Подвижные игы для принцесс.

Наталья Тимошенко. Подвижные игы для принцесс.

Часть первая. ДОГОНЯЛКИ.

Мы за вами, вы за нами — так и бегаем кругами.

ПРОЛОГ.

От южных морей, до теряющихся на севере ледяных пустынь раскинулся прекрасный Раскорд — здоровенный кусок суши, давший пристанище множеству живых (и не очень) существ. Впрочем, так зовут его в основном ученые. Ну еще маги пожалуй, но большинство из них от книжной братии отличает только наличие дара. А в основном, они так же просиживают нижнюю часть одежды, елозя на жестких стульях. Жестких — это непременно, дабы ненароком не заснуть во время очередного эксперимента. Пока дождешься хоть какой-то реакции между мышиным пометом и крыльями нетопыря, не то, что закемарить, помереть можно. А добыча некоторых составляющих зелий и вовсе кошмар. Попробуй ка набери целый флакон слез девственницы (очень ценный компонент), если та рыдает, только когда ее батяня от парня оглоблей отгоняет. Это ж сколько оглобель надо?.. Так же, как все ученые, маги портят глаза, пытаясь найти в ветхих фолиантах что-то ценное, между пространными описаниями урожая моркови в такой-то год правления того-то короля. Самые нетерпеливые, отчаявшись, берутся сами пробивать гранит знаний своим лбом. Кому-то даже удается добиться некоторых результатов… расшибить лоб. Нет, встречаются среди магов и весьма деятельные личности. Возьмись кто провести изыскания, то обнаружил бы, что больше половины междоусобных воин были начаты с подачи этой самой активной части магического сообщества. А в другой половине они принимали участие. Тоже весьма деятельное. Ну да, речь не о них. Не только о них…

Раскорд. Как уже говорилось, мало кто его так называет. Чем гордится одной большой родиной, разные народы предпочитают кичиться той страной, что имеет сомнительное удовольствие называть их своими сыновьями и дочерьми. «Мы коренные гарлионцы!», — кричат одни. «Левеор лучше всех!» — заявляют дети западных степей. Фанаир им ясное дело не уступает. Тем паче, что лежит он в самой середке Внутренних королевств и все пути проходят через него. Да ему просто достаточно пошлины поднять и остальные королевства тут же согласятся: «Фанаир самый-самый…». Впрочем, про себя они непременно уточнят какой именно «самый». А если разобраться, так все они друг друга стоят. Амбиции как у империй, да вот размерчики подкачали. При хорошем ветре переплюнуть можно.

На самом юге, отделенном от Внутренних королевств горным массивом, лежат Прибрежные королевства. Именно они изначально прозвали северных соседей «Внутренними» за их удаленность от бескрайних просторов морей, с их штормами, ветрами и туманами. Со временем прозвище прижилось и приобрело статус официального именования.

Сами прибрежные государства поголовно крошечные — как говориться на два двора и харчевню. Даже в маленьком Раме, занимающем северо-восточный пятачок между Андаррой и Фанаиром, провинции и то побольше будут. Зато у них есть выход в море и возможность торговли с островами, что вызывает обильное слюноотделение у всех без исключения «больших» братьев.

Одним словом богат Раскорд. Настолько богат, что даже рачительные купцы и прижимистые торговцы (имеющиеся у всех без исключения народов достигших по меркам Внутренних королевств цивилизованности) готовы отстегнуть соседям от щедрот своих. Например, абсолютно безвозмездно отдать всю имеющуюся в их землях нежить и нечисть. Сосед тоже не жмот какой, и с удовольствием отвечает любезностью на любезность. Вот только нежить энтузиазмом не горит и бегать с места на место никак не соглашается. Не понимает, что о ее благе пекутся. Меню разнообразить стараются. Нельзя же всю жизнь фанаирцами питаться? В левеорцах, говорят полезных веществ больше. А в андаррцах морские соли. Но нет, нежить упрется и ни в какую. Порой даже демонстрирует совсем уж черную неблагодарность, закусывая своими благодетелями и выказывая явную склонность к консерватизму в еде. Самые сердобольные нанимают магов и наемников, дабы те растолковали упрямой нежити в чем их выгода. И тогда бедолагам приходится мучиться несварением желудка, из-за доспехов и амулетов коими была приправлена трапеза.

Тем не менее, желающих принести свет разума в темные головы нежити Внутренних королевств меньше не становится. Вот и ходят они по дорогам Раскорда со своими миссионерскими целями. Но у «живой природы» есть свои сторонники, ратующие за естественную среду обитания «неживых» форм жизни и стремящиеся повысить их популяцию — темные маги, или как их чаще называют, некроманты. Как всякая оппозиция, не сходятся во мнениях с действующей властью и претерпевают гонения. Но не сдаются. И тоже отправляются на дорогу. Вот и получается, что на дорогах Раскорда кого только не встретишь: короли и нищие, купцы и мошенники, ученые и комедианты, разбойники и рыцари. Попадаются даже принцессы…

Раскорд — земля дорог, земля возможностей, земля приключений…

Глава 1.

Солнце медленно, даже как-то нерешительно, выкарабкивалось из-за холма, начиная свой ежедневный подъём вверх — к зениту. Его лучи, лениво пробиваясь сквозь облако пыли, окрасили раскинувшиеся под ним холмы и длинную, извивающуюся змеёй дорогу, в золотисто-ораньжевые оттенки. Вид огромного светила, дающего жизнь всему живому, завораживал своей величественностью. А еще, его неспешное вползание на небосвод, порождало какой-то детский страх — а вдруг как, однажды, лень пересилит, и оно не станет больше упорно карабкаться вверх, что бы освещать наши жизни.

Фух! По коже пробежалось стадо хмельных мурашек, оставив на память о себе морозные ощущения. Нет, какая все-таки ерунда начинает лезть в голову после пяти ночных переходов!

Почему ночных? Да потому, что по Пыльному тракту днем вообще не проедешь: это обманчиво-нерешительное солнце к обеду так раскалит дорогу и болтающиеся над ней тучи пыли, как не снилось ни одной печке. Уже через полчаса жар начнет вышибать пот, а еще через два даже самые крепкие путники станут брякаться в обмороки от перегрева.

Когда-то, около пяти сотен лет назад, Пыльный тракт назывался Тенистым путем, он проходил средь живописнейших, покрытых зеленью ровных сопок, изобиловавших дичью и звонкими ручьями. Но закрутилась очередная война межу Гарлионом, королевством откуда брал начало Пыльный тракт, и Фанаиром, его конечной точкой. Армия Фанаира в те времена изрядно уступала в численности силам противника, зато у них были более искусные маги, которые и озаботились тем, чтобы ряды северных врагов изрядно поредели на пути к их родине. Поскольку Тенистый путь был единственной дорогой пригодной для продвижения большой армии, он и стал ловушкой. Точнее могилой для всех вооруженных сил Гарлиона. Если верить старым слухам, маги, участвовавшие в этой акции, чего-то там не учли, с чем-то переборщили и как следствие — прекрасная долина превратилась в выжженную, безжизненную пустыню с эффектом призмы, коей остается до сих пор. Но несмотря ни на что, это самый короткий путь из одного королевства в другое, и жаждущим выгоду купцам, приходится, невзирая на риск, гонять караваны по Пыльному тракту, или как его называют в Фанаире — Ночному пути.

Солнце упорно продолжало карабкаться выше, а значит, пора было останавливаться на «ночлег». Вот только до ближайшей «ухоронки», как называли места стоянок местные караванщики, было еще часа три пути. А все потому, что ночью у одного передних из возов полетела ось и на ее починку, ушла куча времени. «Ухоронки» же располагались на расстоянии одного интенсивного ночного перехода друг от друга, без учета транспортных происшествий.

Нда… придется тяжко.

— Рина, деточка, подь сюды.

Рина это я. Вообще-то Элериниара. Эдак меня мама обласкала. Она в своё время по свету много попутешествовала, разного повидала, но особое впечатление на нее произвел народ Великих Западных лесов — Ллиру. Весьма немногочисленный, но судя по рассказам, слухам и побасенкам — крайне интересный с культурной точки зрения. Начать с того, что живут они исключительно в лесу и больше чем на неделю из него не высовываются. Были случаи, когда охочии до наживы людишки ловили Ллиру, что бы как диковинку продать какому-нибудь богатею. Увы. Через неделю в неволе, максимум через две, несчастный узник погибал. Мама говорит, что они черпают жизненные силы у леса, да не у любого, а у того, где родились, потому разлука с домом для них, что истощение или обезвоживание для человека. Внешне Ллиру похожи на людей, только ростом поменьше и сложением похлипче. Их кожа имеет золотисто-зеленоватый оттенок, который они сами, по желанию, могут регулировать — от просто золотистого, до цвета молодой листвы. С такой мимикрией очень удобно прятаться в пышной кроне деревьев. А уж по ним Ллиру лазают так, что кошки лысеют от зависти. Народ этот в целом дружелюбный, но до тех пор, пока их дом не трогают. Они могут простить смерть сородича, но за одно-единственное срубленное в их лесу дерево, кара ждет жуткая. Питаясь исключительно растительной пищей и мирно уживаясь с лесной живностью, Лесной Народ практически не использует оружие, но в совершенстве владея магией Леса, обидчиков карают так, что волосы дыбом встают. Ходят слухи, будто одного лесогубца живьем сожрали муравьи, другой — надышался спор и сгнил, опять же таки заживо. Бррр. Однако подобные случаи не отбивают у купцов охоту торговать с Ллиру, поскольку те делают воистину прекрасные вещи. Ткань-паутинка переливающаяся всеми оттенками радуги, легка и мягка как шелк, но прочнее камня. Купите ее небольшой отрез на платье, и вы станете беднее на пару деревень. А за музыкальный инструмент, изготовленный Лесным Народом, барды Внутренних королевств не только мать родную продадут, но и всех других родственников в придачу. Найдется немало ценителей и травяных настоек Ллиру, помимо мягкого вкуса и хмельного эффекта, обладающих немалой целительной силой. Самая популярная из них — «копьеносец» (супротив «мужской» слабости). В замен же, Лесной народ берет исключительно ювелирные украшения и драгоценные камни, так как горнодобывающая промышленность у них не развита, ввиду отсутствия гор как таковых. А вот своей тягой ко всему блестящему и переливающемуся, Ллиру заткнут за пояс даже сорок. Помимо этого, неравнодушны они к музыке и красивым длинным именам, пристрастие к коим и переняла моя мать, погостив у Лесного Народа пару месяцев. А я теперь мучаюсь!

— Ринка, едрить твою, я кого зову! Опять столб придорожный изображаешь!

Упс. Вот что значит задумалась. Стоит отвлечься на посторонние размышления и я уже про все забываю. В такие моменты мне, вправду, только столбом работать. Мама говорит, это от того, что у меня дисциплина хромает на все имеющиеся конечности.

Та-ак. Меня опять понесло, а между тем моего внимания требует весьма колоритная личность — Дорас Уриад, владелец каравана, с которым я имею сомнительное удовольствие путешествовать. Что ж тут сомнительного? Ну-у-у… я, допускаю, конечно, что одуряющая жара, налипшая на пот пыль, безвкусная, сухая еда и жесткое ограничение в воде — это для кого-то удовольствие, …но что-то мне сомнительно!

«Ладно, потерплю еще денек. До конца Пыльного всего-то один переход остался.».

Пришлось сползать со своей изрядно замученной лошади и тащиться в сторону кругленького как мяч, гневно взирающего на меня из-под пышных бровей (единственной растительности на всей голове) человека. Зачем надо было спешиваться? Так хозяин каравана, даже стоя на цыпочках едва доставал мне до подбородка, а уж с высоты лошадиной спины разглядеть его маленькие глазки и вовсе было бы сложно. И дело не в том, что я высокая, напротив, мой рост самый что ни на есть средний. Просто наш караванщик практически всем «дышит в пуп», но при этом любит общаться с окружающими, исключительно глядя глаза в глаза.

— Чем могу быть полезна господин?

— Солнце видишь?

Он ткнул пальцем в сторону раскаленного светила.

— Так это вот большое и яркое и есть солнце?

Изображаю на лице восторженно-идиотское выражение. Увы, «подразнить собак» мое любимое развлечения, благодаря чему уже неоднократно получала по шее.

— У зараза, язык что помело! Чем ехидничать, подумай что нас через часик ждет!

— Жаркое «беспечный путник» с пылью на гарнир?

— Соображаешь. Не безнадежная. А то, что и ты в этом блюде будешь, тоже понимаешь?

— Н-да, наварчику от меня не много, ну да вас на десятерых таких хватит.

— От жиж язва, такую ж змеюку как ты ни один нормальный мужик в жены не возьмет!

— Те которых вы, уважаемый господин, нормальными называете, мне самой задаром не нужны! Лучше уж вовсе без мужа.

— Ну-ну. Через пяток годов иначе запоешь, ну да дело твое. Ты мне вот, что скажи, можешь чего сделать, чтоб нас тут как барашков на вертеле не зажарило. Ну там тучки нагнать или ветерок поднять?

«Ну что, Ринка, вляпалась? Сама виновата, кто тебя за язык тянул, когда караванщику говорила, что твоя мать колдунья и тебя кой чему научила? Хотела деньги за проезд сэкономить? Вот теперь расплачивайся!».

Вообще-то я не врала, мать и вправду колдует помаленьку и меня всему, что сама знала, выучила. Вот только мама все больше целительством занимается, да чуток с огнем балуется. Воздушная и водная стихии, основа погодной магии, увы, не ее конек. У меня способностей побольше будет, да только без знаний от них толку-то…

Кое до чего я (с грехом пополам) сама дошла, но по большому счету все это можно классифицировать по принципу «сила есть — ума не надо». К примеру, водным валом дамбу разнести, или воздушной волной у половины домов крышу поснимать. Да, было дело… За мной потом вся деревня гонялась, хотела розгами отстегать. Хорошо мама вступилась, пообещала все исправить. Но по мягкому месту мне все ж таки досталось… От мамы!

Собственно после этого и пришло решения отправить меня в Дакоран, к маминому знакомому магу, дабы он ликвидировал пробелы в моем образовании. Пару лет переписки, год моральных терзаний со стороны мамы и восторженного предвкушения с моей, и вот я жарюсь на Пыльном тракте на пути к знаниям. И если ничего не придумаю могу и вовсе зажариться…

Так что же делать?

«В первую очередь — умное лицо!».

— Ну, уважаемый, насчет ветерка вы погорячились. Гонять туда-сюда знойный воздух толку никакого — жара меньше не станет, зато от пыли ослепнем и задохнемся. На тучки тоже рассчитывать не стоит, чтобы их создать нужен водоемчик приличных размеров, с наличием которого, как вы сами можете видеть, наблюдаются сложности. Пригнать откуда-нибудь? Тоже не выйдет… Во-первых, на несколько десятков миль окрест нет даже самого захудалого облачка, а во-вторых, пока они дошлепают оттуда, где есть, от нас на такой жаре даже горсти пепла не останется.

На лице караванщика проступила растерянность пополам с недоверием. Вот так всегда! Люди считают что маги могут все, а когда пытаешься доказать им обратное, свято уверены, что тебе просто не хочется ничего делать лично для них, а уж для себя обязательно что-то да придумаешь. Да если б я могла тучки нагнать, стала бы я неделю по жаре вялиться? Давно бы нам персональное облачко сварганила, а не пылью дышала! Стоп! А это идея!

— А скажите-ка мне, уважаемый, можно ли караван покомпактней утрамбовать?

— Это как?

Караванщик озадаченно мигнул. Признаться, глядя на его физиономию, я никак не могла понять, как же он с такой открытой мимикой, умудряется торговать, да еще и весьма успешно?

«Наверное, переговоры ведет в плохо освещаемых помещениях… Темной ночью…».

— Это так, чтоб возы не размазывались, как мысль лектора, на всю дорогу, а держались как можно ближе друг к другу.

— Можно-то можно, только тогда возницы пыль впереди идущего глотать будут.

— Они все едино лица платками повязывают. Намного хуже не будет. А иначе я просто не смогу весь караван облаком накрыть.

— Так ты ж говорила, что облако, того… не получится?

— Обычное не получится. Я пылевое сделаю! Какой-никакой, а тенек. Только вот держать его долго не смогу. Час-полтора, не больше.

— Ну-у. Все лучше чем ничего.

— Еще с часик можно обычным порядком ехать, потом, сколько получится под облаком, а там уж…

Я пожала плечами. План был так себе. Но как сказал караванщик, лучше чем ничего.

— А может облако под конец поберечь?

«Нет, ну никакого понятия у человека!».

— Если сделать так, то к тому времени, как я их облаком накрою, лошади от жары одуреют и будут еле копытами переставлять. Скорость упадет, а значится в тенечке меньше пройдут.

— Добро. Я распоряжусь. Может еще чего надо-ть?

— Мне придется перебраться в один из возов посередине. Легче будет силу распределять и не придется отвлекаться на управление лошадью. Так что присмотрите за моей Искоркой.

Уриад подбросил подбородок вверх, что в его исполнении означало кивок, и покатился в сторону ближайшего верхового охранника. После непродолжительной беседы, всадник пришпорил лошадь, направив ее в конец каравана.

Чуть меньше часа ушло на то, чтобы выстроить один воз, впритык к другому. К этому времени солнце разошлось вовсю, и от дороги начали подниматься потоки раскаленного воздуха. Лошади заметно пригорюнились и сбавили шаг, вынуждая возниц все чаще покрикивать на них и пользоваться хлыстом. Видя такое дело, я решила, что пора!

То, что предстояло сделать, было для меня неново. Дома я частенько развлекалась созданием маленьких тучек из опавшей листвы, которые осыпались на голову первому же проходящему мимо. Эти невинные шалости значительно продвинули мое образование в области нецензурной речи.

Принцип тот же. Вот только пара охапок листьев, не шла ни в какое сравнение с той кучей песка и пыли, которую мне предстояло удерживать в воздухе как можно дольше.

Я тяжко вздохнула, еще раз отругав себя за длинный язык, и сконцентрировалась. Чуть дальше самого последнего воза, стал раскручивать воронку небольшой смерч. Он поднимал с дороги пыль и направлял вверх, где перенаправленные мною потоки воздуха сбивали ее вместе. Когда, на мой неискушенный взгляд, масса мусора над нашей головой достигла необходимого объема, воронка смерча переместилась в центр кучи и стала раздаваться вширь, размазывая облако. Пара мощных боковых шквалов, растянули тучку песка вдоль всей линии плетущихся гуськом возов.

Ну что ж, самое простое позади. Теперь оставалось поддерживать облако над головой, задавая форму и заставляя двигаться вровень с караваном, создавая заслон от безжалостных лучей.

Я продержалась даже дольше рассчитанных полутора часов. Под конец, когда пустота внутри стала разрастаться слишком быстро, я собрала остатки сил и, последним, мощным воздушным потоком, отогнала тучку вбок, дабы она не обрушилась нам на голову. Случись такое — погребение нам бы уже не понадобилось.

Усталость навалилась сразу и резко, все тело болело, как после земляных работ из цикла «копать отсюда и пока солнце не сядет». В нескольких книгах из маминой библиотеки, говорилось, что опытный маг при управлении энергиями, использует только сознание, оставаясь расслабленным и неподвижным. Увы, увы. При всем желании опытной меня не назвал бы даже самый закоренелый оптимист. А посему, направляя поток, я задавала его направление жестами, и сейчас пальцы, руки и плечи ныли от напряжения.

Опустошенность накатывала как прилив, каждая следующая волна все сильней и мощней. Надо было бы выглянуть из повозки, убедиться, что все в порядке, только вот желания шевелиться не было вообще. Помучавшись сомнениями пару минут и решив, что толку от меня сейчас в любом случае нет, я поудобнее устроилась между тюками с товаром и рухнула в сон.

Глава 2.

В какой-то момент, сладостное небытие порвалось как паутина под натиском веника, и я обнаружила себя в довольно странном состоянии, когда владеющее тобой сонное оцепенение еще не хочет уходить, но уже не может остаться. Полюбовавшись на сбившиеся в запутанный клубок мысли, я потянула за одну из ниточек.

«Что происходит? Где я?».

А еще секунду спустя, проснувшаяся память завопила: «Мы добрались?!».

Свет, сквозь закрытые веки не пробивался, а тело не изнывало от жары: на Пыльном тракте это означало одно — «ухоронка». Спустя несколько мгновений, остальные органы чувств стали подтверждать этот радостный вывод. Нос учуял запах набившей оскомину походной похлебки, до ушей долетал храп лошадей, тихие разговоры, стук посуды и шипящее шуршание точильного камня о лезвие (скорее всего кто-то из наемников) — звуки привала, ставшие такими привычными и желанными за прошедшие дни.

Осознание миновавшей угрозы, накатило волной облегчения. Даже сосущая пустота на месте привычного тепла силы, уже не вызывала ощущения тоски и безысходности — так, небольшой дискомфорт. Спина слегка ныла, но не от пережитого напряжения, а скорее от неудобной позы, в которой я спала. Одним словом — жизнь снова окрашивалась в радужные тона!

«Эх, Ринка, когда-нибудь твой неистребимый оптимизм подложит тебе свинью!».

Поживем — увидим…

Однако что-то было не так… Крохотная искра беспокойства, некой неправильности, мельтешила на самом краешке сознания, мешая снова погрузиться в ласковые объятья сна. Так маленькая хлебная крошка в хрустящей, свежезастланной постели, заставляет раздраженно ворочаться с боку на бок.

Несколько минут напряженного прислушивания к своим чувствам и окружению, наконец-то выявили не дававшую покоя странность.

Голос! Женский голос!

Помимо меня, в караване была еще одна женщина — Лоска. Она входила в отряд наемников, нанятых Уриадом для охраны каравана. Рост этой дамы на добрых полторы головы обгонял мой собственный, а уж размахом плеч, она могла посостязаться с самыми крепкими ребятами своего отряда. Но все же наиболее выдающейся частью ее фигуры был, конечно, бюст. Причем «выдающейся» не только в переносном смысле. Он с самого начала путешествия приковывал к себе внимание практически всех особей мужского пола, за исключением наемников: те или уже насмотрелись, или же на собственном опыте изведали, чем подобный интерес может закончиться. Впрочем, некоторые особо рьяные ценители женских прелестей тоже успели это узнать, и теперь щеголяли фингалами разной степени фиолетовости. Изрядных размеров грудь порождала соответствующий голос — грудной, низкий и рокочущий, как весенний гром.

Так вот, доносившийся до меня голосок никоим образом не мог принадлежать Лоске! Он был нежнее, тоньше и тише. Значительно тише, ибо даже шепот нашей наемницы заставлял лошадей нервно дергать ушами и диковато озираться, а уж от ее окрика у бедных животных и вовсе ноги подгибались.

Любопытство, как известно добром не кончается, вот только бороться с ним — это подвиг достойный звания Великого, а уж люди подчинившие его себе и вовсе по моему разумению Святые. Во мне же святости и на мелкую монетку не наскребешь, да и на Великие подвиги как-то не тянет, а посему, перевернувшись на живот и тихонечко подползя к борту повозки, я высунула свой «длинный» нос наружу.

В десятке шагов от моей неугомонной особы, наш уважаемый караванщик с совершенно растерянным видом, пытался отодрать от своей накидки, вцепившиеся в него руки молодой женщины. Открывшейся мне картине, лучше всего подходило название: «Не бросай меня любимый, подумай о наших детях!». Если верить отчаянию, крупными буквами прописанному на заплаканном лице незнакомки, детей от господина Уриада у нее было не меньше дюжины, причем добрая половина из них — грудного возраста.

В конец заинтригованная зрелищем, я сползла с повозки, и, более-менее утвердившись на слегка подрагивающих ногах, устремилась в сторону «сладкой парочки».

— … это все что у меня есть, но поверьте, в Лаандоле, я смогу возместить вам все расходы… В тройном…, даже десятикратном размере.

Голос женщины (хотя нет, скорее девушки) дрожал от слез и отчаяния, становясь все тише и тише.

— Это, конечно, очень щедрое предложение госпожа, только вот, путь мой лежит в Турик, что на западе, а Лаандол, совсем даже в другой стороне. Так что, вы уж не обессудьте.

Судя по неуверенности в голосе, самообладание нашего караванщика было изрядно подмыто потоками женских слез. К тому моменту, как я добралась до места, ему все же удалось отцепил от своей одежды почти все тоненькие пальчики девицы, и сейчас его взгляд осматривал окрестности в поисках путей побега.

При виде меня, Уриад встрепенулся. В глазах вспыхнула искра надежды на скорое спасение.

— Рина, деточка, тебе что-то нужно?

Голос достопочтимого хозяина источал сладость варенья, а сам он, будто любящий и заботливый отец, готов был без промедления ринуться исполнять любой мой каприз.

«Ага, как бы ни так! Пока все не выясню, он у меня отсюда не смоется».

Хотя…, искушение покапризничать тоже было.

— О нет, я просто разминаю ноги. Проходила мимо, смотрю — новое лицо в наших рядах. Дай, думаю, познакомлюсь. Вы же представите нас господин Уриад?

Взгляд караванщика сверкнул на меня обидой, еще разок затравленно обежал вокруг и обреченно угас.

— А-а-а… Э-э-э…

Та-а-ак, похоже, наш гений торговли в кой-то веки не удосужился выяснить имя потенциального клиента… Растерялся? И что же его так из колеи-то выбило? (Никогда не помешает знать, на какую мозоль наступать в случае чего.).

«Что ж, пойдем другим путем!».

Я пристально уставилась на зареванную барышню. Девушка подняла на меня опухшие, но все еще красивые, небесно-голубые глаза. В них, как несколько мгновений назад у Уриада, горел огонек надежды, но такой слабый, что было ясно — до его кончины осталось недолго.

— Ли… Лина… Лина Виран из Тивиросы, королевства Фанаир.

— Рина Дэрион. Деревушка Лайс на восточной границе Гарлиона. А что, если не секрет, вы здесь делаете, Лина? Домой возвращаетесь или путешествуете?

— Домой.

Девушка всхлипнула и смахнула рукой слезу. При этом, она неосторожно выпустила накидку караванщика, чем тот не преминул воспользоваться: отскочил на пару шагов назад и, пробормотав что-то о срочных делах, скрылся.

Вот гадство, этому проныре все же удалось улизнуть! Ну ничего, девица-то никуда не делась. Ею и займемся!

— А не подскажите ли вы мне, госпожа Виран, с каких это пор девушки благородных кровей путешествуют в одиночку?

Бледные щеки девушки приобрели слегка розоватый оттенок, а в глазах промелькнула тень замешательства.

— Б-благородная? Что вы, ори Дэрион, я всего лишь дочь купца, к тому же не самого богатого (Ори — вежливое обращение к незамужней девушке, употребляется при общении в среде представителей благородных семейств Внутренних королевств).

При этих словах, румянца на ее щечках прибавилось еще.

— Ну знаете ли сударыня, своим умом я, конечно, мир не потрясу, но и в полные идиотки меня записывать не стоит! Начать с того, что за кусок материи ушедшей на ваше скромное платье можно было купить пару хороших лошадей. Не чистокровных скакунов, но очень даже неплохих животинок. Это ведь Салоинский шелк, если не ошибаюсь?

Цветовая насыщенность лица моей собеседницы приобретала все более интенсивный оттенок.

«Добивать, так добивать!».

— Далеко не каждый богатый купец балует своих дочерей подобными тканями, те же, что попали в число счастливиц, уж точно не стали бы шить из столь дорого материала унылую одежду путешественницы. Только дочки очень-очень богатых папочек, позволяют себе такие излишества. Но смею вас заверить, их дорожные платья особой скромностью не страдают. И побрякушек они носят не в пример больше.

Я ткнула пальцем в единственный украшающий руку девушки перстенек-печатку.

— Их можно принять за ювелирную лавку на выезде — столько металлолома на себя навешают, что по весу иной рыцарский доспех не в пример легче. Опять же, ваша речь. Простолюдины никогда не обращаются друг к другу ори, ориса или оран — это привилегия знати(Ориса — обращение к знатной замужней даме. Оран — обращение к мужчине из благородного семейства). За подобные выражения, знаете ли, можно пяток плетей получить. Мой вам совет, хотите путешествовать инкогнито — придумайте другую историю и смените гардероб.

Разоблаченная девица всхлипнула и разрыдалась. Толи красочно представила себя выпоротой, толи мои слова окончательно разрушили ее и без того на ладан дышащее душевное равновесие.

Признаться, я растерялась. Ненавижу плакать, но если уж припекло, стремлюсь в такие моменты спрятаться подальше от чужих глаз. Как следствие — совершенно не представляю себе необходимый поток утешительных словоизлияний. В голову лезли не страдающие оригинальностью фразы: «ну не надо» и «все будет хорошо», способные, в данной ситуации, только усилить слезоотделение. Лучшим решением, на мой взгляд, было просто тихонечко постоять в сторонке, ожидая окончания потопа.

Наконец рыдания перешли во всхлипы, а спустя еще минуту — в тихие пошмыгивания. Лина извлекла из рукава тонюсенький, украшенный вышивкой платочек и аккуратненько, самым кончиком промокнула глаза и утерла нос.

— Да, вы конечно правы…, глупая история. Просто… у моего отца много… недоброжелателей, поэтому моя поездка, да еще в другое королевство, во избежание каких-либо осложнений, должна была быть тайной. Со мной отправилось всего пять человек охраны и камеристка. Для любопытствующих, я была мелкой дворяночкой из захудалого рода, которая за пять лет брака, так и не принесла мужу наследников. Вот он и отослал меня в Главный храм Эдиры, молить богиню о возможности стать матерью. История вполне жизненная. Одна из моих горничных каждый день бегала молиться Всеобщей Матери, чтобы ее за бездетность муж не выгнал.

— Почему же сейчас вы решили «прибиться» к торговой братии?

— Мне нужна помощь. Отчаянно нужна. И хозяин вашего каравана сейчас единственный, у кого ее можно попросить. Однако я знаю, что дворяне не пользуется особым доверием у купцов. Многие благородные господа весьма охотно берут деньги и товары в долг, но со значительно меньшим энтузиазмом эти долги возвращают. Вайна, старая мамина камеристка, часто говорила, что люди чаще помогают таким же, как они сами и очень не любят тех, кого считают выше по положению или достатку. Начиная разговор с купцом, я решила воспользоваться мудростью старой женщины. Если уж все равно приходиться лгать, разве имеют значение в этом случае мелкие детали?

— И еще какое! Уриад не дурак и, благодаря этим «мелким деталям», сразу понял, что вы лжете. А кто соврал раз, тот соврет еще. Посулит гору всего, а потом фьють — ищи листочек в листопад. Без доверия ваши слова — всего лишь пустой звук. На них вина не купишь.

— Даже, если это будет слово Чести?

Святая наивность.

«Интересно, в какой высокой башне, вдали от мира ее держали?».

— В народе ходит поговорка: «Слово благородного — только для благородных». Что значит — выполняется подобное обязательство, только если оно дано представителю другого благородного семейства. А чернь перебьется. Вполне закономерным результатом является то, что среди простолюдинов слово Чести аристократа, стоит не больше дорожной пыли… И потом, как вы собираетесь давать Честное Благородное слово, будучи простой купеческой дочкой? Сдается мне, вы в конец запутались. На будущее — если не уверены, что можете соврать убедительно, просто промолчите. Лучше пусть вас примут за идиотку, чем за обманщицу. Идиотов в тюрьму не сажают.

— Мне раньше не приходилось …обманывать. Я не думала, что это так сложно. Помнить о куче вещей и мелких деталей — вроде моего платья. Да я знать не знала, о всех тех тонкостях, что вы рассказали. Ведь за время нашего путешествия ни у кого сомнений не возникло. Впрочем, пока со мной были мои сопровождающие, ко мне близко никто не приближался.

— Где же они сейчас? Ваши спутники?

Я огляделась, в поисках других незнакомых лиц. Согласна, это было глупо с моей стороны. Присутствуй здесь хоть кто-нибудь из эскорта девушки, она не стала бы портить себе нервы личным общением с нашим дорогим караванщиком, да, пожалуй, и со мной тоже.

— Они…

Судорожный полу-вздох полу-всхлип сорвался с ее губ, заставив замолчать. С видимым усилие подавив назревающие рыдания, она взяла себя в руки.

«Ну не все потеряно. Сила духа у барышни присутствует.».

— Вчера, когда мы уже выбрались с этого ужасного Тракта, на самом въезде в Солонский лес, на нас напали бандиты… За несколько мгновений, почти всю охрану расстреляли из арбалетов. Только лорд Олланни, ехавший сзади, оказался частично прикрыт экипажем. Пока разбойники перезаряжали оружие, он усадил меня к себе на седло и повернул коня в единственном доступном направлении — обратно на Тракт. Приближалось утро. Мой спутник все пришпоривал и пришпоривал бедное животное, пока оно не пало. Нам пришлось идти пешком. Алеис…, лорд Олланни, дал мне свой плащ и велел укрыться им с головой, чтобы не обгореть. Солнце уже встало и с каждым шагом становилось все жарче и труднее дышать. Особенно под плотной тканью плаща. В какой-то момент мне стало плохо, и я лишилась чувств. Пришла в себя уже здесь.

Не взирая на отчаянное сопротивление, соленые ручейки все же побежали по еще не просохшим от предыдущей порции слез щекам.

— Когда я очнулась, рядом со мной была фляга Алеиса с водой. Полная. Сам он спал, сидя в ногах моей постели прислонившись к стене. У него обгорело все лицо и шея. Мне стало страшно, и я попыталась его разбудить. Он открыл глаза, но они меня не видели. Его кожа горела. А потом я увидела кровь… В горячке бегства, я не заметила, что он ранен… И солнце… Спасая меня он совсем не думал о себе. Донес сюда, уложил на единственной охапке сена, укутал своим плащом. А сам…

По ее лицу промелькнули отблески целой гаммы чувств: отчаяние, страх, смущение и …раскаяние (или вина?).

— Меня не учили искусству врачевания. Мне становится плохо при виде крови, но я постаралась сделать хоть что-то — промыть и перевязать рану, напоить его. Но ему становилось все хуже и хуже. К вечеру его стало трясти от холода. Я закутала его в плащ, но это не помогло. Хотела развести огонь, но у меня ничего не получилось. Я просидела рядом с ним всю ночь. Он начал бредить, иногда громко вскрикивая. Было темно и страшно. Я молила всех богов, чтобы утром появился хоть кто-нибудь. Когда взошло солнце, а дорога осталась пустой, я впала в отчаяние. А потом… Вы все-таки пришли. Но слишком поздно.

Девушка вздрогнула всем телом и съежившись обхватила себя руками. Гордая, надменная аристократка, размазывающая по лицу слезы… Какого это? Сидеть в темноте рядом с умирающим другом и не иметь возможности что-либо сделать.

Мне стало ее жалко.

— Что с вашим спутником? Он… умер?

Леди Виран бросила обреченный взгляд куда-то в сторону лошадиной поилки и медленно покачала головой.

— Нет. Но ваш лекарь говорит, что он вряд ли доживет до следующего вечера.

— Наш лекарь? Фаш? Да из этого живодера врачеватель, как из свиньи танцовщица.

У Фаша, одного из караванных возчиков, отец был слугой аптекаря, на основании чего, он возомнил себя крупным знатоком медицины и предлагал свои услуги всем и каждому (за отдельное вознаграждение, разумеется). Из всех лекарственных снадобий, у него было слабительное, крепкая сливовая настойка и противовоспалительная мазь, позаимствованная его отцом из запасов работодателя. Если судить по запаху и цвету, мазь эта была изготовлена еще во времена правления Огарса Буйного, деда нынешнего короля. Единственное на что она годилась — отгонять гнус, от ее вони даже мухи на лету дохли.

Надо было срочно вмешиваться.

— Проводите меня к вашему другу?

Лина растерянно посмотрела на меня. Судя по всему, мысленно, она уже успела похоронить этого лорда Как-его-там и насыпать над его могилкой приличный курган. Тем не менее, задавать глупых вопросов она не стала, а просто ссутулившись еще больше, побрела впереди.

Мы как раз проходили мимо сложенных у стены седел и вьюков. Порывшись в общей куче, я вытащила свои сумки. Здесь было все самое необходимое: белье, смена одежды, запас провизии и мешок с медикаментами. Остальной мой багаж ехал в одной из повозок.

Когда пришло время отправлять меня на обучение, мама сама занялась сбором всего, что может пригодиться в путешествии. Я не раздумывая доверила это важное дело ей, всецело положившись на ее богатый жизненный опыт. О чем сильно пожалела, когда пришлось собирать все заново, перетряхивая горы барахла и избавляясь от лишнего хлама. Оставь я все как есть, то для моих вещей потребовался бы отдельный воз. Ну зачем, скажите на милость, мне могли понадобится в Фанаире подбитый мехом теплый плащ и такие же штаны, когда даже на севере этой страны снег хоть и бывает, но отнюдь не каждый год. А уж за пятисотлетнюю историю Дакорана, расположенного ближе к югу, такого дива и вовсе ни разу не случалось. Единственное, что не подверглось досмотру на предмет ненужного груза — сумка с лекарствами. Здесь уж никогда не знаешь, что может пригодиться.

Эта «ухоронка» была последней на Пыльном тракте. Еще один ночной переход и начнется нормальный мир с ласковым солнцем, свежей зеленью и чистыми ручьями. Поэтому, здесь, в самом конце пути, каждый караван оставлял излишки запасенного лошадям сена и воду. По большей части, это была предосторожность на будущее — вдруг как-нибудь да не хватит припасов на весь путь? А тут всегда немного есть.

Сено просто сваливали в общую кучу, а бочонок с водой меняли на свежий. В теплое время года, караваны ходили почти каждую неделю, так что вода не успевала затухнуть.

Виднеющаяся за лошадиной поилкой охапка сена была небольшой. Либо у животных был очень хороший аппетит, сметающий все припасы подчистую, либо слишком много было тех, кому своих запасов и вовсе не хватило.

Вот там то, на расселенном поверх сена плаще и лежал раненый. Он был раздет до пояса и бледное, бескровное тело нелепым пятном выделялось на темной ткани. Рядом с ним, как стервятник кружил Фаш. Меня несказанно порадовало отсутствие сногсшибающей вони — значит до чудо-мази дело еще не дошло.

Я бесшумно подошла и заглянула через плечо Фаша, наклонившегося над раненым. Этот недоумок пытался подцепить клещами кончик болта, глубоко засевшего в теле человека. Еще через мгновение и Фаш и его пыточный инструмент полетели в сторону, подальше от пациента, отправленные туда моим пинком.

— Забыл, что я тебе говорила, помет горгульи? Если ты еще раз попытаешься в моем присутствии издеваться над больными, я устрою тебе летучую с чихом.

Я шипела как змея, на хвост которой наехала телега. Я была зла. В первый же день моего путешествия с караваном, узнав от хозяина, что моя мать целительница, этот идиот подошел ко мне и стал делиться своими новаторскими идеями в области медицины. Одна из них состояла в том, чтобы лечить летучую (в просвещенных кругах — дизентерию), с помощью сильного слабительного, дескать сразу все что может выйти — выйдет и больше никаких проблем! Тогда, послушав с четверть часа его бредни, я особо не стеснясь в выражениях, посоветовала ему испробовать свои рецепты на себе, а уж после, если он останется жив, согласилась обсудить полученные результаты. Но чтобы до того момента, он даже попытку не делал изображать лекаря. К этому предупреждению прилагался список кар за ослушание. И что же? Этот свинячий хвост опять за свое. И даже не удосужился прокалить щипцы на огне!

Фаш бросил на меня полный ненависти взгляд и, не вставая, отполз подальше. Вряд ли причина его сговорчивости была следствием осознания своей вины, скорее, недавние эксперименты с пылевым облаком послужили наглядной демонстрацией того, что мне по силам выполнит свои угрозы.

— Инвентарь не забудь.

Я пнула щипцы в его сторону и присела возле раненого.

Еще совсем молодой мужчина, наверное красивый, если судить по тонким, правильным чертам. Сказать что-либо определенное было трудно, сейчас его лицо алело ожогами и местами покрылось волдырями. Темно-пепельного цвета волосы слиплись и выглядели грязными. Впрочем, не исключено что так оно и было. Лично мне, бани на Пыльном тракте не попадались.

«Да, Ринка, типичная ты баба. Человек умирает, а тебя его личико интересует!».

Отвесив себе мысленно затрещину, я взяла его запястье и сосредоточилась на осмотре.

Губы запеклись и потрескались от жара, кожа была сухой и горела. Дыхание хриплое, частое и поверхностное. Пульс слабый и неровный. «Лихорадка. Следствие ожогов или воспаление от раны?» Пожалуй, и то и другое.

На левом боку, ниже ребер, была рваная рана с засевшим в ней болтом. Выглядела она неважно. Края потемнели и загноились, по причине отсутствия должного ухода и жары. Вокруг, на ширину в две ладони распространилась опухоль. Если это заражение, то он не жилец. Будь у меня сил побольше, шансы бедолаги намного возросли бы, но после недавних эскапад — увы, только на диагностику и хватит.

Закрыв глаза, я отпустила сознание путешествовать по телу пациента.

Шок от потери крови, обезвоживание, переутомление. Заражение, хвала богам, находилось в начальной стадии. Покраснение вокруг раны — гематома от удара. Треснуло одно ребро, но серьезных внутренних повреждений нет. Ну что ж, не все так безнадежно. Есть шанс справиться обычными средствами.

— У него был доспех?

Я посмотрела на Лину. Настороженно следившая за моими действиями девушка кивнула.

— Пластинчатый или цельный?

— Н-не знаю.

Скорее всего, цельный. Пластинчатый от удара разошелся бы на сегменты. Синяки от них отчетливей, но меньше.

Порывшись в своей сумке и вытащив оттуда котелок, я протянула его леди Виран.

— Сходите к возчикам, попросите у них кипятка.

Я не стала любоваться тем, как Лина дрожащими руками прижимая к груди закопченную посудину, неуверенно бредет в сторону развалившихся у костра, весело галдящих мужиков. Хотя увидеть все действо хотелось безумно. Но…, мне есть чем заняться.

Осторожно перевернув раненого (как там бишь его? Алиес Оли… Ола… А к карликам! На кой мне его имя?) на здоровый бок, я осмотрела спину. Болту не хватило совсем немного, чтобы выйти с другой стороны. Его наконечник, прорвав мышцы и кожу, даже слегка выступал наружу.

Было о чем призадуматься. Моих познаний в оружии вполне хватило, чтобы сделать кое-какие выводы. Выстрел в упор из обычного арбалета не пробьет хорошего целнокованного доспеха — погнет, покорежит, отобьет владельцу внутренности… и только. Исключение составляют болты с магической начинкой. Однако после знакомства с ними, не только от доспеха, но и от их хозяина мало что остается. К тому же, на конкретно имеющимся экземпляре, магии не было. Остается одно — штурмовой арбалет. Усиленный магически, громоздкий и тяжелый, он впечатляет своей убойной силой — с близкого расстояния можно забить болт в камень на глубину в два пальца. И снаряды к нему делают специальные — зазубренные, с раскрывающимися при попытке извлечения лепестками. Удачно загнанный в кладку крепости, такой болт способен выдержать вес крупного мужчины при полном вооружении.

Н-да-ас. Если мои выводы верны, то операция Фаша могла закончится для раненого бедолаги весьма прискорбно — дырой в груди размером с куриные мозги нашего горе-лекаря. «Ага, как же! У этого недоумка мозгов вовсе нет!».

При таком раскладе, единственная возможность извлечь болт с наименьшим ущербом — вытащить со стороны спины.

«Придется резать.» Бр-р-р. Как я этого не люблю. Обнаженная плоть, кровь, гной и… боль, боль, боль. Мало кто знает, но маги-целители, контролируя операцию с помощью силы, оказываются связаны с ощущениям пациента. Не в полной мере, однако и этого хватает.

— Вот вода.

Лицо подошедшей Лины пестрело алыми пятнами, а губы мелко подрагивали.

— Что они вам сказали?

Леди вспыхнула, как маков цвет и в ее глазах полыхнул гнев.

— А что они должны были сказать?!

— Должны? Ничего. Но вряд ли смогли удержаться от пошлых шуточек.

— Вы об этом знали? И отправили меня туда?!

— Конечно. Мне нужна была вода.

Я взяла у нее из рук котелок и наполнила три кружки. В каждую из них отправилось по нескольку щепоток трав из моей сумки. Остаток воды я выплеснула в миску и протянула котелок Лине.

— И мне нужно еще воды.

— Я… не могу. Это было так… гадко и… противно!

— Ваш друг может умереть. Значит ли ваша гордость больше, чем его жизнь? Как мне помниться, спасая вас, он не колебался.

Праведный гнев благородной госпожи слетел с нее вслед за кровью отхлынувшей от лица. Попытавшись в течение нескольких мгновений проделать во мне дырку взглядом, Лина выхватила котелок и зашагала к костру. Вид у нее был столь решительный, что на месте наших мужиков, я поостереглась бы распускать язык — мой котелок хоть и маленький, но шишка от него может получиться изрядная.

Я едва успела вытащить из сумки все необходимое, как Лина уже вернулась.

— Чем еще я могу вам помочь?

— У нашего караванщика есть маленькая походная жаровня. Не могли бы вы ее одолжить для меня?

Кивнув, девушка удалилась, олицетворяя собой всю ту же непреклонную решимость. Похоже, помимо жаровни, она собиралась вытрясти из бедняги Уриада еще и душу.

Смешав с водой жаропонижающую, укрепляющую и обезболивающую настойки маминого изготовления, я попыталась напоить раненого этой смесью. К сожалению большая часть пролилась мимо.

— Вот.

Лина водрузила передо мной свою добычу, в которой, к моему изумлению, уже вовсю потрескивал огонь. Признаться, не ожидала от нее такой предусмотрительности.

Я покидала в котелок свой немногочисленный инструмент (пара маленьких ножей, пинцет и иголка) и водрузила его над огнем.

— Это зачем?

— Спереди болт не достать, придется делать надрез на спине.

— Но к чему кипятить?

— Инструмент должен быть чистым, чтобы не занести грязь.

— Обычно его просто прокаливают над огнем. Заодно прижигают рану.

— От огня может остаться копоть, а прижигания далеко не лучший способ бороться с инфекцией.

— Вы учитесь на лекаря?

— Моя мама целитель, так что положение обязывает.

Пока вода закипала, я промыла кожу вокруг наконечника и приготовила бинты и тампоны. Лина присела в сторонке, наблюдая за мной. Она заметно побледнела.

— Думаю, сударыня, ближайшие полчаса вам лучше погулять где-нибудь в другом месте.

— Почему?

— Чтобы не хлопнуться в обморок при виде крови. Ее здесь будет достаточно.

— Я справлюсь. Я хочу помогать вам.

— Вы уверены? В нашем караване полно куда менее впечатлительных людей. Я могу воспользоваться их содействием.

Леди Виран грустно усмехнулась.

— Что-то они не очень стремились помочь до сих пор.

— Их нежелание решать за вас ваши проблемы, это еще не отказ в помощи. К тому же, помощь вам, не должна быть жертвой для них. Это было бы несправедливо.

— И чем бы пришлось пожертвовать господину Уриаду, согласись он отвезти меня и моего спутника в Лаандол? Помимо выплаты дорожных издержек, он бы получил щедрое вознаграждение.

Вот вам! Типичная позиция избалованной дворяночки — «я хочу — вынь, да положь!». И не забудь порадоваться, что тебе такое счастье привалило.

— Если вы еще не передумали мне помогать, пересядьте сюда. Будете придерживать вашего друга и следить, чтобы он не дернулся.

Девушка послушно перебралась в указанном направлении. При виде извлеченного из котелка «инвентаря», она мило позеленела.

«Лучше отвлечь ее разговором.» А то мне только откачивания обморочных девиц для полного счастья не хватало.

— В чем жертва, спрашиваете? Через вард (Вард — временной период равный десяти дням. Каждый месяц содержит три варда: увард — первый вард месяца, тивард — второй, асвард — последний) в Турике начинается Большая ярмарка. Туда съедутся жители со всех концов Внутренних королевств. Для купца — это все: возможность выгодно продать свой товар, закупить новый, установить деловые контакты и, конечно же, обменяться новостями и сплетнями. Как бы ни было щедро ваше вознаграждение, оно не заменит информации. Что пользуется спросом, какая мода при том или ином дворе, как изменились дорожные сборы и налоги. Все эти сведения жизненно важны для удачной торговли. А еще есть обязательства. Не доставленный в срок товар изрядно портит репутацию. Хороший купец никогда не поставит сию минутную выгоду против всего своего будущего. Разве только, прибыль сможет обеспечить его безбедное существование до конца дней. Вы можете предложить что-либо подобное?

— Наверное, нет.

— В таком случае, с точки зрения купца — это плохая сделка.

— К кому же мне тогда обращаться за помощью?

— Все зависит от того, что именно вам нужно?

— Я хочу скорее попасть домой.

— В Тивиросу?

— Почему в Тивиросу?

— Кажется, при нашем знакомстве, вы утверждали, что родом оттуда. Или это была тоже ложь?

Интересно, приходилось ли леди Виран за всю прошедшую жизнь краснеть столько же, сколько за сегодняшний день? Вряд ли… Профессионализма маловато.

— Понятно… Ладно, можете оставить себе ваши тайны. Куда бы вы ни собирались, быстро все едино не получится. Если только не оставите своего спутника.

— Зачем же? Можно нанять повозку.

— Если вы хотите его смерти, на кой я тогда стараюсь?! Ему нужен покой, комфорт и забота, а не тряска по ухабам… Одно дело необходимость. Оставаться здесь вы не можете, так что до ближайшего постоялого двора ему придется потерпеть. Но если вы рассчитываете сразу продолжить путешествие, лучше прикончите его сейчас! Так будет значительно милосердней.

— Я… я просто…

Слезы быстро скапливались в уголках Лининых глаз, готовясь прорвать плотину ее самообладания.

— Вы просто никогда раньше не попадали в такую переделку? Вы растерялись, испугались и не знаете, что же делать дальше? Охотно верю. Вы привыкли, что рядом всегда есть тот, кто придет и все сделает — куча слуг, с полуслова выполняющая любой каприз, няньки, кормящие с ложечки, и подружки, столь же далекие от жизненных перипетий. Боюсь, пришла пора учиться самой вытирать себе сопли. …Не шмыгайте носом, благовоспитанной девице это не пристало. И реветь тоже не надо. Я все равно не умею утешать. …Все! Я признаю, что была излишне резка. Простите. Можете даже попинать меня ногами… Потом… Но не больно.

Лина затрясла головой и слабо улыбнулась.

— Нет. Вы правы. Сколько себя помню, меня всегда кто-нибудь опекал. Просто… Я с детства была слабая и болезненная. Мне часто становится дурно, поэтому няньки и камеристки, всегда находились рядом. И, конечно же, целители. Их было множество. Сколько гадких настоев, отвратительных порошков, малоприятных процедур мне пришлось испробовать…(Девушка содрогнулась, видимо припомнив один из самых «приятных» моментов) … Но особого результата не добился никто. Последний лекарь появился полгода назад. Собственно говоря, поэтому я сейчас здесь. Как раз за несколько месяцев перед этим, мое здоровье стало резко ухудшаться — головокружение, обмороки по несколько раз в неделю, плохой аппетит, быстрая утомляемость… Прежний лекарь расписался в своем бессилии и оставил место. Его сменил мастер-целитель Голвир. Он сразу же заявил, что есть возможность полностью излечить меня. Несколько купаний в водах озера Ноорад, что в Гарлионе близь главного храма Эдиры, и все недуги как рукой снимет. Поначалу, отец отнесся к этому предложению скептически, но с появлением нового лекаря, мне стало заметно лучше. Мастер Голвир объяснил это тем, что вода в Ноораде целебная, а большинство своих лекарств он делает на ее основе. Папа поколебался, но решил, что стоит попытать эту возможность. Все лучше, чем бездеятельно со страхом смотреть в будущее. Вот и… Сами понимаете, проще отвезти меня к озеру, чем озеро ко мне.

— Лечебная водичка, говорите. Ну не знаю… Моя мама никогда не говорила о пользе Ноорадовскаой воды. А она в свое время облазила Внутренние королевства вдоль и поперек, исследуя все попадающиеся на пути озера, ручейки, речушки и болота. Попутно собрала такой гербарий, что этим сеном можно лет десять кормить пару лошадей. Поверьте мне, если и есть человек, который знает, где какая лужа обладает лечебными свойствами, то это моя мать.

— Но мне же стало лучше!

— Прежде чем говорить о лечении и его результатах, нужно выяснить причину недомогания. Что предполагают врачи?

— Который? У каждого из них было свое мнение. Одни говорили о дурной крови, другие грешили на разные внутренние органы, а один и вовсе списал все на порчу.

— Странно… В любом случае, одних только купаний, пусть даже в самой целебной воде, недостаточно для излечения. Об этом знает любой маг-целитель.

— Отец не жалует магов. Все наши лекари обычные люди.

— Ну?! Это многое объясняет. Например, почему вам так и не поставили точного диагноза. Впрочем, что сделано — то сделано. На счет пользы не знаю, но и вреда вам от той воды быть не должно.

— Хотите сказать, это была глупая надежда?

— Надежда не расчет — глупой не бывает.

— Не питай я глупых иллюзий, то осталась бы дома. И не стала причиной смерти моих спутников.

— Вы знали, что так случится?

— Конечно нет!

— Тогда при чем тут вы? Они погибли, выполняя свой долг.

— Их долг — служить стране и своему господину, а не охранять меня.

— Они приносили вассальную клятву вашему отцу?

— Да.

— Тогда, как сюзерен, именно он решает, в чем состоит их долг. Нужен крайний — свалите все на папочку. А лучше, не думайте об этом. Жизнь любит подбрасывать неожиданности, причем большей частью, неприятные. Как однажды сказал мне человек, которому пришлось многим заплатить за чужую глупость: «Мучиться сожалениями и раскаяниями стоит только из-за своих ошибок».

— И что же с ним случилось?

— С ней. Вериса. Моя подруга и наставница. Пятнадцать лет назад, муж привез ее, на лечение к моей матери. Они оба наемники. В одном из сражений Вер получила стрелу в плечо. Рана зажила, но рука перестала ей повиноваться. И болеть начинала время от времени просто зверски. Лечение было долгим. В итоге, Лан и Вериса настолько обжились в нашей деревушке, что решили остаться насовсем. Чему лично я несказанно рада. Благодаря Лану, я сносно езжу верхом, метаю ножи, знаю кучу пошлых анекдотов и могу единым духом выпить здоровенный кубок кислейшего вина и не поморщиться. Вер научила меня не только поднимать тяжеленный меч и размахивать им из стороны в сторону, но даже иногда отбивать атаки противника. А еще, с ее стороны предпринимались попытки сделать из меня благовоспитанную девицу, что подразумевает знание этикета, умение шить, вязать, танцевать и изящно изъясняться. Однако вскоре она признала свое поражение, заявив, что самого упрямого мула проще обучить изысканным манерам, нежели меня… Вы можете спросить, что знает о хорошем воспитании простая наемница? Все, что любая дворянка из древнего и вполне процветающего рода. Именно в такой семье родилась и выросла Вериса. Единственная дочь, любимица папочки и братьев, никогда не знавшая отказа ни в чем. Наряды, украшения, лошади, охотничьи собаки и, конечно же, внимание кавалеров. Богатая, знатная, красивая — от женихов отбоя не было. Пока однажды отец не ввязался в сомнительное предприятие и не потерял значительную часть состояния. Он просил короля о помощи, но получил отказ. Что же дальше? …Избалованная девочка потуже завязала поясок, продала свои платья и украшения для выплаты долгов и постаралась заверить отца, что все не так уж страшно — еще пара лет и доходы с земель снова станут поступать в их распоряжение. Но нет! Жить впроголодь, ходит в старых вещах и забыть о пирах?! Ни за что! Ее отец решил, что чем терпеть лишения и презрение, лучше уж ввязаться в опасную придворную интригу, сулящую в случае успеха огромные выгоды. Дети всячески отговаривали его. Дочь на коленях молила отца одуматься. Но он носился со своей идеей, как идиот с блестящей погремушкой, пока однажды в замок не въехала королевская гвардия с приказом об аресте. Разбирательство было не долгим. Отца и братьев казнили по обвинению в государственной измене, а дочь без гроша в кармане и пятном на имени выкинули вон, позволив гвардейцам поразвлечься с ней напоследок. Не попадись она тогда Альде, тертой жизнью наемнице, взявшей ничего не умеющую девицу под свою опеку, Вериса, скорее всего, просто наложила бы на себя руки. Но еще долго после того, Вер терзалась виной. Ей казалось, что она сделала недостаточно, чтобы предотвратить катастрофу. Наконец, уставшая от ее нытья Альда заявила, что у отца Верисы на почве неудач «снесло чердак», и если эта «размазня» не прекратить хныкать, то значит у них в роду все ненормальные. А на последок добавила, что если Вер хотела спасти семью, ей с братьями следовало самим «стукнуть» на папочку королю.

— Все правильно. Исполни она свой долг перед короной, то сохранила бы свое положение. Так что пострадала ваша подруга по своей вине.

— Долг перед короной?! А как же ее долг перед отцом? Что бы выбрали вы сами — верность королю, отказавшему вам в трудную минуту, или любовь к отцу, заботившемуся о вас всю жизнь?

— Король — это страна, а меня учили, что благо государства превыше личных интересов.

— Правитель Левеора, родины Верисы, пьяница и бабник. Он думает только об удовлетворении собственных желаний. За весь период его правления, он не сделал для своей страны ровным счетом ничего хорошего. Зато обобрал ее до нитки!

— Речь идет не о личности короля, а о том, что королевская власть олицетворяет собой закон и порядок.

— Увы, от личности монарха очень сильно зависит, каким будет этот самый порядок.

— А без правителя, его не будет вообще!

— Вы защищаете монархию так, будто сами являетесь членом венценосной семьи.

— А вы рассуждаете как государственная преступница.

— О нет, я говорю как человек видевший от королевской власти, только постоянно повышающиеся налоги, разнузданную, творящую, что заблагорассудится аристократию и бесчинствующую гвардию. К тому же, согласно эдикту королевы Даниэлы, матери нынешнего короля Гарлиона, рассуждать я могу о чем угодно. Главное, чтобы мои слова не переросли в действия или не были расценены как призыв к оному.

— А вы уверены, что я истолкую ваши слова правильно?

— Да уж, ситуация щекотливая. Но в данном случае, это не имеет значения, поскольку вы иностранка. Меня можно обвинить только в разлагающем влиянии на жителя другой, не самой дружественной к тому же, страны. Да мне за это еще и спасибо скажут!

— В Гарлионе — возможно. Но скоро мы будем в Фанаире, где эдикт вашей королевы не действует.

— А вот там, я буду молчать в тряпочку.

— Другими словами, ваши воззрения живы только в относительно безопасных границах родного королевства.

— Не язвите… Мои убеждения всегда остаются при мне. Но идейная борьба в их число не входит. Я реалистка и прекрасно понимаю, что в храме Эдиры, Корлу не молятся(Корл — бог-покровитель воинов). На рожон лезут только дураки и самоубийцы. Уж чего-чего, а этого добра — идейных дураков, в наших краях прорва. Со всех уголков Внутренних королевств. Наворотят дел на родине, а потом к нам — скрываться от праведного королевского гнева. Посмотришь на них и заречешься от идейного фанатизма раз и навсегда… Все. Здесь я закончила.

Пока длились наши этико-политические прения, я успела извлечь болт, промыть и зашить рану, и пришлепнуть повязку. Точнее налепить на особый клей маминого изобретения. Она над ним два года билась. Намучилась от души! Образец либо держался на «честном слове отпетого мошенника», либо его приходилось отдирать «с мясом». Найти золотую середину моей родительнице никак не удавалось, пока однажды она не посетила мои личные апартаменты (маленькую комнатку на чердаке) и не узрела на потолке славненькую мозаику из дохлых мух (особо надоедливых особей, покушавшихся на мой покой), пришлепнутых туда простеньким заклинанием. Дальше дело пошло на ура. Усилив клеевую основу магической составляющей, она получила вполне сносный результат. Правда, еще пол года ушло на разработку жидкости для отдирания пришлепки, на случай когда клеем будут пользоваться люди далекие от магии. И хотя широкого распространения это изобретение пока не получило, мама гордилась им, едва ли не больше многих своих снадобий, поскольку отпадала необходимость перебинтовывать пострадавшего с ног до головы, теребя его при каждой перевязке. Не говоря уж про те участки тела, где наложение бинтов и вовсе проблематично, такие как основание шеи, плечо и, извиняюсь за выражение, седалище.

Мы с Линой аккуратно уложили раненого на спину. Несколько мгновений поколебавшись, я все же решила «припахать» госпожу Виран поактивнее — пока мне предстоит копаться в ране на груди Алеиса Как-его-там, она вполне может заняться его поджаренной мордашкой. Выдав ей чашку с одним из отваров и кусок мягкой ткани, я велела ей осторожно, протереть обожженные участки, стараясь не содрать кожицу на волдырях. После чего, ей надлежало втереть в поврежденные участки крем от ожогов. Поскольку и ей и мне работа предстояла тонкая и кропотливая, разговоры пришлось отложить.

Закончили мы с ней почти одновременно. Собственно, мне надо было только остановить кровь и как можно тщательней очистить поврежденные ткани. Зашивать я не торопилась, прежде надо вытянуть из раны всю дрянь, а этот процесс мог растянуться на несколько дней.

Укутав раненого одеялом, я прихватила Лину и пошла добывать нам пропитание. При виде жуткого варева из крупы, вяленого мяса и специй, носик благородной госпожи сморщился в брезгливой гримасе, после чего она предприняла попытку вежливо отказаться от предложенного «деликатеса». Поглядев на ее бледную физиономию и торчащие кости, наводившие на мыль о голодном детстве и тюремных застенках, я постаралась довести до ее сведения всю важность полноценного питания. Прочитанная мной лекция впечатления не произвела. В конце концов, пришлось пригрозить принудительным кормлением с применением грубой физической силы и привлечением сторонней помощи в виде парочки дюжих мужиков.

— У вас ничего не выйдет. Никто из этих людей не станет вам помогать.

— Это почему же?

— Они побоятся оскорбить дворянку.

— Откуда им знать, что вы из благородных?

— Я сообщу им об этом в случае необходимости.

— Думаете, вам поверят?

— Вы же меня вычислили. Я надеюсь, они смогут прийти к тем же выводам.

— Возможно. Более того, я подозреваю, что они уже догадались. И ваше благородное происхождение ничуть не помешало им отпускать на ваш счет сомнительные шуточки.

Лина смутилась.

— Это были просто слова, а я говорю об оскорблении действием.

— Да они сделают это, чтобы только увидеть ваше унижение. Благородные относятся к простолюдинам как к грязи, а для тех в свою очередь нет ничего приятнее, чем втоптанный в грязь аристократ. Так что прекращайте препираться и ешьте. А то у вас будет шанс проверить правильность своих воззрений.

— Да как вы смеете мне приказывать! Даже мои родители так со мной не обращаются!

— А вот это они зря. Им еще и пороть вас надо было. Тогда сейчас вы не пренебрегали бы хорошим советом и предложенной помощью. Что ж, если вам неприятно мое общество, можете поискать себе другое.

Оставив госпожу Виран хлопать в растерянности глазами, я отправилась искать нашего милого караванщика. Нашла на удивление быстро — в своей повозке он готовился отдаться в сладкие объятия сна. При моем появлении, его лицо приобрело страдальческое выражение, а настороженный взгляд недвусмысленно намекал, что ничего хорошего он от меня не ожидает.

«Грех разочаровывать человека!».

Я и не стала. Начала с того, что потребовала выделить на нужды больных и страждущих, любимую господина Уриада повозку, причем прямо сейчас. И вплоть до момента нашего прибытия в «цивилизованный» населенный пункт (какой именно решила не уточнять). Не дав караванщику открыть рот, дабы возмутится моим хамским поведением, сразу заявила, что воз этот должен возглавлять колонну, так как тучи пыли здоровья раненному не прибавят. Помимо этого, мне нужен был матрац, пара одеял и бочонок воды. Напоследок же, добила его требованием вознаграждения за спасение каравана от жуткой погибели на Пыльном тракте. От названной мною суммы бедняга впал в ступор. Когда способность двигаться и говорить к нему вернулась, первым делом он помянул «добрым» словом тех моих родственников, при деятельном участии которых, я появилась на свет. Всего за пол часа препирательств, игнорируя попытки господина Уриада затянуть любимую песнь торговцев всех времен и народов о грабеже и голодных детях собственного производства, я получила от него все, кроме вознаграждения. Собственно, на него я и не рассчитывала. Главной задачей было добиться для раненого приемлемых условий транспортировки. Вот и пришлось использовать знание того, что перед лицом денежных потерь, все остальные вопросы становятся для купцов незначительными.

Пока расстроенный караванщик собирал свои пожитки и освобождал отвоеванное мною средство передвижения, я договорилась с парнями о переноске неспособного к самостоятельным передвижениям благородного тела.

Когда организационные вопросы были улажены, а бессознательный лорд с относительным комфортом устроен в повозке, ко мне подошла Лина.

— Я хочу попросить у вас прощения.

— За что именно?

Мне действительно было интересно. За наше недолгое знакомство, мой список претензий к леди Виран успел собрать уже несколько пунктов. В их число входили: высокомерие (не явно, но все же проявляющееся), ложь и недомолвки (впрочем, это я могу понять — инстинкт самосохранения жуткая вещь) и главное — она не удосужилась поблагодарить меня за помощь ее другу. Обидно! Не так часто на меня нападают благородные порывы и если их не поощрять, они, того и гляди, вовсе перестанут являться миру.

— Вы единственная, кто проявил участие к моим бедам, а я была с вами груба. Это недостойное поведение.

Ее ответ только подбросил хвороста к слабо тлеющим уголькам моей обиды.

— Так причина в том, что это недостойно?

Резкость и сухость моего голоса роднилась с песчаными бурями Пыльного тракта. Лина вздрогнула и подняла на меня полные недоумения глаза. Некоторое время она молчала, обдумывая сказанное нами обеими, а потом — покраснела.

— Ну вот, я опять говорю не то. А ведь меня специально обучали искусству составления и произнесения речей. Учителя даже хвалил за успехи. Почему же сейчас ничего не получается?

— Может оттого, что ваши речи предназначены для знати. Кружево из слов. Так все витиевато, что уже и сами не понимаете, о чем говорите. Как гласит народная мудрость — будьте проще и вам станут реже давать в зубы.

— Даже если бы я знала как, сразу измениться никому не под силу.

— И не надо меняться. Просто говорите не то, что должны, а то, что хотите сказать.

Лина смущенно улыбнулась.

— Сразу видно, что вы никогда не были при дворе. Там никто и никогда не открывает своих чувств.

— Ну, так мы, слава богам, в нескольких вардах пути от ближайшего подобного кошмара. Разве что, коронуем господина Уриада, но боюсь из его возчиков получаться не самое изысканные придворные.

— Да уж. И отнюдь не доброжелательные. С самого начала, никто из них не проявил ко мне ни малейшего интереса. Меня просто игнорировали. Когда вы ушли, предложив поискать себе другое общество, я поняла, что осталась совсем одна. Вы единственная, первой заговорили со мной. Давали пояснения и советы, делились своим мнением. А я… я повела себя как неблагодарный поросенок.

— О, вы знаете такие выражения?

— От няни. Мне было семь лет, когда я увидела у одной дамы маленькую пушистую собачку. Совершенно очаровательное существо. В тот же день я потребовала от отца такую же. Как мне стало известно значительно позже, собаки этой породы были в нашем королевстве ужасной редкостью. Тем не менее, через несколько дней папа принес мне такого щенка. И вместо радости и благодарности, я заявила что хочу беленького, а этот с серыми пятнышками. Отец ушел расстроенный, а няня пристыдила меня и обозвала неблагодарным поросенком.

— Значит не все гладят вас по шерстке?

— Няня Дая всегда ругала меня за шалости и капризы. Но она умерла десять лет назад. С тех пор только родители изредка выказывают свое неудовольствие.

— Вседозволенность и безнаказанность не лучший воспитательный метод. Хворостина, по мнению моей матушки, обладает большей убедительностью для несознательной молодежи.

— Хворостина?

Глазки леди приобрели размеры койла.

— Хворостина, палка, прут, ремень: одним словом — порка. Способствует усвоению знаний страдающим забывчивостью индивидуумам.

— Это жестоко.

— Зато эффективно.

— А вас саму так наказывали?

— Бывало. И хворостиной и ремнем. Но всегда за дело. Когда мамины увещевания не оказывали должного эффекта.

— Суровая у вас мама.

— На самом деле, она очень добрая и отзывчивая. Ей пришлось учиться быть суровой — со мной иначе никак. Но это далось ей нелегко, обычно после наказания она так переживала, что мне приходилось утешать ее. Впрочем, если хотите обсудить особенности воспитательных методов разных социальных групп, мы поговорим об этом как-нибудь потом. А сейчас, если вы все еще настроены на наше дальнейшее сотрудничество, у меня будет к вам несколько просьб.

— Все что в моих силах.

— Я понимаю, что вы устали, но прошу потерпеть еще несколько часов. Сейчас вашего друга нельзя оставлять без присмотра, а лично я, уже просто не держусь на ногах. Прошедший день был для меня весьма напряженным. Когда отправимся в путь, я вас сменю. А вы отоспитесь во время перехода.

— Не беспокойтесь. Я буду рядом с ним. Тем более, что заснуть все равно не смогу — очень много событий, слишком сильны переживания…

— В повозке есть бочонок с водой, меняйте ему холодные компрессы. Если придет в себя и захочет пить, во фляге специальный отвар. В любом случае, постарайтесь поить его каждый час, хотя бы по паре ложек. Не забудьте приподнять голову, чтобы не захлебнулся. Если что — будите меня. И ни под каким предлогом, не подпускайте к вашему другу эту насмешку над всеми лекарями — Фаша.

— Хорошо. Это все?

— Нет. У меня есть еще личная просьба. Не могли бы вы прекратить мне «выкать». Я от этого нервничаю. Даже сопливые дети из нашей деревни так ко мне не обращаются.

— Я просто стараюсь быть вежливой.

— Может не будете больше стараться? А?

— Попробовать можно, только…

Аристократочка хитро прищурилась, заставив меня насторожиться.

— …при условии, той же любезности с вашей стороны.

Лина победно улыбнулась. Интересно, она хотела меня поддеть или что…? Сомневается, в моей способности запросто обращаться на ты к их высокоблагородию? Ха! Знала бы она, чего стоило мне постоянно следить за речью, чтобы в общении с ней не скатиться на фамильярность.

— Запросто! А еще…

Я порылась в сумке и вытащила комплект чистой одежды: рубашку до бедер, штаны и жилет.

— … переоденься. Твоя одежда не слишком вписывается в образ нашего каравана. К тому же она в пыли и пятнах крови. В Фанаире, это может породить кучу ненужных нам вопросов.

Свалив барахло Лине на руки, я позволила себе насладиться ее смятением.

— А-а-а… А платья нет?

— Мое единственное платье хоть и бедновато по твоим меркам, но все же слишком шикарно для путешествия по Пыльному тракту. Это в самый раз.

— Но я никогда не носила штаны…

— Вот и попробуешь. На мой взгляд, они удобнее юбок. Значительно!

Оставив госпожу Виран самостоятельно разбираться с тонкостями облачения в новый костюм, я поползла к повозке со своей лежанкой.

Спать! Спать…Спа-а-ать…

«Убью любого, кто встанет между мной и постелью!».

Обошлось без жертв…

Глава 3.

Проснувшись на закате от шума и гама, собирающегося в путь каравана, я восстановила в памяти все произошедшее днем и… ужаснулась.

«Мамочки! Во что я вляпалась?!».

Только сейчас, я с ужасом осознала все последствия своего благородного порыва. Начав лечение раненого спутника Лины, я оказалась привязана к этой парочке на ближайшие несколько вардов. А все врачебная этика, чтоб ей пусто было. Уважающий себя врач, взявшийся пользовать больного, должен довести дело до конца: либо победного — выздоровление пациента, либо фатального — гробик, могилка с веночком, безутешные родственники.

М-да. Знакомство с достопримечательностями Дакорана откладывалось на неопределенный срок.

Очередным моральным потрясением стал для меня вид Лины облаченной в мои вещи. О, она вполне разобралась со всеми пуговичками и завязочками, ничего не надела наизнанку или задом наперед, но… все болталось на ней как ветхое рубище на побитом дождями огородном пугале. Парадокс, но при одинаковом росте, мои вещи Лине были безбожно длинны. Пока ее формы скрывали слои юбок и накидок, какие-то иллюзии сохранялись, но теперь… Сутки без сна (а может и больше), цветущего вида тоже не прибавили.

«И это меня Вериса обзывала бледной немочью и тощей доходягой! Что бы она сказала сейчас?!».

Скорее всего, просто предложила бы прикопать этот трупик под ближайшим деревом.

Слыхивала я сплетни, что среди благородных девиц в моде бледность и субтильное телосложение, но ведь не крайняя степень истощения?! С таким заморенным видом, Лине только на паперти сидеть — даже нищие милостыню подавали бы. Если Линино семейство достаточно богато, что ж они свое дитё досыта не кормит?

«А может потому и богаты, что экономят на ее пропитании?!».

Неужели во всем виноват ее загадочный недуг?

Есть много болезней способных довести человека до такого состояния: одни, при условии хронической запущенности и плохом уходе, другие же, как правило, достаточно быстро сводят страдальца в могилу. Госпожа Виран маялась с детства и помирать, как мне кажется, пока не собиралась. Плохие условия и запущенность? Врачей, как я слышала, у нее было больше, чем в королевской больнице в Элпуре столице Гарлиона, да и заботой, надо полагать, родственники не обделяли. Вон, через всю страну в сопредельное государство отправили в озере поплавать.

Что же это такое? Посмотрим…

«Ринка, одумайся. Ты себе уже одну головную боль завела. Если еще и эту девицу на шею посадишь, придется на карачках ползти, ножки держать не будут!».

А была не была, где один там и двое.

«Дура!».

— Дай руку.

Я шагнула в плотную к Лине.

— З-зачем?

— Заберу для своей коллекции оторванных конечностей. Есть у меня такое маленькое хобби.

Похоже, мою шутку не оценили. Разве только попытка Лины спрятать обе руки за спину не была каким-то неизвестным мне ритуалом. Как знать, может они дома так друг друга приветствуют?

— Не бойся. Ничего с твоей рукой не случиться. Если уж мне очень понадобится, то цыплячьи лапки я в любой деревне раздобуду.

— Цыплячьи?

— А то нет! Вон посмотри на нашу наемницу, вот это рука! А у тебя так… ручонка.

— У нее не рука, а… а лопата!

— Зато она этой лопатой так приложить может — мало не покажется, а ты своей, даже комара не пришибешь. Давай говорю! Хочу посмотреть, чем же ты таким недужишь, что тебя куча врачей вылечить не смогла.

Преисполненная подозрений, она все-таки выделила в мое распоряжение одну из своих верхних конечностей.

— И ты сможешь что-то понять, посмотрев на мою руку?

— Что я, гадалка какая-нибудь, твои руки разглядывать. Я в тебя заглянуть хочу.

— Как это?

— Магически.

— Ты… МАГ!?

— До мага мне еще расти и расти, так, ведьмочка мелкая. Все не болтай, мне сосредоточиться надо.

Так, что мы имеем?

«У-у-у-у, как все запущенно.».

— Мда-а-амс. Ужас.

— Ч-что т-такое?

— Увы, сударыня, диагноз не утешительный…

Ответом мне стали быстро наполняющиеся слезами глаза и побледневшая до синевы мордашка.

— Крайняя степень изнеженности и избалованности. Следствием которого, стал общий упадок сил.

— Как это понимать?

— А так, что на тебе пахать надо было, а не с ложечки манной кашей кормить. Твои мышцы до такой степени редко работают, что почти атрофировались. Желудок, привыкший к вываренной, перетертой, перемолотой и тому подобной пере-еде, отказывается принимать нормальную пищу. Ограниченный рацион порождает недостаток питательных веществ, отсюда головокружения и слабость.

— И это все?

— Это главная проблема, лежащая в основе кучи более мелких.

— И что теперь?

— Начинать жить. Побольше двигаться, лучше питаться, чаще бывать на свежем воздухе.

— И никаких лекарств?

— Лекарствами лучше не злоупотреблять. Хотя…, я найду для тебя парочку укрепляющих настоев и тонизирующих отваров.

— Ты прости, но мне как-то не вериться, что можно все понять, только подержавшись за руку.

— Сперва надо несколько лет учиться. А уже потом, имея знания и соответствующие навыки, это становится возможным. У человека на теле есть несколько точек, через которые маг-целитель может легко войти в соприкосновение с внутренней средой пациента — это грудь, живот, лоб, щиколотки и запястья. Лучше всего грудь или живот, но поскольку требуется контакт с кожей, это не всегда возможно. Представь, как бы мы выглядели со стороны, заставь я тебя раздеться, а потом начни щупать в интересных местах. Лоб? За лицо лучше лишний раз руками не хвататься — прыщи могут появиться. У меня правда есть от них хорошее средство собственного изобретения, но при чрезмерном употреблении вместе с прыщами облазит и кожа. Вот и остаются запястья, как самый легкодоступный вариант… Все, заканчиваем дискуссии на медицинские темы. Караван скоро отправляется и тебе лучше залезть в повозку. Я же пойду, поищу съестное. Ты может, и привыкла воздухом питаться, а мне нужна твердая еда.

Глава 4.

Повозка мерно тряслась по хорошо наезженной дороге. Мимо проползали редкие деревья и усталые путники. Солнце клонилось к закату, предвещая мягкую постель, нормальную еду и, если повезет, ванну. Последние три дня его появление радовало глаз, так как перестало олицетворять собой кончину в жутких корчах. Пыльный тракт остался позади.

Солонский лес проехали без приключений. Возможно, разбойников впечатлило число наших наемников, или же они в это время пропивали Линино имущество. Кто знает?

В первой же после Тракта деревушке, караван задержался на два дня. Людям и животным надо было отдохнуть и перестроиться на новый ритм жизни — ночные переходы закончились. За время стоянки господин Уриад несколько раз пытался намекнуть, что мой довесок (Лину и ее спутника), не мешало бы оставить здесь же. Подозреваю, он хотел заполучить обратно свою повозку. Но я развеяла эту мечту, заявив, что мы жаждем продолжить путешествие в его приятной компании до ближайшего города. Конечно, терзать тяжело раненого человека всеми прелестями дороги было не разумно, но не хуже, чем оставаться в местности, где орудует банда убийц. Тем более, моя сила восстановилась, и я смогла оказать ему более существенную помощь. Во всяком случае, выглядел он уже получше.

Лина тоже не осталась без внимания. Я сама выбирала для нее еду — легкую, но разнообразную, и следила, чтобы она съедала все. Аристократочка, конечно бухтела, но тихо себе под нос. А еще, она совершала пешие прогулки рядом с повозкой. Когда первый раз, еще на выезде с Пыльного тракта, я выпихнула ее наружу и велела топать, госпожа Виран с негодованием вопросила, как я себе это представляю, на что получила ответ — «Ножками!» и мой самый грозный взгляд в придачу. Для приличия повозмущавшись, она все-таки совершила этот героический поступок. Хватило ее на четверть часа, после чего, взмокшую и запыхавшуюся, мне пришлось втаскивать ее обратно и отпаивать своими снадобьями. Спустя два часа экзекуция повторилась.

Вот и сейчас она плетется следом за возом, шипя себе под нос что-то нелицеприятное. В мой адрес, надо полагать.

Плелась. Поскольку полог откинулся, и появилось ее покрытое пылью лицо.

— Все, я больше не могу.

— А через немогу?

— Тогда я упаду и меня затопчут лошади.

— О, это будет большая потеря для общества!

— У меня и вправду сил больше нет.

— Не растрать ты их на брюзжание — были бы! Ладно, залазь… да осторожнее, Алеиса разбудишь.

— Как он?

— Нормально. Выдул пол фляги отвара и теперь спит.

— До Холба еще далеко?

— Наш душка караванщик, говорит не меньше часа. Ты ведь здесь была?

— Останавливались на ночь по дороге в Гарлион. Моя комната на постоялом дворе была просто ужасна.

— Кстати о насущем. Как я понимаю, основные фонды вашей «экспедиции» были в экипаже, пожертвованном на развитие разбойничьей организации? Если только не случится великого чуда, в виде пробуждения у них совести, то полагаю, нам не светит найти оставленное тобой имущество на прежнем месте. В Холбе мы распрощаемся с караваном — дальше пойдем сами набивать себе шишки. Поскольку на ближайшее время мы трое стали одной большой дружной семьей, где я — это мама, папа и другие старшие родственники, а вы с Алеисом — недееспособная молодежь, то хотелось бы знать, на что мне рассчитывать в плане финансов?

Лина извлекла из-за пазухи маленький расшитый вышивкой кошелек и вытряхнула его содержимое на подстилку.

— Вот. Раньше мне не приходилось самой делать покупки, так что не знаю, на сколько этого хватит.

— Три койла и двенадцать ланов. Не густо. Пара вардов в гостинице средней захудалости, ежедневная кормежка и кое-какие необходимые покупки — все. Может у нашего спящего красавца что найдется?

— Так это его. Лично мне денег вообще не давали. Зачем? Все что надо, мне покупала Дальна, моя камеристка. Но у меня есть это…

Лина сняла с шей подвеску и протянула мне. Золотой дракончик, украшенный драгоценными камнями. Красивый. И дорогой. На уплаченные за него деньги можно было целый год кормить большую крестьянскую семью. Пусть не изысками и деликатесами, но вполне сытно.

— Мне мама подарила, в день, когда я стала… девушкой.

— Понятно. Спрячь, а то еще кто увидит. За такую безделушку могут ведь и убить. Пока обойдемся имеющимся. У меня тоже кое-какие сбережения есть. А там видно будет.

— Ты не должна тратить на нас свои деньги.

— Я их не трачу, я их выгодно вкладываю. Вот доберешься до папочки и вернешь мне все. С процентами!

— Я думала, только ростовщики деньги под проценты ссуживают, оказывается еще и маги?

— Какая наивность. Маги хуже ростовщиков, особенно — маги-целители, в случае чего, мы должнику «свернуть кровь» можем не только в переносном смысле.

— Интересно, а налоги в казну вы платите?

— Что ты, мы прикидываемся приличными гражданами, тщательно скрывая свою нелегальную деятельность. … О! Кажется, я вижу стены Холба.

Еще пол часа тряски и колеса повозки загромыхали по выложенной камнем мостовой города.

Мои впечатления о Холбе?

Из серии «записки туриста»… Архитектурный стиль (если относительно Холба вообще можно употребить это слово) лишен фантазии и …э-э-э… несколько убог (то есть абсолютно!). Цветовая гамма города и его жителей передает все многообразие буро-серых оттенков и полутонов (пыль, грязь и т.д.). Наблюдается некая ограниченность достопримечательностей (другими словами, их нет вообще, если не считать таковой большую мусорную кучу прямо на центральной площади). Развлекательный комплекс не страдает оригинальностью: вечно пьяные менестрели, выпивка, мордобой, азартные игры и дамы, чье поведение не отягчено нравственностью и моральными принципами.

Другими словами, Холб был одним из тех грязных, вонючих и шумных приграничных городов, каких множество в любой стране. После посещения десятка подобных поселений, начинает казаться, что правители Внутренних королевств собрались однажды вместе и породили «типовой проект» для приграничных городов с жесткими санкциями против любых проявлений фантазии и индивидуальности. Если судить по убогости «проекта» рожали его в страшных корчах и жуткого бодуна после недельного запоя. Потому, наверное, весь вид Холба и ему подобных городов вызывал желание опохмелиться.

Здесь сходились дороги купцов, наемников, мошенников и просто искателей приключений кочующих из одного государства в другое в поисках лучшей доли. Пьяные драки и скандалы вспыхивали на этих улицах спонтанно, как лесной пожар в жаркое, засушливое лето и так же быстро затухали при появлении городской стражи. Впрочем, стража не особо спешила на разборки очередного происшествия — слишком много бегать пришлось бы им в этом случае.

Несмотря на изрядное число путешественников, сфера их обслуживания оставляла желать лучшего. «Игривая лошадка», был единственным на весь город постоялым двором, хозяин которого не ставил своей целью отравить клиента мерзким варевом, а после скормить его полуживое тело клопам. Даже заоблачные цены, обгоняющие конкурентов раза в три, выглядели предпочтительней сомнительных удобств остальных заведений, которые из солидарности к городу были убоги, чумазы и «благоухали» скисшим вином и прогорклым жиром.

Вот здесь то, возле «Игривой лошадки», многострадальный господин Уриад, наконец отделался от нашего общества. Сгрузив вещи и велев возчику помочь завести лорда Олланни внутрь, он распрощался с нами. Не забыв сказать напоследок о том, какая это была для него честь и удовольствие, путешествовать в нашем обществе. Мы с Линой не остались в долгу и заверили нашего любезного караванщика, что в следующий раз непременно отправимся в путь только с его караваном. Кажется, наше доброе намерение не породило в нем энтузиазма. В его глазках вспыхнул ужас, а вытянувшееся лицо отнюдь не лучилось счастьем. Да и поспешность его ухода больше смахивала на бегство.

На нашу беду, свободных комнат в «Игривой лошадке» не было. Оставив Лину приглядывать за Алеисом и имуществом, я отправилась знакомится с имеющимся ассортиментом «спальных мест».

Уже после второй «ночлежки», меня начало подташнивать. А после пятой… Я четверть часа стояла на улице, жадно хватая воздух ртом и молила всех богов о возможности забыть недавно унюханную вонь — стойкий «аромат» нескольких десятков потных, давно немытых тел, облаченных в отродясь не стираные носки. Б-р-р-р-р! Даже въевшийся в улицы Холба запах выгребной ямы казался после этого неуловимым, а воздух почти свежим. Так и обоняния лишиться недолго!

— Деточка, тебе плохо?

Проходившая мимо бабулька притормозила и сочувственно уставилась на меня. Интересно она и впрямь переживает, или ждет когда я брякнусь в обморок, чтобы познакомиться поближе с моей сумкой?

«Какой скептицизм!».

Да уж, если и дальше так думать, можно потерять веру в человечество.

— О нет. Теперь уже хорошо.

Я еще раз вздохнула полной грудью.

— Чтой-то ты бледненькая какая-то.

— Да вот, здешнего целебного воздуха глотнула.

Я махнула в сторону покосившегося барака, откуда недавно выскочила как благочестивая девица из мужской бани.

— У Солуха была? Тады понятно. В евойном притоне даже бык замертво падает, где уж тебе то. И чего ты там потеряла?

— Ну не на улице же ночевать?

— Окстись милая. Там одни только бандюги да похабники собираются. Как вечор зеньки переваром зальют, так потом всю ночь куролесят. Да разве ж девке там место?

— Вам лучше знать. Может что присоветуете?

— Ну ежели деньги есть, то в «Лошадке» поселиться можно.

— Была… Все комнаты заняты.

— Ой, совсем забыла! Скоро ж ярмарка! Купчишки подтягиваются, прочий народец. Вот напасть-то… А ты того, у меня остановись. Одна я живу. Мужик мой уже почитай год, как представился, а дочка еще третьего года замуж выскочила и к мужу в деревню перебралась. Вот в дочкиной комнате и живи.

— Так я ведь не одна, бабушка. Со мной сестрица моя, сводная. И муж ее. Он к тому же нездоров.

— Что ж с ним, горемычным, приключилось-то?

Ну что, будем сочинять красивую сказку?

«Романтичную и со счастливым концом?».

Душещипательную.

— Сестрица моя замужем всего ничего. Только свадебку отыграли, муж ее к месту службы засобирался. Он при знатном лорде в личной гвардии состоит, потому как сам благородный, хоть и не очень именитый. Сестрица тоже не мне чета. Папенька наш по молодости весело время проводил, до женских юбок шибко охоч был. Лину он в законном браке прижил, а вот меня на стороне нагулял. Однако, хоть и бойстрючка, а родная кровинка. Пристроил меня папенька к сестре кем-то вроде компаньонки. Так с ней и маюсь. Вот и сейчас, Лина уперлась, хочет, чтобы я с ними ехала, пока она на новом месте не по обвыкнется. А я что? Поехала. По пути наткнулись на пару бандитов. Те, размахивая арбалетиком, стали с нас деньги и лошадей требовать. Тут в сестрином муже благородная кровь и взыграла. А у них, у родовитых как? Ежели гонор прет, мозги — отдыхают. Вот и сестричкин такой же! Кинулся он на них со своей ковырялкой, а те, не долго думая его и продырявили. Хорошо купеческий караван появился. Разбойники наших коняжек похватали и тикать. А мы с тем караваном так сюда и добрались. Теперь вот пристанища ищу, чтобы героя нашего на ноги поставить.

Эх погибает во мне менестрель… Вон какая сказочка получилась! Главное все странности Лининого, да и Алеиса (когда очухается) поведения объяснить может — дескать, чего от них, благородных, ожидать-то?

Бабулька настолько прониклась, что принялась отирать передником заблестевшие глаза.

— Вот горе-то. Сестра твоя еще женкой не побыла, а ужо чуть вдовою не стала. Ну, даст Эдира(Эдира — богиня плодородия), поправится супружничек ее. А я уж чем смогу подсоблю. Комнатка крохотная — для троих маловата, да я вам свою уступлю, а сама на кухонной печи посплю. Для старух навроде меня от того даже польза. И бабка у меня знакомая есть. Знахарка. Вредная карга, но за пару монеток она вам травок всяких полезных насобирает.

— Да у меня и самой мать лекарка. В травках я разбираюсь. А комнаты нам одной хватит. И сестре рядом с мужем спокойней, и мне за ними приглядывать проще. Ему уход нужен, а Лина, так та и вовсе как дитя. Да и нехорошо вас с места сгонять.

— Тю на тебя, какие глупости баешь. Я ж сама предложила.

— Спасибо вам. Только это и вправду ненужно. А плата за проживание… Денег у нас не много. Если вы согласитесь приютить нас за один лан в день…

— Всемилостивейшие боги, о чем ты деточка?! Разве ж я говорила о деньгах? Так живите. Все едино комната пустует. Почто не помочь людям?

— Вот и я предлагаю помощь. Ваш муж умер, дочь далеко. Как же вы одна?

— Так дочка обо мне не забывает. Зять как на ярмарку едет, на обратном пути всенепременно ко мне заворачивает. Продукты привозит, деньги. Много ли мне старой надо? А к зиме думаю и вовсе к ним перебираться. Одной совсем тоскливо стало, а там внучата пригляда требуют.

— Вот внучатам гостинцы и купите. К тому же сестрица моя с муженьком упереться могут. Им дворянская гордость не позволит чей-то милостью жить.

— Глупые они. Ежели люди друг другу помогать перестанут, боги отвернуться от этого мира. Ну да, пусть боги их и вразумляют. А на серебрушку твою, я вас тогда сама кормить буду. Эх, давненько мне не приходилось готовить чего-нибудь этакого. Я ведь когда-то поварихой в столичном трактире была. Так мою стряпню даже знатные господа ели и нахваливали. Вот и вспомню былые денечки.

— Ну, от вкусной еды я нипочем не откажусь.

— Пойдем, тогда. Покажу свою хатку.

Домик был маленький, прилепившийся боковыми стенами к себе подобным строениям, но в отличие от большинства из них — чистый и опрятный. «Крохотная» комнатка, выделенная нам бабой Кией (так велела величать себя сердобольная старушка), оказалась на поверку просторнее, чем большинство ранее виденных мной трактирных «апартаментов». Обстановочку, правда, в чрезмерной роскоши не обвинишь — стол с лавкой, комод, кровать и огромный сундук. К излишествам можно было отнести только большой тканый половик и кружевные занавески.

Хозяйка тут же кинулась наводить в комнате порядок, стирая пыль, которой, по моему мнению, там и не было, а я пошла за остальными постояльцами бабы Кии.

* * *

Свою команду я нашла там же, где оставила. Лина примостилась на краешке лавки, мертвой хваткой вцепившись в мой мешок, а Алеис, для которого перемещение от повозки до столика в зале «Игривой лошадки» оказалось труднее пешего перехода через все Внутренние королевства, полулежал привалившись к стене. Еда, заказанная мной еще до ухода, так и стояла нетронутой.

При моем появлении, лицо аристократочки просветлело от облегчения, а вот ее спутник как всегда одарил меня хмурым, недоверчивым взглядом. Он вообще с того момента как пришел в себя, относился к моей персоне с непонятной подозрительностью. Это задевало меня, из-за чего я порой вела себя с ним несколько резковато.

Я быстренько обрисовала им ситуацию и поведала сочиненную для впечатлительной старушки историю. Ответом мне стало гробовое молчание, сопровождавшееся постепенным покраснением Лининого лица и, напротив, залившей Алиеса бледностью.

Потребовалось время, чтобы госпожа Виран смогла, наконец, хоть как-то отреагировать.

— Ты сказала ей, что мы сестры?

— Сводные. Можно было бы сказаться твоей служанкой, но этого ты от меня не дождешься!

— А почему не родные?

— Я на тебя похожа как свинья на ежика. И внешне, и воспитанием.

— Но бастард… это ведь оскорбительно.

— По мне так лучше чем подкидыш. Хоть знаешь кто твои родители.

— Какой подкидыш?

— Которого чужим людям под дверь подкладывают. Как меня, например. Та, которую я зову матерью, мне не родная. Она меня удочерила. А вот кто мои родители — это хороший вопрос. Может я и в самом деле незаконнорожденная?

— Тебя твоей маме оставили? Под дверью? И ты совсем не помнишь кто?

— Шутишь? Как я могу помнить, если мне всего-то пару недель от рождения было. И не маме меня подбросили, а старушке-травнице одной. Мама бабульку эту давно знает. Опытом с ней обменивается. Травками. Как-то, по традиции, забрела она к ней в гости, а та с дитем грудным нянькается. Сказала, что пока в лес ходила, ей на крылечке корзинку с «подарочком» оставили. С ребятенком. Девочкой. Старухе-травнице той уже за сотню лет перевалило, ей бы о себе позаботиться, а тут — дите. Вот бабка и попросила молодую коллегу подыскать малышке семью поприличнее. А мама, не долго думая, забрала ребенка себе. Еще и обрадовалась. Она о детях давно мечтала, да своих иметь Эдира не позволила. А тут судьба. Так у меня появилась мама, а нее — я.

— А ты так и не узнала кто твои настоящие родители?

— Я даже не старалась. Раз подкинули, значит, не нужна им. А зачем тогда они мне сдались? Все оставим мое счастливое детство в покое. Еще вопросы, не имеющие отношения к биографии, будут?

Теперь поучаствовать в беседе решил лорд Олланни.

— Почему вы нас …женили?

— А как еще прикажете объяснять ваше присутствие в обществе двух особ женского пола? Приличные дамы не путешествуют с посторонними мужчинами. Только с близкими родственниками. А это — отцы, братья, мужья. Для роли папочки вам не хватает минимум десятка лет, даже будь вы из молодых да ранних. Брат или кузен? У нас уже есть две мало схожие сестры, если еще таким же братцем обзавестись, что подумают о нашей мамочке? Радуйтесь, что я вас на Лине «женила». Могла ведь и на себе.

Кажется, Линина привычка приобретать пурпурный оттенок заразна. По крайней мере, для лорда Алеиса Олланни.

«Когда смущается, он становится очень милым.».

Та-а-ак… Замнем для ясности…

— Хотите или нет, но для окружающих вы теперь муж и жена. Так что… мило друг дружке улыбнулись, взялись за ручки и… пошли на выход! Целоваться будете потом, а то нас баба Кия заждется.

Совместно с Линой, мы помогли Алеису забраться на мою Искорку. Для его неокрепшего организма это оказалось слишком большим испытанием. Лорд Олланни закатил глазки и сделал попытку съехать с лошадиного бока, чуть не пустив все наши усилия псу под хвост. Пришлось садиться сзади и поддерживать его всю дорогу. По хорошему, такое ответственное дело следовало доверить «жене», но поскольку леди Виран в седле держалась хуже пьяного матроса, первый раз увидевшего лошадь, то «удовольствие» обнимать талию благородного лорда выпало мне.

Такой живописной группой мы и заявились к нашему временному месту жительства. Баба Кия, успевшая в мое отсутствие, отдраит комнату до зеркального блеска и раздобыть где-то целый ворох одеял, подушек и матрацев, при виде моих спутников запричитала как вдова над гробом мужа. Она то кидалась помогать нам тащить Алеиса в дом, то начинала сочувствовать Лине «в ее горе», а то и просто без видимой цели металась по комнате, путаясь под ногами. Когда бесчувственного лорда сгрузили на заранее приготовленную заботливой домохозяйкой постель, затащили наши скромные пожитки и определили Искорку на постой в ближайшую конюшню, сил у меня не осталось. Не раздеваясь, я упала на постель и, пробормотав Лине «остаешься за главную», моментально заснула.

Глава 5.

Весь последующий вард прошел спокойно и размеренно. Я занималась улучшением здоровья лорда Олланни, а Лину взяла под свою опеку баба Кия. Когда утром наша хозяйка хорошенько ее рассмотрела, то целый день ходила и на чем стоит свет, ругала извергов «совсем деточку заморивших». После чего активно взялась устранять эту несправедливость. Теперь Лине удавалось выбраться из-за стола только когда баба Кия отвлекалась на домашние дела или уходила поболтать с одной из соседок.

Алеис уже вставал с постели и сам, довольно бодренько, передвигался по дому. Когда однажды, в ответ на предложенную помощь, он весьма резко посоветовал мне не вмешиваться, стало ясно, что прежней угрозы его жизни больше нет. Зато появилась новая — Я! Его подозрительность, плохо скрываемая недоброжелательность, необщительность и неблагодарность начинали меня тихо бесить. Доводилось мне слышать, что мужчины плохо переносят свою беспомощность, из-за чего в период выздоровления после тяжелой болезни бывают просто непереносимы. Но почему, скажите на милость, достается мне? Лине, он вон только что ножки не целует. А ведь я, понимаешь ли, из-за него ночей не спала (ну…, по крайней мере, недосыпала), а он… Какая черная неблагодарность!

Хорошенько подумав, я решила, что обижаться все же не стоит. На что? Спасибо не сказал? В ножки не поклонился?

А мне это нужно?

«Ну-у-у-у…».

Обойдусь! Еще вард и я помашу ручкой этому надутому индюку… и Лине. Хотя с ней расставаться как раз не хотелось. Мне будет не хватать ее глупых вопросов и благородно-идеалистических бредней. Что поделать, всегда мечтала о подруге-одногодке, а с нашими деревенскими девчонками дружбы так и не получилось. В моем возрасте они уже все замужем и с целым выводком детей. Им и без подруг-ведьм забот хватает.

Предоставив лорда Олланни самому себе, я решила прогуляться на рынок. Следовало купить кое-что из вещей для Лины. Да и этому самоуверенному ослу Алеису не помешало бы улучшить гардероб. Сейчас он щеголял в рубашках бабы Кииного мужа, который, судя по одежде, был раза в полтора мельче нашего лорда. Опять же, запас лечебных травок поуменьшился. И, конечно же, надо узнать о караванах или обозах направляющихся в скорости в Дакоран или близь него. Не буду же я вечно с этой компанией нянькаться?

Лине захотелось расширить свой кругозор, и она запросилась со мной. Чтобы избавиться от ее нытья пришлось согласиться. Проигнорировав неодобрительный взгляд Алеиса, и его попытку удержать леди Виран дома, мы нырнули в шумный мир базара. Лина, как ребенок, впервые приехавший с родителями на торг, бегала от лотка к лотку, из палатки в палатку. С восторженным видом тянула меня то в одну, то в другую сторону. Вопросы сыпались из нее как песок из дуршлага. Хорошо я отобрала у нее большую часть денег — то что осталось, она все до медяшки потратила на развлечения.

Несколько часов спустя, я мечтала только об одном — забиться в самый темный угол, где никакая любопытная аристократка не сможет меня отыскать с очередными восторженными ахами, и забыть, как звучит человеческая речь. Пока Лина восхищалась мастерством кукольника, я отковыляла в сторонку и устроилась в тенечке. Только я собралась насладиться несколькими мгновениями тишины и покоя, как в проходе за соседней палаткой обосновались две сомнительные личности, довольно громко обсуждая свои дела.

— …говорю тебе, плевое дело. Серебрушку тому, кто укажет девицу. Когда найдем нужную, пятьдесят койлов наши.

— И как мы узнаем ее? Ты ее видел?

— Неа, но Соли мне ее описал. Среднего роста, чернявая, глаза, что небо осенью. Бледная и худющая как это у благородных принято.

— Так теперь что, всех черноголовых, тощих синеглазок познатнее к Соли тащить? У него совсем мозги спеклись?! Да на нас тады, барчуки как волков травить будут.

— Ну… у нее еще на левой руке на сгибе две одинаковых родинки совсем рядом.

— И что ж теперь, всем рукава задирать?

— Все лучше, чем бабу с собой переть. Или тебе золото не нать?

— А если их уже нет в Холбе? Чай больше варда прошло.

— Могабыть и нет. Токмо ребята Соли за дорогами следять, не выезжали они отсюда.

— А можа и вовсе не заезжали?

— Нее. Парни одного шпыня потрясли из каравана, что их с Ночного забрал. Тута они. Их у «Игривой лошадки» высадили. А вот куда делись? Говорю, соберем ребятню, хай ищуть. Вона их сколько по улицам без дела гайцает. Кто найдет, тому деньгу. Че теряем?

— Серебрушку.

— Не жмись. Одну серебрушку за полсотни золотых не жалко.

— И на кой эта девица Соли?

— А кто ж ево знает-то? Но ходют толки, что со стороны заказ, не нашенский. Одно скажу, Соли перед каждым жопу рвать не будет. Чую, дело выгодное. Тут главное вовремя подсуетиться и тады…

Голоса стали удаляться.

Еще некоторое время я сидела, пытаясь осмыслить услышанное.

«Ой мама, что ж творится?!».

Подхватив сумки, я ринулась искать Лину. К счастью, от палатки кукольника она ушла недалеко. Оторвав ее от ярких бус из раскрашенного дерева и стекла, я потащила упирающуюся и негодующую дворяночку домой, отложив все объяснения на потом.

Затолкав ее в комнату и закрыв за собой дверь, я первым делом задрала левый рукав ее рубашки. На предплечье около самого локтевого сгиба чернели две тесно прилепившиеся друг к дружке родинки. Лина опешила.

— Рина, ты чего?

— Хочу знать, что происходит.

Лорд Олланни, наблюдавший за нами сидя на кровати, поднялся и с очень решительным видом встал между мной и Линой. Он что думает, я ее бить собралась? Зря. Я детей и убогих не обижаю. А Лина — это два в одном.

— Что все это значит сударыня?

— Э нет, я первая спросила. И хотела бы первой услышать ответ. Для тех, кто не понял вопроса — уточняю. Кто такая Лина? Зачем она нужна бандитам? Почему меня держат за идиотку и используют втемную?

Лина очень убедительно изобразила на лице растерянность.

— Какие бандиты Рина? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Те самые, которые за вознаграждение в пятьдесят койлов прочесывают сейчас Холб в поисках темноволосой, голубоглазой аристократки среднего роста с двумя родинками на левой руке, покинувшей полтора варда назад Пыльный тракт. Портрет никого не напоминает?

— Меня ищут? Но… никто ведь не знает, что мы здесь…

— Судя по всему, кто-то в курсе. Кто-то, знающий тебя, вплоть до родинок. И я сомневаюсь, что это твой папочка. Вряд ли он доверил бы жизнь своей дочери разбойникам.

— Тогда это, наверное, один из его недоброжелателей. Я же говорила, у него их много.

— Какой неожиданный вывод! Кто же тогда твой отец? Если он такая важная персона в Фанаире, как я поняла из твоего рассказа, его недоброжелатели поостереглись бы действовать столь открыто — если все сорвется, проблем потом не оберешься! Привлечение же к поискам местной криминальной шишки, конфиденциальности не способствует.

— Он…

— Миледи! Вы не должны ничего объяснять. Ваш отец настаивал на полной секретности. Госпожу Рину не следует посвящать в дела, которые ее не касаются. Уверены ли вы, что можете полностью ей доверять?

Ну вот! Наконец-то лорд Олланни высказал вслух то, о чем прежде говорило только его поведение. На Рина, бери! Пользуйся!

Самое обидное, что Лина задумалась над его словами. Ну и ладно!

— Прекрасно. Раз меня это не касается, то я больше не буду смущать вас своим недостойным обществом. Желаю вам счастливого пути и скорейшего возвращения домой. Всего хорошего.

Подхватив сумку, я направилась к выходу, но на пороге все же остановилась и оглянулась. Лорд Олланни продолжал олицетворять собой непреклонную решимость, а вот у Лины глаза опять были на мокром месте.

— Доверие, господа, это явление обоюдное. Заслуживаю ли я его? Решать вам. Но не забывайте, что сейчас я могла бы тратить полсотни золотых, а не выслушивать ваши сказки.

Дверь за мной с грохотом закрылась.

Глава 6.

Я валялась на кровати «наслаждаясь» видом подкопченного, засиженного мухами потолка. Общее состояние было премерзопакостнейшее… настолько, что в кой-то веке захотелось заплакать. Можно, конечно, свалить вину за это, на кувшин того мерзкого пойла, которое здешний хозяин гордо именовал вином. Только… мне и худшую гадость доводилось пробовать, когда Лан начинал «травить» меня отвратными результатами своей собственной самогонной деятельности. До сих пор удивляюсь, как вопреки его экспериментам, мне удалось выжить? Зато какую закалку получила!

Не-е, похмелье лишь часть беды. Оно усугубило мое состояние, но вот причиной его было другое — обида, унижение, разочарование… Поссориться с другом плохо, но куда хуже узнать, что тот, кого ты считал другом, отнюдь не испытывает к тебе схожих чувств.

А с чего я вообще заговорила о дружбе? Кто такой друг? Хм-м… Для одних друг — это собутыльник, другие считают таковым всякого, кто готов дать в долг и надолго забыть об этом. А я… Для меня — это человек всегда готовый прийти тебе на помощь, кто не отмахнется от твоих проблем, как от мелких и незначительных, выскажет правду в лицо, поможет делом или советом… И я старалась… Старалась быть Лине другом. Как же мне теперь обидно, что мои хорошие намерения отбросили за ненадобностью.

А чего я собственно хотела? Чтобы Лина, позабыв свое происхождение и воспитание, с восторгом приняла мою дружбу? Чего ради? С точки зрения знати, я безродное быдло и гожусь только в прислуги. Подай! Принеси! Помоги!

Ведь всю жизнь это знала, отчего же сейчас понапридумывала себе невесть чего?

«Потому, что Лина другая.».

Ага, как же! Просто волей случая ее швырнуло в незнакомый мир, где подчиняясь инстинкту самосохранения, она «слилась с местностью» и постаралась быть тише воды. Своим же воспитанием Лина ничуть не отличается от других благородных, чей главный лозунг: «Мир создан, чтобы вращаться вокруг нас!».

Ну что, Ринка, получила реальностью по оптимизму? Глядишь, в другой раз поумнее будешь. Хотя… Если уж не дали боги ума сразу, откуда ему потом взяться-то?

Такими «радостными» размышлениями я развлекала себя все утро. И предыдущий вечер тоже. Он прошел в компании трех возвращающихся с ярмарки селян и кувшином редкостной дряни. Слово за слово, народ разговорился, и остаток вечера прошел в бурных дебатах о превратностях жизни. Закончился он взаимными рыданиями в жилетку всех и вся, и хоровыми жалобами на зловредность судьбы.

Одно хорошо — я теперь снова свободна как ветер. Могу дуть на все четыре стороны. Наконец-то займусь учебой, а то она ждет не дождется, когда же я о ней вспомню. Или ну ее? Подумаешь, не стану магом-погодником. Другие же как-то живут без этого? Буду целителем. Найду местечко поприличней и осяду там. Не все же мне за мамину юбку держаться. Двадцать один год как-никак. А то и вовсе, можно прогуляться по Внутренним королевствам — поддержать, так сказать, семейную традицию. Как раз на ближайшие десять лет занятием себя обеспечу. Или…

Буйство разгулявшейся фантазии прервал стук в дверь. И кого там карлики принесли? Поскольку общение не попало в список моих планов на ближайшую десятилетку, я решила не отвечать. Стук стал настойчивей. Не дождавшись ответа, «дятел» наконец перестал долбить. Только я собралась вздохнуть с облегчением, как раздался один глухой удар, вслед за которым, более не удерживаемая хилой щеколдой дверь распахнулась. Я перевела взгляд с потолка на визитера.

— Лорд Олланни, когда будете уходить, не забудьте вернуть дверь в исходное положение.

— Где леди Виран?

— А я должна это знать? Тогда посидите здесь, я сейчас сбегаю и выясню. Может, еще какие пожелания будут? Сразу, по пути и подсуечусь.

Мою язвительность возмутительнейшим образом проигнорировали.

— Она здесь не появлялась?

— С какой такой радости? Большинством голосов, моя персона была признана недостойной ее общества.

Алеис прикрыл дверь и подпер ее собой. Выглядел он отвратительно. Наглядная иллюстрация к справочнику Белиана «Нежить Внутренних королевств» — подпись под картинкой: «живой труп». Глаза обведены черными кругами, щеки запали, покрытое испариной лицо переливается всеми оттенками салатного цвета. Погуляй он пару дней по кладбищу и заикание среди местного населения станет обычным явлением.

Решив, видимо, что дверь и без него не отвалиться, лорд Олланни отлепился от нее и направился ко мне. Пришлось принимать сидячее положение и хмурым взглядом наблюдать за его перемещениями.

Доплетясь до кресла, он практически рухнул в него, обхватив голову руками.

— Она потерялась.

— И что же по-вашему я должна делать?

Что делать?! Будь у меня мозги, я показала бы ему на дверь и велеть закрыть ее с той стороны. Но… Чего нет, того нет. Зато есть Лина, как пить дать, вляпавшаяся в очередные неприятности. Причем в одиночку!

В этот момент, я застукала свои мысли за несанкционированной деятельностью. Они пытались понять, что же могло приключиться с нашей «леди большая головная боль» и где ее теперь искать.

Та-а-ак… Похоже, хождение по граблям становится моим любимым времяпрепровождением.

Лорд Олланни никак не отреагировал на мое недоумение. Он просто не обратил на него внимания, погрузившись в свои собственные моральные терзания.

— Вчера, после вашего ухода, леди Виран очень переживала. Она обвинила меня в грубости и неблагодарности, а так же заявила, что в состоянии сама решить, кому можно доверять свои секреты, а кому нет. После чего она вовсе отказалась разговаривать со мной. Проснувшись утром, я не нашел ее в комнате. Госпожа Кия передала мне, что «моя жена» пошла искать свою «сестру» с которой они вечером поссорились, чтобы просить у нее прощения и все ей рассказать. Я сразу же отправился следом за ней. С тех пор прошло три часа.

Три часа? Да за это время весь Холб неспешным шагом обойти можно. Он что, в каждую канаву по дороге заглядывал?

Алеис посмотрел на меня. Столь переполненного отчаянием взгляда мне в жизни видеть не доводилось. Наверное, так смотрит приговоренный к смерти, когда к нему в камеру на несколько часов раньше срока заваливается палач и радостно заявляет, что пора!

Глядя в его глаза, я собрала жалкие остатки здравого смысла и мысленно … сложила их в гробик, присыпала землей, придавила надгробным камушком и водрузила сверху букетик цветов. Прощальная речь сводилась к следующему: «Сегодня я провожаю в последний путь мой здравый смысл. Дорогой, покойся с миром. Ты так редко посещал меня раньше, что я почти не замечу твоего отсутствия теперь».

Как известно, свято место пусто не бывает. И меня сия чаша не миновала. Вакантное местечко здравого смысла прибрали к ручкам вредность, упертость и мерзопакостность, расцветшие на почве недавней обиды буйным чертополохом.

— Понятно. Так что вы хотите от меня?

Этого вопроса лорд Олланни явно не ожидал. Несколько мгновений он полупал на меня глазками и нахмурился. Кажется, я совершила ошибку. После проникновенной речи Алеиса, мне следовало вскочить и опрометью кинуться разыскивать Лину, а не задавать тут глупых вопросов. По крайней мере, выражение его лица говорило именно об этом. Спустя какое-то время, до него все же дошло, что я собственно не обязана никуда бежать и никого искать. Тем более — в свете недавних событий. Осознание этого факта заставило его смутится и начать слегка запинаться.

— Я… я надеялся вы… поможете мне с поисками… Один, я весь город и за вард не обыщу.

— О! Даже так? Может объясните, зачем мне это надо? А то сама я что-то никак не соображу.

— Мне казалось, вы хорошо относитесь к… к Лине.

