибудь вакантный трон.

Я замерла, не притворив до конца оконные створки. В устах эльфа это наверняка равносильно признанию в любви.

352.

Ха, будь я хоть чуть самоувереннее, точно бы так и подумала! Медленно развернувшись к нему, я сощурилась:

— Ты так уверен, что тебе нужно такое ходячее несчастье, как я?

Эло чуть заметно наклонил голову.

— Значит, выбора у меня нет… Но с ответом-то я могу не торопиться? Сам понимаешь, такие решения с кондачка не принимаются…

Опять молчание. Ну что ж, сочтем его тем, что удобнее, то бишь согласием. Я решила не рисковать с дверью и высунулась в окно. Да благословят боги типовое строительство! Эту гостиницу тоже опоясывал карниз. Я села на подоконник, перекинуланоги наружу и вылезла на неширокий деревянный ободок. Перешла по нему в свою комнату, потискала восторженно взвизгивающего Шэра и побежала разыскивать хозяев. Выпросила у них письменные принадлежности, заодно уточнив место проживания мага, способного телепортировать письмо, и пристроилась на краешке стола. Эпистола была довольно короткой, но выразительной:

«Ариан, привет! Надеюсь, ты не очень обрадовался гибели королевы Кеи, потому что в противном случае мне придется тебя огорчить — я жива и нахожусь в полном здравии. Пожалуйста, не радуй и не расстраивай никого этим известием, я бы предпочла минимум внимания к своей персоне. Мне очень нужно с тобой посоветоваться. Пожалуйста, если сможешь, приходи в ту гостиницу, в которой мы втроем останавливались по приезде в Неалон, надеюсь, ты ее помнишь?! Это очень важно!

Целую, Ксенон».

Мастерскую мага, следуя подробным указаниям хозяйки гостиницы, я нашла без проблем. Сереброволосый эльф положил перед собой письмо, велел мне как можно четче и яснее представить внешность адресата и произнести про себя его имя, что-то пробормотал, хлопнул в ладоши, и послание с легким щелчком исчезло со стола. Маг плавно повел рукой перед собой, и в на мгновение сгустившемся воздухе я увидела Ариана, держащего в руках тот самый свиток, который только что лежал перед нами. Получив таким образом доказательство, что письмо доставлено по адресу, я расплатилась с эльфом и вернулась в гостиницу, к великой радости Шэра и полному безразличию Эло, который даже к ужину не соизволил спуститься. Я даже заволновалась и принялась стучать в двери его комнаты, нервно выкрикивая:

— Эло, Эло, откликнись! Где ты? Знаешь, тут люди говорят, что в городе труп без чести и без совести нашли, вот я и волнуюсь, не с тобой ли это беда приключилась?! Отзовись!

Эльф, затаившийся в номере и первое время мужественно игнорировавший мои вопли, в конце концов все-таки не выдержал и отозвался. Причем так, что я по гроб жизни зареклась беспокоиться об этом хамле и матерщиннике. Ну зачем же было так громко кричать и так страшно ругаться?! Надо было просто нормальными словами сказать, что я явилась не вовремя… Можно подумать, я бы не поняла!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

— Если ты откажешь мне, я умру! — сказал он. Она отказала. Через шестьдесят восемь лет он умер…

Ксенон.

Ариан принесся на следующий день ни свет ни заря — видимо, всю ночь глаз не сомкнул, пытаясь понять, было ли мое письмо чьей-то недоброй шуткой или я и впрямь ухитрилась уцелеть и живой выбраться из замка. Я еще досматривала сладкие утренние сны, когда в дверь робко постучал хозяин гостиницы. Толком не проснувшись, я громко и четко послала его определенным курсом, потом, сообразив, что зря меня не побеспокоят, все же соизволила встать и открыть дверь. В коридоре стоял смущенный мужик в компании Ариана.

— Вы уж простите, госпожа, только вот тут к вам явились, утверждают, что вы их ищете…

Светловолосый рыцарь смертельно побледнел и вытаращился на меня так, будто увидел призрака или зомби. Ах да, конечно! Я же официально умерла! И как можно было позабыть про столь значительное событие?!

— Да-да! Спасибо! — Я схватила в страхе хлопающего глазами Ариана и втащила в свою комнату, невзирая его на слабое сопротивление и масленый взгляд хозяина гостиницы, явно оценившего мой оригинальный наряд — нижнюю рубашку чуть длиннее бедер и небрежно намотанное сверху покрывало.

— Принцесса! Королева! — придушенно выдал мой рыцарь и в священном ужасе рухнул на колени.

Ой, бедный, эк его разбирает…

— Т-ш-ш… Ну тихо, тихо. Да я это, я… — Я ласково отвела с его лица упавшие волосы и вгляделась в округлившиеся глаза. — Ну узнал?!

— Но как же так?! Вы же погибли! Я сам видел тело!

— Увы, мой друг! Рожденный ползать везде пролезет… — вздохнула я.

Роли поменялись, теперь не Ариан меня, а я его поддерживала и помогала передвигаться по комнате. Ладно, лишь бы в обморок не обрушился…

Я усадила рыцаря в кресло, налила ему водички из того кувшина, что предназначался для утреннего умывания, и подробно поведала о своем побеге, особенно подчеркнув просьбу никому не рассказывать о том, что королева жива. Потом, не дождавшись ответной реакции на свой рассказ (Ариан покачал головой, но предпочел оставить при себе все комментарии, подозреваю, они были очень и очень нелестными), без околичностей перешла к интересующей меня теме:

— Послушай, мне надо с тобой посоветоваться. Эло зовет меня замуж.

— Э-э-э… — смущенно выдал мой рыцарь, пряча глаза. — Ну я вас поздравляю… Вы будете счастливы с принцем…

М-да, еще один… Похоже, в этом мире никому и в голову не приходит, что девушка попросту может отказаться от сомнительной чести быть чьей-то женой.

— Я хотела уточнить у тебя: мне стоит связываться с этим?

— А… у… А почему именно со мной?!

— Ну как же?! Ты его друг, ты мой друг! С кем же мне еще советоваться?! Так что ты думаешь насчет этого в высшей степени подозрительного предложения? — Я пожала плечами и вернулась к окну, решив не смущать светловолосого рыцари нехорошим блеском глаз и циничной ухмылкой.

— А можно уточнить? Вот вы убежали из дворца… Кем вы теперь являетесь? В смысле общественного положения?

— Никем, — вновь посмотрев на него, открыто улыбнулась я. — Я никто, и звать меня никак. Ни профессии, ни денег, ни жилья…

— Так, значит, вы будете любимой женой? Это ведь большая честь и почет!

Ухо резануло уже знакомое словосочетание «любимой женой», я, вспомнив Гюльчатай из «Белого солнца пустыни», поморщилась и вцепилась в него:

— Что значит — любимой женой? Почему именно любимой?!

— Как? Вы ничего не знаете? — удивился Ариан, стараясь не коситься в сторону моего оригинального неглиже и внимательно разглядывая стену.

— Увы. — Я покаянно пожала плечами и вздохнула. До чего же неприятно чувствовать себя законченной идиоткой, ничего не смыслящей в элементарных вещах!

— Видите ли… В общем, у любого короля эльфийского клана совершенно официально может быть две жены. Одна политическая, союз с ней обговаривается зачастую еще родителями принца. Зато вторую он выбирает сам, сообразно с велениями сердца и души. Обе королевы совершенно равны, их дети тоже уравниваются в правах. Но… В общем, быть любимой женой считается почетнее, это означает, что девушка достойна и заслуживает любви…

Я ахнула, чувствуя, как челюсть невольно устремляется вниз, а брови — вверх.

— Так у него что, гарем получается?!

— Ну что вы, принцесса, побойтесь богов! — вздохнул Ариан. — Эльфы ж не орки какие-нибудь, чтобы гаремы создавать. Это старая традиция, и она совершенно нормальна и естественна для эльфийских кланов.

— Ау королевы не может быть двух мужей? — невольно заинтересовалась я, чем повергла рыцаря в трепет.

— Ну что вы?! Как же так — два мужа! — выдал он, в шоке от подобного кощунства.

— Угу, а две жены, значит, нормально… — вздохнула я. — Н-да, что такое равноправие полов, у вас явно не слышали… Ау Эло уже есть политическая невеста?

— Да, — спокойно отозвался Ариан. — Очень милая и красивая эльфийка, я с ней знаком…

— Ксенон, ты проснулась?! — раздался в коридоре до боли знакомый вопль. После чего эльф, ничтоже сумнящеся, со всей дури дернул дверь и едва не сорвал ее с петель.

Я с тоской подумала, что надо было бы, наверное, накинуть крючок… Это хотя бы дало время в лучших традициях дурных анекдотов спрятать Ариана в шкафу или под кроватью. Но было уже поздно. Эло влетел в комнату и дикими глазами уставился на нашу парочку — я в покрывале на кровати, рыцарь в кресле. В высшей степени невинная и безобидная картина, но эльф все равно почему-то вознегодовал:

— Та-ак! И чем вы здесь занимаетесь?!

— Мы-ы?! — в его же тоне сладко протянула я. — Разговорами! А ты что подумал?! Ай-ай-ай, по глазам вижу, что не то! Фу, Эло, что за гадкие подозрения? Как тебе не стыдно?! Мы же все-таки друзья…

Эльф упер руки в бока и возмущенно дернул ушами. Еще быфуражку ему, и точно был бы похож на обозленного генерала, над которыми недобро пошутили новобранцы. Ариан покраснел до неимоверного состояния — видимо, сумел очень ярко и красочно вообразить то самое «не то». А меня у же понесло:

— Хотя идея, надо заметить, неплоха… Ариан такой красавец, а когда еще представится подобная возможность?! Он — жених, я — практически невеста, того и гляди, по законным бракам разбежимся… Надо ловить момент!

Последнюю фразу я пропела, уже подхватив край покрывала и приняв низкий старт. В следующую секунду Эло разразился таким воплем, что я всерьез испугалась за целостность стен и крышию фразу я пропела, уже подхватя. Куда там знаменитым трубам, от которых, по легенде пали стены Иерихон! Тут дело покруче — строения, возможно, и устоят после такой атаки, а вот людям и иже с ними лучше убраться подальше, радея за целостность своих барабанных перепонок. Подталкиваемая в спину звуковой волной, уже переходящей в диапазон ультразвука, я буквально слетела на первый этаж, едва не потеряв покрывало, и с разбегу забилась под один из столов в общем зале, решив там спрятаться от гневного ора эльфа, который выл на одной ноте, как подбитый «мессершмитг» также жутко и однообразно. Да не тут-то было! Стол оказался занят, и сидящим за ним двум мужикам полуголая девица, попытавшаяся затеряться между их ног, не понравилась совершенно — тешу себя робкой надеждой, что они просто не успели как следует меня рассмотреть. В общем, наглую захватчицу подстольного пространства пинками вытолкнули-таки из ее убежища прямо в руки подоспевшего Эло, продолжавшего сотрясать воздух непередаваемыми трелями с весьма туманным, но однозначно неодобрительным и возмущенным содержанием. Вглядевшись в мечущие гневные стрелы изумрудные глаза, я поняла, что дело табак, и, дабы не быть убитой на месте, применила последнее средство — ласково потрепала его по волосам и чмокнула в сведенную злобной судорогой челюсть. И тут же поплатилась за свое неоправданно нежное поведение. От удивления Эло разжал руки, и я грохнулась задницей на пол, огласив помещение еще одним воплем, который, впрочем, ни в какое сравнение не шел с эльфьими. Кое-как встав и потерев пострадавшую часть тела, я мученически покосилась на изумленно-злобного нелюдя, перезапахнула сбившееся от стремительных телодвижений покрывало и поплелась обратно в свою комнату проверить, не хватил ли Ариана удар от моих откровений.

Рыцарь, красный, как спелые херсонские помидоры, сидел на прежнем месте. И даже не попытался защитить меня от разъяренного эльфа, гад! Я криво улыбнулась:

— Ладно, извини. Это я шучу так недобро. Сам понимаешь, круглые сутки на нервах, ни сна, ни покою… Выйди, я оденусь, что ли…

Ариан сомнамбулически поднялся и прошествовал на выход. Я наскоро привела себя в порядок, прихватила Шэра и спустилась вниз. Мужики, у чьих ног я пыталась искать убежища, смотрели виновато и растерянно — видимо, поняли, что отказывать в помощи девушке, за которой гонится взбешенный эльф, в высшей степени бескультурно и достойно всяческого осуждения. Но я, и не взглянув в их сторону, приземлилась за стол Ариана и Эло. Они, скорее всего, уже успели повыяснять отношения, так как сидели вполне мирно, и дружно воззрились на меня как на единственную виновницу разившегося безобразия. А я что?! Можно подумать, не они меня до этого довели!

— Ну что, когда едем-то?

— В каком смысле? — насторожился Эло, уже явно ожидающий от меня что угодно. — Ты о чем?

— А мы уже никуда не едем?! — искренне обрадовалась я, изобразив, что эльф просто так ахово пошутил. — Ну и отлично! Я, пожалуй, задержусь еще немного в Неалоне, посмотрю, что тут и как, а потом постараюсь перебраться в Большой Привоз.

— Еще чего! — мигом воспрянул нелюдь. — Хоть сейчас можем отправляться!

— Не можем! — покачала я головой.

Разносчица приволокла мне завтрак, состоявший из куска пирога с яблоками и сваренного вкрутую яйца, шваркнула тарелку на стол и удалилась с таким видом, словно мы все втроем дружно плюнули ей в самую душу. Эло скривил губы и с вызовом взглянул на меня. Я предпочла сделать вид, что ничего не замечаю. Ясно, эльф уже успел поцапаться с очередной восхищенной им дурой…

— Насколько помню, до Города-под-Кленами неделя пути верхом, — продолжила я. — А у меня лошади нет, так что мы разве что на своих двоих за твоим конем нестись.

— Ничего! Ариан, одолжи своей принцессе лошадь!

— Ну да! А он сам-то тогда как? — удивилась я. В самом деле, какой же рыцарь без верного скакуна…

— Можно подумать, у него только один конь! — хмыкнул Эло.

В следующую минуту я с удивлением узнала, что, оказывается, все это время носилась по дорогам в обществе не просто кого-то рыцаря Ариана, а потомка древнего графского рода, весьма богатого и влиятельного. Ну и ну! Эльфийский принц, граф и скромная студентка мединститута из другого мира! Славная компания подобралась, ничего не скажешь…

Да, кстати, интересно, а когда у Ариана свадьба? Не говоря уже ни о чем другом, мне было очень любопытно, как бракосочетаются Вириалане. Мой личный свадебный опыт ограничивался одним-единственным торжеством, на которое я попала сразу же в качестве свидетельницы. И это празднество раз и навсегда отбило у меня малейшую охоту еще раз посещать подобные мероприятия. Оно было образцово-пролетарским: невеста на седьмом месяце, перепуганный жених с плещущей из глаз паникой, измученные, затравленно озирающиеся родители с обеих сторон, гости со всех краев бывшего СССР, обилие мерзостно-теплой водки и вареной колбасы на столах… Мои проблемы начались с прически и макияжа невесты. Для этого была приглашена одна из наших общих подруг, надо сказать, с возложенной задачей справилась она на «отлично», если бы не одно но: у невесты началась аллергия на тональный крем. Но это было чуть позже, а тогда я с беспомощной руганью и тихими причитаниями пыталась натянуть подвенечное платье на огромный Машкин живот. Когда пришел черед выкупа невесты, я вгляделась в шалые глаза жениха, неуверенно мнущегося на пороге, и с ужасом поняла, в какую двусмысленную и неловкую ситуацию попала: с одной стороны, отдавать подругу задешево неудобно, а с другой — попробуй заломи приличную цену, когда жених, того и гляди, и так драпанет не чуя под собой ног. Как выкрутилась — помню очень плохо, в памяти сохранилось лишь нервное, бледное даже под толстым слоем макияжа лицо Машки…

Но вот свадебный кортеж с шумом и помпой подкатил к загсу, и тут обнаружилось, что кольца мы забыли неизвестно где, но скорее всего дома. Началась гонка за лидером. Свидетель со стороны жениха, матюгаясь так забористо и изобретательно, что аж дворника и грузчика из ближайшего гастронома заслушались, прихватил с собой для моральной и матерной поддержки одного из гостей, плюхнулся в машину и, нарушая все существующие правила дорожного движения, рванул за дорогой пропажей. Какая-то работница загса, посмотрев на нервно переминающихся гостей, плачущую невесту и откровенно паникующего жениха, вяло протянула:

«Плохая примета. Долго не проживут». Потом философствующая тетка вгляделась в полыхающее в моих глазах пламя и поняла, что ей осталось жить еще меньше, чем новобрачным. Стала извиняться, да поздно (шучу!). Гости собрались в тревожно переговаривающиеся стайка, Машка судорожно рыдала на моем плече, я пыталась как-то утешить и ободрить ее, подсовывая воду и бумажные салфетка… Впрочем, вскоре мне пришлось отвлечься: жених, увидав такое дело, переполошился еще больше, тихонечко, очень скромно и незаметно вышел из загса и двинулся в неизвестном направлении. К счастью, я просекла этот маневр и, в длинном вечернем платье, на шпильках, бросилась в погоню. Догнала, парень, едва ли не рыдая от беспомощного ужаса, объявил мне, что Машка — ошибка его молодости, поэтому он решил аккуратненько свалить, не дожидаясь официальной регистрации. Я, сощурившись, окинула его презрительным взглядом, а потом выругалась так, что непутевого женишка проняло.

Притащив заблудшую овцу обратно в стадо, я с восторгом увидела, что кольца найдены и доставлены. Запыхавшийся свидетель со стороны жениха, с первого взгляда понявший, что его подопечный едва не удрал со своей свадьбы, кивком поблагодарил меня за своевременное пресечение попытки побега. Я ответила ему вымученной улыбкой и кивнула на часы, напоминая о времени. Бегом по лестнице, галопом в зал… уф, расписались! Уже в банкетном зале, когда я, взяв из коробки одну конфетку и надкусив ее, с намеком протянула:

«Что-то конфеты горькие», свежеиспеченный супруг, то ли обидевшись на меня за сорванный побег, то ли просто не поняв, во весь голос гаркнул: «Кому горько — положите обратно в коробку!».

Прогулка по местам боевой славы предыдущих брачующихся пар вроде бы успокоила наши нервы, и дальше все шло как по маслу. Во время торжественного банкета украли туфелькуневесты, вылили в нее полбутылки водки и заставили жениха выпить этот ароматный коктейль и закусить главным блюдом вечера — вареной колбасой. Хорошо еще, что не украли невесту — страшно подумать, что могли налить в нее… букет, брошенный Машкой, в толпу ажиотированно подпрыгивающих девиц не попал, зато угадал прямо в лоб почтенному старичку из Хабаровска, седьмой воде на киселе, не то троюродному дядьке золовки двоюродной сестры жениха, не то кузену тетки деда невесты…

В общем, это торжество надолго отбило у меня охоту шататься по свадьбам. Интересно, а как с этим дело обстоит в Нириалане? Похоже, скоро узнаю, причем на личном опыте.

Эло.

Я и сам не понял, что дернуло меня брякнуть про любимую жену, и даже уже успел пожалеть о столь необдуманных слонах, пока не заметил реакцию иномирянки. Она смеялась! Причем не хихикала с ехидным прищуром глаз в своем стиле и не хохотала со счастливыми повизгиваниями, как сделала бы любая другая девушка на ее месте, а заливалась искренним, здоровым и заразительным смехом, словно я отпустил на редкость удачную шутку или вытворил что-то удивительно веселое и забавное. В глазах помутилось, на какое-то короткое мгновение мне показалось, что сейчас я просто сомкну руки на этой тонкой бледной шейке и сломаю ей позвоночник. Все что угодно, лишь бы прекратить это ничем не оправданное веселье. Вероятно почувствовав мое состояние, Ксенон быстренько свернула свои хахоньки и с таким удивлением воззрилась на меня, что даже стало стыдно — видимо, она и впрямь приняла все это за шутку. Получив отказ, я сначала просто не поверил своим ушам, а потом пришел в глухое бешенство — в самом деле, кем себя мнит эта девчонка?! Удрала из дворца в компании нираты и пса, в драном платье и без гроша в кармане, а теперь еще пытается демонстрировать характер, хотя сама прекрасно понимает всю безнадежность своего положения. Фраза про мешок, слетевшая с языка непроизвольно, но совершенно искренняя, напугала Ксенон, и немало — она попыталась бежать, а потом, запросив пощады и отсрочки, куда-то носилась с неизвестными целями. Ну ничего, эта строптивая девица все-таки будет моей! Хотя, если честно, в этом я был уверен уже далеко не так твердо, как в самом начале нашего знакомства…

С утра застав у нее Ариана, я чуть не умер на месте, хотя и прекрасно знал рыцаря, а также отношение к нему Ксенон — мягкое, заботливое и сестринское. Тем не менее вид мирно беседующей парочки мигом меня обозлил, а откровенные намеки гадкой девчонки довели до бешеной ярости, похоже здорово напугавшей всех окружающих. Сидя за столом, я то и дело ловил на себе нервные и настороженные взгляды хозяев и постояльцев гостиницы.

— Ариан, а когда у тебя свадьба? — мягко поинтересовалась девчонка, с интересом выслушав краткую лекцию, посвященную родословной рыцаря.

— Зимой! — радостно отозвался он. — И я вас приглашаю! Разумеется, вас обоих!

— Спасибо, — мечтательно улыбнулась она, с какой-то непонятной отрешенностью глядя за окно. — А ты, Эло, мешок приготовил?

— Какой мешок? — удивился я.

— В который будешь заталкивать меня головой вперед, дабы насильно везти в Город-под-Кленами! — как-то даже весело и азартно объяснила иномирянка, иронично косясь на мгновенно смутившегося рыцаря, который уже догадался, что присутствует на нашей с Ксенон личной разборке.

— Нет, но сейчас же отправлюсь за ним! — Я решительно поднялся и направился вон из зала, с трудом сдерживая холодную ярость, до которой иномирянка в последнее время так легко настропалилась меня доводить.

Да что это за девка в конце концов?! Я же не на минутное развлечение в постели ее зову — замуж! А она еще характер показывает! Сама же жаловалась, как испугалась, когда ей в женихи деда подсунули. Так чем ее не устраивает наследный принц?!

— Погоди! — Ксенон догнала меня уже во дворе, с разлету обхватила за плечи и развернула к себе. — Ты в самом деле уверен, что хочешь на всю жизнь связаться со столь сомнительным сокровищем, как я?!

Я холодно смерил ее взглядом, но она спокойно выдержала его и смотрела в ответ совершенно серьезно и даже как-то равнодушно, словно со стороны наблюдала происходящее, не имеющее к ней никакого отношения.

— Иначе будет мешок, я правильно поняла?

Правильно, правильно. Умная девочка! Я буквально видел, как лихорадочно мечутся мысли под ее высоким лбом, прикрытым встрепанной челкой, просчитывая все возможные варианты и линии поведении.

— Почему? — Иномирянка отпустила меня и уселась на крыльцо. — Я просто пытаюсь понять — почему?! Что тебе нужно?

Хороший вопрос. Я и сам не знал. Просто хотел, чтобы она была рядом, и терялся в догадках, как еще можно привязать ее к себе… Ксенон же, рассеянно водя пальцем по столбикам перил, продолжала тихо рассуждать, словно бы и не обращаясь ко мне, а разговаривая сама с собой:

— Конечно. Ситуация патовая. В этом мире у меня нет никого, кто бы защитил и заступился. Обо мне теперешней никто не знает, а значит, не заволнуется и не заинтересуется, куда я пропала и что со мной случилось. Ты и впрямь можешь сволочь меня в Город-под-Кленами в мешке, меня никто не хватится… Тем более что ты элементарно сильнее. Кроме того, в этом мире осталось еще слишком много неизвестного и непонятного для меня, За незнания я легко могу поплатиться головой… Ладно. Не буду позориться и лишний раз демонстрировать свою слабость. Я поеду с тобой сама, спокойно и без скандалов. Но я тебя предупреждаю: вполне вероятно, ты вскоре пожалеешь об этом!

— Ты… поедешь?

— Куда я денусь? — девчонка спокойно встала и повернулась к дверям, изящно избежав моей попытки обнять ее. — Но я тебя предупредила… Подумай еще раз, так ли тебе это нужно?!

Бах! Входная дверь оглушительно хлопнула, за ней послышались легкие удаляющиеся шаги — Ксенон бросилась едва ли не бегом, потом заскрипели ступени лестницы, и вот девчонка уже выглядывает из окна своей комнаты. Убедившись, что я стою на прежнем месте и тупо смотрю ей вслед, иномирянка подбодрила меня;

— Подумай еще раз… — И вновь скрылась.

Послышался собачий лай. Я со вздохом дернул входную дверь и зашагал к девчонкиной комнате, сам толком не зная, что хочу сделать, как следует отшлепать или расцеловать ее. Еще на лестнице я услышал искренний счастливый смех иномирянкя, которым она так редко баловала окружающих — чаще всего ее положительные эмоции выражались на редкость ехидным хихиканьем или кривой полуулыбкой. Войдя в комнату, я замер. Девчонка лежала на полу, а вокруг нее весело скакала ее собачина, напрыгивая лапами на грудь своей хозяйки и тут же дурашливо шарахаясь в сторону. Иномирянка со счастливым смехом и веселыми взвизгами пыталась поймать своего пса, старательно не дающегося в руки. Но меня удивило не это. Глаза Ксенон, спокойно-серые во время разговора на крыльце, теперь были пронзительно-голубыми, как летнее небо над Городом-под-Кленами. Пришлось признать то, что раньше я предпочитал не замечать — ее глаза и впрямь меняли цвет. Ксенон повернула голову и беззаботно улыбнулась:

— Ну что?

— У тебя глаза… голубые… — удивленно констатировал я, садясь на пол рядом.

— Ну да! — безмятежно отозвалась она.

— А раньше были серыми…

— Просто сейчас, возясь с Шэром, я по-настоящему счастлива, — спокойно пояснила Ксенон, садясь и пытаясь пригладить растрепанные кудряшки. Псина тут же влезла к ней на колени, норовя лизнуть в отстраняемое со смехом лицо. — Они меняют цвет в зависимости от настроения, вот такая подлость природы. Так что ты решил?

— Неужели ты думаешь, что я сам предложил, а теперь откажусь?

— В глубине души я надеюсь на это, — мягко отозвалась она, — но вообще-то сомневаюсь.

— Почему?

— Ну… Ты хоть и принц, но особым благоразумием, надо заметить, не отличаешься. Это ж надо выдумать — звать замуж почти постороннюю, на редкость склочную и капризную девицу! Извини, конечно, но умом и здравым смыслом тут и, не пахнет… Причем если уж за двести лет ты не поумнел, то и вдальнейшем на это надеяться явно не стоит… Кроме того, я не знаю, хочу ли связываться с тобой, ведь у тебя есть один очень серьезный недостаток: ты не умеешь раскачивать качели! Вот Ариан в этом плане молодец, ты бы поучился у него, что ли…

— Проклятая девка! — У меня помутилось в глазах от ярости, вызванной не столько содержанием, сколько на редкость язвительным и дерзким тоном отповеди и особенно ее ехидным завершающим аккордом.

Похоже, она забыла, кто есть кто! Надо поучить наглую иномирянку, дабы впоследствии избегать подобных досадных недоразумений. Я мигом оказался за спиной Ксенон, одной рукой поймал в захват ее запястья, а другой прижал к нежной шейке кинжал и ласково шепнул на ушко, украшенное сережкой-гвоздиком в виде крохотного бриллиантика, переливающегося как капля росы на солнце:

— Нет, моя милая, так дело не пойдет! Скажи, что любишь меня! Ну! А то убью! Скажи, что любишь, иначе и впрямь зарежу! И мне за это ничего не будет! Как ты сама справедливо заметила, тебя даже искать не начнут!

— Я тебя ненавижу! — сладко выдохнула она мне в лицо, с бесстрашной улыбкой запрокидывая голову.

Я обмер. Одни боги знали, чего ей стоило так спокойно усмехаться, аккуратно дотрагиваясь шеей до лезвия и чувствуя горячие капли крови, сбегающие в вырез рубашки. Опомнившись, я поспешно отдернул руки. Ксенон равнодушно вытащила из кармана платок и приложила к свежему порезу:

— Спасибо, что не по лицу…

— Ксенон, я не…

— Ты не хотел, я знаю.

— Откуда?

— А что ты еще мог сказать? Мужчины вообще очень предсказуемые создания, особенно когда извиняются и оправдываются, — совершенно спокойно пояснила девчонка и как ни в чем не бывало уточнила: — Так напомни, когда у нас свадьба?

— Неизвестно, — со вздохом признался я, мало что соображая от удивления и испуга такой реакцией. — У нас принято, что наследники женятся после восхождения на престол. А, сама понимаешь, предсказать, когда отец, умрет невозможно. Может быть, придется подождать еще лет девяносто-сто, но…

— Сколько?! — нервно хохотнула она, комкая платок и поглаживая вновь влезшего к ней на колени пса. — Не забывай, я не эльф, а человек!

— Ну и что? — Я и в самом деле не понимал, в чем проблема.

— В нашей семье, — мягко просветила меня иномирянка, — женщины живут лет до восьмидесяти. Сейчас мне двадцать один. Так что, по самым скромным подсчетам, примерно четверть долгого и тернистого пути до кладбища я уже протопала. Осталось в три раза больше, но я сомневаюсь, что лет так через тридцать-сорок ты захочешь на мне жениться — кому нужна старая кошелка с выпадающими зубами и седеющими волосами?! Да и вообще, лично я оцениваю свои возможности не дожить до свадьбы как очень и очень высокие!

Что?! Я тупо затряс головой, отказываясь верить услышанному. Да, она всего лишь человек, а они долго не живут…

— Ничего! — В конце концов, выход можно отыскать всегда. — В эльфийских лесах растут травы, настой которых способен подарить молодость и долголетие.

— Правда?! — удивленно вскинула брови Ксенон. — А по-моему же тогда в вашем мире я видела полным-полно стариков?

— Людям не обязательно знать про эти растения, — холодно пояснил я. — Но для тебя, как для невесты наследника престола, сделают исключение…

— Интере-эсно, — задумчиво протянула она. — Выходит, у меня будет шанс дожить лет до ста сорока, не старея?

— И даже дольше.

— Заманчивая перспектива, что и говорить… Кстати, ты знаешь, в моем мире есть такая поговорка: любишь меня — полюби мою собаку. Нам она подходит в самом прямом смысле. Так что учти: мой щенок будет жить со мной! Я с ним ни за что не расстанусь!

— Демонова девка! — вознегодовал я, искоса посматривая на нахалку. Ксенон уже остановила кровь и теперь задумчиво рассматривала измаранный платок, явно прикидывая, получится ли его отстирать или проще сразу выбросить. — Да кто у тебя это просит?! Хоть целую псарню себе заведи, лишь бы уж довольна была!

— Тогда ладно! — Она ссадила собачину со своих коленей па пол и встала. — Надо что-то придумать с лошадью для меня, с корзиной для Шэра — правда, не представляю, что именно, он в последнее время так вырос, — да и вообще как-то начать собираться… Когда мы выезжаем?

— Да хоть сейчас! — отозвался я, ошарашенный таким внезапным переходом с отвлеченно-отстраненных тем возраста и любви к животным на насущные хлопоты.

— Я же тебе сказала, сейчас не получится, — мягко, как маленькому ребенку, пояснила Ксенон, открывая сундук и выуживая из него сумку. — У меня нет лошади. И субсидировать ее покупку придется именно тебе, мой женишок, у меня самой денег на скакуна не хватит. Нищая королева! Пфе… Звучит, как название дурного любовного романа! Ты бы сходил поинтересовался, где лошадей продают, а я пока пошатаюсь по торговым рядам, поищу достаточно вместительную корзину для моего щенка. Шэр, за мной!

И, прежде чем я успел вставить хоть слово относительно своих планов на ближайшее время, она уже выскочила за дверь и, судя по стремительно удаляющемуся стуку каблуков, побежала вниз.

Ксенон.

Сбежав от раскатавшего губки эльфа, я без особой цели побрела по городу, раздумывая, не сошла ли с ума, согласившись на этот… на это… даже определения нормального не подобрать! Помолвка не помолвка, предложение не предложение… Кроме того, мне по-прежнему не давал покоя один очень важный вопрос: на кой я сдалась Эло? Хотелось бы верить в свою обаятельную неотразимость и сверхчеловеческую красоту, но, увы, на данный счет иллюзий у меня не было, ну не понимала я, чем смогла бы прельстить пресыщенного женским вниманием красавца, да к тому же принца. Самолюбие и гордость заставляли признать себя очень красивой и обаятельной, но не более того… Так зачем я эльфу? Была бы ему нужна постель — он бы все и так получил, воспользовавшись преимуществом в физической силе или пустив в ход все свое обаяние, перед которым я наверняка не смогла бы устоять, несмотря на жизненные принципы и убеждения. Значит, тут что-то другое. Но что? И почему сразу замуж?

Конечно, для меня это очень неплохой шанс попытаться решить свои проблемы с возвращением, а в крайнем случае прожить остаток дней (который, как выяснилось, может быть не таким уж коротким) в довольстве и тепле, но зачем этот законный брак эльфу? Что получает он? Ну не верю я в чистый альтруизм окружающих… С невольным смешком я вспомнила, как уже однажды была «любимой женой», В шутку, разумеется, которая едва не вышла мне боком. Тогда профессор физической и коллоидной химии долго искал среди студенток добровольца вымыть холодильник. Отчего нельзя было позвать уборщицу, уже и не помню, но причины были, и серьезные, потому что Иван Федорович долго взывал к навей сознательности, совести и любви к родному институту. Естественно, особых охотниц проявить привязанность к своей цитадели знаний подобным способом не находилось, поэтому профессор, немало рассерженный таким легкомысленным и недобросовестным отношением девиц к государственной собственности, попросту ткнул в меня пальцем и повелительно изрек: «Вот ты, Ксения, вымоешь». Разумеется, я в восторг от подобных дивных перспектив не пришла, но зачет-то мне все-таки был нужен, а мстительный препод наверняка потом припомнил бы отказ от общественно-полезной работы. Решив отомстить ему хоть устно, я сделала восторженно лицо и понеслась к группе однокурсников, на ходу звонко выкрикивая: «Мальчики, девочки! Представляете, такая радость! Иван Федорович назначил меня любимой женой и главной по холодильнику!» Короче, через час в курсе был весь институт, и студенты только что у злосчастного Ивана Федоровича не интересовались, за какие такие достоинства подобной чести удостоилась именно я и (самый интересный вопрос) кто же является его остальными женами.

А может, это действительно судьба?! Ведь каким-то чудом мы столкнулись на улице, хотя и я, и Эло вполне могли пойти другим маршрутом, разминуться и не встретиться. Да вот только не верю я в судьбу. Каждый человек получает то, что заслуживает. Но неужели в наказание за мои грехи мне положено замужество с кем-то из этого мира?!

Побродив по торговым рядам, я после продолжительных споров и пререканий с продавцом (он с возмущением долго отказывался от «примерки» корзины на щенка) купила-таки внушительных размеров плетенку для Шэра и направила свои стопы в сторону гостиницы. На душе было на редкость погано. Очень хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Шэр, конечно, идеальный слушатель, но он, к сожалению, не может дать дельный совет и прикинуть линию моего поведения. А больше и разговаривать не с кем, Эло, как заинтересованная сторона, отпадает сразу, а Ариан наверняка не сможет предложить ничего дельного, кроме поздравлений и восторженных вздохов.

А во дворе гостиницы мне стало еще хуже. Эло поджидал меня на крыльце, и проскочить мимо него не было никакой возможности. Гордый и довольный нелюдь продемонстрировал мне изящную снежно-белую кобылку и удобное седло из мягкой кожи. Спрашивать, для кого предназначается вся эта красота, было просто глупо. Я мягко похвалила покупку, и впавший в нездоровый ажиотаж эльф стал настаивать на немедленном отъезде. Его по-подлому поддержал Ариан, который, похоже, спал и видел, как бы сбыть меня с рук — бедный рыцарь-граф разрывался между совестью и общечеловеческими чувствами вроде тяги к комфорту и желания быть подле обожаемой невесты. С одной стороны, свою миссию принцессы Кеи я выполнила, так что вроде бы светловолосый рыцарь избавлен от своих обязанностей телохранителя и охранника, но с другой — честь и совесть не позволяли Ариану бросить меня в чужом мире без присмотра и опеки. Воевать с ними обоими у меня не было ни сил, ни возможностей, так что пришлось согласиться. Тепло распрощавшись с Арианом (рыцарь попытался шарахнуться, когда я на глазах у своего скрежещущего зубами венценосного жениха расцеловала его на прощание, но был мгновенно пойман и облобызан с двойным жаром), через час я уже махала рукой башням Неалона, искренне надеясь, что вижу их в последний раз в жизни.

Эло, услыхав, как я вполголоса мурлычу: «до свиданья, мой любимый город, я почти попала в хроники твои…», иронически уточнил, так ли уж был любим Неалон и отчего только «почти попала», ведь королеве Кее явно посвятят не одну страницу упомянутых хроник. На что получил не менее ехидный ответ: нечего остроухим лезть в рок-музыку, раз они в ней ничего не понимают и даже не пытаются понять, а только насмешничают и машут ушами. Нелюдь, и впрямь плохо соображающий, что такое рок-музыка и с чем ее едят, надулся и обозвал меня заумной занудой. Я только фыркнула в ответ, решив не вступать в полемику относительно своих умственных способностей и музыкальных пристрастий.

Остаток дня прошел как-то на редкость мирно и спокойно, Я, позабывшая, что такое жесткое седло под пятой точкой теперь с глухими стонами освежила эти на редкость неприятные воспоминания и, скрежеща зубами, пообещала себе, при первой же возможности пересяду на что-нибудь более достойное невесты эльфийского принца — например, на бархатные диванчики позолоченной кареты. Вдруг ни с того ни с сего вспомнилась давняя детская мечта (да какая девочка нестроит подобных воздушных замков в пять лет?!) — выйти замуж за прекрасного светловолосого принца и в день своей свадьбы проехать по улицам в открытом экипаже, запряженной тройкой белоснежных лошадей… Похоже, этого я накушаюсь полной ложкой. Люди, будьте осторожны со своими желаниями и мечтами — они имеют обыкновение сбываться!

Единственный конфликт произошел уже вечером, когда мы остановились в небольшом сельце на ночлег. Причиной склоки послужило размещение в гостинице, Я очень спокойно и не повышая голоса попросила себе отдельную комнату, чем вызвала несанкционированное отвисание варежки у своего жениха и ошеломленный взгляд хозяйки постоялого двора, которая явно готова была еще и приплатить, лишь бы самой оказаться в отвергаемой мною постели.

— Почему?! — попробовал спорить Эло. — Ты будешь ночевать со мной, и точка!

— Да я лучше на пороге лягу! — мрачно отозвалась я, порядком разозленная столь откровенными и ничем не завуалированными намеками. Трактирщица, глядящая на красавчика-эльфа как пухоед на новую подушку, потрясенно ахну — Если тебе жалко денег на две комнаты, то я вполне смогу оплатить себе отдельный номер!

