Короткие рассказы.

Бондарь Александр. Короткие рассказы.

ЕЩЁ ОДНО МГНОВЕНЬЕ ВЕСНЫ.

Штирлиц и Беннер переглянулись.

— Хорошая сегодня погода, — негромко заметил Беннер.

Штирлиц насторожился.

— Согласен с вами, — ответил он осторожно. — Люблю это время года.

— Скоро осень закончится. Птицы полетят в тёплые края. — Беннер задумчиво огляделся вокруг.

Штирлиц почувствовал, что слегка вспотел. «А вот это — провал»… Ему, вдруг, мучительно захотелось почесать пятку, но сделать это незаметно Штирлиц никак не мог. Беннер, что-то обдумывая, посмотрел себе под ноги. Потом поправил ремень на штанах.

— Схожу-ка я за угол, — проговорил он. — Пива напился.

Он тяжело, по-медвежьи, зашагал вглубь сада. Штирлиц остался стоять у дороги. Он мял в пальцах пустую пачку из-под давным-давно выкуренных английских сигарет и следил, как за Беннером сначала раскрылись а потом и закрылись кусты. «А, всё-таки, он — дилетант в этом деле, — облегчённо подумал Штирлиц. — Но последние его слова говорят о том, что ему известно о сепаратных переговорах в Берне.».

ИВАН КРЮКОВ.

У казака Ивана Крюкова была ранена лошадь, и его нагоняли красные. Он, конечно, мог бы и застрелиться, но это было против его веры. Крюков перекрестился медленно, потом отшвырнул пустую винтовку, отстегнул саблю, сунул наган за пазуху и, повернув ослабелого коня, поехал красноармейцам навстречу.

Красные удивились такому делу, ибо не в обычае той войны было, чтобы казаки бросали оружие наземь… Поэтому они не зарубили Крюкова с ходу, а окружили и захотели узнать, что этому человеку надо, и на что он надеется. Крюков снял свою серую папаху и сказал им:

— Кто здесь начальник, тот пусть скорее берёт эту папаху.

Тогда красноармейцы решили, что в папахе зашит военный пакет, и они крикнули своего командира.

Но, когда тот подъехал и протянул руку, Крюков вырвал наган из-за пазухи и выстрелил комиссару в лоб. Крюкова красноармейцы зарубили и поскакали дальше своим путем.

Одни красноармейцы ругали Крюкова, другие — своего командира. Но были и такие, что ехали теперь молча и угрюмо думали о том, какая крепкая у русских сила.

МАША.

Дикий чеченец перебрался через болото, надел форму убитого им пограничника и вышел на дорогу. Он нёс за пазухой бомбу, чтобы взорвать её где-нибудь среди русских.

Молодая девушка собирала на поляне васильки. Она подошла и попросила ножик, чтобы обровнять стебли букета.

Чеченец дал ей нож и спросил, как её зовут. Наслышавшись у себя в ауле, что все русские беспробудно пьют водку, и ругаются матом, он решил, что знает, как именно он должен себя вести. Чеченец достал из кармана бутылку, сделал глоток и громко выругался.

— Разве ты меня не узнаешь? — удивлённо спросила девушка. — Я Маша, дочь капитана Егорова. Этот букет я отнесу папе.

Она бережно расправила цветы, и в глазах её блеснули слезы.

Чеченец сунул нож в карман и, не сказав ни слова, пошёл дальше.

На заставе Маша говорила:

— Я встретила пограничника. Я сказала, как меня зовут, а он только ругался матом и пил водку.

Тогда командир нахмурился, крикнул дежурного и приказал отрядить за этим "пьянчугой" погоню.

Отряд быстро ушёл, а Маша вышла на крутой берег и положила свой букет на свежую могилу отца, только вчера убитого в пограничной перестрелке.

СЕКСОПАТОЛОГ.

Телеведущая. Здравствуйте, дорогие телезрители. Сегодня у нас в гостях уже хорошо вам известный специалист по половой и вообще личной жизни Альфред Иванович Канадский.

Альфред Иванович. Здравствуйте, дорогие друзья.