— А мне показалось, что это хорошее отношение никому задаром не надо.

Да, вот такая я — мелочная, мстительная и злопамятная. А вот не надо было будить во мне зверя! Теперь, пока плешь не проем, не успокоюсь.

— Леди Виран его очень ценит. Из-за этого все и случилось.

— Так это моя вина?! Очень мило. Оказывается, это я наплела вам кружев на уши, а потом указала на ваше место в районе выгребной ямы.

— Вы из-за этого злитесь, из-за сказанного мной? Я готов извиниться перед вами.

Даже так? Интересно, а если я потребую на колени встать и облобызать мои тапочки? Нет, пожалуй, он еще не настолько готов…

— Это будут пустые слова. Ваше мнение не изменилось, а потому извинения эти и стертого медяка не стоят. И злюсь я вовсе не на вас. И даже не на Лину. Единственный кто виноват — моя буйная фантазия. Напридумывала то чего не было и быть не могло. Разве может аристократка стать другом, такой как я? Бред.

— Может. Особенно, если у нее никогда не было друзей. Настоящих, а не таких, что пытались бы устроиться потеплей за ее счет.

«Ах, сейчас растрогаюсь и заплачу. Сопли ей, видишь ли, утирали не от большой любви, а корысти ради.».

Лорд Олланни устало потер виски и внимательно посмотрел на меня. Казалось, он колеблется перед каким-то важным шагом.

— Моя госпожа хотела рассказать вам правду. Мне это представлялось опрометчивым поступком, но если это единственная возможность получить помощь, я готов сам удовлетворить ваше любопытство.

Готов говоришь? Ко всему ли?

— Можете не утруждаться. Ваши великие тайны мне без надобности.

«Ой, Ринка, пожалеешь. Все локти по самые уши сгрызешь!».

Зато на удивленную физиономию самоуверенного лорда полюбуюсь. Думал, он мне кость кинет, а я как дрессированная собачка сальто в воздухе крутить начну? Дудки!

— Вы не хотите мне помогать?

«Ой как не хочу-у-у. Особенно тебе!».

— Вам? Нет. Но для Лины… Я постараюсь.

— Просто так, безо всяких условий?

— Отчего же? Одно будет. Что потом, я вас двоих больше никогда не увижу.

— Но… зачем тогда?

«Зачем? Ума нет, считай — калека!».

— Просто так. Прихоть. Каприз. Порыв. Что у вас девушки нет? Не знаете, как это у женщин бывает? Солнце головку напекло или критические дни начались… Мало ли причин? Хочу, и все!

Ой, как мы краснеть умеем… Нет, каким все-таки лапушкой он делается в такие моменты.

— Спасибо.

Лорд Олланни с трудом поднялся и направился к двери.

— И далеко вы собрались?

Он остановился и недоуменно оглянулся.

— Искать мою госпожу.

— И как же вы собираетесь это делать? Бегать по всему Холбу выпучив глаза и донимать прохожих расспросами? А не боитесь, что местные преступные элементы увидят в вас конкурента? Они ведь тоже Лину ищут. Хотя, думается мне, уже нашли. А раз так, ваш интерес им может очень не понравиться.

— Я не вижу других возможностей.

— А я?

— И что же можете сделать вы, кроме уже предложенного?

— Поколдовать. Или вы запамятовали, что я ведьма? …Ой, кажется, мы с Линой забыли вам об этом рассказать.

— В-в-ведьма?!

Лорд стал выглядеть как жертва небрежности при строительных работах — будто сваей по голове шандарахнуло.

— Магичка, ведунья, колдунья, ворожея… Не суть важно название, главное — это человек обладающий магическим даром и отчасти знающий что с ним делать.

— Отчасти?

— Узкая специализация. Целительство. Общая магия не мой конек, но кое-что знаю. И собираюсь этим воспользоваться. И раз уж вы все едино шли к двери, подоприте ее, пожалуйста, стулом. Вашими стараниями запор не работает, а мне не нравиться, когда мешают… Интересно все ваши визиты к дамам проходят с таким шумовым сопровождением?

«Да, я не дама… Но мечтать-то не вредно!».

Он последовал моему совету, являя миру растеряно-виноватое лицо. Меж тем, я вытряхнула из сумки свой «магический инвентарь» — кусок мела (чертить руны и пентаграммы), пару кристаллов (для концентрации и направления энергий), чашки, плошки, свечку и гусиное перо (так, на всякий случай).

Ну-с, начнем. Общая магия, том второй, раздел «основы прикладной волшбы», глава «поисковые заклинания». Как помниться подразделяются они на три основных вида: поиски вещей (тут все ясно), поиски живых объектов (людей, животных и т.п.) и поиски сущностей (духи, души, призраки, стихийные элементали и др.). Сущности нам без надобности, так как Лина (тьфу, тьфу, тьфу) живая. Люди или вещи? Для поиска человека нужно что-то, связанное с разыскиваемым: частичка тела (кожа, кровь, волосы, ногти, слюна — да что угодно) или предмет, долгое время бывший с ним в прямом контакте (одежда, украшение…). Увы, увы. Локонами в знак вечной любви меня не оделяли, ценных подарков не делали. Будем работать с предметами. Тут важно знать, что именно ищешь, и как оно выглядит. Что будем искать? Линину подвеску. Ее хозяйка не в курсе, но на этой побрякушке целый ворох охранных заклинаний. По большей части от всякой нечисти. Странный выбор, по мне, так волшба от сглаза или воровства имеет большую ценность, чем от упырей или похитителей душ. Хотя… Откуда мне знать, что нужней в придворных интригах? Может у них там каждый десятый — упырь. А души и вовсе расходная монета.

Круг из рун и свеча для концентрации, вот и все что мне надо. Усевшись в центре круга и вперив взгляд в огонь, я стала вспоминать, как выглядела подвеска: форма, цвет, сколько камней, какого цвета. Хорошо хоть зрительной памятью боги не обделили. Дракончик вырисовывался «как живой». Добавив картинку магический полей, я прочитала заклинание поиска. Как и должно, закружилась голова. Будем надеяться, подвеска в Холбе. Если объект слишком далеко для действия заклинания, найти его практически невозможно, а сам процесс чреват крайне мерзким самочувствием по завершении, таким, что жесточайшее похмелье праздником покажется.

Наконец заклинание отметило искорку схожести. Я закрыла глаза и закрепила найденный образ в сознании. Вернувшись к миру я определилась с направлением. Где-то на севере.

Встав, отряхнувшись и стерев жестом балаганного фокусника свои художества, я стала собирать вещи. Лорд Олланни молча наблюдал за мной сидя на кровати. Когда пожитки были уложены, настало время определиться с дальнейшими действиями.

— Вы со мной?

Он поднялся, всем своим видом выражая полнейшую готовность к действию.

«Нет, ну хотя бы уточнил куда. Может я в загул по притонам собралась?».

Расплатившись за комнату и прихватив пару бутербродов (лично я еще не завтракала, да и благородный лорд уже три часа по городу нежрамши носится), мы отправились невесть куда. Мне снова пришлось пожертвовать Искорку Алеису, дабы не тащить его после на себе.

У северных ворот я встала в недоумении. Заклинание решительно заявляло, что разыскиваемый объект где-то рядом, но толку-то? Народу здесь было — жуть. Всех обыскивать прикажете?

Что ж пойдем другим путем!

Свернув за угол, я прислонилась к стенке и открыла чувства навстречу магии. Ой-ёй. Чего тут только не было — приворотные амулеты, отворотные от воров, охранялки от дурного глаза и болезней, «пелена» — отводящий глаза морок и прочее, прочее, прочее. В этой каше не то, что найти, самому потеряться впору. И все же. Перебирая по очереди все магические всплески, я заметила знакомый рисунок заклинаний. Он «доносился» из корчмы, более похожей на разбойничий притон, чем на заведение общественного питания.

Оставив Алеиса снаружи, дабы не натворил чего, я осторожно заглянула внутрь, предварительно навесив на себя отводящее взгляд заклинание.

За длинным столом гуляла компания из десятка особей лишь отдаленно напоминающих человеческие существа. Здоровенные, лохматые, грязные самцы, накаченные самогоном по самые бровки. Лининой подвеской «фонило» от одного из них — черного обросшего громилы бандитской наружности.

«Ну и…?».

Отвод глаз, это вам не заклинание невидимости — тебя видят, просто не обращают внимания. Поэтому осторожность не помешает. Стараясь ненароком кого-нибудь не задеть, я стала подбираться к нужной мне персоне. Увы. Согласно закону всемирной подлости, моим намерениям провернуть все в тихую, было не суждено сбыться. Увлеченная процессом подкрадывания, я не заметила «отдыхающего» на полу еще одного участника теплой вечеринки и, споткнувшись о косматую кочку, заменявшую ему голову, рухнула прямо на интересующий меня объект.

— О, баба!

Грязная лапа сграбастала меня за талию и уже через мгновение я восседала на коленях чернявого бандюги. Что ж, можно и так.

— Что празднуем, ребятки?

— Дельце выгодное обмываем. Вот держи.

Мне в руки ткнулся здоровенный стакан самогона. Ну уж нет, мне сейчас трезвая голова нужна.

Я понюхала угощение и демонстративно скривилась.

— А что, на вино вашего дельца не хватило?

Как поучала меня Вериса: «Скажи мужчине, что он чего-то не может, и тот разобьет себе лоб, прежде чем убедится в этом».

Мой кавалер понял намек правильно.

— Эй, хозяин, тащи чаво поприличней.

Пока хозяин уточнял, что же «уважаемый клиент» хочет, я выдернула из засаленной головы ухажера волосок и быстренько прочитала одно злопакостное заклинание.

Эффект не заставил себя долго ждать. Побуревший кавалер ссадил меня со своих конечностей, пробормотал дружкам «Щас вернусь. Девка моя!» и засеменил к выходу. Мило улыбнувшись компании, я пробормотала «мне носик припудрить» и дунула следом, не забыв напоследок добавить к их пойлу дополнительный компонент в виде сонного заклинания.

Выскочив за дверь и буркнув Алеису: «Ждите здесь», я свернула за угол, где моя «несостоявшаяся любовь» с упоением возвращала природе выпитую ранее жидкость. Пришлось подождать окончания процесса, закончившегося возгласом облегчения «Уф! Харашо-о-о.». После чего, расслабленный кавалер получил пинок под коленки и пал ниц у моих ног. Не дав опомнится, я завернула ему руки и быстренько (спасибо Лану) связала запястья заранее приготовленной веревкой. Перевернув жертву плохого воспитания на спину, я удобненько устроилась у него на груди и кликнула лорда Олланни. К моменту его появления, мой «стул» наконец опомнился.

— Ты че, девка, жить устала? Я ж тебя… я те так морду отделаю, весь люд шарахаться будет.

— Как говорит моя мама, в человеке главное не внешность, а его нрав. И если ты откажешься нам помочь, то я познакомлю тебя с моим нравом поближе. Впечатления обещаю незабываемые. Ты их до конца жизни в ночных кошмарах видеть будешь. А то и вовсе вон ему отдам.

Я кивнула в сторону Алеиса, стоящего рядом с видом палача, ожидающего прихода осужденного.

— Впрочем, наверное, это слишком жестоко. Лучше я тебя прибью, а потом мирно побеседую с твоим трупиком. Зомби, они знаешь ли очень разговорчивые.

Якобы в подтверждение своего решения, я зажгла на ладони маленький огненный шарик. Как было замечено уже давно, такое вот простенькое колдовство, практически не требующее никаких знаний, производит на людей куда большее впечатление, чем иное сильномогучее волшебство, не сопровождающееся спецэффектами.

Вот и мой «клиент» вмиг протрезвел.

— Э-э-э, ведьма, ты че?! Я ж того, я ж не знал. Ну подумаешь полапал, коли не по нраву, так бы и сказала. Пальцем бы не тронул.

— Ой какие мы сознательные. Вот прям так сразу бы и отпустил, еще и извинился бы небось, а? А если бы не ведьма, а просто девка? То-то. Ну да речь то не об этом. Мне до твоих нежностей дела нет. Ты лучше скажи, откуда у тебя вещичка эта?

Я отвернула ворот его рубахи, обнажив заросшую шерстью грудь, на которой почти терялась Линина подвеска. Подцепив ее пальцами, покачала перед носом бандита.

— А… э…

— С этого места поподробнее, пожалуйста. И не забывай про откровенность. Помни, зомби лгать не умеют.

Оказывается, упоминание о нежити может не только вызвать заикание, но и наоборот, стимулировать четкое и ясное изложение фактов — пример моего подопытного, подтвердил эту научную гипотезу.

— У девицы одной отобрал. Ее Соли, главарь наш, найти велел. Вот мы и нашли. Она у Пирица на постоялом дворе кого-то искала. Ну, мы девку Соли отдали, а побрякушку он себе разрешил оставить.

— У нее еще кольцо-печатка было, где оно?

— Так хозяину здешнему за ужин отвалили.

— Где сейчас эта девушка?

— У Соли. Он робятам ее передал и куда-то увезти велел.

— Куда?

— Да кто ж знает-то? Нам про то не докладываются. Не наше это дело.

— Где найти этого Соли?

— Ты с ним девка не связывайся. Он сперва замочит, а потом ужо спрашивает чаво надоть.

— А ты за меня не переживай. Ты о себе подумай. Или ты мне помогаешь добровольно, или добровольно-принудительно. Сам знаешь как именно.

— Зря стращаешь. Меня Соли за треп тоже по головке не погладит.

— Узнает твой Соли о нашем сотрудничестве или нет, это еще вопрос. А вот за сестру свою, я тебя прямо сейчас в поганку превратить могу. А муж ее, так и вовсе хочет тебя в фарш покрошить уже за то, что ты до нее своими грязными лапами дотрагивался.

«Муж» изобразил на лице жажду крови достойную вошедшего в охотничий азарт волкодава. Н-да, перед такой картинкой даже мой огненный шар выглядел бледновато.

— У Соли в Зартиках, то деревня в пяти верстах к югу отсюда, баба живет. Он вроде к ней отправился.

— Как он выглядит?

— Да сразу узнаете, лысый что коленка, через всю рожу шрам и левой глаз косит.

— Что ж. Если правду сказал, твое счастье, а нет. Так я ведь вернусь.

Моя улыбка пообещала ему неземное блаженство: неземное — в смысле на том свете.

На этом наше плодотворное сотрудничество было завершено. Заклинанием я погрузила бандита в глубокий сон и, развязав, отправилась к хозяину здешней травилки за Лининым кольцом. Добиться взаимопонимания с ним мне помог кошелек, позаимствованный у моего «ухажера». Спустя пол часа, мы уже были дома у бабы Кии. Надо было забрать вещи и поблагодарить заботливую старушку за гостеприимство.

Глава 7.

К Зартикам, мы добрались ближе к вечеру. Пришлось задержаться в Холбе — купить припасы и раздобыть вторую лошадь для Алеиса. На покупку «транспорта» ушли почти все наши сбережения, да и то едва хватило на клячу не первой молодости с обреченно-несчастным выражением морды. Впрочем, в своем нынешнем состоянии лорд Олланни весьма гармонировал со своей лошадкой — выглядел столь же замучено.

Деревня дворов на двадцать производила на удивление умиротворенное впечатление. По широкой улице бегала ребятня, гоняя гусей и кур. В огромной луже блаженно хрюкали две свиньи и, загадочным образом оказавшаяся в их компании, задумчиво стояла коза. Поодаль несколько мужиков отчаянно о чем-то спорили. Наверное, решали извечный вопрос: «Кто побежит и сколько брать?». Судя по оживлению, намечалась весьма «культурная» встреча. Никак предстояло обсудить ряд философских вопросов? Конец спору положила дородная баба, разогнавшая дебатирующих мокрым полотенцем.

Деревня как деревня. И не скажешь, что здесь обитает бандитский главарь. А может как раз поэтому: у себя дома гадить дураков нет, а чужие бояться.

Наблюдение с опушки подступающего к околице леса, интересующий нас объект не выявило. Пришлось ждать, когда стемнеет и тихонечко обследовать каждый дом, заглядывая в окна. Наконец, в шестой по счету хате, искомая личность обнаружилась. И это гроза местных баньдюгов? Да он даже подпрыгнув до лошадиного крупа не достанет! Никак брат господина Уриада? Маленький, мне по подбородок, жилистый, лысый, косоглазый, с жутким рубцом через нос и всю левую щеку. М-да. Таким только малыша годовалого напугаешь. Мельчают нынче разбойнички.

Было, правда, нечто меня совсем не порадовавшее. На этом Соли «висели» такие охранные заклинания, что даже через дубовую стену от них волосы дыбом вставали. Я могла с чистой совестью пожелать своим магическим талантам спокойной ночи. В ближайшее время они не пригодятся. С моими познаниями его защиту ломать, что головой об стену биться — тот же результат. Впрочем, из стены можно хоть пару крошек выбить, особенно если мозгов нет — сотрясение не грозит, долбай сколько влезет. А здесь…

Я поделилась своими «радостными» наблюдениями с Алеисом.

— А если из него и вправду зомби сделать, как вы предыдущему бандиту грозили? Он ведь тогда все расскажет?

— Расскажет. Зомби сохраняют память, но лишены воли и выполняют приказы хозяина. Вот только поднятие мертвецов из области некромантии, а в ней я ни бум-бум. Принципиально. Очень уж мерзостный этот раздел магии. К тому же для целителя абсолютно бесполезный — мертвого не вылечишь.

— Зачем же вы тогда об этом говорили?

— Запугивала. Некромантов бояться. Желающих стать «общительными» трупами нет, как нет смысла скрывать информацию, если все едино ее из тебя вытрясут. Сожалею, но нам этот путь закрыт. Надо что-то другое придумывать.

После получасовых раздумий кроме как «силового пути», мы других решений не нашли. Пришлось реализовывать его. Лорд Олланни подхватив полено, спрятался за дверью, а я стала дразнить пса. При нашем появлении эта животинка размером с теленка, только подняла голову и, принюхавшись, пару раз вяло махнула хвостом. Моя работа. Я с животными вообще хорошо лажу, да еще и пару заклинаний освоила, чтобы особо злобных особей успокаивать. Прежде чем соваться в деревню, я напустила на местную живность одно из таких.

После получасовых потуг, животное наконец озверело и разразилось оглушительным басовитым лаем. Я отскочила от зубов подальше, но так, чтобы маячить напротив окна. Через некоторое время занавеска дернулась, явив миру украшенную шрамом физиономию. После чего владелец импозантной внешности возник на крыльце.

— Те че дев…

Знакомство полена с головой прервало сию увлекательную речь. Подхватив отдыхающего Соли за руки и за ноги, мы с Алеисом затащили его в дом. Кажется, в гости нас не ждали. Иначе почему при нашем появлении, пассия главаря местного криминалитета сделала попытку поднять крик? Впрочем, узрев очередной огненный шарик, она быстренько угомонилась. Только постаралась втиснуться в узкую щель между шкафом и стеной. Вытащив ее оттуда и от греха подальше заперев в погребе, мы с лордом принялись связывать пребывающего в бессознательности бандита. Получившийся кокон примотали к стулу. Теперь надо было привести его в себя. Никаких передовых методов — только пощечины и пара кружек холодной воды на голову. К завершению процедуры пациент стал подавать признаки жизни: мычать (рот заткнули чем-то похожим на ношеные носки) и дергаться как при падучей.

Во избежание урока нецензурной речи кляп вытаскивать не спешили. Сперва решили ознакомить Соли с нашими желаниями и последствиями их невыполнения. Интересы сводились к следующему: где пойманная сегодня девица и зачем она была нужна? Угрозы озвучил Алеис: просто и лаконично — убью. Только после этого кляп занял свое прежнее место в углу.

Как ни прискорбно, потока матов и угроз избежать не удалось. Пришлось мне открывать дверцу печи и с задумчивым видом совать в огонь кочергу. Затем, на стол посыпался весь найденный мной колюще-режущий инструмент, коего в этой избе хватало с излишком. По-видимому, подобный способ получения информации был нашему подопечному хорошо известен. Он заткнулся и побледнел. На сей раз «беседу» проводил лорд Олланни.

— Где девушка?

Косить под дурочка Соли не стал.

— Нету ее здесь.

— Вот я и спрашиваю — где?

— Я ее к клиенту отослал, а куды они дальше денутся, того не ведаю.

— Что за клиент?

— С месячишко тому назад объявился, курвий сын. Сказал, что девку одну спумать надобно. Из благородных. Она с охраной с Ночного должна была выехать. Обещал хорошо заплатить.

— Так щедро, что вы согласились с охраной связаться?

— Дык той охраны, по его речам, пяток человек всего. Тьфу, одним словом. А деньгу он хорошую сулил. И не только деньгу.

— Что ж еще могло вас заинтересовать?

Соли замялся.

— Баба моя… Мы с ней десятый год вместе, а дитев боги не дали. А этот хрыч так мне сразу и заявил, что коли подсоблю, будут у меня наследники.

— Куда вы отправили девушку?

— Тут к западу лес начинается, а в ём старая халупа в дне пути отседова. Десяток лет назад, там старуха-ведьма жила. Как померла, домишко пустой стоит. Тот хмырь там и обосновался.

— Зачем ему эта девушка?

— Он о том речи не вел. А я в дела клиента не соваюсь.

Пока Алеис выяснял внешность заказчика и дорогу до избушки-развалюшки, я обследовала полку с травками. Такие в каждом деревенском доме есть. Там настойки всякие от простуды держат, чтобы каждый раз к знахарям не бегать. Думала чем полезным разжиться. А наткнулась на подозрительный флакончик из зеленого стекла. В деревнях стекло редкость. А в таких ажурных скляночках и вовсе свои зелья маги и алхимики хранят. Вот и от этой магией несло. Да нехорошо как-то. Если с запахом сравнивать, как от тухлятины пованивало. Осторожно подцепив флакон двумя пальцами, я рассмотрела на свет мутноватую жидкость. Волоски на теле встали дыбом. Появившиеся подозрения требовали немедленного уточнения. Я повернулась к продолжавшей задушевную беседу парочке.

— Что это?

Наверное в голосе или выражении моего лица что-то было, так как Соли вздрогнул, а лорд Олланни вопросительно на меня воззрился.

— Дык это снадобье, что моей жинке этот старый хрыч дал. Ну…, чтобы дети были…

— А как им пользоваться сказал?

— Велел в самое полнолуние выпить.

Я так вздрогнула, что чуть не выронила флакон. Совершенно бессознательно, сила полыхнула во мне вспышкой пламени и пронеслась сквозь руку и зажатый в ней сосуд. Мелькнуло голубоватое сияние, и мутная жидкость перестала испускать неприятные флюиды. Открыв печь, я зашвырнула снадобье в огонь. Через пару вздохов раздался хлопок лопнувшей склянки.

— Ты че деваха? Ополоумела?

— Если сдохнуть хочешь, так это можно устроить. И незачем с собой еще уйму народу в могилу тащить.

Алеис что-то понял, но решил уточнить.

— Что там было?

— Мор. Зелье с заклинанием морового поветрия. Активируется в полнолуние. Стоило женщине его выпить и через несколько дней в этой деревне живых не осталось бы. А то и дальше зараза пошла.

Все присутствующие побледнели.

— Думается мне, господин Соли, решил ваш клиент от свидетелей избавиться.

— Тебе откуда знать-то? Просто постращать удумала. Курва.

— Зачем? Ты и так все рассказал. А уж если попугать хотела, что-нибудь поинтересней придумала бы. У нас, колдуний, фантазия богатая.

— Ведьма?

Я кивнула. В отличие от лорда Олланни, это дитя природы приняло известие о моих магических способностях вполне обыденно: ну ведьма, и что? Главное, чтобы не пакостила.

— Так детишек нам с жинкой не видать?

Голос у него был жалостливый с ноющими нотками. Знать больная это для разбойника тема, если он перед лицом жуткой смерти о ней только и думает. Пришлось спускаться в погреб и обследовать его жену. Для верности, я еще и озабоченного продолжением рода бандита осмотрела. Приговор был следующий.

— Здорова твоя жена. Детей может хоть армию нарожать.

— Тады пошто за десять лет не понесла?

— Мужики! Вечно во всем бабы виноваты. А о себе не подумал?

Он аж с лица спал.

— Дык это моя вина?

— Нет. Ты тоже в производители годишься. В чем причина, теперь уже не скажешь. Не исключено, и вправду жена твоя. У женщин случается, что в молодости по этой части проблемы, а к зрелости организм меняется и — пожалуйста. А может, ты ей мало внимания уделяешь? Одно знаю, вы оба вполне способны иметь детей. Удели этому больше времени и не забывай молиться Эдире. Глядишь, и пошлет она тебе отпрыска.

Окрыленный надеждой бандит, принялся лопотать что-то благодарственное. Слушать его душеизлияния желания не было. В качестве «платы за консультацию» я забрала узкий серебреный кинжал, выуженный из кучи металлолома на столе. Было у меня подозрение, что он нам еще может пригодиться.

За «разговорами», вечер приблизился к ночи. Я устала и хотела спать. Однако лорд Олланни был решительно настроен продолжать поиски. Я постаралась его отговорить. Даже аргументы вроде: «ночью в лесу мы себе шею свернем», не возымели действия. На мой скулеж об усталости и его слабом здоровье, получила ответ: «Оставайся здесь, дальше я и сам справлюсь». Заманчивое предложение… На которое я только скептически хмыкнула. И потащилась следом. Напоследок опять сделав то, от чего теперь не отказалась бы сама — отправила Соли и его жену в сладкие объятия сна.

* * *

Это путешествие по лесу я до конца жизни не забуду. Кошмары не позволят. Впрочем, если так дальше дело пойдет, то мучиться мне не долго — до старости не доживу.

Пока лес был реденьким, ехали верхом. Когда в неверном свете зажженного мной магического огонька тропинка стала то и дело теряться — пошли пешком. Ветви кустов и деревьев хлестали меня по щекам, оставив на память о себе несколько царапин. Ноги постоянно спотыкались о кочки и проваливались в ямки. Я шла и ругалась…

И что я поперлась ночью в лес? Могла бы остаться в деревне. У того же Соли заночевала бы, от него, связанного и усыпленного никаких хлопот. А утром, по свету, догнала бы этого упрямого осла. Далеко не ушел бы.

«Ага. Брякнулся бы он в обморок, тут им кто-нибудь из лесной живности и поужинал бы.».

Хуже обычного дурака, только дурак преисполненный чувством долга!

«А кто ж тогда прущийся за дураком в лес на ночь глядя?» …Я.

Мы шли… спотыкались… шли… падали… шли… шли… шли… Только когда Алеис упал пару раз подряд, мне удалось настоять на привале. Лорд Олланни согласился передохнуть, но только часок. Ага, как же. Сонные чары за сегодняшний день стали моими любимыми. Уложив рухнувшего лорда на одеяло и укрыв сверху другим, я развела огонь, развесила вокруг охранные заклинания и моментально уснула.

Утро началось со скандала. Чего и следовало ожидать. В ответ на все обвинения Алеиса в моем коварстве и злокозненности, я только согласно кивала головой и поддакивала. Состряпав на скорую руку пару бутербродов и впихнув один из них, продолжающему гореть праведным гневом лорду, стала собирать вещи. Повозмущавшись с четверть часа, но так и найдя в моем лице признаков раскаяния, их негодующее благородство наконец заткнулось и, дожевав бутерброд, принялось мне помогать.

До того как тронуться в дальнейший путь, я по традиции положила ломоть хлеба на высокую кочку, чем привела Алеиса в замешательство.

— Это зачем?

— Подношение хранителю леса.

— Какому такому хранителю?

Пришлось ему, как маленькому объяснять то, о чем знают все деревенские жители с пеленок.

— У каждого леса есть дух-хранитель. Он заботится о своей вотчине — помогает зверью, охраняет деревья, ну и бывает, пошаливает. Грибника закружит, охотника по ложному следу поведет, лесорубу кочку под ноги подсунет. Всякое случается. Хочешь у леса что-то взять — спроси у хранителя разрешения, не желаешь заблудиться — сделай ему подношение. По-хорошему, дар еще на опушке преподнести следовало. Ну да не до того было.

— Так это его способ добывать пропитание?

— Он дух, ему наша пища не нужна. Бывает, иногда он в животное вселяется, но не ради наших подношений.

— Зачем же ему тогда еда?

— Это дар. Знак доброй воли и уважения к законам леса.

— И вы в это верите? В духа-хранителя?

— Мне нет нужды верить, я знаю. С хозяином леса, что возле моей родной деревни, мы частенько болтали. Он мне и рассказал, что они, духи, шалят не со зла, а от скуки. Поболтать не с кем. Зверье — неразумное, простой люд их не слышит. Только наделенные даром и остаются. Да они в лес нечасто захаживают.

— А здешний хранитель… Вы с ним говорили?

— Нет. Но он за нами наблюдает. Я это чувствую. Идемте. Если хозяин примет дар, мы не заблудимся.

Подхватив Искорку за поводья, я потопала вперед.

Видать хозяин и впрямь не сердился. Тропинка, еще недавно еле заметная и петлявшая по кустам, теперь ложилась к нашим ногам хорошо утоптанной лентой. Мы даже вновь смогли ехать верхом. И что самое приятное — ветви встречных деревьев перестали искать близкого знакомства с моим лицом.

Через два часа после полудня мы выехали на маленькую полянку, которую почти целиком занимал домишко. Замшелый, с покосившейся крышей и сгнившим крыльцом. Искомая избушка-развалюшка.

Лины здесь не было. Обыск внутренностей хибары никаких зацепок не дал. Было видно, что некоторое время здесь кто-то жил: свежая зола в печи, сметенный в угол мусор, отсутствие паутины — и все. Оставив Алеиса лазать по всем углам в поисках хоть чего-нибудь способного помочь, я пошла на улицу, обследовать окрестности.

Через пол часа лорду Олланни наконец-то надоело собирать пыль, и он присоединился ко мне.

— Ничего. Куда дальше двигаться ума не приложу.

— На юго-запад. Они туда пошли.

— С чего вы решили?

Городской житель, что с него взять? Поболтался бы он по лесу с мое, не задавал бы глупых вопросов.

— Их следы туда ведут.

Я махнула в сторону леса рукой и разложила на коленях карту (мамин подарок).

— В дне пути на юго-западе проходит дорога из Холба к западным границам. Вряд ли наш похититель захочет вернуться в ту помойку, откуда мы недавно выехали. Скорее всего, он направится в столицу здешнего княжества — Парину. Город большой, затеряться легко. Хотя… Может и свернуть где-нибудь, а после пробираться тропками в ему одному известном направлении. Завтра, когда доберемся до дороги, я попробую поискать Лину с помощью ее подвески.

— Завтра?

— Именно так. Больше, я по лесу впотьмах, как последняя идиотка, переть не стану. Догнать мы их не догоним, а покалечиться запросто сможем. Не сами, так лошади. И не надо говорить, что вы один пойдете и моя помощь вам больше не нужна. Нужна! И даже больше чем раньше.

— Почему же?

— Скляночку что у Соли была, помните? С моровым поветрием? Так вот вещичка эта из арсенала черной магии, той самой некромантии, о которой мы уже раз говорили. Может наш противник ее где прикупил, а может и сам сделал. Мне все кажется, что второе. И на это есть причина — хранитель здешний при всей присущей духам общительности так мне слова и не сказал. А почему? Боится он. Того, кто здесь жил. А духа напугать, это не голышом в теплой заводи искупаться. Как бы нам с некромантом дела иметь не пришлось. У вас есть опыт борьбы с таким противником?

— А у вас?

— У меня хотя бы сила имеется. Я магию почую и поостерегусь. Вам же какую-нибудь вещичку с заклятием подсунут и — прощайте лорд Олланни, покойтесь с миром… Ну так что? Все еще хотите один идти?

Алеис опустил голову и нехотя покачал головой.

— Вот и не майтесь дурью. Прежде чем нестись сломя голову в лапы к некроманту, нам отдохнуть нужно. Как вы собрались с черным магом сражаться, если на ногах не стоите? Да на вас заклятия тратить не придется, достаточно плюнуть — вы и свалитесь.

— Вы всегда такая язва?

— Нет, только после ночных путешествий по лесу.

— Тогда постараюсь избегать их.

— Вот и договорились.

Этой ночью мне наконец-то удалось выспаться, хоть и пришлось вставать ни свет, ни зоря — небо только-только начало светлеть. Во второй половине дня выбрались к дороге. Хранитель так и не отважился заговорить со мной. Печально. От него можно было что-нибудь узнать про Лину. Ну да чего уж жалеть о том, чего не случилось. Пустое.

Как и было обещано Алеису, на выходе из леса я попыталась найти нашу пропажу. Увы. Никаких результатов. Какие выводы? Или она слишком далеко, что маловероятно, так как мы отстаем от нее всего на полтора дня, или ее «закрыли» — наложили заклинание против магического поиска. И то и другое одинаково паршиво.

Переночевали в деревушке, расположившейся у дороги на выезде из леса. Там лорду Олланни удалось узнать, что два дня назад проезжал здесь господин с пажом. По словам очевидца: «Хорошенький мальчонка, на девку похож. Только молчаливый какой-то». В двух других деревнях приютивших нас по пути, их тоже видели. Оставалось надеяться, что это верное направление.

Трое суток спустя, мы въехали в Парину.

Глава 8.

Все-таки поразительно, как отсутствие денег влияет на желание приобретать и владеть. Когда в моем кошельке позвякивали монетки, я придирчиво осматривала предлагаемый товар и воротила нос: это слишком мрачно, в том, наоборот, только на ярмарочном балагане шутом подрабатывать, а уж сия вещь мне и вовсе без надобности. Но стоило деньгам закончиться — все! Именно так. Я хотела приобрести все! Мрачное? Что вы, что вы! Просто строгое и солидное, как раз то, что нужно. Ой, что за прелесть эта блузочка! Стиль пьяный скоморох, говорите? Какая ерунда, просто веселенькая расцветочка. А эта сковородка… Мечта домохозяйки! «Зачем она мне, если я готовить не умею?» А если научусь? «С собой не возьмешь слишком большая и тяжелая?» Ну так лошадь на что? «В сумку не влезет?» Можно рюкзачок прикупить, вон как раз очень симпатичненький…

Ужас! А как пахло едой! Пирожки с капустой, мясом, ягодой… Варенья, мед… Домашняя выпечка… Соки, вина, настойки, пиво… Куропатки копченные, баранина на углях печеная, колбасы, окорока, буженина… Все свеженькое, с пылу с жару. М-м-м… А ведь я час назад поела! Случалось, на деликатес какой, как на подметку не первой свежести смотрела, а тут простая лепешка с медом кулинарным изыском кажется.

Нет, для душевного спокойствия, надо срочно добывать деньги. Еще ведь за комнату платить. Этот жулик, хозяин постоялого двора, потребовал целый лан в сутки за «апартаменты со всей обстановкой и полным сервисом». Из обстановки — изрезанный стол с въевшейся намертво грязью и ветхая кровать, помнящая сопливое детство деда теперешнего владельца. Ах да! Есть еще табуретка. Трехногая, приобретающая устойчивость, только если поставить сидением на пол. Сервис обеспечивает служанка. Она раз в день протирает отродясь не знавшей воды тряпкой, тот самый стол, который, по-видимому, сколотили из досок, бывших некогда свинарником (чем еще объяснить толстенный слой покрывающей его грязи?). А уж мытье полов и вовсе считалось здесь противозаконной деятельностью, по крайней мере, местная обслуга замечена за этим занятием не была. Единственное, что с избытком могла предложить нам наша комната и весь постоялый двор — это мух, тараканов и клопов.

Но жить где-то надо. Один лан пришлось уплатить вперед. Последний, выдала Алеису. Он собрался поболтать со стражниками, дежурившими на воротах последние два дня. А стража без вина не шибко разговорчива. Пришлось скрепя сердце субсидировать попойку, и теперь в кошеле было столь же пусто, как на приличном кладбище ночью.

Кто-то легонько тронул меня за рукав.

— Девонька, не откажи бабушке. Совсем у старой ноги не ходют. Помоги к Никичу в лавку доковылять. Боюсь, сама ужо не дойду.

— А это где?

— А вона где весы и травки нарисованы.

— Аптека?

— Она.

Бабулька навалилась на меня своими мощами и только, что ноги не поджала. Всю дорогу я почти несла ее.

Аптека…

«А что, это идея!».

* * *

— Вот, держите.

— Что это?

— А на что похоже?

— На койл.

— Наверное потому, что это койл и есть.

— Но откуда? Когда сегодня вы отдавали мне лан на спаивание стражников, то чуть не рыдали, утверждая, что это последние наши деньги.

«Ах он… А еще меня язвой называл!».

— А они и был последние. Это я уже после заработала.

— За пару часов? Какие же услуги так оплачиваются?

«Да уж не те, о чем подумала ваша светлость.».

— Просветительские.

Физиономия лорда Олланни вытянулась в недоумении.

— Просветительские? Это… как?

— Просветила здешнего аптекаря по поводу новых методов лечения некоторых заболеваний. Другими словами продала ему пару рецептов.

— И он заплатил за это койл?

— Он раскошелился на целых три.

— Всего лишь за рецепт?

— За рецепт целительницы Виадарии. Он на нем за неделю больше заработает.

— И не стыдно обманывать человека?

— О чем вы?

— О Виадарии. С чего бы ей снабжать вас своими рецептами? Как только аптекарь поверил в это?

— А он и не поверил. Пока ее цеховой знак на свитках не увидел.

— И откуда у вас свитки со знаком Виадарии?

— Она сама дала.

Он приподнял бровь — толи скептически, толи в недоумении.

— Чем же вызвано подобное внимание к вашей персоне со стороны известной целительницы?

— Заботой о непутевом потомстве. Будучи моей матерью, она считает своим долгом мне помогать.

Что не ожидал господин знатный лорд? Я может и не благородных кровей, зато мою маму по всем Внутренним королевствам знают! И уважают! Не то, что некоторых. Кто такой лорд Олланни?

«Надутый индюк!».

Ну да хватит о делах семейных, поговорим о насущном.

— Вам удалось что-нибудь узнать?

— Один из стражников вроде припомнил о господине со «смазливым пажом». Позавчера в город въехали. Он еще сказал, их встречал капитан из стражи князя и несколько воинов. Вроде к замку направились.

— Так… Теперь еще и князь в деле. Что-то чем дальше, тем глубже мы вляпываемся. И что им всем от Лины надо-то? Слушайте, а у нее почитателя не было? Ну там… тайная любовь и все такое. Может ее воздыхатель похитил. Сидят они сейчас, за ручки держаться, чушь всякую романтическую несут, а мы тут сломя голову за ней носимся.

Лордик аж пятнами пошел.

— Как вы смеете говорить подобные вещи о …о леди!

— Да ладно вам. Я всего лишь спросила. Чего только на свете не бывает. Вон женушка господина, которому моя родная деревня принадлежит, наставляла ему рога с пастухом. А когда ее супружник застукал, сбежала с каким-то стражником. А тут как-никак князь.

— Моя госпожа не могла совершить подобной… глупости!

От него только что дым от возмущения не валил.

— Хорошо, хорошо. Убедили. Тем паче, что ладно бы девка-ягодка была, так ведь одна кожа да кости. При виде ее не любовь крутить, а плакать хочется. Да накормить посытнее.

Вру, конечно. Лина хоть и тощая, но красивая. Одни глаза чего стоят. Если ее подкормить хоть чуть-чуть, то пяти человек охраны, что выделил ее папенька, явно не хватит для разгона всех влюбленных идиотов.

Зато как взъярился Алеис на мои слова. Интересно, а сам-то он часом на нашу леди не запал? Или он так багровеет исключительно из верноподданнических чувств? И руки вон затряслись.

— Никогда не смейте говорить столь пренебрежительно о наследнице Андаррского престола!

— Чего?!

Настала моя очередь ронять челюсть и терять глаза от удивления.

— Моя госпожа Лиален Тайли Севиран — наследная принцесса Андарры. Проявляя пренебрежение к ней, вы проявляете неуважение ко всей Андарре.

Андарра? Где-то я уже это слышала. Эх, если бы дома, следуя маминому требованию, я прилежно изучала карты Внутренних королевств и их окрестностей, а не сбегала с пацанами на речку, цеплять рыбакам дохлых ворон на удочки, тогда не изображала бы сейчас мухомор. Вся в таких приятных красных пятнышках.

«А может тебе это идет?».

Как и невнятное блеяние?

— А-а-андарра, это где-то на востоке?.. К-кажется, она не входит во Внутренние королевства?

— Юго-восточнее Фанаира, на побережье Бельсинского моря.

Ура, почти угадала. А впрочем, зачем мне знать, где та Тьму-Таракань, в которой Лина (нет, вы только подумайте!) — наследная принцесса? Я туда, хвала богам, не собираюсь. Мне довольно того, что наша парочка не местная. Это сразу многое объясняет: и загадочное поведение моих спутников, и трепетно-благоговейное (только что не молится) отношение лорда Олланни к своей подопечной, ну и, конечно же, Линины странности — откуда ей, принцессе, знать что это за штука такая — огромный мир, если она всю жизнь прожила в дворцовом мирке?

Так вот что они скрывали… Пожалуй, я тоже не стала бы рассказывать об этом на каждом углу. Принцесса чужого королевства, почти без охраны, в незнакомой стране… Какие перспективы открываются для предприимчивых людей! Сколько ж папаша-король деньжищ отвалит за дочурку? А может «подарит» бедному соседу кусочек собственного королевства? За спасение «будущего Андарры» в лице престолонаследницы. Кто там у нас сосед? Фанаир? Ну хотя бы ему… А то, может, кто о королевском венце давно мечтал, так тут бесхозная, незамужняя принцесса приключений себе на одно место ищет?

Что ж с ними все ясно… А со мной?

— Так это и есть ваша большая тайна? Полагаю, меня наконец-то сочли достойной доверия? Польщена. Однако… мне надо подумать, не будет ли такое доверие для меня… чрезмерным. Извините.

Схватив сумку, я выскочила за дверь.

«Ринка, Ринка, во что же ты вляпалась?».

Глава 9.

Я уже два часа шаталась по городу, развлекая себя раздумьями.

«Ну Риночка, ты хотела все узнать? Узнала. Что дальше?».

Пойти и утопится. Дуракам жить не зачем.

«Фи, какой пессимизм.».

Эх, и как меня угораздило? Мама всегда предупреждала: «Держись подальше от интриг благородных. Для простого человека, это одни только неприятности». Нет же, вляпалась! Связалась с принцессой страны «Неприятности».

«Кто ж знал?».

Слабое утешение. Зачем я вообще с ней возиться затеялась? Дворяночка со странностями, не от мира сего, папаша бо-о-ольшая шишка… и я — здрасте, а мы к вам только-только из деревни. Я что, совсем из ума выжила? Чему путному я могла ее научить? Всем тонкостям уборки навоза и окучивания картошки? Или, может, сама что новое узнала? Как проблемы на свою голову находить? Так по этой дисциплине у меня уже давно степень магистра. Причем, я опять подтвердила свою квалификацию. Зачем же? Зачем?!

«Потому, что нравилось.».

Нравилось… Нравилось чувствовать себя взрослой и умудренной жизнью: дома-то со мной все как с дитем малым носились — скушай кашку, вытри носик, это не трогай, то положи… А тут нате вам, кто-то еще более неразумный. Сама себе кажешься умнее и значительней… А еще нравилось просто болтать с кем-то новым, на меня не похожим.

«Ну все, слюни распустила, того гляди весь город утопишь. Дальше-то как?».

Как, как? Как прежде. Раз уж увязла по макушку, буду плавать. Не могу же я все бросить, сказать извините, ошибочка вышла и исчезнуть за дверью? Не правильно это.

«Н-да. Если человек дурак — это неизлечимо!».

Совершенно незаметно для себя я оказалась перед замком местного князька. Так себе строеньице. Ужаса и трепета не внушает. Пара башенок всего в два раза выше основной массы местных построек, захламленный двор и конюшни — кривые, как дедок прихваченный радикулитом. Все это обнесено стеной в полтора человеческих роста. Через такую перепрыгнуть, раз плюнуть, если разбег хороший набрать. Впрочем, на этот счет можно не беспокоится, по запутанным как жреческие тексты, улочкам Парины быстро не побегаешь. Можно в поворот не вписаться. Одним словом строение это не для стратегически оборонных целей возводилось, а исключительно для престижа. Есть князь, должен быть и замок.

Стража на входе отсутствовала. Может в караулке послеобеденному сну придавалась, а может и вовсе не предусматривалась по штату. Ходили по городу слухи, что правитель местный, в долгах, что пес в репее. В казне его не то, что денег, пыли от них нет. Городскую стражу в должном порядке содержать не может. А своей, раза в два меньше чем по титулу положено. Тут уж не до постов на внутренних воротах.

Мне же лучше. Я попала за стену без лишних задержек и вопросов. Вся середина двора была утыкана шестами с растянутыми между ними веревками, на которых полоскалось по ветру выстиранное белье. Да-а-а. Будь у меня свой замок, ни за что бы здешнюю прачку в услужение не взяла. Даже близко к стирке не подпустила бы. Развешанные для просушки вещи больше походили на половые тряпки. Я бы, пожалуй, так и подумала, будь их числом поменьше. А так… Да при таком количестве ветоши, этот замок должен блестеть чистотой, а не утопать в грязи как счастливая свинья.

Из выставленного гардероба, я приглядела два «костюма» здешней прислуги — мужской и женский. Выбор был непрост. Или вещи подходящие по размеру, или похожие на одежду. Я предпочла второй вариант. Если что, можно поработать иголкой с ниткой. Подкравшись к намеченному тряпью и оглядевшись, быстро запихала еще влажную добычу в сумку и выскользнула обратно на кривые улочки городка. Баульчик мой изрядно раздулся и привлекал ненужное внимание. Не дай боги, стража по пути попадется. Она здесь конечно редкость, но ведь для того и существует закон всемирного невезения, в народе — закон подлости. А впрочем… Ну остановят, спросят, чего несу? Скажу, нищим старое тряпье пожертвовать решила. Хотя, могут и не поверить, такой хлам не всякий попрошайка согласиться надеть.

О страже я зря беспокоилась. Похоже, это явление в Парине воистину уникальное. За весь путь до дома (с одновременным походом по лавкам), мне не встретился ни один. Даже (о чудо!), напившийся в кочан после смены. На постоялом дворе, я попросила хозяина принести пару ведер воды в нашу с Алеисом комнату. Благородному лорду не повезло, чтобы не возбуждать пересуды, ему снова пришлось назваться мужем. На сей раз — моим! Бедняга. Мама еще лет пять назад сказала: «Элериниара, как я сочувствую твоему будущему мужу!». Пришлось утешить ее обещанием, не доводить дело до крайности, в смысле не выходить замуж без надобности. Что ж, будем считать приобретение подобного «мужа» крайней необходимостью.

Лорд Олланни был «дома». С выражением мрачной сосредоточенности он начищал свой меч. Рядом на кровати лежал остальной его арсенал: два кинжала (одним из которых был серебряный, позаимствованный мной у Соли и отданный нашему вояке, как способ борьбы с продукцией некромантии), набор метательных ножей и пара наручней с шипами. Весь вид принцессиного телохранителя говорил о решимости пойти неизвестно куда и натворить невесть чего. Другими словами, вломиться в замок и накостылять всем! И плевать на стражу, некроманта и остальных кто встанет на пути. То, что его, скорее всего, пришибут — мелочи. Зато он погибнет, выполняя свой долг!

«Мужчины…».

Мое появление заставило Алеиса оторваться от придания блестящему мечу состояния совершенной зеркальности. Разобраться в выражении поднятых на меня глаз я затруднилась. Было в них неверие, непонимание и, как мне показалось (может излишне самоуверенно) облегчение и радость. Пару минут мы рассматривали друг друга, не говоря ни слова.

Прежде чем продолжить сотрудничество, надо было расставить лошадей по стойлам («Расставить лошадей по стойлам» — Гарлионская поговорка отчасти аналогичная «разложить все по полочкам», а отчасти «расставить все точки над i»).

— Мне безразлично, что Лина принцесса, а вы благородный лорд из ее сопровождения. Пусть это жителей Андарры заботит. Здесь она просто девчонка, вляпавшаяся в кучку конского навоза. — Щадя благородные уши, я решила не злоупотреблять простонародными выражениями, хотя язык чесался.- А вы… — Перечень эпитетов, коими я могла наградить лорда Олланни, тянул на пухленькую брошюрку. Его декламация в слух грозила растянуться на пару часов. Пришлось сдержаться, чтобы не сбить дыхание и не потерять мысль. — Ваш долг любой ценой защитить свою подопечную. Но… Вы один. Без помощи. Без денег. Без связей. Все чем вы располагаете — это целый воз проблем и еще пара тележек в придачу. Перспективы — поездка в гробике до ближайшего кладбища под аккомпанемент стенаний бабок-плакальщиц, пришедших на халяву поесть на похоронах. Ваши шансы геройски дать дуба во славу долга, значительно выше, чем этот долг исполнить. Вам нужна помощь. За неимением лучшего — предлагаю свою. Да, гарантий, что вдвоем мы справимся с проблемой — никаких. Но как говорится, на две головы можно в два раза больше шишек набить.

Во время своей проникновенной речи я наблюдала за Алеисом. Он слушал очень внимательно, не спуская с меня глаз. Когда по завершении, я вопросительно уставилась на него, он поднялся и очень официально мне поклонился.

— Я Алеис лорд Олланни, сын герцога Туадара, от имени всех жителей Андарры, выражаю вам признательность за безвозмездно предложенную помощь в спасении наследной принцессы Лиален и принимаю ее с благодарностью и своим восхищением вашей решительностью.

«Пижон!».

Уже к середине этой речи мои глаза стали съезжаться к носу в попытке рассмотреть друг друга, а с ее завершением, им потребовалось время, чтобы вернуться на определенное природой место.

«А как насчет ответной любезности?».

Всегда пожалуйста!

— Я Элериниара Дэрион дочь целительницы Виадарии, заявляю вам, Алеис лорд Олланни, что если вы еще раз загнете такую фразу, то останетесь без напарника, потому как мои мозги на подобную нагрузку не рассчитаны. Еще немного в том же духе, и я стану пускающей слюни идиоткой. Достаточно было сказать — по рукам. У вас в Андарре все так выражаются?

Лорд Олланни улыбнулся. В первый раз за все время нашего знакомства он улыбнулся мне!

— Только дворянство. Это неотъемлемая часть придворного этикета. Всех отпрысков благородных семей обязательно учат этому.

— Как должно быть ужасно скучно на ваших сборищах?

— К счастью, такой способ изъясняться используется только во время официальных приемов. Между собой мы, как правило, говорим проще.

Я фыркнула.

— Не мудрено, как бы иначе вы смогли понять друг друга. Пока доберешься до сути, собеседник уже заснет.

Он снова улыбнулся!

— Элериниара? Странное имя. Но очень красивое.

Комплимент? Мне?! Его тут случаем в мое отсутствие по голове не били? Или опять жар начался?

— Красивое, но очень уж труднопроизносимое. Лучше зовите меня Рина. И мне привычней, и язык из узла распутывать не придется.

— А почему не Элери? Тоже красиво и просто.

— На севере моей родины, есть крепость с таким названием. Вот уже пять столетий туда ссылают особо опасных преступников. Так что это имя мне не льстит.

Та-а-ак. Пока мы друг другу не хамим, надо побольше выяснить.

— Если не секрет, как сын герцога, — это ведь вроде нашего князя? — попал в няньки к принцессе. Неужто в отцовской вотчине занятия не нашлось? Например, учиться на будущего герцога?

— На будущего герцога учиться мой старший брат Олвер. Он наследник. А у меня единственная перспектива — служба моему королю. Он приказывает, я исполняю. Конечно, личная охрана принцессы, это чуть менее почетно чем охрана его королевского величества, так у меня и заслуг-то особых еще нет.

— А что важней для службы — заслуги или титул?

— В армии — деньги и титул. Если они есть, заслуги можно купить. Королевские стражи смотрят, чего стоишь ты сам. Прежде чем принять в свои ряды, они тщательно проверяют кандидата. Купленные заслуги могут не выдержать пристального внимания.

— Но вас приняли. В чем же ваши подвиги?

— Заслуги, это необязательно подвиги. Преданность, честь, следование долгу — все это ценится нашим королем. А ведь именно он принимает окончательное решение при утверждении кандидата. Я в армии с малых лет. Мой дед, матушкин отец, всю жизнь прослужил трону Андарры и добился значительного положения. Сыновей у него нет, мама его единственный ребенок. В продолжение своего дела, ему осталось уповать только на внуков. Олвер как наследник, постоянно находится при отце, а я… лишний. Вот меня и передали деду на воспитание. Думаю это к лучшему. Кто знает, что могло произойти, расти я дома с мыслью, что брат получит все, а я ничего. Вряд ли что-то хорошее. История Андарры кишит такими примерами. А благодаря деду, у меня есть место.

— А не обидно, что дед за вас определил вашу судьбу?

— Дед дал мне возможность. А воспользоваться ей или нет, это он оставил на мой выбор. Который я и сделал. И потом, я такой не один. Вы ведь тоже стали целительницей из-за матери?

— Вообще-то, я еще ни кем не стала. Кроме целительства, у меня есть и другие способности. Это лишь одна из дорог лежащих предо мной. Прежде чем решить по которой идти, надо хотя бы постоять на каждой.

На этом нас прервали. Служанка принесла затребованную мной воду. Алеис решил, что я хочу помыться, и собрался выйти. Пришло время поделиться с ним своей бредовой идеей.

— Вот.

Я вытряхнула из сумки вещи. Лорд Олланни брезгливо приподнял двумя пальцами что-то напоминающее штаны.

— Вы обобрали местную помойку?

— Нет, княжий двор. Это одежда тамошней прислуги.

Лорда Олланни передернуло.

— И что вы с ней хотите делать? Продать старьевщику. Он может и заплатит, чтобы вы унесли это подальше.

— Я чего-то не понимаю? Мы Лину,…принцессу Лиален, уже не спасаем?

Алеис воззрился на зажатую в своей руке тряпку, а потом потряс ею перед моим носом.

— И как ЭТО может нам помочь?

— Нам надо пробраться в замок. Тихо, не привлекая внимания. Кто имеет туда доступ кроме князя и его гостей? Стража и прислуга. Стражи у князя так мало, что их всех знают в лицо. К тому же я девушка, а в Фанаире, женщин-воинов всерьез не принимают.

— Думаете прислуги у него больше?

— Вы же сами лорд, много вы обращаете внимание на прислугу. Скольких из них вы знаете по именам?

Он опять смутился.

— Ну… э… Моего камердинера…, дедушкиного денщика, он мне был вместо няньки… и нашу кухарку, но с таким характером, ее весь Руот, столица Андарры, знает. Боевая. Стражники, бывает, после смены заскочат на кухню перекусить, да что-нибудь не то уведут. Так она как начнет за это всю королевскую стражу без разбору по двору гонять, его величество самолично посмотреть выходит. А потом предлагает нашему капитану ее в отряд взять. Дескать, с таким стражем нас все бояться будут.

— А сколько прислуги в вашем дворце?

— Много.

— То-то. Здесь конечно челяди на один чих, да их все едино господа не знают. В случае чего, можно сказать что новенькие.

— Вы предлагаете мне это надеть?

Он с ужасом воззрился на меня.

— Я предлагаю вам выполнить свой долг перед Андаррой.

Его физиономия скисла, принимая обреченное выражение.

— Вы знаете куда ударить.

— Оттаптывание больных мозолей мое невинное хобби. Да не переживайте так. Я это сейчас постираю. А потом совершу подвиг. Постараюсь все это подшить.

— В чем же героичность этого действа?

— Я шить ненавижу. К тому ж не сильна в этом. Может вы умеете?

— Увы. Я иголку в жизни не держал.

— А попробовать не хотите?

— Пожалуй, обойдусь.

Даже конец мира не вызвал бы у меня столь же разочарованного вздоха как его отказ.

Глава 10.

Оставив меня заниматься экипировкой к нашему «визиту», Алеис отправился на разведку.

Постирушка заняла целый час. После третей смены воды, я поняла, что больших успехов мне не добиться. Все что удалось, это из буро-пятнистой, сделать одежду равномерно бурой. Пойдет. Переусердствовать тоже нельзя, не то, в общей массе замызганной прислуги, будем как оперная пастушка в розовом с рюшами платьишке, гоняющая украшенным бантом посохом стадо грязных баранов.

Развесив «туалеты» по всей комнате для просушки, я решила выйти «в люди» — посидеть в общем зале, послушать о чем говорят. Еще на лестнице до меня донесся тихий перебор струн и негромкое пение, показавшееся мне смутно знакомым. Ну-ка, ну-ка. Знаю я парочку менестрелей, а этот голос и вовсе навевает кой-какие воспоминания. Я заспешила вниз.

Так и есть! За центральным столом, низко склонившись над лютней, почти завесив ее своими длинными черными волосами, сидело самое большое разочарование нашего деревенского кузнеца — его старший сын Огал.

Этот парень был явлением воистину уникальным. Начать с того, что на менестреля он был похож как дикий медведь на комнатную собачонку благородной леди. Под два метра ростом, с размахом плеч, лишь немного ему уступающим. Когда в свою бытность подмастерьем кузнеца ему доводилось с отцом выбираться в город, вербовщики пускали слюни при виде его могучего телосложения. Но батяня был бдителен и оттаскивал чадо за одно из развешанных тем ушей, подальше от очередного армейского зазывалы, искушающего неокрепший разум заманчивыми перспективами спасения принцесс и заполучения в собственность прекрасных дворцов, в обмен на краткосрочную (лет двадцать) службу на благо сюзерена. И все же, самую фатальную ошибку в воспитании отпрыска, совершил именно кузнец. Решив, что образованность пойдет на пользу делу и поможет найти клиентов в высших кругах, он отправил сына учиться грамоте к деревенскому жрецу. На его беду, двухметровый детина Огал оказался очень впечатлительным. Научившись складывать буквы в слова, он открыл для себя мир удивительных историй и волшебных сказок. Перечитав все книги, что были у жреца, Огал добрался до библиотеки моей мамы. Здесь он обнаружил несколько томиков стихов и — пропал. Поэзия сразила его в самое сердце, начисто отбив здравый смысл. Когда кузнец опомнился, было поздно — Огал заболел стихами. Перечитав все, до чего смог добраться, он сам взялся за перо. Следствием чего, стало повальное «вымирание» деревни, стоило только бедняге поэту замаячить на горизонте. Часами слушать его плохо срифмованные вирши о любовных муках, своими симптомами смахивающие на желудочные колики, желающих не было. Чем больше затягивала поэзия, тем меньше времени мученик искусства уделял своим обязанностям в кузнице. Осознав весь ужас совершенного им воспитательного промаха, кузнец принялся рьяно исправлять ситуацию. Увы. Не помогло даже универсальное средство внушения правильных ценностей — хворостина. Правда, в случае с сыном кузнеца ее заменил дрын весьма солидных размеров, но даже к его гласу доморощенный рифмоплет остался равнодушен. Тогда был применен другой способ отвлечения несознательной молодежи от бредовых идей. Папаня загрузил дитятко работой. Но Огал не сдался. Он продолжал творить. Иногда по ночам, но чаще во время работы: раздувая меха или долбая молотом. Случалось, так увлекался сложением очередной оды в честь местной флоры (цветочки и кустики присутствовали в каждом творении без исключения), что напрочь забывал про дело. Испорченных им заготовок хватило бы на десяток бестолковых учеников. Батяня всякий раз приходил в ярость, а местные получали возможность насладиться видом разгневанного кузнеца, гоняющего непутевое чадо оглоблей по деревне. Следующим стратегическим шагом по возвращению блудного сына на путь истинный, стала его женитьба. Кузнец здраво рассудил, что необходимость содержать жену, отвратит мечтателя от глупых идей и заставит заняться настоящим делом. Видимо поэтому, в невесты выбрали девицу поупитаннее — чтобы труднее прокормить было. Огал не стал возражал против женитьбы, напротив, принялся со всей страстью ухаживать за нареченной, посвящая ей дифирамбы собственного производства. Не прошло и варда, как девица послала подальше и жениха и его папашу. Невеста оказалась безнадежно глуха к прекрасному и не оценила вдохновенного сравнение своих женских прелестей с сочными копченными окороками. А уж иносказательное уподобление страсти возлюбленного «упыриной жажде крови» и вовсе расценила как признание им, своих нестандартных гастрономических пристрастий. Прикинув, что лучше уж всю жизнь в девках проходить, чем рано или поздно стать главным блюдом на столе супруга, девица решила отказаться от перспективы такого семейного счастья. Указав женишку на дверь, невеста на этом не остановилась, а сообщила всей округе о несоответствии возраста Огала его умственному развитию, выразившись всего одной фразой: «Он полный идиот и извращенец!». После такой характеристики, других кандидаток на роль супруги «идиота и извращенца» отыскать стало практически невозможно. Слухи расползлись даже по соседним деревням. Коварный отец приуныл. Пока он измышлял другие способы повлиять на дите, используя в качестве стимулятора фантазии универсальное народное средство — самогон, случилось страшное. В деревню забрел бродячий менестрель. Дитятко, тихо мирно кропавшее стихи для собственного удовольствия, узрело, что этим еще и на жизнь зарабатывать можно, а если повезет — то и славу сыскать. Пока папа в пьяном угаре жаловался всем на неразумную молодежь, эта самая молодежь собрала пожитки и ломанулась к менестрелю просится в ученики. Тот окинул взглядом фигуру просителя и согласился, даже не прослушав его, что и понятно: с этакой оглоблей не пропадешь. Даже если таланта не обнаружиться, можно на подсобных работах использовать. И спокойнее с ним — супротив такого быка не всякий попрет, это вам не щупленького менестреля обидеть. Так и ушли вдвоем.

Огал тогда только со мной и попрощался. Я единственная, кто его потуги на творчество слушал и не плевался. С тех пор уже почти шесть лет прошло.

Лютня в богатырской длани Огала казалась детской игрушкой. Но играл он на ней вполне прилично. И голос его оказался для барда подходящим. Даже раньше, когда он в деревне на праздниках пел, девки аж млели, а после уроков у менестреля и вовсе заслушаться впору.

Я подкралась на цыпочках сзади и попыталась прикрыть его глаза своими ладошками. Ага, еще бы под патлами их найти, глаза те. Огал сграбастал обе мои ручонки одной своей.

— Даська, ты уже освободилась?

Даська? А наверное Дасила, кажется так зовут здешнюю служанку. Ай-яй, Огал, да она же тебе в мамы годиться. Впрочем, положение обязывает… Это ж какой позор менестрелю, если он хоть одну юбку пропустит! А если в ней сморщенная что сморчок старушенция с кучей правнуков, значит — не повезло. Но от обязанностей это никоим образом не освобождает. Да, тяжелая у них жизнь. Так ведь никакого здоровья не хватит.

Не убирая рук, я склонилась туда, где по моим прикидкам должно было быть его правое ухо и пошептала.

— Не угадал. Еще попытаешься?

— Лима? … Дори? … Вария? … Таника? … Морита? … Альвия? … Исар?

Э, да он может справочник женских имен писать. Если когда-нибудь я решу обзавестись потомством и родится девочка, непременно менестреля позову, чтобы имя помог выбрать.

Я отняла руки.

— Безнадежно. Если ты и дальше угадывать будешь, мы здесь до зимы просидим.

Он обернулся ко мне и несколько мгновений с улыбкой рассматривал. Вот что значит профессиональная привычка. Сколько лет прошло, наверняка не узнал. Хорошо если сам вспомнит. Другой бы выглядел озадаченно, а этот, эдак нежненько улыбается. Правильно, а вдруг какая давняя возлюбленная? Так сразу не вспомнишь, а показывать, что запамятовал никак нельзя. Еще обидеться. А хуже обиженной женщины, только разгневанный ежик.

Вспомнил. Спустя всего пару вздохов. Его лицо озарила совершенно счастливая улыбка и уже через мгновение я была зажата между ним и лютней.

— Ринка! Ах ты маленькая ведьма! Как же давно я тебя не видел.

Я бы может что и ответила, только в полу раздавленном, полу задушенном состоянии общаться, как выяснилось сложно. Потребовались неимоверные усилия, чтобы выдавить из себя хрип. Это произвело должное впечатление и объятья слегка ослабли. Однако свободы я не получила. Он плюхнулся обратно на лавку и водрузил меня к себе на колени. Храбрый! Последний такой герой, помниться остался сладко спать у стены кабака в Холбе.

— Ты какими судьбами здесь?

— Учиться еду. В Дакоран.

— Ничего себе кругаля даешь! Экскурсию по Фанаиру устроить решила?

— Точно, с посещением всех злачных мест. Может, как знаток посоветуешь чего по этому поводу?

— Тащи свиток побольше. Все не запомнишь.

— Выходит, в историях о распутных менестрелях, есть все же зерно истины?

— Еще чего. Наглая ложь! Все от зависти к таланту.

— Какой кошмар! А твой список сомнительных заведений, чтоб ненароком туда не забрести?

— Увы, в этом трагичность нашего ремесла. Больше всего клиентов именно там. Вот и приходится страдать.

Огал скорчил мину мученика за святую идею и тяжко вздохнул. Я рассмеялась.

— Бедненький. А столько женских имен ты, где выучил?

— Поклонницы. Просто проходу от них нет. Даже в собственной комнате. Только зазевался, дверь на засов забыл закрыть, глядь… уже кто-то просочился и покушается на мою добродетель. Хоть телохранителя нанимай!

В этот момент, мимо пробегала ранее помянутая Огалом Даська. Одарив меня взглядом каменной горгульи, она сделала попытку споткнуться и дополнить мой наряд какими-то объедками с подноса. Но, вместо живописного приземления ко мне на колени, поднос завис в воздухе у нее перед носом. Дасила ойкнула, побледнела и умчалась прочь, со скоростью жреца, спасающегося от нечисти. Огал сцапал забытый инвентарь и плюхнул его на стол.

— Все магичишь, ведьмочка?

— Куда ж я без этого. А ты? Все стишки кропаешь?

— Теперь все больше баллады. Разве только какой лордик решит зазнобе в любви признаться стихотворно и мне закажет написать, тогда можно и стишком побаловаться. А так. Не прибыльное это дело.

— А как же тяга к искусству?

— Юношеский идеализм умер с голоду. Хочешь есть — зарабатывай на пропитание. Люди жаждут развлечений. После третей кружки пива им героические баллады подавай, а не декламацию сентиментальных стишков с описаниями природы. А еще лучше непристойные куплеты. Это тоже всегда в тему. Даже знатные дамочки краснеют, а слушают. Бывает, и среди покойничков ценители попадаются. Один раз прибегает ко мне пацаненок, говорит, народ менестреля требует. Прихожу — гульба идет, аж дым коромыслом. Ну, я как положено весь вечер подгулявший народ развлекаю, да все больше всякую похабщину пою, потому как требуют. А на утро оказывается, что это похороны были! Какую-то блудницу земле придавали. Она по жизни веселая баба была, и похоронить себя завещала соответственно… Так вот и живу: есть спрос — пожалуйста, нет — не обессудьте.

— Повзрослел, значит? Домой не тянет? Не жалеешь о своем выборе?

— Бывает. Хочется, мамку проведать, братьев, сестренку. Да батька вряд ли мне обрадуется. А жалеть о прошлом… И такое случается. Особенно когда дела плохо идут и денег на воду с сухой лепешкой не наскребешь. Начинаю тогда думать, что кузнец-то без дела никогда не сидит. Но как вспомню, что хоть и не сидит, да все на одном месте остается, так уж лучше поголодать. Привык я перекати-полем жить. Тесно мне на одном месте.

Он грустно вздохнул.

— Как хоть мои живут-то?

— Нормально. Все живы здоровы. Братья ремеслу выучились. Женились. Детьми обзавелись. Средний в город перебрался, а младший отцу помогает. Батька твой очень на тебя поначалу осерчал. Запретил родственникам даже имя вспоминать. Но мать все равно всех приезжих расспрашивала. Вдруг кто слышал чего? Да и сестра случалось обмолвится. Она, кстати, за Варку-хромого замуж вышла.

— За Варку? Он же ее на два десятка лет старше. Неужели кого лучше не сыскалось?

— Были кавалеры. Девка выросла хоть куда. Первая на деревне красавица. Но… Любовь у них. Отец твой тоже сперва упирался, да мамка уломала. И ничего, счастлива твоя сестрица. Муж хоть и хромой, да работящий и не пьет. С жены пылинки сдувает. На прошлый солнцеворот с ярмарки нарядов да украшений привез столько, что половина наших баб чуть не удавилась, а мужики собрались ему всей гурьбой накостылять. Женушки ихние, на сестру твою глядючи и от зависти косея, супружников своих чуть совсем в муку не перетерли.

— И как, накостыляли?

— Вспомнили, где Варка хромым стал, и сразу охота пропала. Королевскому гвардейцу, хоть и бывшему, так просто плюх не навешаешь. Он ведь может ответную любезность оказать. Собирай потом зубы по кустам.

— Да уж, крепкий парень и рука тяжелая.

— Ну, с тобой ему не тягаться. Помнишь, как Дорана приласкал. Он до сих пор среди зайцев свой — такой же косой и ухо размером с башмак.

— Нечего было при сестренке непотребства всякие говорить. Она ж совсем соплячка малая была, тут же захотела узнать, что же это значит. А как прикажете объяснять? Она ж девчонка все-таки.

Огал погрустнел. Все ж тяжело ему без семьи. И мое явление только разбередило старую рану.

— А батька так и серчает на меня?

— Отошел уже. Сперва жену за расспросы ругал, а теперь сам как к твоему брату в город ездит, все пытает его, не слыхал ли тот чего о непутевом родственнике. Ты бы им написал. А то они не ведают, какому богу молится за тебя — Саргору(Саргор — бог-покровитель путников и обездоленных)или Саару(Саар — бог мертвых).

— Напишу. Или наберусь храбрости и сам съезжу. На племянников посмотрю.

— Сам-то еще женой и детьми не обзавелся?

— Я ж менестрель. Какая баба за меня пойдет? Вам ведь что надо? Дом, устроенность, обеспеченность, чтоб муж рядом был. А я на месте не сижу и дохода постоянного не имею. А дети? Может и есть. Я ж говорил, от поклонниц проходу нет.

Он хитро подмигнул.

— А сама-то как? Охомутала кого?

В этот момент, как по заказу отворилась дверь, и в зал вошел Алеис. Почти сразу его взгляд наткнулся на меня, удобно устроившуюся на коленях Огала. Бровки моего «мужа» сошлись на переносице.

«Он рассердился?!» Похоже на то.

Пройдя через зал, он остановился возле нас, разглядывая сверху. Я стала тихонечко стаскивать свое седалище с Огала.

— Алеис. Уже вернулся?

Перед уходом лорда Олланни на осмотр главной здешней достопримечательности (замка), я плюнула на условности и предложила ему перейти на ты. Тот уперся и ни в какую. Его воспитание, видишь ли, не позволяет тыкать дамам. Где он даму-то нашел? Пришлось напомнить ему, что мы вроде как муж и жена. А в Фанаире благородные и те со своими половинами на «вы» не разговаривают, что уж о других говорить. Поскольку сейчас мы могли претендовать на звание благородной супружеской пары, не больше, чем называться королевской четой, ему пришлось согласиться с моими доводами. Небольшая тренировка повергла меня в уныние. Он то сбивался на вы, то заикался, то полчаса строил фразу, чтобы не ошибиться. Как следствие, стал выглядеть человеком с проблемами умственного развития.

Ему определенно надо больше тренироваться. Не то скоро у меня самой из-за официоза проблемы будут. Нервного характера. На людей кидаться начну.

«Особенно если они станут смотреть на меня как этот недобитый бандитами лордик.».

— Рина? …Т-ты… не представишь меня своему…знакомому?

Он одарил нас убийственным взглядом. Запинки и заикания (привычка быть вежливым с дамами) производили впечатление с трудом сдерживаемого гнева. Выглядело это внушительно. Даже Огал напрягся и попытался слегка отодвинуться от нас. А ведь он мог размазать лорда Олланни ровным слоем по всей таверне, не вставая с лавки! С другой стороны, если он будет тузить всех оскорбленных его поведением мужей, с карьерой менестреля придется покончить — на пение у него просто времени не останется.

У меня начали гореть уши. Все правильно, сама виновата. Ежели изображаю приличную замужнюю даму, то с такими сомнительными личностями как менестрель, через стенку разговаривать должна и в присутствии десятка свидетелей, готовых подтвердить мою добродетельность. Н-да. Как это со стороны выглядит? Муж за дверь, а я тут же к певуну на коленки — плюх. Алеису, при виде нас, впору макушку ощупывать — не пробиваются ли рога?

Не люблю врать. Это ж о скольких вещах забывать нельзя!

— Алеис, это мой старый знакомый, Огал. Мы с ним росли вместе. Он менестрель.

Огал протестующе вскинул вверх руку.

— Огаллиус. Огал слишком по-деревенски. У менестреля должно быть звучное имя.

— Огаллиус, это мой…

Уже говорила, что не люблю врать? Так вот, особенно не люблю врать друзьям! Я замялась.

— Это Алеис.

— Ее муж.

Алеис моральными терзаниями мучиться не стал. Никак из вредности. У Огала аж глаза на лоб полезли.

— Муж? Ну ты Ринка даешь! Вот уж не думал, что во всех Внутренних королевствах найдется столь отчаянный парень, что возьмет тебя в жены.

— Это почему же?

Глаза у меня загорелись недобрым светом.

— Так ведьма же?

— И что? У магичек тоже семьи бывают.

— Так то магички. А ты ведьма. И не в даре дело. Вспомни беднягу мельника.

Да, было о чем вспомнить. За пару месяцев перед уходом Огала, посватался ко мне мельник наш. Молодой парнишка, всего на год меня старше. Его отец по весне на речку рыбачить пошел, да так больше и не вернулся. Мельница сыну досталась. Он, возомнив себя взрослым и устроенным в жизни мужиком, решил для полного счастья супругой обзавестись. Уж почему его выбор на меня пал, того по сей день понять не могу. Мне всего-то пятнадцать было. Впрочем, наши девки и того раньше замуж выскакивали. А вот я о замужестве даже не думала. С парнями в лес или на рыбалку сходить, это запросто. Но никаких романтических бредней ни с кем из них ни-ни. Они относились ко мне, как к одной из них. Даже про девок при мне трепались и совета спрашивали, которая по моему мнению лучше. А тут на тебе! Женишок, с предложением руки и сердца. И нет, чтобы со мной поговорить — сразу к маме пошел. Дескать, я тут так, пустое место. Как родительница скажет, так и будет. Ага, как же! Мама у меня свободу личности блюдет превыше добродетели. Главный принцип: твори что хочешь, но отходить меня хворостиной, это уже ее право. В общем, послала она его… Ко мне. Ежели говорит, Рина захочет, станет твоей, а нет, так ничем помочь не могу. А сама мне рассказала о свалившемся на меня «счастье». Пока я эту информацию переваривала, тут и сам женишок заявился. И что вы думаете, на колени встал в любви до гроба признался? Как бы не так. Он мне с порога заявил, что берет меня в жены. Радуйся Ринка, свезло, так свезло! Такое самомнение, аж завидно стало. Впрочем, причины у него были. На мордашку он очень даже пригожий уродился, а тут еще и дело свое. Наши девки свадебного возраста за ним косяком ходили. Вот он и решил, что я тоже сплю и вижу, как бы такое счастье заполучить. Ладно, думаю, сам напросился. И так осторожненько сообщаю, что я, мол, ведьма, к ворожбе склонность имею. Это чудо мукомольное решило, что я себя хаю и так утешительно заявило, что это не беда, колдунья в хозяйстве пригодится. От хворей вылечить, речку почистить, чтоб вода к мельнице свободно текла… Я от его слов просто дара речи лишилась. Всю жизнь себя наглой считала, а тут сама себе дитем неразумным в этой области показалась. Ну ничего, отошла помаленьку и давай ему кружева на уши вязать, такие, что заглядишься. Заверила его, что просто от радости места себе не нахожу, да вот беда — ведьма за всякого замуж идти не может. Потому большинство из нас одни свой век и кукуют. Мужик должен быть подходящий, иначе не будет ему жизни с ворожеей, до срока немочи одолеют и в могилу сведут. Кавалер мой побледнел малость и спрашивает, как определить подходящий ли мужик? Тут я и повеселилась от души. Если, говорю, три моих задания выполнишь, значит годишься. Но задания не из легких. А ему отступать некуда, он уже всей деревне раззвонил, что на мне женится. На попятный пойдешь — засмеют. Делать нечего, согласился себя попытать. Перво-наперво, отправила я его в лес корешок один целебный добывать. Меня как раз мама попросила его поискать. Травка эта редкая, можно долго по лесу шляться, прежде чем найдешь. Самой лень, вот думаю, женишок и пригодится. Рассказала ему, как ту травку определить, еще и картинки из маминого травника показала. Только говорю, сразу, как найдешь, не копай, дождись полнолуния. И только тогда, три дня перед тем попостившись, в полночь, голышом его добудь. А я, дескать, из корешка того отвар сделаю, как его на свадьбе примешь, так половина несчастий из-за женитьбы на ведьме и отпадет. Ерунда полная. Корешок тот от желудочных болезней только и помогает, а копать его можно в чем угодно и когда угодно. Но раз уж я взялась учить это горе уму разуму, так надо, чтоб надолго запомнил! Ушел. Два варда его никто не видел. Наконец вернулся, вест исцарапанный, в синяках и комарами изъеденный так, что глаз не видно. Но добыл корешок. Я ему даже спасибо не сказала. Для себя ведь старался. В его отсутствие, следующее задание измыслила. Велела ему целый жбан бабочек-капустниц наловить. Дескать, их крылышки, лучшее средство от большинства мужских недугов, кои от ведьмовского темперамента начаться могут. Опять же, ловить их не как придется, а руками и ни в коем случае мужскую одежу на себя цеплять нельзя. И это он проглотил. Целый вард вся деревня со смеху покатывалась, глядя как он, в одной простыне по дворам за бабочками бегает. Сколько раз ему от баб наших доставалось за потоптанные грядки, не сосчитать. Тетка Лакина, помоями окатила, а бабка Мара (восьмой десяток старухе) узрев его в первый день в своем саду, решила что он ее «ссильничать» пришел и нет, чтобы в крик — за ним кинулась. А уж псам-то какое развлечение! Добрая половина из них отхватила себе на память по кусочку его тоги. Один, особо везучий, сандалету в личное пользование заполучил. Но самая большая польза для сельского хозяйства вышла: бабочек, что урожаи портят, в половину меньше стало. Деревенские наши, уже смекнули, что к чему и с нетерпением ждали продолжения. Особо догадливые, даже советы давали на следующее задание. Такой список составила, на два десятка женихов хватило бы. Ну да у меня только один, и того выше крыши. А значит, третье испытание он провалить должен был обязательно! Наконец притащил он мне бабочек отловленных. И вижу… не горит он уже энтузиазмом по поводу женитьбы. Но отступать так сразу не спешит, благовидный предлог ищет. Дай, думаю, подсоблю. Залила принесенных насекомых кипяточком, пару часиков настояла и ему сую. Пей мол. Ему б отказаться, на том дело и кончилось бы. Но нет. Выдул он этот супчик даже не скривившись. Толи оголодал, толи и впрямь поверил, что от мужских болезней первое дело. Ну и ладненько. Повела я тогда его к нашему болоту. А оно у нас тьфу, одно название. Два десятка шагов в поперечнике. Гляжу, туда уже местные подтягиваются. Даже бабки, что ели ходят и то, чуть не трусцой бегут. Еще бы, такое развлечение в нашей глухомани не каждый день. Подождала я, пока зрители займут места, согласно купленным билетам, стянула с пальца колечко и в болото, в самую середку закинула. Вот, говорю, если боги против нашей свадьбы не возражают, то найдешь мне кольцо. И как только ты его на мой палец обратно нацепишь, так к жрецу за благословением на семейное счастье и пойдем. Легко скажете? Как бы не так! Как найти то чего нет? Не было кольца! Морок на камешек наложила. Как только болотной жижи коснулся, обратно камешком и стал. Нечестно? А мою судьбу за меня решать честно? В общем, два варда он из того болота не вылазил. Его уже лягушки узнавать стали и в семью приняли. Как же, кормилец! Столько комаров приманил, что самая тощая квакушка и та размером с кошку вымахала. Но не оценил мой женишок их расположения, уже к концу второго варда стал все позже «домой» приходить да раньше деру давать. А потом и вовсе плюнул на это. А через месяц он на Стешке женился. Я у них на свадьбе слезу пустила, жениха обняла, жаль говорю, что не судьба. Невесте рассказала, как ей завидую черной завистью: «не муж — мечта», не забыв про себя добавить — «идиота». И абсолютно счастливая, сбежала с этого погребального обряда, где молодую красивую девку заживо хоронили в рутине и быте замужества. Но история та еще долго обсуждалась. До соседей дошла. С тех пор меня в деревне и окрестностях стали частенько ведьмой звать и лишний раз не злили без надобности.

Пока я предавалась воспоминаниям, Огал успел сцапать свою лютню и теперь тихо напевал что-то, глядя на Алеиса. Я прислушалась. Мать честная! Этот пакостник успел про мое невестенье целую песнь сваять. Имена опустил, кое что приврал, жениху несколько «милых» черт, вроде сластолюбия добавил. Концовочку изменил. Но в целом история была та самая. И между прочим, довольно неприличная. Когда он закончил, то вместо оваций первым делом получил от меня по макушке.

— Ах ты врун несчастный! Значит я — коварная совратительница, голышом у мельнице в полнолуние купаюсь? Чтобы бедных мельников потом изводить?! Я сейчас одного менестреля изведу, будешь у меня как тот несчастный до конца дней своих в болоте квакать!

Огал, не будь дурак, отскочил от меня подальше и спрятался за стол. Правильно! И я бы не хотела иметь дел с разъяренной ведьмой, пусть и недоучкой.

Менестрель жалобно посмотрел на моего «мужа».

— Я же говорил — ведьма! К тому же деревенская, дремучая как бор. В искусстве ничего не понимает.

Поднос с объедками «забытый» Даськой сорвался со стола и опустился точнехонько на темечко Огалу.

— Да уж, в таком искусстве я не знаток, меня все больше к живописи тянет. И как ценитель скажу: этот соус отлично гармонирует с твоей рубашкой, оживляет ее унылую расцветку. А хлебные крошки прекрасно оттеняют мочалку, которую ты называешь шевелюрой!

Менестрель Огаллиус печально оглядел свой подпорченный внешний вид.

— Эх, Ринка, Ринка. Это была моя лучшая рубаха. В чем мне теперь перед князем петь?

Мы с Алеисом переглянулись. Я решила повременить с проявлением своих чувств до поры.

— Здешним князем?

— А что, нынче князья как поганки, на каждом углу встречаются?

Князья не князья, а принцесс и сыновей герцога из далекой Андарры, если поискать, найти можно.

«И даже если не искать.».

— Когда же состоится выступление?

— Сегодня вечером. В замке прием намечается. Меня пригласили народ развлекать, а в таком виде, мне даже петь не придется, итак все с хохоту поумирают. Не заплатив гонорара.

— Не боись, отстираю я твое рубище. За сегодня, у меня в этом деле большой опыт образовался.

— А не врешь?

— А зачем?

— Да кто ж вас ведьм знает.

— Еще раз ведьмой назовешь, точно будешь в лягушачьем хоре ведущие партии исполнять.

— Ладно, ладно. Нервная ты какая-то стала. На шутки плохо реагируешь.

— Так может шутки такие? Дурацкие?

— Мы с тобой и хуже откалывали. Или это на тебя так замужество действует?

— Ну-у-у… Хотя отчасти ты прав. Компания у меня в последнее время что надо. Не мудрено странностям обзавестись. Пора лечится. Травки успокоительные попить. В глуши лесной пару лет поотшельничать. Глядишь, перестану на глупое вранье всяких менестрелей обижаться.

— Так ты обиделась?

— А не похоже было? Только что блудницей и развратницей перед мужем не обозвал. Всего лишь намекнул.

— Это ж песня! Художественный вымысел. И не про тебя вовсе, не надейся. Ты всего лишь прообраз.

— Так ты бы уточнял. Сам покукарекаешь и слиняешь, а мне потом семейные скандалы утрясать.

Я посмотрела на Алеиса, наблюдающего за нашей перебранкой, открыв от удивления рот. Эх, не стоило, наверное, травмировать воспитанного лорда сценами дружеских простолюдинных побоищ. Он же не знает, что нам с Огалом друг другу гадостей наговорить, что другому пирожок с малиной стрескать — и вкусно и полезно. Еще примет все за чистую монету. С него станется заступника поизображать. Интересно, за кого вступиться решит? Двухметровый менестрель против ведьмы. Ваши ставки господа! Кого его благородство посчитает более слабым противником?

— Ладно, пошли твои шмотки стирать. Заодно последние сплетни расскажешь. Вы, менестрели, обо всем осведомлены. Порой даже лучше функционеров тайного сыска.

Я потянула Огала за собой, заметив краем глаза как Алеис развернулся в другом направлении. Он что рехнулся? Подтолкнув певуна к лестнице, я схватила за рукав пытающегося улизнуть лорда.

— Ты куда?

Алеис изобразил удивление и пожал плечами.

— Не хочу вам мешать.

— И ты оставишь жену одну в комнате с менестрелем?!

Он понизил голос.

— Но ты же мне не жена? А вам, наверное, есть о чем поговорить.

— Если ты хочешь рассказать о нашем обмане, то сделай это прямо сейчас. Иначе, о тебе весь город будет судачить. Не удивляйся потом, если детишки на улице попросят показать свои развесистые рожки.

Лорд Олланни опять порозовел. Всемогущие боги, как же он такой чувствительный при дворе-то жил?

— Я буду вас смущать.

— Нас с Огалом, даже голым волосатым жрецом не смутишь. К тому же, наш менестрель может рассказать что-нибудь важное. А я, в силу своей придворной необразованности, не обращу на это внимания.

Поколебавшись немного, но больше как мне показалось для виду, он последовал за мной.

* * *

Пока я изображала добропорядочную работящую жену, отстирывая в лохани Огаловское тряпье, эта птичка певчая и мой «супружник», уже кувшин вина на двоих выхлестали и всю еду до крошки подмели. Обо мне, ясное дело, даже не вспомнили. А зачем? Женщина кто? По пунктам… Домохозяйка — раз, кухарка — два, нянька — три, постельная грелка — четыре. Человек? Личность? Фи, какие глупости! Вот так всегда, пока сама о себе не позаботишься, никто о тебе даже не вспомнит. Ладно, это дубье деревенское, отягощенное менестрельским себялюбием, но наш благородный лорд?! Это и есть его хорошее воспитание?

Эх, как хотелось макнуть их в мутную водичку и пару раз по стиральной доске личиком провести. Сидят, культурно общаются, а ты паши тут, как единственный на две деревни мул. Обидно…

Менестрель взял кувшинчик и разлил остатки вина на двоих. На меня даже не посмотрел. Ах так, ну ладно… Огал поднял свой кубок и хлебнул из него. В следующую секунду вся набранная в рот жидкость выплеснулась на кровать, заменяющая трапезничающим стол. Рожица рифмоплета приобрела насыщенный фиолетовый оттенок, а из глаз полились слезы. Проплевавшись от остатков вина, уважаемый менестрель Огаллиус укоризненно воззрился на меня.

— Ринка, ты чего? С дерева брякнулась?

Алеис осторожно понюхал свой напиток, а потом с опаской пригубил. Его передернуло, а лицо перекосило. Он присоединил свой недоуменно-обиженный взгляд к укоризненному менестреля.

— Рина? — он приподнял бровь.

Демонстративно встряхнув мокрой рубашкой и окатив брызгами весь коллектив, я бросила ее на спинку кровати. Скрестив руки на груди, обернулась к изображающей оскорбленную невинность компании.

— Двадцать один год Рина. Дальше что?

— Ты зачем? — Огал ткнул кубком в мою сторону. — Хорошее же вино было.

— Да ты что? Может расскажешь насколько хорошее? Страсть как интересно. С удовольствием послушаю… Раз уж попробовать не довелось.

Эта парочка переглянулась, а потом до них наконец-то дошло, что увлекшись сплетнями они поступили несколько… некрасиво по отношению ко мне. Оба потупились, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Ну? Где ж ты свой сказительский талант потерял? Не можешь в прозе, я и на стихи согласна.

Огал вжал голову в плечи.

— Ринка, ты того… Ну извини. Я сейчас мигом сгоняю, еще принесу.

Не дожидаясь моего ответа, он подскочил и ломанулся проч. Я толком сообразить ничего не успела, а его шаги уже смолкли на лестнице. Брошенный на мое растерзание Алеис, попытался изобразить часть обстановки, но к его несчастью неубедительно. Зато скульптурная композиция под названием «Раскаявшийся» очень даже впечатляла.

Я решила не опускаться до мелочных упреков, только презрительно фыркнула и отвернулась. Пожалуй, для лорда Олланни было бы лучше, начни я канючить и качать права. Он хоть что-то смог бы возразить. Но мое пренебрежение добило его окончательно. Как я отметила уголком глаза, он съежился и поник в полнейшем отчаянии.

«Нет, Ринка, ну ты и стерва!».

А я ему хоть слова сказала? И потом, он заслужил. Не только за сегодняшний обед, а за все наше путешествие. А то взял моду на меня свысока смотреть.

Не знаю, дошел ли лорд Олланни в своем самобичевании до стадии «Я полный негодяй не имеющий права жить», но его несчастное лицо отразило что-то подобное и пробудило во мне ответные угрызения совести. Неизвестно, до чего бы мы оба дотерзались, не появись наконец Огал с подносом заваленным едой на целую разбойничью ватагу и огромным кувшином в середине. Если они заставят меня съесть хотя бы половину, то послеобеденный сон я буду смотреть уже в морге (если только здесь есть подобное достижение цивилизации).

Менестрель со сноровкой опытного официанта, расставил принесенные яства на столе, налил в бокал вина, пододвинул к столу табуреточку и заискивающе уставился на меня. Я покосилась на трехногого монстра мебельного мира и решила, что навернуться с него и свернуть себе шею — это слишком глупая смерть. А посему, покидав все обратно на поднос, плюхнулась рядом с Алеисом на кровать и наполнила свою тарелку.

М-м-м. Люблю вкусно поесть. Вот только две пары глаз наблюдающих за процессом пережевывания, несколько мешают процессу глотания. Умильно так наблюдают. Как собачка в рот хозяину смотрит. Я ж подавится могу! Та-а-к, надо эту парочку чем-то занять, пока аппетит не попортили… Чтобы придумать?

Для начала, что мы имеем? Двух… э-э-э … ну в общем итак понятно… Двух крайне невоспитанных молодых людей познакомившимися с муками совести… Ринка! Да это же такой шанс! Из них же сейчас веревки вить можно. Особенно если актерские способности есть…

Ну-у-у, мне столько веревок ни к чему. Этого добра итак хватает. А вот менестреля к делу припахать — это мысль.

— Достопочтимый Огаллиус, что ты там про князя плел. Про намечающийся банкет. В честь чего торжества?

— Можно подумать князю для пьянки непременно повод нужен. Может душа праздника захотела?

— Если верить слухам, у правителя местного не то финансовое положение, чтобы все свои желания удовлетворять.

— Ты не сравнивай его денежные трудности со своими. На его безденежье, ты пол жизни припеваючи жить сможешь.

— Так у него и расходов не в пример больше.

— Как бы то ни было, недавно у него снова золотишко зазвенело. Вот он и шикует. Сколько тех денег не знаю. Главное, чтоб мне на гонорар хватило. А по моим прикидкам, только на деньги бухнутые в сегодняшний банкет, я мог для князя целый год соловьем заливаться. Я скромный, мне много не надо. Мои аппетиты с княжьими не сравнить.

— Да уж, куда ему до тебя… Так ты у нас выходит знаменитость? Большие шишки выступать приглашают. Наверняка свои, придворные певуны имеются. Ан нет, тебя подавай!

— Твоими бы устами… Увы, увы. Мне просто повезло. Сейчас в Парине из менестрелей только я и Каттис. А он алкаш, каких поискать. Последние полгода, его трезвым застать даже любовнице не удается. А ведь она каждое утро с ним просыпается. Когда трезвый, он так поет… — Огал восхищенно закатил глаза. — Мне за ним даже лютню не таскать. Зато когда накачается — его пение, что баранье блеянье.

— А ты в замке раньше бывал?

— Не-а, не доводилось. Но одну служаночку оттуда пару раз балладами по ночам развлекал.

— А не мог бы ты у своей служаночки поинтересоваться, не приезжал ли в замок два дня назад господин с девушкой, переодетой пажом?

Огал, как гончая почуявшая след тут же принял стойку. Его глазки заблестели любопытством и предвкушением.

— А что за девица? Чья-то сбежавшая женушка?

«Ох уж эти менестрели!».

— Нет, моя подруга. Вляпалась в историю. Ее похитили, а мы теперь спасаем. Подробности не спрашивай, все равно не расскажу. Тайна!

Огал обиженно засопел. Сказать барду слово тайна, значит подложить ему не просто свинью, а огромного откормленного борова. Он же теперь места себе от любопытства не найдет. Пока все не выяснит, не успокоится.

«Нам же лучше… Будет помогать. В надежде развести на откровенность.».

Нехорошо друзей в темную использовать. Впрочем, будь это моя тайна, я бы ему все-все рассказала. Но… меня саму доверием совсем недавно осчастливили и, …судя по настороженности Алеиса — не до конца.

— А она красивая, подруга то?

Да уж, вопрос по существу! Я тут ему про беды и печали, а он о своем, …о наболевшем.

«Озабоченный!».

— Красивая. Только не про твою честь. Она из благородных.

— Подумаешь! У меня тех благородных было, что у собаки блох. Чем эта от них отличается?

На стремительно бледнеющем лице лорда Олланни стали проявляться желваки. Ой-ой-ой. Сейчас кого-то бить будут. Надо спасать…

«Кого?».

А-а-а… Э-э-э… Пожалуй Огала. Он конечно шкаф, но Алеис вооружен и почти невменяем. Вместо мозгов — чувство долга.

— Тем, что ради других, я тебе рожицу бородавками разукрашивать не стану, а если к Лине ручонки потянешь, всю оставшуюся жизнь будешь только по ночам из дома выходит, чтоб народ не пугать. И вообще, прежде чем слюни распускать, ее найти надо. Мы тут кое-чего затеяли. Собираемся вечерком в замок наведаться. Поискать где получится. Но и твоя помощь была бы кстати. Ну, так как? Поспрашиваешь?

— Ради прекрасной дамы, что угодно.

— Я сказала, она красивая. Про прекрасную речи не шло. Понапридумываешь сейчас…

— Так я не о ней. Я о той, что затмевает звезды.

Этот шут плюхнулся передо мной на колено и поцеловал руку. Я щелкнула его по лбу и отобрала обслюнявленную конечность.

— Нашел тоже прекрасную.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Эх, дура ты Ринка! Хоть и колдунья.

По крайней мере, ведьмой не назвал. И на том спасибо.

Глава 11.

Я крутилась на месте, пытаясь рассмотреть себя сзади. Вроде нормально. Ничего не жмет, нигде не висит. Как раз по фигуре. А толку? Хоть и хорошо подогнано, но в таком платье только на паперти сердобольным старушкам на жалость давить… ах да, еще в местном замке работать. Как у князя при виде прислуги кусок в горле не застревает? Впрочем, он же на челядь не смотрит. Интересно, а мой шедевр ему удалось бы проигнорировать?

Огал, конечно поганец, но местная власть определенно должна сказать ему спасибо за спасение кучи жизней. Нынешний пир мог стать самым кровавым за всю историю Парины. Даже те гости князя, которых бы не хватил удар, при нашем с Алеисом появлении умерли бы от смеха. Все-таки шитье не мое призвание. Это мой кошмар! Десяток оголодавших оборотней в полнолуние просто душки по сравнению с целым часом ковыряния иголкой. И урону от них меньше. В худшем случае сожрут, а тут… На пальцах места живого не остается.

После обеда, героическими усилиями выставив за дверь изнывающего от любопытства менестреля, я собрала волю в кулак и… вытащила из сумки всё необходимое для рукоделья: ножницы, нитки, иголку… в общем, полный походный набор пыточных инструментов. После полутора часов каторги лорд Олланни получил свой «костюмчик для особо торжественных случаев».

Н-да-а-а… Видок у него был… Будто нищего инвалида ограбил. Криворукого, горбатого, колченого и ко всему прочему, беременного. Один рукав длиннее другого, воротник торчит над затылком, спереди пузырь — для похода на рынок первая вещь, сумку брать не надо… Как раз в этот момент наш менестрель заявился, проверить, какой стадии высыхания достигло его парадное облачение. Узрел Алеиса, хрюкнул, и сполз по стенке, рыдая от смеха. Его высокоблагородие первым делом оскорбиться хотел, уже даже физиономию подходящую состроил, но тут разглядел свое отражение в полированном подносе, и прилег рядом с менестрелем. Ржали до судорог, как табун лошадей в период брачных игр. Пришлось им на голову кувшин воды опрокинуть — во избежание осложнений со здоровьем. Надорваться ведь могли.

Наконец, отсмеявшись, отдышавшись и утерев глаза, Огал с трудом поднялся на ноги и, глядя на мою расстроенную физиономию, заявил, что мне только портнихой при дворе работать, королевской семье эксклюзивные заказы шить. Для особых случаев. Приезжает, к примеру, посол недружественной державы, а государь его в моем костюмчике встречает. У делегата начинается истерика, заикание, энурез… Он, когда маленько очухается и знакомых узнавать начнет, сразу домой кинется, про все требования позабыв. А там… с монархом своими впечатлениями поделиться, глядишь, тот и призадумается, стоит ли с буйными психами воевать, или себе дороже? Мало ли чего отчубучат?.. А еще наряды для маскарада шить можно…, для устрашения соседей и неверных жен…, для отпугивания грабителей…, для изгнания злых духов…

Тут менестреля и вовсе понесло. Он стал придумывать все новые и новые области применения моего таланта. Когда фантазия задохнулась под напором открывшихся перспектив, он наконец-то заткнулся, сгреб мой шедевр и ждущую своей очереди заготовку (платье для меня) и куда-то ушел. Вернулся пол часа назад и вручил нам уже ушитые вещи. Поскольку с иголкой наш бард был в тех же трепетных отношениях, что и я, заподозрить его в портняжничестве не было решительно никакой возможности. Скорее одной из своих пассий работенку подкинул. Можно даже предположить которой. Пять иголок из своего наряда вытащила. Никак привет от Даськи?

* * *

В замок мы отправились когда стемнело. Пока сумерки не пожрали последние солнечные лучи, я наотрез отказывалась выйти из комнаты. Еще не хватало! Рассекать в ТАКОМ рубище у всех на виду при свете дня. Нет уж, не дождетесь! Но… я пожалуй оставлю это платьице себе, на случай если мама опять заведет свою песню о моем дурном вкусе и неподобающем пристрастии к мужскому стилю. Пусть посмотрит и ужаснется. Все познается в сравнении. Рядом с этим, моя простая и непритязательная одежда просто верх изысканности и элегантности.

Алеису «повезло» еще больше. Мало того, что его облачение не шибко отличалось от моего, так я ему еще и «прическу» соответствующую сотворила. Раньше он щеголял длинными до плеч локонами, которые в сочетании с аристократичными чертами и осанкой, выдавали его благородное происхождение с головой. Поскольку лицо изменить возможности не было — если морок навести, так некромант вмиг раскусит и насторожиться, — пришлось с волосами помудрить. Пол часа моего вдохновенного орудования ножницами, и лорд Олланни обзавелся классической стрижкою «под горшок», слегка кривоватой, ввиду отсутствия у меня опыта. Первым, получившийся результат «оценил» менестрель. Оглядев лорда с ног до головы, он героически сдержал рвущийся наружу смех. Успокоительно покачав головой, он заверил несчастного Алеиса, что благородную породу даже моим талантам не победить, что выглядит жертва моих экспериментов с ножницами хоть и простовато, но вполне сносно. После чего неугомонный Огал эдак нехорошо посмотрел на мои коротко стриженые вихры. Я потрясла лохмами и наигранно сочувственно сообщила: «Ничего уже не сделаешь». Этот змей пакостно улыбнулся и куда-то ушел. Вернулся быстро, сжимая в руке какую-то тряпку. Когда он сунул мне свою добычу, я захотела плюнуть на всю авантюру и сбежать подальше. Это был чепчик! Из всех атрибутов женского одеяния, эту вещь я просто патологически не переношу. Только однажды мне пришлось надевать этот головной убор, но воспоминания «греют» душу до сих пор. Я проходила в чепчике пол дня. Целых пол дня, непрекращающегося кошмара: он то съезжал на глаза, то болтался на затылке или одном ухе, перекручивался, завязки жали… Бр-р-р-р! Но самое ужасное — под несколькими слоями ткани просто неимоверно прела голова. А чесаться нельзя, неприлично, видите ли! Что ни говорите, а чепец — это не для слабонервных. Как женщины могут ходить в нем всю жизнь и даже не снимать на ночь?

Я прикрыла волосы руками и решительно заявила «Ни за что! Я это не надену». Мое сопротивление длилось пол часа. Сдалась, только когда мне предложили остаться на постоялом дворе, дабы не сорвать всю операцию. Пришлось, чуть ли не рыдая нацепить пыточный головной убор. Не могла же я оставит эту парочку без присмотра? Собирай потом замок по камешку.

Прихватив корзинку с каким-то тряпьем, — если кто спросит почему ночью шляемся, чтоб можно было соврать, что в город за чем-то послали, — мы пошли к замку. Точнее Огал и Алеис шли, а я за их широкими спинами пряталась. На воротах во внутренний двор, на сей раз, стража присутствовала.

«Трогательная забота о безопасности гостей?».

Скорее князь просто пыль в глаза пускает. Но для нас это дополнительные сложности. Наверняка прицепятся. Придется что-то сочинять.

Не пришлось… Я не взяла в расчет менестреля. А тот не оплошал. Увидев охрану, Огал выцепил мою особу из-за спины, а на ее место отправил Алеиса, сгрузив ему корзинку. Подхватив меня под руку, наш певун снял лютню и стал тихо что-то на ней бренчать. Когда до ворот оставалось не более пары шагов, менестрель ринулся в атаку не дожидаясь сакраментального вопроса: «Куда претесь?».

— Эй ребята, меня тут еще не заждались? — Он перебрал струны, вызвав каскад звуков. — А то я слегка заплутал на этих ваших улочках. Хорошо проводники нашлись…

Этот наглый тип приобнял меня за талию и чмокнул в щечку. Пришлось захихикать в лучших традициях кокетничающей служанки. Он наклонился и полудоверительным рыком поделился со стражей своими впечатлениями.

— Счастливые вы, парни. Такие цыпочки в замки работают, просто загляденье. Вот только ее дружку я, похоже, не понравился, — Огал кивнул в сторону Алеиса и подмигнул ближайшему стражнику. — Впрочем, он тоже не в моем вкусе.

Доблестные вояки заржали на два голоса, даже не глянув в сторону проходящего ворота лорда Олланни. Менестрель остановился и, отпустив мою талию, картинно подбоченился.

— Я Огаллиус Лайсинский, бродячий менестрель, приглашенный ко двору князя Паринского, дабы услаждать слух его гостей музыкой и пением. Кто проводит меня пред ясны очи его светлости?

Слегка ошарашенные напором, стражи растерянно переглянулись. Огал не дал им опомниться.

— Ну? Я уже потерял достаточно времени, плутая по темным улицам этого городишка, рискуя нарваться на бандитов и оставить вашего благородного господина без радостей музыки. Не гоже заставлять ждать его еще больше.

Голос у Огала был густой, звучный. По малолетству наш менестрель мог с одного конца деревни докричаться до другого, что зачастую сопровождалось преждевременными родами у людей и животных. Сейчас он вопил если и не во всю силу легких, то весьма зычно, привлекая внимание. Ладно бы только к себе, так ведь еще и к стражникам. Перед бедолагами замаячила перспектива встречи с командиром, оторванным от ужина и отнюдь не испытывающим по этому поводу радости. Один из блюстителей княжьего покоя нервно оглянулся. Начальство вроде не появилось, но если ор не прекратиться, то кто знает, чем все закончится? Заметив меня (я на месте не стояла, но и далеко уйти не успела) стражник махнул рукой.

— Эй, девка, проводи господина менестреля к распорядителю. Поняла?

Я закивала головой, рискуя свихнуть себе шею. Господин менестрель посмотрел на меня, гаденько улыбнулся, кивнул стражнику и хлопнул его по плечу своей богатырской дланью. К чести здешних вояк следует отметить, что обласканный остался на ногах.

Благополучно миновав двор, наша компания вступила под сень дворца. Этой сенью оказалась маленькая, захламленная комнатушка расположившаяся сразу за входом для прислуги. Иллюминацией здесь не баловали. Около двери не столько светил, сколько чадил один единственный факел. Его огонек испуганно жался к стене, стыдливо освещая ее небольшой закопченный участок. Остальное помещение терялось во мраке. Стоило нам войти внутрь, как сразу же послышался стук чего-то твердого обо что-то металлическое. В поле зрения появился Огал потирающий макушку и сопровождающий это действие комментариями, явно не предназначенными для женских ушей. Пока я подумывала, как бы потактичней заткнуть фонтан его красноречия (беспокоилась не о себе, а нежных ушках нашего лорда), как Алеис споткнувшись, исчез где-то во мраке и оттуда понеслись выражения, ничуть не уступающие в витиеватости менестрельским. Признаться, меня это порадовало. А то, знаете ли, быть рядом с воплощением воспитанности и благородства, это несколько утомительно.

Пока мы преодолевали комнатушку (всего-то десяток шагов в длину), Огал успел еще пару раз познакомить голову с предметами местной обстановки. Мне тоже досталось: на бедре расцветал синяк от встречи с чем-то острым и угловатым. Интересно, у них здесь просто бардак или это тонкий стратегический расчет — помещение специально так захламили, чтобы враги застряли на подступах и искалечились не дойдя до цели? Как бы то ни было, с горем пополам, мы все же форсировали опасную зону и добрались до внутренней двери. Правда перемещаться нам большей частью пришлось на ощупь и практически на четвереньках. За вожделенной дверью оказалась приличных размеров зала, освещенная лишь немногим лучше, чем оставленная позади западня для незваных гостей. Если судить по трем длинным столам и храпу, доносившемуся из дальнего угла, это была столовая для прислуги, по совместительству исполняющая обязанности спальни. Очень удобно для тех, чей смысл жизни сводится к двум вещам: поесть и поспать.

Помещение было на удивление пустынно. Мне довелось посетить с мамой десятка полтора разномастных замков и во всех тамошних столовых всегда было довольно людно. Обычно в замке это самое популярное место: здесь едят и выпивают, назначают встречи, обмениваются сплетнями, отдыхают, чинят одежду и чистят оружие — одним словом живут. А тут… Впрочем, у князя наверняка сложности с набором прислуги — пойди найди желающих ходить в такой униформе.

Мы старались не шуметь, однако чьи-то чуткие уши уловили-таки наше передвижение. Из кухни вылетел встрепанный мужичок, тощий как хромой волк после зимы. Увидев наше с Алеисом облачение, он начал возмущаться, даже не взглянул на лица — все едино при таком «буйстве света» это было бы напрасной тратой времени.

— Что вы возитесь? — голос «местного жителя» скрипел как рассохшаяся дверь болтающаяся на одной петле. — Его светлость уже четверть часа ждет кабанчика, а он все еще на кухне! Немедленно несите его в зал! Совсем распоясались… Давно плетей не получали?

— Эй, любезный, ты че орешь как кипятком умытый? — Огал, выступил вперед снова отвлекая внимание от нас с Алеисом.

— Ты еще кто таков будешь? — при виде незнакомца, тощий мужичок подобрался и нахохлился, а в его голосе зазвучали властные, угрожающие нотки.

— Менестрель Огаллиус, собственной персоной. К князю.

Да уж, Огал от скромности не помрет. Его интонации приличествовали не опоздавшему барду, а одному из гостей князя, причем самому почетному. Тому, у кого его светлость самолично валялся в ногах, умоляя оказать честь своим визитом. Но тощий представитель здешней власти похоже не впервой сталкивался с менестрельской наглостью. Напыщенность Огала произвела на него впечатление ничуть не больше, чем брех беззубого пса.

— Ты сын воющей гарпии, а не менестрель! Где ты шлялся? Шлюх по подворотням щупал? Господа скоро пировать закончат, а ты только заявился!

Зря он так. Огал все ж менестрель, а с этой братией спорить — себе дороже. Не зря ж говорят, бард не рыба — и молчать не будет, и за жабры не возьмешь.

— Это что ж за пир такой, если заканчивается, не успев начаться? Гульба идет пока вино течет! Или у князя погребок невелик?

— Да уж, по твоим меркам больших погребов не бывает. Для луженых глоток менестрелей никаких запасов вина не хватит. Только и умеете, что в три горла выпивку хлестать.

— Деревня! Вино искру песне придает. Чарку поднеси — веселье пригласи.

— Даже не надеяться. Тебя петь пригласили, а не пить. Так что иди слух благородных гостей услаждать.

— А ты проводи. В вашем темном подземелье даже крыса потеряется, а уж простому человеку заплутать и вовсе запросто. Или убьюсь еще ненароком. Оступлюсь на лесенке и пожалуйте — толпа безутешных родственников.

— Чую, они только рады будут.

Пока менестрель препирался с доходягой, Алеис просочился на кухню и попытался цапнуть противень с тушей. Ага, размечтался. Его хватило на два шага, а потом жаркое стало резко клониться к земле вместе с самоуверенным лордом. Пришлось подхватить с другой стороны. Тяжелый, зар-р-раза…

Зычный глас нашего певуна, несся по коридорам, указывая направление. Пыхтя, мы с Алеисом перли сочившуюся ароматным парком свинью следом за продолжающим разглагольствовать менестрелем. Наконец лабиринт темных переходов закончился, и нашему взору открылась пиршественная зала.

На мой вкус, обстановочка могла быть повеселей и … посветлей. Праздничной иллюминации не было и в помине. Видимо слабое освещение в этом замке традиция. Эдакий стиль «мрачное подземелье».

А может у князя боязнь света? Надо бы проверить его на принадлежность к упыриному племени, очень уж подозрительно все как-то.

«Или он жмот, и не хочет разоряться на свечи. А еще в темноте не разглядишь всю убогость интерьера.».

Да уж, что есть, то есть…

Теряющиеся в полумраке стены были украшены грязными, потрепанными временем, невзрачными гобеленами с традиционными батальными сценами. Хотя вру. Кажется, парочка из них могла похвастаться неким разнообразием в виде охотничьих мотивов. Впрочем, не поручусь: освещения не ахти, поди разбери, толи лося подстрелили, толи вражью конягу. А что рога виднеются, так то может седока? Жена у него шибко нежная и ласковая… Со всеми…

Центр залы, а вернее почти всю ее, занимали стоящие буквой «П» столы. А за ними… Десятка три гостей разной степени упитости. Высшее общество! Н-да-а-а… Что ж это за общество такое, если ЭТИ… его вершина? Добрая половина пирующих, мягко говоря, уже нее вязала лыка. Парочка самых слабых (или самых быстрых?), сладко сопела в тарелочках. А некоторые особо мучимые жаждой (никак не меньше варда на сухом пайке) отставили кубки и прикладывались прямо к кувшинам. За центральным столом восседал хозяин застолья — красный как свежесваренный рак и толстый, как оттянувший нам с Алеисом руки кабанчик. С обеих сторон его окружали дамы — обе упитанные, круглолицые и глупо хихикающие. Если верить слухам, одна из них жена, а вторая — официальная любовница. Странно… Они похожи как близняшки. Он сам то в них не путается? И зачем князю любовница похожая на жену? Обычно на стороне ищут разнообразия…

На самом краю хозяйского стола сидел ОН. Некромант. Это я поняла сразу. Дело было не только в ауре силы исходившей от него. Просто… И внешность: аскетичный, бледный, прямой, аки кол заглотивший…, и плотно сжатые губы…, и тонкие пальцы с ухоженными ногтями — все выдавало в нем чужака в здешней компании. А особенно глаза — они одновременно умудрялись быть брезгливо презрительными и холодно безразличными. Когда он мельком взглянул на меня, мои волосы встали по стойке смирно, а по всему телу браво замаршировали мурашки.

Стол перед некромантом был заставлен снедью, но его тарелка оставалась почти пустой. Те несколько кусков, что все же удостоились его внимания, он не столько ел, сколько расчленял.

А уж магией от него несло…

Я непроизвольно поморщилась. Что поделать, у силы якшающейся со смертью весьма специфический «душок». Пусть теоретики магии говорят, что сила сама по себе безлична, но любой маг-практик всегда сможет определить, когда она природная, а когда добыта чужой кровью. Особенно маг-целитель.