— Да при чем здесь деньги?! — возмутился эльф. — Потрясающее типично женское умение перевернуть все с ног на голову! Просто я не понимаю почему…

— Я честная девушка! Только после свадьбы… — ехидно пропела я, с наслаждением следя за медленно, но верно вытягивающимся лицом Эло, который наверняка вообразил, сколько лет той самой свадьбы ждать. — А если серьезно, то я просто жду каких-то более официальных действий вроде помолвки или знакомства с родителями. Извини, милый, я не доверяю предпостельным обещаниям мужчин! — Выпалив последнюю фразу, я подхватила свою сумку и спокойно обратилась к хозяйке постоялого двора, прислушивающейся к нашему обмену любезностями с пораженным видом человека, откровенно не верящего своим ушам: — Закройте рот, уважаемая, проводите меня в свободную комнату, приготовьте ванну и ужин! Да, мне еще чем-то собаку нужно кормить…

Баба бестолково затрясла головой, словно дивясь моей глупости и наплевательскому отношению к красавцу-эльфу, но покорно затопала по коридору, указывая путь. Я оставила потрясенного нелюдя переваривать мои жизненные принципы, высказанные в жесткой и откровенной, зато на редкость правдивой форме, и отправилась за хозяйкой, спиной чувствуя тяжелый взгляд принца и уже начиная сомневаться, не перегнула ли палку. Не выдержав, я оглянулась:

— Эло, лучше не трогай меня сейчас, я злая и у меня шея болит! — Я демонстративно дотронулась до свежего пореза и с удовольствием полюбовалась на медленно расширяющиеся зеленющие глаза нелюдя.

Ха, неприятно?! А нечего было на меня с ножиками наваливаться!

Чудом не подравшись на постельной теме, мы все-таки ухитрились доехать до Города-под-Кленами в полном составе. Надо сказать, я по-другому представляла въезд наследника престола в свой город — более официальным и торжественным, что ли. Но мы как простые люди-эльфы миновали городские ворота и, спешившись, двинулись по улицам своими ножками — в эльфийских городах отчего-то не слишком жаловали всадников. Я откровенно крутила головой по сторонам, с удовольствием узнавая некоторые строения, запомнившиеся мне по прошлому визиту, и увлеченно разглядывал те, что тогда ускользнули от моего бдительного взгляда.

Эло слегка нервничал. Из Большого Привоза он отправил письмо отцу, в котором извещал, что вскоре явится с невестой, и теперь нелюдя терзали серьезные сомнения — одобрит ли царственный родитель выбор своего единственного отпрыска?! Я подобных колебаний не испытывала, отчего-то на все сто уверенная — не одобрит, но высказываться на эту тему не рискнула, решив не нервировать и без того поминутно дергающего ушами женишка. В конце концов, Эло, конечно, сам виноват, но кому будет лучше, если он свалится и забьется в истерическом припадке?!

Эло.

«Ну наконец-то!» — восторженно крутилось в голове, когда мы въехали в ворота Города-под-Кленами. Не говоря уже ни о чем другом, я очень люблю свой родной город и успел со, учиться по нему.

Всю неделю пути Ксенон держалась мягко-отстраненно, неизменно ласково и нежно, но непреклонно внимательно, не забываязапереться в своей комнате на крючок или задвижку, не выказывать замешательства — честно говоря, ни разу еще не сталкивался с подобной реакцией на свои ухаживания, — я в то же время с нетерпением ждал, когда мы доберемся до дворца. Ксенон не выглядела счастливой, я надеялся, что роскошь и придворные развлечения вскружат ей голову и заставят забыть ту глухую тоску и отрешенность, которая появлялась в ее глазах, когда девчонка думала, что я не смотрю на нее. Надеялся, хотя и знал, что в отношении этого невероятного создания нельзя быть уверенным ни в чем. С невольной улыбкой вспомнил случай двухдневной давности. Дорога вилась вдоль какого-то луга, я как раз размышлял, сколькокомнат во дворце выделить своей невесте, как вдруг она дотронулась до моей руки и просительно сказала:

— Давай остановимся, мне так хочется побежать…

Я ничего толком не понял, но послушно натянул поводья. Девчонка благодарно кивнула, спрыгнула на землю и высадила из корзины свою собачину. Надо же, и впрямь побежала! Просто побежала, без всякой причины и цели, так стремительно, словно хотела удрать от самой себя, раскинув руки, будто собираясь обнять и прижать к себе весь мир. Длинные волосы темной фатой плескались за спиной. Пес с восторженным лаем понесся следом; выглядела эта парочка так забавно, что я не выдержали присоединился к бессмысленной погоне, удивляясь сам себе и одновременно с изумлением замечая, что постепенно ни с того ни с сего прихожу в восторг. Догнав девчонку, я опрокинул ее на траву и вгляделся в счастливо-синие глаза.

— Здорово… правда? — задыхаясь, пробормотала она, одной рукой обхватывая меня за шею, а другой подтягивая к себе свою псину.

— Здорово! — великодушно согласился я.

Вспоминая ее беготню и с интересом наблюдая искреннее любопытство иномирянки, я не уставал удивляться, как она ухитрилась сохранить в себе это по-детски восторженное отношение к окружающему миру в сочетании с редкостным цинизмом и откровенной недоверчивостью ко всем разумным существам.

Если Ксенон и была разочарована отсутствием торжественной встречи с флагами и транспарантами, то ничем этого не показала и совершенно спокойно осталась с лошадьми, пока я разыскивал конюха. Во двор мы попали через боковую калитку, дабы не утруждать стражу на воротах. Ксенон совершенно спокойно лезла через кусты и шагала по газонам, пока я вел ее к известной мне двери одного из боковых коридоров в жилом секторе. Попавшегося по дороге повара, невесть зачем забредшего в эту часть замка, она обозрела с таким любопытством и откровенным вниманием, что я даже забеспокоился. В конце концов, кто знает, что взбредет в голову этому капризному и взбалмошному созданию в следующий момент. По внутренним галереями тайным ходам она шла тоже спокойно и равнодушно, с интересом осматривая висящих на стенах пауков и даже один раз, когда думала, что я не вижу, с любопытством потыкав в одного особенно крупного пальцем. Такое бесстрашие казалось просто изумительным, тем более что я помнил реакцию некоторых эльфиек, которых водил этими же коридорами, — все они визжали от ужаса и клялись больше никогда не появляться в этих галереях страха.

Вывалившись в один из основных коридоров, я поймал служанку и попытался сдать ей на руки Ксенон. В отправленном два дня назад послании отцу я написал, что приеду не один и надо бы подготовить покои для моей невесты, так что прислуга была вполне в курсе и горела желанием услужить своему принцу. Проблему на ровном месте, как всегда, создала Ксенон — она просто-напросто вцепилась в меня и отказалась отпускать, во всеуслышание объявив, что робеет, нервничает и вообще стесняется своего затрапезного вида, мол, тут все такие нарядные, а она в каких-то грязных штанах и мятой рубашке. Да и собаку надо где-то приткнуть. Уж эта мне собака! Пришлось лично довести иномирянку до отведенных ей покоев и с рук на руки сдать свите, невесть откуда узнавшей о нашем приезде (а может, просто услышавшей звонкий голосок Ксенон — громкости она не жалела) и поспешившей собраться в одном месте. Сам же я наскоро привел себя в порядок и отправился на растерзание.

Отец принял меня в своем любимом кабинете в башне с видом на раскинувшийся внизу Город-под-Кленами. Он подчеркнуто неохотно поднял голову от свитка, на котором что-то писал, и воззрился на меня со спокойным равнодушием эльфа, проявляющего эмоции лишь в из ряда вон выходящих случаях, к коим приезд единственного сына, безусловно, не относился. Я молча склонил голову и сел в кресло.

— Ну здравствуй! — Отец отложил перо и холодно посмотрел на меня. Я выдержал этот взгляд и ответил ему тем же, благо глаза у нас очень похожи и смотрим мы одинаково. Поняв, что я уже не тот мальчишка, который до крика пугался такой игры в гляделки, он вздохнул и равнодушно попросил: — А теперь расскажи мне, что за блажь на тебя вдруг напала? Что это за история с невестой из расы людей? Получив письмо, я, признаться, сначала подумал, что ты, мягко говори, немного нездоров на голову…

— Я и впрямь привез с собой девушку. И она на самом деле моя невеста.

— У тебя уже есть одна, — напомнил отец, скрещивая руки настоле.

— Ну и что? Линирэлль — политическая невеста, ты сам от моего имени заключал с ней союз. А Ксенон будет моей любимой, мой женой, думаю, она вполне справится с этой ролью…

— Конечно! Подобрал на улице какую-то нищую девку, еще бы ей не справиться! Да она небось сейчас от радости скачет! Ты понимаешь, что уже не сможешь отбросить ее прочь, как делал со всеми своими подружками?! Невеста — это слишком серьезно!

Я поморщился. Нотация была именно тем, без чего я сейчас обошелся бы легко и свободно. Кроме того, мне было интересно, что скажет дражайший родитель, когда я познакомлю его с иномирянкой, с которой станется разглядывать его в упор откровенно оценивающим и вдумчивым взглядом, каким мясник на скотобойне смотрит на очередную предназначенную к убою корову.

— К тому же человек… Мне и так не слишком нравится твоя дружба с представителями этой расы, но все они благородного, по людским меркам, происхождения, поэтому я закрывал глаза на некоторые несоответствия твоего и их статуса… Но притащить с собой какую-то девку — это уже перебор. Я хочу посмотреть на нее! — совершенно неожиданно закончил отец, уставившись на меня тяжелым взглядом.

— Э-э-э… — Честно говоря, я был слегка изумлен, ожидая чего угодно, вплоть до безапелляционного требования выкинуть Ксенон из дворца, и даже начал просчитывать варианты своего поведения в случае предъявления таких претензий. Но желание взглянуть на нее оказалось для меня большой неожиданностью…

— Завтра состоится бал, на котором ты представишь свою невесту Большому Совету и членам правящих династий, а заодно и мне…

— Что?! Уже завтра?!

— А почему так быстро? Возможно, ты не придешь в восторг от Ксенон. — Я чувствовал себя просто обязанным предупредить отца о некоторых замашечках иномирянки.

— Возможно. Но ты уже взрослый мальчик и способен отвечать за свои поступки. — Родитель задумчиво повел рукой, словно пытаясь выразить всю меру ответственности, возлагаемой на мои плечи. Перстень с огромным изумрудом мягко блеснул в свете свечей. — Ума не приложу, зачем тебе сдалась человеческая девка, но уж коль ты имел наглость написать мне, что она будет твоей женой, так теперь терпи и отдувайся сам…

— Я не думаю, что…

— Там посмотрим, — холодно ответствовал он, недвусмысленно глядя на дверь.

Пришлось откланяться и выйти, чувствуя себя оплеванным с головы до ног.

Ксенон.

Эло живенько спихнул меня на руки толпе незнакомых эльфиек и куда-то слинял. Я мысленно обозвала себя дурой и идиоткой — зачем согласилась на эту кретинскую затею с поездкой в Город-под-Кленами?! С самого же начала было ясно, что ничем хорошим она не закончится…

Эльфийки, которым мой сиятельный жених поручил заботу о моей скромной персоне, стояли столбами, откровенно не веря своим огромным зеленым глазам. Они, несомненно, ожидали, что наследник престола приволочет в качестве невесты невероятную красавицу с утонченным воспитанием и взысканными манерами. Поэтому представшее перед всей честной компанией лохматое чучело с двухцветными волосам и, в рваной рубашке, грязных штанах и запыленных сапогах, пропахшее лошадиным и, подозреваю, своим потом, с собакой на поводке и мечом за плечами, привело их в неконтролируемое состояние ступора, граничившего с банальным обмороком. Я задумчиво обозрела замершее общество, с тоской прикидывая, как бы им потактичнее намекнуть, что вообще-то я не всегда такая запущенная и неприбранная, просто неделя в пути никого не красит, и мне бы сейчас помыться… Положение спасло то, что у мужчин презрительно зовется женским любопытством, на самом же деле оно просто является самым легким ломиком, которым проще всего пробить лед между незнакомыми людьми в неловкой ситуации. Вперед выдвинулась одна из эльфийских девушек и, присев в глубоком реверансе, елейным голоском пропела:

— Мы явились послужить высокородной леди…

— Отлично! — обрадовалась я, вглядываясь в ее глаза.

В них кроме недоумения и откровенного любопытства плескалось искреннее негодование — как это так, чтобы эльфы прислуживали людям! Но именно у этой девушки неудовольствия и возмущения я заметила чуть меньше, чем у остальных, похоже, она относилась ко всему со свойственным молодости легкомыслием, и я решила, что с ней нужно попытаться наладить хорошие отношения — мне необходима верная наперсница и советчица при эльфийском дворе.

Я шагнула вперед и улыбнулась выбранной девице:

— Как вас зовут?

— Торинэлль, о высокородная…

— Замечательно! Мне нужно принять ванну и переодеться! Вы не могли бы отдать соответствующие распоряжения?

— Да-да, конечно! — Торинэлль было повернулась, но я решительно удержала ее за рукав.

— Нет, только отдайте распоряжения, а сами останьтесь. Вы мне еще нужны, а все прочие могут идти. — Я многозначительно взглянула на «прочих», и те, поняв намек, поспешно ретировались в разные стороны — видимо, поспешили готовить ванну и барахло для «высокородной».

Торинэлль осталась стоять, удивленно глядя на меня встревоженными зеленющими глазами. Я решила сразу же расставить все акценты и играть в открытую:

— Послушайте, мне нужна советчица при дворе, сами видите, я мало что знаю и умею. Кроме того, сразу же огромная просьба: ничего не говорить моему сиятельному жениху. Незачем его волновать по пустякам.

Эльфийка опять присела:

— Конечно, высокородная! Для меня это большая честь! Возможно, леди желает осмотреть свои покои, пока готовят ванну?

Хорошая идея. Я бросил на пол сумку, которую по-прежнему держала в руках, и кивнула:

— Пойдемте. Да, еще надо что-то с моей собакой придумать, она будет жить со мной, но с ней же гулять нужно…

Н-да, на жилое пространство мои будущие родственнички не поскупились… Места во всех комнатах — хоть на самолете летай. В огромной спальне могла разместиться вся моя двухкомнатная квартира, гостиная изумляла дивной красоты рез- ной мебелью и ткаными гобеленами, а ванная комната вообще потрясла мое воображение до того, что я замерла на пороге, не в силах пошевелиться. Ванна?! Ха, да это скорее напоминало бассейн в преуспевающем фитнес-центре! При желании в нем легко можно было свести счеты с жизнью — просто заплыть на середину и пойти ко дну, до которого в самом глубоком месте было метра три, а то и все пять. И чем только думали строители, создавая подобного монстра для не умеющих плавать эльфийских девушек?!

Разогнав вновь начавшую собираться свиту, я постепенно разделась и, спустившись по пологим мраморным ступеням в бассейн, с наслаждением окунулась в душистый пар и горячую воду. Без магии здесь явно не обошлось — не представляю, какими силами можно наносить и нагреть такое количество жидкости. Торинэлль осталась рядом и порывалась помогать, но мне вместо заботливых рук нужна была информация, которую я тут же начала вытрясать из услужливой эльфийки:

А расскажи мне, что дальше делать? Ну вот помоюсь я, а ютом?

— Потом? — Эльфиечка, сидящая на бортике бассейна, удивленно пожала плечами, но послушно пояснила: — Потом с вас снимут мерки на наряды, вы отдохнете с дороги, а завтра вечером состоится бал, где вы будете представлены вашей будущей родне и членам правящих кланов, которые съедутся в гости…

— Уже завтра? Мобильно же тут все организовано, ничего не скажешь… Ну ладно. А что у вас в моде?

— В каком смысле? — удивилась она.

— Проще говоря, что сейчас носят? — спокойно пояснила я, испытывая горячее желание затмить если не собственной красотой, то оригинальностью своего наряда всех дам, которые прибудут на бал.

Эти ощущения очень обрадовали меня, весь месяц в Неалоне я провела в какой-то тягостной спячке, с нехарактерным для меня наплевательством относясь к тем одежкам, в которые меня наряжают. Теперь же я явно проснулась и встрепенулась, чувствуя немалые возможности и еще большие желания…

— О! — Тема, затронутая мною, была той веревкой, которая может очень легко связать двух девушек и превратить их в закадычных подружек или в непримиримых врагинь. Торинэлль, чувствуя это, задумчиво покосилась на меня, но потом все-таки с жаром начала рассказывать: — В этом сезоне дамы отдают предпочтение светлым, пастельным тонам — розовому, голубому, сливочно-желтому. Платья шьются с широкими рукавами, низким декольте и турнюрами. Прически делают высокие, украшают их заколками из драгоценных камней и живыми цветами. Кроме того, сапожки из ажурной кожи или с кружевным верхом вновь на пике популярности.

— Я-ясно-о… — мечтательно потянулась я, уже представляя платье, которое велю сшить для себя. — Ау вас здесь слышали про татуаж и боди-арт?

— Про что? — удивилась Торинэлль.

— А ногти у вас красят? А босоножки носят? — продолжала допытываться я, но расширившиеся глаза и слегка приоткрытый ротик эльфийки были красноречивее любых ответов. Вот и отлично! Похоже, эльфийский двор ожидает сильнейшее потрясение!

— Превосходно! — Я вылезла из воды и замоталась в поспешно поданное полотенце. — Позови портных, я хочу обсудить фасон платья, и сапожника, и вашего мага, к нему у меня тоже есть пара вопросов. Да, кстати! А такая вещь, как веер, у вас используется?

— Да, да! — с жаром отозвалась Торинэлль, радуясь, что хоть о чем-то может дать подробную консультацию. — В этом сезоне очень модны веера из птичьих перьев под цвет платья или отделки на наряде!

— Отлично! А эльфы додумались до использования веера в качестве передатчика информации? — полюбопытствовала я, припомнив прочитанные в свое время исторические романы.

— Конечно! движением веера можно сказать очень многое! Если леди желает, я могу помочь ей в овладении этой наукой!

— Замечательная идея! Итак, сначала портные и сапожник, потом маг, потом краткая экскурсия по помещениям, где завтра будет проходить торжество, и, наконец, знакомство с веером! — объявила я расписание на ближайшие часы.

Остаток вечера и весь следующий день прошли в беготне и митусне, посвященной приближающемуся балу. Меня, как виновницу торжества, никто особенно не беспокоил, даже Эло куда-то подевался и ни разу не навестил меня, поэтому по дворцу я перемещалась в компании Шэра и Торинэлль, возведенной в ранг наперсницы и закадычной подружки.

Ну что ж, держись, эльфийский замок! Наследный принц имел неосторожность привезти с собой невесту из другого мира! да спасут тебя все десять местных богов от разрушений и разгромов…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

В мире существует слишком много причин для смерти, чтобы умирать еще и от скромности…

Эло.

Разговор с отцом оставил в душе какое-то тягостно-разъедающее ощущение чего-то незавершенного, недоговоренного. Впрочем, раздумывать над этим было особенно некогда — предбальные хлопоты, охватившие весь замок, не оставляли ни одного свободного мгновения. Гости начали съезжаться еще с вечера, приходилось встречать и подолгу беседовать с каждым, демонстрируя уважительное и почтительное отношение. Пару раз я, не имея возможности сходить и повидаться с девчонкой лично, посылал узнать, как там Ксенон. Вести приходили утешительные, судя по всему, она наконец-то вполне довольна и счастлива, занимаясь своим гардеробом и внешним видом. Я распорядился ни в чем ей не отказывать и предоставить все драгоценности, чтобы она выбрала что-нибудь подходящее. Надо было, конечно, обратить внимание на странные улыбки девушек, прислуживающих моей невесте, но тогда мне было не до того…

Перед дверью в покои Ксенон я отчего-то долго мялся, не решаясь постучаться, хотя и понимал, что нужно торопиться: в бальной зале уже играла музыка и медленно вальсировалигости, ожидая явления гвоздя вечера — наследника с его невестой. Наконец собравшись с духом, я пару раз пнул дверь и в ответ услышал веселое:

— Да, заходи скорее! Посмотри, какая я красавица!

Да уж, кончина от скромности ей точно не грозит! Я распахнул дверь и замер на пороге. И в самом деле красавица!

Ксенон стояла на специальной приступочке, возвышаясь над копошащимися вокруг нее служанками на целую голову. Моя невеста красовалась в длинном черном платье, очень простом и скромном, без всяких вставок, вышивок и аппликаций — вопреки моде прямом, обтягивающем стройную фигурку, как перчатка. Воротник был высокий, под горло, а рукава — длинные и узкие, до самых запястий. Почувствовав неладное и мигом вспомнив юбку Ксенон, в которой она обвалилась в наш мир, я поспешно забежал сзади, уже красочно представляя полное отсутствие второй половины платья. Но спина тоже была наглухо закрыта, по ней шел едва заметный ряд крючков, искусно вшитых под ткань. Странно, я был уверен, что с нарядом она вытворит что-нибудь этакое… Но все вполне прилично, если, конечно, не считать полное противопоставление моде и традициям. Волосы, тоже вопреки требованиям сезона, были распущены и лежали по плечам свободной волной, отливающей легкой рыжиной. Светлые прядки, дерзко выставленные на всеобщее обозрение, чуть серебрились в свете свечей. Единственным украшением Ксенон была диадема из белого золота, чуть приминающая темные кудри. Я едва заметно улыбнулся. Все-таки девчонка мигом просекла все выгоды своего нового общественного положения — диадемы позволено носить лишь девушкам, принадлежащим к королевской фамилии. Хотя, имея в своем распоряжении все драгоценности клана Кленового Листа, она могла бы не скромничать и подобрать себе еще что-нибудь из украшений.

— А, это ты… — протянула иномирянка.

— А ты ждала кого-то другого? — удивился я, обходя вокруг приступочки и стараясь заглянуть Ксенон в глаза.

— Да нет, — равнодушно пожала она плечами. — В любом случае, какая теперь разница?! И все-таки ты, Эло, свинья порядочная!

— Почему?!

— Нет бы сказать, как хорошо я выгляжу! Тебе-то, понятное дело, наплевать, а мне было бы приятно. Но что с такого неотесанного возьмешь! — вздохнула иномирянка. — Вон даже Шэр смотрит на меня с большим восторгом.

— Та-ак! Твоя собака останется здесь! — решительно рявкнул я, мигом поняв, что тема Шэра затронута не случайно и девчонка явно собирается тянуть свою псину с собой.

— Шэр, мой маленький, ты слышишь?! Злой дядя Эло не хочет брать тебя на бал! Ну мой славный, не расстраивайся! Веди себя хорошо, и я принесу тебе с праздника что-нибудь вкусненькое! — ласково промурлыкала Ксенон, по-прежнему стоя неподвижно и не делая ни малейшей попытки слезть с приступки.

— Чего?! — Я схватился за голову.

С гадкой девчонки станется демонстративно, на глазах у всех, начать заворачивать бутерброды в носовой платок. Да гости решат, что я ее попросту не кормлю, ведь не объяснишь всем и каждому, что у нее есть собака, ради которой эта стервочка готова даже унизить принца! Я поднял на иномирянку возмущенные глаза, уже готовясь высказать все, что думаю по лому поводу, и столкнулся с лучащимся весельем взглядом Ксенон, ясно показывающим, какое удовольствие она получает от этой словесной пикировки. Да она же просто дразнит меня!

— Пошли! И так уже опаздываем! — Я схватил ее за руку и сдернул с приступки.

И вот тут-то платье и раскрыло свой коварный секрет — недаром я чувствовал, что без подвоха здесь не обошлось. Стоило Ксенон сделать первый шаг, как на левом боку открылся разрез от края подола до талии. Я ахнул. Нет, это просто невероятно! Наглухо закрытое сверху, платье оказалось практически бесполезным внизу, открывая длинные стройные ноги иномирянки от кончиков пальцев до бедер. Кстати, что это за обувь?! Разве такое носят?! Пара ремешков, подошва и каблук, отделанный, похоже, бриллиантами! Да где это видано?! Так мало этого, по левой ноге Ксенон вился замысловатый рисунок, сделанный чем-то черным — побег вьющейся розы с цветами и листьями, почти в точности повторяющий гравировку на лезвии ее нираты.

— Стой! Немедленно переодевайся! В таком виде я тебя не пущу к гостям!

— Да-а?! — с недоброй нежностью протянула Ксенон, вырвала у меня руку и, погано улыбаясь, подобрала подол платья. — Ну попробуй!

Интересно, как девушки ухитряются ходить на каблуках?! Лично я бы на таких шпильках и стоять не смог бы, а она еще к побежала, причем не неуклюже, а очень легко и грациозно, словно месяц тренировалась.

— Стой! Куда?! — ахнул я и бросился в погоню, провожаемый легкими пересмешками служанок. Но мне было не до наглых девиц.

Ксенон неслась со звонким счастливым смехом, ей все это к нравилось, я же вскоре с ужасом сообразил, что бежит она именно к бальному залу. Похоже, несносная девчонка и впрямь вознамерилась выскочить к гостям в таком виде.

— Стой!

Куда там! И откуда у нее столько прыти?! Лакеи в парадных ливреях, стоявшие у дверей в бальный зал, увидев нашу колоритную парочку, замерли столбами, и я уже вознадеялся, что затея Ксенон сорвется, но, к сожалению, выучка возобладала над эмоциями — лакеи, опомнившись, распахнули двери во всю ширь. Мрато! Я резко затормозил, попытавшись сделать вид, что это создание в бесстыдном платье вовсе не имеет ко мне отношения, но Ксенон не стала горевать по этому поводу — она тоже немного сбавила скорость и отпустила задранный подол. Впрочем, разницы особой не было, он и так распахивался при каждом шаге. Конечно, смотрелось это очень красиво и соблазнительно, но как-то слишком уж…

— А ну стой!

Я сдуру решил возобновить преследование, вообразив, что девчонка устала и запыхалась, но иномирянка мигом наддала, стремительно, как падающая звезда, слетела по широкой мраморной лестнице в толпу танцующих гостей и тут же вцепилась в одного из советников клана Белой Розы Стеранитэля. Оркестр, как назло, как раз играл быструю ритмичную мелодию, и Ксенон, не обращая внимания на потрясенные взгляды гостей и слабое сопротивление своей жертвы, тут же закружилась в стремительном танце, таща за собой потрясенного советника и побуждая его двигаться в том же ритме. Стеранитэль, благодаря пресловутой эльфийской реакции, успевал вовремя подставить руки и придерживать девчонку, кружащуюся вокруг него с азартным блеском глаз и счастливой улыбкой волчицы, наткнувшейся на отставшую от отары овцу. Платье развевалось над коленями, демонстрируя во всей красе ноги иномирянки и ее дикую обувь. Но это были еще цветочки, Гости, потрясенные невероятным нарядом и странным поведением моей невесты, поспешно разбежались в разные стороны и образовали посреди зала свободное пространство, в центре которого и кружилась теперь эта невероятная парочка — ошалевший от всего происходящего Стеранитэль и довольная по уши Ксенон. Оркестр, почуяв неладное, пропустил несколько музыкальных фраз и поспешил перейти к заключительной части мелодии. Впрочем, это уже никого не спасло. Ксенон окончила танец просто потрясающе — попросту с разлету опустилась на пол, по-прежнему держась за руку советника и слегка откинувшись назад. Юбка скромно улеглась чуть в сторонке, открыв для всеобщего обозрения ноги иномирянки, на случай если кто-то еще не заметил этого безобразия.

Совершенно сбитый с толку Стеранитэль помог девчонке подняться, и она, отступив на шаг, выполнила совершенно придворный реверанс на три такта, каким дамы обычно благодарят кавалеров за танец. После этого советнику не оставалось ничего другого, как предложить ей руку и препроводить к столу с закусками. Этикет требует развлекать даму, и Стеранитэль, запинаясь, понес какую-то чушь, старательно глядя в глаза своей спутнице, а та этакой скромницей семенила рядом с ним и нежными улыбками побуждала к еще большему полету фантазии. Впрочем, поддержать разговор она явно сумела, и сделала это очень неплохо, потому что советник вскоре уже оживился и заговорил совершенно искренне и весело, вызывая у иномирянки легкие всплески грудного смеха и восхищенные взгляды из-под длинной челки. Потом она раскрыла веер, висящий на тонкой бархатной ленточке на запястье, и это мне не понравилось больше всего — любой придворный отлично разбирается в едином для всех королевских дворов языке взмахов и жестов, но вот смыслит пив нем хоть что-нибудь сама Ксенон?! Опомнившись, я двинулся к этой дурочке, оживленно щебечущей у стола с фруктами, и как раз успел услышать обрывок фразы моей невесты:

— … Я, право, не уверена, что… — после чего аквамариновые глаза в упор уставились на меня, а веер переместился в левую руку и сделал несколько небрежных взмахов в непосредственной близости от лица — знак «за нами наблюдают».

Губы девчонки, слегка подкрашенные чем-то серебристым, кривились в легкой насмешливой полуулыбке, она явно наслаждалась пристальным вниманием, коим по-прежнему одаривали ее все гости, и моим замешательством. Похоже, иномирянка прекрасно знала, как обращаться с веером, и теперь преспокойно сигналила своему собеседнику о присутствии в обозримом пространстве заинтересовавшегося их милой беседойпринца. Стеранитэль взглянул на меня и улыбнулся своей собеседнице:

— А, да это наследный принц клана Кленового Листа! Хотите, я вас представлю?

— Благодарю вас, милорд, я с ним уже знакома, — мягко пропела Ксенон, не прекращая легких, ничего не значащих взмахов, видимо, ей действительно было жарко. Впрочем, ничего удивительного, так бегать, танцевать, а потом поддерживать светскую беседу — это не каждая сумеет.

— Вот как? — удивился ее кавалер.

— Да. И, вынуждена заметить, намного ближе, чем хотелось бы. Разумеется, я глубоко уважаю принца и ценю его отношение ко мне, и…

Но ее жесты говорили обратное. Иномирянка захлопнула тихонько клацнувший веер и протянула его через ладонь левой руки, одновременно слёгка кивнув в мою сторону — знак «я его ненавижу». У меня помутилось в глазах.

— Вот как? — восторженно расширил глаза Стеранитэль, изощренным нюхом придворного интригана уже предчувствующий изумительную сплетню. — А позвольте несколько нескромный вопрос: кем же вы приходитесь принцу?

Ксенон.

— Это моя невеста! — жутким голосом восставшего из могилы покойника проскрежетал белый как полотно Эло, мертвой хваткой вцепляясь в мое запястье.

Я невольно взвизгнула от боли и разжала пальцы. Веер брякнулся на пол, и принц тут же наступил на него тяжелым кожаным сапогом. Изящная вещичка из черного расписного шелка и тонких резных дощечек жалобно заскрипела, силясь противостоять такому насилию, но не выдержала и, прощально хрустнув под царственной ножищей, рассыпалась на составляющие части. Эльф в осатанении пару раз припечатал получившуюся небольшую горку каблуком и воззрился на меня так, будто виновата во всем произошедшем была исключительно я. Я была не согласна:

— Что же вы творите, мой милый?!

— А ну тихо! — прошипел мне в ухо женишок, едва не.

Брызгая слюной от злости и прядая ушами так, что поднялся кий ветерок.

— Хватит! И так уже наворотила дел! Пошли! Мой партнер по танцу прислушивался с неземным восторгом, предвкушая, как вскоре побалует знакомых отменной перстней об отношениях наследника клана Кленового Листа и любимой невесты из человеческой расы.

— Прошу простить меня, милорд! — успела крикнуть ему утаскиваемая Эло в сторону оркестра. Эльф понимающе улыбнулся и кивнул, а мой жених, уловилэтот торопливый обмен любезностями, заскрежетал зубам так жутко, что я невольно испугалась — уж не глистная ли пназия у него?!

— Ксенон, ты… ты…

— Эло, успокойся, продышись, выпей водички, тебя же сейчас удар от злости хватит! — заботливо залепетала я, вглядываясь в перекошенное от ярости лицо нелюдя. — Зачем же такнервничать из-за какого-то веера?! Ты так трясешься, будто только сегодня со мной познакомился!

— Успокоиться?! Да ты… Что это за платье, что это за обувь? Разве так можно ходить? А почему цвет платья черный, а? А разрисованная нога? А ногти? — обозленной гадюкой шипел Эло, по очереди тыкая пальцем в то, что его не устраивало в моем наряде.

— Скромность — это, конечно, добродетель, но только приполном отсутствии других достоинств, — пожала я плечами, аккуратно отводя руку эльфа от разреза на подоле платья, который он уже примеривался дернуть, дабы наглядно продемонстрировать все недостатки моего одеяния.

— Замолчи, а? — тихо, как-то безнадежно попросил нелюдь, высматривая кого-то в толпе. — Я хочу представить тебя моему отцу, постарайся не особенно шокировать его… или хотя бы не довести до апоплексического удара и нервной почве в первую же минуту знакомства.

Я присмирела и даже попыталась поплотнее запахнуть подол платья. Свекор, пусть и будущий, это уже серьезно.

— Отец! — Эло дотронулся до плеча высокого эльфа в изумрудно-зеленом камзоле. — Ну вот, собственно говоря, моя Ксенон!

Я с интересом вгляделась в своего будущего родственника.

Хорош, очень хорош! Будь в нем чуть больше жизни, он вообще казался бы ожившей мечтой романтично настроенной девицы. Глядится ровесником Эло, несмотря на солидную разницу в возрасте, близкородственное сходство тоже сразу бросается в глаза — те же снежно-белые волосы, тонкие губы и огромные глаза, правда, их цвет немного темнее и насыщеннее. А вот нос мой женишок явно унаследовал от своей еще не виденной мною матушки — у короля он был с легким намеком на горбинку. А какой великолепный наряд красовался на короле! Стильный костюм цвета майской зелени покрывала тончайшая вышивка, отделанная какими-то камушками, подозрительно смахивающими на изумруды и бриллианты. На шее висела толстенная витая цепь с огромным медальоном, в середину которого был вделан чудовищных размеров камень, сверкающий в свете многочисленных магических светильников, развешанных на потолке и стенах, как первый снег под холодным зимним солнцем. Хорошо с такой подвеской в пруд вниз головой бросаться — точно не всплывешь.

Эло незаметно толкнул меня локтем в бок. Я опомнилась и отвлеклась от пристального рассматривания будущего свекра. Интересно, тут реверансы-поклоны-приседания требуются? Покосившись на напыщенного эльфа с золотым венком на остроухой голове, я решила, что вежливости много не бывает, и выполнила некое подобие книксена, с трудом удерживаясь от искушения придержать юбку двумя пальцами. Король чуть заметно приподнял брови и дернул ушами. Похоже, он не в восторге. Может, еще поклон земной отвесить?

Но тут король сам сообразил, что молчание затягивается до неприличия:

— Вы прекрасны, леди. Позвольте вашу руку…

Легкий поцелуй тыльной стороны ладони, и вот уже король пристально вглядывается в мое лицо, словно пытаясь отыскать в нем знакомые черты. Я немного смутилась — наверное, нужно ответить на комплимент столь же вежливо и учтиво, но, как назло, в голову не шло ничего, кроме иеремиад на недостаток воспитания у его сыночка, — Эло-то мне ничего подобного ни разу не говорил.

— Какое очаровательное платье, — тем временем продолжал дифирамбы мой будущий свекор, в его холодном голосе плавно скользнул какой-то намек на эмоции, похожие на удивленно-недоверчивую радость и растерянность.

— Благодарю вас, — чопорно ответила я, учтиво наклоняя голову и борясь со жгучим желанием выдернуть у него свою руку.

— Ну что ж, полагаю, вам хочется побыстрее покончить с официальной частью сегодняшних мероприятий и перейти к танцам и развлечениям, — мягко вздохнул король, сгибая руку.

Мне ничего не оставалось, как осторожно положить пальцы на его локоть и двинуться следом, стараясь так уж явно не оглядываться на шагавшего сзади Эло. Мне было страшно. Не знаю почему, но будущий свекор, несмотря на свои комплементы, не вызывал никаких положительных чувств, скорее, наоборот, пугал и заставлял слегка вздрагивать колени. Я мысленно обозвала себя истеричной идиоткой, которой за каждым углом мерещатся враги. Не помогло. Локоть эльфа под моей рукой казался стальным — таким же твердым, холодным и безжизненным. Я внезапно почувствовала сильнейшее желание напиться до беспамятства и даже начала оглядываться в поисках чего-нибудь пригодного для осуществления этих намерений, но потом со вздохом запретила себе и думать о подобном наркозе — сегодня мне понадобятся все силы и ясный ум. Нужно обязательно постараться убедить Эло, что он совершил в высшей степени неразумный и рискованный шаг, решившись связаться со мной. Главное, чтобы он не понял, как сильно я нуждаюсь в нем. Вернее, не в нем самом, а в том, что он может предоставить в комфортном жилье и отсутствии забот о деньгах, в библиотеке с фолиантами по волшебству и магической лаборатории с Зеркалом…

Король завел меня и своего сыночка на некое подобие эстрады перед оркестром и величественно поднял руку. Музыка, смех и разговоры тут же стихли, гости с пристальным внимание воззрились на нашу колоритную троицу, впрочем, некоторые нетерпеливо поглядывали на столы, накрытые а-ля фуршет. Похоже, не только нам хотелось поскорее покончить с официозом. Дождавшись тишины, король завел какую-то на редкость длинную и тоскливую речь на быстром певучем языке. Я не поняла ровным счетом ничего, но на всякий случай прилежно улыбалась истаралась не зевать. Эло рядом переминался с ногина ногу, отчего доски подо мной слегка прогибались, и я ежеминутно боялась, как бы не упасть. Потом король заткнулся, и эстафетную палочку принял его сыночек. Он тоже долго нес какую-то околесицу, держа меня за руку, а потом жестом фокусника вынудил откуда-то чудовищных размеров золотой перстень с весьма недурственным камушком изумительной огранки. Я машинально подставила палец, только потом сообразив, что надо было не безымянный, а большой протягивать, да и на нем бы сие великолепие повисло кандальным браслетом.

— Эло, он мне безбожно велик! — трагическим шепотом просигналила я, не снимая с лица приличествующей случаю улыбки.

— Ну я не знаю, пальцы сожми, придержи как-нибудь, потом уж аккуратненько снимешь… Только, ради богов, не урони кольцо на глазах у всех! — так же тихо взмолился нелюдь, ласково улыбаясь мне в ответ.

Король чуть заметно кивнул и опутал наши скрещенные руки дивной красоты золотой цепочкой тонкого плетения — видимо, одного кольца эльфам кажется мало, они своих жен-невест еще и на цепь сажают.

Гости разразились громкими аплодисментами и восторженными поздравлениями. Резонанс стоял такой, что я едва не полетела с каблуков, оглушенная веселыми выкриками, тостами и пожеланиями счастья, грянувшими со всех сторон. Проблему спадающего перстня я решила очень просто — сунула окольцованную руку Эло, и он, поняв, аккуратно сжал пальцы поверх этого варварского великолепия. Пришлось выслушать уйму здравиц и комплиментов в свою честь, приправленных откровенным недоверчивым удивлением и даже легким негодованием — как это так, чтобы невеста эльфийского принца была человеческой девушкой?!

Цепочку мы аккуратно размотали, Эло сунул ее мне, и я, не зная, что делать с сей красотищей и не желая вешать ее на шею, накрутила на левое запястье на манер тонкого браслета в несколько слоев.

Потом Эло с какой-то гадостной усмешкой пообещал меня кое с кем познакомить и поволок через толпу, вежливо отвечая на сыплющиеся со всех сторон поздравления. Я послушно топала за ним, стараясь не наступить на подол платья. Да, я чуть перестаралась с длиной, но зато, если я стояла или сидела неподвижно, оно полностью прикрывало доселе невиданные эльфами босоножки и пальцы ног, посверкивающие выкрашенными в черный цвет ногтями (педикюр и рисунок на ноге после долгих споров и объяснений сделал мне маг, потому как до лака для ногтей и татуировок в Вириалане еще не додумались). Эло выловил в толпе какую-то эльфийку в роскошном светло-оранжевом платье, взял ее за руку и торжественно представил нас друг другу:

— Ксенон, знакомься, это леди Линирэлль, моя невеста. Линирэлль, знакомьтесь, это леди Ксенон, моя невеста. Ну, девочки, вы тут поболтайте… — после чего весьма изящно слинял в сторонку и тут же завел разговор с несколькими разряженными в пух и прах эльфами.

