Опять фрякал.
Самохвалов Максим. Опять фрякал.
Максим Самохвалов.
ОПЯТЬ ФРЯКАЛ.
Когда утро поражает обыденностью и яркостью красок, я долго пытаюсь проснуться, мучительно курю на лавочке, вглядываясь в небо.
- Опять фрякал? - спрашивает брат Иван, сочувственно.
- Ага, - я киваю головой, сухо глотая дым от некачественной сигареты.
- Бабуш, - кричит братец, - он опять фрякал!
- Наказание какое-то, - ворчит бабушка, недовольно косясь в мою сторону.
Но умолкает, потому что фряканье для меня не забава, а потребность.
Мне весь этот разговор, напоминает картину - "Опять двойка". Я кисло улыбаюсь, но мне не до смеха.
Семьсот килобайт в минусе, от графика. Надо наверстывать, ведь вечером новые сотни килобайт У брата сожаление в глазах, ему меня жалко, но он ничего не может поделать. Мне и самому себя жалко.
Вчера я опять жадно фрякал, запивая поток информации крепким чаем. У меня до сих пор жужжит модем в ушах.
Фрякалось трудно, постоянно рвалась сессия. Я уже давно привык к мысли, что без сочного еженощного фряканья я просто не жилец. Мне нужно около двух мегабайт за ночь, а еще конференции.
Я читаю быстро, поэтому мне нужно больше, чем другим. Стандартный файл из электронной библиотеки в пятьсот килобайт я съедаю за четыре часа, но это художественный текст, его я читаю медленно.
Эхо-почту я поглощаю тоже со вкусом, но увы, она быстро кончается. Босс ограничивает меня девяносто пятью эхами, а мне надо больше. Поэтому я фрякаю, добираю.
Я пытался читать книги в бумажных вариантах, но покупать каждый день за тридцать-пятьдесят рублей новый томик, нет y меня таких денег. Тем более в стандартной книге не больше метра текста, а обычно гораздо меньше.
Однажды я купил компакт диск с гигабайтом жатых текстов. Я начал пожирать его, перейдя к концу недели к трем, четырем мегабайтам в сутки.
Но однажды, когда я ошалело проснулся и кинулся к компьютеру, увидел что диск вытащен из привода и разломан на пять кусков. Я двинул братца по сопатке, несильно, но все-же. Я поехал и купил новый, но в тот же вечер диск опять был уничтожен.
Я понял что братец пытается спасти меня от информационного взрыва в отдельно взятой голове.
Своей цели он добился, компакты я больше не покупал, убедил таки, что они могут привести меня к гибели. Тем более, как выясняется, что фряканье - это процесс добывания пищи, которая как известно тем вкуснее, чем трудней охота.
Поэтому с трудом выфряканный файл очень сладок, ой как сладок!
Иногда мне кажется что фряканье это не только работа компьютера, модема и софта, а более сложный процесс, в который входит и потребление информации непосредственно мною. То есть можно говорить о том что это я, фрякаю, а ни кто иной.
- Ты не должен потреблять столько сухой информации, сформулировала однажды мысль сестра. - Тебе нужно больше эмоциональных раздражителей. Например послушать музыку.
И сестра подарила мне три компакта с мпегами. Я вошел во вкус, и при чтении стал слушать музыку. Когда мпеги выучил назубок, купил радиоприемник и стал слушать музыкальные радиостанции.
Читать стало лучше, текст не стоял сухим комом в моей голове, а разжижался музыкальным сиропом. Братец тогда плюнул сестре в лицо, думая что она увеличила нагрузку на мой разум, вот дурень! Не понимает, что наоборот, я теперь могу еще больше потреблять информации.
Два, три, часа в день я уделяю написанию в эхи писем и рассказов. Вот этот рассказ один из таких образцов, я его пишу потому, что не мог не написать.