Телеведущая. Сегодня мы поговорим с вами на одну очень непростую и очень деликатную тему. Вот, послушайте, какое письмо мы получили недавно от одной телезрительницы — жительницы Северного Йорка. Послушайте, что она пишет: (читает) «Моему сыну недавно исполнилось семнадцать лет, и он совершенно не интересуется девочками. Более того, как он мне недавно откровенно признался, ему нравятся… мыши.» Да, мыши!.. Вот такое, вот, письмо. (Убирает письмо в сторону.) Что же делать, Альфред Иванович?

Альфред Иванович. (Складывает руки на коленях, задумчиво смотрит вверх.) Это называется к мусофилия. Сексуальная тяга к мышам. Довольно редкое сексуальное отклонение. Но иногда встречается. Одна из разновидностей зоофилии — то есть когда кто-либо интересуется братьями нашими меньшими…

Ведущая. (Разводит руками.) Так что же делать, Альфред Иванович?..

Альфред Иванович. А что же тут сделаешь?.. (Пожимает плечами.) Нравятся, значит, нравятся… (Достает из внутреннего кармана мышку и любовно разглядывает ее.) Сердцу же не прикажешь…

«СПОКОЙНОЙ НОЧИ, МАЛЫШИ» В ТОРОНТО.

Тетя Лена. (Улыбается.) Здравствуйте, ребята!

Филя. (Радостно) Гав! Гав! Привет!

Тетя Лена (поворачивается к нему). Филя, ты знаешь, ребята прислали нам много рисунков, где они нарисовали тебя.

Филя. Ух ты! Гав! Класс какой!

Тетя Лена. Да, Филя! (Достает несколько рисунков.) Вот, посмотри. (Показывает.).

Филя. (Смотрит рисунки.) Ух ты! Не фига себе!.. Ништяк! Гав!.. Отпад, в натуре!.. (Смотрит очередной рисунок.) Пр-рям как «Внимание: р-розыск!» (Сдавленно хохочет. Смотрит следующий.) А это кто — я… или Мэл Ластман? (Опять сдавленно смеется. Смотрит на очередной рисунок. Лицо у Фили обиженно вытягивается)… А это еще че за калеч?.. Че это за доходяга?.. (Обиженно) Это, че, тоже я?

Тетя Лена. Этот рисунок прислала Вера. Ей восемь лет, и она учится в школе. Лена нарисовала тебя, Филя… (начинает нервно смеяться) нарисовала тебя в старости.

Филя. (Обиженно смотрит на рисунок, потом — обиженно на смеющуюся тетю Лену и так же обиженно передразнивает ее.) Гы-гы-гы… (Отворачивается.) А вы, р-ребята, не зар-рывайтесь особенно, не зар-рывайтесь… За такие пр-риколы, блин, один раз и ответить можно…

Тетя Лена (прекращает смеяться). Не обижайся, Филя! (Гладит его по голове.) Не обижайся! Ребята тебя любят!

Филя. Гав! А со мной тут такая… Гав!.. непр-риятность пр-роизошла.

Тетя Лена. Какая неприятность, Филя?

Филя. Когда я бежал сюда, к вам, на передачу… Гав!.. меня заловили эти к-козлы — собачники! Из «Animal соntr-rol». Это — котор-рые собак отлавливают бездомных. К-козлы вонючие! Волки позор-рные!.. Заломили мне ласты, блин, и бр-росили в свою каталажку… Хотели на кичу отвезти и там усыпить. Я еле от них смылся! Р-ребята! Гав! У меня пр-росьба: нар-рисуйте этих к-козлов! Нар-рисуйте их, такими же, блин, ур-родами, к-как вы тут, блин, меня нар-рисовали! Гав! Гав!

ХОХЛЫ НА ТОРОНТЩИНЕ.

Телеведущая. Здравствуйте, наши уважаемые глядачи. В эфире ваша любимая передача «Свитогляд». Сегодня у нас в гостях наш замечательный украинский ученый, живущий у нас в Торонто, Тарас Тарасович Голопупенко. Тарас Тарасович написал две прекрасные ученые книги. Одна называется «Как Отличить Череп Украинца от Черепа Русского». Эта книга стала бестселлером среди старшего поколения нашей украиноязычной диаспоры. Она также рекомендована в Украине в качестве учебного пособия бойцам законных вооруженных формирований УНА (УНСО). Вторая книга называется «Как Окончательно Решить Русский Вопрос». За нее Тарас Тарасович получил премию имени батьки Бандеры. И вот, Тарас Тарасович заканчивает свою новую книгу. Расскажите нам, пожалуйста, о чем она.