— Э-э-э… Очень приятно! — мягким грудным голосом пропела Линирэлль, с интересом разглядывая мой наряд.

— Взаимно! — отозвалась я.

А у Эло, оказывается, уже имеется потрясающей красоты невеста! И на кой ему сдалась я, если рядом будет такая кукола. Линирэлль на самом деле выделялась красотой и изяществом даже среди эльфов, между которых уродов, на мой взгляд, вообще не было. Черт, и красивое же население в этом Пириалане, так и комплекс неполноценности недолго заработать…

— Прелестное платье… — тем временем попыталась наладить конструктивный диалог Линирэлль.

Да уж, похоже, кроме наряда, никаких других достоинств во мне и нет. Или это просто окружающие предпочитают их не отмечать?! Я огляделась и заметила, как Эло, вроде бы поглощенный беседой, иронично косится на нас. Этого оказалось достаточно.

— Послушайте, давайте удивим принца!

— А как? — заинтересовалась эльфийка.

— Давайте сделаем вид, что подружились! — Я решительносхватила ее за руку и сделала шаг в сторону.

Линирэлль тут же подыграла, прощебетав что-то относительно моего замечательного платья. Я в ответ улыбнулась и тоже отвесила какую-то любезность ее облачению. Взявшись за руки, как воспитанные дошкольницы на прогулке, мы двинулись по залу, лепеча всякие глупости; я с наслаждением ловила многочисленные удивленные взгляды присутствующих, явно знающих, кем приходится Линирэлль Эло. Видимо, я все рассчитала правильно, и теплые отношения между двумя невестами-женами здесь нонсенс. Тем временем эльфийка спокойно предложила:

— Давайте сядем в беседке и поговорим.

— Отличная мысль.

Мы развернулись и под пристальными взглядами гостей прошествовали к выходу в сад. Проходя мимо Эло, я с радостью поймала на себе удивленный и даже чуть обиженный взгляд и не смогла удержаться от усмешки и саркастического поднятия бровей. Неужели он и в самом деле всерьез надеялся, что мы с Линирэлль сразу же после знакомства вцепимся друг другу в волосы и устроим драку за право обладания его душой и телом?!

Эльфийка вывела меня в сад, и мы уселись в хорошенькой ажурной беседочке, скорее всего предназначенной как раз для таких случаев — на столике стояло вино, фрукты и орешки, а все лавки сплошь покрывало огромное количество подушек и думочек.

— Какое странное у вас имя, — задумчиво заговорила Линирэлль. — Что оно означает?

— Давай перейдем на «ты»? — предложила я, ковыряясь в вазе с фруктами в надежде отыскать что-нибудь знакомое — почти все плоды были какими-то непонятными, словно нарисованными ребенком, который никогда не видел фруктов и овощей. — В конце концов, мы подруги по несчастью. Ведь ты тоже не любишь нашего жениха?

— Я старалась не слишком демонстрировать свою антипатию, — уклончиво ответила Линирэлль.

Все ясно. Я обнаружила сливу и радостно надкусила ее.

— А почему же ты тогда согласилась на этот брак?

— Видишь ли, меня никто особенно не спрашивал. Помолвка состоялась, когда мне было пять, а принцу — семнадцать лет. Большая политика — это такое грязное дело… Когда я получила брачное предложение от имени клана Кленового листа, то мой отец даже не особенно задумывался и почти же дал согласие. Еще бы, отличная возможность породниться с одним из самых влиятельных кланов, кроме того, свестина нет ту неприязнь, что разъедала наши отношения в последние несколько сотен лет… Мне еще повезло, разница в возрасте не так уж значительна, а могла бы быть и в сто, и в двести лет.

— Но неужели твой отец не понимал, что делает тебя несчастной?! Ведь ты могла бы стать для кого-нибудь любимой кс пой, и, даже если бы сама его не любила, это было бы лучи с союза двух совершенно равнодушных эльфов!

— Политика, — опять покачала головой Линирэлль. — девушку никто не спрашивает… А ты откуда?

И тут меня понесло. Не знаю отчего, но я просто выплеснула на голову эльфийки все произошедшее со мной — вскользь упомянула о моем мире, подробно рассказала о похождениях в Вириалане, о своем недолгом королевствовании, о побеге из дворца в Неалоне и встрече с Эло посреди улицы. Линирэлль слушала внимательно, весело хмыкая или удивленно ахая в зависимости от поворота сюжета. Выболтавшись, я устало вздохнула и пристально вгляделась в лицо эльфийки, стараясь понять, не совершила ли ошибку, опрометчиво растрепав ей о своем иномирном происхождении и непродолжительном пребывании в ранге принцессы-королевыКеи.

— Здорово, — задумчиво протянула Лиринэлль, покачивая в тонких пальчиках какой-то странный зеленый плод, похожий на гибрид яблока и лохматого огурца. — Ты столько всего Пидела и пережила. А я только и знаю — дворцы, дворцы, дворцы да краткие переезды между ними. Такая скука…

— Поверь мне, сражаться с мужиками и вплавь форсировать незнакомые реки удовольствие ниже среднего, — улыбнулась я, начиная подъедать орехи, по цвету и форме похожие на миндаль, а по вкусу на кешью. — Кроме того, такой уж счастливой я себя не ощущаю, особенно сейчас — я уже десять раз пожалела, что согласилась на эту затею с жениховством. Надо было драпать от Эло, теряя тапки, пока он не опомнился…

— Эло? — удивилась Линирэлль, аккуратно надкусывая огурцеяблоко.

— Ну да. Я так прозвала нашего жениха, ведь его имя с морозу не выговоришь! — хмыкнула я, заметив, как восторженно округляются глаза собеседницы.

— Эло! Надо же! — восхитилась она. — Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, отчего он хочет взять тебя в жены.

— Да? И отчего же? — насторожилась я. Этот вопрос до сих пор не давал мне покоя.

— Просто до того, что выдумала ты, еще никто никогда не додумывался! — продолжала веселиться Линирэлль. — Такое платье! Открытые изрисованные ноги! Решительное поведение — ты видела, ведь советника, с которым ты танцевала, чуть удар не хватил! Да и твои шуточки… В нашем мире о таком и не слышали!

— Ну что поделаешь, — вздохнула я. — Такая ужу меня натура…

— Знаешь, — задумчиво предложила Лиринэлль, — может, вернемся в бальный зал? Ты все-таки виновница торжества, а мы уже так долго отсутствуем…

— Пожалуй, ты права, — со вздохом поднялась я. — А то вдруг не то подумают… Пошли. Какие там еще культурные мероприятия на вечер запланированы?

— Танцы. Потом будет фейерверк, но это уже позже, ближе к утру…

— У вас додумались до фейерверков? — искренне удивилась я. — Странно, ничего другого, где применялся бы порох, я пока здесь не заметила.

— Порох? Что это?

— Ну… — неопределенно повела я рукой, не зная, как объяснить эльфийке основу взрывчатых веществ, в которых, честно говоря, сама мало что смыслила. Из курса общей химии я помнила реакцию горения черного пороха, но Лиринэлль она ни о чем не скажет. — Ну это такая штука, на основе которой делают всякую ерунду вроде петард, ракет…

— Фейерверк будет магическим, — пожала плечами эльфийка, мигом сняв все вопросы. — Ну что, пошли?

— Да! А то гости наверняка уже отошли от шока, вызванного моим явлением. — Я почувствовала, как губы невольно разъезжаются в недоброй ухмылке. — Надо устроить им еще одну встряску. Хочешь, я покажу тебе, как танцуют в моем мире?

— Конечно! — обрадовалась наивная Линирэлль, еще не ведающая, что ее ждет.

Нет, я не задумала ничего плохого. Просто хотела повеселиться так, как привыкла развлекаться в своем Отражении… Ну кто ж виноват, если здесь такое в диковинку?!

Мы вернулись в зал, и Линирэлль тут же начала оглядываться.

— Что ты ищешь? — полюбопытствовала я.

— Конечно же кавалеров для нас, — недоуменно отозвалась она. — Как же ты собралась танцевать одна?

— Очень просто! — оживленно ответила я, приходя в состояние нездоровой ажитации и чувствуя дикое желание взбаламутить весь неспешный и чинный эльфийский бал.

Оркестр как по заказу разразился быстрой веселой мелодией, и я, притащив Линирэлль в центр зала, чтобы наши манипуляции были видны всем и каждому, быстро проинформировала ее:

— Итак, курс молодого бойца. Ты должна двигаться под музыку так, как тебе будет удобнее. Никаких заученных поз и общих для всех па. Голову можешь временно отключить, она тебе только помешает. Тело само будет знать, как ему лучше двигаться.

— Это как? — удивилась Лиринэлль.

— Как, как! Каком кверху! — весело пояснила я, щелкая пальцами, чтобы поймать нужный ритм. — Смотри и учись!

Н-да, поучиться ей определенно стоило… Элементарные движения, которые может откалывать в моем мире даже столетний дедок, в чопорном эльфийском обществе произвели настоящий фурор. Лиринэлль сначала конфузилась, глядя на мой подобранный повыше подол и небрежные движения рук-ног, но потом разошлась, и у остальных гостей челюсти отвисали уже на нас обеих.

Услышав следующую песню, я с трудом подавила удивленный смех — это была «accidentally in love», правда, сильно обработанная и измененная согласно эльфийским требованиям, но все равно еще узнаваемая и веселая. Похоже, зараза, занесенная мною из моего мира, начала распространяться по Вириалану со скоростью лесного пожара… Едва не взвизгнув от восторга, я почувствовала, что могу свернуть горы. Наскоро пояснила Лиринэлль причину своего экстаза и вполголоса начала напевать слова, чем повергла всех присутствующих в ступор. Экие эльфы необразованные пошли, английского не знают! Лиринэлль восторженно смеялась — ей понравилось. Я, заметив несколько эльфов помоложе, пытающихся повторять мои движения, метнулась к ним и схватила неумелых танцоров за руки, помогая поймать ритм:

— Неважно, что и как вы танцуете. Главное не останавливаться ни на секунду!

Поднять на развеселые пляски всех присутствующих оказалось даже легче, чем я думала. Эльфы внимательно присматривались к моим движениям, пытались подражать им, а потом и импровизировать, с удовольствием расталкивая в разные стороны окружающих, еще не зараженных танцевальными порывами. Вскоре чинный придворный бал превратился в некое подобие неконтролируемой дискотеки начала третьего тысячелетия. Я восторженно кружилась в самом сердце этого безобразия, откровенно упиваясь делом рук и ног своих; эльфы подхватывали меня в партнерши, несколько минут увлеченно болтали какую-то ерунду, а потом уступали меня следующему возжелавшему персональный урок танцев, Я со счастливым смехом переходила из рук в руки, поучая присутствующих, а заодно и внимательно присматриваясь к нарядам и прическам. Н-да, с платьем я явно не прогадала — эльфийки очень хорошо знали, что такое глубокое декольте, открытая спина и обнаженные руки, но вот до высоких разрезов на узких прямых юбках не додумался еще никто.

Присмотревшись к одной из дам, я чуть не скончалась от хохота — на ее шее красовалось весьма оригинальное ожерелье, которым она наверняка рассчитывала произвести фурор. И произвела бы, если бы не я со своими закидонами и необычными нарядами. Но ожерелье было сверхоригинальным даже для меня — в изящную подвеску в обрамлении бриллиантов и жемчуга был вделан обломок не то СD, не то DVD-диска. Я, кажется, даже знаю, у какого ювелира она купила сию красотищу… Хохот упорно рвался наружу и булькал у самого горла, поэтому я, дабы не обидеть гостью, поспешно мешалась в толпу плящущих эльфов, стараясь оказаться от той эльфийки подальше и спровоцировать на танцы в моем стиле как можно большее количество народа.

Эло ухитрился перехватить меня, опередив двух советников своего отца, взалкавших индивидуальный урок танцев, и возмущенным полушепотом потребовал прекратить это бесчинство. Я только гомерически расхохоталась ему в лицо, откровенно намекнув, куда бы ему следовало пойти со своими претензиями. Эло вознегодовал и начал злобно стричь ушами, но я, решив, что в зале хватает развлечений и кроме наблюдения за отменной работой его рудиментарных мышц, быстренько переметнулась к уже знакомому мне по первому танцу эльфу, представившемуся Стеранитэлем. Как выяснилось, он был каким-то советником чего-то там важного и значительного — глубже я не вникала. Стеранитэль очень обрадовался и поспешил завести светскую беседу:

— Позволит ли прекрасная леди задать один вопрос?

— Конечно, милорд! — ласково отозвалась я, старательно не замечая шаловливую ручонку, скользнувшую по моему бедру и коварно подбирающуюся к разрезу на подоле.

— Откуда вам известны такие оригинальные танцы?

— Они известны всем, — пожала я плечами, краем глаза приметив возмущенно проталкивающегося к нам Эло. — Просто не все считают необходимым искренне веселиться, предпочитая фальшивые улыбки и полунамеки непринужденному смеху и естественным выражениям положительных эмоций!

— Вот как… — задумчиво протянул советник. Рука, воодушевленная моим бездействием, переползла чуть пониже спины и начала вкрадчивые поглаживающие движения, сопровождающиеся потрясающими дерганьями острых ушей и непередаваемой мимикой.

Стеранитэль был так поглощен попытками без слов донести до меня какую-то информацию, без сомнения, исключительно пристойного и уважительного содержания, что не заметил разъяренного принца, возникшего рядом с нами подобно карающему ангелу. Эло был великолепен! Глазищи мечут изумрудные молнии, уши вздрагивают, руки трясутся, зубы скрежещут — того и гляди укусит. Я демонстративно вздрогнула, словно только что его заметив, и сбросила провокационно размещенную руку советника, которую тот, окаменев от удивления, не догадался убрать сам. Стеранитэль коротко охнул и попробовал спастись бегством — отвесил учтивый полупоклон, пробормотал что-то галантное и по-мужски тихо и поило слинял, оставив меня разбираться с осатаневшим женихом, в котором, судя по всему, взыграли оскорбленные в лучших чувствах собственнические инстинкты. Ну а я что, виновата, что здесь так плохо советников воспитывают?! Высказавшись в подобном духе, я поняла, что имею недурственные шансы стать вдовой, минуя стадию жены, — Эло побелел, закатил глаза и так заскрежетал зубами, словно собирался тут же на месте сожрать меня с костями и босоножками. Как бы его удар от злости не хватил!

Я подсунула руку под локоть женишку и поспешила унести с места террористического акта, стараясь высмотреть в толпе Стеранитэля, чтобы ни в коем случае не направиться в его сторону. Линирэлль заметила мои манипуляции и аккуратно пристроилась с другой стороны. Вместе мы дотащили нашего сиятельного жениха до резной малахитовой скамьи и усадили на горку подушек. Мне захотелось поозорничать. Я подмигнула эльфийке, и мы в четыре руки начали усиленную заботу о совершенно опешившем от такого поворота событий Эло — Линирэлль обмахивала его веером, я притащила высокий бокал с вином, бережно пригладила растрепавшиеся волосы, взбила повыше подушки и кивнула второй невесте, уже успевшей стать мне подругой. Мы, обмениваясь лучащимися смехом взглядами, верными собаками уселись у ног нашего венценосного жениха, взирая на него снизу вверх обожающими взглядами влюбленных куриц. На нашу троицу вскоре стали обращать внимание — я явственно услышала экзальтированный вздох какой-то остроухой романтичной дуры с невероятной прической, похожей на насаженный на голову замороженный торт: «Ах, посмотрите, какая милая группа! Как же они счастливы вместе! Прямо завидно!» Я с кривой улыбкой подумала, что с удовольствием уступила бы ей свое место, а сама посидела бы где-нибудь в темном углу в компании Шэра и Тэрриэт. Но увы! Я, дабы еще больше ввести в ступор дражайшего жениха, припомнила какую-то бестолковую поп’ иную песенку и с восторженной миной вполголоса исполнила припев:

Мне другой награды не надо,

Ты мой зной, моя ты прохлада!

Быть твоей рабыней я рада,

А другие — кыш, кыш, кыш!

Пока Эло ловил отпавшую челюсть, я успела перемигнуться с Линирэлль и сбежать обратно к танцам, тем более что без главного идейного вдохновителя стихийная дискотека начала постепенно затихать и рассасываться, там явно нужны были свежие силы.

Кои я тут же и влила — поняв, что просто танцами тут уже и кого не удивишь, я попросила оркестр сыграть что-нибудь быстрое и ритмичное, влезла на стул, с него — на стол, и в ритме вальса двинулась между тарелками и блюдами, изредка задевая носком босоножки особенно понравившиеся мне. Что такое танцы на столах, эльфы не знали, во всяком случае, вылупились они на меня так, будто я отрастила рогаи начала плеваться огнем, прицокивая копытами в такт. Эло, заметив мои телодвижения, коротко охнул и попытался стянуть меня со стола, но я со смехом шарахнулась в сторону, давя каблуками тарелки и стараясь не наступить в салат. Как выяснилось, танцевать на изысканно сервированном столе было не слишком удобно и даже рискованно, но я старалась ню всех сил, посшибав на пол кучу блюд и разорвав каблукам и скатерть. В конце концов мой жених все-таки извернулся стащить меня со стола и замахал руками так недобро, словно собирался отшлепать на глазах у всех. Линирэлль отважно выдернула меня из рук экзекутора и, задыхаясь от смеха, потащила плясать как нормальные люди и эльфы — на полу. Я мечтательно покосилась на журчавший посреди зала декоративный фонтанчик в виде золотого клена — вода жемчужными каплями осыпалась с листьев и ветвей на диво изящного, высокого дерева в широкую и довольно глубокую мраморную чашу, — но со вздохом решила оставить русскую народную потеху «Купание в фонтанах» на потом, иначе придется идти переодеваться, а больше никаких провокационных нарядов у меня нет, да и не факт, что Эло пустит меня обратно в зал после всех моих диверсий и эскапад. Я подумала, как хорошо бы было станцевать что-то вроде брейк-данса, которому я когда-то давно начинала учиться (тогда все эльфы точно полягут в корчах), но, увы, отплясывать брейк-данс в длинном узком платье и на шпильках взялся бы лишь профессиональный эквилибрист или желающий покончить с собой мазохист. Поэтому я, не являясь ни тем ни другим, решила не рисковать.

Впрочем, никто не запрещает мне побеситься и не ломая себе шею. Расшалившись, я затащила в развеселые пляски даже своего будущего свекра. Король, придерживая на голове грозящий низвергнуться золотой венец, пытался вежливо оттолкнуть мои руки, но я была начеку и на провокации не поддалась. Поняв, что фьючерсный родственничек сейчас ударится в бесславное бегство, я вцепилась в него, как клещ в толстого, полнокровного мужика, и начала во всеуслышание уговаривать не скромничать, привлекая к нашей парочке повышенное внимание присутствующих. Король, осознав, что попался и теперь так просто не отделается, обреченно застриг ушами в сторону оркестра. Там его поняли и, скомкав несколько музыкальных фраз, поспешно перешли с быстрой мелодии на медленный и чинный вальс. Воспрянувший духом король попытался обхватить меня за талию, но я мягко вывернулась из державных ручонок и закружилась вокруг него, равнодушно игнорируя ритм три четверти и напевая себе под нос подхваченную где-то развеселую и стремительную мелодию.

Король вновь попытался отбояриться от моей сомнительной компании, вновь потерпел поражение и, испуганно глядя на растущую вокруг нас толпу любопытных, с обреченным вздохом попытался поймать мой ритм. Получилось у него неплохо, видимо, все эльфы изначально предрасположены к активным движениям и танцам. Но вдвоем мы проплясали недолго. Терзать уже сдавшуюся жертву стало неинтересно, я сделала венценосцу ручкой и переметнулась к уже знакомому и надежному партнеру — Стеранитэлю. Тот горячо выразил искреннюю радость моим милым обществом и, тревожно оглядываясь — не видать ли где Эло, тоже попытался слинять. Трус, как и все мужики… Я, делая вид, что не понимаю этих красноречивых взглядов, с нежной улыбкой кокетливо погрозила ему пальчиком и лукаво поинтересовалась:

— Кого вы так выглядываете в толпе, милорд? Ужели вы желаете пообщаться с какой-нибудь прекрасной дамой, а я, сама не ведая, что творю, учинила вам препятствия? Одно ваше слово, и я…

— Ну что вы, леди! — галантно заблеял Стеранитэль, пытаясь жизнерадостно улыбнуться. — Я сейчас как раз танцую самой прекрасной из присутствующих здесь дам!

— А вы, оказывается, льстец! — тонко улыбнулась я, прогибаясь и расчетливо касаясь его грудью.

Эльф слегка оживился и, наконец отвлекшись от назойливого высматривания моего жениха (ей-богу, он занимался делом с таким жаром, что я уже была готова поверить, будто Эло нравится советнику больше, чем я), обратил внимание на свою партнершу по танцу. А, пропала коровка, пропадай и веревка! Я стремительно развернулась, на секунду повисла на услужливо подставленных руках, потом, запрокинув голову и коварно улыбаясь, гадюкой обвилась вокруг Стеранитэля, заодно стреножив его согнутой в колене ногой. Ошалевший от таких знаков внимания эльф неловко дернулся, и мыпод мой звонкий хохот и его испуганный вздох повалились на пол, причем Стеранитэль по-джентельменски оказался снизу, так что лично мне падать было мягко и весело. Мой подол капитулировал, и совершенно дезориентированныйсоветник со священным ужасом понял, что его рука весьма недвусмысленно обхватывает мою голую ногу ладони на две выше колена, то есть почти на… ну в общем, понятно.

Опешившие гости попытались разнять нашу парочку, галантно протягивая мне руки и старательно отворачиваясь, но я не собиралась так просто отпускать свою жертву и, изображая неконтролируемую истерику, зарывалась лицом в рубашку на груди одуревшего Стеранитэля, покусывая губы, чтобы незаржать во весь голос. Нас растащила задыхающаяся от хохота Линирэлль — эльфийка одним рынком привела мой подол в пристойный вид, вздернула меня на ноги и поволокла в противоположную сторону от проталкивающегося к но-прежнему лежащему на полу советнику Эло. Наш жених был настолько красен и зол, что я всерьез испугалась быть выпоротой на месте. Линирэлль, заливаясь здоровым смехом, в лицах расписала, как смотрели на нас гости, после чего оторопевшие эльфы имели удовольствие любоваться на двух лихо отплясывающих и беззастенчиво ржущих девиц, едва ли не тыкающих в них пальцами и в голос обсуждающих выражения лиц присутствующих.

Кстати, Эло так и не выразил желания потанцевать со мной. Возможно, его не вдохновляли пляски в моем стиле, но женишок вполне мог бы пригласить меня на вальс, в конце концов, любая девушка вполне способна передвигаться в ритме три четверти, особенно с хорошим и умелым партнером… Может, эльф еще опомнится?

Но даже если он в конце концов прочухался и решил пригласить на танец свою невесту, я об этом все равно не узнала — до конца праздника я все-таки не вытерпела. Ноги в новой непривычной обуви начали ныть, я даже испугалась, как бы не натереть мозоли, голова разболелась из-за громкой музыки и тяжелого венца, водруженного на темечко, от усталости меня слегка покачивало, так что я наверняка имела вид серьезно подвыпившей девицы. Линирэлль, наплясавшись в моей неугомонной компании, чувствовала себя не лучше, посему мы, переглянувшись, дружно решили обойтись без фейерверков и идти отдыхать. Решить-то решили без проблем, а вот претворение в жизнь этих благих намерений было сопряжено с определенными трудностями и препятствиями чисто технического характера.

— Послушай, Линирэлль, ты случайно не знаешь, где мои комнаты? — смущенно поинтересовалась я у эльфийки уже на выходе из зала.

— Нет, — растерянно отозвалась она. — А в чем дело?

— Я совершенно не помню, где меня разместили, — тупо констатировала я, разглядывая стены и пол коридора, в который мы вышли.

Вроде бы здесь я не была еще ни разу. Хотя двери, как будто, знакомые… Ой кошмар! И что теперь делать?! Можно, конечно, обратиться к слугам, кто-нибудь да доведет меня до нужных комнат, но потом еще наверняка сплетню организует, мол, невеста наследника на балу напилась до полной потери ориентации в пространстве…

Можешь переночевать у меня! Комнаты большие, места не что то что двоим, десятерым хватит! — пожав плечами, предложила моя новая подруга, и я с благодарностью ухватилась за это предложение:

— Ой, спасибо! Какая замечательная идея! Пошли!

К счастью, в отличие от беспамятной меня Линирэлль без проблем нашла свои покои, и впрямь имеющие весьма солидные размеры, но все-таки немного меньшие, чем мои. Мы, решив не поднимать служанок, помогли друг другу расстегнуть многочисленные крючки, распутать тонкие тесьмы, снять платья (я стянула свою одежку, как водолазный костюм — целиком и сразу, а вот с нарядом Линирэлль пришлось повозиться), и, побросав детали туалета прямо на пол, повалились в кровать, по размерам больше похожую на взлетно-посадочную полосу для «Боинга-747». Заснули, кажется, ну по крайней мере я. Последней мыслью была тихая надежда, что Торинэлль позаботится накормить и выгулять Шэра.

Эло.

Ксенон развлекалась. Судя по восторженно горящим глазам, так весело ей не было со дня разудалого празднования в Большом Привозе. А я скучал. Иномирянка, без сомнения обладавшая потрясающими организаторскими способностями, ухитрилась вовлечь в свои невероятные танцы почти всех присутствующих, попросту хватая их за руки и втягивая в топу пляшущих и веселящихся придворных. Но меня она почему-то игнорировала с потрясающим равнодушием, явно не понимая, что это уже попросту неприлично — так откровенно не обращать внимания на своего жениха. Навязываться ей не хотелось, я остановился у стены и небрежно прислонился к колонне, наблюдая за самозабвенно развлекающейся девчонкой, танцующей с закрытыми глазами и знать ничего не желающей о чувствах окружающих.

— Какая веселая и жизнерадостная… Тебе с ней не будет скучно, — тихо и задумчиво сказал неслышно подошедший.

Я вздрогнул и посмотрел на него:

— Мне? Окружающим возможно. Но я… Посмотри, она же веселится, даже не вспоминая обо мне!

— А ты попробуй заставить ее заметить тебя. Попрыгай, покричи, побей себя кулаком в грудь, — ехидно посоветовал родитель и демонстративно повернулся во мне спиной.

Я возмущенно фыркнул, присмотрелся к танцующим и тут же выяснил, что Ксенон куда-то пропала. Как я ни вглядывался в веселящуюся толпу, различить ее черное платье и темные волосы никак не мог, и, памятуя о склочном характере и остром язычке моей невесты, поспешил на розыски. Проверив все известные мне темные углы, укромные альковы и за- росли кустов, в которых можно было легко спрятаться, я не на шутку растерялся и даже испугался — а вдруг с ней что-нибудь случилось?! При ее то характере и дерзости просто Удивительно, как она вообще ухитрилась дожить до своих лет. В отведенных ей покояхКсенон тоже не появлялась — в спальне я застал только дрыхнувшую на кровати собачину и нирату, бережно уложенную на подушки. Служанки, пожимая плечами, виновато пояснили, что не видели своей госпожи с того момента, как она выскочила за дверь. Да куда же подевалось это несносное создание?! Я вновь обежал все укромные места, где, по моему разумению, она могла устроиться. Тщетно.

Гости потянулись в сад на фейерверк, я пошел было следом, надеясь, что такое развлечение иномирянка не пропустит, но так и не нашел ее в толпе, восторженно ахающей при виде расцветающих в темном небе огненных всполохов. Мигом вспомнились масленые взгляды и жадные руки Стеранитэля. Рыкнув от злости, я хотел уже бежать на розыски сладкой парочки, но тут увидел советника в компании какой-то эльфийки в красном платье и облегченно вздохнул. Впрочем, проблемы розыска Ксенон это не решило. Пораскинув мозгами, я двинулся к покоям Линирэлль, намереваясь расспросить одну свою невесту относительно местонахождения второй — в конце концов, когда я в последний раз видел Ксенон, она превесело отплясывала и о чем-то болтала именно с Линирэлль.

В двери я стучал долго и упорно, пока наконец не сообразил, что они не заперты. И уже с порога понял, что попал куда надо. Прямо посреди комнаты на полу валялись два платья — светло-оранжевое и угольно-черное, увенчанное диадемой. Я шагнул к кровати. Ну да, так и есть! Обе умнички, поставившие на уши весь бал, лежали рядышком, как любящие сестренки, трогательно повернувшись в разные стороны, но спутавшись волосами на кружевных наволочках.

Видимо, удары в дверь все-таки разбудили Линирэлль — она вздохнула и приподняла голову, сонно вглядываясь в мое лицо.

— Это я! доброе утро! — поспешил я подать голос, понимая, что Линирэлль уже раздумывает, не завизжать ли ей.

Одна моя невеста вздохнула и потормошила вторую:

— Ксенон! Ксенон, очнись! Тут, видишь ли, наш жених явился!

Надо же, эти красотки уже на «ты»! Похоже, девочки нашли друг друга…

— Мм… — неопределенно, но однозначно неодобрительно пробормотала иномирянка, утыкаясь носом в подушки и решительно отказываясь просыпаться до конца. — И на кой он приперся? Чего ему нужно?

— Что вам нужно? — повторила Линирэлль, протирая глаза.

И что ей ответить на такой вопрос?! Я неопределенно пожал плечами.

— Он не знает! — тут же объявила эльфийка, взявшая на себя роль передатчика между Ксенон и внешним миром, который иномирянка пока воспринимала не слишком хорошо.

— Ну так пошли его, чтоб спать не мешал, — вздохнула девчонка, стараясь закопаться в подушки и отгораживаясь от окружающих одеялом.

— Послать? За чем? — недоуменно уточнила получившая изысканно-дворцовое воспитание Линирэлль. Я, уже подозревавший, чем это кончится, и знавший способности иномирянки по части «послать», попытался отступить. Но было поздно.

— Не за чем, а куда! — со вздохом пояснила Ксенон, приподнимая взлохмаченную голову, опираясь на локти и фокусируя на мне сонный взгляд.

Одеяло на ее груди встопорщилось и поползло вниз, но сосредоточиться на открывающихся возможностях мне не дали. Ксенон откровенно зевнула, вздохнула и рассеянно пригладила волосы, после чего внятно и четко объяснила, куда конкретно мне надлежит отправиться и чем именно там следует заняться. Инструкции были очень подробными и образными, изобилующие уточнениями, дополнениями и комментариями, а также детальным описанием мест и способов возможного времяпрепровождения. Мне ничего не оставалось, как отступить с позором. Причем, судя по тихому хихиканью Линирэлль, она явно решила, что я двинулся именно туда, куда меня посылают. Ксенон же, высказавшись, рухнула обратно в подушки и тут же мирно засопела.

Вечер, вернее ночь, бесспорно, удалась на славу.

ГЛАВА ШЕСНАДЦАТАЯ.

Человек проводит треть своей жизни в постели. А остальные две трети он пытается в эту постель кого-нибудь затащить.

Ксенон.

Я искренне надеялась, что ночные беспокойства ограничатся Эло, в недобрый час забредшим к нам с Линирэлль на огонек и испуганно бежавшим, после того как я выразила свое отрицательное отношение к подобного рода поздним (или ранним, как посмотреть, было уже часов пять утра) визитам, да не тут-то было. Не успела я, кажется, опустить голову на подушки, как меня растолкала ужасно смущенная и растерянная служанка, сконфуженно лепечущая что-то насчет аудиенции. Я послала и ее, спросонья решив, что это вернулся Эло, но эльфийка, чуть не плача, продолжала теребить и тормошить меня за плечи, стягивая одеяло и выдергивая из-под головы подушки. Пришлось встать и влезть в услужливо поданное светло-красное платье с пышной юбкой на турнюре и пеной кружев в качестве верхней половины лифа. Линирэлль еще спала, я распорядилась, чтобы ее не тревожили без особой необходимости, и в сопровождении смущенной служанки переместилась в свои покои. По дороге я пыталась выспросить, что за аудиенция мне предстоит, но эльфийка отчего-то красная и Сконфуженная очень похожая на пристыженный помидор, таки не смогла Ничего толком объяснить.

К счастью, в моих комнатах обнаружилась Торинэлль, которая мигом расставила все точки над «i»:

— О, как хорошо, что вы нашлись! Где вы пропадали всю ночь?

— На балу, — рассеянно отозвалась я, тиская счастливого Шэра.

— А потом? Впрочем, это неважно! Если вы изволите встать и присесть к столу, то вам подадут завтрак, а затем сделают прическу. Его величество король вызвал вас на аудиенцию! — единым духом выпалила Торинэлль, помогая мне подняться с ковра, на котором я обнималась со щенком.

— А зачем это я ему понадобилась? — Удивилась я, послушно подсаживаясь к столу и расправляя на коленях салфетку.

— Вот этого его величество мне не доложил! — фыркнула эльфийка, дергая плетеный шнурок звонка.

В комнату тут же вплыли три Служанки, уставившие стол таким количеством блюд, будто собирались кормить завтраком не хрупкую девушку, а роту прожорливых дембелей. Я рассеянно принюхалась к неизвестному кушанью на серебряной тарелке и вдруг поняла, что дико голодна — в последний раз по-человечески я ела вчера в обед, и всю ночь провела на ногах, слишком занятая, чтобы подумать о пропитании. Цапнув вилку, я тут же приступила к детальному органолептическому анализу поданных яств — проще говоря, от души все перепробовала, попутно пытаясь выяснить и уточнить детали:

— Так-таки совсем неизвестно, зачем меня приглашает Король?! А ты можешь высказать Собственные предположения на этот счет?

— Могу, конечно, — пожала плечами примостившаяся рядом Торинэлль. Я кивнула ей на тарелки, но она вежливым покачиванием головы отказалась от завтрака. — думаю, он просто хочет поближе познакомиться с той, которую любит его сын.

— Логично, — согласилась я, с Легким мученическим стоном откидываясь на спинку стула я уже успела наесться до отвала, а служанки вновь торжественно шествовали ко мне с блюдами пирожных, сладостей и фруктов.

Оставить такое великолепие без внимания было выше моих сил — я цапнула несколько разноцветных леденцов и решительно встала, демонстрируя свою готовность следовать к королю хоть на край света. Но сначала меня взяли в оборот две шустрые эльфиечки, под руководством Торинэлль наваявшие мне на голове нечто невообразимое. Охотно верю, что данный причесон был последним писком местной моды, но на мне он, рассчитанный на прямые светлые волосы, а не на волнистые двухцветные пряди, смотрелся просто кошмарно. В ужасе шарахнувшись от своего отражения в услужливо по- данном зеркале, я категорически отказалась выходить на люди и эльфы в подобном виде. Служанки заахали и заохали, Торинэлль со вздохом (видимо, сама понимала, что эта прическа на мне, как на собаке рога) принялась распутывать невероятное сооружение, тихо шипя какие-то ругательства на древнеэльфийском. думаю, она вполне могла бы создать что-нибудь приличное и не сильно бросающееся в глаза, но тут как на грех приплыл важный до отвращения не то паж, не то мажордом, не то дворецкий, хорошо поставленным голосом доложивший, что король ждет прекрасную леди Ксенон. Я поморщилась (жутко-то как такое словосочетание звучит, хоть имя меняй), но послушно двинулась за ним, проигнорировав тихий шепоток Торинэлль, успевшей только распутать прежний кошмар на моей голове, но еще не приступившей к созданию нового сооружения.

Король принял меня в своей личной гостиной — простенько и по-родственному, как наивно подумалось мне. За распахнутым окном задумчиво покачивал ветками клен, в воздухе витали ароматы свежей выпечки, травяных настоев, дорогого вина и лаванды; взглянув на небо, я, успевшая научиться приблизительно определять время по солнцу, с удивлением заметила, что уже далеко за полдень часа два-три, а то и четыре. Неплохо же мы вчера погуляли!

Отец Эло, одетый в светло-сиреневый костюм и белоснежную рубашку, отделанную тончайшими кружевами, сидел на диване, просматривая какие-то свитки, и в ответ на мой реверанс лишь кивнул на подушки рядом с собой. Я аккуратно опустилась на указанное место и чинно сложила руки на коленях, Недоумевая, на кой понадобилась королю моя скромная персона и что он до меня хочет донести на этой аудиенции. Кстати, его имени мне так никто и не назвал. Впрочем, вполне вероятно, что оно такое же заковыристое и труднопроизносимое как и у моего жениха.

— Ну что ж, давай знакомиться, будущая родственница! мягко улыбнулся король, вглядываясь в мое лицо.

Несмотря на дружелюбно приподнятые уголки губ, я почувствовала, что в душе у него царит зима и вьюга, а улыбка — это так, дань вежливости и традициям. Огромные изумрудно-зеленые глаза быстро осмотрели меня с головы до ног и остановились на лице, вглядываясь так пристально и цепко, словно хотели прочитать мысли. Вот откуда у Эло этот въедливый, пробирающий до печенок взгляд, а я еще думала, что подобные замашки являются благоприобретенным и не наследуются…

— Итак, Ксенон. Такое необычное имя… Впрочем, это не так уж важно. Откуда ты?

— Из Неалона, — спокойно ответила я. И ведь не соврала ни на грош — я в самом деле явилась из столицы Лоррейского государства а король не уточнил, что имеет в виду, место моего рождения или район последней дислокации.

— Да? И зачем моего сына носило в Лоррею?! — задумчиво спросил Король, явно не ожидая ответа, поэтому я предпочла пожать плечами и промолчать.

Эльф вновь принялся внимательно всматриваться в мои глаза, я постаралась смотреть как можно наивнее и скромнее, дабы не возбудить в царственной душе никаких подозрений. Что врать на расспросы о моем прошлом, я не знала, во всяком случае, уж правду-то Окружающим слышать не обязательно.

— Похожа, похожа… — Протянул король, кивнув своим мыслям.

— Похожа? На кого? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— На одну девушку. Она мертва вот уже более трехсот пятидесяти лет, а я все никак не могу забыть ее. Она тоже была из расы людей.

— Вы… ее любите? — тихо спросила я, понимая, что эльфийский король не просто так взялся изливать передо мной душу.

— Люблю?! Любил — да. А сейчас…

— Вы ее любите, — констатировала я. — Она до сих пор с вами, несмотря на то что умерла. Значит, вы ее любите.

— Возможно, — согласился он. — Ты на нее чрезвычайно похожа. И внешность, и нрав…

— Спасибо, — робко улыбнулась я, подумав, что такие слова очень дорого стоят.

И тут же поняла, что с эльфами просто нельзя по-хорошему: король небрежно отбросил свои свитки и опрокинул меня на диван. В первую секунду я так растерялась, что даже не сообразила, что происходит. Потом, когда сильная рука без сантиментов задрала на мне платье и прошлась по ногам, до наивной меня наконец-то дошло, и я дернулась так, что свалилась на пол, увлекая за собой эльфа, и опрокинула диван, к счастью, упавший в сторонке и никого не придавивший. Король хоть и заметно удивился попыткам сопротивления, но своих притязаний не оставил и, захватив одной рукой оба моих запястья, сжал их так, что я невольно охнула от боли и попыталась вывернуться из-под него, правда, не слишком в этом преуспев. Сила любого эльфа намного превосходит человеческую, я прекрасно понимала, что голыми руками мне от короля не отбиться. Будь со мной Тэрриэт, я без колебаний пустила бы ее в ход, но, увы, нирата осталась в моей спальне. Кто ж знал, что придется обороняться от посягательств будущего свекра?! Кричать я не могла — слишком уж красочно представлялось, какой несусветный скандал тогда разразится. Подчиниться?! Ну уж нет! Пока есть силы и возможность хоть как-то сопротивляться, так просто не дамся! Я с отвращением вгляделась в холодные самоуверенные глаза и, решив попытаться воззвать к совести короля, если подобное понятие вообще применимо к эльфам, прошипела сквозь зубы:

— Да что же вы творите?! Побойтесь богов, я ведь невеста вашего сына!