Совершенно очевидно, что человек который потребляет что-то от общества, должен ему что-то и возвращать, может в трансформированном виде, может и вообще что-то новое, но возвращать.
Поэтому если я не буду писать, я лопну от информационного взрыва точно также, как при чтении не лимитированного количества текста с компактов. Вы скажете это болезнь!
Но я с вами не соглашусь. Не может быть болезнью, тяга человека к знаниям, ровно как и к самостоятельному творчеству. Нужно только приучить себя к большим объемам информации, человеческий мозг задействован на ничтожные проценты от его его возможностей.
Так я себя успокаиваю...
Конечно, я мог бы сейчас рубиться в квейк и трясти ногой в такт скорострельному уханью двустволок, но это не тот путь, по которому должен идти человек в новом веке.
Поэтому я фрякаю, это нелегко, но что делать, что делать... Зато, когда голова доверху набита новым знанием, когда информация с чавканьем рассасывается по клеткам памяти, это так замечательно!
Конечно, существует опасность, что эти запасы начнут жить в голове своей жизнью и оттого можно лишиться рассудка.
Да, это может случится.
Поэтому не стоит покупать компакты с с концентрированным знанием. Это опасная штучка, такие сидюки.
- Может супчику похлебешь? - спрашивает бабушка, жалостливо смотря на мое изможденное лицо.
- Какой супчик? - говорю я расстроено, - y меня семьсот килобайт в минусе, y меня нет времени!
- Все в трудах, в трудах, - говорит дедушка, кряхтя выбивая трубку и присаживаясь рядом.
- Он скоро спятит, - жалобно говорит брат.
- Отчего? - удивляется дед, он всегда меня понимает.
- От фряканья! - кричит срывающимся голосом Иван. Дед смеется, хитро подмигивает и закуривая, непонятно отвечает:
- Спятить можно от напряженной умственной работы, а чтение большого количества текста, таковым не является.
Я с дедом полностью согласен, хотя и понимаю, что при определенном наполнении сосуда, может перелиться через край.
А если сосуд герметичен, то и лопнуть.
Я выкидываю окурок и несусь к компьютеру. Напишу сейчас килобайт на девять файл, и все будет в порядке. Все будет в порядке...
Я тороплюсь, меня начинает поташнивать, в голове неприятный шум, напоминающий фон в радиоприемнике, когда тот стоит рядом с системным блоком.
Шум нарастает, я дрожащими пальцами вызываю текстовый редактор, подгоняю курсор ко второй строке и второму столбцу, так как привык делать, настраиваясь на определенное творческое настроение, но в глазах появляются белые точки, они тоже мерцают, я не могу разобрать где курсор, а где перелившиеся через край сознания байты...
Я с ужасом замечаю что написать не смогу ничего, так как уже не вижу клавиатуру. Я в отчаянии обхватываю голову, чувствую как под пальцами бьются набухшие сосуды на висках. Наползает липкий страх - наверное, не успел. И некого позвать на помощь, творчество индивидуальное занятие.
Это не мешок с картошкой тащить, никто не подсобит, никто не подхватит...
И тут слышу как заскрипела потащенная по столу клавиатура, чьи-то пальцы жмут на клавиши, по кликам понимаю, что с таким призвуком работают разболтанные клавиши управления курсором. Кто-то наводит его.
- Диктуй, - слышу откуда-то издалека звенящий голос братца, - диктуй, фидошник хренов!
Я начинаю диктовать, слышу как неуверенными, одиночными выстрелами щелкают клавиши, стремясь поспеть за моими словами; братец сосредоточенно хлюпает носом, торопится:
"Когда утро поражает обыденностью и яркостью красок, я долго пытаюсь проснуться, мучительно курю на лавочке, вглядываясь в небо.
- Опять фрякал? - спрашивает брат Иван, сочувственно.
- Ага, - киваю я головой, сухо глотая дым от некачественной сигареты.
- Бабуш, - кричит братец, - он опять фрякал!".