Как оно было.

Валентин Рич. Как оно было.

Происхождение духа из природы не должно быть понимаемо так, будто природа есть нечто абсолютно непосредственное, первое, изначально полагающее, тогда как дух, напротив, есть нечто положенное; скорее, наоборот, природа полагается духом, а дух есть абсолютно первое. Г.Гегель. «Философия духа» Швейк только было собрался отправиться на поиск какого-нибудь пинчера, как у двери позвонила молодая дама. Я.Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка»

1. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА.

Не знаем, как в других мирах, но на Кассиопее разумную жизнь удалось создать лишь с третьей попытки, так что все разговоры о всемогуществе Создателя — пустая болтовня. Тем более, что и третья попытка не дала ожидаемых результатов или, точнее, дала результаты совершенно неожиданные.

А первую попытку Создатель предпринял, как известно, еще на первом курсе. Сессия надвигалась, листы и знаки еще не были спихнуты, на лабораторку оставались считанные дни. Естественно, что в этих сложных условиях Создателю волей-неволей пришлось ухватиться за первую пришедшую ему на ум идею.

Впрочем, идея была не так уж и плоха — абсолютная приспособляемость. Больше всего в этой идее прельщало Создателя то обстоятельство, что для ее материализации требовалось минимальное количество времени и вещества. Он рассуждал так. Каждое существо в первом приближении можно считать неизменным, иначе оно не могло бы существовать в качестве данного существа, — и графически его можно изобразить отрезком прямой. Но условия существования постоянно изменяются, и их можно изобразить в виде окружности. Чем больше радиус этой окружности, тем лучше впишутся эти отрезки в эти дуги. Но так как величина окружности задана — что есть, то есть, — остается сделать как можно мельче отрезки прямой. Анализ показал, что и время существования каждого существа должно быть также минимальным.

Когда принцип известен, работа уже не составляет большого труда. Все же на нее ушло почти два с половиной часа. Создатель получил трояк, а Кассиопея — микробов.

Они действительно отличаются почти абсолютной приспособляемостью могут жить в жидком гелии, атомных реакторах, на дне океана и в стратосфере. Никакие изменения климата за три миллиарда лет не смогли загнать их в тупик.

Но отсутствие тупика само по себе оказалось тупиком — для дальнейшего совершенствования. Приспособляемость оказалась основанием необходимым, но, к сожалению, недостаточным.

Впоследствии это было неоднократно подтверждено нежизнеспособностью цивилизаций, в основу которых закладывался подхалимаж.

2. ВТОРАЯ ПОПЫТКА.

К тому времени, когда Создатель предпринял вторую попытку, за ним прочно утвердилась репутация студента усердного, но туповатого. Начатое дело он, как правило, доводил до конца, но принципы, которыми он руководствовался, обычно подводили его. Создатель мыслил логически, но однобоко, не охватывая всего комплекса факторов.

Приступая к новой курсовой работе, он тщательно проанализировал ошибки первой попытки и прежде всего постарался определить оптимальный размер и время существования конструкции, которую впоследствии, можно было бы довести до ума. Найденные величины лежали в пределах (1,2–2,5)*10^2 см/лет.

Но теперь отрезки вписывались в окружность гораздо хуже, и надо было каким-либо иным способом облегчить еще не созданным претендентам на разум дорогу к интеллекту. Создатель предположил, что чем меньше энергии придется тратить им на преодоление электромагнитных и гравитационных полей, тем больше ее останется на развитие мозга. Получалось, что они должны быть электронейтральными и жить в воде.

С этими мыслями Создатель пришел на консультацию. Консультант, на беду, готовился в это время к очередному конкурсу на замещение занимаемой им должности и отнесся к рассуждениям Создателя без должного внимания, ничего непотребного в них не обнаружил и дал свое «добро».

И Создатель с присущим ему усердием приступил к очередному акту творения. И вскоре все реки, ручейки, океаны наполнились самыми разнообразными созданиями. На этот раз, в упоении творчества, Создатель не был столь точен, как обычно, и не всегда соблюдал установленные в Технических Условиях размеры и сроки. Впрочем, на дальнейший ход событий существенного влияния это не оказало.

Жизнь вновь созданных существ, действительно, не требовала чрезмерных энергетических затрат и оставляла многим из них порядочно времени и сил для размышлений. Некоторые существа нарастили себе здоровенные мозги и немало чего напридумывали. Киту — здесь Создатель особенно погрешил в размерах — надоело все время жевать, и он придумал себе китовый ус, которым, как сетью, процеживал океанскую воду. Осьминогу надоело передвигаться одним только реактивным способом, и он придумал себе восемь штук конечностей. Скат умудрился придумать даже электричество, Рыба-пила пилу, Рыба-меч — меч, Летающая рыбка — крылья, а Дельфин — двойное сальто.