— И что? Ты так любишь моего мальчика? — насмешливо поинтересовался эльф.

— Нет! — честно ответила я, радуясь, что он отвлекся на разговоры и перестал стягивать с меня платье. — Но это еще не повод, чтобы…

Послышался треск раздираемой ткани. Н-да, похоже, я очень не вовремя взялась разводить демагогию и толкать убедительно-обличающие речи… Если платье так просто не снимается, то его попросту рвут на части… Черт, как же я попала! «Если напал маньяк и нет никакой возможности отбиться от него, нужно расслабиться и постараться получить удовольствие!» — язвительно напомнил внутренний голос. Я, глухо зарычав от испуга и злости, дернулась еще сильнее — пусть другие расслабляются, а я не хочу таких удовольствий!

Спасение явилось, откуда я ждала его меньше всего. За дверью послышался интеллигентный стук и вдумчивый голос Эло:

— Отец, ты здесь? Можно войти?

— О господи! — в ужасе выдохнула я, на секунду даже прекратив сопротивление.

Тихий глас жениха под дверями напугал чуть ли не до обморока, причем нас обоих — король вздрогнули обмяк на мне мертвым грузом, от удивления даже разжав руки. Такой поворот событий прибавил мне сил, я спихнула с себя растерявшегося эльфа, вскочила и, натягивая на плечо разорванный край платья, быстро огляделась. М-да, закон подлости во всей красе: спрятаться некуда — диван валяется на полу, столик и кресло на высоких гнутых ножках, под ними меня будет отлично видно, шкаф книжный и доверху забит свитками и фолиантами, шторы тонкие, тюлевые, полупрозрачные, за такими не укроешься. Кроме той двери, в которую стучался Эло, в гостиной была еще одна, дернув за нее, я влетела в спальню и тут же дала задний ход — можно, конечно, попытаться забиться под кровать, но если, не дай бог, сюда принесет Эло, то это уже будет конец всему, я не оправдаюсь никакими отговорками и дышать не смогу после такого позора.

Что же делать?! В таком виде ему показываться нельзя ни в коем случае — волосы растрепаны, лицо наверняка красное и злое, платье местами стянуто, местами порвано, тут и ребенок сообразит, что едва не произошло на ковре. Воображение мигом подкинуло садистскую картинку: Эло, ревя от злости, убивает сначала меня, потом отца, потом себя. Хотя, возможно, на мне и ограничится. Впрочем, мне-то как раз таки тогда уже будет все равно. Черт! Я беспомощно шарахнулась обратно в гостиную, мысленно изощряясь в ругани в адрес жениха и его папаши, но крепко прикусив язык — не дай бог женишок услышит и узнает мой голос!

А Эло все не оставлял надежд докричаться до родителя:

— Отец! Мне сказали, что ты здесь! Открой, у меня есть к тебе дело!

У-у-у, и почему все мужики такие деловые?! Нет бы носки вязать, гвозди забивать, из дерева поделки выпиливать — говорят, помогает при расшатанных нервах. Я, придерживая спадающее платье, перебежала к окну и выглянула в него, прикидывая пути отступления. Спасительного карниза здесь не было, только узенькая каменная бровка едва ли в половину моей ступни шириной. М-да, вот что называется «что такое не везет, и как с ним бороться»… Что ж, похоже, придется рискнуть. Хотя очень не хочется… В длинном, пышном платье, на каблуках… Ой, ну что ж я за такое ходячее несчастье?! Может, все еще обойдется как-нибудь? Я представила, что начнется, если Эло застанет своего отца исполняющим вокруг меня брачный танец бабуина, и тихо, обреченно заскулила на одной ноте. Еще неизвестно, что лучше — свалиться с пятого этажа или опозориться перед всем светом. Ладно, охать будем потом! Я метнулась обратно к державному эльфу, как раз поднимающемуся с ковра. Ну и видок у него! Конечно, получше, чем у меня, но и с тем напыщенным, тщательно прибранным и аккуратным красавцем, что встретил меня небрежным кивком, не сравнить. Я, поняв, что король одурел от неожиданности и ничего толком не соображает, сама подтянула на нем пижонские шелковые бриджи, заправила в них рубашку, одернула камзол, пригладила волосы и зашипела в лицо будущему свекру, и не пытающемуся сопротивляться поспешному приведению в порядок своего величества.

— Это Эло! Он ни в коем случае не должен застать меня здесь, понимаете?! Сейчас вы откроете дверь и, не давая ему войти, выведете своего сыночка в коридор и потянете… ну я не знаю, все равно куда, главное — подальше отсюда! И от моих покоев, чтобы он, не дай боги, не увидел меня в таком виде! Ясно?!

Я оттолкнула от себя оторопевшего эльфа, распахнула окно и, подобрав подол платья, вылезла на каменную бровку. Потом сунула руку обратно в комнату и отчаянно замахала ею, намекая, чтобы король поскорее открывал дверь и утаскивал Эло отсюда подальше, а то как бы я не навернулась с этакой немалой высоты. Эльф внял моим телодвижениям и торжественно распахнул резные створки. Я, придерживаясь за открытые рамы кончиками пальцев и молясь, чтобы мой жених их не заметил, прижалась к стене и замерла. Спокойствие, только спокойствие, главное — не смотреть вниз… Ей-богу, если я когда-нибудь буду строить себе дом, то обязательно велю сделать под всеми окнами широченные карнизы, чтобы на них можно было без страха сидеть и даже лежать, вытянув ноги!

— Отец, почему ты так долго не открывал? — послышался спокойный, чуть укоризненный голос Эло. — Я не…

— Пойдем прогуляемся по саду, — глухо отозвался его родитель, видимо пытаясь выпихнуть сыночка в коридор.

— Но я…

— Пойдем в сад! Там и поговорим! — с нажимом повторил король, потом, судя по звукам, таки выволок Эло из гостиной и захлопнул двери.

Я выждала для верности еще полминуты, на подгибающихся ногах переместилась к окну и влезла обратно в комнату. Посидела на ковре, переводя дух, потом заботливо подняла и установила на прежнее место опрокинутый в пылу сопротивления диванчик, подобрала рассыпанные по ковру свитки и сложила их аккуратной стопочкой на столике. Да уж, сходила на аудиенцию! Теперь от короля за три километра шарахаться придется…

К счастью, в коридоре никого не было, поэтому явление растерзанной и растрепанной невесты принца из покоев его отца прошло незамеченным для широкой общественности. Как я добиралась до своих комнат, придерживая руками разорванное в пяти местах платье и прилежно улыбаясь встречающимся по дороге эльфам, чуть не роняющим глаза на пол, а потом старательно врала ахающей Торинэлль и явившейся навестить меня Линирэлль, что оступилась и свалилась с лестницы, порвав и перепачкав до невообразимого состояния наряд, — отдельная сага, достойно воспеть эти события я просто не в состоянии. Эльфийки тактично поверили или сделали вид, что поверили, с причитаниями переодели меня в лимонно-желтое платье с изумительно красивыми кружевными манжетами и воротником и соорудили на голове некое подобие прически, просто подняв волосы повыше и закрепив их золотой заколкой, отделанной какими-то камушками, подозрительно смахивающими на бриллианты.

Потом Торинэлль, извинившись, куда-то сбежала, а мы с Линирэлль уселись в саду на скамье и, поедая виноград, принялись с огромным наслаждением переливать из пустого в порожнее, обсуждая вчерашнее празднество, моду, наряды, придворные сплетни и нашего сиятельного жениха. Шэру очень понравились газоны, по которым можно было носиться огромными кругами, и невысокие кусты роз — через них мой расшалившийся щеночек перемахивал легко и с разбегу. Переглянувшись, мы с Линирэлль наплевали на достоинство и высокомерие, приличествующие невестам принца, и присоединились к беготне, едва не доведя до нервного припадка явившегося на взрывы смеха и собачий лай садовника. Пестун зеленых насаждений только за сердце схватился, увидев, во что превратился аккуратный изумрудно-зеленый газончик и клумбы с коллекционными розами после того, как там порезвились две девушки и собака.

Эло.

По саду, куда отец так рвался, мы отчего-то походили совсем недолго и вскоре вернулись в один из кабинетов, до которого тоже непонятно по каким причинам шли самым долгим путем, в обход жилого сектора замка. Я по дороге честно рассказал о своих ощущениях, когда пробовал лечить магией Ксенон, потом передал диалог с мастером Оритарэлем и самой иномирянкой, поведавшей о странной реакции лечившего ее мага. Родитель раздумчиво покачал головой и предложил показать ее нашему дворцовому магу. Эта идея мне не слишком понравилась — сомневаюсь, что Ксенон позволит ставить на себе магические эксперименты, да и сам я не думал, что эта затея кончится хоть чем-нибудь хорошим, — но согласно покивал головой, решив не вступать в споры и понадеявшись замять как-нибудь это дело. Разговор сам собой свернул на иномирянку.

— И все-таки я не понимаю, отчего она тебе так понравилась, — с намеком протянул я, вспоминая, как отец негативно относился ко всем без исключения моим подружкам, да и Линирэлль не слишком жаловал.

— Она не похожа на всех остальных, — пожал плечами он, старательно глядя в сторону. — Эти пляски на столе… необычный наряд… наплевательское отношение к мнению окружающих… Кстати, ты заметил, что она вчера за весь вечер не съела ни крошки и не выпила ни капли вина?

— Нет! — хмыкнул я, но рассказывать о том, на что способна Ксенон в легком подпитии, все же не стал, про себя отметив, что нам еще очень повезло, что вчера она не употребила алкоголь, Впрочем, устроенного ею кавардака и так хватит для разговоров и сплетен во всех эльфийских дворах на пару лет, не меньше. Хорошо еще, что иномирянка раздеваться не начала и не вздумала драку организовать, с нее станется… — И все-таки? Да, необычная, да, непохожая на остальных…

— Давай я тебе расскажу маленькую сказочку с плохим концом, — со вздохом предложил родитель. — Триста семьдесят восемь лет назад по галереям этого дворца бегала человеческая девушка. Она была моей невестой, и уже готовилась свадьба, когда моей Элане подали чашку с редким ядом растительного происхождения, Она умирала долго и мучительно, и я ничем не мог ей помочь. Элана была похожа на твою Ксенон — такая же живая, веселая, влюбленная в саму себя и в весь окружающий мир… А вот меня она не любила и, по-моему, была даже счастлива умереть, но не выйти замуж за немилого. Родители Эланы чуть с ума не сошли от радости, когда узнали, что я хочу на ней жениться, и силой притащили ее сюда. Потом, когда ее отравили, они, конечно, пожалели, да поздно… Так что ты следи за своей, мало ли что… Смотри, чтобы к ней никто из клана Еловой Ветви не подошел, мою Элану отравили именно они.

— Чего?! — ошарашено выдал я. Ну и новости! Я, конечно, знал, что моя мать была политической супругой, но никогда не задумывался, отчего у отца нет любимой. — Но подожди! Ведь Линирэлль тоже из клана Еловой Ветви! Как же так?

— Очень просто. Мне нужен был союз с ними, ты же знаешь, мы всегда враждовали с Еловой Ветвью. Я до сих пор не могу простить им смерти Эланы… Она даже внешне немного походила на твою Ксенон, особенно глаза — такие же трогательно-наивные и одновременно насмешливые, циничные, говорившие, что она ни в грош не ставит окружающих. А волосы у нее были рыжие, как пламя над березовыми поленьями… Но Ксенон, надо заметить, длячеловеческой девушки очень хороша. Вернее, у нее есть особое умение держаться — редкий талант, когда далеко не самая прекрасная девушка ведет себя как красавица, и окружающие невольно начинают сомневаться: а может, и в самом деле красавица, а я просто чего-то не понимаю? А еще это откровенное презрение к окружающим, нежелание следовать традициям… Впрочем… Э, да ты совсем не слушаешь! Куда-то торопишься? Ну иди…

— Ага, ага…

Я в полубессознательном состоянии вывалился в коридор и привалился к стене. Ну и ну! Такие новости требовали серьезного переосмысления и тщательного обмозгования. Что клан Еловой Ветви наши враги, внушалось мне еще с детства. Тем более было странным заключение брачного соглашения с Линирэлль — единственной девушкой в том клане. Но меня всегда убеждали, что главное — не допустить межклановой войны, свары, стычки… Отчего же Еловая Ветвь вдруг стала врагами, скромно замалчивалось. И вот выясняется, что не- весту отца отравил кто-то из них… Нет, просто уму непостижимо! А что за странные намеки в отношении Ксенон? Неужели она так понравилась отцу, что он попробует отнять у меня девчонку?! Особых иллюзий на сей счет я не строил. Если родителю уж чего-то захочется, то он непременно добьется этого, и никакие отеческие чувства (и так далеко не самые сильные и горячие, надо заметить) не помешают ему отнять у меня невесту. Насчет Ксенон особых надежд я тоже не питал — девчонка относилась ко мне в лучшем случае по-дружески, а иногда в ее глазах мелькала и откровенная, почти ничем не прикрытая ненависть…

От всех этих размышлений мне сделалось дурно. Не особенно следя за тем, куда меня несут подгибающиеся в коленях ноги, я неустанно пытался сообразить, как бы обезопасить Ксенон от всего мира…

Потом перед глазами возникли какие-то знакомые двери, и, уже распахнув их, я сообразил, что невесть каким образом ухитрился забрести в комнаты девчонки. Замечательно, сейчас она меня еще раз куда-нибудь пошлет…

Последнее, что мне запомнилось, — это огромные испуганные глаза и тревожно звенящий голос Ксенон, пытающейся что-то выпытать…

Ксенон.

Я сидела в своей гостиной и раздумывала, чем бы заняться еще пару часов — спать как будто еще не хотелось, хотя вроде бы уже и пора, — когда в комнату ввалился Эло. Я хотела было возмутиться, но потом присмотрелась и с ужасом поняла — эльфу дико плохо, он заметно покачивался и хватался за стены, лицо побелело до какой-то недоброй зелени, а глаза отливали не изумрудами, а подкопченным нефритом.

— Эло! Господи, что с тобой?!

Я спрыгнула с дивана и бросилась к своему жениху. Тот растерянно пробормотал:

— Ох, Ксенон. — А после этого глубокомысленного и многозначительного заявления попытался брякнуться на пол не то в обмороке, не то замертво.

Я подхватила его, помешав окончательному низвержению, и нервно огляделась, не зная, куда бежать и за что хвататься. Что это с эльфом? На пьяного вроде не похож, дан перегаром не пахнет… Может, обкурился или обкололся? Черт знает этих остроухих, возможно, у них принято помолвки наркотой отмечать… Я испуганно забросила руку Эло себе на плечи и едва ли не волоком потащила в спальню. Сгрузила на кровать, стащила с него сапоги, рубашку и камзол, завернула своего малахольного жениха в покрывало и понеслась в коридор. Там мне вскоре попалась какая-то напыщенная эльфийка в пронзительно-зеленом платье и мерзкого цвета кружевной шали на плечах. Впрочем, выбирать было не из чего. Я вцепилась в нее мертвой хваткой и потащила в свою комнату:

— Прошу вас, пойдемте со мной! Там принцу плохо стало!

Эльфийка пробовала сопротивляться и блеять какие-то отговорки, но с решительно настроенной мной спорить просто бесполезно, я неумолимо притащила ее в свою спальню и подтолкнула к кровати (руки, вернее ноги, так и чесались дать ей пинка, дабы поторопить копушу, но пришлось ограничиться легким тычком в спину).

— Посмотрите, что с ним! Я совсем не разбираюсь в физиологии эльфов. Может, сбегать куда-нибудь, ну за лекарем, магом или принести чего-нибудь?

Баба (выглядела она, как и все эльфы, нежной красавицей едва ли не моложе меня, но я отчего-то не сомневалась, что лет ей очень и очень немало) внимательно осмотрела бледнющего Эло, казавшегося еще более страшным и несчастным на фоне белоснежных кружевных наволочек, и, нагло глядя мне в глаза, небрежно пожала плечами. Я не поняла и беспомощно воззрилась на нее в ожидании результатов обследования.

— Ничего страшного, леди! — подчеркнуто почтительным и одновременно на диво гадостным тоном заявила гнусная баба, причем вместо последнего слова ясно прослушивалось другое, не слишком приличное, очень похожее и созвучное, только начинающееся на «б» и заканчивающееся на мягкий знак. — Видимо, принц пережил какое-то серьезное потрясение… Или же просто дошел до предела своих физических сил. Все, что ему необходимо сейчас, это покой. Отлежится и придет в себя…

Ну слава богу, а то я уже и впрямь мысленно начала прикидывать на себя траурный вдовий наряд…

— Хорошо! Тогда позовите сюда мужчин, пусть отнесут принца в его покои, — облегченно вздохнула я, глядя на Эло. В самом деле, нечего ему здесь валяться…

— Нет! — ехидно отозвалась противная баба, совершенно по-базарному уперев руки в бока и глядя на меня, как невеста на прусака, которого извращенец-кондитер пристроил на вершине свадебного торта. — Принц — наследник, а значит, хозяин замка и может отдыхать там, где ему заблагорассудится. Мы не имеем права трогать его.

— Как это так? — не поняла я. — Он что, здесь останется валяться? А мне где же тогда укладываться?

Я поспешно прикусила язык, дабы не брякнуть еще какую-нибудь глупость, но, к счастью, эльфийка не стала пояснять вслух, где именно мне следует устроиться на ночь, и с насмешливо-почтительным поклоном ретировалась. Ну вот, теперь она на весь дворец раззвонит, что я своего жениха до потери сознания за… ну в общем, в спальне переутомила. Замечательно.

Я пристроилась на диване, поглаживая Шэра и временами встревожено косясь на Эло. Впрочем, кажется, эльфу и впрямь стало получше — неестественная белизна схлынула со щек, сменившись обычной бледностью, судорожно стиснутые руки расслабились, да и дышал он не в пример спокойнее и легче.

Потом я немилосердно раззевалась и начала задумываться о ночевке. Где бы пристроиться? Кровать занята, диванчики слишком узкие, ну не на полу же укладываться?! Гнусный Эло, ну что ему стоило свалиться в обморок где-нибудь в другом месте?! Да и эльфийка эта хороша! Видите ли, не имеем права трогать! Ха, а если бы он посреди коридора брыкнулся, к нему что, тоже никто не подошел бы?!

Я аккуратно пристроилась с другой стороны кровати в компании Шэра и Тэрриэт. Потом все-таки не выдержала и переползла поближе к женишку. Что мне очень не нравилось, так это ледяной лоб, горячие руки и закатившиеся глаза Эло. Не разбери-поймешь, не то мерзнет он, не то, наоборот, от жары страдает… Пришлось пожертвовать в пользу обморочных одеяло и половину подушек, а самой кутаться в покрывало. Я еще подбила Шэра навалиться на эльфа и сама пристроилась рядом, согревая его своим теплом, — в конце концов, как выяснилось, из нас со щенком получились отличные грелки.

Проснулась я от вкрадчивых поглаживающих движений по груди и бедрам. Память тут же услужливо подкинула вчерашний кошмар с участием короля, поэтому, возможно, я отреагировала слишком резко — мгновенно шарахнулась в сторону, нащупывая Тэрри и уже прикидывая уязвимые точки противника. Но, к счастью, бросаться на меня никто не собирался — Эло остался на месте, недоуменно тараща на меня сонные изумруды глаз.

— Ну очухался?! — вздохнула я, подползая к нему и встревожено вглядываясь в бледнющее лицо. — Что с тобой вчера было-то? Сам свалился в беспамятстве и меня напугал чуть ли не до обморока…

— Да так… — Эло как-то рассеянно-мечтательно улыбнулся и, поймав меня за шею, опрокинул на себя.

— Да ну тебя, отпусти — зашипела я, выворачиваясь. — В конце концов, то, что мы оказались водной кровати, еще не повод распускать руки!

— Чего?!

Да, пожалуй, я действительно сболтнула какую-то глупость… Но тут Эло скользнул взглядом по простыням, увидел лежащую чуть поодаль Тэрриэт и мгновенно напрягся:

— А это еще что такое? А ну убери эту гадость!

— Гадость?! — тихо повторила я, испуганно косясь в сторону моей нираты — как бы она не обиделась на невоздержанного на язык эльфа. — Извини, конечно, но если мне придется выбирать между тобой и ею, то я однозначно спихну с кровати тебя!

— Тянешь с собой в постель всякую дрянь… — завелся Эло, негодующе глядя на Тэрри.

Хорошо еще Шэр успел спрыгнуть на пол, а то как бы возмущенный нелюдь не вздумал пнуть моего щенка… Конечно, мало бы ему потом не показалось, но по своему опыту я знаю, что компенсация в виде болезненных воплей виновника происшествия служит слабым утешением больной спине или ушибленным ягодицам.

— Это точно! — с жаром поддержала я. — Вот вчера эльфа какого-то подобрала, надо было, наверное, бросить его валяться на ковре! Поднимайся давай, день белый на дворе. Я хочу прогуляться по дворцу, посмотреть, где мне теперь придется жить.

Вполне вероятно, поднять эльфа мне так и не удалось бы, более того, пришлось бы ложиться рядом, но тут светлым ангелом-спасителем к моему порогу явилась Линирэлль:

— Ксенон, ты встала?! Я хотела предложить сходить… — Увидев нашу колоритную парочку, эльфийка слегка покраснела и дала задний ход. — Ох, простите! Я…

— Заходи! — возрадовалась я, спрыгивая с кровати и дергая шнурок звонка для вызова служанок. — Я сейчас буду готова! Эло, да поднимайся же ты, видишь, люди, то есть эльфы ждут! Шэр, мой хороший, не убегай, сейчас завтракать будем!

После прибытия служанок во главе с Торинэлль в моей спальне определенно стало очень многоэльфно и весело. Вернее, развлекалась только я, все остальные были немало смущены, а Эло — здорово зол. Ну а ч-го поделать, я что, виновата, что принцу вздумалось падать в обморок в моей комнате, а потом дрыхнуть чуть ли не до полудня?!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Главный недостаток ума есть его отсутствие.

Ксенон.

Последующие две недели прошли настолько мирно и безмятежно, что я уже начала всерьез сомневаться, не померла ли я, а иначе с чего бы такое спокойствие и благодать? Гости, прибывшие на бал по случаю объявления моей помолвки, разъехались кто куда, и во дворце настала прямо-таки подозрительная тишь да гладь. Линирэлль отбыла последней, через восемь дней после разудалого бала, и я, хоть и подружилась с эльфийкой, вздохнула с облегчением — теперь никто не будет отвлекать меня от научных изысканий, посвященных вычитке из древнейших фолиантов способа вернуться домой. Вернее, это я так сначала думала. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Эло таскал меня с собой повсюду, едва оставляя в покое в ванной. Я даже стала жалеть, что настояла на положении невесты — любовницу, думаю, принц бы не стремился предъявлять широкой общественности. А так… Скорее всего, ему просто доставляло садистское удовольствие наблюдать за моими мучениями на каких-то бесконечных церемониях, аудиенциях, презентациях, банкетах… Последнее было хуже всего — видимо, метаболизм эльфов все-таки отличался от человеческого, причем немало: некоторые оригинальные блюда, поедаемые в ритуальных целях, были мне просто противопоказаны, в чем я убедилась на собственном, весьма печальном опыте. После дегустации какого-то дивного яства на руках и животе проявились очаровательные синюшные пятна, живо напомнившие мне трупные, сошедшие лишь после продолжительных и жалобных завываний дворцового мага, долго махавшего надо мной руками и слегка приседавшего не то от почтения, не то от напряжения. Маг этот, кстати, после процедуры приведения моей особы в божеский вид смотрел как-то странно и долго шептался о чем-то с Эло, косясь в мою сторону и недоуменно делая большие квадратные глаза. Потом в известность был поставлен король, которого я все эти дни ухитрялась успешно избегать, и он тоже старательно и недоуменно тряс головой, а потом шептался со своим сыночком и магом, не ставя меня в известность, но разглядывая уж очень пристально, так что я, мигом вспомнив его посягательства, даже начала смущаться и прикидывать, как бы половчее спрятаться за спину Эло.

Результатом их полемики стало вежливое предложение раздеться и лечь на Зеркало в магической лаборатории для проведения какого-то чародейского опыта. Нашли себе лабораторную крысу! Я отказалась. Очень громко и эмоционально отказалась, так что эльфы растерялись и даже слегка попятились, дергая кончиками острых ушей и таращась на меня, как на бурак с глазами. В смысле они-то, конечно, знают, что такого не бывает, поэтому сейчас серьезно раздумывают, с кем это неладно, со мной или с ними. Хотя, возможно, эльфы просто не поняли некоторых особенно выразительных эпитетов и метафор. Переглянувшись, они дружно выпихнули вперед Эло, как имеющего на меня наибольшее влияние. Женишок уже понимающий, что это дохлый номер, все-таки попробовал настаивать:

— Тебе что, жалко?

— Жалко! — тут же согласилась я, с неодобрением поглядывая на Зеркало. — Возможно, вы, эльфы, и не простужаетесь, но я не собираюсь укладываться на ледяное стекло, здоровье дороже.

— Ну не позорь ты меня! — вполголоса взмолился Эло.

— Да пожалуйста! — пожала я плечами. — Только на зеркало я ложиться все-таки не хочу. Придумайте себе какую-нибудь другую забаву, менее опасную для моего здоровья. Ну что тебе стоит?!

— Еще чего! Если хочешь от меня избавиться, таки скажи! Зачем же придумывать такие изощренные издевательства?!

— А ну ложись! — рявкнул потерявший терпение и начавший сатанеть нелюдь.

— Мать твою за ногу да об стену! Отвали лучше, не доводи до греха! — в свою очередь вскинулась я, выбрав из богатого арсенала имеющихся у меня сильных выражений самое невинное.

Только вот начинать браниться все-таки не стоило. Взъярившийся Эло выругался так длинно и забористо, что меня проняло. Ну как же отказаться, когда приглашают столь любезно и горячо? Я, решив не искушать судьбу, поспешно стянула платье, улеглась на Зеркало вниз животом, подперла руками голову и принялась болтать согнутыми в коленях ногами. Мне бы еще книжку под нос да яблоко в руки — и получится отличная иллюстрация на тему: «Как отдыхают или очень закаленные, или совсем безголовые люди».

— Ты что, издеваешься?! — тихо, как-то безнадежно спросил эльф, присаживаясь рядом на корточки.

— Нет, — почти честно отозвалась я. — Вы же мне не объяснили, как лечь.

— Э-э-э… Ложитесь на спину… расслабьте ноги и руки… — начал инструктировать меня подобравшийся бочком маг. — Закройте глаза…

Интересно, как я должна расслабляться под пристальными взглядами троих эльфов, лежа на ледяном Зеркале и чувствуя себя распятой на прозекторском столе?! Я послушно перевернулась на спину, теперь перед глазами было не мое чуть встревоженное отражение, а пыльный потолок с зависшими на нем тремя пауками и одним тараканом. Ну ладно еще восьмилапые, а прусак-то тут чем питается?

Хлопнула дверь, на короткое мгновение по мне стегнуло сквознячком. Приподнявшись, я с возмущением оглядела еще двух эльфов, взиравших на меня с тем же недобро-ласковым интересом, с каким, наверное, Павлов смотрел на собак, прежде чем начать свои опыты с рефлексами и фистулами.

— Сюда что, сейчас весь Город-под-Кленами сбежится?

— Тихо, тихо! — беспомощно взмолился Эло, видя, что я уже готова подорваться с Зеркала и обломать им весь кайф. — Это наши лучшие маги!

— Устроили тут консилиум! — вознегодовала я. — Давайте скорее ваши опыты, а то я себе сейчас всю спину отморожу!

Эльфы вняли требованиям и немедленно взялись за дело: двое магов завели какие-то на редкость тягомотные и заунывные напевы, перемежающиеся громкими воззваниями и воздеваниями рук к потолку, а третий, тихонько подвякивая этой парочке, встал на колени около меня и бережно взял за левую руку. Я вздохнула и тут же поняла, что рано расслабилась. Противный эльф, бормоча какие-то стремительные скороговорки, со всей дури полоснул меня по запястью широким кинжалом с золотой рукоятью. Подумав секунду, я заорала. Потом села и заорала еще громче. Боль была вполне терпимой, надрывалась я скорее от негодования и возмущения — почему меня не предупредили о необходимости членовредительства?! Маги шарахнулись в разные стороны, венценосные родственнички тоже проворно отпрыгнули подальше от меня. Вглядываясь в их побелевшие лица, я поняла, что разбежаться они попытались не от хорошей жизни, и решила последовать их примеру. Да не тут-то было! Зеркало, на которое уже успели пролиться капли крови (суицидник и убийца из того мага, как из яблока табуретка, он не попал в крупные сосуды, так что кровь не хлестала, а лишь лениво канала, что, впрочем, не помешало мне тут же измазаться самой и чуть подкрасить алым Зеркало), и не подумало отпускать меня по краям словно выросла невидимая стена, об которую я ощутимо приложилась лбом и вытянутыми вперед руками. Да что это такое?!

Я с руганью провела ладонью по неожиданной преграде и в ужасе застыла — невидимое препятствие, тоже успевшее слегка перепачкаться кровью, начало пульсировать и сжиматься, отпихивая меня в центр Зеркала. Более того, на макушку что-то давило, заставив меня сначала встать на колени, а по-

Том и вовсе лечь на стекло. Впрочем, стекло ли?! Плоскость подо мной начала волнообразно выгибаться и слегка топорщиться, как простыня на ветру. На грудь навалилась какая-то тяжесть, не дающая сделать вдох — мне живо вспомнилось начало знакомства с иллиатадом, тогда были примерно те же ощущения. Я дернулась и внезапно почувствовала, что вполне могу сопротивляться, — насевший на меня гнет слегка поддался попыткам отпихнуть его в сторону. Зато с зеркалом подо мной творилось нечто совсем уж невероятное. Казалось, оно просто расплавилось в вязкую полужидкую массу, в которой я начала медленно, но верно тонуть. Не чувствуя в себе никакого желания так глупо заканчивать свой земной путь, я от души заорала и изо всех сил дернулась вверх.

Как в тумане надо мной проплывали встревоженные лица эльфов с беззвучно разеваемыми ртами. Они давали какие-то дельные советы, возможно, просили просто не рыпаться и скончаться на благо науки, но, увы, за ограждающими меня стенами не слышно было ничего, даже моих криков — они словно обособлялись и тут же уходили к потолку, не вызывая ни малейших колебаний барабанных перепонок. Отмахнувшись от бестолковых остроухих, я заставила себя подняться на четвереньки и переползти к краю Зеркала. Прозрачные стены никуда не делись, я начала ощупывать их на предмет розыска каких-нибудь щелочек-трещинок-каверн и почти тут же заметила, что стены будто плавятся в том месте, где на них попала кровь, все еще стекающая по моему запястью. Воспрянув духом, я потеребила место разреза, стараясь спровоцировать еще сильнейшее кровотечение, и решительно мазанула заклятьем по стене. Подействовало, в ней появилась изрядная прореха, в которую я и вывалилась, зажимая порез и ругаясь на чем свет стоит.

Эльфы, крысами разбежавшиеся по углам лаборатории во время эксперимента, теперь всем скопом бросились ко мне.

— Ну Ксенон! Ну Ксенон! — беспомощно повторял Эло, помогая мне подняться.

— Отлезь! — коротко и четко сформулировала я, стараясь не шататься так уж явно — отчего-то голова сильно кружилась, а все тело болело так, будто я, вздумав поставить олимпийский рекорд, без подготовки пробежала пятикилометровый кросс.

Маги, едва удостоив меня беглыми взглядами, стояли на коленях перед коварным Зеркалом, старательно водя над ним руками и помахивая острыми кончиками ушей. Король повел глазами туда-сюда, потом со вздохом присоединился к ним, внимательно вглядываясь в перемазанные подсохшей кровью руны.

— Невероятно! — экзальтированно прошептал один из магов, поднимая голову и вглядываясь в меня с нехорошим профессиональным интересом, как рубщик мяса на лежащую перед ним тушу.

Я решила проигнорировать нескромные взгляды и принялась поспешно натягивать платье — меня здорово трясло, отчасти от холода, отчасти от испуга.

— Что там такое? — подал голос Эло, не знавший, куда ему смотреть и за что хвататься.

— Вы только взгляните! — отозвался маг, продолжая свои странные телодвижения.

Мне подходить к зеркалу не хотелось совершенно, но любопытство победило — кое-как приведя себя в порядок и перевязав носовым платком руку, я присоединилась к эльфам. Впрочем, ничего особенного я не заметила, разве только поняла, что уборщице придется как следует потрудиться, отскребая присохшую к рунам кровь, прежде чем на это стекло возляжет кто-то другой. Но эльфы смотрели на зеркало, как детишки на Деда Мороза, явившегося к ним летом с бонусными подарочками за хорошее поведение.

— А что здесь случилось? — поинтересовалась я, так и не поняв, в чем тут фишка.

— Похоже, мы запаслись энергией для непрерывного круглосуточного колдовства столетия на три-четыре вперед, — рассеянно заметил король, глядя на магов.

— Лет на триста восемьдесят, если быть точными, — отозвался один из них.

— Я не понимаю! — настаивала я. Конечно, эльфы не люди, но, думаю, даже они должны быть способны объяснить все по-человечески.

— Но ведь это невозможно! — воскликнул другой маг, слегка потряхивая головой, как конь, которому в ухо заполз слепень.

— Милая леди Ксенон только что очень наглядно доказала, что возможно, — передернул плечами король.

— Ясно! — Я решительно двинулась на выход. Вот решат они свои проблемы, тогда можно будет спокойно уточнить, что к чему, а пока эти эльфы так же непробиваемы, как токующие глухари по весне.

— Стой, Ксенон, куда ты?! — крикнул Эло.

— Ванну принимать и руку залечивать! — отозвалась я, изо всех сил хлопнув дверью.

Задерживать меня никто не стал. Ну и фиг с вами!

В коридоре мне заплохело столь конкретно, то пришлось привалиться к стене и переждать приступ дурноты в полусогнутом ракообразном состоянии, мысленно проклиная неугомонных остроухих экспериментаторов, втравивших меня в жуткий обряд, и себя саму — зачем согласилась на это безобразие?! В таком виде меня и нашел выскочивший следом Эло.

— Что такое? Тебе плохо?!

— Нет. — Я решительно мотнула головой и, оттолкнув его, заставила себя двинуться по коридору, изо всех сил стараясь не раскачиваться в разные стороны.

Видимо, получилось у меня не слишком хорошо, потому что эльф сделал попытку взять меня на руки. Какой позор! Я упрямо вырвалась и взглянула ему в глаза:

— Со мной все в порядке. Лучше расскажи, что там случилось. Отчего начался такой нездоровый ажиотаж?

— Ты уверена, что тебе это нужно знать? — с сомнением протянул он.

— Конечно! Если хочешь, спиши это на банальное женское любопытство.

— Ну видишь ли, энергию для магии мы берем из зеркал. Они способны генерировать и накапливать ее, заодно служа передатчиком и проходом между Отражениями. В любой магический ритуал нужно вбухать уйму энергии, которую можно взять из зеркала, можно — из собственных резервов, можно — из чужих.

— Ну и? — поторопила я, немало заинтригованная.

— Ну так вот. Я не знаю отчего, но ты в отличие от прочих людей способна как бы усиливать, резонировать вложенную в тебя энергию. Может, это получается потому, что ты пришла из другого мира… Наши маги задействовали лишь малую толику, чтобы пробудить Зеркало, а потом твое тело начало просто фонтанировать силой, распыляя ее в пространстве и вкладывая в Зеркало. Теперь мы обеспечены магической энергией на очень и очень немалый срок. Ты понимаешь?

Эло говорил так весело и оживленно, без малейшей тени удивления, что до меня и впрямь начало медленно, но верно доходить.

— Понимаю. Ты знал, что может произойти нечто подобное?

— Предполагал! — отозвался эльф. — Ты так странно реагировала на направленную на тебя волшбу, что…

— Так вот оно что! — ахнула я, вновь хватаясь за стену, чтобы не упасть от внезапно ударившей в голову догадки, и с трудом борясь с сильнейшим желанием вцепиться ему в физию ногтями. — Ты знал! Ты все знал! Ах ты ж гад двуличный! Вот зачем ты тянул меня в Город-под-Кленами! Хотел просто подтвердить или опровергнуть свои догадки, решил ставить на мне магические опыты! Резонировать энергию, говоришь?! Так вот кто я — всего лишь аккумулятор, усилитель! Сволочь! А я-то почти поверила, что и впрямь что-то значу для тебя! А я всего лишь резонатор! да как тебе не стыдно?! Хотя, стоп, что это я?! Какой может быть стыд у эльфа по отношению к человеку?! Люди для вас — всего лишь ущербные игрушки на пару часов! Или, если уж так не повезет, резонаторы!

— Ксенон, ты что?! — испуганно залепетал эльф, но я оттолкнула его руки.

— Отойди от меня! Какой же ты все-таки гад! Это ж надо — резонатор!

Последнее слово у меня получилось выплюнуть, как грязное ругательство, я шарахнулась от Эло, как от зачумленного, и бегом бросилась по коридору — и куда только слабость и дурнота девались?! Эльф что-то кричал вдогонку и даже, похоже, попытался припуститься следом, но нагнать разъяренную меня ему оказалось не под силу. Вскоре Эло затерялся в лабиринте коридоров и переходов, а я, запыхавшись, перешла сначала на трусцу, потом и на шаг, в бессильной ярости колотя кулаками по стенам и пиная подвернувшиеся под ноги двери. Но каков же поганец! Резонатор! Усилитель! Ха! И я, наивная чебурашка, еще думала, что нравлюсь ему! да окажись в конце концов, что я живу на положении не невесты, а любовницы и содержанки, и то было бы лучше — тогда, по крайней мере, можно было бы гордиться своими внешними данными. А так — какая разница, каким будет аккумулятор, страшным или хорошеньким?! И, главное, я сама рассказала ему про странное поведение мага, лечившего меня в Большом Привозе, а Эло, конечно, все сразу же понял и смекнул, какую выгоду сможет получить. Дура, дура! Самонадеянная идиотка! Можно подумать, мало мне по жизни доставалось, уж, казалось бы, можно было и поумнеть! Так нет! Уши развесила, в сказку поверила! Замуж за принца! Ха! Да сказки если и бывают, то только для принцесс!

Я, взбешенная, расстроенная, притопнула каблуком и случайно наступила на паука, которому не в добрый час вздумалось пересекать по полу одну из подземных галерей. У меня вырвался какой-то дикий, придушенный стон-вопль-взвизг, переходящий в тихое рычание — я не верю в приметы, просто паука было очень жалко, и это происшествие стало достойным продолжением на редкость гадостного и поганого дня. Так, ладно! Рыдать будем потом!

Я, сориентировавшись, едва ли не бегом бросилась в свои покои. В свои?! Ха! У самых дверей я налетела на Торинэлль и обрадовалась, насколько это было вообще возможно в подобном состоянии:

— О как хорошо, что это ты! Принеси мне, пожалуйста, ту сумку, с которой я приехала сюда!