Т. Г. У этой своей книге я убедительно доказуваю, шо русские и украинцы не являются, як многие ошибочно думают, видным и тем же народом. Так, я выясныв, (кивает) шо и русские и украинцы действительно произошлы от обезян. Но, шо интересно, (палец кверху) от разных.

Телеведущая. (Заинтересованно) Да, это очень интересно.

Т. Г. Наши хохлы произошлы от добрых, незлобывых, травоядных обезян. (Показывает рисунок улыбающегося шимпанзе.) А москали — от обезян кровожадных, хищных и злых. (Показывает рисунок скалящегося шимпанзе.) Правда, мне удалось выяснить, шо наши обезяны-хохлы любылы сало. У виде исключения. А, вабще, (палец кверху) воны были строгими и убежденными вегетарьанцами. Вот обо всем об этом моя книга.

Ведущая. Спасибо вам, Тарас Тарасович. Спасибо вам за ваш интересный рассказ. А сейчас реклама.

— Если вы хотыте помочь вашим ридным и близким в Украине, и накормыть их в эту тяжку годыну, послав ым буханку хлиба чи кусок ковбасы, воспользуйтесь услугамы фирмы «Мист». Помогайте вашим ридным и близким, не дайте им околеть там от голода. (Радостно.) Фирма «Мист» доставыт пакунку-пачку прямо у руки адресатам! (Печально.) Если, тильки, воны ще там живы…

ОСЕНЬ.

Сентиментальная зарисовка. Почти по Паустовскому.

Вот, и осень пришла. Давно уже полиняли флаги. Ветер яростно рвёт листовки с проклятиями в адрес новых властей. Холодает. Скоро зима…

Ещё до рассвета, одевшись потеплее, оставляю свой уютный подвал. Осторожно переступаю через мужчину, что лежит здесь ещё с прошлого понедельника, и выхожу на воздух. Благодать! Тихо мерцают своим ледяным светом звёзды. Утренний морозец весело щиплет лицо.

В это холодное утро я иду по окурки. Что сделаешь — надо на зиму запасаться. Знатоки этого дела знают: лучше идти теперь, до рассвета — к обеду всё соберут другие. Запахиваю поплотнее пальто. Оно у меня хорошее, тёплое; ничего, что не новое: я нашёл его в прошлом году за контейнерами.

Люблю ночами бродить по пустым улицам. Тихо кругом. Только стукнет чуть слышно где-то вдалеке одиночный выстрел, прострекочет ему в ответ свою незатейливую песню Калашников, потом донесётся откуда-то сдавленный крик застигнутой в подъезде женщины… И снова тихо. Только бродяга-ветер, которому не спится почему-то в эту безлунную ночь, носится неугомонно по вымершим пустым улицам, играя кучами прошлогоднего мусора и беззвучно перебирая волосы у лежащего на тротуаре милиционера.

Вижу издалека ещё: языки пламени весело пляшут над стенами, крышей чьего-то кафе. То-то удача! В такой холод и погреться! Спешу туда. Протягиваю к огню озябшие пальцы. С наслаждением чувствую, как тонкими струйками разливается по телу тепло.

Но время идти: уже рассветает. Чтобы чуть скоротать дорогу иду через вдоль и поперёк перекопанный школьный стадион. На турнике висит пожилой мужчина в спортивном костюме. Подхожу ближе… Холодный уже. Давно висит.

…Ну вот, я и на месте. Городской парк культуры. Днём тут собираются местные гомики и оставляют после себя много окурков.

Уже рассвело. В кармане у меня лежат четыре бычка и кем-то надкушенное яблоко — то, что собрал по дороге. Но главное начнётся сейчас.