Однако на этой стадии все и застряло. Ни колеса, ни телевизора, ни атомной бомбы водяные жители придумать так и не смогли. Им и без них было хорошо.

За эту курсовую Создатель отхватил четверку, воспользовавшись маленькой хитростью: вместо «Создание разумной жизни» он надписал на папке «Заселение океана». Подлога никто не заметил.

3. ТРЕТЬЯ ПОПЫТКА.

До сих пор на Кассиопее, да и в других мирах, имеют место различные суеверия относительно гениальных идей. Одно из самых распространенных заключается в том, что предполагают, будто некто может однажды в жизни выдать идею — и она окажется гениальной. На самом же деле вероятность возникновения гениальной идеи прямо пропорциональна интеллектуальной дееспособности, то есть величине, представляющей собой число идей в единицу времени. Строгое математическое доказательство статистического характера феномена гениальности было, как известно, разработано только в двести двадцатых годах триста тридцать третьего тысячелетия. Но интуитивно этот самый характер ощущался уже на заре кассиопейской цивилизации, что доказывается существованием древнекассиопейской пословицы: «Ум хорошо, а два — лучше».

Относительно интеллектуальной дееспособности Создателя имеются разные версии, но в том, что она была исключительно велика, сомнений нет. Об этом свидетельствуют как редкостное многообразие придуманных им конструкций, так и сохранившиеся черновики пояснительной записки к дипломному проекту; последние содержат 5-10^14 идей, выданных трудолюбивым пятикурсником во время преддипломной практики. Неудивительно, что среди этой кучи идей одна оказалась истинной жемчужиной. Как всегда, гениальность идеи заключалась в ее простоте. Не надо было чего-то там искать, к чему-то там стремиться, что-то там изобретать. Зеркало, копирка, неделя времени — и все дела.

Создатель сознавал, конечно, что предложенная им конструкция будет далека от совершенства, но шансов на аспирантуру у него не было, он даже не стремился получить диплом с отличием. В конце концов, думал Создатель, не всем же делать Новое, должен же кто-то успокаиваться на достигнутом. И он, быстренько заселив сушу всяческой живностью, принялся не спеша создавать разумное существо — по своему образу и подобию.

Через шесть дней оно было готово. Склонный все же к некоторой переоценке своей личности, Создатель снабдил его таким могучим торсом, таким объемистым черепом, такими большими ушами и таким длинным носом, каких не имел ни один обитатель суши. Он наделил его также превосходной памятью, неутомимым трудолюбием, редкостной добротой и многими иными добродетелями.

На следующий день после защиты дипломного проекта Создатель распрощался с лучшим своим творением. В последний раз оно взглянуло на Создателя маленькими умными глазками, согнало ухом комара и, радостно протрубив хоботом, бодро потрусило в джунгли.

Слеза умиления выкатилась из глаз Создателя.

Но он не так бы еще плакал, если бы знал, что произойдет дальше.

4. НЕ ВЕДАЕМ, ЧТО ТВОРИМ.

Среди всяческой живности, изготовленной Создателем накануне того дня, когда он приступил к созданию разумного существа, был один весьма неказистый зверек. Создатель слепил его к вечеру, уставший. Фантазия Создателя к этому времени совершенно иссякла, и он начал повторяться. Зверек вышел не то кошкой, не то собакой, вместо четырех ног Создатель, по рассеянности, прилепил ему четыре руки, а язык приклеил кое-как, так что тот болтался у зверька во рту, как хотел.

Создатель повертел нелепое существо и так и эдак, хмыкнул от удивления и в сердцах швырнул его куда попало.

Попало на пальму. Там не то кошка, не то собака и поселилась.

Пальма оказалась что надо — громадная, развесистая, вся усыпанная финиками, которые зверек рвал быстрее всех других животных: ведь у него было четыре хватательных приспособления, а с хвостом и ртом — целых шесть. И он хватал направо и налево, опережая даже Фаворита с его, прямо скажем, скорее внушительным, нежели целесообразным хоботом. Так рассеянность Создателя сослужила зверьку службу.

Но еще большую службу сослужил ему плохо прикрепленный язык. Недаром впоследствии, пытаясь воссоздать историю своего племени, один из потомков четырехрукого написал: «В начале было слово…».

Остальное — общеизвестно.