Эльфийка, испуганная моими дикими глазами и перевязанной рукой, попыталась лепетать что-то отрицательно-вопросительное, но, видимо, у меня сделалось настолько нехорошее лицо, что бедная Торинэлль почла за лучшее не спорить и опрометью бросилась на поиски барахла. Я разыскала перевязь с ножнами, поводок и, пристегивая его к ошейнику Шэра, тихо сказала своему щенку:

— Ну мой милый, надеюсь, ты еще не успел избаловаться дворцовой жизнью. Мы уходим!

Явилась побледневшая Торинэлль сумкой. Я вытряхнула рубашку, штаны и начала поспешно стаскивать платье. До эльфийки дошло, что что-то тут нечисто.

— Что вы делаете?!

— Помоги лучше! — Я, выпутываясь из пышных нижних юбок, одновременно старалась натянуть рубашку и потихоньку зверела от бестолковости Торинэлль и собственного бессилия в сражении с гадким придворным нарядом. — Дай слово, что никому не скажешь, что ты здесь видела! Ну!

— Но что…

— Пообещай, что от тебя никто не узнает о моем побеге! Ты должна понять: тебе же будет лучше, если ты никому не признаешься, что присутствовала при моих сборах, иначе придется объяснять, отчего ты не задержала меня!

Конечно, в моем наспех составленном плане побега были сплошные дыры, но при удачном совпадении факторов внезапности и всеобщего неведения должно и прохилять. Вся охрана знала, что в невестах у принца ходит человеческая девушка, значит, вполне вероятно, я смогу попросту выйти через какую-нибудь калитку, а если кто-то вздумает задержать меня, то наору так, что он до гробовой доски не забудет. В конце концов, живут же люди как-то в этом мире, проживу и я. Главное — подальше отсюда!

Вещей у меня было мало, я ничего не хотела забирать из того, что надарил мне противный эльф. Поэтому все богатство составляла лишь сумка с запасной рубашкой и барахлом из моего мира, Шэр на поводке и Тэрриэт за плечами.

Я уже застегивала пряжки перевязи с ножнами, когда в комнату влетел Эло:

— О! Куда это ты собралась?

— Я ухожу.

— Куда же, позволь полюбопытствовать?

— Какая тебе разница?! Энергии у вас хватит лет на четыреста, а если экономить, то и на пятьсот. Надобность во мне отпала, так что дальше я как-нибудь сама!

— Вот как? — сощурил глаза Эло.

— Торинэлль, выйди, пожалуйста! Нам с принцем нужно поговорить! — обратилась я к застывшей на пороге эльфийке. дождалась, пока она выскочит за дверь, и внешне спокойно, в душе кипя от бешенства, продолжила: — Лет через триста я к вам загляну, Пополню запасы магической энергии. Если доживу, конечно! Все, счастливо оставаться!

Я, задыхаясь от злости, клокотавшей у самого горла и закупоривавшей его плотным комом, забросила сумку с остатками пожитков из моего мира на плечо. Проклятый Эло! Я надеялась улизнуть тихонько и незаметно, а теперь придется прорываться со скандалом! Вот же принесло его в недобрый час!

Как я и предполагала, эльф и не подумал вежливо отойти отдверей, пропуская даму, наоборот, сделал шаг вперед, ясно показывая, что так просто не отпустит.

— Погоди! Ты можешь внятно объяснить, отчего так взбеленилась?

— Отчего?! Ты еще спрашиваешь?!! Да меня никогда в жизни так не унижали! Отвали с дороги, честное слово, если бы могла, я убила бы тебя! Я понимала, что ты не за красивые глазки везешь меня в Город-под-Кленами, но и помыслить не могла, что буду так цинично и жестоко использована в качестве аккумулятора! А теперь будь умничкой, освободи проход, у меня куча дел вне стен этого дворца!

— И ты полагаешь, что я тебя так просто отпущу?! Ну уж нет! Довольно я бегал за тобой по всей Лоррее! Ты остаешься здесь, и точка! — Эло Неуловимо-легким движением оттолкнул меня обратно в комнату и встал в дверях, демонстративно привалившись к косяку. Видя, как я нервно оглядываюсь в поисках другого выхода, он безмятежно добавил: — А если будешь орать, так я еще охрану позову. И мага, пусть тебе какое-нибудь успокоительное даст. Расслабься, ты все равно никуда от меня не денешься.

Это стало последней каплей. Я бросила сумку на пол.

— Неужели ты и впрямь думаешь, что сможешь удерживать меня помимо моей воли? — В голосе, как всегда в состоянии исступленной ярости, прорезались нежные, мурлычущие, до приторности сладкие нотки. Я почувствовала, как по губам невольно ползет кривая циничная ухмылка. Похоже, принц сейчас лишится своего резонатора, а по совместительству подруги, Постельной игрушки и невесты! Пока эльф не опомнился, я отпрыгнула к окну, поспешно распахнула створки и влезла ногами на подоконник. — Ну что, спорим, я все-таки уйду?! Неважно, что на тот свет, главное — отсюда!

Эло, поняв, что я задумала, замер. Мои покои находились на пятом этаже, а учитывая страстную и неизбывную любовь местных зодчих к высоченным потолкам, то по стандартам моего мира этаж был седьмой-восьмой, а то и девятый. Под окном рассп4лался миленький газончик с аккуратно подстриженной травой. Конечно, мощеная площадь была бы предпочтительнее — тогда убьюсь наверняка, но и падение на газон с такой высоты просто не сможет пройти бесследно.

— Ну так как, ты отойдешь от двери или мне выходить в окно?

Честно говоря, я была уверена, что придется все-таки отступать менее традиционным и более травмоопасным способом (я была так унижена, что думала о самоубийстве без всякого трагизма, скорее, с легким философским равнодушием), но побледневший Эло, двигаясь как сомнамбула, медленно отошел от дверей. Я перевела дух и соскочила с подоконника в комнату. Это было моей основной ошибкой. Эльф с места, как кошка, легко прыгнул на меня, повалил на поли прижал к ковру. Ах ты ж… Такой дикой ярости я не испытывала, кажется, еще никогда в жизни. По-настоящему взбешенная женщина страшнее атомной войны! Кто сказал, что эльфы намного сильнее и стремительнее людей?! да я сейчас, специально для того, чтобы доказать, что это не так, голыми руками просто-напросто разорву принца на части!

Под аккомпанемент жутких воплей мы с Эло покатились по ковру — он просто силился ограничить мою двигательную активность, стараясь не повредить ценный генератор — резонатор, а я, не имея возможности забросить руку назад и выхватить Тэрриэт, просто и безыскусно пыталась придушить его. Причем к тому времени, когда на дикое вокальное сопровождение нашей милой, можно сказать, внутрисемейной разборки сбежалась охрана, акт насильственного перекрывания кислорода для достижения летального исхода мне почти удался, так что подоспевшие эльфы о-пащI4ли своего принца полузадохшимся, с помутневшими от недостатка воздуха глазами.

Без ложной скромности могу сказать, что я втот день определенно была в ударе. Прежде чем охрана смогла повязать меня, я ногтями оставила автографы на лицах четырех эльфов, одного пнула в пах так, что он из строявыбыл надолго, еще у троих здорово проредила серебристые шевелюры, а держали они меня вчетвером, причем я мстительно пыталась доплюнуть до принца, громко и с наслаждением высказывая все, что думаю о нем, его отце, магах, Городе-под-Кленами и всей эльфийской расе. Охранники старательно отводили глаза и делали вид, что ничего не видят и не слышат. Эло с трудом отходил в уголке. Насмерть перепуганная Торинэлль, вбежавшая в комнату вместе со стражей, обмахивала платочком то его, то меня, явно не зная, к кому кидаться и оказывать первую помощь — посиневшему от недостатка кислорода эльфу или красной от ярости мне, в бешенстве не оставляющей попыток дотянуться до своего дражайшего женишка и сделать себя вдовой. В конце концов она, как законопослушная подданная своего монарха, бросилась к принцу и, приведя его в более-менее приличное состояние, со страхом повернулась ко мне. Нос этой стороны ей опасность не грозила — я к тому времени уже выбесилась и обессилено обвисла на руках охраны, мечтая провалиться сквозь землю, только бы не видеть и не разгребать последствий этого безобразия.

Эло, очухавшийся и более-менее бодрый, решительно взял командование на себя: велел охранникам усадить меня на диван и осторожно, по одному, отпускать руки. Я невольно ухмыльнулась — это ж как надо напугать сильных, самоуверенных эльфов, чтобы они, держа меня вчетвером, косились с ужасом и не спешили выполнять приказ принца, опасаясь, что я опять затею драку! Видимо, в моих глазах плясали все огни преисподней — один из эльфов, взглянув мне в лицо, испуганно отшатнулся и не сумел сдержать нервное передергивание плечами. Воистину, ни в одном мире нет ничего страшнее и опаснее женщины, доведенной до белого каления! до эльфов эта простая истина, похоже, медленно, но верно дошла, потому что они, обеспокоено поглядывая на меня, не торопились отпускать мою социально опасную особу и старались приподнять ее над полом повыше, дабы я не почувствовала под собой точку опоры и не начала вновь пинаться и ругаться. Я, без стеснения повиснув всей своей массой на руках стражи, усмехнулась еще откровеннее. Всерьез озверевшая я — это, что называется, хавайся у бульбу и молись, чтобы пронесло. Приняв ехидную и самодовольную улыбку за выражение искренней вины и раскаяния, эльфы аккуратно ссадили меня на диван и, видя полную покладистость и спокойствие, рискнули разжать руки, намертво сцепленные на разных частях моего тела. Я с признательностью вздохнула и принялась растирать ноги. Однако лапищи же у них — за те десять минут, что меня продержали на весу, руки и ноги затекли, а потом еще наверняка синяки проявятся. Торинэлль устремилась на помощь, бросая на меня виноватые и смущенные взгляды (как потом выяснилось, стражу позвала именно она, выскочившая из комнаты, но не ушедшая далеко и очень встревоженная дикими воплями и звуками глухих ударов, понесшимися из моей гостиной). Эло благоразумно пристроился подальше от меня, невольно потирая шею. Кажется, гематомами щеголять придется не только мне…

— Ну что, может, поговорим? — осторожно пустил пробный шар Эло.

— Говори! — Я пожала плечами и невольно поморщилась от боли. Видимо, при падении или перекатывании по полу моя спина познакомилась с ним намного ближе, чем хотелось бы.

Принц нервно взглянул на охранников, потом — на по-прежнему суетящуюся вокруг меня Торинэлль. Я поняла и засмеялась:

— Не бойся! думаю, всех присутствующих можно вежливо попросить на выход.

Присутствующие не поняли. Пришлось построже повторить:

— На выход!

Столь откровенный посыл они проигнорировать не смогли и, недоверчиво поглядывал на нас с Эло, послушно потянулись к дверям. Торинэлль уходила последней, я успела шепотом поблагодарить ее и попросить не отходить далеко от моих покоев — мало ли как разговор повернется, если что, я покричу.

Эло откинулся на спинку кресла и демонстративно затряс разодранным в лоскуты рукавом, через который виднелись какие-то странные царапины на коже.

— А это еще что такое? — вслух удивилась я. И впрямь, похоже, там поработали зубы, но я-то на все сто уверена, что эльфий камзол в рот не тянула.

— Это твоя псина постаралась, — любезно пояснил Эло, закатывая рукав и аккуратно промокал особенно глубокую царапину платком.

— Шэр, мой маленький, ты что, укусил Эло? Да, как будто, не раз… — до глубины души поразилась я.

Щенок, вспрыгнувший на диван рядом со мной, покаянно вздохнул.

— Какой же ты отважный, бросился меня защищать… Спасибо, конечно! Но, знаешь, впредь не тяни в рот все что ни попадя, мало ли где этот эльф валялся…

— И ты еще хвалишь его?! — возмутился Эло, по-прежнему вздымая прокушенный рукав над головой, как знамя пролетариата.

— А что мне еще делать?! — хмыкнула я, поглаживая Шэра. — Не самой же тебя грызть, хотя, видит бог, очень хочется. Так ты дашь мне спокойно уйти или объявим второй раунд партерной борьбы?

— Объясни хотя бы, отчего ты так взъелась?

— Эло, не корчи из себя придурка. Ты прекрасно понимаешь отчего. Я бы смирялась с ролью невесты и даже любовницы. Но резонатором я быть отказываюсь!

— Одно другому не помеха! — нахально объявил Эло, чем едва не спровоцировал у меня еще один яростный припадок.

— Слушай, ты, урод…

— Чего?! — Голос эльфа взлетел до трагических высот, похоже, за всю его немалую жизнь Эло еще ни разу не обзывали уродом. — Как ты сказала?!

— Как есть, так и сказала! Могу еще раз повторить! — нагло улыбнулась я, поняв, что наконец-то смогла задеть и пронять его как следует. Так тебе и надо, гадовец!

Выбран из богатого арсенала своих ухмылочек самую мерзкую и поганую, я надела ее налицо и откровенно издевательски хмыкнула в сторону эльфа, демонстрируя полнейшую готовность обхамить его как-нибудь еще.

— Ну ты… — Нелюдь задыхался, казалось, еще секунда, и он набросится на меня.

Что ж, сам виноват, кто к нам с мечом, того мы кирпичом!

— Ну я! — согласилась я, вставая. — И что дальше?! Сделай милость, дай мне уйти спокойно! Тихо и без скандала уже не получится, я понимаю. Но давай ты не будешь заставлять меня прорываться к дверям с ниратой в руках или выходить через окно. Мне на самом деле, веришь, нет, уже наплевать, что со мной будет.

— Что ты собираешься делать в Вириалане, одна, без друзей, без денег? — спокойно спросил эльф, тоже поднимаясь.

— Какая тебе разница?! — пожала я плечами. — Да вот хотя бы к какому-нибудь чародею устроюсь помощницей, а по совместительству резонатором! Если мои способности и впрямь столь необычны и уникальны, то на рынке магических услуг такую работницу с руками оторвут.

— Так, может, поработаешь резонатором здесь?

— Нет, Эло. Вам энергии и так хватит. Посторонись с дороги!

— Я тебя не отпущу!

— Ха! И что же ты сделаешь? Посадишь на цепь и запрешь в клетке?!

— А хотя бы и так! — запальчиво отозвался нелюдь.

— Да я скорее с собой покончу или с ума сойду, прежде чем это произойдет! В худшем случае тебе останется труп, в лучшем — оболочка без проблеска сознания и индивидуальности! Устраивает такая перспектива?!

— Я тебя не отпущу!

— Против моей воли ты мне все равно не удержишь! — хмыкнула я, подбирал сумку с вещами и конец поводка Шэра. — На это не хватит сил и могущества даже у принца.

— Останься! — Эло сделал быстрый шаг в сторону и преградил мне дорогу.

Я поморщилась. Ну неужели он хочет еще раз покататься по ковру?!

— Зачем я тебе? Ну теперь-то, когда ты получил то, ради чего затевал весь этот фарс, можешь четко и внятно объяснить, на кой я тебе сдалась?

— Останься! На следующей неделе намечается поездка в Город-увитый-Плющом, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Ничего особенного — политика, экономика. Я займусь делами, а ты будешь развлекаться.

— Хочешь пополнить энергетические запасы соседей за мой счет? — фыркнула я. — Извини, но я чуть не скончалась на этом зеркале, и у меня нет ни малейшего желания повторять ваш оригинальный эксперимент, слишком дорого он мне обошелся.

— Да кто говорит про энергию?! — Эльф по-прежнему непреодолимым монументом стоял у меня на дороге, приходилось топтаться рядом и волей-неволей слушать его, прикидывая, как бы половчее обойти этот монолит. — Ты поедешь в качестве моей любимой невесты.

— Ха! Не пори ерунды, это уже не смешно! Любимая невеста! Меня еще никогда в жизни так не унижали! Конечно, отчасти я и сама виновата, но все-таки! Да, я не ангел, но такой цинизм мне даже и не снился! Будь любезен, дай мне пройти!

— Останься, — тихо, безнадежно сказал он, послушно отступая от двери.

И тут в глазах Эло мелькнуло нечто такое, что я притормозила уже на пороге. В конце концов, если я хочу попытаться вернуться домой, то надо бы все-таки постараться остаться в этом замке — за предыдущие две недели мне едва-едва удалось разузнать, где библиотека и приступить к разбору пыльных фолиантов, которые, похоже, никто не трогал с момента написания. Черт с тобой…

Я осталась. Возможно, сделав ошибку. Но я осталась…

Мы и впрямь поехали в Город-увитый-Плющом, столицу владений клана Ветки Плюща. Посольство было богатое и пышное — а как же иначе, когда в его составе принц и его невеста! Меня везли в очаровательном открытом экипаже, из которого я выскочила при первой же возможности — трясло там немилосердно, кроме того, в обивке гнездилась какая-то насекомая мелочь, хоть и не кусающаяся, но здорово пугающая меня внушительных размеров жвалами. Поэтому я пересела в седло, спихнув в карету на съедение неведомым тварям одного из охранников. Шэр, которого насекомообразные соседи по экипажу тоже не слишком радовали, выскочил следом и понесся перед посольством, звонким лаем распугивая птиц, пением которых эстеты эльфы планировали наслаждаться всю дорогу. Остроухие не пришли в восторг, но я взглянула так, что жалоб на поведение щенка и просьб унять его так и не последовало. То-то же!

В Городе-увитом-Плющом мне не понравилось. Было ли тому виной подчеркнутое равнодушие местного короля, высоченного даже по эльфийским меркам, холодноглазого красавца с жемчужными волосами, или склочность его двух жен, постоянно плетущих изощренные интриги друг против друга, но не гнушающихся и простым выяснением отношений посредством склочных пикировок и громких, каких-то базарных ссор на глазах у всех, или восторженное любопытство эльфиечки-подростка, единственной дочери короля, которая вздумала учиться у меня оригинальности и своеобразию и ходила хвостом — не знаю, но, когда отведенная на решение дипломатических вопросов неделя истекла, я с большим восторгом вернулась в Город-под-Кленами, подумав, что, того и гляди, он станет мне вторым домом. Эло был доволен — он выбил-таки какие-то торговые льготы, кроме того, ухитрился решить вопрос о спорных землях на границе.

Вообще, было такое ощущение, что мой жених вздумал готовить меня в соправительницы и старательно посвящал в подробности принятых решений, дотошно объясняя тонкости политических ходов и экономических преобразований. Я старательно делала вид, что понимаю, и утвердительно трясла головой, поражаясь его мудрости и дальновидности. Политика меня никогда не интересовала, я была совершенно равнодушна к ней и в своем мире, и в Неалоне, и в Городе-под-Кленами — ну наплевать мне на судьбы народов! Но проявлять подобное безразличие было бы верхом неприличия, и я старательно изображала заинтересованность, в глубине души недоумевая — неужели это может хоть кого-то интересовать?!

Город-увитый-Плющом в принципе ничем не отличался от Города-под-Кленами, другое дело, что из дворца меня не выпускали, так что узнать как следует это эльфийское поселение мне не удалось. В конце концов он мне стал даже ненавистен — Эло, опасаясь, как бы я чего не отчебучила, постоянно таскал меня с собой, не отпуская ни на минуту. Приходилось сопровождать его на каких-то скучнейших заседаниях, где эльфы, едва не душась собственной чопорностью и жесткими рамками этикета, тихими голосами церемонно обсуждали совершенно непонятные и не интересные мне вопросы. Приходилось, чинно склонив голову, сидеть рядом во врёмя торжественных обедов и ужинов, организовываемых, кажется, лишь для того, чтобы гости не поели, а подавились правилами приличия и степенным официозом, невидимым демоном реющим над столом и владеющим всеми душами… кроме моей (я с трудом удерживалась от искушения пошалить и вытворить что-нибудь этакое). Приходилось, дабы не раздражать хозяев, обряжаться в платья, сшитые по местной моде, — вычурные, тяжеленные наряды с обилием нижних юбок и даже с корсетом, в который, впрочем, меня так и не смогли впихнуть. При виде этого оригинального предмета туалета я разразилась такими воплями, что служанки невольно попятились, а потом закружились вокруг, как акулы вокруг китобойного судна, стараясь затронуть в моей душе струнки тщеславия и самолюбия — неужели я не хочу щеголять самой тонкой талией во всех эльфийских землях?! Я с трудом удержалась от горького недоброго смеха — по сравнению с изящными местными дамами я по-прежнему казалась себе толстой, неповоротливой затянутой в балетную пачку коровой на пуантах. Поэтому эльфийская мода была совершенно неприемлема для меня, всегда старавшейся носить не то, что модно, а то, что мне нравится и подходит.

Вернувшись в Город-под-Кленами, я воспрянула духом, надеясь уж сейчас-то вплотную приступить к изучению древних фолиантов. Но у Эло были на меня свои планы. Он по-прежнему не отпускал меня от себя ни на секунду, так что я никак не могла улучить пару часов, чтобы запереться в библиотеке. В конце концов я нашла более-менее приемлемый способ штудирования магических книг, что, правда, вскоре вылилось в довольно серьезный скандал.

Эло.

Проснувшись посреди ночи, я даже не понял сразу, что не так. Потом сообразил: иномирянки рядом нет. Ну мало ли куда можно отойти ночью! Хм, впрочем, действительно мало… Решив дождаться ее возвращения, я и сам не заметил, как уснул.

Утром, вспомнив не то сон, не то произошедшее въяве, я затряс головой, пытаясь сообразить, и в самом ли деле Ксенон ночью где-то шаталась. Сейчас она мирно спала на своей половине кровати, слегка посапывая и стягивал на себя одеяло. Длинные волосы темными волнами разметались по подушкам, одна светлая прядь упала на лицо и слегка шевелилась в такт спокойному дыханию иномирянкя. Все как всегда, Я потянулся и погладил девчонку по плечу:

— Эй, соня, просыпайся!

— А?.. да-да… сейчас… — мрачно пробормотала Ксенон.

Один глаз приоткрылся, обозрел меня с потрясающим выражением глубочайшего отвращения и тут же закрылся вновь. Иномирянка страдальчески поморщилась и передернула плечами, пытаясь стряхнуть мои руки и выгадать себе еще пару минут полудремы.

— Слушай, ты куда ночью ходила?

— Чего?! — девчонка приподняла растрепанную голову и рассеянно запустила пальцы в свою гриву. Как всегда со сна, она выглядела трогательно и беззащитно, еще не успев надеть циничную и скептическую маску, в которой шла по жизни. — Как-то этот факт прошел мимо моего сознания. Я куда-то ходила? Поясни!

— Да вот я сам понять не могу, то ли наяву видел, то ли во сне, что ты куда-то ушла, — смущенно пояснил я, уже сам понимал, что, кажется, говорю глупости.

— Да-а, похоже, я тебе так надоела, что ты уже спишь и видишь, как бы я куда-нибудь убежала! Желательно подальше и надолго! — хмыкнула Ксенон, пытаясь пригладить взъерошенные кудряшки.

На том разговор и закончился. Если бы иномирянка так старательно не пыталась подавить зевки во время завтрака, я, возможно, и вовсе забыл бы о нем. Потом я заметил глубокие тени, залегшие у нее под нижними веками, тщательно отретушированные и запудренные, и слегка покрасневшие белки глаз, что косметика, увы, была не в состоянии скрыть. Странно. Такое ощущение, что она уже несколько ночей подряд не спит… Но ведь засыпали и просыпались мы всегда вместе. А вот что она делала, пока я спал…

На следующую ночь я проснулся внезапно, как от толчка. Ксенон рядом не было. Равно как не было и ее одежды, и нираты. Вообще, о том, что иномирянка здесь устраивалась ночевать, напоминала лишь спящая на ковре собачина да большое серебряное блюдо с тремя мятными пастилками и россыпью сахарной пудры — у Ксенон была трогательная привычка есть в постели конфеты, правда, делала она это очень осторожно и аккуратно, спать на крошках не пришлось ни разу, а потом от нее восхитительно пахло сладостями… Вздохнув, я залег в засаду, решив дождаться возвращения девчонки и выяснить, где ее демоны носят по ночам.

Ждать пришлось долго, я пару раз задремывал и вновь подхватывался, услыхав за дверью тихие шаги. Но это ходила охрана, а девчонки все не было.

Наконец, когда край неба за окном уже окрасился алым, в коридоре послышались быстрые шаги, сопровождающиеся легким клацаньем. Такой звук издает домашняя обувь, стукаясь задником о босую пятку, когда ее хозяйка куда-то торопится, но старается идти тихо, боясь быть услышанной, Я быстро улегся так, чтобы было видно дверь, и прикрыл глаза, притворяясь спящим. Едва слышно скрипнули двери в покои, клацанье приблизилось. На пороге спальни оно прекратилось. Приоткрыв глаза, я увидел, как Ксенон, пристально вглядываясь в мое лицо, снимает туфли. По ковру прошуршали стремительные босые шаги, девчонка, остановившись у кровати, быстро стянула платье и, положив на простыни нирату, которую несла в руках, аккуратно опустившись на перину. Полулежа еще раз присмотрелась ко мне и, облегченно выдохнув, тихонько потянула на себя одеяло.

— Ну и где ты была?

— Ты не спишь?! — ахнула она, от неожиданности выпуская край одеяла.

— Не сплю! — подтвердил я, поворачиваясь к ней. — Так где ты была?

— В туалете! — с потрясающей смесью замешательства и наглости объявила Ксенон.

— Полночи?! — откровенно не поверил я.

— Именно! Могу во всех физиологических подробностях расписать, что я там делала, — нахально отозвалась она, пытаясь скрыться от меня под одеялом.

— И все-таки? К кому ты ходишь по ночам? — Я сдуру вцепился в край, некоторое время мы глупо, по-детски перетягивали одеяло, пока наконец Ксенон не отняла его и тут же не приложила им же меня по голове.

— Что за бред, Эло? Если хочешь, можешь обнюхать меня на предмет обнаружения чужеродных запахов! Неужели ты думаешь, что я бегала бы к кому-нибудь под покровом темноты?! да заведи я интрижку, то, поверь, ходила бы к своему любовнику открыто и даже демонстративно, с удовольствием провоцируя придворный скандал. Так что прекрати взлохмачивать свои волосы, нашаривая рога, успокойся и дай мне по- спать, а то уже светать начинает!

— Но где ты шаталась всю ночь? — по-прежнему недоумевал я.

— Где надо, там и шаталась, — ласково отозвалась она, отбросила в сторону одеяло и томно потянулась, кося на меня лукавым глазом из-под опущенных ресниц.

Я невольно почувствовал, что теряю пить беседы, и насторожился еще больше — на моей памяти она впервые попыталась уйти от разговора подобным способом.

— И все-таки?

— Ой, Эло, какой же ты зануда! — фыркнула Ксенон. — Отвали, не доводи до греха…

— Где ты ходишь по ночам? куда пропадаешь днем? Знаешь, иногда мне хочется просто разорвать тебя на части, на кусочки, досконально изучить их, понять, о чем ты думаешь и чем дышишь… Мне кажется, мыслями ты не здесь. Ты куда-то уходишь, улетаешь, исчезаешь, оставлял мне только изящную оболочку… А я хочу, чтобы ты целиком была здесь, со мной…

Иномирянка приподняла одну бровь и коротко, очень горько и зло хохотнула:

— Целиком? Прости, Эло, раньше тебе, как другу, принадлежала частичка моей души. Теперь, как жениху, — все тело. Но и того и другого ты не получишь, и не пытайся!

— Вот как? — Ну это мы еще посмотрим!

— Да. Так ты не собираешься успокоиться и дать мне отдохнуть? Ну и лежи здесь один, раз так! — Ксенон спрыгнула с постели и потянулась за платьем. — Я устала, какие знаю кто, очень хочу спать, а ты тут из себя сыщика и философа водном лице разыгрываешь! Где я была, там меня уже нет! Все, я пошла спать в гостиную на жесткий узкий диван, раз ты всерьез настроен трепать мне нервы и никак не хочешь угомониться!

И впрямь ушла. Редкостное умение — будучи виноватой повернуть вопрос так, что вину начинают ощущать все окружающие…

Ксенон.

Проклятый Эло! Мало ему таскать меня за собой днем, как болонку на поводке, так еще он повадился ночевать у меня, не давая просиживать в библиотеке все темное время суток! Я задыхаюсь от недосыпа, а он разбор полетов устраивает! Собственник фигов! Кроме того, меня очень встревожила и даже напугала его фраза насчет «разорвать на части». Кто знает этих остроухих, может, для них это вполне нормально, когда принц избавляется от своей надоевшей невесты подобным способом…

Таки не признавшись, где хожу по ночам, я стала вдвойне осторожна и внимательна. Призван на помощь всю фантазию, я начала попросту сбегать от своего жениха, каждый раз выдумывая невероятные кунштюки и выверты для оправданий своего отсутствия. Эло попробовал было приставить ко мне соглядатаев, то есть, пардон, охрану, но я избавилась от них очень простым способом — выбран эльфа пострашнее, усиленно строила ему глазки и делала непрозрачные намеки, после чего принц понял, что безопаснее удалить от меня «предмет внезапной страсти», а то как бы чего не вышло… Избавившись от назойливых филеров, я повеселела и начала таскать фолианты из книгохранилища в свои покои, чтобы, если эльф подхватится посреди ночи, тут же ответить ему из соседней комнаты. Заикаться Эло насчет моего страстного желания вернуться в свое Отражение было бессмысленно, этот собственник не отпускал меня от себя даже на полкилометра, что уж тут говорить про другой мир…

Я попыталась наладить переписку с Линирэлль. Моя подружка с радостью ухватилась за эту идею — все-таки принцессам живется довольно скучно, бесконечные балы и танцы когда-нибудь да приедаются. Я же неожиданно получила от ее эпистол ощутимую пользу. Обычно мы обменивались ничего не значащими сплетнями, иногда она консультировала меня относительно каких-то нюансов придворной жизни, а я рассказывала и описывала некоторые способы времяпрепровождения из моего мира, доступные и здесь. Но одно из писем Линирэлль меня здорово насторожило. Начиналось оно какими-то бестолковыми слухами, но потом внезапно проскользнула важная информация, мигом заставившая меня встревожиться и даже зачитать этот кусок Эло:

«Возможно, я становлюсь слишком нервной и впечатлительной, но, мне кажется, ты должна знать, что твое имя, равно как и имя нашего сиятельного жениха, все чаще склоняется вместе с моим применительно к каким-то невнятным замыслам и задумкам нашего двора. Меня никто не посвящает в детали, но то, что я успеваю услышатькраем уха, внушает определенную тревогу. Право, не знаю, чем ты можешь помешать моему отцу и брату, но считаю себя обязанной предупредить о каких-то непонятных разговорах, безусловно касающихся именно тебя. Мой клан давно враждует с кланом Кленового Листа, брачный союз с принцем позволил свести на нет неприязнь и раздоры, но это только внешняя сторона дела. На самом деле отец явно затаил обиду на клан нашего дражайшего жениха и старательно настраивает против него и моего брата. Еще раз повторюсь, я не знаю, в чем дело, просто на всякий случай прошу тебя быть осторожной и осмотрительной — в нашей семье принято устранять неугодных с помощью весьма жестких методов…».

Эло безумно разволновался и понесся совещаться к своему отцу, Я наскоро выдумала какую-то отмазку и осталась в своих покоях писать ответ Линирэлль — встречаться с королем мне по понятным причинам совершенно не хотелось. Вернувшийся Эло многословно и старательно принялся убеждать меня быть осторожной, внимательно следить, что я делаю и с кем говорю. Более того, он, всегда недолюбливавший Тэрриэт, в ультимативной форме потребовал от меня никогда не расставаться с ниратой. Я охотно подчинилась.

Явление невесты Наследника с обнаженным клинком произвело Настоящий фурор в чопорном эльфийском обществе, Эло старательно делал вид, что не обращает на это внимания. Мне было наплевать.

К сожалению, предсказанные Линирэлль Неприятности не заставили себя ждать.

Эло.

Письмо из Города-под-Елями здорово встревожило и даже напугало меня. Я не слишком хорошо знаком со своей политической невестой, но она не производила впечатления мнительнойистерички и перестраховщицы, которой за каждым углом чудятся враги. Кроме того, она, кажется, действительно подружилась с Ксенон и искренне хотела уберечь иномирянку от бед.

Снедаемый беспокойными мыслями, я машинально перебирал бумаги на своем столе и вдруг увидел свиток, на который раньше не обращал внимания тонкий лист, стянутый темно-зеленой лентой. Края скрепляла сургучная клякса с простым круглым отпечатком — автор отчего-то не пожелал оставить оттиск своей печати. Развернув свиток и пробежав глазами короткое послание, я почувствовал, как волосы невольно становятся дыбом.

«Не радуйся, принц. Я повешу тебя на темных кудрях твоей невесты…».

И все. Ни печати, ни подписи, ни хотя бы объяснения причин такой Непонятной агрессии. Откуда этот свиток?! Я бестолково заходил по кабинету, раз за разом перечитывая странное послание. Кто это написал и что он хотел сказать?! Потом в голову толкнулось последнее слово, и я подскочил как ошпаренный, Ксенон! Где она?! Я не видел иномирянку с самого утра, а теперь уже солнце клонилось к закату…

Сломя голову кинулся к ее покоям. Никого. Заглянул на всякий случай в свои. Пусто. Проверил любимую беседку иномирянки. В ней обнаружился один из советников в компании милой эльфиечки, поспешно соскочившей с его колен. Ценная находка, ничего не скажешь, девчонка как сквозь землю провалилась, Окончательно потеряв самообладание, я начал бестолково метаться по дворцу, приставая к каждому встречному с вопросом:

— Я ищу леди Ксенон! Где она? Вы не видели леди Ксенон? Не знаете, куда могла пойти моя невеста?

Придворные откровенно шарахались от своего принца. Я почувствовал, что схожу с ума. Мигом вспомнился рассказ отца о его любимой невесте, отравленной кланом Еловой Ветви. Ну если с иномирянкой случилось хоть что-нибудь!..

Ксенон нашлась в одном из кабинетов недалеко от библиотеки. Девчонка, не желая ничего знать о поднятом мною переполохе, мирно сидела у открытого окна, вглядываясь в расстилающееся внизу зеленое море.

— А, это ты… — При виде меня она встала и тщательно выверенным движением, словно случайно, столкнула локтем с подоконника большую чашку, стоявшую перед ней.

Слава богам, жива и цела! Я подошел к окну, высунулся по пояс и с интересом воззрился на валяющиеся внизу осколки чашки. Интересно, что же такое компрометирующее в ней было, раз иномирянка, завидев меня, поспешила избавиться от этой утвари?

— Что ты пила?

— Какая тебе разница? — тихо отозвалась она, тоже глядя на черепки.

— Зря подхватывалась. Даже если ты тут напиваешься, меня могла бы не стесняться, я тебя и не в таком состоянии видел! — улыбнулся я, уже понимая, что не прав, алкоголем от Ксенон не пахло совершенно.

— Да нет, — спокойно откликнулась она, глядя вниз с какой-то странной тоской и отрешенностью. — Я просто думала, не отравиться ли мне…

— Вот уж глупости! — хмыкнул я, усаживаясь в ее кресло. Ксенон мягко опустилась на пол и оперлась спиной о мои ноги.

— Вовсе нет. Даже особенно напрягаться бы не пришлось: мне принесли чашку с ядом.

— Что?!

— Что слышал, — ровно ответила она. — Вот я и сидела, думала. Может, и впрямь надо было выпить его — и мне, и тебе, и всем остальным проблем меньше.

— Подожди, подожди! — Я взял ее за подбородок и заставил смотреть мне в глаза. — Откуда ты знаешь, что там был яд?

— Во-первых, нирата. Она задрожала и начала нагреваться — как всегда, когда мне грозит какая-то опасность, не связанна с окружающими И, во-вторых, запах. От поданного мне горячего шоколада поднимался легкий, несвойственный ему аромат миндаля. — Ксенон говорила совершенно спокойно, даже как-то деловито, словно описывала фасон платья, а не неудавшееся покушение на свою жизнь.

— И что?

— Миндалем пахнет цианид, — равнодушно пояснила она. — Сильнейший яд, Вызывающий удушье и мгновенную остановку сердца.

— И… — я почувствовал, что голос невольно дрогнул, — и ты раздумывала, не Выпить ли его?

— Ага, — спокойно ответила она.

— А почему все-таки не выпила?

— Труп был бы некрасивый! — поморщилась девчонка. — Лицо бы раздулось, посинело… Хотя я бы не мучилась, умерла бы легко…

— То есть ты не отравилась только потому, что тело выглядело бы неэстетично?!

— Именно! — безмятежно ответила она. Длинные пальцы девчонки задумчиво теребили оголовье нираты, лежащей у нее на коленях, Ксенон, казалось, мысленно общалась со своим Кровным клинком, попутно поддерживая разговор и со мной. — А тебе было бы приятно хоронить уродину? По глазам вижу, что нет…

— Ты так шутишь?! — наконец дошло до меня.

— Нет, — безразлично ответила она. — Если хочешь, сходи проверь осколки чашки, на них наверняка остались следы яда.

— Ксенон, Ксенон, что с тобой происходит?! Неужели ты и впрямь хотела отравиться?

— да, — отозвалась иномирянка, отрешенно глядя куда-то мимо меня.

— Тебе здесь плохо?! Что случилось? Почему?

— Я хочу домой.

— Я не отпущу тебя!

— Я знаю. — Ксенон попыталась улыбнуться, но приподняла только левый уголок губ, отчего усмешка получилась больше похожей на болезненную гримасу.

Потом девчонка встала и вышла, оставив меня переваривать услышанное.

Ксенон.

Я и сама не знала, отчего сразу же не выпила или не столкнула смертоносный напиток в окно, а долго сидела над ним, вдыхая смесь миндаля и шоколада и раздумывая о смысле жизни. Я хотела домой. Но толстенные фолианты никак не желали делиться со мной способом возвращения в мой мир, я хандрила и тосковала, отчего в голову лезли всякие глупости. В конце концов я действительно не на шутку испугалась, что просижу в Городе-под-Кленами всю оставшуюся жизнь, и начала всерьез задумываться о самоубийстве. Но этот путь оставался у меня всегда, а в библиотеке лежали еще кипы не перебранных и неизученных книг… В общем, я решила отложить торжественное сошествие в могилу и с удвоенным усердием взялась за изучение древних манускриптов.

Из Города-под-Елями продолжали поступать тревожные сведения. Линирэлль писала, что ее отец и старший брат несколько дней пребывали в состоянии сильнейшего озлобления, пару раз проскользнула фраза: «девку демоны хранят». А так как эльфиек даже самого низкого происхождения не принято называть девками, то моя подружка вполне логично заключила, что речь идет обо мне. Я не стала ей писать про яд, дабы не нервировать и не настраивать Линирэлль против ее родин или против себя, а мысленно перекрестилась, моля, чтобы придворные интриги эльфов каким-нибудь образом не коснулись ни в чем не повинной девушки из другого мира.

Неудавшееся отравление, уже третье, которое я ухитрилась каким-то чудо пережить в Вириалане, здорово встревожило Эло. Дело удалось замять, я клятвенно пообещала быть осторожной и побожилась, что не помню, кто принес мне злосчастную чашку. Самое смешное, я и в самом деле не помнила, откуда она взялась. Просила-то я принести шоколад Торинэлль, но чашку приволокла уже какая-то другая служанка. Массовых репрессий удалось избежать только благодаря моему заступничеству, Эло был полон решимости узнать, откуда появился ял, и собирался отправить в пыточные камеры всех эльфиек-служанок по очереди. Придя в ужас от подобной перспективы я пригрозила, что немедленно отравлюсь сама, без посторонней помощи, если принц вздумает начать карательные процедуры. Эло внял моим мольбам; служанок оставили в покое. Я же этот самый покой потеряла. Враги-убийцы чудились за каждым углом. С Тэрри я вообще не расставалась, Шэр тоже постоянно был при мне. Ивсе-таки я здорово нервничала и поминутно оглядывалась, то и дело ожидая нападения или удара в спину.