Медленно иду по газону, осторожно перебираю ногами опавшие листья. Тут надо смотреть в оба. Вот — краешком выглядывает из-под сухого листа жирный бычок. Хитро так на меня смотрит. Иной не заметит, мимо пройдёт. Ан, нет! У меня глаз намётанный. «Что, брат? — Говорю ему. — Спрятался и думал — всё, не увижу, значит?.. Не-ет, брат!» Беру его аккуратно за тонкую талию, бережно опускаю в бездонный карман.

…Ну, вот, пожалуй, и всё. Пора и домой, отсыпаться. Весело шелестят листья над головой. Карманы у меня тяжёлые. Чего здесь нет только! Даже пустая бутылка. Вобщем, на сердце тепло.

А улица принарядилась, словно бы к празднику: разноцветные лохмотья висят тут и там на окнах. Далеко раздаются голоса осеннего города. Вот, где-то рядом совсем пищит Юра Шатунов, а вон — слышно, как стонет Вадим Казаченко. Издалека доносится звонкая трель Марины Журавлёвой.

ПРАВОЗАЩИТНИК.

— Здравствуйте, дорогие друзья. В эфире радио «Свободный Край». Сегодня мы поговорим с вами о правах человека, вернее, об их несоблюдении. Радиоведущий придвинул ближе к себе микрофон. — Все вы знаете, что в России права человека — это большая и сеьезная проблема. У нас в гостях эксперт по этим самым правам, которого вам представлять не надо, вы его все знаете… Но я, все-таки, его вам представлю. Это Гоги Дудаевич Равиношвили.

— Здравствуйте.

Гоги Дудаевич — чрезвычайно заросший и, по виду, очень грязный, человекообразный мужчина, поковырял в носу и вытер палец о мохнатое кресло. Ведущий брезгливо поежил носом, но ничего не сказал.

— Я знаю, что права человека на юге России — это большая проблема.

— О, нэ говорыте! — Человекообразный мужчина даже поднял кверху руки. Рюсские — это дыкари! Какие там вабще права! Мэня, когда мэнты в Краснодаре на кармане взяли — так они, сволочи, били мэня, так били… Фащисты настоящие!

— Я слышал, что преследования нерусских на Юге России носят открытую форму.

— Открыто прэследуют! На рынке стоим, торгуем — казаки подходят, шмонают…

— А русских не трогают?

— Слющай — ну откуда там рюсские? — Гоги Дудаевич засмеялся тихо и покачал головой. — Там только нащи стоят. Рюсский если прыходыт, мы с ним говорым тыхо — и он уходыт. Сам уходыт. Бэз насилия! Мы же нэ бандыты!

— К нам, на радио идут письма — люди пишут, что в Краснодаре страшно ходить по улицам. Кругом пьяные казаки с плетками. Все нерусские уезжают оттуда — там страшно жить. Скоро, пишут, в Краснодаре, ни одного нерусского не останется.

— Казаки — это самые пэрвые срэды фащистов. — Гоги Дудаевич согласился сразу же и охотно. — Помню, прыехал в одын южный гарадок маленький — Туапсе называется, по ринку прощелся, ну, походыл там по карманам нэмного. Казаки мэня замэли. Отвэли в этот свой штаб. Плетки у них зда-аравэнные! Я потом лежат мог, стоят мог, ходыт тоже мог. А, вот, сидэт только чэрэз два мэсяца научылся.

— Да, казаки — это серьезная проблема. — Радиоведущий несколько раз огорченно кивнул.

— Праблема! — Аж закричал в микрофон Гоги. — Больщой такой и важный такой праблема! Друга моего насмэрт убыли. Ны за щто! Ваабще ны за щто убыли! А я его давно знал! Хорощий он очэн чэловэк был! Дуща у него такой был добрый! Отзывчывый такой дуща был! — Гоги заплакал и вытер слезу. — И он мне как брат был — мы с ним вмэстэ в одной турмэ сыдэли, за грабеж и изнасилование…

Гоги рыдал, вытирая слезы. Ведущий облегченно забрал у него микрофон. «Могло быть хуже, — подумал он. — Но в следующий раз не надо будет наливать ему столько…».

