Безобидное хобби.

Татьяна Андрианова. БЕЗОБИДНОЕ ХОББИ.

ГЛАВА 1.

Я смотрела на Келла по прозвищу Золотые Ручки, вольготно расположившегося напротив меня за столом, и отчетливо понимала, что он мне не нравился никогда. При жизни мы с ним никогда не пересекались, не люблю слащавых мальчиков, то и дело норовящих облегчить и без того не очень тяжелый кошелек своими ловкими пальчиками. Но слава бежала впереди него, и я о нем кое-что слышала. На парне была яркая клетчатая куртка и канареечного цвета шейный платок, завязанный каким-то неимоверно сложным узлом. Темные длинные вьющиеся волосы стянуты в хвост черной бархатной лентой. На левой руке Келла красовался массивный золотой перстень с изображением черной летучей мыши на серебряном фоне луны — знак местной общины вампиров. Он и при жизни все время бегал по поручениям своей гильдии, теперь, видимо, хозяева сменились, а поручения остались. Да, Золотые Ручки стал вампиром, но его смерть мало что изменила… по крайней мере для него.

Он сидел в спокойной ночной тишине моего магазина и отстукивал длинными ухоженными ногтями по чисто выскобленной поверхности стола какой-то незатейливый ритм. На соседнем стуле молчаливым изваянием восседал мой партнер и друг Требор. В сидячем положении не было видно, насколько он высок, худощав и нескладен. После того как он откинул капюшон своей черной мантии, его русые волосы торчали во все стороны, как перья у взъерошенного воробья, а взгляд карих глаз метался по комнате. Он явно старался не смотреть мне в глаза, будто из нас троих вампиром была я и могла запросто его загипнотизировать.

Я сидела напротив них и злилась, гадая, какого лешего эта ошибка природы, именующая себя магом, приволокла в мой магазинчик трав нежить. Дело в том, что я некромант. Правда, лицензии у меня нет, потому что, во-первых, приемная комиссия Академии колдовства пребывала в шорах предубеждения, считая, что стать некромантом имеет шанс только существо мужского пола, и то далеко не всякое, а во-вторых, Академия очень дорогое удовольствие и не каждому по карману. Если бы я очень выгодно продала бы свой магазинчик, то не хватило бы на оплату даже первого курса. Конечно, в Академию попадали и на бюджетной основе, но для этого комиссия магов должна признать, что у тебя талант, а его как раз у меня не признавали. Разумеется, соседи пребывали в полном неведении о моих ночных вылазках на кладбище. Для них я была милой хозяйкой маленького магазинчика трав и немудреных отваров, хорошей соседкой, благовоспитанной девушкой, которая никогда не позволяла себе ничего предосудительного. Конечно, если бы они узнали, что я иногда поднимаю зомби, ни за что не потерпели бы соседство с некроманткой. А я считаю, что у девушки просто должно быть хотя бы одно безобидное хобби. Но это к слову.

— Не возражаешь, если я налью себе выпить? — прервал излишне затянувшееся молчание Требор.

— Возражаю, — отрубила я, хотя сама была не прочь пропустить пару рюмок дивной вишневой наливки, приготовленной по старинному семейному рецепту.

Но не напиваться же здесь в присутствии вампира! А раз Требор сам притащил этого клыкастого, не вижу причин, почему я должна страдать, а он нет.

— Черт побери, Гелла! — не выдержал маг и поднял руку, чтобы треснуть по столу, но передумал. — Я же тебе работу предлагаю.

Я подняла на него глаза и на миг встретилась взглядом с карими глазами Келла Золотые Ручки. Не знаю, какими они были у него при жизни, но по мне, так они ничуть не отличались от обычных человеческих. Целую секунду любопытство во мне боролось с инстинктом самосохранения, и благоразумие все-таки победило — я опустила взгляд. Вампир самодовольно хмыкнул.

— Ты меня боишься, — заметил он.

— Нет. Просто осторожность превыше всего, — зябко повела плечами я.

По мне так давать вампирам право спокойно разгуливать, где они хотят, было плохой идеей. Но наш король Лексус Третий придерживался иного мнения. Например, я считала, что хороший вампир — это тот, у которого есть кол, воткнутый в сердце, а король полагал, что нежить может называться гражданами Лероллии, если исправно платит налоги в казну. Ну, что поделаешь, вот такие у нас с королем разногласия.

— Ты можешь говорить что угодно. Можешь признаться, можешь отрицать — все равно. Но мы, вампиры, чрезвычайно чувствительны к людским эмоциям. Мы их просто чуем.

Я пожала плечами. Если он вылез из своего гроба только для того, чтобы сообщить мне, как здорово чуять мой страх, ему явно пора домой.

— Зачем ты притащил его сюда? — поинтересовалась я у Требора.

— А куда мне было его вести? — окрысился тот, прекрасно понимая, что нарушил основное правило — «не таскать работу ко мне на дом». — Не в другой же дом его тащить.

— И что это за место? — удивился вампир.

— Уверена, вам бы там понравилось, — мило улыбнулась я, вспомнив мрачный дом возле самого кладбища.

Он был именно таким, каким должно быть жилище некроманта в страшных снах простого обывателя. Мрачное здание со зловещими изваяниями горгулий на фасаде охранялось злобными собаками-зомби. Собачки при жизни были боевыми и выходили на гладиаторскую арену против вооруженных людей. Надо отдать им должное, они протянули в кровопролитных сражениях не один год. Стая таких же немертвых летучих мышей охраняла дом с воздуха. Так что редкие прохожие весьма радовались наличию высокого и прочного каменного забора с острыми шипами по всему периметру и массивными коваными воротами. Казалось, даже солнце старалось не освещать это мрачное здание. Зато у клиентов, приходящих в мой дом возле кладбища, должна была быть веская причина там появиться, что вполне меня устраивало. Впрочем, еще существовали искатели приключений на филейную часть своего организма, тех удавалось запугать до икоты.

Требор предупреждающе воззрился на меня, даже глаз у него задергался от напряжения. Я прекрасно знала, что маг считал запугивание клиентов плохой рекламой для нашего совместного предприятия. Мол, если бы я не нагоняла столько жути, клиентов было бы намного больше. Я же придерживалась совершенно противоположного мнения. Мне не нужно было много клиентов. Некромантия — это часть меня. Для меня это как дышать. И если прекратить поднимать мертвых, дело может закончиться очень плохо и для меня, и для окружающих. Сумасшедшие некроманты еще никому радости не приносили, а сумасшедшие природные некроманты — тем более. Слишком большое количество клиентов могло привлечь внимание властей, а это, как ни крути, не входило в мои планы. Требор хоть и маг и проходил курс некромантии в Академии, но никогда особо не преуспевал в этой науке. Да что греха таить, он и магом был посредственным. Внезапный всплеск способностей к темным наукам может заинтересовать Совет магов, а это может открыть мое участие в этом деле. В итоге я имею все шансы закончить свою жизнь либо как подопытная в лаборатории магов (если они доберутся до меня первыми), либо на весело трещащем костре (если о моих занятиях узнают соседи). Прямо не знаю, что и выбрать.

— Не знал, что некромантами могут быть женщины, — спокойно заметил Келл.

Я подняла глаза и уставилась куда-то в район его канареечного платка. Интересно, сколько времени надо потратить, чтобы научиться вязать такой узел? И сколько я протяну, умудряясь постоянно избегать взгляда собеседника?

— А я не знала, что вампирам нужны зомби, — пожала плечами я. — Знаешь, в этом есть какое-то извращение — поднимать мертвых для мертвых.

Требор закашлялся. Беда в том, что маг за деньги был готов практически на все, но денег ему все равно не хватало. Его услуги стоили недорого. Мои услуги были эксклюзивом, и гонорар делился не на равные части. Восемьдесят процентов были моими, и это справедливо. Я делала всю работу, а он только клиентов находил. Поэтому десять его процентов были за посредничество и еще десять — за молчание. Клиенты же видели мага в черном балахоне на кладбище, и если и подозревали, что это не Требор, то, во всяком случае, соблюдали дистанцию. Интересно, сколько пообещал заплатить вампир, что он так расстарался?

— Могу я называть тебя Гелла? — поинтересовался Келл.

— Нет! — отрезала я.

— Ты не очень-то любезна, — улыбнулся он, показывая острые кончики клыков.

— Я совсем не любезна, — фыркнула я, прикидывая свои шансы в рукопашной.

По всему выходило, что прямой схватки мне не выдержать. Ну что ж, если по вине Требора этот клыкастый кровосос меня убьет, я найду способ довести мага до сумасшествия ночными кошмарами. Утешение, конечно, слабое…

— Хорошо, Ангелла, поднятие мертвецов меня не интересует. Можете мне не верить, но немертвых в моем окружении достаточно.

— Иными словами, зомби не нужны? — удивленно переспросила я.

— Не нужны? — поразился Требор. Судя по выражению лица, его вот-вот должен был хватить удар.

— Не нужны, — радостно подтвердил Келл, чем вызвал во мне дикое желание немедленно разобрать ближайший стул на колья и срочно вогнать их в самодовольную нежить.

Позыв был такой силы, что руки зачесались. Пришлось незаметно потереть ладони о ткань своей рабочей юбки.

— Так какого лешего от меня понадобилось, что вы оба вот уже не менее получаса не даете спокойно отойти ко сну не только мне, но и моим соседям?!

— Не понял. А при чем тут соседи? — обалдело поинтересовался Требор.

— А при том, что они наверняка уже все глаза сломали, пытаясь угадать сквозь плотные занавески на окнах, что я здесь делаю в столь поздний час в компании двух молодых людей.

— Но когда мы шли сюда, ни в одном окне свет не горел, — упорствовал в своем наивном заблуждении маг.

— Это вовсе не значит, что все спят. Просто они подглядывают из-за занавесок. А если зажечь лампу, любой увидит, чем они заняты, — фыркнула я, медленно поднимаясь из-за стола и нависая над визитерами как олицетворение возмездия. — Итак, либо вы мне объясняете, зачем пришли сюда порочить мою репутацию, либо выходите за дверь и держитесь от меня подальше… оба.

— Я хочу нанять вас для расследования убийства, — неожиданно заявил Келл.

От удивления я села, причем мимо стула, и поэтому удивленно пискнула уже с пола:

— Что?

Келл сделал попытку поднять меня, но я принялась отползать в сторону, и миссия водворить упавшего некроманта на стул автоматически перешла к Требору. Он кряхтел, несколько раз помянул богов и демонов, но в целом с задачей справился успешно. Только после того, как я утвердилась на стуле, вампир повторил свое заявление.

— Почему именно я? — В полном изумлении я даже позабыла, что смотреть в глаза вампира очень плохая идея. Он может зачаровать, а ты и не заметишь, что уже обнажила свою шею и сама предлагаешь пить кровь из любой вены на твоем теле. — Я не сыщик. И Требор тоже. Хотя у него больше шансов. Он маг. Пусть этим и занимается.

Маг чуть не запрыгал от радости на одной ножке, что делать в его мешковатой мантии довольно сложно.

— Да, но твоя мать была одной из лучших охотниц на нежить. Полагаю, что никто из местных сыщиков не знает столько о вампирах, сколько знаешь ты.

Надо же, и маму мою вспомнили! Сегодня воистину ночь сюрпризов. О бурном прошлом моей матери в Загорске не знал никто. По крайней мере, я была в этом уверена. И вот тебе на! Вампир приходит и просит о помощи.

— Если бы была жива моя мать, она вогнала бы кол в твое сердце еще при входе в эту дверь.

— Согласен. Но ты не она, — спокойно сказал Келл.

— Нельзя ли ближе к делу? Я рассчитываю еще поспать этой ночью. Магазин надо будет открыть утром.

— Ты знаешь, что в Загорске кто-то начал убивать вампиров?

— Кое-что слышала, — спокойно откликнулась я. — Но подробности мне не известны.

Загорск — город не маленький; хотя со столицей и не сравнится, но жителей здесь немногим меньше, чем в самом Диафебе, столице Лероллии. Но это обстоятельство вовсе не означало, что слухи здесь распространяются с меньшей скоростью, чем в любой самой крохотной деревеньке. Убийство же нескольких вампиров оказалось чрезвычайно интересной темой, о которой судачили все, от последнего нищего в трущобах до светских львиц в изысканных гостиных. Дамы находили как самих вампиров, так и их убийства кошмарными и притягательными одновременно и вовсю сплетничали о них, сидя за чашечкой ароматного чая и прикрывая очаровательно краснеющие лица дорогими веерами. Прачки смаковали новые подробности, которые «точно видел кум, зять, сват, двоюродный племянник троюродного конюха (нужное подчеркнуть), и как есть божился, что сказанное им за кружкой халявного эля в местном кабачке самая что ни на есть правда. Прямо лопнуть и не сойти ему с этого места». В кабачках с удовольствием выслушивали подробности от любого, кто сумел напустить на себя таинственный вид и с самыми кровавыми подробностями рассказать, как именно обстояло дело. Поэтому из всего разнообразия слухов, сплетен и откровенного вранья достоверным можно было признать только одно, — что убитые были вампирами. Количество жертв варьировалось от одного до пятисот, что уж точно ни в какие ворота не лезло. Способ умерщвления тоже отличался разнообразием. Кто-то, осеняя себя крестным знамением, бился лбом об пол и клялся, что вампиров растерзали адские псы, вызванные погубленной одним из убиенных невинной девой, которую он соблазнил и бросил на позор родне. Кто-то божился, что приехал святой Ванадий на белом коне и взглядом своих ясных очей поверг в прах неугодную Всевышнему нечисть, а тех, кто не рассыпался сразу, уязвил огромным копьем. Кто-то рассказывал, что вампиров разрезали на куски, а сердца съели ученики местного чернокнижника, дабы этот ритуал помог им в познании темных наук.

Уголки губ Келла нервно дернулись. Странно видеть нервный тик на лице мертвеца. Но я воздержалась от комментариев, иначе точно не удастся выпроводить эту парочку до утра.

— Убитых трое. Каждому из них вырвали сердце, отрезали голову и набили в рот чеснока. Ни градоправителю, ни страже нет до этого никакого дела.

Я пожала плечами. Честно говоря, мне до этого тоже не было никакого дела. Убитый вампир — подумаешь важность? Их и раньше убивали направо и налево для продажи клыков на декокты и так, ради награды. Пусть Лексус Третий изменил законы, но мнения народа он изменить не мог. Для большинства людей по-прежнему хороший вампир — мертвый вампир. Тут одним указом не отделаешься. Впрочем, озвучить свою мысль я не успела. Раздался громкий настойчивый стук в дверь, заставивший всех вздрогнуть.

— Ты кого-то ждешь? — удивился Келл.

Я неопределенно пожала плечами. Их-то я тоже не ждала…

— Может, не стоит открывать? — подал реплику Требор.

— С ума сошел?! — раздраженной кошкой фыркнула я. — Если не открыть, хуже будет. Вся улица станет судачить о том, что по вечерам я уединяюсь с мужчинами и на стук не открываю. Чем, спрашивается, я тут занимаюсь?

Маг залился краской. Видимо, до него наконец дошло, в какое положение он меня поставил со своим дурацким клиентом. Я миниатюрная блондинка с роскошной шевелюрой пшеничного цвета, которую либо заплетаю в косу, либо, как сейчас, прячу под белый накрахмаленный до хруста чепчик. У меня голубые глаза, длинные ресницы, более темные, чем цвет волос, полные губы, высокие скулы и умеренный по длине нос, благородной формой которого я втайне гордилась. Все это вместе вполне оправдывало имя, данное мне матерью. «Ангелла, мой маленький ангелочек», — с ласковой улыбкой звала меня она. В своем районе я пользовалась репутацией милой девушки, вынужденной самой зарабатывать на хлеб насущный. И до этого момента я умудрялась не давать местным кумушкам повода посудачить.