Взгляд некроманта снова скользнул по нашей с Алеисом и кабанчиком скульптурной композиции и задержался на мне. Моя душа сделала попытку дезертировать. Ладно бы в пятки… Нет, эта нахалка похоже решила драпануть подальше от замка, а то и вовсе из славного города Парины.

Что такое? Неужели заподозрил? Но я же закрылась! Из всех магических навыков, косить под обычную, я умею лучше всего. Даже мамин знакомый очень-очень могучий маг не смог меня отличить. Правда, тот был универсалом, а здесь некромант. Их сила смерти особа чувствительна к целительной силе жизни. Впрочем, это взаимно. Наверное, не стоило мудрить со щитом, надо было просто израсходовать свой резерв.

«И остаться совсем беззащитной?».

Да уж… Куда не кинь, везде клин. И потом, вряд ли такой всплеск магической активности прошел бы незамеченным. А нам лишний раз афишировать себя не с руки.

Взгляд некроманта проследовал дальше.

Фу-у-у… Будем надеяться, его привлекло новое лицо в компании.

Пихнув противень на центральный стол, прямо пред алчно заблестевшие очи его светлости, мы с лордом Олланни, сочли за лучшее гордо удалиться. Точнее, быстренько сбежать. Лины на пиру не было, а любоваться раскрасневшимися от выпивки благородными рожами… Это удовольствие не стоило риска привлечь внимание темного мага. Не будь здесь некроманта, можно было бы постоять в сторонке, послушать последние сплетни, насладиться музыкой. Тем паче, что наш менестрель уже свою лютню достал. Может даже сыграет чего, когда закончит препираться со своим худосочным проводником.

У дверей маялись двое стражников, пожирая голодными глазами яства, исчезающие в ненасытных глотках гостей. Скромные персоны двух слуг интересовали их значительно меньше, нежели стремительно пустеющие кувшины вина на столе, а посему, никаких вопросов или косых взглядов с их стороны не последовало.

Вновь оказавшись в лабиринте замковых переходов, нам пришлось остановиться, дабы обсудить дальнейшие действия.

— Разделимся? — внес предложение Алеис.

— И как потом искать друг друга? Нет. Сперва найдем, где здесь комнаты для гостей. А уж обшаривать их можно и поодиночке.

— Зачем нам комнаты для гостей?

— Думаешь они пихнули Лину в каземат?

— Почему нет?

— Если они хотели ее уморить, не было смысла тащить с собой. В здешних камерах сыро, холодно и куча крыс. Самое место для хрупкой изнеженной принцессы.

— Ты уже успела побывать в местной темнице? Такое знание предмета…

— А что, темницы Фанаире принципиально отличаются от казематов других королевств?

— Так значит тебе все же доводилось бывать в подобных местах?

— Куда только не приглашают мага-целителя. Я даже в храмовый подвал однажды попала, а это святая святых. Кроме жрецов, туда никто не допускается. А чтобы догадаться, как выглядят здешние подвалы, даже фантазию напрягать не приходится. Если уж вся эта хибара сырая, холодная, темная и продуваемая сквозняками, то почему камеры должны быть со всеми удобствами и каминами в полный рост?

— Резонно… И за пленницей приглядывать проще, если она под боком. Значит ищем гостевое крыло. В любом случае, подземелье никуда не денется. Надо будет и туда наведаемся. — Лорд Олланни огляделся. — Надо факел прихватить.

— Не стоит привлекать лишнее внимание.

— Без него мы или заблудимся, или свернем шею на одной из лестниц.

— Мы и с ним заблудимся. Лучше давай отойдем подальше и я нам ночное зрение наколдую.

— А как же твой ужасный некромант? Это его не всполошит?

— Это заклинание дает такой маленький всплеск, что уже с двух десятков шагов не почуешь. А фон от него, как от амулета. И снять чары за один вдох можно.

— Тебе видней. Идем?

— Идем. Тем паче, других вариантов-то нет. Можно конечно мага изловить и по душам пообщаться. Но боюсь интеллектуальные беседы с нами ему не интересны. И на жалость не надавишь — человеколюбие в число его слабостей не входит. Впрочем, его можно перевоспитать. Отдать на пару часов Огалу. Тот его так уболтает: от презрения к себе некромант или покончит жизнь самоубийством или в жрицы уйдет, грехи замаливать. Жаль я достаточно мощных связывающих заклинаний не знаю. Можно было бы попробовать.

— Два часа слушать болтовню твоего менестреля? Даже некромант не заслуживает такой жуткой участи.

— Чем же мы перед богами провинились?

Алеис только плечами пожал.

Глава 12.

Ночное зрение вещь полезная, но не самая удобная. Видно все, но исключительно в многообразии серых оттенков. С непривычки сложно понять, что же именно предстало взору. Мне то не впервой, а вот спутник мой намучился. Забавно было наблюдать, как Алеис переступает порожек, который на самом деле, всего лишь густая тень. Раза два он принимал нишу за проход и пытался таранить лбом камень. Первый раз я успела перехватить лорда, а вот второй оставил на его благородном лбу шишку.

С того момента он постоянно сквозь зубы что-то бормочет себе под нос.

«Никак благодарность свою выражает… Колдунье-недоучке.».

Это правильно. Что бы он без меня делал?

«Почил вечным сном под какой-нибудь березой…».

Э нет. Березы ему как своих ушей не видать. Его бы еще на Пыльном кучкой песка присыпали.

Алеис снова оступился и его «благодарность» прозвучала чуть громче и состояла большей частью из нецензурных слов. Опомнившись, он оглянулся на меня и пробормотал: «Извини».

Впереди замаячил поворот. Оттуда потянуло тленом. Этот сладковатый «запашок» был уловлен отнюдь не носом. Выводы? Магия смерти. А значит где-то там за углом активные заклинания из области некромантии.

Ой-ой-ой.

«Может нам туда не надо?».

Отступать поздно.

«Сделать что-то умное никогда не поздно.».

Для умных поступков мозги нужны. Отсутствие их у меня — научно установленный факт!

Я придержала Алеиса за локоть. Он удивленно приподнял бровь. Я указала в сторону поворота и сделала знак молчать. Дело не заклинаниях, они вряд ли настроены на шум: если бегать проверять каждый мышиный писк никаких ножек не хватит. Просто, помимо магии, мне почудилось чье-то присутствие.

Лорд Олланни кивнул и осторожно выглянул за угол. Немного понаблюдав, он вернулся ко мне и за руку оттащил вглубь коридора, по которому мы только пришли.

— Там четыре двери. У одной из них стражник. — Алеис говорил тихо, и мне с трудом удавалось разобрать слова.

— Лину сторожит. Ставлю на это свой чепчик.

— Ставлю свою неописуемую прическу и костюм, что она в дальней комнате слева.

— Охранник возле нее?

Лорд Олланни кивнул головой.

— Тогда оставь наряд себе.

— Стражника надо как-то убрать. Просто так он свой пост не покинет. Усыпить сможешь?

— Мне контакт нужен. К тому же сонные чары дают сильное, хорошо определяемое эхо. Пиршественная зала далеко, может маг и не почует. Но стоит ли рисковать?

— Ладно, этим займусь я.

— Как?

— Классически.

На этом его объяснения исчерпывались. Алеис выпрямился, расправил одежду и уже не таясь, пошел по коридору в сторону охранника, слегка ссутулив плечи и отчетливо шаркая ногами. Вот он скрылся за поворотом. Почти сразу же послышался незнакомый голос.

— Эй, ты кто такой и что тут делаешь?

— Я это… я служу здесь, господин.

Куда девались самоуверенные интонации благородного лорда? Голос Алеиса был смущение и неуверенность — самое то для замкового слуги узревшего грозного стража порядка и покоя. Растет лорд, еще немного и станет докой по развешиванию кружев на ушах окружающих. А то раньше как было? Не твое дело и все!

«С кем поведешься…».

Не правда, я врать не люблю. Разве только при необходимости…

«Что-то в последнее время эта необходимость на каждом шагу возникает.».

В ответ на собственные мысли мне осталось только тяжко вздохнуть. Впрочем, вздох этот не был отягощен излишним раскаянием.

Стражник тем временем не унимался.

— А почто я раньше тебя здесь не видел?

— Так новенький я. И даже не то что новенький, а так…Сестрица моя здесь работает. Помочь вот попросила. На сегодня. Вона сколько гостей набежало. Разве ж со всеми замковой прислуге управится? А мне лишняя пара медяшек карман не оттянет.

Я невольно восхитилась лордом Олланни: такой актерский талант зазря пропадает. Мало интонации, он даже стиль речи правильно выбрал — обычный горожанин, не отягощенный хорошим воспитанием. Хотя, загни он что-нибудь из своего, придворного, эффект мог быть куда значительней. Пока до охранника дошло, что же ему сказали, мы не только комнаты, весь замок обшарить успели бы.

— Лады. А здесь тебе чего надо?

— Я покои господина Бартуса ищу. Он меня за своим кинжалом послал. Они там с другим гостем спор затеяли, у кого оружие лучше. Видать похвалится хочет. А мне теперь плутай. Может укажешь, где его комнатка то?

— Не знаю никакого Бартуса.

— Как же… Среднего роста, упитанный, ряха красная, лоснящаяся и залысины на голове.

Нда, Алеис очень удачно описал внешность выдуманного господина — две трети княжих гостей могли похвастаться такой наружностью. Подкопаться не к чему. А что имя незнакомое… Так можно подумать стражник всех гостей наперечет знает? Особенно стоя здесь.

— Ну… Не знаю. Вон в той комнате похожий господин остановился, но его лордом Волвином зовут.

— А здесь кто обитется?

— Это покои господина Прависа.

— А почто ты его дверь подпираешь?

— Да у господина этого вещи ценные, боится, как бы прислуга в его отсутствие чего не позаимствовала. Вот князь и приказал охранять.

— Остальные гости вроде тоже не бедные, но чтой-то в других коридорах стражи нет?

— Видать шибко пугливый господин попался. Или может впрямь ценности у него там великие. Акромя меня, в комнате еще паж есть. Дрыхнет небось.

В голосе стража прозвучала зависть и …обида. Оно и понятно. Остальные по двое дежурят, а он тут в одиночестве, ради сохранности чужого имущества, должен скуку смертную терпеть.

— А там кто?

— Там? — слова охранника стали тише: видимо он отвернулся.- Лорд Ра..

В этот момент раздался глухой стук и следом голос Алеиса.

— Рина.

Я выглянула в коридор. Лорд Олланни осторожно опускал на пол бессознательного стража.

Да уж… Классически.

— Чем это ты его приложил?

— Рукой.

Тяжелая, однако, рука у лорда…

— Путь свободен. — Он потянулся к двери.

— Стой!

Хорошо мы не в лесу. Мой вопль мог изгнать из него всю имеющуюся живность. Извиняйся потом перед хранителем. А так, только эхо заметалось по пустым коридорам и затихло вдали. Если несколько крысиных семей все же решило подыскать себе местечко поспокойнее, то замку от этого не убудет. Главное, я добилась нужного эффекта. Алеис замер с протянутой рукой, как нищий перед храмом.

— Сперва надо проверить. Вдруг на двери заклинания? Так шандарахнет — кучки пепла не останется.

Лорд Олланни осторожно отвел руку назад и отступил на шаг.

Я подошла поближе и прикрыла глаза.

Ну-с… Что мы имеем? Ничего убойного нет… И на том спасибо. Но кое-что все же висит.

— Только «колокольчик». Охранное заклинание. Предупредит хозяина, если кто попытается войти или выйти из комнаты.

— Сможешь обезвредить.

— Раз плюнуть. Только мучиться не стоит. С тем же успехом можно сразу ломиться внутрь. Исчезновение заклинания предупредит хозяина о нашем вторжении не хуже самой охранялки.

Алеис огляделся.

— Попробуем через соседнюю комнату. Может, на окно он защиту не поставил?

— Проверю.

— Надо охранника куда-то деть. Если кто увидит, суеты будет… Набегаемся тогда.

— Все равно его исчезновение переполох вызовет.

— Как знать? Может он по нужде отлучился? А вид бессознательного тела выдаст нас с головой. Да и связать его не помешало бы. Скоро очухается. Поднимет тогда шум… — Алеис снова осмотрелся. — А ладно. Пристроим в той же комнате.

Я осмотрела вход в соседние покои. Здесь магией даже не пахло. Только запор. С помощью магии его открыть — пустячок на пару вздохов. Но силой лучше не баловаться. И как теперь быть?

Лорд Олланни встал рядом и оценивающе осмотрел дверь и косяк.

— Надежно. Так просто не вышибешь.

— Тем более что открывается она наружу.

Алеис взъерошил свои обкоцанные волосы и, вздохнув, вытащил из рукава узкий тонкий кинжал.

— Попробую вспомнить детство.

Он засунул лезвие в замок и стал ковырять им.

— Бурное видать детство было? Раз уж пришлось освоить искусство взлома?

— Дед считал, что на службе у короля могут всякие навыки пригодится. Например, добыть секретную переписку из запертого тайника посла сопредельной державы.

— Он тебя в шпионы готовил?

— О нет. Но полностью исключать такую возможность не стал. Потому, поймав однажды в своем доме воришку, не отдал его правосудию, а предложил в обмен на свободу, преподать мне несколько специфических уроков воровской премудрости. Мне было десять лет. Гапри — так звали покусившегося на дедову собственность вора, учил меня целый год. За это время успел влюбиться в нашу служанку и жениться на ней. А уж она заставила его взяться за ум и заняться честным трудом. Теперь он сам делает замки. Учитывая прошлое Гапри, его изделия не всякому вору по зубам.

Наконец замок поддался и с тихим щелчком открылся. Внутри царил мрак, слегка рассеиваемый тускло горящим камином. Пока я открывала окно, Алеис втащил охранника и стал связывать его подручными средствами — широкой простыней. Кого-то из гостей ждет большой сюрприз: недоукомплектованная кровать. А для срывания господского гнева — мычащий в кляп стражник.

Я выглянула наружу и с ужасом уставилась на узкий, не шире ладони карниз, опоясывающий стену. А под ним… Теряющийся где-то во тьме, двор с весьма жесткой, хорошо утрамбованной землей. Все это разделяло расстояние, по меньшей мере, в четыре человеческих роста!

«Мамочки!».

Спокойно. По деревьям я и выше лазила.

«Там было за что ухватится!».

Тут тоже. За воздух… Можно не только зубами.

Закончив пеленание, лорд Олланни встал рядом и, по моему примеру, насладился «головокружительным» видом. Похоже, его не впечатлило. А вот моя растеряно-перепуганная физиономия вызвала хитрую усмешку. Он прошествовал к кровати, на которой уютно лежал пленник, заботливо прикрытый одеялом. Снял поддерживающие балдахин шнурочки и стал связывать их вместе. Получилась довольно длинная веревка, украшенная по всей длине кистями. Алеис закрепил один ее конец за ставню и бесстрашно полез в окно. Встав на карниз, он обернулся.

— Высоты боишься?

— Нет. Когда есть на чем стоять и за что цепляться. А тут… Еще и темно.

Лорд Олланни подергал за веревку, проверяя ее на прочность.

— Я закреплю второй конец на той стороне. Сможешь держаться, когда будешь перебираться.

— Постарайся не трогать окно. Мало ли чего.

Он кивнул и, распластавшись по стене, стал медленно двигаться в сторону окна некромантской спальни. Я затаила дыхание.

К тому времени как Алеис преодолел жалкий десяток шагов, разделяющий два окна, я взмокла от напряжения, а неудачно попавшаяся мне в руки занавеска превратилась в измочаленное нечто.

— Рина, давай!

От этих слов душа ухнула вниз, прямо на замковый двор. И почему я не умею летать?

«А заклинание для левитации?».

Ага! Оно длиннее жизни дракона и зубодробильнее кастета. Пока его дочитаю, земля внизу уже украсится моей размазанной фигурой.

Попросив всех известных мне богов «простить, если что не так», я зажмурилась и, нащупав веревку, вылезла на карниз. Постояв немного, все же решила открыть глаза. Передо мной была каменная кладка стены. Хорошо. Главное не смотреть под ноги и не забывать перебирать конечностями.

Все-таки странно… Когда глядишь вниз, уютно сидя на толстой ветке дерева, сердце так не колотится. И руки не потеют. Правда, землю там зачастую не видать. Ее скрывает листва. А тут вон…

«Тут темно и тоже ничегошеньки не видно.».

Еще хуже. Кажется что под ногами бездонный провал.

Я скосила глаза и неосторожно взглянула вниз. Сердце пропустило удар, а веревка под побелевшими пальцами вмиг стала мокрой и скользкой. Я прилипла к стене, уткнувшись носом в щель между булыжниками.

«Дура, Ринка! Сказано же: не смотри вниз.».

Я вообще смотреть не буду.

И зажмурив посильней глаза, стала пробираться исключительно на ощупь. Как ни странно, передвигаться таким образом оказалось проще и быстрее. Я настолько увлеклась перебиранием ручками и ножками, что даже испугалась, когда сильная рука схватила меня под локоть. От неожиданности разжала руки и… оказалась прижата к груди лорда Олланни. За что держался он сам, меня не интересовало. Я вцепилась в него как кошка в макушку дерева. Хорошо орать дурным голосом не стала.

Не разжимая рук, Алеис терпеливо ждал, пока закончатся поиски моего трусливо сбежавшего присутствия духа. Наконец самообладание по крохам вернулось. Но не одно. Способность к осмыслению окружающего тоже решила осчастливить меня своим присутствием. Здрасте, не ждали? Уж лучше бы заблудилась где. Осознать себя трусихой было мучительно стыдно… А уж обнаружить свою особу в надежных мужских объятиях… как не хочется признаваться, но это оказалось … приятно.

Хорошо когда темно. Не видно расцветших алым цветом щек.

Я глубоко вздохнула и, разжав пальцы, слегка отстранилась от Алеиса. Но его рука продолжала крепко поддерживать мою талию. Растерянно пошарив вокруг глазами, я увидела кинжал, до рукояти погруженный в щель между камнями. Тот самый, которым лорд Олланни ковырялся в замке. За него-то и ухватился Алеис. Не очень надежная опора. Надо поскорее крепко встать на землю. Пол или подоконник тоже подойдут.

«Да хоть куда, лишь бы места для ног побольше!».

Я осмотрела окно. Боги все же решили нам посодействовать: магические сюрпризы отсутствовали. Некромант явно не рассчитывал на парочку ненормальных любителей ночных прогулок по узкому карнизу. Впредь будет умнее.

«Точно! Против сумасшедших никакие предосторожности лишними не бывают. Они тем и опасны, что непредсказуемы!».

Я толкнула раму. Ничего… Стоит как вкопанная. Вот же гадство! Окно заперто. Я толкнула сильнее… Ни с места. Я занервничала и на всякий случай потрясла фрамугу во все стороны.

Без-ре-зуль-тат-но.

— Ты по ней головой постучи, тогда точно откроется. Против такого напора мысли ничего не устоит.

Судя по голосу, Алеис был недалек от полета вниз: если сам от смеха не свалится, то я уж точно спихну. За издевку.

— Может сам откроешь? Собственной силой мысли?

— Запросто! Держись за подоконник.

Я вцепилась в каменный выступ, как ростовщик в должника. Он осторожно отпустил меня.

— Отвернись.

— Страшный секрет семьи Олланни?

— Ужасный. Каждого увидевшего, ждет медленная мучительная смерть.

Я фыркнула. Но мордашку все-таки отворотила. Спустя вздох, раздался звон бьющегося стекла. Я удивленно обернулась. Выковыряв осколки из рамы, Алеис засунул руку внутрь и открыл задвижку.

— Отворачиваться то зачем было?

— Чтобы осколки в лицо не попали. Или тебе нравится ходить с порезами на лице? Если так, начни бриться…- Он стряхнул остатки стекла вниз.- Лезь давай. Может собираешься здесь заночевать?

— Ни за что! — Я резво ухватилась за раму.

— Только осторожно, там везде осколки. Не порежься.

— Стекло это хорошо. Могли быть глухие деревянные ставни, как в некоторых старинных замках. Что бы тогда делали?

— Ломали.

Он снова обхватил меня за талию и слегка подтолкнул. Абсолютно напрасное действие: внутрь я и без его помощи забралась бы. Ничто и никто не был в состоянии меня остановить. Даже те самые деревянные ставни. Лишь бы уйти с этого карниза!

Под ногами противно захрустело выбитое стекло. Я отодвинулась в сторону, освобождая место своему спутнику. Огляделась. Мы очутились в точной копии недавно покинутой нами комнаты. Мебель, украшения интерьера, тускло светящийся камин — все один в один. Даже кровать была занята. На ней лежала Лина… Прямо в одежде… Поверх одеяла.

Я подсела к ней.

— Лина?

Никакой реакции.

— Ли-и-ина-а-а. — Я дотронулась до нее. Мои пальцы кольнуло чужое заклинание. Отскочив в сторону, я затрясла рукой.

— Что случилось? — Алеис озабоченно переводил взгляд с меня на принцессу, никак не реагировавшую на наше вторжение.

— Некромантия. — Я процедила это слово, как самое грязное ругательство, продолжая растирать руку.

Лорд опустился на колени перед кроватью и стал всматриваться в лицо своей подопечной. Но тормошить не пытался. Молодец. Меня вон как нехило ударило. А я под защитой собственной силы. Его же и вовсе накрыть могло. Прилег бы рядом с Линой. Такой же живенький и общительный как она.

— Что он с ней сделал?

— Не знаю. Не успела понять.

При воспоминании о контакте с чуждой магией меня передернуло. Захотелось убежать подальше и забиться поглубже. С трудом пересилив себя, я присела рядом с принцессой и попыталась разобраться в хитросплетениях некромантии. Если не считать успехом подступившую к горлу тошноту, то результаты были… посредственные. Знаний катастрофически не хватало. Удалось определить только несколько ключевых моментов заклинаний, которых на Лине «висело» минимум три.

«Мне и одного-то за глаза.».

— Подчинение…Полное или частичное? Лина живая?.. Вроде дышит и сердце бьется. Живая. Значит подчинение частичное. Полное только над мертвыми возможно. А что именно подчинено: душа или тело? Ну ка, ну ка… Душа заперта. Значит — тело. Это ничего. Это преодолимо.

Я прошлась по комнате и совершенно случайно столкнулась взглядом с глазами Алеиса. Ух ты! Размером с блюдца… Обычная реакция на мою любимую дурацкую привычку — бормотать себе под нос. Проявляется всякий раз, когда приходится немного поднапрячь мозги. Что поделать, но рассуждения вслух способствуют лучшему пониманию проблемы. Для меня, по крайней мере. Мало бормотания — я еще и вышагивать начинаю. Жуть. Нервно бегающее существо с горящими глазами и разговаривающее само с собой. Посмотреть со стороны — сумасшедшая на свободе и без присмотра. Спасайся кто может!

Вот и сейчас началось. И то что смысл моего лепета до Алеиса, скорее всего не доходит — не важно! Я просто забыла о его присутствии.

Одобрительно кивнув лорду Олланни головой и выдавив из себя самую доброжелательную улыбку, я заложила второй круг.

«Не будем отвлекаться!».

— Основы черной магии, раздел второй, глава четвертая — заклятия подчинения живых объектов.- Я попыталась вспомнить текст единственной прочитанной мною книги о черной магии. — Для подчинения объекта, первым делом нужно установить связь через плоть…

Краешек глаза отметил стремительное движение. Я инстинктивно обернулась. Молниеносно вскочивший на ноги Алеис, стоял передо мной побледнев и сжав руки в кулаки. Я притормозила и огляделась готовая ко всяческим неприятностям, включая явление хозяина комнаты. Но кроме нас никого больше не было.

— Что-то случилось? — Я оглянулась еще раз. На всякий случай.

— Что значит установить связь через плоть? Этот грязный некромант… с принцессой…

Он неопределенно махнул руками и с отчаянием уставился на меня. Казалось, от моего ответа зависит его жизнь. Я моргнула, чтобы прогнать наваждение. Ничего не изменилось. Поселившееся на лице Алеиса совершенно «убитое» выражение, никуда не делось. Меня стало охватывать недоумение — что же его так переполошило? Потребовалось время, чтобы вспомнить, что я бормотала, и какие выводы мог сделать из этого наш благородный лорд.

Тяжкий мыслительный процесс наконец увенчался озарением.

«Мужики! Они только об одном думают.».

Да уж! Бедный некромант! Если я сейчас подтвержу подозрения, Алеис тут же отправиться отлавливать злосчастного мага с целью нарезать из него здоровенную кучу кожаных ремешков… И ведь в таком состоянии его никакая черная магия не остановит!

На мгновение мне захотелось поддаться искушению и посмотреть на грандиозное побоище. Хорошо одумалась. В зале сплошь пьяные мужики и злые трезвые стражники. Первым хочется подраться, потому что хорошо, вторым — наоборот, от обиды на судьбу: кто-то квасит, а они работай. И что? Пришибет наш отважный лорд мага, а вся остальная братия запинает его самого.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Не паникуй. В ЭТОМ смысле, он ее не тронул. Некроманты вообще к таким забавам относятся довольно прохладно. Только если в ритуальных целях. Пастельные радости имеют в своей основе сильную животворящую энергию. Для нашего орла, это все равно, что уксуса хлебнуть — противно и тошно. Связь через плоть, о которой я говорила, устанавливается не напрямую, а через частички тела. Волосы, кожа, а лучше всего кровь. У некроманта должен быть амулет с кусочком плоти Лины. С его помощью, он удерживает над ней власть. Но чтобы мост был стабильным, Лина тоже должна носить такую же вещичку — с его плотью. Вот из-за этого, из-за необходимости доверять кому-то кусочек себя, черные маги не любят пользоваться этим заклинанием — принуждением тела. Не приведи боги, попадет фрагмент их мощей кому другому в руки. Это ж сколько проблем схлопотать можно! Не будь так, темные уже давно всем миром правили.

Лицо лорда Олланни разгладилось и просветлело. Кулаки разжались. А вот ручки от пережитого напряжения затряслись. Это стало заметно, когда он утер испарину со лба.

Нда-а-а. Нервишки-то лечить надо. Такой молодой, а уже такой нервный.

«Еще бы! С одного боку Лина, с другого Рина. Как его до сих пор удар не хватил?».

Пора ему бросать такую работу к карликам. Кто должен принцесс спасать? Принцы! А мы тут каким боком?

Энтузиасты-доброхоты…

«Энтузиаст тут только один! Алеис то на довольствии. Когда Лину спасем, ему — честь, слава, жалование. Может какой титул или поместье обломится. А что нашу особу ждет?.. Хорошо если спасибо скажут.».

Какая оказывается я меркантильная.

«А еще вредная и занудная — одним словом ведьма!».

Хорошо бы ведьма, пока только ведьма-недоучка. Что с Линой делать, ума не приложу.

«Перво-наперво разорвать связь.».

— Надо отобрать у некроманта амулет.

— Как? Вежливо попросить. Дайте пожалуйста, он нам очень нужен?

Опять он надо мной издевается.

«Гаденыш!».

— Или пасть в ноги и рассказать трогательную историю о куче родственников, что останутся без куска хлеба, когда Алторин отдаст меня палачу? — Лорд все не унимался, изгаляясь в сарказме.

— Алторин?

— Мой король. Правитель Андарры.

— А-а-а… Увы. Увы…Некромант — не баба Кия. Душещипательными историями его только развеселишь. Но эта не настолько трагична, чтобы он умер от смеха. Придется придумывать что-то еще.

— Есть идеи?

— Мне понравился твой классический способ. Может еще раз попробуешь?

— Вряд ли у темного мага достанет любезности объяснять, где покои некоего лорда Бартуса.

— Разве только напьется до пьяна. Глядишь, и проявятся в нем такие глубоко похороненные принципы, как помощь ближнему… Но за пиршественным столом он употреблял только воду. С ее помощью до нужной кондиции не дойдешь. Придется использовать эффект неожиданности: стукнуть, когда будет в комнату входить. Только… Карлики пещер! А если он насторожиться, не увидев охранника?

— Его роль вполне могу исполнить я. Переоденусь в доспех и стану столбом на входе.

— А его не удивит новый страж?

— Может смена предыдущего кончилась? Или господину понадобился? Мало ли чего?

— Но ты уже отметился в роли слуги? Он видел тебя в пиршественной зале.

— В коридоре достаточно темно. И потом… У князя мало слуг. Почему бы стражнику не помочь им?

— Даже самый последний стражник считает себя выше прислуги. Добровольно стать одним из них? Это вряд ли.

— Зачем же добровольно. Князь мог приказать.

— Допустим. Но если ты попробуешь приблизится к магу, он все равно всполошиться… Потому что… Ну… я бы на его месте насторожилась.

— Значит экзекуцию тебе придется взять на себя. Вон ваза стоит. На взгляд — весьма увесистая. Приласкаешь по голове — на пару часов хватит. Или вовсе навеки, если поднатужишься… А его настороженность даже к лучшему. Сосредоточит внимание некроманта на мне.

Я в сомнении покачала головой. Безумие чистой воды. Впрочем… Мы уже совершили достаточно весьма ненормальных деяний и еще одно погоды не сделает.

— За неимением других вариантов… — Обреченно развожу руками. — И потом, самое страшное — прихлопнут нас как таракана. Подумаешь.

Алеис, направившийся к окну дабы совершить очередной променад по карнизу. В шаге от раскрытой створки остановился и посмотрел на меня.

— Хочешь сказать — не боишься?

— Возможности стать хладным трупом? Не-а. Не хочу, очень не хочу. Но не боюсь. К чему бояться того, что рано или поздно случиться? Но если что… будет обидно.

Лорд улыбнулся.

— Ты бы понравилась моему деду.

— Ага. До первой задушевной беседы.

— После нее, еще больше. Ему нравятся наглые и бесстрашные.

Наглая?! — Я задохнулась от возмущения.

«А то!».

Да я сама стеснительность, покладистость и вежливость.

«Во сне…».

Но высказать свои возражения было уже не кому: Алеис исчез за окном. А препираться с собой… Неблагодарное занятие. Все равно крайней останешься.

Глава 13.

И началось ожидание…

Ненавижу это! Время приобретает неприятную особенность растягиваться до бесконечности, а то и вовсе останавливаться. Мгновения плавно превращаются в часы, те в свою очередь становятся днями — а потом и вовсе все замирает в полной неподвижности.

От нечего делать, я еще раз внимательно изучила наложенные на Лину заклятия. Во рту прочно обосновался гнилостный привкус, а воздух, казалось, был напоен ароматом тухлятины. Голова начала кружиться, а тошнота набилась в неизменные подружки. Зато общий рисунок магических потоков стал понятнее. Даже появилось несколько идей о способах снятия навешанного на принцессу подчинения. До практических экспериментов еще далеко, но общая концепция уже наметилась. В любом случае, без амулета шибко не разгонишься. Он не только связующее звено: на нем главное управляющее заклинание. Предположим, заберем мы Лину. Избавим от второго амулета и снимем подчинение. А дальше? Пока в руках у некроманта остается его безделушка, можно ожидать любых сюрпризов. Постоянно удерживать власть над принцессой он не сможет, но даже часа хватит, чтобы она ушла на его зов. Или прирезала нас с Алеисом во сне. Нет уж, спасибо большое, как-нибудь обойдемся. Если уж делать что-то с заклинанием, то наверняка!

Смотреть на прибывающую в бессознательности Лину, мочи не осталось. Ее бледное, слегка заострившееся лицо и полная неподвижность навевали мысли о смерти. Я то и дело прислушивалась, чтобы уловить ее дыхание и стук сердца, дабы увериться — она жива. Но спустя время, сомнения червячком вновь начинали глодать душу. И я снова слушала тихий шелест воздуха слетающего с ее губ…, снова старалась заметить как легко и редко вздымается грудь.

А время тянулось…

От сидения затек главный орган подвергающийся нагрузке — тот что пониже спины. И поясница начала выказывать свое недовольство моей неподвижностью. Пришлось встать и слегка размяться прогулкой по комнате. По ходу, я ознакомилась со всеми ящичками и шкафчиками не защищенными магией. Увы, ничего достойного моего любопытства. Только белье и походные принадлежности. Любоваться некромантскими подштанниками желания не возникло. Я закрыла шкаф и, отойдя к стене прикрытой относительно новым гобеленом, стала рассматривать изображенную на нем батальную сцену: мужик, упакованный в доспех по маковку, дырявил дракона какой-то палкой, по всей видимости — копьем. Толи мужик был шибко дюжий, толи дракона в детстве совсем не кормили, но роста они были почти одинакового. Это притом, что настоящий дракон (даже самый маленький) в пару десятков раз крупнее иного бугая. Может, конечно, детеныш попался, только вряд ли. Во-первых, он дымил как забитый дымоход, а способность выдыхать пламя (и побочные дымовые эффекты) появляется только у взрослых, полностью сформировавшихся драконов, а во-вторых: рядом с дитем всегда обитает мать, готовая сварганить жаркое из каждого приблизившегося к логову. Когда родительница отлучается по делам, ее пост занимает папаша или какой иной соплеменник — о своем потомстве драконы пекутся сильнее иной другой расы. Так что достоверность изображения не выдерживала критики. И пропорции не соблюдены — голова у живодера была размером с его же кулак. Впрочем, случается… (Не кулаки большие — голова маленькая.) Копье больше походило на оглоблю, а сам дракон на саламандру-переростка.

Фыркнув себе под нос, я провела рукой по бедолаге дракону, и уже собралась вернутся к Лине, когда легкое магическое щекотание остановило меня. Я еще раз осмотрела гобелен. Ничего… Отодвинула краешек и заглянула за него. Пыль, копоть и… несколько камней не скрепленных раствором.

«Тайник!».

Ага! Я подхватила фруктовый ножик, валяющийся на столе, и принялась выковыривать первый камень. Благо охранялок не было. Но от тайника слегка веяло магией. Обычной. Не черной. Ковыряться долго не пришлось, тайником пользовались часто — камни пообтерлись и легко выходили из пазов. Что внутри, видно не было. Совать руку в темноту дышащую магией? Может я и не большого ума, но ведь не полная идиотка!

Камин алел тлеющими углями. Я сунула в них щепку и подождала пока разгорится. Маленький огонек весело захрустел просмоленной веточкой, шустро поедая ее. Пока не прогорело, быстро пихнула импровизированный факел внутрь тайника.

Всего один сверток. Что-то прямоугольное, завернутое в промасленную холстину.

Что же это может быть?

Любопытство подзуживало достать и посмотреть. Руки зачесались и одна из них, в обход сознания потянулась к отверстию в стене. Но тут я заметила, что огонь на щепочке подобрался слишком близко к пальцам. Пришлось вернуться к камину и скормить ему свой светоч. Этих нескольких мгновений хватило для удержания себя в рамках благоразумия. Не стоит хватать руками магические предметы, в силе и предназначении которых не уверена! Сперва надо как следует все осмотреть. А как это сделать, если каждое мгновение ждешь прихода хозяина и подпрыгиваешь от каждого писка?

Потом! Все потом. Главное — Лина.

Я опустила на место гобелен и как следует расправила. Присела рядом с принцессой и постаралась уделить ей свое внимание. Бесполезно! Глаза то и дело возвращались к гобелену, а магическое чувство пыталось «прощупать» тайник. Одернув себя в десять какой-то раз, я уже готова была пойти на поводу у своего любопытства, когда в коридоре послышался невнятный шум. Все бросив, я метнулась к двери.

Вот гадство! Вазу забыла.

«Растяпа!».

И возвращаться поздно. В замке послышался стук ключа. Сердце отчаянно заколотилось. Дверь стала медленно приоткрываться. В проеме мелькнула тень и… мой кулак с размаху познакомился с чье-то скулой. Тень постояла, шатаясь пару мгновений, а потом завалилась навзничь. Обратно в коридор. Слабый свет единственного факела озарил лицо упавшего. Некромант.

Фух. Того, кого надо припечатала.

Рука, исполнявшая роль стенобитного орудия, занемела. Но боли не было. А ведь после такого удара она должна по меньшей мере ныть.

«Думаешь, некромант без защиты разгуливал?».

Карлики пещер! А ведь, правда. Щит на себя повесил. Противомагический. От кулака не спас, но вступил в конфликт с моей силой, и пожалуйте — руки не чувствую. Ничего, скоро пройдет.

«Да уж, надежда неистребима. Ничем не вытравишь!».

Пройдет. После Лины же отошло…

«Ну. Ну.».

Пока я баюкала пострадавшую руку, в комнате возник Алеис и за ноги затащил некроманта внутрь. Посмотрел на меня.

— Что с рукой?

— Общение с темными магами до добра не доводит.

— Почему не вазой?

— Не успела схватить. Зазевалась.

Он подошел ко мне, аккуратно взял кисть в свои ладони и стал осторожно ощупывать.

— Больно?

— Я вообще ее не чувствую. Побочный эффект взаимодействия двух противоположенных сил.

— Вроде кости не сломаны.

— С чего бы им ломаться? Мне не впервой кулаками размахивать. Просто неприятно. Буд-то руки нет. Бр-р-р. Но некроманту тоже должно было достаться. Да еще по черепушке. Не скоро в себя придет.

— Все равно надо уходить отсюда быстрее. Гости уже по покоям расходятся. Скоро может сосед появиться и обнаружить стражника. Или князь гостя проведать решит. Опять же, страже сменяться пора.

— Хорошо.

Я ткнула здоровой рукой в сторону поверженного противника.

— Кольцо с красным камушком видишь?

Алеис присел рядом с неподвижным телом и осторожно дотронулся до открытой кожи мага. Ничего не произошло. Осмелев, он приподнял его руку и стянул с пальца массивный перстень указанный мной.

— Это он? Амулет?

— Да. Одень.

— Зачем?

— Ты же говорил пора ноги делать. А Лина сама не пойдет. Расколдовывать ее, нет времени. А на амулете заклинание подчинения. Принцесса будет выполнять все требования того, кто его носит.

— Я думал только некроманта.

— Нет, любого. Но без некроманта амулет быстро потеряет силу. Дня два продержится, не больше.

— И тогда заклятие развеется?

— Тогда Лина умрет.

— П-почему?

— У всякого тела есть потребности, которые принцесса сейчас не может выполнять самостоятельно. Ей нужно приказывать есть, спать, дышать и даже ходить в туалет. Когда амулет потеряет силу, она просто перестанет слушать твои распоряжения и задохнется или погибнет от жажды.

— Может ты сама амулет возьмешь? Не могу же я принцессу… по нужде водить водить.

Лорд Олланни покраснел.

— Увы. Уже и так руки не чувствую, осталось второй лишиться. Но это в лучшем случае. Могу и вовсе сломать амулетик своей магией.

Лорду ничего не оставалось, как нацепить кольцо себе на палец.

— И что дальше?

— Отдавай Лине распоряжения. Только называй ее так, как она привыкла: принцесса Лиален, Лиален Как-там-ее. В общем, тем именем, которое она считает своим.

Алеис кивнул. Постоял в нерешительности и пошел к Лине.

— Принцесса Лиален, проснитесь. Вы меня слышите?

Глаза Лины открылись и незряче уставились перед собой.

— Да. — Ее голос был глух и надтреснут. Я нашла на столе кувшин с водой и пару бокалов рядом. Наполнив кубок, протянула лорду Олланни.

— Напои ее.

Пока он нянькался с принцессой, я сдернула с кровати покрывало и подошла к тайнику. Поскольку некромант уже не опасен, магией можно было пользоваться без оглядки. Что я и сделала. Прощупала внутренности тайника заклинанием. Ловушек, охранялок, стражей и прочей магической начинки не было. Только сверток, но от него опасностью не веяло. На всякий случай, обмотав руку одеялом (лишних конечностей у меня нет), полезла внутрь. Выцепила содержимое тайника, осторожно положила на пол и развернула. Мамочки мои. Книга Диолмара! Откуда она здесь? Их же всего три в целом мире! Ценность редкая. Любой маг душу продаст, лишь бы заполучить ее.

«Вот это подфартило!».

У меня затряслись руки, точнее рука, вторая до сих пор ничего не чувствовала и плохо двигалась. Все приходилось делать одной. Тем не менее, аккуратно запеленав книгу обратно в холстину, я прижала ее к груди как родную.

Лина уже попила и сейчас вышагивала по комнате, подчиняясь приказам Алеиса. Вот уж точно, дорвался до игрушки. Ему, поди, и не снилось, что когда-нибудь доведется принцессой покомандовать, а та безропотно будет исполнять любые его прихоти.

«Ха! Сейчас обломим!».

— Алеис, ты сильно над девушкой не измывайся. Когда заклинания снимем, она все помнить будет.

Это я конечно зря. Лорд Олланни с нее пылинки сдувать готов и в грязь мордой упасть, лишь бы принцесса башмачок не испачкала. Но очень уж он мило смущается и трогательно краснеет. Мочи нет устоять и не спровоцировать.

Продолжительного удовольствия мне не перепало. Легкий румянец быстро исчез, а взгляд Алеиса приобрел уверенность и жестокость.

— Что с магом делать?

— Как что? Пусть лежит, отдыхает. А мы пойдем.

— Он нас в покое не оставит. От него надо избавиться.

Я похолодела.

— К-как?

Вот, даже блеять как овца начала.

— Убить. Прирезать пока есть такая возможность.

— Он же без сознания! Нельзя убить беззащитного.

— У тебя хватит сил справится с ним в случае необходимости?

Моя голова понурилась, а плечи поникли.

— Сил хватит. А знаний нет.

— Значит, когда он придет в себя, мы уже ничего сделать не сможем.

— Это не правильно.

Мой голос стал тише, и наполнялся слезами. Шмыгнула носом стараясь не расплакаться. Самое смешное, я понимала, что лорд прав. Оставим некроманта в живых, проблемы будем черпать половником. Но… Нельзя убивать беззащитного. Так меня учили всю жизнь, и сейчас я не могла просто переступить через все принципы и пойти дальше. Я даже не могла оставить это решение Алеису, отчетливо осознавая, каким оно будет.

Он понял.

— Хорошо. Идем.

И не сказал ни слова о том, что это останется на моей совести. Но ему незачем об этом говорит. Я и сама знаю.

* * *

Как все-таки магия облегчает жизнь! Почему я на это раньше внимания не обращала? Дома ведь постоянно заклинаниями пользовалась: костер разжечь, веток наломать, заблудшую скотину найти… Правильно говорят: что имеем, не храним, потерявши — плачем. Вот и убедилась. Пока некроманта опасалась и силой пользоваться не могла, ни на что не способна, по большому счету, оказалась. Надо будет потренироваться своими силами обходится. Мало ли чего? Кажется, мне об этом уже кто-то говорил…

«Вериса, Лан, мама… Можно и дальше продолжать. Список не маленький.».

Да уж. Не слушаю я мудрых советов. Люблю свои шишки понабивать. И все же: магия — великая вещь. Если бы не она, мы бы из замка до сих пор выбирались, прячась за каждым углом и шарахаясь от малейшего звука. А так — быстро, просто и без проблем. Навесила на всех заклинание невидимости и вперед, победным маршем. Никаких вопросов, никаких оправданий. Только смотри, чтобы не шуметь и в кого-нибудь не врезаться. Хотя… За невидимой принцессой приглядывать мороки хватило. Ну да за вратами замка я свои чары развеяла. До постоялого двора вообще не заметили, как добрались.

Лорда с принцессой оставила на улице, а сама отправилась внутрь. Незачем лишний раз Лину всем и каждому демонстрировать. Не ровен час, погоня начнется.

Расплатилась за комнату, подхватила вещи и, забрав наших коняжек, вернулась к спутникам.

Ну вот, нас снова трое!

Лину посадили на Искорку. Сзади уселся Алеис, обвешанный магическими щитами моего производства с пяток до темечка. Все ради защиты от наложенного на принцессу заклинания. Сама я рисковать не стала: щиты можно и стихийные сделать, они с темной магией в противоречия не вступают, а вот мою целительную силу никуда не денешь. Так что отдуваться пришлось лорду. И потом, кто принцессен телохранитель? Пусть отрабатывает жалование.

Методом исключения, мне досталась кляча Алеиса. Что поделать, на эту доходягу вдвоем не взгромоздишься. Правда она за последние несколько дней слегка отъелась на наших харчах. Но выглядела до сих пор как жертва дурного обращения. Пришлось пожертвовать Искоркой. Ой, чую, она мне это припомнит!

Только я примерилась к стремени, как сзади раздался весьма громогласный окрик.

— Эй! Вы это куда намылились?

Я затравленно обернулась, уже зная, что откроется моему взору. К нам трусцой бежал менестрель.

— Решили сбежать не попрощавшись.

— Ну… Э… Мы торопимся.

— Да неужели? Куда вам спешить? Вы всего-то один замок на уши поставили.

— Они уже спохватились?

— Носятся как тараканы. Князь солдат собирает: толи собрался войной на кого идти, толи просто смотр посреди ночи устроить. Пьянющий в дрова. Стража понять ничего не может. Все бегают, суетятся… Я сразу смекнул, чьих это рук дело и сюда. Успел.

— И что дальше?

— Как что? Я с вами. У вас весело.

— С нами тебя пришибить могут.

— Напугала волка козлом. Я сам кого хочешь приласкаю.

Он картинно поиграл мускулами.

— Вопрос не обсуждается. Тем более, что без меня вы из города не выберетесь. Ночь. Ворота закрыты.

— Я колдунья.

— Это точно. И что? Вышибешь ворота и настроишь против себя всех местных жителей?

— У тебя есть другие предложения?

— Сегодня один мой знакомый на посту. Мы тут с ним намедни выпили хорошо и как водится, сдружились под это дело. Я ему кувшинчик вина прихвачу, он нас через калитку для стражников выпустит.

Неугомонный Огал подмигнул мне и, развернувшись к Лине, выполнил галантный поклон.

— Вы позволите госпожа сопровождать вас?

— Если ты обращаешься к Искорке, то она не против. А Лина тебе ответить не сможет, она под заклятием.

Я вопросительно взглянула на Алеиса. Тот неопределенно вздернул бровь. Этот жест я расшифровала как: «сама решай».

— Ладно Огал. Если у тебя есть лошадь — возьмем с собой. Пешие нам не к чему.

— Есть. Хороший конь, сильный.

— Чтобы тебя возить, надо быть очень сильным.

— Очень, очень. Так вы меня дождетесь?

— Куда ж мы от тебя денемся?

— Я быстро!

И исчез внутри постоялого двора. Так нас стало четверо.

Впереди ждала ночь и дорога — прочь от гостеприимного города Парины. Надо найти спокойное местечко и снять с Лины заклинания. А потом мне придется посетить Андарру. Не могу же я оставить эту парочку без присмотра. Опять во что-нибудь вляпаются.

Двери хлопнули явив взору взлохмаченного менестреля с сумкой на плече.

— Я готов.

— Ты быстро?

— Менестрель должен уметь в темпе сняться с места.

— В поисках выгодных предложений?

Огал озорно улыбнулся.

— Спасаясь от ревнивых мужей.

Из-за угла появился мальчик со здоровенным конем в поводу.

— А вот и Молот. Хороша коняга.

Менестрель лихо вскочил в седло и натянул на растрепанные кудри берет.

— Ну что, вперед?

Вперед.

Часть вторая. ОРИЕНТИРОВАНИЕ и АЛЬПИНИЗМ.

Шаг на право, два налево… То не пешка в королевы — Заблудились мы в лесу. Что теперь? Кричать «Ау!»

Глава 1.

Город скрылся вдали, за клубами пыли поднимаемой нашими лошадьми. Шли скорой рысцой. Гнать во весь опор не решались: вокруг ночь, свернуть шею на раз два можно. Мне выпала честь возглавлять процессию. В первую очередь из-за ночного зрения. Роль впередсмотрящей оказалась скучной и утомительной — от бдения чуть глазки на лоб не вылезли. А чтобы словечком перемолвится, приходилось аки филин шею сворачивать. Впрочем, общаться то особо не с кем было. Лина как прежде изображала истукана. Алеис вцепился в нее как клещ и ни на мгновение не спускал глаз, опасаясь вновь потерять, добытое с таким трудом «сокровище». Огал, развалившись на широченной спине своего коняги, клевал носом. Дабы уболтать стражников выпустить нас, ему пришлось выхлебать с ними принесенный кувшин вина. А там нашелся еще один. А потом еще… Мы пару часов толклись в подворотне, дожидаясь появления менестреля. При этом дергались от всякой тени. Все ждали погони. Обошлось… Видимо князь так и не смог внятно объяснить своей страже причину переполоха. А то и вовсе забыл по пьяни из-за чего весь сыр-бор. Нам же легче!.. Когда ожидание начало угрожать целым букетом нервных заболеваний, как то: заикание, мания преследования и боязнь темноты, появилась изрядно шатающаяся фигура Огала и поманила за собой. В сторожке дружно храпели два стража покоя города Парины, выводя рулады, повергшие нашего певуна в экстаз. Пришлось вытаскивать этого ценителя художественного храпа на улицу за волосы. Предварительно позаимствовав ключи от заветной калитки. Перебравшись в кромешной темноте по шатким мостика через грязную канаву, выдающую себя за крепостной ров, и чудом не устроив по ней заплыв, мы припустили прочь. Правда сперва, я настояла на возвращении ключей владельцам: незачем подводить людей под удар. А если обнаружат, что дверца не заперта? Так это еще не знамо когда случиться. И пойди еще найди виноватого, когда все, дружно, пальцами друг в друга тычут? Здесь моя совесть может спасть спокойно. А если что не так…

«Нечего было на посту надираться!».

Вот-вот.

Дорога продолжала ровно течь под копытами лошадей. Пока путь достаточно хорош (больших ям и колдобин нет), я позволила себе отвлечься. Нащупала под тканью рубашки кожаный переплет. Книга Диолмара… Самая большая книга по практической магии. Сотни заклинании! Куча ценных сведений! И все мое!.. Я даже зажмурилась от счастья.

А по виду и не скажешь, что в таком маленьком томике могут уместиться знания нескольких поколений колдунов. Вот что значит настоящая магическая книга. Секреты ее создания Диолмар не доверил даже своему творению. Сотни магов потратили жизни и протерли сотни штанов, стараясь воссоздать наложенные на нее заклинания — все в пустую. И до сих пор многие пытают счастье. Потому как секреты эти из тех, что покоя не дают. Почему в книге всегда есть место для новой записи? Как заклинание, вписанное в одну книгу, попадает в две других? Как получается, что чернила не размываются водой? Впрочем…, это уже не секрет. Несгораемость тоже. А вот защита от магического разрушения приводит в благоговейный трепет всех магов поголовно. Универсальный щит от любого вида магии! Причем, чем больше воздействие, тем сильнее сопротивление. Какие перспективы открывают подобные знания магам-воинам… И вообще всем, кто заботиться о собственной безопасности.

В труде Еори, придворного мага Левеора, почившего вечным сном пару столетий назад, книге Диолмара воспевались такие сногсшибательные дифирамбы, что с трудом верилось в существование эдакого чуда. И вот оно в моих руках. А на улице темно, хоть глаз коли — даже крупный узор титульного листа не разобрать. И еще некромант…, пока пребывающий в бессознательности, но в скором времени, наверняка порадующий нас «дружеской» весточкой. Все против моей тяги к знаниям! Вот и Дакоран становится с каждым днем все дальше…

Тяжкий вздох вырвался сам по себе.

Впереди, у самого горизонта, замаячила узкая темная полоса на фоне чернильного неба. Только магия позволила различить эти первые признаки уже давно ожидаемой мною Войятской чащобы. Согласно карте, она начиналась в десяти милях от Парины, и преддверием ее был весьма мирный лесочек, тянувшийся еще на десяток верст. Славная такая дубравка: светлая и просторная, как дворцовый парк. Зато потом… Дикое зверье, истосковавшееся по деликатесному человеческому мясцу — просто страшилки для детишек, по сравнению с теми жуткими слухами, которые ходят об этой глухомани. Упыри, дикие элементали, результаты неудавшихся (или напротив превзошедших самые смелые мечты) магических экспериментов и прочее, прочее, прочее… Интересное местечко. Просто тренировочный лагерь для всех, избравших своей профессией охоту за нечистью. Впрочем, эти личности предпочитают места поспокойнее, со страдающим под тяжким игом нежити населением — кто-то же должен оплатить нелегкий труд истребителя? А здесь, весь платежеспособный контингент уже давно сжевали… Благородные паладины тоже стараются объезжать эту чащобу кружным путем. По большо-о-ому такому круг…Они, конечно, за идею борются — за безвозмездную помощь ближнему во имя чести и отваги. Только… в число ближних предпочитают включать прекрасных дам и коронованных особ, а не холопье быдло. К тому же, не гнушаются они и славой. А погибнуть в пасти оголодавшего волкодлака — не та это смерть, о коей бредит рыцарь без страха и упрека.

Вследствие таких вот естественных причин, окрестности Войятской чащобы стали весьма пустынны. Только на тракте, огибающем опасный район на приличном удалении, было оживленно. Именно то, что нам нужно! Удобное местечко, чтобы без посторонних глаз снять с Лины заклинание. Впрочем, мы не идиоты (пусть по нам это и не заметно), и собрались ограничить визит дубравой. Посещение самой чащобы — этого «приюта» всей местной нечисти, в наши планы не входило.

Небо начало сереть, и лесной монолит стал виден отчетливей. Мы прибавили скорости. Мерная рысца лошадей сопровождалась неспешным рассветом. Когда первые ветви кустарника хлестнули коней по взмыленным бокам, солнце уже выкатилось на небо и радостно расправляло лучи во все стороны. День обещал быть ясным и жарким.

«Самое то, для прогулок по лесу в компании двух симпатичных мужчин.».

А так же, толпы пускающей голодные слюни нежити и одной полузомбированной принцессы…

Далеко углубляться не стали. Нашли полянку попросторнее и спешились. Лорд Олланни первым делом устроил Лину со всеми возможными удобствами: только что подушечки не подложил, и то, ввиду отсутствия оных. Велел ей спать, а сам занялся Искоркой. За что получил возмущенный всхрап и ощутимый тычок мордой в грудь. Что поделать, моя коняга любит покачать права. К тому же она, как всякая женщина, желает, чтобы ей отдавали предпочтение и оказывали внимание в первую очередь.

Расседлав и стреножив лошадей, пустили их пастись на сочной, свежей травке. Пришло время заняться собой. Принять ванну — сиречь, стереть влажным платком дорожную пыль. Накидать веток и травы, кои при некоторой доле фантазии и изрядном оптимизме, сойдут за постель. Жаль тело, категорически отказывается принимать желаемое за действительное и, весьма болезненно реагирует на каждую неровность «ложа». А еще — завтрак… По пути удалось надергать дикого лука, так что меню обещало быть крайне разнообразным — на выбор: похлебка с луком, или лук с похлебкой.

Пока я «умывалась» сама и вытирала лицо Лины, Алеис притащил хворост и развел огонь. Готовку предполагалось спихнуть на Огала. Но когда наши с лордом взоры обратились в сторону менестреля, оказалось что тот сладко сопит, растянувшись на плаще. На моем, между прочем! Сразу возникло нехорошее желание насовать этому гаденышу муравьев за шиворот. Но сжалилась… Над муравьями. Да и вытряхивать их из плаща замаялась бы.

Посмотрев на нежившегося в объятиях сна «великого барда Огалиуса», Алеис махнул рукой и сам занялся стряпней. Подхватив котелок, наплюхал в него воды из бурдюка и водрузил над огнем. За все время нашего знакомства, я впервые видела лорда Олланни кашеварящим.

«Интересно, его кулинарные эксперименты не поселят всех нас в соседних кустиках? Может, стоит застолбить парочку самых густых и развесистых?».

Ну-у-у… Надо выяснить.

— Алеис, а ты готовить умеешь?

Он улыбнулся и уселся рядом со мной.

— Что ж это за воин, не умеющий готовить? Конечно, поваром при королевской кухне меня не возьмут, но приготовление походной похлебки вполне осилю.

— Тоже дедушкина школа?

— Нет. Этому я уже на службе научился. Случалось на марше забегаешься, к обеду не успеешь и… — Он развел руками. — Ходи голодный! Все уже умяли.

— Неужто благородного лорда могли обделить?

— Так в нашем отряде все знатные и благородные. И голодные. Толпа здоровых, с утра некормленых мужиков, отмахавших пару десятков верст. А интенданты на лишнюю булку хлеба не расщедрятся. Они из простолюдинов. На нас смотрят, а про себя думают: «Вы не бедные, коли надо, еду прикупите». А где в чистом поле или лесу корчму найти, чтобы провизией разжиться?

— А женщины в вашей армии служат?

— Служат. Но не так как в Гарлионе — вместе с мужчинами. У нас есть отдельные женские отряды. В основном лучницы и разведчицы. Мечниц совсем мало. От силы сотня.

— Почему? Или вы, как фанаирцы, считаете, что место женщины дома?

— Тогда бы их в армии вообще не было. Просто… Меч — оружие тяжелое, требующее должной подготовки. Если с детства не начать, потом хороших результатов уже не добьешься. А девочек редко владению холодным оружием обучают. Лук или арбалет, это да. Это оружие охоты. Для знати — развлечение, для бедных — средство к существованию. Лесов в Андарре много, а полей — не очень. Вот и получается, что охотников и рыбаков у нас больше, чем землепашцев. Навыками владения луком, добрая треть населения обладает. Кушать-то всем хочется. — Он снова улыбнулся и посмотрел на меня. — У тебя ведь тоже меч есть? Я видел притороченный к седлу чехол с ножнами.

— Есть. Подарок одного знакомого. Ему не подошел: слишком узкий и легкий. Дабы не пропадать добру, решил мне задарить.

— А обращаться с таким оружием умеешь?

— А то! Зачем, иначе, мне эту здоровую дурищу с собой таскать? Бутерброды резать и дырки в ремне ковырять? — Я скривила рожицу в высокомерной гримасе. — Конечно могу. Кое что…

«Подкрасться сзади и дать плашмя по голове… Главное, чтобы противник не проснулся.».

Я на спящих не нападаю!

«Прошу прощения. Конечно же, только на бодрствующих… Зато исподтишка…».

Клевета! Ложь! Навет!

«Некроманту об этом расскажи. Темные маги доверчивые, авось поверит. Особливо, если после встречи с кулаком ему память отшибло.».

— А зачем колдунье меч? Ты же заклинанием шарахнуть можешь? — Алеис не унимался.

— Могу. Десяток-другой раз… А потом? Когда запас силы кончится? Падать в обморок или с визгом прятаться за широкой мужской спиной? Чтобы по гроб жизни за спасение благодарной быть? — Я фыркнула. — Не дождетесь!

— А убить-то сможешь? Некроманта вон, и то пожалела.

Я помрачнела. Очень уж больной вопрос.

— Один на один, при непосредственной угрозе… Думаю смогу. Если выбора другого не останется. Уж точно, дожидаться бесславной кончины, как баран на бойне, не буду!

Алеис задумчиво покивал. Эдак неопределенно. Во взгляде мелькнула хитринка.

— Да уж… Безропотности и покорности от тебя не дождешься.

На что это он намекает?

«Что хорошей жены из тебя, Ринка, не выйдет. «

Ага. Вот если бы я немая была…

«Увы, миру остается об этом только мечтать.».

Некоторое время мы молчали, отдавшись, каждый своим раздумьям. А потом Алеис меня огорошил.

— Не хочешь потренироваться? Мне нужно восстанавливать, утраченные за время болезни, силу и навыки, а противника нет. Наш менестрель, — Он кивнул в сторону спящего. — Думается, только ложкой и бокалом размахивать умеет.

— Еще оглоблей. В этом он виртуоз.

— Увы, навыком боя на оглоблях, не владею уже я… Ну так как?

Никак! Только не это! Нет, не подумайте… Я не совсем безнадежна в области владения различными колюще-режущими предметами… Ножичком бутербродик настрогать — это я всегда, пожалуйста. Опять же, булавку в стул воткнуть с меня станется. Да и мечом приложить могу. Было дело, меня учили. Но, сейчас железом размахивать? Ни за что! Не хватало еще опозориться…

«И почему нас так задевает эта перспектива?».

Задевает? Вот еще! Просто, я сама давно не тренировалась…

«Ну, ну…».

Ах так? Ну ладно…

— Обязательно! Но не сейчас. Перво-наперво, надо окончательно вернуть принцессу в наш коллектив. Компашка у нас, конечно… Если сложить вместе титулы, происхождения и достижения всех членов нашей команды, а потом разделить поровну — получим представителя среднего класса, коего швыряет из научно-магической сферы в творческую. Ко всему прочему, вместо характера — гремучая алхимическая смесь: суровость и решительность, с повышенной сентиментальностью. Такой типчик, сперва комара пришлепнет, а потом пол дня его преждевременную кончину оплакивает. В общем, не самое подходящее общество для благовоспитанных девиц вообще, в уж принцесс — тем паче. Но что поделать? Королевского двора Андарры, в нашем распоряжении, увы, нет. Придется возвращать Лину в наши жаркие объятья.

— Есть идеи как это сделать?

Фу-у-у. Пронесло…

— Нечто значительно лучшее, нежели просто идеи…

Я вытащила из-за пазухи книгу и положила на колени.

— Вот!

— Кажется, это из покоев некроманта?

— Ага. Магическая книга Диолмара.

— Зачем тебе сборник некромантских заклинаний? Ты же все равно не сможешь ими воспользоваться? Сила не та…

— Это не сборник чернокнижника. Трепещите, сударь. Перед вами самая обширная магическая книга. С заклинаниями разными школ и течений.

— Тогда зачем она некроманту?

— Ну.. Не знаю. Могу предполагать только. Принципы построения заклинаний одинаковы для всех направлений. Разнятся только основы и компоненты. Имея такой источник знаний, можно значительно облегчить себе поиски пути. Особенно если известна цель. Чтобы собрать столько же сведений, сколько храниться здесь, — я похлопала по кожаному переплету. — Придется перелопатить целую королевскую библиотеку. К тому времени, как закончишь изыскания, тебя ничего, кроме уютного гробика, будет уже не нужно.

Лорд уважительно присвистнул. Но в его взгляде осталось сомнение. Вполне естественно: скромные размеры книги уважения не внушали.

— Что ж… Ты колдунья, тебе видней.

Легко дотянувшись до мешка, он стал рыться в нем, в поисках ингредиентов для предстоящего завтрака. Я сидела и смотрела на его неспешные движения, ни о чем не думая. Просто наслаждалась выдавшимися мгновениями покоя.

«Эй! Ау! Может делом займемся?».

Вот так всегда! Только расслабишься, размечтаешься… Бамс! Пинок под зад — привет от жизни! Дескать: «Я на месте не стою и тебе не дам!».

Ну ладно… Что великий Диолмар пишет о снятии подчинения тела?

Книга легонько дернулась и, тихо шурша страницами, открылась.

Э-э-э… Она и так может?! Ни в одной рукописи об этой способности не говорилось…

«Еще сюрпризы будут? Зубки там прорежутся, речь?..».

Поживем — увидим… Хотя речь, не помешала бы.

«Ага! А вдруг у нее характер сварливый окажется?».

Если такой как у меня — тогда, пусть уж лучше молчит.

Всю открывшуюся страницу, заполняли строчки, исполненные мелким, убористым почерком. В первый миг я перепугалась: язык показался мне незнакомым. Но испуг сменился узнаванием. Просто стиль букв несколько витиеватый — старомодный. И речь вычурно-заумная: «Подчинение — есть состояние, при котором подчиняемый объект утрачивает собственную волю, присущую ему от рождения и попадает в зависимость от воли подчиняющего, исполняя его веления…» Тьфу! Можно ведь в трех словах сказать! Нет же… Каждый уважающий себя ученый, такую загогулину из слов свернет — мозги набекрень съедут! Специально, что ли? Дабы коллеги не поняли о чем, собственно, речь? Глядишь, за умного примут…

Сразу вспомнились длинные, зимние вечера, когда мама усаживала меня за очередной научно-магический фолиант, с целью помещения знаний в пустую голову. Мою, ясное дело. По началу, я исправно штудировала означенные тексты, пытаясь выделить смысл из кучи словесной шелухи. А к десяти годам научилась спать с открытыми глазами… Благостное состояние продолжалось два варда. Мама перебирала травки или готовила зелья, свято уверенная в моей увлеченности процессом познания, а я — сладко сопела в две дырочки. Пока однажды, родительница не обратила внимание, на выдающиеся способности своей ученицы: постигать написанное, не переворачивая страниц и не моргая (!). Выволочка была-а-а… Как вспомню, до сих пор мягкое место ныть начинает. Но этим дело не ограничилось. Меня обязали читать вслух. Форменное издевательство! Мало память этим занудством напрягать, так еще и язык мозоль… Пришлось потратить год на обретение навыка озвучивать текст, не задумываясь о его содержании. Целый год! Зато потом — лепота… Сижу, бубню, а сама мыслями в облаках парю. Увы… Первый же экзамен сдал меня с потрохами. Что привело к очередным нововведениям в педагогической сфере — прочла главу, перескажи вслух. Плюс, проверка усвоенного материала каждый вард. И тут оказалось, что порой проще задолбить весь текст, нежели выявить его основную суть. Научилась и этому. До сих пор могу дословно выдать кусок информации, выученный почти десять лет назад.

Так что там у нас? Подчинение…

«Ладно, с чем это едят, я итак знаю. Как снять то?».

Целую страницу занимал список необходимых подготовительных работ и ингредиентов. Само же заклинание состояло из десятка строчек и четырех действий. Собственно, все мои прежние размышления на этот счет оказались верными. Я и сама справиться могла. Только времени потратила бы, не в пример, больше.

Ревизия магического инвентаря, выявила отсутствие одного компонента из списка. Драконья чешуйка. Ну и? Где прикажете ее искать?

«А у Диолмара, часом, нет заклинания для вызова дракона?».

Книга послушно открылась на нужной странице.

«Ни фига себе! А как уболтать этого монстра поделиться кожей там тоже сказано?».

На сей раз, страницы остались недвижимы. Другими словами — выпутывайтесь сами.

«Есть решение! Вызываем дракона и обмениваем менестреля на его чешуйку… Заодно, хавчик сэкономим. Это ж, сколько еды уйдет на прокорм этой туши!».

А зачем дракону менестрель?

«Ну, они существа цивилизованные, высокоразвитые. А значит, к музыке должны быть неравнодушны… Вот и будет наш певун ублажать их слух.».

А если драконам его пение, до задней, левой лапы? Еще схарчат…

«Он же сам хотел быть нам полезен? Есть шанс послужить обществу!».

Тьфу, на тебя! То есть на меня…

«Ладно, пусть остается в резерве. Кому-нибудь еще скормим… А сейчас придумывать что-то надо! Зачем чешуйка-то эта?».

Разорвать связь между амулетом и объектом подчинения… Ха! Так это, если амулет у хозяина остался. А он-то у нас! Просто уничтожим его. Делов то!

«Живем! Нашествие драконов отменяется. Огалу придется искать себе другую публику.».

Тогда вперед!

«Ага. Нечего ишака за хвост тянуть, а то ведь, и в глаз копытом получить можно!».

Глава 2.

Для снятия заклинания требовалось ровное место трех-четырех шагов в поперечнике. Пришлось вырывать всю траву на этой площади. Кому досталась эта работенка? Конечно, мне и Алеису. Попытка разбудить менестреля с треском провалилась. Он только возмущенно пробурчал что-то себе под нос и, не открывая глаз, перевернулся на другой бочок.

Когда необходимый участок был расчищен, пришлось еще и землю утрамбовывать. Мы с лордом Олланни носились по поляне, усиленно топая ногами — эдакие первобытные пляски без аккомпанемента. Вокруг нас разлетались комья земли, пучки травы и задорное переругивание, имеющее целью спихнуть на другого, как можно больший фронт работ. В упорной борьбе, победа досталась мне. Не самым честным путем… Я споткнулась о кочку, слегка подвернув ногу. В принципе — сущий пустяк. Таким образом, я по десять раз на дню ноги подворачиваю. Порой даже не замечаю этого. А тут… Душещипательная трагедия в исполнении труппы королевского театра! Для начала, я выразительно попрыгала на одной ноге, обхватив другую руками. Затем, хромая и охая, побрела к костру, где развалилась на лежанке, продолжая стенать. Обеспокоенный Алеис, засуетился рядом. Право слово, обычно, он только вокруг Лины так бегает. Даже вызвался принести мне воды! Я согласилась, выражая всем своим видом, обреченность умирающего. Получала фляжку, сделала пару глотков и слабо (но благодарно!) улыбнулась… На этом, забота лорда Олланни не исчерпала себя. Он изъявил желание осмотреть мою лодыжку, дабы убедиться в отсутствии перелома. И я тут же осчастливила его, видом своей разутой конечности. Он немного помял ее в руках, старательно разглядывая со всех сторон. На протяжении всего процесса, я старательно охала и закатывала глаза, являя миру нечеловеческие страдания. Увы, увы… Нельзя слишком увлекаться игрой! Иначе, можно забыть о таких несущественных деталях, как, например, какая именно нога болит… Когда Алеису надоело облапывать мою ходульку, он, эдак невинно, поинтересовался: когда же меня угораздило подвернуть правую ногу, если я только что хваталась за левую?

Румянец залил мою физиономию по маковку. Отобрав (с трудом) из загребущих ручек лорда, часть своего опорно-двигательного аппарата, я кинулась заканчивать приготовления к ритуалу, стремясь спрятать смущение в работе. Но, каждый взгляд в сторону костра, являл мне, довольную собой физиономию принцессиного телохранителя. Вернуть чувство собственного достоинства помогла колючка, магически подкинутая Алеису. К моей пакостненькой радости, «их самоуверенная светлость» имел несчастье на нее присесть. Над поляной разнесся обиженный вскрик. Наши взгляды встретились, явив моему взору возмущенного и негодующего лорда, а ему — абсолютно невинное, увлеченное работой существо… меня. Я похлопала глазами в «искреннем» недоумении и демонстративно вернулась к прерванному занятию (дескать, поглядите какая сознательная!). Кажется, сработало…

Когда я вычерчивала руны и складывала ритуальный костерок, до меня донесся ароматный парок еды. В животе заурчало.

«Надо бы подкрепится. Магия силы отнимает…».

Но ведь многие ритуалы проводятся натощак?

«Разве у Диолмара такое условие было? Нет!».

Ну-у-у…

«Еда — это святое!».

Вновь забурчавший живот положил конец моим сомнениям. Выколупнув со дна сумки свою миску, я пошлепала к костру. Щедрой рукой, Алеис налил мне похлебки под самую завязку. Стараясь не расплескать, я осторожно села на краешек плаща, слегка сдвинув вбок, ноги певуна. Толи мое движение, толи запах еды, привели-таки менестреля в чувство. Лично я склона видеть в этом чуде великую силу кулинарии, ибо, все ранее опробованные нами методы, продемонстрировали свою полную несостоятельность.

Потянув носом, Огал разлепил глаза и уставился на котелок.

— О, завтрак!

— Его еще заработать надо! — Лорд Олланни высказал наше с ним общее мнение.

Лицо менестреля обиженно скривилось. Он оглянулся на меня, но наткнулся на столь же непримиримый и полный решимости взгляд, коим его только что наградил Алеис.

— И что мне надо сделать? — в голосе обреченность и покорность судьбе.

— Та-а-ак… — Лорд изобразил тяжкие раздумья. — Мы собрали хворост, приготовили еду, подготовили поляну для проведения ритуала…

Огал проследил за рукой Алеиса и увидел пятачок черной, хорошо утрамбованной земли. Его глаза округлились, а на лице (о чудо!) проступило виноватое выражение. Плечи поникли в раскаянии.

— Я все проспал? Извините… Я исправлюсь!

Чего-чего, а на жалость давить, менестрель научился. Я чуть не кинулась утешать это несчастное, жестоко лишаемое еды, создание. Благо, лорд Олланни избытком сентиментальности не страдал. Впрочем, мне показалось, что и в его глазах промелькнула искорка неуверенности. Тем не менее, он сумел сдержать порыв и ответить весьма сурово.

— Обязательно. Но как быть сейчас?

Последовала трагическая пауза. Посверлив менестреля задумчивым взглядом, Алеис глубокомысленно продолжил.

— Есть одно решение… Если Рина не возражает, мы ссудим тебе еды… В долг. — Взгляд в мою сторону. Я замотала головой: дескать, ничего не имею против. — А за это, ты после завтрака перемоешь всю посуду, возьмешь на себя двойное дежурство этой ночью и… соберешь лагерь, когда придет пора уезжать. И в дальнейшем, будешь выполнять свою часть дел наравне со всеми. Без напоминаний и понуканий!

Каждое слово Алеиса, нещадным приговором ложилось на плечи певуна, заставляя сгибаться их все ниже и ниже. Да-а-а… Избаловала творческая жизнь деревенского мальчика. Дома, он с петухами вставал, целый день отцу в кузнице помогал, за младшими детьми следил, и еще силы оставались на деревенские гулянки. Сейчас же…, рожицу такую нарисовал, будто его к каторге на каменоломне приговорили. Но… Дразнящий аромат похлебки оказывал на дух растлевающее воздействие. Все предстоящие ужасы трудовых будней, меркли перед требующим пищи животом. Огал согласился. Кивнул обреченно головой и потянулся за своей тарелкой, напоминающей слегка урезанное ведро. Са-а-амую малость укороченное. Алеис наполнил и ее. После чего вопросительно взглянул на меня.

— Лину сейчас покормим или после ритуала?

— После.

Некоторое время царило молчание. Только стук ложек звучал над поляной. Лорд Олланни поскромничал. С такими поварскими талантами, его и на королевскую кухню взяли бы. Особенно — походную.

После еды неумолимо потянуло в сон.

«Э нет, сперва дело!».

Какое проявление сознательности и самоотверженности. Не узнаю себя.

Но… Действительно, лучше со всем разобраться сразу. Пока есть возможность.

Алеис разбудил Лину и, по моей указке, велел встать в один из нарисованных на поляне кругов. Я заняла второй. Разожгла костерок. Когда огонь разгорелся, бросила в него первую часть необходимых ингредиентов: в основном травы, а также перо — то самое, что таскала с собой на всякий случай. Вот и пригодилось. Правильно говорят: запас карман не тянет!

Поляну заволокло зеленоватым дымом. Когда пелена стала почти непроглядной, прочитала первые три строчки заклинания и скормила костру, следующую порцию трав. Дым сгустился еще сильнее. Следующие три строчки… Облако втянулось в круг, где стояла Лина, и обняло ее со всех сторон непрозрачным коконом. Последнее четверостишие…, льющаяся в костер вода, смешанная с кровью «жертвы» — Лины. Тихое шуршание листвы, шипение умирающего огня, выкинувшего вверх, в предсмертной судороге, высокий всполох… и вскрик принцессы. Дым потемнел, начиная медленно опускаться на землю, укрывая ее хлопьями сажи. Воздух наполнился смрадом черной магии.

Меня затошнило.

«Нд-а-а… Наверное, не надо было завтракать.».

Хорошая мысля, приходит опосля.

Ритуал был закончен, а значит, в моем присутствии необходимости не было. Успокоив себя этой мыслью, я рванула в ближайшие кустики, отдавать природе только что съеденный завтрак.

«Какой перевод продуктов!».

А из-за кого?

«Оплошала… С кем не бывает. Нечего было слушать чужие советы!».

Не чужие, а свои.

«Свои — тем более! О дефиците интеллекта забывать не стоит…».

Когда моя зеленоватая, шатающаяся особа выползла обратно к обществу, там царил переполох. Как двое мужчин и одна бесчувственная леди могли его устроить — уму не постижимо? Но факт на лицо. Алеис стоял на коленях подле принцессы и отдавал распоряжения Огалу. Менестрель носился по поляне, хватая всё, попадающееся под руку, и почти не слушая указаний лорда. Ненужное, тут же бросал обратно. За короткое время моего отсутствия, весь лагерь был перевернут с ног на голову. Даже тайная стража не смогла бы устроить такой кавардак, вздумай она провести у нас обыск. Силен менестрель. Его бы таланты, да на службу королевству… Вражескому!

Понаблюдав за бесцельными метаниями певуна, я поковыляла к своей сумке и вытащила из нее стебелек болотника — травки, просто необходимой, когда имеешь дело с обморочными девицами. Растерла в пальцах и сунула Лине под нос. Вдох спустя, принцесса попыталась отвернуть головку, очаровательно сморщив носик. В ответ на удивленный взгляд лорда Олланни, дала понюхать живительного запаха и ему… Нда-а-а. Уникальная, все-таки травка. С непередаваемым ароматом! Даже из сурового лорда, смогла выдавить скупую мужскую слезу и залп прочувствованного чиха.

Смотреть, как проморгавшийся Алеис, носится с очнувшейся принцессой, не было ни малейшего желания. Ноги тряслись, голова кружилась, желудок протестовал… Самочувствие хоть куда!

Завернувшись в плащ, я устроилась на лежанке из листьев. И провалилась в сон, пожелав, напоследок, всем некромантам, принцессам и иже сопровождающим, держаться от меня подальше. Ибо… в теперешнем состоянии, вероятность получить от меня огненным шаром промеж собственных, была более чем велика.

Глава 3.

Что-то теплое, шершавое и липкое тыкалось мне в шею. Это что-то еще и сопело, обвевая волосы влажным дыханием. А потом… десяток маленьких, острых иголочек вонзился в мочку уха. Не разобравшись спросонья в происходящем, я поступила как тысячи женщин до меня: взвизгнула и, откатившись в сторону, взвилась на ноги. И только тогда открыла глаза. Почему нельзя было сперва посмотреть, а уже потом вопить? Ну дак… Эффект неожиданности! Тихо-мирно лежащее тело, вдруг, издает пронзительный звук в высокой тональности и совершает невообразимые кульбиты, достойные лучших акробатов Внутренних королевств. Каково, а? Одно знаю: если кто-то намеревался мной пообедать — застолье я ему попортила. Прежде чем приступить к трапезе, этому пакостнику придется сперва с нервной икотой справиться.

Покусившимся на святая святых (мои уши), оказался тщедушный лис бурой окраски. Тощая, узкая мордочка, тонкие лапки и торчащие ребра, едва прикрытые клочками свалявшейся шерсти. Ужас! Наверное, бедному животному уже пару вардов не доводилось сытно поесть. Еще немного и оно умрет от истощения.

«А тут всякие, несознательные личности, пробуют на нем силу своего гласа…».

Я же не знала… И потом, утолять его голод своими ушами, я категорически не согласна. Да, жалко бедное животное… Но уши мне родней и ближе!

«Эгоистка и собственница. Уха, вон, целых два.».

Одним поделиться?

«Э-э-э! Это была шутка!».

Сзади, на плечо, легло что-то теплое и мягкое. Расшатанные последними событиями нервишки, проявили себя в очередном вопле и… неконтролируемом размахивании конечностям.

Надо отдать Алеису должное: летящий в него кулак он успел перехватить. Только вот… мой испуг одним рукоприкладством не ограничивался. Ноги приняли не менее активное участие в творящемся бесчинстве. И одной пятке удалость, таки, достичь цели — угодила лорду под дых! Он согнулся пополам, пытаясь судорожно вдохнуть. Посмотреть со стороны… Беднягу, будто голоса лишили — рот открывается, а звука нет. Наконец лорду удалось цапнуть кусок воздуха и протолкнуть внутрь. Он, со всхлипом, ворвался в легкие. Пока жертва неконтролируемого испуга (моего), приходила в себя, я пыталась определиться с дальнейшими действиями. Что лучше сделать: начать ругаться (лучшая защита — нападение) или извиняться (все-таки приголубила основательно)? Выбрать не успела. Алеис разогнулся и…, полные обиды и непонимания глаза уперлись мне в лицо.

— За что?

— Извини. — Вымученная улыбка, вкупе с попыткой изобразить раскаяние. — Я не услышала, как ты подошел. И перепугалась.

— Ну у тебя и рефлексы!

Это осуждение или восхищение?

«А что больше нравится?».

— Твое счастье, что я обычными приемами реагирую. А если бы магическими?

— Полагаю, было бы не менее чувствительно.- Он потер живот и примиряюще улыбнулся.

— Вряд ли кучка золы способна что-то чувствовать.

Лорд Олланни поежиться. Видимо, представил миновавшую его участь.

Я уселась прямо на землю. Схлынувшее напряжение заставило мышцы затрястись, как в приступе лихорадки.

— Зачем подкрадывался то?

— И в мыслях не было. Просто подошел. Услышал твой крик, подумал: помощь нужна. Вот и допомогался…Что случилось?

Я глянула в сторону, где еще недавно был рыжий разбойник. Признаться, увидеть его не ожидала: бурная сцена в моем исполнении и нечисть распугала бы, что уж про диких животных говорить?

Но нет. Тощее создание сидело на прежнем месте, буравя нас темными глазками-бусинками.

— Вот. — Я указала лорду на гостя.

— Столько шума из-за этого заморыша?

— Он меня за ухо цапнул. — Я потерла горящую огнем мочку. — Можно подумать, ничего вкуснее не нашел? У нас в сумках, еды на дюжину таких проглотов хватит.

— Наверное, у него свои гастрономические пристрастия. Предпочитает все свеженькое.

Никакого сострадания! Меня тут пожевали, понимаешь ли, а он посмеивается.

«Бесчувственный гаденыш.».

У-у-у, я еще припомню ему это…

Лис поднялся, осторожно подошел ко мне и ткнулся мордой в коленку.

— Прошу прощение за беспокойство…

Хорошо, я уже сидела, а то бы еще и копчик отбила.

— Эй, ты чего? — Это уже Алеис. Осматривает настороженным взглядом мою «живописную» физиономию. Могу себе представить открывшееся его взору зрелище: встрепанная со сна ведьма, с квадратными глазами, отвисшей челюстью и ошалелым взглядом. Девиз дня: «С дерева упала, все ветки обломала».

— А-а-а…

— Я не хотел вас испугать. — Рыжий кусака продолжал вбивать гвозди, в гроб моего душевного равновесия. Я взглянула на Алеиса. Тот даже не выглядел удивленным! Или говорящие лисы в Андарре обычное явление, или…

«Он его не слышит.».

Я треснула себя ладонью по лбу. Слегка перестаралась — чуть не подпалила лес, посыпавшимися из глаз искрами.

«Нда, трудно быть тупой как деревяшка.».

Не распознать Хранителя! Какая же из меня ведьма тогда? Пора отказываться от магической деятельности и искать работу, не требующую больших умственных способностей.

«Лучше такую, где мозги вообще не нужны. На случай полной деградации, которая уже не за горами.».

Это еще почему?

«Теперь, когда в кармане книга Диолмара, своими мозгами можно совсем не пользоваться. Зачем? Книжку полистал — и порядок! Выходит, содержимое черепной коробки вскоре совсем усохнет, как бесполезный придаток…».

Ну-у-у. Это еще в перспективе, а пока, не стоит забывать о вежливости. Когда с тобой заговаривают, принято отвечать.

— Здравствуйте. Надеюсь, мы не сильно потревожили покой вашего леса?

— Что вы, что вы! Я только рад этому. В последнее время, вниманием меня не жалуют. Ни травников, ни грибников, ни путников. Совсем тоскливо стало. Сейчас, я даже лесорубов и охотников, как родных привечать готов. Так ведь нет! Ни души вокруг.

— Ну, как же? А этот лис?

— Он совсем недавно приблудился. От циркачей убежал. Пропадет бедолага. Ему мясо надо, а у меня здесь и гусениц то не сыщешь, не то, что мышей и зайцев.

— Что так?

— Чащоба соседняя. Там такое твориться… Мне и то не по себе, а животные — просто разбегаются в панике.

— Странно… Я ничего не чувствую.

— Это здесь, на опушке. Немного вглубь пройти — даже у самых толстокожих, мурашки ползать начинают.

— И в чем причина?

— Люди… Века четыре назад, по вашим, человеческим меркам, несколько наделенных даром, построили что-то в самой глуши. С тех пор и началось. Появились странные существа. Вроде бы живут — двигаются, жрут, даже общаются, только… жизни в них нет! Искры! Того пламени, что трепещет во всем живом. Год от года, этой гадости все прибавлялось, пока остальным житья совсем не стало. Поначалу лес сопротивлялся: хищники неживых уничтожали. Да только хуже оказалось. Те из зверья, кто в схватке погибал, спустя время возвращались — такими же «лишенными жизни». Вот и не осталось никого. Одна мне теперь отрада: деревца да травки. Случается птица залетит…, да и та, скорее торопится оказаться подальше.

В бесплотном голосе зазвучала такая тоска и отчаяние, что, казалось, хранитель сейчас завоет от безысходности. Стараясь утешить, я погладила лиса по голове.

— Хотелось бы помочь, да вряд ли мне это по силам.

— Помочь? В свое время, таких желающих много было. Некоторые даже пытались. Герои всякие с железяками бегали. А толку? Одного, двух нежитиков уничтожат и, либо погибнут, либо одумаются и уберутся подальше… Или, вот, наделенные даром… Тоже здешними местами интересовались. Один, даже до постройки той добрался. Походил, посмотрел. Головой покачал, руками развел и сказал, что не сможет помочь. Дескать, это лучшее решение: «Меньшее из зол.». А что в нем хорошего то?

Вопрос риторический, ответа на него от меня не ждут. Потому ограничилась пожатием плечами.

А хранитель продолжал с горечью жаловаться на жизнь.

— Он пытался объяснить. Говорил, что так лучше для людей. А какое мне до них дело? У меня свои заботы.

Все верно. Каждый смотрит со своей башни. Что одному хорошо, другому — кость поперек глотки. А мне откуда смотреть прикажете? Лес умирает — это плохо. Но…Я человек. А если для блага людей надо пожертвовать одним лесом… Что ж, лучшее решение далеко не всегда бывает хорошим. Эх, если бы еще знать в чем там дело… Остается верить чужим выводам. Наделенный даром (читай: маг) сказал, что так лучше. Наверное, он был не из последних, коли смог добраться до сердца Войятской чащобы. Мне ли, недоучке, сомневаться в его словах? Вот если бы, самой посмотреть довелось…

«Чего?! Совсем голову ушибла?!».

Это были гипотетические рассуждения. Мне проблем итак хватает.

«Ну, слава богам… А то паниковать впору!».

Над поляной повисла тишина. Я предавалась размышлениям на тему: «Относительность добра и зла». Одноименный трактат некоего Равело, помниться был в маминой библиотеке. Жаль, что я так и не удосужилась его прочитать. Не ломала бы сейчас голову.

«Ага. Чужим умом жить проще.».

Но неинтересно. Не ломала бы сейчас, свернула бы тогда. Один итог.

О чем думал Хранитель — осталось тайной. Но сильно сомневаюсь, что его одолевали приятные размышления. А вот Алеис не преминул развеять свои сомнения.

— Рина? Прости за вмешательство, но хотелось бы уточнить: ты сама с собой разговариваешь, что значит — пора принимать меры по обезвреживанию буйно помешанной колдуньи, или…

— Нам оказал честь своим визитом Хранитель этого леса.

— Очень приятно. — Плохо скрытый вздох облегчения сорвался с губ лорда.- И что ему угодно? Просто поболтать?

Разлегшийся было лис, пружиной подскочил на лапы.

— Совсем от радости все позабывал! Там же… Там… Там люди! Много. Вооруженные. Они лес с трех сторон прочесывают.

— Что?!

Теперь уже подскочила я.

— Да! И среди них один, от которого, как от неживого несет. Только сильнее.

— Некромант! Быстро очухался, гаденыш. Надо было ему вазой для верности прибавить… Где они?

— Там…, там… и там.

Лис по очереди ткнул мордой в трех направлениях. Получалось, нас обложили почти со всех сторон, только и оставив открытым путь в глубь леса, а оттуда — в чащобу.

— Алеис, собираемся.

Объяснять ничего не пришлось. Упоминание о некроманте, было лучшим стимулом к поспешности. Лорд кинулся будить принцессу, мимоходом пнув менестреля, спавшего сном младенца. И это наш бдительный страж! А ведь обещал тщательно выполнять свои обязанности. Верь ему после этого. Правильно говорят: «На погоду и менестрелей, лучше не полагаться». Может его, какими карами постращать? Ага! Чем эту двухметровую дубину напугаешь-то?

«Импотенцией и аллергией на спиртное!».

Хорошая идея. Обдумаю на досуге…

На тщательные сборы времени не было. Вещи запихивали в сумки как придется. В итоге, объем поклажи увеличился вдвое, а значит, возникли проблемы с ее размещением. Новые сложности — это дополнительное время на их решение, что, в свою очередь, подогревает и без того накаленную обстановку. Все носятся, орут, ругаются: я на Огала, менестрель на меня, а Алеис — на нас обоих. Но дело, как ни странно, движется. Даже, невзирая на Лину, в недоумении хлопающую своими небесными глазами и рвущуюся помочь. В первый миг после пробуждения, она лучезарно улыбнулась, сладко потянулась и… с радостным криком кинулась мне на шею. Вот те на! Какие нежности… Если бы не Искорка, за чью холку я успела ухватиться, катиться бы нам кубарем по земле.

Дабы приглушить поток бурной радости, пришлось напугать принцессу встречей с некромантом. Помогло. Хотя, если судить по залившей ее бледности, палку я несколько перегнула. Зато на шее виснуть перестала.

Закрепили тюки, взгромоздились на лошадей (на сей раз вместе с Линой, на Искорке ехала я) и замерли в недоумении. Куда ехать? Пока складывались, я успела сообщить команде о положении вещей. И теперь все прибывали в растерянности: с трех сторон погоня, впереди — толпы нежити.

«Богатство выбора, просто кружит голову: быть съеденными или быть убитыми?».

Хранитель прыгнул на еле приметную тропинку.

— Следуйте за мной. Попробую вывести вас. Может, успеете…

Я махнула рукой своим спутникам и тронула поводья.

* * *

Наши чаяния не сбылись. Я поняла это, почувствовав эхо магического заклинания. Оно пришло волной, сразу с трех сторон. Пробежало мурашками по телу, вздыбило волосы и отхлынуло, оставив горьковатый привкус черной магии. Разобраться, в его назначении, оказалось мне не по зубам. Но стало ясно — путь закрыт. Понял это и Хранитель. Вот только, от его сожалений легче не стало.

По моей команде, остановились — надо было обсудить дальнейшие планы. Увы, дискуссии не состоялось… Вся компания дружно воззрилась на меня, единодушно перекладывая ответственность на мои хрупкие девичьи плечи. Большое спасибо! Всю жизнь мечтала!

«Что ж, сами напросились…».

Некоторые предпочитают известную опасность, той, что скрывается за поворотом. Но не я. По крайней мере, неизвестность оставляет иллюзии и надежду. Вот и будем уповать на них…

«За неимением другого.».

Красочно обрисовав прелести Войятской чащобы, да так, что побледнел неустрашимый телохранитель королевской особы, я радостно сообщила своим спутникам, что туда-то мы и направимся. Как ни странно, возражений не последовало. Только тихий шелест вынимаемого из ножен оружия. Даже Огал откопал откуда-то кинжал. Пошарив в сумке, я достала складной арбалет. Собрала его и передала Лине, вкупе с краткой инструкцией по обращению. Похоже, увлечение андарровцев стрелковым оружием, на принцессу не распространялось. Впрочем, захочет жить — научиться.

Сама тоже озаботилась безопасностью. Повесила ножны с мечом за спину. После приключений в Парине, один из кинжалов теперь постоянно находился за голенищем сапога — вдруг опять придется по карнизам лазить или замки вскрывать? Какие только навыки не пришлось осваивать за последнее время. Ой, чую, стану я специалистом широкого профиля. Открою свое дело, а над конторой повешу надпись: «Любой каприз. От балаганных фокусов, до спасения принцесс». А ниже, мелким шрифтом «оплата не требуется, тружусь во имя идеи». Осталось только идею подходящую подобрать…

Да… Свое дело это хорошо. Но пока у меня есть только «прыщ на седалище» — парочка андарровцев и жаждущий приключений менестрель. А еще, моя многострадальная тушка может похвастаться эксклюзивными украшениями (большинству знатных дамочек такое и не снилось) — сбитые колени, исцарапанная мордочка, ободранные локти… И дабы не пополнить эту коллекции парой-тройкой ножевых ранений, надо быть хорошо вооруженной…

На всякий случай я проверила «доступность» кинжала. Порядок: вынимается легко и быстро. Поковырялась в памяти, выудив на свет пару-тройку боевых заклинаний, не требующих двухчасовой декламации. И, приняв неизбежное, отправилась вперед.

Лис указывал дорогу. Куда? Разве это имеет значение? Главное — подальше от погони. В нашем случае, все дороги вели в пасть неприятностям. Тогда есть ли смысл уточнять, в какой именно стороне света они нас ждут?

Сумерки накрыли лес белесой мутью.

Ох, прошу прощения, это не закат шутит, а по лесу расползается туман. Пока еще слабенький, как дымок от сухих веточек. Но чует душа, он еще наберет силу. В темноте…, в тумане… Эй! Ау! Кто тут проголодался? Кушать подано!

Несколько часов в седле, добили измученное тело окончательно. Ныло все, что могло. А что не могло — поскуливало, требуя покоя и сна. Тем паче, накануне выспаться не удалось. Решили остановиться. До чащобы оставалось рукой подать, но все ж таки — еще не она. Дежурили по двое: я и Огал, Алеис и Лина. Поначалу, хотели принцессу пожалеть, но она сама настояла. Помощи от нее, равно как и от менестреля — кот наплакал, но вдвоем веселее. И не так страшно. А жути хватало… Один туман чего стоил. Тягучий как кисель и чуток прозрачнее молока — пальцы на руке разглядеть можно…, но только, если к глазам поднести. И тихо. Ни ветерка шуршащего листвой, ни треска сучьев под лапой прошмыгнувшего зверька. Как в могиле, под аршинным слоем земли. Б-р-р-р. Тут никаких монстров ненужно — воображение успешно подсовывает своих.

Как я не поседела? А впрочем — не факт. Может, и появилось несколько серебристых нитей. Благо в моей шевелюре это незаметно. У меня от природы волосы разноцветными локонами растут — от серебристых, до золотисто рыжих. Хорошо прядки тоненькие: друг с другом перемешиваются, давая общий золотистый оттенок. А то была бы как пегая лошадь, право слово.

Утро подкралось незаметно. Нет, не проспали, просто…, туман наотрез отказывался пропускать первые солнечные лучи. Только полностью поднявшееся над деревьями светило, смогло прорвать его оборону. После чего он окончательно сдался, распавшись грязными клочьями.

Наскоро сжевав бутерброды, продолжили путь. Хранитель держал нас в курсе перемещений погони. По его словам, у нас была фора в несколько часов. Не без его помощи — нашалился всласть, путая тропки. Эта способность давно терзала мое любопытство. Представился шанс все выяснить.

— А как вам, Хранителям, удается дороги прокладывать. Вроде, властью над пространством не владеете? И деревья — не белки, с места на место прыгать не могут?

— Сразу видно, молодая еще, таких простых вещей не знаешь. Зачем деревья перетаскивать, когда один сучок отклонил — вот и проход. Травка по земле распласталась — тропинка. Или наоборот: кустик веточки над дорожкой растопорщил — и нет просвета.

«В простоте — сила! А нам бы все горы подвигать…».

Глава 4.

Границу чащобы определили сразу. Прямые, здоровые деревья дубравы, как-то вдруг, в один момент, сменились корявыми стволами с жиденькой кроной. Бурая листва, сизая кора, изломанные и переплетенные ветви — унылое зрелище. Земля покрыта полусгнившей травой и сухими веточками. Отсутствие хозяйской руки чувствовалось во всем.

Лис припал к земле, почти распластавшись по ней пузом. Движения замедлились. Он то и дело оглядывался, топорщил уши и принюхивался.

Я удивилась.

— Почему вы полагаетесь на слух и обоняние? Разве хранители не чувствуют лес?

— Чувствуют. Каждую травинку. Но ЭТО нельзя назвать нормальным лесом. Деревья, кустарник, трава, животные: все нераздельно связано между собой. Удали одно — разрушиться все. Не будет единой общности. Каждый останется сам по себе. Так и здесь… Деревья не только оторваны от остального мира, они даже между собой разобщены. И меня не слышат. Я здесь такой же чужак, как и вы.

М-дам-с. Это уже плохо. Одно дело, пробираться по чащобе с полноценным Хранителем, и другое — с лисом, хоть бы и говорящим. Впрочем, выбирать не приходится.

Дальше продвигались медленно, почти на ощупь. Хранитель часто останавливался и прислушивался. Нервы были напряжены до предела. У всех без исключения. Когда на ближайшем деревце обломился сучок и с тихим треском полетел вниз, его падение сопровождал вскрик трех самых слабонервных членов нашей команды — мой, Лины и Огала. Лорд Олланни только насторожился и перехватил поудобнее меч.

«Железная выдержка.».

Ага. Мне бы так…

«Тебе бы, для начала, перестать штаны пачкать…».

Чего!!!

«Шучу. А вот трястись так не следует. А то вибрация на Искорку идет. У бедной скотинки аж зубы клацают.».

Первый день нашего увлекательного путешествия прошел без приключений. Видимо местные монстры, еще не унюхали запахи банкетного стола.

«Или распределяют промеж себя самые лакомые кусочки и не могут прийти к взаимопониманию.».

Тогда пусть подольше этим занимаются. Глядишь, в ходе дебатов, претендентов поубавится.

Ночью, мне почудилось движение на самой границе света, отбрасываемого костром. Был ли это передовой дозор нежити, или мое разыгравшееся воображение — не знаю. Далековато. Топлива мы не жалели, и костер вышел на славу — свет от него разливался на пару десятков шагов, выхватывая по кругу, выступающие из тьмы деревья. Попробуй, разгляди хоть что-то в эдакой мешанине теней. Магическое чутье молчало, а идти проверять… Дудки! Где это видано, чтобы еда сама себя подавала?

Хмурое утро отличалось от предыдущего, только отсутствием тумана, в остальном — тоже самое: сухой завтрак, поспешные сборы и вперед, вперед, вперед…

Первое знакомство с местными жителями состоялось незадолго до полудня. Заросли чахлой растительности стали непролазными, мешая «наслаждаться» конной прогулкой. Пришлось идти пешком. В какой-то момент, я заметила как лис неожиданно замер, подергивая ушами и явно к чему-то прислушиваясь. Последовала его примеру. Ни-че-го…Ни запаха, ни звука, ни магического присутствия… И вдруг…, еле заметное движение где-то вверху справа.

Огненный шарик сорвался с пальцев быстрее, чем я успела об этом подумать. Результат вполне закономерный — миновав летящее в мою сторону тело, он врезался в крону ближайшего дерева. Жахнуло так, что в ушах загудело. Подвядшая листва мигом занялась, превратив дерево в огромный факел. Нападавший, явно не ожидал «теплой» встречи и разнервничался от «приветственного салюта» в свою честь: дернулся всем телом и сбился с курса, превратив грациозный прыжок в хаотичное падение, закончившееся у моих ног бесформенной кучей лап. Прийти в себя, дабы торжественно поприветствовать нас в соответствии с местным этикетом, ему было не суждено — подоспевший Алеис, одним движением, пригвоздил «делегата» мечом к земле.

«Эк притомил лорда придворный церемониал!».

Округу огласил рев. Жуткая смесь ярости, страха и боли. Будто (прошу прощения), быку на яйца наступили. Прямо перед нами прошмыгнул еще один представитель «встречающей стороны», а за ним… Выпучив глаза, размахивая руками и оглашая лес зычными воплями, несся Огал. В одной руке он держал окровавленный кинжал, а в другой… Кажется, это был чей-то хвост. Убегающее от праведного менестрельского гнева существо, прыгнуло в сторону зарослей. Недолет! Оно изготовилось ко второй попытке… Но фокус не удался — сразу два кинжала, синхронно просвистев в воздухе, уложили бегуна на землю. Мой попал в шею, Алеиса — в глаз. Набравший разгон бард, не успел притормозить и, споткнувшись о дергающееся тело, растянулся рядом. Откатился подальше от лязгающих челюстей. Поднялся. Подождал, пока бесхвостый противник затихнет, и, попинав тушку для проверки степени «упокоения», вытащил застрявшие в ней кинжалы. Помянул добрым словом всех родственников «покойного». Сплюнул. Еще раз, с оттяжкой, пнул поверженного врага и вразвалочку направился к нам. На мой взгляд, слишком спокойно. Я бы сказала — нарочито.

«Наверняка, от страха свое имя забыл.».

Так и есть. При ближайшем рассмотрении обнаружилась бледная физиономия, трясущиеся губы и исполненный ужаса взгляд.

— Р-рин-н-ка. Ч-что эт-то б-было?

А не слабо он струхнул. Не приведи боги, заикой останется.

«Н-да-а-а. С карьерой менестреля придется тогда попрощаться. Хотя… Бард-заика — это оригинально.».

Все-таки, какой змеюкой я иногда бываю! Ни сострадания, ни добродушия…

«Особенно, когда самой страшно. И ни одного утешающего на горизонте.».

Что верно, то верно. Хоть бы кто, для приличия, моим самочувствием поинтересовался. Огалу отчет подавай, что за тварь решила им пообедать (можно подумать есть разница, у кого в желудке перевариваться?). Алеис Лину из фляжки вином отпаивает. Мог бы и мне глоточек предложить. Как же! Дождешься… Принцесса — это существо хрупкое, с тонкой душевной организацией. А я — толстокожая колдунья. Мне забота и внимание ни к чему…

«Внимание? Забота? Сперва целиться научись, а потом всеобщей любви и уважения требуй. Первый же выстрел… и в молоко! Мазила! А если б кто погиб?».

И я бы виновата оказалась? Между прочим, Огала никто с нами не тащил. Алеис уже большой мальчик, сам за себя постоять может. Лину, итак сразу пихнула за свою спину, при первом же признаке опасности. А ведь у нее телохранитель есть! Одна я неприкаянная. Так что, была бы первым блюдом!

«А! Так значит можно не беспокоиться? Если что — не велика потеря…».

И вот так всегда… Ни одного доброго слова. Во всем виновата, за все ответ держи… От посторонних проще отбрехаться, чем от себя.

«Кстати об ответах… Что там Огал спрашивал? Он ведь не отстанет теперь. Любопытство — менестрельский хлеб.».

Оказывается, при наличии вина, хлеб менестрелям уже ни к чему. По крайней мере, Огал, узрев фляжку с горячительным, позабыл о своих вопросах. Поскольку лорд делиться вином не собирался, менестрелю пришлось доставать собственный сосуд с живительной влагой. Нда-а-а… Наш походный бурдючок для воды, пожалуй, поменьше будет.

Пока компания боролась с испугом, посредством народных методов, я присела возле распластавшегося у ног тела и приступила к осмотру.

Прям как дома, на одном из маминых уроков… Да-да. Магу-целителю приходится и такими вещами заниматься. А именно — осмотром тела, для установления причин смерти. В основном по просьбе родственников умершего, но, случается, и власти посодействовать просят. Особенно когда оч-ч-чень важная персона дуба дает, а другая, не менее высокопоставленная, жаждет на третью, эту смерть повесить. Так сказать — одной попой на двух ежей, и чтоб другие в колючках…

Осмотр тела — процедура малоприятная, особенно когда трупик не первой свежести, но никуда не денешься — надо. А раз надо…, взяла меня однажды мама под белы ручки, и отвезла в стольный город на экскурсию по… моргам (!). Вот так! Кто-то в столицу на ярмарки да театральные постановки ездит, а я — покойничков посмотреть и пощупать. Потому как своих, в нашей деревушке почти нет (спасибо целительнице Виадарии).

Ну-с. Что тут у нас?

Странное существо. На шакала-переростка похоже. Только те по деревьям не лазят. А у этого когти, как у дикой кошки. А зубы-то! Ого! Резцы клиновидной формы, а снизу — аж две пары клыков! И строение челюсти необычное: можно предположить ее большую подвижность по сравнению с остальными представителями собачьего семейства. Процесс раздирания и пережевывания добычи, должно быть, являет собой жуткое зрелище… Так… С внешними анатомическими особенностями понятно (еще бы выяснить, что же именно). В остальном… Зубы, кожа, шерсть — все в прекрасном состоянии. На простой оживший труп никак не тянет. У «неупокоенных», разложение тканей хоть и замедленно магическим способом, но продолжает свое разрушающее воздействие на тело. Итог крайне неэстетичный: куски гниющей плоти, обнаженные кости, проступающие сухожилия, слизь, насекомые и вонь — такая, что даже падальщики замертво падают. Бе-е-е… Какой-то неизвестный вид хищника? То, что хищника — однозначно. Но что, это обычный представитель живой природы — весьма сомнительно. Мое чувство целителя его не засекло. А оно все живое чует.

«И неупокоенных тоже…».

Верно! Следов некромантии тоже не было. Ладно. Пойдем другим путем.

Я прочитала одно из заклинаний на определение скрытой сущности. Помогает опознать измененные с помощью магии предметы… Ничего. Легкий ветерок волшбы прошелестел над телом и истаял, даже не дав эха. То, что лежало передо мной, было именно тем, чем выглядело — зубастым монстром с хорошим аппетитом. Не живой и не мертвый. Странно… При таких условиях, он вообще существовать не мог! Если только…

Следующее заклинание должно было выявить следы магического воздействия, буде такое существовало. И… Удача! Совсем слабенькие, почти угасшие отголоски чужой волшбы, всколыхнули пространство вокруг трупа. Что это значит? А то, что пока существо было «живо», его поддерживала магия.

Общий вывод: передо мной странное нечто, не относящееся к числу живых, но и мертвяком не являющееся, и обязанное своим существованием исключительно магии…

«Чей-то эксперимент?».

Похоже на то. Причем у «автора» весьма извращенная фантазия!

— Стражи.

— Что? — Я оглянулась. Лис неслышно подошел и уселся рядом со мной.

— Так их называл наделенный даром. Тот, что говорил о меньшем зле. Он сказал, они охраняют то, что спрятано в моем лесу. По сравнению с остальными здешними монстрами, эти почти безвредны — просто убивают и все. Другие хуже. Им нравиться мучить жертвы, наслаждаясь страхом и криками.

Веселенькая перспектива! Самое главное — обнадеживающая: быстро мы не помрем. Для начала помучаемся.

— Что тут?

Слегка успокоившаяся под действием винных паров команда, начала проявлять любопытство. Первой ласточкой стал лорд Олланни, столь же бесшумно, как лис, подошедший сзади, и теперь разглядывающий монстра из-за моей спины.

Нет, я с этой компашкой точно сердечный приступ схлопочу! Разве можно в ТАКОМ месте тихонько подкрадываться? Однозначно, надо будет поджарить этого субчика огненным шариком. Маленьким. Чтоб чувствительно, но не смертельно. Глядишь, хотя бы ради собственной безопасности перестанет меня пугать. Эх, жаль момент упущен…

— Это стражи. Так их называет Хранитель, который, в свою очередь, услышал это название от другого мага.

— Стражи? И что они охраняют?

— Без понятия. Есть в этой чащобе какая-то постройка, четырехсотлетней давности. По воспоминаниям здешнего хозяина, сооруженная магами. И что-то в ней настолько нехорошее спрятано, что всю окрестную нечисть приманило. Думается мне, ее и охраняют. Точнее, ее содержимое.

— О котором ты не имеешь представления?

— Ни малейшего!

— Мы туда направляемся?

Только теперь в мою голову закрались смутные подозрения. А ведь и вправду, куда мы идем? Уже два дня по чащобе брындаем, и все в одну сторону. Да за это время, погоню по дуге можно было обойти. Особенно при содействии Хранителя! Не мог же некромант навесить заклинание вокруг всего леса? Не мог! Силенок маловато, такую площадь охватить. Даже попробуй он, от натуги у него бы пупок развязался! Значит выход есть. Но, как-то мне сомнительно, что он в самой середине этого «гостеприимного» лесочка. Так куда же ведет нас здешний хозяин?

— Э-э-э… — Признаваться Алеису и, выглядывавшей из-за его плеча принцессе, что я не имею ни малейшего представления о направлении нашего движения, очень не хотелось. Все-таки, мне доверили важное дело — выведение нашей команды к свету цивилизации, что в данной ситуации равносильно спасению жизни. Могли бы конечно и моим мнением на этот счет поинтересоваться, но… Раз уж я сразу эту компанию не обломила, теперь уже поздно на попятный идти. Придется соответствовать.

Я взглянула на лиса. Тот, перво-наперво, скорчил совершенно невинную рожицу, однако, под суровым взглядом стушевался и нервно задергал хвостом.

Понятно… Мы действительно чешим в самую пасть к дракону. И уповать нам остается, лишь на отсутствие аппетита у означенной зверюги. А все из-за коварства Хозяина леса…

«Все, из-за собственной глупости. Раньше можно было поинтересоваться дорогой. Нет, свалила все на Хранителя, и айда вперед, как баран — без единой мысли.».

Ну вот, опять придется делать умное лицо и пудрить мозги доверившимся мне людям.

— Все равно мимо идем. Почему бы ни зайти? Посмотрим, что там. Может Фарис улыбнется нам? (Фарис — богиня судьбы. Покровительствует азартным играм и безрассудным поступкам. Дарует удачу).

«Ага. В нашем случае даже похороны можно считать удачей: раз есть что закапывать, значит, не все сожрали!».

Лорд Олланни флегматично пожал плечами и пошел ловить наших перепуганных лошадей. Лина засеменила следом, уцепившись за рукав своего телохранителя. Когда эта парочка отошла достаточно далеко, я развернулась к рыжему интригану и приподняла его за холку.

— Ну-с. И что мы забыли в самой глухомани этой «земли обетованной»?

Хранитель сложил лапки на пузе и уставился на меня блестящими глазенками.

— Тот, от которого нежитью несет, барьер поставил. На пару дней в обе стороны. Эта преграда все живое ловит. Я видел, как птица на лету в ту ловушку попала: в один миг замерла и на землю рухнула. Разбилась, бедняга…- Он тяжко вздохнул. — Если бы западня на месте оставалась, ее обойти можно было бы. Но она за хозяином, как собачка движется, отрезая пути вбок. Остается идти вперед. Напрямую через кущи, вы с лошадьми не проберетесь. Только тропинками. А их всего две. Одна через овраг проходит. Но там сыро, грязно и путей к отступлению почти нет. Вторая — как раз к постройке ведет. Собственно, ее и протоптали, когда строительство шло. Если не согласна — сама дорогу выбирай.

Ну, и что мне оставалось? Только опустить рыжика обратно на его лапы, с извинениями за глупые подозрения. Что я и сделала. А потом взяла у поджидающего нас Алеиса поводья Искорки, и уныло побрела за шмыгнувшим в кусты лисом.

* * *

Обещанная хранителем тропинка, была таковой только по названию. Деревья густо стояли с обеих сторон, растопырив кривые ветви, каждый миг цепляющиеся за одежду. Лицо и руки сплошь усеяли мелкие царапины. Сухая кора, пылью осыпалась со стволов, запорашивая глаза, набиваясь в рот и нос. Идти становилось все тяжелее. Хотелось плюнуть на все, плюхнуться прямо на одну из кочек, упрямо лезших под ноги, и посидеть пару часиков. От усталости и постоянного напряжения, даже встреча с некромантом перестала выглядеть пугающей.

В один из таких моментов, постоянно обшаривающее окрестности магическое чутье, забило тревогу. К нам приближалось нечто, смердящее черной магией. Я подала знак спутникам и вытащила меч. Несколько мгновений напряженного ожидания прошли в полной тишине. Потом, с левого боку хрустнуло. И началось… Сразу три тени мелькнули в воздухе. Одну из них я сбила молнией. Как получилось? Сама не понимаю. Но вместо любимого огненного шарика, пространство прорезала синеватая змейка, ввинтившаяся в бок ближайшей размытой фигуре. Раздался тихий хлопок, и во все стороны полетели ошметки мерзко пахнущей массы. Второму нападающему тоже досталось — на него отбросило поджаренное мной тело. Его сбило на землю и придавило сверху трупом. Однако существо оказалось прытким. Уже через миг оно вновь летело в прыжке, конечной точкой которого было мое горло. Слишком близко. Я даже руку для направления удара не успевала поднять. Был миг, когда в сознании промелькнула мысль: вот и все! Захотелось зажмуриться, но времени не оставалось даже на это. Раскрытая пасть уже пускала слюни на расстоянии ладони от моего лица. И тут… Нет, все-таки инстинкт самосохранения жуткая вещь: мое сознание даже не подумало о том, что сделало тело — поставило силовой щит. Нападающий врезался в него «со всей дури» и шмякнулся на землю. Меня сильно толкнуло, отчего потерявшая равновесие тушка, шлепнулась прямо на «мягкое место». Пока монстр, тряся головой, поднимался на лапы, я выпустила в него целых два огненных снаряда. И ни-че-го! Нет, я не промахнулась. Оба шарика попали в цель. Но не причинили твари ни малейшего вреда — прошли жаркой волной вдоль тела и рассыпались искрами в районе хвоста. Гадина только отряхнулась как собака, а после, текучим шагом, направилась ко мне.

«Молния! Первую тварь она поджарила!».