В один далеко не прекрасный день на нас и впрямь напали. Эло выудил меня из гостиной, где ясидела над очередным талмудом, с трудом разбирал мелкую вязьрун, и поволок на какое-то никому не нужное скучное совещание, Яприхватила Тэрриэт и послушно пошла за ним по пустынным коридорам, с тоской представляя, сколько времени пропадет зря, а я, кажется, наконец-то натолкнулась на что-то дельное. Во всяком случае, вступление кочередной главе очередного фолианта было весьма Многообещающим и я изнывала от любопытства и нетерпеливого желания вернуться к прерванным занятиям, еще даже не добравшись до зала совещаний. Впрочем, спокойно дойти до него нам было не суждено. На одном из поворотов что-то с силой ударило меня в спину и опрокинуло на пол. Я, еще не соображая толком, что произошло, выхватила Тэрри, одновременно криком предупреждая Эло. Мы оказались в абсурдной, совершенно невероятной ситуации: принца и его невесту окружили шесть человек, вооруженных короткими мечами и стилетами. И это в галереях собственного замка! А раззява Эло был без меча, полностью уверенный, что уж в родовом-то гнезде ему ничего не грозит.

— З-замечательно! — процедила я сквозь зубы, по-прежнему лежа и внимательно осматривая честную компанию.

Мужики, здоровые, довольно молодые, лет тридцать — тридцать пять, то есть как раз такой возраст, когда опыта и умения уже хватает, а сила и гибкость еще при них. Сдается мне, сейчас будет очень весело…

Нападавшие переглянулись и всем скопом бросились на нас. Я перекатилась по полу, уходяот прямого удара, и вскочила на ноги, замахиваясь Тэрри и радушно поприветствовав самого ретивогокаблуком в живот. Мужик охнул и, шарахнувшись в сторону, мгновенно лишился уха, я подосадовала, что не успела дотянуться до шеи, и отступила к Эло — похоже, роли поменялись, и теперь не он меня, а я его защищать буду. Впрочем, эльф и сам вполне мог постоять за себя. Одним ударом ноги он выбил меч у высокого рыжеволосого красавчика и четким тычком в шею отправил его в нокаут. Галерея для нападения была выбрана великолепно — отдаленная, тихая, нехоженая. На вопли и лязг мечей никто и не подумал набежать, скорее всего, стража элементарно не слышала их.

— Держись возле меня! — крикнула я Зло, отмахиваясь Тэрриэт от очередного возжелавшего полюбоваться на цвет моей крови.

Эльф скривился, но мне было не до его уязвленного самолюбия и достоинства — моя нирата ненавязчиво подсказывала, что от жениха лучше далеко не отходить, а то как бы потом не пришлось шить траурные наряды.

Нападающие и впрямь были отлично обучены и подготовлены. Нам безумно повезло, что они оказались людьми, с шестью эльфами я с Тэрри и Эло с кинжалом не справились бы. А человеческих мужчин победить мы все-таки сумели, правда успев вымотаться до предела и пожертвовав частью моего подола, отрубленного одним из недобитков — еще повезло, что до ног не дотянулся. Я, уже научившаяся лишать людей жизни без лишних слез и сантиментов, благополучно и хладнокровно убила всех шестерых по очереди. Пока я разбиралась с одним, Зло отвлекал на себя внимание оставшихся. Тэрриэт руководила моими действиями, и я, привыкшая доверять нирате и подчиняться самым абсурдным ее советам, поскольку знала, что они никогда не бывают глупыми или бесполезными, крутилась волчком, нанося и отражая удары. Последнего нападающего мы с Зло прикончили слаженным выпадом с двух сторон — он пнул мужика ко мне, а я невозмутимо вогнала лезвие Тэрри в его шею. После чего покачнулась и едва не свалилась прямо на свежеиспеченный труп.

— Эло, ты цел?

— Ксенон, цела? — хором выдохнули мы, внимательно изучая друг друга на предмет повреждений.

Я, не сдержавшись, истерично хохотнула.

— Знаешь, похоже, нам следует убираться отсюда, и как можно скорее, — задумчиво сказал Зло, хватая меня за руку.

— Поддерживаю! — Я вцепилась в него, и мы бегом бросились в ту сторону, откуда пришли.

Выскочив в один из главных коридоров, мы постарались напустить на себя как можно более спокойный и безмятежный вид и медленно двинулись в сторону моих покоев, Я впервые порадовалась, что на всех дверях изнутри имеются замки и щеколды — запершись, я чувствовала себя намного спокойнее. Сидя в обнимку на ковре, мы с Эло попытались понять, чем спровоцировали всплеск подобной агрессии. Вроде бы шли себе спокойно, никого не трогали, не шалили, ни к кому не приставали, и вдруг на тебе — налетают, пинают, грозят мечами, вызывают на драку…

— С тобой хоть раз подобное бывало?

— Нет! Честно говоря, я в шоке! — отозвался эльф. — Даже не могу припомнить, были ли еще прецеденты нападения на наследника в его собственном замке! Да еще чтобы атаковали люди…

— Интересно, кому и чем я так помешала?

— Ты? — удивился Эло. — Вроде бы напали на нас обоих!

— А ты заметил, как старательно они стремились нас разделить? Причем на тебя эти мужики нападали постольку-по-скольку, ежу понятно, что человеку одолеть даже безоружного эльфа практически невозможно, Да они и не особенно хотели, бросались главным образом на меня.

— Нет, — задумчиво отозвался нелюдь. — Зато я заметил кое-что другое. Ты не присматривалась к их глазам?

— Ну… — Я покопалась в памяти и погладила Тэрриэт. Сама ли вспомнила, нирата ли подсказала, не знаю, но нужные моменты всплыли перед внутренним взором с потрясающей четкостью. — У всех шестерых зрачки оказались расширены так, что радужки почти не было видно. А она, кстати, вроде бы отливала каким-то неестественным цветом — не то красным, не то фиолетовым…

— Правильно! Знаешь, на что глаза могут реагировать подобным образам?

— Нет, — покачала головой я.

Будь это мой мир, можно было бы вспомнить про лекарства, расширяющие зрачки, что-нибудь вроде атропина, и цветные контактные линзы, но что может вызвать подобные видоизменения глазного яблока в Вириалане, я и представить не могу…

— А я знаю. Некоторые магические воздействия, изменяющие волю и поведение объекта, внешне проявляются подобным образом — трансформацией цвета глаз и формы зрачка. Похоже, над этими молодчиками сначала поработал маг, причем довольно умелый и могущественный, такие заклинания не каждому под силу.

— Значит, на меня еще и маг какой-то взъелся, — обреченно констатировала я, поглаживая подсунувшегося под руку Шэра.

— Ты так уверена, что охотились именно за тобой? — сощурился Эло, переводя внимательный взгляд с моего лица на руки и обратно.

— Думаю, да. Ты же видел, тебя хотели просто задержать, а не убить. А вот в отношении меня подобных гуманистических заморочек нападавшие не имели. Кроме того, та злосчастная чашка… Одно покушение провалилось, почему бы не устроить другое, проявив большую выдумку и фантазию?! — Я лениво потянулась и улеглась на спину. Все-таки драка порядком измотала меня, шутка ли — шестерых уложить. И тут же подпрыгнула вертикально вверх из положения лежа: — Заседание совета! Мы опоздали!

— Мрато! — Эльф вскочил, распахнул дверь, потом оглянулся и охнул: — Стой! Тебе нельзя показываться в таком виде!

Мельком взглянув в зеркало, я поняла, что Эло прав — платье мятое, жеваное, местами измаранное кровью, кусок подола отрублен, волосы встрепаны… Я метнулась к гардеробной, на ходу пытаясь высвободиться из наряда:

— Да не стой ты столбом, помоги мне!

Эло догнал меня и взялся распутывать шнуровку на спине. Вот в таком виде нас и застал лакей, явившийся узнать, куда запропастились принц и его невеста, отчего не идут на заседание. Постучаться он не соизволил, за что и поплатился, едва не померев на месте от удивления и неожиданности: мы с Эло возились на пороге гардеробной, стараясь одно платье экстренно с меня снять, а другое надеть. Но придворные наряды не созданы были для спешки, поэтому мы только путались в завязках и крючках, шипя сквозь зубы и мешая друг другу. Услыхав скрип входной двери, я вырвалась из эльфьих рук и дернулась в ту сторону, не сомневаясь, что к моему порогу явилась еще одна партия нападающих. При виде невесты наследника, полураздетой, растрепанной, с мрачным блеском в глубине глаз и мечом в руках, лакей схватился за сердце и попятился, наверняка решив, что его сейчас будут убивать за отсутствие такта и воспитания. Поняв, что тревога ложная, я выпихнула вперед Эло, а сама вернулась к прерванному туалету, стараясь зачесать волосы наверх и сотворить хоть какое-то подобие прически.

— Чего надо? — злобно прошипел нелюдь, одной рукой застегивая крючки на моей спине, а другой подавая заколку.

— А… — простонал лакей, старательно и очень ответственно краснея. — Вы на заседание совета… э-э-э… не пожалуете?

— Пожалуем! — отозвалась я, одергивая платье. — Вот сейчас оденусь, и пожалуем. Чем мяться на пороге, лучше идите сюда, помогите с этими застежками!

В четыре руки они быстро привели меня в приличный вид, я в последний раз взглянула в зеркало, и мы отправились за заседание. Опоздали безбожно, пришлось вытерпеть и строгие взгляды советников, и тихий шепоток за спиной — лакей спешно посвящал остальную прислугу в подробности причин нашей задержки, явно подумав что-то не то.

Мы с Эло так никому и не рассказали о нападении, вполне логично решив, что нам просто не поверят. От той галереи я теперь шарахалась за километр, обходя ее более длинными и неудобными путями, лишь бы вновь не прогуляться к месту упокоения противников. Самое смешное, что моему примеру, похоже, следовали и все придворные — во всяком случае, скандала, неминуемо разразившегося бы после обнаружения трупов, так и не последовало, из чего я заключила, что на них попросту никто не напоролся.

После заседания я поспешно вернулась к брошенной в гостиной книге. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки — глава начиналась подробным описанием Зеркала как дверей между мирами. Внимательнейшим образом проштудировав ее, я с восторгом поняла, что наконец-то напоролась на необходимую информацию. Во всяком случае, перемещение между Отражениями было описано именно так, как в свое время пережила я — Зеркало становится своеобразной дверью, через которую легко пройти, а потом начинается падение с большой высоты и прохождение сквозь полы-потолки до достижения другого Зеркала. Задыхаясь от нетерпения, я вцепилась в фолиант, как ребенок в леденец, и принялась с жадностью вчитываться в вытертые руны. На обед и ужин не пошла, верховую прогулку тоже проигнорировала, Торинэлль вежливо попросила принести какой-нибудь еды и не беспокоить, Эло послала куда эмоциональнее и образнее, на- нрав ему с три короба и потребовав не лезть ближайшие несколько часов.

Уже за полночь я наконец разогнула затекшую спину и позволила себе тихо порадоваться свалившейся на меня удаче. По книге выходило, что для перемещения между мирами нужно не так уж много: кровь царственного существа, обладающего магической силой (тот же Эло вполне подойдет), кровь существа, желающего переместиться, и начальный заряд магической энергии. Последний пункт вызывал самые большие сомнения, но я решительно отмела их — в конце концов, я же резонатор, преобразователь и еще черт знает что магических сил. Есть надежда, что мне самой удастся провести обряд перемещения между мирами — помощи ни у кого просить нельзя, это ясно как божий день. Эло меня стопроцентно не отпустит, а любой царедворец, посвященный в мои планы, наверняка тут же побежит ему ябедничать. Торинэлль? Мм… пожалуй, нет, она ведь по-прежнему остается прежде всего служанкой эльфийского двора, и только потом моей фрейлиной и наперсницей. Линирэлль? Может быть… Хотя лучше постараться провернуть все самой, не привлекая к этому делу посторонних — так оно надежнее…

В ту ночь я почти не спала (Эло, разобидевшись за дневной посыл, на ночь ко мне не явился, чему я, честно сказать, была.

Несказанно рада), сидела на подоконнике и тупо смотрела на две разноцветные луны, висящие в небе над Городом-под-Кленами, и неизвестные созвездия, с любопытством заглядывающие в открытые окна. Ночные светила льдисто помигивали с вышины, багровая луна целомудренно драпировалась в кокетливую кружевную тучку, зато ее соседка, не признавая подобных предрассудков, сияла ровно и мощно, как прожектор. Почувствовав близкую возможность возвращения, я внезапно поняла, что успела привыкнуть и полюбить этот мир. Хотя что я в нем хорошего видела?! Сколько раз едва со шкурой не попрощалась… А скольких сама, своими руками убила… Вспомнился Ариан, наивный, восторженный рыцарь, ожившая девичья мечта. Холодная красавица Миларэлина, напавшая на королеву, отстаивая свое счастье. Проклятый иллиатад с его выдумками и заморочками. Мастер Оритарэль, едва не убивший меня, но подаривший самую лучшую подругу — мою Тэрриэт. Принц-эльф, отчего-то вцепившийся в меня ногтями и зубами и не желающий отпускать. Еще не вернувшись, я уже начала тосковать по ним.

Стоп! Что за пораженческие мысли?! Я хочу домой? Хочу! Значит, я вернусь!

Я криво улыбнулась и слезла с подоконника. Привычка ставить собственное «хочу» выше всего остального мира и теперь сослужила мне неплохую службу, не дав расчувствоваться и с головой утонуть в воспоминаниях. Вот вернусь домой, сяду в свое любимое кресло, заварю свежий чай с мятой и мелиссой, тогда и повспоминаю, долго, с удовольствием, восстанавливая в памяти каждую деталь и ностальгируя по прошедшим событиям. А сейчас еще не время…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

Как неудобно собирать выбитые зубы поломанными руками…

Ксенон.

Следующий день начался с письма Линирэлль. Так, ничего не значащие сплетни и слухи, но оно растревожило мне душу и поселило в ней страстное желание встретиться напоследок со своей подружкой по несчастью. Подумав, я решила отложить пробный старт в мой мир на недельку-другую (уговорить себя на это было нетрудно — все-таки я очень боялась) и побежала к Эло советоваться. Тот рассеянно встрепал волосы, с неудовольствием фыркнул, помахал ушами, но дал добро, и через полчаса я уже отнесла магу письмо к Линирэлль, в котором приглашала ее в гости. Ответ пришел буквально через два часа и поражал своей лаконичностью:

«Жди, я уже побежала собираться!».

Обрадовавшись, я официально оповестила своего жениха о скором приезде его второй невесты и отправилась в сад гулять с Шэром. Я по старой привычке все еще называла его щеночком и малышом, хотя мой песик уже вымахал до таких размеров, что я при желании смогла бы ездить на нем верхом. Лихорадочно выискивая способ вернуться домой, я не задумывалась ни о ком, кроме себя, любимой, а теперь вдруг с ужасом поняла, что Шэра придется оставить здесь — я ни в коем случае не позволю моему псу лезть в обряд, не будучи уверенной, что он безопасен и все пройдет как нужно. А такой гарантии, увы, мне никто не даст, И если своей шкурой я готова была рискнуть, то подвергать опасности моего щенка не стану ни за какие коврижки. А Тэрриэт? Смогу ли я протащить в свой мир вещь откровенно магического происхождения? А вдруг с ней что-нибудь случится?! Я вздохнула. Душа разорвалась на две половины: одна настоятельно требовала вернуться в тот пусть и не лучший из миров, который мне был знаком и любим, а вторая робко умоляла остаться в Вириалане вместе с теми, кто мне стал дорог за эти дни. Почему, ну почему это все случилось именно со мной, для которой даже выбор между ванильным и шоколадным мороженым всегда представлял нешуточную проблему?!

Линирэлль с внушительным эскортом служанок и охранников прибыла через два дня. Официально она, разумеется, явилась с визитом к своему жениху, но с Эло они по-прежнему почти не общалась, да и у меня на эльфа не осталось толком сил — мы с Линирэлль превесело проводили время в беготне по саду, верховых прогулках и бесконечных разговорах. По моему примеру она завела щенка — конечно, очень породистого и безумно дорогого, очаровательного голенастого малыша с огромными глазами и крохотным купированным хвостиком. Но Шэр был, безусловно, в сотни раз лучше. Мой песик с философским спокойствием воспринял появление рядом с собой странного тявкающего создания и взялся учить его уму-разуму. Мы только с хохоту покатывались, глядя на их игры и беготню.

В общем, все было чудно и прекрасно до одного страшного вечера, мигом перечеркнувшего все веселье и нос к носу столкнувшего меня с жестокой реальностью. Мы с Линирэлль вдосталь накатались верхом по окрестностям Города-под-Кленами и разбежались по своим комнатам переодеваться к ужину и последующему за ним небольшому балу. Я пребывала в самом лучшем расположении духа, смеялась и болтала с помогающей мне Торинэлль и дразнила Шэра, пытавшегося цапнуть зубами край моего шлейфа. Линирэлль всегда справлялась со сборами быстрее, заходила за мной, и мы вдвоем шли к ужину. Но в этот раз она отчего-то задержалась, и я, не дождавшись своей подружки, пошла к ней сама, благо расположение комнат и коридоров я уже выучила неплохо и почти не пугалась. Впрочем, дойдя до ее покоев, я сначала подумала, что опять ошиблась дверями — в комнате стояла полнейшая тишина и никого не было. Я, немало удивленная и даже слегка занервничавшая, позвала:

— Лина! — назвав эльфийку данным мною прозвищем, вернее сокращением имени, которое ей очень понравилось.

Никто не откликнулся. Неужели она уже ушла за мной и мы просто разминулись где-то в коридорах?!

— Лина! Где ты?

Я прошла по гостиной, заглянула в спальню и постучала в ванную. Никакого ответа. Тогда я, подумав, что она, возможно, просто не слышит меня за запертой дверью гардеробной, решительно шагнула туда и замерла на пороге. Первое, что бросилось в глаза, — светло-зеленое платье на темном ковре, белые волосы и бурые, уже начавшие подсыхать пятна на салатовом шелке и синем ворсе.

— Лина, Линочка!

Я рванулась к эльфийке, распростертой на ковре. Моя подруга лежала на спине, закатив открытые глаза, зияя страшной раной, превратившей ее шею в кровавое месиво. Рядом валялось орудие — изящный длинный кинжал с костяной рукоятью. Жемчужно-белые волосы Линирэлль успели намокнуть и потемнеть от крови. Я схватила ее за запястье, пытаясь нащупать пульс. Тщетно. Впрочем, в физиологии эльфов я не сильна, кто знает, может, у них вообще нет сердца. А вот эффект «кошачьего зрачка» присутствовал, я невольно содрогнулась, слишком хорошо зная, что он означает. Впрочем, это же эльф, у них, может быть, все по-другому… Я застыла рядом с Линирэлль на коленях, пачкая подол платья в ее крови и не зная, что делать. Да, я училась в мединституте, но, во-первых, только на втором курсе, а во-вторых, для оказания первой помощи врач, как это ни покажется парадоксальным, почти бесполезен, лучше бы иметь под рукой фельдшера и медсестру.

— Линочка, что с тобой?!

Я беспомощно склонилась над эльфийкой, пытаясь уловить дыхание или движение грудной клетки, хотя и прекрасно понимала, что это бесполезно. Моей подружке уже не помогла бы и бригада реаниматологов с самым современным оборудованием из моего мира. Линирэлль была добротно и безнадежно мертва.

Что делать?! Я как-то машинально убрала ее волосы из кровавой лужи — Линирэлль всегда трепетно заботилась о своей шевелюре и была бы недовольна, увидев, что стало с ее волосами после смерти, — и крепко задумалась. Эло! Надо бежать к Эло, он наверняка знает, как поступать в подобных случаях или сможет что-нибудь придумать!

Но побежать я так и не успела. В гардеробную Линирэлль внезапно ворвалась огромная уймища эльфов, возглавляемая самим королем…

Эло.

Когда мне сообщили, что Ксенон убила Линирэлль и уже отведена в подземные камеры для преступников, я сначала подумал, что у кого-то неладно с головой. Вопрос только — у кого? У меня или у встревоженного советника, прибежавшего доложить обстановку?

Естественно, бал сорвался, гости в ужасе разбежались по углам, а я понесся на розыски свидетелей произошедшего.

Как выяснилось, там присутствовал даже мой достопочтенный родитель, поэтому к нему я отправился впервую очередь.

— Что там случилось?

— Ты еще не знаешь? — холодно удивился он, поднимая голову от каких-то очередных свитков и бумаг. — Одна твоя невеста убила другую. По крайней мере, такова официальная версия.

— А что произошло на самом деле?

— Это знают только двое, твоя Линирэлль и твоя Ксенон. Но первая уже ничего никому не скажет, а со второй будет разбираться Большой Совет семи кланов.

— Где она?

— Кто?

— Они… обе…

— Во избежание недоразумений мы заперли Ксенон в тюремной камере на втором уровне. А тело Линирэлль осталось в ее покоях, служанки сейчас приводят его в нормальный вид. Одни боги знают, как я напишу Еловой Ветви, что в моем дворце убили единственную девушку из их клана.

Я беспомощно заметался по кабинету.

— А отчего сразу в камеру? Неужели все настолько уверены, что Ксенон могла…

— А что бы ты подумал, застав одну девицу над трупом другой, причем рядом с ними не было ни единой живой души? — мягко поинтересовался отец. — Я не имею понятия, что там произошло на самом деле, но половина дворцовой стражи видела своими глазами, как твоя Ксенон стояла над мертвой Линирэлль.

— Да откуда в ее комнате вообще взялась стража?

— Я привел, — совершенно спокойно ответствовал родитель. — Среди моих бумаг я нашел один свиток, который раньше не замечал, печать на нем еще не застыла.

Он покопался в бумагах и протянул мне желтоватый лист.

«С Линиэлль из клана Еловой Ветви случилась беда. Поспеши, возможно, еще не поздно».

Я в ужасе воззрился на аккуратные руны. Где-то я уже видел этот изящный почерк с обилием завитушек и вензелей… И тут в голову стукнула жуткая догадка — Ну конечно! То письмо, которое подбросили мне на стол! «Я повешу тебя на темных кудрях твоей невесты…».

— Но почему сразу в камеру? — беспомощно повторил я.

— Ты, видимо, не понимаешь, что произошло! — хмыкнул мой родитель, забирая непонятное послание. — Одна твоя невеста убила другую, а ты еще удивляешься, что ее отправили в подземелья! Да я диву даюсь, как ее еще не прикончили охранники, прибывшие с Линирэлль из Города-под-Елями! Не представляю, как они теперь оправдаются перед своим королем! А как я сам буду сообщать Шидонирэлю, что его дочь убили в моем замке?!

— Я хочу повидаться с Ксенон!

— Чего? — Кажется, я ухитрился поразить родителя до глубины души. — Ты соображаешь, что несешь? Твоя Ксенон в тюремной камере! Я не имею права допустить ее даже в коридор — это же не шутка, дело может закончиться чудовищной межклановой сварой! Ты что, пойдешь на второй уровень?!

— Пойду! В конце концов, нужно выяснить, что там произошло!

— Ты думаешь, она тебе расскажет?! — хмыкнул родитель, нервно комкая в руках свитки.

— Да! Возможно, Ксенон и не слишком доверяет мне, но она отнюдь не глупа и должна прекрасно понимать всю сложность положения, в которое попала!

— Не сегодня, — спокойно постановил родитель. — Завтра. Сюда начнут съезжаться главы кланов, начнется суматоха, и ты тихонько сходишь. Сам понимаешь, я не могу одобрить подобного поведения, оно может быть расценено как давление на виновную.

— Уже виновную?! Ведь еще ничего не известно! Почему сразу такие жесткие меры?!

— Я ничем не могу тебя утешить, — покачал он головой. — Представь, какой скандал. Невеста убита в замке жениха! Да еще к этому делу причастна вторая, любимая невеста! Ты же знаешь, какие напряженные отношения у нас с Еловой Ветвью. Того и гляди, межклановая война грянет…

Ксенон.

Я была в шоке. Какая гениальная подстава! Похоже, я угодила в такую передрягу, из которой мне не выползти никакими кунштюками.

Тюремная камера, куда меня запихнули без особого сопротивления с моей стороны (все равно с двумя десятками эльфов мне не справиться, так был ли смысл расходовать силы зря?!), располагала к философским рассуждениям. Впрочем, ничем другим заниматься в ней и не получилось бы, так как делать было попросту нечего. Меня повязали прямо у тела мертвой Линирэлль, приятно удивившись отсутствию хоть какого-то отпора (я ж не дура с вооруженными эльфами голыми руками воевать). Я была растеряна и напугана. Стража вела себя в высшей степени корректно и даже любезно, вежливо подняла меня на руки и поволокла куда-то, так внимательно вглядываясь в мое лицо, словно собиралась потом писать портрет маслом. Впрочем, один из эльфов одарил меня откровенно настороженным взглядом, и, присмотревшись к нему, я едва не разразилась нервным, истерическим хохотом — это был тот самый офицер, который растаскивал нас с Эло после милого выяснения отношений. Он знал, на что способна в ярости внешне такая скромная и безобидная девушка, поэтому относился ко мне с повышенным вниманием и при первой же возможности привлек к конвоированию моей особы еще десяток эльфов. Увидев, какие силы брошены на мое задержание и сопровождение, я круто зауважала самое себя.

Меня с почетом долго несли по каким-то переходим, галереям и лестницам, потом по длинному коридору с рядом одинаковых дверей и в конце концов аккуратно внесли в одну из камер и усадили на узкие деревянные нары. Кроме них из обстановки присутствовало только кривоватое глиняное ведро с отбитым краем — известно для каких нужд. Очаровательно! Захлопнулись двери, лязгнул замок, и мои пленители двинулись в обратный путь, громко топоча ногами по каменным полам и вслух рассуждая, что теперь со мной сделают, повесят или запытают насмерть. Дивные перспективы.

Маленькое окошечко в двери камеры распахнулось, показалась заинтригованная эльфийская рожа с чуть вздрагивающими от любопытства ушами. Я устало повернула голову на звук.

— Э-э-э… леди, не желаете ли ужин? — поинтересовался эльф, похоже тюремщик, пытливо обозревая камеру и меня, сидящую на нарах.

Впрочем, посмотреть действительно было на что — я как была в вечернем платье и туфлях на шпильках, при высокой прическе и драгоценностях, так и оказалась в тюрьме, и теперь явно выбивалась из общего мрачного антуража своим разряженным видом.

— Нет, спасибо! — отозвалась я, немало удивленная дружелюбным и вежливым обращением. — А скажите, вы не знаете, сколько меня здесь будут держать?

— Мы эльфы маленькие, — охотно ответил тюремщик, — нам никто не докладывает. Но тут уж дело больно важное, так что, думаю, с недельку разбирательства протянутся!

М-да… Интересно, выдержу ли я эту недельку в таких условиях? Впрочем, человек не собака, ко всему привыкает. Будем надеяться на лучшее.

Тюремщик постоял еще немного, но, так и не дождавшись ответной реплики, отошел. Окошко осталось открытым. Интересно, зачем? Чтобы я могла позвать, чуть что, или для удобства наблюдения?

Я посидела на нарах, потом походила, измеряя свои владения. Семь шагов в длину, пять в ширину, не особенно разгуляешься. Я с горькой улыбкой вспомнила огромные комнаты, выделенные для меня Эло. Теперь же мои апартаменты были намного скромнее по размерам и обстановке. Что делать, все в жизни меняется… Я с тоской подумала, что зря вздумала встречаться с Линирэлль, надо было, как только узнала все необходимое, наплеватъ на всех и вся и валить в свой мир. А бедной эльфийке это вообще стоило жизни… Но кому же понадобилось ее убивать? Ведь покушения начались с меня. Перепугать нас двоих можно разве что в темноте и по пьяни. Неужели кому-то так захотелось извести невесту принца, что ему все равно, какая именно из двух поляжет под его ударами?!

Я не знаю, сколько времени просидела, тупо уставившись в стену и пытаясь сообразить, что же произошло. В конце концов мои невеселые размышления прервало появление тюремщика:

— Леди, уже ночь… Не желаете ли лечь спать? Может, погасить свет?

В камере, явно находящейся под землей, окон не было, освещалась она небольшими шариками магического происхождения, развешанными под потолком. Вообще, с того дня, как я полежала на зеркале и вбухала в него уймищу энергии, эльфы стали использовать магию где надо и где не надо, наслаждаясь огромными запасами Силы и бессовестно разбазаривая то, что собрать мне удалось ценой порезанной руки, ужасного испуга и жуткого скандала с Эло.

— Нет, свет оставьте! — всполошилась я, представив, как жутко мне будет в темноте. — А мне не полагается накидки, одеяла или покрывала какого-нибудь?

— Вообще-то нет. — задумчиво протянул тюремщик.

— Славно! Я, того и гляди, просто не проживу эту неделю, отведенную на разбирательства — простужусь насмерть и скончаюсь в конвульсиях! — мрачно предрекла я, краем глаза наблюдал за реакцией.

К счастью, тюремщик оказался на диво совестливым и галантным эльфом, которому была неприятна мысль о мерзнущей рядом девушке. Он быстренько сбегал куда-то и смущенно пропихнул в окошко тоненькое одеяльце. С одного края его слегка попортили мыши, а посередине красовалась небольшая дырка, но мой восторг при виде этого немудреного предмета домашнего обихода был поистине неописуем — в камере было довольно прохладно, и я в открытом шелковом платье уже начала ощутимо подмерзать.

— О, спасибо, спасибо!

— Да не за что, леди, — сконфуженно отозвался эльф. — Я только попрошу вас с утра вернуть его и никому ни словом не упоминать, порядки у нас строгие, а вам все же не положено подобных послаблений.

— Конечно-конечно! — закивала я. — Если я буду еще спать, разбудите меня и заберите одеяло, когда будет нужно!

Не хватало еще, чтобы у этого приветливого эльфа начались проблемы из-за меня… Я сияла туфли, закуталась поплотнее и улеглась. Сон не шел, я бестолково разглядывала стену, поджимая ноги и время от времени шевеля пальцами — одеяло не сильно спасало от холода, а от платья и вовсе не было никакого толку…

Утро началось с тихого стука в дверь.

— Леди, леди, просыпайтесь!

— А? Да-да! — Я, ухитрившаяся-таки вздремнуть, тут же подхватилась, плохо соображая, где нахожусь.

Впрочем, память сразу же услужливо подкинула вчерашние события во всей красе: Линирэлль с кровавой раной и открытыми глазами, король во главе стражи, арест, камера… В дверь вежливо, но настойчиво долбал давешний тюремщик. Я отдала ему одеяло, буквально отрывая его от сердца. Взамен мне вручили глиняную миску с какой-то смесью — не то густым супом, не то жидкой кашей — и щербатую ложку. Я была не в том положении, чтобы привередничать, мигом слопала все поданное и еще поскребла по краям миски, подбирая последние крошки — кто знает, когда в следующий раз покормят. Впрочем, надо признать, кушанье не было ни невкусным, ни противным, хотя я, конечно, едала и получше.

Тюремщик, довольно молодой и веселый эльф, оказался неплохим собеседником. Он с удовольствием пересказывал мне последние новости о чудовищном переполохе, поднявшемся во дворце. Как выяснилось, меня будут судить за убийство Линирэлль полным составом всех семи эльфийских кланов — у них это зовется Большим Советом. Сейчас он как раз съезжается в Город-под-Кленами. Уже поступила гневная нота от отца и брата бедной Линирэлль, которые требуют немедленной казни преступницы без суда и следствия. В том, что мою подругу убила именно я, сомнений, кажется, не было ни у кого. Так что разыскивать настоящих виновников никто и не собирался — правильно, зачем, когда уже имеется такая дивная подозреваемая?!

Вдруг словоохотливый эльф подавился на полуфразе и отскочил в сторону. Почему — стало ясно почти тут же. Из коридора послышалась негромкая перебранка, затем дверь камеры распахнулась, и на пороге возник мой жених.

— Эло? — удивилась я, чувствуя, как в душе вскипает глухое раздражение — и почему принц такой безголовый, неужели не понимает, как рискует, общаясь с преступницей?!

— Как ты? — Он быстрыми шагами пересек камеру и уселся рядом со мной.

— Могло быть и хуже, — пожала я плечами, и не стараясь вырваться из его объятий, наоборот, прижимаясь еще плотнее — по крайней мере, эльф был теплым.

— да куда уж хуже-то, — вздохнул Эло. — Э, да ты замерзла!

— Есть немного, — призналась я, благодарно кутаясь в его камзол. — Что с Линой?

— С кем?

— Ну с Линирэлль! — нетерпеливо пояснила я.

— Тело будет отправлено в Город-под-Елями после судебного разбирательства…

— То есть мертва она точно и безнадежно?

— Именно, — вздохнул Эло.

Мы немного помолчали, и я спросила:

— Что со мной сделают?

— Не знаю, — честно ответил он.

— А какое наказание полагается за убийство принцессы?

— Смерть, — просто ответил нелюдь. — Причем очень долгая и мучительная.

— Замечательно. Похоже, скоро у тебя не останется вообще ни одной невесты — одна уже мертва, а вторая близка к краю могилы как никогда.

— Не говори глупостей! — возмутился он. — Мы что-нибудь придумаем! Сейчас сюда съезжаются все семь королей, дело слишком серьезное, чтобы мы сами могли что-то решать… Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда, но…

— Что?

— Ты должна честно сказать хотя бы мне: ты и вправду не убивала Линирэлль?

И вот тут-то я очень четко и остро поняла: это все. Конец. Тупик. Приехали. Если уж Эло, знающий, как я относилась к Линирэлль, задает подобные вопросы, то страшно даже представить, что думают остальные…

— Эло, ты с кем сейчас разговариваешь? — мягко поинтересовалась я, стараясь спрятать за спокойным тоном тоскливый ужас и обреченность.

— С тобой, — удивленно отозвался он.

— Правда?! — фальшиво восхитилась я. — Ну так подумай: как я могла убить Линирэлль, если она была мне подругой, первой настоящей подругой в этом мире?!

— Я все понимаю, — тихо сказал он. — Но попробуй понять и ты. Ведь тебя, как ни круги, застали возле трупа. Кроме того, Линирэлль была убита точным ударом острого предмета в шею. Ты вспомни наши тренировки, я же сам учил тебя такому удару, для него не нужна особенная физическая сила!

— Ты кому-то еще об этом говорил?! — ужаснулась я.

Если эльф сболтнул такую потрясающую подробность хоть кому-нибудь, это стопроцентный конец. С такой изумительной уликой меня не отмажет даже самый ловкий адвокат из моего мира…

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутился нелюдь. — Разумеется, никому. Но я сам должен знать…

— Эло, — я отстранилась от него и устало вгляделась во встревоженные изумрудные глаза, — я клянусь тебе своей жизнью, которой, похоже, осталось не так уж много: я не убивала Линирэлль.

— Я тебе верю, — вздохнул эльф. — Теперь наша задача, чтобы в это поверили и все остальные. Расскажи мне, как ты оказалась возле тела.

— Очень просто. Мы с Линирэлль договорились вместе пойти на бал. Но она почему-то не зашла ко мне. Я встревожилась и отправилась ее разыскивать. К сожалению, нашла.

— Ваше высочество! Леди! Сюда идет стража! Наверное, леди сейчас поведут на допрос! — истошно взвыл за дверью тюремщик, подскакивая от волнения и едва ли не просовывая остроухую голову в маленькое окошечко.

Вот был бы номер, если бы он ухитрился в нем застрять…

— Мрато! — Эло вскочил и торопливо поцеловал меня. — Держись, я постараюсь вытащить тебя отсюда!

— Камзол забери! — Я бросила ему сорванную с плеч одежду и крикнула вслед: — Не ходи ко мне больше, ладно?! Только проблемы себе наживешь! Не приходи!

Эльф потряс головой, что можно было понять и как согласие, и как отказ, и поспешно вскочил за дверь. Видимо, они впрямь мог получить по шапке за общение с убийцей.

За моей скромной персоной был прислан конвой в десять вооруженных эльфов с удивительно хмурыми и неулыбчивыми лицами. Лестно, черт возьми! Какой же опасной преступницей меня считают! Я без сопротивления послушно встала, оправила платье (женское желание выглядеть лучше всех воистину неистребимо ни в каких условиях) и зашагала в центре мрачной группы, щетинящейся в мою сторону мечами. По-моему, я даже разглядела одну нирату. А как там моя Тэрриэт?! Надеюсь, кто-нибудь догадается позаботиться о Шэре…

Меня привели в огромный зал, по-моему, здесь раньше проходили приемы посольств других кланов и государств. В первую минуту я даже зажмурилась от огромного количества света, цветов, звуков и запахов, царящих на расположенных амфитеатром креслах. Похоже, на показательное судилище над убийцей принцессы согнали всех, кого только можно. Из знакомых лиц я заметила только королей кланов Кленового Листа и Ветки Плюща — первый старательно отводил взгляд, зато второй уставился на меня с таким нехорошим интересом, что по спине пробежала невольная дрожь.

Допрос вел изящный вертлявый эльф с пронзительно-зелеными глазами и длинными волосами цвета белого золота, уложенными в вычурную прическу — какие-то косицы, хвостики, отдельные приди в художественном беспорядке торчали во все стороны, создавая впечатление небрежности и невнимательности к своему внешнему виду, но я прекрасно понимала, сколько этому красавчику пришлось просидеть перед зеркалом, а парикмахеру потрудиться над этакой красотищей. Эльф этот чем-то неуловимо походил на бедную Линирэлль, и я вспомнила, что она несколько раз вскользь упоминала о своем старшем брате…

— Итак, девица, известная под именем Ксенон! — вальяжно начал он, развалившись в кресле и слегка покачивая ногой в знак пренебрежения ко мне.

Я молча наклонила голову. Мне сесть никто не предложил, приходилось стоять, но я была вполне довольна уже тем, что в зале тепло и светло.

— Что вы можете нам сказать по поводу убийства принцессы Линирэлль из клана Еловой Ветви?

— Ничего определенного, — спокойно отозвалась я.

— Вот как? — с деланым недоумением приподнял тонкие брови эльф. — Кто же убил беззащитную девушку?

— Откуда мне знать?! Я в это время находилась в другой части дворца, в своих покоях.

— Да? А отчего же вас тогда нашли возле тела моей бедной сестры?

Точно, угадала. Это брат несчастной Лины.

— Я заволновалась, не случилось ли е ней чего плохого, и пришла ее проведать, — честно ответила я, глядя эльфу в глаза. — Когда я нашла Линирэлль, ей уже ничем нельзя было помочь.

— Хорошенькое дельце! — хмыкнул он, вставая и подходя ко мне. Я рефлекторно отшатнулась, видимо тем самым немало удивив белокурого красавца, явно впервые столкнувшегося с такой реакцией на свою распрекрасную особу. — Вы хотите сказать, что некто неведомый ворвался в покои, убил мою сестру и скрылся в неизвестном направлении?

— Именно, — согласилась я.

— А ноту нас возникло подозрение, что это вы, уважаемая, вогнали нож в горло Линирэлль, а потом начали изображать невинно оклеветанную особу. — Эльф отвернулся и начал мерить шагами зал, поглядывал то на меня, то на королей.