Я тщательно оправила свою коричневую рабочую юбку, скрестила пальцы на удачу и отправилась открывать, искренне надеясь, что кто-то просто ошибся дверью. Не повезло. На пороге с самой любезной улыбкой, которую могла из себя выдавить, стояла бабка Манефа, и ее морщинистое как запеченное яблоко лицо просто светилось любопытством. Во влипла!

Бабка Манефа была дочерью зажиточного купца, женой зажиточного купца и матерью не менее зажиточного купца. Сейчас, когда ее муж благополучно почил с миром и передал все дела своему сыну, а сам наследник удачно женился, чем приумножил семейное достояние и количество лавок, Манефа была избавлена от тягот ведения домашнего хозяйства и целиком и полностью посвятила себя сбору сплетен. Теперь старушка знала обо всем и обо всех в районе: в котором часу кто и куда ходил, во что был одет и что при этом было у него в руках, с кем разговаривал и что именно ему сказали.

На Манефе была черная шелковая блузка, отороченная кружевом, на воротнике красовалась брошь с рубинами. Из-под черной юбки из плотной ткани, собранной на поясе в мягкие складки, были видны кожаные туфли с круглыми носами и позолоченными пряжками. Седые волосы прятались под черный же кружевной чепец. Морщинистые руки, унизанные массивными перстнями, крепко сжимали ридикюль.

— Добрый вечер, деточка! — мило улыбнулась она, показывая в улыбке удачно выращенные дорогостоящим магом белые крепкие зубы. — Что-то ты допоздна засиделась. А я иду… вижу — у тебя в лавочке свет горит.

— О! Добро пожаловать, достопочтимая госпожа Манефа! — расплылась в любезной улыбке, напуская на себя как можно более простодушный вид, хотя до зуда в ладонях хотелось резко захлопнуть дверь перед любопытным носом старухи, которая явно разглядывала комнату через мое плечо. — Проходите скорее, на улице уже темно. Как только сын отпустил вас одну в такое неспокойное время?

Старушка проскользнула внутрь магазина с грацией, вовсе не свойственной ее годам, из чего я сделала вывод, что моя мазь от радикулита и отложений солей в суставах действует, как всегда, замечательно и стоит своих денег.

— Почему же неспокойное? — удивленно переспросила купчиха, и ее седая бровь поползла вверх.

— Ну как же. А эти ужасные убийства вампиров? — округлив глаза от «ужаса», напомнила я и добавила, понизив голос до вкрадчивого шепота: — Говорят, их разорвали на кусочки, а число жертв перевалило за сотню.

Манефа уставилась на меня с высокомерием королевской особы, узревшей селянку, пасущую гусей у речки. С ее точки зрения я явно была непроходимо глупа. Впрочем, жаловаться мне не на что. Я сама упорно поддерживала это мнение. Гораздо проще жить, когда тебя считают простушкой и не ждут от тебя ничего особенного.

— Какие глупости лезут в твою головку, дорогуша, — снисходительно усмехнулась она. — Ну что вам за дело до смертей нежити! Знаешь, что мой покойный муж говорил? — Я придвинулась ближе и постаралась всем видом продемонстрировать свое «дикое» желание узнать, какую именно мудрость изрек достославный супруг. — Хорошая нежить — мертвая нежить. — Она хищно улыбнулась. — О! Господин маг! — воскликнула Манефа, словно увидела Требора только что.

На самом деле она явно разглядела моих нежданных гостей еще стоя в дверях.

— А что вы тут делаете?

Требор смешался и уставился на Келла Золотые Ручки, словно актер, ожидающий подсказки из суфлерской будки. Но вампир и подсказывать не спешил и гипнозу поддавался плохо. Напротив, он сам был способен загипнотизировать кого угодно, и, судя по тому, какими бессмысленными стали у мага глаза, именно этим и занимался.

— Господин маг со своим другом… — начала я, и при слове «друг» Келл удивленно воззрился на меня. Мой взгляд ему поймать не удалось, а Требора он выпустил из сферы своего внимания, и тот бессильно обмяк на стуле. — Господин маг вспомнил, что ему нужен один состав… Вот он и заглянул ко мне, несмотря на поздний час.

Я постаралась придать своей интонации некоторую обреченность, мол, бизнес есть бизнес, и за неурочный час оплата соответственная. Кому как не потомственной купчихе понимать, на что иногда приходится идти ради выгоды. Манефа поняла меня правильно, так как взгляд ее из снисходительного перешел в категорию одобрительного. Вот и славно.

— А могу я спросить у вас, госпожа Манефа, о причине вашего визита? — тут же поинтересовалась я, не давая женщине опомниться и продолжить задавать вопросы.

— О! Что-то я стала такая рассеянная, — немного смущенно произнесла она. — Помнишь, ты давала мне чудную мазь… — Она заговорщицки стрельнула в мою сторону глазами, не желая называть недуг, от которого лечил мой состав, хотя лично я не нахожу в радикулите ничего предосудительного, но Манефа предпочитала вести себя так, словно старческие болезни ее миновали. Так что я в ответ просто кивнула, хотя, признаться, хотелось сделать круглые глаза и поинтересоваться, что именно она имеет в виду. — Так вот, этот замечательный состав закончился сегодня вечером. Надеюсь, дорогуша, у тебя найдется еще баночка?

Вот тут-то я и поняла, что сплетни стоят дорого. Дело в том, что мазь стоила не дешево, целый золотой. Ингредиенты в нее входили обычные, но приготовление требовало времени, усидчивости и скрупулезности, отступишь от рецептуры хоть на йоту — пиши пропало. Поэтому готовила я сразу несколько порций. Манефа же, покупавшая чудо-состав буквально на днях, взяла такое количество, которым можно было без проблем пользовать четверку лошадей не меньше месяца. Надо же, как ей захотелось узнать, что именно происходит за закрытой дверью моего магазина, что она не пожалела даже золотого!

— Для вас, достопочтимая госпожа, найдется. Хотите чаю? У меня, знаете ли, есть дивный чай с листочками и ягодами земляники. Очень полезен и приятен на вкус. — Я мило улыбнулась ей в ответ.

Что ж, если она платит золотой, то, по крайней мере, может рассчитывать на любезную улыбку с моей стороны и чашечку ароматного чая. Разумеется, Манефа согласилась. А как же ей иначе остаться здесь, если не под таким благовидным предлогом.

В подсобке я поставила чайник на еще теплую плиту, на которой недавно готовила себе легкий ужин, подбросила дров в топку, чтобы быстрее закипел, и, пока вода грелась, нашла необходимую баночку с мазью и прихватила еще один интересный состав для мага. В магазине царила напряженная тишина, когда я появилась с подносом и товаром. При виде баночки с мазью на устах Манефы показалась кривая улыбка. Ей явно было жаль денег, но никто ее за язык не тянул. Требор получил свой состав и уставился на него, как солдат на вошь.

— Что это? — удивленно вопросил он, когда смог сфокусировать взгляд и разобрать надпись на ярлыке.

— Разумеется, ваш заказ, господин маг, — еще более жизнерадостно возвестила я, прекрасно понимая, что он понял, что в банке очень эффективное слабительное. — С вас ровно двадцать пять серебреников.

Требор задохнулся от возмущения. Цена была несусветной даже для очень эффективного состава, но протестовать не имело смысла. Манефа с удовольствием ославит его по всему городу как мучителя невинных девиц, коих он сначала вытаскивает посреди ночи из постели с просьбой о помощи, а потом вопит и хлопает дверью, отказываясь платить по счету. Клиентов этот поступок ему точно не прибавит. Мелочь, а приятно. Пришлось магу заплатить. Кипя от возмущения, как переполненный водой чайник на слишком сильном огне, он все-таки нашел в себе силы вежливо попрощаться и ушел в сопровождении вампира, поняв, что бабка Манефа будет гонять чаи хоть до утра. С нее станется. Сама же купчиха удалилась почти сразу за моими нежданными визитерами. Она наскоро откушала предложенный чай, похвалила меня как хозяйку, в который раз посетовала, что как приличной девушке мне следовало бы выйти замуж, и тут же добавила, что приличных женихов нынче днем с огнем не сыскать. Как благовоспитанной девушке мне оставалось только кивать головой, соглашаясь со старухой. Ведь именно этого от меня и ждали. Затем Манефа распрощалась, сославшись на поздний час, и наконец удалилась, оставив меня допивать чай в гордом одиночестве.

ГЛАВА 2.

Моя спальня находилась на втором этаже прямо над лавкой. Преимущества такого проживания очевидны, не надо куда-то идти по темным улицам после закрытия. Но недостатки тоже имелись — от работы никуда не деться. Но я не жалуюсь. Дело в том, что мой магазин пользуется популярностью, но те, кто покупает мой товар, редко встают раньше десяти. Я же просыпаюсь в девять и к открытию успеваю не только умыться и привести себя в порядок, но и съесть легкий завтрак. Неизменную чашечку горячего бодрящего чая я готовлю уже в лавке.

Надо ли объяснять, что обычно по утрам я просыпаюсь самостоятельно, и бешено звенящий колокольчик вкупе с невероятным грохотом во входную дверь никогда ранее не являлись моим будильником. Целую минуту я удивленно таращилась в недавно выбеленный потолок, пытаясь сообразить, что же такое должно было произойти, раз в мою дверь так дубасят. Пробегавший по потолку паучок тоже не мог дать ответа на такой, казалось бы, простой вопрос. Я посмотрела на часы на прикроватной тумбочке и, обнаружив, что стрелки показывают без четверти шесть, озверела окончательно. Нарушителям моего покоя придется подыскать весомую причину, или я за себя точно не отвечаю. Пусть я миниатюрная блондинка и безобидна на вид, но внешность часто бывает обманчива. В честной драке шансов у меня мало, зато я прекрасно управляюсь с арбалетом, метательными ножами и прочим холодным, хорошо заточенным оружием. Спасибо маме, охотнице на нежить. И пусть в Загорске мало кто знал о ее прославленном прошлом (до вчерашнего вечера я полагала, что вообще никто не знал, кем была моя мать до приезда в этот милый город), это ничуть не помешало ей научить свою дочь многому из того, что умела сама.

Я быстро натянула блузку и юбку прямо поверх ночной сорочки, сунула ноги в туфли, вооружилась небольшим арбалетом и отправилась открывать. Пусть размер моего оружия не был внушительным, зато я вполне могла объяснить его наличие своим соседям, если вдруг им приспичило постучать в мою дверь в поисках соли и трав, а выпущенная из него стрела вполне может убить, если знать, куда целиться.

Пока я спускалась, стучавшие удвоили свои усилия и, если бы не массивный запор, вполне могли высадить дверь. Я не стала задавать традиционный вопрос «кто там?». К демонам традиции. Все равно из-за грохота ничего не услышат. Просто открыла дверь и приготовилась высказать нарушителям моего покоя все, что о них думаю. В конце концов, насколько бы милой ни была моя маска, даже такая милашка и вечно всем довольная девушка, как Ангелла, имеет право хоть раз встать не с той ноги. Но отповедь не удалась, что очень досадно. Такую речь заготовила, а не судьба. На шее буквально повис прекрасный, очаровательный и до безобразия жизнерадостный тайфун по имени Лорана. Что при ее высоком росте было очень сложно. Я доставала ей только до плеча, даже если обе были босы, а подруга была просто без ума от туфель на высоких каблуках. Лично я никогда не смогла бы носить такую обувь без риска переломать ноги. Я одновременно пыталась приструнить радостно верещавшую Лорану, убрать арбалет, чтобы кого-нибудь не поранить, и испепелить взглядом смущенно переминавшегося с ноги на ногу за ее спиной Требора. И от этого его хотелось убить еще больше.

В конце концов после долгих уговоров мне удалось несколько поумерить пыл моей порывистой подруги и уговорить визитеров перестать торчать на улице, войти в лавку и тем самым прекратить развлекать моих соседей нашим ранним спектаклем. Лорана ворвалась внутрь, едва не опрокинув меня на спину. Пришлось буквально повиснуть на дверной створке, чтобы избежать болезненной встречи с полом. Маг же, напротив, ступил внутрь, потупив долу взор, словно стыдливая девица. Если он пытался всем своим видом показать, как раскаивается, что вчера притащил ко мне вампира, меня он не убедит, даже если станет рвать на себе волосы, прилюдно посыпать голову пеплом, признает магию ересью, нацеленной против Всевышнего, и пострижется в монахи. Хотя если он уйдет в монастырь… Да ладно, он ведь так не поступит.

Лорана тут же уселась, привычным жестом расправила складки на юбке своего дивного платья из нежно-розового шелка, отороченного белым кружевом. Она поправила чуть сбившуюся набок шляпку, непонятно каким чудом державшуюся на кудрявой густой рыжей копне волос. Впрочем, я никогда не могла понять и того, как подруге удается уложить свои непослушные волосы в элегантную прическу.

— Дорогая Ангелла, — лучезарно улыбнулась девушка, и между красиво очерченными коралловыми губами мелькнул жемчуг зубов. — Почему у тебя такой вид, будто в твою чашку чая попала муха? Ты что, не рада нас видеть?

Вопрос подруги навел меня на мысль, что как раз чая я сегодня и не пила.

— Не то чтобы я совсем была не рада вас видеть, — осторожно начала я, параллельно прикидывая, какой именно чай стоит заварить. — Просто обычно в это время я еще сплю. И к тому же на месте Требора после вчерашнего я бы не показывалась мне на глаза как минимум неделю.

Впрочем, если бы мне удалось не видеть нескладную фигуру мага более длительный срок, это было бы лучшим подарком с его стороны.

— И чем же наш прославленный маг заслужил подобную немилость? — осведомилась Лорана, заставив меня пожалеть о своей болтливости.

Ну как, скажите на милость, объяснить ей совместный визит мага с вампиром в мой скромный магазинчик, если подруга не в курсе, что я и ужасный некромант, проживающий рядом с кладбищем, одно и то же лицо. Как ни странно, сам Требор поспешил выручить меня из сложившейся ситуации.

— Видишь ли, Лорана… — Маг в очередной раз потупил взор своих карих глаз, словно внезапно обнаружил на полу что-то очень интересное и доселе практически не изученное. — Вчера я позволил себе побеспокоить нашу прекрасную травницу в очень поздний час. Мне был жизненно необходим один сбор из очень редких трав. Я точно знал, что у Геллы он есть. Вот и забежал на минутку-другую и, похоже, слегка скомпрометировал нашу подругу. О чем нижайше прошу простить. Готов искупить… практически кровью.

— А что за сбор? — тут же заинтересовалась Лорана, оправляя кружевной воротничок на квадратном вырезе своего платья. Требор тут же залился краской. Наверное, не мог решиться сказать правду, а ничего другого на ум не приходило. На его счастье, подруга тут же переключилась на другую тему: — Кстати, о травах. Может, чайку выпьем?

— Да, конечно, — кивнула я и отправилась готовить что-нибудь бодрящее, но не настолько, чтобы я наплевала на приличия и кинулась душить нашего милого мага.

Когда наконец компромисс был найден, чай заварен, разлит по изящным чашкам с голубой каемочкой и занял свое место на столе вместе с сахарницей, молочником и тарелкой замечательного орехового печенья, Лорана подарила нам еще одну дивную улыбку и изрекла:

— Ты просто не представляешь, что я тебе сейчас скажу! — Начало, надо сказать, весьма многообещающее, и, по моему опыту, ни к чему хорошему привести оно не могло. — Я скоро выхожу замуж. — Ну, это я знала, как и большинство незамужних девушек Загорска, втайне кусавших свои локти от зависти. Надо же, дочь торговца шелком, пусть и зажиточного, но все-таки дворянам не ровню, просватал молодой баронет. — И я хотела бы отпраздновать это замечательное событие в узком кругу своих друзей, но очень весело. Словом, не стану ходить вокруг да около. Скажу прямо: мне удалось достать три билета в замок Ужаса и Наслаждений! Здорово, правда?

