О жизни писательской.

***

А писателям вечером тошно и голодно очень.

А писатели с ужасом ждут наступления ночи.

Если днём, проходя по заснеженным улицам, люди.

Оставляют писателю кость на фарфоровом блюде, То в голодные ночи, с бурчаньем броженья в брыжейке, Он мечтает о бри, о хамоне, о сочной индейке...

Он рукою дрожащей читателям - лучшую книгу...

Ветерок пробежавший страницы сворачивал в фигу...

Ни еды, ни питья, ни тепла, и грызут паразиты...

Не успел наш писатель до срока сказаться маститым.

А Маститый - хамон наворачивал в сумерках "Яра"!

И швырял на поклон сотню баксов.

Цыганке с гитарой!

Он, омаром испачкав, совал ей ладони за платье.

Он тонул в утончённом и вкусном кабацком разврате.

Но голодный коллега точил на холодной брусчатке свой ножик: Ножик стать помаститей, конечно, бедняге поможет...

***

«…ах, кто сказал, что это просто листья?

Так скушно, как в соседской спальне дрель....

Ты присмотрись, быть может, это-письма?

Их только жди-они дойдут, поверь......».

(Знаменитый поэт Вадук) Пародия.

Ах, скучно! Всё в соседской спальне - дрель!

Напрасно к стенке прилагаю кружку.

Когда же секс? Или хотя б - постель?

Зачем он пригласил мою подружку?

Вот помню, в прошлый вторник, в семь часов.

Звонок. Смотрю - там он. В одном халате.

Одной рукой - заклинивший засов.

Другой, быстрее, молнию на платье.

Стоит. Самец. Бычок. Какая грудь!

Волнами ходят кубики на прессе!

И, томно: "Не пора ли, дева, в путь?

Ко мне... в альков... прийти моей принцессе...".

Вошла. Кровать. В картоне. Страшный сон!

За что меня апсары не простили?

Квартира. Ночь. Отвёртки. Я и он.

Всю ночь в кровати гайки мы крутили...

Теперь за стенкой дрель поёт как хур.

(Казахский инструмент с тремя струнами).

Всю мебель он собрал руками дур.

О, что же будет с Родиной и с нами?

***

«Мне сегодня пятнадцать лет, Может и стал на год я старше, Может быть, повзрослел, может, нет.

Может быть, в этот день становятся краше?

Может быть, и исправился склад? »

(Знаменитый поэт Вадук).

Пародия.

Был склад совсем неисправим.

Стоял, наполнен бананАми...

Его полы топтал ногами, Помельной жаждой задавим, Охранник, пьяница Рувим.

Ещё мыша жила в складу.

И молча кушала бананы.

Охрана чистила наганы, И грел Рувим сковороду, Чеша седую бородУ.

Огонь закуску охватил, Потом складские помещенья.

Рувим стонал, просил прощенья.

Но дым мыша уже убил.

Мыш помер с мыслью: "Вот дебил!".

Дружище! Склад неисправим!

Проверь складские помещенья.

Ты на предмет вещей горенья!

Не делай, как дебил Рувим, Что сам сгорел, И мышка с ним!