Грациозная неспешность приближающегося монстра породила панику. В голове царила каша, мешающая отыскать хотя бы одно нужное заклинание. И чем больше я старалась сосредоточиться, тем хуже становилось.

Когда между мной и нападающим остался всего шаг, я плюнула на магию и, перехватив поудобнее рукоять меча, замерла. Тварь прыгнула. Я резко перекатилась в сторону, позволив зверю опуститься на только что занимаемое мной место. И сразу, не вставая, вонзила меч между мощными лапами. Монстр дернулся, замер, передние лапы разъехались, предавая тело во власть силы притяжения. Его голова, с раззявленной пастью, опустилась на все еще сжимающую клинок руку, а вывалившийся язык распластался по судорожно стиснутым пальцам. Меня передернуло от отвращения.

Чтобы вытащить оружие пришлось поднатужиться и упереться ногой в грудь твари. Когда лезвие полностью вышло, я первым делом, принялась стирать с руки липкую слюну. И только после этого обернулась к остальной команде.

Третья тварь была еще жива. Лорд Олланни методично рубил ее на куски, которые продолжали дергаться, пытаясь вновь соединиться.

— Алеис, кинжал. Серебряный. В сердце!

Н-да, голосок у меня… Только в вороньем хоре петь. Впрочем, неважно. Главное меня услышали и поняли. Последний из троицы любителей человечинки, отправился проявлять свои кулинарные вкусы на тот свет.

Лорд распрямился и вытер взмокший лоб рукавом, попутно наградив меня благодарной улыбкой. На шаг позади него стоял Огал, прижимая к груди правую руку. Она была в крови.

Я со стоном поднялась. Седалище, после тесного общения с землей, ныло. Очень хотелось потереть ушибленное место, но три пары глаз наблюдающих за мной, сильно этому препятствовали. Прихрамывая, как трехногая собака, я доковыляла до менестреля.

— Что случилось? — Я осторожно взяла кисть певуна в руки. На ней отчетливо проступали отпечатки зубов.

— Оно меня укусило. Да так, что пальцы не шевелятся. — В голосе Огала звенела паника. — Как я теперь играть буду?

— Успокойся. Ничего страшного. Кости и сухожилия не повреждены. Просто сильно содрана кожа, только и всего. Через вард даже следа не останется. Рука распухла, потому плохо слушается. Скоро онемение пройдет. Лина, — Я обернулась к принцессе. — Подай, пожалуйста, мою сумку.

Сжавшаяся в комок между корней дерева девушка, посмотрела на меня диким взглядом. Постепенно сознательное выражение вновь вернулось в ее взгляд. Я еще раз повторила свою просьбу, и принцесса, закивав головой, отправилась ее выполнять. Наконец лекарства попали ко мне. Усадив менестреля на землю, я промыла его рану и обильно залила ее противовоспалительной настойкой.

— А теперь сиди спокойно и не дергайся. Я поколдую.

— Чтобы быстрее заживало?

— Чтобы ты на нас кидаться не начал.

— Как это?

— Оскалившись и пуская слюну.

— А почему я должен это делать?

— Потому, что тебя карлаг покусал.

— К-кар-рлаг?

— Да. Этот очаровашка, — Я кивнула в сторону начавшего смердеть трупа. — Карлаги, или как их еще называют — могильные псы. Слюна этих тварей очень опасна(Карлаги — вид нежити. Внешне похожи на собаку, только крупнее. Не разумны, но весьма коварны. Зачастую одиночки, но против многочисленного противника могут собираться в стаю по три, четыре особи. Укус карлага смертелен. Сперва сводит жертву с ума, а потом приводит к летальному исходу. После смерти, покусанный также становится нежитью — охотится за всем живым).

— Чем?

— Она сводит человека с ума. Впрочем, я зря волнуюсь. Тебе это не грозит.

— Это почему же?

— Что бы с ума сойти, надо для начала умом обзавестись.

— Кончай, а? Я же серьезно.

— А ты так умеешь?

— Рина!

— Ладно, ладно. Слово ему не скажи. Такой чувствительный — прям как барышня беременная.

— Змея, ты! Чей яд хуже, твой или этого, — Огал посмотрел на труп. — Это еще вопрос… Чем, все ж таки, его слюна опасна?

— Превращает человека в кровожадное чудовище. Ненадолго, всего на пару вардов.

— А п-потом?

— А потом, если покусанного к тому времени не убьют охотники за нежитью, он умирает. И превращается в полноценного упыря. Устраивает такая перспектива?

— Н-нет.

— Тогда сиди и не дергайся.

Я сосредоточилась на руке. Почувствовала тепло кожи…, биение жилки на запястье…, влажные капельки пота…, течение жизненной силы… Присоединилась к этому току энергии, увеличивая за счет своей, вплетая в нее нужное заклинание. Магия жизни растеклась по телу менестреля, уничтожая противные своей природе сгустки темной силы, пока не «вытравила» их все. Благо, воздействие только началось. Спустя несколько дней, подобная помощь стала бы фатальной — изменения крови и всего организма достигли бы стадии, при которой «выжигание» чужеродной магии, просто убило бы пациента.

Прежде чем отпустить певуна, проверила его несколько раз. Для верности. Лишним не будет. А то в нашей команде, для полного комплекта, только кровожадного монстра и не хватает. Забинтовала руку. И хрястнула менестреля по мордашке. Дабы в чувство привести, поскольку переизбыток жизненной силы, оказывает на неподготовленный организм опьяняющее воздействие. Вот и Огал туда же. Сидит осоловевший и идиотски улыбается. Хотя… Это чудо почти всегда лыбится… Когда монстров рядом нет.

Оставила менестреля приходить в себя, а сама занялась оружием. Лан всегда говорил: «Об оружии надо заботиться как о себе. Ибо, твой меч — это твоя жизнь..» Он был прав. Если бы не меч, быть бы мне сейчас живописно распотрошенной. Магия магией, а холодная сталь (особенно покрытая серебром) — это наверняка.

Весь клинок покрывала липкая, чернильного цвета слизь, заменяющая карлагам кровь. Оттиралась она просто отвратительно. Только размазывалась и склеивала тряпочку. И руки опять затряслись…

Горло перехватило, а глазам стало нестерпимо жарко. Вот же карлики пещер, только разревется не хватало!

— Рина?

Лорд опять подкрался неслышно. Но измученный напряжением организм, даже не смог вздрогнуть. Алеис опустился рядом со мной на колени.

— Ты как? — Наверное следовало удивиться его заботе, вот только у меня были другие проблемы — скрыть побежавшие по щекам слезы. Я ниже опустила голову.

— Нормально. — Голос предательски дрогнул. Я сжала руки, чтобы скрыть дрожь. Поздно. Лорд Олланни заметил мое движение. Осторожно разжал побелевшие пальцы, отобрал меч и отложил в сторону. А потом приподнял меня за подбородок и заглянул в глаза. Лучше бы он этого не делал. Его сочувствующий и понимающий взгляд, отпустил на волю с таким трудом удерживаемую истерику. Я всхлипнула и, уткнувшись лбом ему в плечо, разрыдалась.

Он не говорил утешительных речей. Просто приобнял за плечи и терпеливо ждал, когда закончиться слезный поток. Наконец, силы, отпущенные на плач, иссякли. Я шмыгнула носом и отстранилась. Пошарила по карманам в поисках платка. Как всегда — не нашла. И куда они деваются? Ведь обязательно парочку с собой беру? …Я совсем уж собралась проявить полную невоспитанность и утереть лицо рукавом, когда обнаружила прямо перед своим носом белый клочок ткани. С инициалами «А.О.».

— Спасибо. — Вытерла мокрые глаза и протянула платок обратно владельцу.

— Оставь. Может еще пригодиться.

Я криво усмехнулась.

— Да уж, такой трусихе как я, целую простыню с собой таскать надо. Развела сырость…

— Нам всем страшно.

— Даже тебе?

— Конечно. Только дураки и покойники ничего не бояться. Первые, просто не знают об опасности, а вторым уже все равно.

— Я не понимаю в чем дело? Я не боюсь умереть, но… Быть растерзанной этими тварями…, или стать подобной им… Такая перспектива меня пугает. И этот страх поселился во мне еще со встречи со стражами.

— Знаешь, мне тоже не хочется разнообразить их рацион за свой счет. От вероятности такого развития событий, становиться слегка не по себе.

— Но ты хотя бы не рыдаешь на плече, как экзальтированная девица.

— Просто нет подходящего по размеру плеча.

— Ну как же? Вон у Огала, очень даже ничего.

— Думаю, он сам не прочь порыдать. Если мы начнем пускать слезу, такой потоп устроим, без лодки не выберемся.

Алеис улыбнулся и одним движением поднялся на ноги. Попутно подхватив мой меч.

— Я его почищу. Эту гадость надо песком оттирать.

Стоило ему отойти, как насиженное лордом место заняла Лина. Протянула мне флягу с вином и, всхлипнув, повисла на шее. Теперь настала моя очередь утешать. Впрочем, утешения были обоюдными: вид рыдающей принцессы действовал ободряюще — я, все-таки, не одна такая размазня.

Наконец слезы утихли.

— Как же здесь… жутко! Все эти твари… Они такие мерзкие и отвратительные. Смешено вспомнить, но еще недавно мне казалось, что страшнее сломанного ногтя и содранной в кровь коленки нет ничего. А теперь вот! — Лина вытянула руку. — От ногтей одни воспоминания остались. А уж ссадин и царапин столько, что для их учета нужно специальную книгу заводить. Такую же толстую, как у нашего казначея. Но знаешь… Хоть мне сейчас и страшно, я знаю, что не одна. А вот когда я была у некроманта — это был настоящий ужас! — Она снова кинулась мне на шею и крепко обняла. — Спасибо что пришли за мной.

Она лучезарно улыбнулась и, стремительно подорвавшись, кинулась за своим телохранителем. Я еще немного посидела, прежде чем отправляться дальше.

Великие боги Раскорда, как же мне опостылела эта чащоба!

Глава 5.

До обещанной хранителем постройки, добирались еще двое суток. Целых два дня напряженного бдения и периодических сражений с оголодавшим местным население. В рядах «покусившихся» на нас монстров были: два стража, стая лесных гарпий(Лесная гарпия — разновидность нечисти, больше похожа на крылатую кошку. Селятся стаями, в местах изобилующих черной магией. Падальщики. Парализуют жертву ядом и затаскивают на дерево. Там отравленный погибает, а его тело протухает, становясь пригодным лесным гарпиям в пищу. К настоящим гарпиям не имеют никакого отношения), вурдалак и вижарник(Вижарник — паукообразный монстр, для существование которого, требуется не только поедание плоти жертв, но и «выпивание» их жизненной силы. Как правило жертва вижарника умирает долго и мучительно). Дневные треволнения, сменялись урывками нервного сна, прерываемого любым тихим шорохом. Впрочем, ночи проходили относительно спокойно, поскольку костер мы палили преогромный, а большинство тварей огня боится. Исключение составляют только карлаги, да высшая нежить, но те разумные и предпочитают места позаселеннее. А вот могильный пес почтил нас однажды своим визитом. Но ему не повезло. Заглянуть на огонек он решил в мою смену. Я была уставшая, не выспавшаяся и в отвратительном настроении. Желания общаться не было абсолютно. Поэтому, я просто поджарила выскочившую из темноты фигуру заранее заготовленной молнией, и зашвырнула останки обратно во мрак.

К сожалению, без жертв не обошлось. Во время перехода, на нас сзади кинулся очередной страж. Первой, его заметила Лина. Она вскинула арбалет и выстрелила. И попала… Но не в противника, а в брюхо Огалового коня. От боли и страха, несчастное животное оступилось и рухнуло, сделав попытку сократить поголовье менестрелей, придавив одного из них своим телом. Огал едва успел отскочить, чуть не угодив при этом, в гостеприимно распахнутую пасть твари, и перекрыв мне цель. Хорошо подоспел Алеис, порубивший стража на антрекоты.

Рана Молота опасности для жизни не представляла: при должной заботе, он бы быстро поправился, но в данный момент, идти дальше бедняга не мог. Оставить его здесь одного, значило обречь на мучительную смерть в пасти чащобной нежити — слишком жестоко по отношению к верному товарищу. Единственным милосердным поступком было добить: быстро и безболезненно. Но Огал не смог поднять руку на своего скакуна. Пришлось это делать Алеису. Он молча, с каменным лицом, перерезал животному горло и, развернувшись, пошел дальше… Так и не проронив ни слова.

Поклажу Молота распределили между Искоркой и Алеисовой доходягой. От дополнительной ноши, моя скотинка возмущенно всхрапнула и шлепнула хвостом прямо мне по лицу.

Перед этой-то особой я, в чем провинилась?

Смерть коня повергла Огала в уныние. Он плелся рядом с Линой, молчаливый и печальный. Даже перестал травить похабные байки и подбивать к принцессе клинья, чем занимался с момента снятия с нее заклинания. Положительно реагировал только на еду и выпивку. Видно, нет такого горя, в котором не могло бы помочь менестрелю вино… Осознав сей факт, я и Алеис старались не замечать, как часто Огал обращается за «утешением». Но присутствие в команде существа, пьяно размазывающего сопли, нас с лордом несколько беспокоило.

Такое положение вещей длилось до тех пор, пока нашим глазам не открылась поляна с маговским сооружением. Узрев творение рук человеческих, менестрель воспрял духом и дал волю любопытству. Пришлось хватать его за руку и пугать магическими ловушками, дабы удержать от немедленного обследования имеющегося строения. Несколько жутких примеров, слегка охладили пыл певуна, но загасить его полностью, могло, пожалуй, лишь явление одного из высших демонов собственной персоной. И то не факт…

Отпустив присмиревшего Огала, я посмотрела на… «сооружение». Что я ожидала увидеть когда шла сюда? Не знаю. Но явно не то, что предстало моему взору. Признаться, причина всех бед Войятской чащобы представлялась мне более монументальной и архитектурно изысканной. А увидела нечто, смахивающее на простенький склеп — квадратный сарай из камней, высотой в человеческий рост. С нашей стороны входа не было. Я обошла постройку по периметру, но так и не обнаружила лазейку внутрь. Или она скрыта от любопытных глаз, или полностью замурована… Что значит — визиты посторонних не приветствуются.

«На то должны быть причины.».

И подозреваю весьма веские, учитывая, как разить черной магией от этого места. Настолько сильно, что мне стало нехорошо. Я поспешила отойти подальше. Но и на расстоянии полутора десятков шагов, желание сжаться в комочек и скулить, не отпускало. Остальная компания тоже выглядела не ахти. Бледные щеки Лины, приобрели землистый оттенок. У менестреля ввалились глаза. Алеис подрастерял свою невозмутимость и дергался как новобранец в своем первом дозоре… Да, путь был трудным, все вымотались, но дело отнюдь не в усталости…, не только в ней… Даже малочувствительные к магии люди, испытывали здесь дискомфорт… — само это место высасывало жизнь..

На другом краю поляны, за густыми зарослями колючего кустарника, обнаружилось еще одно рукотворное сооружение — плоский круг из полированных серебристо-серых плит. По его периметру располагались семь черных каменных пирамид. Они отстояли друг от друга на равном расстоянии, и, как мне показалось, строго соответствовали сторонам света. Кроме двух. Точнее, они тоже занимали должные места, но между ними было в два раза больше пространства, нежели между остальными.

«Здесь есть местечко, как раз для еще одной пирамидки!».

Я осмотрела пустое пространство внимательнее. Так и есть, что-то там раньше находилось — земля продавлена. Но это было давно, выемка сгладилась и заросла травой. Я стала обшаривать окрестности в поисках пропажи, все дальше удаляясь от загадочного круга и своих спутников.

Правильно говорят: «Любопытство сгубило кошку»! Хорошо, что я не отношусь к этому семейству. Иначе, моя карьера колдуньи, могла закончиться не начавшись. Но поняла я это, только увидав два горящих красноватым светом глаза, уставившихся на меня из зарослей кустарника. Изрядно струхнув, я пульнула в сторону нежданного наблюдателя молнию и огненный шар. Сразу с обеих рук! Два разных заклинания! Одновременно! Расту, однако… Среди нынешних колдунов, эдакий талант бо-о-ольшая редкость. Впрочем, чего скромничать? Лично мне о таких умельцах и вовсе слыхать не доводилось. Да чтобы подряд выпустить два разных заклинания, и то очень долго учиться нужно! А уж за раз… Если так дальше дело пойдет, можно смело в боевые маги идти. Только сперва на меткость потренироваться. Поскольку ни один из «снарядов» так в цель и не попал. Что, наверное, к лучшему. Ведь «пожирающим» меня глазами «монстром», оказался наш рыжий провожатый. Он выкатился из кустов к моим ногам и закрутился волчком, пытаясь потушить тлеющий кончик хвоста.

«Хоть мимо, но все же рядом. Не безнадежно…».

Вываляв в грязи изрядно обгорелый хвост и, прибавив ему тем самым, дополнительную «зрелищность», хранитель укоризненно взглянул на меня. Ну, по крайней мере, мне так показалось, ведь морда животного не располагает к передаче всей гаммы чувств.

— И что это значит? Если вам наскучила моя компания, могли бы просто попросить уйти. Зачем жаркое-то из животинки делать?

Нет, он еще и язвит! Сперва напугал до полусмерти, а теперь корчит из себя жертву дурного обращения.

— А что вы все подкрадываетесь?! Завели, тоже, привычку! У меня нервы, между прочим, не железные. А здесь и вовсе расшатались.

— Кричать то зачем?

«Ну-у-у…, вдруг кто из местных, о нас еще не в курсе? Надо предупредить. А то как-то нехорошо получается — такой банкет, а кого-то не пригласили…».

Я поперхнулась ответной речью. И вправду, чего ору как оглашенная?

— Извините, слегка погорячилась. Просто вы с лордом Олланни как сговорились. Я уж боюсь: не собрались ли вы свести в могилу бедную, беззащитную колдунью?

— На счет вашего спутника не поручусь, а мне это совершенно без надобности. Мои привычки, продиктованы окружающими условиями. Я ж все-таки в теле хищника, которому жизненно важно подбираться к добыче незаметно. Если он будет топать, как ваши боевые кони на параде, то помрет с голоду. Ничего лично против вас… Всего лишь необходимый навык выживания.

— Да? А у меня, к вашему сведению, за последние пол варда, тоже сформировался необходимый навык выживания — чуть что, сразу в лоб. Так что, думайте головой, прежде чем на ведьме свои штучки пробовать!

— Хорошо. Я попробую как-нибудь предупреждать о своем появлении. А теперь, если не секрет, что вы здесь делали?

— Круг на поляне видели? Там не хватает одного камня. Вот его и ищу.

— А-а-а… На вашем месте, прежде чем обшаривать на четвереньках всю чащобу, я бы сперва поговорил с тем, кто знает эти места. Ну, или знал когда-то…

— Вы в курсе, где этот булыжник?!

— Вон, с права от вас холмик с чахлой травкой. Видите? Поройтесь там.

Я последовала этому совету. Под тонким слоем дерна открылась угольно черная поверхность камня. Дальнейшие раскопки прошли быстро и завершились полной удачей — передо мной лежала недостающая пирамидка. В идеальном состоянии. Поднатужившись, я попыталась ее поднять. Фигушки! Эта зараза тянула к земле похлестче грехов.

«Ну и ладно!».

Есть же заклинание левитации для крупных предметов. Больших и очень больших. Всякую мелочевку можно чистой силой поднять. Как я это с Даськиным подносом проделала. А вот тяжеленькое… Придется по потеть.

Многоэтажное, зубодробильное заклинание с трудом выплелось из свернувшегося в трубочку языка. Но лишь за тем, чтобы кануть без следа в одной из черных граней пирамиды. Которая даже не дернулась… Мамочка моя, родная! Да это же алмониий — кристалл, способный при определенных условиях поглощать и отдавать магическую энергию. Какой здоровый кусок! Мне больше чем в пол-ладони, раньше видеть не доводилось. К тому же, те были темно-дымчатые, а тут черный, как уголек.

Что ж… Рядом с алмонием, магией лучше не баловаться. Результаты заклинаний могут оказаться…, э-э-э, загадочными. В смысле — непредсказуемыми. И что теперь делать с этим тяжеленным булыжником?

«Катить.».

А это мысль…

Подобная деятельность оказалась более продуктивной, хотя из-за треугольной формы предмета, траектория нашего с ним движения больше походила на зигзаги пьяного в доску работяги. Но упрямства мне не занимать. Я дотащила-таки вожделенный булыжник до круга с его собратьями. Взмокла, как утопленница. Во время этих гимнастических упражнений, лис отирался рядом, бдительно следя, чтобы мою драгоценную особу не решил попробовать на вкус, один из местных гурманов (а то еще отравиться).

Когда уставшая, запыхавшаяся, но преисполненная чувством выполненного долга, я уселась на полированные плиты круга, рыжик пристроился рядом.

— Зачем это?

— Не знаю.

— Но… Как же так? Как можно делать что-то, не зная зачем?

— Из любопытства. Кто-то взял на себя труд соорудить все это. Значит, зачем-то это было нужно. Вот я и пытаюсь понять — зачем?

— А если не поймете?

— Буду думать дальше.

— А если поймете, но вам это не пригодится?

— По крайней мере, любопытство удовлетворю.

— Все-таки странные вы создания, люди…

— Но вы тоже иногда шкодничаете просто так?

— Не просто так, а со скуки. Ради развлечения.

— Вот и мы так же.

— Так вам скучно?

— Мне?! Что вы! Сплошное веселье. И с каждым новым монстром, все веселее и веселее. За последнее время я так навеселилась, что уже не прочь поскучать… Где-нибудь, где есть мягкая постель, хорошая еда, ванна… И самое главное, как можно дальше отсюда.

— Я вас понимаю. Мне самому здесь не по себе. А все из-за этого… — Лис посмотрел на «склеп».

— К сожалению, ничем не могу помочь. Во-первых, там магическая охрана. Да какая! Попытка снять ее, кончиться для меня сломанными зубами и разбитой головой. А во-вторых… Уж не знаю, что там спрятано, но чем дальше это от людей, тем лучше. Вы уж извините.

— Собственно, я ни на что не рассчитывал. Как уже говорилось — не вы первая. Просто…

— »Даже боги не могут запретить нам надеяться»… Я понимаю. И мне действительно жаль. Но посмотрите на меня, на моих спутников… Мы здесь всего ничего, а душевное равновесие и цветущий вид, сбежали не попрощавшись. Вяленое мясо посвежее выглядит…

Я потупилась. Что тут еще скажешь? Да, жалко лес и его Хранителя, но если сунуть эту гадость к людям, жертв будет много… Очень много. Животные более чутки: половина здешней живности сбежала при первом же признаке опасности. Люди так не смогут. Большинство, просто не поймет в чем дело, другие — не поверят тем, кто понял. А будут и такие, что, даже зная, понимая и веря, все равно не смогут бросить свой дом и пойти навстречу неизвестности. И кто-то очень хорошо сознавал сей факт … Кто-то, принесший это место в жертву, во имя рода человеческого.

— Мерзко здесь. Убираться нам отсюда надо, и чем быстрее, тем лучше.

— Думаете, этот круг вам поможет?

— Не знаю. Но есть в нем что-то знакомое. Нет, «живьем» я его ни разу не видела. Это точно. Однако не исключено, что слышала или читала. Вот только не помню ничегошеньки.

Я потерла макушку. Чувство «знакомости» звенело в сознании, как надоедливый комар. И ведь не прихлопнешь никак! Зудит и зудит, заставляя мозги кипеть от напряжения в безнадежной попытке вспомнить.

Я еще раз обползла плиты по периметру… — ничего нового.

Вот же гадство! Ну что это за круг такой? Каменные плиты, восемь алмониевых пирамид ориентированных по сторонам света, руны силы и концентрации, шестилучевая звезда…

Ну же…, ну же…, не же…

Не-а. Память молчала, наглухо захлопнув двери и заколотив ставни. Только, виски от напряжения сдавило. Я помассировала их пальцами. И тут же согнулась пополам, пискнув от смеха. Что-то елозило по животу и жутко щекоталось.

Моя новая игрушка. Творение Диолмара делало все возможное, чтобы привлечь мое внимание.

Я вытащила фолиант из-за пояса. Мгновение помедлив, книга раскрылась, предъявив моим выпученным глазкам рисунок… Что было на нем? Причина начинающейся у меня головной боли — круг, точная копия того, на котором я восседала, поджав ноги.

Сверху над рисунком, шла надпись: «Врата Ивалоры»(Ивалора — богиня времени и пространства). Чуть ниже расшифровка — малый стационарный портал.

Что-то в моих куцых мозгах бумснуло, будто огненный шар взорвался, и догадка изволила посетить мою не слишком отягощенную знаниями голову. Ну конечно же! И как могла забыть? Когда-то давно, я откопала в библиотеке нашего жреца книгу «Загадки древности». Сборник легенд о некоторых старинных артефактах и загадочных постройках Раскорда. Куча восторженных описаний и головокружительных предположений, с малыми крохами научной информации. В общем, легкое чтение для общего образования. Практической ценности минимум. Что неудивительно. Частые воины в прошлом, стали причиной потери жуткого количества знаний. Поскольку маги представляли наибольшую опасность, они, как правило, становились самыми приоритетными целями. Все враждующие стороны вели охоту на колдунов противника. Помимо физической расправы над магами, вражеские агенты стремились уничтожить накопленный ими опыт — не оставлять же недругу. Вместе с домами, горели целые библиотеки. Как итог, знания, бывшие в прошлом широко известными, ныне перешли в разряд полу мифических. Довелось мне как-то читать одну древнюю рукопись по общей магии. Так в ней, сплошь и рядом ссылались на заклинания, о которых теперь даже слыхом не слыхивали. В числе прочих, упоминались там и порталы. О возможности перемещения таким способом помнят и поныне, однако осуществить эту затею на практике можно, лишь собрав целую толпу колдунов. Хотя, согласно старым записям, подобное заклинание и одному по силам, если он обладает достаточно высокой ступенью посвящения. А для тех, кто поплоше (своих силенок не хватает), были создали стационарные порталы. Врата Ивалоры. Пользоваться коими, мог любой маг, знающий соответствующее заклинание.

Почему я не вспомнила об этом раньше? Ну, во-первых: на территории Внутренних королевств не осталось ни одного действующего портала. Только их фрагменты — пара-тройка плит. Алмонивые пирамиды растащили, надо полагать, на артефакты и амулеты. Даже названия старого не сохранилось: сейчас эти сооружения величают «Рунные круги». А во-вторых: в том, что это когда-то были порталы, сейчас никто не уверен. Всякие предположения ходят. Но самое популярное: круг — это место, для выполнения ритуалов. Очень оригинально. Почему-то, большинство непонятных построек прошлого, принято рассматривать как обрядовые места. Учитывая, сколько полуразвалившейся рухляди осталось с прежних времен, можно предположить, что наши предки только проведением различных ритуалов и занимались. С утра до вечера… Каждый день в варде… Круглый год!.. Но ученых историков-летописцев, подобные неувязки не смущают. Им бы все объяснить и разложить по полочкам. Чем меньше непонятного и необъяснимого — тем лучше. И не важно, что выводы не всегда соответствуют истине. Как в данном конкретном случае. Я ведь тоже была свято уверена, что Рунный круг предназначен исключительно для жутких таинств.

А это оказывается портал. Отлично сохранившийся…

«Интересно, можно им воспользоваться?».

Я пробежалась по тексту до конца. Выходило, что можно. Заклинание активации было простеньким. Носитель магической силы имелся… Только одно «но». Поскольку порталы перемещали «объект» из одних врат — в другие, нужен еще один работающий круг. А я о таких не слышала.

У каждого круга имелся свой символ. Дабы не прыгать наобум, а указывать, куда именно желаешь приземлить свое бренное тело. Перечень всех порталов был приведен здесь же, на следующей странице — таблица рун с расшифровкой (названием местности, где расположены круги). В конце списка — маленькое заклинание для установления связи меж двух врат. Всего тридцать два пункта. Большая часть названий, уже встречалась ранее и, согласно моим сведениям, была разбросана по территории всех Внутренних королевств, но с десяток — нечто незнакомое. Толи переименовали со временем, толи расположены они в самых глухих дырах…

А не попытать ли счастье?

«Ага, а то мало приключений в последнее время. Непременно нужно еще во что-нибудь встрять.».

Да ладно, хуже уже не будет. Что мы сейчас имеем? Нежить, глотающую голодную слюну. Некроманта с отрядом наемников. «Склеп» разящий черной магией. Да уж, прекрасный отдых на природе! От разлуки со всем этим, просто сердце кровью обольется.

Решено! Попытка не пытка. Если получиться, мы единым махом оставим позади большинство проблем.

«И заведем новые…».

Я поудобнее устроилась на камнях. Проштудировала список, отметая те круги, о чьей непригодности знала наверняка. Под конец, осталось всего девятнадцать названий.

Начала с тех, место расположение которых, мне хоть о чем-то говорило.

Мимо. Мимо. Мимо. Первый десяток символов, результатов не дал. По крайней мере, никакой видимой реакции со стороны врат не последовало. На всякий случай, я еще раз осмотрела круг, убедившись, что все детали на своих местах и четко соответствуют картинке в книге. Вроде нормально… Продолжим.

Я от души потянулась, зевнула и… наткнулась взглядом на своих товарищей. Они расположились живописной группой у самой границе врат и с интересом наблюдали за моими действиями.

«Что им здесь, театр?».

Было бы на что смотреть. А то…, уткнувшись в книгу, с отсутствующим видом, что-то бормочу себе под нос.

— Ребята, вы чего?

Я одарила их недоуменным взглядом. И получила в ответ ехидную ухмылку Огала.

— Да вот, наблюдаем мага за работой. Потрясающее зрелище. Ты уже целый час сидишь как замороженный кусок мяса. Только губы шевелятся. Это нам впору спрашивать: ты чего? Совсем спятила? Там же ужин стынет.

«Кто о чем, а менестрель — о наболевшем!».

Это еще что! Алеис и Лина согласно закивали, проявляя редкостное командное единодушие. Вот же карлики пещер! Можно подумать, я тут фиги воробьям кручу, а не об их спасении пекусь.

— Э-э-э… Мне тут кое-что проверить надо. Чуть-чуть осталось.

— Так поделись с товарищами информацией. А то пугаешь нас…

— Ой, не надо! Тебя только воздержанием напугать можно.

— Не скажи… Вид спятившей колдуньи, тоже весьма устрашающий. Особливо, когда вокруг полно всяких монстров. Ну дык… Что ты тут творишь? Опять могучее колдовство затеяла? С жуткими разрушающими последствиями?

— Это когда же я такое чудила? А?

— Да в деревне до сих пор твоих экспериментов бояться больше божественного гнева.

Вот же гаденыш. Из-за пары ошибок юности, все глаза выковырял.

«Ну-у-у… Чуток побольше пары…».

— Слушайте… Давайте я позже все объясню. Не хочу раньше времени обнадеживать. Вдруг ничего не выйдет?

— Может, сперва поешь? — На сей раз, заботу проявила Лина.

— Успеется. Совсем немного осталось.

— Хорошо. Но тебе не стоит оставаться одной. Места здесь, сама знаешь какие.

— Меня Хранитель стережет.

— И что может сделать тощий лис против любого из местных ужастиков? — поинтересовался Алеис.

— Предупредить меня.

— Да? — лорд вскинул бровь. — А ты услышишь его предупреждение? Наше появление прошло мимо твоего внимания. А ведь Лина пару раз тебя окликала.

Вот те на! Опять увлеклась. Чуткий страж из меня, как из вареной лапши — гвозди.

Мне осталось только смутиться и виновато потупиться.

— Я буду внимательнее. А вам тоже по одиночке разбредаться не следует.

— Мы и не будем. Просто перенесем лагерь сюда. — Решение вполне в духе военного. Не зря дедушка лорда Олланни потратил усилия на воспитание внука.

— Ладно. Только близко не подходите. Я тут колдую. Мало ли чего?

Народ понимающе закивал головами и отправился перетаскивать барахлишко, а я продолжила увлекательное занятие по поиску второго работающего круга.

Еще три символа оставили мои поползновения без ответа. Зато после четвертого заклинания, рисунок на плитах слабо замерцал золотистым сиянием. И как это понимать? В книге Диолмара пояснений не обнаружилось. Надо полагать, автор был уверен, хоть в какой-то осведомленности заклинающего. Видимо в его время, эти знания являлись само собой разумеющимися. О погрязших во тьме невежества потомках, никто, разумеется, не подумал. Так что, придется непутевым отпрыскам выкручиваться самостоятельно.

Что ж, если врата отреагировали на заклинание, значит что-то получилось. Поскольку я искала второй работающий круг, можно предположить, что нашла. И где это? Сомлангритар… Хм. Первый раз такое название слышу. Вот мне наука на будущее — надо лучше учить географию. А то, сидела в своей деревне и думала, что земли дальше родного Гарлиона знать без надобности.

Может, кто из моих спутников лучше осведомлен? Принцесса вряд ли, я не уверена, что она свой дворец хорошо изучила. А вот менестрелю путешествовать довелось изрядно.

Я сползла со своего насеста и потопала к весело потрескивающему костру. Оказывается, мои «тренировки» в магическом искусстве изрядно затянулись — уже стемнело. Команда встретила мое возвращение «в лоно семьи», одобрительным бурчанием и полной тарелкой похлебки. Озадачив ребят вопросом, я принялась за ужин. Еда закончилась, но никто так и не вспомнил похожего названия. Только принцесса выразила кое-какие сомнения. По ее мнению, Сомлангритар не может находится во Внутренних королевствах — название звучит слишком уж чуждо… Вполне разумное предположение. Фонетика имени и впрямь резковата для нашего языка. Я вновь покопалась в памяти. Схожее звучание есть у двух народов: лгарнор — малочисленное племя на самом севере Гарлиона, и амсолан (кажется) — обитает на склонах Стража туманов(Страж туманов — горный хребет на юге Внутренних королевств, отделяющий их от побережья), со стороны Прибрежных королевств.

«В любом случае — достаточно далеко от Войятской чащобы.».

Мой интерес к Сомлангритару (вот же имечко!), пробудил встречный, со стороны изнывающей от любопытства компании. Я рассказала им о назначении круга, своих изысканиях, и вынесла на коллективный суд проблему — стоит ли воспользоваться порталом, или продолжить прежний путь? Мнения не то, чтобы разделились, напротив, ребята были весьма единодушны… — в своей неуверенности. Часть сомнений породил тот факт, что взять с собой лошадей мы не могли. Согласно данным «карманной» книжки, портал мог перемещать за раз не более пяти человек. А каждая лошадь это минимум два Огала. После «транспортировки» вратам требовалось время на восстановление магической энергии. Что-то около суток. Которых у нас не было. К тому же, площадка была маленькой, лошадь целиком не помещалась. Как сработает портал в этом случае: переместит весь объект, или попавшую в круг часть? Получить, в итоге, тело без хвоста и головы… Б-р-р-р. Тихо вынырнувший из кустов Хранитель, попытался облегчить наши терзания, заверив, что в случае необходимости позаботится о животных. Постарается довести до дубравы, а уж там, под его присмотром, на свежей травке, им ничего не грозит. Как появиться возможность — вернемся и заберем. После чего, его рыжая морда, снова скрылась меж деревьев. Но помимо судьбы лошадей, друзей волновали и другие вопросы. Менестрель допытывался: не оставит ли предложенный мной «способ путешествия», только «кучку маловразумительных останков» от нашей компании. Хороший вопрос… К сожалению, среди моих «обширных» познаний в области порталов, ответа не нашлось. Но не поднимать же панику? Певуну для этого много не надо. Посему…Сделав абсолютно уверенное лицо, я сказала — «нет». Меж тем, лорда Олланни, тревожил пункт назначения, точнее — полное отсутствие информации о нем. Пока он высказывал свои сомнения, я молчала в тряпочку и думала, что, топая сюда, мы располагали таким же минимумом информации. И все равно поперлись. Так что, его терзания и колебания — всего лишь дань профессии. Если принцесса решит пойти, он за ней рысью побежит, хоть к карликам в пещеры. Чувство долга!

А чего бы хотела я?

«Вляпаться в очередные неприятности… Дурная голова, ногам покоя не дает!».

Пожалуй, без неприятностей я как-нибудь обойдусь. Мне бы увидеть, как работает портал…

«Мечтательница…» Какая есть.

Глава 6.

Ребята продолжали спорить, попеременно выдвигая аргументы, кто «за», кто «против». Азарт нарастал. Дискуссия обещала затянуться.

Если бы нас не прервали…

Из леса выскочил рыжик и опрометью бросился к нам. В тот же миг, разрезав воздух тихим свистом, в нашего проводника вонзилась стрела. Лис кубарем покатился по жухлой траве и замер кучкой свалявшейся шерсти. Мы вскочили на ноги, хватая оружие. Из зарослей только что покинутых хранителем кустов, прорубая себе путь мечами, выскочили два обросших, закованных в латы мужика.

Погоня все-таки нас настигла.

Алеис кинулся навстречу первым нападающим. Судя по шуму в лесу, двумя наемниками дело не ограничиться. Убегать поздно. Остается одно…

Я обернулась к принцессе и менестрелю.

— Народ, хватайте вещи и в круг. Лина, пожалуйста, повремени со своими стрелковыми экспериментами. Лошадей у нас больше нет.

Это правда. Как только стрела сразила лиса, наши скакуны дружно заржали и ломанулись в чащу. Но я успела заметить взгляд Искорки — это больше не была моя норовистая коняга, в нее перебрался хранитель. Вот и хорошо, он сможет позаботиться о ней лучше непутевой хозяйки.

Мое обращение к товарищам, привело к ожидаемым результатам: Огал перестал панически озираться и принялся хватать сумки с пожитками, с места закидывая их в круг. Принцесса вспыхнула, аки красна зорька, одарила меня укоризненным взглядом и, демонстративно отвернувшись, стала помогать менестрелю. Вот и славненько. Пусть лучше она дуется, чем в страхе мечется по поляне, рискуя попасть под удар.

А я понеслась на помощь Алеису. Он успел сразить одного противника, но его осаждали еще трое. При таком раскладе, разбрасываться заклинаниями не с руки — можно в лорда попасть. Пора вспоминать науку Лана и Верисы.

Все-таки выдрессировали меня неплохо. Я уверенно отбивала атаки и переходила в наступления. Но… Нанести смертельный удар, рука не поднималась. Двое моих противников, катались по земле, скуля, стеная и зажимая раны руками, но были живы. А вот лорд Олланни увеличил число почивших врагов еще на три персоны. Но оставались, минимум, трое живых и прытких: двое атаковали Алеиса, а один размахивал мечом у меня перед носом. Я отбивала выпады, ожидая момента, чтобы вывести нападающего из строя.

А где же некромант?

Ой, зря я об этом подумала. Говорят же: «не поминай нечисть — появиться…». С дальнего конца поляны пришло эхо творимого заклинания. Инстинктивно, я попыталась определить тип волшбы и… пропустила удар своего противника. Правую сторону окатило жаром. Я отскочила назад, пытаясь выиграть мгновение и перевести дух. Бок запульсировал болью. Я сжала зубы и заняла позицию, готовясь встретить атаку. Она не заставила себя ждать. Противник, воодушевившись успехом, ускорил темп. Все, шутки кончились. При такой скорости, раненная, я долго не попрыгаю. Тем хуже для нападающего — у меня нет времени на гуманизм. Уведя клинок противника в сторону, я поймала глазами его взгляд и шагнула навстречу, вытаскивая кинжал из-за пояса. Миг… Оружие, найдя щель между спинными и грудными пластинами доспеха, по рукоятку погрузилось в тело человека. Наемник вздрогнул, распрямляясь. Широко распахнул глаза. И… стал заваливаться на меня. Я попыталась отступить, но нога запнулась о корень. Мы рухнули вместе. Обмякшее тело навалилось на меня всей своей массой, придавив раненый бок. От резкой боли перехватило дыхание. В глазах запрыгали красные всполохи. Чуток отдышавшись, принялась спихивать с себя покойника. Руки тряслись и соскальзывали с окровавленного доспеха. Я собрала силы для еще одной попытки… И вдруг тяжесть исчезла. Я подняла глаза. Алеис… Рывком откинув мертвеца в сторону, он наклонился над телом поверженной колдуньи. Над моим, то бишь.

— Рина, ты как?

Я лежала, моргая глазами, и наслаждалась возможностью дышать полной грудью. Даже болезненная пульсация в боку не могла помешать этому удовольствию.

— Как кусок железа после встречи с кузнечным молотом — расплющена.

— Раз выдаешь такие тирады, значит живая. Поднимайся.

Он протянул мне руку. Я уцепилась за нее. Даже сделала попытку подняться. От нового всплеска боли пальцы ослабли и выскользнули из крепкой ладони лорда.

— Рина?

Алеис выглядел встревоженным.

— Ничего… Сейчас еще раз попробую.

Но лорд не дал мне такой возможности. Просто подхватил, как ребенка под мышки и водрузил на ноги. Я немного покачалась, но довольно быстро утвердилась на своих двоих. Сделала пару пробных шагов. Порядок. Даже голова не сильно кружится — легковата слегка и только. Ну да это дело привычное. Мозги и знания никогда ее не отягощали.

Все это время Алеис цепко держал меня под локоть.

— Идти сможешь?

— А то! — И поползла в сторону круга, где ожидали нас встревоженные друзья.

До врат оставалось каких-то пять шагов, когда пространство прорезал всплеск черной магии. Некромант! Ну почему я о нем постоянно забываю?!

Я развернулась в сторону новой опасности, попутно выставляя щиты. Сразу три: противомагический (от заклинаний среднего уровня), силовой (против физических предметов: стрелы, ножи и прочее метательное оружие) и энергетический (если найдется идиот, что решит шарахнуть чистой силой). Прямо в меня, на уровне груди, несся сгусток сизо-желтого тумана. Столкнувшись с первым (силовым) щитом, облачко частично осыпалось хлопьями цвета серы, но продолжило свое движение. Энергетический барьер тоже не стал преградой, лишь заставил враждебную волшбу посветлеть, лишив части энергии. Тоже мне, сильно могучая колдунья. Не защита, а пшик один! Только от наговоров деревенской ведьмы и годится. Супротив сильного противника — что мертвому припарки… Магический щит боролся дольше. Всего на пару вздохов. Но вот и он тихо хлопнул, исчезая. Заклинание некроманта, с настойчивостью идущей по следу гончей, продолжило движение. Последняя попытка остановить его, успехом не увенчалась. Наскоро поднятый щит был сметен, как щепка наводненьем, и чуждая магия врезалась в меня как удар дубиной. Я потеряла опору под ногами и рухнула назад. Хорошо там стоял Алеис, успевший подхватить мое побитое тельце, предотвратив тем самым появление новых синяков.

Нет, зря я грешила на свои щиты. Если бы не их сопротивление, от меня кучка дымящейся слизи осталась бы. А они в десяток раз ослабили некромантской боевое заклинание. Но и того, что осталось, мне хватило с лихвой. Так скрутило, что я даже потеряла сознание. Очухалась уже в круге. Надо полагать, меня сюда геройски допер лорд Олланни.

Кто-то лупил мою физиономии и тряс за плечи.

— Рина… Рина, ну очнись же.

Голос долетал откуда-то издалека и вроде был женский. Меня снова затрясли. Я попыталась возражать, против грубого обращения со столь хрупкой особой (со мной), но получилось нечто среднее между мычанием и блеянием. Пришлось открывать глаза. Прямо надо мной склонилось зареванное лицо принцессы. Ее рука была занесена. Полагаю, для дальнейшего тесного общения с моей физиономией.

— Без рукоприкладства. Сама встану. — Уже получше, можно даже отдельные слова разобрать.

Попыталась подняться… Надо же, получилось. Но не моими стараниями. Оказывается, все это время я возлегала на могучих руках нашего менестреля, который просто одним движением утвердил меня в сидячем положении. Голова сделала попытку совершить круговой тур, а желудок требовательно осведомился о ближайших кустиках. Я подождала, пока пейзаж перед глазами перестанет отплясывать разгульный танец. Только тогда осмотрелась. Огал и Лина смотрели на меня с умилением мамочки, наблюдающей за первыми шагами своего чада. На самом краешке плиты, Алеис, припав на колено, посылал болты из моего арбалета куда-то в лесные заросли. А вокруг звенела магия. Черная. Этот мерзкий некромант никак не угомониться. Опять какую-то пакость выплетает.

Может пора познакомить его с экспериментами магички-недоучки в области стихийной магии?

«Тогда следовало убить его еще в замке, как Алеис предлагал. Милосердней было бы.».

К карликам милосердие!

Я встала на четвереньки и поползла к краю.

— Эй, ты куда? — Менестрель предпринял попытку остановить меня, ухватив за ногу. Я тряхнула конечностью, освобождаясь от Огаловой длани.

— Сейчас вернусь. Только фейерверк маленький устрою.

— Может ну его, давай сваливать отсюда.

— Э нет, за мной должок. Он на меня заклинания не пожалел, мне тоже не стоит жадничать.

— А отсюда нельзя?

— Нет. Алмониий… Он на портал настроен. Или исказит заклинание, или вовсе поглотит.

И гордо прошествовала на четвереньках дальше. Интересно, как я выгляжу, если при виде меня, Алеис чуть арбалет не уронил? Надеюсь не так, как себя чувствую. А то и боевых заклинаний не понадобится, и так все разбегутся.

Я сползла на землю и пошатываясь отковыляла на несколько шагов. Чья-то тень мелькнула сзади.

— Рина, может не надо? Просто уйдем отсюда, воспользовавшись порталом, и все. — Лорд Олланни опять практиковался в неслышном подкрадывании.

— Надо. Мне надоело бегать. Даже если не прибью, так хоть напугаю. В другой раз не будет переть в наглую.

— Как знаешь… Я могу остаться? Не помешаю?

— Только вперед не лезь.

— Ни в коем случае. Как ты говоришь: «способов геройски сдохнуть предостаточно». Найду себе другой.

И крепкие руки обхватили мои плечи. Я слегка откинулась назад, с благодарностью воспользовавшись предложенной опорой.

Ну что, ребята, добегались? Добро пожаловать на эксклюзивный показ моего заклинания: «Танец огненных лепестков». Ну, не совсем мое… Вернее сказать, моя модификация «огненной бури». Изначальное заклинание слишком разрушительно и требует прорву магической силы. А в обработке все попроще, зато зрелищней — для ценителей прекрасного. «Буря» — это просто стена огня, пожирающая все на своем пути. «Танец» — отдельные огненные всполохи, двигающиеся в заданном направлении хаотичными траекториями. Со стороны кажется, будто языки пламени кружат в танце. Красиво. И фатально…, для каждого вставшего на пути. А поскольку движутся всполохи беспорядочно, отойти с их дороги крайне сложно. От «бури» убежать легче. Еще один плюс моего творения — скорость. Да, у некроманта «убойная» магия. Но на плетение заклинания, он тратит слишком много времени. Я, вон, даже в обмороке поваляться успела, а этот хмырь, до сих пор второе заклятие не сварганил. Мне же, для активации нужно несколько мгновений: прочитать пять строк, и сдуть белый пух одуванчика — можно с ладони, а то и прямо с цветка. Не суть важно. Главное, там, где белое семечко коснется земли, вспыхнет язычок пламени. И начнет свое разрушительное движение.

Белое облачко взвилось вверх, подчиняясь моему дыханию. Медленно кружа, пух разлетался по поляне. Вот первый язычок взвился в шаге от меня и весело захрустел подвернувшейся веткой. Второй, последовал примеру более резвого собрата. Третий… Четвертый… И вот уже вся лужайка гудит десятком огненных всполохов. Кружа в танце, сразу несколько язычков добрались до павшего наемника и окутали его огненным саваном. Один из раненных мной, в ужасе распахнув глаза, старался отползти от ревущего пламени. Но его путь пересек лепесток. Дикий вопль боли и ужаса повис над лесом. Он длился…, и длился… Я не выдержала. Прикрыв уши руками, повернулась к Алеису и, зажмурившись, уткнулась ему в грудь. Все тело трясло, а сквозь сжатые веки пытались пробиться слезы.

Немного постояв, лорд подхватил меня на руки и понес. Только почувствовав легкое прикосновение к щеке, я решилась открыть глаза. Лина старалась платком стереть соленую влагу с моих щек. В то время как у самой, мордашка была заревана не меньше. И тонкий слой копоти, только подчеркивал дорожки от слез.

Я устыдилась. Если уж меня утешает наша слезливая принцесса — дело труба.

«Ага. Пора в плакальщицы идти. Все равно глаза на мокром месте. Не пропадать же добру…».

Шмыгнув носом и наплевав на хорошие манеры, я от души утерла рожицу рукавом. Полегчало…

Все пора делать отсюда ноги. Монстры… Некроманты… Нет, не идет такой пикничок на пользу здоровью. А теперь, еще и жаренным запахло. В самом прямом смысле этого слова — дым над поляной сгущался все сильнее.

Пошарилась в сумке, отыскивая книгу Диолмара. Вообще-то, на память я не жалуюсь. Но в таких случаях лучше перестраховаться. Тем более, что золотистое сияние рун померкло. Видимо врата поддерживают связь определенное время. А я, как на грех, не запомнила символ Сомлангритара. Сверившись с записями, я обновила заклинание. Свечение вернулось.

Голова решила некоторое время пожить автономной от меня жизнью. По крайней мере, в ней начались процессы абсолютно от меня не зависящие и моим согласием не интересующиеся — в висках застучало, в ушах зашумело, рот наполнился горечью…

Та-а-ак… В обморок грохнутся сейчас самое время. Не прихлопнет некромант, поджарит свое же заклинание…

Торопясь успеть, до того как собственный организм подложит мне свинью, я наскоро прочитала заклинание открытия врат. По периметру побежали искры, сливаясь в светящийся круг. От их мельтешения, сильнее закружилась голова, и стало темнеть в глазах.

«Нет! Только не сейчас! Ну, пожалуйста… Я хочу увидеть портал в действии…».

Свечение становилось сильнее. На коже зашевелились все волоски. Стало щекотно. И вдруг…, все пространство, очерченное искрами, взорвалось жемчужным сиянием, почти ослепив меня. Мгновение… Другое… Сияние стало меркнут.

А с ним померкло и мое сознание.

Глава 7.

Возвращение из царства небытия в мир сознательный, было… (как бы это помягче выразиться?) …в общем, восторга не вызывающим. А как еще сказать, если, даже не открыв глаза, обнаруживаешь, что все тело болит? Даже то, что теоретически болеть не должно. Например, волосы… Ну, может, они конечно и не болели, но моя многострадальная голова чувствовала каждую отдельную частичку покрывавшей ее растительности.

О чем в этом случае думают другие — не знаю, а моей первой мыслью было: «Раз больно, значит — жива». В этом предположении, по крайней мере, было нечто жизнеутверждающее. Правда, после некоторых непродолжительных раздумий (к долгим и обстоятельным размышлениям самочувствие как-то не располагало), в этот вывод прокрались некоторые сомнения: «А может, это меня уже карлики по пещерам плетьми гоняют? За все прегрешения, тумаков изрядно перепасть должно»… Но и этот вывод тоже пришлось отмести за несостоятельностью. Если бы я проследовала тропою мертвых, то прежде чем попасть в ручки исполнителей воли богов, должна была пред ясны очи Отмеряющего Вину предстать. Явить, так сказать, душу для опознания и порицания. Дабы он на деяния «подсудимой» посмотрел и рожицей во все грешки ткнул, предоставив возможность осознать всю глубину своего падения. А как же иначе? Как еще о своих проступках узнать, ежели тебе о них Отмеряющий не расскажет? Вот когда бы я прониклась мыслью (а куда деваться?) о своей полной никчемности, там уже, глядишь, и меру взыскания отмерили бы. И только опосля, наступает очередь этапа, на котором «клиента» предают в руки исполнителей, кои самозабвенно волю богов «в жизнь притворяют». Что дальше? Хороший вопрос. До этого момента, большинство теологических направлений прибывают в благостном единодушии и дружно кивают друг другу головой. Но стоит Отмеряющему сказать свое веское слово, и дальнейшая судьба «духа бестелесного» становится весьма неоднозначной. Другими словами, различные религии, в вопросах загробного существования дружны в одном — полном несогласии с оппонентами. Настолько полном, что доходит до религиозных воин. А уж в ходе их, большинство участвующих, имеют возможность убедиться в истинности или ложности выбранной им стороны… на собственном опыте! В любом случае, основные версии три. По «данным» самой распространенной во Внутренних королевствах концессии, «оттрубив» наказание по полной, можно будет вновь родиться в этом «прекрасном, светлом и чистом» мире. Если, конечно, после экзекуции от души еще что-то останется… Другие, наиболее непреклонные святоши, настоятельно рекомендуют жить в праведности, ибо, в противном случае, грешнику придется ВЕЧНО бегать от карликов по пещерам (бедные карлики!). Но есть и такие религии, что пытаются усидеть на двух стульях, давая возможность душе переродиться, при условии ее не обремененности шибко тяжкими грехами. В чем безоговорочно сходятся все течения — если человек прожил безгрешную жизнь, он имеет шанс занять место в сонме богов. Судя по тому, что за последнее время в божественных рядах прибавления не наблюдалось, праведниками наш мир не шибко-то и кишит.

Ну да ладно… Главное, что Отмеряющий Вину фигурирует во всех широко распространенных религиях Раскорда и «плановый междусобойчик» с ним всех почивших — событие неизбежное и крайне важное, а значит, мимо внимания пройти никак не должно. Но поскольку я сего судьбоносного момента в своей жизни не припоминаю (а забыться такое не могло), следовательно… с карликами я слегка загнула!

«Тогда почему так паршиво? Бурная вечеринка?».

Мозги со скрипом заворочались под крепкими (проверенно!) костями черепа, тужась явить миру скрытые во мраке забвения дела минувшие. Медленно, словно выплывая из тумана, перед внутренним взором стали проявляться фрагменты чего-то жуткого и странного. Какие-то монстры… Черный маг… Зареванная принцесса… Охваченная огнем поляна…

Увы, долго прибывать в блаженном неведении не вышло. Память все-таки решила вернуться на законное место. По-хозяйски ворвавшись в сознание, она заставив меня подскочить, широко распахнув глаза.

«Ой, мама!».

Я думала, что было больно? Оптимистка! Резкое движение вынудило меня пересмотреть свои прежние воззрения. Потому как все тело попросту скрутило и сложило пополам. Уткнувшись лбом в коленки, я силилась одновременно вздохнуть и сглотнуть вставший в горле комок. Из глаз прыснули слезы.

Чьи-то мягкие ладони попытались приподнять меня за плечи. Видимо, чтобы придать телу более полагающее трупику положение.

Я взглянула на доброжелателя. Сквозь слезы и упавшие на глаза волосы с трудом просматривалась смутно знакомая фигура.

— Лина?

Н-да-мс. Наверное, лучше общаться жестами. Звук голоса по мелодичности соответствовал хрипу умирающего от удушения. Бедная принцесса аж вздрогнула. А потом, всхлипнув, обхватила мою голову руками и уткнулась лбом куда-то в район макушки, обильно орошая ее слезами.

«И откуда она столько слез берет? Это ж воду бочками пить надо, чтоб необходимый запас жидкости поддерживать.».

Помотав головой, мне удалось высвободиться из нежданных объятий. Заодно, утерла своей шевелюрой зареванную мордашку принцессы. Очень удобно, не надо платок искать. Главное, чтоб Лина не привыкла, а то с присущей ей «чувствительностью и сентиментальностью», ходить мне вечно в ее соплях.

«Чего это вечно? Мы что ж, собрались одной большой и дружной семьей поселиться?».

Я имела ввиду, до тех пор, пока мы ее папочке с мамочкой не сгрузим. Но когда это еще будет?

— Лина, вода — это хорошо. Но лучше когда она в кружке, а не на моей голове.

— Ты хочешь пить?

Э-э-э… Я вообще-то не об этом. Но…, пить я и вправду хочу. Причем, просто зверски.

Я согласно закивала головой, поскольку выданная ранее тирада полностью истощила голосовые резервы.

Тут же мне под нос ткнулась кружка. Судя по тому, как в нее вцепились Линины пальцы, она собиралась меня поить.

«Ну уж дудки. Нашла, тоже, дите малое!».

Решительно, но без резких движений (дабы не вызывать жалость своей скривившейся рожицей и закушенной губой), подняла руку и отобрала питье. Им оказалась тепловатая жидкость, подозрительно пахнущая травами. Я принюхалась. Похоже, сбор из моих запасов. Интересно какой? А то мне рвотного для полной остроты ощущений как раз не хватает. Или еще чего поинтереснее… Я осторожно пригубила отвар. Ромашка, календула и легкая горечь ивовой коры — это из противовоспалительного набора. А еще мята, мелиса и еле ощутимый аромат шиповника… Липа, березовые почки… Вяжущее послевкусие рябины, … Лимонник … Тьфу ты, пропасть. Эти горе лекари смешали вместе успокаивающий и тонизирующий отвары. Толку-то с этого месива?

«Так и вреда нет. Главное — хорошие намерения. А их, судя по концентрации настойки, хоть отбавляй.».

— Это что? — Я вопросительно глянула на Лину и потрясла кружкой.

— Ну… Это… Это то, что ты нам с Алеисом заваривала… Я решила, лишним не будет. Что-то не так?

— Нет. Ничего страшного… Не умру…

И дабы не обижать доброхота своей черной неблагодарностью, выпила все залпом без остатка. Тем паче, пить хотелось, как при изрядном похмелье. Тут уж не до хорошего: даже затхлая болотная жижа, аки чистейшая родниковая водица пойдет.

Когда последние капли влаги, канули в недрах томимого жаждой организма, принцесса выхватила кружку и умоляюще уставилась на меня своими синими глазенками.

— Как ты себя чувствуешь?

«Будто кто-то большой пожевал и выплюнул.».

— Чудесно.

В подтверждении чего, нарисовала на лице улыбку, надеясь, что она будет, не слишком похожа на оскал.

— Рина, я серьезно… Я же переживаю.

— Да нормально все… Праздничную попойку с танцами не потяну, но и карликам рожи корчить из-за простой царапины не собираюсь. Подумаешь, в обмороке повалялась. Разве это причина панику разводить?

— Ты почти два дня без сознания была.

От такого сообщения, вымученная гримаса радости сползла сама собой.

— Два дня?!

«Да уж, понежиться в постельке мне только дай!».

— Я так боялась все это время… Ведь лекарь-то у нас ты… Алеис — воин. Он может остановить кровь и сделать перевязку, но в лекарственных травах почти не разбирается. Деревенский парень Огал, как выяснилось, в засушенном виде череду от чистотела не отличит. А я… Если не упаду в обморок при виде крови — это уже замечательно.

Нехорошее предчувствие холодной змейкой пробежало по телу.

— Погоди…

Мыслишки тут же сбились в кучу, как стадо баранов, наотрез отказываясь проявлять хоть какую-то индивидуальность. Дабы выявить из их числа ту, что заставила меня насторожиться, я ощупала ребра. Обнаружившаяся на них повязка моментально организовала в голове пустоту, оставив лишь одну, но весьма пугающую мысль…

— Лина, меня что, Алеис бинтовал?

Это чудо лучезарно улыбнулось и радостно закивало.

— Да. Он сказал, что ему уже приходилось повязки накладывать, так как на службе всякое бывало.

Сразу же возникло непреодолимое желание залезть под одеяло с головой и устроить там акт ритуального самосожжения, используя в качестве топлива чувство стыда.

Какой ужас, лорд Олланни видел меня раздетой!

«Ой, да на что там смотреть?! Вот если б на пузе третий глаз был…».

Ну…Э-э… А грудь?

«И что? Можно подумать, наш лорд вёл исключительно праведный образ жизни и женской груди никогда раньше не видел?».

Видел, не видел, но эта-то — моя!

«И чем она принципиально от других отличается? Размер и тот… так себе. Или, как раз, из-за этого переполох?».

Ну, Лина, ну удружила. Крови она, видишь ли, боится… Дурно ей становиться… А как мне теперь Алеису в глаза смотреть?!

«Гордо! Это он пусть смущается. Стоило девицы сознания лишиться, как их благородство тут как тут… Интересно, а менестрель присутствовал?».

Выяснять все обстоятельства до конца, желания не было. Как говориться, меньше знаешь — лучше аппетит. Впрочем, мысль о том, что Огал мог видеть меня «без облачения», не ощущалась столь болезненно, как в случае с лордом. Хотя уж кому-кому, а этому поганцу наверняка есть с чем сравнить мои «прелести». И сильно сомневаюсь, что сие сравнение будет в мою пользу.

«Что, Ринка, будешь дальше из-за голого пупка стенать, как старуха над потерянной давным-давно невинностью? Тогда уж сразу надо в отшельницы идти и всю оставшуюся жизнь травой питаться. Иначе такой страшенный грех никак не замолить…».

Травой? Всю жизнь? Только из-за нескольких пядей голой кожи? Фигушки вам! И потом…, когда я брякнулась в обморок, вроде бы уже темно было… Стал бы народ с первой помощью до утра тянуть? Сомнительно. Я ж кровью могла истечь! А раз так — вряд ли Алеис многое разглядел…

«Ну-ну…».

Я осмотрелась. Надо бы выяснить, куда нас на сей раз судьба занесла.

«А судьба-то здесь причем? Она, что ли, портал открывала?».

Ладно-ладно… Куда нас мои эксперименты привели…

«Вот это ближе к истине.».

Ну-с… Вокруг камень, камень и снова камень. Не нужно выдающихся мыслительных способностей, дабы опознать в окружающем «интерьере» пещеру. Довольно таки большую. Моя постель и разложенное рядом барахло, занимали от силы десятую часть ее площади. Отблески костра терялись на пол пути к потолку, отказываясь преодолевать такие головокружительные расстояния.

Та-а-акс… Мы все еще прибываем на лоне матушки природы.

«А может это дом такой? Просто, у здешнего хозяина, несколько специфичный вкус в оформлении интерьеров…».

Ага. И в отоплении тоже. Внушительных размеров костер весело потрескивал в паре шагов от меня, но воздух все равно, оставался стылым. Я поежилась, натягивая на плечи одеяло.

«Может это меня морозит?».

Но тут мой взгляд упал на принцессу. Наследница Андаррского престола более походила на жертву народной благотворительности — закутана по маковку, во что только можно. Поверх щедро выделенных мной в Линино пользование вещей была напялена теплая мужская рубашка, в которой даже Алеис рисковал затеряться. А на тощенькой девушке, она и вовсе смотрелась как ярмарочный шатер. И яркая расцветочка только усугубляла это ощущение.

Надо полагать, менестрель расщедрился…

«Или не смог устоять против убедительных доводов лорда Олланни.».

Да уж, наш лорд может «уговаривать», когда речь заходит о благе его подопечной. Против таких аргументов как меч и кулак возражения найти трудно…

Болтающиеся полы Лининого «наряда для торжественных случаев», подпоясывал не менее «торжественный» пояс. В нем так же, без труда, опознавался атрибут менестрельского облачения — шейный платок. Он был столь же смелого окраса что и рубаха: на ядовито желтом фоне завитушки всех мыслимых (и немыслимых) оттенков. Последним штрихом к этому «ансамблю», было накинутое на плечи одеяло. В общем, наша принцесса могла смело ходить по дворам с сакраментальной фразой: «Сами мы не местные, помогите люди добрые, кому чего не жалко». Если благодетель со смеху не помрет, то отказать уже не сможет.

Но даже в этом сногсшибательном наряде, Лина зябко ежилась. Стало быть, холод вполне реальный, а не продукт моего болезненного состояния. Если только чудаковатый вид принцессы не является моим бредом…

Однако, дергающая боль в боку быстро развеяла возникшие сомнения, относительно четкости восприятия мной реальности. По правде говоря, мне бы хотелось, чтобы эта четкость была поменьше. Раз эдак в десять…

Ну и холодина! Неужто и впрямь на север Гарлиона угодили? Это было бы забавно…

«Ага. Возвращение из Гарлиона в Андарру… Попытка номер два. А там, глядишь, будут три…, четыре…».

О нет, третьей уж точно не будет. Потому что мы и вторую не переживем. По крайней мере — я.

Стоп. Какой Гарлион? Откуда на его севере взяться пещерам, если там даже скал нет? Одна бо-о-ольшая заснеженная равнина. Ну ка, что по этому поводу скажут люди, не провалявшиеся последние дни в «лишенном чувств» состоянии?

— Лина, а мы где?

— Где-то в горах.

— А точнее?

— Приблизительно в миле от портала.

— Полагаю, просьба сориентировать относительно более известных географических мест окажется напрасной?

— Увы. Я видела только горы.

— А с гор что видно?

— Облака. Чуть ниже нас все затянуто белой пеленой. Портал — наш единственный ориентир.

— Портал… Портал! Вот же карлики! А вдруг некромант знает, как им пользоваться? Возьмет и нагрянет с дружеским визитом: «Здравствуйте! Не ждали?».

— Ты же там все спалила…

— Не думаю, что против черного мага мои потуги возымели большое действие. В лучшем случае, камзольчик попортила — чуток подкоптила и пару дыр прожгла. Не эстетично, но не смертельно.

— Тогда зачем ты все это затеяла? Не стоило так рисковать впустую!

— Почему в пустую? А наемники? Те из них, кто выжил, хорошенько подумают, прежде чем дальше нас преследовать. Их братия не любит с магами связываться… Эх, знать бы наверняка, умеет некромант пользоваться порталом или нет?

— А если круг нарушен? Он будет работать?

— Нет.

— Тогда можешь забыть о некроманте. Прежде чем уйти от портала, лорд Олланни и менестрель, своротили все те черные камушки, что были вокруг и оттащили их подальше.

— Не стоит тешить себя иллюзиями. То, что черный маг далеко, еще не значит, что он отказался от своих целей. Очень уж увлеченно этот хмырь предавался погоне. Видно нужна ты ему позарез. Интересно зачем?

— Ну какая теперь разница? Ему нас не найти.

— Не скажи. Наших следов на той поляне осталось предостаточно. Опытному колдуну вычислить с их помощью местоположение жертвы не составит большого труда.

— Пока он сюда доберется, мы уже в Андарре будем.

— Думаешь, там ты будешь в безопасности? Не забывай, у вас на службе нет магов, чтобы некроманту противостоять. Если очень понадобиться, этот гад тебя и во дворце достанет.

— Если бы мог, не стал бы меня из дома выманивать.

— Возможно, твое общение с черным магом должно было остаться в тайне. Словили, наложили заклятие и вернули папочке, но уже полностью послушной их воле.

— И как бы они объяснили исчезновение моего эскорта?

— А ты бы сама все объяснила. Рассказала бы, как на вас разбойники напали, все погибли, а ты… В общем, если б не твой спутник — наш знакомец некромант, то не видать тебе отчего дома, как родинку промеж лопаток. И скушал бы твой папочка сию героическую повесть за милую душу. Еще и награду, какую никакую, черненькому отвалил. Должность при дворе… Одним словом — благодарность по гроб жизни!

— И что теперь?

— Когда вернешься домой, надави на папулю — придворный маг все-таки лишним не будет. Не все же маги гады? Попадаются вполне приличные. Например, Я!

«Смерть от скромности мне не грозит…».

— Ага, конечно, тебя только с моим отцом знакомить… После варда общения с тобой, он не только магов, еще и целителей всех за пределы государства выставит. На случай если язвительность, это профессиональная особенность.

— Ой, да если твой родитель такой обидчивый, то я и сама с ним общаться не буду. Ляпнешь чего, а потом всю оставшуюся жизнь наблюдай небо в клеточку из подвалов «повышенной комфортности». Нет уж. Чем дальше от власть предержащих — тем для здоровья полезней… Ты скажи лучше, чего это нашим ребятам взбрело в голову каменоломными работами заняться?

— Это как?

— Камни от круга таскать! Я ж вроде ни о чем таком не упоминала?

— А-а-а… Так это Огал решил, что их расположение имеет значение, когда видел, как ты перла такой же камень там, в лесу. Он еще ждал, что ты попросишь его о помощи. Но, похоже, тебе подобная мысль даже в голову не пришла.

В голосе Лины мне послышалось легкое порицание.

— А зачем мне просить его, если я и сама могу справиться?

Фу-ух… Угроза немедленного некромантского вторжения миновала и можно вздохнуть с облегчением. Покапризничать, понудить, поспорить с Линой — отдохнуть, так сказать, душой. А то, давненько мы с принцессой, друг другу кровь не портили… Непорядок.

— Потому, что он сделал бы это быстрее и проще, а значит — лучше.

— Если ему так хотелось проявить себя, мог бы и не дожидаться слезной мольбы с моей стороны.

— Когда речь заходит о магии, мы можем полагаться только на твои суждения, а значит, и решения принимать тебе.

— А в остальное время? Когда речь не идет о магии… Кто принимает решения?

— Как кто? Все…Мы же одна команда. Немного кособокая и странная. С такими малополезными членами как я и менестрель. Но именно поэтому не стоит отказываться от нашей помощи, когда мы можем ее предложить, чтобы не лишать нас возможности доказать свою полезность. Знаешь, как говорит мой отец? Если людям открыто оказывать недоверие, то рано или поздно — они его оправдают. И потом, чувствовать себя обузой — это горько.

«Получила, Ринка? А теперь проглоти! Потому как возразить нечего.».

Ну, Лина, ну тихоня… Эк, меня по голове тяжеленьким! Впрочем, сама виновата — расслабилась. Забыла, что принцесса — это не просто слово, это ТИТУЛ. Чему-чему, а тактично провести «профилактическую» беседу с подданными ее научили. Это только я смотрю на ее зареванное личико и умиляюсь эдакой «чувствительности и тонкой душевной организации», а умные люди знают, что принцессам не то, что пальцы в рот совать опасно, а просто от лица близко держать — даже кусать не будут, сразу целиком сжуют и не поморщатся.

Поскольку крыть было нечем, я стала подумывала о маленьком, таком, жульничестве — прикинуться больной и несчастной. Надавить на жалость. Может, пожалеет и ногами сильно пинать не будет? А маленьком, потому, что особо притворяться не пришлось бы. Но и тут меня опередили. Лина окинула мою скукожившуюся фигуру сострадательным взглядом.

— Выглядишь жутко. Тебе надо отдыхать.

— Я и так два дня отдыхала.

— Мы все равно никуда не торопимся. — Она отошла к костру, повозилась там и вернулась с миской чего-то жидкого, пахнущего едой. — Но сперва поешь, а то на одних отварах долго не протянешь.

Несмотря на вынужденную голодовку, есть не хотелось. Я скептически рассматривала жидкий бульончик с плавающими в нем корешками.

— Ну хотя бы попробуй. Я, между прочим, сама готовила.

Это заявления энтузиазма не прибавило. Очень сомнительно, что принцесс обучают кулинарным премудростям. Тут уж пересол и недосол самое безобидное, чего можно ожидать.

Наверное, моя физиономия отразила посетившие меня сомнения, потому что Лина обижено надулась.

— Не бойся. Алеис руководил процессом, а Огал бдительно присматривал за всем действием. Ребята уже сняли пробу. Плеваться не стали.

— Мне не хочется.

— Надо! А то не поправишься.

— Ну, Лина-а-а…

— Ешь! — И уставилась на меня монаршим взглядом. Из тех, которыми преступников на казнь отправляют.

Пришлось есть. В принципе, супчик был вполне съедобный… Наверное… Трудно судить, когда вкуса практически не ощущаешь. К тому же, каждое движение ложки сопровождалось бдительным надзором. Из-за чего я пару раз едва не подавилась.

— Может, хватит?

— Хватит чего?

— Дырки во мне взглядом проделывать. Кусок в горле застревает.

— Предлагаешь положиться на твою сознательность?

— А что, есть сомнения в ее наличии?

— Еще какие! Ты, порой, совершенно наплевательски к себе относишься.

— Э нет! Я себя люблю… Нежно и трогательно.

— Ага, потому и сидишь сейчас бледная как моль, с трясущимися руками… От большой любви.

— Именно! Знающие люди утверждают, что любовь часто заставляет людей страдать.

— Ну, если так, то судя по твоему виду, ты себя просто безумно обожаешь… А значит, не будешь прятать тарелку под одеяло и доешь все ее содержимое!

Упс, фокус не удался. Отвлечь Лину разговорами и избавиться от супа не вышло. Пришлось совершать подвиг «во имя любви»… Совершила! Когда ложка стукнулась о дно пустой тарелки, вошедшая в роль няньки принцесса, попыталась уложить меня баиньки. Насилу отбилась, заявив, что хочу сама осмотреть свою царапину. Нет, я конечно ребятам доверяю, но давать Алеису повод еще раз лицезреть меня «в чем мать родила» не собираюсь. Незачем подрывать моральный облик защитников Андаррского престола.

«Надеюсь, принцесса Лиален, как представитель правящей династии, оценит такую самоотверженность.».

Чтобы добраться до бинтов пришлось раздеваться. С горем пополам, я осилила эту операцию. Правда, с некоторой помощью со стороны… Со значительной помощью… Ну, в общем, если бы не Лина, фигушки я бы сняла с себя все то барахло, которым укутали меня заботливые товарищи. Упаковали основательно, соорудив из моей особы эдакий славненький кокон. Еще чуть-чуть и превратилась бы в бабочку.

Откопав мое тельце под слоями одежды, принцесса принялась разматывать повязку. Верхние слои снялись легко, а когда подошла очередь присохшей к телу ткани, я на собственном опыте смогла убедиться насколько «приятна» процедура отдирания заскорузлых, вставших колом бинтов. Чем меньше ткани оставалось на теле, тем громче были вопли, оглашающие своды нашего убежища. Даже размачивание засохшей корочки не избавило меня от «массы положительных эмоций», а принцессу от знакомства с несколькими словами из народного лексикона. Впрочем, без этого, я бы и вовсе небо с овчинку наблюдала. С искрами из глаз вместо праздничного фейерверка.

Наконец, моему застланному слезами взору предстал предмет наших археологических раскопок — длинная, слегка кровоточащая рана на правом боку, спускающаяся наискось от ребер к талии. Немного воспалившаяся, но уже начинающая подживать. Собственно, с точки зрения медицины, ничего опасного. А на мой, сугубо личный взгляд — ужас! Одно дело видеть все это на ком-то и с умным видом давать советы. И другое — лицезреть багровую полосу на собственной тушке. Благо я не склонна к истерике и от вида ран в обмороки не падаю (маг-целитель, как-никак), не то попрыгала бы вокруг меня принцесса отпаивая водичкой… Эх, кому рассказать — не поверят! Наследница престола мне собственноручно супчики подает и отвары готовит. Некоторые об этом и мечтать не осмеливаются, а мне достаточно глазки закатить и губки страдальчески скривить.

«Разбалуюсь ведь…».

Я хоть в обморок и не упала, но мутить меня все же начало. Особенно, когда представила, какой шрам может получиться, если нагноение начнется. Б-р-р-р. Похоже, Лина всецело разделяла мое отношение к открывшейся картине, ибо весьма выразительно позеленела и принялась судорожно сглатывать. И все же, надо отдать ей должное, лишаться чувств она не спешила. Напротив, решительно взяла мисочку с водой и помогла смыть бурые потеки от раскисшей крови. После чего, под моим мудрым руководством, осуществляемым в перерывах между попискиванием и подвыванием, смазала края раны мазью. Все-таки предусмотрительная у меня мама! Не стала полагаться на мою сознательность (знает ведь, с кем дело имеет), а снабдила всем необходимым. Я бы сама сейчас такого наготовила, все живое на пять миль окрест сбежало — очень уж пахучие компоненты входят в состав этого лекарства. Когда пришла очередь накладывать повязку, я хотела воспользоваться мамиными клеевыми нашлепками, но передумала: во-первых, их осталось мало, а во-вторых — чем больше ткани, тем теплее. За время перевязки я приобрела синюшный оттенок алкаша со стажем, а волоски на руках встали по стойке смирно, как солдаты на плацу во время смотра. Под конец процедуры, к протесту «супротив бесчеловечного обращения с организмом» присоединились и зубы, начав громко отбивать бравую дробь. Посему, процесс обратный раздеванию прошел значительно быстрее. Под конец, укутав меня одеялом и сунув кружку с теплым отваром в руки, Лина села рядом. Вытащила из сумки пакетики с травами.

— Ну, говори… Какие из них нужно заваривать? А то сделаю чего не то, опять будешь недовольна.

— Ничего подобного. Я очень даже довольна.

Наверное, я смогла бы сказать это более убедительно, если бы меня не трясло, и зубы не лязгали.

— Ага… А рожи ты просто так корчила… Рина, у тебя на лице все чувства аршинными буквами прописаны.

— Ну конечно, меня ж придворным хитростям не обучали.

— Вот и я про тоже… Ну? Которые из них?

— Этот сбор лучше утром, эти два можно заваривать вместе и принимать до обеда, а этот и этот — вечером перед сном…- Я тыкала пальцем в мешочки, а Лина тут же откладывала их в сторону. — И не надо засыпать кружку травой под завязку. Двух-трех ложек вполне достаточно.

— А я полностью и не сыплю…, всего лишь половину… Может, поспишь все-таки?

— Может и посплю.

И даже не может… Усталость навалилась на плечи тяжелой ношей. Уютное тепло одеяла оказывало расслабляющее действие… Треск костра убаюкивал…

Зевок вырвался сам собой. Я улеглась на собранную из сумок и плащей кровать, позволив своей «сиделке» поплотней укутать меня. Но прежде чем уснуть, задала вопрос, мучавший меня с момента пробуждения.

— Лина, а где парни?

— Алеис охотится, а заодно ищет удобный путь вниз. Огал собирает хворост. Горы… Топливо и дичь найти трудно. Так что, когда ребята вернуться — неизвестно.

— Понятно… Ты сказала, чтоб без припасов домой не возвращались… Ну и правильно. Зачем еще мужики нужны? — Я снова зевнула, подтягивая одеяло к подбородку. — Вот же карлики! Как все некстати. Не проваляйся я два дня без сознания, сейчас бы уже вниз спустились, к теплу и зелени. А так…Изображаем из себя горных козлов… Морозоустойчивых.

— Спи, давай…

* * *

Проснулась я от воя ветра. Тоскливого и свирепого одновременно. По пещере разгуливали сквозняки, срывая с костра искры и прижимая огонь к земле. Температура упала еще ниже, чем мне помнилось. С губ, вместе с дыханием, срывались белые облачка.

На расстоянии шага от меня расположилась посапывающая кучка, в которой угадывались очертания богатырской туши менестреля. А рядом, где-то в районе его подмышки, свернулась калачиком Лина.

Вот и правильно, нечего такой большой грелке зазря пропадать.

«А принцесса там не задохнется? Ее грелка уже с вард не мылась. Благоухание должно быть…».

Смерть от холода ничуть не лучше…

Мне хотелось пить. Осмотревшись, я обнаружила притулившийся рядом с костром котелок. Собралась с духом и осторожно выпуталась из одеяла. С горем пополам утвердилась на четвереньках. Холод взбодрил расслабленные мышцы, побуждая к более активным действиям, нежели размышления на тему, с какой из четырех конечностей начать движение. Стараясь не шуметь, выдвинулась в сторону вожделенного сосуда.

Увы, обставить все по тихой, не вышло. После первого же «шага» меня повело и я задела сумку, которая шмякнулась на сваленный подле нее «арсенал». Гулкий грохот и лязг разнесся по пещере как набат. Сопение стихло. Куча зашевелилась, явив миру заспанную физиономию менестреля.

— Ринка? Ты чего?

Похоже, Огал пытался говорить шепотом. По крайней мере, сейчас его зычный глас больше походил на обычную речь среднего человека. Впрочем, его потуги все равно оказались напрасными, поскольку куча продолжила свое движение, отпочковывая сонную принцессу.

— Рина?

— Извините. Я не хотела вас будить.

— Ночь на дворе, чего шебуршишься?

«Что это с нашим менестрелем случилось? Он же не только глаза распахнул, но даже проснулся?!».

Скорчив жалостную мину, я проскулила.

— Пить хочу.

— А почему не попросила?

— Вы спали. А вода — вон она, в паре шагов. Не орать же из-за этого на всю округу. Я слышала, в горах от этого лавины сходят… Или вы того и добиваетесь — похоронить себя заживо, чтобы ни о чем уже больше не беспокоиться? Так я против! В смысле, вы можете, конечно, орать и прыгать, но только, когда я от горки этой подальше уберусь. Договорились?

— Ведьма, ты, Ринка. Злобная ведьма…

Вот же поганец! Знает, что я сейчас не смогу его к ответу призвать, вот и обзывается. Хотя… На маленький «подарочек» я, при желании, толику сил наскребу. Хватит, чтобы устроить ему чесотку на четверть часа… Впрочем, пусть живет.

«Может еще, когда пригодиться…».

С тяжким вздохом мученика, Огал выполз из-под одеяла.

— Сиди уж. Сейчас подам тебе воды.

Я, было, собралась отстаивать свою независимость и даже набрала в грудь побольше воздуха, но вспомнила давешнюю Линину отповедь.

«Не стоит отказываться от помощи? И не буду! Мне же лучше. Копчик морозить не надо.».

Захлопнув рот, уселась поудобнее и стала ожидать «личную» прислугу. Дабы не мелочиться, Огал припер весь котелок. Протянул… и уставился на меня с непередаваемой смесью чувств во взоре: жалость, умиление, легкое порицание, настороженное ожидание. Под его взглядом, я почувствовала себя безнадежно больным, хромым щенком, справившим нужду в хозяйский тапочек.

Не дождавшись радостных воплей, или каких иных действий с моей стороны, Огал выразительно потряс котелком.

«Н-да. Нашему певуну только на королевской трапезе венценосным особам прислуживать.».

Я ответила ему недоуменным взглядом.

— Ринка? Ты же хотела пить?

— И сейчас хочу…

— Так чего ждешь? — Огал снова ткнул котелком в мою сторону.

— Кружку. Может, по твоим меркам, этот сосуд как раз подходящего для питья размера, а я его вместо шлема на голову одеть могу. Еще и спадать будет.

Огал хлопнул себя по лбу и помчался добывать чашку. Нашел. Но пока рылся в вещах, поставил котелок на пол, да так и забыл про него. Когда он, счастливый, протянул мне свою добычу, мы с Линой переглянулись и… дружно засмеялись. Наверное, зря. Снова стало больно, и хихиканье плавно перешло во всхлипывания. Народ шустро забегал вокруг, пытая меня на предмет самочувствия и дополнительных желаний — ну, там, есть, спать, сказку на ночь… Пришлось убеждать товарищей в своем полной довольствии жизнью. Дескать, была с детства одна заветная мечта — побывать в горах, да и та теперь исполнилась, Так что, можно умирать счастливой. Увы, в свете последних событий, шутку не оценили. Лина посоветовала мне не кликать беду на свою голову, а Огал просто закутал, как дите в одеяло, так что не пошевелиться, и водрузил на лежанку, пообещав сидеть рядом, пока не усну.

Ну-ну… Не на ту напали! Высунув из недр ткани голову, я улучила момент, когда мой добровольный страж отвлекся и, извернувшись змейкой, добилась-таки относительной свободы движения. Обнаружив такую самодеятельность, менестрель нахмурился.

— Ринка, ну чего тебе неймется? Ночь на дворе. Все нормальные люди спят.

— Нормальные люди по горам не лазят. И потом, я уже выспалась.

— А я нет.

— Ну так спи. Кто тебе не дает?

— Ты! После чащобы я от любого шороха подпрыгиваю. А ты гремишь тут, как ансамбль военных барабанщиков.

— Я же не нарочно.

— Коли так, ложись и спи. Сразу станет тихо.

— Лягу, если скажешь где Алеис.

— Еще не вернулся?

Я подпрыгнула.

— Как это? Ночь уже. И на улице невесть что твориться, даже здесь сдувает… Он же там замерзнет!

— А что прикажешь делать? Бегать по горам и искать? Окстись, Рина, и его не найдем, и сами потеряемся. К тому же, он предупредил, что если уйдет далеко, то по темну возвращаться не будет. Где-нибудь меж скал притулиться и переночует.

— Но… Ведь… А вдруг с ним что-нибудь случилось?

— Если он утром не появиться, я отправлюсь на поиски. А ночью, только шею себе сверну.

Высунув нос из-под одеяла, принцесса решила поддержать менестреля в его борьбе против злобной колдуньи.

— Рина, да не волнуйся ты… Алеис воин. Его ко всякому готовили. Одна ночь на открытом воздухе ничего ему не сделает. У него есть плащ и огниво.

— Ночь на морозе и сильном ветре! Да, он воин…, но не снеговик же?! Мало ли…

Устроить дискуссию мне не дали. Огал решительно и раздраженно перебил меня, самым некультурным образом.

— Ринка, угомонись. Не создавай панику. Мы тоже беспокоимся. Но нервными метаниями ничего не изменишь. Все, что нам остается — ждать утра. И лучше использовать это время для отдыха. Как знать, вдруг и вправду придется отправляться на поиски?

— Хочешь спать — спи. А я подожду. — И повернулась к менестрелю спиной.

— Рина, не дури…

Он потянул меня за рукав. Я посмотрела на него через плечо.

— Огал, я серьезно говорю. Ложись спать. А я все равно не смогу… Выспалась уже… Просто посижу около костра. Заодно за огнем послежу. Когда устану — лягу.

— Ты нездорова. Я за тебя беспокоюсь.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Не стоит. Все будет в порядке. Кому, как ни мне об этом знать? Кто здесь целитель?

Посверлив меня осуждающим взглядом, он махнул рукой и полез под одеяло. Потому как знает: на упершегося осла интеллектуальные дебаты с научной аргументацией, должного действия не возымеют. А некая магичка Рина, по упрямству, любого осла далеко позади оставит.

Я подтянула ноги к груди, закуталась потеплее и уставилась на огонь.

Алеис, Алеис… И где тебя карлики носят? Сиди, тут, волнуйся… А он, небось, дрыхнет себе преспокойно в каком-нибудь углу.

«Он уже большой мальчик, сам себе штанишки надевать умеет…».

Даже большие мальчики попадают в переделки. А мы, так и вовсе из них не вылезаем.

Неизвестность и беспомощность угнетали. Хотелось сделать хоть что-то. Но увы… В своем нынешнем состоянии, я могла только жалобно вздыхать и распускать нюни. Ну, еще ветки в огонь подкидывать. Чем и занималась до самого утра.

* * *

К утру ветер стих. Зев пещеры постепенно светлел, пока не окрасился белоснежным сиянием. Солнце встало. Всю ночь, я просидела уставившись в огонь, обхватив колени руками. Глаза от беспрерывного наблюдения за языками пламени, слезились и щипали. Дабы снять напряжение, прикрыла их на несколько мгновений и… задремала. Проснулась от тихого шороха. Приоткрыв один глаз, заметила мелькнувшую на фоне входа тень. Предыдущие дни нервотрепки дали о себе знать — рука сама по себе потянулась в сторону кучи веточек, ухватив самую увесистую. Слепящий свет мешал рассмотреть визитера, продолжавшего двигаться на самой границе входа. Я застыла в напряжении. Наконец, темный силуэт приблизился к костру. Языки пламени осветили лицо…

Алеис. Наш лорд зябко потирал протянутые к огню руки. Выглядел он вполне благополучно — румяненький, припорошенный свежим снежком…

Не знаю почему, наверное, сказалась бессонная ночь полная тревог, но, узрев его пышущий бодростью вид, я разозлилась. И метнула прихваченную ветку прямо в дорвавшегося до тепла лорда. Палка была так себе, махонькая и легонькая, да и силенок у меня на полноценный бросок не набралось, посему, «снаряд» легонько шлепнул «их благородство» по руке, причинив исключительно моральный вред. Тем не менее, Алеис отшатнулся, ухватившись за рукоять меча. Но, рассмотрев агрессора, расслабился и удивленно вскинул брови.

— Рина?

— И где ты по ночам шляешься?

Такой вот теплый прием. По принципу: «чем позже возвращается домой благоверный, тем увесистее сковородка в нежных руках встречающей его супруги».

«Вот так и отбивают у мужиков желание обзаводиться женами — кидаясь в них тяжелыми предметами…».

— Рина, ты чего, головой ударилась? Ночью, в пургу по горам лазить?! Для самоубийства есть способы и попроще.

— А дня для этого не хватило?

— Нет. Тут в округе кроме нас, больше ничего живого нет. Чтобы добыть вот это, — Алеис продемонстрировал свой трофей: маленькую пичужку подозрительно похожую на ворону, или даже на вороненка. — Пришлось целый день искать. Ниже границы снегов спустился. Потом, полночи назад брел. А ты…

— А я все это время представляла тебя окоченевшей тушкой. Ну не нашел ничего и ладно! У нас еще немного провизии осталось. Продержались бы.

— Того, что осталось, нашему менестрелю и на зуб-то положить не хватит. А нас четверо… Или, пусть один есть, а остальные смотрят и за компанию себя сытыми чувствуют? Из солидарности?

— Ничего, пару дней перетерпели бы. Слезем с гор — тогда отъедимся.

— И когда еще то будет? Рина, позволь напомнить, когда я уходил, ты без сознания пребывала, оставляя нас гадать, когда же мы сможем в дальнейший путь отправиться? Впрочем, думается мне, ты и сейчас еще не готова к продолжительным переходам. Выглядишь не ахти.

Н-да, не силен наш лорд в обходительности. Сказать женщине, что она выглядит не ахти… И не просто женщине — ведьме! Он честный или глупый?

«Однозначно — храбрый… Очень храбрый…».

Или разговор в сторону уводит…

Даже если это была провокация, я ее благополучно проигнорировала, продолжая гнуть свое.

— Это пустяки. У меня есть подходящая настойка. Некоторое время смогу довольно бодренько шлепать.

— А потом?

— У меня этой настойки много. До самого низа хватит.

— Ну да, там землицы побольше, похоронить тебя будет удобнее. Рина, я конечно не лекарь, но и жизнь не в глухом лесу провел, знаю, что злоупотреблять такими вещами нельзя. Только хуже будет.

— Хуже будет, если мы здесь останемся…

— Люди, а нам в беседе поучаствовать можно?

Я оглянулась. Сзади, сложив на груди руки, стояла принцесса Андарры. А за ней, усиленно изображая на лице непреклонность, возвышался менестрель. И оба они смотрели на меня. Да так, будто сорняк на грядке увидели и теперь не могут решить — выполоть, или пусть растет, коли не мешает?

Я сжалась, стараясь слиться с местностью.

Трое на одну — это нечестно. Особенно, на одну раненную и обессиленную…

«Это кто ж такая?».

Может в обморок брякнуться? Безотказный метод!

Соблазнительно, но… Это пустит всю мою пламенную речь коту под хвост. И тогда, мы на этой горе еще не весть сколько просидим. Станем, так сказать, местными жителями.

Изобразив на мордашке каменную уверенность в своих силах, я вскинула подбородок повыше и с вызовом уставилась на товарищей. В первую очередь на Лину.

— Что, тоже будете говорить, что из-за меня нам всем придется здесь носы отмораживать?

— Не из-за тебя, Рина. Просто… Таковы обстоятельства. Ты не осилишь длинный переход.

— Осилю. С небольшими остановками и моими настойками.

— А в конце пути мы получим твой хладный труп?

— Оставшись, мы получим хладные трупы всех нас.

Помощь пришла с неожиданной стороны. «Оттаявший» лорд выступил вперед и, скептически осматривая трупик добытой пичужки, поделился своим мнением.

— В чем-то Рина права… Здесь нам оставаться нельзя. Еды нет, дров тоже… Так мы и пары дней не протянем. Надо спускаться. Самый сложный участок пути в самом начале. Слишком крутой. В полу дне отсюда, я нашел убежище. Небольшая ниша в скале. Не такая шикарная, как эта пещера, но от ветра и снега защитит. Там можно переночевать. А дальше, спуск положе. Будет легче.

— Крутая ли дорога, пологая, но Рина не сможет долго идти. Она же на ногах не стоит. — Принцесса продолжала гнуть свою линию.

— Стою! — В подтверждении чего я тут же подскочила.

«Ой, дура! Непроходимая!» От резкого движения голова закружилась, перед глазами завертелся хоровод из звездочек и темных пятен. А результатом моей борьбы с собственным организмом, стала полная и безоговорочная победа последнего… Если бы не Алеис, который умудрился подхватить мое героическое, но крайне глупое существо — украшать ему пол пещеры маловразумительной кучкой.

Лина победно улыбнулась.

— Вот! Что я говорила?

Лорд эдак задумчиво посмотрел на меня, как на мокрого, тощего, облезлого котенка найденного у дверей собственного дома и пожал плечами.

— Тогда мы ее понесем. Я и Огал. — И в исполнении своей идеи, потащил меня к лежанке. Я слабо дернулась, выражая протест.

— Я сама пойду!

— Пойдешь, пойдешь… Когда сможешь.

— Я могу-у-у…

Голос предательски задрожал, а на глаза навернулись слезы. Как все-таки противно быть беспомощной! Лина посмотрела на меня, нахмурилась и, подойдя, положила холодную ладошку на лоб.

— У тебя жар. Что из твоих трав нужно заварить?

— Тот, с желтыми цветочками…

События следующих нескольких дней терялись в тумане и беспорядочных обрывках воспоминаний. Помню ослепительную белизну снега, шершавую ткань под щекой, жаркое пламя костра и холод компрессов на лбу…

Глава 8.

Представьте себе ласковые объятия мягкой постели…, расслабляющее тепло…, блаженный покой… и стекающие по вискам, проползающие за ушами куда-то под шею, тоненькие струйки холодной воды…

Б-р-р-р… Возможно, эти ощущения способны вызвать энтузиазм… у тех, кто увлекается подледным купанием и прочими издевательствами над самое себя. А вот некая колдунья Элериниара из Лайса, в силу своей вопиющей изнеженности, оценить сей животворящий моцион по заслугам, увы, не способна. Вместо радости и восторга, на язык просятся слова, в приличном обществе не употребляемые.

Пока я решала, какой же эпитет (из длинного списка приходящих на ум) в полной мере отразит мое отношение к происходящему, прежние «приятные» ощущения разнообразились еще больше. Мягкое, влажное давление на лоб исчезло, сменившись холодным водопадом. Весь, с таким трудом отсортированный лексикон непечатных слов вмиг улетучился, уступив место действию простому, но не менее впечатляющему в плане проявления чувств — визгу. Пронзительному и вдохновенному. Как у поросенка лишенного кормушки. Ко всему прочему, я замахала руками. Мера весьма полезная для защиты и устрашения — кому зубы не жмут, хорошенько подумает, стоит ли приближаться.

И открыла глаза… Прямо надо мной обнаружилась растерянная физиономия менестреля. Она венчала его полусогнутую фигуру с вытянутой рукой, из которой на меня продолжал изливаться поток воды. Моргая от падающих на лицо капель, я перевела взгляд на могучую Огалову длань. Она сжимала кусок изрядно промоченной ткани, не то, что плохо отжатый, а, кажется, и вовсе с этим процессом не знакомый.

— Осваиваешь новый метод орошения? Опять к земле потянуло?

— Р-рина? Я… Это… Это компресс!

— А зачем? Надо было сразу засунуть меня в бочку с водой. Результат тот же, а вот процесс быстрее пошел бы…

— К-какой процесс?

— Утопление ведьмы.

Огал обиженно надул губы, но убрал, таки, причину моих «острых ощущений». Позволив вновь почувствовать себя человеком, а не огуречной грядкой.

— Вам не угодишь! Сперва, Лина ругается, что я слишком сильно отжимаю компресс, а теперь ты гундишь, что слабо!

— Слабо?! Да ты его вовсе не отжимал! У меня вся голова мокрая!

И продемонстрировала ему слипшуюся прядь, с которой тут же упало несколько капель мутноватой жидкости.

— Мне теперь водных процедур на вард вперед хватит. Умываться не надо. Осталось жабры отрастить, дабы в кровати не утопнуть.

Я отодвинулась, являя менестрельскому взору мокрое пятно на подушке и простыне. Огал смущенно засопел, пряча компресс за свою могучую спину.

— Ну… Не рассчитал малость…

— Сказал Далак, глядя на затопленное побережье… Мне бы удочку, и можно рыбу ловить со всем возможным комфортом — не вставая с постели(Далак — бог водной стихии. Согласно одной из легенд, Раскорд в древности был больше, и территория теперешних прибрежных королевств находилась на расстоянии сотен миль от океана. Но однажды Далак разгневался на свою жену Фи-Йит (богиню воздуха), за то что она изменила ему, да еще с простым смертным рыбаком и наслал на деревню соперника огромный водяной вал. Но переусердствовал, затопив изрядный кусок южного побережья Раскорда).

— Нет, Ринка, когда ты спишь — такая лапочка. Но как проснешься… Даже некромант начинает казаться милым и приятным человеком.

— Так, может, вернешься? Если уж вы так душой сроднились. Я поспособствую…

— Вот как?

Менестрель прищурился и посмотрел на меня. После чего перевел взгляд на таз с водой (надо полагать для компрессов), а потом обратно на мою особу. Я сразу же почувствовала себя в корне не правой и попыталась изобразить на лице раскаяние. На всякий случай подтянула одеяло повыше.

— Огал… Я того… осознаю твою заботу о моей несносной персоне и всю глубину проявленной мною черной неблагодарности. Готова искупить вину.

— О-о-о! — Менестрель оживился и, кинув компресс в воду, поудобнее устроился на стуле. — И что же ты ГОТОВА сделать?

«Ринка, Ринка, думать надо, что брякаешь! Отдувайся теперь… Вот попросит сейчас голышом по снегу побегать, что тогда?».

— Все что хочешь, но в рамках разумного. — Подготовим-ка пути к отступлению. Надо бы еще вид понесчастнее изобразить, во избежание особо садистских требований.

— Нда-а-а, обтекаемая формулировка. Впрочем, у вас, магов, так всегда… Что ж, есть у меня кой-какой интерес. Давно уже хотел полюбопытствовать, во что же меня втравили? Как тебе? По-моему, вполне разумное желание.

— Оно было бы разумным… Раньше. Еще в Парине. Вот когда спрашивать надо было. А то… Втравили его, видишь ли. Жертва!.. Да ты же сам напросился! Слезно умолял. Даже шантажировал!

— И не шантажировал вовсе. Просто предложил свои услуги. В обмен…

— На участие в авантюре. Так чего ты теперь хочешь?

— Уточнить размах авантюры.

— А не боишься?

— Чего?

— Что поплохеет? Меньше знаешь — крепче спишь!

— Видишь ли, солнце, после чащобы, мы с ночными кошмарами неразлучные друзья. Без них не сплю. Так что, придумывай другую стращалку… А раньше спросить случай не представился. В чащобе не до любопытства было. Только и знай, объясняй всем встретившимся, что ты не вкусный и вообще, от тебя завороток кишок может случиться. А потом, ты решила устроить себе продолжительный отдых в бессознательном состоянии…

— Я нарочно что ли?

— А зачем в драку полезла? Тоже мне, воительница нашлась. Допрыгалась? Налетела на меч?

— Меч? Да рана от него пустяк. Ерунда. Маг-целитель, что собака, на нем болячки быстро заживают. За пол варда и следа от той царапины не осталось бы … Если б не темная магия…

— Которая сама собой образовалась? Как вы некроманта то в поклонники заимели? Чего он за нами топает? От тоски печали? Скучно ему? Общества не хватает? …Чем вы его обделили, что он в такую обиду впал?

— Лишили деточку игрушки. Лину отобрали. А что ему от нее надо, так мы как-то забыли спросить при личной встрече. Некультурные. Сразу в морду. Коли интерес есть, сам выясняй. А лично у меня одно желание — быть от него как можно дальше. Как говориться: чем больше расстояние, тем полней любовь и взаимопонимание.

— Почто ж ты тогда супротив него поперла? Там, на поляне? Надо было тикать сразу через портал и все дела… А ежели нежные чувства выхода требовали, так платочком бы помахала… Нет, поперлась… Потому и валяешься сейчас синявка синявкой! По своей инициативе.

— Можно подумать черный маг только и ждал, когда ж мы врата откроем, чтоб счастливого пути пожелать. Даже народу побольше собрал, дабы проводы поторжественней обставить.

— Так их же Алеис сдерживал…

«Нд-а-а… Наш менестрель существо весьма далекое от рыцарского кодекса. Не знает даже какого цвета обложка!».

Ну и как ему «разжевывать» очевидное? Что у меня шансов против некроманта больше чем у всей остальной нашей команды вместе взятой?

«Надо было его в авангард выдвинуть! Тогда бы уж точно глупых вопросов не задавал.».

Ага, покойнички — они не любопытные…

— Ну, чего молчишь? Зачем ты туда полезла?

— Из-за тебя!

— Ч-что! Рина?

— То ведьмой обзывался, а теперь еще и синявкой. Извел в конец! Тут уж, чего не сделаешь, лишь бы твоей физиономии не видеть! Даже на некромантское заклинание грудью кинешься…

— Ну, Ринка, я же в кой-то веке серьезно. А ты…

— А что я? Оставила бы Алеиса против некроманта одного? Сколько он магических щитов сможет повесить? Ни-од-но-го! Мы бы тиканули, а из лорда нашего — хай, кисель делают? Так?

— Н-нет. — Огал потупился и сник. — Но негоже тебе с мечом бегать. Девчонка же…

— Огал, тазиком в лоб хочешь? Нет? А зря! Может от сотрясения, мозги заработают. Глупости молоть перестанешь. Раз я девчонка, так мне теперь, всю жизнь за печкой прятаться? И не надейся. Я колдунья! С мечом ли, без — отсиживаться в сторонке не намерена!

— Ты же целительница. Должна травки собирать, людей лечить…

— Детишек нянчить, мужу портки стирать… Да? Что еще? Расскажи, сделай милость. А то, вдруг, я как-нибудь не так свою жизнь проживу.

Он тяжко вздохнул и махнул на меня рукой.

— Нет, Ринка, о тебе заботиться, что реку ложкой вычерпывать — нудно, тяжко и небезопасно… Ладно, воля твоя… Перечить не буду. Только остынь. А то распалилась как горнило, того и гляди, дом подожжешь. Имей в виду, за пепелище хозяева нас благодарить не станут. И заместо доброго напутствия, напоследок такого пинка припаяют, донизу катиться будем…

— Перечить он не будет… Да на здоровье, да за ради всех богов… Мне твое поперечие, что лысому расческа. Одного не пойму, чего ты с расспросами именно ко мне прицепился? Есть же ребята? Мог бы их поизводить для разнообразия.

— Ага. Щас! Алеис от Лины и на шаг не отходит. Будто клад стережет. С ней, без бдительного надзора, и словечком не обмолвишься. А сам лорд, ну просто душка, такой общительный, аж дух захватывает. Если в день десяток фраз выцедит — считай у него словесное недержание.

— Эх, жаль, ты его несколькими вардами раньше не встретил. Тогда б не жаловался. Если сравнивать, то нынче он очень даже разговорчивый.

— С тобой и Линой. На меня ж, порой, ТАК посмотрит… Начинаю чувствовать себя государственным преступником. Сразу хочется в чем-нибудь чистосердечно признаться… А с тех пор, как мы здесь, он и вовсе мрачный до жути. Лицо такое…, любой черный маг от зависти помрет. Нет уж, я его лишний раз нервировать не хочу. Шкурка у меня одна, еще попортит… Так что отдуваться за всю компанию тебе.

Не отвертеться. Все ж таки придется горло понапрягать.

— Как хочешь. Но это длинная история. Сперва расскажи, где мы, а то еще помру от любопытства на самом интересном месте повествования.

То, что я успела разглядеть проморгавшись после «умывания», больше походило на комнатушку в старой деревенской халупе — закопченные стены, маленькое закрытое слюдяной пластиной окошко, притулившееся под самым потолком, имеющим, к тому же, изрядный крен. Не комната, а прихваченная радикулитом старушенция, уже присмотревшее себе уютное местечко на кладбище. Грубая, скудная мебель, открытый очаг, земляной пол только усугубляли это впечатление… Даже после беглого осмотра обстановки можно было с уверенностью заявить — это не королевский дворец. Это вообще не дворец! А значит, надежды, что весь путь до Андарры я благополучна «проспала», можно сложить в большой сундук и похоронить с почестями. Другими словами — топать нам еще и топать, стирая ножки по самые ушки…

— Горняцкий поселок. Мы до него три дня добирались. Убогое местечко. Нищее и грязное. Зато нас здесь приютили и накормили. «Что», «как», «куда» и тому подобные вопросы не задавай, сам не знаю и спросить не у кого. Они тут по-своему лопочут. А язык у них, я тебе скажу, такой, что у меня уши съеживаются. Сплошные «гы» и «ры», будто не люди говорят, псы дворовые лают. Все кажется, сейчас укусят. Есть, правда, одна девчонка, что по-нашему понимает, но выговор у нее, равно другое наречие. К ней бы тоже толмач не помешал. Ну да… сама увидишь. А теперь давай, рассказывай свою страшную сказку на ночь… Очень уж интересно, как ты себе мужа отхватить умудрилась? Да еще благородного. Уж не приворожила ли, голышом при луне у мельницы купаясь? Или беленой опоила?

— Ах ты! Рифмоплет недоделанный… — И запустила в него мокрой подушкой. — Тебе только пикантные подробности подавай! Не выйдет. Потому как… Алеис мне не муж!

— Ой, да неужели? — Удивленным Огал не выглядел. — Такие нежности, а вы даже не женаты? Ну и нравы!

— Какие еще нежности?!

— Ну как же?! Ты ему шпильку подпустишь, он тебе что-нибудь приятное сквозь зубы прошипит…Идиллия! А еще, он постоянно около Лины. Глаз с нее не спускает, и любую ее просьбу с полу слова выполнять бежит. Эх, Ринка, Ринка… То, что вы мне с лордом кружев наплели, я уже на другой день понял. Уж в чем, в чем, а в делах сердечных у меня кой-какой опыт имеется.

— Кой-какой? Да ты просто скромняга…

— Ну-у-у… Мужчина не должен трепаться о своих похождениях…

— Как чудесно! Значит мой разум в безопасности. А то, такого наплыва откровений ни одни мозги не выдержат. Расплавятся и из ушей вытекут…

— Но не о чужих… — Этот пакостник хитро подмигнул и осклабился.

«Жаль до тазика не дотянуться. Как бы он его рожицу украсил… Даже если просто на голову надеть.».

Красочно представив себе десяток вечеров в компании менестреля, рассказывающего о чьих-то любовных похождениях, я застонала.

— О нет! — И полезла под одеяло. Огал приподнял краешек моего убежища и примирительно загудел.

— Вылезай. Я ж говорил о возможности… Сейчас твоя очередь байки травить. Я уж как-нибудь в другой раз…

Пришлось выбираться… Огал уселся на краешек постели и мечтательно вперился в потолок, усиленно не замечая моих страдальчески закатанных в предвкушении «другого раза» глаз.

— А знаешь, жаль, что вы с Алеисом не вместе. Красивая получилась бы пара. Как раз для баллады…Впрочем, не все еще потеряно… — Нд-а-а, бедные мои глазки… Сегодня им досталось. Не успели они «опуститься» из страдальческого созерцания челки, как тут же едва не выпали от последнего заявления. А этот гаденыш продолжал добивать мое недобитое существо своими «раздумьями» вслух. — Думается мне, наш лорд к тебе не так уж и равнодушен. Он хоть и чурка деревянная, но все ж таки мужик. А ты у нас девка что надо. Вона, всех наших деревенских парней на слюни извела.

— Совсем рехнулся?! Ты чего мелешь? Каких еще парней? Да они ко мне даже с намеками на ухаживания за версту не подходили!

— Конечно! А ты чего ждала после истории с мельником? Кому захочется по болотам целыми днями лазать и бабочек жбанами ловить? А лорд наш… Он ведь тебя всю дорогу сюда сам пер. Только когда совсем уже сил не оставалось — мне сию ценную ношу доверял…

— И что в этом такого? Алеис вообще старается по возможности сам со всем справляться. О помощи просит только в крайних случаях. Да и то, весьма неохотно. Вот он по привычке и напрягался. К тому же, мне его лечить довелось. Может, у него так благодарность проявляется? А тебе сразу глупости всякие мерещатся!

— Говорил я тебе, что ты дура? Так я еще раз это повторяю! Ты, Ринка, дура! Упертая! Хотя, как знать, может, я чего недопонимаю по неведению?

— Вот-вот!

— Так просвети.

И я стала рассказывать. Тем паче, что мы с Линой и Алеисом уже давно собирались сделать это. А то, вроде бы одна команда, а некоторые ее «составляющие» о происходящем ни сном не духом не ведают…

«Счастливчик…».

Начала со встречи на тракте. Рассказала историю ранения Алеиса, поведала о нашем путешествии с караваном Уриада, о всех недомолвках и порожденной ими обиде, о Линином похищении и ее розысках… О всем том, чего Огал еще не знал.

Наконец, исторические хроники подошли к концу. Вконец вымотавшаяся, я откинулась на подушку, с опаской отданную мне Огалом, да еще и заботливо перевернутую им на другую, сухую сторону и посмотрела на менестреля. Он сидел с квадратными глазами, блестевшими каким-то диким восторгом.

— Эй, чудо, ты где? — Я помахала ладошкой перед его носом.

— А?!.. Ринка, это правда?! Лина, э-э-э…, Лиален… Она принцесса?!

— Принцесса, принцесса…

— Настоящая?

Нет, что ни говорите, а чрезмерное употребление горячительных напитков, умственному совершенствованию на пользу не идет. И вот передо мной яркий пример этого. Настоящая ли принцесса? А какие они еще бывают? Игрушечные?

— Самая что ни на есть! К тому же, наследница престола. А лорд Олланни ее телохранитель. Имей это в виду. Будешь вести себя недостаточно почтительно, можешь недосчитаться некоторых частей своего тела.

— То есть как?

— Чик и нету! У Алеиса разговор короткий. Это пока ты в неведении прибывал, мог с принцессой как с соседской девчонкой трепаться, а теперь будешь в ногах ползать и челом бить. Осознаешь?

— Ага, конечно, ты вон что-то не сильно ползаешь…

— Привилегированное положение. Лично дарованное мне ее высочеством. А тебе его еще предстоит вымолить… На коленях!

— Ринка, ты надо мной издеваешься, да?

— Ни-ни. Серьезна, как покойник. — При этом чуть не поперхнулась проглоченным смешком, представив себе гигантскую тушу менестреля, ползающую в пыли у хрупких ножек Лины. Да он же и коленопреклоненный будет с ней почти одного роста! — Сам подумай, одно дело отпускать сомнительные шуточки в адрес простой дворяночки, хотя и за это огрести можно, и совсем другое — хамить наследнице престола! Неуважение к ней, это выпад против всей Андарры… Сколько ты уже успел принцессе своих сальных анекдотов рассказать? А твои неоднозначные намеки… Полагаю, лет на двадцать в комфортабельных условиях каменоломни наберется … Так что, солнце, разминай коленки!

Бедняга менестрель посерел и сглотнул. Эмоции на его лице гуляли, как молодежь в день весеннего равноденствия. Сомнение сменялось, неуверенностью, а уж та уступала нагретое местечко страху. Даже если Огал подозревал меня в розыгрыше, вопрос: «А вдруг это правда?» — нет-нет, да проскальзывал в его мыслях. Вот уж где разгулье для его живого менестрельского воображения. Полагаю, временами оно весьма красочно рисовало ему сцену личного знакомства со штатным палачом Андарры в интимном полумраке пыточной.

Неприкаянными овечками эти раздумья бродили по зеленоватому челу нашего певуна. Душещипательное зрелище. Способное выколупать жалость даже из каменного сердца злокозненной ведьмы. Что, собственно, и произошло. Я размякла… Настолько, что собралась совершить милосердный поступок: поведать нашей певчей птичке о своей «милой» шутке. Но тут дверь открылась и на пороге возникла тоненькая фигурка ее высочества принцессы Лиален, наследницы Андаррского престола. Так сказать, почтила своим визитом лично. Бедняга Огал, не «переваривший» еще скормленных ему сведений, дернулся всем телом и, подскочив, преломился в поясе.

Н-да-а-ам-с. А мне думалось, менестрели умеют отвешивать галантные поклоны… Не тот, мне видать менестрель попался. В гимнастических упражнениях Огала, деревенского рвения было значительно больше, нежели утонченности и изысканности.

«Ох, не баловали его приглашениями к коронованным особам. Эк, скачет с непривычки!».

На принцессу тоже стоило посмотреть: Лина явно не чаяла встретить в эдакой глуши столь «изысканного» обращения и от избытка чувств почти вжалась в стену, выставив вперед принесенную с собой миску.

Картина: «Дева и рыцарь»…

«А где же рыцарь?».

Хм-м-м… Ну, это дело поправимое. Если певуна поставить на одно колено, то можно провести ритуал посвящения. Кандидат готов, принцесса наличествует… Ах да, ей бы еще меч вместо мисочки. А то с плошкой как-то не смориться…

«Каков рыцарь, таков и меч. Если уж наш певун — верный паладин кубка и тарелки, то ими и посвящать. Желательно, промеж глаз…».