От неожиданности я поперхнулась чаем и закашлялась. Требор услужливо побил меня по спине, но то ли не рассчитал сил, то ли мстил за слабительный сбор — в любом случае мой лоб только чудом избежал весьма болезненной встречи со столешницей.

— Только не говори, что ты планируешь туда пойти, — выдавила я, как только удалось толком перевести дух.

Лорана вперила в меня удивленные изумруды своих глаз.

— Разумеется, планирую! — фыркнула она. — И вы с Требором будете меня сопровождать. Замечательно, правда?

Я с ужасом и недоверием воззрилась на нее. Она что, серьезно хочет, чтобы я в здравом уме и трезвой памяти добровольно отправилась с ней туда? Об этом месте ходила масса сплетен и слухов, от самых ужасных до просто невероятных. Поговаривали, что в замке множество возможностей удовлетворить свои желания. О нем говорили шепотом и мужчины и женщины, стыдливо прикрывающие свои лица изящными веерами, словно не желая, чтобы кто-нибудь вероломно смог прочесть пикантный разговор по неосторожным губам. Сколько из всего сказанного о замке Ужасов и Наслаждений правда, не мне судить — я ни разу там не была. Просто знала, что он есть, видела эту темную каменную громаду, словно скребущую своими зубцами небо, на вершине одной из Драконьих гор. Чем был сам замок до того, как король Лексус Третий счел удачной мысль признать вампиров народом и закрепить за ними право обычных граждан Лероллии, неизвестно. Но после того как вампиров легализовали, они проявили себя как хваткие бизнесмены, способные делать золото практически из воздуха почище самого удачливого алхимика. Они или выкупили замок, или он принадлежал им и ранее, но теперь это было очень и очень процветающее предприятие, попасть куда было примерно столько же шансов, как у селянки на бал дебютанток в столице. Слухов, что там кого-то из посетителей убили, не было, но я в принципе не доверяю вампирам, как бы обаятельно они ни выглядели, и всегда помню, что за безупречными на вид губами таятся острые клыки.

— А я-то надеялась, что ты не включишь меня в список приглашенных, — осторожно заметила я, остро жалея, что не добавила в чай валерианы.

Впрочем, у меня еще есть шансы это сделать.

— Брось, Гелла! Другой такой возможности может и не представиться. — Подруга нетерпеливо взмахнула рукой, словно отметала все сомнения прочь.

— Я как-нибудь переживу это досадное упущение, — хмыкнула я и добавила-таки в заварочный чайник порцию успокоительного сбора.

— Дорогая, я тоже боюсь за свою репутацию.

— Действительно? — удивилась я. — А по тебе не скажешь.

— Это потому, что со мной специально занимаются учителя, чтобы в высшем обществе я не ударила в грязь лицом и не теряла самообладания даже в самых сложных ситуациях, — мило улыбнулась она и нагнулась в мою сторону так, что ее грудь оказалась в опасной близости от чашки с чаем. Требор, получивший дивную возможность созерцать глубокий вырез платья во всей красе, судорожно сглотнул и явно окосел от дивного зрелища. Все-таки мужчины странные существа — выходят из строя по таким пустякам. — Я все продумала до мелочей. Завтра у тебя выходной. Сегодня вечером, пока еще не стемнеет, ты просто пойдешь к Требору. Не доходя до него, наденешь шелковую маску. Требор же будет ждать нас в наемном экипаже у своего дома. Так что никто ничего не узнает. А сам замок посещают такие известные люди, что вампиры сами заинтересованы в строжайшем соблюдении анонимности посетителей.

— А как же твои родители?

— Они уехали в столицу покупать кое-что для свадьбы, ну и для моего приданого, разумеется. Свадьба — это так хлопотно, — закатила глаза она.

— Хорошо. Допустим, мы доберемся до замка инкогнито и никто нас не узнает. Скажи пожалуйста, зачем вообще нам это надо?

— Ну как же! Знаешь, какие там косметические салоны? — восхищенно воскликнула подруга.

— Даже не представляю, — скептически покачала головой я. — Что вообще вампиры могут знать о средствах поддержания красоты, если они никогда не старятся и вообще могут жить вечно, — если их не убить, разумеется.

— Ты неисправимая пессимистка, — вздохнула Лорана. — Хорошо. Говорят, у них лучший массаж в стране. Мастера практиковались тысячелетиями.

Я фыркнула:

— Дорогая, ты всерьез купилась на эту дешевую рекламу? Это же явный трюк для заманивания туристов. Ну скажи на милость, где ты видела тысячелетнего вампира, делающего массаж смертным? Ладно, допустим, он унизится до подработки массажистом, ну, понятное дело, за века мог сильно поиздержаться и ему срочно понадобились деньги. Но откуда тысячелетия практики? Их легализовали всего лишь несколько лет назад. Они что, на своих жертвах тренировались? В таком случае очень любезно с их стороны, перед тем как обескровить человека, сначала сделать ему массаж. А главное, негативных откликов никто не оставит. Если, конечно, не поднять труп в виде зомби.

— Фи, Ангелла! — нахмурилась девушка. — Тебе бы только гадости говорить! Ладно, думаю, это тебя наверняка поразит. Там… — Она придвинулась еще ближе, и стол угрожающе накренился. Требор едва успел подхватить скользнувшие по его поверхности чашки, Лорана же этого даже не заметила. — Там… Мужчины раздеваются.

Я обалдело уставилась на чуть порозовевшую от смущения подругу. Маг тоже сменил свой колер на красный и конфузливо прятал глаза, но постоянно натыкался на глубокий вырез подруги и смущался еще больше. Эдак его удар хватит.

— Кхм… Если тебя интересует именно это зрелище, тогда давай проберемся в мужскую баню. Там особи мужского пола не только разоблачаются, но и ходят в чем мать родила, а некоторые даже бьют друг друга вениками. Если Требору будет не интересно, мы можем послать его в женскую. А наши билеты продадим по спекулятивной цене и сходим в хороший ресторан.

Лорана откинулась на спинку стула и надула свои прелестные губки. Маг покраснел до корней русых волос и уставился на меня с таким видом, словно всерьез опасался, что я заставлю его совершить турне по женским баням, даже если он станет плакать, упираться ногами и кусать за руки агрессоров. Возможно, он решил, что расстройство после вчерашнего визита вампира подвигнет меня на месть, а с некромантки станется сдать несчастного мага в местную полицию как извращенца, возжаждавшего зрелища обнаженной женской плоти.

— Гелла! — В голосе подруги зазвучали строгие нотки, какие обычно бывают у родителей, когда дочь загулялась допоздна. — Между прочим, я сильно рассчитываю повеселиться. В кои-то веки мои родители уехали и не станут навязывать слуг сопровождать меня. Я хочу поразвлечься как следует, а ты пытаешься все испортить? Я тут из кожи вон лезу, чтобы найти что-то, о чем мы сможем с теплотой вспоминать в старости, а ты корчишь из себя буку? Разве нельзя просто сказать: «Спасибо, Лорана! Ты настоящая подруга! Так здорово все придумала».

Я почувствовала себя самым неблагодарным существом в Лероллии. В конце концов, моя подруга выходит замуж и неизвестно, как ее будущий супруг будет относиться к нашему знакомству. Говорят, знать внимательно следит за соблюдением дистанции между своим сословием и всеми другими, кому не удалось родиться с серебряной ложкой во рту. В любом случае почти наверняка мы будем видеться гораздо реже.

— Хорошо. Будем считать, я рассыпалась в благодарностях и трепещу от желания поехать в этот самый замок. Но и ты должна меня понять — вампиры вовсе не то знакомство, которым следует гордиться. И в их замке благовоспитанной девице делать нечего.

— Благовоспитанной? — Лорана окинула меня насмешливым взглядом. — И это говоришь мне ты? Да ты ездишь верхом по-мужски, метко кидаешь в цель любое холодное оружие, стреляешь из лука лучше многих мужчин, которых я знаю, а об арбалете и говорить не приходиться. Признайся, ты подменыш фейри, а настоящую Ангеллу они утащили в свои холмы, чтобы сделать своей служанкой?

Я тяжело вздохнула. Да, в частые отлучки родителей подруги я использовала ее сад как полигон для тренировок. А где еще нормальной девушке спокойно потренироваться в стрельбе из лука и метании тех же ножей без любопытных соседей, самозабвенно глазеющих через забор? Ограду вокруг дома Лораны не перепрыгнет ни одна лошадь, и, чтобы подсмотреть за нами, обычному человеку придется либо научиться левитировать, либо отрастить крылья, либо обзавестись лестницей.

— Боюсь, ни один фейри, будучи в своем уме, не польстится на такую никудышную служанку, — в тон подруге откликнулась я. — Но, даже рискуя быть поднятой на смех, я все равно остаюсь при своем мнении о большой опасности, исходящей от вампиров. Пусть они одеваются с шиком светских львов, обаятельны до неприличия и выглядят такими душками, но во рту у них острые клыки и питаются они человеческой кровью. Они хищники, а мы их жертвы, и никакой налет культуры этого не изменит.

— А по-моему, ты преувеличиваешь. Вот уж не замечала у тебя раньше склонности к драматическим эффектам. К тому же я слышала, что некоторые из вампиров перешли на кровь животных, — невозмутимо отмахнулась Лорана. — В любом случае с нами будет Требор, он маг и вполне может защитить нас от посягательств нежити.

Лично я в боевых качествах мага сомневалась. Пригорюнившийся парень явно придерживался того же мнения. С другой стороны, под широкой юбкой моего парадного платья можно разместить не только пару стройных ног, затянутых в шелковые чулки. Умеючи можно и арбалет пронести. Небольшой, разумеется. И это вселяло надежду, что ночь мы таки переживем. С другой стороны, может, все не так уж и страшно? В замок Ужаса и Наслаждений ездит много народа, и если они возвращаются, то и мы вернемся.

— Ладно-ладно! — примирительно подняла руки я. — Я уже согласилась поехать, а значит, меня больше не надо уговаривать.

— Хорошо. Но пообещай мне одну вещь.

— Все, что угодно, но в пределах разумного.

— Конечно, дорогая. Обещай мне, что расслабишься и будешь веселиться.

— Попробую. Но никаких гарантий.

— Пусть так, мне и этого будет довольно. До вечера, дорогая. И да, кстати, чуть не забыла… Найди какие-нибудь туфли без каблуков. Вдруг нам придется много танцевать.

— Ладно. Тогда до вечера.

Мы расцеловались, и прекрасное видение по имени Лорана в сопровождении нескладного, вечно задевающего мебель мага покинуло мою скромную лавочку, оставив меня предвкушать грядущий замечательный вечер.

Я кинула взгляд на настенные часы. Было только восемь. Два часа до открытия моего магазинчика и час до открытия любой другой лавочки в моем районе. Впрочем, имелась замечательная кондитерская на углу. Там пекли дивные пирожные с кремом и наивкуснейшие пирожки с разнообразными начинками, а от множества сортов печенья любой гурман впадет в гастрономический экстаз. Я колебалась недолго. В конце концов, после потрясений сегодняшнего утра и неприятного вчерашнего вечера немного замечательной выпечки — это то, что поможет несчастной девушке примириться с жестокостью окружающего мира. Задумано — сделано. И вот уже я с вожделенным пакетом пирожных стою на пороге своего жилища. Но милым девичьим мечтам не суждено было сбыться. День начался неудачно, и становиться лучше явно не собирался.

На пороге моей лавочки, как ожившее возмездие в кружевном чепце, стояла Манефа. Впрочем, ажурный черный головной убор она сменила на белый и поверх черной шелковой блузки надела красивый белый накладной воротник, кружевной узор которого, украшенный черным переливчатым бисером, просто кричал о своей дороговизне. Зато остальные детали ее туалета были те же, что и во время ночного визита, отчего у меня создалось обманчивое впечатление, будто она спала прямо так — в одежде, не шевелясь, прямо как вампир в гробу, потому вещи и не помялись. Глядя на ее застегнутую на все пуговицы блузку, я не без злорадства отметила, что купчиха наверняка сварится в собственном соку, когда вовсю разгорится хороший летний денек.

Рядом с почтенной старушкой стоял высокий незнакомец. Его темно-каштановые волосы, стриженные под горшок (скорее всего для удобства ношения шлема), и военная выправка выдавали в нем человека либо находящегося на военной службе, либо недавно уволившегося в запас. Светло-карие глаза из-под по-девичьи пушистых и густых ресниц смотрели внимательно и явно не упускали ни одной детали. Загорелое и обветренное лицо свидетельствовало о том, что мужчина не привык отсиживаться в казарме. Тонкий породистый нос совершенно не портила небольшая горбинка, полученная в какой-то драке. Нос явно ломали, и, похоже, не раз. Мне стало интересно, с какой целью эта колоритная парочка нарисовалась на пороге лавки в столь раннее время, когда до открытия оставалось еще не менее часа.

— Доброе утро, деточка! — На морщинистом лице Манефы расплылась снисходительная улыбка благодетельницы. — А ты ранняя пташка. Я уж, грешным делом, думала, что после вчерашнего ты не встанешь раньше полудня.

Прозвучало это так, словно я вчера, вместо того чтобы мирно беседовать с покупателями и поить травяным чаем всех, включая ее, закатила вечеринку, спонтанно переросшую в безумную оргию.

Как ни хотелось мне нахамить противной старушенции, постоянно сующей свой нос в чужие дела, приходилось действовать в рамках своей маски. Ангелла, которую знали кумушки нашей улицы, просто физически не могла нагрубить старшим. Поэтому я мило улыбнулась купчихе, бросила на нее немного рассеянный взгляд девушки, рожденной ходить по магазинам, а вынужденной ходить на работу.

— И вам доброго утра, досточтимая госпожа Манефа! — вежливо откликнулась я, стараясь не коситься в сторону незнакомца. — Вижу, и вы бодрствуете в этот ранний час. Признаться, я переживала, благополучно ли вы добрались домой. Темно ведь было, а на нашей улице не везде зажигают магические фонари.

Насчет фонарей я ничуть не покривила душой. Их действительно зажигали в лучшем случае через один. Так градоправитель экономил на освещении. Магические фонари давали больше света, чем газовые или заправленные керосином, но, с другой стороны, запас магии в них не был бесконечен, и время от времени его надо было пополнять, а это дорого.

— Хорошо дошла, не стоило беспокоиться, — отмахнулась Манефа, сверкнув на утреннем солнце перстнями. — Стоит ли молодой девушке волноваться о такой старухе, как я? Что со мной может случиться? Кстати, хочу тебе представить этого достойного молодого человека, благодаря которому наш прекрасный Загорск станет еще безопасней. Знакомьтесь, это Роланд — новый капитан нашей городской стражи. Его к нам перевели из самого Диафеба. А эта молодая леди — Ангелла, владелица замечательной лавочки трав. У нее самый богатый ассортимент сборов и вкуснейшие чаи. Уверяю вас, в своей столице вы таких точно не пробовали.

Я незаметно стрельнула взглядом из-под опущенных ресниц в сторону капитана. А это уже интересно. За какие такие подвиги его к нам сослали? Не по доброй же воле он поехал к нам в Загорск из самого Диафеба. И куда нашего капитана дели? Лично меня он вполне устраивал. Никогда не лез в дела местного некроманта и, конечно, не подозревал, кто эта мифическая личность. А этот непонятно как отреагирует на мое присутствие в городе.

— Дорогуша, может быть, ты пригласишь нас на чашечку чая? А то на улице становится жарко. — Понимающая улыбка Манефы настроение мне не улучшила.

Наверняка купчиха решила, что я смутилась из-за присутствия мужественного военного. На самом деле я вовсе не хотела приглашать их внутрь. Кинув взгляд на свои вожделенные пирожные, поняла, что придется делиться, и настроение опустилось ниже плинтуса.