Те сохраняли полнейшую невозмутимость и спокойствие, только владыка клана Кленового Листа щурил изумрудные глаза и слегка покачивал головой, словно давая понять мне, что я выбрала неправильную линию поведения.

— Глупости! Весь дворец знал, что мы с Линирэлль подруги! Зачем мне было убивать ее?

— А вот это самый интересный вопрос! — оживился эльф, даже ушами дернул возбужденно. — Я надеюсь, вы сами расскажете, отчего сначала втерлись в доверие к моей бедной сестре, а потом хладнокровно прирезали ее, воспользовавшись отсутствием служанок и охраны!

— Я не убивала Линирэлль! — твердо отозвалась я.

Допрос длился еще часа три, не меньше. Вопросы ходили по кругу, в принципе ничего нового у меня выпытать и не стремились, только требовали признания в убийстве и рассказа о мотивах преступления. Я стояла на своем — я никого не убивала и понятия не имею, кому могла быть выгодна эта смерть. Вдосталь попереливав из пустого в порожнее, Большой Совет наконец-то брезгливо замахал руками моему конвою, и я была опять водворена в свою камеру.

Усевшись на нары, я постаралась осмыслить произошедшее. Разумеется, искать настоящего убийцу никто и не собирается. Да и зачем?! Козел, вернее коза отпущения, и так под рукой. При желании можно выдумать уйму мотивов, по которым я все-таки совершила это убийство, начиная от банальной женской зависти и заканчивал тайной ревностью к жениху. Никому не интересно, что завидовать эльфам — себе дороже, никаких нервов не хватит, а к жениху мы обе относились с потрясающим равнодушием. Н-да… Похоже, я вляпалась в такие проблемы, какие раньше мне даже в страшном сне не снились. Ей-богу прямо мыльная опера какая-то: одна невеста принца убивает другую невесту принца ударом, которому ее научил сам принц!

Нервничая, я соскочила с нар и начала мерить камеру шагами, замурлыкав для собственного ободрения «Nemo», а потом «Ever Dream» из репертуара «Nightwish». Хорошо так получилось, надрывно, жалобно. Готика — самое оно в моей ситуации… Словоохотливого тюремщика сменил другой, мрачный и надутый, я так и не решилась приставать к нему с вопросами. А было ужасно интересно, что там решили относительно моей скромной персоны. Было холодно и странно. А потом еще и голодно, впрочем, эта проблема была разрешена проще всего — в конце концов меня опять покормили и безапелляционно велели ложиться спать. Про одеяло, разумеется, и заикаться было глупо. Я послушно улеглась, и противный эльф одним щелчком пальцев погасил светящиеся шарики под потолком, а потом захлопнул окошечко в двери. Стало темно и тихо, как в склепе. Я не видела даже своих пальцев, поднесенных к самым глазам. Ничего не оставалось, как заснуть, с тоской вспоминая мягкие перины, теплые одеяла и кружевные простыни на кровати в моих покоях. Но какая насмешка судьбы — из студентки мединститута в принцессы другого мира, потом в королевы, потом в полный ноль, потом в невесты принца и, наконец, в заключенные! Если бы со мной была Тэрри… даже не для того, чтобы попытаться силой обрести свободу, а просто для спокойствия и ободрения…

На следующий день меня подняли с утра пораньше и опять повели на допрос. Я ожидала увидеть знакомое помещение и потому была немало удивлена, оказавшись во внушительных размеров подземном зале. Там стояло семь мягких удобных кресел с высокими спинками и подлокотниками, в них расположились эльфы-короли. Одно сидячее место пустовало. Я присмотрелась — моего, смешно сказать, будущего свекра не было. Зато потом появились двое эльфов самого нехорошего и мрачного вида. Я догадалась оглянуться и оцепенела — вторую половину зала занимали какие-то странные предметы, сооружения и инструменты непонятного назначения. Присмотревшись к необычным железякам и загогулинам на одном из столов, я почувствовала, как по спине начал сбегать липкий холодный пот страха. Кажется, я догадалась, для чего предназначены все эти предметы… Но кто бы знал, как мне хочется ошибаться!

На горизонте опять нарисовался братец Линирэлль. Он, одетый в роскошный костюм из светло-зеленого муарового шелка, совершенно неуместный в этом мрачном месте, вновь взял ведение допроса в свои руки и медоточивым голоском поинтересовался:

— Итак, уважаемая, вы признаетесь, что убили мою бедную сестру, принцессу Линирэлль из клана Еловой Ветви?

— Нет, — твердо ответила я, решив держаться до последнего.

— Зачем же вы упорствуете? — мягко, как-то даже ласково и нежно поинтересовался эльф, сокрушенно качая головой. — Ведь для вас это может очень плохо закончиться…

— Я не убивала ее! Она была моей подругой, как же вы не понимаете?!

— Что есть дружба во дворце? — философски изрек он, возводя малахитовые очи к закоптелому потолку. — Не более чем увертка, притворство для обретения послушного орудия или достижения нужной цели…

— Для кого как! — с вызовом ответила я, машинально поправляя платье.

— Ну зачем вы упрямитесь?! Признайтесь наконец, что именно вы зарезали бедняжку Линирэлль!

— Нет! Я не знаю, кто это сделал!

— Вы делаете себе хуже! Мы вынуждены будем применить пытку!

— Что?! — ахнула я, невольно попятившись.

— Мы вынуждены будем применить пытку, — спокойно повторил мерзкий эльф, косясь на королей, неподвижно-прекрасными статуями застывших в своих креслах.

— Нет!

— Что означает это слово? Вы не хотите, чтобы вас пытали?

Оригинальный вопрос. Разумеется, не хочу. Я вгляделась в ледяные глаза и очень четко поняла: он действительно надеется, что я сейчас быстренько во всем признаюсь, подписав тем самым себе смертный приговор, и все присутствующие с чувством выполненного долга смогут разойтись по своим делам. А потом соберутся еще раз в полном составе посмотреть на казнь и, глядя на смерть (медленную и мучительную, как предупреждал Эло), спокойно осознают, что бедняжка Линирэлль отомщена, раз ее убийца умирает в гораздо сильнейших мучениях, чем она сама. Вот только моя роль в этом спектакле меня совершенно не устраивает!

— Я могу поклясться чем угодно, что я не убивала Линирэлль!

— Ну зачем, зачем вы вредите сами себе? — со вздохом поинтересовался эльф, одаривая меня сладким взглядом профессионального покорителя женских сердец— Это не самое разумное заявление, которое вы можете сделать…

Я промолчала. И тут же поняла, что, наверное, и впрямь нагадила сама себе: по знаку братца Лины неулыбчивые эльфы аккуратно расстегнули платье на моей спине и положили меня на хорошенькую мраморную скамью, совершенно неуместную в этом мрачном подземелье. Руки и ноги накрепко примотали к ее ножкам кожаными ремнями, лишив возможности сопротивляться и вообще как-то выражать свое недовольство. для начала меня просто и безыскусно выпороли. Куда уж там Эло с его ремнем из штанов! Я прикусила губу и каким-то нечеловеческим усилием воли смогла сдержать крики, но остановить рефлекторные реакции тела было не в моих силах, я цепенела не только от боли, нон от унижения, прекрасно понимая, что все видят, как я под свист хлыста вжимаюсь в скамью и стараюсь по возможности отодвинуться из-под обрушившихся на мою спину ударов.

— Вы признаетесь в убийстве Линирэлль? — нежным голосом вопросил братец Лины после окончания экзекуции.

Я, задыхаясь от боли и ничего не видя из-за застилающих глаза слез, нашла в себе силы отрицательно помотать головой.

— Какая же вы упрямая, — с грустью констатировал эльф. — давайте попробуем «атласные сапожки», возможно, они заставят развязаться этот молчаливый язычок…

Меня заставили сесть и подтащили к скамье какое-то жуткое сооружение. В глазах мутилось, я видела все как в тумане и очень плохо соображала, что происходит. Но серьезный тон эльфа столь явно должен был дать понять, что шутки закончились, что я заставила себя встряхнуться и внимательно присмотреться к производимым манипуляциям. Неулыбчивые эльфы-палачи аккуратно защемили мои ноги в двух выемках странного аппарата, похожего на помесь доильной установки и огромного пылесоса, и приладили сбоку какие-то рычаги. Один из них начал бормотать себе под нос, фривольно помахивая руками и выделывая кончиками ушей какие-то уж совсем невероятные антраша — как пить дать взялся еще что-то приколдовывать.

— Итак, в последний раз спрашиваю: вы признаетесь в убийстве Линирэлль? — Брат Лины присел у скамьи на корточки и внимательно посмотрел мне в глаза, словно стараясь силой мысли заставить меня наконец-то сознаться.

— Нет, — выдавила я, пытаясь пошевелить защемленными в непонятном агрегате ногами и покрываясь холодным потом от ужаса.

— Жаль. Начинайте, — вздохнул он, обращаясь к палачам. Те кивнули и налегли на рычаги, помогая себе бормотанием и взмахами ушей. В следующую секунду меня стегнула такая боль, что все произошедшее до этого показалось легкой ерундовой разминкой, я заорала, извиваясь на жесткой скамье и проклиная своих родителей, в свое время так опрометчиво решивших завести ребенка. Вынести подобное было выше человеческих сил, я поняла, что сейчас попросту сойду с ума от нестерпимых страданий.

Пытку тут же остановили, эльф вновь присел рядом и так же спокойно поинтересовался:

— Вы признаетесь в убийстве Линирэлль?

— Да, да! О… да, все что угодно! Только снимите это…

Заплечных дел мастера, повинуясь небрежному кивку, начали разбирать жуткое сооружение. Потом один из них внимательно осмотрел и ощупал мои ноги, уже начавшие синеть и отекать, и даже слегка улыбнулся:

— Вы вовремя закричали… Ничего, все кости целы. Вы еще сможете танцевать!

Я подняла залитое слезами лицо ин упор уставилась на сидящих в креслах королей. Они, похоже, были совершенно равнодушны к происходящему, только представитель клана Ветки Плюща смотрел на меня с какой-то непонятной тоской и недоумением, как собака, которой бросали вкусные кусочки, а потом вдруг ни с того ни с сего предложили камень.

— За что вы убили мою младшую сестру? — вновь влез вертлявый эльф, ведущий допрос.

— Я не… — заплетающимся языком начала я, но он одним движением бровей указал на жуткий агрегат, снятый с моих ног, но лежавший рядом наготове. — да, да… я убила… за… ну…

— Кажется, я знаю! — поспешно помог мне брат Линирэлль и начал нести какую-то несусветную чушь.

Я, не особенно вслушиваясь, из последних сил канала, в душе тихо радуясь, что меня оставили в покое…

Ариан.

Над ухом тихо щелкнуло, предупреждая, что кто-то телепортировал мне сообщение, Я опустил руку с мечом, коим размахивал для тренировки и от нечего делать, и поймал тонкий свиток. На восковой печати — знакомый оттиск: семь кленовых листьев, сплетенных в хороводе. Эльфийский принц не любит писать письма, поэтому я не на шутку встревожился, получив неожиданное послание. Насколько я знал, в Городе-под-Кленами не случилось ничего из ряда вон выходящего, но, возможно, вести просто запоздали…

«Послушай, Ариан, ты не можешь приехать? Ксенон впуталась в такие проблемы, что, похоже, не сможет выбраться из них живой и невредимой. Я, право слово, не знаю, к кому еще обратиться, очень прошу: выезжай немедленно!».

Я бестолково потряс головой, соображая, в какие проблемы могла угодить принцесса Кея в эльфийском городе, да еще под крылышком наследника престола. Уж, казалось бы, более безопасное место найти очень трудно.

Дочитав послание, я почувствовал, как волосы невольно становятся дыбом. Принцесса, девушка на удивление мирная, не получающая от сражений и убийств никакого удовольствия, прикончила вторую невесту принца?! да быть такого не может!

Я скомкал свиток и отправился собираться. Если у принцессы Кен проблемы, нужно выезжать немедленно!

Леди Миларэлина, красивая, как богиня, в своем светло-фиалковом платье и с высокой прической, встретила меня легкой полуулыбкой и реверансом:

— Что такое, мой друг? Вы очень бледны и, кажется, чем-то сильно встревожены?

— Да! — Я поцеловал холеную руку, пахнущую сухими розами, и, дождавшись кивка, сел. — К сожалению, я вынужден сообщить вам, что уезжаю.

— Вот как? — холодно удивилась она, чуть приподняв брови. — Куда же, позвольте спросить?

— Я должен съездить в Город-под-Кленами, там возникли некоторые проблемы…

— И ваше присутствие так необходимо?

— Принцесса Кея… — начал я и тут же понял, что сморозил глупость — лицо леди Миларэлины окаменело, и взгляд стал холодным, как зимний ветер над занесенным снегом полем. Наверное, не стоило ей рассказывать, что принцесса, вернее королева Кея, выжила — моя невеста отчего-то относилась к спасительнице Лорреи очень негативно.

— Вот как! Вы спешите к ней! Ну что ж, поезжайте! Раз ее величеству понадобилась помощь, я не смею вас задерживать!

— Ну зачем вы так? Я обязан поехать…

— Ну и поезжайте! Мне все равно! — резко ответила леди Миларэлина, подходя к окну и невидящими глазами уставившись на раскинувшийся внизу розарий. Тонкие пальцы нервно теребили надушенный платочек, выдавая душевное волнение. — Конечно! Как не поехать, когда приглашает какая-то Кея?! Да вы обязаны бежать к ней по первому же зову! А я уже ждала столько лет, что какой-то месяц разлуки и не сыграет никакой роли…

— Я прошу…

Тихо затрещала разрываемая ткань. Леди Миларэлина отвлеклась от отрешенного созерцания розария и удивленно уставилась на два кружевных лоскутка, словно не понимая, откуда они взялись в ее руках. Потом нахмурилась и вздохнула:

— Ступайте же! Я очень обижена вами!

Жест, последовавший за этими словами, был весьма красноречив. Я не посмел ослушаться и вышел. Внезапно вспомнились привычки принцессы Кеи, и я невольно улыбнулся она-то никогда не стала бы цедить с ледяным лицом: «Я очень обижена вами!» и уж тем более не вытерпела бы эту обиду молча, тут же постаравшись ударить или, в зависимости от ситуации, завуалировано оскорбить вступившего с ней в конфронтацию. В голову закралась кощунственная мысль, что по сравнению следи Миларэлиной принцесса Кея кажется какой-то более… живой, естественной, что ли… Конечно, моя невеста — Настоящее совершенство, но иногда мне так хочется, чтобы она была не такой уж совершенной и воспринимала мир более непосредственно и легко…

Эло.

Я сходил с ума от беспокойства и неизвестности. Складывалась парадоксальная ситуация: события разворачивались в моем замке, при участии моей невесты и моего отца, а я знал меньше всех и вынужден был по крохам собирать сведения и сплетни. Родитель изящно уклонялся от разговора, я только понял, что на первом допросе Ксенон ни в чем не созналась (мне, как заинтересованной стороне, в тот зал вход был воспрещен), Оставалось лишь надеяться, что короли поверят в ее честность и искренность. Но что-то мне подсказывало, что это из разряда невероятного…

Два дня прошли в нервотрепке и сомнениях. Я старался успокоить себя. Конечно, тюрьма это не курорт, но пленниц такого высокого ранга не должны ни морить голодом, ни насиловать, ни избивать… Потом я решил еще раз навестить иномирянку в тюрьме и узнать о происходящем из первых рук. Отец явно не пришел бы в восторг от подобного желания, поэтому я не стал тревожить его сообщением о предстоящем визите. Когда я спустился на второй подземный уровень, на входе сидел тот самый тюремщик, что уже один раз после непродолжительно спора пропустил меня к Ксенон. Это радовало.

— Ну как она?

— Да как вам сказать, ваше высочество… — расстроено отозвался он, выбирая из связки на поясе один ключ. — Сначала-то ничего была, даже пела пару раз, красиво так, душевно, со мной разговаривала, плакала один раз, когда думала, что я не слышу. Даже на допрос пошла спокойная, безмятежная. А потом, как после пыток ее принесли, так и лежит без движения…

— Что?! Ее пытали?!

Тюремщик старательно отвел глаза в сторону. Ответ стал ясен без слов.

— Но как?! Она же девушка! К тому же…

— Она упорствовала в признании, и Большой Совет после первого допроса вынес этот вопрос на голосование и дал добро на пытки…

— Как?! И мой отец согласился?

— Насколько я знаю, его величество воздержался, — мягко отозвался тюремщик. — Но большинством голосов было решено применить пытку, если девушка будет упорствовать.

— А она упорствовала, — тупо констатировал я, зная характер Ксенон. — Ее… искалечили?

— Нет, — покачал головой эльф. — Тело-то почти в порядке, а вот душа… Палач мне рассказывал, что она сразу же закричала, и пытку остановили. Она еще сможет бегать и танцевать…

Я ахнул и ухватился за стену. Мигом вспомнилось, как я выпорол иномирянку в Большом Привозе. Тогда она из гордости не позволила себе ни единого стона, не то что вскрика или жалобы. Так какой же должна быть боль, чтобы Ксенон начала кричать…

— Так и лежит с тех пор, все молчит. Не плачет, даже страшно… От еды отказывается, кормим насильно… Только иногда бредит во сне, все зовет кого-то, вскрикивает…

— Кого зовет?

— Не знаю, какие-то странные слова бормочет…

— Пустите меня к ней!

— Ваше высочество, вы ж знаете, не положено! — всполошился тюремщик, но, вглядевшись в мои глаза, мигом сдался: — Ну хорошо. Только тихо…

Иномирянка лежала на боку, прижав колени к груди и отвернувшись к стене, и даже не заинтересовалась тихим скрипом двери и моими шагами. Ей, всегда такой любопытной и непосредственной, не захотелось узнать, кто пришел навестить ее? Плохо дело…

— Ксенон! — Я осторожно дотронулся до ее плеча. Под тонким шелком вечернего платья (нуда, она же собиралась на бал), художественно разорванного на неширокие полосы и едва прикрывавшего тело, просматривались жуткие шрамы и ссадины — похоже, ее просто и безыскусно пороли кнутом, а потом взяли за волосы и пару раз ударили лицом по стене, выбивая нужное признание.

Девчонка с трудом повернулась, вопросительно сощурилась, вглядываясь в мое лицо. Потом пухлые, разбитые губы, покрытые коркой засохшей крови, дрогнули, она пыталась улыбнуться, словно забыв, как это делается:

— Эло… ты мне не снишься?

— до чего они тебя довели… — с ужасом прошептал я, вглядываясь в ее лицо.

Губы разбиты, на виске широкая ссадина, дуги бровей покрыты спекшейся кровью, под страдальчески-серыми глазами сине-фиолетовые тени… Ничего общего с той веселой дерзкой девчонкой из другого мира, которую я ухитрился полюбить…

— Что, хороша? — жалко и одновременно с вызовом поинтересовалась она, демонстративно вытягивая распухшие, багрово-сине-лиловые ноги.

— Хороша, хороша! — торопливо заверил я, помня, как болезненно иномирянка относится к своей внешности.

— Ох, Эло, только ты не издевайся, ладно?! — хмыкнула она. — Отвернись, не смотри на меня…

— Почему? — В самом деле, неужели она стесняется своего полураздетого вида? Уж передо мной-то могла бы и не скромничать.

— Мне стыдно сидеть перед тобой таким чучелом, — со вздохом призналась иномирянка. — Волосы уже сто лет не чесаны, лицо в шрамах, на спину взглянуть страшно, платье рваное… У тебя случайно расчески с собой нет?

— Нет, — удивился я. — А зачем тебе?

— Эло, ты дурак или притворяешься? Естественно, хочу волосы в порядок привести. Что ж ты так, шел к девушке и даже не подумал взять с собой расческу или гребень?! Черт, как же плохо… Спина болит, лицо разбито, ноги в ауте… Недоброе место этот ваш Вириалан, уже второй раз шкурой расплачиваюсь за необдуманные слова и поступки… Почему Линирэлль?! Ну почему убили ее, а не меня?

Я в шоке посмотрел на тихо причитающую девчонку. Это не было истерикой, порожденной болью утраты, когда человек корчится от душевных страданий и, не отдавая себе отчета, выкрикивает: «Лучше бы я сам умер!» Нет, Ксенон спрашивала совершенно спокойно и осознанно, ее и впрямь интересовало, отчего погибла именно Линирэлль и почему на ее месте не оказалась сама иномирянка.

— Так плохо?! Давай попробую вылечить!

— Давай, — со вздохом согласилась она, стягивая с плеч изодранное платье.

На спину было страшно смотреть, похоже, кнут перед поркой вымачивали в специальном растворе, разъедающем кожу и не дающем стягиваться ранам. Я провел рукой над шрамами, шепча заживляющие формулы, и почти тут же почувствовал, как от спины иномирянки в ладонь толкнулась упругая волна силы…

Я смог почти полностью свести на нет усилия палача по истязанию ее спины, подпитываясь энергией от самой Ксенон, но вот с ногами сделать ничего не смог. Поверх колодок были наложены заклинания, не дающие исцелить раны магией.

— Ничего! Все равно здесь особо не разгуляешься, — вздохнула Ксенон, по возможности приводя в порядок свой изорванный наряд. — Спасибо, мне уже намного легче…

— За что с тобой так?

— Я не хотела сознаваться в убийстве Линирэлль, — криво улыбнулась Ксенон. Вдруг она опустила голову и тихо, умоляюще зашептала: — Прости меня, Эло, я понимаю, сколько проблем доставила тебе всем этим безобразием. Прости, я думала, я выдержу… Но не рассчитала своих сил.

Меня захлестнула беспомощная волна жалости и сострадания. Какой же самоуверенной и наивной нужно быть, чтобы надеяться вытерпеть пытки!

— Не расстраивайся. Эти пытки рассчитаны на эльфов, а у нашей расы болевой порог гораздо выше, чем у людей. Чудо еще, что ты вообще осталась жива.

— Ну это ненадолго, — тихонько хмыкнула она, перебирая пальцами пуговицы моего камзола. — Извини меня, я призналась…

— Призналась? В чем?

— О, во многом! Во всем, в чем у меня выбивали признание. Перво-наперво, конечно, в убийстве Линирэлль. Потом — в подготовке убийства тебя и твоего отца. Ну и еще по мелочи — в попытке государственного переворота в Городе-под-Кленами, установления своей тирании и диктатуры, возможно, в покушении еще на несколько убийств…

— Чего?!

— Хочешь послушать страшную сказочку? Изволь. Смерть Линирэлль было только первым шагом на пути выполнения моих изощренных планов достижения власти и могущества. Примерно через годик я бы убила твоего отца. Как я поняла, он, несмотря на моложавый вид, эльф уже в возрасте, так что никого не удивила бы его кончина, возможно, после недолгой болезни… Ну да не в этом дело, способ не так уж важен, главное результат. В общем, я убила бы его, ты уселся бы на престоле, а я соответственно стала бы твоей женой и королевой. Забеременев наследником и дождавшись солидных сроков, чтобы это было видно всем и каждому, я убила бы тебя, мой милый, возможно отравив чем-нибудь, возможно инсценировав несчастный случай. На похоронах я бы рыдала и демонстративно билась в истерике, показывая, сколь велика и невосполнима моя утрата, а потом стала бы регентшей при малыше. Затем… затем я благополучнейше бы правила, а когда малолетний принц или принцесса достигли бы совершеннолетия… о, я убила бы нашего ребенка, дабы не отдавать власть в его руки. Конечно, обставив все это надлежавшим образом, возможно опять, как и в случае с тобой, инсценировав несчастный случай или самоубийство. Потом… потом я еще не решила, что делать. Возможно, я бы примазалась в политические супруги кому-нибудь из эльфийских королей, а затем убила и его тоже, захватив еще и тот трои. А возможно, решила бы, что с меня довольно, и безмятежно процарствовала бы всю жизнь в Городе-под-Кленами… Видишь, какую опасную тварь ты пригрел на груди и сделал своей невестой? Но какой замечательный план, не правда ли?! Не сиди я в тюрьме, возможно, стоило бы попробовать претворить его в жизнь… то есть это мне в жизнь, а вам всем в смерть…

— Что… что за бред, Ксенон?! — ахнул я, не зная, плакать мне или смеяться. А она еще и ерничать ухитряется в таком положении! — Какая тебе власть?! да тебе же на политику наплевать с высокой колокольни, ты даже на заседаниях совета ухитрялась подремывать с открытыми глазами, я сам видел!

— Ты-то, может быть, и видел, а вот все остальные явно нет! думаешь, это я такую ерунду выдумала? Поверь, я была не в том состоянии, чтобы фантазировать на свободные темы. Все это продиктовал братец Линирэлль, а я только кивала и поддакивала…

— Ну хорошо, допустим. Но зачем тебе было убивать Линирэлль?

— Элементарно! — вздохнула она. — А вдруг бы она забеременела и родила раньше, чем я?! Тогда именно ее ребенок стал бы наследником, а она — регентшей.

— Ты думаешь, Большой Совет поверит подобному бреду?!

— Не думаю — знаю! — жестко отозвалась Ксенон. — Шесть королей, исключая твоего отца, сидели рядком в удобных креслах и смотрели, как меня пытают, а потом слушали всю эту ерунду и кивали головами, соглашаясь и выражая негодование моей кровожадностью и безжалостностью! Извини, я не смогла выдержать…

— Ничего, ничего… — Я бережно обнял трясущуюся, явно постоянно мерзнущую девчонку. До чего они ее довели…

Ксенон.

Я пыталась справиться с глухим раздражением и злобой, вызванными появлением Эло. Получалось плохо, меня даже иногда передергивало от возмущенной злости. Ну неужели этот бестолковый эльф не понимает, какую опасность может накликать на свою остроухую голову?! Конечно, он ухитрился вылечить мою спину, за что ему большое спасибо, но все-таки ему не следовало приходить ко мне в камеру и слушать излияния.

Рассказ о моих предполагаемых зверствах выпил последние силы, которых и без того оставалось не так уж много, я поникла, оценивающе косясь на Эло и раздумывая, как бы отвадить его от посещения моей камеры. Может, изругать, оскорбить, обозвать как-нибудь вычурно?! Но опыт подсказывал, что это желаемого результата не даст, все мои ругательства ему, Эло, как с гуся вода. Ладно. Сейчас не до моего уязвленного самолюбия, а силы уже на исходе, и сказать нужно так много… Инстинкт самосохранения упорно требовал броситься Эло на шею с визгом: «Я тебя люблю, ты самый лучший, только забери меня отсюда!» — но я мысленно припечатала его каблуком, в зародыше давя этот недостойный порыв — со мной уже и так все почти кончено, а вот безголового эльфа нужно спасать, репутации принца не пойдет на пользу общение с убийцей невесты.

Я сделала глубокий вдох (для серьезного вранья мне всегда почему-то нужно очень много воздуха) и тихо зашептала, обхватывая его руками и умоляюще глядя в глаза:

— Эло, Эло, я тебя люблю… Ты самый лучший, самый красивый, самый замечательный! Только не приходи ко мне больше, ладно?! Я тебя очень люблю, не вреди сам себе, не надо связываться с преступницей, убийцей… Пожалуйста, не навещай меня больше, я как-нибудь сама, а ты только проблем на свою голову наживешь… Я тебя люблю, мне было с тобой очень хорошо, честное слово… Но не приходи сюда! Со мной все и так уже кончено, а у тебя проблемы начнутся! Я люблю тебя, пообещай больше не приходить сюда, брось меня, мне уже ничем не помочь…

Врать любящим — очень легко именно потому, что они любят, а значит, верят и доверяют…

Хорошо у меня получилось. Искренне. Даже я сама почти поверила.

Эло.

Ксенон что-то бормотала, цепляясь за мою рубашку, — явно бредила. Ну не могла она в здравом уме умолять больше не приходить сюда! И тут я невероятно остро и четко понял: я заберу ее отсюда, даже если мне это будет стоить короны и жизни.

— Т-ш-ш… Все будет хорошо… Я постараюсь помочь тебе…

В конце концов, кроме прямых официальных путей существует еще уйма боковых, жестоких и незаконных…

— Ваше высочество! Боюсь, вам нужно уходить, вас уже по всему дворцу ищут! — Железная дверь нарочито громко лязгнула, в камеру всунулась голова тюремщика с демонстративно зажмуренными глазами и виноватым выражением на лице.

Я встал:

— Потерпи еще немного, я заберу тебя отсюда. Если… если тебя еще будут допрашивать, сразу соглашайся со всем, не мучай себя, не доводи до пыток…

— Да какой смысл отпираться?! Того, в чем я уже созналась, и так хватит на четыре смертных казни и два пожизненных заключения… — тихо отозвалась иномирянка, послушно разжимая пальцы.

— И все-таки…

— Подожди! Две вещи! Во-первых, держи, это тебе на память… — В мою ладонь скользнул теплый тонкий ободок. Кольцо. То самое, которое я когда-то купил ей на ярмарке в Уррлите, Ксенон никогда не расставалась с ним, в отличие от обручального, которое сбросила и задевала куда-то сразу же после памятного бала. — Во-вторых… Слушай внимательно! — Она обхватила меня за шею и вынудила низко наклониться к себе. — В моей спальне, на кровати, лежит моя нирата. Ее… ее зовут Тэрриэт, можно просто Тэрри. Но в первые дни ты лучше с ней не фамильярничай, она с характером, вся в меня. Заберешь ее себе. Расскажешь, что со мной случилось, и заберешь. Она будет тебе служить, раз ты знаешь ее имя… Когда будешь ложиться в постель один, бери ее с собой. Если с кем-то, то лучше не трогай — она ощутимо ревновала меня к тебе, но прощала, как своей хозяйке, а вот тебе таких послаблений не сделает. Скажешь, что я велела тебя слушаться, она поймет… Ее нужно любить…

— Подожди! Ты что?! Ты всерьез собралась умирать?! — ужаснулся я, поняв, почему она наконец доверила мне имя своей нираты.

— Не перебивай! Еще Шэр! Позаботься о нем!

Ну так я и знал! Ксенон в своем репертуаре! Подругу убили, жених, того и гляди, полетит с трона, сама чуть дышит, а у нее первая забота — о ее псине!

— Хорошо-хорошо! — Я повернулся на выход, и тихий вскрик, последний всплеск отчаяния, догнал меня уже на пороге:

— Позаботься о моем щенке и нирате! Знай, если посмеешь обижать их, с того света вернусь, чтобы отомстить! Помни, я тебе их отдала…

Растерянный, потрясенный, я поднялся в покои девчонки. Ее пес лежал на ковре в спальне, услыхав шаги, он повернул морду и уставился на меня с немой укоризной, словно спрашивая: «Где моя хозяйка? Почему ты не проследил, чтобы с ней ничего не случилось?!» Я потерянно опустился рядом на пол и обхватил его за шею. Пес философски обнюхал меня и ткнулся влажным носом в щеку, будто утешая.

— Извини, я не смог ее защитить, — сам не зная почему, сказал я, вглядываясь в темно-шоколадные глаза.

Шэр вздохнул и задумчиво мотнул хвостом вправо-влево. Похоже, первый дружественный контакт налажен…

Потом я перешел к кровати. На кружевных наволочках и впрямь поблескивал меч без ножен. Нирата тоже казалась расстроенной и удрученной. Разлука с любимой хозяйкой сказалась даже на ее внешнем виде — руны на рукояти почти не шевелились, только изредка словно наползали одна на другую, гравировка будто стерлась, поблекла, а местами и вовсе исчезла.

— Тэрриэт! — несмело позвал я, протягивая руку. — Тэрриэт, с Ксенон случилась беда. Она велела тебе слушаться меня… — Пальцы замерли в дюйме от крестовины. Воспоминания о том, как я безрассудно схватился за нее, не зная имени, были еще слишком свежи. — Тэрриэт.

Стиснув зубы, я заставил себя взяться за рукоять. Ничего. Самый обычный меч, правда, слишком легкий для своих размеров и какой-то непонятный, вроде бы теплый… Я сделал пару пробных замахов. Нирата вела себя, как и мой собственный клинок, то есть послушно и уверенно, не пробуя причинить боль и вообще не позволяя себе никакой самодеятельности. Видно, она и впрямь признала меня заместителем своей хозяйки… Чувствуя себя сошедшим с ума идиотом, вдумчиво беседующим с неживыми предметами и бессловесными тварями, я вслух рассказал Тэрриэт о произошедшем с Ксенон. Рукоять нагрелась еще сильнее и почти тут же остыла. Самый обычный меч… Вот только руны на рукояти шевелятся, да по гравировке словно пробегает легкий ветерок…

Я отложил нирату и пошел к отцу, чувствуя, что вполне способен голыми руками убить его за то, что он допустил все происходящее.

— Ты опять ходил на второй уровень, — холодно поприветствовал он меня, поднимая голову от длинного, исписанного с двух сторон свитка.

— Да, ходил! — вызывающе ответил я.

— Должен тебе напомнить, что эта человеческая девка — преступница, убийца. Ты хоть понимаешь, что творишь?! Она, по всеобщему мнению, прикончила твою невесту и уже созналась в этом!

— Линирэлль мертва, и ей уже ничем не поможешь, — отозвался я, подходя к окну. — А Ксенон еще жива, и я хочу, чтобы она жила дальше! Ты знаешь, что ее пытали?

— Да, — спокойно ответствовал родитель. Голос был по-прежнему холоден и сух, но руки, сжимающие свиток, чуть заметно предательски дрогнули, выдавая волнение.

— Как ты мог это допустить?! Ты же говорил, что она тебе нравится.

— А что я мог поделать?! — в свою очередь возмутился он. — Ты должен понимать, что жизнь какой-то девицы из человеческой расы ни в коем случае не должна стоять выше, чем благополучие нашего клана! Она… изуродована?

— Нет, — с болью ответил я, вспоминая покрытую шрамам спину и ссадины на висках Ксенон. — Лицо немного разбито, спина в шрамах после порки… Вот с ногами беда, похоже, к ней применили «атласные сапожки» или «легкую походку»… Только боги знают, что теперь творится у нее в душе. Она уже со мной попрощалась…

— Вовремя, — скривился родитель. — Через неделю ее казнят.

— ЧТО?!!

Мир зашатался, грозя рухнуть и погрести все сущее под обломками. Неделя… Семь дней… А потом в этом мире не станет веселой и дерзкой девушки с кудрявыми волосами и глазами, меняющими цвет в зависимости ют настроения и цвета платья…

— А что ты хотел? Она призналась в убийстве и еще в уйме всевозможных злодеяний! Разумеется, Большой Совет вынес смертный приговор! Способ казни еще не выбран, но, уверяю тебя, простым повешением или даже костром она не отделается!

— Что мы можем сделать?

— Отойти в сторону и не наживать неприятностей на свою голову, — ответил отец и внезапно взорвался: — Ты думаешь, мне не больно?! После Эланы я ни одну девушку не желал так сильно, как ее! Но мы не имеем права рисковать благополучием всего нашего сообщества ради сиюминутных прихотей! Мы не можем развязать войну с шестью кланами лишь из-за того, что не хотим допустить ее смерти!

«Брось меня, мне уже ничем не помочь, не наживай проблем на свою голову…» — набатом зазвенел в ушах тихий голос Ксенон.

— Да, кстати, — совершенно спокойным голосом продолжил отец, — ты помнишь леди Ратонишэлль из клана Ветки Плюща?

— Ну помню, — беспомощно отозвался я, не понимая, куда он клонит.

— Я тут получил письмо от ее отца. Он высказал весьма здравую и разумную идею поженить вас. Так что собирайся, через пару недель ты едешь в Город-увитый-Плющом, там состоится официальная церемония обручения.

— ЧТО?

— Обе вакансии твоих невест свободны. Поэтому я взял на себя смелость ответить от твоего имени согласием, — цинично хмыкнул родитель, взмахивая свитком. — Жаль, что в Еловой Ветви не осталось девушек, лучше бы, конечно, породниться сними… Но Ветка Плюща — их ближайшие друзья и союзники, поэтому, думаю, это наилучший выход из создавшегося положения.

Я схватился за голову и не прощаясь выскочил из кабинета, пока отец не обрушил на меня еще какие-нибудь сокрушительные новости. Одна невеста мертва чуть больше четырех дней, второй осталось жить неделю, а мне уже нашли очередную претендентку на руку и сердце! Ратонишэлль, Ратонишэшть… Имя вроде знакомое… Ах да! Щупленькая девочка-подросток, все пытавшаяся подружиться с Ксенон во время нашего визита в Город-увитый-Плющом! Кошмар какой… Да даже Линирэлль была лучше, уж во всяком случае красивее!

А Ксенон?! Что с ней будет? Бедная, ей даже не позволят легко умереть, к богам она отойдет в страшных мучениях… Неделя… У меня есть всего неделя, чтобы что-то придумать… Так просто я им ее не отдам!

Ксенон.

После ухода Зло мне парадоксальным образом стало хуже. Несмотря на вылеченную спину и слегка поджившие ссадины на лице, я отчего-то тряслась, как в лихорадке, и, наплевав на гордость, тихо постанывала от боли, терзавшей ноги и мгновенно потяжелевшую, начавшую кружиться голову. Похоже, эльф со своими лечебными порывами слегка припоздал, и у меня началось заражение крови…

Сколько я так просидела — не знаю. Мне почему-то казалось, что очень долго, не меньше века… Несколько раз являлся тюремщик. Он притаскивал какую-то снедь и заставлял меня есть, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления. Я слегка стонала от унижения и тихонько хныкала от боли, но он оставался глух к моим страданиям, Будь у меня нож или стилет, я немедленно, с величайшим удовольствием покончила бы с собой, но, увы, вероятно, мой мучитель прочитал это горячее желание в моих глазах и потому забрал и унес с собой все, хоть сколько-нибудь смахивающее на оружие — туфли на высоких тонких каблуках, шпильки-заколки из прически и даже серебряную цепочку с нательным крестиком, видимо, чтобы я на ней не удавилась… Спихнув на Зло заботу о Шэре и Тэрриэт, я поняла, что теперь смогу умереть спокойно. Вот только тело отчего-то упрямо цеплялось за жизнь и не отпускало больную, уставшую, жаждавшую забвения душу.

Потом меня удостоил посещением какой-то напыщенный индюк, долго, с пристальным вниманием рассматривавший мое лицо и тело. Мне было все равно, я даже не попыталась понять, кто и зачем ко мне пожаловал. Индюк, не удовлетворившись результатами осмотра, попробовал что-то выспросить, я не понимала, но на всякий случай послушно кивала головой. Желаемого результата это не принесло, посетитель разозлился и несколько раз пнул меня пижонскими сапогами с металлическими набойками. Я даже не попыталась отстраниться. Синяком больше, синяком меньше, это уже непринципиально… Усталый мозг мог внятно и четко сформулировать только одну мысль: я хочу, чтобы все это поскорее закончилось…

Через вечность, а может, через пару секунд явился тюремщик, тот, который относился ко мне как-то нормально и даже чуточку заботливо. Впрочем, это не помешало ему насильно накормить меня, страдальчески причитая, охая и уговаривая потерпеть. Потом он долго растирал мои несчастные ноги, стараясь привести их в более-менее приличное состояние. Я хотела посоветовать ему не надрываться зря, все равно особого толку не будет, ходить мне некуда, да и незачем, но ничего не получилось — из горла вырывался только тихий хрип. Тюремщик, поняв, заставил меня выпить немного не то вина, не то чая, не то просто воды — я так и не разобрала.

— Леди, леди! — мягко звал он, вглядываясь в мои наверняка мутные и несчастные глаза. — Как вы? Я только пришел сказать, что Большой Совет принял решение о казни…

— Правда?! — тихо обрадовалась я. — Когда?