Толи у менестреля спину прихватило, толи благоговение пред венценосной особой оказалось столь велико, что не позволяло даже взглянуть на нее, но наш певун завис в согнутом состоянии надолго. Принцесса успела уже отойти от первого шока и отлипнуть от стенки, а Огал все еще изучал грязь на полу у своих ног.

«Никак примеривается, куда лучше пасть? Или выбирает кусочек, дабы пожевать от избытка раскаяния?».

Ага, как в песне…

В бою покрыв себя позором, Он землю ел и в рубище ходил…

«Ну, до рубища нашему гардеробу уже недолго осталось. А вот сменить меню, Огал ни в жисть не согласиться… Разве что, полностью перейдет на выпивку…».

Лина затравленно взглянула на меня и, явно опасаясь выходок буйного менестреля, стала обходить его по периметру, стараясь не отодвигаться далеко от стены.

— Огал… Что случилось? — Ее голос был тихим и вкрадчивым, как у дрессировщика приручающего непокорное животное.

Менестрель перестал, наконец-то, демонстрировать свое седалище потолку, вместо чего решил подпереть его головой, поскольку в вертикальном положении доставал до него макушкой.

— Ваше высочество…, — Голос Огала сорвался. Он сглотнул и набрал полную грудь воздуха, от чего мы с Линой, дружно, вжали головы в плечи, ожидая услышать могучий рев глотки, натренированной пением и выпивкой… Обошлось. Видать у менестреля перехватило, таки, дыхание, поскольку ему удалось лишь просипеть. — Принцесса…

На этом, вдохновение бедолагу покинуло, оставив его лупать глазами, в единый миг выросшими до размеров блюдец.

Сообразив в чем дело, Лина уперла в меня грозный взгляд.

— Рина? Ты чего ему наговорила?

Я замотала головой, закусив краешек одеяла, дабы не оглашать округу диким гоготом. Отчасти, из опасений за наше пристанище, кое выглядело настолько ветхим, что грозило рассыпаться от любого громкого звука. К тому же, открыто смеяться над менестрелем чревато: состряпает памфлет про злобную колдунью Рину и раззвонит по миру. Доказывай потом, что ты вовсе не такая мерзкая и злокозненная…

«А значительно хуже. И к общению располагающая, исключительно в спящем состоянии…».

Не дождавшись от меня даже внятного мычания, Лина занялась менестрелем.

— Огал, что она тебе такого наговорила, что ты скачешь тут как гусеница на сковородке?

— Что вы — принцесса…

Прошелестел по комнате благоговейный шепот с придыханием, коим только в любви признаваться.

«Лунной ночью под кустом… Колючим…».

— И что? — Похоже, наша принцесса за время путешествия успела позабыть все прелести своего царственного положения. Или недооценила силу воздействия блеска короны на умы простых людей.

— Я… Я не знал.

— Теперь знаешь. И что это меняет?

Эх, хорошо быть принцессой! Хочу — все мне в ножки кланяются, не хочу — будем друзьями. И не понимает, что нам, простым и незатейливым, ее стремления отнюдь не всегда очевидны. Вот если бы монархи одежду соответствующих цветов носили. Для опознавания их желаний. Надел синее — я сегодня душка, расположен выслушивать дружеские советы. Красное — подходить только на коленях, а еще лучше ползти на брюхе…

— Ну… я не всегда вел себя подобающим образом…

— Это Рина так сказала?

Менестрель промолчал, но Лиален свои выводы уже сделала.

— Огал. Что бы там эта особа не наговорила, — кивок в мою сторону. — Ты слишком близко к сердцу не принимай. Ее хлебом не корми, дай над людьми поиздеваться. Это она не со зла. Характер у нее такой… — И наградила меня уничижительным взглядом, от которого я просто шлепнулась на постель, едва не засучив ножками от прущего во все стороны смеха. Узрев такую реакцию на свой «призыв к должному поведению», Лина еще сильнее свела тонкие брови на переносице. Вот только в глазах мелькали озорные искры, подпорчивая весь «грозный» эффект.

— Рина! Прекрати! — Я закивала головой, стараясь героически справиться с собой. А Лина вновь обернулась к поникшему менестрелю. — Да я принцесса… В Андарре. А здесь — просто девушка, которая хочет скорее добраться домой. Если вы дружненько приметесь мне почтение выказывать, да еще на людях, мы рискуем неприятностей заполучить по… по самую маковку, как любит говаривать наша не в меру «разговорчивая» целительница. Сам посуди, что окружающие подумают, если мои сопровождающие начнут мне в ножки бухаться?

Опасаясь, что аналитические способности (ежели таковые были), могли покинули нашего менестреля, принцесса перестала внимать к его разуму, ограничившись пояснениями, более смахивающими на указания.

— В общем, имей в виду, сообщать всем и каждому, что я принцесса, в наши планы не входит! Еще раз увижу, что ты мне кланяешься, нажалуюсь Алеису. Понял?

«Да, серьезная угроза… Если не вспоминать о двух метрах мускулов нашего певуна…».

Однако на менестреля она произвела должное впечатление. Он выпучил глаза и закивал головой.

Но все же Лина не удержалась от маленькой демонстрации своего королевского воспитания. Выпрямив спину, она слегка кивнула головой (скорее даже обозначила кивок) и официальным тоном выставила менестреля за дверь.

— Ты можешь идти Огал. Я хочу поговорить с Риной.

И он даже не пискнул. Не стал гундеть «о чем это вы тут без меня собрались секретничать?». Только попытался вновь согнуться в поклоне, но, спохватившись, остановился на полпути и ломанулся к выходу. Так и удалился в полусогнутом состоянии. Хорошо, хоть не задом…

Дверь за ним со скрипом затворилась. Немного постояв, Лина подошла к кровати и притулилась на краешке.

— Как дела? Как самочувствие?

— Нормально. — Вполне честный ответ. Мое первое пробуждение было куда хуже. А так… Боли почти нет. Чуть-чуть тянет, слегка ноет. И легкая слабость. По сравнению с прежними ощущениями — самочувствие почти хорошее.

Тщательно изучив меня, как незнакомое экзотическое блюдо, принцесса удовлетворенно кивнула.

— Выглядишь лучше.

А затем, тяжко вздохнула и одарила меня укоризненным взглядом.

— Ты Огала совсем запугала. Чем это?

— Всего лишь припомнила некоторые моменты нашего путешествия. В свете открывшихся сведений он их переоценил по-новому.

— С твоей подачи…

— С моего намека… Просто у Огала хорошее воображение.

— Ты мне сказки-то не рассказывай. Даже хорошее воображение надо направить в нужное русло, чтобы такого эффекта добиться. А кто мог это сделать? Не подскажешь?

— Ну ладно, ладно… Подумаешь, постращала немного. Ему это только на пользу. Может о хороших манерах вспомнит.

— А что заставит это сделать тебя?

— Ничего! Нельзя вспомнить то, чего не знаешь.

— Это уж точно… Но может перестанешь все же над Огалом издеваться? Он такой безобидный…

— Ага, безобидный! Я теперь шею сверну, по сторонам оглядываясь и за тылами присматривая. Потому как, он мне эту шутку еще припомнит… Когда отойдет малость.

— И поделом.

— А что это ты за него вступаешься? Он же нахал и хам, каких специально искать будешь — не факт, что найдешь!

— Он очень милый…

— Милый? Ты в него, часом не втрескалась?

Принцесса порозовела, но все ж качнула головой в отрицании.

— Смотри, тебе же хуже будет. Думаю, не стоит разводить дискуссию о полной несовместимости принцесс и менестрелей как видов. Тебе это и так должно быть понятно… Как и то, что высшее общество подобный союз сможет оценить лишь в виде пикантной шутки. Не более… Замечу только: даже если твой папочка заделает Огала знатным вельможей, к твоей царственной персоне его все равно не подпустят. Будь уверена, среди ваших благородных и шибко знатных, уже давно очередность на твою руку расписана. С самого младенчества. А тут такой конкурент. Его просто тихо хлопнут в первой же подворотне, а всем расскажут, что камень на голову свалился. Эдакий необычный камушек, что пару десятков ножевых ран на теле бедняги оставил. Нет, конечно, ты можешь отказаться от трона, денег, положения и уйти за ним в нищую кочевую жизнь. Но тогда уж твой папочка, первым, объявит сезон охоты на бродячих менестрелей. И даже если он разжалобиться твоими слезами и предоставит вашу «семью» самой себе, в смысле: оставит на произвол судьбы — покоя тебе, все едино не видать. Потому как Огал — менестрель. Это не профессия, а состояние души. Ветреный, увлекающийся, непостоянный… Его сложно удержать на одном месте. Все, что он зарабатывает — проматывает в ближайшей таверне. А уж чтоб его от баб отвадить, придется целую роту охранников нанимать. Что ввиду отсутствия денег будет несколько проблематично. Ты готова к таким неземным радостям совместной жизни?

— Рина! Да менестрельское воображение радом с твоим, что курица перед павлином. Бледное и невзрачное. Такое напридумывала, что можно нервными коликами от смеха обзавестись. В сказительницы тебе идти надо. Недьзя такому таланту зря пропадать… Ох, Рина, Рина… Да. Мне нравиться Огал… Но как друг. С ним легко и просто. Не то, что при дворе, где сплошь и рядом одни интриганы. Он веселый. Добрый. А сколько разных историй знает… С ним интересно. Так разве это повод строить дикие предположения? К тому же, о своем долге я ни на миг не забываю. Можешь успокоиться.

Я потерла лоб. Якобы устала. На самом деле хотела спрятать от стыда глаза.

Какой кошмар! Похоже, я последние мозги проспала. Такой бред нести. Наверное, влияние Огала… Его недавние «предположения».

«А как иначе? С кем поведешься…».

Если так дальше пойдет, придется к нему в напарники проситься.

«Славненький дуэт получиться…».

С такими воззрениями ничего иного не остается. Магу ясный ум нужен. А у меня в голове одни дикие бредни толкутся… с романтическим уклоном.

Представив себя в таверне распевающей разгульную песенку, в цветастом платье и арфой в руках, я захихикала. Дабы не возбуждать в принцессе подозрений о сомнительной здравости моего рассудка (а то по прибытии в Андарру ломанется еще пристраивать полоумную колдунью в тамошний приют для душевнобольных), поделилась своим «видением» с ней. От чего на кровати стало слишком мало места. Что поделать, сей мебельный «шедевр» был изваян на одного. А двух катающихся от смеха девиц в расчет никто не принимал.

Но воображение останавливаться не спешило. Рядом с нашим дуэтом возникла Лина в поношенном платье, отгоняющая скалкой толпу девиц тянущихся к Огалу. В довершении, присоединился и Алеис, с невозмутимым видом сидящий за столиком в окружении беснующихся от вида менестреля женщин и, толкущий в ступке травку болотника.

В самый разгар веселья дверь отворилась, пропуская внутрь ранее помянутого лорда Олланни. Окинув его мутным от слез взглядом, я простонала…

— А где же ступка?

Новый взрыв хохота сотряс лачугу не хуже сошедшей с гор лавины.

Алеис остался невозмутим. Видимо давно уже записал меня в сумасшедшие и ничего иного не ожидал. Но его спокойствие при виде рыдающей от слез принцессы было непривычным. Оно-то и остудило радостный пыл. Утерев глаза уже и без того изрядно подмоченной менестрелем наволочкой, мы с принцессой приняли более приличествующий благовоспитанным девицам вид — я глубже забравшись под одеяло, а Лина, аккуратно пристроившись на краешке постели. Взглянув на лорда невинным взглядом, принцесса осведомилась.

— Что привело вас к нам лорд Олланни?

Как давеча Лина, лорд тоже не чаял нарваться на официоз. Но в стенку вжиматься не спешил. Лишь приподнял слегка бровь и отвесил весьма изысканный, не чета огалову, поклон.

— Прошу прощения за беспокойство. Я лишь хотел поинтересоваться, что вы сделали с нашим менестрелем?

— А что такое?

— Выйдя отсюда, он уселся, точнее даже, забился в угол и сидит там молчаливый, как никогда. Лишь изредка бросает на меня странные взгляды… Впрочем, если он был свидетелем того же что и я, это многое объясняет…

Вот, а еще на меня бочку катят и нехорошими словами ругаются. Тут и без меня язв хватает. Один только «их благородие» чего стоит со своими намеками… В том числе и принцессе…

«Ага, а дырки, при этом, взглядом в ведьмочке ковыряет. Дескать, вот кто на их высочество дурно влияет.».

Ну а кого ж еще виноватить? Ясное дело — испорченное дитя магического племени. Не зря ж ихний король всех магов попросил из своего королевства. Чуял, откуда ноги растут…

«Это он напрасно… На кого ж они теперь все грехи валят? Надо было хоть одного оставить. Для публичной экзекуции…».

Ничего, боги поспособствуют, доберемся до Андарры и будет у них кого всем королевством анафеме придавать. Особливо, за «тлетворное влияние» на наследницу короны… Ну да, пусть на «продолжительное удовольствие» не рассчитывают. Что-то нет во мне страстного желания в этой гостеприимной стране задерживаться дольше необходимого… Ежели там хоть часть населения такая же «милая» как наш лорд, то линять оттуда надо пока в здравом рассудке. И чем быстрее, тем лучше…

Рассуждая о национальных особенностях андаррцев, я попутно обдумывала способы усиления Алеисовой почтительности к женской части нашего коллектива (а точнее к одной, конкретной колдунье). По моим прикидкам, лучше всего для этих целей подходил принцессин авторитет. Но Лина отправила все мои надежды с горки кувырком. Во-первых, она пропустила колкость лорда мимо ушей, а во-вторых — еще и улыбнулась ему обнадеживающе. Разве ж так можно? Все! Получив монаршее одобрение, он из меня теперь фарш сделает. Морально.

«Уж не попахивает ли это манией величия? Больно нужно сыну андаррского герцога делать моральный фарш из колдуньи-недоучки… У него и других служебных обязанностей хватает.».

А он на голом энтузиазме. Совершенно безвозмездно. Из досужего интереса… Как делал это прежде.

«В таком случае, остановить сие увлекательное занятие сможет только прямой королевский указ со всеми печатями…».

А это идея! Лину попросить, что ли…

«И что получиться? Вежливый и официальный лорд Олланни…».

Нет уж, кошмаров нам и без того хватает…

Меж тем Лина продолжала успокаивать лорда, неожиданно озаботившегося душевным равновесием менестреля.

— Все в порядке, Алеис. Просто Рина, наконец, рассказала Огалу о наших похождениях. То, КАК она это сделала, заставило его… призадуматься.

«И так всегда. Я тут надрываюсь, из последних сил веду повествование, а заместо спасибо — тычут обвинительно пальчиком.».

— Наше путешествие было, конечно, весьма насыщено событиями. Но не более, нежели после присоединения к нам менестреля. Что же его так из себя выбило? — Алеису как всегда нужен четкий доклад по всей форме. Еще бы кого по стойке «смирно» поставить — совсем лепота.

— Моя принадлежность к королевской семье…Хотя на Рину, как помниться, это известие произвело меньшее впечатление.

Надо срочно вмешиваться. А то меня будто и нет здесь вовсе. Так, фрагмент интерьера…

— Нашли с кем сравнивать! Я ж вам не впечатлительный менестрель.

— Что, верно, то верно. Тебя и черные маги со всякой нежитью не сильно впечатляют. Ты с ними запросто: здравствуйте, до свидания, а не полежать ли вам в сторонке? Где уж с ними принцессе тягаться.

— Это упрек? — На всякий случай попробовала свои ноготки на крепость. Если что — ходить лорду разлинованным.

— Это восхищение. — Алеис предусмотрительно не спешил приближаться. — А так же, констатация факта, что как пример ты в данном случае не подходишь, в силу своей… специфичности. Но ведь и принцесса — не монстр какой… Тем более, что их мы уже с лихвой насмотрелись. А потому, причин для столь бурной реакции Огала, я не нахожу.

— Думаю, причина не в самом известии, — Лина хитро прищурилась (научилась уже у ребят) и посмотрела на меня. — А в том, как его наша целительница преподнесла… Ну же, Рина, что ты ему все-таки сказала?

— Всего лишь припомнила его выходки. А далее, процитировала нашего многоуважаемого лорда Олланни, что неуважение к тебе, это неуважение ко всей твоей стране. Именно так в свое время ситуация была обрисована мне. — И одарила Алеиса взглядом победителя. Дескать, вот вам лорд, утритесь… Не одной же мне оплеванной ходить.

Ой-ой-ой… Он опять покраснел. Так нечестно! Это запрещенный прием.

— И все? — Лина продолжала искать в моем лице, что-то ей одной ведомое.

Я пожала плечами. Эдак задумчиво.

— Ну-у-у… Еще намекнула, что Алеису могут прийтись не по вкусу некоторый из его менестрельских манер.

Лорд Олланни тяжко вздохнул.

— Понятно… Ладно, я поговорю с Огалом. Объясню ему, что слушать колдуний весьма опрометчиво.

— Только без переломов, пожалуйста. Мне с вами сейчас возиться трудновато будет. — Вот так! Последнее слово надо оставлять за собой.

Зато последний взгляд остался за лордом. Да какой взгляд! Меня будто мукой обсыпали. Эх, мне бы так научиться — в купе с магической силой, смогу очами стены в щебенку дробить.

— Алеис, я с тобой.

Лина легко подхватилась с кровати. Надо заметить, что с нашей первой встречи, выглядеть она стала не в пример лучше. Трудности пути ей только на пользу пошли. Румянец во всю щеку, глаза блестят… А вот меня синявкой обласкали.

У двери принцесса обернулась.

— Обед через пару часиков будет. Отдохни пока.

Моими желаниями никто поинтересоваться не удосужился. Пришлось до обеда пялиться в потолок и строить коварные планы по отмщению всем и вся. За что? А просто так. Для тренировки. Нечем было со скуки заняться. И потом, ежели я такая коварная и пакостная ведьма, то нечего меня в гордом одиночестве надолго оставлять. Кто знает, чего придумаю?

Глава 9.

Болеть — плохо! Мерзко, противно, гадко… ну и так далее. Единственный плюс — внимание и забота, которыми тебя при этом оделяют ближние. Да и то не всегда. Что ни говорите, а все хорошо в меру. Одно дело, когда интересуются твоим самочувствием, приносят еду в постель, трогательно заглядывают в глазки… Сразу начинаешь чувствовать себя важной особой, чуток до мирового уровня не дотягивающей. Но когда тебя, как узника держат взаперти в комнате, да что в комнате — из постели не выпускают, к тому же едва ли не силком кормят с ложечки… Удовольствие сомнительное. Увольте меня от этого!

Чья же заслуга в таком бесчеловечном обращении с безобидной ведьмочкой? Ясное дело, наша наследница престола постаралась. Никак мстит мне за все издевательства на Пыльном. Так я ж о ней заботилась! Можно сказать — душой страдала…

«Так и Лина то же говорит…».

Говорит! Смотрит на меня как на младенца грудного, еще немного и в пеленки замотает. Тьфу ты! Ну что за жизнь… Попросилась выйти на улицу подышать воздухом. И началось… «Там холодно, простудишься…», «Тебе рано вставать…». И никакого уважения к моему целительскому авторитету. Мало того, она какую-то местную знахарку раздобыла, которая ей во всем поддакивает. Она порыкает что-то на местном жутком наречии, а Лина понимает это, как самой заблагорассудиться. И чуть что — «так знахарка сказала». А что именно она сказала-то? Всю «возвышенную» отсебятину здешней целительницы Карфийетлаба (вот же имечко, а я еще на свое грешила) переводит. Девица эта — единственный местный житель знакомый с наречием Внутренних королевств. Именно что знакомый: сказать, что она его знает — значит оскорбить бога истины в лучших чувствах. К ней самой, как Огал и говорил, толмач в комплекте прилагаться должен. Но — увы. Нету. Сами разбирайтесь. Вот и мучаюсь. А поскольку у Лины опыта общения с Карфийетлабой побольше будет — то супротив нее не попрешь. Она, дескать, уже научилась ее понимать. Вот и приходиться терпеть муки тяжкие принцессиной заботы. Один раз только удалось мне наружу выбраться, когда Лина отлучилась, так такое было… Принцесса в гневе пострашнее всех темных магов вместе взятых будет! Теперь меня вовсе одну не оставляют, во избежание самодеятельности. То Алеису, вдруг приспичит оружие почистить в комнате. И именно тогда, когда принцессе удалиться надобно. То Огал решит меня развлечь, причем опять же в отсутствие моего «тюремщика»…

И так уже три дня мучаюсь! А самое обидное — не могу этим доброхотам наглядно доказать здравость своего тела, дабы перекрыть потоки их «нежнейшей» заботы о ближнем. Рана то ерунда, она почти зажила. А вот последствия некромантского заклятия сказываются. То голова кружиться начинает, то слабость нападет. Но самое ужасное — с силой проблемы. То вроде бы вот она, бежит по жилам теплой волной, то — бац, как корова языком слизнула. Пусто и тошно. Впрочем, я не паникую. Такое однажды уже случалось. Мне, наверное, лет двенадцать стукнуло, когда мы с мальчишками деревенскими «на спор» в речке искупались. Что в этом такого? Так весна была. Ранняя. Лед только-только сошел. Пацаны хорохориться начали, дескать, им холод не страшен, не то, что девчонкам. А мне такие заявления, что мулу раскаленный прут под хвост. В миг волосы дыбом, глаза горят: «Да я..», «Да мы, девчонки…». Ну и понеслось. Пошли на речку. Я при виде студеной воды вмиг поостыла. Да назад уже не повернешь. За язык никто не тянул, пяткой в грудь сама себя стучала… Пришлось плюхаться в речку. А вода ледяная, по первости впечатлений аж кипятком показалась. Тут бы и вылезти, да потеплее укутаться. Нет же, надо было всем доказать, что девчоночье племя не лыком шито и пацанам нос завсегда натянет. Вот и сидела в воде, пока все желающие не окунулись. Тело до того судорогой свело, что на берег меня мальчишки почти тащили — у самой ноги не двигались. Тут же костер запалили, так я в него почти целиком залезла, пытаясь зуб с зубом свести, да они все отскакивали. Пока все дружно дрожали, кто-то уже успел маме о наших «водных процедурах» рассказать. Она принеслась со скоростью специального королевского гонца. Раздала всем подзатыльников, напоила отварами, растерла настойками и погнала домой под одеяло. Мальчишкам сие своевременное вмешательство помогло, даже насморка не подхватили, а я на два варда свалилась с жаром. Когда же поправилась, обнаружила, что сила моя в «загул» ушла и возвращалась исключительно по своему усмотрению. Вот когда паника была с воплями и выдиранием волос! Дескать, какая же из меня целительница, если сила, то есть, то нет. Что пациенту говорить? Подождите пару дней, а то мои способности в данный момент на отдыхе, но скоро обещали вернуться? …Хорошо мама успокоила. Объяснила, что организм истощен болезнью и нужно время для полного восстановления. Так я целый месяц в паникерстве практиковалась, все маму дергала: «Точно все как прежде будет?». Получая в ответ усталое: «Будет, будет. Хотя и не надо бы, раз головы на плечах нет». Ну да, к концу второго варда все начало налаживаться, а по окончанию третьего, я уже до новых «подвигов» созрела. Но для купаний, с тех пор теплую водичку предпочитаю.

Нашему «дружному» коллективу, я о своих трудностях рассказывать не стала. Еще чего! Ребятам и простой царапины хватило для «издевательств». Обойдутся без дополнительного повода.

…Ну как же все-таки скучно целый день в потолок пялиться. Даже книга Диолмара от тоски не спасает. Там все больше практических сведений. Сплошные заклинания. Руки так и чешутся попробовать что-нибудь сравнительно безобидное, да сила подлянку подложила. К тому же Лина за мной аки кошка за обнаглевшей мышью наблюдает. Даже сейчас. Вроде бы рукодельем занимается, а нет-нет, да и бросит взгляд в мою сторону… Нет, это все ж таки незабываемое зрелище: принцесса штопающая рубаху менестрелю. Вот уж не думала, что она шить умеет? Впрочем, это же входит в обязательный курс обучения благовоспитанных девиц. Чем же им еще в своих замках заниматься в ожидании мужа с ратных подвигов? Не корову же доить и огород полоть? Эдак и ручки попортить можно. Огрубеют, цыпками покроются…

Лина сделала последний стежок, отрезала нитку и встряхнула рубаху.

— Все. — Сложив аккуратно менестрельское облачение, она взглянула на меня. — Рина, ты опять смотришь так, будто я у тебя жениха отбила.

— Да хоть всех забери, только выпусти отсюда. Меня уже тошнит от этой комнаты.

— И чего ты такая непоседа? Лааганда сказала, тебе покой и отдых нужен.

Ну вот, опять! Лааганда сказала! А значит: все, быстренько, выстроились шеренгой и с песнями, вперед, походным маршем! Во славу Лааганды… Тоже мне, непревзойденный авторитет в области медицины… Один ее отвар из древесных жучков чего стоит. И она еще утверждает, что это лучшее укрепляющее средство! Да его только как рвотное применять — от одного вида тошнить начинает…

Не-е-ет, с этим надо что-то делать… Если мне ее именем еще раз в нос ткнут, всю деревню от бешенства лечить придется — всех покусаю!

— Лааганда! Она всего лишь знахарка из глухой горной деревни. А я, дочь Виадарии, ее ученица. Будь уверена, у меня в целительстве побольше знаний, чем у этой ветхой бабульки. И я заявляю — еще немного и у меня будут пролежни.

— О нет, это тебе не грозит. Потому что ты и мига единого спокойно не лежишь. Как будто тебе в кровать иголок насыпали.

— Мне нужно двигаться, а то не поправлюсь.

— Что ж ты Алеиса в свое время лежать заставляла?

— У него могла рана открыться от резких движений, а моя уже почти зажила. Мне сил набираться надо, а неподвижной тушкой, я этого не добьюсь.

— Хорошо, завтра пойдем погуляем.

— А почему не сегодня?

— На улице сильный ветер…

— Ничего, я потеплее оденусь.

— Рина, будь благоразумна…

— Третий день этим занимаюсь. Для меня это предел.

— Всего один день.

— Лина, с тобой ли, без тебя, но я попаду сегодня на улицу… Ну не могу я больше лежать взаперти!

— Я ребят на помощь позову. Они тебя быстро спеленают.

— Давай. Сразу, дружненько, всех заколдую, дабы не бегать за каждым по отдельности.

— Рина!

— Рина, Рина… Ведьма, колдунья, магичка… Забыла? И как вы собираетесь с этим бороться?

Лина всплеснула руками и покачала головой.

— Ну что с тобой делать?

— Отпустить на волю.

— Только не изображай из себя невинную узницу сырых королевских подвалов.

— А если я себя так чувствую? Жертвой монаршего произвола.

— Ладно, карлики с тобой. Пойду, теплые вещи принесу.

«Ура! Свобода!».

Стоило Лине скрыться за дверью, я шустро спрыгнула с постели и стала одеваться. С этими принцессами надо держать ухо востро. Передумает ещё.

В первый миг закружилась голова. Но на провокацию собственного организма я не поддалась. Лишь постояла немного свыкаясь с вертикальным положением. Хорошо, что Лина вышла, а то наверняка зарубила бы всю затею на корню из-за такого пустяка. Ей только дай!

Когда принцесса появилась вновь, я уже почти собралась и даже справилась с головокружением, точнее пообвыклась с ним. Признаться, в первое мгновение я даже не поняла, что ввалившаяся в комнату «куча» — это наша наследница престола. Ворох всевозможных вещей скрывал ее с головой. Чего она только не раздобыла: пара кофт, подбитая мехом безрукавка и даже тулуп! Свалив все на кровать, Лина еще раз оглядела меня с ног до макушки, опять покачала укоризненно головой и протянула одну из кофт. С этим я смирилась. Даже безропотно нацепила поверх безрукавку. Но когда принцесса подхватила тулуп, мое терпение иссякло.

— Лина, на улице вроде бы лето.

— Внизу. А в горах довольно прохладно.

— Извини, а где тогда твоя шуба?

— Ну-у-у… Там не настолько холодно… Но тебе лучше потеплее укутаться.

— Это ты у нас с детства недужишь. Вот и кутайся. А я привычная. Гарлион севернее Андарры, зимы там суровые. И весны тоже.

Похоже, принцесса уже привыкала к моему ослиному упрямству, потому как настаивать не стала. Надела вторую кофту и подхватила меня под руку.

«Тоже мне нашла инвалидку!».

Но сопротивляться не стала, только нацепила на мордашку выражение обреченной покорности судьбе. И пошлепала к вожделенному выходу «на волю». Где, как обнаружилось, нас уже ждала Карфийетлаба.

* * *

Нда-а-а… Приютивший нас поселок оказался еще более убогим местечком, нежели мне представлялось со слов менестреля. Десяток скособоченных лачуг вросших в скалу. Большей частью, сложенные из грубо обтесанного камня, они выглядели кучей сваленных в относительном порядке булыжников. Деревянные части попадались редко. Сей факт легко объяснялся скудной растительностью округи. В свете чего, давшая нам кров хибара являлась поистине дворцом, ибо выстроена была полностью из деревянного бруса. Не удивительно, ведь принадлежала она здешнему старосте. Мужчине, как я успела отметить в один из его визитов, весьма «соблазнительного» вида: густые лохматые волосы, сбившаяся клочьями борода, мясистый нос на половину физиономии, пузико, кривые ножки… Одним словом — писанный красавиц, мечта любой женщины… Особенно, если ей уже за сотню перевалило… В прочем, местный дамский контингент, тоже не угрожал звездам затмением. Большей частью это были особы приземистые, плотненькие с хорошо развитой мускулатурой и лицом каменного истукана. Из возрастных категорий присутствовали только две: совсем юные (девочки лет до десяти) и еще не совсем дряхлые (особы уже успевшие позабыть времена бурной молодости). Где обиталась промежуточная прослойка по началу оставалось для меня тайной. Но взявшая на себя роль провожатой Карфийетлаба, пролила свет на сей загадочный феномен. Как выяснилось после ее пояснений, никто здешних юных красавиц, ни в какие темные подземелья от завистливых взглядов соседей не прятал. Все дамы были тут — на всеобщем обозрении… А что выглядели они как ветераны воин позапрошлого века? Так и жизнь у них не мед с нугой. Во-первых, ранние браки: девочек сбагривали с рук, едва они становились девушками — после первых же месячных. Во-вторых, тутошние мужчины «с головой» (и другими частями тела) ушли в горный промысел, сложив на хрупкие женские плечики всю остальную работу. Потому-то и покрывали эти плечики мускулы профессионального борца. Ну и в-третьих, скудная еда, сильные ветры и пыль — не входят в число лучших косметических средств по уходу за кожей. Вот и получается, что сравнительно молодая здешняя женщина, где-нибудь во Внутренних королевствах могла смело проситься в приютный дом для лиц преклонного возраста. Взяли бы без вопросов.

Днем единственная улица поселка была пустынна. Только местные «красавицы» временами осчастливливали ее своим присутствием. Ну и конечно ватага совсем малых ребятишек с гиканьем и топотом то и дело проносилась из конца в конец, поднимая тучи пыли. Все трудоспособное мужское население «осваивало» горы. Промышляли местные добычей металлов и драгоценных камней. Вот только последние количеством не баловали, а первые — расставались с родными горами весьма неохотно и с трудом. Посему богатством и изобилием тутошний народец не блистал: только-только на жизнь хватало.

Ближе к вечеру, местные начали сбиваться в кучки и подтягиваться к дому старосты. Приближалось время главного развлечения здешних жителей — ежедневных (точнее даже ежевечерних) посиделок. Сие культурно-массовое мероприятие несло в себе несколько функций. Самая главная — обмен новостями и сплетнями: кто и сколько чего добыл, где нашли новое месторождение. Все это плавно перетекало к обсуждению экономического прогноза рынка: как изменятся цены на руду и камни на предстоящей ярмарке и что в свете сих изменений лучше добывать? Ну и, конечно же — укрепление дружеских связей за стаканчиком вина. Причем ежедневное «заливание очей» до состояния смутного осознания самое себя, по мнению здешнего общества, к пьянству не имеет никакого отношения, а несет в себе глубокий «духовный» смысл. Согласно широко распространенным в этом уголке мира (да и не только в нем) поверьям: «в виноградной лозе сокрыта вся мудрость земли». А значит, принимать решения по любым мало-мальски значимым для жизни поселка вопросам следует после некой доли возлияний горячительными напитками. Главный принцип: чем важнее решение, тем крепче настойка… Об этом местные жители помнят каждый миг своего существования и на «совет» прихватывают хотя бы один бочонок «усилителя умственной деятельности»… Увы, мозги людские не безграничны и могут вместить лишь строго определенный объем «мудрости». Когда же ее концентрация достигает предельного уровня, «истина» начинает искать выход. И хорошо если она (истина), едина для всех. Тогда полная любовь и благодать… Вот только бывает такое редко. Разве что, сообща соседей похаять, да торговцев обругать — эти темы завсегда вызывают всплеск всеобщего единодушия. В остальное время — сколько людей, столько и мнений. И каждый считает именно свое самым-присамым верным. И кто прав? …Конечно же, тот, кто сможет привести наиболее убедительные доказательства. А что убедительнее всего? Кулаки и мускулы! Посему, дискуссия зачастую (а точнее почти всегда) переходит в любимую всеми народами забаву — мордобой. Когда количество лежащих на полу превышает число оставшихся на ногах, дебаты прекращаются в виду недостаточной численности дискутирующих. Побеждает то решение, у которого более «устойчивые» и крепкие сторонники.

Дабы не учить детей плохому (вырастут — сами научаться), малышня на посиделки не допускается. А женщины появляются к самому завершению «церемонии», да и то лишь затем, чтобы оттранспортировать своего «политического деятеля» домой.

Что меня поразило, так это совершенно спокойное отношение дам к «культурному» время препровождению своих мужей — ни попреков, ни косых взглядов… Да в любой забытой всеми богами дыре Внутренних королевств, жена из мужа отбивную скалкой сделала бы, повадься он каждый вечер надираться до ползучего состояния. А здесь… Как будто так и надо…

«В каждом храме свой устав.».

И то верно.

Игнорируя все Линины поползновения затащить меня домой, нагулялась я вволю. Даже, пожалуй, с лихвой. Если бы не упертость и врожденный дух противоречия, то, по хорошему, следовало еще пару часиков назад прекратить сбивать ножки о здешние булыжники. Но нет, если Лина предлагает пойти обратно, значит, мне надо настоять на дальнейшем продолжении прогулки. Вот теперь, как следствие, ноги гудят и возмущаются.

Доползя до кровати, я рухнула на нее недвижимой кучей ветоши. Через миг рядом возникла фигурка принцессы.

— Нагулялась?

Я пробурчала нечто невразумительное. Не подтверждая, но и не опровергая ничего. Тут надо быть осторожнее. Скажешь «да» и, карлики ведают, сколько еще света белого не увидишь. «Нет» — тоже чревато. С Лины станется потащить меня обратно в воспитательных целях. Дудки. Обтекаемая формулировка — залог успешной дипломатии.

«Эх Ринка, Ринка…Еще до андарровского двора не доползли, а ты уже искусство интриги осваивать начала… Что же дальше будет?».

Жуткая смерть от недостатка взаимопонимания. На вопрос: «А не пойти ли мне поесть?», буду давать ничего не значащие ответы самой себе — отчего помру с голоду.

Удовлетворившись мычанием, Лина стала стаскивать с меня одежду. Противится, сил уже не было. Дабы сохранить остатки гордости приняла посильное участие в процессе разоблачения — переворачиваясь с одного бока на другой и поднимая руки.

Только я успела занять «налёжанное» местечко под остывшим одеялом, как в нашу обитель ворвался радостный менестрель.

— Девчонки, смотрите, что я раздобыл! — И водрузил на стол запыленный кувшин.

Лина откупорила сосуд, понюхала и с удивлением воззрилась на Огала.

— Отличное вино! Откуда? Неужели с совета осталось?

Надо сказать, что наши парни принимали участие в вечерних посиделках наряду с другими местными жителями. И если Огал делал это добровольно, по причине большой любви к халявной «мудрости», то Алеису просто ничего другого не оставалось. Отказ от участия в «совете» (когда тебя приглашают), равносилен оскорблению. Или признанию себя еще не достигшим зрелости (дитем малым, неразумным).

Менестрель округлил глаза и осклабился.

— С совета?! Что ты! Да после этих пропоиц от выпивки и духа не остается. Даже таракану напиться не хватит. К тому же, этим ребятам не что получше, а что покрепче подавай. Чтоб сразу с ног долой.

— Где же нашел?

— А это очередная вдовушка в наступление перешла. — Раздался от двери голос лорда. Вслед за голосом появился и его обладатель.

— Что за вдовушка? — Повеяло пикантной историей и я вмиг навострила ушки.

Огал разместил на физиономии выражение полнейшей неосведомленности. Но нагло соврать прямо в требовательно уставившиеся на него глаза не решился. Всего лишь невинно потупил взор.

— Ну…, есть тут одна…

— Одна?! — Алеис ухмыльнулся. — Наверное, ты хотел сказать одна дюжина… Все здешние вдовицы уже поставили на тебя капканы. И это вино, всего лишь очередная приманка в одном из них. Как и те три рубахи, два ремня, плащ и куча побрякушек, подаренные тебе ранее.

— Что?! А тебе, откуда это известно? Уж не роешься ли ты в моих вещах? Вот уж чего не ожидал от вашего лордства!

— Я бы твое тряпье даже в руки брать не стал, не брось ты его на моей кровати. А так, пришлось перекладывать… Кстати, сделай милость, в следующий раз для свалки всякого хлама используй свою лежанку. Тем более что она итак похожа на средоточие изначального хаоса.

— Тряпье? Да эти рубахи совсем новенькие. Специально сшитые.

— Скорее уж перешитые из чьих-то обносков. А плащ…

— Что плащ? На нем даже муха не сидела!

— Естественно. Потому что здесь нет мух. Сдувает их.

— И что не так с плащом?

— На спине заплатка, под которой приличных размеров дыра. А чтобы это не бросалось в глаза, ее довольно затейливо украсили вышивкой.

— Ничего подобного…- Огал кинулся к своему топчану и, разворошив нагромождение всевозможного хлама, извлек обсуждаемый подарок. Повертев в руках и просмотрев на свет, он слегка сник. Но тут же, тряхнув гривой темных волос, лучезарно улыбнулся. — Подумаешь, дырочка! Зато он теплый! А вот вам, лорд, подарков никто не дарит! Оттого и ворчите!

— Дарят, но я не считаю возможным их принимать.

— И когда ж такое было?

— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? Только король может требовать от меня доклада… И принцесса.

— О! А это уже благородной спесью попахивает…

Алеис резко обернулся к Огалу, сжав кулаки. Менестрель расправил плечи и выпрямился. Точнее сделал попытку, но высота потолка так и не дала богатырской стати проявиться вовсю. Что не помешало воздуху зазвенеть от напряжения…

— Лорд Олланни… Господин Огалиус. — Тихий голос принцессы пронесся по комнате как легкое дуновение ветерка. Зато последствия от него были просто «волшебные». Оба спорщика захлопнули рот, а Алеис так даже склонился перед принцессой в поклоне.

Нда-а-а. Мощно… Парой слов перекрыть бурную реку Огалова красноречия и подрезать крылышки Алеисову гонору — сей подвиг заслуживает обелиска. Ну, или хотя бы памятной дощечки с надписью: «Ей удалось невозможное!».

«На некролог смахивает…».

Ну, тогда что-то вроде: «За великие заслуги перед человечеством».

«Уже лучше. Но больше для королевской благодарственной грамоты подходит…».

Да хоть бы и грамота. Главное увековечить сие деяние в истории. Потомки должны помнить своих героев!

В этот момент дверь вновь отворилась, пропуская приземистую фигурку одной из старостиных жен (коих у него штук пять насчитывается), наполовину скрытую за гигантским подносом заваленным едой. Просеменив к столу и сгрузив на нее свою ношу, женщина лучезарно улыбнулась, потыкала рукой в сторону стола, порыкала, поклонилась и вновь исчезла за дверью.

— О, а вот и закуска. — При виде еды, Огал позабыл обо всем, включая недавно назревавшее выяснение отношений. Теперь он вновь был готов любить и понимать всех без разбору. — Интересно, в честь чего такое пиршество? Раньше нас не слишком-то разносолами баловали.

— Какой-то здешний праздник начинается. — Алеис тоже успокоился и склонился над столом, рассматривая содержимое подноса. — Ближайшие несколько дней все будут есть сколько влезет, а потом отправятся на большой торг, последний в этом году. Вскоре после его завершения начнется период дождей, плавно переходящих в снег. Дороги сначала расквасит, потом засыпит и поселок станет до весны практически недоступным.

— Это точно праздничная пирушка, а не откорм жертв, для заклания в честь их праздника? — Я с опаской покосилось на благоухающую слюногонными ароматами еду.

— Ну, так, по крайней мере, мне рассказывала наша добровольная помощница Карфи.

— О! Она уже Карфи? И когда это вы лорд успели? — Передразнивая манеру Алеиса, я вскинула одну бровь.

— Я спросил, не будет ли она возражать против подобного сокращения, поскольку ее имя несколько трудновато для нашего произношения. И госпожа Карфийетлаба любезно позволила мне это.

— И что же сложного в ее имени? Необычное только что. — Я скривилась в попытки изобразить недоумение пополам с легким пренебрежением: дескать, что ж вы лорд Олланни уже совсем говорить разучились? Хотя, по правде, от этого имечка у меня самой челюсть колом вставала и отказывалась родную речь воспроизводить.

— Ну, в вашем магическом словаре, я думаю, найдутся слова и пострашнее. А у меня и на этом язык спотыкается.

— Что так? Или в Андарре иноземные гости редкость?

— Отчего же, заглядывают временами.

— И как же вы, лорд Олланни, с ними беседы ведете, если их имена выговорить не в состоянии?

— Мое дело охранять принцессу, а для разговоров у нас придворного народу хватает. Одних только министров с полдесятка… Хорошо хоть магов нет — боги миловали.

— Нет, ну чем вам маги-то так не угодили? Жуткие обряды с кровавыми жертвами проводили? Посевы вытаптывали? Скот травили? Младенцев похищали, и опыты на них ставили? А? Лина, ты уже давно рассказать обещала!

— Может как-нибудь потом?

— Опят потом?! Сколько можно отнекиваться? …Или осваиваешь новый метод пытки? По капле информации на темечко, дабы жертва корчилась в приступах любопытства… Вот объясни — зачем опять откладывать? Тем паче, есть повод: у нас отличное вино, вкусная еда, общество…хоть и не светское, но довольно приличное, если пристально не разглядывать и друг от дружки подальше держать. Только хорошей истории и не хватает.

— А ничего в этой истории хорошего нет. Она скорее грустная и… для моей семьи довольно болезненная.

— И для тебя тоже?

— Нет, наверное… В те времена я еще маленькая была…

— Тогда рассказывай! Во избежание конфузов.

— Каких?

— От незнания. Я думаю, точнее, надеюсь, что когда-нибудь мы все ж таки доберемся до легендарной страны Андарры. А я возьми и полезь со своими неуместными расспросами к кому ни надо. Вот сраму то будет! Или того хуже — по шее настучат.

— По шее? Увы! Нет у нас таких могучих и отважных героев, коим сей подвиг по плечу будет. Разве что, папенька всю армию мобилизует. Но он хороший правитель и такую глупость делать не станет. Поскольку после получаса общения с тобой, массового дезертирства не избежать. А страну без защиты оставлять нельзя. Как ни прискорбно, но шее твоей ничего не грозит.

— Да-да, конечно… Уже верю. Наивная деревенская дурочка: пальчиком помани — глазки выпучу, рот раззявлю и хоть на край света отправляй… Впрочем, уже поперлась… А мне за то даже историю рассказывать не хотят.

— Да расскажу. Расскажу… Иначе, нам житья не видать… Надо будет тебя с нашим казначеем познакомить. Поговаривают, у него лишнюю монетку не выдавишь, а у тебя талант вымогать. Интересно, кто кого переупрямит?

— Принцесса, сжальтесь над беднягой Мальвером. Он старый человек. Натравливать на него нашу ведьму просто бесчеловечно. И потом… Вашему отцу тогда придется взять опеку над его детьми. Сыновья-то ладно. Их можно в армию пристроить. А вот, чтобы дочь замуж выдать — надо будет изрядным куском королевства пожертвовать. На приданное. Потому как красавица она, писанная, от которой даже лошади шарахаются.

— Лорд, как можете вы так говорить о даме?

— Я лишь повторяю самого Мальвера. Когда он рассказывает, почему о слепом зяте мечтает… Не след над ним еще и зло шутить.

Ох, дождется у меня Алеис ответной любезности. Вот сила в норму вернется, я на нем одно заклинание из Диолмара опробую. Как раз подопытный нужен. А тут доброволец сам напрашивается…

Принцесса подумала несколько мгновений и соизволила согласиться с лордом, неожиданно попавшим под власть сострадания к старикам.

— Пожалуй ты прав. Нельзя издеваться над пожилым человеком.

— А надо мной значит можно?

Я повыразительнее надула губы. Эдакое безвинно уничижаемое существо, погребенное под лавиной насмешек…

Но вместо извинений, получила брызнувшие по комнате горошины золотистого Лининого смеха.

— Ох, Рина, да кто тебя обидит…

— Того только пожалеть останется. — Закончил мысль Алеис.

«Вот так! На ведьму сострадание не распространяется…».

— Ладно… — Пока длилось очередное коллективное «избиение ведьмы», Лина отложила на тарелочку самые аппетитные кусочки и поставила их передо мной. Причем сделала это под носом у менестреля, который, увлекшись процессом созерцания за моим «притеснением», даже не заметил, как его лишают еды. — Значит, хочешь узнать, почему в Андарре нет магов?

— Это я уже знаю. Их изгнал твой отец. А вот почему он это сделал?

Я подтащила подушку повыше, подтянула колени к груди и всем видом изобразила готовность внимать.

Лина присела рядом и взяла с тарелочки яблоко.

— Я не знаю всех подробностей… — Задумчиво покрутив зеленый шарик в руках, она стала фруктовым ножиком счищать с него кожуру. — Это случилось давно. Мне года два было… Наверное… Видишь, я даже этого точно не знаю. Но, вроде бы два. Или около того… Мой отец второй раз женился. Да-да, королева Иверис, которая и по сей день правит Андаррой вместе с моим отцом, мне не мать. Не родная. История чем-то похожа на твою, Рина…

«Похожа? Неужто король и королева тоже нашли подкидыша под дверью своего дворца?».

Мне оставалось лишь хмыкнуть. Похоже, Лина поняла мои сомнения и пояснила свою мысль.

— Я имею в виду, что мы обе зовем матерью не ту женщину, что дала нам жизнь, а ту, что вырастила… Ты Виадарию, а я — вторую жену отца.

— А твоя мать? Что с ней случилось?

— Умерла в родах.

— Извини.

— Не стоит…Такое случается.

— Особенно, когда нет хороших целителей.

— Особенно, когда нет желающих помочь… Я не знала своей матери. Но было время, когда хотела узнать о ней как можно больше. О чем после не раз пожалела, потому что мне стало известно СЛИШКОМ многое… — Принцесс грустно улыбнулась, отложила очищенное яблоко и потянулась за следующим. — Моя мать была страшным человеком, Рина. Происходила она из очень древнего и знатного рода герцогов Павиерто. По могуществу и влиянию эта семья была второй после королевской. Но амбиций и апломба любого ее члена, хватило бы на дюжину королей. Постоянные козни и интриги, вечное недовольство судьбой — «как так, трон опять ускользнул у них из рук! А ведь они куда достойнее его, нежели нынешняя правящая династия…». К тому же, и в их жилах достаточно королевской крови — как-то давно, одна из принцесс стала женой герцога Павиерто… Много поколений правителей Андарры не могли спокойно спать из-за этой семьи, постоянно ожидая удара в спину. Наконец, моему деду это надоело. Он нашел гениальное, по его мнению, решение — женить своего сына на наследнице герцогов Павиерто. Этим он решал сразу две проблемы. Пристраивал своего ветреного и влюбчивого, а мой отец именно таким и был в молодости, отпрыска в «заботливые» руки супруги. А заодно — бросал кость ставшему поперек горла семейству, подпустив их к трону на столько близко, на сколько это вообще возможно… Сперва казалось, что затея удалась. Павиерто в кой-то веке перестали мутить воду и гордо шествовали по жизни превознося жену наследника престола… А потом все покатилось кувырком. Дед умер. Совершенно по-глупому свалившись с коня на охоте. И это человек, в два года севший на лошадь и за всю жизнь ни разу с нее не упавший… На трон взошел мой отец. Еще совсем юный и неопытный, он полностью полагался на мнение министров и советников, которых ему рекомендовала… его любимая супруга. Увы, он ее и вправду любил. Говорят, она была очень красива и умела произвести весьма благоприятное впечатление своими манерами. Когда хотела…

«Кровь не водица. Теперь понятно в кого Лина. Тоже ведь, порой, кажется мягкой и податливой, а поведешься — зубки пообломаешь…».

…В общем, благодаря неопытности отца и интригам материного семейства, власть в стране большей частью перешла в руки Павиерто и их сторонников. Но хуже было другое: королева Барилан, так звали женщину, давшую мне жизнь, заполучив трон, стала просто несносна. Она более не считала нужным прятать за маской благовоспитанности свои пороки. А их у нее было предостаточно: жестокость, злопамятность, властность, жадность… И чем больше власти она получала в свои руки, тем более несдержанной в своих выходках становилась… Когда мой отец прозрел — было уже поздно, дворец наводнили подхалимы и лизоблюды, пресмыкающиеся пред его женой. Все ключевые посты были в руках ее протеже. Зато темницы переполняли люди из поколения в поколение преданно служившие королевской семье… Отца, как говорят охотники — обложили. Да так, что не дернешься: армия под рукой кузена жены, казной заведует ее дядя, а закон и порядок блюдет «брат жены внучатого племянника»… Лишь часть стражников сохранила еще прежнюю преданность своему королю. Только такими силами много не добьешься… Но тут подошло время королеве разродиться от бремени. Что было бы со страной, останься моя мать жива — не известно. Но многие из прочитанных мной летописцев склонялись к мысли, что родив наследника трона, Барилан вряд ли стала бы и дальше делить власть с мужем… Думаю, мой отец тоже это понимал. Возможно поэтому, рожала королева в присутствии лишь одной повитухи. Официально: это случилось из-за того, что роды начались преждевременно, да еще ночью — вот никого поблизости и не было… Это в замке-то! Где всегда полно народу. Одних фрейлин несколько десятков. И добрая треть из них уже знали о материнстве не понаслышке! В общем, королева Барилан родов не пережила. Еще несколько лет после ее смерти отец занимался уборкой — чистил ряды своих придворных от ее «любимчиков». По мере возможности, пытался исправить причиненный ущерб тем подданным, что остались ему верны не только на словах. Одним из них был старый капитан дворцовой стражи. Не слишком знатный, совсем не богатый, зато всецело преданный своему королю. И эта преданность была вознаграждена хорошим имением, новой должностью, повышением в звании и приглашением ко двору его семьи. Вот только из всего семейства, после «игр» королевы Барилан, только дочка у капитана и осталась. Зато какая! Увидев ее на балу, мой папочка потерял речь, аппетит, разум… и вообще, все, что можно потерять от любви. Месяц набирался храбрости, чтобы к ней подойти, еще пару вардов, чтобы заговорить и вард — пригласить на танец. Зато потом… Через четыре варда после того памятного танца, во время которого мой отец чуть не лишился чувств, потому что забыл дышать от счастья — он сделал ей предложение. Которое было благосклонно принято. Сыграли свадьбу. И на трон рядом с отцом села новая королева. Говорят гуляния по этому случаю были грандиозные…А менее чем через год, Иверис родила.

— У тебя есть брат?

— Нет, но у меня могла быть сестра.

— Могла?

— Да…Давай я расскажу все по порядку.

— Ой, извини…

Лина кивнула головой и задумчиво принялась кромсать очередное яблоко.

— Когда Иверис оправилась от родов, во дворце, конечно же, устроили бал по случаю увеличения королевской семьи. Толпы гостей, море вина, радость, веселье, смех… Праздник! Закончившийся слезами. Утомившись от суеты, король и королева отправилась отдыхать, зайдя перед сном в детскую полюбоваться на свое дитя. А обнаружили пустую колыбель и мертвую нянечку. Ясное дело, тут же всех подняли на ноги. Дворец перевернули кверху дном и осмотрели вплоть до последней песчинки. Тайная стража, королевская гвардия и просто прислуга — все искали принцессу. Первую зацепку обнаружил один из придворных магов, почуявший следы чар в детской. Разматывая эту ниточку, вышли на одного из учеников-магов, от него к его учителю и так далее пока не дошли до заказчика — лорда Ержина Иммиаси. После непродолжительного общения с палачом, он признался в организации похищения новорожденной принцессы. Повод? Самый распространенный — месть. Семья Иммиаси состоит в отдаленном родстве с Павиерто, и сильно пострадала после смерти прежней королевы. К тому же, Ержин был влюблен в Барилан и даже в юности просил ее руки. Когда же она предпочла ему трон, он смирился, решив, что это то, чего она достойна. Ее смерть стала для него ударом. Он даже открыто обвинил короля в убийстве. Родственники дело замяли, сославшись на его помешательство от горя, и увезли подальше от столицы. В сельской глуши он немного успокоился. Но когда мой отец женился снова и даже прижил с новой женой ребенка, лорд Иммиаси расценил это как оскорбление памяти королевы Барилан. Ко всему прочему, рождение еще одной принцессы было воспринято им, как угроза дочери его любимой на пути к трону. И он решил устранить это препятствие, а заодно, отомстить королю. А вот за что именно: за смерть своей возлюбленной или же за то, что она предпочла моего отца — Ержин не уточнил… Детальное расследование всех обстоятельств похищения малышки, выявило активное участие в этом деле нескольких магов из числа бывших сторонников королевы Барилан. Если верить слухам, моя мать была просто помешана на магии и за период своего правления приблизила к себе целую толпу колдунов. Что это в большинстве своем были за люди, думаю не трудно догадаться. Пребывая в горе и гневе после исчезновения дочери, отец приказал казнить всех явных участников похищения, а остальных магов просто, всех без разбора, выставить за пределы королевства. А если кто попробует вернуться — холодный каменный мешок в сыром подземелье для них всегда отыщется. С тех пор магов у нас и не жалуют… Вот такая вот история.

— А твоя сестра? Что стало с ней?

— Ержин приказал слуге убить ее.

— Младенца?!

— Он видел в ребенке лишь отродье ненавистного ему человека.

— И слуга выполнил этот приказ?

— Его так и не нашли. Когда хозяина арестовали, он исчез. И его жена тоже… Но это не дает повода сомневаться в его исполнительности. Если верить сказанному лордом Иммиаси под пытками, это был его самый верный и проверенный человек… Так что, моя сестра мертва. Хотя мама и не хочет верить в это.

— Порой слабая надежда лучше полной обреченности…

— А порой она подтачивает человека, как река берег… Знала бы ты, как часто мама сидит у окна теребя в руках покрывальце с колыбельки моей сестры и задумчиво смотрит в никуда. В эти моменты она так печальна, что, глядя на нее, я начинаю плакать… И тогда она же меня и утешает. Говорит, что вполне счастлива, ведь у нее есть я. А мне стыдно, ведь из-за несчастья вся любовь мамы досталась мне одной.

— Ну не пропадать же добру!

— Какая же ты меркантильная! — Лина пихнула меня локтем в бок.

— А то! Мне подавай всего и побольше.

— Жадина!

— Мы, маги, такие…

Какие именно, объяснить не успела. Ибо была оглушена рокочуще-раскатистым громом. От неожиданности, чуть с кровати не шмякнулась.

Недолгие поиски выявили причину звона в ушах. Ею оказался Огал. Наш певун так расчувствовался принцессиным рассказом, что теперь вдохновенно и оглушительно сморкался в простыню, заменяющую ему носовой платок. Поймав на себе наши недоуменно-испуганные взгляды, менестрель хлопнул пару раз глазами, заглянул в кувшин и растерянно пролепетал.

— Сейчас бы выпить…

И попытался выжать из сосуда еще хоть каплю. Но тот был сух, как Пыльный тракт. А ведь недавно плескался полнехонький! Куда делось вино, смысла спрашивать не было. Если кувшинчик в руках у менестреля, то его содержимое однозначно у него в животе, или же по дороге туда… Ну да, по одному бокалу нам все ж таки досталось — успели урвать еще вначале… Надеяться в такой ситуации на большее — это не просто глупость, это идиотизм!

Полюбовавшись на размазывающего пьяные сопли менестреля, Алеис поднялся, подхватил Огала под руки и потащил к выходу. На пороге обернулся.

— Мы пойдем прогуляемся. Может холодный ветер приведет нашего «чувствительного» друга в приличное состояние… — И довольно бесцеремонно выпихнул менестреля за дверь.

Ну разве так можно с людьми искусства обращаться? Ни тебе трепетности, ни восхищения… А еще лорд!

«А кто это тут недавно предлагал «человеку искусства» плошку на голову надеть?».

Так это же от восхищения…

«А-а-а-а…».

Когда дверь закрылась, Лина спрыгнула с кровати и сладко потянулась. Я от зависти чуть не позеленела. Тоже захотелось косточками похрустеть, да только ребрышки еще поскрипывали, ограничивая свободу движения плавными и неспешными жестами.

«Прям точь-в-точь благовоспитанная девица…».

Бр-р-р-р…

— Пора спать. А то рассказ меня совсем вымотал. — Лина зевнула. Зря… Ибо явление сие дюже заразное и уже через несколько мгновений мы обе состязались в распахивании рта на самую большую широту.

— Да уж, пора. Тем более, яблок не осталось…

Лина удивленно обернулась. Подняв тарелку, я продемонстрировала ей крошево из кожуры и мелко нарезанной мякоти, недавно бывшие пятеркой яблок.

— Какой кошмар! Это все моя дурацкая привычка. Только начинаю рассказывать, и руки принимаются жить отдельной от меня жизнью… Вот потому и не люблю сказительствовать.

Когда принцесса подошла забрать тарелку, я ее слегка придержала.

— Лина?

Ее глаза встретились с моими.

— Нам надо двигаться дальше…

— Успеется еще.

— Сидение на месте нас всех угнетает. Посмотри на парней… Сегодня, они чуть было не сцепились.

— Чуть-чуть подождать осталось. До конца праздников. Как говорил Алеис, на торг обоз с товаром отправиться. Вот с ним до подножия гор и доедем… Несколько дней ничего не изменит.

— Я надеюсь, Лина… Очень надеюсь.

Глава 10.

Еще несколько дней жизнь текла спокойно и размеренно. Мы нагло пользовались праздником и отъедались за счет местного населения. Правда, парни отрабатывали наше пропитание и постой в меру своих сил. А силы были, особенно у Огала. Благодаря усилиям ребят, значительная часть здешних развалюх приняла более-менее «отстроенный» вид, а парочка из них, даже обзавелась каменной насыпью вместо забора. Прохудившаяся утварь, затупившиеся ножи и мотыги — главными специалистами по этим напастям опять же назначили лорда и менестреля. Хотя, сдается мне, и без их участия все эти вопросы раньше как-то разрешались. А что нынче их такая прорва… Так нечего Огалу ходить раздевшись до пояса и мускулами поигрывать. Думать же надо! А еже ли не дано, так просто вокруг оглядеться. Ну что тут за мужики? Низкорослые, квадратненькие, и бугристенькие из-за мускул. А самый большой бугор — живот, который хозяин лохматой пятерней почесывает. А тут, рядом, наш менестрель в одних портках… Да местные дамы в собственной слюне тонуть начинают, стоит этому срамнику рубашку скинуть. Сама видела как одна из тутошних «див» целый час камнем по тяпке молотила, дабы затупить ее поосновательней. А другая, у всех соседок тупые ножи клянчила. Да те сами не дуры и подобным «богатством» делиться не спешат…

Время от времени, какая-нибудь из Огаловых вдовушек предпринимает очередную попытку «приманить» менестреля в свои объятья. Врешь! Нашего певуна так просто не возьмешь… Он, конечно, теряет волю при виде обильной еды и хорошей выпивки. Ну дык, а мы на что? В смысле — друзья? …Правильно. Чтобы не дать нашему товарищу пропасть: разделить с ним тяготы сытного обеда (а то объесться еще бедняга), принять на себя часть выпивки (нельзя позволить другу спиться в одиночестве!). Только «друг» наш, к сожалению, стеснительный шибко. Все норовит избавить нас от тяжкого бремени заботы и опеки о нем — уверяет, что и сам со всем справиться. Ну да, нам виднее…

А вчера мы совет устроили. Обсуждали предстоящее в скором времени повторение попытки добраться до неуловимой Андарры. Староста великодушно предложил нам донизу с их «обозом» дойти. Ребятам идея понравилась, а вот мне предчувствия покоя не дают.

«Лечить нервишки надо.».

Надо… Но когда? Куда-то идем, от кого-то убегаем… Даже о главном подумать времени не остается?

«О главном? О завещании что ли?».

Да что мне кроме потертых штанов и линялой рубахи завещать-то? Я о смысле жизни говорю! О своем месте в этом мире…

«Нд-а-а… Жестоко нас жисть потоптала, еже ли ты, Ринка, о будущем задумываться начала… Ну, и какие гениальные мысли забрели в сию пустую голову и сгинули там безвозвратно?».

В смысле?

«Куда топать дальше?».

Так выбора особо и нет. Слезть с горы и как-нибудь пробираться в Андарру?

«Как-нибудь? …О! Какой продуманный план действий!».

А чего думать, если даже карты нет? Может, у кого по пути схемкой здешних мест разживемся, глядишь, что и проясниться. А от местных в этом вопросе толку, что от решета в тушении пожара. Путь то нам порассказали, со всеми ориентирами, но вот куда мы по нему доберемся — это вопрос! Следуя инструкциям местного населения, нам надлежит идти по дороге (так они здешнюю козью тропу гордо именуют) до развилки с каким-то старым валуном. От этого булыжника еще два дня в сторону «призрачного пика», пока «седую скалу» не заприметим. А уж там свернуть и мимо «хвоста ящерицы» еще день по «пути ветра»… Можно подумать на всех этих «объектах» таблички с названиями прибиты. Да еще на языке Внутренних королевств. В общем — с обозом оно проще будет. К тому же кормежка…

Празднества в поселке шли полным ходом. Как выяснилось, чествовали здешнего бога гор. Он вроде как в этот период пробуждался (или спускался из своих божественных чертогов — поди, пойми что-либо с таким переводчиком) и жаждал получить любовь, внимание и, ясное дело, подношения от своих подопечных. А еже ли нет — так лавины и обвалы весьма недурственный способ повысит почтительность. Работы в шахтах не велись. Дескать, богу не нравиться, что в его нутре копошатся, когда он «в народ вышел». Вот как опять на покой отправиться — милости просим.

Менестрель наш стал здешним любимцем. Причем не только женской части поселка. Стоит ему взять в руки лютню и спеть грустную балладу, как суровые жители гор пускают слезу и начинают сморкаться в бороду. И не важно, что слов они не понимают — нежной мелодии и проникновенного пения вполне достаточно. Послушав его, даже суровое сердце стража андарровского престола начало смягчаться, и Алеис теперь все реже смотрит на Огала со своей любимой смесью подозрительности и неодобрения во взоре. И даже перестал ругаться с ним из-за пьянок, кои, ввиду популярности певуна, сменялись одна другой, ибо каждый «горец» чтил своим долгом выпить с бардом за божественное расположение на грядущий год. А менестрель не шибко то и сопротивлялся.

У меня тоже появилось занятие. Незабвенная Лааганда, уяснив, что я целительница, вцепилась в меня мертвой хваткой с предложением обмена опытом и знаниями. Некоторое время мне удавалось отбрыкиваться, но, познакомившись поближе с несколькими ее методиками (причем на собственной шкуре), я согласилась. В основном, из сострадания к местному населению. Потому что значительная часть рецептов знахарки либо безнадежно устарела, либо была рассчитана на мага-целителя — разного рода заговоры и заклинания. А вот силы-то у Лааганды не наблюдалось и в помине. В отличие от ее ученицы — нашей любезной переводчицы Карфийетлабы, которую мы с подачи лорда теперь все звали просто Карфи. Да и у той она была слабенькая и до уровня настоящего мага-целителя не дотягивала. В прочем, горной шаманке и этого хватить.

Так что пришлось мне перетряхивать свой мешочек с травами и объяснять, которая из них для чего и как правильно их использовать. Когда же стало ясно, что значительная часть моих запасов растительности, местной целительнице попросту не знакома, ввиду отсутствия этих травок в здешних местах, я стала перетряхивать уже ее мешочек. Благо, в маминых травниках были сведения даже о тех цветочках-тополечках, что водились в таких глухих местах, где человек раз в столетие появлялся (как раз травники и забредали). Но даже мамины талмуды не помогли мне опознать несколько здешних травок. Или я не внимательно читала, или забыла, или же этой информации в книгах попросту не было. Касательно сведений о целительных свойствах этой неизвестной мне растительности пришлось всецело полагаться на Лааганду.

* * *

До отправки обоза с товаром вниз, к подножию гор оставалось два дня, когда надежды на комфортное путешествие рухнули. А все из-за нашей предусмотрительности…

Выяснился сей факт с возвращением тутошнего жреца с церемонии «задабривания» пробудившегося бога. Мы тихо мирно сидели в своей комнатушке, перебирая запасы для дальнейшего путешествия. Заодно, помогали менестрелю распихивать в сумки все свалившиеся на него дары. Вьюки росли на глазах, даже не взирая на контроль их содержимого со стороны Алеиса и принцессы, которые пытались образумить Огала, в его стремлении забрать все. Увы, большая часть советов сквозняком пронеслась по сознанию певуна, не оставив следа. Только категоричный отказ Алеиса от участия в переноски всей этой кучи барахла, заставил менестреля призадуматься. Да и то ненадолго. Ровно до того момента, пока он не вспомнил о вьючных животных обоза. И то, что этим бедолагам предстояло переть на себе помимо менестрельского хлама еще гору товара местного производства, Огала ничуть не смущало.

В момент особо жарких дебатов о целесообразности присоединения к тюкам выдолбленной из камня пичужки (довольно страшненького, на мой взгляд, вида), на улице послышались приветственные крики. Алеис отправился выяснять причину переполоха, а оставшийся без присмотра менестрель пихнул в свой мешок не только статуэтку пернатого, но и еще несколько ранее «забракованных» вещичек.

Вернувшийся лорд оповестил нас о возвращении к родному очагу «группы подносящих богам» и мы, успокоившись, продолжили наше до крайности «увлекательное» дело — попыткам достучаться до менестрельского разума. Совершенно, по моему святому убеждению, напрасного занятия. Я сразу предложила ребятам оставить все как есть, а позже получить возможность посмотреть на пыхтящего и обливающегося потом Огала. Но, Лина посчитала такой подход излишне жестоким, и теперь срывала горло, споря с упрямым певуном. Зря она так. После пары миль в роли мула, менестрель сам выкинул бы все лишнее.

«Да и нужное, пожалуй, тоже.».

Зато наши нервы остались бы в порядке… Относительном… Вот только мое мнение в последнее время никому даром не надо.

Все мало-мальски полезные вещи были упакованы, когда дверь распахнулась и в комнату влетела несколько встрепанная Карфи.

— Ви! Зачием?! — В этом месте эмоции натолкнулись на скудность словарного запаса нашей переводчицы. Карфи умолкла, всплеснув руками и в ужасе округлив глаза.

— В чем дело? — Лорд Олланни, помня о своих обязанностях телохранителя, встал перед принцессой, полностью загородив собой. — Что произошло?

— Храм! Зачием? — Карфийетлаба потрясла головой и уцепилась за тунику Алеиса. — Зачием ломать?

В совершеннейшем непонимании, мы дружно переглянулись, а после уставились на девушку. Высунувшись из-за плеча лорда, Лина попыталась разобраться.

— Карфи, какой храм?

Ученица знахарки посмотрела на нас удивленно, а затем ткнула куда-то в потолок.

— Там… Гора… Храм в… в облаки.

Лина, проследив взглядом за рукой девушки, несколько мгновений изучала кусок замурзанного потолка.

— Храм в облаках?

Карфи закивала головой.

— Та! На гора! Только ви приити с гора… Значить — это ви его ломать… Зачием?

— Карфи, но мы не видели никакого храма на вершине. А значит, и сломать не могли!

— Нет храм? — Девушка подозрительно посмотрела на нас. А в мою ноющую от препирательств с певуном голову стали закрадываться нехорошие догадки. И они требовали прояснения.

— Лина, пока я без сознания была, вы с ребятами ничего по пути не разбирали?

— Нет, конечно. Нам не до того было… Ночлег найти, еду раздобыть, о тебе позаботиться… Где уж тут храмы крушить. К тому же, с ними на вершине не густо. Может, если бы подвернулся хоть один под руку, мы бы и подумали…

— Ну-у-у. Кое-что ребята все же сломали… Карфи, этот храм… Это круг?

— Та.

— С черными камнями вокруг? — Девушка задумалась. Толи, пытаясь меня понять, толи вспомнить описание храма, поскольку только жрец и его ученики имели к нему доступ.

— Та… — Но уверенности в ее голосе не прозвучало. Впрочем, мне сомневаться не приходилось. Кроме пещеры и круга, на той горе ничего и не было. А из двух этих объектов, лишь врата подверглись разрушительному действу со стороны нашей команды. Если только Лина не вводит меня в заблуждение…

«Больно ей это надо…».

Вот именно! А значит их храм — это Врата Ивалоры…

«Которые мы порушили…».

Да… Поди, теперь, объясни, что мы не со зла и мелкой пакостности сие натворили, а исключительно в великих целях.

«Спасения собственной шкуры!».

Думается мне, здешним жителям общество темного мага тоже по вкусу не пришлось бы.

«Как бы им еще это объяснить?».

К тому же, с такой переводчицей… Но попробовать надо.

— Карфи, этот круг не храм. Это… дверь! — И я вдохновенно указала на покосившуюся, обшарпанную конструкцию, запирающую вход в наше убежище. — Мы через нее пришли сюда. В наших местах таких много. Это для людей, а не для богов. Это не храм.

Девушка напряженно слушавшая мои пояснения, отчаянно затрясла головой.

— Ние! Это храм! Мы оставлять зтесь тары, а бог слать слугу. Он их забирать… Храм бога! Теперь бог злой! Много бет, мало… нахотить в горах руда и камни. Плохо… Наши люти теперь злой! На вас…Они вас — наказать!

— Но мы же не знали!

— Когта вас наказать, бог опять тобрый. Мне очень жалко…

Карфи сочувственно посмотрела на нас, шмыгнула носом и выскочила за дверь.

— Опять вляпались! — Я плюхнулась на кровать и запустила руки в изрядно отросшие волосы.

— Похоже, мы иначе не можем. — Алеис пристроился на краешке рядом со мной. — И что нам теперь делать?

— А что хоть за наказание то нас ждет? — Лина окинула взглядом нашу удрученную компанию.

— За святотатство обычно по головке не гладят. А уж здесь люди жесткие. Нас же угораздило их главного бога оскорбить… Не знаю как вы, а мне ждать экзекуции совсем не хочется. С этого народа станется нас в жертву принести. Для задабривания высших и крайне разгневанных сил. А у меня есть планы на будущее. Хотелось бы полноценным магом стать… — Я подхватилась с кровати и стала запихивать в мешок скудные остатки своих вещей. — Предлагаю делать отсюда ноги. И чем быстрее, тем лучше.

— На ночь глядя? — Кажется, Огал моих опасений не разделял.

— Если останемся, утро можем встретить распятыми на жертвенном камне.

Принцесса и лорд, похоже, полностью разделяли мои взгляды на наше ближайшее будущее, поскольку тут же развили бурную деятельность, собираясь в путь. И только менестрель удрученно сидел рядом со своими баулами.

Когда последний мешок был надежно увязан, Алеис осторожно выглянул наружу. С улицы тут же раздался оглушительный рев десяток глоток. Лорд юркнул обратно, подперев собой дверь.

— Там вся деревня собралась. Придется прорываться… Мы с Огалом пойдем вперед, а вы, девушки, пока понесете наши вещи.

Мы с Линой согласно кивнули и стали подхватывать пожитки. Только над мешками менестреля вышла заминка. Увы, утащить все было не в наших скромных силах. Дело даже не в весе — это еще куда ни шло. А вот размеры баулов шансов не оставляли. Наскоро вспомнив их содержимое, мы остановили свой выбор на тех двух, где было больше одежды и более-менее ценных вещей — ножи, парочка украшений и, конечно же, бурдюк с вином. Не обрекать же беднягу Огала на жуткую смерть от жажды… Остальное, включая скульптурные композиции из камней, оставили на откуп местным. Пусть ими своих богов умасливают. Хотя, по моему мнению, от таких подношений, боги могут разгневаться куда сильнее, нежели из-за парочки сдвинутых в сторону камушков.

Дождавшись нас, ребята открыли дверь и шагнули за порог. Мы за ними. Впереди лорд, следом менестрель, а мы с принцессой замыкали шествие. Лина на всякий случай прицепила к поясу арбалет, а я проверила ножны с мечом.

Нас встречала очень «горячая» и тесная (в прямом смысле слова) компания. Впереди — все взрослое мужское население деревни с кайлами и дрынами. Чуть дальше расположился зрительный ряд из стариков, женщин и детишек. На их лицах читалось возмущенное негодование пополам с предвкушением редкого зрелища. Видать, не каждый день у них святотатцев уму-разуму учат.

Нам дали пройти не больше десятка шагов, когда раздался яростный вопль и вперед выскочил размалеванный дедок, обвешанный амулетами и побрякушками от пяток до темечка — жрец. Или скорее шаман. Вытянув в нашу сторону перст, он грозно заверещал что-то своей пастве. Народ сперва зароптал, потом загудел, а после и вовсе взвыл с яростью религиозных фанатиков.

Именно в этот момент я окончательно осознала — живыми нас отпускать не собираются. Впрочем, жертвенного камня тоже не будет. Нас попросту разорвут на ма-а-аленькие кусочки, размером не больше койла. Потому что контролировать разбушевавшуюся толпу даже богам не всегда под силу. Где уж справиться тщедушному жрецу. Свою миссию он уже выполнил — раззадорил палачей и натравил их на жертв.

Что ж, еще посмотрим. Расставаться с частями своего тела, лично в мои планы не входит. И, судя по решимости прописанной на лицах ребят, остальная наша команда придерживается того же мнения. Повоюем еще! Нам не привыкать…

По правде, все это было глупо до абсурда. Если вдуматься, здешние жители очень даже неплохие люди: отзывчивые и сострадательные. Они дали нам кров, еду, одежду, помощь. А теперь, из-за кучки камней, даже не разрушенных, а только отброшенных в сторону — они готовы были нас растерзать. Бред!

«А когда в религиозных воинах было много смысла?».

Верно! Сражаться за то о чем не ЗНАЕШЬ, а только лишь ВЕРИШЬ — это не то, что не правильно, но… убивать ради этого точно не стоит.

«Все равно всех не перебьешь…».

Тьфу! На меня!

Снова раздался рев, сопровождаемый потрясанием кулаками и руганью. Хотя по части нецензурной речи не поручусь, ввиду плохого знания местного диалекта (точнее — абсолютного незнания)… И на нас устремилась лавина бородатых вооруженных мужиков. Алеис мгновенно выхватил меч, который до этого держал в ножнах, дабы не провоцировать местных без надобности. Раздался лязг металла о металл, и первый нападающий отлетел в сторону. Огал схватил другого. Как котенка, приподнял за шкирку, вырвал дубину из его судорожно сжатых пальцев и отбросил агрессора в надвигающуюся толпу. После, поудобнее перехватил отвоеванное оружие и, размахнувшись, от души описал им полукруг, снеся еще троих. Те тоже отлетели в общую кучу и спокойно прилегли под ноги своим товарищам, создавая в их рядах свалку и смятение. Противник на мгновение замер в замешательстве… Но подбадривающие крики «зрительской аудитории» придали нападающим решимости и вновь подстегнули атаку.

И снова на нас понеслась волна перекошенных от жажды крови лиц.

Алеис бился молча, стараясь, как я успела заметить, не причинять жителям слишком серьезных повреждений. Огал с присущей ему широтой души, отвешивал удары дубиной во все стороны, рыча и завывая пострашнее своих врагов. Одно лишь выражение его перекошенной физиономии охлаждало религиозный пыл изрядной части «ревнителей святынь». Никакой особой техникой боя он не пользовался. Просто от плеча размахивал своим оружием, мало заботясь о меткости. В такой куче-мале, кому-нибудь обязательно перепадало «горяченьких».

Когда первые две волны атаки были отбиты, а количество покалеченных среди местного населения сравнялось численностью с относительно невредимыми, нападающие отступили. Но вздыхать с облегчением было рано… Из ряда зрителей вылетел камень. Только реакция и ловкость Алеиса позволили ему увернуться от направленного в него снаряда. Но пример был показан… Я с ужасом увидела, как сотни рук потянулись к земле, цапая с нее водящиеся здесь в изобилии булыжники. Руки молодые и старые, с мозолями от кайла и шитья, с въевшейся горной пылью и цыпками после холодной воды… Все!

«Вот нам и конец!».

Черная туча взвилась в воздух и стала медленно приближаться.

Медленно?

По крайней мере, для меня. Время будто притормозило свой стремительный бег, превратившись в тягучую патоку.

Что же делать?!

Сила вспыхнула неожиданно и почти обжигая, пронеслась по телу, рождая щит.

Ой! Бесконтрольные способности — это довольно жутко. То, что должно было стать простой преградой и всего лишь остановить убийственный дождь, приобрело иное качество: с силой отбросило назад летящие в нас камни.

Рой булыжников врезался в сбившуюся кучей толпу, проделывая в ней изрядные прорехи.

А я стояла и хлопала глазами, пытаясь понять, как такое вышло.

Но тут Лина дернула меня за руку.

— Бежим!

Пока я наблюдала за делом рук своих, парни успели похватать вещи и теперь ждали когда, же ошарашенная ведьмочка соизволит выйти из ступора.

И я соизволила, припустив вперед, как скаковая лошадь.

Глава 11.

Из поселка удирали, не чуя под собой ног и не разбирая дороги. Неслись сломя голову, рискуя превратить бег в беспорядочное кувыркание вниз. Лишь когда совсем стемнело, остановились отдышаться. Мы с принцессой дружно шлепнулись на свои пятые точки, даже не озаботившись чистотой места приземления. Некоторое время могли только судорожно загонять воздух в горящие легкие и утирать заливающий глаза пот.

Когда дыхание выровнялось, я решила оглядеться. Угу, хорошая идея! Гениальная! В чернильном сумраке ночи, только робкий десяток звездочек силились разогнать мрак и осветить наш путь. Но их натужного сияния не хватало даже на смутную прорисовку пейзажа.

«А как же ночное зрение?».

Так же как и обычное — может отдыхать, в виду ухода силы в очередной загул. Натворила дел со щитом и слиняла не попрощавшись.

Значит, будем полагаться на общедоступные методы освещения. Что нормальные люди делают в этом случае? Зажигают факел!

«Вот только у нормальных людей этот факел есть…».

Значит сделаем!

«Из чего? Или тут все завалено сучьями всех размеров и пород древесины?».

Вот же карлики! И впрямь, если что тут и было, наверняка местные все подчистую вымели. А оставшихся крох, буде такие есть, в кромешной тьме нам все едино не отыскать.

Что ж, перекантуемся до рассвета здесь…

— Все, пора идти дальше.

Вот так! Мечтать, как говориться, не вредно! О чем в очередной раз напомнил лорд Олланни.

— Алеис, это не разумно. Не видно же ничего. — Попробую отстоять свое право на ночлег, а то забег по козьей тропе устроил мне колотье в боку и трясучку всего организма.

— Через пару часов взойдет луна. А пока у нас есть ты. Наколдуешь чего-нибудь.

— Э-э-э…

— Что?

— Ну, с «наколдуешь» — это вряд ли.

Я съежилась, надеясь, что Алеис видит в темноте ничуть не лучше других.

— Рина, в чем дело? С чего это ты стала мямлить?

— Просто… — Набрала побольше воздуха и выпалила. — Я пока не могу колдовать. С силой… э-э-э… сложности.

— Но ведь в поселке никаких сложностей не было?

— Не без того… Или ты думаешь я специально обрушила на людей каменный шквал? Там же дети были. Просто сейчас… я плохо контролирую свои способности. Вот и перестаралась. А в данный момент и вовсе силу не чувствую… Так что… Простите…

Виновато потупившись, я отодвинулась подальше, надеясь полностью раствориться в ночной мгле.

— Ри-ин-а-а…

Ой какой нехороший тон у нашего лорда. Аж мурашки оживились.

— Что Рина?

А вот виноватых ноток в голос допускать не стоило. Зря… Теперь отбрехиваться труднее будет. Всегда и везде главное наглость и самоуверенность!

— И как давно у тебя эти… сложности?

У какой любопытный. Обо всем то ему доложи.

— Ну-у-у… В общем… Это началось после тесного общения с некромантским заклятием.

— И почему мы об этом не знаем?

— А зачем? Алеис, еще немного и все наладиться. Чего зря панику-то наводить?

— Панику? И не надейся! Да по этому поводу впору гулянку закатывать! Наконец-то можно спокойно ложиться спать, не опасаясь колючек, муравьев и прокисшего вина. — Проявил готовность поддержать друга в трудную минуту добрейший менестрель Огаллиус. Только непонятно, кто же ему тогда друг?

— Рано радуешься, Огал. Моя сила не ушла… Она просто не всегда появляется… Но это не на долго. Когда все утрясется, я первым же делом весть твой список выполню. Персонально для тебя.

Менестрель скривился и сплюнул, что-то пробормотав себе под нос. Ну, по крайней мере, мне так показалось. Глаза хоть и пообвыкли к темноте, но об орлиной зоркость речи не шло.

— И как скоро это случиться? Когда все… образуется?

«Алеис, Алеис… И в кого ты такой любознательный? Ежели везде свой нос совать, можно при случае и лишиться сей части тела…».

— Извините, лорд Олланни, но мои способности мне не докладываются. Прискорбное отсутствие дисциплины с их стороны…

— Точнее, со стороны их обладательницы. Рина, ты пойми — это не праздное любопытство. Мы уже привыкли полагаться на твою магию. Она часть нашего вооружения. К примеру, у меня есть кинжал за голенищем сапога. Во время стычки я всегда рассчитываю на него. А теперь представь, что кто-то без моего ведома его утащил, а я выстроил схватку так, чтобы использовать именно это оружие?

— Не боитесь, лорд, мы позаботимся о вашей могилке. Цветочки посадим, пропалывать их станем, время от времени оросим иссушенную землю скупой девичьей слезой. Это я о себе и принцессе. А менестрель, скорее всего, очередную гулянку по этому поводу закатит. Да, Огал?

Певун обиженно засопел и выдал свою коронную фразу.

— Ведьма ты, Ринка!

— Ты забыл сказать — злобная.

— Хуже. Зловредная!

— Тогда чего вы все от меня хотите? Вцепились как клещ в собачье ухо! — Я подскочила и, схватив мешок, кинулась вниз по тропе, не заботясь смотреть под ноги. Все равно ж ничего не видно, чего тогда за заря глаза мозолить? Как следствие, споткнулась и совершила попытку пропахать носом тутошнюю каменную целину. Увы, сия судьбоносная (для моего лица) встреча не состоялась. Уберегла меня от нее крепкая рука, ухватившая за ворот туники.

Несколько мгновений помахав руками в полу висячем положении, я восстановила равновесие и выпрямилась. Чтобы тут же оказаться развернутой кругом, все той же сильной дланью.

Ну конечно же! Лорд Олланни! Кто же еще будет отлавливать меня по козьим тропам в кромешной тьме, дабы не дать испортить физиономию?

Отпустив ворот, Алеис наклонился прямо к моему лицу и заглянул в глаза.

— Рина, что с тобой твориться?

— Ничего. — Я отвела глаза и отодвинулась.

— Тогда почему ты дергаешься и психуешь, как истеричная барышня?

Действительно, чего это я? Ребята в своем праве. Они хотят быть уверены в нашей команде. Не иди речь обо мне, я бы первая начала вопить и требовать справедливости. А сейчас…

— Рина? — Лорд все так же выжидающе смотрел. И меня прорвало.

— Мне страшно, Алеис.

— А кто не боится? Чужая страна, недруги, опасность…

«А вот этим нас уже не напугаешь. С некоторых пор это приобрело некую будничность… Одним словом — рутина!».

— Да нет! Я не этого боюсь… Будущего. Я колдунья. Магические способности проявились у меня с самого детства. Вся моя жизнь строилась на их использовании. Только однажды у меня были такие… сложности как сейчас. Но тогда мама сказала, что все наладиться. А дети верят родителям безоговорочно. Но сейчас мамы рядом нет. И я начинаю сомневаться… А вдруг не наладиться? Что если все останется как есть? Кем мне тогда быть?

— Собой.

— Магичкой с неконтролируемой силой? Еще несколько таких же фортелей как в поселке, и от меня даже друзья шарахаться начнут.

— Тогда они не друзья.

— Нет, но тот, кто останется — просто идиот. Ведь даже самое безобидное заклинание может закончиться жуткими разрушительными последствиями.

— Но тебе же необязательно колдовать?

— А что мне еще делать? Как жить? Чем зарабатывать на пропитание? Я женщина. Мои возможности ограничены.

— Ты всегда можешь выйти замуж.

— Хочу я посмотреть на того героя, что захочет взять меня в жены. Ведение домашнего хозяйства… Мимо этого раздела образования я прошла не задерживаясь. Мои кулинарные шедевры даже сдыхающие от голода свиньи есть отказываются. Уборку и стирку я приравниваю к каторге. А с результатами моего швейного таланта ты знаком лично.

При этих словах Алеис хмыкнул и покачал головой.

— Тогда тебе придется искать богатого мужа, дабы за тебя все делали слуги.

— И всю жизнь прожить расфуфыренной куклой, с мнением которой считаются не больше, нежели с желаниями дырявого ведра, выброшенного на помойку? К тому же, богатые не женятся на бедных, безродных простушках с отвратительным характером…

— Ну, положим не простушкой. А вот с таким характером тебя и вправду будет трудно пристроить. Хотя… — Алеис улыбнулся. — Среди моих знакомых есть несколько любителей острых ощущений. Вечно ищут приключений. Могу познакомить. Они, правда, не богачи, но на кухарку денег наскребут.

— Да? Стоит подумать. Жаль только замуж меня не тянет…

— Ну, если хочется острых ощущений самой, так ты весьма неплохо владеешь мечом. В некоторых государствах Внутренних королевств есть артели наемниц.

— Нет уж, спасибо. Наемникам приходиться убивать. А мне это занятие пришлось не по вкусу. Там на поляне… Это было отвратительно.

— Первая жертва?

— Трудно было догадаться? Неужто я похожа на закоренелого убийцу? Мне до сих пор не по себе.

— Тебе надо было напиться. Вдрызг. Это не помогает, но зато на следующее утро такое мерзкое самочувствие, что тут уж не до моральных терзаний. По себе знаю.

— Лорд Олланни пьяный в стельку? Признаться, мое воображение отказывается рисовать эту картину.

— Ну, это можно исправить. Личным примером. Вот доберемся до Андарры…

— Ловлю на слове. Я теперь никаких усилий не пожалею, лишь бы увидать сие зрелище. М-м-м… Уже в предвкушении.

— Тогда предлагаю начать прилагать усилия прямо сейчас. Думаю, чем дальше мы будем от поселка, тем лучше.

— А я думаю, что неплохо их напугала. По крайней мере, на себя я впечатление произвела… Отрицательное. И если только здешние жители не страдают столь тяжкими формами душевных извращений, что захотят снова пообщаться с плохо контролирующей свою силу колдуньей-недоучкой, то нам опасаться нечего.

— Как знать? Порой страх перед божьим гневом пересиливает все остальные «ужасы».

А ведь лорд прав. Тем паче, оскорбленный нами бог для здешнего народа может и не единственный, но однозначно самый главный. Вот же угораздило…

Я согласно тряхнула головой и поплелась к остальной компании. Но на втором шаге меня притормозил голос Алеиса.

— Рина…

Я повернулась.

— Здесь нет твоей матери, но, я надеюсь, моя поддержка тоже пригодиться. Так вот, я верю, что у тебя все наладиться. С твоей… целеустремленностью, просто не может быть иначе.

Я вскинула бровь.

— Может, хотел сказать — упёртостью? Было бы вернее. Впрочем… Спасибо, Алеис.

Принцесса и менестрель ожидали нас в напряженном молчании. Даже, как мне показалась, настороженном. По крайней мере, в Линином голосе проскользнули тревожные нотки.

— Рина?

— Рина, Рина… Все нормально. Привал окончен, ползем дальше. Свой допрос с пристрастием продолжите, когда мы куда-нибудь придем и хоть немного поспим. А сейчас нас ждет великая цель — спасение собственных персон от праведного гнева местного населения. Так что — вперед!

Дождавшись, когда в темноте мелькнут поднимающиеся с тяжкими стонами смутные фигуры моих спутников, я закинула мешок на плечо и потопала вперед. На сей раз, стараясь если и не разглядывать дорогу (абсолютно напрасное занятие!), то хотя бы нашаривать ее ногой.

Уже спустя час, я твердо уверилась, что ночное лазание по горам — это не для меня. И даже если сотня почитателей этого вида развлечений будет в один голос петь ему дифирамбы, я останусь при своем мнении. Ну что хорошего может быть в сбитых о камни ногах, порванной одежде и исцарапанных конечностях? Мне в этом вопросе особенно повезло. Я умудрилась поранить самое святое — седалище. Поскользнулась на мелких камушках, шлепнулась и проехала на своей ценной части тела добрых пару шагов. Занятно, но одежда почти не пострадала. Чего не скажешь о некой ведьме-недоучке. Хорошо в темноте не видно было моей согнувшейся, прихрамывающей и потирающей пониже спины тушки. Вот бы народ повеселился. Особливо менестрель. И было бы мне в дополнение к «жуткой» травме моральное унижение.

Как бы то ни было, но все рано или поздно заканчивается. Вот и садистские наклонности нашего лорда несколько поутихли. Подозреваю, произошло это вследствие недостатка у Алеиса сил на их поддержание, ибо они, силы, уходили на вылавливание спотыкающейся на каждом десятом шагу колдуньи и транспортировки висящей на его руке Лины. В результате, еще до появления на небосводе серебристого ока ночного светила, благородный телохранитель принцессы вконец упарился и запыхался, после чего, якобы под давлением нашего скулежа, милостиво согласился остановиться на ночлег.

Стоило ему произнести заветные слова: «Ладно, нам и впрямь надо передохнуть», как мы дружно повалились на землю, словно небрежно сброшенные с телеги мешки картошки. Все так вымотались, что даже не стали искать подходящего для отдыха места. Да и зачем? Колдобины каменистой земли итак казались мягчайшей периной и манили в свои объятия как любящая мать.

Закутываясь в плащ и устраивая под щекой мешок, я пробормотала: «Дежурю последней». И нырнула в одурманивающие пучины сна…

* * *

Пробуждение было резким и неприятным. Смутная тревога заставила стремительно подскочить и начать нервно оглядываться по сторонам.

Странно. Все тихо. А у меня ощущение, будто по горлу холодная змея проползла. Я снова осмотрелась.

Рассветный сумрак вползал на землю, светлея с каждым ударом сердца. Мутная пелена тумана окутывала окрестности промозглым одеялом. Даже легкий ветерок не нарушал его вязкого тела. Тишина была глухой и давящей.

Б-р-р-р… Как в чащобе. Наверное, оттого мне и не по себе. Слишком уж все это напоминает «веселые» деньки в компании голодной нежити. Нервишки шалят…

«Покой, покой и покой…».

Мечты, мечты, мечты…

Фу-у-у… Кажется все нормально. И потом, здесь вроде бы некому капать голодной слюной, наблюдая из лесных кущ за нашими упитанными тушками. Тут и растительности то нет. Одни камни… Ну, еще мы. И даже если за нами идет погоня, в таком молоке нас даже по «Ау» не отыщешь. Хоть в шаге пройди… Надо расслабиться.

Как бы не так. Напряжение не отпускало. Я снова прислушалась.

Тихо… Только три носа еле слышно посапывают в унисон, укрытые пелериной снов.

«Три?».

Вот же карлики! Менестрель опять за свое. Вместо ответственного бдения — нежиться в постельке!

Почему я решила, что дисциплину нарушает именно доблестный певун? Тоже мне загадка века! Алеис никогда не позволит себе заснуть на посту. К тому же, наш лорд с чувством выполненного долга сопит, завернувшись в плащ. В то время как Огал дрыхнет привалившись к камню. А если бы его дежурство закончилось, то неженка-менестрель устроился бы покомфортнее.

Горя праведным гневом, я совсем уж собралась попинать в воспитательных целях нашего служителя искусства, но очередной приступ тревоги кольнул сердце. До слуха донесся глухой стук камешка, прокатившегося по своим собратьям. Где-то совсем близко. Только вот где? Определять направление шума в тумане, все равно что, зажмурившись искать выход из лабиринта.

Я подобралась, судорожно раздумывая, как бы разбудить ребят, не издав при этом ни звука? Камешками покидаться? А если не так поймут и пришлют аналогичный привет? То, что у Огала считается небольшим камешком, мне потом на могиле вместо надгробия установят. Предварительно отчистив от моих останков…

Что же придумать?

Поздно… Слева от меня мелькнул размытый туманом силуэт. От неожиданности я попятилась, споткнулась и снова приземлилась на свою многострадальную израненную часть тела пониже спины. А прямо передо мной мягко опустилась на лапы косматая туша. Я пискнула и в порыве «гостеприимства» лягнула визитера ногой. Ступня с чавкающим звуком впечаталась во что-то твердое и бугристое. «Гость» отлетел на пол шага и грузно шмякнулся на землю. Но почти сразу же подскочил. Только нападать не стал, а затряс отчаянно мохнатой головой, жалобно скуля.

Собака! Обычная собака.

«Обычная БОЛЬШУЩАЯ собака.».

Да уж. Пусть и не теленок, но где-то рядом… Разок цапнет — и трети роста как небывало.

Пес продолжал обиженно поскуливать, теребя морду лапой. В это миг рядом с животным возник человеческий силуэт, в котором без труда опознавался лорд Олланни. В его руке тускло серебрился обнаженной сталью кинжал. Надо полагать тот, с которым не расстается голенище сапога. Алеис коротко замахнулся, метя псу в глотку. Но… удар цели не достиг. А все из-за одной ненормальной колдуньи, которая рывком кинулась лорду наперерез. Поскольку у меня не было времени подниматься, я со всего размаха ткнулась принцессиному телохранителю прямиком в ноги. Алеис звучно шлепнулся на землю, опрокидываясь навзничь, а оружие жалобно дзинькая, покатилось в сторону.

Полные недоумения серые глаза уставились на меня из-под прядей пепельных волос.

— Рина, ты спятила? — Прошипел «уронены» лорд, пытаясь освободить ноги от вцепившихся в них ведьминых пальцев.

— Алеис, не надо. — Самым жалобным голоском промычала я в ответ. И для полноты картины шмыгнула носом.

«Ой перебор… Будто прошу милостыню на прокорм десятка детей и пьяницы мужа.».

Не важно. Главное подействовало. Лорд перестал трепыхаться и удивленно воззрился на меня. Впрочем, не забывая краем глаза посматривать на блохастый шерстяной мешок.

— Рина. Он же нас всех сожрет.

— Не сожрет. Он дрессированный.

— А на что дрессированный? Мне доводилось видеть «домашних любимцев» натасканных на убийство человека.

— Но не этот.

Я взглянула на животинку, которая уже успела «проморгаться» и теперь наблюдала за нашим с Алеисом препирательством со смесью обиды и непонимания во взгляде. Так трогательно…

«Уси-пуси, слюни-сопли… Тьфу!».

— Он тебе сам рассказал? — Лорд не унимался.

— Я таких в поселке видела. Еще струхнула, когда один ко мне подошел. Но Карфи сказала, что они не злые. Они ищейки. Но не добычу выслеживают, а людей в завалах и снегах ищут. Помощники, а не убийцы. Детишки на них как на пони ездят. За уши, за хвост дергают, а им хоть бы что. Не трогай его.

Лорд посмотрел на меня как на душевно больную, перевел взгляд на спокойно стоящего в сторонке пса и несколько мгновений изучал его. В ответ живность вильнула хвостом и чихнула. Покачав головой, лорд махнул рукой и поднялся.

— Ладно. Пусть живет. Только он нас теперь с головой выдаст.

— Не выдаст.

Поднявшись и отряхнув с колен мелкие камушки, я потянулась к собаке. Но она попятилась от меня как от чумной, настороженно сверля темно золотистыми глазами.

«Ой, подумаешь разок приложила. Не со зла же. Просто рефлексы.».

— Ну-ну, все в порядке, я больше не буду драться.

Несколько успокоенный моим тоном пес позволил до себя дотронуться, только нервно прижатые к голове уши выдавали его опасения. Погладив животное по голове, я применила самое безотказное оружие супротив собак — стала почесывать грудку. Совсем немного времени и грозное зубастое существо, зажмурив в экстазе глаза, тихо сползло на землю, предоставив в мое полное распоряжение свалявшуюся на пузе шерсть и слабо подергивая задней лапой.

— Ты решила загладить его до смерти? — Тихий, заспанный голосок заставил пса приоткрыть один глаз и снова вильнуть хвостом. Принцесса позевывая в кулак опустилась рядом со мной на колени. — Какой громадный. Даже на псарне моего отца я не встречала таких больших животных.

— Прелесть, правда. Такая большая пушистая игрушка. Мечта всей жизни.

— Эдакое чудище?

— Он просто лапочка! — Я снова заскребла живот надежно нейтрализованного пса.

— Похоже, ты любишь собак.

— Я вообще люблю живность, но собак особенно. В детстве у меня была псинка неопределенной породы. Умненькая — просто жуть. Почти как человек, только не говорила.

— И что с ней стало?

— Увы, люди живут дольше. Больше собак у меня не было. Именно по этой причине. Мне хватило рыданий над ее могилой на всю оставшуюся жизнь. Но короткий век не мешает любить их. Напротив, заставляет ценить каждый миг проведенный вместе.

— И что, ты их любишь всех без разбору? Некоторые породы просто отвратительны.

— Внешность не важна. Даже в последнем уродце есть что-то миленькое. А вот воспитание — это да. Собаки-убийцы мне не импонируют. Но тут уж не их вина. Дрессировкой занимаются люди, прививая животному свои качества. И это уже не собака, а оружие. А я люблю собак.

Наблюдая за растекшимся лужей псом, Лина улыбнулась и тоже стала чухать животинку. Передав ей эстафету, я пошла искать свой скарб. Если за нами идет погоня с собаками, надо предпринять меры. Нашарив в недрах тюка сумку с лекарствами, отыскала нужный флакон и стала орошать место нашей ночевки его содержимым. Стоило первым двум каплям настойки упасть на каменистую почву, как округу огласил чих. Я посмотрела на пса. Он уже успел подскочить и теперь беспрестанно чихал, мотая головой. Потом в отчаянии отпрыгнул в сторону и скрылся в тумане, оставив принцессу в недоумении хлопать глазами.

— Что это было?

Я вздрогнула, и чуть было не вылили настойку себе на ноги.

— Алеис, ты опять подкрадываешься! Я ж когда-нибудь твоими стараниями помру. А не помру, так нервной стану. И кому будет хуже? Вот представь себе перспективу путешествовать в моем «дерганном» обществе. Особенно когда сила вернется… Каково?

— Извини… Так что это?

— Незаменимая вещь для грабителей. Отбивает собачий нюх на несколько дней.

— И зачем целительнице такие препараты? Кого-то грабить собралась?

— Это я оставляю вам, лорд. Не зря же вас премудростям взлома обучали? А я это средство применяю как лекарство от радикулита. Очень эффективное! Если что — обращайтесь… В обоих случаях.

— Непременно. А еще подобные препараты у тебя есть?

— Отбивающие собачий нюх?

— Двойного назначения.

— Это скорее побочный эффект. Но… Дай подумаю… У меня есть мазь для суставов, жутко режущая глаза. Правда, для лучшего воздействия следует намазать на лицо противнику. Сомневаюсь, конечно, что враг будет при этом терпеливо ожидать окончания процедуры. Зато он гарантированно пару часов ничего не сможет видеть. Даже если, умываясь, сотрет себе всю кожу с моськи. А еще, где-то был флакончик с настойкой валерианы. От котов — первая вещь.

— Котов? Что-то мне с трудом представляется ситуация, в которой бы нам угрожал пушистый диванный пуфик.

— А вот это ты зря. — Плотно закупорив крышку флакона, я вернула его к своим собратьям и принялась пихать следом плащ заменявший мне одеяло. Было еще прохладно, но мой опыт подсказывал, что через пол часа пёхом, я в нем вконец упарюсь.- Даже если забыть о существовании бойцовский котов, некоторые домашние питомцы из числа этой семьи могут быть весьма неприятны в общении. В нашей деревне один такой есть. У вдовы Марсиаты живет. Дома — просто лапочка. Ко всем ластится, о ноги трется, в глазки заглядывает… Но стоит ему выйти за порог. Караул! Заберется на дерево, притаится в листве и ждет неосторожного прохожего. А потом, как сиганет ему на голову. Мало того, что всю физиономию расцарапает, так еще до заикания и сердечного приступа довести может. От того, наверное, Марсиата снова замуж и не вышла. Гася всех претендентов отвадил.

Плащ упорствовал, не желая упаковываться, то и дело, выпрастывая из мешка свои части. Лорд поглядел на мои мучения, улыбнулся и, отобрав у меня тюк, одним движением утрамбовал его. Рывком затянул горловину и снова вернул мне.

Ребята тоже собирали пожитки. Не было нужды говорить им о необходимости скорейшего отбытия. Коли нас посетил пес, то и его хозяева недалече. Ведь не стало бы животное покидать своих кормильцев исключительно из желания составить нам компанию? А значит, пора делать ноги. Как говориться погостили — пора и честь знать…

С места снялись быстро. Даже не позавтракав. И что удивительно: менестрель не стал хныкать по этому поводу. Но, как выяснилось, святость приема утренней трапезы он чтил неукоснительно. Пошарив в недрах необъятного баула, Огал извлек нечто, завернутое в тряпицу. На ходу развернул и оделил всех лепешками, коими в недавнем прошлом потчевала нас супруга старосты.

Все-таки хорошо, что певун с нами. С голоду не помрем.

«С тощего барана — хоть блеяние…».

Угощение было холодным, изрядно зачерствевшем и довольно безвкусным, но голодный желудок, слава богам, не привередлив. Приободренные пищей, мы прибавили темп.

К обеду несколько просветлело, но туман и не собирался рассеиваться. Только сделался чуть менее плотным, позволяя просматривать окрестности на два десятка шагов вокруг.

Шли колонной, один за другим, внимательно осматривая землю. Камни то и дело спешили ткнуться в ноги, будто не лежали на месте, а специально выпрыгивали на дорогу. Вдруг Алеис, возглавлявший процессию, резко остановился. Увлеченные видом, открывавшимся под ногами, остальные затормозить не успели. И получили прекрасную возможность ознакомиться с лопатками впереди идущего. Кроме Огала. Благодаря своему росту он ткнулся в мою спину не носом, а ременной пряжкой.

Ну вот, еще один синяк. Интересно, что от меня останется к концу путешествия?

«Отбивная.».

Хорошо если так, а то мне начинает казаться, что и того не будет.

Прекративший наше монотонное движение Алеис, озадаченно оглядывался. Лина потирала лоб, на котором неумолимо проявлялась косая полоса. Надо полагать, затормозила она прямиком в болтающиеся за спиной лорда ножны с мечом. Споткнувшийся о магичку менестрель отряхивал выпавший от неожиданности мешок. А мне оставалось морщиться и поводить плечами, стараясь избавиться от ощущения впечатавшегося в спину булыжника.

Но любопытство — страшная сила! И что греха таить, изрядная доля этой силы принадлежит мне. А посему… Пойду ка узнаю что за затор.

Обойдя Лину, озабоченную состоянием своего монаршего чела, я тронула лорда за плечо.

— Отдыхаем?

— Рина, тебе ничего не кажется странным? — Алеис все так же продолжал оглядываться. Как мне показалось, несколько нервно. Впрочем, это уже стало для нас обычным явлением. И не стоило бы обращать внимание, если бы не растерянность во взоре принцессиного телохранителя.

Я огляделась. Гора как гора. Не то, чтобы я их много повидала, но представляла себе именно так.

— Ну?

Интересно, что он хочет от меня услышать. Явно не то, что я собираюсь выдать…

— Странным? А знаешь, есть маленько. Вместо шумных улиц Дакорана, кругом почему-то каменистая пустыня?

— Рина! Будь серьезнее.

— Помру — буду.

— Боюсь, с таким отношением, это может случиться в очень скором времени.

— Не будьте занудой, лорд. Если относиться ко всему с излишней серьезностью — впору с тоски сдохнуть. Есть что сказать — говорите. В загадки поиграем в таверне за бокалом подогретого вина.

— Ладно… Рина, как ты думаешь, куда мы идем?

— Опять за свое?! Не знаю как вы, а я пытаюсь убраться подальше от снегов и горных вершин с их обитателями.

— И каким путем?

— Не уверена, но дорога здесь, кажется одна. — И я ткнула пальчиком себе под ноги. Но, проследив за собственным же перстом, замерла в удивлении. После чего совершила совсем уж идиотский поступок: присела и потрогала землю.

Дороги не было! Даже еле заметной тропки не наблюдалось. Ночью ли, а может в молоке тумана, мы сошли с проторенного пути и сейчас с энтузиазмом топали по относительно ровному месту.

Вывод напрашивался один…

— Мы заблудились?

Прислушивавшиеся к нашему разговору принцесса и менестрель подошли ближе. В их взгляде читался тот же самый вопрос. Алеис снова осмотрелся и растерянно пожал плечами.

— Не знаю, верна ли такая формулировка. Мы же и раньше точно не знали куда идем. Но одно неоспоримо — с дороги мы сошли.

— И что теперь? Вернемся? — Неожиданная новость заставила Лину забыть о полученной травме.

Алеис задумался пиная ногой подвернувшиеся камешки.

«Надо же! Оказывается и у нашего непогрешимого лорда есть дурацкие привычки.».

Но тяжкий мыслительный процесс длился не долго. Лорд даже не успел очистить от камней пространство на шаг рядом с собой. После чего мы были осчастливлены результатами его размышлений.

— Я совсем не уверен в правильности такого шага. Во-первых, вряд ли кто из нас точно запомнил пройденный путь. А значит беспорядочные блуждания продолжаться. И совсем необязательно, что они выведут нас к цели. А во-вторых: где гарантия, что там, на дороге, нас не ждут с распростертыми объятьями преследователи. Если раньше мы были впереди, то наше отклонение от курса уничтожило это преимущество. Риск слишком велик. Наша задача — спуститься вниз. Для этого необязательно пользоваться дорогой.

— Но зато идти по ней куда удобнее. — Менестрелю подавай комфорт!

— И значительно опаснее. — Внесу ка свою посильную лепту в дебаты. Еще без меня все решат! А там, того и гляди, в угол задвинут и тряпочкой завесят, чтобы пыль не садилась. — Искать нас по всей горе местные без собак не станут — животики надорвут. Скорей всего подумают, что мы как все нормальные люди по дороге движемся. Если только… они не узнали нас достаточно хорошо, чтобы поставить подобный вывод под сомнение…

Принцесса тяжко, но согласно вздохнула, выдав окончательный вердикт.

— Да уж, легкие пути не для нас.

И перед нами простерлась дорога в неизвестность. Хотя нет, дороги-то как раз и не было. Только каменистый горный бок.

«Намечается тенденция к стабильности…».

Стабильность — есть постоянство. А тут: что ни день — новый пейзаж.

«Причем тут местность? Речь шла проблемах, сложностях и неприятностях…».

А вот тут и впрямь завидное постоянство. И чего от нас богам угодно?

Глава 12.

Это я жаловалась на козью тропу? Всеблагие боги, ну и дура! О камешки ножки сбивала? Коленки поцарапала? Да пожалуйста! Сколько угодно! Лишь бы не пришлось опять забираться на этот крутой, почти отвесный склон. Тоже мне — первопроходцы. Точнее — шишконабиватели! Профессиональные. Лучшие на всем Раскорде… И выбора ведь нет. Или повернуть назад, потеряв еще три дня пути, или ползти наверх, в надежде обойти эту жуткую расщелину. И хотя ее дна не видно, воображение услужливо рисует его усыпанную острыми камнями поверхность. Пожалуй, излишне красочно, ибо перед мысленным взором встают не только здоровенные, острые как нож валуны, но и живописно распростертое на них тельце ведьмочки.

«Ой!».

Камешек выскользнул из-под ноги и с раскатистым эхом покатился вниз. Солнце клонилось к закату, а мы все карабкались вверх как тараканы по табуретке, обходя вставшее на пути препятствие. Восхождение началось на рассвете, когда солнечные лучи озарили уже набившую оскомину горную вершину. День. Целый день потрачен на путь, который на первый взгляд казался таким коротким! Хорошо, до широкого каменного козырька уже рукой подать. Глядишь, к ночи доберемся.

Я вжалась в отвесную стену, давая себе передышку. Это уже шестая или седьмая остановка за неполный час? Да, мое общее состояние все еще оставляет желать лучшего. Даже принцесса выглядит бодрее. А ведь не так давно я ее изнеженностью попрекала. Вот вам наглядный пример пользы физических нагрузок и прогулок на свежем воздухе.

«Ну, не для всех… Достаточно в зеркало посмотреть.».

О нет. Это уже результат собственной глупости. И надо же мне было в эту авантюру ввязываться? Есть у принцессы телохранитель, вот пусть бы сам ее и спасал. А то корчу тут из себя благородного паладина-скалолаза…

Рядом с тихим шорохом посыпались камешки.

«Кто это там обо мне вспомнил?».

С трудом отлипнув от каменного бока повернула голову. Алеис… Лорд осторожно двигался в моем направлении. Слегка присыпанный каменной крошкой, со слипшимися от пота волосами, он выглядел несколько утомленным. Но отнюдь не замученным.

Остановившись чуть выше меня, он уцепился за камень и протянул руку.

— Держись.

Отстаивать самостоятельность и независимость сил не осталось. Потянувшись, я ухватилась дрожащими пальцами за его крепкую ладонь. Он с силой потянул меня вверх, оставляя в моем распоряжении возможность, перебирать ногами, но не выбирать направление. Небольшое усилие и я уже, как родного, обнимаю валун, служивший лорду опорой.

— Давай, Рина. Совсем немного осталось.

— Ага, от меня тоже.

Сердце бешено колотилось, силясь разорвать грудь и выпорхнуть наружу, как свободолюбивая пташка.

— Ну, ты совсем расклеилась.

— Скорее развалилась. У меня все гудит, дрожит и болит. А кончиков пальцев я и вовсе не чувствую.

— Терпи.

— Можно подумать есть выбор?

— Именно, выбора нет. Если, конечно, не хочешь ночевать прямо здесь… Давай.

Алеис обхватил меня за талию и подтолкнул вверх, на вершину камня. Распластавшись на нем, как змея на теплом солнышке, я блаженно прикрыла глаза. Но счастье длилось ничтожно мало. Спустя несколько мгновений, лорд уже был рядом и приводил мое отупевшее от «полезных» физических нагрузок тело в вертикальное положение. Я слабо дернулась, пытаясь освободиться из сильных рук и снова прилечь. Все это действо сопровождалось позорным скулежом.

— Оставь меня здесь. Я хочу умереть.

— Да-да, конечно, но умирать лучше у костра, после легкого ужина.

Упоминание о еде вызвало в измученном теле слабый интерес — живот заинтересованно забурчал, беззастенчиво напоминая о том, что с самого утра не видел даже заплесневелой корочки хлеба.

— Тепло, еда… Нет, Алеис, это все красивая сказка для детей. А я уже не ребенок. Ну где мы здесь найдем хворост?

— У Огала в мешке небольшая вязанка. Я ее с вечера заготовил. И заячья тушка еще одна осталась.

Перспективы были настолько заманчивы, что я даже ощутила некий прилив сил и перестала вырываться. К слову сказать, последние два дня нашего путешествия (или правильней сказать — скитаний) были приятно разноображены ночевкой у костра и свежей едой. По мере спуска вниз, каменистый склон горы все больше обрастал растительностью, порой радуя нас чахлыми кустиками. А где есть трава, найдутся и мелкие грызуны, употребляющие ее в пищу. На прошлом привале Алеис принес двух зайцев, подстреленных из моего арбалета. Как выяснилось, добыча была больше, нежели нам сообщил предусмотрительный лорд. Наверное, правильно сделал. Ну, слопали бы мы все вчера, а сегодня что на клык кидать?