— Ох, какая я рассеянная, — «смущенно» улыбнулась я, открывая замок на двери. — Проходите, конечно. Чай я сейчас поставлю.

Буквально через пару минут мы чинно сидели за столиком и пили свежезаваренный чай с добавлением мяты и корочек цитрусовых и ели мои пирожные. Правда, Роланд отказался от лакомства, сославшись на свою нелюбовь к сладкому, чем заслужил мою искреннюю благодарность. Очко в его пользу. Манефа, пользуясь своим положением вдовы и почтенным возрастом, спокойно поедала вкусности, ничуть не заботясь о сохранности своей фигуры. Мне же оставалось только позавидовать. Как девушка незамужняя, в присутствии потенциального претендента на свою руку и сердце, то есть всех неженатых лиц противоположного пола, я вынуждена была клевать, как птичка, и больше крошила произведение кондитерского искусства, чем реально ела. А это как раз очень несправедливо, я же ходила в кондитерскую, я их выбирала, и я отчаянно хотела насладиться нежным кремом и хорошо пропитанным бисквитом со щедрым добавлением орехов. Почему судьба ко мне так жестока?

Пока я раздумывала над несправедливостью бытия, Манефа бросала на меня призывные взгляды: «Смотри, кого я тебе привела буквально на веревочке! Не зевай, дуреха ты этакая! В девках ведь засидишься!» Ладно. Старую купчиху я, кажется, поняла. Застав вчера меня поздней ночью в лавке в компании двух мужчин, она твердо решила устроить мое скорейшее замужество. В конце концов, муж не позволит жене принимать мужчин так поздно и примет их сам, пока жена укладывает спать ребятишек. Вопрос, зачем это надо самому капитану. Я бросила в его сторону взгляд из-под полуопущенных ресниц. А он ничего себе такой, мужественный. Мне показалось, или под курткой у него мелькнула кольчуга? Надо же, носить такое в нашем районе среди бела дня? Однако… Либо он знает о нашем городе слишком мало, либо слишком много.

Видимо, из-за недосыпа я слишком пристально смотрела на гостя, наивной простоватой девушке этого делать не полагается. Брови мужчины поползли вверх, и он поинтересовался:

— Леди что-то хочет сказать?

Демоны их раздери, надо лучше следить за собой. Я растерянно улыбнулась, словно меня застали за чем-то недозволенным, затрепетала ресницами и смущенно спросила:

— А можно?

Манефа замерла на месте, словно боялась спугнуть такую удачу. Наверное, она уже отчаялась дождаться от меня шага к сближению с гостем.

— Конечно, — вежливо откликнулся Роланд, а взгляд его приобрел серьезность.

Только, в отличие от Манефы, я вовсе не желала привлекать внимание полиции или стражи. Раньше мы умудрялись существовать параллельно, и я не хотела менять эту дивную традицию.

— Вы ведь приехали расследовать эти жуткие убийства вампиров? Да? — Я даже немного подалась вперед, не настолько, чтобы задеть собственное блюдечко с безжалостно раскрошенным пирожным, но в самый раз, чтобы можно было понизить голос без риска, что собеседник попросту тебя не услышит.

Манефа подавилась чаем и закашлялась. Роланд воззрился на меня так, словно я разгадала государственную тайну. Не поняла. Угадала, что ли? Вот так оно и бывает, ткнешь пальцем в небо, а попадешь аккуратно в яблочко. Не ожидала.

— Скажите, Ангелла, что вам известно об этих убийствах? — заинтересовался капитан.

Купчиха прокашлялась, извлекла из рукава отделанный кружевами платок, промокнула лицо и уставилась на меня, как кошка на нагло шагающую по комнате мышь. Я скосила глаза на собственную чашку, но в гадании не была сильна, поэтому ответа на дне не обнаружила. Пришлось подбирать слова самостоятельно:

— Говорят, их разорвали на куски, а в рот набили чеснока… Поговаривают, что жертв уже сотни. Какой кошмар! На улицах стало так опасно, лишний раз из дому не выйти.

Манефа улыбнулась, и выражение ее лица стало более благожелательным. Видимо, она приняла мое высказывание за ловкий трюк для завлечения мужественного капитана в мои сети. Мол, заботься обо мне, такой хрупкой и беззащитной. Не то чтобы Роланд успокоился. Он еще раз скользнул внимательным взглядом по моему лицу и, не найдя ничего особенного, слегка расслабился:

— Не беспокойтесь, Ангелла. Я просто уверен, что такой милой девушке ничего не угрожает.

— Легко вам говорить, — кротко вздохнула я. — Вы мужчина и при оружии, а как же быть обычной девушке? Ее каждый обидеть может.

— Вас кто-то обидел?

— Пока нет.

— Хорошо. Если кто-то попробует это сделать, обращайтесь прямо ко мне. Хотя я уверен, что этого не случится.

Мы еще выпили по чашечке чая, поболтали о том и сем. Гости откланялись, когда пришло время открывать лавочку. К этому моменту я умудрилась так забить голову капитана своей трескотней, что, дабы просеять такое количество информации, ему пришлось бы анализировать наш разговор с неделю. Скорее всего, он перестал искать смысл в моих словах уже после первых пяти минут. Уважаю. Лично я сдалась бы через минуту.

После ухода гостей я съела, наконец, крошки, в которые превратилось мое лакомство, и с особым наслаждением смаковала оставшееся на тарелке пирожное. Ну вот и все. Теперь можно открывать лавочку. Хороший завтрак — залог хорошего дня.

ГЛАВА 3.

Ночь темным теплым покрывалом спустилась на Загорск, заключила его в крепкие объятия, осветила звездами и полной луной. Жаркий день сменился мягкой прохладой. Но для меня вечер не задался еще со вчерашней ночи. Согласна, погода стояла прекрасная и к ней претензий не было. Магические фонари светили через один, но луна добровольно помогала им справиться с нелегкой задачей освещения улиц. Проблема состояла в том, что Требор проживал в не очень-то богатом районе города. Конечно, это были не совсем трущобы, где каждую минуту приходилось опасаться не только за свой кошелек, но и за жизнь, а квартал для малообеспеченных людей, где сдавались недорогие меблированные домишки и комнаты. Там можно за небольшую плату поужинать в таверне или заправиться в кабачке, но вечером по улицам такого квартала одинокой девушке лучше не прогуливаться без пары дюжих охранников. Не знаю, в курсе ли была Лорана, но очень надеюсь, что она доберется до выбранного ею места без приключений.

Сначала меня пытался обворовать какой-то рыжий наглый тип с лицом, удивительно похожим на лисью мордочку. Конечно, ему это не удалось. Не то чтобы я сильно рассчитывала на собственную реакцию, или у меня вовсе не было, что красть (так как мы шли в гости к вампирам, пришлось взять с собой массу содержащих серебро вещей), просто помимо оружия и магических амулетов я захватила с собой чрезвычайно интересный амулет против воришек. Только рыжий сунул свою жадную ручку в мой карман — бац! — амулет сработал, и вороватая длань оказалась намертво приклеенной к моей выходной юбке. Какая неприятность.

— Это как понимать? — сверкая огромными, как плошки, глазами удивленно вопросил незадачливый вор.

— Понимай как знаешь, — щедро предложила я.

— Отпусти немедленно, — угрожающе зашипел он.

Для серьезной угрозы ему не хватало массы. Все-таки худой высокий мужик с хитрыми, вечно бегающими глазками производит куда менее внушительное впечатление, чем серьезно настроенный громила.

— А то что? — заинтересовалась я больше для того, чтобы поддержать разговор, чем всерьез рассчитывая на конструктивный диалог.

Ну что мог сделать этот задохлик с вооруженной до зубов дочерью охотницы на нежить?

— Я скручу твою тощую шею! А ну, гони сюда свой кошелек и отпусти меня!

— Какие глупости только не услышишь в Загорске ночью, — посетовала я, ни к кому, собственно, не обращаясь. — Во-первых, милейший, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. А во-вторых, ты меня не убьешь, это же очевидно.

— Это еще почему? — поразился вор, честно пытаясь придать своему лисьему лицу выражение мрачной решимости бывалого убийцы.

— Потому что труп придется таскать с собой. И как ты сможешь объяснить окружающим, откуда взялось мертвое тело, приклеенное к тебе? В нашем случае даже смерть не разлучит нас. К тому же нехорошо отбивать хлеб у гильдии наемных убийц. Они очень расстраиваются, когда кого-то убивают не ее члены.

Вор затих. По его лицу было видно, что он уже сожалеет о том, что вообще покинул свой дом этим вечером. Сидел бы себе и пил чай. Нет, понесла нелегкая на дело. Наверное, нечистые силы толкнули. Он с трудом сглотнул. Видно было, как судорожно дернулся кадык на худой шее.

— Может, договоримся? — осторожно предложил он.

— Может, — улыбнулась я довольной улыбкой хищницы, которой пойманная добыча предлагала взамен себя целое стадо. — Предлагай.

Беда была в том, что незадачливому вору совершенно нечего было предложить. А мне было как-то неудобно отпускать его просто так. Сторговались на одной услуге. Он поклялся помочь в большом деле или в малом, если мне когда-то понадобится. Клятва была серьезная, торжественная, скрепленная кровью. Поэтому, если что, ему никуда не деться.

После того как я отпустила вора, ко мне пристали несколько пьяных с предложением скоротать вечерок вместе в ближайшей подворотне. Пришлось объяснить им, что они ошиблись адресом. Всю сцену наблюдали местные жрицы любви и решили, что я просто думаю набить себе цену, и попытались побить как конкурентку. В результате нечеловеческих дипломатических усилий с моей стороны те, кто жаждал плотских наслаждений, и те, кто эти самые наслаждения продавал, нежно обрели друг друга, а я отправилась дальше. Настроение ухудшалось с каждым шагом.

Экипаж, нанятый Требором, был обит черным. Сидевший на облучке кучер, закутанный, несмотря на летнюю жару, в темное пальто, напоминал откормленную ворону. Сонно переминалась с ноги на ногу запряженная в экипаж вороная четверка лошадей. Да где маг взял это транспортное средство? В похоронной конторе?

Фонари в этом районе города практически не горели, то ли их считали непозволительной роскошью, то ли в темноте местным жителям было проще обделывать свои дела. По мне так второе вероятнее. Кучер тоже фонарей не зажигал, и оттого повозку можно было принять за причудливую тень между домами. Хорошо, что я некромантка, с ночным зрением полный порядок — кошкам на зависть. Издержки профессии. По кладбищу ночью с фонарем бродить не стоит. Зачем же привлекать лишнее внимание, когда работаешь без лицензии?

Когда я направилась к экипажу, кучер покосился в мою сторону — это было видно по тому, как в неверном свете луны блеснули белки глаз, — но с места не сдвинулся.

— Какие-то проблемы? — с нажимом поинтересовалась я, уже мечтая о том, чтобы меня не пустили внутрь.

Да. Я сожалела о том, что опрометчиво дала согласие на эту поездку, и заранее знала: что бы ни предлагали людям вампиры, будь это трижды весело, — мне не понравится. Я придерживаюсь мнения, что восставшие из могил мертвецы, имей они хоть бездну обаяния, все равно должны вернуться в свои могилы. А вампиры это, упыри, вурдалаки или зомби — без разницы. Мертвые должны лежать в земле, и точка. К сожалению, не все разделяют мое мнение, а зря.

Кучер не оправдал возложенных на него надежд, еще раз доказав, что одинокой беззащитной девушке не стоит слишком уж рассчитывать на бескорыстную помощь окружающих. Возможно, мужчине заплатили только за доставку нас до места, а сохранность пассажиров не входила в договор. Как вариант его могли предупредить о моем приходе. В любом случае он не предпринял никаких попыток мне помешать, просто пожал плечами и отвернулся. А вполне мог слезть, откинуть лестницу, чтобы я залезла нормально, а не пыталась исхитриться, приподнимая юбки на достаточную высоту и ослепляя зрелищем своих стройных ног случайных прохожих. Мало ли кто увидит, а у меня, между прочим, на каждой щиколотке по кинжалу в ножнах.

Так как никто не помог бедной, но очень хорошо вооруженной девушке влезть в экипаж, пришлось совершить замысловатый акробатический этюд самостоятельно, что окончательно вывело меня из себя. И дело было даже не в том, что со стороны мое судорожное карабканье выглядело убого, и не в приличном весе амулетов и прочих изделий, призванных защитить не только от вампиров и содержащих в своем составе серебро. Просто у каждого верблюда есть своя последняя соломинка, способная переломить крепкую спину. В итоге внутрь экипажа я попала, пребывая в том чудесном расположении духа, в котором обыкновенно бывает медведь, если в его берлоге хорошенько пошуровать длинными палками и потом залепить косолапому снежком по морде.

Уютно расположившиеся на мягких сиденьях Требор и Лорана подействовали на меня как красная тряпка на быка. Я злобно плюхнулась на сиденье напротив парочки и обожгла их взглядом инквизитора, заставшего подозреваемых в черном колдовстве за ритуальным жертвоприношением.

Подруга открыла было рот, чтобы пожурить за опоздание, но вовремя спохватилась и попыталась улыбкой сгладить неловкость. Может быть, в другое время ей бы удалось пролить масло на воду, но все испортил маг, которому такт и дипломатия были явно чужды.

— Опаздываешь, — с легким неудовольствием заметил он. — Мы ждем тебя целых двадцать минут и уже думали ехать веселиться без тебя.

— За чем же дело стало? — рассерженной кошкой зашипела я, явственно представив, что вполне могла спокойно лечь в постель наверстывать вчерашний недосып вместо того, чтобы ехать Всевышний знает куда в поисках сомнительных развлечений. — Это и сейчас не поздно сделать.

Ударом ноги распахнув дверь экипажа, я не только вдоволь насладилась удивленными лицами своих спутников, но и поняла, насколько крепкие двери нынче делают в каретах. Только остатки гордости, твердо зажатые в кулак, не позволили завопить во весь голос от боли в пострадавших пальцах на ногах. «Молодец, Гелла! — мысленно поздравила я себя. — Теперь пальцы наверняка опухнут, и я буду ковылять, как утка». Остаться ночью в сомнительном районе без малейшей надежды в случае опасности скрыться бегством — ничего гениальней и придумать нельзя. Хорошо хоть кучер еще не тронул с места. Впрочем, в таком состоянии я не могла выпрыгнуть на ходу хотя бы из принципа.

— Гелла! — испуганно вскрикнула Лорана, и, взглянув в ее удивленно расширенные зеленые очи, я поняла, что переборщила.

Я устало откинулась на подушки и сделала то, что следовало сделать давно: закрыла глаза, вдохнула как можно глубже и выдохнула как могла медленнее. За это время Лорана успела ловко захлопнуть распахнутую дверцу экипажа и стукнуть кучеру в стенку, чтобы трогал. Извиняться за собственный срыв я и не подумала, однако снизошла до объяснений.

— Как ты добралась? — все еще не открывая глаз, поинтересовалась я у подруги.

Все-таки трудно представить, чтобы хрупкая рыжеволосая красавица могла самостоятельно разобраться со здешними ночными обитателями. Раздался шелест шелковой материи — видимо, Лорана пожала покатыми плечами, задрапированными изумрудной шалью с бахромой, скрепленной на груди изумительной брошью с мелкими изумрудами в цвет глаз.

— Хорошо, — спокойно откликнулась она. — Я наняла двух телохранителей в гильдии, и они оказались очень хорошими. Думаю, если мне вновь понадобятся услуги охранников, я выберу именно их.

— Телохранители? Как мило, — выдавила я, удивляясь, как раньше не догадалась, что она поступит именно так.