— Через пять дней…

— Как долго еще ждать… Почему не сегодня?

— Леди, у вас что, неотложное дело к богам? — поразился тюремщик.

Что-то глухо стукнуло, видимо, от удивления он выронил фляжку, из которой отпаивал меня.

— Скорее к чертям… Но как же долго ждать… — простонала я. Тихая радость, которую я почувствовала при сообщении о смерти, улетучилась, когда я поняла, что до нее еще не скоро, и вновь сменилась глухой безнадегой и мраком. — А у вас есть при себе какое-нибудь оружие? Вы можете быстро убить меня?

— Что вы, леди?! Побойтесь богов! в ужасе ахнул он, разжимая руки.

Я, лишенная поддержки, тут же брякнулась на спину, но заставила себя повернуться и вглядеться в лицо тюремщика:

— Пожалуйста! Скажете, что я напала на вас, что вы убили меня случайно, просто в порядке самозащиты! Ну что вам стоит?!

— Простите, леди! — расстроено отозвался он, отползая от нар на четвереньках.

Дверь камеры хлопнула (и отчего в последнее время от меня мужики панически бегут?), из моих глаз покатились слезы. Как же долго еще ждать… Я лежала на спине, и соленые капли, стекая из уголков глаз, бежали вниз по вискам и смачивали волосы, превратившиеся за эти дни в жуткий спутанный колтун. Пять дней! Как долго! Ну почему не сейчас?..

Я заснула или потеряла сознание. Последняя мысль, трепыхнувшаяся в воспаленном рассудке, была о том, что я правильно делаю — так время пройдет быстрее…

У меня начался бред. Какие-то голоса, толкающиеся в тесном помещении, отскакивающие от каменных стен и грохотом сыплющиеся на мою несчастную голову, не то зовущие, не то ругающие; чьи-то руки, тормошащие, треплющие, куда-то тянущие… Неужели пять дней уже прошли, и меня сейчас убьют?! Дай-то бог…

— Ксенон! Ксенон, ну пожалуйста!

Что вам от меня нужно? Пришли убить, таки убейте, я вам за это большое спасибо скажу, но не надо меня тревожить, я сейчас все равно не способна адекватно реагировать на окружающий мир…

— Видишь, что они с ней сделали?! Тут уже на душевное расстройство похоже! Ксенон, очнись, ты слышишь нас? Ксенон!

— Принцесса! Принцесса Кея! Ну как же так?..

Что? Кажется, меня так звали… когда-то… очень давно, лет тысячу или даже две назад… И голоса знакомые… я определенно где-то их уже слышала… Нона самом деле меня зовут не так! На самом деле… я…

Жила- была одна девушка. Вот только жить ей совсем не хотелось…

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Ксенон.

Кто-то родной и безумно любимый тыкался мне под руки, прося ласки и внимания. Я с трудом разомкнула веки и, приподняв голову, вгляделась в огромные шоколадно-карие глазищи, с обожанием таращащиеся на меня.

— Шэр, мое сокровище…

Левая рука привычно легла на пушистую светло-пепельную холку, а пальцы правой машинально зашарили по простыням. Неужели?.. Да! Ладонь сомкнулась на знакомой рукояти, тут же ласково потеплевшей и начавшей вливать в меня силы.

— Тэрри, моя милая…

Два самых дорогих существа рядом… Что еще нужно для счастья?!

— Принцесса!

— Ариан?! — удивилась я, поворачивал голову. Светловолосый рыцарь, по старой привычке именующий меня принцессой, стоял рядом, встревожено вглядываясь в мое лицо.

— Принцесса, как вы?

Я честно прислушалась к себе:

— Не очень хорошо. Голова побаливает, да и на ногах словно слон станцевал…

— Хвала всем богам, вы живы и сохранили разум! — восторженно выдохнул Ариан, робко присаживаясь на край кровати.

Кровати?! Стоп! Где это я?

Какая-то довольно просторная, незнакомая комната. Раньше она наверняка выглядела очень изящно и даже кокетливо, но сейчас большая часть мебели без сантиментов сдвинута к стенам, освобождая место для кровати, на которой я и лежала. Очень, надо сказать, небольшой кровати — всего лишь два на два метра, для Вириалана это весьма скромные размеры ложа, здесь все повально тяготеют к максимализму. Напротив кровати дверь, окон нет, стены обиты бледно-зеленым шелком, в углу невиданный мною доселе угловой камин, в нем весело пляшет жаркое пламя. Рядом с кроватью — два стула, один стоит аккуратно, другой развернут так, будто сидевший на нем экстренно подскочил и куда-то понесся, забыв обо всем на свете. Я сама полулежу на высоких подушках, завернутая в теплое мягкое одеяло, слева валяется счастливый Шэр, справа Тэрриэт. Вообще, из всего окружающего имеются только три более-менее знакомых существа — осунувшийся, бледный рыцарь, нирата и щенок.

— Ариан! Что это за место?

— Мы находимся в одном из кабинетов принца, — отозвался светловолосый граф-рыцарь, озабоченно кладя мне на лоб прохладную ладонь. — У вас все еще небольшой жар, принцесса, но кризис, похоже, уже миновал…

— Погоди-погоди! Ты хочешь сказать, что мы по-прежнему находимся во дворце в Городе-под-Кленами?

— Конечно! — чуть заметно пожал плечами он.

— Но ведь… Черт, в голове какая-то каша… я вроде бы в тюрьме сидела… да, точно! Меня же приговорили к смертной казни за убийство Линирэлль! — вспомнила я, одной рукой обнимал Шэра, а другой прижимая к себе Тэрриэт, напитываясь исходящей от них любовью и нежностью.

— Мы с принцем вытащили вас из тюрьмы, — вздохнул Ариан, протягивая мне чашку. — Вот выпейте. Может, вам помочь?

— Да! — Размыкать руки и браться за кружку не хотелось совершенно, я послушно выпила через стеклянную трубочку, похожую на соломинку для коктейлей, какой-то терпкий травяной отвар и внимательно воззрилась на своего рыцаря. — Как понять «вытащили»?! В каком смысле?

— В самом прямом! Посреди ночи сломали двери, перебили охрану, благо никто не ожидал нападения и не смог дать достойный отпор, и на руках вынесли вас. Вы не приходили в сознание двое суток и были очень плохи, принц пытался лечить вас магией и чуть не плакал от бессилия… Может, вы съедите что-нибудь?

— Нет, спасибо, — беспомощно отозвалась я, ощущая сильнейшее желание рыдать и хохотать одновременно. Подумать только! Принц эльфийского клана в компании друга-рыцаря штурмом берет тюрьму в собственном замке! И все это ради какой-то девицы… Я круто зауважала Эло, ей-богу, такое учинить не каждый решится… — Так что, получается, что вы нелегально выкрали преступницу?! Да меня же небось сейчас все семь кланов ищут!

— Ищут, — с философским спокойствием согласился Ариан. — Но я не думаю, что у кого-то хватит фантазии внимательно обследовать все кабинеты и галереи, ведь этот замок — последнее место, где вас начнут разыскивать. Ну посудите сами, кто же будет прятаться именно там, где его держали насильно?!

— Да, пожалуй, — вынужденно согласилась я. Конкретнее схорониться можно было только в тюремной камере. — Но как вы до подобного додумались?

— Ну… — Ариан слегка покраснел, но все же сознался: — Мы долго обсуждали, где бы вас укрыть, а потом принц спросил: «А где бы спряталась сама Ксенон, если бы сбежала из тюрьмы? Ведь она наверняка выдумала бы что-нибудь этакое! Нам нужно самое странное и абсурдное решение!» Ну я подумал и предположил, что вы, принцесса, скорее всего, не стали бы бежать сломя голову, а тихонько притаились под самым носом у стражи и мирно переждали, пока скандал утихнет… А принц сказал, что это замечательное решение. Мы перетащили в один из самых отдаленных кабинетов кровать для вас, а ночью атаковали тюрьму!

Батюшки-и… Не иначе Эло последние мозги растерял! Это ж надо додуматься — выкрасть из тюремной камеры приговоренную к смерти ренегатку и спрятать ее в своем кабинете под носом у венценосного родителя! Не скажу, что я была очень недовольна фактом избавления от казни — отлежавшись и почувствовав себя более-менее неплохо, я поняла, что вовсе не хочу умирать, — но эльф явно слегка сдвинулся рассудком!

— А где сам гениальный стратег?

— Принц? К сожалению, он не может проводить с вами столько времени, сколько хочет, ему нужно постоянно быть на виду и отметать все предположения о своем участии в вашем побеге.

— Да-а, заварили вы кашу, — задумчиво протянула я, отбрасывая одеяло и внимательно изучая свои нижние конечности.

Они были еще слегка опухшими и синеватыми, но, по-моему, уже вполне могли приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Я решительно спустила ноги на пол и встала.

— Что вы делаете, принцесса?! Вам еще нельзя подниматься самой! — ахнул Ариан, всплескивая руками и кидаясь на помощь.

— Ой-ой-ой! — застонала я, повалившись обратно на постель.

Как здорово! Ноги, несмотря на устрашающий вид (похоже, мини-юбку или платье с разрезом до пояса я решусь надеть еще очень и очень нескоро), Почти не болели и вполне сносно держали меня. Но я, решив не показывать неплохого в общем-то самочувствия, старательно стонала и охала, дабы убедить взволнованно суетящегося рядом рыцаря в своей полной беспомощности.

— Ну вот! Как вы неосторожны, принцесса! — укоризненно заметил он, помогая мне вновь улечься и закутаться в одеяло. — Вам сейчас нужно отдыхать и набираться сил. И ни в коем случае не вскакивать так безрассудно и опрометчиво.

— Хорошо-хорошо! — закивала я, обнимая Шэра и ликуя в душе. Отлично! Я вполне транспортабельна, значит, чуть что, смогу убежать или дать отпор!

— Вы бы поспали! — ласково предложил рыцарь, трогательно подтыкая мне одеяло.

— Хорошо… — повторила я, повернулась на бок и послушно закрыла глаза.

Шэр со счастливым вздохом положил мордочку мне на ноги, и я не смогла сдержать тихой блаженной улыбки. Как хорошо, когда тебя любят…

Я, наверное, и в самом деле заснула, потому что очнулась от тихого диалога над ухом:

— …Честно?!

— Ну конечно! Принцесса даже попыталась встать, правда, у нее это не слишком хорошо получилось…

— Мальчики, о чем спор? — сладко потянулась я, выныривая из глубин полудремы.

— Ксенон?!

А Эло все такой же красивый! Вот по Ариану видно, что он обо мне волновался, а эльфу — хоть бы хны! Ни морщинки, ни тени под глазами, только взгляд какой-то шалый и дерганый…

— Кажется, это действительно я, — с преувеличенной серьезностью изучив свою руку, поднесенную к самым глазам, согласилась я.

— Как ты нас напугала! — Эло сгреб меня в объятия вместе с одеялом и прижал к себе. Я послушно склонила голову ему на плечо, хищно косясь на то место под камзолом, где эльф всегда прятал кинжал. — Ну жива?!

— Вроде бы! Как ни жаль вас разочаровывать, но я действительно решила отложить свой визит на тот свет до худших времен!

— Вот ведь невозможное создание, еще и ерничаешь! — Эльф опустил меня обратно на кровать и внимательно взглянул в глаза.

— А что мне еще делать?! — хмыкнула я. — Ни стоять, ни ходить сама не могу, так хоть языком почешу в свое удовольствие!

— Не можешь?! — подозрительно уточнил он, аккуратно ощупывая мои ноги.

— Ай, уберись, больно! — очень натурально взвизгнула я, отодвигаясь.

— Так уж прямо и больно?!

— Да! Ты злой и нехороший, я с тобой больше не дружу! — капризно отозвалась я, старательно заматываясь в одеяло.

На самом деле особого дискомфорта я не ощущала, но в корыстных целях решила уверить моих спасителей в своей полной беспомощности и зависимости от них. Наверное, я и впрямь страшный циник, раз ради достижения своей цели готова напропалую врать и притворяться даже перед друзьями, которым обязана жизнью…

— Ну прости! — покаянно вздохнул Эло, растягиваясь рядом на простынях.

Ариан пробормотал что-то о хорошей погоде и тактично вышел из комнаты.

— Что ты теперь будешь со мной делать? — поинтересовалась я, дождавшись, когда рыцарь аккуратно прикроет дверь с той стороны.

— Я уже все продумал! — с готовностью отозвался эльф, переворачиваясь на живот и подпирая голову руками. — Не бойся, я тебя не брошу! Конечно, извини, здесь оставаться тебе никак нельзя, это слишком опасно. Я куплю тебе дом, какой угодно, где захочешь, и буду содержать тебя! Не думай, я не выброшу тебя просто так за порог! Буду приезжать, навещать тебя, ты не будешь ни в чем нуждаться…

— Хорошо, — спокойно кивнула я, решив не уточнять, что имею кое-какие планы относительно собственной судьбы.

— Как?! Ты так легко соглашаешься?! — удивился Эло, внимательно вглядываясь в мои глаза. — Ксенон, тебя случайно не подменили?

Я горько улыбнулась:

— Нет. Извини. Мне на самом деле очень, очень стыдно, что я втравила тебя в такую передрягу. Что там слышно во внешнем мире?

— О! Проще сказать, чего не слышно! Все эльфийские земли буквально кипят. Стража спит по два-три часа — все разыскивают убийцу принцессы Линирэлль, дерзко сбежавшую из тюрьмы прямо перед казнью. Отец в бешенстве, он почти уверен, что я принял деятельное участие в твоем исчезновении. Все остальные тоже смотрят косо и улыбаются криво, несомненно подозревая меня, но ничего не говорят. Правильно, голова дороже!

— А настоящего убийцу Лины нашли?

— Да кто его искать-то будет, наивная моя?! — хмыкнул Эло, рассеянно поглаживая меня по спине.

Я, заметив, что он не шарахается, как раньше, и совершенно спокойно дотрагивается до Тэрриэт, с трудом подавила ревнивый вздох. Возможно, я и сделала ошибку, сказав эльфу, как зовут мой Кровный клинок, но было бы намного хуже, если бы меня все-таки казнили, а она осталась совсем одна… Впрочем, Тэрри по-прежнему относилась ко мне, как к хозяйке, а нелюдя явно терпела лишь постольку-поскольку.

— Знаешь, пока я сидела в тюрьме, то много передумала, больше там заняться было все равно нечем. Так вот, как я ни прикидываю, ну никому не выгодна смерть Линирэлль. Разве что тебе, но это тоже вряд ли… Может, за это время случилось еще что-нибудь особенное?

— Ах да! — Эло сардонически ухмыльнулся и искоса взглянул в мою сторону. — Можешь меня поздравить со скорой помолвкой, мне уже нашли новую политическую невесту!

— Правда? — удивилась я. — Быстро же у вас тут все организовано! И кому так не повезло на сей раз?

— Ты ее знаешь. Ратонишэлль из клана Ветки Плюща. Помнишь, такая нескладная девочка, она еще все с тобой подружиться пыталась? — несколько расстроено и разочарованно пояснил эльф.

Похоже, он надеялся, что я тут же закачу ему сцену ревности с проклятиями, битьем посуды и обещаниями прикончить и эту невесту. Польстить, что ли, его самолюбию, поругаться, покричать? Ай, лень…

— А-а, да! Припоминаю! И что, это очень выгодный с политической точки зрения союз?

— Конечно, брак с кем-нибудь из Еловой Ветви был бы предпочтительнее, но в королевской семье Линирэлль была единственной девушкой. Ну не с ее же братцем мне свадьбу играть?!

— Да уж, пожалуй. — Я невольно передернулась, вспомнив сладкоголосого старшего братика Лины, смазливое личико которого наверняка еще долго будет являться ко мне в ночных кошмарах.

— Но Ветка Плюща — ближайшие союзники и друзья Еловой Ветви, так что, думаю, межклановых свар и склок все-таки не последует… Хотя Еловая Ветвь давно точит зуб на наши земли, их сдерживало только брачное соглашение.

— Друзья, говоришь… — задумчиво протянула я, чувствуя, что все детали головоломки становятся наконец на свои места. — Как ты думаешь, Еловая Ветвь способна убить свою единственную девушку, если она впутается во что-то не то?

— Ну… — Эло, кажется, всерьез задумался над таким предположением.

Он не стал кричать «Ты что, с ума сошла?!» или «Да как тебе такая гадость в голову могла прийти?!», чем тут же убедил меня, что подобное вполне возможно. Я взбила повыше подушки и начала развивать свою мысль:

— Бедная Ратонишэлль будет еще одной фишкой в этой игре. Похоже, тихой-дохлой Ветке Плюща, которую мало кто воспринимает всерьез, очень невыгоден ваш союз с Еловой Ветвью. Более того, Плюшу отчего-то очень хочется стравить вас, правда, сначала это получается плохо — Кленовый Лист и Еловая Ветвь связаны брачным соглашением наследников. Помнишь, ты сам мне рассказывал, как твоему отцу пришлось разругаться с королем Ветки Плюща из-за того, что он позволил себе демонстративные нападки на Еловую Ветвь, а та, между прочим, никак на этот скандал не среагировала? Впрочем, его быстро замяли, и опять наступила тишь да гладь. да вот, на беду, ты приволок в свой замок ходячее несчастье — меня. Вспомни нашу помолвку и бал — там ведь были представители всех семи кланов, все видели, что за дикое создание стало твоей любимой невестой, учли это и наверняка сделали соответствующие выводы. Бедняжка Линирэлль, подружившись со мной, совершила огромную ошибку, впоследствии стоившую ей жизни. Все живенько смекнули, как раздуть свару между Кленовым Листом и Еловой Ветвью, а заодно убрать с дороги двух девиц — странную, ни на кого не похожую Ксенон и подпавшую под ее тлетворное влияние Линирэлль. Думаю, я не устраивала высокое собрание именно свои вызывающим и непонятным поведением, эльфы, как и люди, опасаются всего необычного, хоть чуточку отличающегося от привычного уклада жизни. Кроме того, через любимую жену можно оказывать сильное влияние на короля. Поэтому тебя, мой милый, эти все проблемы затронули как никого другого, только вот интересно, чего Ветка Плюща и Еловая Ветвь добивались — довести тебя до бешеной ярости или, наоборот, полностью деморализовать?! Так или иначе, им это вполне удалось. Несчастную Линирэлль, скорее всего, убили ее же охранники-сопровождающие, поэтому в комнатах не было никаких следов борьбы, твоя невеста, скорее всего, даже не успела ничего понять… Луж что проще — незаметно проскользнуть в кабинет и подбросить запечатанное послание с предупреждением или угрозой, ведь при дворе постоянно толкутся какие-то посольства и гости из других кланов, так что незнакомый эльф со свитками в руках никого не удивит. И вот, результат не заставил себя ждать: ты помолвлен с Ратонишэлль, а у Еловой Ветви теперь полностью развязаны руки.

Я выдохлась и замолчала. Эло смотрел на меня совершенно круглыми, потрясенными глазами.

— Знаешь, — наконец выдавил он, тряхнув головой, — обычно эльфы жен в политику не допускают — не женское это дело судьбами ворочать. На крайний случай они простое орудие для заключения перемирия или развязывания войны. Но ты бы точно сидела рядом со мной на троне, и решения принимали бы мы вместе!

— Спасибо на добром слове! — хмыкнула я. — Только сомнительный комплимент получается, выходит, что я страшенная интриганка и коварная лиса!

— Так что мне теперь делать? Помолвка с Ратонишэлль еще не заключена, но я уже не могу отказаться!

— Извини, мой милый, я и так доставила тебе слишком много проблем, поэтому ничего советовать не буду — а ну как ошибусь?

— Ладно, — вздохнул он. — Пойду я, наверное. А то как бы меня не хватились…

— Иди-иди! — обрадовалась я. — А я подремлю еще немного, а то так устала…

— Конечно! Я постараюсь вырваться и скоро приду опять! — Эло наклонился и поцеловал меня. Я опустила ресницы, гася недобрый огонь в глубине глаз…

В течение двух последующих дней после этого разговора я, притворяясь недужной и слабой, продумывала свой план и вела тщательную, по возможности незаметную подготовку. Эло забегал редко и ненадолго, зато Ариан сидел возле меня практически всегда, чем здорово злил и доводил до нервного зубовного скрежета. Я решила хотя бы попробовать вернуться домой. В Вириалане (я уже успела убедиться, и не раз) от меня сплошные беды, так что даже если я помру в процессе смелого магического эксперимента, всем будет только лучше. В этом мире я реально помогла только двоим — Шэру, вытащенному по моему требованию из реки, и иллиатаду, когда отправила его домой. Зато неприятностей сколько окружающим организовала! А скольких людей убила… А скольких еще убили из-за меня… К счастью, я в деталях помнила содержание той главы, из которой вычитала способ путешествия между мирами. Мне оставались только небольшие приготовления чисто технического характера…

«Тэрри, милая, мне очень нужна твоя помощь!» — мысленно обратилась я к нирате, держа ее в руках.

Рукоять слегка нагрелась, будто отвечая: «Я вся внимание…».

Я подробно объяснила Тэрриэт свой план по добыче крайне необходимого мне магического ингредиента, после чего нирата на миг обожгла мне ладонь и вновь стала ласково-теплой и дружественной. Возрадовавшись, я аккуратно замаскировала ее среди подушек и спокойно улеглась дожидаться прихода Эло.

Эльф, запыхавшийся, нервный, явился через пару часов. Я потянула его к себе на посиделки и попросила поправить подушки. Не ожидающий ничего дурного нелюдь послушно взялся за наволочки и тут же болезненно вскрикнул — на ладони красовался широкий кривоватый разрез, быстро набухающий кровью.

— Бедный, как же это ты так неловко?! — сочувственно разахалась я, незаметно спихивая Тэрриэт под одеяло и на всякий случай переползая на нее сама. — Дай перебинтую, а то еще заразу какую-нибудь занесешь!

Шипящий от негодования Эло позволил мне завязать порез платком и уселся рядом.

— Да что там такое острое могло быть?!

Я растормошила подушки. Естественно, ничего опасного для жизни не обнаружилось — только резная спинка кровати, на которую мы, подумав, и свалили всю вину за случайное ранение — вроде бы Эло случайно напоролся рукой на какой-то особенно острый ее элемент.

Когда эльф собрался уходить и обнял меня на прощание, я ласково скользнула руками по его спине, шаловливо затеребила рубашку и незаметно вытащила кинжал. Уж кто-кто, а я знала, где мой женишок имеет обыкновение прятать свое оружие. Эло, удивившись несвойственному мне поведению, ничего не заметил и получил несколько благодарных поцелуев за отсутствие бдительности. Нелюдь изумился еще больше — раньше я никогда не проявляла инициативы в любовных играх — и оторвался от меня с явной неохотой. Я, дождавшись, когда он выйдет, смахнула с ресниц непрошеные слезы и спрятала свою добычу — изящный кинжал с серебряной рукоятью и наволочку, обкапанную царственной кровью, — под перину.

Ариан, притопавший через пару минут, был встречен жалобами на жуткую жажду. Рыцарь предложил мне воды или вина, но я, сделав жалобные глазки и умоляюще сложив руки на груди, попросила молока, желательно свежего и холодного. Ариан немного помялся, но потом все-таки покорно кивнул и вышел добывать требуемый продукт. Я не смогла с ним попрощаться, дабы не возбудить ненужных подозрений…

Письма я написала загодя, поэтому осталось только вытащить из-под кровати два свитка и положить их на пол прямо посреди комнаты, чтобы они сразу же бросились в глаза любому вошедшему.

Хуже всего было с Шэром и Тэрриэт Я была уверена, что смогу вырвать из сердца любовь и привязанность к любому разумному существу, но эти двое уже стали частью меня. Я знала, что оставляю кусочки своей души, однако пробовать забрать их с собой было слишком, слишком рискованно…

Я обняла одной рукой щенка, другой нирату и тихо заплакала, вытирая слезы то лезвием, то серой шерстью. Мои дорогие, как же больно… простите, если сможете…

Справившись с приступом тоски, я подхватила необходимое барахло, выскочила в коридор и заперла дверь, чтобы Шэр, явно что-то понявший, не смог броситься за мной вдогонку. Потом прислушалась, сориентировалась и побежала. Щенка и нирату я оставила в комнате, возможно, это было не самым разумным решением — по дороге мне мог встретиться кто-нибудь не слишком дружественно настроенный, — но я понимала, что еще одна минута рядом с ними, я уже не смогу уйти… Боги миловали, коридоры были пустынны, даже науки со стен куда-то исчезли, словно убоявшись моего исхода.

На дверях магической лаборатории изнутри красовался внушительный засов — видимо, чтобы никто не потревожил во время волшбы. Я поспешно заперлась и огляделась. Если в Вириалане и есть место, оставшееся совершенно неизменным после моего посещения, то вот оно. Казалось, я только вчера свалилась в этот мир с неба и упала на живот Эло, лежащего на Зеркале. Как давно и как недавно это было…

Я разделась и улеглась на Зеркало. Оно было ледяным, не желая нагреваться даже от моего тепла. Только бы все получилось…

Наволочка, измаранная кровью царственного эльфа… Руны жадно краснели, когда я проводила по ним шелковой тряпкой… Кинжал… Боль кажется чем-то отстраненным, далеким, словно не моим… Алые капли на Зеркале, сами собой складывающиеся в причудливые узоры и разводы… Странные посторонние звуки, будто кто-то со всей дури долбает в дверь… Несколько непонятных, вроде бы ничего не значащих слов, слов, врезавшихся мне в память:

— Ан… Иттаро… Утаннари… Юром…

Жуткий треск. В лабораторию влетает кто-то знакомый… Кажется, раньше я хорошо относилась к этому человеку… Пытаюсь вспомнить, кто это, и протянуть руку ему навстречу, но, похоже, я уже нахожусь на каком-то ином уровне, откуда не доходят мои дружелюбные жесты и фразы… Зеркало нагревается, дрожит, потом внезапно проваливается подо мной.

Падение, падение, падение…

Зеленовато-голубая точка, укутанная в лохмы чего-то белого, воздушного, такого романтичного и красивого. Ближе, ближе… Знакомые очертания… Часть суши, похожая на лошадиную голову, пьющую воду из океана… Нет, мне не сюда… Да, вон в ту сторону… Моря, реки, озера… На уровне подсознания всплывают такие знакомые, но уже успевшие стать непонятными и странными названия… Город, прикрытый грязно-серой шапкой смога… Радостный толчок узнавания в груди — когда-то я очень любила это место… Птицы они чувствуют что-то не тон даже как-то пытаются оглядываться… Все ближе… Высотки, крыши, деревья, линии электропередач… Стремительная свистопляска лучей в густом переплетении проводов и кабелей… Тощий рыжий кот с разорванным ухом и удивленными глазами… Ближе, ближе…

Ариан.

Ну вот, так старался, нес полный кувшин ледяного молока, по дороге не расплескал ни капли, и все зря! На пороге комнаты мне под ноги внезапно бросился Шэр, и я, не ожидавший нападения, бестолково замахал руками, стараясь сохранить равновесие. Упасть не упал, но кувшин, естественно, выронил. Пес глухо взвыл и бросился в коридор.

— Шэр, постой! Туда нельзя!

Я было рванулся за ним следом, ну тут замет, что принцессы в комнате нет. Где бы ей быть? Ведь она еще слишком слаба, чтобы расхаживать самой! А это еще что такое? На ковре лежала нирата и два свитка. Я растерянно взял первый. «Эло» — лаконично сообщала надпись. На втором, точно таком же, было надписано «Ариан». Странно…

Я развернул предназначенный мне свиток и растерянно пробежал глазами по тексту. Нет… Перечитал еще раз…

«Я ухожу. Я попытаюсь уйти в свой мир. Искренне надеюсь, что получится… В любом случае, я должна сказать тебе:

Прости. Прости за все проблемы, которые доставила тебе. Я ведь далеко не идеальная принцесса… А вот ты — ты настоящий рыцарь, о таком защитнике может мечтать любая девушка! Спасибо тебе за все. Маленькая просьба: возьми себе Шэра, Эло отчего-то до сих пор не очень жалует моего песика…

Будь счастлив, прекрасный светловолосый рыцарь… Ты стал мне другом, надеюсь, ты не забудешь меня… Будешь в моем мире — забегай, напою тебя чаем, как и обещала!

Целую. Твоя принцесса Кея, или просто Ксенон».

Как? Куда?! Да с меня принц голову снимет!

Сжимая в руке свиток, я бросился в сторону магической лаборатории. Принцесса, принцесса, как же вы могли?! Это ведь смертельно опасно…

Двери были заперты изнутри. Я беспомощно пнул их ногой, потом плечом… Шэр с отчаянным визгом крутился под ногами и царапал створки, явно понимая, что его хозяйка затеяла игру со смертью…

Двери пришлось высадить. Вбежав в лабораторию, я замер на пороге, не веря своим глазам. На Зеркале лежал призрачный силуэт принцессы Кеи. При виде меня он потянулся вверх и вдруг лопнул мириадами звезд, с легким шелестом осыпавшимися на покрытую кровавой пленкой зеркальную поверхность…

Эло.

Чавк!

Фу, какая гадость! Откуда здесь разлитое молоко?!

— Ксенон, что случилось?

Тишина.

— Ксенон?!

В комнате никого не было. Ни иномирянки, ни ее собаки, ни Ариана. Только Тэрриэт мягко поблескивала на ковре, да рядом с ней лежал какой-то свиток. Да что случилось?! Я растерянно подобрал странное послание. «Зло». Ну и что девчонка могла написать мне?

«Эло, прости. Я попытаюсь уйти в свой мир. Я тебя очень, очень прошу: постарайся понять и простить… Я искренне надеюсь, что, если не смогу вернуться домой, то умру на этом Зеркале, иначе не знаю, как посмотрю тебе в глаза. Ведь ты столько раз спасал мою жизнь, что у тебя на нее прав, наверное, уже больше, чему меня самой. Прости меня за все то, что учинила. Я не нарочно. Спасибо за все. В последнее время я стала очень дорожить нашими отношениями…

Помнишь, что ты мне пообещал в тюремной камере? Надеюсь, все еще в силе? Если тебе неприятно возиться с Шэром, отдай его Ариану, он с удовольствием возьмет себе моего пса, но Тэрри не бросай. Ее, как и любую девушку, нужно любить…

Я тебя очень прошу: пожалуйста, дай мне уйти. Ты уже смог один раз пропихнуть Ариана в мой мир, сможешь и потом. Но я прошу, не делай этого. Все равно ничего хорошего у нас не получилось бы. Так зачем доставлять друг другу лишнюю боль? Постарайся поскорее забыть меня. У тебя все будет хорошо, я уверена…

Знаешь, я потратила немало времени, изучая вашу эльфийскую историю. В ней мне очень понравился один момент. Какого-то из эльфийских королей (извини, не помню имени этого твоего славного предка) убили, когда он гулял по саду и любовался на цветы. Правда, за его смерть пришлось заплатить жизнями двенадцати эльфов-наемников — король был при оружии и дрался до последнего. И на его похоронах все прочувствованно говорили, какая это славная смерть для правителя и воина — в кольце врагов, с оружием, не выпавшим даже из мертвой руки. А его сын через много-много лет благополучнейше скончался ночью во сне. И все вновь умилялись, замечая, что такая смерть есть самая легкая и приятная. Не ищи морали в этом коротком экскурсе в историю, ее здесь попросту нет. Я просто прошу тебя: пожалуйста, будь осторожен, отправляясь нюхать цветочки или ложась в свою постель. Постарайся прожить как можно дольше. Правда, я сомневаюсь, что это тебе удастся при твоем-то характере, но ТЫ хотя бы постарайся, хорошо?! Я ведь все-таки, несмотря ни на что, люблю тебя, возможно, не так, как следовало бы, не так, как ты заслуживаешь… Но это ты попытайся поскорее забыть.

Засим остаюсь просто.

Ксенон, девица с самым маленьким.

Обхватом груди и бедер среди твоих.

Придворных дам.

P. S. But I hope to come back, come back to you…».

Что?! Я, не веря своим глазам, вновь перечитал письмо, уделив особое внимание странным, непонятным рунам в конце. Что она хотела сказать? да кто ее отпустит?!

Я беспомощно крутанулся на одном месте, не зная, куда бросаться, и задел носком сапога нирату. Тэрриэт тихо звякнула. Присмотревшись, я понял, что по лезвию сбегают редкие прозрачные капли, возникающие у крестовины прямо из серебристого металла и мягко скользящие вдоль гравировки. Кровный клинок словно оплакивал свою хозяйку…

Ариан! Где рыцарь, ведь он сидел с Ксенон?!

Я бросился бежать к магической лаборатории. Неужели она думает, что я так просто дам ей уйти?! да никогда в жизни! Никуда она от меня не денется!

Еще в коридоре я услышал громкий, болезненный, страдающий вой, и сразу же все понял, хотя и отказался принять. Влетев через пустой дверной проем и прогрохотав сапогами по валяющейся на полу створке, я замер. Зеркало слегка дымилось, от него так и пыхало во все стороны дармовой, ничейной Силой — бери не хочу, только кому она сейчас нужна… Возле него сидел пес и, задрав морду к потолку, старательно выпевал песнь боли и тоски по своей хозяйке. В углу лежало платье. Ксенон уложила его так аккуратно и бережно, будто собиралась вскоре вернуться и вновь облачиться в свой наряд. Рядом с ним стоял на коленях Ариан.

— Где?.. Где она?! Где Ксенон?

— Принцессы больше нет с нами… — тихо отозвался рыцарь, поднимая на меня искаженное душевным страданием лицо.

— Как? Совсем? — глупо удивился я, хотя уже прекрасно все понял.

— Ну где-то она, наверное, есть… — подумав, согласился Ариан, благоговейно дотрагиваясь кончиками пальцев до кружев на подоле платья своей принцессы…

Ксенон.

— Ай! Понаставили тут!..

Болезненный вскрик вырвался совершенно непроизвольно, я поморщилась, почесала спину, которой звучно приложилась обо что-то твердое, и только потом открыла глаза.

Знакомые узоры… Я сама выбирала этот линолеум, облазив все магазины и строительные рынки в городе. ЧТО?! Неужели…

Да. Я, совершенно голая, взмыленная, сидела на полу в своей прихожей. Зеркало (то самое, которое я купила два года назад, а вешала мне его сообща половина первого курса мединститута), подернутое легкой дымкой, слегка вихрилось и выгибалось в мою сторону, прямо на глазах успокаиваясь и принимая приличные, привычные и естественные формы. В углу возле входной двери валялась внушительная горка пакетов, свертков и коробок, увенчанная фикусом в горшке, купленным в подарок маме.

Дома? Дома…

Я, держась за стену, кое-как встала и замерла. Из коридора мне хорошо была видна половина кухни. Весело шумел включенный электрочайник. А за окном мягко покачивал зелеными ветками каштан. С неба жарко улыбалось солнце, и казалось, что я отсутствовала минут пять, ну в крайнем случае семь. Но я же пробыла в Вириалане больше трех месяцев! Сейчас уже должна быть осень!

Меня осенила совершенно невероятная догадка. Хватаясь за стены и оскальзываясь босыми, отчего-то мокрыми ногами на паркете, я бросилась в комнату и с размаху ткнула в самую большую кнопку на системном блоке. Компьютер загудел, монитор приветливо помигал таблицами, тихонько тренькнули колонки. Я нервно переминалась рядом, слишком возбужденная, чтобы садиться, едва не приплясывая от нетерпения. Потом приветственное сообщение сменилось моей фотографией и иконками рабочего стола. Я нервно взглянула в правый нижний угол, дважды кликнула туда мышкой и, попятившись, с размаху хлопнулась на стул. Тот такого обращения не потерпел, вывернулся из-под меня, как неверная жена из-под любовника при звонке в дверь, и отъехал в противоположный угол. Я охнула и брякнулась на пол, не отрывая взгляд от появившегося на мониторе окна.

…июля 200…

Тот самый день, когда на моей кухне объявился Ариан…

Быть этого не может! Куда же пропали эти три месяца в Вириалане? А может, ничего и не было, я просто поскользнулась в коридоре, упала и сильно стукнулась головой?! И все мои похождения и подвиги — просто плод ушибленного воображения?! Я рванулась обратно к зеркалу. К самому обычному, ничем не примечательному зеркалу, честно и добросовестно исполняющему свои профессиональные обязанности: на идеально гладкой, без всякого намека на волны или выщерблины поверхности отразилась моя встрепанная шевелюра и перекошенное лицо с дикими, обезумевшими глазами.

Пряди… две пряди по-прежнему были белыми… И спина еще хранила несколько особенно глубоких шрамов…

Я ткнулась лбом в отчего-то теплое зеркало и тихо, мучительно заплакала, размазывая слезы по щекам.

Резкая трель телефонного звонка напугала меня чуть ли не до обморока, я истерично взвизгнула, инстинктивно приседая и зажимая уши руками, потом бестолково заметалась по квартире, разыскивая трубку. Кухня… кажется, я теребила телефон, когда Ариан поволок меня к зеркалу… Точно. Трубка, заливаясь громким негодующим звоном, валялась на столе. Я схватила ее, ткнула дрожащими пальцами в нервно мигающую красным кнопку.

— Да? Алло…

— Сестренка, где ты шатаешься весь день? Я звоню-звоню, все телефоны оборвал… Слушай, я, видимо, зарядник от мобилы дома забыл, проверь, может, он у тебя где-нибудь валяется?

— Сережа, — беспомощно выдохнула я, вслушиваясь в родной голос, отделенный от меня сотнями километров, — знал бы ты, как я соскучилась!

— Я тоже! Подумать только, целых четыре дня не виделись! — весело отозвалась трубка. — да, мобильник-то у меня сел, а зарядника нет, так что не удивляйся, если я недоступен буду Хочешь, я тебе паранджу из Египта в подарок привезу?

Четыре дня… Ну да, именно четыре дня назад мы распрощались в аэропорту… а потом в несколько минут почти три месяца вместились…

— Сестренка, сестренка, ты пропадешь?! Алло! Связь ни к черту. Так что, не хочешь паранджу? Тогда, может, тебе верблюда привезти? Живого, а? — веселился на том конце провода брат.

— Да хоть слона африканского, — взяла я себя в руки. — Только сам приезжай поскорее, ладно? Мы так давно не виделись…

— Еще полторы недели выдержишь? — деловито поинтересовалась трубка. — Жалко отдых прерывать. Эй, постой, а у тебя там все в порядке? Что-то голос странный… Ты что, плакала?

— Да нет, Сережка, все хорошо, ты не волнуйся. Я просто уже соскучилась…

— Ну смотри. Точно все нормально?

— Да точно, точно, — поспешно и чересчур искренне отозвалась я.

Но, к счастью, он, похоже, поверил, списав дрогнувший голос на помехи межконтинентальной связи.

— Ну тогда бывай, сестренка! Я потом еще позвоню! Маме с папой скажи, что у меня все в порядке. Да, и зарядник поищи, вдруг он все-таки у тебя, ладушки?

— Ладушки. Счастливо.

Я отбросила трубку на диван и бездумно уставилась в зеркало, словно стремясь разглядеть за тонкой зыбкой гранью Вириалан. Естественно, ничего, кроме самой себя, не увидела. Мое отражение ответило мне таким же нервным, шальным взглядом. Белые пряди стояли торчком, впрочем, вся моя прическа представляла собой нечто среднее между растрепанной половой щеткой и взрывом на макаронной фабрике. Красавица, что и говорить… И что Эло во мне нашел?

Я все сделала, как хотела. Почему же тогда так больно? И откуда эта сосущая пустота в груди?..