— Спасибо вам за интервью. — Сказал ведущий, обращаясь ни то к Гоги Дудаевичу, ни то к радиослушателям. — С нами в студии был хорошо вам известный эксперт по правам человека на юге России — Гоги Дудаевич Равиношвили.

КУЛИНАР.

Телеведущий. Здравствуйте, наши уважаемые телезрители. Сейчас мы вам представим удивительного человека — Андрея Петровича Федоркина. Андрей Петрович, расскажите нам о вашем необыкновенном увлечении. Как давно вы заинтересовались рецептами экзотической кухни?

А. Ф. Как только приехал в Канаду. Я очень быстро задумался: зачем плыть по течению и есть то, что едят все? Ведь столько вкусной еды бегает, ползает, летает и прыгает вокруг нас. Я начал интересоваться рецептами из кухни разных народов мира и открыл для себя много интересного.

Телеведущий. И что же вы открыли?

А. Ф. Теперь я вообще не хожу в мясные отделы магазинов. Я даже не знаю, что там продается и сколько стоит. Раз в неделю иду в какой-нибудь парк и собираю, выкапываю, ловлю там что-нибудь к своему столу.

Телеведущий. Какие блюда у вас самые любимые?

А. Ф. Люблю живых гусениц, люблю суп из червей, иногда балуюсь живыми муравьями. Мое самое любимое блюдо — это жареные тараканы в собачьем поносе. А в жаркий день приятно утолить жажду стаканчиком хорошо охлажденного настоя из мух. Конечно, надо знать разные секреты. Так новорожденных крысят можно кушать живыми и теплыми (шумно глотает слюну), а взрослых крыс следует готовить well done.

Телеведущий. Скажите честно, вам не противно?

А. Ф. Абсолютно нет. Это предрассудки. Все, что шевелится, бегает, ползает — все это годится в пищу.

Телеведущий. Человек тоже?

А. Ф. Конечно. И я уверен, придет время, когда человечину будут продавать в магазинах. Зачем закапывать мясо умершего родственника, когда можно это подать на стол?

Телеведущий. А вы пробовали?

А. Ф. Не будем об этом.

Телеведущий. У вас, наверное, было множество проблем с вашим… увлечением?

А. Ф. Да, к сожалению. Я раньше снимал комнату в доме. И мой сосед, проходя через кухню, заглянул раз в мою сковородку, в которой я готовил обед… У меня потом был разговор с хозяйкой. Мне поставили условия: чтобы я перестал пользоваться общей плитой, общим холодильником и общей мойкой. Такие дикари! И каждый из соседей начал следить, чтобы я не брал его посуду.

Телеведущий. Да, проблемы…

А. Ф. Это были еще не проблемы. Проблемы начались, когда у одной соседки пропал кот. И в краже обвинили меня. Прямо, кровавый навет какой-то! Мне эта соседка-тварь заявила нагло — (передразнивает) «здесь у нас котов больше никто не ест».

Телеведущий. Да, неприятно.

А. Ф. Не то слово! Я в жизни не посягнул на чужое! Котов и собак подбирал только задавленных. Или звонил по объявлениям. Типа: «Ласкового и пушистого… отдам в добрые руки». (Шумно глотает слюну.).

Телеведущий. Скажите, а вы никогда не пытались никого угощать тем, что приготовили?

А. Ф. Один раз попытался. Своих гостей. То есть, они вначале съели, а после я объяснил им — что они съели.

Телеведущий. (С интересом.) И как гости? (С сомнением.) Остались довольны?

А. Ф. Да не то, чтобы очень. Мне после пришлось палас менять.

Телеведущий. Да, неприятно.

А. Ф. Кстати. Совсем недавно я получил предложение насчет работы. Кое-кто заинтересовался моими познаниями в кулинарии. И, самое главное, вы знаете, из какой страны?

Телеведущий. Наверное, из Китая?

А. Ф. Нет.

Телеведущий. Из Таиланда?

А. Ф. Нет.

Телеведущий. Из Кореи?..

А. Ф. Из России. Редакция одной московской газеты, называется «На Дне» — это газета для студентов и пенсионеров, пригласила меня в качестве постоянного автора для своей рубрики «Жизнь по средствам».