Несмотря на некоторую взбалмошность и импульсивность, подруга вовсе не была глупа. Я тоже могла позволить себе нанять охрану. Но обычно некромантке охрана без надобности. Некромантов все опасаются. Многие боятся смерти, но те, кто способны поднять мертвеца из гроба и заставить служить себе в любом качестве — хоть вешалкой для одежды, — вызывают в народе чувство, близкое к панике.

Беда в том, что платить за услуги наемников я могла только как некромант, а скромная травница просто не могла себе этого позволить. Вот такие противоречия несет в себе наличие двойной жизни.

— А ты поступила иначе? — мило удивилась подруга, явно не понимая причину моей злости.

Единственная дочь любящих родителей, не стесненных в средствах, она не всегда догадывалась, что у окружающих просто может не быть денег.

— Я была вынуждена добираться в гордом одиночестве, в темноте, по улицам, где даже днем прогуливаться девушке без сопровождения не рекомендуется.

— О! — только и сказала Лорана, до которой наконец дошло, чего мне стоило добраться сюда.

— Не понимаю, чего ты бесишься? — тут же встрял Требор, напрочь уничтожив грозивший начаться приступ жалости ко мне, несчастной, обделенной, запуганной. — Ты же прекрасно знала, где я живу.

И не поспоришь. Да, знала. Но от этого дать ему хорошего тумака хотелось не меньше.

Возница гнал так, словно боялся опоздать на собственные похороны. Поймите меня правильно, я не против хорошей скачки. Почему нет? Если лошадь хороша и у нее быстрые ноги. Но, во-первых, предпочитаю скакать верхом, вместо того чтобы трястись, как лягушонка в коробчонке, а во-вторых, не без основания считаю горный серпантин плохим местом для призовых забегов вне зависимости от приза на финише. С моей точки зрения, крутые повороты на дороге не дают возможности показать хорошую скорость, и как бы ваше животное ни было резво, придется притормаживать, чтобы не свалиться в пропасть.

— Кучер хочет нас убить? — испуганно пискнула Лорана, когда экипаж в очередной раз подпрыгнул на ухабе, и мы дружно сначала ударились о потолок, а затем шлепнулись на сиденья.

Я придерживалась того же мнения, просто не решалась его озвучить, чтобы не прослыть не только истеричкой, но еще и паникершей. С другой стороны, единожды откинув темную занавеску на окне, я тут же поняла, что рождена исключительно для пеших прогулок и соглашусь скорее летать на драконе, чем снова позволю заманить себя в этот гроб на колесиках. В неверном свете луны пропасть за окном выглядела как-то особенно жутко. Если сорвемся в эту черную бездну, шансов пережить приземление никаких. При особом везении скончаемся еще в полете от разрыва сердца.

— Мы опаздываем, — спокойно пожал плечами Требор, словно этот жест мог все объяснить — и безумие ночной гонки, и неоправданный риск.

— Вот как? И поэтому он решил нас размазать о скалы или сбросить в пропасть, на выбор? Может, поедем помедленнее? — не унималась подруга, чем вызвала во мне острый приступ благодарности. Все-таки она такая заботливая, и вообще… замечательная. — В конце концов, так ли уж важны эти несколько минут?

Требор уставился на меня с таким видом, словно в сложившейся ситуации считал виноватой лишь мою скромную персону. Возможно, отчасти так оно и было. Но вины я за собой не ощущала, раскаиваться и демонстративно посыпать голову пеплом не собиралась, хотя на всякий случай отодвинулась вглубь кареты к противоположной от пропасти стене. Мало ли какие шальные мысли бродят в русой растрепанной голове. А так, если уж нам суждено сорваться, я погибну позже всех. Утешение так себе, но какое есть.

— Но мы опоздаем на представление и пропустим все самое интересное! — запротестовал маг и снова вперил свой взгляд в меня.

Настала моя очередь пожимать плечами. Хотите устраивать перепалку? Ну, это без меня.

— Ни одно представление в мире этого не стоит, — возразила Лорана, судорожно цепляясь за подушки, чтобы не соскользнуть на пол при очередном крутом вираже кареты. — Не важно, что именно вампиры намерены нам показать. Умоляю, помедленнее!

Требор в очередной раз метнул взгляд в мою сторону, но я не разгадала его значения, так как именно в этот момент колесо экипажа угодило в очередную выбоину. Меня высоко подбросило вверх, я взвизгнула и неприлично выругалась, ощутимо приложилась о затянутый мягкой кожей потолок, затем рухнула на колени друга, заехав локтем ему в солнечное сплетение. Маг взвыл и забарабанил в стенку, чтобы кучер придержал лошадей, пока мы не покалечились. Не знаю, услышал ли его возница сквозь топот борзых коней и свист ветра в ушах и сдержал бег лошадей, или мы просто подъезжали к замку, и спешить стало уже некуда. Тут я почувствовала нечто такое, отчего совершенно позабыла, что все еще нахожусь на довольно острых коленях Требора, причем нервно тереблю его и без того всклокоченные волосы.

Смерть. Я почувствовала смерть. Для обычного человека смерть неосязаема, незрима, неслышна. Она может сопровождаться запахом тления. Ее встречают преимущественно один на один, а близкие, проводив усопшего на кладбище и бросив на крышку гроба горсть земли, представляют смерть в виде высокой фигуры, облаченной в черный бесформенный балахон, сжимающей костлявой рукой косу. Я не раз бывала на кладбище и среди бела дня и ночью, поднимая мертвецов по просьбе заказчиков, но ни разу не видела зловещей фигуры с острым предметом, насаженным на длинное древко. Для некроманта смерть нечто иное. Она ощущается иначе, чем у обычных людей. Это чувство, спрятавшееся где-то внутри, в самой мрачной глубине сознания. Как перелетные птицы безошибочно находят путь домой, так и мы чувствуем смерть. Это знание часть нас и неотъемлемо, как дыхание.

Вот и сейчас я явственно почувствовала это неповторимое дыхание смерти. Это была очень старая смерть, можно сказать, древняя. Ей точно было не одно столетие. Я невольно напряглась. Разумеется, Требор, на коленях которого я восседала, ощутил напряжение в моих мышцах и насторожился:

— Что случилось?

Я дернулась от звука его голоса, словно очнулась от грезы наяву, и попыталась замаскировать свое замешательство излишне тщательной возней с одеждой после того как перебралась на свое место.

— Кладбище, — пришлось пояснить в ответ на серьезный пристальный взгляд мага. — Оно очень старое. Скорее всего, давно не действует. Ты знал?

Парень отрицательно покачал головой:

— Откуда? Никогда не был здесь раньше.

Судя по растерянному выражению на лице, он не лгал. Да и зачем ему глупая ложь из-за такого пустяка?

Лорана отдернула занавеску и с удивлением воззрилась на скорбные холмики, памятники и кресты над темными надгробиями. При серебристом свете полной луны погост смотрелся особенно живописно.

— И правда могилы! — удивленно произнесла она. — Но как? Как ты могла это узнать? Ты же не выглядывала наружу.

В ответ я неопределенно пожала плечами — мол, вот такая я догадливая. Вдаваться в подробности совершенно не хотелось. Слегка напряженной от какого-то неопределенного предчувствия рукой я отдернула черный бархат занавески. Здесь было нечто еще. Нет, я не чувствовала коварно притаившихся под землей мертвецов, готовых выбраться наружу по первому зову. Такую старую смерть не так-то легко потревожить. Здесь недостаточно принести в жертву парочку кур или козу, а человеческие жертвоприношения я всегда считала недопустимыми. Ни один зомби не стоит такой жертвы. Вот такая я привередливая некромантка. Куча собственных пунктиков. Никуда без них. Здесь было нечто иное. Что-то такое, отчего, проезжая по этим мрачным местам, я чувствовала себя так, словно кровь бежала быстрее по венам. Сердце в груди трепетно замирало от предвкушения, будто я возвращалась домой после долгого отсутствия и гадала, насколько хорошо встретят меня домашние. Обрадуются ли? Кинутся ли с объятиями и счастливыми воплями? Облобызают в обе щеки или прогонят вон? Очень странно. Не то чтобы чувство меня пугало, скорее настораживало.

Замок Ужаса и Наслаждений, или Ужасных наслаждений, как называли его некоторые посетители, казался нарисованным черной тушью на серебряном диске луны. Его квадратные башни грозили темному небу каменными зубцами и на первый взгляд казались неприступными. Впрочем, я никогда не слышала о том, чтобы кто-то решился штурмовать эту твердыню. Да и зачем? Какие бы сокровища ни прятали внутри вампиры, много ли найдется добровольцев отправиться их добывать? Связываться с нежитью себе дороже.

Мы благополучно миновали опущенный подвесной мост. Копыта вороной четверки гулко зацокали по булыжной мостовой перед замком. Подъездная дорожка к центральному входу каменного строения оказалась ярко освещена магическими фонарями. На иллюминации вампиры явно не экономили.

Нас встречал вампир таких устрашающих габаритов, что, если бы не вполне человеческий, хотя и несколько бледный цвет кожи, его вполне можно было принять за горного тролля, напялившего на себя личину. Всем известно, что троллей-красавцев не бывает, что бы ни говорили на этот счет тролльчанки. Массивные плечи распирали бархатный камзол кроваво-красного бархата, а факел в мощной длани казался зубочисткой. И все-таки при всей своей внешней громоздкости старым он не был. В нем угадывалось слишком много жизни, если можно так выразиться. Глядя на этого громилу, я невольно подумала, что прихватила оружия все-таки маловато. С другой стороны, в резерве у меня было всего несколько часов на сборы. Сами посудите, может ли нормальная девушка сделать хорошую прическу и подобрать приличествующий случаю наряд и необходимый арсенал в такие краткие сроки? Наверное, для этого нужен гораздо больший опыт ведения боевых действий, нежели у меня.

В отличие от кучера, вампир имел понятие о правилах хорошего тона. Он подал нам с Лораной руку и помог выбраться из экипажа.

— Доброй ночи! — приветствовал он нас с вкрадчивым придыханием.

Не игра голосом, на что способны вампиры старше сотни лет, скорее хорошо отрепетированная практикой речь.

— Добро пожаловать в замок Ужаса и Наслаждений! Мы здесь, чтобы осуществить ваши самые тайные мечты.

Совершенно неожиданно для меня Лорана зарделась и смущенно хихикнула. Требор явно не знал, куда девать глаза. А я скептически хмыкнула. Осуществление тайных мечтаний некроманта? Ну-ну. Замок точно имеет все шансы стать обителью кошмаров.

— Позвольте, я провожу вас. Скоро начнется представление. Уверен, вы не хотите его пропустить.

А вот я не была так уверена. Интересно, а что он скажет, если я наотрез откажусь, чтобы меня провожали куда-либо? Поэтому сказала первое, что пришло в блондинистую голову:

— Говорят, у вас лучший массаж в королевстве.

Вампир расцвел радостной клыкастой улыбкой хищника, которому добыча отвесила неожиданный комплимент. Будь у меня нервы послабее, от такого дивного оскала можно было бы впасть в панику.

— О да! Наш косметический салон по праву считается одним из лучших во всей Лероллии. В самом Диафебе салон такого уровня только один, и тот принадлежит другу нашего радушного хозяина.

Лично я сильно сомневалась в том, что из вампиров могут выйти хлебосольные хозяева вне зависимости от того, сколько у них заведений в столице. Как ни одомашнивай волка, он все равно будет считать зайца своей добычей. Но озвучивать свои мысли я не стала. Мы все равно уже приехали, не поворачивать же назад.

— Прошу вас, дамы и господин, следуйте за мной, — еще раз сверкнул клыками вампир и стал подниматься по мраморным ступенькам.

Теперь я могла рассмотреть провожатого со спины, не рискуя встретиться с ним глазами и быть зачарованной. А вид со спины оказался очень не плох. Блестящие волосы цвета воронова крыла, стянутые в хвост бантом, спускались до плеч и смотрелись на красном бархате камзола особенно сочно. Мускулистые ноги плотно, как перчатки, облегали белые лосины. Высокие черные лакированные ботфорты с широкими отворотами заставили меня мысленно присвистнуть. Лично мне в такую жару даже вечером казались лишними даже обычные длинные юбки, а он в кожу вырядился. Значит ли это, что вампирам не жарко и они не потеют? Или это просто способ пустить пыль в глаза бедным смертным?

В многочисленных окнах замка горел свет, слышалась тихая красивая музыка. Наверное, загляни я в окна, обнаружились бы многочисленные пары, выписывающие замысловатые па под искусную игру музыкантов. Но отчего-то в глубине души я боялась сделать это. Боялась обнаружить нечто такое, отчего кинусь с криками обратно в город, и каждую ночь стану баррикадироваться дома, опасаясь нашествия нежити.

Вампир галантно распахнул тяжелую дверь, и по легкости, с которой он это сделал, я пришла к выводу — либо он очень сильный, либо дверной механизм хорошо отлажен.

— Прошу вас, — слегка поклонился он.

Друзья спокойно прошли внутрь. Я немного замешкалась на пороге, подумала, что со стороны смотрюсь очень глупо, сделала глубокий вдох и шагнула внутрь, как приговоренная к смертной казни на эшафот — гордо вскинув голову и расправив плечи до боли в спине.

Замок принял меня так, словно был моим родным домом и скучал в мое отсутствие. Странно. Здесь я была впервые и точно знала это, но отчего-то появилось стойкое ощущение, словно вернулась после длительного отсутствия, и каменное строение радуется этому, как старый друг, который тосковал в разлуке. Чувство было неожиданным и настолько сильным, что на некоторое время я просто выпала из реальности, а очнулась только тогда, когда Требор довольно сильно дернул за рукав. Я вздрогнула, как от пощечины, и удивленно моргнула, пытаясь сфокусировать свой взгляд на маге, но удалось это отнюдь не сразу.

— Что с тобой? — Волнение в голосе Требора звучало искренне.

Я тряхнула головой так, что прическа, на которую убила не менее двух часов, чуть не развалилась, осыпая пол опасными для нежити и очень острыми серебряными шпильками.

— Ничего. Все в порядке.

— А по твоему виду не скажешь, — не унимался маг.

— Правда, Гелла. Ты сегодня какая-то не такая, — вклинилась в разговор Лорана, и в ее изумрудных глазах сверкнуло неподдельное волнение.

— Действительно? — Я бросила на взволнованное лицо подруги успокаивающий взгляд. — Не обращай внимания. Думаю, это все недосып. Ничего, завтра высплюсь и буду как огурчик.

Надеюсь, не зеленая и не в пупырышках, усмехнулась я про себя. Да что вообще здесь происходит?

Неожиданно раздался густой, мелодичный мужской голос:

— Дамы, господин маг, рад видеть вас в нашей скромной обители.

Голос принадлежал вампиру. Он стоял здесь все время нашего разговора, а я даже не почувствовала его присутствия. Мой уровень тревожности поднялся сразу на несколько пунктов. Неужели он морочит голову, даже не глядя в глаза? Либо он действительно так силен, что вполне может оставаться невидимым, если ты не знаешь, куда смотреть, и не смотришь на него напрямую, либо… я сегодня настолько не в себе, что вполне могла просто его не заметить. Вампиры способны стоять неподвижно часами. Они не люди. Людей я не чувствую. А вот вампиров — да. Они мертвы, а я — некромант.

Вампир выглядел именно так, как их принято изображать. Слегка волнистые волосы блестящей красновато-рыжей, близкой по цвету к дорогому сорту заморской древесины волной расплескались по пышному кружеву воротника старинной сорочки. Длинные, обманчиво тонкие пальцы, такие трепетные на вид, а на самом деле вполне способные причинить много боли, если вы настолько спятили, чтобы разозлить их обладателя, утопали в пене дорогого кружева манжет столь затейливого плетения, что стоило оно наверняка состояние. Расстегнутые несколько верхних пуговиц сорочки дарили возможность лицезреть бледную сухопарую грудь в обрамлении кружевного жабо, как в затейливой раме. Не каждый мужчина может носить такое обилие кружева и не выглядеть при этом женоподобным. Этот мог.