Убедив себя, что ради еды и костра смерть можно несколько отсрочить, я вновь поползла наверх. С помощью лорда, конечно. А если быть до конца откровенной — беззастенчиво вися на нем, как полотенце над рукомойником.

С кряхтением столетней старухи и стеная, как безутешная вдова, я преодолела путь, отделяющий меня от заветного козырька. Чтобы обнаружить на нем весело потрескивающий костерок и блаженствующих в покое принцессу и менестреля. А я то думала, как это Алеис решился оставить свою подопечную без присмотра? Оказывается, они уже добрались. Только я плелась, как пережившая свой век кляча.

Округу наполнял одуряющийся запах жарящегося мяса. Эх, если б я учуяла его раньше, взлетела бы наверх как птица. Надо было лорду не тащить меня на себе, а взять кусочек поджаренного зайца и держать перед моим носом. Сколько бы сил сэкономил…

Я посмотрела на выбирающегося следом за мной Алеиса. Волосы лорда окончательно слиплись, а по вискам стекали крупные капли пота. Под глазами намечались темные тени. Н-да… Нелегко ему с такой хиленькой командой. А впрочем, сам виноват. Мог бы и менестреля припахать. Судя по виду нашего певуна, восхождение отнюдь не выжало из него последние соки. Разве что взгляд у него голодный. Вон как на кролика смотрит. Э-э-э-э… Если так пойдет, он его своими глазами схарчит. Целиком! А мы тогда как?

«Без паники! Лорд принцессу в обиду не даст. Главное примазаться к Лине.».

А для этого следует держаться к наследнице Андаррского престола как можно ближе. Вон и свободный пятачок подле нее имеется…

Место для ночлега выбрали довольно удачно. Каменный козырек был не менее десятка шагов в ширину, позволяя вольготно по нему передвигаться, не опасаясь брякнуться вниз. В уходящей наверх каменной стене было углубление: не пещера, а так, небольшая ниша. Но и ее было достаточно, чтобы приютить четверых путников.

Подползя к огню, я плюхнулась на заботливо расстеленный принцессой плащ и отдалась теплу и покою. Спустя некоторое время навязчивым зудением комара дала о себе знать задремавшая от усталости совесть — все, кроме меня были заняты делом. Лина распаковывала мешки, доставая «спальные» комплекта: плащи и одеяла. Огал следил за готовностью съестного, переворачивая тощую заячью тушку над огнем. Алеис сосредоточенно чистил оружие, в том числе и мое. Немного подумав, но так и не найдя для себя занятия настолько важного, чтобы прерывать отдых, я плюнула и, задушив благие порывы, продолжила изучать полет искр.

И задремала.

* * *

Разбудил меня порыв ветра и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сгорающих сучьев. Не слышно было ни тихого голоса Лины, ни рокота менестрельской глотки, ни редких усталых реплик Алеиса. Вокруг царило молчание.

«Проспала! Ужин проспала!».

Вот, что называется настоящий кошмар. Черные маги, нежить — все это детские страшилки по сравнению с перспективой оставить голодный, измученный организм без еды. По собственному ротозейству, притом.

«А может чего осталось?».

Это с менестрелем-то?

Я открыла глаза, готовясь увидеть самую жуткую картину в моей жизни — горку обглоданных подчистую заячьих костей.

Фу-у-ух!

Наверное, такого вздоха облегчения земля еще не слышала — заяц был цел. Ну, или почти цел. Он лежал на миске, поделенный на четыре части, притягивая мой взгляд хрустящей, ароматной корочкой.

Я сглотнула вмиг наполнившую рот слюну. И лишь потом поняла неправильность творящегося: еда на столе, а никто не тянет к ней свои ручонки! Даже менестрель! Что-то не так…

С трудом оторвав взгляд от вожделенного мяса, я стала искать певуна. Как и следовало ожидать, внушительная персона менестреля обнаружилась в полу шаге от еды. Но выглядела она наистраннейшим образом: Огал сидел со стиснутым в кулаке ножом и, не мигая, круглыми тарелкообразными глазами смотрел куда-то в сторону края каменного карниза. И даже, как мне поначалу показалось, не дышал.

Осторожно, без лишних движений, я стала поворачивать голову. Волосы на голове заранее зашевелились, готовясь встать дыбом. Потому как, что бы там не увидел менестрель — это смогло отвлечь его от еды, да еще ввергло в полнейший ступор. А значит это нечто малоприятное.

Нда-а-а… ТАКОГО я не ожидала! Прямо над краем давшей нам приют площадки висела голова, обладатель коей, однозначно состоял в прямом родстве с ящерицами. Только вот она, голова, была слишком ГРОМАДНОЙ для обычной лесной проныры. А уж зубы… При виде пасти утыканной белыми загнутыми кинжалами у меня похолодели руки.

«Ой, мама, забери меня отсюда. Я буду хорошей девочкой. Выйду замуж, нарожаю кучу ребятишек, стану молчать в тряпочку и приносить мужу тапочки…».

Скупой отблеск костра выхватывал из темноты лишь голову монстра, милостиво отдавая мраку все остальное. Но и по нависшей над нами части тела, можно было предположить приблизительные размеры гостя. От этих предположений мое сердце, слабо затрепыхавшись, сделало попытку сбежать в район пяток. А тело, совершенно бессознательно, стало отползать поближе к скале, надеясь раствориться в ней.

Огромные, мерцающие золотом глаза с легким прищуром изучали нашу команду. Вертикальные зрачки чуть подрагивали, реагируя на огненные всполохи. А сама голова слегка подпрыгивала вверх-вниз, в такт движению крыльев. И хотя их не было видно, сомневаться в наличии сего средства передвижения не приходилось: создаваемые ими воздушные потоки срывали с костра пламя и развевали наши волосы.

Вдруг рядом со мной началось шевеление, и в сторону скалящей зубы пасти шагнула тень…

Принцесса…

Принцесса?! Она сошла с ума? Чем дальше мучиться пробираясь домой, решила сразу поставить точку в своей книге жизни?

Я дернулась, пытаясь цапнуть Лину за подол туники. Но пальцы не дотянулись совсем чуть-чуть, ухватив пустоту. А в следующий миг в мое плечо вцепилась рука Алеиса. Его тихий голос прошептал над самым ухом.

— Не надо. Она знает, что делает.

«Да? Я тоже знаю! Кончает жизнь самоубийством!».

Но нет… Лина, по-королевски держа голову и расправив плечи, легкой походкой подошла к монстру и, остановившись в шаге от обрыва, поклонилась.

— Добрый вечер, уважаемый. Рады приветствовать Вас в нашем скромном пристанище. Это большая честь для нас. — И снова поклонилась.

Чудище вперило в принцессу немигающий взгляд и… потянулось вперед. Я зажмурилась, не имея ни малейшего желания видеть процесс поглощения глупых девиц. Пару мгновений висела тишина, к моему удивлению не сопровождаемая воплями и чавканьем. А затем раздалось низкое шипение, будто сотня змей решила спеть хором, перешедшее в низкий, раскатистый смех.

Я приоткрыла один глаз. Голова чудовища уже успела отодвинуться от принцессы и теперь мелко подрагивала от клокотавшего в горле смеха. Наконец приступ веселья закончился. В тот же миг, две мощные, покрытые чешуей лапы вцепились в край карниза, глубоко запуская жуткие когти в камень. Ветер, поднимаемый крыльями стих.

— Надо же! Самая маленькая, но самая храбрая! — Монстр снова склонил голову к Лине. — А что остальные?

Длинная шея чудища, обогнув принцессу, переместила голову ближе к нашей затаившей дыхание компании. Когда золотой глаз оказался напротив лица менестреля, бедный певун побледнел и выронил из разжавшихся пальцев нож.

— Ну, хоть в обморок не упал, уже хорошо.

Может, по мнению нашего гостя это и хорошо, но вот бедняга Огал, как мне кажется, предпочел бы шлепнуться без чувств, нежели смотреть в немигающий переливающийся глаз. Да еще в такой близости от пасти, способной целиком заглотить упитанного барана.

Голова продолжила свое движение и остановилась напротив нас с Алеисом. На долю каждого пришлось по глазу, блестящему как зеркало. В висящем напротив меня золоте отразилась взлохмаченная и чумазая физиономия.

Мама дорогая, я же после восхождения даже моську не протерла.

«Ну и хорошо! Надеюсь, это чудовище брезгливое и не станет есть такую замарашку.».

Ага? А вдруг оно любит экзотическую кухню?

«Тогда остается утешать себя мыслью, что скрипящий на зубах песок подпортит ему все удовольствие от трапезы.».

С такими зубами, для него только камень с кулак покажется песчинкой.

Голова продолжала нас изучать. От столь пристального внимания к моей скромной персоне, стало как-то не по себе. Захотелось забиться в угол, выставив вперед меч. Но оружие было далековато, а в полукруглой нише наблюдался явный дефицит углов. Все что оставалась — моя гулящая магия. Совершенно не надеясь застать ветреную спутницу на месте, я все же обратила взор внутрь себя. И… О чудо! Она, наконец-то, обо мне вспомнила. Правда без моего внимания успела уже задремать, свернувшись тугим клубком в районе живота. Но откликнулась по первому же требованию, расправляя невидимые крылья и растекаясь по телу вместе с кровью.

Как только жаркая волна магии покатилась по мне, голова монстра дернулась, зашипела и отпрянула.

— М-ма-аги! — В словах чудища мне послышалось раздражение и брезгливость. — Ну что вам дома не сидится?! Опять кто-то наплел, что у старого Кхвааргаша закрома от амулетов ломятся? Поживиться надеетесь? Так вот — чушь все это! Нету ничего. У меня от ваших магических побрякушек зуд по всему телу. Да такой — того и гляди всю чешую сдерешь.

— Ч-что? Какие еще амулеты?! — Может, не стоило вступать в разговоры с этим жутиком, но этот ящер-переросток заподозрил меня в каких-то корыстных намерениях. — Ни сном, ни духом… Мы просто мимо шли.

— Да-да, нашли доверчивого. Маг, воин, менестрель и… — Голова повернулась к Лине.

— Принцесса. — Пролепетала та.

— … и принцесса, просто так шли мимо логова дракона, забравшегося в труднопроходимые горы? — Тут монстр, который как выяснилось, был драконом, замолк, словно споткнувшись, и снова вперил глаза в Лину. — Принцесса?.. А она то зачем? Я понимаю остальные: воин и маг идут сразить злобную кровожадную тварь, а менестрель хочет увидеть битву воочию, дабы накропать потом героическую балладу. Но зачем принцесса?

Глаза дракона расширились в недоумении, чтобы через мгновение сжаться до узких щелочек.

— А! Понял! Приманка. Начитались глупых книжек про падких до принцесс драконов и надеетесь с ее помощью выманить меня из логова. Ну и ерунда, скажу я вам. За всю историю драконьего рода, только один раз представитель нашего племени похитил принцессу. Да и то по собственной глупости. Он с детства на голову слаб был. Что поделать, даже драконы не ограждены от рождения идиотов. А теперь спросите, что стало с этим горе-похитителем. Насколько я знаю, его чешуя украсила спальню умыкнутой им девицы. А та выскочила замуж за дуболома, всадившего копье в брюхо нашего дурочка. Пуф! Связываться с принцессами — себе дороже. Толку от них нет, зато нытья до самого свода пещеры! Нет уж, на нее вы меня не возьмете.

— А-а-а… — Лина, еще недавно являвшая собой образец монаршего достоинства, заметно растерялась. Тем не менее, все же умудрилась собрать в кучку присутствие духа и продолжила свою дипломатическую миссию. — Вообще-то мы не рассчитывали встретить здесь представителя могучего племени драконов. Мы путешественники. Возвращались домой и слегка заблудились. В наши планы не входило нарушать Ваш покой. Мы даже не знали, что в этих горах обитают драконы. Приносим свои извинения за беспокойство. С первыми же лучами солнца мы незамедлительно отправимся дальше.

— Значит, мой покой нарушать не собирались? И потому целый день штурмовали эту скалу?

— Мы всего лишь обходили расщелину…

— В миле отсюда эта щелочка сужается настолько, что даже твои маленькие ножки смогли бы переступить через нее.

«Что? Где ж ты раньше был, хитроглазый, крылохвостый… ящер? Смотрел, как мы корячимся и хихикал? Ух, припаять бы тебе огненным шаром под хвост!».

— Мы не местные, нам был не известен другой путь. — Вежливо довела до сведения визитера Лина, хотя на мгновение ее лицо озарили отзвуки близких мне мыслей и чувств.

Дракон внимательно смотрел на принцессу, будто прикидывая, с каким соусом ее лучше употребить. Судя по затраченному на эти раздумья времени, дилемма была не из легких. И вдруг, в один миг глаза дракона слегка потускнели. Он зевнул.

— Вроде не врешь… Ну если так, если вы и вправду просто проходили мимо, тогда… Может все же зайдете ко мне? Давненько меня никто не навещал. Даже паладины и драконоборцы. Тоскливо. Поговорить не с кем.

В голосе ящера послышались просящие нотки. К слову, этот голос не давал мне покоя с самых первых брошенных драконом слов. Я никак не могла понять, как же эта тварь умудряется говорить? Внешней артикуляции почти никакой. Только пасть приоткрывает. Но речь у него плавная, ни шипящих, ни рычащих звуков. Загадка!

Лина озадаченно уставилась на нас. Мы с Алеисом переглянулись. В ответ на застывший во взгляде лорда вопрос, я лишь пожала плечами. С одной стороны: монстр большой, страшный и непредсказуемый, а с другой — отказываться от его предложения тоже чревато. К тому же, мне было страсть, как интересно посмотреть на дракона и его логово поближе. Во внутренних королевствах эти чудища уже несколько столетий не объявлялись. Вот робкое любопытство и щемило. Ведьмовское воспитание — чего от него еще ожидать?

Пока мы мучались сомнениями, дракон решил все за нас. Вырвав когти из камня, изрядно при этом, раскрошив козырек, он завис перед площадкой.

— Мой дом чуть дальше. Идите по карнизу туда. — Монстр качнул головой в сторону, противоположенную ранее выбранному нами пути. — Через сотню шагов увидите широкую трещину в скале. Сквозь нее выйдите прямо к моей пещере. А я пока подготовлюсь.

И растворился во тьме, оставив нас, играть в гляделки друг с другом.

Молчание затягивалось, становясь излишне мрачным. Меня так и подмывало его нарушить, что я и сделала.

— Ну? Мы пойдем?

— Не уверен, что можно отказаться. — Алеис с обреченным видом потянулся к своему мечу. — Не нравится мне все это. Собираемся сунуть голову в пасть к дракону.

— Не только голову. — Поспешила я успокоить лорда. — Другие части тела тоже придется с собой прихватить. Не оставлять же здесь? Вдруг кто позариться?

А вот Лина наших опасений не разделяла.

— Не в пасть, а в логово. Что здесь такого? Драконы мудрые и цивилизованные существа. И уж если приглашают кого-то к себе в дом, то под своей крышей гостя не обидят.

Наивная принцесса…

— Лина, с чего ты так решила? Всю жизнь драконов изучала? Со сколькими из них ты знакома лично? — Да, вот такая я зловредная. Но мне бы не хотелось, чтобы из-за своих иллюзий Лина вляпалась в очередные неприятности. Этого добра у нас итак хватает.

— Кое-что об этих существах я и вправду знаю. Это уже второй представитель драконьего племени, виденный мной. — Лина ничуть не желала расставаться с заблуждениями.

— Второй? А первого ты, где откопала? Дома шкура над камином висит? Это часом не про твою прабабку принцессу вещал наш «гость»?

— Не хотелось бы разочаровывать, но — нет. В истории нашей семьи подобного инцидента не случалось. Зато был другой, из-за чего в Андарре уже несколько веков под королевским покровительством живет дракониха. Взаимовыгодное сотрудничество. Ее присутствие устрашает наших врагов, а мы снабжаем ее провиантом. Согласно традиции, правитель Андарры со своими наследниками периодически наносит Алуанте визит. Вежливость и дань уважения. Мне тоже доводилось у нее бывать. Она многое рассказала про свое племя. С Алуантой вообще интересно поболтать…

Вот так, Ринка! Мания величия. Прогрессирующая! Принцесса наивная? Не наивнее колдуньи-недоучки! А в некоторых вопросах еще и гораздо образованнее.

— Тогда собираемся. — Поставил точку в обсуждениях лорд Олланни. И решительно ухватился за свой мешок.

Э-э-э-э… Так дело не пойдет! Мы же о главном забыли!

— А поесть? Дракон нас кормить не обещал.

— Рина, ты лишаешь Огала привилегий. Канючить о еде — это его почетная обязанность. — Лина хитро улыбнулась, но не мне, а менестрелю.

— Ну, если вы есть не хотите, я и одна управлюсь.

— Э нет!

И вся компания дружно накинулась на остывшее, но такое восхитительное мясо.

Часть третья. ОГОНЬ, ВОДА И…

Справа и слева, и снизу — вода. В утлой лодчонке надежда одна. Берег уж виден. Но чтобы доплыть, впору удачу на весла садить

Глава 1.

Жилище дракона потрясло мое воображение. Огромная мрачноватая пещера изрезанная острыми углами навевала мысли о подземелье карликов. Точнее, могла бы навевать, не будь так загромождена всевозможным хламом. Чего здесь только не было. Старая, дряхлая, но, судя по сохранившимся частям, некогда изысканная мебель, новые и уже изрядно истлевшие ковры и гобелены. Золотая, серебряная, глиняная (и даже деревянная!) посуда. Насквозь проржавевшие доспехи. Книги. Картины. Музыкальные инструменты. И еще много всякой всячины, о которую можно свернуть шею, если не смотреть под ноги.

Эх, видела бы это моя мама, а то вечно она меня неряхой обзывает. Говорит, что ко мне в комнату без доспехов лучше не заходить. Ха! Да в моем жилище просто идеальный порядок. Было бы, с чем сравнивать…

Узрев в свете костра весь этот гимн старине, мы замерли у входа, раскрыв рты в немом удивлении. Да и вид самого владельца этой антикварной лавки потрясал. Все-таки хорошо, что там, на козырьке, он был скрыт мраком. Увидав спросонья ТАКОЕ, я рисковала вновь заснуть, но на сей раз вечным сном.

Охо-хонюшки… Иллюзии рушатся на глазах. Вот и детская вера в истинность всякого написанного в книге слова, последний раз дернулась в предсмертных в конвульсиях. Ибо, в десятках прочитанных мною трудов о драконах, приводивших подробное описание этих тварей и даже пестревших иллюстрациями, правды было до обидного мало. Меньше блошиной лапки. Во-первых, настоящий дракон оказался все же поменьше, нежели его рисовало буйное или же до жути перепуганное воображение авторов. Раза эдак в три. Во-вторых, он скорее походил на ящерицу, непомерно раздувшуюся после сытного обеда, чем на толстую крылатую коротколапую змею. Шикарный гребень, неизменный атрибут, присутствовавший на всех без исключения рисунках, на поверку оказался небольшим выступом, начинающимся выше глаз и тянущимся до лопаток. Только шкура еще более-менее соответствовала описаниям, ибо и вправду оказалась чешуйчатой. Но чешуйки от силы достигали размера ногтя, вместо заявленной портянки величиной с мужскую ладонь. И не блестели они, аки глаза блудницы при виде кошелька клиента, а матово мерцали радужными переливами на темно-зеленом фоне. Крылья? Оценить их размах представлялось затруднительным, поскольку в данный момент они были компактно собраны в «гармошку» и «домиком» прикрывали верхнюю часть туловища от шей до хвоста. Ко всем прочим различиям, все четыре лапы у представшего перед нами чудища были развиты примерно одинаково, в то время как большинство «знатоков» и «очевидцев» утверждало их несоразмерность. Дескать, передние конечности хилые и короткие. А вот фигушки! Такой «хилой» конечностью наступишь — и лепешка. От того, наверное, я и не опознала в нашем ночном визитере дракона. Или все-таки от страха совсем мозги в кашу растеклись? Пожалуй, и то и другое одинаково верно и приятно. Чего уж обманываться, струхнула я основательно. По сей час коленки подрагивают.

Кажется, наша реакция на увиденное, несказанно порадовала хозяина. Хотя… Не стану утверждать сие однозначно, ведь звание почетного драконоведа мне еще никто не присуждал. Но как иначе объяснить то, что пасть чудища растянулась в подобии улыбки, а золотые глаза блаженно сощурились? Впрочем, вполне могло статься, что монстр просто разминает челюсти в предвкушении обильной трапезы, имевшей глупость самой притопать к обеденному столу. А прищур… Возможно, он прикидывает, в какой очередности нас харчить: сперва — костлявых девиц и жилистого воина, оставив на десерт изнеженное, промаринованное вином менестрельское мясцо, или напротив — утолить основной голод мужским составом, а после побаловаться нежными девичьими филеями? Я бы в такой ситуации тоже призадумалась…

«Чем больше выбор — тем гуще седина. А уж морщин сколько!».

Степенно переваливаясь, безраздельный владелец старья и хлама двинулся навстречу нашей компании, походу своротив кресло и опрокинув корзину с кухонной утварью. Дребезжа, та покатилась по полу. Одному кувшинчику не повезло, его угораздило попасть под опускающуюся лапу. Ту, которая «хилая и недоразвитая». Получившийся в результате блин, вполне сгодился бы гостям в качестве развлечения — головоломка: «угадай, что это было?». Сколько бы мудрецов и ученых свернули себе мозги и повыдергивали волосы в поисках ответа… А уж если оговорить, что проигравший становиться очередным блюдом на хозяйском столе, дракон забыл бы само слово «голод».

Однако инцидент не прошел мимо внимания хозяина. Он притормозил. Подцепил когтем расплющенный кувшин, пристально рассмотрел и небрежно отбросил в ближайшую кучу древностей.

— Симпатичная вещица. Теперь, даже более чем раньше. Ну, чего встали у входа? Там дует. Давайте, давайте. Проходите. — Хозяин махнул освободившейся лапой, указывая в недра своей берлоги. — Вон туда. К огоньку.

Огонек? Ну-ну. Судя по всему, обитатель сего жилища отдал в жертву пламени совсем уж пришедший в негодность хлам. Принимая во внимание, сколько здесь этого добра, костер получился внушительный. Впрочем, при драконьих габаритах, ревущее пламя вполне могло казаться огоньком. А то и вовсе — искрой… У меня же, бушующая огненная стена вызвала настоятельное желание поискать пожарный колокол и несколько раз как следует в него ударить. Но, придя в гости, права не качают. Особливо, если гостеприимный хозяин — здоровенный, как похмельная голова, дракон.

Идти было страшно. Но и дальше изображать из себя бедных родственников мнущихся у порога в надежде на признание родства, становилось попросту неприлично. Пришлось двигаться. Гуськом, почти на цыпочках, мимо замершей в ожидании зверюги. Минуя гигантскую тушу, я каждый миг ожидала почуять остроту сжимающихся на шее зубов. Даже кожа под воротником зачесалась. В предвкушении…

Пронесло!

Пропустив нас вперед, дракон неудачно развернулся, вновь обрушив одну из куч барахла. Мне показалось это странным. Сколько он тут живет? А сломанных вещей меньше, чем можно предположить из увиденного… Или дракон периодически устраивает генеральные уборки, охапками выбрасывая весь поломанный скарб, или… он отнюдь не такой неуклюжий каким хочет казаться. Если верно первое, встает закономерный вопрос: почему здесь все еще так много древней рухляди? О втором варианте думать было неприятно. Получалось — хозяин пускает нам пыль в глаза. А зачем?

«Усыпить нашу бдительность.».

А вот это вряд ли. Иначе его следует записать в наивнейшие существа на свете. Как можно расслабиться в гостях у дракона? Ведь рядом такая зубастенькая пасть и коготочки длиною с локоть… Нет, на потерю бдительности с нашей стороны представитель древнейшего племени отнюдь не рассчитывает. Да и не к чему ему наша расслабленность. Один взмах хвоста, пара ударов лапами и все — привет Отмеряющему. Мы превратимся в фарш и филейные вырезки…

Размышляя над загадкой, я сбавила темп и получила ощутимый тычок в спину от менестреля. Одного взгляда на Огала было достаточно, дабы понять какое неземное блаженство он получает от соседства со следующим за ним драконом. Волосы бедного певуна стояли торчком и нервно шевелились. Глаза выросли раза в два и, уже не помещаясь в глазницах, отнимали законное место у щек. А сама мордашка приобрела эдакую аристократическую бледность с уклоном в зеленцу.

Красноречивым выпучиванием глаз, менестрель предложил мне шевелить копытцами. Я поднажала. А то, не приведи боги, даст наш певун дуба и оставит дракона без десерта. Не станет же хозяин сих хоромин питаться падалью? Не стервятник, чай, хоть и с крыльями…

За горами хлама и костром, вздымающим стену пламени, нам открылась еще одна пещерка. Поменьше, но значительно уютнее. В первую очередь, благодаря отсутствию склада древностей.

«Понятненько. Личные апартаменты. А то, надо полагать, был холл? Переделанный под хламушник ввиду отсутствия кладовки… Что ж… Рационально, практично и э-э-э… эксцентрично!».

У дальней стены «комнаты» была насыпана куча желтоватого песка. Его же бурые крупинки усыпали весь пол, затрудняя передвижение: в мелкозернистой кашице ноги вязли и проскальзывали. Рядом с большой насыпью, угадывалась кучка поменьше. Она была выровнена и покрыта парочкой пушистых ковров. Не самых древних, но уже изрядно пожеванных молью. Центральную часть композиции венчал стол. Точнее, его отполированная маслом столешница. Ножек не было. Или конструктивная особенность изделия не подразумевала их в принципе, или они были удалены хозяином за ненадобностью. Впрочем, могло статься, что сами отвалились от старости… Размеры столешницы внушали бессознательное уважение — за этаким «полигоном» без труда разместился бы десяток упитанных гостей. С сопровождающими их дамами… Большую часть «стола» занимало нечто, восхитительно напоминающее съестное. По крайней мере, копченый свиной окорок вряд ли был чем-то иным. И потемневшие бочонки подозрительно походили на винные… Огромное серебряное блюдо в самом центре изобилия, было завалено фруктами, которые успели частично подвясть, но от этого отнюдь не потеряли привлекательности в наших глазах. Вокруг еды громоздились кубки и тарелки, заманчиво поблескивающие в отблесках огня. Роль светильников исполняли две чаши с горящим маслом. Причем, по моему непредвзятому мнению, света от них было значительно меньше, нежели чада и смрада.

«Огонь, дым, чудище… Наличествуют все атрибуты страшной истории…».

Почти все. Не хватает вопящей жертвы.

«Так зачем же дело встало? Дракону только свистнуть — мигом организует…».

Открывшийся очам вид гастрономического изобилия, тотчас отдал приказ организму к началу слюноотделения. Особенно у певуна. Бедняга принялся так судорожно сглатывать, что казалось еще немного, и не справившись с потоком жидкости, он начнет капать ею себе под ноги. Ничего удивительного. Для прокорма туши, коей мог похвастаться наш певчий птах, еды требовалось куда больше, нежели ему перепадало в последнее время. Та четвертинка зайца, приконченная в недавнем прошлом, даже моего червячка не заморила. Куда там Огаловского удава завалить! Эти крохи только аппетит раззадорили. Единственный прок — не позволить желудку забыть о своих прямых обязанностях. А то он уже начал на менестреля переучиваться: все время непрерывно подвывает и бурчит. А тут такое!

Неужели для нас?

«Какие могут быть сомнения! Нафига дракону тарелки? Вино закусывать?».

А вдруг?

«И что, непременно набором на четыре персоны?».

Ну-у-у… Просто не верится, что счастье и нам наконец-то улыбнулось.

«Улыбнулось, улыбнулось… С демонстрацией зубов и гланд. Мечтай! Оно не вредно. Но как бы это не было откормом бычка перед убоем…».

Ну и что. Зато умрем сытыми и счастливыми.

Мой желудок тут же встрепенулся и выдал сольную партию. Очень громко и внятно. Предательские щеки моментально потеплели, приобретая пунцовый оттенок. Положение спас менестрель — его живот взревел в ответной солидарности, да так, что я грешным делом на дракона уставилась. Очень уж громогласный вой получился. Не человеческий. Но чудище само с немым удивлением глядело в нашу сторону. Тут уж вариантов оставалось… В ответ на наш удивленный коллективный взгляд, певун смущенно улыбнулся и… повторил на бис. Еще громче. Зато сей инцидент, как рукой снял мое собственное смущение. Бурчать за компанию — оно не так стыдно…

Стихающий рокот голодного менестрельского желудка, заставил дракона посмотреть на нашего певуна с уважением и… опаской. Еще бы! С человеком, способным утробным гулом согнать с гор лавину, следует держаться осторожно. Для такого прожоры и дракон — тьфу, на один зуб. Пережует и не заметит. С чешуей и костями.

Наверное, хозяин продовольственного изобилия тоже пришел к такому же выводу и, во избежание уменьшения численности своего племени на одну персону, пригласил нас к столу.

— Ну, путники нежданные, проходите. Располагайтесь, угощайтесь. Я тут, на скорую лапу собрал, чего было. Уж не обессудьте, на большее времени не нашлось. — А сам потрусил к бурой горке. Подгреб хвостом ее оплывшее основание. Оглядел критичным взглядом. Досыпал еще пару пригоршней песка… И взгромоздился сверху. Поерзал, устраиваясь поудобнее, удовлетворенно вздохнул и опустил голову. Чтобы тут же вновь поднять ее в недоумении, поскольку мы так и не сдвинулись с места, созерцая ритуал приготовления ложа.

— И чего вы тут царедворцев на аудиенции у монарха изображаете? Не гости, а почетный караул. А ну живо за стол! — Последняя фраза была произнесена таким грозным рыком, что стены пещеры затряслись, посыпая нас сверху мелкой крошкой.

Дальше медлить мы не стали. Один миг — и вся дружная команда принцессиных спасателей плюхнулась на ковер подле стола. Но с таким расчетом, чтобы нас от головы чудища отделяла широкая столешница. Сомнительное препятствие. Если что… Одно движение морды, и нас этим самым «барьером» всех и накроет. Сразу!

Столовых приборов не было. Дракону с его коготочками и без вилки обойтись можно, а нам как быть? Свои достать? Так неприлично. Немой упрек хозяину: мол, не доследил. Придется руками есть. И кинжалом… Хотя… Может оно и к лучшему. Нет нужды блюсти придворный этикет, нарезая еду малюсенькими кусочками и тщательно пережевывая. Попутно давясь слюной… А так, все просто: цапнула кусок побольше — и в рот. Пару раз прижала челюстями и заглотила как змея мышку. Лишь бы поскорее заглушить лебединую песню живота требующего провианта. К тому же, долго ли продержатся хорошие манеры в отчаянной борьбе с голодухой? Вон, даже принцесса, хоть и отставляет мизинчик в великосветской манере, но кусочки от окорока оттяпывает приличные. Вот бы ее сейчас Андаррский двор улицезрел — шок, и нервные припадки в рядах верноподданных гарантированы. А уж зрелище трапезничающего менестреля и вовсе не для слабых духом…

«Детей, женщин и пожилых людей просьба вывести из зала.».

Не шибко скромничая, Огал навалил себе такое количество снеди, что шаткий «столик» покосился в его сторону. При этом еда с его тарелки убывала со скоростью атакующего ястреба. Когда первая порция была сметена, ее незамедлительно сменила следующая. Но в кратком перерыве, певун все ж успел цапнуть ближайший к нему бочонок. Резким взмахам кулака пробил крышку. Наполнил бокал рубиновой жидкостью и единым махом влил в глотку, не вникая в тонкости букета.

Пока менестрель складывал в свою бездонную утробу «вторую смену блюд», я, пользуясь моментом, осторожненько увела у него из под носа откупоренный бочонок.

Тяжелый зараза… Через верх, как Огал налить не смогу, только вином одежду постираю… Как же быть? Зачерпнуть? Кубок длинный, весь «дыру» не поместится… Эх, тяжка моя судьбина. Без вина сидеть? Не хочу…

— Дай мне. — Покуда я маялась раздумьями, лорд Олланни вспомнил о хорошем воспитании некогда привитом ему. Увидев даму в тяжелом положении, не смог, как говориться, пройти мимо…

С легкостью, подхватив тяжелый сосуд, Алеис без труда наполнил им три кубка: мой, принцессен и свой. Интересно… Это забота обо мне, или все же о принцессе?

«Какая разница, главное — вино в бокале…».

Ну-у-у… Хоть бы раз «пойти не за компанию». Хочу, так сказать, персональное внимание!

«Для этого надо было принцессой Андарры родиться…».

Не… Тоже не то. Это долг. А мне бы просто так — по-дружески…

«Раскатала губешку. Того гляди — наступишь… И потом, почему сразу долг? Разве Лина сама по себе пустое место?».

Нет. Она красива, воспитана, образована, добра и из хорошей семьи… Не женщина — мечта! И почему до сих пор не замужем?

Вот так всегда, стоит набить пузо и тут же в голову начинает лезть всякая ерунда. Ну, какая мне разница, почему принцесса еще не пристроена? Может принцев подходящих не нашлось? Или у ее папы жесткие критерии отбора претендентов. Назначил, как в сказках, десяток испытаний с летальным исходом каждый — вот кандидаты и не спешат.

Я откинулась назад, удобнее устраиваясь на локте. Пока никто не видит, слегка распустила шнуровку на штанах, а то как-то тяжко дышать стало. Подхватила кубок и стала медленно цедить благоухающий виноградный нектар. Вино было восхитительно. Слегка сладковатое, с легким терпким послевкусием и сногсшибательным ароматом. Чудо. Подобные изыски, наверное, к королевскому столу не каждый праздник подают. А тут вон, пара бочонков для нас одних! Ох, чую, испортят нас такие излишества. Избалуемся. Будем каждый день к столу коллекционные вина и фелтовы крылышки требовать.

Бокал опустел и, стараниями лорда, наполнился вновь. Спустя время, рядом устроилась принцесса, так же как и я давеча, незаметно ослабляя пояс. Я хихикнула про себя, но, в кой-то веке, решила проявить такт и сделала вид, что ничего не заметила. Лина повернула ко мне свою чернявую головку и улыбнулась.

— Благодать. Хорошо-то как…

Опаньки! А мы все-таки расслабились. Я нежусь пузом кверху, принцесса — аналогично. Менестрель уже и вовсе глазки прищурил в сонном оцепенении. Правда не забывает в рот еду подкладывать. И бочонок его стараниями почти опустел… Только Алеис еще по сторонам поглядывает. Да и то, в перерывах между выискиваниями очередного куска на столе.

Впрочем, пока это не важно. Дракон лежит, прикрыв глаза, как откормленный кот на печи, усиленно изображая всем своим видом ленивое безразличие. Что ж, лучше уж так, чем грозный рык, демонстрация зубов и огненные фейерверки. Эти летучие твари, как мне помниться неплохо плюются огнем…

Принцесса осторожно тронула меня за плечо.

— Рина, ты какая-то мрачная. Что-то не так?

«Что-то? О нет! Да я же по пять дней в варде лазаю по отвесным скалам, отбиваюсь от толпы религиозных фанатиков и ужинаю в компании драконов. Самый обычный день. Типичней некуда!».

Ну, Лина, как сказанет чего-нибудь — хоть стой, хоть падай!

Я посмотрела на принцессу. Она впервые за все наше путешествие выглядела… умиротворенно. Из взгляда пропало настороженное выражение, разгладились стянутые в напряжении мышцы лица. Заботы и тревоги временно оставили ее. Не от беспечности. Нет. Похоже, она безоговорочно верила в драконьи принципы.

Счастливая… Мне бы ее уверенность.

«И что мешает?».

Недостаток знаний об объекте и прогрессирующая на почве всех последних событий подозрительность.

«Подозрительность может еще пригодиться, а знания… Так вон объект-то, глазки щурит. Есть шанс изучить.».

Похоже, он сам нас изучает…

«Можно подумать у него монополия на сии действия?».

Нет. Но пока он молчит и смотрит, пищи к размышлению у меня не много.

«Значит надо разговорить!».

Чтоб он слопал не в меру болтливую колдунью? Лучше уж подожду, пока этот монстр первый начнет. Он же тут хозяин. А в чужом доме не гоже свои законы устанавливать. Неприлично…

«Ой, какие мы культурные. И давно ли?».

Принцесса снова легонько ткнула меня.

— Рина?

В ответ, я слегка качнула головой и обозначила улыбку.

— Извини, просто задумалась.

— О чем?

Ну вот, принцессе хочется общения. И что ей ответить? Что я не разделяю ее веры в честность и порядочность драконов, поскольку во всех книгах этих чудовищ изображают коварными и кровожадными? И что? Либо Лина на меня не обидеться, либо высмеет, либо… сама поддастся моему настроению. И зачем это надо? По принципу: раз уж сама дергаюсь, так и другим покоя не видать? Не стоит…

— Так о чем ты задумалась? — Принцесса не унималась.

Ой, Лина, сама напросилась. Любопытство наказуемо! О чем я совсем недавно размышляла? Вот об этом и поговорим.

— Лина, а почему ты до сих пор не замужем?

Да уж, судя по виду, такой подлянки принцесса от меня не ожидала. Она удивленно округлила глазки. И поперхнулась вином, оставив у меня стойкое ощущение, что сделано это было нарочно, дабы выиграть время на раздумья. К моменту, когда принцесса прокашлялась, ее растерянность уже прошла.

— Рина, ты тоже считаешь, что приличная девица непременно должна при муже быть?

— Тогда мне следует расписаться в своем неприличии. Нет, конечно. Просто я недоумеваю. За такой девушкой как ты, мужики должны в очередь выстраиваться и на турнирах биться.

Лина смущенно порозовела и потупилась.

— Ну, на турнирах бьются… И руки моей уже неоднократно просили…

— Так в чем же дело?

— Не понравился мне никто.

— Не уж то в Андарре интересных мужчин нет?

— Есть, наверное. Только ведь не всякий, пойдет к моему отцу с матримониальными предложениями. Понимают, что помимо желания, надо еще и положение иметь. А из тех, кто это положение имеет, взгляда остановить не на ком. Сплошь и рядом избалованные, самовлюбленные типы, свято уверенные, что каждая женщина жаждет стать их супругой.

— Разве не так? Что тебя в них не устраивает?

— С ними скучно. Большинство ограничило свое образование умением писать и считать. Причем математические навыки применяются исключительно к деньгам и ставкам. Все что их интересует — это турниры, охота, балы и наряды.

— Еще девицы…

— Пожалуй. Только сама понимаешь, в моем обществе они об этом не говорят. Зато каждый начинает распинаться, скольких доблестных рыцарей он одолел, какого секача одним ножом завалил и так далее и в том же духе. Уже после третьего кавалера я могла наизусть пересказать речи всех последующих.

— А династические браки? Или принцев мало, на всех принцесс не хватает?

— Мало. Есть несколько государств, с которыми Андарра не прочь укрепить отношения при помощи брака. Да только там все больше принцессы в наследницах. А с дальними родственниками их королей нет смысла союз заключать. Сами правители к такому родству с опаской относятся — сегодня этот «родственничек» верноподданство изображает, а завтра королем стать захочет. Целесообразность подобного союза весьма сомнительна. Лучше уж у себя дома какого-нибудь герцога осчастливить и укрепить тем самым королевское влияние. Но трон вроде и так не шатается. Потому, могу привередничать.

— И что, отец не упрекает?

— Что ты. Однажды ошпарившись, он теперь панически боится повторить ошибку деда. Потому и передал решение этого вопроса в мои руки. Сказал, что не будет препятствовать, даже если моим избранником станет кто-то не самый знатный и богатый. Лишь бы мне по душе пришелся и был дворянином.

— Тем более. У тебя такая свобода выбора, а ты все еще не определилась?

— В Андарре меня окружали только камеристки, нянечки и фрейлины. Выбор — шире некуда.

— А балы? Они ведь именно для того и придуманы… Дабы общаться, знакомиться, флиртовать…

— Знакомиться?! Сколько себя помню, на каждом балу, все мелкопоместные дворянчики в моем присутствии начинали поклоны отвешивать и невнятно лопотать о своей вечной преданности трону. Плюс — явная, неприкрытая лесть моей «неземной красоте», уму, воспитанию, утонченности, элегантности… И так далее, и так далее, и так далее… Такие сладкоречивые потоки разводили — без меда во рту приторно становилось. А от избытка сладкого, как известно, тошнить начинает… Или же, вроде Алеиса, общение исключительно в рамках исполнения долга: «Что прикажет моя госпожа?». Какое там ухаживание! Ко всему прочему, пиры и празднества я покидала очень быстро. Из-за здоровья. Один два танца — и в кроватку.

— Нд-а. Тебя замуж выдать не легче чем меня.

— А тебя то почему?

— Я же магичка. Существо свободолюбивое и независимое. Большинству мужиков это не по вкусу. К тому же, мой круг общения широтой и разнообразием тоже не шибко то блистал. Одна-две деревушки. Мужской контингент коих не то, что истязал себя образованием — даже пресловутого счета и письма не все осилили. Ту уж, как говорит Вер: «Лучше в девках стариться, чем с дурнем маяться».

Лина неопределенно пожала плечиком. Было непонятно согласна ли она со словами моей подруги, или же общественные стереотипы ей роднее и ближе. Выяснить этот вопрос не удалось, ибо, в этот миг, удовлетворенно вздыхая и жмурясь, к нашему объевшемуся обществу присоединился насытившийся менестрель.

— О чем шепчетесь, девчонки? Мне показалось, или вы и вправду говорили о замужестве?

Лина вконец залилась краской, приобретя интенсивный оттенок алого. А я от такого хамства даже речи лишилась. На целый вздох…

«Этот пакостник подслушивал! Мы тут о своем, о девичьем, а он уши парусом растопырил!».

Ну ладно же…

— Ты еще мог что-то слышать? Странно… Твои челюсти такой треск подняли, что даже у меня уши заложило!

— Я ж менестрель, у меня слух хороший.

— Аппетит у тебя хороший. А вообще, ты прав. Мы тут с Линой кандидатуры невест обсуждали.

Заметьте, против истины не согрешила.

— Чьих невест? — Озадачился певун.

— Да вот, думаем в чьи руки пристроить одного прожорливого менестреля?

— Э-это меня, что ли? — Впал в ступор бедолага.

— Догадливый. — Похвалила я. — Есть мнение — тебе нужна повариха с королевской кухни. Только в кладовых дворца наберется достаточно еды для твоего прокорма. Думаю, в Андарре найдется подходящая кандидатура?

И я вопросительно посмотрела на Лину.

— О нет. Только не это! — Поддержала мою игру принцесса, озорно поблескивая синью глаз. — Как наследница престола, я не могу поставить благополучие страны под угрозу. А наш дорогой менестрель может стать непосильной ношей для бюджета. Отцу придется вдвое, а то и втрое увеличить статью расходов на содержание дворца, из-за резко возросшего потребления вина и продуктов. Нет! Предлагаю поискать ему место в сопредельных государствах. Заодно ослабим их морально и физически.

— А морально-то почему? — Продолжила дурачиться я.

— Ну, как же! Ведь не станет уважающий себя бард пить в одиночку?

А вот и нет. Судя по физиономии нашего певца — станет! Еще как станет, было бы что. Но, похоже, Лина не обратила на гримасы менестреля никакого внимание.

— Ему нужна хорошая компания. Таких же устойчивых к вину типов. А кто отчасти может сравниться с бардами? — Принцесса невинно взглянула на Огала, якобы ожидая ответа. Но дар речи к нему все еще не вернулся (исключительный случай для нашего пустобреха). — Солдаты! Уровень немного не тот, зато числом возьмут. Учитывая таланты нашего менестреля и его неограниченный, благодаря жене, доступ к винным погребам, через несколько вардов вся соседская армия окончательно сопьется… Эх, будь у Андарры захватнические планы, цены бы тебе менестрель Огалиус не было.

— Вы шутите, да? — Менестрель, обиженно оттопырив губу, переводил взгляд с меня на принцессу и обратно.

— Что ты! Мы о твоем будущем печемся. — Я сделала абсолютно серьезное лицо, внутренне покатываясь со смеху. — Наша принцесса все думает, как бы тебя отблагодарить за неоценимую помощь. Вот я и предложила пристроить тебя в хорошие руки. Только возникли разногласия: хорошие — это ласковые и заботливые, как считает Лина, или же крепкие и надежные, в моем видении вопроса. Я предлагаю тебя воительнице отдать. С ней, ты мигом добропорядочным отцом семейства станешь. Выпивка только за ужином по выходным, утром пробежка вокруг дворца и строевая подготовка на плацу. Выступления строго по расписанию и никаких взглядов в направлении других женщин. Иначе… — Я выразительно провела ребром ладони по шее.

От подобной перспективы, бедняга менестрель, отличавшийся хорошим воображением, содрогнулся всем телом, расплескав вино из наполненного до краев кубка.

— Ну и злюка же ты Ринка. Жизнь мою ломаешь. Я ж теперь к одетым в форму девицам подойти побоюсь.

Ой, врет и не краснеет! Да его ж от женского полу осадным тараном не отгонишь! В юбке ли, в штанах ли — главное баба!

— А они то самые темпераментные… — продолжал сокрушаться певун. — Эх ты… Ведьма… Ха! У меня тоже предложение есть. Ответное. Насчет твоего места при Андаррском дворе. Помощник палача! Будешь особо изощренные казни придумывать. С применением магической силы.

— У! Интересная идея! — Я «задумчиво» постучала себя пальцем по подбородку. — Согласна. Но с условием! Каждую новую задумку буду в первую очередь на тебе испытывать.

И одарила Огала своей самой лучезарной улыбкой. Тот пробурчал под нос какое-то ругательство и отполз подальше, предпочтя общество винного бочонка. Судя по его взглядам, общение с нами представлялось ему не менее рискованным занятием, нежели дерганье дракона за хвост. Если не более…

* * *

Что ж, каждый день преподносит нам новые знания. Вот и сегодняшняя встреча с драконом, позволила мне усвоить одну весьма ценную информацию — хорошее вино и сытный ужин после долгого воздержания, способны победить даже сильный страх. Наглядным примером чему, стал наш не очень то склонный к героизму менестрель. Еще пару часов назад он дрожал аки лист под проливным дождем, а теперь похрапывает, обнявшись со вторым бочонком вина. И присутствие громадного монстра под боком нимало не тревожит его мирного сна. Принцесса тоже с трудом удерживает осоловевшие глазки открытыми, временами потирая их своим изящным кулачком. И прячет зевоту в ладошку. Только мы с лордом еще «держим оборону»! Алеис, подобравшись, придвинулся поближе к расслабившейся принцессе, а я… Сижу, вперив взгляд в тушу дракона. И как ему не икается от такого пристального внимания? Вот же тоже гостеприимный хозяин — пригласил нас поболтать, а сам не обращает ни малейшего внимания. Не культурно это! А уж как нервничать заставляет. И догадки дикие строить. Вот сейчас как нафантазирую себе чего — пускай потом сам на себя пеняет! Ящерица крылатая… Змей-переросток…

В какой-то миг, дракон слегка приоткрыл глаз. Зыркнув в нашу сторону, он тут же напоролся на мои усердно выпученные в сторону его мордашки глазенки. Мы немного посверлили друг друга взглядами. После чего «застуканному с поличным» чудищу ничего не оставалось, как «проснуться». Распахнув свои золотистые гляделки, хозяин берлоги демонстративно потянулся и зевнул.

— Ну что, путники, вы насытились? — Монстр слегка перекатился на бок и почесал «коготочками» нежно-зеленое пузо. — Тогда, может, расскажете, какими судьбами вы оказались в здешних краях? Судя по речи и, — его глаз обежал наше разморенное сообщество. — …некоторым элементам одежды, вы из Внутренних королевств. А тамошние жители не часто появляются на побережье. Тем более такой странной компанией.

Мы с лордом переглянулись и единодушно уставились на принцессу, молчаливо предоставляя честь вести повествование ей. С одной стороны, у нас, конечно, был менестрель, в чьи профессиональные обязанности входило сказительство, а с другой… Его еще добудиться надо. Да и похождения наши в устах барда могли обрасти совершенно невероятными деталями и подробностями. Нет уж… «Сильномогучая» колдунья Рина, «великий» воин Алеис, «прекрасная» принцесса Лиален и «бесстрашный» менестрель Огалиус — такая компания даже дракона может заставить насторожиться. Чего доброго чудище решит прихлопнуть нас от греха подальше, дабы избежать неприятностей в будущем.

Лина встрепенулась, сбрасывая сонное оцепенение, наградила нас для приличия укоризненным взглядом и начала рассказ. В сухой и крайне информативной форме она поведала обо всех перипетиях нашего путешествия, начиная со своего отбытия из отчего дома и заканчивая «посиделками» на козырьке. Эмоции и лишние описания избегали ее речи, как нечисть храмы, что удивило меня несказанно. Признаться, хотя бы минимум девичьих соплей и живописаний пережитых «ужасов» я все ж таки ожидала. Ничего подобного! Четко, ясно, доходчиво. Как финансовый отчет. Хотя нет, в них обычно воды побольше подливают, дабы махинации прикрыть. А тут… Даже скучно как-то. Видимо, принцесс не только словесные кружева плести учат, но и с «особо одаренными» разговаривать. И то верно. Начнешь какому-нибудь солдафону военный приказ в цветистой форме отдавать — так он вместо боя, пойдет клумбы цветочные пропалывать и оранжереи обустраивать. Так что, ясность и четкость в королевских делах порой не помешают.

Во время повествования, дракон то и дело прищуривал глазки или в задумчивости почесывал живот. Когда последнее произнесенное принцессой слово затерялось под сводами пещеры, местный антиквар задумчиво покачал чешуйчатой мордой.

— Дела-а-а… Опять, говорите, труповоды оживились. И что им не сидится? Казалось бы, с мертвяками дело имеют. Могли бы у них покою поучиться.

— Так ведь темные же? Им все власть подавай. — Вставила свое веское слово дюже образованная колдунья.

— Не скажи. — Дракон вытянул голову в мою сторону, опасно приблизив симпатичные зубки к многострадальной ведьмовской тушке. Я с трудом подавила желание отодвинуться. — Не все некроманты были темными. В былые времена эта магия пользовалась почетом и уважением. Даже целители к ее помощи прибегали.

Я уронила челюсть на землю. О, прошу прощения, на ковер.

— К-к-как? Это же невозможно! Сила то разная. Совершенно! — Пролепетала «моя образованность и всезнайство».

— Ну, не сами целители эту магию практиковали. Сила и впрямь друг друга не приемлет. Просто в особо тяжелых случаях некроманта приглашали. Он мог смерть отогнать и дать время лекарю. Опять же, если споры о наследстве почившего в тупик заходили, только труповоды могли последнюю волю узнать. Или врага павшего о секретах попытать. Да и с нечистью им управиться проще. Так что, некроманты раньше в чести были. Да только основа их силы такова, что слабого духом быстро меняет. Грань стирается. Когда для ритуала приходиться приносить жертвы, то скоро перестаешь ценить чужую жизнь вообще. К тому же, для этой магии выдающихся врожденных способностей не надо. Сила там большей частью заимствованная. Вот некромантию и начали практиковать все кто поплоше. Не по призванию, а ради достижения личного могущества. Такие стяжатели и создали темный ореол вокруг этого искусства. А теперь уже вам, людям, и вовсе неведомо, что и от труповодов благо может быть.

— Ну, то, что раньше некроманты добрыми и отзывчивыми были, во что, признаться вериться с трудом, сейчас нам не очень то и поможет. — Я скептически передернула плечами. — Будем уповать на то, что он от нас отвязался.

Дракон фыркнул.

— Маги! Да упертей вас во всем мире никого нет. Ежели вы себе чего втемяшили, так пока голова с плеч не слетит, будете вперед переть.

«Спасибо на добром слове!».

— То есть, наши надежды на то, что с темным мы распрощались навсегда — беспочвенны? Радостное известие. А то, чего доброго, жизнь станет пресной и постной.

— Ну, если б вы узнали, чего ему от принцессы надобно было… Может он еще, где это найти сможет? Тогда, глядишь, и отстал бы.

— Ага, так он нам и рассказал. Явился бы с повинной и все выложил…

Гигант снова осклабился и, в который раз поскреб пузо.

— Да, ведьмочка, с тобой не соскучишься. Оставить тебя у себя что ли?

При этих словах лорд напрягся и потянулся к мечу. Отследив это движение, дракон захохотал.

— Что-то я не пойму, воин, ты кого охраняешь — принцессу или эту ведьму?

Сверкнув из-под отросшей челки серыми глазами, Алеис процедил.

— Своих друзей. — И стал вынимать меч.

Одно неуловимое движение и оружие вылетело из рук телохранителя, со звяканьем приземлившись в дальнем углу пещеры. А дракон уже снова устраивался на своей лежанке.

— Успокойся. Шутка это. Я ж себе не враг. Лучше уж язва желудка, чем такая язва под боком. — И эта раскормленная ящерица заговорщицки подмигнула лорду.

Нет, ну что это такое?! Почему меня все обзывают? Мало было Огала с его злобной ведьмой, так еще и дракон туда же!

— Вон, посмотри, как вспыхнула. — Продолжил свои комментарии гад. — Того и гляди, заклинанием шарахнет.

Э-э-э… А ручки то и впрямь зачесались. Может и правда — того! По просьбам окружающих?

«Много чести силу на них тратить!».

К тому же, драконы с магией от рождения знаются. Как знать, чем мои выкрутасы обернуться? Ему, поди, мое самое сильное заклинание — что супчику приправа? Только на пользу пойдет… Есть и другие методы.

Я одарила дракона и лорда, который, как мне показалось, вполне разделял взгляды крылатого (во всяком случае, он даже словечка супротив такого навета не вставил), своим самым возмущенным взглядом и, отвернувшись, стала демонстративно устраиваться на ночлег.

— Рина? — В голосе лорда проскользнули нотки растерянности. Так то лучше! В ответ, я даже ухом не повела, натягивая плащ на плечи.

— Эй, магичка, ты что, обиделась? — Забеспокоился дракон. А я упорно продолжала политику игнорирования.

— Рина, ну что ты? — Вмешалась принцесса.

Поскольку Лина в число «оскорбителей» не попала, ей я соизволила ответить.

— Хочу спать.

— Но… Мы же беседуем. Это неприлично.

— А нам, язвам, законы приличия неписаны! — И плюхнулась обратно.

Дракон с шипением выпустил воздух сквозь зубы.

— Женщины…

Еще немного пошипев и попыхтев, с успехом подражая закипающему чайнику, летучий монстр вытянул голову ко мне. Его горячее дыхание взъерошило волосы на моем затылке и заставило сердечко испуганно трепыхнуться. Провоцировать мало предсказуемого монстра, да еще поворачиваться к нему спиной — это, по меньшей мере, неосмотрительно. Пусть даже выглядит он вполне дружелюбно.

Но пользоваться моей беспечностью дракон не стал.

— Ведьма, ты того… Не обижайся. — Прогудел голос в районе макушки. — Я ж не со зла. Так только, чтоб обстановку разрядить. А то охранник ваш очень уж нервный. Еще шкурку поцарапает. Всю красоту попортит.

Ну, пожалуй, это сойдет за извинения. Можно и смилостивится. Не каждый же день у меня драконы прощения просят!

Я вновь приняла сидячее положение. Одарив ящера хмурым взглядом, поспешила нацепить на лицо выражение крайнего возмущения, как у принцессы посватанной золотарем. На Алеиса даже не взглянула.

Чешуйчато-крылатый покаянно понурил голову. Но вдруг спрыгнул с лежанки и браво прошлепал в «складское» помещение. Некоторое время оттуда доносились шорохи и стук рассыпающегося по каменистому полу барахла. Наконец, хозяин старья вернулся. Мгновение он стоял в нерешительности, а после протянул ко мне когтистую лапу.

— На. Это тебе. Как говорите вы, люди: хочешь попросить у женщины прощения — подари ей украшение.

Сначала я не поняла в чем дело. Гигантская длань была так велика, что маленький тусклый комок просто терялся на ней. Но в какой то миг отблеск огня вспыхнул на серебристой грани, обращая на себя взгляд. Я протянула руку и осторожно взяла подношение.

Брошка. Из черного серебра в виде трех переплетенных полураспустившихся лилий. А в центре каждого цветка застыла капелька серой жемчужины.

Красиво.

Я вообще-то не любительница побрякушек и украшений… Но, думается, только оттого, что раньше мне их никто не дарил. За всю жизнь лишь пара серег и тоненькое колечко с опалом, торжественно врученные мамой на день рождения. Нет, были, конечно, еще результаты «художественной самодеятельности» наших деревенских олухов. Но не считать же ювелирными изысками браслетики и ожерелья из речных ракушек? Эти поделки вызывали лишь одно эстетическое чувство — желание спрятать очередной «шедевр» подальше. Вот и утешала себя мыслями, что магам украшения ни к чему. Дескать, некоторые драгоценные камни и металлы могут на заклинания воздействовать. Силу перенаправлять. Не зря же опытные колдуны перед сложным многоуровневым колдовством весь блескучий металлолом с себя снимают? А уж мне то, с моими выдающимися талантами в области прикладной магии, осталось только дополнительными помехами при колдовстве обвешаться.

Но как себя не убеждай, а тяга к «прекрасному», особливо исполненному из драгоценных металлов, живет в душе каждой женщины. И я не исключение…

В общем, растеклась я жидкой лужицей при виде простой цацки. Расчувствовалась, растрогалась. Только что слезу умиления не пустила и драконью морду поцелуями слюнявить не полезла. Да и то лишь потому, что чешуйчатая зверюга уже успела на своем насесте взгромоздиться.

Еще немного полюбовавшись брошкой, я сховала ее поближе к ведьмовскому телу, по принципу: «подальше положишь — ближе возьмешь». Не забыв попутно прикинуть ее удельную рыночную стоимость. Мало ли чего? Красота красотою, но прекрасным сыт не будешь. А за такую безделушку неплохой барыш в случае крайней надобности слупить можно.

По ходу, промелькнула еще одна корыстная мыслишка — ежели чуток подольше подуться, глядишь, чего посущественней перепадет? Но одумалась. Все хорошо в меру. Если и дальше в обиде нос воротить, окружающие решат, что подарками меня не задобришь. И к чему тогда их преподносить? Нет уж, пусть они будут осведомлены об этой моей «маленькой слабости». Может когда пригодиться? К тому же, это ведь не совсем правда. Не реши я смилостивиться с самого начала, засветила бы этой брошкой дракону прямо в золотой глаз. Из принципа. Цацки — дело хорошее, но принцип — это святое!

Еще раз, нащупав под одеждой свое новоприобретение, я преисполненная благодушия и любви к окружающим, соизволила присоединиться к мило беседующей компании. Как оказалось, дракон не ждал, затаив дыхания моего милостивого взгляда, а с дотошностью сыскаря тайной стражи, расспрашивал принцессу о ее родине. Причем сама информация его интересовала постольку поскольку. Но общение было построено с таким расчетом, чтобы заставить Алеиса понервничать, ибо драконья морда (с зубами и огненным дыханием в комплекте) зависла всего в локте от венценосной особы. И принцессиного телохранителя подобный расклад явно напрягал.

Мне даже жалко стало лорда. И потом, изводить их благородие это моя привилегия. Долой конкурентов!

Чем я и занялась. В своей обычной манере.

Дождавшись краткой паузы в диалоге, я втиснула свою голову прямо промеж драконьей и принцессиной.

— Уважаемый, а не соизволите ли вы представиться. А то прямо не знаю, как же к вам культурно обращаться?

Дракон дернулся, узрев вместо милого Лининого личика, встрепанные вихры колдуньи и отпрянул на шаг. Пару раз моргнул и… снова почесался. Нет, ну никакого понятия о хорошем воспитании! Даже я знаю, что в обществе особ королевской крови чесаться, рыгать и ковырять в носу — признак дурного тона. И эти громилы еще мнят себя цивилизованными? Фи!

Ящер слегка смущенно осклабился.

— Прошу прощения. Конечно же. Исфройиифироошарэн.

Та-а-ак… Это имя или он просто горло прочищает?

— Это краткое имя. Так меня в племени звали друзья и родственники. Полное родовое именование слишком громоздко. К тому же, не рассчитано на человеческую дикцию.

А это, значит, рассчитано? Да мое самое жутко произносимое заклинание не в пример проще.

«Ничего, Ринка, ежели ты это имечко освоишь, то даже заклинание левитации будет детским стишком казаться. Тренируйся.».

— Э-э-э… Очень приятно, господин э-э-э… Дракон. А меня зовут Рина. Вообще-то Элериниара. Но лучше Рина. Я маг-целитель. Это, — ткнула пальцем (верх неприличия, но с тайным умыслом). — Лорд Алеис Олланни. Телохранитель наследницы Андаррского престола.

Кивок головой в сторону Лины.

— Сама наследная принцесса Андарры — Лиален Тайли Севиран.

— Просто Лина, пожалуйста. — Пролепетала потрясенная моей наглостью принцесса.

— А эта винная бочка, — неопределенное движение локтя куда-то за спину, где, по моим расчетам дрых певун. — Наш гениальный менестрель Огалиус. В недавнем прошлом Огал. Гениальность заключается в способности потребить неимоверное количество вина в одну душу населения. Впрочем, насчет имен не знаю, а вот наш род деятельности вы еще там, на скальном карнизе определили. Если не секрет как? Маг — оно понятно, силу почуяли. Но вот если лорда и менестреля сравнивать, я бы за воина скорее барда приняла. Эдакая гора мышц. Не в обиду вам, лорд Олланни.

В обиду, в обиду… Нечего было молчаливо поддерживать драконьи инсинуации супротив меня.

Тем не менее, состряпав совершенно безобидную рожицу, я продолжила.

— Так как же вы поняли? Или драконы и вправду суть вещей видят, и мысли читать умеют?

Ошарашенный ящер, сдал еще немного назад. Но отмалчиваться не стал.

— Мысли мы не читаем. С соплеменниками мысленно общаться можем, но сумбур в голове других рас для нас туманен и невнятен. А вот суть вещей разглядеть… Не то что суть, но драконы способны видеть многое. К примеру, отличить воина от барда. Здесь все значение имеет — взгляд, мускулатура, движения, одежда, оружие…

— Ну так у Огала и кинжальчик имеется и туша не маленькая? Всю юность свою молом по наковальне простучал.

— Чтобы молотом стучать и мечом махать, разные мышцы нужны. И для наметанного глаза различия очевидны. К тому же, менестрель ваш, давно уже в кузнице не работал, как я погляжу. Форму подрастерял. Да и лютня при нем явно не от врагов отбиваться. Он ее бессознательно своим телом загородил при моем появлении. А вот лорд первым делом к мечу потянулся. Сразу видно, кто, чем живет.

— Понятненько.

Я удовлетворенно покивала головой. И продолжила «исследования» представителя малоизученного (как выяснилось) драконьего народа. Не давая тому (представителю) возможности впасть в заблуждение, о низком уровне моей любознательности.

— Извините, конечно, за любопытство, — развожу руками, дескать, такие мы колдуны неугомонные. — …но что вас в здешние края привело? Драконы, как я слышала, уже давненько всей гурьбой на архипелаг в Южном море перебрались. Он теперь так и называется — Драконий Архипелаг. Разве не лучше жить с соплеменниками? И поговорить было бы с кем.

Золото глаз гигантского ящера вмиг потускнело. Отвернув от нас голову, чудище тяжко вздохнуло.

— Изгнали меня… — Прошелестел дракон. Когда он повернулся, в его потухших глазах плыла тоска.

— Ой. Извините.

«Ну и гадина же ты, Ринка! К тебе с душой, а ты — обратной частью тела. Той, что голову заменяет…».

Я ж не знала…

«Бедняге от этого, конечно же, легче.».

— К чему извиняться. Я сам в своих бедах виноват. Считал по юности, что лучше Предводителя и Совета Племени знаю, как жить и что делать. Других учил… Допорхался. Предводитель меня «за дверь» и выставил. Так, кажется, говорят у вас, у людей?

— Но за что?

Ох, Ринка, Ринка… Любопытные и несдержанные с Отмеряющим раньше срока встречаются. И карлики к ним усердие особливо прилагают. Вот как дыхнет на тебя эта ящерка, лично в сей мудрости убедишься.

И впрямь, после моих слов Ис…Исфрой-как-его-там заметно оживился. В глазах снова стало разгораться пламя. Я уже даже загробную речь перед Отмеряющим заготавливать начала.

Но не судьба. Дракон, как выяснилось, в братстве сторонников прописных истин не состоял. И испепелять дотошную колдунью не стал. Он встрепенулся, окинул нас ясным взором и… начал рассказ.

Я была не права! Признаю! Запишите для истории, такое бывает не часто. Но всю ночь до рассвета слушать о злоключениях в родимом племени дракона-подвижника — это даже камень заставило бы раскаиваться. Гневные сетования борца за «передовые идеи» перемежались с лирическими отступлениями о красотах родины и подробными пересказами объемных диалогов с соплеменниками. Вот что бывает, когда длительное время лишен полноценного общения. И вот что случается, когда лезешь с расспросами к такому существу. Но делать нечего. Борясь со сном и подавляя зевоту, мы мужественно внимали повествованию.

Ой, чувствую, ребята мне это еще припомнят. Хорошо хоть менестреля в их рядах не будет. Этот гад сладко похрапывает, заставляя нас умирать от зависти.

А дело-то собственно состояло в различии взглядов нашего подвижника и остальной части драконьего сообщества. И сводилось все к тому, что наш гостеприимный хозяин настаивал на некотором изменении «внешней политики» и более тесному сотрудничеству драконов с другими расами населяющими этот мир. Мотивировалось все это единственной возможностью дальнейшего выживания всего их вида. Оказывается, популяция драконов снижалась с каждым веком. Но древний народ, погрязнув в своих не менее древних традициях, не захотел прислушаться к новаторским идеям. А самому идеологу, во избежание внутриплеменных конфликтов, было предложено на собственном опыте продемонстрировать ценность своей идеи. Подальше от Драконьего Архипелага.

Поначалу, изгнанник воспринял такой поворот событий как счастливую возможность для осуществления свой задумки. И принялся активно ее реализовывать. Но все действия в данном направлении раз за разом терпели крах. Люди, при виде дракона или разбегались в панике или пытались продырявить его бедную шкурку всеми возможными колюще-режущими предметами, не взирая на всяческие заверения в драконьем дружелюбии. Дабы не доводить до крайностей, идейному новатору приходилось отступать. Что зачастую воспринималось как слабость с его стороны и резко повышало численность разного рода паладинов и драконоборцев, жаждущих истребить кровожадное чудовище. Устав от бесплодных действий, дракон стал склоняться к мысли, что соплеменники были, в общем-то, не так уж неправы. И вот тут его начала одолевать ностальгия, усугубленная, к тому же отсутствием хоть какой-то компании. Только пару десятилетий назад в нем снова зажегся огонек надежды — какой-то ученый драконовед, забрел к нему на свой страх и риск, в поисках знаний. Прожил в пещере несколько месяцев, исписал кучу бумаги и окрыленный отправился домой. Дракон был счастлив, считая, что теперь, когда известный ученый напишет правду о драконах — все пойдет на лад и к нему потянуться люди. Увы. Счастье его длилось ровно половину варда. Отправившись, спустя пять дней после отбытия драконоведа на охоту, он обнаружил останки бедолаги-ученого в дне пути от логова. Его просто-напросто растерзала горная кошка.

Не смотря на весь пессимизм рассказчика, кое-каких результатов, на мой взгляд, ему добиться все же удалось. Во-первых, численность «героев» жаждущих его смерти за последние десятилетия сошла почти на нет. И это притом, что вся округа осведомлена о его проживании в здешних местах. Не думаю, что причина такого невнимания состоит в элементарной лени и нежелании лазить по горам. Герои — это такие существа, что пара косогрчиков и сотня верст им не помеха. Лишь бы подвиг совершить! Во-вторых, при личных встречах с крылатым чудовищем народ стал все реже разбегаться в панике и хвататься за колья. Они просто предлагают свалившемуся с небес ящеру взять то, что ему заблагорассудиться и мирно удалиться. Чем крылатый грабитель беззастенчиво пользуется. Когда охота не удается или просто лень, он слетает в долину, высматривает купеческий обоз и «залетает на огонек». Если купец местный или же знающий о положении вещей, он довольно буднично отдает дракону все, что тому приглянется, иногда даже торгуясь для приличия или рассказывая любимую сказку о десятке голодных отпрысков. В общем, по обвыклись местные с присутствием дракона. Кто знает, может даже гордятся эдакой диковинкой. Как андаррцы. Если бы этот идеолог еще платил за позаимствованное — как пить дать уже давно установил бы с кем-нибудь из купцов взаимовыгодное сотрудничество.

Мне эту идейку, кстати, удалось заронить в чешуйчатую голову летуна. Он теперь думает, чтобы для обмена предложить. Вот же тоже идейный вдохновитель мирного сосуществования и выгодного обмена. Что подобное возможно, он придумал, а вот как это будет выглядеть — так пусть над этим другие голову ломают. Впрочем, это недостаток многих «вдохновителей» — задать цель, без четких указаний направления.

Подложенная дракону свинка, в виде идеи о равноценном товарообмене, перекрыла таки полноводную реку его откровений. Он задумался. А мы, нагло воспользовавшись моментом, завалились спать.

Глава 2.

Как сладко понежиться в постельки, когда скупые рассветные лучи сумрачным светом обнимают мир…

«Рассветные?».

Ой, кажется это закат. Ну конечно же! Мы ведь спать как раз на восходе завалились. Так что сейчас вечер…

Ух ты, проспала целый день! Благодать… И даже все конечности на месте.

На всякий случай я подрыгала ногами и поднесла руки к лицу, дабы убедиться в их наличии.

Все со мною, все при мне. Видимо дракон и впрямь пригласил нас не ради удовлетворения своих гастрономических пристрастий.

А где, кстати, он сам?

Я потянулась, зевнула и лениво выползла из-под плаща, оглядывая округу. Крылатого хозяина жилища в пределах прямой видимости не наблюдалось. Что и к лучшему. На мой взгляд, отсутствие под боком малознакомых огнедышащих ящеров благодатно воздействует на нервное спокойствие. Мало того, что появляется некая легкая уверенность в сохранности любимого тельца, так и собственная «незначительность» не столь остро в глаза кидается, если рядом нет всяких переростков. Менестрель не в счет. Его габариты вполне привычно вписываются в мое мироощущение… А вон, кстати, и он. Все еще сопит в две дырочки. Так умаялся, бедненький, челюстями работая, что за целые сутки не отоспался. Ладно, пусть дрыхнет. Когда еще такая возможность подвернется?

Остальные тоже были тут, на месте. Факт весьма успокаивающий — не придется носиться сломя голову по округе и биться с «коварным» драконом.

Алеис как всегда был «при исполнении». Другими словами — проверял вооружение, одним глазом посматривая по сторонам. А другим, наблюдая за принцессой. И как лорд еще не окосел при такой работе? Наверное, это талант. Наследственный. Не зря же куча его предков на королевской службе состояла? Приобретала навыки для потомков…

Принцесса… Лина тоже уже проснулась и сейчас своим поведением дискредитировала всех венценосных особ — усердно исполняла роль служанки, перетряхивая наши мешки и аккуратно раскладывая наспех впихнутые в них вещи. И она еще считает себя самым бесполезным членом нашей команды? Да мы бы без нее уже давно в банду бродячих оборванцев превратились. Надо как-нибудь сказать ей об этом. Да и поблагодарить не помешает — от меня не убудет, а ей, какой никакой, но стимул. Не приведите боги, надоест ей нянчится с такими неблагодарными поросятами. И что тогда? Кому самоотверженность проявлять? На меня даже не смотрите! Погрязнуть в безднах рутины?! Лучше уж драконьим завтраком стать.

Вид у принцессы был свежий и цветущий. Румяная мордашка сияла чистотой, равно как и новая смена белья. А волосы влажно поблескивали в косых лучах заката. Та-а-ак… Пока я тут дрыхну, она, выходит, уже и умыться успела.

От этой мысли все тело тут же неимоверно зачесалось. Как бы дразня, рядом обнаружилась стопка чистого белья для меня. Н-да… Заботливая нам принцесса попалась. Даже домой возвращать не хочется…

Я с сомнением взяла свежую рубашку. Одевать ее на грязное тело казалось кощунством. К тому же… Где тут схорониться, дабы нашего лорда лишний раз не нервировать? Ежели я тут переодеваться начну, он себе точно косоглазие наживет. При всем своем хорошем воспитании.

Сомнения разрешила Лина. Узрев краем глаза мое пробуждение, она оторвалась от сортировки менестрельского исподнего и улыбнулась.

— Доброе утро. — Тут же ее улыбка стала шире. — Точнее, добрый вечер.

И она кивнула на вход в пещеру.

— Солнце почти село… Выспалась?

— Угу. Доброе… вечер. И вам лорд Олланни тоже.

Алеис четким движением склонил голову. Если бы стоял, наверное, еще и каблуками на левеорский манер щелкнул.

«Пижон…».

— Как только вода закипит, завтракать будем. — Продолжала развивать бурную деятельность Лина. — Надо Огала разбудить.

— Попробуй. — Некультурно почесываясь, промычала заспанная колдунья. — Лучше прямо сейчас начни. Дело то нелегкое. Впрочем… Не стоит тратить зря усилий. Лишь только едой запахнет, наш соловей первый у стола окажется.

Лина задумчиво посмотрела на обнявшегося с бочонком менестреля. За всю ночь он его так из рук и не выпустил. И вот же чудо — даже не перевернул.

— Пожалуй ты права. — Принцесса кинула мне кусок полотна, заменявший нам полотенце. — В двух десятках шагов от входа в пещеру есть ручеек. Ты могла бы пока умыться. Правда, вода там несколько прохладная.

Предложение больше похожее на приказ. Но упираться я не стала. Видок у меня как после варда землекопных работ, с ночевкой тут же, на объекте.

Сгребла вещички и потопала искать источник телесной чистоты.

И нашла. Неподалеку, в небольшой нише стояло маленькое озерцо трех шагов в поперечнике и где-то по пояс глубиной. В него, пеня воду, с задорным журчанием впадал горный ручеек.

«Ванна!».

Ага, как же! Содержимое водоема было не просто прохладным, а исключительно студеным. Только что льдины по поверхности не плавали. Любое прикосновение кристальной жидкости вызывало ощущения, схожие по своей «приятности» с ожогом.

И как Лина смогла здесь умыться? Совсем нечувствительная что ли? Впрочем, ей монаршее достоинство ронять никак нельзя, ради чего приходиться на жертвы великие идти. А мне чего ронять то? Может ну его?

Но чистейшая вода манила к себе россыпью хрустальных брызг, обещая освобождение от слоя пыли и грязи уже ставшего мне второй кожей.

И чего это я? Чай не магичка? Воду подогреть не смогу?

Еще как смогу! Не зря же я, пока постель в поселке плющила, Диолмаровский труд от нечего делать пролистывала. Было там подходящее заклинание. Как сейчас помню… было!

Еще раз, сверившись с записями, я твердо убедилась, что мне это по силам. Сосредоточилась. Пробурчала словесную формулу. Нацелила ладошки на водоем. И отпустила заклинание…

Фух! Бам! Пш-ш-ш-ш…

«Ой!».

Хорошо, что я в пяти шагах от озерца стояла. Не то ходить бы мне ближайший вард с обваренной рожицей. А то и вовсе внесла бы свой вклад в историю кулинарии как изобретательница нового блюда — ведьма-недоучка приготовленная на пару. Соль и специи по вкусу.

Не рассчитала малость. С кем не бывает? И потом, я следовала советам мамы. Она мне постоянно талдычит, что в заклинание надо душу вкладывать, только тогда все получиться.

Вот я и вложила! И что? Или душа у меня такая, дюже большая, или с заклинанием что-то не то?

«А может с головой?».

Похоже на то. Даже, скорее всего. Совсем из виду упустила, что заклинание-то количественное. Тут силу отмерять надо для достижения нужного результата. А я со всей дури шарахнула. Не удивительно, что от озерца даже капли не осталось — все паром изошло.

Пришлось ждать, пока вода снова набежит. Когда водоем наполнился до половины, я предприняла вторую попытку. И опять перестаралась. Нет, пароизвержения больше не было, но в водичке той можно было яйца вкрутую варить.

Не беда. Наполнившись до краев, озеро достигло, наконец, нужного мне уровня комфортности. С помощью простенького заклинания воздушной пелены, я отвела поступающую из ручейка воду в сторону и бултыхнулась в «ванну».

Благодать! Как пол часа пролетели, даже не заметила. Я, наверное, могла бы еще столько же плюхаться, не почудься мне сбоку шорох. Ну и кто там?

Алеис. Усиленно жмуря глаза, наш доблестный страж на ощупь пробирался в моем направлении. Я замерла, любуясь картиной медленно ползущего с протянутой рукой лорда.

Уловив мою заинтересованность, их благородие остановилось.

— Рина?

Я промолчала. Любопытство одолело: что же наш лорд сделает, если я не отзовусь?

— Рина?

В его интонациях проскользнули тревожные нотки.

— Прекращай дурачится. Я ведь сейчас глаза открою.

«Ой, испугал! Когда повязку накладывал, глазки, небось, не щурил?».

Но на всякий случай придвинулась поближе к берегу.

— Смотри, я предупреждал…

И открыл глаза. Чтобы тут же залиться краской. А ведь ничего предосудительного не было. Мало того, что все самое ценное скрывал каменистый бортик, так на мне еще и рубашка была. Это я здраво рассудила что, во-первых, стирка моему белью лишней не будет, а во-вторых, помимо «благовоспитанного» лорда тут еще и дракон с менестрелем появиться могут. Оценил бы крылатик мои прелести или нет, о том не ведаю, а вот певун как пить дать пару «ценных» мнений выдал бы.

Нет, все-таки пора нашему доблестному телохранителю вносить изменения в свой гардероб. Пора! Побольше красного! Пурпурный — цвет победы. К тому же, не плохо оттеняет пунцовый окрас физиономии.

— Р-рина, зачем?

Голос Алеиса звенел легкой обидой и непонимание?

— Что именно? — Невинно улыбаюсь.

— Зачем ты надо мной издеваешься?

— И в мыслях не было. Я просто немного увлеклась, вот и не заметила твоего появления.

— И не услышала? Я несколько раз тебя звал. Глухота прогрессирует?

Сарказм? Кажись, лорд уже отходит от потрясения вызванного лицезрением моей чистой особы…

— И не надейся, просто вода в уши попала… — И похлопала для убедительности по одному из своих органов слуха. — Ты своей очереди ждешь?

— Нет… Лина беспокоится. Ты тут уже час… плаваешь.

Лина… Только она обо мне и печется. А лорду, похоже, все равно. Даже если я тут тонуть буду… Конечно! Ему и принцессы довольно для проявления своей заботы.

Настроение упало.

— Передай Лине… — Я нарочито выделила имя принцессы голосом. — Что скоро буду. Только оденусь…

Наверное, лорд почувствовал изменение моего настроя, поскольку от дальнейших дискуссий воздержался. Он лишь замялся на мгновение. Может, чего сказать хотел? Видать передумал, только головой кивнул и ушел.

Топайте, ваша светлость. Топайте. А то принцесса без вашего присмотра еще пальчик, не дай боги, поранит.

Фыркнув, я выбралась на берег.

Мне только-только удалось натянуть на мокрое тело свежую рубашку и штаны, как раздалось громкое шуршание перепончатых крыльев. Резкий порыв ветра поднял тучу пыли.

И зачем, спрашивается, мылась? Хорошо волосы в полотенце завернуты, не то весь моцион насмарку пошел бы.

О причинах подобного «природного» катаклизма долго гадать не пришлось. С темнеющего небесного свода быстро падала гигантская тень.

Дракон заходил на посадку. Перед самым входом в логово, ящер резко затормозил, распахнув гигантские полотнища крыльев, и грузно шлепнулся на задние лапы. Свернув свои махалки, дракон укрепился на всех четырех конечностях и потрусил… Но не в пещеру, а в мою сторону.

— Приветствую тебя, магичка. — Не останавливаясь, пробубнил летун и жадно припал к воде, почти утопив голову в недавно покинутом мной водоеме.

Пил ящер долго и жадно. А после, зачерпнув воду лапой, стал поливать себе живот.

Меня разобрало любопытство.

— Это что ж, — говорю, — драконы не только пастью, но и пузом воду пьют?

Монстр повернул ко мне один глаз и, не прерывая поливки, ответил.

— Чешется.

И сказал он это так грустно и обреченно, что в моей ведьмовской душе зашевелился малюсенький червячок сострадания. Крохотный такой. Но свое дело он сделал. Я подошла к зеленоватому животу поближе. На всей его обширной площади виднелись следы, оставленные когтями монстра.

— Конечно, будет чесаться, вся кожа расцарапана. Ранки заживают и зудят. Когти подстригать надо. И нечего чухаться как блохастая собака. Особенно в присутствии гостей.

— Так я ж не от бескультурья. Просто… чешется.

Так, так, так… Ну ка, посмотрим.

Я склонилась ближе, почти вперив нос в драконью чешую. Все равно ничего не видно. Темно.

— Ты не против, если я поколдую? — Так спрошу на всякий случай, а то еще поймет меня не правильно. Собирай потом пепел по всей горе, чтоб в родных краях земле придать.

— А что сделать хочешь?

— Посветить.

— А, ну это и я могу…

«Ну конечно, огнедышащий как никак. Щас ка-а-ак плюнет… Может стоит подальше отойти?».

Увы, пламенных фейерверков на мою долю не перепало. Дракон просто вытянул вперед переднюю лапу, клацнул ноготочками и… на самом кончике его когтя затеплился золотистый шарик. Ин-те-рес-но… Я ведь даже магического всплеска не почувствовала… Раз! И… Да будет свет! Не зря, знать, крылатых детьми магии называют. Так просто, без бормотания заклинаний… Даже завидно.

— Здорово. — Одобрила я. — А теперь к животу его поближе поднеси.

Долго разглядывать не пришлось. Вся кожица на пузе ящера была покрыта меленькими бороздками. Знакомая картина… Вот уж не думала, что и драконам может так «повезти».

— Червицы. — Вынесла я свой вердикт.

— Это что? — Выказал свою неосведомленность гигант, с некоторой опаской пятясь назад.

И это драконы, коих мы люди, почитаем мудрейшими и всезнающими… Фигня! Уровнем «дремучести» они даже с некой магичкой-недоучкой посостязаться могут.

Что ж, не дам себя обскакать.

— Паразиты.

После этого заявления дракон отшатнулся от меня, как от чумной. Ничего себе финты! Это кто от кого еще отскакивать должен?!

— Какие еще паразиты?

— Мелкие, такие букашки, — начала я просветительскую деятельность. — Что селятся на чьем то теле и ЖРУТ ЕГО! В основном на тех, кто элементарные правила гигиены не соблюдает.

— Я моюсь… В море. Когда возможность подворачивается.

— Я сказала в основном. Но это не тот случай. Если червицы завелись — мойся не мойся все без толку. Хорошо, что они у людей не приживаются. Все больше чешуйчатых предпочитают. В последнее время в Гарлионе, это моя родина, пошла среди знатных мода — ящериц домашних держать. Экзотика, как же. Но у нас большие не водятся. Так, мелочь лесная с ладонь размером — наступишь и не заметишь. Потому то, с юга и везут покрупнее, чтобы владельцам своих питомцев по всем щелям разыскивать не пришлось. Так вот среди этих домашних любимцев по началу эпидемия была. Мерли толпами. Они ж глупые, мозгов нет, пузо чесаться начинает они его до внутренностей и раздирают. Жуть. У себя на родине они наверняка с этим как-то боролись. Животные порой чуют, что делать надо. В отличие от людей… А в Гарлионе, да в неволе… Дохли и все. А деньги то за них уплачены о-го-го какие. Вот хозяева и запереживали. Созвали кучу коновалов, аптекарей, ну и лекарей ясное дело. А такой толпой те быстро средство отыскали.

— И что это за чудесное снадобье?

— Хвощ. Сизый болотный хвощ. Не черный, не зеленый, не полевой, а именно сизый болотный. Можно натираться им, а можно просто в подстилку накидать. Через вард от червицей и духу не остается.

— А где бы этот хвощ раздобыть? — Заинтересовался дракон, снова подтягиваясь поближе.

— На болоте, ясное дело. Хвощ-то болотный. Я, правда, не знаю, растет ли он в этих местах…

Чудище задумалось. Видимо вспоминало подходящие болота в близлежащей округе. Во-во, хай полазает по трясинам. А то шустрый больно. Скачет тут как кузнечик…

— Как бы то ни было, можно и во внутренние королевства при большой необходимости смотаться. — Внесла я еще одно предложение. — Только перелеты лучше по ночам устраивать. Народ у нас драконами не избалованный. Непривычный. Сказками пуганный. Соберут магов да паладинов побольше и устроят «королевскую» охоту. Будешь потом доказывать, что дружелюбный, когда с тебя шкуру снимать начнут.

Ящер задумчиво покивал головой. Но не ответил. А я настаивать не стала. Собрала вещи и пошла в пещеру.

* * *

На «военном» совете, устроенном тем же вечером за ужином (который для нас скорее завтраком являлся) решено было гостеприимством хозяина пещеры долее не злоупотреблять. В общем, месить грязь, питаясь, чем придется, решено было продолжить с первыми лучами солнца. От нашей целеустремленности дракон несколько приуныл. Я его, конечно, понимаю — в кой то веке нашлись собеседники, не падающие при виде его в обморок и не хватающиеся (за исключением Алеиса) за меч. Но и нам уже бродить по раздольям чужих стран несколько… опостылело. Даже нудная зубрежка магических трактатов перестала казаться мне величайшим злом на свете. Докатилась, называется… Сетования, и скулеж ящера удалось прекратить только заверениями о наших «благородных» намерениях рассказать всем (кого это заинтересует) о том какие замечательные существа драконы, и как здорово было бы с ними сотрудничать. На это крылатый купился. И даже вызвался помочь нам. По наивности своей я понадеялась, что дракон нас до ближайшего городка на своей могучей спине подбросит. О чем и спросила. В конце концов: наглость — второе счастье. А в ответ получила громогласный хохот крылатого монстра. Пришлось ждать, пока эта толстая змея-переросток отсмеется, попутно подумывая о повторном приеме с «обиженной ведьмой». Недодумала. Не успела. Дракон отсмеялся первым, после чего подробно объяснил мне как я не права. Что он (дракон), хоть и не лошадь, но не счел бы для себя зазорным довести своих друзей (О!) до места, если бы не… В общем, при полете драконьи крылья поднимают ветер и создают ТАКИЕ завихрения, что удержаться на спине нет никакой возможности. Даже привязавшись.

«Топайте ножками, господа!».

Ну и ладно. Не очень то и хотелось. Достаточно только представить себе, как бы мы после того полета выглядели — физиономии обветрившиеся, одежда растрепана, волосы торчком… Красотища! Самое то для дворцовых приемов.

А в чем же тогда драконья помощь состоять может? Оказывается, он решил для нас путь разведать. Чем и занялся, улетев сразу после ужина. Оставив нас в одиночестве собирать пожитки.

Нет, все-таки драконы наивные существа… Разве можно менестреля без присмотра оставлять, особливо рядом с кучей всякого барахла, в том числе и ценного? Да если бы не я и принцесса этот чешуйчатый не досчитался бы изрядной части своих побрякушек. Мы только и успевали Огала по рукам стучать. Думали, всю ночь бдеть придется, чужие сокровища охраняя. Спасибо Алеису, избавил нас от этого. А ведь всего лишь эдак выразительно посмотрел на певуна, когда тот очередную цацку в свой карман пристраивать начал, и по мечу лениво похлопал. Менестрель тут и скис. С лордом шутки плохи. К слову, я тут у крылатика поинтересовалась, зачем драконам сокровища? И как же удивилась, когда оказалось, что большинство его сородичей к ним абсолютно равнодушно. «Накопительством» считанные единицы занимаются. И у всех свои причины. Наш, например, просто очень человеческие поделки любит. Его умиляет, что они такие маленькие, хрупкие и искусные. Сами то драконы прикладными ремеслами не занимаются, вот и остается им на чужих рук дело любоваться… Тоже мне, ценители… Судя по нашему «коллекционеру», искусствоведы из гигантских ящеров еще те — не важно что, лишь бы завитушек и крендельков побольше. Впрочем… Здешнего дракона вряд ли можно считать типичным представителем крылатого племени. Мне, пожалуй, не стоит на его примере полноценный научный труд о драконах писать. Засмеют.

Весь вечер и большая часть ночи прошли в сборах и планированиях. Последними, все больше принцесса со своим «доблестным стражем» занимались. Я же считала это занятие несколько… бесполезным. Ну как можно что-то планировать, если даже не знаешь толком куда идешь? К тому же, большинство наших планов приобрело неприятную привычку катиться к карликам в пещеры, даже не начав осуществляться. К чему тогда страдать? Не лучше ли отоспаться как следует перед дорожкой? А уж если не спится, то просто посидеть перед пещерой, посмотреть на звезды… Подумать (тоже лишним не будет). О чем? Да все о том же… Как я, магичка-недоучка, имеющая цель (а что, чем учеба на эту роль не подходит?), во все это безобразие вляпалась? Почему при первой же возможности задвинула планы подальше и ломанулась не весь куда, в компании боги знают кого? Долг? Помилуйте. Какой у меня может быть долг перед принцессой чужого государства? Да мне и свой-то монарх глубоко безразличен. Долг целительницы перед пациентом? Ну-ну… Что-то я не слышала о лекарях, бросающих все ради афер своих подопечных. Дружба? Когда все завертелось, у меня были серьезные причины в ней сомневаться. Как помниться, мне тогда не очень-то и доверяли. И что же тогда?

«Шило в одном месте! Мама это всегда говорила.».

Помню, помню… Последний раз за пару вардов до моего отбытия отповедь на эту тему была. Тогда у Сабриса, одинокого старичка из нашей деревни, корова потерялась. Вся ребятня искать бегала. Но безуспешно. Вот я и решила «помочь». А заодно заклинание призыва испробовать. В результате коровы со всей округи на полянку перед нашим домом сбежались. Даже из соседней деревни. Мало того, что все мамины посадки повытоптали и десяток кустов поломали, так еще и панику у соседей подняли, когда все разом невесть куда ломанулись. Чуть пастушка не затоптали. Хорошо парнишка шустрый попался, успел на дерево влезть. Но перетрусил так, что его со своего насеста до вечера снять не могли — слишком высоко взобрался. Как всегда скандал, ругань и «последнее предупреждение», коих на моем веку уже и не упомнить сколько было. Мама все утрясла, всех успокоила, а мне вечером очередной раз урок «этики и морали» устроила. Не меньше часа ругалась. А потом устало присела, обхватила голову руками и сказала: «Ну и как мне тебя одну отпускать-то? Опять чего-нибудь учудишь. Неугомонная. Было бы, где чего, а уж как в этом поучаствовать ты всегда найдешь». Пришлось снова пообещать ей, быть осмотрительной и разумной. И в очередной раз нарушить свое обещание. Но мама поймет. Она всегда меня понимает. Даже лучше чем я себя сама.

Мама… Сердце сжалось. Надо же, я даже и не представляла, как соскучилась по ней. Раньше только и думала, как бы поскорее из дома вырваться, чтоб нотаций никто не читал. А сейчас бы с радостью ее нравоучения послушала. Даже если на целый день затянутся.

Порыв ветра взъерошил волосы. Затихло шуршание крыльев. По камню клацнули острые когти.

Дракон вернулся.

Я надеялась, что ящер меня не заметит. Хотелось немного побыть в одиночестве, упиваясь сожалениями и тоской по дому. Как бы не так! Чешуйчатое тело с некой бесцеремонностью плюхнулось в двух шагах от меня, разбив уединение вдребезги.

— Хорошая ночь. — Дракон вытянул шею и уложил свою голову рядом с моими ногами, чуть скосив золотой глаз. — Тебе грустно?

— Да нет… Просто задумалась.

— Не пытайся обмануть дракона. Я же говорил, что мы многое видим. Что тебя расстроило?

— Просто вспомнила маму. Я уже давно ее не видела. Соскучилась.

— Дом… — Ящер грустно вздохнул. — Мы все тоскуем о доме, когда он далеко. Все. И люди и драконы.

— Но я могу вернуться.

— Я тоже… Признав свои ошибки и… — Он неопределенно мотнул головой и, замолчав, снова опустил ее на землю.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что не дошел еще до той стадии отчаяния, когда ради знакомых лиц готов отказаться от себя. Особенно теперь, после встречи с вами.

— Ты слишком веришь в нас. Что если к нам никто не станет прислушиваться? Старые сказки и предания крепко укоренились в душах людей. Что если люди не захотят принять новые?

— Конечно, не захотят. Большинство. Но всегда найдутся те, кто поверит. Сперва их будет мало, а потом все больше и больше.

— И сколько же лет для этого понадобиться?

— Ничего. Драконы живут долго. И терпения нам не занимать. Если хочешь чего-то добиться, научись ждать и верить. Останавливаясь на пол пути, никогда не дойдешь до конца дороги.

— Это совет?

— Нет, это наблюдение существа живущего уже пятую сотню лет. По законам моего племени я еще не имею права раздавать полноценные советы.

— Слишком молод? — Захотелось мне съязвить.

— Отчасти. Хотя дело не в возрасте. Меня должны счесть достойным этого.

— Кто же принимает такие решения?

— Совет племени. Разве у вас не так?

— Нет. Мы сами решаем, когда давать советы. Более того, мы со своими советами лезем ко всем и каждому, надо то или нет.

— Кто же тогда несет ответственность за неверное решение?

— Тот, кто его принял. Советов куча, так что решать какой принять зависит от нас самих. Вы же, наверное, тоже не обязаны следовать советам, с которыми не согласны?

— Не обязаны. Но и советы мы не раздаем направо и налево. Только когда необходимо. К тому же, советчик у нас несет ответственность такую же, что и исполнитель.

— Что ж, есть в этом что-то правильное… Только не понятно, почему же ты тогда здесь, а не дома? Если ты советы давать не в праве, что ж ты их вашему предводителю раздавал?

— Я не советовал. Всего лишь высказывал свое мнение.

— А в чем разница?

— За мной еще не признали право давать советы, а значит, ответственности за них я не несу. Мое мнение, это только мое мнение, прислушиваться к которому не обязательно.

— Значит, если бы это сказал кто-то имеющий право, то…

— Племя не могло бы его просто проигнорировать. А так…

— Понятно. Молчи в тряпочку… Нет. Для человека, это слишком сложно. У нас мнение может превратиться в совет, а тот в случае чего, можно мнением обозвать. Если нападки начнутся… Удобно.

— Но такой совет ничего не стоит!

— А это уж мы решаем сами. Ладно, сколько богов — столько и религий. Каждый молится своему и по своему. Вы так живете, а мы эдак.

— Но это же не значит, что мы не можем сосуществовать?

— Точно. Тем более прецеденты есть. У Лины в королевстве тоже дракон живет. Она говорила?

— Да. И это еще одна причина моего оптимизма. Я собираюсь как-нибудь наведаться в гости к соплеменнице. Надеюсь, она не будет против. В отличие от меня, ее не изгоняли. Она сама приняла такое решение.

— Так ты знаком с андарровской драконихой?

— Скорее помню. Я был еще слишком юн, когда она покинула дом.

— И ты знаешь, что ее толкнуло на этот шаг? Вряд ли ей хорошо живется одной. Зачем тогда?

— Знаю. Но это не моя тайна. Спроси ее сама.

— Непременно. Если возможность подвернется… Если мы когда-нибудь доберемся до Андарры.

— Мое мнение ты уже знаешь — главное, не останавливаться на полпути.

— Помимо нашего пламенного желания вернуться домой, есть еще некоторые «незначительные» обстоятельства способные усложнить дело. Как подсказывает мой личный опыт нас, например, может сожрать нечисть, прихлопнуть разбойники, закидать камнями верующие… И еще солидный перечень жизненных перипетий в придачу. Б-р-р-р.

Ветер на площадке усилился, и стало прохладно. Я поежилась.

— Пора идти внутрь, не то я насморк подхвачу. А гнусавость не способствует четкости чтения заклинаний.

Дракон встрепенулся и подскочил.

— Подожди. Я вот тут нашел кое-что.

Он протянул мне лапу, в которой был зажат маленький зеленый веничек. Точнее это в его ладони он казался маленьким, а для меня так вполне солидная охапка какой-то травы. Взяв в руки одну веточку растительности, я постаралась разглядеть ее. Дракон тут же услужливо запалил свой огонек.

Понятно. Так вот на какую «разведку» летал этот крылатый ящер. По болотам шарился! Ибо, у меня в руке лежала елочка сизого болотного хвоща.

— Это оно? — Прорезал тишину полный надежды голос.

— Ага. Собери побольше и положи на лежанку. Скоро все пройдет.

— Спасибо.

— Да не за что. Работа у меня такая… Кстати, неужели ты и впрямь не знал об этой болезни? Я думала драконы знают все.

— Мы знаем многое, но мы не всезнающие. Такой напасти в нашем племени раньше никогда не было. Наверное, это местное заболевание.

Что ж, будет еще одно «знание» в копилку мудрости крылатых. А заодно нашему знакомому очко. Пример «успешного» взаимодействия с другими расами на лицо.

Я встала и потянулась.

— Знаешь, ты меня очень удивил сегодня. Поначалу, ты показался мне совсем другим.

Дракон прищурился.

— Порой надо быть простым, но иногда просто необходимо быть серьезным. — И он пошлепал ко входу.

Вот как получается. Думаешь, что уже поняла кого-то, а оказывается — еще даже не начинала.

Глава 3.

Что ж, этого следовало ожидать. Нам же с самого начала дико везет! Так что ничего удивительного в том, что утро встретило нас промозглым холодом и густым туманом — мы же в дорогу собрались. Все для нашего комфорта и удобства! Доброй дороги, покатого пути!

Тем не менее, невзирая на гнусную погоду и жалобное нытье менестреля, не успевшего осушить все драконьи запасы спиртного, мы решительно двинулись в путь. Не уйдем сегодня — завтра еще что-либо задержит. Так и останемся на этой горе составлять компанию орлам и драконам. Нет уж, дудки! Раз решили — надо двигать.

Благородный порыв нашего гостеприимного хозяина, вызвавшегося часть дороги «прикрывать» нас сверху мы отвергли как нецелесообразный. Ну сам бы подумал, как он в такой туманной мути за нашим продвижением наблюдать собрался? Никак! К чему тогда пупок надрывать?

А вот от подарков отнекиваться не стали. Как другие — не знаю, а я в тайне надеялась что-либо ценное заполучить. Что можно было бы в звонкую монету превратить. Путем обмена на ближайшем рынке. Но, увы, представления дракона о «хорошем» подарке мало соответствовали моим меркантильным интересам. Мы обзавелись несколькими безделушками, ценными исключительно как память. А жаль. Наши финансовые резервы истощились основательно. Одна серебряная и пригоршня медных монет жалобно позвякивали в кошеле, жалуясь на отсутствие компании. Ну да, ежели тебе коня дарят, то седло к нему требовать — просто хамство. Тем более, от щедрот дракона нам еще и трехдневный запас провизии перепал.

Следуя указаниям крылатого «разведчика» стали пробираться вперед. К середине дня поняли, что не имеем ни малейшего представления о дальнейшем пути, поскольку все описанные ориентиры благополучно терялись в тумане. Шли наугад, «мудро» рассудив, что единственный способ спуститься с горы, это двигаться вниз. Ко всему прочему, к полудню туман приобрел консистенцию мелкой мороси. Крайне противная, на мой взгляд, субстанция.

Вскорости, как должно, нас начали одолевать сомнения о правильности принятого решения. Может и впрямь, следовало еще немного у дракона задержаться? Чего, спрашивается, надо было именно сегодня с места срываться? В пещере, сейчас тепло… Вот такие вот «пораженческие» мысли. А забрели они в наши умы при активной помощи певуна. Тот все никак угомониться не мог, всю дорогу сетуя на нашу глупость и упрямство. Наконец даже Лина не выдержала. Она повернулась к Огалу и в истинно королевской манере «позволила» ему вернуться. Менестрель неуверенно посмотрел сначала на принцессу, невозмутимо его разглядывающую, перевел взгляд на Алеиса (но тут ему ловить было нечего) и уставился на меня. Я пожала плечами, и… устало пошлепала вперед. А что? Ну не назад же возвращаться? Это ж, сколько в гору пилить придется? Нет уж, лимит подвигов на этот вард исчерпан.

Наконец туман рассеялся, уступив место мелкому дождику. Мелкий-то мелкий, но промочил он нас основательно, заставляя зубы отбивать бравурную дробь. Зато видимость улучшилась, являя взору небольшой лесок в отдалении. Знать с пути не сбились, поскольку наш «проводник» о нем упоминал. Правда, мне от этого не очень-то полегчало. После Войятской чащобы густые древесные заросли нежных чувств уже не вызывали.

К моему немалому облегчению, лес оказался весьма реденьким. Я даже и не знаю, можно ли два десятка деревьев скудно размазанных по косогору гордо поименовать лесом? Если да, то все ранее виденные мной заросли просто-таки дебри.

Как бы то ни было, одна из самых разлапистых хвойных порослей дала нам под своими ветвями приют на ночь. За что спасибо…

А утро вновь принесло лишь дорогу и туман. Только к исходу второго дня небо посветлело, обретя привычный зеленовато-голубой оттенок. Зато и лесок стал погуще. Хвойные породы деревьев уступили место лиственным, среди которых попадались и ранее не виденные мной воочию.

И тут во мне заговорила мама. С блеском в глазах я кинулась… внимание… собирать гербарий! Конечно. Когда еще такая удача выпадет. Одно дело эти листочки в книжке рассматривать, и другое — в руках держать. К тому же, некоторые из них в медицине ценность имеют. У меня на родине их тоже найти при необходимости можно — аптекари у купцов заказывают. Да только там они засушенные и истолченные, а тут живые. И потом, дома за это сено такую цену ломят, что снадобье из них только королям по карману. Надо запасаться! Как жаль что сумка маленькая…

От эйфории очнулась, только поймав на себе ошарашенные взгляды всей остальной компании. Великие боги! Да что ж я творю? Еще недавно на Огала ругалась, когда он тюки всяким барахлом набивал, а сама туда же. Головой бы хоть подумала… Что мне с этим гербарием сейчас делать? Даже высушить не смогу.

Пришлось усилием воли взять себя в руки. Вроде ничего, терпимо. Только иногда приходилось глаза зажмуривать, когда в поле зрения очередное «ценное» деревце попадало. И то не всегда помогало. Ручки сами тянулись. Даже не замечала как. Только глядь, а пальцы очередной листочек мнут.

Фанатизм… Вот как это называется. А к фанатизму, не важно какому, у меня после горного поселка определенное отношение сложилось. Стоило мне об этом вспомнить, как стыд зажегся огоньком внутри, затеплив щеки румянцем. Все хватит, больше не буду.

Но окончательно с пагубной страстью удалось расстаться на привале, когда пришлось весь дорожный мешок перетряхивать, дабы разыскать припасы под кучей повядшей листвы. А потом все обратно аккуратно складывать. Иначе не получилось — наша принцесса-аккуратистка сверлила меня суровым взглядом на протяжении всего действа.

Но парочку веточек я, каюсь, приховала. Запас карман не тянет. Особенно в такой «загородной» прогулке как наша.

* * *

Свершилось! Мы стояли на лесистом пригорке, откуда открывался потрясающий вид на долину, в самом центре которой радовала глаз прекраснейшая из виденных мною картин — два десятка деревянных домишек, вросших в землю. Над крышами хибар тут и там клубился дымок. А значит, сие есть земля обетованная. Ура! Еда, постель, отдых … О чем бы еще помечтать?

О помощи и сострадании… Их мы в этой деревушке так и не нашли.

При нашем появлении, селение заметно оживилось. Жители развили бурную активность. Вот только направлена она была, увы, не на организацию нашей торжественной встречи. Скорее наоборот. Мамаши спешно загоняли своих отпрысков по домам, а мужики потянулись к чему-нибудь увесистому и размашистому — кольям, топорам и прочим орудиям крестьянского промысла. Первая же попытка наладить знакомство окончилась направленными на нас вилами. Может, виной тому незнание языка?

Сочтя за лучшее не нарываться на очередной конфликт, мы уныло побрели по «главной» улице вон из поселка. В результате чуть не «потеряли» Огала. Наш менестрель, засмотревшись на дымящийся ароматной коркой, свежеиспеченный каравай, лежащий на окне одного из домишек, споткнулся и шлепнулся носом в землю. Если бы не это, мог бы и вовсе шею свернуть.

И тут принцессу озарило! Потребовав у меня кошель, она высыпала его содержимое на ладошку и протянула ее в сторону ближайшего «бойца» с дрыном. Попутно, другой рукой указывая на буханку. Мужичок заинтересованно сверкнул глазенками, чуток опустил свое «оружие» и бочком придвинулся поближе. Цапнув серебряный, местный барышник внимательно рассмотрел его, пожевал, да так интенсивно, что я уж решила он его и вовсе съест (откуда знать, может у них тут специфические вкусы?). И скрылся в хате. Недолгое ожидание увенчалось мешком с двумя караваями, несколькими пучками зелени, крынкой молока и десятком клубней. Не густо… Зато все свежее. Хотя расценки здесь, конечно, грабительские.

Благодарно поклонившись, Лина передала мешок Алеису. Очень мудро с ее стороны. Доверь она провизию менестрелю — ходить бы нам голодными.

Окрыленная успехом, принцесса продолжила устанавливать «дипломатические отношения». Но ее пантомима на тему «Где бы нам переночевать?» с треском провалилась. Мужичок, критически осмотрев наши финансовые остатки, отрицательно замахал руками. Наверное, цену набивал. Но нам все едино нечего было дать ему сверх предложенного. Уныло понурившись, мы поплелись дальше. Напоследок, поддерживая здешние традиции гостеприимства, нас облаяла свора местных псов, а парочка самых отважных попыталась оторвать кусок менестрельской штанины. Но, получив внушительный пинок и отлетев на пару шагов, они благоразумно воздержались от приобретения подобного «сувенира».

Поразительное доброжелательство… Им же хуже! Вот не стану теперь советовать своим друзьям, включать в маршрут путешествий этот оплот «гостеприимства»… Бе-е-е…

За околицей простирались возделанные поля, живописно разбросанные по холмам и перемежающиеся лесочками. Очень странные такие насаждения… Слишком ровные и опрятные для дикороса.

Ничего удивительного. Перелески на поверку оказались аккуратненькими фруктовыми садами. Ветви деревьев клонились к земле под тяжестью фруктов, еще не до конца вызревших, но таких аппетитных…

Нам хватило благоразумия дождаться, когда деревушка скроется за очередным холмом. Только после этого наша команда дружно ломанулась в ближайший сад с самыми грабительскими намерениями. Впрочем, ничего особенно предосудительного в своих действиях мы не находили. Даже благовоспитанный лорд и принцесса иже с ним, в один голос заявили о восстановлении попранной справедливости. Ибо денег, оставленных нами в селе, хватило бы не только на десяток яблок и груш (коими мы разжились, не считая съеденных на месте), а на добрую пару корзин подобной кислятины.

А мы с Огалом и не возражали, памятуя старые добрые времена буйной юности, когда «обчистить» соседский сад считалось делом лихим и заслуживающим всемерного уважения со стороны приятелей. А что дружки те шибко дюжим умом не отличались — так, кого это волновало в те беспечные детские годы?

Как бы то ни было, но угрызения совести так и не соизволили пробудиться. Более того, дальнейшая дорога внезапно приобрела некую приятность, не взирая на потяжелевшие мешки. Или, как раз, благодаря им? Не важно. Главное, наши взоры все чаще стали обращаться к красотам пейзажа. И даже ночевка под открытым небом казалось вполне сносной, особенно, когда над головой покачивалась усыпанная плодами ветвь.

Впрочем, выбора у нас все равно не было. За пять дней пути и трех оставленных позади деревнях, нам только раз удалось поспать под крышей. Да и та была дырявой, покосившейся кровлей сарая. Его на одну ночь сдала нам в наем одинокая старушенция, в обмен на посильную помощь по хозяйству. В уплату за сомнительные удобства, лорд и менестрель наносили бабульке воды на вард вперед и накололи дров не меньше чем на месяц, причем зимний. А все ради пары охапок прелой соломы и устойчивого запаха навоза. Право слово, лучше бы мы и дальше под деревьями ночевали. А то, что дождь как раз накрапывать начал? Так решето, заменявшее крышу нашим хороминам, от него не очень-то и спасало. Единственная радость — глоток чистого свежего воздуха по утру. Да и хозяйка «барака» оказалась более совестливым существом, нежели представлялось вначале. Она нас и ужином и завтраком горячим попотчевала. И с собой кой чего завернула. Так что грех жаловаться. И на том спасибо. Нечего на судьбу сетовать — топать надо.

С каждым днем, местность становилась все обжитей и оживленней. Потому, мы не шибко-то удивились, обнаружив в отдалении город. Издалека, он ничем не отличался от других городишек средней паршивости, коих и у меня на родине вдосталь. Разве что насыпь вокруг пониже. А еще… Зеленоватая полоса воды прямо за белыми домиками. До са-а-амого горизонта. Ух! Аж дух захватило. Раньше мне море видеть не доводилось. Такое большое!

А в близи еще больше! Вода, вода и вода… Даже жутко сделалось. Почему-то я сразу засомневалась в своих способностях к плаванию. К чему бы это? По детству ведь все лето из реки не вылезала. А здесь… воды чуток побольше.

«Раз, эдак, в цать…».

И что?

«Переплыть попробуй — узнаешь…».

Ну уж нет! Переживу как-нибудь без подобных экспериментов. С меня довольно и того, что по этой сини бездонной нам в Андарру плыть придется. Если, конечно, корабль попутный найдем.

«И нас на том корабле за «спасибо» довезти согласятся…».

Да уж… Еще одна задачка на ближайшее время. Где бы денег раздобыть? И не только на корабль. Пока хотя бы несколько ночей на постоялом дворе оплатить. Этим, кстати, наш лорд занялся. В смысле — поисками ночлега и уговорами хозяина заведения об отсрочке, методом давления на жалость. По правде, в подобное чудо никто из нас не верит. Сострадательность у дельца? Да для него быть уличенным в подобном — хуже, нежели жрице прослыть блудницей. Страшнейшее оскорбление! Нет, ТАКИХ чудес не бывает. А посему, Алеис позаимствовал у меня драконий подарок, как единственную ценную вещь, и отбыл на поиски, оставив нас любоваться морской гладью. О том, что принцесса на своей лебединой шее тоже цацку не дешевую таскает, лорд даже и не вспомнил. Естественно, для него монаршая особа и ее имущество — абсолютно неприкосновенны. А что мое — то общее. Берите. Пользуйтесь на здоровье. И что вы, что вы, какие благодарности…

Вот так, не долго подарочку радовалась. А то, что лорд обещал его только как залог оставить, с дальнейшим выкупом, совсем не утешение. Это их благородие пусть на человеческую порядочность уповает. Он аристократ, может позволить себе быть наивным. А я знаю, что ежели к барышнику в ручки нечто ценное попало, то он это меньше чем втридорога не вернет.

Прощай брошка! Ты так мне нравилась…

«Ага. Мы так давно вместе… Почти семейная реликвия.».

А что, могла бы стать. Передала бы ее, какому своему внуку с рассказом о незабываемой встрече с драконом…

«Внуку? Разве прежде не надо детьми обзавестись?».

Ну-у-у, так это ж в перспективе…

«Пока в перспективе только голодуха и ночевка под забором.».

Да-а-а… Деньги… Деньги, деньги, деньги… Хоть и называют их первейшим злом в этом мире, но без них никуда. Значит надо что-то придумывать. И что же? Кто поделиться светлой мыслёй?

Впрочем, несколько придумок все же было. Пока мы сюда топали, головушки свои (от нечего делать) уже ломали над этой проблемкой. Результатом стали целых три «гениальные» идеи. Просто подкупающие перспективами обогащения. Первая — припахать менестреля по специальности. Нет, не по первой, кузнечной (где ж мы ему кузницу найдем?), а по певческой. Хай в тавернах и постоялых дворах народ к культуре приобщает. Может на булку хлеба и заработает. Будь сие занятие дюже прибыльным, стал бы наш певун по всему миру мотаться? Давно бы собственным замком с винным погребком обзавелся. В общем, большой барыш здесь не светит, но как вариант годится.