— Мое имя Алази. — Его голос прозвучал тихой ласковой музыкой, а улыбка чувственных, красиво очерченных губ не открывала опасных острых клыков и дарила какое-то скрытое обещание, затрагивающее что-то внутри каждого. — Я хозяин этого замка.

Слова прозвучали, и где-то в глубине каменных коридоров что-то протестующе звякнуло. Я покосилась на друзей, но, судя по выражению их лиц, они ничего не заметили.

— Вы ничего не слышали? — спросила я скорее на всякий случай, не рассчитывая на положительный ответ.

— Нет. А что я должна услышать? — удивленно моргнула Лорана.

Требор просто отрицательно покачал головой и настороженно покосился в мою сторону.

— Что-то не так? — вкрадчиво промурлыкал Алази.

— Ничего. Просто послышалось, — мило улыбнулась я.

Печально, но кажется, у меня галлюцинации. Говорят, некоторые некроманты со временем сходят сума. Неужели это первый звоночек? Безумие подкрадывается незаметно. Какая досада.

Лорана неожиданно хихикнула. Совершенно не характерный для нее звук. Я подняла на нее глаза. Она смотрела на вампира, как восторженный ребенок на куклу своей мечты в витрине дорогого магазина. Пришлось дернуть ее за руку. Она очнулась, и изумрудные глаза удивленно уставились на меня.

— Никогда не смотри вампиру в глаза, — сказала я.

— Почему? — Длинные ресницы подруги обиженно затрепетали.

— Потому что вампиры пьют человеческую кровь и не каждая жертва добровольна.

Лорана с трудом сглотнула, и на ее лице отразилась смесь понимания, обиды и страха.

— Разве я могу быть так груб? — Тихий смех вампира был прекрасен и мелодичен. — Я ни за что не стал бы причинять боль прекрасным леди.

Он взял ее руку, медленно поднес к губам и поцеловал. Ничего необычного. Простой жест вежливости, легкое касание губ. Но Лорана вспыхнула до корней рыжих волос, как на первом свидании с мужчиной своих девичьих грез.

Моей руке он тоже оказал внимание, вызвав невольную дрожь предвкушения чего-то большего, чего-то запретного, что не произносят в приличном обществе, а маскируют за многообещающим взглядом, взмахом ресниц и трепетом веера. В уме я сделала себе пометку, что он явно старше того, что нас встречал, и не стоит позволять старому вампиру касаться открытых частей тела. Впрочем, закрытых тоже. Амулеты пока не очень-то помогали.

— А его руку вы тоже поцелуете? — не удержалась я от шпильки. — Нехорошо, если Требор почувствует себя обделенным.

— Не тревожьтесь, милая леди. — В голосе хозяина звучало невысказанное обещание. — Сегодня никто не почувствует себя покинутым или обделенным. Мы всегда рады угодить своим гостям.

Он скользнул ко мне, словно в замысловатом танце, и встал рядом. Я никак не могла решить, чего хочу больше: чтобы он придвинулся ближе или чтобы провалился в бездну к демонам, где ему и место. Вот такая я противоречивая. К тому же при моем невысоком росте я вынуждена была смотреть на его грудь, видневшуюся в распахнутой сорочке, что, конечно, не было лишено эстетики, но все равно было как-то неловко.

— Вы читали объявление на входе?

— А там есть объявление? — пожала плечами я.

— Да. И в нем определенно и недвусмысленно сказано, что внутрь нельзя проносить освященные предметы, амулеты и оружие для убийства вампиров.

От удивления я чуть не взглянула в его глаза, но вовремя спохватилась. Вот это номер! Он что, намекает на то, что пройти можно только безоружной? А вокруг будет куча клыкастых вампиров? Нет, я на это не подпишусь.

— Здесь не о чем думать, прелестная леди. Вам нужно просто сдать запрещенные предметы. Обещаю, что их вернут вам в целости и сохранности. Не волнуйтесь, с вами ничего не случится и оружие вам не понадобится. Это место для радости, а не насилия.

— Гелла, ты принесла оружие? — восхищенно воскликнула удивленная Лорана.

Я застенчиво потупилась.

— Ангелла, ты всех задерживаешь, — змеей зашипел Требор.

Я едва сдержалась, чтобы не врезать ему ногой по коленной чашечке, но решила, что на сегодня довольно чудачеств. Позже я найду время и место, чтобы поквитаться с ним за мое сегодняшнее унижение. Не важно, виноват он в нем или нет. Я нервно заправила за ухо прядь выбившихся белокурых волос и только затем позволила себе кивнуть:

— Хорошо. Только вам придется отвернуться.

— Прекрасная леди, мне придется попросить вас умерить свою стыдливость. Разумеется, ваш спутник и Мутасим отвернутся. Но я должен убедиться, что все запрещенные предметы будут сданы. Мне очень жаль.

Не думаю, что ему было действительно жаль, но пришлось смириться с этим.

— Обыск? — то ли обрадовалась, то ли ужаснулась Лорана.

Наверняка она считала происходящее забавным приключением.

— В этом нет нужды, — заверил ее Алази. — Думаю, леди проявит достаточно благоразумия и отдаст все на добровольной основе.

Какой доверчивый вампир. Так и тянет утаить что-нибудь по мелочи. Но боюсь, тогда мы проторчим всю ночь в прихожей. Если мы попали в замок, практически рискуя собственными жизнями на каждом шагу, то, по крайней мере, заслужили привилегию хорошо провести время.

Алази хлопнул в ладоши, и откуда-то из темноты выступила золотоволосая красавица в длинном зеленом платье, в руках у нее был большой медный поднос. Кем бы она ни была, я ее не ощущала вампиром. Возможно, девушка родилась и оставалась человеком, или же в ее жилах текла изрядная примесь эльфийской крови, но к мертвецам она точно не имела никакого отношения.

— Почему он может смотреть, а я нет? — тут же мышью на крупу надулся Требор.

— Раз ваша спутница не желает лишних глаз, так тому и быть, — отрезал вампир.

Мутасим, который встречал нас у входа, демонстративно развернулся спиной без лишних слов. Маг пытался возражать, но пристальный взгляд Алази задушил пререкания в зародыше, и Требор подчинился.

Чувствуя себя дорогой куртизанкой, затянутой в темно-синий муслин, показывающей стриптиз своему возможному покровителю, я подхватила подол своего платья. В конце концов, раньше начну, раньше закончу. «А красотке понадобится поднос побольше», — злорадно подумала я.

Просто поразительно, что можно спрятать под длинной женской юбкой! Именно поэтому я люблю этот наряд, несмотря на его неудобства. Женщин часто недооценивают, а миниатюрных и хрупких на вид особенно. А между тем существует масса холодного оружия, одинаково смертельного как в мужских руках, так и в женских. По мере того как куча зачарованных амулетов и оружия на полу росла, глаза Лораны удивленно округлялись и грозили вылезти из орбит.

— Арбалет? — пораженно пискнула она. — Ради всего святого, Гелла, зачем он тебе понадобился?

Требор попытался было обернуться, чтобы воочию убедиться, что я умудрилась пронести с собой арбалет, но получил ощутимый тычок под ребра от Мутасима и передумал. В конце моего разоружения на подносе образовалась внушительная груда, еще больше лежало у ног хозяина замка.

— Леди, я в восхищении. С таким арсеналом вам вполне по силам развязать войну с небольшим государством и выиграть ее. — Алази рассмеялся, и этот удивительный звук теплым бархатом прошелся по коже. Было в нем что-то мягкое и теплое, как в шерсти кота, нагретой на июльском солнце, но чувствовалось и кое-что от смерти.

— Вы просто не представляете, как порой тяжело честной девушке защитить себя в современном обществе, — скромно потупилась я, с тоской разглядывая оставляемое сокровище.

Радовало только то, что у меня остался небольшой кинжал на левой щиколотке. Вообще-то клинки были парными, но один из них зачарован, и вампир явно его чуял, другой же был просто с изрядной долей серебра. Конечно, еще остались серебряные шпильки в прическе и браслет, в звеньях которого крепились метательные стрелки из сплава с серебром. Не бог весть какой арсенал, но хоть что-то.

— Леди, а вы мне нравитесь, — с легкой усмешкой произнес хозяин. — Такая опасная…

— Жаль, что вы не в моем вкусе, — в тон ему откликнулась я. — Предпочитаю кого-то более живого.

Вампир усмехнулся, но клыки умудрился не показать. Вероятно, это целое искусство улыбаться вот так, чтобы острые выросты не увидели впечатлительные люди со слабой психикой. Люди-то они только ночью еда, а днем запросто заявятся с осиновыми кольями наперевес и — привет! — поминай как звали. Только пепел и останется. Ну, может, еще груда камней будет дымиться несколько дней.

В это время Требору надоело стоять спиной к нам, он обернулся и изумленно присвистнул, обозрев кучу амулетов вперемешку с зачарованным оружием и освященными предметами. Некоторые экспонаты вызвали живейший интерес мага, но Лорана быстро охладила пыл сделавшего охотничью стойку парня, заметив, что мы пришли вовсе не за этим.

— Уверен, это будет ночь, которую вы никогда не забудете, — мягко промурлыкал Алази.

Лорана схватила меня за руку:

— Быстрее! Вдруг представление начнут без нас, а нам еще нужно места занять.

— Не волнуйтесь. За вами забронирован столик. Мутасим с радостью проводит вас.

Можете считать меня невежей, но отчего-то не хотелось доставлять радость Мутасиму. Я вообще сомневаюсь, что радовать нежить — это мое призвание, и поэтому с упорством человека, принципиально поедающего грибы несколько раз на дню даже после седьмого отравления подряд, напомнила окружающим, что желаю получить массаж. Мол, наслышана и все такое. Подруга бросила в мою сторону взгляд, призванный испепелить строптивицу на месте, но я ответила самой милой и очаровательной улыбкой, на какую только была способна.

— Прекрасный выбор, — похвалил меня владелец замка. — Дилара проводит вас и проследит, чтобы массаж понравился очаровательной леди.

От его слов мне стало не по себе. Отчего-то вспомнился тот факт, что представления об удовольствии у человека и вампира могут кардинально отличаться друг от друга. И кто поручится, что ребята случайно не перепутают эти понятия? Но вида, что сомневаюсь, не подала. В конце концов, меня будет сопровождать Дилара, а друзей оживший мертвец с клыками. Мне уже повезло.

— Леди, извольте следовать за мной, — мягко улыбнулась Дилара, и мне показалось, что в черных глазах, таких темных, что зрачок на фоне радужки совсем не был различим, мелькнула искорка лукавства.

Пока я терялась в догадках, чем же она вызвана, прекрасная блондинка взяла своей изящной рукой факел и смело направилась во тьму коридора.

Прежде чем двинуться за ней, я обернулась, сама не знаю зачем. Мутасим подхватил еще один факел и жестом пригласил спутников следовать за ним. Лорана слегка закусила прелестную губку, как делала всякий раз, когда что-то вызывало ее недовольство. Ей явно не нравился мой выбор способа развлечения, но это она притащила нас сюда. Почувствовав мой взгляд, подруга посмотрела в мою сторону.

— Ты ведь присоединишься к нам после? — спросила она.

— Конечно, — откликнулась я. — Летняя ночь коротка, и разве можно осуждать меня за желание лучше узнать этот замок, о котором столько слышала. Вдруг больше не представится случая побывать здесь?

ГЛАВА 4.

Мы шли так долго и так часто сворачивали, что я невольно пришла к выводу: либо архитектор был полным психом, и его безумие вылилось в дикую путаницу коридоров, переходов и галерей, либо мы ходим кругами. И тот и другой вариант меня не устраивал. В лабиринте блуждать можно вечность. На то он и лабиринт, зайти может любой, а выйти только тот, кто знает дорогу или кому сильно повезет.

— Это не то, что ты думаешь, — внезапно произнесла Дилара, заставив меня закашляться от неожиданности.

Я догнала Дилару и пошла с ней рядом. Глупо беседовать с человеком, обращаясь к его спине.

— Прости, ты телепат?

— Кто? — удивленно переспросила женщина, и ее брови чуть изогнулись.

Очко в ее пользу. Судя по книгам, вампиры редко позволяют себе проявление эмоций.

— Ну, читаешь мысли на расстоянии? — более конкретно сформулировала я.

— Нет, — качнула золотистыми локонами она.

— Тогда ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

— Можем поспорить. — В ее усмешке проскользнуло что-то хищное, но клыков у нее не было, что окончательно убедило меня в ее не вампирском происхождении. — Я сама решила, что меня водят по кругу, когда впервые попала сюда. Дело в том, что замок живой.

— Что?! — Я просто не верила своим ушам.

Да. Я живу в провинции, но место жительства не всегда влияет на умственные способности. Кто же верит в эту средневековую чушь про живые дома, холмы и замки? Говорят, эльфы все еще живут в живых городах из деревьев, но по мне все это сказки для детишек.

— Именно живой. Он меняется. Иногда пропадают целые комнаты или появляются такие, каких раньше не было. Коридоры тоже изменяют свое направление, и лестницы имеют ту же дурную привычку.

— Ничего себе! — удивленно присвистнула я, поражаясь неудобству подобного жилища. — Как же вы здесь живете?

— Ко всему можно приспособиться, — тихо рассмеялась она низким горловым смехом. — Кстати, мы пришли.

В помещении, куда меня привели, был полумрак. Горело множество свечей, аромалампы распространяли ненавязчивый, приятный цветочный запах редких благовоний с тонкой ноткой сандала. Причудливые тени от пламени ложились на разноцветные драпри, пол устилал пушистый ковер, такой мягкий, что казалось почти святотатством нарушать его узор своими ногами. Но летать я пока не научилась, потому позволила своим башмакам ступить на дивное произведение искусства.

Откуда-то из-за шелковых драпировок выскользнула пара молоденьких вампирш, закутанных в одежды, напоминающие яркие шелковые халаты с вышитыми на них хризантемами и диковинными птицами. Они радостно приветствовали меня и деликатно проводили в небольшую комнату. Двери здесь не было, только драпировка из красной, расшитой ветками цветущих деревьев материи создавала иллюзию уединенности. Комната, в которой мне предложили раздеться и оставить свои вещи, была обшита панелями темного дорогого дерева, на полу лежал уютный ковер, в углу стоял фонарь с ароматической свечой. Похоже, ребята основательно потратились, дабы изгнать из замка даже намек на сырость и плесень, этих неизменных спутников громоздких каменных строений, всегда плохо проветриваемых, а зимой еще и не везде отапливаемых.

Мне услужливо помогли раздеться, хотя я не нуждаюсь в участии посторонних в этом процессе лет с пяти. Деликатно не заметили серебряный кинжал, который красовался в ножнах на лодыжке. Видимо, то оружие, которое прошло сквозь придирчивый контроль Алази, автоматически приобретало статус легального и могло пребывать в стенах замка на законном основании. Так как меня старались ни на секунду не оставлять одну, создавалось впечатление, будто девушки опасаются моего бегства. С чего бы это? Я же пришла добровольно, за уши сюда никто не тянул.

На мои обнаженные плечи набросили белоснежный махровый халат, выдали мягкие белоснежные же тапочки и увлекли в другую комнату, скрытую за еще одной драпировкой. Похоже, у них тут столько комнат, что заблудиться без хорошего проводника проще простого. Больше всего поражала огромная деревянная бочка, напомнившая сказку, которую часто читала мама перед сном. Там царицу вместе с младенцем засмолили именно в такую емкость, а затем безжалостно выбросили в море. Искренне надеюсь, меня не постигнет сия участь. Хотя… от вампиров всего можно ожидать. И словно в подтверждение худших опасений все так же приветливо улыбавшиеся во все клыки вампирши услужливо подставили лесенку, предлагая залезть внутрь. Почему-то раньше массаж мне представлялся несколько иначе, — искусный массажист тщательно мнет расслабленное на столе тело сильными руками. Но вампиры не люди, у них может быть и другой подход. Надеюсь, мои ноги не дрожали, когда, откинув в сторону тапочки, я полезла в бочку. Перед глазами стояла яркая картина, как пара клыкастых дам радостно вопят «попалась!», резко захлопывают крышку, и бочка скатывается в бурлящую бездну вод. Хотя стоп! Откуда здесь вода? До моря Всевышний знает сколько дней пути! Ладно. Делая скидку на полное отсутствие глубоких водоемов поблизости, можно предположить, что нежить ограничится бездонной пропастью. Легче ли мне от этого? Ну, прямо не знаю. В море, наверное, было бы больше шансов спастись. А падение в бездну обычно окончательно, если, конечно, нет крыльев и полезного умения левитировать.

Но меня разочаровали. Внутри емкости плескалась горячая вода, щедро сдобренная ароматическими маслами, в которую я погрузилась с большим удовольствием. И лишь потом в голову пришла шальная мысль: «А утопить же могут! Зачем им искать целый океан, если можно ограничиться малым объемом воды». И только я так подумала, как две пары рук, вооруженные щетками, мочалками и мелкомолотыми виноградными косточками принялись меня тереть и скрести. Ощущение было такое, словно пытаются снять кожу живьем. Конечно, я пыталась сопротивляться, но силы были не равны, и я проиграла эту битву.

Затем, когда меня, обессиленную, вымытую до скрипа, извлекли из эксклюзивного орудия пыток, наверняка выдуманного извращенным умом какого-то человеконенавистника, пришло время испугаться по-настоящему, так как изящные на вид девушки легко вынесли деревянный ящик, смутно напоминавший гроб. Я икнула от неожиданности и категорично заявила:

— Не полезу я в эту страсть! Я еще в своем уме, чтобы живой в гроб ложиться. И вообще, боюсь замкнутых пространств. Это… фобия у меня. Вот.

Вампирши с милыми улыбками на бледных прекрасных лицах дружно принялись убеждать, что я все неправильно поняла и передо мной вовсе не ящик для отправки в последний путь, а такая баня, наполненная горячими опилками с добавлением ароматических масел. Будто именно это сочетание дивно влияет как на кожу, так и на весь организм в целом. Но меня не проведешь. На зрение пока не жалуюсь. Гроб — он гроб и есть, что бы там нежить ни считала. Да, вампиры спят в гробах, но от этого они кроватями не становятся. В конце концов пришлось сдаться и лечь в ящик прямо на горячие опилки. Но уступила я только потому, что проводить всю ночь в обнаженном виде, пререкаясь с вампиршами, было глупо.

Опилки действительно оказались горячими. Они не обжигали, но потеть начала практически сразу. Я тут же стала подозревать вампиров, что они перешли от крови к жареному мясу. Хотя вроде бы они кровососы, и такая быстрая смена диеты нереальна. Да и ящик не закрыли до конца. Было чем дышать. Может, стоит позвать на помощь? Идея хороша, только кто откликнется на мой зов? Сами вампиры? Не доставлю нежити такого удовольствия! Умру гордо, с высоко поднятой головой (или в данном случае вытянутой), как истинная дочь своей матери.

Но запекать мой организм в горячих опилках и подавать к столу как экзотическое блюдо в собственном соку никто не собирался. Вопреки моим ожиданиям, примерно каждые десять минут меня извлекали на свет, мыли, укутывали, поили вкусным ароматным чаем с лимоном и медом и нежно укладывали обратно. Через три или четыре сеанса, распаренное до состояния растаявшего желе тело вынули окончательно. Погрузили в бочку с душистой водой. Думаю, если бы удалось узнать рецепт состава для ванной, его расхватали бы быстрее, чем лучшие пирожные в кондитерской на углу. Как я ни принюхивалась, смогла уловить лишь наличие розового масла, но запах остальных ингредиентов остался загадкой, что немало уязвило меня как травницу.

Затем меня растерли теплыми полотенцами, натерли нежным кремом для тела и уложили на странный стол с дыркой для лица. Это они хорошо придумали, крайне неудобно лежать, расплющивая нос по простыне, когда кто-то колдует над твоей спиной. Даже если подложить мягкие подушки, все равно останется проблема с дыханием.

Именно на этом этапе к нам вновь присоединилась прекрасная золотоволосая Дилара. Жестом, преисполненным непередаваемого изящества, явно отрепетированным многолетней практикой, она отпустила вампирш и явила мне свою фирменную улыбку.

— Я решила сделать массаж сама. Не возражаете?

Я пожала плечами. Мне действительно было все равно, но чисто ради восстановления справедливости заметила:

— Слышала, что в замке массаж гостям делают исключительно вампиры.

— Да, это правда, — спокойно согласилась она, подходя вплотную к столу, и я уловила тонкий аромат ее духов. — Устраивайтесь поудобнее. Вот так…

Длинные, неожиданно сильные пальцы деловито расправили простыню и помогли улечься поудобнее.

— А раз правда, почему массаж будете делать вы? Вы же не вампир.

Руки золотоволосой девы, по-хозяйски ощупывающие мышцы так тщательно, словно их обладательница собиралась лепить мою скульптуру в полный рост по памяти, на мгновение замерли, застыли в нерешительности где-то в области лопаток.

— Почему леди решила, что я не вампир?

В ее голосе послышалось легкое удивление. Либо она действительно не ожидала подобного вопроса, либо хотела, чтобы я так думала. Впрочем, второе как-то чересчур. Но не признаваться же, что как некромант я чувствую умерших и неживых, а ее ощущаю иначе.

— Всем известно, что вампиры не отражаются в зеркале, — выпалила я первое попавшееся, что пришло на ум.

Дилара насмешливо фыркнула:

— Что за чушь!

— Ну, тогда… не отбрасывают тени, — не сдавалась я.

— Просто бабушкины сказки, как и то, что следует рассыпать семена мака от кладбища, где спит предполагаемый кровосос. Будто вампир не успокоится, пока не пересчитает все до последнего зернышка. Наступит рассвет, и он не успеет добраться до вашего дома. Вы в это верите?

— Хм, какой интересный способ. Надо будет попробовать на досуге, — откликнулась я. — Но хорошо заряженные амулеты, осиновый кол и вода, предварительно освященная в храме Всевышнего, все-таки вернее будут.

— Согласна. — В мелодичном голосе Дилары послышался плохо скрываемый смех. — Думаю, на сегодня довольно глупостей. Пора спать.

Я хотела ей возразить, что массаж и сон, будь он трижды здоровый, — это вовсе не одно и то же. Но золотоволосая дива нажала своими длинными пальцами на какие-то неведомые точки, и я уплыла во тьму. Уже проваливаясь в цепкие объятия сна, услышала:

— Сладких снов, дорогая.

И мягкий женский смех.

Вот зараза! Проснусь, покажу ей грезы во сне и наяву.

ГЛАВА 5.

— Ангелла! Ангелла!

Властный голос звал, вырывая отчаянно сопротивляющийся разум из небытия.

Я распахнула глаза и уставилась почему-то на пол, все еще не понимая, сплю я или уже нет. И если не сплю, почему, лежа на животе, вижу пол?

— Ангелла… — Наполненный силой голос вплывал в сознание медленно, но неотвратимо, как большая хищная рыба в тихую сонную заводь, полную карасей.

Только через несколько секунд, когда сон окончательно покинул меня, я наконец поняла, почему удается созерцать красивый розовый ковер с вытканным на нем серебряным драконом. Виной феномена оказался массажный стол со специальным держателем для головы. А я-то начала удивляться…

— Ангелла, — не унимался голос, — Ангелла… Ты слышишь меня?

— Слышу, слышу… — проворчала я, пытаясь перейти из горизонтального положения в вертикальное.

Надо же… С первого раза удалось. Обычно после сна в одной позе тело сильно затекает, и, чтобы подняться, приходится либо скатываться на пол, либо тихонечко разминать затекшие конечности. Похоже, Дилара действительно крепко знала свое дело. Или, как вариант, я задремала всего на несколько минут и при этом умудрилась замечательно выспаться. Что в сложившейся ситуации, конечно, плюс. А минус… Минус, похоже, где-то за пределами массажного салона и неутомимо взывает ко мне из недр замкового коридора, мешая спокойно отдыхать.

— Ангелла… Ангелла… Дитя мое… Ты меня слышишь? Приди же ко мне!

— Ладно, отец мой, — пробормотала я, рыская взглядом по комнате в поисках своих вещей. И с облегчением обнаружила искомое аккуратно сложенным на стуле, вместе с кинжалом, шпильками для волос и браслетом с серебряными стрелками.

Не бог весть какой арсенал, но взывающему ко мне незнакомцу мало не покажется, когда я до него доберусь, поскольку неизвестный и не думал униматься. Что ж, он сам выбрал свою судьбу. Я надела браслет и ножны с кинжалом на правую щиколотку, чтобы удобнее было доставать, ведь я правша. Клинок прекрасно маскировался ботинками, но сейчас некогда было возиться со шнуровками. По той же причине предпочла длинный махровый банный халат белого цвета своему платью и такие же тапочки. За остальными вещами можно вернуться потом.

— Ангелла… Ангелла… Иди же ко мне…

Преисполненная решимости проучить наглеца, я выступила в коридор и тут же пожалела, что не захватила с собой свечу. Вокруг стояла непроглядная тьма. Как некромант я обладаю замечательным ночным зрением, но ночью на кладбище на небе обычно луна и звезды, а здесь явно экономили на освещении. Вот жлобы. Но только я решила вернуться за свечой, как вдруг заметила во мраке коридора два горящих, как угли, глаза. Кошка, что ли? Правда, судя по высоте их расположения, киска метра два ростом. Ладно. Это очень большая кошка, она стоит на задних лапах или сидит на очень высоком стуле.

— Ангелла… — снова раздался тот же голос.

Ух ты, говорящая кошка. Эти вампиры такие затейники!

— Иди же ко мне, дитя…

Ладно, раз животное просит, подошла ближе и… вместо ожидаемой милой когтистой зверюшки узрела блондинистого вампира, на все лады шепчущего мое имя. Вот оно, еще одно разочарование. На мой взгляд, говорящая кошка была бы лучше. По крайней мере, оригинальнее.

— Ух ты, какие необычные глаза! — искренне восхитилась я странными очами клыкастого.

Мужчина удивленно моргнул, видимо, он ожидал от меня иной реакции. Интересно, какой.

— Необычные?

— Конечно, — кивнула я для пущей убедительности. — Они же светятся в темноте. Впервые такое вижу. Наверное, это очень удобно.

— Удобно? — еще больше удивился вампир.

— Конечно. Читать, например, можно в темноте. И вообще… свет экономить.

— Зачем читать в темноте? Почему именно в темноте?

— Не знаю. Ну, например, меня мама рано укладывала спать, гасила свет и часто заглядывала в комнату проверить — сплю или нет. А под одеялом с такими глазами запросто можно читать, она и не заметила бы.

— Леди, при чем тут ваша мама? При чем тут книги? И мои глаза здесь тоже совершенно ни при чем, — отчего-то занервничал он. — Я всего лишь просил прийти сюда, ко мне.

— Зачем же так волноваться? — удивилась я. — Лекари прямо так и говорят: «Нервные клетки не восстанавливаются».

— Какие клетки? Почему не восстанавливаются? — выпучил глаза блондин, и они почему-то стали мерцать в темноте, будто он подмигивал. Или это нервный тик приключился? — Не сопротивляйся, Ангелла… Иди сюда… Иди ко мне! — почти завопил он.

— Тьфу ты, оглушил! Я уже пришла, если ты не заметил. Что дальше-то? — напомнила я.

Похоже, мне достался ненормальный какой-то. Вампир снова моргнул и воззрился на меня так, словно только что увидел.

— Действительно пришла, — поразился он. — От тебя не пахнет страхом.

Его холодная рука прошла по моей скуле. Мерзкое ощущение, заставившее вздрогнуть. В жаркие дни и душные летние ночи часто мечтаешь о прохладе, но не о могильном холоде. Хотя, наверное, некроманту грех привередничать. Его длинные бледные пальцы, украшенные опасно заостренными ногтями, мягко заскользили по растрепанным локонам моих волос.

— Такая красивая… — Вампир придвинулся ближе, и наши тела почти соприкоснулись.

Только сейчас пришло запоздалое осознание, что все это время я запросто глядела в эти красновато-карие, бездонные омуты глаз и теперь гадала, когда успела так поглупеть. Мурашки поползли по коже.

— Спасибо за комплимент, — осторожно прошептала я, стараясь прикинуть пути к отступлению.

Можно, конечно, рвануть обратно в салон, забаррикадироваться там и ждать рассвета. Но где гарантии, что блондин не кликнет своих дружков?

— Это не комплимент. Я говорю, что вижу. Мать назвала тебя Ангеллой. Она права. Ты действительно похожа на ангела.

Разговор мне не нравился. Вампир придвинулся еще ближе, и его дыхание коснулось моего лица, оказавшись неожиданно теплым. Оно скользнуло по моей шее, заставив пульс учащенно биться. Нет. Это была реакция не на близость красивого мужчины, хотя нас друг от друга отделяла лишь тонкая ткань одежды. Скорее мой организм чувствовал близость старой, опасной и к тому же голодной нежити. Подсознательно я понимала, что вряд ли он полезет с поцелуями, скорее разорвет горло клыками.

— Что ж, если вы звали меня именно за этим… Пожалуй, я пойду.

Мне удалось сделать маленький шаг назад, когда твердая рука обхватила талию.

— Куда же вы, леди? Мы ведь только познакомились.

Я с трудом сглотнула, понимая, что его рука запросто может раздавить ребра, а до кинжала добраться практически нет шансов. Интересно, насколько задержат его серебряные стрелки? И задержат ли вообще?

— Познакомились? Мое имя вы знаете. Между тем свое так и не назвали.

— Я Нураг, — усмехнулся вампир, и в темноте блеснули острые клыки.

Его имя мне ничего не говорило. Да и так ли важно оно было? И что я привязалась к его имени? Говорят, некоторые вампиры не живут так долго, что меняют свое имя не единожды.

— Прости, Нураг, свое называть не стану. Да ты его и так знаешь, — как можно более спокойно попыталась сказать я, но голос предательски дрогнул, и я вдруг отчетливо осознала, что вибрирует не только мой голос.

Нервная дрожь сотрясала тело, почти сводя судорогой. Вампир усмехнулся. Я не видела этого, просто ощутила плавное движение его губ каким-то неведомым шестым чувством. Я так отчаянно не желала быть покусанной, что собственный ужас придал силы к борьбе. Главное было дотянуться до кинжала или, на худой конец, вонзить в него пару стрелок из браслета. Пусть вампиры сильные ребята, но боль — всегда боль. Она отвлекает. Если удастся добраться до двери в салон, я спасена. Главное, успеть надежно забаррикадироваться. В любом случае рискнуть стоило.

Я попыталась оттолкнуть Нурага, но с таким же успехом могла рассчитывать сдвинуть с места каменную стену замка, хотя по мне, так с замком шансов было больше. Кажется, начинаю понимать тех, кто взялся убивать вампиров и вечно таскает с собой целый оружейный арсенал. Ясно же, одним кинжалом такого не завалишь. Я сделала первое, что пришло в голову, — взяла и тяпнула мужика прямо за шею. Кровь, конечно, пустить не удалось, клыков-то нету, зато отметина получилась знатная. Нураг невольно дернулся и тут же обзавелся еще и дыркой в предплечье с серебряной стрелкой внутри.