Вторая возможность — мои таланты целительницы. Тоже не плохо, если бы не кучка «но». Во-первых, услугами малоизвестного лекаря не каждый пользоваться отважиться. Особенно если цены заломить с учетом всех наших нужд. А во-вторых — конкуренция в этой области, о-го-го какая! На чужую территорию влезешь — по шее получишь. Причем от всех местных врачевателей сразу. Никому из них дополнительный рот не нужен. Свои бы проредить. И, наконец, для законной практики разрешение от местного «руководства» нужно. И даже не полное согласие, а хотя бы неопределенное пожатие плечами сгодится. Главное что не запрет. А для этого деньжатами ручку позолотить надо…

Третья в «гениальном» списке, идея о тяжелом физическом труде во имя материального процветания. Проще говоря, наши мужчины должны снова в подсобные рабочие податься. Где дровишек наколоть, где груз разгрузить…

Ну. Было, правда, еще несколько предложений… Не самых «законопослушных»… Как-то: воспользоваться магией для создания иллюзии. Денег, ясное дело. Но тут уж принцесса встала на дыбы. Ибо, столь явный обман наносил ущерб ее монаршему достоинству. И даже предложение возместить по возвращении «пострадавшему» весь ущерб из андаррской казны в двойном размере, не поколебал ее решимости. Честная какая… Как яблоки по чужим садам тырить, так оно ничего было.

Н-да-а-а… Идеи у нас хоть куда! Просто таки пособие для желающих разбогатеть. Раз! И грузи деньгу лопатой.

Но лучшего-то нет. Посему, на последних «коллективных» посиделках большинством голосов решено было сразу все три варианта в жизнь воплотить. Большинством потому, что менестрель наш к честному труду в период «творческих» скитаний по Внутренним королевствам приобрел стойкую антипатию. Если в таверне на лютне побренчать он еще соглашался, то телеги разгружать был категорически супротив. Видишь ли, его тонкие музыкальные пальцы от такого занятия гибкость потерять могут. Странно… Как бочонки с вином кулаком прошибать — так пальчиков не жалко.

Часа через два вернулся лорд. В весьма замученном состоянии. Можно подумать он все это время не по кабакам и тавернам шарился, а цельный обоз руды разгрузить успел.

А уж новости он принес одна другой лучше. Для начала, ему все же удалось найти нам «угол» для отдыха.

— Дыра, конечно. Но лучшего не было. — Принялся оправдываться Алеис. — Сейчас в городе большая ярмарка, все приличные заведения купцы заняли. Мест нет.

«Удача просто прет в руки! И когда ж ей надоест к нам щедрость проявлять? А то замаялись мы уже от ее подарков…».

— Все что было — одна комнатушка в портовой таверне. Место шумное и… не очень опрятное. Для матросни. — Продолжил покаянную речь наш лорд, стараясь не смотреть на принцессу. Естественно. Их высочество в бандитский притон определил, чему тут радоваться.

Я живенько представила себе наш новый «дом». Куча пьяных матросов, нецензурная речь (причем не в дополнение, а вместо обычной), вонища, грязь, мордобой… Для наследницы престола обстановка самая подходящая. Сколькому научиться можно…

Увы, это было не худшее известие. Убедившись, что мы свыклись с мыслью о «сладких снах» в клоповнике под аккомпанемент кабацкой драки, Алеис продолжил сыпать «радостными» известиями.

— Кажется, нас ищут.

— Что?! — Сплоченный возглас удивления, единым духом вырвавшийся из нас троих.

— Я с хозяином заведения пообщался немного. Когда о свободной комнате спрашивал, обмолвился, что не один буду. Так в нем сразу любопытство проснулось. Начал меня о спутниках выпытывать. Ну… я и поинтересовался о причине такого внимания.

Могу представить, как лорд «интересовался». За грудки нежно прихватил и кинжальчиком возле горлышка эдак небрежно поигрывал.

— Оказывается, правитель здешний награду назначил за четверых иноземцев.

— А мы тут при чем? Город портовый, пришлых больше половины. — Надо бы все детали прояснить. Начнем сейчас от всякой тени шарахаться, а окажется — это местные выяснения отношений.

— Двое мужчин — один наемник, — при этих словах лорд поморщился. — Другой здоровенный детина с лютней. И две девушки — черненькая и светленькая.

— Н-да. — Я покачала головой. — Знакомая компания. Где-то я ее уже видела… И много за нас обещают?

— Кошель золота.

— Мелочь какая. Даже обидно.

— И весьма неприятно. Чтобы тот кошель получить, нас даже ловить не надо. Достаточно страже наше местоположение выдать. — Лорд устало присел на обтесанный морем валун. — Теперь ото всех прятаться придется.

— Так может нам самим этим воспользоваться? Кто-нибудь из нас ложную информацию страже скинет и с золотом удалиться. А на те деньжата мы первым же кораблем отсюда исчезнем. — Внес предложение менестрель. Не самое глупое, на мой взгляд. Надо обдумать…

— Не выйдет. Скорее всего, деньги отдадут, только если нас поймают. — Покачала головой Лина. — Это обычная практика при поимке преступников.

Что ж, ей видней. К тому же, страже незачем делиться с посторонними. Информацию используют, денежки прикарманят, а претендента на золото в каземат упекут за какое-нибудь нарушение местных законов. А то и вовсе трупик в море скинут. Не знаю как здесь, а в наших краях жадность в среде стражей порядка вошла в легенды.

— Интересно, зачем мы им понадобились. Неужто «горцы» мстят? — Спросил Огал.

— Вряд ли. — С сомнением протянула я. — Какая нужда местному правителю встревать в их религиозные отмщения? Да еще и кучу золота ради этого отваливать. Разве только, он яро печется о мире и порядке в своей вотчине, забыв о собственной выгоде.

Судя по лицам ребят, мое последнее предположение показалось им не то что сказочным, а вовсе бредовым. Даже наша собственная представительница правящих кругов с сомнением покачала головой. Вот и я о том же. Чепуха это! У «горцев» столько денег не будет, чтобы у правителя помощь купить. Нет, это кто-то другой…

— Остается только наш старый знакомый… Некромант. — Озвучил мои подспудные страхи Алеис. — Судя по Парине, связи на самых высших уровнях у него налажены.

— И как же он узнал, где мы? — Очень интересен мне этот вопрос. Если бы некромант мог круг активировать, мы бы уже давно с ним очередную «дружескую» встречу отмечали. Но ведь нет!

— Может до сих пор не знает. Просто всех своих соратников предупредил на всякий случай.

— Каким образом?

— Пока мы сюда добирались, почтовый голубь раз десять туда и обратно слетать успел бы. И потом, Рина, он же маг. Тебе лучше знать, какие у вас существуют способы передачи важных сведений. — Встряла принцесса. Заставив меня задуматься над всеми возможностями. Лихорадочная ревизия памяти выявила не менее трех вариантов. Правда, для каждого из них нужно два мага. А значит… Нас и тут «теплая магическая встреча» ожидать может.

«О не-е-ет! Когда ж все это кончится?».

О своих выводах я пока решила промолчать. Ребятам и без того забот хватает. Пусть сперва отдохнуть чуток.

— И что же делать? Как надежно схорониться? — Растерянно осведомился певун. Оно и понятно, из всей нашей команды он самая «заметная» фигура. Мы то можем в толпе раствориться, а он?

«Видать придется отменить выступления знаменитого менестреля Огалиуса в здешних присутственных местах. Хорошо билеты еще продавать не начали…».

Ребята задумались. Надолго. Первой «разродилась» Лина.

— Может нам разделиться? — Предложила принцесса, жалобно переводя взгляд с одного на другого.

— Нет. — Алеис решительно тряхнул головой. — Такой вариант они тоже должны учитывать. Лучше держаться вместе. Больше шансов отбиться.

Лорд немного помолчал и продолжил.

— Думаю, надо замаскироваться. Девушек переоденем парнями, а Огала… — Лорд задумчиво оглядел фигуру менестреля и скис.

— А давайте его в девушку вырядим? — Моя идея!

Менестрель вспыхнул как маков цвет и задохнулся от возмущения.

— Из него такая милашка получится! А что рост большой — так хорошо кормили в детстве. Некоторым мужикам нравятся… основательные женщины. Вот увидите, у Огала отбою от кавалеров не будет.

Народ прыснул со смеху и обстановка вмиг потеряла тягучую обреченность. Так-то лучше. С пораженческим настроем многого не навоюешь. А нам опять предстоят сражения с судьбой.

— Нет, Рина. — Продолжая хихикать, отмела мою идею Лина. — Боюсь такая возможность не для нас. Идея хороша, не спорю. Но… Где мы таких размеров платье найдем?

— Вот-вот… — Поддакнул менестрель. — Лучше Алеиса рядите.

Очередная вспышка веселья прокатилась по нашим рядам. Даже лорд улыбался, хотя и покраснел заметно.

— Увы. — Настала моя очередь пожимать плечами. — Тоже не годиться. Из Алеиса девица — что из меня аристократка. Он же с мечом ни в какую не расстанется. И как это будет выглядеть?

— Ты же за спиной железяку таскаешь и ничего. Хотя тоже вроде бы женского полу. — Настаивал менестрель.

— Но не в платье же?! А без платья ничего не выйдет… К тому же, именно Алеис с кабатчиком договаривался. Как мы будем его внезапное исчезновение объяснять? Видно придется маскарадом только Лине заниматься. Принцессе это не в первой. Мне же лучше девушкой остаться, если я лекарским трудом собираюсь нам деньги зарабатывать. Девушка целитель — это куда ни шло, а парнишка молокосос доверия не вызовет.

— Но Огала лучше спрятать. До ночи где-нибудь отсидится, а как стемнеет, мы его через окошко впустим. Этаж первый. Правда, окно совсем маленькое… — Засомневался лорд.

— И чего вы дурью маетесь. Окна ломать собрались. Забыли, ваше благородие, как мы из замка в Парине выбирались?

— Магия! — Алеис хлопнул себя по лбу. — Совсем из головы вылетело. Ты же можешь глаза отвести.

— И не только это. До комнаты добраться не проблема. А дальше, Огалу лучше нос оттуда не высовывать.

— А маги здешние твое колдовство не почувствуют?

— И даже если так. Мало ли кто силой балуется? Может, какой их знакомец.

— Но они сквозь морок правду увидеть могут. И тогда уже на наш счет не просто подозрения появятся, а почти неопровержимые доводы.

— И много магов по злачным местам шатается? Что им делать в портовом притоне? Культурный уровень общения повышать? И вообще, я сперва на разведку схожу. Посмотрю что к чему.

На том и порешили. Дабы подчеркнуть принадлежность к женскому полу одной ведьмы-недоучки, пришлось мне юбку напяливать. А чтобы светлые лохмы скрыть, повязала голову платком. Благо в менестрельском гардеробе этих шейных принадлежностей несколько штук насчитывалось. Выбрала самый скромный. И то, как канарейка выглядеть стала. С кудрями Лины тоже проблемка вышла. Состригать такую красоту рука не поднималась, хотя принцесса безропотно согласилась на эту жертву. Но решили покуда повременить. Если что, на нее тоже иллюзию кинуть можно. Впрочем, не пришлось. По пути попалась нам ватага ребятишек. У одного мальчугана за медяк купили черную вязаную шапочку, в каких здесь половина местного рыбацкого населения щеголяет. Под ней и спрятали всю «женскую красу и гордость». Весьма недурно получилось. Если б не бледная кожа (а ведь Лина успела немного подзагореть), то принцесса вполне за местного отрока сошла бы. А так, остается, ежели чего, на немочь врожденную все валить.

Покуда до новоявленного пристанища добирались, менестрелю приходилось по углам и подворотням хорониться. Остальные же, не таясь, как честные люди шли по самой середине улицы. Меня задвинули в самый конец процессии. Дескать, место женщины позади мужчин. Я зубками поскрипела, но смирилась. Даже очи долу опустила, являя миру невиданную доселе (по крайней мере, с моей стороны) покорность и покладистость. Что поделать, великие дела требуют великих жертв!

Заселение прошло вполне благополучно. Если не считать безотчетного передергивания плечами и брезгливых гримас при виде жилища. Ко всему прочему, стоило лорду потянуться к двери, как она сама распахнулась, и нам под ноги вывалилось тело. Малоподвижное. Сумевшее только икнуть и слабо дернуть ножками. А после, сладко захрапевшее прямо на пороге. Следом за телом появился еще один субъект, в чуть более сознательном состоянии. Не мудрствуя, он ухватил «павшего» за руку и потянул прочь, о чем-то увещевая. Далеко не утащил. Устал, наверное. Иначе, почему сам прилег рядом? Но, кое-чего он все же добился — убрал товарища с пути следования мучимых жаждой моряков. А заодно и с нашего пути. Чем мы и воспользовались, отважно шагнув внутрь.

При виде нас трактирщик несколько побледнел. Вот так-так… Это чем же наш лорд его так запугал? Эх, жаль менестреля нет. Хозяин точно в обморок брякнулся бы. А так — обошлось. С дрожащей улыбочкой владелец «роскошных апартаментов» поклонился «господину путешественнику», «его младшему брату» и «супруге». Да. Да. Да. Мне опять выпала невиданная удача исполнять роль законной половины лорда Олланни. Ох, привыкну еще. А что? Меня такой брак вполне устраивает — никаких тебе супружеских обязанностей: ни стирки, ни штопки, ни готовки, ни домашних хлопот. Только ходи целый день, да пейзажами новыми любуйся. Еще бы по нашу душу всяких злыдней поменьше было…

Прежде чем проследовать в наш «уютный» уголок, я ойкнула, всплеснула руками, и… якобы забыв что-то, выскочила наружу. За менестрелем. Пока трактирщик «устанавливал знакомство» с новыми постояльцами, я уже успела оглядеться. Никого похожего на мага на первый взгляд не обнаружилось. Для уверенности, я кинула в зал простенькое заклинание поиска. Никакой реакции. Даже малейшего интереса не последовало. Знать, ни кого из магического люда здесь и впрямь нет. Тем лучше!

Накинув на менестреля невидимость, я вернулась в общий зал, наказав певуну ни на шаг от меня не отходить. Озабоченный безопасностью своего «творческого» существа, Огал не только внял моим наставлениям, но, для пущей уверенности, вцепился в мой плащ. Оттянув его на добрый локоть. Пришлось треснуть менестреля по рукам, дабы не портил мне весь внешний вид.

Обошлось без эксцессов. Пьянствующий народ был столь увлечен процессом, что мало обращал внимание на что-либо, кроме собственной кружки. А те, кто все же предпринял такую попытку, наткнулись на очень «дружелюбные» взгляды. Мой и лорда Олланни. Видать, количество выпитого еще не дошло до той черты, когда разум уходит на покой, оставляя тело на откуп инстинктам. По крайней мере, драки мое появление не вызвало. Она началась уже позже, когда мы все вчетвером «обживали» свою конуру.

Не буду живописать обо всех прелестях нашего жилища. Попросту не о чем. Крохотная комнатушка с единственным продавленным топчаном не заслуживает большего, нежели брезгливая гримаса отвращения.

И здесь нам жить, не ведомо сколько… Кошмар!

Глава 4.

Пробуждение было традиционно «приятным». Раньше, помниться, откроешь утром глазки в мягкой теплой кроватке и никак определиться не можешь, проснулась уже или нет? Ибо явь была столь же приятна, как и сон. А в последнее время сии утренние «раздумья» больше не посещают меня. Нужды нет. Реальность не оставляет место сомнениям постоянной болью и дискомфортом: то конечность на кочке отлежишь, то продрогнешь до костей, то чей-то локоть промеж ребер устроится… А сегодня для разнообразия все затекло. Дабы уместится на маленькой лежанке, нам с принцессой пришлось скукожиться самым неимоверным образом. Квашеной капусте в бочке и то вольготнее. Я даже позавидовала парням — они оттяпали в свое пользование все остальное свободное пространство. Впрочем, если бы я присоединилась к ребятам, ничего существенно не изменилось бы. Для двоих места на полу достаточно, а вот троим, пришлось бы изрядно потесниться. Разве что Огалу топчан отдать. Тогда втроем вполне уместимся. Но Алеис не позволит принцессе спать на полу. Ей такие льготы по статусу не положены.

К нашему пробуждению лорд успел уже раздобыть на кухне завтрак. Весьма посредственный — недоеденные с ужина остатки. Холодные. К тому же, только на троих. Для среднего мужчины и двух девушек еды вполне хватит, а как с менестрелем быть? Тоже проблемка. Как накормить певуна, не привлекая к себе лишнего внимания чрезмерной прожорливостью? Хоть с собой приноси, право слово…

Похоже, лорд тоже проникся этим вопросом, поскольку отказался от своей пайки в пользу голодающих менестрелей. После весьма неубедительных потуг Огала отклонить подобную жертву, Алеис заверил всех, что позже перекусит в городе. А я чем хуже? Я тоже хочу внести в свой вклад в развитие культуры. О чем и сообщила окружающим.

Возражать никто не стал. Даже и не знаю теперь радоваться ли мне? Может, им для приличия стоило поупираться? Все-таки девушку голодной из дома отпускают и никаких угрызений совести…

Лорд, тем временем, стал на «подвиги ратные» собираться. Одел свою видавшую виды куртку. Связал в пучок отросшие волосы. Взял в руки меч. И…, подержав немного, с сожалением отложил в сторону. Дескать, не гоже простому работяге с благородным оружием разгуливать.

Прежде чем на «промысел» уйти их благородие мне задание выдало — отвадить хозяина от нашей комнаты. Любопытство вещь страшная. Тот сунется еще в наше отсутствие поинтересоваться, чем новые постояльцы живут… Придется новое пристанище искать. А заодно, трупик хозяйский в выгребной яме топить. Благо она здесь просторная… Откуда покойничку взяться? Так менестрель от нечаянной радости нежданной встречи так приложить может, что и мокрого места не останется. Помниться в былые времена после встречи с Огаловым кулаком далеко не каждый на своих двоих передвигаться мог, некоторых все больше выносили.

Интересно, о чем нынче наш лорд беспокоится: о жизни и здоровье трактирщика (экая забота!) или хочет избежать новых хлопот по поиску жилья?

А в прочем, какая разница? Главное, как их благородие себе процесс запугивания представляет? Чем мне прожженного бандита устрашать? Рожи страшные корчить, в надежде, что за сумасшедшую сочтет и кружным путем обходить станет?

«А магия на что?».

Ой, совсем из головы вылетело.

«Можно подумать, туда хоть что-то путное залетало…».

Залетало. Но надолго не задерживалось.

Ладно уж… За не имение лучшего, попробую так. Какая никакая, а идея…

На том и разошлись. Лорд — в большой мир, а я — пугать местное население. Для начала…

За стойкой в большом зале трактирщика не сыскалось. Зато спящих посетителей было валом. Поскольку почивали они, кто, где упал, помещение весьма красочно напоминало поле битвы. Перевернутая мебель, распростертые в самых удивительных позах тела и лужи пролитого вина и эля. Только вместо воронья, над недвижимыми тушками витал дружный храп. А уж концентрация перегара в комнате такая была, что пара вдохов сего «свежего» воздуха чашу вина заменит. А то и целый кувшин. Посему, долго оставаться здесь я не отважилась. Быстренько огляделась, вдыхая через раз, и пошла искать «объект внушения».

Трактирщик обнаружился на кухне, где ни свет, ни зоря, уже ругался словами, способными повергнуть благовоспитанных девиц в глубокий обморок. Хорошо я не такая. Посему смогла спокойно выслушать его «проникновенную» речь, направленную на повышение профессионального уровня местного персонала. Как все аналогичные тирады, сводилась она большей частью к тому, что вокруг одни только лодыри, неумехи и не понятно почему «добрейший» хозяин до сих пор не выгонит. А проблем-то — одна упорно не желавшая разгораться печь. Ночью видать дождь был, вот дрова и отсырели. А заблаговременно занести их в дом поваренок не удосужился. Ему-то сейчас большей частью и перепадало. Молоденький парнишка метался зайцем по кухоньке с огнивом и пенькой, но видимых результатов сия паника не приносила. Огонь разгорался только в хозяйской душе.

Для меня это был шанс. Улучив момент, я громко прочитала заклинание и метнула его в очаг. Огненные сполохи весело заиграли на печной заслонке. Поваренок в страхе отшатнулся от ревущего пламени, а трактирщик подавился очередным ругательством. После чего все присутствующие единым порывом воззрились на меня.

Я приосанилась, мило улыбнулась и вежливо поинтересовалась у хозяина, не мог бы он уделить мне немного своего времени. Трактирщик с некоторой опаской обежал взглядом собравшихся на кухне. Неужто помощи искал? Ну-ну… Много ж подмоги ему будет от ветхой бабульки, двух девиц великовозрастных и тощего малолетки? Видать, хозяин и сам сообразил, что в данной компании он единственный защитник и опора. Только, как мне показалось, знания эти радости трактирщику не прибавили. Но… Все ж таки, он настоящим мужиком оказался — через окошко убегать не стал. Даже плечи расправить попытался. Опосля чего «мужественно» подошел ко мне. Хотя, на мой взгляд, чуток решительности и уверенности его походке явно не помешало бы.

— Извините за беспокойство, любезнейший. — Начала я. — У меня к вам просьба.

Дождавшись его утвердительного кивка, я продолжила.

— Нам с мужем удалиться в город по делам надобно. Младший братишка моего супруга остается один. Он с детства болезный малый, а наше путешествие, ко всему прочему, его сильно вымотало. Мальчику требуется отдых и покой. Не могли бы вы предупредить своих домочадцев, чтобы его не беспокоили?

— Э-э-э… Конечно. А как же обед? Или случится чего?

— Ах да. Ну, по крайней мере, пусть стучат. Захочет — сам откроет. К тому же, я в комнате пару амулетов охранных оставила. Вещицы хоть и не большие, но с собой лишнюю тяжесть таскать неохота. В свое время я их по случаю приобрела у странствующего колдуна и сама толком не знаю, как они сработать могут. Вы уж поостерегитесь. А то… Очень не хотелось бы неосторожного гостя со стенки отскребать…

И я снова улыбнулась своей самой милой улыбкой. А трактирщику стало не до зубоскальства. Он изрядно побледнел и ручки у него затряслись.

— Не переживайте. Если осторожность проявлять никаких ужасных последствий не будет. — Утешила я хозяина. — Главное, предупредите своих. Вы поняли?

Трактирщик воодушевленно закивал головой.

— Вот и хорошо… Кстати, что у вас с рукой?

Еще вчера я заметила, что хозяин таверны своей левой конечностью не пользуется. Что поделать, лекарские навыки берут свое — первым делом в человеке болячки отыскать, а «душевными» качествами можно и после полюбопытствовать.

— А это… — Мужчина поднял руку, демонстрируя скрюченные пальцы. — Память о море. Я ведь в молодости матросом на торговом корабле ходил. Однажды пришлось от пиратов отбиваться… Отбились. Но руку свою я на жизнь выменял. Принял на нее удар. Не то по голове пришелся бы. После чего решил на берегу осесть. Благо, кой-какие деньжата водились. Да и женушка мне с приданым попалась. Небольшим, правда, но таверну открыть хватило.

«Ну-ну… Честный моряк, жертва обстоятельств… Но почему же мне кажется, что и сам ты в былые времена пиратским промыслом не брезговал?».

Потому, наверное, что повадки у хозяина самые разбойничьи. Цену, заломленную им за грязную собачью конуру, именуемую комнатой, иначе, нежели грабежом не назовешь. К тому же, где это видано, чтобы у простого матроса деньжата водились? Мне, конечно, раньше с ними встречаться не приходилось, но, думается, от солдат они мало, чем отличаются. А у тех денежки один только день и держаться. Сразу после получения жалования и до первой таверны. Ну, еще когда большой куш на мародерстве содрать удается. Тогда дня три гуляют.

— Да, не повезло. Болит? — Я кивнула на поврежденную руку.

— Терпимо. Только к дождю крутит шибко.

— Хотите, посмотрю. В ответ на гостеприимство. Я в медицине немого сведуща.

— Лекарка? — Хозяин опешил. — Я думал маг.

— Скорее ведьма. Колдую помаленьку. Кое-чего могу, но до гордого звания мага мне далеко. Все больше целительством живу… Так как, посмотреть?

Не думайте, что я это по доброте душевной сделать решила. Сам-то хозяин не шибко большое сострадание к окружающим проявляет. Нет. Это была часть плана! Чтобы медициной заработать, нужны клиенты. А где ж их в незнакомом городе взять? Надо о себе как-то сообщить. И пользование хозяина питейного заведения не самый плохой способ к этому. Информация для таких типов один из источников наживы. Через несколько дней обо мне уже говорить будут. А вот какие именно отзывы прозвучат, сейчас только от меня зависит. От того, как смогу я этому волосатому сквернослову помочь.

Эх, чего не сделаешь ради собственного благополучия…

От дармовой помощи трактирщик отказываться не стал. Предъявил мне свою конечность в лучшем виде. Даже по пояс разделся, продемонстрировав обилие шрамов на торсе. Чем еще раз укрепил мою уверенность в своем пиратском прошлом. Сильно подозреваю, что мирные моряки торговых кораблей большей частью следами от кнута похвастаться могут, а не сабельными и ножевыми отметинами во всем их разнообразии.

Пока я внимательно осматривала повреждения, из кухни то и дело высовывался чей-нибудь любопытный нос. Тоже мне на пользу. Больше сплетников, быстрее и дальше молва пойдет.

Процесс ощупывания костей и сухожилий первого местного пациента сопровождался душевными излияниями последнего. Оказалось, что родился он и вырос в маленькой рыбацкой деревушке неподалеку от вожделенной нами Андарры. Отсюда и знание языка Внутренних королевств — как-никак родина. А то я все удивлялась этому факту. Решила даже, что язык трактирщик специально выучил. Город-то портовый, иноземцев много, еще упустишь выгоду из-за собственного невежества. Оказалось все наоборот. Это местное наречие ему зубрить пришлось. Матросский период в рассказе хозяина изобиловал прорехами и нестыковками, все больше подтверждая мою теорию. И даже если пиратство не было основным занятием трактирщика, то контрабанда — это уж однозначно. К концу осмотра, он успел поведать мне и о жене своей и трех детишках, одним из которых был тот самый поваренок с кухни. Младшенький. Двух старших потянуло по стопам отца. Нет, не таверны открывать, а моря покорять. Тоже, наверное, на «торговых» судах ходят.

Наконец, обоюдная мука подошла к концу. К огорчению хозяина, учиненный мной осмотр, надежды ему дал не много. Все слишком запущено, чтобы вернуть руке былую подвижность. Но боли снять и чуток поживее сделать можно.

Выдав трактирщику кучу рекомендаций по массажу и парочку мазей для втирания, я собралась уходить. Но во дворе меня перехватила кухарка, ко всему прочему приходящаяся владельцу таверны тещей. Кряхтя и стеная, она затеялась жаловаться на боли в спине и суставах. Пришлось осмотреть и ее. Впрочем, польза от этого действия лично для меня была немалая. И на тот момент весьма своевременная. Старушенция в порыве благодарности соорудила мне огромный бутерброд с ветчиной и завернула в тряпочку пару вареных яиц, сыр и хлеб «шоб в обед перекусить». С этим богатством я и ступила в неведомый доселе мир портового города.

* * *

Для успешного «плаванья» (о уже нахваталась!) по бурным улицам незнакомого селения, перво-наперво, нужен был переводчик. На одних жестах и кривляньях полноценной дискуссии не построишь. А говорить мне предстояло много, убалтывая здешних аптекарей на «взаимовыгодное» сотрудничество. Идея была проста: они посылают ко мне клиентов, а я, «в порыве благодарности» делюсь прибылью. Но как донести сию нехитрую мысль до собеседника, не зная языка?!

Переводчик просто необходим!

И как его найти и чем оплатить услуги?

Ха! Это оказалось легче, чем представлялось. Достаточно было просто спрашивать дорогу у всех встречных пацанят. Почему именно их? В первую очередь, эти представители местного населения в изобилии попадались на каждом шагу, зачастую путаясь под ногами в надежде выудить у прохожего медяк другой. А то и вовсе лишить зазевавшегося путника его кошелька, ясное дело, без ведома последнего. Другая причина — взрослое население все больше «при делах» было и сосредоточенно проносилось мимо меня, досадливо отмахиваясь. К тому же, «взрослые» расценки могли напрочь изничтожить мой бюджет. На несколько дней вперед… Вот и оставалось «пытать» ребятню. Кто из них меня не понимал, тот просто тряс головой и убегал. Иногда с улюлюканьем. Но когда счет перевалил за десяток «опрошенных», везение милостиво посетило меня — чумазый мальчонка десяти-двенадцати лет от роду довольно внятно, хоть и с акцентом, смог объяснить «чужеземной лекарке», как добраться до торжища. Еще парочка вопросов и я обзавелась толмачом, готовым за пять медных монет (все мое достояние), целый день болтаться со мной по городу. Ко всему прочему, кроме «дешевизны», пацан обладал еще одним достоинством — прекрасно знал город. По крайней мере, его «простонародные» районы. В резиденциях знати, по его словам, еще несколько путался. Ну да, мне туда все едино ни к чему. Хоть и водятся там большие деньжата, да только добыть их нелегко. Без связей и известности меня к аристократу даже на порог не пустят. Можно, конечно, маминым именем воспользоваться, но… Знают ли целительницу Виадарию по эту сторону гор? И потом, даже если мамина слава добралась и сюда — я то не она. Всего лишь ее ученица. Знаний хватает, а опыта — с муравьиный катышек. Маленького такого муравья, пару дней не кушавшего.

Попробую сперва в аптеках договориться…

Напрасные мечты. Трое, из пяти облагодетельствованных мною «продавцов здоровья» просто выставили нас за дверь. Довольно-таки вежливо. Всего лишь несколько «добрых» пожеланий вослед произнесли. Хотя… Может переводчик мой, не совсем точно содержание напутствий перевел? Краснел, парнишка куда интенсивнее, чем того требовали озвучиваемые им речи. Как бы то ни было, но эти собратья по ремеслу только словами ограничились. В отличие от двух других аптекарей. Те даже чем-то тяжелым в меня запустили. Чем именно не помню. Мне разглядывать те метательные снаряды некогда было, слишком торопилась за собой дверь захлопнуть. Но грохоту они предостаточно учинили.

К полудню мои надежды найти работу при содействии здешних аптекарей почили с миром. Перекусив, чем боги послали, а точнее теща трактирщика, мы с мальчонкой двинулись на базар. Может там, какой приработок сыскать удастся?

Народу на рыночной площади была туча. Все галдели, толкались, ругались. Продавцы нахваливали свой товар, покупатели торговались с пеной у рта, отстаивая каждый медяк. Жизнь бурлила.

Я праздно шаталась промеж рядов, рассматривая товары, прицениваясь и, временами перебрасываясь парой слов с Чаром — именно на это имя откликался мой переводчик. В целом, здешнее торжище весьма сильно походило на те, что мне доводилось посещать раньше. Но, как оказалось, были и различия. Существенные. Первая несуразность, бросившаяся мне в глаза — скудность рыбных рядов и совершенно бешеные цены на морские продукты. И это в прибрежном городе?

Выловленный в потоке толпы Чар, милостиво просветил мое невежество. Оказывается, с недавних пор рыбы у побережья Остара (так местные именовали свое государство) совсем мало стало. Ушла вся. Теперь рыбакам, чтобы хоть что-то поймать приходилось далеко в море уходить. Да и там уловы небольшие выдавались. Поскольку рыбы почти нет, торговцы цены на нее ломили, какие заблагорассудится. С чем связано оскудение моря, пацаненок не знал. Только сетовал, что отца своего, который тоже рыбак, теперь дома по нескольку недель не бывает. А раньше, каждый вечер возвращался. Да и Чара с собой не раз рыбачить брал. А теперь боится. В открытом море опасностей больше. Особенно в утлой лодчонке. Потому и болтается парнишка целыми днями по городу в надежде пару медяков на побегушках заработать. Деньги нужны. Отцовского улова еле-еле семью прокормить хватает.

Другое различие — невольничий рынок. Совершенно дикое для меня зрелище. Во Внутренних королевствах рабства нет. Даже должники, вынужденные отрабатывать свои долги, по сути, свободными людьми являются и права, те же, что и остальные жители имеют. А тут… Закованных в кандалы, избитых и заморенных людей продают как коров. Ужас.

В первый момент, увидав на маленькой «сцене» укутанную полупрозрачной шалью девчушку лет пятнадцати я решила, что балаганное представление намечается. Только понять не могла, почему у артистки совершенно отсутствующий взгляд. Мое заблуждение длилось не долго. К девушке подскочил низкорослый упитанный мужичек с лоснящимся от жира лицом и рывком сдернул шаль, предоставив на всеобщее обозрение ни чем не прикрытые девичьи прелести. Толпа вокруг загудела. Кто-то потянулся к кошелькам, судорожно проверяя свои резервы, кто-то, тыча пальцами, принялся обсуждать зрелище. Я похолодела от осознания происходящего. Торговец меж тем бойко залопотал, бегая вокруг «товара». А девушка продолжала стоять, уставившись в никуда. Даже прикрыться руками не попыталась. На ее коже, тут и там, виднелись почти сошедшие синяки. Следы побоев.

К горлу подкатила тошнота, и дышать стало тяжело. С трудом прорвавшись сквозь строй разгоряченных торгами покупателей, я забилась в щель между двух палаток. Перед глазами все еще стояла «сцена» и нагая девушка. В какой-то миг черты незнакомки поплыли. И изменились… На мои. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Руки задрожали. О боги, какой кошмар. Стать чьей-то собственностью…

Вскоре меня нашел Чар. Пацаненок, как ни в чем не бывало, присел рядом со мной на корточки, и стал прутиком счищать налипшую на ботинок грязь. Сколупнув комок, отбросил веточку и встал.

— Пятнадцать золотых за такую худышку? Многовато. — Задумчиво протянул малец.

— Что? — До меня не сразу дошло, о чем речь.

— Да девчонка эта. Такая куча золота за одни кости.

Пятнадцать. Так вот почем нынче люди? Породистая лошадь и то дороже стоит.

— Чар, разве это нормально?

— Так и я о том же! Странный народ. Впрочем, если ее откормить, она настоящей красоткой станет.

— Да о другом я! Разве нормально продавать человека как вещь?

Мальчуган уставился на меня с непониманием.

— Так ей же повезло! Какой-то богатей купил. Будет в достатке жить.

— Чьей-то игрушкой?

— А здесь бы с голоду померла. Ежели ее родители продали, значит, денег на прокорм не было.

— А если бы тебя родители продали, ты бы так же легко к этому отнесся?

Парень задумался.

— Не. Меня не отдадут. Я мужчина. Помощник. А какой с девчонки толк?

— У тебя сестры есть? — Уточнила я.

— Да. Три. Две младшие, а старшую по весне замуж отдали.

— Значит, твои родители могут при желании любую из младших сестренок продать?

— Ну… Нет. Мать не позволит.

— А если выхода не будет? Если деньги очень потребуются?

— Не. Все равно не отдадут.

— Да речь не о том, что сделают или не сделают ТВОИ родители. Я в целом говорю. О том, что вообще есть возможность родное дитя продать. Как собственность. Это же не правильно!

— Странная ты. Дети и есть собственность родителей. Покуда не вырастут. Вот когда парню четырнадцать весен исполнится, так его взрослым сочтут. Тогда уже родители над его судьбой не властны.

— А девочки?

— Девки пока замуж не выйдут, на шее отца сидят. Опосля им уже муж хозяин.

— Но ведь там, среди невольников и взрослые мужчины были…

— Ну, те за долги попали. Или спумал кто. Бандиты, какие. Или пираты. Сами виноваты — не смогли себя оборонить.

— И это правильно? Что людей ловят, а потом продают?

— А что? Так бы их просто всех поубивали.

— Лучше уж умереть, чем кому-то в собственность попасть.

— Ты тоже странная. Мы ж и так чья-то собственность. Разве у тебя короля нет? И потом, кто хотел свободным остаться — тот живым не дался. В рабы только трусы попадают.

Да. Пустое дело, объяснять свои воззрения тому, кто вырос с совершенно другими взглядами на жизнь. Можно, конечно, поспорить. Но поможет ли? Малыш смотрит на мир с позиции «кто сильнее — тот и прав». Он уверен, что сила и смелость может решить все. А то, что на любую силу, всегда найдется еще большая, ему невдомек. Не понимает он, что в таких случаях, защитой народу должны быть не мускулы, а закон, на страже которого стоит вся мощь государства… Не понимает… И пока сам на другую сторону не угодит, так ничего и не уразумеет… Впрочем, дайте боги, чтобы его миновала подобная судьба. Порой невежество является благом — некоторые знания лучше не приобретать.

Что ж. В каждом доме свой порядок. Если местных жителей такое положение вещей устраивает — не мне его менять. Все равно не смогу. Свои бы проблемы решить.

«И самой «товаром» не стать.».

Тоже верно. Надо поостеречься. С людскими правами тут, кажется, никто шибко не носится.

Мрачные раздумья прервал детский голосок. Видя мою подавленность, Чар решил меня утешить. Как мог.

— Да ты не думай об этом. Невольников в Остаре почитай, что нет. Держать их — себе дороже. За ними присмотр нужен, чтоб чего не учинили. А у нашей знати и без того проблем хватает. Пираты снова оживились. Соседи спокойно не сидят. Народ волнуется — рыбы нет, голод начался. В разбойники многие подались. Деревни грабить. Где уж тут за рабами уследить?

— А этих тогда кто покупает? — Я кивнула в сторону оставшихся позади невольничьих рядов.

— Этих всех на острова отправят. У них законы суровые. Говорят, ежели там раб от хозяина сбежит, его со стражей искать будут. А когда найдут — шибко накажут или вовсе казнят. Тем же, кто раба беглого укроет, заточение грозит.

— А здесь не так?

— Ну, если хозяин раба деньги и связи имеет, то может и стражу на поимку поднять. А нет — своими силами справляется. Коли вернуть не сможет — беглец снова свободным становится. Оттого у нас рабов мало. Хлопотное дело их держать.

— Зато вы их успешно на острова поставляете.

— Не. Мы так, средненько. Самый большой невольничий рынок в Маркамите.

В голосе парнишки прозвучало не скрываемое сожаление. Можно подумать, он с работорговли сам прибыль имеет. А впрочем, для местных жителей это, наверное, одно из развлечений. Бесплатных.

Кстати о развлечениях. Пока мы с Чаром обсуждали различия законов о рабовладельстве, как-то незаметно вышли к большой площадке уставленной разноцветными шатрами. При виде пестрых палаток юный переводчик заметно оживился. Схватив мою руку, Чар устремился в самый центр феерических нагромождений. Слабые попытки выяснить причину столь бурного энтузиазма получили краткое, но исчерпывающее пояснение.

— Циркачи!

Глаза мальца сияли, а рот расплывался до ушей. Устав тащить за собой упирающуюся детскому восторгу подопечную, Чар бросил меня на произвол судьбы и принялся носиться меж шатров, то и дело, тормозя около жонглеров, канатоходцев и выдыхателей огня. Казалось, он хотел успеть везде. В какой-то миг его шустрая фигурка и вовсе исчезла из виду. Я даже растерялась. Будто без одежды осталась. Как же мне домой возвращаться, если парнишка не вернется? Без проводника я еще долго плутать буду.

Справившись с кратковременной паникой, я медленно побрела вперед, внимательно оглядываясь. Вот только выставленное на суд зрителей мастерство актеров меня интересовало куда меньше, нежели тощая фигурка в потертой одежде.

Мои усилия были вознаграждены. Спустя четверть часа поисков, я заметила знакомый силуэт. В глазах к тому моменту пестрело от буйства красок и огненных всполохов. Кошмар! Так и ослепнуть можно. И оглохнуть! Со всех концов доносились обрывки музыки, успешно смешиваясь в какофонию. Голова пухла. Хотелось снова вернуться в привычный мир буро-серых одежд и однотипных силуэтов полуразвалившихся хибар. Стремясь осуществить сию затею как можно быстрее, я ухватила Чара за подол рубахи и попыталась извлечь из плотной толпы, обступившей один из шатров. Какое там! Малец стоял насмерть. Даже не посмотрел, кто пытается оттащить его. Просто лягнул ногой назад, весьма болезненно угодив по моей щиколотке. В отместку — схлопотал от меня подзатыльник. Только после таких радикальных мер юный «ценитель прекрасного» соизволил обернуться. При этом глаза его горели праведным гневом, а маленькие ручки сжались в кулаки. Но, увидав своего работодателя, он только нетерпеливо махнул рукой и снова юркнул в толпу.

Мне стало любопытно. Расталкивая плотные ряды ротозеев, я протолкнулась следом.

Было бы ради чего так стараться! Какой-то фокусник демонстрировал неизбалованным зрителям сомнительного качества трюки: зажигал воду, «превращал» ее в кровь, а потом обратно, заставлял вещи исчезать… И чего все так пялятся?

Я поинтересовалась на этот счет у Чара. Мальчонка зашипел на меня, призывая к молчанию. Но видимо понял, что таким образом меня не угомонить и скороговоркой выпалил то, что, по его мнению, должно было все расставить по местам.

— Ты чего?! Это же настоящий маг! Когда еще такое увидишь?!

«Чего? Маг?!».

Я прислушалась к себе и окружению. Ну-у-у… Магия была. Почти. Уровень магического воздействия едва до слабенького амулета дотягивал. И этот факир смеет называть себя магом? Докатились… Эдак любой дурак, прикупив амулетик, начнет себя к магическому племени причислять. А нам потом расхлебывать…

«Нам?».

Ну, рано или поздно, я стану настоящим магом… Но стоит ли стараться, если такие дельцы оборотистые своими дешевыми фокусами всю репутацию магическому ремеслу попортят? Да он же в заклинаниях не смыслит ничего! Все его фокусы сплошная алхимия. К силе отношения ни на грош не имеют. Тоже мне чудо, зажечь «огнеродную воду» с помощью катализатора. Да любой дурак две пробирки смешать может. А «кровь» сим магом сотворенную кто-нибудь понюхать удосужился? Зря, зря… Многое потеряли. Нужник на солнцепеке приятнее благоухает.

«Маг, не маг, а голодной слюной при виде здешнего изобилия не захлебнется…».

Это точно. Оболваненные горожане щедрой рукой сыпали в резную чащу свои кровные сбережения. Да-а-а… Вот чем заниматься надо!

«И что мешает? Если уж пройдоха, проведавший парочку алхимических секретов, может себя за мага выдавать, неужто урожденная колдунья не справится?».

Ну… Э-э-э… Пожалуй, справлюсь. Только уточнить кое-чего надо.

Я дождалась окончания представления. Благо действо не затянулось — залетного факира еще только на пол десятка трюков и хватило. После чего «маг» с пафосом раскланялся и, шустро ссыпав гонорар в увесистый кошель, скрылся в шатре. Очарованный представлением Чар подлетел ко мне и с горящими глазами принялся делиться впечатлениями. Когда поток охов, ахов и прочих нечленораздельных восклицаний иссяк, парнишка вновь был готов к осмысленной беседе.

— Чар. — Я беззастенчиво оторвала восторженного мальца от пожирания жадным взглядом палатки фокусника. — Тебе и впрямь это понравилось?

Ой какой глупый вопрос! И какой опрометчивый! Мало того, что парнишка, судя по брошенному им взгляду, счел меня безнадежно чокнутой, так еще и повторил на «бис» только что законченную восторженную песнь. Пришлось вновь мужественно пережидать хвалебные дифирамбы, а после оправдываться, объясняя, что во Внутренних королевствах мне встречались куда более искусные маги. Что ж… Безмерное восхищение и неприкрытую зависть мальчугана я получила в полном объеме. Вместе с кучей вопросов и требований описать все виденные фокусы. Пришлось пообещать «поделиться впечатлениями» чуток попозже. В обмен на кое-какую информацию. А именно — все ли желающие могут на ярмарке представления устраивать и что для этого нужно?

Оказалось, что особых препятствий для этого нет. Всего-то и надо — распорядителю здешнему взнос сделать. А после — ставь палатку и дерзай. Только часть прибыли не забудь каждый вечер тому же распорядителю отдать. Налог такой.

Ну-с. С этим все понятно. Где бы только шатер раздобыть? И денег на взнос… Впрочем, есть идейка!

Велев Чару топать следом, я решительно двинулась в сторону факирского убежища. Поскольку тканевые стенки шатра к стуку приспособлены не были, пришлось обойтись без этого проявления вежливости. Просто кашлянула пару раз, сильно сомневаясь в действенности сего метода оповещения — в шуме ярмарочного балагана я и сама своего хрипа не услышала, где уж еще кому-то.

За откинутым пологом царил полумрак. И кавардак. Все свободное пространство было заставлено склянками, коробками, столиками, вазочками и прочей дребеденью, живописно задрапированной наваленной поверх одеждой. Нда-мс… Нашему давешнему знакомцу дракону есть чему позавидовать — в его хибаре хотя бы проход был. Здесь же впору летать учиться.

У дальней от входа стены неясной тенью маячил силуэт. Слегка обвыкшись с полумраком, глаза согласились различить в нем давешнего «чудотворца». Правда, узнать его было не просто. Во-первых, «маг» успел уже разоблачиться и ныне щеголял обнаженным до пояса торсом. Во-вторых, густая белоснежная борода более не украшала одухотворенного старческого лица, а спутанной паклей возлежала рядом с тазом, в котором «старец» смывал остатки возрастных признаков — морщины. По крайней мере, когда «убеленный сединами дед» отнял от лица холстину, под ней обнаружился отнюдь не ветхий мужчина. По моим прикидкам, ему едва за сорок перевалило.

Смущаться мне было уже поздно. А «маг», похоже, и вовсе не собирался этого делать. Напротив. В его взгляде полыхнуло раздражение.

— Представление окончено, сударыня. — Перевел Чар гневный выдох факира.

— Простите. Я по делу.

Как оказалось, услуги толмача в этот раз не потребуются. Стоило Чару начать фразу, как мужчина прервал его на полуслове.

— Не трудитесь, юноша. Я говорю на наречии Внутренних королевств.

Немалое облегчение. Признаться, общение через переводчика несколько затруднительно. Особенно когда толмачом малолетний шкет выступает. За речью следить приходится, дабы не завернуть чего малопонятного детскому разуму.

Каким-то чудом лавируя меж завалов, мужчина крадущейся походкой приблизился. Остановился в полушаге, возвышаясь на добрых полторы головы надо мной. Окинул оценивающим взглядом, будто прикидывая рыночную стоимость предложенного товара. И криво ухмыльнулся.

— Послушай, крошка. Мне девка не нужна. А если захочется, то я себе погрудастее найду.

Упс. А вот это он зря! Я ведь на культурное общение настроилась и к подобным «предположениям» оказалась не готова. Была б девицей благовоспитанной, со стыда сквозь землю провалилась бы. А так… Гнев вспыхнул жарким огнем и выплеснулся наружу. В виде взметнувшейся к потолку берестяной коробки, точнехонько приземлившейся на темечко хаму. Судя по звону, там еще что-то бьющееся было. Или это задребезжали рассыпавшиеся под тяжестью рухнувшего на них тела пробирки со стола? А, какая разница! Стекла тут много, шибко не убудет.

С трудом выкарабкавшись из завала и потирая ушибленные места, «маг» зыркнул на меня исподлобья. Настороженность его взгляда изрядно потешила мое самолюбие и притушила гнев.

— Вам следует выбирать выражения, сударь. — Холодно отчеканила я, освобождая от хлама краешек стола и взгромождая на него свое седалище. — Особенно, когда с ведьмой разговариваете… С НАСТОЯЩЕЙ ведьмой.

Эдакий небольшой намек. Пусть знает, что его обман мне известен.

Подниматься в полный рост мой оппонент не отважился. Так и остался на полу. Только принял сидячее положение.

— И чего же надобно от меня НАСТОЯЩЕЙ ведьме?

— Сотрудничества.

— Вот как? И чем это Я могу быть полезен ВАМ?

— Скорее… Что Я могу предложить ВАМ?

Вместо ответа, мужчина выразительно вскинул брови.

— Я наблюдала сегодня за вашим представлением… Скудненько. Репертуару не достает увлекательности. И разнообразия. Не хотите расширить? Могу посодействовать.

— А зачем? Людям и так нравится. — Он снова ухмыльнулся.

— Сегодня. Может быть завтра. А через пару дней наскучит. Кому захочется платить за уже виденные фокусы?

— К тому времени ярмарка закончится.

— Да. Но пока она идет заработать можно куда больше. Если каждый день что-либо новенькое являть. К тому же… — Я вытащила из кучи барахла лиловый камень на кожаном ремешке. Покачивая его в руке, поднесла к лицу «мага». — Кое-какой ваш инвентарь доживает последние дни. Этого «Полога тьмы» еще раза на два хватит. После, если не найти мага для подзарядки, его только за медяк как девчоночью побрякушку продать удастся. При большом везении.

— Ну, положим… И что вы предлагаете?

— Как уже говорила — сотрудничество. Моя посильная помощь в подзарядке амулетов. Несколько магических фокусов… Причем, слава и почет мне не нужны. С удовольствием в сторонке постою. На качество иллюзий десяток шагов не повлияет.

— А взамен?

— Деньги, конечно.

— И сколько вы хотите?

— По честному. Половину.

— Половину? Отчего не все? Если вы такая искусная колдунья, как говорите, почему собственное представление не устроите?

— Хлопотно. Шатер, инвентарь, взносы… К тому же, у вас уже некая известность среди населения имеется.

— И за все это только половину? А мне еще и подати выплачивать.

— Половину чистой прибыли. За вычетом расходов. Думаю, это все равно будет больше, чем вы сможете заработать на СВОИХ фокусах.

— Такая уверенность?

— Можем проверить. Одно два представления для начала.

— Ну-у-у…

Мужчина задумался. Мыслительный процесс длился не долго и отнюдь не мучительно. Глупцом факир явно не был. Сам понимал, что на своем репертуаре долго не продержится.

— Хорошо. — Наконец решился он. — Вечером и поглядим. Сегодня как раз большие гуляния намечаются. Поговаривают, что даже знать появиться должна. Если отличимся, во дворец правителя пригласить могут.

На том и порешили. Еще часок все организационные вопросы обсуждали. Костюмы, инвентарь, очередность и содержание номеров, и прочие детали предстоящего выступления.

Ну вот, теперь можно с чистой совестью к ребятам возвращаться. Денег как не было, так и нет, зато перспективы обозначились.

Глава 5.

Дома меня ждал сюрприз. Не успела я принцессе и менестрелю обо всех событиях дня минувшего поведать, как в дверь робко постучали. Прежде чем первая паника улеглась и в моей голове мысли бродить начали, Огал резво сиганул к стене и попытался вжать свое здоровенное тело в угол. Проделано все было с тем расчетом, чтобы открывшаяся дверь скрыла его от посторонних глаз. Вот и ладушки. Нет нужды заклинание невидимости творить. Оно может и надежней, но если на каждый шорох магией отзываться, эдак у меня через пяток дней никаких сил не останется.

За дверью стояла моя давешняя пациентка — теща хозяина заведения. При моем появлении бабулька радостно осклабилась.

— Ты-то мне и нужна деточка. Твоя мазька от прострелов просто чудом оказалась. Как намазалась ею, почитай, десяток лет сбросила. Такая легкость в теле… Соседка увидала, как я по двору бегаю — удивилась пуще некуда. И давай пытать, что да как. Не удержалась я, все ей рассказала. Так она меня упросила перед тобой походатайствовать, чтобы ты и ее хвори посмотрела. Да подлечила.

Старушка просительно уставилась мне в глаза. Уж и не знаю, то ли ей и впрямь соседке помочь хотелось, то ли в роли благодетельницы перед той предстать. Да мне, собственно, без разницы. Я ж того и добивалась. Только…

— Ладно, бабушка. Пусть знакомая ваша подходит. Прямо сейчас. А то у меня вечером еще дела есть, успеть надобно.

— Тю. Да она ужо здесь. Как тебя со двора увидала, вмиг прибёгла. На кухне ждет.

— Хорошо. Я пока сумку свою со снадобьями возьму, а вы нам уголок для осмотра поспокойней найдите.

— А че искать то? На кухне места много. За печкой даже уголок шторкой отгороженный имеется.

— А хозяин возражать не станет?

— Так он на рынок укатил. До вечера не вернется. Пока торг идет, надо запасы питейные сделать. Потом то дороже будет.

Я собрала свой лекарский скарб и потопала за бабкой. Ее подруга уже с нетерпением ожидала нас. Мне даже слова вставите не дала, сразу, с порога, принялась на здоровье сетовать. Только напрасны были бы ее жалобы, ежели б не теща хозяйская. Я ж местного наречия не разумею. Тут то бабка и сгодилась. Воодушевленная собственной значимостью, она чинно и не спеша, стала мне переводить.

Собственно, ничего особенного у соседки не обнаружилось. Обычные старческие недомогания. Да и тех меньше чем могло бы быть. По правде, она была куда здоровее большинства своих сверстниц. При этом свято уверилась в мысли, что жить ей осталось всего ничего. Что поделать, есть такой тип людей, коих хлебом не корми, но дай о своих напастях и недугах поговорить. Пытаться их вылечить — только хуже сделать. Себе. Поскольку в свое полное исцеление они ни в жисть не поверят, только лекаря невежей и шарлатаном обзовут. Вот и соседка эта была из того же теста. Лечиться от всего и вся было смыслом ее жизни. Не меньшим, нежели товаркам кости за глаза помыть.

Дабы «угодить» новой пациентке, я то и дело языком цокала и головой качала. Все свои лицедейские таланты задействовала. Но не зря. Представление под названием: «Доктор у постели умирающего», прошло с бурным успехом. Бабка все чаще поглядывала на меня уважительно. Только что рот не открыла, моим речам внимая. А я старалась вовсю. В какой-то миг, даже замерла в нерешительном раздумье. Вдохов на десять-пятнадцать. Посмотреть со стороны, так бабке и впрямь впору гробик заказывать. Старушенция побледнела и затаила дыхание. Наконец, я соизволила смилостивиться — обнадеживающе улыбнулась. В довершении, выдала бабке список отваров и мазей кои ежедневно применять следует «чтобы еще самый чуток пожить». Проку от тех снадобий не много, зато солидность лечению придает должную. Соседка просветлела лицом. И даже заявила, что я хорошо в лекарском деле разбираюсь. Опосля чего, она попросила меня еще и дочь свою осмотреть.

Девица совершенно случайно (вот же чудеса) оказалась неподалеку. Под бдительным присмотром мамы, она приподняла подол, обнаружив перемотанную вонючей тряпкой ногу. Под слоями ткани пропитанной смердящей мазью, всколыхнувшей давние воспоминания об обозном «лекаре» Фаше, лиловела язвами гнойная рана. Недавний ожог. Запущенный.

И как же девицу угораздило? А главное, почему к врачу не обратились?

Оказалось — обращались. К ближайшему аптекарю. Он-то «чудо-мазь» и присоветовал.

«Да уж, медицина здесь на уровне… На уровне сточной канавы!».

Н-да… При таких лекарях, безопаснее и вовсе не лечиться. Без этой мази все само прошло бы. А так, еще немного и ногу девушки только боги спасти смогли бы. А то и вовсе схоронили бы девку.

Целый час провозиться пришлось. Чистила, гной выгоняла, повязку новую накладывала. Даже мазь собственноручно приготовила. Не рискнула после увиденного положиться на таланты местных аптекарей. Упарилась вконец.

И что? В благодарность соседка сыпанула передо мной жалкий десяток медяков. Еще и поворчала напоследок, так как я велела девушке несколько дней в постели полежать.

Даже наша бабулька не выдержала. Когда дверь за матерью и дочерью закрылась, она грохнула о стол таз с посудой и выдала тираду, позаимствовав большую часть слов из лексикона своего зятя. Выговорившись, она присела рядом со мной и потрепала по плечу.

— Ну что за люди пошли?! Ты погляди, сама об камень споткнется — пол дня лежит, стонет, а девку чуть не заморила — и хоть бы хны. Еще и не довольна, что той отлежаться велели. Ну конечно! Кто ж теперь с хозяйством управляться будет? Она ж на дочь все свалила. Та с малолетства на себе дом тащит. А благодарность ее… — Бабка с негодованием махнула в сторону медяшек. — Иные милостыню больше дают.

— Ничего. — Сказала я, ссыпая монетки в кошель. — Моя мама с бедняков и вовсе денег не берет.

— С бедняков?! — Взорвалась пуще прежнего старушка. — Скупердяйка она! Жмотина! У самой сундуки серебром ломятся, а девке своей уже год обнов не покупала. Та как нищенка последняя ходит. А ведь муженек соседский помощником капитана на торговом корабле служит. Купчишка богатый, команде хорошо платит. А кохипедра эта, деньжата только копит, да в тюфяк зашивает. Тьфу! Знала бы, что она по чести не заплатить, дала бы от ворот поворот. Хотя… Девку жалко.

Я только улыбнулась. И пошла к себе, оставив баку изливать негодование своим домочадцам. Близился вечер, надо было подготовиться к представлению.

Народу в комнате прибавилось. Вернулся Алеис. Волосы лорда приобрели землистый оттенок, густо присыпанные пылью. В нескольких местах на его ладонях взбухли мозоли. Видать несладко пришлось их благородию. Не привычны они к тяжелому труду…

Мне хватило совести не мучить Алеиса своими подначками. Более того, я даже примочки целебные ему на ладошки сделала и мазью намазала. За что получила благодарный взгляд.

Денег наш «кормилец» заработал не много. Хватило только хозяину еще за одну ночь заплатить и на еду менестрелю, дабы ему, сердешному, с голоду не пропасть. После чего, на проезд откладывать уже нечего было. Зато, лорд кой-какие новости интересные принес. В гавани, оказывается, два торговых андаррских корабля стоит. Если с одним из владельцев сговориться удастся, можно без кругалей и пересадок прямиком к родным принцессиным краям добраться.

Чем только уговаривать будем? Ну да, может, повезет и купчишка какой, земляков своих по доброте душевной на родину подвезти согласится. Пусть даже в трюме, как тюки с грузом.

Впрочем, у Лины, как выяснилось, свои мысли на этот счет бродили. Решила она королевской властью воспользоваться. Когда же я поинтересовалась, каким образом принцесса свои монаршие права доказывать собирается, она выудила перстенек свой с печатью королевской и у меня перед носом помахала.

Хм-м-м… А что, может и выйдет чего… Если с умом все провернуть. А то, принцесса самолично решила на корабль вломиться и по всей форме представиться. Ага. Так ей сразу и поверили. Она на себя давно в зеркало смотрела то? Одежонка с чужого плеча, вся болтается. К тому же, не первой юности наряд этот. И даже не второй. Правда, есть еще платье, то в котором она на Пыльном тракте щеголяла. Но его и на пугало одеть рука не поднимется — все пылью забито, в разводах от воды, грязи и крови нашего лорда. Проще выбросить, нежели в приличный вид привести. И чего его до сих пор с собой тягаем? Как память разве что…

В общем, даже если Лину с ног до головы королевскими регалиями обвесить — не факт, что в ее монаршие происхождение поверят.

Похоже, народ и без моей помощи до этих нехитрых мыслей додумался. Огал скептически рассматривал тощую фигурку наследницы Андаррского престола, с сомнением жуя губами. На лице его отчетливо читалось, что, по его мнению, единственный трон, на который Лина претендовать может — пустая бочка на ближайшей помойке. Да и то, если принцесса отвоюет ее у котов и побирушек. Алеис и вовсе в гляделки играть не стал. Сразу головой замотал и запретил Лине даже думать о том, чтобы самой идти договариваться и инкогнито раскрывать. Правда, лорд все это вопросами безопасности объяснял. Не лучший ход с его стороны. Нам всяческих напастей за последнее время изрядно перепало, и принцесса к риску относиться стала с большим спокойствием, нежели в прежние времена. Оттого и уперлась, настаивая на своем. Спор назревал нешуточный. Я даже пожалела, что у меня нет возможности в нем поучаствовать. Вечер надвигался неумолимо, а вместе с ним и задуманное мной представление. Пора было идти. А то «маг» поди, заждался уже.

С сожалением оставив народ препираться, я выскользнула наружу. Чуть поодаль заметила мнущуюся фигурку Чара. Переводчик мне на этот вечер не к чему, но… Очень уж мальчуган хотел представление увидеть. Даже обещал в благодарность толмачом «за спасибо» поработать. Отказать не смогла. Не из-за денег. Просто у пацана такой умоляющий взгляд был…

У балаганных шатров было не протолкнуться. Огромная толпа народу хаотично двигалась от одной палатке к другой, норовя затоптать, раздавить, запутать неосторожного прохожего, отважившегося пробираться в этих бурных потоках в одиночку. Уцепившись друг за дружку, мы с Чаром с трудом отыскали нужный шатер. При этом одежда моя окончательно потеряла те жалкие остатки порядка, что я придала ей перед выходом из дома. Платок и вовсе сбился с головы и занял предназначенное ему портным место — на шее.

Не оценив нашего героизма, проявленного при продвижении сквозь толпу, «маг» с порога принялся шипеть и ругаться. Я, видишь ли, на четверть часа опоздала. Главное пришла! И потом, до представления еще не меньше той же четвертушки. Времени хватит и переодеться, и повторить все. Чего нервничать то? Все равно строго по плану никогда ничего не получается.

Вот и в этот раз тоже. И в первую очередь из-за факира. Сам объявляет один номер, а инвентарь к другому тащит. А я выкручивайся! Ну как, во имя карликов, мне, спрашивается, иллюзию раскрывающегося бутона создавать, если вместо цветочного горшка этот олух кинжалы выложил, кои, по моей задумке должны были в следующем номере танцевать в воздухе. Пришлось совмещать — кружащиеся над столом лезвия опутывать молодыми побегами, с последующим «цветением». Мало того, что розу актинидией заменила, а это трудов и сил немалых потребовало, так еще и зрелищность вся псу под заднюю лапу. Одно дело шикарный яркий бутон и другое — десяток мелких заморышей. Почему как задумано не оставила? Дабы против истинны не грешить. Роза не лиана, ее штопором не завернешь — не поверят. Вот и пришлось выдумывать по ходу дела и лишний раз свои многострадальные мозги напрягать. Я уж молчу, что оружие тоже присмотра требовало, дабы, вжикающие по воздуху лезвия тому факиру пальчики не отчекрыжили, а то и поценнее что. Чем там все мужики гордятся?

Фух! Слава всем богам — справилась. Народ в восторге ревел и топал ногами. У простолюдинов аплодировать не принято, вот они лошадиным топотом свой бурный восторг и изливают. Шуму при этом, как во время знатного побоища. Из тех, что короли устраивают, когда им соседские владения приглянутся. Только что без оружейного лязга.

Деньгами нас тоже не обделили. Видать в толпе несколько богатеев притаилось, поскольку в чаше штуки три золотых кругляша поблескивало. «Маг» мой замаялся кланяться. Так усердствовал, что едва бороду не потерял — зацепился кончиком своей пакли за пуговку, а начал разгибаться, она от лица и отклеилась. Почти. «Магу», чтобы обман не раскрывать, пришлось в палатку полусогнутым трусить.

А народ еще добрых пол часа перед шатром гудел. Все продолжения требовал. Особо буйные особи попытались даже снести тряпичное убежище, дабы факира наружу выколупать. Пришлось перед входом небольшой огненный фейерверк для охлаждения самых горячих голов устроить. Вроде обошлось без жертв.

Покуда компаньон переодевался и бороду от пуговицы отцеплял, я выручку подсчитала и поделила, не забыв отдельной стопкой подать отложить. Представление и впрямь удалось. По моим прикидкам, денег мы раз в десять больше собрали, чем фокуснику за его дневные старания перепало. Факир сей факт тоже заметил. Заулыбался. Комплиментами сыпать начал. Причем не только талантам моим магическим, но и «красоте невиданной». Ага, днем он другое пел. Видать забыл уже, что погрудастее девиц предпочитает? До того расхорохорился, что предложил угостить меня вином и ужином в ближайшей таверне. Я для приличия посмущалась, а после вежливо отказалась, сославшись на «семейные обстоятельства». В первую очередь на дюже ревнивого супруга, скорого на расправу упирала. Это охладило пыл новоявленного поклонника. Но хорошего настроения не испортило. Видать есть у него на примете с кем утешиться. Некто пофигуристей.

На том и расстались. Я побрела домой, сопровождаемая восторженным лепетом Чара. Мальцу повезло. Благодаря моей протекции, ему досталось место возле шатра. Хоть сзади и не все видно, но лучше чем со всей толпой стоять. Иначе, пацан и вовсе мог без зрелища остаться. Народ, в своей жажде развлечения, так толпился и толкался, что напоследок в первых рядах только самые сильные бугаи остались. Кого послабее на задворки выпихнули.

За десяток домов до таверны, ставшей моим пристанищем, Чар весело попрощался и юркнул в подворотню, спеша порадовать мать пересказом увиденного. И серебряной монетой. Это уже я расщедрилась. В благодарность за услуги. В первую очередь за доброжелательность и компанию. В чужом краю этого так не хватает…

А еще через два дома я столкнулась с нервно вышагивающей, смутно знакомой фигурой.

— Рина?

Голос принадлежал лорду Олланни.

— Алеис.

Настроение мое, благодаря потяжелевшему кошельку, было лучше некуда.

— Рина, тебе не следует ходить одной.

Хорошее настроение, говорите? Это поправимо. Желающие исправить это недоразумение найдутся всегда. На сей раз (впрочем, как и многие предыдущие разы) труд этот взвалил на свои плечи его светлость лорд Олланни. Причем без излишнего напряжения фантазии. Все как прежде — туда не ходи, то не делай… Да что я ему, дите неразумное? Вроде сама себе сопельки вытирать научилась. И давно уже!

— В нашем случае опасно ВСЕЙ оравой ходить. Компания шибко приметная. — Парировала я лорда, в надежде прервать назревающую лекцию о безопасности. Но видать аргументация подкачала, поскольку Алеис не унимался.

— Всей и не надо. Но и по одиночке опасно.

— Так я не одна была. Меня сопровождал один милый молодой человек. Местный.- Дразнить, так дразнить! Пусть голову поломает, кому я уже успела глазки состроить? Может, додумается, наконец, что ежели в чужие дела лезть, то и на конфуз нарваться можно.

Алеис резко вскинул голову. Огляделся.

— Где же он? — Слова прозвучали несколько резковато. Даже с какой-то угрозой. Эх, не перегнуть бы мне палку, а то Алеис чересчур нервным становится, ежели речь о безопасности заходит. Еще выдумает себе чего, и, не разобравшись, дел учудит.

— Домой отправился. — Как можно невиннее обронила я, стараясь сгладить обстановку. — Мама заждалась.

— Мама? — В голосе лорда дрогнуло удивление.

— А еще сестренки и братишка младший. Мой сопровождающий юноша ответственный. О доме печется что есть сил.

Я улыбнулась и прошмыгнула мимо растерявшегося телохранителя.

— И… сколько же лет этому… юноше? — Опомнился Алеис, в два шага нагоняя меня.

— К зиме двенадцать исполнится.

Бедняга лорд чуть не споткнулся от неожиданности.

— И это твой защитник?! — Алеис задохнулся он негодования.

— А зачем мне защитник? Я и сама за себя постоять могу. Как-никак магичка. А вот компания веселая — это дело другое.

— Рина! — Лорд придержал меня за рукав. — Да будь ты хоть самым сильным магом в этом мире, случиться может всякое. Ты девушка, а тут… Куча пьяных моряков.

— Им же хуже. — Я пожала плечами и высвободила рукав из Алеисова захвата. — Не переживайте так, лорд Олланни. От всех случайностей не убежишь. Главное, сейчас то все спокойно. А значит переживать — смысла нет.

— Предосторожности лишними не бывают.

— Учту на будущее. Только пустой это разговор. Ну кого я с собой возьму? Огалу за дверь путь заказан. Может принцессу? Так вы ж вперед всех меня на мелкие частички за то порвете.

— А чем я в сопровождающие не подхожу?

— А принцесса? Или оставите ее, ваше благородие, без своего бдительного ока?

— В таверне она под защитой Огала.

— О, какой прогресс! Наш певун настолько вырос в ваших глазах?

— Рина, не паясничай.

— Извини. Еще не отошла. Весь вечер лицедейством занималась. А тут еще ты с нравоучениями.

— Я как лучше стараюсь.

— Да, да, да… Ты беспокоишься. Знаю. Только в кой-то веке, у меня возможность появилась, самой о себе позаботится — и то не дают. Даже обидно.

Алеис не ответил. Только вздохнул обреченно и отстал на шаг.

«Эх, Ринка, ты бы уж определилась чего тебе надо? То ворчишь, что внимания не обращают, то на дыбы встаешь, когда опекать начинают…».

А чего тут определятся? Я против заботы и внимания ничего не имею. Но… Разве нельзя их как-то иначе проявлять? Одно дело — стульчик пододвинуть, хлеб подать, о самочувствии спросить… Пусть даже в темном переулке поздним вечером встретить… Поинтересоваться, как день прошел, разделить радость удачи. Так ведь нет, наш лорд начинает с пол-оборота нотации читать! Кому как, а мне будто плюху отвесили. Ежели их благородие в ухаживаниях за андаррскими барышнями хоть вполовину столько заботы проявлял — понятно, почему холостой. С такими понятиями только солдат по плацу гонять. Дамы, по глупости своей девичьей, все больше чуткости ждут, цветочков-василечков… А тут: «Встала! Побежала!». Галантность так и прет.

Э-хе-хе…

Глава 6.

Принцессу мы, таки проморгали. Не то, чтобы совсем потеряли, но на некоторое время из виду упустили, чем она и воспользовалась. Еще вечером, вернувшись домой в сопровождении хмурого лорда, я заметила неладное. Обычно приветливая и внимательная Лина, сосредоточенно штопала при тусклом свете свечного огарка Алеисову куртку, демонстративно избегая взглядом собственного телохранителя. Долго пытать не пришлось. Оказывается, оставленный мной в самом разгаре спор, так к компромиссу и не пришел. Принцесса настаивала на своем. До победного. Точнее, до тех пор, пока Алеис, в свойственной ему галантной манере обращения с женщинами, даже думать запретил своей венценосной подопечной о всяких безрассудствах.

Запретить то он запретил, вот только с чего это их благородие решило, что Лина его послушает. В конце концов — кто здесь принцесса? Вот она и не послушала. Дождалась, пока лорд с утречка на заработки уйдет, а я на очередного пациента отвлекусь, коих мне наша бабка еще двоих приволокла, и сбежала. Хотя нет. Не сбежала, а отправилась свою идею в жизнь претворять.

Я это, ясное дело, не сразу поняла. Только когда в комнату вернулась, и ее высочества в апартаментах не обнаружила. Да и то, только удивилась поначалу. Дабы любопытство удовлетворить, мне даже пришлось Огала от жутко важного дела отвлечь! От приведения расшатанных менестрельских нервов в порядок, посредством излюбленного народного метода — сна. Проделано это было тоже с помощью простонародных средств — кружки воды на голову. Да только напрасно усилия потратила. Певун спросонья не то, что местоположение принцессы, где он сам находится, сказать не мог. Только и выяснила, что когда этот олух ко сну отходил, Лина все еще в комнате была, наши вещи перебирала.

Вещи говорите… Так и есть. Мое единственное нарядное платье исчезло. Видать не учат принцесс, что чужое без спросу брать нехорошо. Ну ничего. Я ей это сама растолкую. Когда найду. Если найду… И вовремя при том.

Помимо новостей об андаррских кораблях, Алеис не преминул выяснить, где же их владельцы остановились. И поделился этими знаниями со всеми. Вот ведь, где не надо он осторожничает, а сейчас смолчать не смог. Ох уж подождите, ваше благородие, ужо поколупаю я вам глазки за это…

Я ругнулась тихонечко и опрометью вылетела из таверны. По крайней мере, у меня небольшое преимущество есть. Слабенькое такое, но все же… Я весь прошлый день не взаперти просидела, а по городу прошаталась, теперь хоть смутно, но представляю куда двигаться. В отличие от принцессы. К тому же, той еще укромное местечко для переодевания найти надо. У нее должно было мозгов хватить, не облачаться в платье в таверне, дабы нам весь маскарад не портить.

«Ага. Что же ей мозгов не хватило, от затеи своей отказаться?».

Считает себя правой, а Алеиса паникером. В чем-то ее выводы верны. В том, что касается лорда… К тому же, думаю, бездеятельность ей уже порядком надоела. И так, себя бесполезной чувствует, а тут еще целыми днями в четырех стенах сидеть заставляют, да мух считать.

«И на дрыхнущего менестреля смотреть… Жуткая пытка.».

Не удержалась, решила полезность свою доказать. А я так надеялась, что в нашей команде хоть у кого-то ум и рассудительность есть.

«А лорд?».

Ага. Когда в нем чувство долга вопить начинает, рассудительность и мозги на покой за ненадобностью уходят. Только и норовит грудью на врагов кинуться.

Я мчалась по узким улочкам, каким-то чудом ухитряясь избегать столкновений с наводнившими их людьми. Откуда здесь столько народу? Нарочно что ли все из домов высыпали? Чтобы под ногами путаться?

Притормозила только когда к домам побогаче вылетела. Огляделась. Вроде знакомое местечко. Так и есть. Вон ступка с пестиком на вывеске красуются. Помню, помню горячий прием этого аптекаря. Интересно, что же у него так звонко дзынькнуло мне вослед? А ладно. Другое важно. За следующим поворот должен постоялый двор быть. Тот самый, где один из андаррских купцов остановился. Надеюсь, Лина именно туда в первую очередь сунется. Не то до второго еще бежать и бежать.

Повезло. Если можно так сказать. Принцесса и впрямь первым в списке монаршей «милости» именно этого торговца поставила. Чтобы понять это, мне не понадобилось даже вовнутрь заходить. Только я из-за угла выскочила, как моим глазам предстала картина, весьма поучительная для всех склонных к необдуманным действиям людей. Прямо мне навстречу шествовал здоровенный бугай, таща за связанные руки упирающуюся, зареванную принцессу.

На раздумья и выяснения обстоятельств, времени не было. Да и желание к сим действиям мою особу стороной обошло. Посему, я просто кинулась наперерез «сладкой парочке», попутно вскидывая руку. Из раскрытой ладони вырвалась сила, формируясь в воздушную волну. Не очень сильную. Только и способную с ног сбить.

Обычного человека… А не груду мышц, костей и жира, которые пленили принцессу. В общем, гадкий тип, позволивший себе неуважительное отношение к особе королевской крови, только пошатнулся слегка. И зря бы я силы потратила, не волочи этот хмырь за собой Лину. Воздушный удар и по ней пришелся. Но она то похлипче своего обидчика и поменьше. Раза эдак в четыре. Вот и не устояла. Сделала попытку познакомить свою пятую точку со здешней мостовой. И повисла на связанных руках, не долетев самую малость. Встреча не состоялась, зато устойчивость бугая, еще прежде нарушенная моим вмешательством, была окончательно подорвана. Отчаянно взмахнув свободной рукой, он все-таки завалился на мостовую, позволив принцессе осуществить задуманное знакомство своей части тела с уличным покрытием.

По чести, согласно азам благородного воспитания, мне следовало подождать, пока прилегший «отдохнуть» Линин провожатый с землицы поднимется и на ножках утвердится, и только опосля дальнейшие выяснения отношений чинить. Но.

Тогда, согласно тем же правилам, у меня и комплекция соответствующая быть должна. А этого нет. И слава богам! Будь у меня такая фигура, я уже давно в первой же луже утопилась. И не потому, что хочу первой красавицей на деревне слыть, а от того, что обсмеивали бы меня все от мала до велика. То, что мужику простительно, девке в недостаток записывают. Вот же несправедливость! К примеру, ежели кобель какой ни одной юбки не пропускает, то он просто бабник. Почет ему и уважение от всех представителей сильного полу. И зависть. А ежели баба каждому встречному мужику на шею виснет — она гулящая и продажная. За что ей всеобщее порицание. Почему? Впрочем, не время и не место эти мысли думать. Действовать надо, а то амбал уже подниматься начал.

В общем, плевать на честь — главное победа! Посему, подскочив к ошарашенному падением верзиле, я, что было сил, треснула его кулаком в челюсть.

А-а-а-а-а!!!

Ма-ма…

Будто в кладку каменную рукой угодила. Костяшки вспыхнули искрами дикой боли. А бугай только головой тряхнул и на меня уставился.

«Вот как встанет сейчас…».

Ой! О-ё-ё-ёй!

Ну уж нет! Лежать! Тьфу, спать!

И другой рукой я припечатала к его лбу сонное заклинание.

Ура! Подействовало. Гора мяса тихо сползла обратно на мостовую и, сладко почмокивая, захрапела.

Уф!

А-ш-ш-ш-ш…

Горящая рука вновь напомнила о себе, заставив меня скакать аки белка и трясти конечностью. Будь я птицей, с такой интенсивностью размахивания уже давно взлетела бы. Даже на одном крыле.

Постепенно боль стихла, уступив место ноющему подергиванию в руке и мыслям в голове. Они то, мысли, и подсказали, что дальше посреди оживленной улицы оставаться не следует. Зевак уже довольно набежало. Только стражи в их числе нам не хватало для полного успеха.

Цапнув Лину под локоть, я потащила ее в ближайшую узкую подворотню. Следовало, пожалуй, принцессу так до дому связанной и волочила, во избежание очередного приступа монаршей глупости, но после пятого или шестого поворота Лина споткнулась и растянулась во весь рост. Пришлось останавливаться и развязывать ее.

Растирая ободранные запястья, принцесса вдруг всхлипнула и, усевшись на землю, разрыдалась. Вот те на! А я то надеялась, что ее страсть к потопам осталась позади. Опять ошиблась. Видать, мы ее в скитаниях недостаточно поили, вот она для полноценного рева нужного запаса жидкости и не могла наскрести. Теперь, вот, наверстывает упущенное.

«Сидя в пыли в моем лучшем платье!».

Пыль? Она наряду уже не очень повредит. От него и так не много осталось. Один рукав на паре ниток болтается, подол в прорехах и грязи, а лиф и вовсе исчез, обнажив корсетную часть… Вот и хорошо. Все равно я его не носила, а выбросить жадность и запасливость не позволяли. Теперь же можно с чистой совестью от лишнего груза избавиться.

Когда плечи Лины перестали сотрясать рыдания, я, тяжко вздохнув, плюхнулась рядом с ней. В туже самую пыль. Будет нашей принцессе еще один урок. Стиркой то в последнее время все больше она занимается. Вот пусть видит, к чему ее фортели приводят.

Откопав в кармане чистый платок, я дождалась, когда Лина размажет грязь по лицу, как можно равномернее и выдохнула.

— Рассказывай.

Принцесса всхлипнула еще пару раз напоследок и, понурив голову, поведала мне некоторые детали своей эскапады.

— Я еще с вечера решила, что непременно попробую с купцами договориться. Думала, что личный визит принцессы произведет большее впечатление, чем бумага за ее подписью. Что бумажка? Ее и подделать можно. И даже если настоящая? Отказать простому просителю проще, чем наследнице престола. Потому-то, я и расспрашивала тебя вчера про твоего парнишку помощника так подробно. Знала, что в городе без помощи заблужусь. Когда ты вышла, а Огал заснул, я платье твое взяла…, извини, что без спросу… — Лина виновато посмотрела на меня, а я нетерпеливо махнула рукой — дескать, пусть не отвлекается по пустякам, с извинениями можно погодить. Принцесса снова понурилась и продолжила. — На улицу выскользнула. Нашла место укромное и переоделась. Потом уже к Чару пошла. Хорошо он дома был. Я сказала, что твоя знакомая и попросила помочь. Но мальчик за младшими детьми присматривал, пока мать на рынок ходила за продуктами и со мной пойти не смог. Зато дорогу до нужного мне постоялого двора объяснил очень подробно. Нашла довольно быстро. И купец на месте был, сразу согласился принять. Я даже обрадовалась, что все так удачно складывается. Поверила в удачу. Сразу с порога заявила, что я принцесса Лиален, наследница Андаррского престола. Что попала в затруднительное положение и мне требуется помощь. Купец выслушал меня. Потребовал доказательств. Я ему печатку показала. Он еще несколько вопросов задал о том, как же именно меня угораздило так далеко от дома оказаться. Вина налил, закуски предложил. Пока я угощалась, он вышел, якобы с помощником переговорить… А вернулся с тем здоровенным мужиком, из лап которого ты меня вытащила. Я понять ничего не успела, как этот верзила схватил меня и руки связал. А купец, подбрасывая на ладони мой перстень, подошел ближе и заявил, что принцесса Лиален ныне в Андарре находится, а не путешествует одна по чужим странам. И что перстенек мой, хоть и весьма хорошая, но подделка. А за подделку символов королевской власти в Андарре смерть грозит. Будучи законопослушным подданным, этот торговец решил меня домой отвезти и властям сдать. Вместе с доказательством вины — печаткой. После чего велел помощнику своему меня на корабль доставить и запереть, как следует. Тот особо не церемонясь, направился приказ выполнять. И тут появилась ты… Ох, как же я испугалась, когда меня схватили…

— И поделом. Чем ты вообще думала? Неужто и вправду рассчитывала, что тебе поверят? Незнакомой девице в болтающемся платье, явно снятом с чужого плеча?

— Но ведь у меня печатка была!

— И что? Ее тоже подделать при желании можно. Лина, Алеис ведь не просто так вчера упирался. Он, да и все мы прекрасно понимали, что с этой истории медяк цена. Не пройдет. Народ нынче осторожный пошел. Любителей за чужой счет пожить много развелось. То и дело кто-нибудь себя за другого выдает. Правда, членами королевской семьи не называются, за это на плаху еще верней угодить можно, чем за подделку королевской печати. А вот кем менее родовитым обозваться — желающих довольно. Коли не хочешь в дураках остаться — не верь никому. С бумажкой проще было бы. Но теперь и это уже невозможно.

— Почему? …Ой! У купца мой перстень остался!

— Даже если бы он у тебя был, ничего уже не выйдет. Вдруг купец этот все второму торговцу расскажет? Рисковать не стоит.

— Все равно, печать надо вернуть. Нельзя, чтобы она в чужих руках оставалась. Это же символ королевской власти! Мало ли что с ее помощью натворить можно.

— Раньше думать надо было. Теперь поздно. Как мы твою побрякушку вернуть сможем? А?

— Ну. Ты же магичка. Заколдуй их.

— Да? И что дальше? Ноги в руки и бежать сломя голову подальше из этой страны? Не набегалась еще?

— Думаешь, купец станет весь город обшаривать нас разыскивая?

— Купец нет, а стража — запросто.

— Стража? Зачем ей в андаррские дела вмешиваться?

— А ты поразмысли. Сколько в Андарре магов?

Лина задумалась. Непродолжительный по времени мыслительный процесс завершился обильным покраснением ее лица. Принцесса пристыжено взглянула на меня.

— Я глупая, да? Извини. Я просто не подумала. Конечно, ты права. Мой визит с якобы поддельной печатью — это внутренние проблемы Андарры и ее верноподданных. Но если в гостиницу вломится маг и начнет все крушить — это уже будут претензии к Остару. Раз в Андарре магов нет, значит, это местные шалят. И управу на них у здешних властей искать надо.

— Именно. Наверняка стража все подробности выяснять начнет. Тут-то и окажется, что некая девица принцессой назвалась, а помогала ей колдунья. Что случиться, если эти сведения до правителя дойдут? Хотя бы в виде забавной байки? Большая облава! Пока только теоретически предполагается, что нас могло в Остар занести. А тут нате вам подтверждение.

— Боги, какая я дура. А что если купец все же решит властям про предполагаемый подлог заявить?

— Будем надеяться, что у него и без нас дел хватает. Подумаешь, аферистка сбежала? Будь дело в Андарре, был бы смысл выказывать свое законопослушание. А тут… Никто не оценит. А за хлопоты еще и денег потребовать могу. Станем уповать на то, что у купца хватит сообразительности до этих выводов додуматься. Как бы то ни было, но тебе на улицу отныне путь заказан. Попадешься еще ненароком купцу на глаза…

— А я хотела на твое представление вечером сходить. — Приуныла Лина.

— Обойдешься. — Я поднялась, отряхнулась и потянула унылое высочество следом. — Пошли, хватит рассиживаться. Тебе надо переодеться и умыться. А мне к вечеру готовиться. А еще, придумать, что Алеису наплести.

— Может не надо ничего говорить?

— А как ты собираешься пропажу кольца объяснять и приобретение вместо него этих украшений? — Я ткнула пальцем в налившиеся синевой запястья принцессы.

— Он меня убьет.

— О нет, ты же принцесса… Убьет он меня. За то, что не уследила. Тоже мне, няньку нашел…

Но… О чудо из чудес! Обошлось без кровопролития. Уж не знаю, каких богов за то благодарить? Толи тех, что Алеису удачу послали — нашему лорду удалось какого-то купчишку неосторожного от грабителей оборонить, за что тот наградой расщедрился и попросил лорда до конца ярмарки его охранником поработать. За приличное вознаграждение естественно. От всего это их благородие пребывало в хорошем расположении духа. Или же хранители принцессы постарались? Именно Лина набралась храбрости Алеису о своих подвигах поведать. Я в то время благоразумно на кухне пряталась. Под предлогом осмотра очередного пациента. Ради чего битый час обычный чирей, аки невидаль, какую рассматривала. Его владельца чуть до удара не довела такой пристальностью.

Как бы то ни было — обошлось. Лорд только бровки нахмурил и попросил принцессу впредь осмотрительность проявлять. Правда, сказал он это столь холодным и официальным тоном, что не только у меня, у менестреля волосы на голове зашевелились. Бедняга и до того в «предвкушении» предстоящих выяснений пребывал, ему то улизнуть возможности не было. А тут еще лорд словами, не хуже чем ножом острым резанул. Эдак и поседеть можно.

Меня же Алеис сперва холодом окатил, а после, когда все своими делами занялись (Огал сном, а Лина обустройством обихода), подошел и тихо поблагодарил за спасение принцессы. От неожиданности, я чуть таз для умывания из рук не упустила. Что же это с нашим лордом? Не заболел ли? Или это климат непривычный так действует? Я тут готовлюсь щиты ставить и о доспехах мечтаю, а он вместо драки благодарностями сыпет…

«Чудеса.».

Глава 7.

Ярмарка неумолимо приближалась к концу. Кое-кто из расторговавшихся купцов успел уже к родным берегам отчалить. В том числе и второй андаррский торговец — тот, которого наша принцесса осчастливить визитом не успела. С его отбытием истаяла наша мечта добраться до Андарры напрямик. Теперь только кружной путь и оставался. Несколько раз Алеис наведывался к причалам в поисках подходящего корабля. В первую очередь такого, чтобы хоть отчасти в нужном нам направлении шел, а во вторую — где бы с нас за провоз много не содрали. Как мы не старались, но денег на четыре места не хватало. Разве что в трюме плыть. Но лорд был неумолим: принцесса не должна путешествовать как груз. Только в каюте. Более того, он и меня в число пассажиров подлежащих комфортабельной транспортировке записал. Сказал, что это они с менестрелем могут, как придется перекантоваться, а дамам в трюме или (не приведи боги!) с командой делать нечего. Неприлично.

Потому теперь и мечется наш благовоспитанный лорд аки кура проморгавшая цыпленка, в поисках капитана, согласного двум пассажирам каюту выделить, а еще двум — парочку углов, с возможностью отработать проезд членами команды. Да пока напрасно. У всех мало-мальски подходящих кораблей экипажи уже полностью укомплектованы, а благородные порывы и тягу к благотворительности со стороны владельцев, внешность нашего лорда не вызывает.

«Наверное, кормим слишком хорошо.».

С каждым новым отказом, энтузиазм Алеиса заметно утихает. Того и гляди, рукой махнет и решит пехом добираться. Может самой договориться попробовать? Ну, там, поколдовать втихаря. Не то дождусь — заставит нас герцогский сынуля вновь по скалам лазить и дороги сквозь чащи непроходимые прокладывать. В аккурат к старости до дома доберусь. Впрочем, суетится тоже не след. Глядишь, удастся еще заработать достаточно денег за последние несколько дней торжища? Надежда так себе… Но лучше, чем доказывать упертому морскому волку, что четыре дополнительных рта на его корабле — это именно то, о чем он всю жизнь мечтал, просто счастья своего не понимал… Эх, где бы только приработок солидный найти? На Алеиса рассчитывать сильно не приходится — его доход наперед известен. На себя одна надежда. Может получиться чего… Тем более, больных и страждущих, с утра пораньше осаждающих двор таверны, с каждым днем все больше становиться. С рассвета с ними кручусь. Правда, большой выгоды нет. Все больше бедняки с близлежащих улиц приходят, те, кому другие лекари и аптекари не по карману. Совсем уж «за спасибо» лечиться еще никто не пробовал. Благодарят, чем могут: кто курицу принесет, кто скатерку домотканую, зелень, овощи… Мелочи. Но и от этого толк есть. Хозяин таверны согласился все эти подношения по сходной цене приобретать. В том числе, в счет уплаты за комнату. К тому же, мои ежевечерние фокусы доход неплохой дают. У нас с «магом» даже известность некая появилась. Более того, нашу труппу во дворец пригласили. Согласно местной традиции, каждый год в предпоследний день ярмарки, здешний правитель устраивает пир в своей резиденции, куда приглашает самых богатых купцов и влиятельных аристократов. А для их увеселения актеров наиболее отличившихся зовет. Вот и мы в список «приглашенных» угодили. По правде, я вообще идти не хотела. Отчасти из осторожности. Но больше всего, из-за того, что прибыли там, кроме престижа и дармового угощения, никакой другой не предвидится. Считается, что с комедиантов и того достаточно — пусть радуются возможности перед «высокими» гостями выступить. Ага. Сейчас прям, разрыдаюсь от осознания, какая мне удача привалила. Смотреть на чавкающую, расфуфыренную толпу за миску похлебки и кубок кислючего вина — вот оно счастье!

В общем, хотела я отказаться. Но напарник мой чуть не слезно умолять начал. Для него то это удача. Он своим ремеслом и дальше зарабатывать собирается, а это приглашение «ко дворцу» ему хорошую репутацию сделает. Вот и поддалась я на уговоры. А еще, на десяток серебряных монет, отсыпанных факиром «за хлопоты». И куда я качусь? Еще несколько месяцев назад, деньги для меня мало что значили: есть — хорошо, а нет, так и без них друзья с голоду пропасть не дадут. А нынче. Без медяка, даже спасибо не скажу. Еще немного и звон монет станет прекраснейшей музыкой на земле. Эдак и до сквалыжничества докатиться недолго. Начну золото копить и в подушку зашивать. Металл станет мягче пуха гагачьего казаться. А то вовсе, в сундуках добро свое по глубоким подвалам хоронить затеюсь, дабы безлунной ночью в погреба спускаться и трясущимися руками его пересчитывать. Б-р-р-р… Худющая, бледная скелетина в желтоватых отблесках золота. Худющая потому, что во всем себе отказывать стану, лишь бы очередной медяк сэкономить. А бледная? Так на улицу выходить зарекусь, дабы состояние без присмотра не оставлять. Вдруг покуситься кто? В общем — кошмар! Одно утешение, я это пока ради друзей делаю. Чтобы не пришлось нашим парням во время плавания животы надрывать и гнилым луком питаться. Надо бы рассказать им о моей доброте. Пусть ценят! Особенно лорд…

* * *

Ох, чуяло мое сердце, что ни к чему хорошему посещение дворца не приведет. Заранее ко всяким гадостям готовится, стала. Вот и напророчила! Еще только ко входу мы с факиром и инвентарем подошли, а у меня все волоски на теле трепыхаться начали. Потому как отчетливо от дворца мертвечиной повеяло. Магически. «Родной» такой запах. Поменьше чем в Войятской чащобе, но сильнее чем от знакомого мне некроманта. Руки вмиг похолодели, а ноги наотрез отказывались следующий шаг делать. Я бы так и осталась перед той дверцей для прислуги статую изображать, если бы меня факир силком за руку внутрь не затащил. Суета, царившая среди челяди, быстренько мои чувства на место поставила. И не мудрено. Попробуй долго в прострации по прибывай, если об тебя каждое мгновение кто-то тормозит и немилосердно при этом ругается. Очухалась слегка. В уголочек забилась и стала со своими ощущениями общий язык находить. Только вроде бы договорилась, как время пришло с представлением пред ясны очи публики выходить. Тут у меня опять все рухнуло. Едва успела силу в комочек сжать и за щитами запрятать, чтобы стороннему магическому взгляду слабенькой деревенской ведьмочкой казаться, как уже посреди чадящего факелами зала стояла. Напарник мой шустро принадлежности по столику раскладывал и на местном наречии зрителям вещал чего-то. За ним я почти не следила. Глаза тут же вкруговую по залу пошли. Лучше бы я этого не делала. Постояла бы себе в одну точку уставившись, сколько бы нервов сэкономила. Нет же. Любопытство — враг мой первейший. Ну что, полегчало мне, когда я в толпе знакомый взгляд встретила? Именно взгляд, не человека. Уже одно это жутью окатить может, когда на незнакомом лице замечаешь, ранее виденное выражение глаз. А тут, аж четыре таких лица.

Мамочки. Хочу домой. В родную деревню. Сдался мне этот большой мир? Чего я в нем не видела? И учеба та… Невежам живется легче…

Но волю в кулак собрала. И колдовать помаленьку начала. Только нелегкое это дело, когда по тебе чужие пристальные взгляды холодными змеями елозят. Я чуток глаза скосила на ближайшую ко мне подозрительную личность. Так и есть! Этот хмырь во мне никак дыру гляделками своими проковырять собрался? А ведь остальной народец на факирские «чудеса» разинув рот глазеет. Меня только мельком взглядами одаривает. Но не этот. Надо полагать остальные из четверки тем же занимаются. Как бы от меня к концу представления горстки пепла не осталось… Впрочем, некромантия с огненной стихией не очень то ладит. Глядишь обойдется.

Почти перед самым концом нашего выступления, мне будто игла холодная меж лопаток впилась. От неожиданности я даже концентрацию потеряла и один из «летающих» кинжалов начал падать. Только и успела его у самой столешницы подхватить. В то же время щиту своему, силы прибавила. Неприятное ощущение исчезло. Зато преследовавший меня взгляд стал еще пристальней. Кое-как до конца представления домучилась. Пару раз поклонилась и, не дожидаясь упивающегося почестями факира, скорее вон в коридор вылетела. Там к стенке прилипла, пытаясь справиться с дрожью в коленях.

Факир моей непочтительностью был возмущен непомерно. Сразу же по выходу из пиршественной залы нравоучения читать затеялся. Я от него только отмахнулась. Мне и нотаций лорда Олланни хватает, стану я еще всяких аферистов слушать. С трудом перебирая тяжелыми ногами, я доползла до столовой для прислуги, где пировали уже отмучавшиеся комедианты. Аппетита не было. Воздуха тоже. Единственное, чего доставало — шума. Он бил кузнечным молотом по голове, заставляя мысли сплющиваться в лепешку. Хотелось на воздух. Не прощаясь с напарником, я тихо выскользнула во двор.

Благодать! Мягкий ветерок с моря нежно холодил разгоряченные щеки. Его солоноватый запах осторожно прогонял начинающуюся головную боль. Тихо шелестели листья. Слышался отдаленный гул веселья и чьи-то тихие шаги…

Шаги? Я резко обернулась на еле уловимый шум.

Чтобы на мгновение увидеть летящий в лицо кулак. После этого была уже только тьма.

Глава 8.

Нда… Мама меня учила дурные привычки в себе искоренять, а я, недотепа, все больше новыми обзавожусь. Вот и еще одна появилась — приходить в себя в темных каменных помещениях. Нынешняя обитель, правда, рукотворная. Ну не природа же камешки обтесывала и аккуратненько их друг к дружке подгоняла? А именно это я узрела, открыв глаза — надежную каменную кладку пола.

Лицо саднило. Левая половина, судя по ощущениям, распухла, а нижняя губа горела огнем. Никак мне мордашку попортили? Сволочи! А вдруг еще и зубы выбили? Во рту отчетливый привкус крови ощущается.

Фух! Вроде жевалки на месте. А то, как представлю себе, что до конца жизни придется щербатой ходить, так сразу в душе «теплые» чувства «любви» к ближнему зарождаются. Сразу хочется к этому ближнему еще ближе подобраться и…, остатки зубов в шею вонзить «в порыве страсти».

Впрочем, чего я тревожусь о существовании в беззубом будущем? Все остальные малоприятные ощущения в моем тельце, ярко повествуют о том, что будущее это, обещает быть непродолжительным. Если бы мне добра хотели, стали бы руки связывать? Да еще за спиной?

Мало вероятно. Более того, уловив момент моего пробуждения, «доброжелатели» решили ускорить процесс восстановления мыслительных способностей путем выплескивания ведра воды на голову. Оптимисты… Были бы у меня те способности, не валялась бы сейчас, карлики ведают где, в компании боги знают кого. Но эти, боги ведают кто, о сей аномалии не подозревают. По наивности своей думают, что раз человек есть, то и мозги быть должны. А вот дудки! Купайте не купайте — ума не прибавиться. Даже если моцион морской водой устраивать. Что, впрочем, и было проделано. Гады! Я то сперва обрадовалась, попыталась живительную влагу с лица слизнуть, дабы привкус крови заглушить — а тут такая подлянка! От соли аж скулы свело.

Когда вода растеклась достаточно широкой лужей и, как следует, промочила всю мою одежку, кто-то «аккуратно» приподнял меня за шиворот и водрузил на ноги. А чтобы я ненароком обратно в лужу не плюхнулась (экая забота), зафиксировал в стоячем положении, привязав веревку к запястьям. Тут уж, хочу, не хочу, а ножки поджимать я не решилась. Плечевые суставы пожалела.

Послышались легкие шаги, сопровождающиеся шуршанием одежды, и моим опущенным долу глазам предстали обутые в мягкие сапоги ноги. Я приподняла голову, чтобы полюбопытствовать, кто же это на огонек заглянул? В основание шеи впилось что-то жесткое и малоприятное. Ух ты, меня что же, собачим ошейником одарили? За что такие почести? В прочем, успею еще поинтересоваться. Сперва владельца сапожек рассмотрю. Там, в пиршественной зале, он сбоку от меня сидел, в поле зрение не попадал. Видать обиделся, что вниманием обделила. А чего он хочет с таким то взглядом? У дохлой рыбы гляделки выразительней. Одним словом — некромант. Будь он неладен.

Адепт черной магии подошел еще ближе и вперился в меня взглядом. Не смущаясь, я ответила ему встречной любезностью, досадуя, что скрюченная поза сильно портит гневно-возмущенное выражение моей моськи. Некоторое время мы взаимно ковыряли друг друга посредством органов зрения. Первой сдалась я. Шея затекла.

Только я отвела очи, как, повинуясь движению руки некроманта, его помощник, цапнул мои волосы и потянул, заставляя вновь поднять голову на встречу «мертвому» взгляду.

— Ну-с, сударыня, и где же ваши спутники? — Прошелестел голос, столь же исполненный жизнью, что и глаза. Причем речь велась на языке внутренних королевств. Никак, забота о таких особо одаренных особях как я? Вот уж спасибо!

— Э-э-э… Спутники? Так я когда уходила, факир еще во дворце был. Разносолами угощался. — Я решила играть дурочку до конца. Отчетливо понимая, что если вопросы обретут интенсивность, в плане применения физической силы — долго не выдержу.

Некромант растянул губы в плоской улыбке.

— О. Этот бездарь меня не интересует. Его мои люди сразу отработали. Как только он в городе появился. Я спрашиваю, где принцесса и сопровождающий ее охранник?

— Принцесса? К-какая… принцесса?

Главное, глазки пучить поубедительней. Может чего получиться…

«Ага, некромант такой наивный и доверчивый. Прям как селянин впервые в город попавший. Дури, кто хочет…».

— Наследная принцесса Андарры. Та, с которой ты последние несколько вардов путешествовала.

«Не поверил…».

— Помилуйте. Да как же я в общество принцессы попасть то могла? Я принцесс отродясь не видала. А последние несколько вардов, мне все больше на рожу моего бывшего жениха любоваться приходилось. И дружков его.

Некромант на миг сдвинул брови. Это, пожалуй, было единственным намеком на мимику в его лице. Если не считать давешнего подобия улыбки. Да только змея и та выразительней улыбается.

Миг прошел, и черты лица черного мага вновь разгладились.

— Интересно… — Протянул он. — Расскажи подробнее.

— А че рассказывать то? Мой жених матросом ходит. Я с ним уже второй год невестюсь, а он все никак на обряд не решится. Вот мне мамка и сказала, что у него, наверняка, другая есть. За морем. Я и решила проверить. Перед отходом корабля на борт пробралась и средь груза притаилась. Да только на третий день меня нашли. По нужде выбежала, вот и попалась. Шум, скандал. Капитан ругался аж до пены изо рта. Но назад поворачивать не стал. Велел из трюма не выходить. И милому досталось. Он на меня осерчал за это. Ну и за то, что в нем усомнилась. Поругались. Потом помирились. Потом ко мне ребята из команды подкатывать стали. Но я верность жениху блюла. А они за то меня перед ним грязью поливать стали. А мой дурень им и поверил. За то опять поругались. Да так, что он вообще меня прогнал. А раз так, капитан не долго думая здесь меня и высадил. Помаялась немного, а после к факиру прибилась. Местечко сытное. И работенка не тяжелая. Меня наша колдунья деревенская магии обучила. Говорила, талант есть. Все хотела в город отправить, к настоящим магам. Но мамка уперлась. Ей по дому помощь нужна была. Батяня почитай пять лет как от лихоманки помер.

На всем протяжении наспех состряпанной истории, я усиленно хлопала ресницами на манер «наивная деревенская девушка». Но лицо некроманта хранило прежнюю непроницаемость, заставляя меня теряться в догадках об успехе представления. По окончании слезливой байки, маг задал несколько вопросов о месте рождения, имени колдуньи-учительницы, названии корабля, имени капитана… Что-то пришлось усиленно вспоминать из услышанного или увиденного, что-то придумывать, молясь про себя всем богам, чтобы ложь осталась незамеченной. Когда вопросы кончились, «любознательный» колдун задумчиво прошелся по камере. Остановился в дальнем углу и столь же задумчиво всплеснул рукой.

В тот же миг веревка, привязанная к моим запястьям, резко пошла вверх, выворачивая руки из суставов. Безотчетный вскрик сорвался с моих губ, а глаза наполнились слезами. Не спеша, некромант приблизился.

— Хорошая сказка… Но я не верю. Где принцесса?

— Не знаю никаких принцесс. — Сквозь слезы выдавила я.

Некромант снова махнул. Мне в живот впечатался сильный кулак, выбивая дыхание.

Было больно и страшно. Но я все равно скулила о бросившем женихе и бедной мамочке, оставшейся без помощницы. О куче младших братьев и сестер, которым нужна забота. В общем, будь на месте некроманта кто другой, то уже давно рыдал бы над моей тяжкой судьбиной и рвался поквитаться со всеми обидчиками. Кто другой… А вот моего тюремщика не проняло. Похоже, жалость и сострадание ему и вовсе как явления неведомы. Он продолжал задавать вопросы и, не слыша желаемых ответов, вяло взмахивал кистью руки. Вслед за чем я получала очередной тычок, кстати сказать, не очень сильный. Если судить по той горе мускулов, что приходилась некроманту помощником — удары могли быть и посильнее. Да что там, при желании, этот бугай меня одним щелбаном на встречу с Отмеряющим отправил бы. Видать, он и сам об этом знал, посему шибко не усердствовал, сдерживая силу. Или принимал во внимание мою принадлежность к женскому полу? В общем, мне как-то с дерева брякнуться довелось, и все веточки пока до земли летела пересчитать — так вот тогда больнее было. И вообще, я даже сознания ни разу не потеряла. Разве это пытка? Слабаки. Хотя, как знать, возможно, самое приятное у меня еще впереди…

«Сейчас опять, накаркаешь…».

Все. Молчу.

Но не судьба. Всего репертуара повышения людской правдивости мне испытать не довелось. В какой-то момент той вечности, что я провела в «приятном» обществе, где-то позади раздался скрип открываемой двери. Несколькими вдохами позже у меня перед носом прошлепала еще одна пара сапог. Поднимать голову и рассматривать их владельца, желания не было. Ни капельки. Еще чего, много чести. Довольно и того, что видимая мной обувка остановилась в полушаге от некромантской, а незнакомый голос чуть слышно произнес что-то на здешнем наречии. После чего, вновь прибывшие сапоги развернулись и потопали обратно.

Некоторое время некромант стоял неподвижно. Видимо думал. Размышления сии закончились указаниями моему мучителю.

— Отправь ее на остров. Пусть ею Господин займется.

— Но… — Замялся амбал, впервые подав голос. Что ж, я бы на его месте тоже молчала. При такой горе мускулов, голосок у этой туши был тонкий и писклявый. Не всякая девица так сможет. — Хозяин, она же ничего не рассказала?

— Не важно. Если она с принцессой путешествовала, спутники наверняка станут ее искать. Вылезут из своей норы, чем мы и воспользуемся. А не станут. Что ж… У Господина довольно способов развязать языки даже немым. А мне некогда. Безотлагательное дело.

И некромантские сапоги направились к выходу, унося с собой владельца. Амбал подождал, когда за хозяином закроется дверь, и перерезал веревку, удерживающую меня на весу. Я грациозно шлепнулась в грязную лужу, подкрашенную кровью, сочащейся из разбитой губы. Болело все. Попытка громилы утвердить меня на ногах окончилась провалом. Точнее повалом меня обратно в лужу. Мучителю не осталось ничего другого, кроме как взгромоздить мое безвольное тельце себе на плечо и так транспортировать в нужном направлении.

Болтаясь как куль, я злорадно усмехнулась — вся собранная мной из лужи грязь, теперь текла прямиком за шиворот некромантскому прихвостню. К тому же, он еще и в роли моей ломовой лошади выступал. Увы, на скакуна длинноногого не тянул. Ну да, мне и так сгодиться.

* * *

До Острова, меня бугай ясное дело на плечах не пер. Оно и понятно, остров со всех сторон водой окружен. Туда плыть надо. Но это хмырь меня даже до плавательного средства не донес. Только до двора. А там, весьма неосторожно впихнул в какую-то крытую повозку, похожую на большой и просторный гроб. В нем, судя по остаткам ботвы, комьям земли и птичьим перьям, ко двору снедь привозили. О комфорте речи не шло. Жесткий деревянный настил на каждой кочке и рытвине больно бил меня по уже и без того отбитым частям тела. Когда по моим подсчетам дворец остался далеко позади, я предприняла попытку освободиться. Затекшие руки с полу вывихнутыми суставами шевелиться не пожелали. Пришлось звать на помощь магию.

Но не тут то было. Сила резво побежала по телу, притупляя боль. Но на этом дело и кончилось. Даже не сформировавшись в заклинание, она вдруг потянулась струйкой вовне, истаивая как дым на ветру. Вот тут то до моего хилого разумения и дошло, что же за собачий ошейник на меня нацепили. Ну конечно, чем еще мага нейтрализовать, если не оковами Сайяха?

Бе. Гадкая для всякого колдуна вещь. До сего дня, я лично с этими вещицами не сталкивалась. Но в книгах об этой мерзости читать доводилось. Ошейник, пояс или браслеты с кристаллами белого алмония. Изобретение мага Сайяха, за что ему вечное проклятие от колдовской братии. У белого алмония есть специфические свойства: этот камень стремиться поглотить всяческую магическую силу, до которой дотянется. И так, пока полностью не зарядится. Когда это случается, оттенок камня меняется с молочного, на серый. После этого, силу из него можно в любое заклинание направить, сделав соответствующий амулет. Он будет работать, пока полностью себя не исчерпает. Тогда кристалл снова белеет и на поглощение силы переходит. Главные минусы — камень белого алмония может поддерживать только одно заклинание, то, на которое его первым направили, а еще, он не поддается частичной подзарядке, действуя по принципу: все или ничего.

Именно эти качества использовал Сайях в своих оковах. Пока алмониий разряжен, он будет пресекать любые потуги к колдовству, попросту поглощая всю высвободившуюся силу. Когда же кристалл переполнится, его ресурс направится на заклинание, встроенное в оковы. А вплести можно многое: от небольшого силового удара, для усмирения строптивых, до солидного разряда молнии, способной испепелить бедолагу на месте. Поскольку, никогда точно не знаешь, какую гадость впихнули в данное конкретное средство пресечения магической деятельности — разумнее всего не рисковать и силой не баловать.

Вот и я пока обожду. Как-то не хочется хорошо прожаренным окороком стать.

Госпожа удача если и не сопутствовала мне во всем, то хотя бы время от времени свои косые взгляды в мою сторону кидала. По крайней мере, знакомство моих ребер с дощатыми стенками и полом экипажа продолжалось недолго. После нескольких крутых поворотов и десятка глубоких ям, гроб на колесиках остановился. В воцарившейся тишине было слышно, как возница спрыгнул с козел. Его шаги затихли вдали. А вместо них накатили звуки моря: шелест волн, с тихим плеском бьющихся о причал, скрип снастей какого-то судна, еле различимая песня ветерка.

Эх, сейчас бы вдоль кромки прибоя босиком пройти. А вместо этого лежу связанная, как приготовленный к продаже баран…

«Так баран и есть! Покуда тюремщика нет, можно было бы из телеги этой попытаться выбраться, а не уши топорщить.».

Ага. Выберешься, как же. Единственная дверца закрыта на крючок. Снаружи. А выломать ее — шуму будет, как от падения дерева. Поскольку мой страж не глухой — прибежит быстренькой трусцой. А вот я со связанными руками далеко не удеру. И получу по шее. Как пить дать, получу.

«Трусиха.».

Осторожная.

«Раньше надо было осторожничать, когда во дворец поперлась.».

И что за радость с самой собой препираться? И так ведь знаю, что дура.

Глава 9.

Волны мягко плескались о борт, легонько покачивая корабль. Их тихий шорох действовал успокаивающе. Как и слабое мерцание корабельного фонаря — малюсенького огарка свечи, окруженного металлической сеткой. Вся обстановка навевала мысли о сне. Так хотелось смежить веки и уплыть в мир ярких сновидений.

Ну уж дудки. Нельзя расслабляться. Не сейчас. Сперва надо этот дурацкий ошейник снять. А это дело нелегкое. Четыре слоя склеенной и прошитой кожи хоть и не металл, но в прочности ему немногим уступают. Особенно если ковырять эту конструкцию малюсеньким обломком ржавого гвоздя. Мы уже все об него ногти переломали, и пальцы в кровь ободрали. Все — это я и еще четыре девицы в «сложных обстоятельствах»: Аниша, Тайла, Минасир, Роэна. Они уже здесь были, когда меня в эту полутемную сырую каморку запихнули. А случилось это после того, как некромантский прихвостень, меня на причале с рук на руки каким-то подозрительным типам в лодке передал. На корабль уже они меня доставляли. А один, даже лично до этой конуры проводил и внутрь подтолкнул. Спасибо, хоть руки перед тем развязал.

Когда глаза к полумраку привыкли, в углу на тонкой подстилке я увидела сбившихся стайкой девушек. Чумазых и вусмерть перепуганных. Часа два их на разговор вызывала. Наконец, они удосужились представиться. Но дальше дело не пошло, поскольку языков друг дружки мы не разумели. Точнее, они четверо, не понимали меня одну. А между собой вполне ладно лопотали, периодически заливаясь слезами. Причем разом. Участвовать в коллективном извержении глазной жидкости меня не тянуло, потому я себе другое занятие нашла. Принялась «хоромы» наши обследовать. На пятом или шестом круге случайно в брусе острый уголок нащупала. Пока выковыряла, все на свете прокляла. Когда же ржавый обломок некогда бывший гвоздем уже лежал на ладони, вспомнила и о благодарности. Если бы не милость богов, ни за что бы мне этот огрызок не достать. Он же почти целиком в бревне сидел. Только благоволением свыше, приютившее гвоздь бревно подгнить успело и под пальцами щепками рассыпалось.

В общем, с меня причитается. Если выберусь, каждому богу подношение сделаю. Ибо их милостью (или попустительством) у меня теперь оружие есть. В пол пальца длиной, ржавое, и довольно тупое. Но мне с ним не супротив людей выступать. Мне бы только кожу ошейника расковырять…

Это оказалось сложнее, чем представлялось поначалу. Попробуй, прицелься, если не видишь ничего. А у меня под подбородком глаз нет. Увы. Пока на ощупь тыкалась, всю шею раскровенила. А уж как руки затекли… Зато сестер по несчастью заинтересовала. Роэна, самая младшенькая из моих спутниц, смышленее других оказалась. Бочком, на четвереньках ко мне подползла и гвоздик из рук потянула. Я отдала. Она ошейник тонкими пальцами подхватила, голову мою в сторонку отклонила и давай «пилить». Тут уже и другие заинтересовались. Когда малышка выдохлась, они ей на смену пришли.

Так несколько часов к ряду и ковыряемся уже. Последнее ощупывание мерзкой вещицы меня несказанно порадовало. Больше половины в ширину разрезать удалось. Тут нас, правда, прервали — еду принесли. Давешний охранник, что меня до «апартаментов» провожал, щедрой рукой миску пресной каши, пол бочонка воды и четыре тонкие лепешки перед нами выставил. Обалдеть, какие разносолы. Не разорился бы их хозяин, эдак нас потчуя.

Покуда надзиратель снедь выкладывал, да потом еще стоял и смотрел на нас с гнусной ухмылкой, я благоразумно в уголке хоронилась, покореженную часть ошейника и исцарапанную шею к стене отвернув. А для надежности еще и волосами отросшими прикрыла. Девчушки тоже не решились к еде приблизиться. Судя по их лицам, была в этом какая-то опасность. Зато крысы смелее оказались. Только едой запахло, штуки три крупные особи невесть откуда вылезли и, цокая коготочками, к миске рванули. Одну из них, самую шуструю, страж со всей силы отправил пинком в нашу сторону. Правильно, один из человеческих законов гласит: «Побеждает не самый шустрый, а самый умный». Именно умные входят по трупам своих быстрых собратьев в завоеванные крепости, дабы пожать плоды победы. А шустрых, в ров сбрасывают и землицей посыпают, дабы вонью разлагающихся тел не забивали ароматы плодов. Как выяснилось, в животном мире этот закон тоже работает. Вон, те крысы, что поосторожничали, уже к трапезе приступили. А эта… Пролетев через всю коморку, она шлепнулась прямо в середину нашей компании. Раздался визг и мои спутницы прыснули кто куда. Тайла, в панике слишком к охраннику приблизилась. Тот проворно ухватил ее за волосы и к стенке прижал, запустив грязную волосатую лапу в вырез платья. Девушка забилась в истерике, а этот подонок только больше осклабился и второй рукой подол платья вверх потянул.

Тут меня повело. Перед глазами, будто туман повесили, а в висках застучала кровь. Если б магией пользоваться могла, так бы шарахнула, что от этого урода даже смердящей кучки не осталось. И от корабля, пожалуй, тоже. Но, увы. Ошейник. Потому, я просто схватила, что под руку подвернулось, и со всей дури приложила этим предметом ублюдка по шее. Деревянный жбан брызнул сотней щепок, окатывая меня водой. Холодный душ прогнал наваждение. Зрение вновь прояснилось, позволяя увидеть дело рук своих. Н-да… Судя по застывшему взгляду мерзавца, на моей совести еще один труп появился. Не пора ли начинать зарубки делать? Тем более что чем дальше, тем проще. По первости еще мутило, а теперь… Ни каких угрызений и моральных терзаний. Более того, повторись все снова — и я бы опять поступила так же. Отбросы, пользующиеся беззащитностью своих жертв, не имеют права на жизнь.

Все девчушки, замерли в ужасе. Только Тайла трясущимися руками пыталась разорванное на груди платье в порядок привести, даже не замечая текущих по щекам слез.

Так, столбняк пора прекращать. Времени у нас в обрез. Не знаю, когда этой кучи еще при жизни протухшего мяса хватятся, но хватятся обязательно. Надо успеть до этого момента ошейник снять. Тогда и поговорю по душам со всеми желающими. Просто так из комнаты убегать, смысла нет. На борту надежно не спрячешься — все равно найдут. И в море не выпрыгнешь. По моим подсчетам, обратно не меньше дня плыть. И это на корабле. А самостоятельно… Так ко дну ближе.

Шлепнув Тайлу по щеке, для приведения в чувство, я кинулась к остальным с той же целью. Но размять руки не пришлось. Девчушки просто от неожиданности замерли, а в прострацию никто из них впадать не собирался. Более того, Минасир уже настолько отошла от первого потрясения, что смогла несколько шагов в направлении трупа сделать. Приблизившись, она с размаха пнула распростертое тело стражника и смачно плюнула ему в лицо. Сопроводив все действие некими высказываниями. Содержание их я не поняла, но о смысле догадалась. Думается мне, речь девушки содержала не сожаления по поводу преждевременной кончины несчастного.

Остальные тоже зашевелились. Аниша к Тайле кинулась. Обняла. И, гладя по голове, что-то успокоительное бормотать принялась. А Роэна на меня уставилась. Вопросительно. Я ей гвоздь протянула, а сама за ошейник уцепилась и, насколько сил было, края разреза в стороны потянула. Малышка мигом сообразила, чего от нее хотят, и к делу приступила. Вскоре и Тайла всласть наревелась, от подруги отлипла и к нам пошла. Они с Анишей меня сменили. С двух сторон за ошейник уцепились и рванули. Больше пилить уже не пришлось. Как говориться: ни одно достижение цивилизации не выстоит супротив грубой силы. В общем, от такого рывка кожа лопнула. Не ожидавшие столь быстрой капитуляции, обе девицы в разные стороны повалились, ошарашено переглядываясь и ушибленные места потирая.

Ура! Свобода. Ну все, берегись, кто может!

«А вот, кажись, и первый кандидат?».

За дверью послышались шаги и грубый голос о чем-то спрашивающий. Не получив ответа, визитер толкнул дверь, которая, будучи не запертой, широко распахнулась.

Распахнулась для того, чтобы нам явить очередную бандитскую рожу, а этой роже — поигрывающую огненным шаром ведьму. Долго наслаждаться зрелищем «гостю» не пришлось. Просто у меня настроения для долгих дискуссий не было. Притомилась я уже убеждать всех и каждого жить дружно. Не хотят — не надо! Запустив в головореза заклинанием, я подождала, пока дымящая куча осядет на пол и, поморщившись от запаха горелого мяса, шагнула за дверь. Оглянулась. Девчушки, прилипнув друг к другу, с немым ужасом и восторгом одновременно, смотрели на меня. Я махнула им рукой, предлагая идти следом. И они пошли. Осторожно обходя трупы и морщась от вони.

Вот так, у меня теперь целая армия. Элитный ударный отряд. Почему ударный? А знаете, как по мозгам девичий визг бьет? Еще не в курсе? Так попробуйте подбросить мышь в женский коллектив. Если, вдруг, не оглохнете, то навсегда заречетесь подобные шутки откалывать.

Настороженно прислушиваясь, шатким мосткам и темным переходам мы выбрались наружу. И тут началась работа. На палубе суетились матросы, занимаясь своими делами. Нас заметили. Кто-то поднял крик и сразу трое головорезов кинулись навстречу. Ух ты! Да мы пользуемся популярностью у мужчин. Эк как бегут…Будто к раздачи дармовой выпивки опаздывают…

Я дала им приблизиться, а после, одним движением руки впечатала всю тройку в ближайший борт. В сторону еще одной спешащей засвидетельствовать нам свое почтение парочке швырнула огненный шар, не столько разрушительный, сколько шумный. Взорвавшись с диким грохотом, он подпалил наступающим смельчакам одежду. Те благоразумно остановились и юркнули за бухту троса. Атака захлебнулась. Все кто находился на палубе, замерли. Только несколько мгновений спустя из люка показалась чья-то любопытная рожа. Видимо вылез поинтересоваться, что за шум? Не позволив ему разобраться в ситуации, силовой волной я отправила его обратно. Судя по грохоту, за этим любознательным субъектом лезло еще несколько не менее любопытных личностей. Вот и ладненько, будут теперь знать, что любопытство до добра не доводит. Любопытство — порок! В отличие от жажды знаний. Книги надо читать, господа. Это безопаснее.

Запалив очередной шар, я пристроила его на ладони. Оглядела замершие лица. Ткнула рукой в ближайшее скопление народу и жестами велела им переместиться в центр свободной площадки у центральной мачты. Еще несколько аналогичных движений в направлении остальных рассредоточенных бандитов — и вот уже целая толпа мнется в десятке шагов от меня.

«Бараны! Сейчас, их всех одним мощным заклинанием накрыть можно.».

Можно. Только кто тогда судно назад поведет. Пятеро девиц? Для самоубийства есть множество менее мучительных способов. Да хотя бы просто утопиться. Вон сколько воды…

Осторожно, стараясь держаться на значительном расстоянии, я обошла сбившуюся в кучу команду и, пятясь, поднялась на надстройку. Как она там называется? Мостик? Кажется так.

Мои помощницы, не хуже заправских вояк «прикрывали» мое восхождение. Роэна зорко следила за верхом, остальные не спускали глаз с экипажа. Аниша даже дрын какой-то подобрать успела и теперь весьма угрожающе им размахивала. Кто как, но я бы остереглась подходить к ней на расстояние шага. Может и прибить. Причем случайно. Точнее, по моему убеждению, только случайно она и может прибить. Искусству владения дрынами ее явно не обучали: и плечи не так развернуты, и хват слабоват, и центр тяжести не там…

На мостике находились трое. Коренастый лысый крепыш, высокий сухощавый мужчина и довольно молодой, кудрявый парнишка, вцепившийся в «шипастое» колесо — штурвал. Сухопарый был одет приличнее других. К тому же, остальные невольно косились в его сторону. Видать, это и есть капитан собственной персоной.

— Здравствуйте. — Лучезарно улыбнулась я ему, перебрасывая шар на другую ладонь. — Меня Рина зовут. А вас?

«Боги, не оставьте меня своей милость. Пусть эта жердина знает язык Внутренних королевств.».

— Пирор Ашал.

Фух! Слава богам!

— Очень приятно! Позвольте полюбопытствовать маршрутом?

Капитан недоуменно выгнул бровь, чуть склонив голову набок. Пришлось разъяснять.

— Куда вы направляетесь, любезный?

— Остров Хелтерат.

Я посмотрела на Роэну. Судя по мордашке, название сие было девчушке хорошо знакомо. Но кое-что в ее мимики наводило на мысль, что остров сей не шибко большой любовью пользуется у местных. Загородных пикничков там явно не устраивают. Иначе, с чего девчушке так бледнеть?

Ладно… Хелтерат, говорите?

— Не верно. — Покачала я головой, вновь расплываясь в улыбке. — Красоты Хелтерата мы осмотрим как-нибудь в другой раз. Увы. У меня остались незавершенные дела в Остаре. Придется вернуться.

— Думаете, сможете убедить меня сделать это?

— А что, шансов нет?

Капитан презрительно скривился.

— Я служу Хозяину.

— Даже собственной жизнью?

— Предавшие Хозяина долго не живут.

— Покушающиеся на мою жизнь и свободу — тоже. Выбирайте. Но помните, Хозяин где-то там, а я — уже здесь.

— Думаете, у вас хватит духу убить меня?

— Если сомневаетесь, можете послать кого-нибудь в нашу темницу. Там парочка доказательств валяется. Только предупредите гонца, чтобы нос прикрыл. Очень уж паленым воняет.

Самоуверенное выражение сползло с нахальной рожи капитана. Во взгляде зажглось опасение. А сами глазки забегали вокруг, в поисках путей избавления от надоедливой колдуньи. В какой-то миг они задержались на моих спутницах. Вот же карлики, еще решит девчонок в заложники взять…

— Не стоит.- Я покачала головой. И махнула Роэне, предлагая отойти подальше за мою спину.

— Что именно? — Невозмутимо уставился на меня капитан.

— Не стоит пытаться сбежать. И нападать на нас не надо. Хуже будет. Девочками от магии не закроетесь. И вред им причинить не успеете. Зато умирать будете долго и страшно.

Блеф. Чистой воды блеф. Я не столь искусна в волшбе, чтобы все озвученное проделать. Но… Он то этого не знает. Главное оставаться на стороже. Еще с перепугу чего учинить. Как знать, может он настолько того Хозяина боится, что смерть от моей руки ему благом покажется? Залог моей победы — бдительность, настороженность и… зверская физиономия. Особенно, за последним дело не станет. Как подумаю о случившемся с Тайлой, сразу в глазах темнеет и скулы перекашивает. Могу представить то «доброе» выражение, что расцветает на моем лице в этот момент. Хорошо, что только представляю, а не вижу…

Все-таки не подействовали на капитана мои запугивания. Стоило мне отвлечься на шум с палубы, как он рванул опрометью ко мне. Уловив резкое движение, я еле успела развернуться и кинуть заготовленный шар. Следом полетел еще один. Выпущенный с перепугу. Результат получился жуткий. От капитана только дымящийся скелет с остатками обгорелого мяса остался. Меня аж саму замутило. Тайла и Роэна сразу к борту кинулись, с жалкими крохами еды прощаться. А вот Аниша только поморщилась и отвернулась. Крепкая девочка. Даже завзятым головорезам фору даст. А вот и пример для сравнения: молоденький парнишка, что у штурвала стоял, так по нему и сполз, обмочив штаны. И коренастый крепыш начальство защищать не торопится. На палубу брякнулся и свою голову прикрыл. Можно подумать это его спасет?

Вот же гадство, я капитана шлепнула. И как теперь быть? Надо было не огненный шар, а парализующее заклятие наготове держать. Дура!

В этот момент, пытавшийся вжаться в доски молодчик, осторожно приподнял голову. Исполненными ужаса глазами уставился на меня. Встал на колени и ткнулся лбом в пол.

— Смилуйтесь, госпожа. — Залепетал он.

Так, кажется, на корабле еще один языковед есть. Это радует.

— Ну. — Я сурово сдвинула брови. — Ты еще кто такой?

— Калаан я. Первый помощник, госпожа.

Госпожа? Приятно то как!

— Первый помощник… Значит судном управлять можешь?

Мужичок усиленно затряс головой.

— Да, госпожа. Я раньше и сам капитаном был. На своем корабле. Да потоп он. На риф налетели. Треть команды только и спаслась. И груз весь ко дну пошел. А я в него все состояние вложил. Пришлось самому на службу наниматься.

— Давно на этом корабле ходишь?

— Пол года назад сюда устроился. Платят хорошо. Рейсы короткие. Все больше одним маршрутом ходим. Да только мне здесь не по душе. Уже думал, что другое присмотреть. Да жена уперлась. Где, говорит, я себе еще такое место найду? Доходное и, чтобы дома часто бывал. А что мы девчонок на остров отвозим, а те потом невесть куда исчезают ей не интересно. Лишь бы деньги водились… Не гневайтесь, госпожа. Вы обратно хотели, так я вас быстро доставлю. Тут в команде и мои ребята есть. С прежнего корабля.

Даже так? Добровольная помощь? Ну-ну… У меня что, на лбу написано «деревенская дура»?! Найду зеркало, первым делом лоб рассмотрю. Наверняка что-то в моем лице эдакое есть… Почему, иначе меня подобными сказками кормят?

— Хорошо. Сколько на обратный путь времени уйдет?

Старший помощник, нет, теперь уже капитан, огляделся. На море, на паруса, на команду посмотрел…

— Ветер хороший. К ночи доберемся.

— Отлично. Но если к полуночи я портовых огней не увижу, отправлю и тебя и всю остальную банду на встречу с Отмеряющим. Если понадобится — корабль затоплю. Нам то, — Я кивнула на своих спутниц. — Терять нечего. Лучше уж ко дну пойти, чем к хозяину твоего бывшего капитана попасть. Очень сомневаюсь, что он на своем острове собрался нас пирожками да медом потчевать.

— Все будет, как скажете, госпожа. Не беспокойтесь.

— Тогда приступай к обязанностям, капитан. Начни с уборки. Этого, — Ткнула пальцем в смердящие останки сухопарого, — и двоих из нашей камеры за борт скинуть вели. Объясни команде, что к чему, и что все смутьяны последуют дорогой этих трех. Если кто не поймет, доложишь мне. Лично. А мы с девочками, пока в капитанской каюте обоснуемся. Надеюсь, ты не возражаешь?

Крепыш замотал головой.

— Нет, нет. Вас проводить?

— Сами найдем. Лучше распорядись об обеде. От той еды, коей нас потчевали, даже крысы дохли.

«Одна то уж точно сдохла.».

Да, та, которая угодила под сапог приставшего к Тайле ублюдка.

Глава 10.

Новый капитан не обманул. Солнце только спустилось к воде, примериваясь как бы половчее в нее нырнуть, а берег уже отчетливо виднелся на горизонте. К сожалению, определить тот ли это берег, что нужен именно мне, или же это «приветливые» берега Хелтерата, возможности не было. Во время отбытия, я, как помнится, нарезала круги по камере, а не любовалась красотами морских пейзажей. Теперь терялась в догадках. Впрочем… Радостные лица моих спутниц отчасти притупили тревогу. Уж кто-кто, а они то должны родную твердь опознать. Если, конечно, видели ее когда-либо со стороны моря…

«Эх, Ринка, Ринка… Тебе бы только гадость, какую подумать, да настроение самой себе испортить. Не надоело еще?».

Надоело? Когда бы успело? Я все больше наивностью и идеализмом страдаю. Денег не надо, дай восторженные пузыри попускать. Вот, одумалась, наконец. Решила исправиться.

«Скатываясь в цинизм? Нда-а-а… Приятная в общении девица получится. Особливо в купе с магическим даром.».

Ой, ну и будут меня стороной дальней обходить, и что? Девицы благородные со спутниками ранеными перестанут на шею виснуть, маги черные здороваться не захотят, нечисть на огонек не завернет… Да уж, много потеряю…

«А так же дружбу, доверие и общение…».

Зануда!

Эх, чего-то я расклеилась… Чего, чего… — устала, как бобер целое море за ночь запрудивший. Спать хочу. А глаз и не сомкнешь. Нет, пожалуйста… Кто не дает? Только не след удивляться, если проснусь в очередном каменном мешке с милым украшением на шее. Да еще в приятном обществе черного мага. Такими темпами, я эдак всех некромантов лично знать буду. Правда, от этого «лично» не много останется… И почему все эти черные деятели стремятся свой след на моей многострадальной тушке оставить? Нашли, тоже, свиток…

Я стояла на носу корабля, пытаясь прогнать сон, подставляя лицо прохладному ветерку и редким брызгам. Рядом зашуршало. Я напряглась, уже машинально готовя заклинание.

Роэна.

Девчушка широко улыбнулась и, тыча пальцем в берег, счастливо закивала головой. Видать, мы и впрямь добрались куда надо.

Я тут со спутницами пообщалась чуток, посредством нового капитана. Многого не узнала. Так, общие сведения. Выяснила, что Аниша и Тайла сироты и уже два года друг дружку по жизни поддерживают. Вместе снимают угол у бездетной старушенции. Тайла шитьем на пропитание зарабатывает, Аниша в купеческом доме черную работу выполняет: стирает, убирает, готовит… Минасир из дома убежала. К ней отчим приставать стал, вот она и не выдержала. Решила в послушницы идти. В храм Фи-Йит(Фи-Йит — богиня воздуха. Распоряжается погодой. Жена бога Далака. Так же выступает покровительницей моряков и путешественников).Да только туда без денежного пожертвования не берут. Теперь девчушка как может перебивается, да по возможности деньги на взнос копит. Всем трем девицам по семнадцать лет. А Роэне пятнадцать. Она дочка рыбака. Мать умерла младшую сестру рожая, вот малышке и приходится самой за домом следить покуда отец на промысле. На корабль они угодили, когда с ярмарки поздно возвращались. Схватили впотьмах на пустынных улицах, мешок на голову нацепили и… пожалуйста, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Я поначалу удивилась, зачем свободных людей похищать, коих хватиться могут, если на рынке рабов купить можно? Но сама же и сообразила — рабы денег стоят. Если моя догадка верна и девчушек некроманты для жертвоприношений похищали, то покупка рабов это выбрасывание денег на ветер. Проще нищенку какую неосторожную отловить. А если ее искать станут, так у черных связи во дворце налажены. Дело замять можно. А то и вовсе безутешным родственникам сказать, что доченька с ухажером сбежала. Или в море утопла. Поди, докажи обратное. А ежели среди близких особо упертые и недоверчивые попадутся — так на жертвенном алтаре места всем хватит.

Грустно. Да только судьба не всегда и не всех благодетельствует. Тут главное уметь держаться стойко и руки не опускать. А этого моим спутницам не занимать. Хоть и рыдали они при нашей встрече почем зря, а при первой возможности свою свободу отстаивать принялись. И до сих пор борются. Роэна, к примеру, очень разумная и сообразительная девочка, хотя даже читать не умеет. Именно она предложила в гавань не входить, а за одним из пустынных мысов якорь сбросить. Почему? Да чтобы хозяйским прихвостням глаза не мозолить. Удивятся еще не бывалым скоростным возможностям судна. До острова почитай два дня идти, а кораблик за сутки туда и обратно обернуться успел. Решат лично полюбопытствовать, что за чудо такое случилось? И опять мне расхлебывай…

Нет, что ни говорите, умная девочка. Потому я именно ее на поиски своих спутников отрядила. Точнее не совсем их, ума хватило, местоположение ребят не раскрывать. Малышке следовало Чара найти и на корабль привести. А уж он-то моей команде весточку передаст.

На том и порешили. Когда бросили якорь, совсем темно было. Я хотела утра дождаться, да Роэна уперлась. Дом ее и без того третий день без присмотра. Соседка, конечно, сестру голодной не оставит, да нехорошо ее шибко обременять. Потому девчушка отважно решилась на ночное путешествие.

Прежде чем лодка отчалила, я у каждого гребца по пряди волос срезала и на груди руну вывела. После, еще и побормотала руками размахивая. Думаете, магию творила? Отчасти. Так, заклинание слежения наложила. Но им сказала, что жуткую порчу навела. Дескать, если они от лодки больше чем на сотню шагов отойдут — все, хана им! Даже хоронить нечего будет. Кажется, поверили. Вот и ладненько. Мне за ними постоянно присматривать недосуг. В тоже время, не хочется, чтобы они со всех ног к давешнему некроманту ломанулись, в гости зазывая. Нет уж, пусть себе спокойно в замке опочивает. Мы уж как-нибудь без его общества проживем.

Лодка истаяла во тьме, и потянулись минуты ожидания. А там уже и на часы счет пошел. Беспокойство с каждым вдохом сильнее сжимало сердце. Все чаще и чаще заклинание поиска устремлялось в сторону берега. Что бы опять, как и в предыдущий раз обнаружить обоих гребцов на месте.

Пока, очередной поиск не показал, что они приближаются. Я замерла, вцепившись в борт. Раздался плеск рассекаемой веслами воды. Появился тусклый отблеск фонаря. Пятно света близилось…

Наконец-то! Лодка стукнулась о борт. Вниз полетела веревочная лестница.

Четыре фигуры. Двое гребцов, Роэна и Чар. Нет, подождите-ка… Мальчонку я вижу, а вот второй закутанный в плащ силуэт не может принадлежать тощенькой пятнадцатилетней девчушки: и выше, и в плечах шире. Мужская фигура.

Когда незнакомец стал подниматься, капюшон соскользнул с головы, высвободив светлые волосы и такое знакомое, даже в скудном освещении лицо. Алеис.

Алеис?! Как? Почему? Э-э-э-э…

Ступив на палубу, лорд первым делом за меч уцепился и хмуро по лицам собравшимся взглядом пошел. Пока на меня не натолкнулся… Тут его глаза расширились, ладонь с рукояти соскользнула. Два стремительных шага, и вот уже он напротив стоит.

— Рина? — Голос Алеиса сорвался. Его рука потянулась к моему лицу. Пальца осторожно дотронулись до налившейся синяком щеки. — Что случилось?

Сказано это было почти шепотом и хрипло, тем не менее, в словах скользнула острая сталь. А скулы заиграли желваками — лорд гневался. Странно, но я как-то сразу поняла, что ярость эта не на меня направлена. На душе полегчало. Будто сперва куском крепостной стены придавило, а теперь этот груз с плеч сняли.

И еще сильнее захотелось спать.

— Да. Так… Пойдем, расскажу. — И потянула его в капитанскую каюту, где четверть часа пересказывала случившееся, то и дело, борясь с зевотой.

Когда повествование закончилось, Алеис встал и задумчиво прошелся по кругу.

— И как теперь быть? Отпускать этих ребят нельзя. Чтобы капитан не говорил — веры ему нет. И даже если он искренне хочет помочь, за остальную команду ручаться нельзя. — Лорд остановился напротив, устало массируя виски. Выглядел он заморенным. Только сейчас я обратила внимание на темные круги вокруг его глаз.

— А зачем отпускать? — Я хитро осклабилась. — Нам ведь корабль до Андарры нужен? Теперь он у нас есть.

Лорд замер.

— Плыть в Андарру на этом корабле?

Так. Похоже, соображалка у лорда приспала чуток. С первого раза не совсем вникает в суть разговора.

— А почему нет?

— Рина, здесь сплошь головорезы и некромантские выкормыши. С чего им помогать нам?

— А кто их будет спрашивать? Они и сюда не по своей воле плыли.

— Да, но здесь у них дом. А если в другое государство их силком потянуть — могут взбунтоваться.

— Да пожалуйста. Главное довести до их сведения, что огненных шаров у меня на всех недовольных хватит.

— А сама то ты сможешь тотальный террор в случае необходимости учинить?

— В этом нужды не будет. Если пообещаем отпустить их по окончании путешествия, то зачем им на колдовской гнев нарываться? Из верноподданнических чувств? Полно, Алеис. Ты мыслишь как благородный. А здесь, как ты сам заметил, собралось отребье. Им своя шкура дороже.

Лорд задумался. Скорее для сохранения лица, чем от большой необходимости. Он уже и сам понял, что это наш шанс. И без того, его последние аргументы прозвучали без должной решимости.

— Думаю, ты права. В любом случае — выбор у нас небольшой.

— Ага. Или мы плывем на этом корабле. Или остаемся в Остаре. До лучших времен. Которые, судя по нашему везению, могут и вовсе никогда не наступить.

— Особенно если учесть обилие некромантов в этой стране.

— Вот-вот.

— Решено. Осталось только принцессу и менестреля забрать. Лучше это не откладывать. И риска меньше, да и команда еще от первого испуга не отошла. Пока очухаются, мы уже в открытом море будем. Я пойду…

Лорд подхватил плащ и направился к выходу.

— Алеис. — Остановила я его. Он обернулся. — Как ты с Чаром оказался?

— Мы тебя вдвоем искали. Со вчерашнего вечера. Только-только попрощались и по домам разошлись, как он обратно прибежал. Сказал, что дома его какая-то девчонка с посланием от тебя ждет.

Понятно теперь, почему лорд такой уставший. Ему из-за меня отдохнуть не удалось.

— А девочка эта где? — Уточнила я судьбу Роэны.

— Убежала. Объяснила, как тебя найти и исчезла. — По-моему, это обстоятельство лорда несколько возмутило.

— У нее дома сестренка маленькая одна. Уже несколько дней. Девушка переживает о ней. — Вступилась я за свою посланницу.

Лорд понимающе кивнул и снова шагнул к двери.

— Алеис. — Нет, я ему точно уйти спокойно не дам.

— Да?

— Спасибо.

Лорд вскинул бровь.

— Спасибо за то, что искал меня.

Он только улыбнулся, качнул головой и ушел.

Глава 11.

С утренним отливом подняли паруса. Известие о предстоящем путешествии в Андарру капитана не порадовало. Он посмурнел лицом, но мнение свое при себе оставил. Научен уже опытом предшественника. Экая я оказывается страшная и грозная. Впору мир завоевывать. Осталось только придумать на кой мне это счастье надо — мир тот.

Одно только возражение последовало — припасов мало. И касса корабельная пуста как карман нищего. Она на Хелтерате пополниться должна была. Да мы до него не доплыли.

А ладно. По пути в какой-нибудь порт зайдем. Мы ж с ребятами кой чего накопить успели? На деликатесы и разносолы не хватит, а вот пару мешков муки и крупы осилим. Не время шиковать и чревоугодию предаваться. Принцессу дома, поди, заждались. Там и отъедимся.

Первые дни путешествия были спокойными. К концу вторых суток меня капитан позвал. Показал рукой на туманную дымку у горизонта. Оказалось — тот самый остров, где со мной Господин по душам беседовать собирался. Что ж, не сложилось, не срослось. Надеюсь, мой отказ от встречи не разобьет Господину сердце? Быстро утешиться. Другую забаву выдумает. А то и вовсе одумается, некромантию отринет и пойдет в мир добро творить…

А пока добром от его острова даже не пахнет. Скорее наоборот — некромантией смердит. Не сильно. Но и расстояние между нами о-го-го! Жутко представить, какая на самом Хелтерате вонь стоит. Не удивительно, что рыба из этих вод ушла. Она, как и животные, черную магию не терпит. А местное население гадает, чем они перед богами провинились? Чем, чем… Тем, что этого урода до сих пор гурьбой не пристукнули. Одно оправдание им — не ведают кому «благодарность» изливать. Может подсказать как? Только поздно. Островок вон и вовсе из виду пропал. Только море вокруг.

Боги, как я ненавижу море. Окончательно поняла это на четвертый день путешествия. Поначалу ровная водная гладь сперва зарябила, а после и вовсе вздыбилась. «Шторм», — развел руками капитан. Можно подумать моему желудку от этого легче. Два дня от борта вообще не отходила, а все последующие — навещала чаще, чем иные могилу любимой бабушки. Сперва у меня компания была — принцесса и Минасир рядом висели. Моя бывшая «подруга по несчастью» решила с нами в Андарру плыть, в надежде там свою жизнь устроить. Отважная девушка. В прочем, думаю, принцесса ей не даст с голоду пропасть. С такой покровительницей даже в чужой стране лучше, чем дома в одиночку.

Как уже сказала, поначалу втроем от морской болезни маялись. А потом я целительную силу свою по крохам собрала и зеленолицым компаньонкам подсобила. Не окончательно излечила, но навещать меня они реже стали. А на себя, увы, целительную силу не направишь. Как могла травками обходилась. Даже сбор от утренней тошноты для баб в тяжести пила — кратковременное облегчение. Как же я жалела об одной настойке из маминых закромов. Как раз для таких случаев. И почему с собой взять не догадалась?

«Так водные путешествия по дороге в Дакоран не предусматривались.».

Подумаешь. А на всякий случай?! Не надорвалась бы от одного лишнего флакончика. Хотя, если тащить с собой «на всякий случай» всю мамину аптеку — впору обоз заказывать. Эхе-хе…

А лорду с менестрелем хоть бы хны. Ну, лорд то понятно, как выяснилось, приснопамятный дедушка и здесь отличиться успел, подростком внука на сторожевой корабль пристроил. Там-то лорд свое и отблевал. А менестрель? Он то вроде не плавал?

«Ха! Да его штормит всякий раз как напьется.».

В таком случае, его подготовке морским волкам завидовать впору.

И за что мне это наказание?

Под конец путешествия полегче стало. Толи пообвыклась с качкой, толи море успокоилось. Пожалуй, все же второе. За день до прихода в порт снова штормило, и я как прежде с перилами обнималась. С тоской вспоминая, как сутки мы вовсе с места не двигались из-за полного штиля. Правда, помнилось смутно. Я весь день без задних лап продрыхла. И все равно не отоспалась. До этого лишь урывками вздремнуть доводилось: только глаза прикрою — желудок вновь любить и жаловать просит. А уж во что я превратилась, сказать страшно. На десятый день себя в зеркало увидела, чуть сама не перепугалась. Худющая принцесса рядом со мной упитанной казаться стала. А чему удивляться? Все, что стараниями ребят в меня запихнуть удавалось, не позднее четверти часа на корм рыбам отправлялось. Вот кто отъелся. От меня же кожа да кости остались. Сине-зеленого цвета с жуткими черными провалами вместо глаз. Команда, завидев мою шатающуюся особу, в ужасе прыскала, кто куда, потому как у меня еще и характер подстать внешности сделался. И до того, розами и койлами встречных не одаривала, а тут и вовсе рычать, как бешеный пес стала. При чем все больше на своих. А чего они с жалостью и сочувствием лезут? И без них тошно. Сами то вон как от морского путешествия разрумянились и загорели…

«Ой мама, опять! Борт, где ты мой любимый?».

Как мы вдоль берегов Андарры шли, я еще помню. Но вот как в Руоте швартовались — уже нет. Истощение взяло свое, милосердно отправив меня в забытье. Но рассказ об этом я с менестреля все же вытрясла. Трое суток спустя. Отоспавшись и сумев встать с постели. Хотя поначалу шатало меня не хуже чем на корабле. Даже перепугалась, что мне теперь всю оставшуюся жизнь на качающийся мир любоваться придется. В этот момент меня Огал навестить решил. Я с него и стребовала пересказ событий последних дней.

Оказывается, спустя пол дня после моего «удаления от дел», наше судно сторожевой корабль перехватил. Его капитан лично с досмотром на борт поднялся, да чуть, сей же час, обратно за тот борт не полетел. Это он принцессу увидал. В Андарре принято командование сторожевиками знати поручать, да не мелкой какой-нибудь, а породовитей. Те, в отличие от встретившегося нам в Остаре купца, балы придворные посещали и имели счастье принцессу воочию видеть. Вот и этот капитан сразу признал наследницу престола. И печаток никаких не понадобилось. К тому же, король, обеспокоенный пропажей дочери, в означенные сроки не вернувшейся домой, всю армию на уши поставил. При таком раскладе принцессу готовы были в любой оборванке опознать.

Ну, ясное дело, их высочество под белые ручки сгребли и на корабль сторожевой переправили. Со всем довеском — то бишь нами. И охрану приставили, дабы принцесса ненароком, куда еще не пропала. Опосля чего паруса подняли и, наплевав на патрулирование, со всех лопаток в столицу припустили. Папу радовать. На пристани уже карета ждала, куда мы и загрузились. Все. Не взирая на протесты капитана, взявшего на себя роль телохранителя. Но тут уж принцесса свою монаршую волю проявила. Да так веско, по словам Огала, что бедолага капитан от нее аж попятился. Возмужала деточка. Будет теперь придворных гонять.

А что же настоящий принцессен телохранитель? Он в то время с бессознательной колдуньей нянькался. Опять на руках таскал. До самого дворца. Да что там, до самой комнаты, кою принцессиным указанием в мое личное пользование выделили. Только когда нас устроила, Лина родителей в щечки чмокать побежала. Но прежде, она для меня еще и персонального доктора выхлопотала. Я потом от этого целителя насилу отбилась. И где они таких берут? Это ж додуматься надо, пичкать истощенного человека стимулирующими отварами! Что стимулировать в организме все резервы исчерпавшем? Эдак и убить можно. Тут укрепляющие смеси нужны. И бульончики питательные. Я так этому доктору и сказала, пока он стирал с себя «целебное» пойло. Погорячилась… Признаю… Но я ему перед этим три раза свое несогласие выразила. Нечего было на меня, как на идиотку смотреть и эту бодягу силком пихать. Сам виноват. Ничего, отмоется…

И вообще, зачем он мне? Во-первых: сама знахарка, а во-вторых — я уже на четвертый день как лошадь свихнувшаяся носилась. От царедворцев разных убегала. Уже мочи не было с ними со всеми общаться. Наперво, ко мне швеи и портнихи целой толпой нагрянули. Им, видишь ли, велели меня гардеробом обеспечить. Нет, против новой одежды я не возражаю. Старая пообтрепалась, да и болтается как на вешалке. Так если б они мне что приличное сшили, в чем без страха ходить можно. Нет же! Целый десяток обнов и все ПЛАТЬЯ! Одно другого расфуфыренней. Ужас. На первой же примерке я одному туалету подол и оборвала. Наступила случайно. Еще и шлепнулась при этом, локоть ушибив. Это же кошмар! В таком наряде шаг ступить боязно, того и гляди, шею свернешь. Ничего. Я Лину отловила и все ей высказала. На следующий день две пары штанов, три рубахи и жилет приволокли. Вот это я понимаю. Это одежда.

Следом за портнихами церемониймейстер наведался. Попытался мне какой-то план мероприятий всучить. Я его внимательно изучила и демонстративно в камин кинула. Я ж не собачка дрессированная, по одной дощечке бегать и на задних лапках ходить? Чем заняться сама придумаю… Но, распорядителю сие не по вкусу пришлось. Принялся он меня дворцовым правилам учить. Не долго думая, я его со всеми претензиями к принцессе отправила, пообещав сделать так, как она скажет. С тех пор видела его только мельком. Да и то, узрев меня, он чересчур поспешно в близлежащий коридор свернул и больше на глаза не попадался. Зато начальник тайной стражи самолично пожаловал. С расспросами. Обо мне, о путешествии, о спутниках. Ладно, этому я все как на духу выложила. Ему о покое государства печься надо. Тут норов проявлять не следует. Мужик он, кстати, не плохой. По крайней мере, в общении. Хотя, глаза такие, что не хотела бы я его врагом становиться. Вряд ли его недруги живут долго и счастливо.

Потом слуга прибежал, желая узнать мои пристрастия в еде. Нашел о чем спрашивать! Много, вкусно, сытно. Какие еще варианты бывают? А за этим слугой вообще паломничество челядинцев началось. Что желаете, чего угодно, как изволите? Кошмар. Часа в одиночестве не посидишь. Голова кругом. Пришлось позорно спасаться бегством.

А на пятый день нашего пребывания в Андарре, нас их величество король аудиенции удостоил. Пришлось надеть самое нарядное платье, сделать прическу, вспомнить о воспитании и идти. Осторожно так, даже голову склонить не решаясь, дабы равновесие не потерять и во всем этом великолепии мордой о мраморный пол не хряснуться. Потом час ожидать пока король с остальными «осчастливленными» наговориться и всего несколько мгновений слушать заверения их величества в искренней благодарности за помощь принцессе. Плюс, какая-то грамотка и побрякушка на ленточке. И из-за этого столько мучений? Лучше б я по городу прогулялась. Правда потом еще неофициальная часть была. Я как раз к себе вернуться собралась, но в коридоре меня принцесса за рукав отловила и дворцовыми переходами куда-то повела. Как выяснилось — в апартаменты королевы.

Приемная мать Лины оказалась женщиной статной и запоминающейся, хотя особой красотой не блистала. Но вот же странно, было в ней что завораживающее: мягкая улыбка, легкая печаль в глазах, тихий, но полный силы голос. С такой приятно поговорить. Ни какого высокомерия, снисходительности или плохо скрываемого презрения. Напротив — добрая, приветливая и внимательная. Она обняла меня, и принялась тепло благодарить. А я смутилась и покраснела. Видя это, королева не стала дольше мучить меня речами. Просто пригласила нас с Линой выпить вместе с ней чаю со свежей выпечкой. И уже в перерывах между булочками ненавязчиво расспросила меня о семье и доме, а на последок подарила свой браслет. И сделала это так, что у меня поначалу и мысли не возникло, будто дар сей — признательность за спасение ее дочери. Просто знак доброго расположения. Хотя, конечно, для простого дружеского подарка вещица вопиюще дорогая.

* * *

Устала я. Нет, не физически. Спи, сколько хочешь, ешь, пока не лопнешь. Лепота. Казалось бы… А на душе муторно. От косых взглядов придворных, исходящих черной завистью к безродной выскочке завоевавшей расположение и дружбу принцессы. От фальшивых улыбок. От суеты. От необходимости сдерживаться и вести себя подобающе. Эх, если бы речь только обо мне шла, давно бы уже высказала всем этим индюкам расфуфыренным, пару сердечных пожеланий. А платья эти… Никак специально выдуманы кем для уменьшения спеси в аристократических кругах. Или нет. Это мужские происки… Точно! Ветреные мужья подсуетились. Сами подумайте, ходить в таких нарядах нельзя: гора ткани, в которой и в стужу лютую упариться можно, не то, что в душном зале; пара пудов украшений, тянущих плечи к земле; длиннющий подол, норовящий под туфлю забиться, да там и остаться, обнажив все сокровенное. С такими юбками приходится семенить, шаркая ногами. Тут уж не до скорости. А значит, у благоверного есть неплохой шанс от своей дражайшей половины улизнуть. Пока она из одной залы в другую плестись будет, муженек успеет пару рюмочек без комментариев пропустить и служанку в уголке пощупать. Вдобавок, о возможность дышать в сих туалетах можете забыть. А без воздуха как-то недолго хорошее самочувствие сохраняется. То и дело, какая дама в обморок отдыхать отправляется. Пока супруга в беспамятстве на попечении служанок пребывает, муженьку опять свобода. Да еще можно «заботу» проявить, под предлогом беспокойства о благополучии любимой половины услать ее пораньше домой. А самому, повздыхать тяжко, на важные переговоры сетуя, и, якобы нехотя, остаться. И пойти куролесить! Нда… Это единственное объяснение таким издевательствам над бедными женщинами. Зачем бы им самим себе жизнь усложнять? И дамы хороши. Ведутся на восторженные оханья своих кавалеров и верят их «злокозненным», преследующим свои цели комплиментам. И как одна рядятся в эти шатры с побрякушками. Нет бы, взять и сжечь в огне на центральной площади. Мне бы волю дали — в сей же час публичное аутодафе всем этим пыточным одежкам устроила. Только о том и мечтаю, стоит в очередное придворное облачение влезть. Но… Приходиться морщится, и терпеть, послушно семеня ногами. Речь ведь не только о моем комфорте и благополучии. Нельзя мне Лину подводить и перед всем двором за нашу дружбу краснеть заставлять. Вот и мучаюсь, отвечая улыбкой на бездушный оскал, и усиленно вспоминаю все те правила хорошего поведения, коим меня мама и Вер учили.

А еще этот бал! Чем он ближе, тем громче выть хочется. Я же там на всеобщее обозрение попаду. И всеобщее осмеяние. Я ведь даже танцевать, толком не выучилась. Что если кто-либо решит поиздеваться надо мной и пригласит на тур? О нет!

И ведь не отвертишься. Как же, личное приглашение от принцессы и ее матери! Им хорошо, у них такой повод. Точнее поводы. Празднество устраивалось не только по случаю возвращения Лины домой. Случилось и еще одно не менее, а то и более радостное для королевской четы событие. Пока мы все очкуры Раскорда обследовали, нашлась вторая, пропавшая в младенчестве принцесса. Как? О! Это целая история. Слезливая и душещипательная.

Если произошедшие события соотносить с нашим путешествием, то случилось это аккурат, когда мы красотами Войятской чащобы «наслаждались». Пришел ко двору мужичок один и потребовал аудиенции у короля. Ну, его ясное дело, высмеяли и велели топать подальше. Дескать, недосуг его величеству со всякими оборванцами общаться, ему страной управлять надобно. Но мужичок не сдавался. Попросил сверточек один кому из королевской четы передать. Сказал, что речь о принцессе идет. Тут уж совсем другой разговор пошел. Король к тому времени уже переживать стал, что дочь долго не возвращается. Велел любые сведения о ней сразу же сообщать. Даже слухи. Посему. Пакетик взяли и монарху лично в руки передали. А там пеленка детская оказалась. Да не обычная, а королевой собственноручно вышитая. Та самая пеленка, в которую пропавшее королевское дитя укутано в тот злосчастный день было. Пришедшего, сей же час пред королевские очи предоставили. Он и рассказал все. Что состоял на службе у злокозненного лорда Ержина Иммиаси. Слышал, как тот приказал младенца сгубить. Как пожалел невинное дитя и, убив слугу лорда, скрылся с ребенком. Как испугался гнева монаршего и не рискнул во дворец идти, а оставил малышку в одной из купеческих телег, а сам затаился на время, скитаясь по дальним странам. Что долгое время потом искал того торговца и только несколько месяцев назад напал на след.

А дальше как в сказке. Благодаря чудесному стечению обстоятельств, купчишко как раз снова в Андарру возвратился. Король тут же посланцев отрядил за торговцем, дабы узнать дальнейшую судьбу дочери. Привезли. Тот, заливаясь слезами, принялся причитать, что никакого вреда младенцу не сделал. Напротив, у себя оставил и как родное дитятко вырастил. Что девочка эта сейчас на постоялом дворе, от страха за отца, стражниками увезенного, вся, поди, слезами изошлась. Привезли и девочку. Но просто так по одной пеленке король дочь признавать не отважился. Надо было проверку провести. На Клановом камне. В Андарре хоть магия и не в чести, но кое-какие ее детища все еще используются. Традиция. Если принято в каждом королевском роду свой Клановый камень иметь, дабы незаконных претендентов на престол отваживать — будьте любезны завести. А уж, если вашему роду несколько сотен лет, так и подавно он у вас быть должен. И Андарра не исключение. Нашелся в королевской семье такой камушек. Новоявленная претендентка на звание принцессы капнула на него несколько капелек своей крови из порезанного пальчика, и булыжник засветился кровавым отблеском, подтверждая наличие венценосных родственников. Тут уж, счастье, радость, объятия… Говорят, ново обретенная дочь несколько дней рыдала умильными слезами, не смея поверить в свалившуюся на нее удачу. По мне, нашла чему радоваться. Жила себе спокойно в любви и достатке, а теперь в такой питомник для хищников угодила, что даже Войятская чащоба тихим лесочком покажется. Ну да, у каждого своя дорога. Может ей такая жизнь по душе? Мне трудно судить, я с ней лично не знаюсь. Она со мной познакомится, желания не изъявила, а мне к ней со своим любопытством лезть не пристало. Она ж принцесса! Да и… не очень-то хотелось. Видела я ее несколько раз издалека, когда она с новоявленными прихвостнями по дворцовому парку прогуливалась. Довольно было ее обращение с ними узреть, чтобы постараться в число приближенных не угодить. Высокомерием чуть не каждая волосинка дышит. И не скажешь, что во дворце всего ничего живет. По незнанию, можно решить, что здесь выросла. И глаза ее… Не добрые глаза.

Эх, как же я надеялась, что все утрясется, когда Лину домой доставим. Что получим мы свою заслуженную благодарность (не шибко большую, чтоб нести не тяжко) и по домам отправимся. Не думайте, только, что я с Линой ради награды нянькалась. Нет. Но… Спасибо не душит, а лишний койл кошель не оттягивает. Пусть будет — в хозяйстве пригодится.

Да только все не так сложилось, как блажилось. Совсем не так.

Я тут намедни по парку прогуливалась. Не столько воздухом дышала, сколько от желающих моей жизнью распоряжаться пряталась. Сад дворцовый большой, в центре его даже лабиринт из высокого кустарника посажен. Схорониться тут пустяк. В шаге пройдут и не заметят. А если что — так и глаза отвести можно…

Вот в этом то саду я и услышала кое-что душу вывернувшее. Сперва, просто ухоженными аллейками прогуливалась, невидимость навесив. Не ради шутки, а от одного настырного слуги спасаясь. Он меня совсем уже допек своей опекой. Подумаешь, назначили его моим личным прислужником. Так мне теперь что, с ним миловаться что ли? И на каждом шагу совета да помощи просить. Еще чего! Мне и своей дурости хватает, а его немереные запасы этой ценности мне ни к чему. И ведь не докажешь обратного — слушает, но не слышит. Пришлось сбежать. А для верности еще и магией прикрыться. А то тип настырный, меня при нужде и в карликовых пещерах отыщет. Под заклинанием спокойней. Гуляй себе, сколько хочешь.

Вот я и гуляла. Пока голосок знакомый не услыхала. Линин. Вот удача! Нам с ней в последние дни по душам поболтать и не удалось ни разу. То у нее дела, то уши, какие посторонние рядом полощутся. Все бегом, все на ходу. Пара слов, ничего не значащие фразы, мои жалобы, ее обещания все уладить… Может здесь, под сенью деревьев в относительном покое удастся поговорить. Надо только перехватить ее, чтобы не ушла раньше.

С этой целью я стала двигаться в сторону тихой речи, доносившейся из-за кустов. Но в нескольких шагах от цели замерла, узнав голос Лининого собеседника. Король. Ее отец. Я решила уже назад повернуть, да вот же пропасть — свое имя услыхала.

Та-а-ак… Интересно. Мне просто кости моют или судьбу мою решают. Надо бы уточнить.

«Воспитанные люди, не подслушивают!».

А кто тут воспитанный? И потом, я просто рядом гуляю, а они говорят громко… Что ж мне теперь, уши затыкать?

И я подтянулась поближе. Благо под пологом невидимости скрывалась, не то наверняка королевские охранники меня уже давно бы отловили. То, что их не видно, еще не значит, что их рядом нет. Ну ка, проверим. Я прикрыла глаза и раскинула в стороны сеть магического поиска. Так и есть! А я что говорила? Вон за тем деревом один, Другой у того куста дежурит, а третий всего в десятке шагов от меня. Магия — вещь! И как другие без нее живут?

«Как? Как? Молча. Не скуля, не жалуясь, не сетуя… Как некоторые, на пару дней силы лишившиеся.».

Просто не знают, что теряют. Им же хуже. Будь тут маг, уже давно бы меня вычислил. А так…

Я навострила уши, силясь разобрать тихие слова.

— Пап, ты несправедлив к магам. Не все они негодяи? Рина, например. Она очень хороший друг. Если бы не ее магия, меня бы возможно в живых не было. — Звучал звеневший негодованием знакомый голосок.

— Или же вообще ничего не было бы. — Возразил король.

— Что? Что ты хочешь этим сказать?! — Возмутилась принцесса.

— Девочка моя. Жизнь научила меня не доверять никому и ничему. Там, где ты видишь счастливое провидение, я вижу подозрительное совпадение. Тебе самой не кажется, что помощь твоей новоявленной подруги была очень кстати. Очень вовремя она появилась на твоем пути?

— Нет, отец, не кажется. Потому что ее помощь, была бы к стати в любое другое время.

— Хорошо. Но зачем ей было брать на себе заботу о незнакомой девице?

«Надо же, он мои мысли читает.».

— Разве не должны люди помогать друг другу? Что в этом предосудительного?

— Дорогая, не все возьмут на себя труд помогать другому даже за благодарность. А уж рискуя своей жизнью и подавно.

— Вот видишь, ты сам сказал — она рисковала ради меня своей жизнью. Сражалась с некромантом, с нечистью, с трудностями… И ты все еще после этого ей не веришь?

— Но ведь она жива. Как знать, не было ли все это умело подстроено, чтобы заполучить твое доверие?

— Значит ей надо было умереть, чтобы доказать свою лояльность?

«Ой, ваше величество, спасибо! Не ожидала от вас такой нежной заботы и трогательного понимания… Ха, да вы, оказывается, новатор законотворчества. Один лозунг чего стоит: «ваш труп — лучшее доказательство вашей невиновности». Не забудьте поделиться им с народом. Любовь толпы вам будет обеспечена… Посмертно… В анекдотах.».

А диалог меж тем продолжался.

— Лиален, не преувеличивай, прошу тебя. Я понимаю твои чувства. Но мне самому не позволено руководствоваться только ими. В королевстве и без того не спокойно, а ты еще предлагаешь завести под боком подозрительного мага.

— Ничего ты не понимаешь, папа. Рина единственный друг, который у меня есть, а ты хочешь прогнать ее вон. Даже наплевав на королевское достоинство. Если ты не считаешь себя обязанным ей, то я — считаю. Если ты ее выгонишь. Я уйду следом! Благо, у тебя теперь еще одна дочь есть. Будет, кому трон оставить.

Кажется, принцесса кинулась бежать.

— Лиален! — Полетело ей в след. Но, судя по всему, окрик короля должного эффекта не оказал, потому что послышались быстро удаляющиеся шаги и еще один зов, но уже дальше.

Вслед за королем отправилась и его охрана, оставив меня в одиночестве. Хотя нет, компанию мне составили грустные раздумья. Я и раньше чувствовала настороженное отношение к себе со стороны короля. Только грешила на его давнюю неприязнь к магам. Но все куда серьезнее. Я не просто не нравлюсь королю, он меня невесть в чем подозревает. Ох, надо убираться из Андарры как можно скорее. Во-первых, чтобы между Линой и ее отцом не становиться. А во-вторых — так надежнее будет. Решит еще король, что я угрозу его дитю и королевству представляю и все, придется маме в Андарру переселяться, дабы за моей могилкой присматривать. Причем в темницу кидать и прочие непотребства чинить со мной не станут. Так ведь принцессу на неадекватные поступки спровоцировать можно. Просто пойду однажды по берегу моря пройтись, тут то меня ветерком в пучину водную и сдует… со слов очевидцев, коих будет не одна дюжина.

Грустно все это. И обидно… Но, есть в рассуждениях короля своя правда. Это я знаю, что дурой родилась и таковой, скорее всего, помру. Но ему то об этом неведомо. Он с умными людьми дело иметь привык. Вот и меня невзначай в этом подозревает — в уме. А раз так, то подозрительная я личность получаюсь, поскольку умный человек столько глупостей за несколько вардов наделать сумеет, только если все тщательно спланирует и рассчитает. Прав он. И не за что мне на него обижаться.

Все. Решено! Сразу после бала отправлюсь я, куда собиралась, пока с принцессой не познакомилась. Пора уму разуму набираться. А Лине говорить о причинах не след. Незачем ей знать, что я этот разговор слышала. Пусть думает, будто это всецело мое решение. Тем более — так оно и есть. Услышанное, только решение ускорило. Осточертело мне уже на лживые лица придворных любоваться и пыжиться, не весть кого из себя строя.

Решено! Осталось только Лине об этом сообщить. Как-нибудь…

Глава 12.

Возможность поговорить с принцессой подвернулась на удивление быстро. Как по заказу. Мне Лину даже искать не пришлось — сама пришла. На следующее же утро. Не свет ни зоря по меркам дворца, привыкшего вставать к обеду, кто-то тихонько поскребся в мою дверь. Приученная деревенской жизнью подниматься рано, я уже встала и, от нечего делать, памятуя о принятом накануне решении, принялась вещи в дорогу собирать. Загодя. Чтоб потом не суетиться.

Удивившись раннему посетителю и отчаянно надеясь, что за дверью не окажется очередного челядинца, пошла открывать. И замерла в легком обалдении . За дверью стояла принцесса. Одетая по дорожному.

— Лина? — Вот и все на что меня хватило.

— Доброе утро. — Выдавила из себя улыбку принцесса. Именно выдавила, поскольку глаза ее оставались грустными. — Я тебе завтрак принесла.

И она выставила на стол корзинку с горячими пирожками и кувшином молока.

— По какому поводу принцесса лично приносит мне завтрак? — Встрепенулась я, прогоняя удивление.

— Я собираюсь прогуляться и хочу просить тебя составить мне компанию.

— А, так это подкуп! Думаешь уговорить меня пирожками? Надеюсь, ты не сама их пекла.

— О нет, можешь есть спокойно. И это не подкуп. Просто не хочу оставлять тебя голодной.

— Так уверена, что я соглашусь на твою очередную авантюру?

— Неужели ты упустишь такую возможность?

— Ввязаться в новые неприятности?

— Зачем сразу неприятности?

— А что, у меня после знакомства с вами, ваше высочество, что-то другое случалось? — И я ехидно осклабилась.

— Ну-у-у… — Протянула принцесса. — На сей раз не должно. Я всего лишь хочу познакомить тебя с нашей драконихой.

Я поперхнулась молоком.

— Ну вот, а я что говорила? Драконов мне только и не хватало. Предлагаешь предоставить этому племени еще один шанс, доделать то, что не удалось Исф… Исфрой… Тьфу! Остарскому дракону?

— Рина, драконы не едят людей.

— Зато могут заговорить их до смерти.

— Не переживай. Алуанта благовоспитанная дракониха. И совсем не болтлива.

Я только скептически скривилась, интенсивнее налегая на пирожки. М-м-м. Вкуснятина! С капустой. Мои любимые.

Пока я наслаждалась жизнью, набивая пузо принцессиным подношением, сама дочь королевских кровей мое жилище осматривала. И тут ее взгляд на дорожную сумку наткнулся. На половину упакованную.

— Ты пакуешь вещи? — Голос принцессы дрогнул.

— Ага. — Пробурчала я набитым ртом, радуясь возможности отвести взгляд от растерянного лица принцессы, якобы выбирая какой из двух оставшихся пирожков съесть.

— Но… Почему?

Состроив рожицу посерьезней, я выдала ей коронную речь моей мамы о необходимости самосовершенствования, профессионального роста, учебе и тому подобных возвышенных идеалах. В общем, не предлог для трусливого бегства, а вдохновенная ода моей ответственности. Те, кто меня хорошо знает, в такую сознательность ни за какие полцарства не поверят. Ну да, принцесса наша некоей долей наивности страдает, вкупе с чувством долга перед страной — глядишь, поведется.

Под конец самозабвенного «кружевоплетения» добавила.

— Лина, пойми. Андарра прекрасная страна, но дальше совершенствоваться как маг я здесь не смогу. По очень простой причине — мне не у кого будет учиться. А я хочу стать настоящим магом, а не оставаться до конца дней своих колдуньей-недоучкой из глухой деревни.

— Почему сейчас?

— А когда? Через год? Через два? Да за это время я позабуду все, что знала. Тем более без практики. Итак, уже загостилась. Вот бал отмучаюсь и в дорогу.

Лина чуть не плакала.

— Ну еще хотя бы месяц…

— А потом еще один. И еще… Нет, Лина. Я уже все решила. Не переживай, может, как-нибудь в гости загляну. Да и переписку никто еще не отменял. Фух. Все, я наелась. Можем идти.

Я подскочила и решительно двинулась к двери, не оставляя принцессе возможностей для возражений.

Визит к драконихе прошел без происшествий. Она и впрямь оказалась существом малоразговорчивым. Впрочем, мы ко всему, застали дочь крылатого народа в неподходящее время. Она только вернулась с ночного рейда — выполняла взятые на себя обязательства по охране Андаррских границ. Ночь у нее выдалась напряженная. Пришлось охотиться за пиратским кораблем. Бедняжка вымоталась, а тут еще мы со своим визитом. Жертва нашей общительности слушала пересказ произошедших с принцессой событий в пол уха. Точнее в пол глаза, ибо то и дело устало прикрывала свои золотые блюдца, борясь со сном. Видя это, принцесса сократила историю до информативного минимума и поспешила удалиться. Но все же на самом выходе нас догнали тихие слова.

— Я рада за тебя принцесса. И за сестру твою тоже. Хорошо, что вы нашли друг друга.

И все. А меня как будто здесь и вовсе не было. А еще благовоспитанная драконника. Сурок она, вот кто! Вечно спящий, в перерывах между едой. Прям как наш менестрель. Хотя нет, тот еще охоту за женскими особями устраивает и бурные посиделки в кабаках. Об одной из них, недавней, до меня слухи дошли. Вернее не слухи, а отзвуки скандала. Дня три назад пол дворца на ушах стояла, поскольку большая часть слуг исчезла неизвестно куда. Потом их обнаружили — они дружно отсыпались после грандиозной попойки возглавляемой достопочтимым Огалиусом. Когда же банду удалось растолкать, обнаружилась их полная не способность к «трудовым подвигам». За редким исключением, в которое попал и сам заводила. Ну да, он у нас тренированный…

Так что я не права, сравнивая дракониху с менестрелем. И проку от нее, если верить принцессе, побольше. Но не хорошего настроения. Странно, но слова Алуанты повергли Лину в уныние. Всю дорогу до дворца она отвечала мне вяло и односложно. И я не вытерпела.

— Что с тобой, Лина? Ты пугаешь людей своей мрачной физиономией. Пойми, у простого люда есть примета: если король хмурится — жди беды. Ты, конечно, не король. И никогда им не будешь…

При этих словах Лина удивленно воззрилась на меня, а я невозмутимо пояснила.

— Конечно, не будешь. Ты же будешь королевой. Так что, позаботься о душевном равновесии своих будущих подданных и прекрати пугать их.

— Мне грустно. Ты уезжаешь.

— А что, прикажешь до конца дней своих твоим благоволением жить? Я тоже кем-то стать хочу.

— Я понимаю. Но мне все равно грустно терять единственную подругу.

— Терять? Ты это брось. Я пока на кладбище не собираюсь. Я всего лишь уезжаю. Но подругой твоей остаюсь. К тому же, у тебя теперь еще и сестра есть. Правильно дракониха сказала.

— Алуанта не знает, о чем говорит. Она ведь даже не видела мою сестру. Диона не захотела с ней знакомиться. Сказала, что ужасно боится драконов.

— А разве у вас нет традиции, представлять Алуанте всех членов королевской семьи?

— Есть. Но это не обязательная традиция. Скорее — так повелось. К тому же, она ведь не наследница престола, к чему ненужные формальности. Не хочет — не надо.

Сказано это было с некой долей раздражения.

— Лина, мне кажется, или ты сестру недолюбливаешь?

— Хуже. Она меня бесит. Бегает за мной с умильно-восторженными изъявлениями сестринской любви и всякий раз называет то дорогой, то милой сестрой…

— Разве это плохо?

— Плохо то, что в ее словах я правды не чувствую. Как можно проникнуться нежными чувствами и глубокой привязанностью к человеку, которого первый раз видишь и еще совсем не знаешь?

— Да, я тоже не верю в любовь с первого взгляда.

— А она мне с первого мгновения нашей встречи стала о сестринской любви рассказывать.

— Лина, а может, ты ее просто ревнуешь? К матери и отцу.

— Их любовь ко мне не стала меньше. К тому же, родителей ее восторженность тоже настораживает. Признаться, я ожидала от них больших переживаний. По крайней мере, от мамы. Но нет. Мама еще более сдержана с ней, чем отец. Поверь мне, Рина, ревность тут не при чем. И даже восторженность ее неискреннюю я могу перенести. Но то, что она мне проходу не дает — вот это раздражает. Куда бы я ни пошла — она уже там. Или следом идет.

— Может ей одиноко? Она во дворце новичок. С кем же ей еще быть, как не с родной сестрой?

Лина только плечами пожала и еще больше в себя погрузилась. А я не стала ее тормошить. Молчание так и весело между нами до самого дворца.

* * *

После полудня ко мне зашел Алеис. Воистину, у меня, наверное, на двери написано «приемный день». Заявился лорд при полном параде: в новенькой форме и с именным мечом, королем в благодарность пожалованным. Это помимо новой должности командира принцессиной охраны и какого-то ордена. Пришел, помялся и предложил съездить с ним к его деду. Захотелось, видишь ли, лорду меня со своим предком познакомить. А мне только в радость куда-нибудь из дворца подальше убраться. До того все осточертело. Согласилась, в общем.

Выехали на следующее утро с рассветом. До имения Алеисова деда от Руота пол дня ехать пришлось. Там нас уже, как выяснилось, ждали. Мне даже комнату приготовили, хотя я на долгое пребывание не рассчитывала. Герцог Клавис Лорган, дед Алеиса, оказался мужчиной весьма деятельным. Настолько, что, даже зная о приезде внука не смог усидеть на месте, а отправился с делами разбираться. Посему, его самого мы дома не застали. А вот учиненные им приготовления — в полной мере. Еще с порога, старый камердинер, хитро улыбаясь Алеису и называя его мальчиком, сообщил об ожидающих нас комнатах и холодных закусках. Заверил, что герцог появится не позднее обеда, а значит, мы еще пару часов можем развлекать себя сами.

Поинтересовавшись, не устала ли я с дороги и, получив отрицательный ответ, Алеис предложил познакомить меня с замком и его окрестностями. Два часа он таскал меня по запутанным лабиринтам коридоров и труднопроходимым зарослям парковой растительности, виновато объясняя запущенность сада дедовыми пристрастиями. А мне понравилось. Этот парк напоминал кусочек дикой природы, в отличие от ровных, выстриженных до минимума иных «окультуренных» насаждений. Здесь было хорошо. Как дома. И даже Алеис был другим. Он почти не переставал улыбаться, то и дело, подтягивая меня к очередному дереву или валуну и рассказывая связанную с ним историю из своего детства. А историй оказалось множество. О том, как маленький лорд Олланни спасаясь от разъяренной собаки, забрался на дерево и просидел там всю ночь, ибо не знал, как спуститься. А искать его раньше утра не стали, поскольку все были свято уверены, что молодой господин спит в своей кроватке. А он в то время тайком вылез из окна и пробрался на псарню поиграть со щенками… Рассказал и о том, как в возрасте девяти лет решил прорыть подземный ход от калитки до своей комнаты, для чего опять же по ночам сбегал из своей опочивальни. А потом целый день клевал носом на занятиях. Тянулось это не меньше месяца. Ход достиг почти пяти шагов в длину. А потом обвалился во время сильного ливня. К тому времени молодой лорд уже стал сомневаться в целесообразности продолжения работ. И когда все рухнуло, только вздохнул с облегчением. Ибо закончить начатое это дело чести, даже если не хочется, а вот начинать новое — это уж по усмотрению. Особенно если никаких обязательств еще взять не успел.

В общем, видела я и тот осевший подкоп. И другие следы юных шалостей нашего лорда, вкупе с историями. За эти пару часов, я, пожалуй, узнала об Алеисе больше, чем за все предыдущее путешествие. По крайней мере, о его детстве однозначно.

Тут и дед вернулся. И сразу у себя в кабинете засел.

«А вот туда мы сегодня еще не ходили.».

Почему, стало ясно, когда слуга предал Алеису просьбу (читай — приказ) явиться к деду. Неуверенно взглянув на меня, лорд попросил сопровождать его и в этом походе. Судя по всему, наш бесстрашный телохранитель заметно нервничал. Упустить возможность съязвить на этот счет, я не могла.

— Ваше бесстрашное благородие, да вы никак боитесь?

По лицу лорда поползла растерянная улыбка.

— Я всегда боюсь встречи с дедом. Особенно, если долго с ним не виделся. Кто знает, про какие мои проступки он проведал? Как бы я не старался, а дед всегда находит повод поучить меня уму. — И он виновато потупился.

— Неужто, мирный пожилой человек страшнее некромантов?

— Мирный? Да он даже спит с оружием. Кинжал уж точно под подушку кладет. — Алеис в сотый раз нервно одернул камзол. — И почему он в кабинете встречу назначил?

— А почему бы и нет. Или у вас в кабинете вместо мебели пыточный стол, а в каждом углу по скелету для создания должной атмосферы?

— Кабинет, как кабинет. А еще — это святая святых моего деда. Мне туда лучше без приглашения не соваться. Получу оплеуху, невзирая на возраст.

Все, лорд заинтриговал меня. Теперь даже если меня за дверью оставят, все едино в тот кабинет проберусь. Ночью ли тайком, или при свете дня штурмом, но просочусь. Жуть как хочется посмотреть.

Измышлять невиданные способы проникновения внутрь святыни не пришлось. Мы мирно дошли до заветной двери, в которую Алеис крайне нерешительно постучал. В ответ раздался невнятный звук. Наверное, приглашение войти. Лорд отворил дверь и осторожно просунул голову внутрь.

Нет, он так осторожничает, что даже подозрительно. Начинает казаться, что за дверью не меньше десятка оборотней и один два черных мага. К чему вжимать голову в плечи и двигаться медленно-медленно, коли там, со слов лорда, ничего нет, кроме мебели и престарелого хрыча?

«А как сама к маме на экзекуции плелась?».

Ха! Моя мама в гневе пострашнее любой нечисти будет.

Судя по всему, Алеисов дед тоже. Вон как наш бесстрашный лорд шугается.

— Добрый день сударь. — Пролепетал Алеис. — Мне позволено будет войти?

— Проходи, но прежде сними обувь. — Пробурчал в ответ чуть хрипловатый голос.

— Разуться?

— Да, да… Или я непонятно сказал? — Не гнев, но удивление проскользнули в интонациях еще не видимого мной из-за двери мужчины.

— А может мне сразу до нижнего белья раздеться? — Пожалуй, лорд оживает на глазах.

— Не стоит. Фасон твоих подштанников меня безразличен.

— А-а-а… Понятно… Вас больше носки интересуют.

— Меня интересует сохранность моего пола… А от башмаков на нем остаются ужасные следы.

— А мыть их почаще не пробовали?

— Мыть? Свежая идейка. Надо будет попробовать… И поручу я это тебе. В воспитательных целях. А то взял моду препираться с дедом.

— Э-э-э.

— Не мямли, сколько говорить можно. Выражайся четко. Как ты солдатами командовать собираешься?

— Как обычно. Просто… Сударь, я к вам не один пришел. Со мной дама.

— Чего ж ты ее за дверью держишь? Это неприлично. Немедленно пригласи.

— Прежде хочу уточнить, ей тоже разуваться?

— Конечно.

— Но дедушка!.. Она же дама.

— И что, от этого она станет парить над полом? Этот паркет, сударь, стоил мне в кучи золота и изрядного душевного равновесия, во весь тот период, что я не мог пользоваться кабинетом. Разувайтесь оба.

Лорд виновато взглянул на меня и пожал плечами.

Н-да-мс. Дедушка Алеиса просто душка. И за словом в карман не лезет. Узнаю фамильные черты…

Но делать нечего, пришлось разуваться. Можно бы магией попробовать… Ну-да… Не стоит с порога старого человека ошарашивать. Еще успеется. Приберегу ка я это на десерт…

Все же, предок Алеиса был уже стар. Он целиком утопал в необъемных недрах гигантского кресла. Только его седая голова и плечи выступали над спинкой. Правда, при нашем появлении он покинул свое убежище, бодренько подскочив.

Я еще и шага не сделала от порога, а пристальный взгляд серых глаз уже ввинтился в меня, как червячок в кору дерева. Я не преминула ответить тем же. Несколько мгновений мы взаимно сверлили друг в друге дырки и вообще распиливали на мелкие частички. Наконец герцогу надоело разбирать меня на составляющие, и он перевел взгляд на внука.

— Что ж, малыш… Хоть раз ты привел в дом нормальную девицу.

Меня тут же одолело любопытство.

— Нормальную? А как, если не секрет вы девиц различаете?

— Что ж тут секретного-то? Я оболтуса этого всю жизнь учу, да, видать, наука его стороной обходит… Принцип простой. Если девица просидит спокойно нескольких мгновений: не хихикая глупо и не поправляя на себе воротнички, манжеты, складочки и прочие атрибуты гардероба — значит нормальная… Почти… Но нет, до сего дня этот увалень тащил в дом болонок в кружевах, у которых мишуры в голове даже больше чем на их расфуфыренных платьях…

Я ожидала, что эти откровения заставят Алеиса смутиться. Даже в тайне надеялась. А то что-то давненько мне лорда Олланни краснеющим видеть не доводилось. Уже и не хватает этого…

Но нет. Алеис только задорно улыбнулся и, слегка склонившись ко мне, проговорил.

— Дедушка преувеличивает. За все время, я только леди Валинту пару раз в дом приглашал. Дама эта три года назад овдовела. Ей необходимо было общество и общение. Я всего лишь постарался ее развлечь. Как друг.

— Как друг? — Возмутился пожилой лорд. — Только не говори, что она тебе глазки не строила.

— Мне? — Алеис вскинул бровь в своей обычной манере. — Дедушка, похоже, вы теряете остроту восприятия. Смею вас заверить, что ее объектом был другой господин в этом доме. Леди Валинту, как я слышал, молодые люди не увлекают. Ее прельщают зрелость и умудренность годами. — А потом как бы про себя лорд добавил. — Или не умудренность, а не отдаленность.

— Не отдаленность чего? — Заинтересовался герцог Лорган.

— Могилы, дедушка. Могилы. Как мне показалось, положение вдовы, леди Валинту вполне устраивает. Но она бы предпочла быть вдовой кого побогаче своего прежнего супруга.

— Ха! Хочешь сказать, она меня захомутать хотела?

— По крайней мере, она не раз высказывала мне свои восторженные отзывы о вашем, сударь, уме, проницательности и великосветских манерах.

— Что ж ты мне об этом никогда не говорил?

— Помилуйте. Разве я мог подумать, что вы с вашим умом и проницательностью не смогли сами об этом догадаться?

— Ах ты, охальник! Издеваешься над дедом? Никакого почтения к старости. Недоглядел я с твоим воспитанием. Хромает оно, сударь. Да еще как. Ты, вон, даже спутницу свою представить не удосужился.

Ну, наконец-то. Лорд Олланни вновь приобрел розоватый окрас. Жизнь входит в привычное русло.

— Прошу прощения. — Склонил голову Алеис. — Конечно же. Незамедлительно исправлюсь. Рина. Разреши представить тебе моего деда, герцога Клависа Олмира Лоргана.

Пожилой господин четким движение склонил голову. Так не даму приветствуют, а на командирский приказ отвечают. Если бы еще «будет исполнено» сказал, я бы и вовсе себя почувствовала главнокомандующим. Но и без того возникло желание свою одежку рассмотреть. Вдруг по ошибке, чей мундир схватила?

Меж тем, Алеис продолжал.

— Дедушка, это Элериниара Дэрион. Целитель, маг и просто надежный товарищ.

— Маг? — Дед похожим на внука движением потянул брови вверх. — Вот как?

— Да. А еще подруга и личная гостья нашей наследной принцессы.

— Это многое объясняет. Кроме одного, где и как, ты и принцесса успели такими друзьями обзавестись. До меня кое-какие слухи доходили, но… Хотелось бы из первых уст все узнать. Если это не королевская тайна?

— Тайна. Но его величество, памятуя о ваших заслугах перед Андаррой, разрешил мне обо всем вам рассказать.

Старикан от этих слов расплылся довольной улыбкой и просветлел лицом.

— Вот и славненько. Устраивайтесь поудобнее. — Он махнул рукой в направлении ряда кресел у стены. — Да не тяните душу. И без того все последние варды на углях просидел. Все известий ждал… Не чаял уже оболтуса своего живым увидеть. — Это уже, ни с того ни с сего, передо мной сиятельный герцог оправдываться решил. К чему? Разве я сама не понимаю? Внук, все же.

Полностью утонув в одном из высоких кресел и предоставив Алеису в одиночку отчет перед дедом вести, я принялась рассматривать убранство кабинета, Как лорд и говорил, ничего примечательного в этом помещении не было. Не шибко просторный, но идеально организованный. Одна стена полностью заставлена книжными шкафами, а другую, ту, что позади рабочего стола, украшали две карты: одна Раскорда, другая Андарры. Несколько полок со всякой мелочью. Наглухо закрытый шкаф — надо полагать для важных документов. Маленький столик возле кресел для посетителей — и все. Везде порядок, идеальный аж до неприличия. По моим меркам конечно. Но для меня, как мама говорит, в хлеву комфортнее всего.

Наконец пересказ событий закончился. Алеис вальяжно развалился в соседнем кресле, поигрывая ножиком для бумаг, под шумок стянутым с дедова стола. А сам герцог устало оперся о стол в глубокой задумчивости.

Опустилась тишина.

— Значит, за принцессой охотились… — Повисли в воздухе первые слова, оброненные хозяином замка. — Да-а-а… Нехорошая картина складывается. В купе со всем творящимся в Андарре.

Алеис встрепенулся.

— А что происходит? — Обеспокоился он.

— Хороший вопрос. Я уже полгода голову себе над этим ломаю. — Устало ответил дед, откидываясь на спинку своей цитадели, почему-то называющейся креслом.

— Пол года? Но ведь чуть больше трех месяцев со дня отбытия принцессы прошло. — Не отступал лорд.

— Мальчик мой. Ты так отдался своим обязанностям, что перестал смотреть по сторонам и замечать важные вещи. А меж тем, они и в твоей работе могут пригодиться. Вот уже пол года как активность пиратов в наших водах повысилась. Сперва немного. Потом все больше. А последние два месяца от них просто роздыху нет. Купцы в море выходят только караванами в десяток кораблей. Не меньше. Боятся. И разбойников на дорогах прибавилось. Армия просто захлебывается от дел. То и дело в столицу является очередной землевладелец с просьбой о помощи. В пяти провинциях урожай на полях почти подчистую сгнил. Грядет голод. В народе волнения пошли. А тут еще ваши злоключения.

— Но какое отношение пираты могут иметь к некромантам?

— Кто ведает? Им, некромантам, по идее и в Остаре не место…. Не знаю как тебе, а мне во всех этих неприятностях взаимосвязь чудиться. Не верю я в такое число совпадений.

Алеис застыл, отрешенно уставившись на карту позади дедова кресла. Какие мысли бродили в его голове? Не ведаю. Но после слов герцога на мне толпы мурашек поселиться решили. Даже разрешения не спросили. И вольготно, эдак, по всему тельцу разгуливают, волосики вздыбливая. Б-р-р-р… Хорошо до головы добраться не успели. Шевелящая волосами колдунья — зрелище для узкого круга ценителей. Преимущественно слепых.

А не успели потому, что в дверь постучали. Вышколенный слуга доложил о полной готовности трапезы. Решив бедных дитяток (меня и Алеиса) далее не запугивать, герцог пригласил всех пройти к столу.

«Ну хоть что-то радостное в этих посиделках наметилось.».

Да уж. Поесть — это мы всегда, пожалуйста.

Герцог Лорган придерживался взглядов, что пересказ жутких историй портит аппетит, а обсуждение дел за столом не способствует пищеварению. Посему, ели в тишине, изредка нарушаемой милой сплетней или пикантной историей из жизни соседей. Благо недостатка в таких сведениях не было. Даже наоборот. Похоже, соседи только и делали, что не покладая рук, заготавливали Алеисову деду новые темы для застольной болтовни.

После обеда, герцог устроил специально для меня небольшую экскурсию по замку. Начал с демонстрации Зала Славы рода Лорган, где красовались портреты особо отличившихся предков, их оружие и военные трофеи, как-то: вражеские знамена, доспехи и даже череп какого-то кровного врага. Жуть, одним словом. Затем мы переместились в Зал Охотничьих подвигов этой «миролюбивой» семьи. Здесь у меня появилась уникальная возможность ознакомиться с местным животным миром, пропустив «приятнейший» этап лазания по глухим, грязным, заселенным мошкарой дебрям здешних лесов. Только и надо было осмотреть находящиеся в этой комнате чучела. Их разнообразие давало весьма полную картину. Кстати, нашлись там и Алеисовы добычи. Дед говорил о них с особым воодушевлением. И вообще, стоило речи невзначай зайти о внуке, в голосе пожилого человека проскальзывала неприкрытая гордость и радость.

Улучив момент, когда Алеис чуть отстал, герцог неожиданно остановился и приобнял меня за плечи.

— Спасибо тебе деточка. Спасибо, что спасла моего внука. Он единственное, что еще заставляет меня дышать воздухом этого мира. Да. Единственный. Есть, конечно, еще его мать и брат, но… Дочь так и не простила меня, за то, что я забрал ее сына. Умом понимает, что для него так лучше, а вот материнское сердце таит обиду. А Олвер… Мы редко с ним видимся и мало знаем друг друга. Мне даже кажется, он недоволен, тем, какое покровительство я оказываю его брату. Возможно, завидует. Вот и получается, что Алеис моя единственная отрада в старости. Его жизнь значит для меня больше собственной… Спасибо тебе, малышка.

Снова сжав мои плечи, лорд стремительно отступил назад, пряча в тени заблестевшие глаза. Вскоре нас нагнал Алеис. Блуждания в хитросплетениях замковых переходов продолжались еще час, после чего, герцог оставил нас, сославшись на усталость своего древнего тела. Брешет его светлость. Как старый пес на каждый шорох. Это я уже еле ножки переставляю, а он по лестницам как горная газель скачет. Даже не запыхался. И чего сбежал? Наверное, дела ждут. Ради таких «важных» гостей часик другой выкроить еще удосужился, а долее — ни-ни. Есть такие люди, кои работой живут, про еду питье забывая. Лично я их никогда не понимала. Впрочем, такие мне доселе и не попадались. Нашим, деревенским, кучкой постоять да лясы поточить, завсегда охотнее, нежели в поле по меже грязь месить. Работа, как известно не тухнет, а вот слухи выветриваются, да остроту теряют. Значится, у новостей перед работой приоритет имеется… Разве что маму мою, помниться, острый приступ желания поработать иногда одолевал, днями и ночами на улицу не выпуская. Да что поделать — профессия такая. Иные снадобья по нескольку суток готовить приходиться. Тут ежели затеял дело, а опосля соблазну поддался и на гулянку побежал — потом с начала начинай. Разок другой так помаешься — сам себя возненавидишь. Вмиг стойкости супротив соблазнов увеселительных научишься. Да только труды сии не желание острое или души потребность неодолимая, а необходимость. Тут по другому мерить следует.

Ну да ладно. Ушел и ушел. Мне так даже лучше. Нет нужды далее про подвиги герцогских предков слушать, да по каменным коридорам шататься. Мы с Алеисом сразу же на природу выбрались, по окрестностям прогуляться. На конюшне нам для этих целей пару свежих лошадей выделили. А лошадки у герцога ничего! Породистые, красивые и выносливые. И хорошо объезженные. Сразу видно, не во имя тщеславия дворянского их тут держат, а ради дела. Не удивлюсь, если они к боевым действиям подготовлены. У герцога видать пунктик по этой части. Внука вон своего, чему только не обучил.

Все-таки красиво в Андарре. Холмистая местность, сплошь покрытая растительностью. Да только в отличие от Гарлиона, здешние леса попросторнее будут. Непроходимых чащ и совсем уж дремучих дебрей мне не встретилось. Впрочем, я и видела то самую малость. Но и того достаточно, чтобы дух захватило.

Весь остаток дня до самых сумерек мы с Алеисом гуляли. До побережья добрались. Виднеющийся сквозь лесок морской берег и отблески заходящего солнца на воде — вот где красотища! Даже назад возвращаться не хотелось. Но сумрак сгущался. Чтобы впотьмах в лесу шишек не набить и шею не свернуть, назад по дороге отправились. Ехали молча, наслаждаясь природой. В какой-то момент лорд придержал коня, спрыгнул на землю и нырнул в придорожную траву. Мое удивление длилось не долго, ровно до того момента, пока лорд обратно не вернулся… С букетом полевых васильков, кои с легкой улыбкой мне преподнес! Тут уж у меня не удивление, а настоящее потрясение случилось. Лорд дарит мне цветы?! Э-э-э… Признаться, я была уверена, что если такое случиться когда-либо, то это будут цветы на мою могилу. А тут при жизни!

Разглядев в сгустившемся сумраке мою удивленную физиономию, что было не трудно, поскольку глазки на пол лица выпучились, а челюсть где-то в траве затерялась, Алеис сник.

— Тебе не нравятся цветы?

— Н-н-нравятся. — Промямли в ответ ошарашенная колдунья. Вот, оказывается, как со мной сражаться надо — цветочек в руки и я полностью беззащитна. Ни заклинаниями кидаться, ни оружием размахивать, надобности нет. Бей по голове и тащи куда надо. Я даже не пойму, что случилось.

Как сейчас…

— А по какому поводу?

— Просто так. — Улыбнулся лорд, вскакивая обратно на лошадь. — В наших краях эти цветы символизируют удачу и благополучие. Их дарят, когда хотят пожелать всего самого хорошего.

Вот как… А в наших краях это символ любви. Парень дарит девушке васильки, чтобы рассказать о своих чувствах. Сколько народов, столько обычаев. Хорошо, что лорд не знает о наших традициях.

Или не хорошо… Я поймала себя на мысли, что, пожалуй, была бы не прочь получить это букет не как пожелание удачи, а как…

«Эй, Ринка, одумайся! Ты чего несешь-то?! Совсем мозги выветрились? Какие еще цветочки-василечки… Он же лорд! А кто ты?».

Да-а-а… Занесло меня на повороте… Это все андаррская природа виновата. Такая красота вокруг, что хочешь, не хочешь, в голову романтические бредни лезут. А это ни к чему. Не будет с этого ничего хорошего.

— Спасибо, Алеис. — Улыбнулась я в благодарность. — Удача мне понадобиться. Скоро опять в дорогу. Пора вспомнить о своих делах. Учитель уже заждался, поди, свою нерадивую ученицу. А если он еще и маме сообщил… Страшно подумать.

Почудилось или нет? Наверное, почудилось. Этот сумрак, будет он неладен. В нем ничего не разберешь! Но ведь не мог же лорд и в самом деле вздрогнуть от моих слов? С какой радости?

— Уезжаешь? Когда?

«А неуверенный голос мне тоже чудится?».

— После бала.

— Так скоро?

— Дальше тянуть некуда.

— Принцесса знает?

— Да. Пыталась меня уговорить, еще чуток остаться. Пустое. Я уже решила окончательно. У нее теперь только один способ меня задержать — в темницу заточить. И то не факт. Я ж колдунья, выберусь. Еще и шуму наделаю. С разрушениями. Так что, думаю Лина на такие отчаянные меры не решиться.

— Но ты же в Андарре всего ничего погостила. Даже не видела всех достопримечательностей. Задержись еще хоть на пару вардов.

— Алеис. — Я покачала головой. — Всего не пересмотришь. А если сложить все те варды, что мы вместе проболтались, так почитай уже больше двух месяцев набежит. Куда больше? Да и… Не место мне здесь. Особенно при дворе. Не мое это.

— Ты можешь у моего деда погостить.

— Спасибо, конечно. Но обременять герцога моим присутствием не стоит. Не зачем.

— Рина…

— Нет, Алеис. — Отрезала я, некультурно оборвав очередное увещевание. — Так надо.

И пришпорила коня.

Глава 13.

Ужин прошел тихо. Алеис все больше молчал. Даже не улыбнулся ни разу. Только герцог прилагал усилия к общению. Получилось, что только мы двое и разговаривали. Точнее, я отвечала на вопросы старика. Да и то кратко или односложно. Молчаливость лорда действовала на меня угнетающе. Я даже виноватой чувствовать себя начала. А страдать без вины мне не по нутру. От этого у меня характер портиться — раздражительность просыпается и гадость сделать охота. От последнего удалось удержаться, хоть и с трудом. А с раздражительностью, увы, не совладала. Посему, на пожелания доброй ночи, высказанные Алеисом, провожавшим меня до опочивальни, ответила излишне сухо и резко. И поспешила в своей комнате скрыться.

А утром назад, в Руот отправились. Надо было к балу поспеть.

Когда стены города замаячили вдали, Алеис придержал коня.

— Рина, давай передохнем немного.

Рядом с дорогой раскинулась дивная рощица, ласково шуршащая листвой. Чудесный тенистый уголок, в преддверии шумного города. Последний глоток свободы и чистоты. Я не стала долго раздумывать. Спрыгнула с коня и примостилась на расстеленном лордом плаще. Благодарно приняла флягу с холодной водой. Дорога хоть и не дальняя, но пыли хватает. От нее в горле першит изрядно.

Алеис на корточках примостился напротив, задумчиво срывая листочки с росшего поблизости куста. Только когда зелени набралась полная ладонь, лорд опомнился. В недоумении посмотрел на припасенную растительность, стряхнул ее на землю и поднял на меня глаза.

— Рина… — Замялся он. — Не уезжай. Пожалуйста.

Ну вот, опять! Сговорились что ли? Я ведь не железная. Самой грустно, а они только угли раздувают.

— Алеис. — Во мне начало разгораться раздражение. Раздул, называется угольки. Хотя, сомневаюсь, что именно те, какие хотел. — Мы вчера об этом говорили. Может, хватит? Сам подумай, зачем мне в Андарре оставаться? Магом здесь мне не быть. Даже если король только ради меня исключение сделает, люди все едино коситься станут. И чем жить? Целительством? Так я маг-целитель. Одно без другого никак. Или дарованный милостью принцессы хлеб жевать? Тут уж увольте. Особенно если при дворе. Без роду, без племени… Меня даже с Лининым покровительством не очень жалуют. А случись ей на меня осерчать — вовсе сожрут и запивать не станут… Так зачем мне здесь оставаться?

— Потому что нам…, мне… будет тебя не хватать. — Тихо, почти шепотом, прошелестело в ответ.

— Что? — Я подавилась словами. — Алеис, опомнись. Тебе будет меня не хватать? Моей вредности, язвительности, упертости и самонадеянности?

Лорд вновь принялся терзать бедный куст. И чем больше слов он ронял, тем меньше листвы оставалось на веточках. Зато ее ворох у моих ног рос прямо на глазах. Эдак и вовсе засыпит…

— Да. Мне будет этого недоставать. — Он улыбнулся, — А еще твоей улыбки. То, как ты вздергиваешь подбородок, прежде чем ринуться в спор… Как хмуришь брови, когда обижена… Мне будет не хватать ТЕБЯ.

Лорд одним движением перетек на колени и осторожно взял меня за руку. А я позволила. Потому что в этот момент медленно сползала на землю. Хотя вроде бы и так сидела. Только вот голова пошла кругом и уже не разберешь, где небо, где земля… Единственные кусочки мира, что мне остались — серые глаза напротив и твердая рука, бережно сжимающая мои пальцы.

«Мама!».

А лорд продолжал говорить. Но по мне, лучше бы он дальше куст обдергивал: от того хотя бы что-то осталось, а вот от моего душевного равновесия совсем ничего.

— Извини, что не могу выразить свои мысли красиво и правильно. Опыта нет. — Он криво ухмыльнулся. — Просто… Еще не было той, которой хотелось бы сказать, что она нужна мне. Что я… Я люблю ее. Прежде не было… До тебя.

Глупо… Как же это глупо! Еще вчера я себе даже фантазировать запретила на эту тему, а сегодня… Но кто бы мог подумать?! Всегда такой сдержанный, немного снисходительный, порой высокомерный Алеис, краснея как прыщавый юнец на первом в жизни свидании, говорит о… о любви… Мне! Боги! Боги, боги, боги… Ладно Алеис… Я могла ничего не замечать, потому что не верила и не надеялась. Но почему в себе не разобралась? Почему сейчас с удивлением обнаруживаю, что хочу нежно дотронуться до его щеки. Зарыться лицом в его волосы… Как я этого не понимала раньше?!

И зачем мне это теперь? Зачем? Когда вместе с этим пониманием приходит и другое…

Осторожно высвободив пальцы из Алеисовой ладони, я поднялась, борясь с головокружением. На негнущихся, зато дрожащих ногах сделала несколько шагов в сторону и уперлась лбом в ствол ближайшего дерева. Алеис поднялся следом.

— Рина?

Глаза обдало огнем. Невыносимо захотелось заплакать. Но я только замотала головой, царапая кожу о жесткую кору. Это слегка привело меня в чувство. Я с трудом развернулась, не оставляя надежной древесной опоры, и поймала взглядом его глаза. В них застыло ожидание, как у осужденного перед эшафотом, когда глашатай разворачивает пергамент с королевским указом: что будет в нем — помилование или смерть?

— Алеис… — Голос хрипел, как после недельной пьянки. — Зачем ты со мной так?

Ожидание сменилось недоумением. А я уже не могла остановиться.

— Зачем? Ведь мы могли расстаться просто друзьями?

— Я не хочу расставаться с тобой, Рина. И быть просто другом тоже. Я надеюсь на большее. Но, если я тебе безразличен…

— Нет…

Наверное, надо было солгать. Сказать, что мне на него наплевать, что лорды мне по десять раз на дню в любви признаются и такой бесперспективный как он, мне ни к чему… Или еще чего придумать… Только вот не смогла я ложь во спасение произнести. Потому что при словах о моем к нему безразличии, в глазах лорда такая безнадежность полыхнула, что у меня самой горло сжало.

— Нет. Ты мне нравишься, Алеис. Слишком сильно нравишься. И в этом вся проблема… Я не хочу сделать тебя несчастным. И сама таковой становиться не желаю.

— Как могут быть несчастны двое любящих друг друга людей?

— Если между ними такая пропасть, как между нами — то это единственное чем все закончится.

— Пропасть? Рина, о чем ты?

— О том, что ты лорд, а я деревенщина, чужестранка и колдунья, ко всему прочему.

— Но для меня это не имеет никакого значения!

— А для кого-то имеет. Для придворных, для твоих друзей, Алеис, для родственников… И для меня. Кем я могу для тебя быть? Только любовницей! Игрушкой. Пусть даже самой любимой и единственной. А ты знаешь, как живется игрушке? Сколько косых взглядов ей приходится ловить, на сколькие сплетни закрывать уши… Да я магичка. А магам многие общественные условности и приличия глубоко безразличны. Отчасти, потому что мало кто решится высказать свое мнение им в лицо… Но я не такая, Алеис. Я не могу отринуть свое воспитание и упасть в твои объятия, только потому, что хочу этого. Особенно, я не могу сделать этого здесь, в Андарре. У меня и так друзей нет, а завистников куча. Осталось только дать им оружие против меня… Спасибо, но ТАКОГО счастья мне не надо.

— Рина! Нет! — Алеис подскочил, снова схватив меня за руку. — Как ты можешь так обо мне думать? Я бы никогда не посмел опорочить твое имя. Никогда. Здесь и сейчас я предлагаю тебе свое сердце, свою руку и свое имя. Да я хочу, чтобы ты была моей… Но моей женой!

Слезы все же вырвались наружу, стекая по холодным щекам горячим водопадом. И рука не удержалась. Дрогнув, пальцы поползли к его щеке. Но на пол пути замерли и обессилев рухнули вниз. Я покачала головой.

— Нет, Алеис. Это еще хуже. Стань я твоей любовницей, общество бы только злорадно скалило зубы и судачило за твоей спиной. Но если ты попытаешься безродную простолюдинку сделать одной из них — этого тебе не простят. А меня все равно не примут. И тогда тебе придется выбирать, между своей привычной жизнью, своим долгом, родственниками… и мной. Если ты выберешь первое — не простишь сам себя, а второе — лишившись всего, со временем возненавидишь меня. Нет, Алеис. Есть пропасти, которые нельзя преодолеть. Они тянуться сквозь всю нашу жизнь.

— А почему я должен выбирать? Моим солдатам все равно, на ком я женюсь. Двор? Его мнение мне безразлично. Родственники… Единственный человек из их числа, кто действительно может усложнить нам жизнь — мой дед. А его согласие, я уже получил. Без этого, я бы не посмел прийти к тебе с предложением. Нет, не потому, что я его боюсь. Просто… Если бы он отвернулся от меня, мне бы нечего было тебе предложить, кроме своего имени.

— Возможно, это было бы к лучшему. А остальное… Чтобы ты не говорил, но вся твоя жизнь протекает при дворе. Твой долг служить короне. Твои подчиненные — придворная знать. Место твоей службы — рядом с принцессой, которая большей частью находится при дворе. Ты не можешь отвернуться, наплевав на всех.

— Рина, если дело только в положении, я могу просить короля даровать тебе дворянство. За твою помощь принцессе, это будет самой малой благодарностью с его стороны. Как человек чести он не должен отказать. Особенно, если принцесса тоже походатайствует.

— Это все равно ничего не изменит. Хоть десять титулов навесь на меня, но для общества я все равно останусь простолюдинкой, которую можно и должно поливать грязью при всяком удобном случае.

— Не посмеют! Есть Бои Чести. Любого кто усомниться в чести и достоинстве моей супруги я буду иметь полное право вызвать на поединок. Смертельный.

— И в один прекрасный день мне сообщат, что я вдова? Зачем тогда вообще вступать в брак? Да и всем глотки не заткнешь. Вряд ли ты сможешь вызвать на бой женщину. А их языки ядовитей всего. Что же касается благодарности короля… На нее рассчитывать не стоит потому, что он не верит в искренность и бескорыстность моей помощи.

И я передала Алеису содержание подслушанного в саду разговора.

— Вот так то. — Закончила я свое повествование. — Именно поэтому, мне лучше уехать как можно скорее. Король перестанет нервничать, а у Лины не останется причин ссориться с отцом. И для тебя, Алеис, так тоже будет лучше…. И для меня.

Продолжать этот разговор больше не было сил. Особенно, видя совершенно раздавленного моим категоричным отказом лорда. Всхлипнув и размазывая по щекам слезы, я пошла к лошадям. Как же счастливы животные! Они могут мирно жевать травку, совершенно не обращая внимания на душевные терзания своих хозяев. Да и сами переживания подобного рода им неведомы…

* * *

Вплоть до бала мы с Алеисом больше не виделись. Да и на самом тожестве нам пообщаться не довелось. Он был при принцессе, исполняя свой долг. Как же он осунулся за те два дня, что я его не видела. А лицо… С таким выражением не принцессу на балу сопровождать, а близкого родственника в последний путь провожать.

Прости меня Алеис. Хотелось мне бывало гадость тебе, какую сделать, но чтобы так… Подобным образом и врагам не пакостят.

«Да, останется в душах андаррцев неизгладимый след от общения с некой колдуньей. В одной то уж точно.».

Кто знает? Может лорд, поднабравшись теперь практики, себе кого еще найдет?

«Единственной практики, коей он набрался — это как быть отшитым. После такого, ему еще не скоро новую попытку предпринять захочется.».

Да… И меня эта мысль даже радует. Эгоизм, конечно. Но мне было бы больно видеть его с другой. Даже если бы он просто пригласил ее на танец… Хорошо, что он на службе.

Время от времени Алеис обегал взглядом залу. Искал ли он меня или просто исправно бдел, охраняя принцессу? Не знаю. В любом случая, всякий раз я старалась средь людей затеряться или в угол потемнее забиться, благо и первого и второго было с избытком.

А вообще, мои страхи на счет бала оказались напрасными. Выставлять на посмешище или изощренно оскорблять, искусно вуалируя колкость под невинный разговор, желающих не нашлось. До меня вообще никому дела не было. Правда я и шанса то не оставляла, держась подальше от людских скоплений. То в уголке примощусь, то за портьерой укроюсь. Прямо, как глупая посудомойка, тайком пробравшаяся на бал, полюбоваться на чужую красивую жизнь. Впрочем, от нее меня отличало лишь наличие приглашения. А так, я тоже смотрела из-за шторы на увеселения чуждых мне людей. А когда наскучило, так же тайком улизнула.

Забрезжившее над крышами Руота утро следующего дня, было для меня сигналом к отправлению. Подхватив свои изрядно раздувшиеся сумки и отбиваясь от навязчивой помощи слуги, я спустилась к конюшням. Здесь меня ждала подаренная принцессой кобыла. Красивая, благороднейших лошадиных кровей, она чем-то неуловимо напоминала Искорку. Но все же это была не она. А жаль. Я бы так хотела сейчас прижаться к шелковистой шее своей коняги. Почувствовать ее сопение над ухом и возмущенный всхрап, оттого, что я слишком долго висну на ней.

Лошадь стояла уже взнузданная и под седлом. А рядом еще четыре таких же. В смысле готовых к дороге. Странно, Лина обещала, что меня только двое охранников сопровождать будут. Да и то, только до Андаррской границы. Я еле-еле на том настояла. Принцесса поначалу и вовсе хотела со мной целый полк отправить, да еще и до Дакорана. Хороша б я была, завались к учителю под такой охраной. Тут уж, поди, пойми, то ли я шишка такая важная, что охранять денно и нощно требуется, то ли злыдня зверская от которой людей защищать приходиться. В любом случае, для моего нового учителя приятного было бы мало. Да и мне пылищу глотать от такой прорвы лошадей удовольствие сомнительное.

И что же? Опять меня провели?

Нет. Охранников и впрямь только двое оказалось. А остальные лошади для самой наследницы престола и ее начальника охраны предназначались. Я чуть дар речи не потеряла, когда узрела шедших к конюшне принцессу и Алеиса. Но… Мы же вроде уже попрощались. По крайней мере, Лина вчера пол дня меня своими сетованиями и уговорами изводила. А после, счастливого пути пожелала. Что же тогда она здесь делает? И это после вчерашнего? Я то пораньше улизнула, а она невесть до какого часа гостей своим присутствием радовала. А по ней и не скажешь. Свежа, румяна и бодра. Никакого сравнения с той бледной немочью, кою я на Пыльном тракте повстречала чуть более двух месяцев назад. Вот что значит здоровый образ жизни. Надо будет всех своих будущих пациентов по пройденному нами маршруту отправлять. А кто сомневаться в его целительной силе — милости прошу в Андарру, на тамошнюю наследницу престола посмотреть. А чтобы до конца увериться, пусть у придворных поспрошают, какой принцесса до путешествия была.

Хотя… Не стоит. Метод сей, пожалуй, только для особ королевской крови действенен. А остальным членам нашей бравой команды пользы не вышло. Я вон миленьким шрамом на ребрах обзавелась, да так до сей поры, после морской прогулки и не отъелась. Не приведи боги, мама увидит. Посадит на усиленный рацион и целебные снадобья. Причем настойки самые мерзкие выберет. В воспитательных целях.

Даже менестрель наш отощал слегка. И нервным потрясением обзавелся. Ну да, он уже все потери восполнил и даже впрок кой чего запасти успел. И по сей час запасает. А вот на нервы все еще жалуется. Подозреваю, он их до той поры лечить будет, пока в королевских подвалах вино не иссякнет. После чего переберется на лечение куда-нибудь еще. Нынче же, он со мной ехать на отрез отказался. И то верно. Чего ему от общения со мной хорошего ждать? А тут: кормят досыта, поят допьяна. И служанок хорошеньких видимо-невидимо. И все на нем как одна виснут. Особенно когда он им про наше путешествие заливать начинает. Я тут случилось, услышала часть его истории. В общем, непонятно зачем мы так надрывались, если нас такой герой сопровождал. С его слов выходило, что всех злодеев он собственноручно изничтожил, а мы так, на припевках были — подай, принеси, закопай очередной труп… Странно, что при такой интенсивности подвигов нашего певуна, в мире еще хоть какие-то злодеи остались?

И, наконец, Алеис. Кажется арбалетный болт, это самое безобидное, что с ним приключилось. Колдунья Рина куда разрушительней оказалась. Лорд даже с лица спал и глаза ввалились. И смотрит он взглядом побитой собаки.

Алеис, Алеис… Почто ты мне душу тянешь? Зачем с принцессой увязался?

Всю дорогу до дальних окрестностей Руота, где мы в последний раз попрощались с принцессой, я старалась не смотреть на него. Но то и дела глаза обращались в его сторону, натыкаясь на ответный взгляд.

Прощание с принцессой было бурным и эмоциональным. Со стороны принцессы… Она то висла у меня на шее, заливаясь слезами, то начинала тормошить за руку, принимаясь вновь уговаривать остаться. Наконец, всхлипнув и вытирая платочком покрасневшие глаза, Лина взгромоздилась на своей лошади. Пришло время, сказать последнее прощай Алеису. Лорд нерешительно подошел ко мне и вручил небольшой сверток.

— Возьми это на память.

Я хотела открыть подарок, но Алеис остановил мою руку.

— Позже. Когда мы уедим.

— Спасибо. А вот я не знаю, что тебе подарить.

— У меня остался тот серебряный кинжал… Но даже его не надо, я все равно тебя не забуду.

Мне опять пришлось бороться с подступившим к горлу комком и защипавшими глазами. Дабы не выдать себя, я склонила голову. Где-то над ухом послышалось.

— Удачного тебе пути и… Возвращайся.

Легкое прикосновение осторожно скользнуло по моей руке и истаяло, оставив только воспоминание о тепле его руки. И тяжесть на душе. Когда я смогла поднять голову, лошади моих друзей уже удалялись, частично скрытые облаками пыли. Но я все равно стояла и смотрела им вслед, пока дорога, нырнувшая в лесок, не скрыла их.

Тут я вспомнила о подарке. Осторожно развернула укутывающую его ткань… Так, постойте, это еще что такое? Знакомый кусочек тряпочки. Так и есть, в одном из углов матерчатого квадрата, обнаружились косо вышитые инициалы «Э.Д.». Косо, потому как сама вышивала. А мучилась я так, оттого что платочек-то мой! И когда их шустрое благородие успело стянуть его?

Внутри, свернутая в трубочку лежала бумажка, продетая в центр кольца. А колечко-то так себе — узенькое, с полу стершимся орнаментом и маленьким, плохо ограненным камешком. Сразу видно, что очень старое.

Осторожно вытянув бумажку, я развернула ее. Вся внутренняя часть, небольшого листка была исписана мелким ровным почерком.

Письмо. От их благородия.

Дорогая. Милая. Любимая… Как хорошо! Я могу позволить себе сказать эти слова, не опасаясь твоего гнева. Не сочти за трусость, но при общении с тобой немного осторожности порой не помешает.

Я знаю, что решение принято. И все же надеюсь. Уже не на то, что ты останешься. Нет. Это были бы пустые мечты. Слишком хорошо мне известна твоя решительность и нежелание отступать. Я уповаю лишь на время. Надеюсь, что когда-нибудь ты вернешься. Вернешься, потому что поверишь в меня. Знай — я не отступлюсь, и буду ждать. Сколько понадобится. Как залог этого обещания, хочу подарить тебе кольцо. Оно принадлежало моей прапрабабушке, простой крестьянке ставшей женой лорда. Несмотря ни на какие трудности, она всю жизнь прожила с мужем в любви и согласии. А после смерти завещала первый подарок от тогда еще будущего супруга своим потомкам, как венчальное кольцо. Но лишь тем, чьи избранники будут выбраны сердцем, а не холодным расчетом. С тех пор в нашей семье оно является символов искренней и бескорыстной любви. И я дарю его тебе, как подтверждение своих чувств и доказательство моей решимости. А еще, как пример того, что для любви преград не существует.

Возвращайся. Я жду.

Алеис, лорд Олланни.

Сердце защемило. Дыхание оборвалось всхлипом. А воспарившая ввысь душа, стремительно рухнула вниз, к острым, твердым камням реальности. Как же мне захотелось последовать его призыву! Плюнуть на все, вскочить на лошадь и дать шпоры, припустив следом за скрывшимися из глаз спутниками…

Нельзя… Ради них, ради себя. Так что… незачем мечтать о несбытном. Пора вернуться к тому, с чего все завертелось. А началось это с поездки в Дакоран.

Вот туда и отправлюсь, храня в душе печаль, а на груди кольцо.

ЭПИЛОГ.

Алуанта, свернувшись калачиком и щуря глаза от яркого солнца, нежилась на поросшем молодой травкой пригорке. Весна все тверже и решительней заявляла о себе, осыпая свежей зеленью поля. Больше месяца стояла теплая погода, а сегодняшний день и вовсе был не по-весеннему жарок. Грех было не воспользоваться такой возможностью и не погреть чешую под палящими лучами.

Внизу, у подножья пригорка послышался шум. Дракониха лениво приоткрыла глаз. Пару мгновений изучала шевелящиеся поодаль человеческие фигурки, пока одна из них, не отделилась от остальных и не стала быстро подниматься наверх. Тут уж дракониха соизволила и второе око распахнуть. И даже голову приподняла, встречая посетителя.

— Добрый день, уважаемая Алуанта. — Склонилась в легком поклоне девичья фигурка.

— Приветствую тебя, принцесса. Давненько мы не виделись.

— Разве? А мне казалось, не так давно болтали.

— Это было во время празднования Дня Зимнего Солнцестояния.

— Ой, правда. А я совсем счет дням потеряла. Столько дел, просто голова кругом.

Наследная принцесса Андаррского престола Лиален Тайли Севиран, небрежно скинула на землю меховой плащ и уселась на него.

— Как твой батюшка? — Осведомилась дракониха.

Принцесса погрустнела.

— Ему хуже. Уже третью неделю с постели не встает. Потому у меня и дел прибавилось.

— Что лекари говорят?

— Каждый свое. А отец все на возраст списывает. Но это не правда. Он же еще не стар! Вон, король Рама на два десятка лет старше, а все еще жен чуть не каждый год меняет.

— Так у него государство крохотное и забот не в пример меньше.

— А левеорский государь? Они с батюшкой почти ровесники. Левеор страна не маленькая и жизнь, как я слышала, ее правитель ведет не очень праведную. И все же, он все еще бодр и полон сил. Не то, что мой отец. Я боюсь за него, Алуанта. Я даже письмо своей подруге написала, с просьбой приехать. Она маг-целитель. Мне помогла, может и с отцовским недугом справится. Да только ответа пока нет. Боюсь, что послание мое до нее не дошло. Несколько месяцев назад она весточку прислала, писала, что со своим учителем отправляется в исследовательскую поездку. Ее преподавателю вздумалось какие-то изыскания проводить. Кто знает, где она теперь?

Принцесса совершенно не по монаршему шмыгнула носом.

— Если верного и толкового человека на ее поиски отрядила, то он найдет. — Уверенно заявила крылатая особа.

— И верного и толкового. Командира моей охраны лорда Олланни.

— Тогда не трать силы на напрасные переживания. На твоих плечах сейчас забота о государстве. Тебе о его благе печься надо. А плакать не время. Отец то твой жив. Глядишь, отдохнет немного от дел и поправится.

Принцесса вымученно улыбнулась.

— К тому времени уже я его место займу. Ума не приложу, как он со всем справлялся?

— Привыкнешь. И не стоит все на себя взваливать. У тебя сестра есть. Доверь часть забот ей.

— Сестра. — Лина грустно хмыкнула. — Она о самочувствии отца только раз в день спрашивает. И то, потому только, что того приличия требуют. Все остальное внимание целиком придворным интригам уделяет. То и дело с ее происками сталкиваюсь. Мне даже кажется, она против меня людей настраивает.

— Странно… — Дракониха задумчиво опустила голову на лапы. — На меня она другое впечатление произвела.

— Но ты же ее только мельком видела. На празднике.

— На празднике? Нет. Там она мне вообще не встретилась, чему я удивилась, да спросить запамятовала. А речь сейчас о том разе, когда ты ее ко мне привела. Летом. Я тогда, помнится, совершенно уставшая была и к разговорам не расположенная. Вела себя неприлично. Хотела за то извиниться перед ней, да возможности не представилось.

— Алуанта, ты все напутала. — Принцесса улыбнулась. — В тот раз я к тебе свою подругу приводила. Ту самую целительницу, на чью помощь рассчитываю. А сестра моя, рядом со мной не празднике стояла, когда ты на площадь прилетела, чтобы поприветствовать короля.

— Напутала? — Дракониха слегка склонила голову. — Нет, принцесса. Я не могла ошибиться. Девушка, что с тобой приходила твоя сестра. Кровь не обманывает. А мы, драконы, кровные узы, как ни что другое чувствуем. А та особа, что подле тебя стояла, к тебе весьма отдаленное родство имеет.

— Как?! Этого не может быть, Алуанта. У нее доказательства были. Пеленка детская. И Камень клана ее королевское происхождение подтвердил.

— Камень Клана! — Золотые глаза полыхнули огнем. — Люди! Всего два десятка лет без магов, а вы уже половину знаний растеряли. А меж тем, любой колдунишка скажет тебе, что камень этот, только наличие родственной крови определяет. Вот он и определил. А я подтвержу — есть в ней королевская кровь. Изрядно разбавленная.

— Но… Как же так? Как такое могло случиться? Мы же всех своих родственников наперечет знаем.

— Наивное дитя. Да будет тебе известно, что короли тоже мужчины. И многие из них весьма не прочь на строну от королевы прогуляться. Твой дед, например, ни одной хорошенькой девицы не пропустил. Дворянка ли или дворцовая служанка — его ничего не смущало. И прадед ничуть не лучше был. Так что, девица, выдающая себя за твою сестру, вполне может их потомком от какой-нибудь кухарки оказаться. Но вот отцу твоему и мачехе она точно дочерью не приходится… Вот потому-то и пошла традиция, королевских отпрысков мне представлять — я лучше любого камня подлог отличу.

— А пеленка?! — Это был почти крик души. Тайная надежда, замешанная на страхе обмануться.

— Это просто вещь. Ее можно украсть, выменять, купить. Или припрятать до подходящих времен. Историю ее, надо у владельца выспрашивать.

— Но тогда… — Принцесса вконец растерялась. Не в силах думать, просто сидела, глупо уставившись на гигантскую тушу драконихи. Пока новая мысль не озарила ее лицо радостной улыбкой. — Тогда получается, что моя сестра — Рина?

Отвечать на глупые вопросы было не в привычках Алуанты. Потому она промолчала. Зато счастливая принцесса молчать была не в силах.

— Надо все рассказать родителям. Или сперва найти Рину и вернуть ее в Андарру? Интересно, как мама новость воспримет? Кажется, Диона не радует ее как дочь. Боги, что же мне делать? За что хвататься?

— Прежде чем что-либо предпринимать, принцесса, надо все тщательно обдумать. Твой отец уже представил двору принцессу, что будет, если ты сейчас, когда он болен, попробуешь опровергнуть его слова. Думаешь, тебе поверят?

— Но ты же все подтвердишь.

— Но поверят ли мне? Я ведь даже не человек.

— Значит, нужно найти доказательства: или происхождения Рины, или обмана Дионы. А лучше и того и другого сразу. — Принцесса задумалась. — Что ж, пожалуй, у меня есть на примете несколько человек, кому можно поручить это дело. Диона уже успела о себе «добрую» память в сердцах некоторых оставить.

— Тебе лучше соблюдать осторожность. Если с тобой что-нибудь случиться, твоя лже-сестра станет наследницей престола. А отец твой уже и без того плох.

Лина замерла.

— Алуанта, а что если это все тщательно продуманный план? Что если мой отец не просто так заболел, а чье-то злой волей?

— Тогда тебе следует быть еще осторожнее. И про сестру не говорить, чтобы и ее опасности не подвергать. Займись поисками втайне.

— Да. Ты права. А еще, я опасаюсь, как бы мое похищение не оказалась частью этой же истории. Тогда выйдет, что во всем этом темные маги замешаны. И как нам с ними бороться? Только магией. А значит, нам нужна помощь магов. Придется заняться их поисками. И что тогда отец на всю мою самодеятельность скажет? Ха! А что он скажет, когда выясниться что его родная дочь — маг?! Не представляешь, как мне хочется ему все сообщить. Ах, если бы не нужда в осторожности… Велика Эдира, как же трудно управлять страной. И почему я родилась принцессой?