Вопреки моим ожиданиям вампир и не подумал отпускать мою стройную девичью талию. Следующую стрелку пришлось приставить к его груди, чтобы обозначить серьезность намерений, так сказать. Правда, оставалось только молиться о том, чтобы импровизированный серебряный кол достал до сердца и убил наглеца. Не знаю, дошла ли до клыкастого вся серьезность моей угрозы его бессмертной жизни (или не жизни?), только он поднял меня в воздух, как пушинку. Губы растянулись в оскале, обнажая острые клыки, он зарычал, клацая зубами, как злобная дворняга, которую несколько месяцев не спускали с цепи. Я слегка надавила на стрелку — не сильно, но достаточно, чтобы по бледной груди побежала струйка крови.

— Ух ты! Человеческая женщина решила убить вампира маленькой штучкой?

Надо же. Догадался. Если бы не было так страшно, я бы его непременно зауважала.

— Может, и не убью, зато тебе будет чертовски больно.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Он хихикнул, заставив меня засомневаться в благополучном исходе нашей встречи. Но с другой стороны, некогда было прикидывать шансы на успех. Убью ли я его? Смогу ли добраться до двери раньше, чем нежить нагонит и порвет горло? Пришлось решать здесь и сейчас и действовать сразу. Второго шанса не будет. Я резко нажала на стрелку, что есть сил вдавила серебро в бледную плоть нежити. Кровь залила пальцы и рукав белого халата. Он ахнул. «Похоже, ему все-таки больно», — злорадно подумала я. Но острие не дошло до сердца, а жаль. Почти одновременно, согнув ногу в колене, я с силой ударила его в пах. Вампир зашипел, ослабил хватку, и я рванула что есть мочи в сторону спасительной двери под треск рвущейся материи, оставляя в цепких загребущих руках Нурага изрядный кусок одежды. Ну и пусть. Не мое — не жалко.

Мои пальцы крепко стиснули ручку, но расслабляться и мирно почивать на лаврах было несколько преждевременно. Нагло пользуясь умением быстро передвигаться, вампир нагнал меня, сгреб в охапку и рванул на себя. Но я вовсе не собиралась упускать свой шанс на спасение, ведь другого может больше не представиться, и вцепилась в спасительную фурнитуру, как утопающий в брошенный ему спасательный круг.

Нураг зарычал и навалился всем весом. Я физически ощущала его жажду крови. Она пульсом билась в теле, наполняя рот металлическим вкусом крови, заставляя сердце испуганно замирать от страха. Но рук я все равно не разжала, наоборот, стиснула крепко, до судорог в ладонях. Рельеф ручки наверняка отпечатается на ладони грядой синяков разной степени фиолетового и синего.

— Перестань сопротивляться, человек. — Жаркий шепот в шею заставил испуганно дернуться. — Борьба только возбуждает.

Страх открыл во мне второе дыхание. Я собралась с духом и ударила что было сил. И — о чудо! Попала. Видимо, Всевышний хранит даже некромантов. Впрочем, обдумывать, так ли я грешна, как считают окружающие, не было времени. Вампир ослабил хватку, я дернулась, ввалилась в комнату и с размаху захлопнула дверь прямо перед разъяренной вампирской мордой. Устало прислонившись с обратной стороны, перевела дух и злорадно подумала: «Легко же он сдался! Прямо не знаю, обижаться или нет. Неужели моя кровь не стоит капельки усилий?».

Тут откуда-то сбоку раздался глубокий горловой рык, и этот звук определенно не принадлежал человеку. Я медленно, словно девочка, которой снится кошмар с участием монстров, обернулась и с удивлением обнаружила, что комнату подменили самым наглым образом. А как иначе объяснить тот факт, что вместо полного струящихся драпировок массажного салона моему изумленному взору предстала мрачная сырая комната с гнилой соломой на полу? На мой взгляд, смрадная подстилка плохой заменитель ковра с длинным теплым ворсом, а пара мужчин — двум изящным массажисткам, пусть и вампирского происхождения. Один из представителей сильной половины человечества озверел в буквальном смысле этого слова. Раньше мне никогда не приходилось встречаться с оборотнями, но, увидев зверолюда, узнала его с первого взгляда. Спасибо жизненным картинкам в одной из книг моей мамы. Все-таки охота на нежить была ее специальностью. Второй мужчина оказался абсолютно голым и к тому же прикованным к стене крепкими на вид цепями как за руки, так и за мускулистый торс. В этом случае остаться с ним наедине грозило только нервным потрясением нежной девичьей души неожиданным лицезрением обнаженной мужской фигуры. А вот огромный бурый волчара, выглядевший так, словно всю жизнь провел на гладиаторских боях в схватках со львами, причем ни одной из них не проиграл, сильно нервировал.

Согласитесь, здоровенная клыкастая зверюга с канатами тугих литых мышц, перекатывающихся под густым мехом при каждом неторопливом шаге мощных лап, клацающие по камням серповидные когти и острые клыки, не помещающиеся в пасти, кого угодно напугают до мокрых штанов. Следовало ли мне радоваться, что на мне остатки халата? Прямо не знаю. Два светло-карих глаза зверя смотрели пристально, не мигая, прямо на меня, оставляя стойкое ощущение, что оборотень мысленно препарирует одну незадачливую некромантку на порционные куски для собственного ужина. Я прижалась спиной к двери, осторожно пробуя открыть ее. Сама не знаю, чего мне хотелось больше — чтобы она поддалась или нет? Чего я хочу? Встретиться лицом к лицу с разъяренным вампиром или остаться наедине с оборотнем? Такое обилие перспектив. И как тут выбрать?

Но массивное изделие из добротного дерева и широких полосок стали с зарешеченным окошком вверху и не думало поддаваться, сведя шансы на «счастливую» встречу с Нурагом практически к нулю. Прямо не знаю, то ли мне сегодня «везло», то ли жутко везло. Ладно. Подумаю об этом позже, если переживу эту ночь, разумеется. На всякий случай я потрясла дверь и поковырялась бы в замке, но понятия не имела, где он находится. Досадно. Умирать молодой очень не хотелось. А быть разорванной на части зверем — тем более. Оставалось просто уповать на чудо и на все имеющееся в наличии серебро. Хотя внутренний голос ехидно заметил: «Маленьких стрелок и кинжала точно не хватит, чтобы убить оборотня». Это я и сама знала. Волк весил как две меня. Даже если сей подвиг удастся, что, разумеется, не с моим счастьем, не обойдется без травм. А даже маленькая царапина оборотня в звериной ипостаси гарантирует вам встретить следующее полнолуние в роскошной волчьей шкуре, завывая на луну. Этого только не хватало. Некромантка-оборотень. Интересное сочетание.

Я очень осторожно, стараясь не спускать глаз с напряженного силуэта волка, потянулась за кинжалом. Где-то в глубине горла хищника зародился густой жуткий звериный рык. Я вздрогнула, но ухватила-таки рукоять кинжала, правда, для этого пришлось изогнуться практически под сверхъестественным углом. Захочешь жить, еще не так извернешься.

— Не стоит. Ты его только разозлишь. — Голос незнакомца прозвучал громко, но спокойно, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я едва не выпустила из пальцев спасительный кинжал и уставилась на прикованного, как на заговорившую вдруг стену.

— Что? — удивленно пискнула я, и взгляд невольно вернулся к зверю.

Все-таки он был всего лишь в одном прыжке от такого хрупкого девичьего тела, а мужчина прикован к стене, значит, ничего со мной не сделает.

— Разозлишь зверя, — терпеливо пояснил тот, словно мы находились не в непонятной комнате, сильно смахивающей на тюремную камеру, а на светском рауте, где он спокойно пытается объяснить дебютантке разницу между новомодным писателем и тем, чьи пьесы уже вряд ли поставят на подмостках.

— То есть сейчас он спокоен? — недоверчиво поинтересовалась я, практически не дыша.

Но без воздуха организм жить не привык, и вдох с выдохом пришлось-таки сделать.

— Не совсем. Но он сильный и борется с волчьей сутью. Он оборотень, а волколаку надо питаться. Если ты нападешь, инстинкты зверя возьмут верх над человеком, тогда никто не сможет гарантировать твою безопасность.

— Как будто сейчас это кто-то может сделать, — саркастически хмыкнула я, облизывая моментально пересохшие губы. Но кинжал все же опустила, хотя и не убрала совсем, что в сложившихся обстоятельствах было невероятной уступкой.

Но, видимо, оборотень оценил широту жеста, потому как прекратил надвигаться на меня и уселся на пол, откинув лохматый хвост и вывалив розовый язык, как самая обычная дворняга. Светло-карие, оттенка гречишного меда глаза смотрели пристально и неотрывно. Интересно, сколько человеческого осталось в глубине этого зверя? И хочу ли я это знать? Наверное, нет. И так слишком много поводов для паники.

— Почему ты не сбежала? — поинтересовался прикованный, и в его голосе послышался упрек.

— Хороший вопрос, — нервно хихикнула я, все так же не спуская напряженного взгляда со зверя. — Потому что дверь заперта, умник.

— Но ты же вошла сюда.

— Точно. Ты, смею заметить, тоже. И как? Это тебя радует?

— Да что-то не очень, — неожиданно рассмеялся он. — Похоже, в эту камеру легко войти, а вот с выходом проблемы. Может, освободишь меня?

— Как? Ты же прикован. Вон какие толстые цепи. Здесь без кузнеца не обойтись.

— Он не нужен. Если убрать вон те колышки из петель, обручи разомкнутся. Тогда я смогу помочь с оборотнем.

Я посмотрела на него, оторвав взгляд от волколака. Поступок, скажем без ложной скромности с моей стороны, весьма смелый. Но если я решусь отпустить на свободу того, кто запросто сидит в одной камере с оборотнем, не будет ли это глупостью? Я этого мужика в первый раз вижу. Впрочем, волка тоже. Почем мне знать, может, они работают в паре — заманивают доверчивых девушек ради выкупа? Хотя с меня особо брать нечего. Только тапочки и драный, испачканный вампирской кровью халат. И те мне не принадлежат.

Какой-то звук безжалостно выдернул меня из размышлений. Вдоль правой стены осторожно кралась крыса, голый хвост волочился за ней по каменному полу, заставив внутренний голос взвизгнуть от омерзения. Еще одна появилась из норы в дальней стене. Слышала, что в некоторых камерах так много голохвостой братии, что коты не приживаются — их просто съедают. Говорят, как-то король Лексус Третий посадил своего придворного менестреля в тюремные застенки, и грызунов там оказалось гораздо больше, чем соломы на полу. Несчастный провел там три дня, и к моменту, когда монарх сменил гнев на милость, полностью утратил связь с реальностью и сошел с ума. Бедолагу выпустили, только больше никто и никогда не слышал его чудесных песен. Не знаю, что именно он сделал, но такой участи определенно не заслужил.

— Эй! Я, между прочим, к стене прикован, — напомнил о себе незнакомец.

Была не была! Может, я об этом и пожалею, зато хуже определенно не станет. Но легко сказать, а трудно сделать. Вроде ничего сложного. Взял, дернул посильнее маленькие штырьки — и человек на воле. Осталось только добраться до цели, которая оказалась высоко, а лестницы нет. Мужчина был выше ростом и к тому же висел над полом. Некоторое время я прыгала вокруг него с энтузиазмом шавки, загнавшей на дерево кошку. Потом бросила это бесперспективное и глупое занятие. К тому же мои бешеные скачки вдохновили оборотня на попытку ухватить мою розовую пятку. За что тут же получил рукоятью клинка по носу, взвизгнул, словно обычная дворняга, которую пнул пьяный хозяин, и отошел на безопасное расстояние от греха подальше. Правильно. Некромантов злить себе дороже, даже если они выглядят как невысокая хрупкая девица в рванине и тапочках. Все равно нрав у них суровый — со смертью работают.

Кстати, о смерти. Раз спасти меня может только чудо и я, похоже, единственная, кто это самое чудо может сотворить, то пора бы уже им и заняться. Жаль только, что кладбище далековато и слишком старое. Тут собственной кровью не обойдешься, а кур, коз и прочей живности здесь нет. Хотя… Если принять во внимание сверхъестественную сущность оборотней, его крови может хватить. При этом даже не придется убивать волка. Я с интересом уставилась на зверя. Светло-карие глаза монстра удивленно расширились. На всякий случай зверь попятился. Я мило улыбнулась и постаралась придать лицу самое невинное выражение, но только насторожила этим хищника.

— Кис-кис-кис… — как можно нежнее проворковала я, осторожно надвигаясь на паникующего оборотня.

Тот поджал хвост, опустил лобастую голову и принялся пятиться назад. Наверное, его все-таки немного смутил вид острого серебряного кинжала, зажатого в нежной девичьей руке. Что-то нежить пугливая нынче пошла.

— Эй! Что ты задумала? — взволновался прикованный к стене. — И, между прочим, волков на «кис-кис-кис» не подзывают. Он же не кошка.

Надо же, сам на цепях висит, а за оборотня переживает! И откуда такие чувствительные взялись на мою голову?

— И как же его подзывать? — осведомилась я.

— Не знаю, — честно сознался тот.

— Не знаешь, так не говори, — сказала я как отрезала.

Если волк и подозревал меня в кровожадных намерениях на свой счет, то сейчас уверился в этом полностью и принялся отступать с удвоенной скоростью. Он еще не бежал, но ежу понятно, что скоро развернется и кинется прочь со всех лап. Только вот скрыться в замкнутом пространстве ему не удастся, но побегать, конечно, придется.

Волк взвизгнул, прыжком развернулся на месте и бросился наутек. Мне оставалось лишь подождать, пока паникер сделает круг и попадется прямо в цепкие загребущие некромантские лапки. Но не тут-то было. При внушительной комплекции монстр обладал потрясающей скоростью и гибкостью. Он тайфуном промчался вдоль сырых стен камеры и легко перепрыгнул мою скромную персону, взбесив до крайности.

— Стоять! — неожиданно для себя рявкнула я и бросилась следом.

Волк прибавил прыти, используя для своего забега не только пол, но и стены. Думаю, если бы он разогнался еще, то запросто пробежался и по потолку. Но, видно, и у сверхъестественных созданий существуют свои пределы, которые так просто не перешагнешь. Я же преследовала зверя по старинке, подхватив длинные полы халата, чтобы не путались в ногах, и босая. Тапочки пришлось бросить, шлепки только мешались. Зато теперь я чувствовала босыми ступнями все неровности пола и всякую ерунду, которую здешние обитатели умудрились набросать на пол. Под ноги попадались даже кости. Из чего можно сделать вывод, что узников периодически баловали мясными блюдами. Хотя… Надеюсь, это были не их бренные останки.

И так, в бодром и радостном состязании, мы нарезали примерно кругов двадцать или, может быть, двадцать пять. Лично я сбилась в счете на пятнадцатом. Но, в конце концов, мне удалось припереть чересчур шустрого волчару к стенке. Странно, как только я впервые увидела бурого оборотня, испугалась до икотных колик, а теперь ничего — гоняю его по камере, пытаясь добыть немного крови.

Зверь прижался спиной к углу и уставился на серебряный клинок, как кролик на удава. Его губы приподнялись в оскале, открывая острые блестящие зубы.

— Зачем ты хочешь его убить? — голосом внезапно проснувшейся от длительной спячки совести вопросил незнакомец.

— С чего ты взял? — искренне удивилась я и слегка замешкалась с наступлением.

Оборотень быстро воспользовался моей оплошностью и принялся карабкаться вверх по стене, ловко цепляясь серповидными когтями.

— Ты гоняешься за ним с кинжалом. Зачем еще это делать?

— Мне просто нужна кровь оборотня, — спокойно, как младенцу, пояснила я, вцепившись в волчий хвост мертвой хваткой.

А он силен! Лезет себе вверх, словно мой вес для него ничего не значит. Впрочем, возможно, так оно и было.

— Хочешь выпить всю кровь? — ужаснулся незнакомец. — Даже вампиры так не зверствуют!

— О Всевышний! — воскликнула я, упираясь ногами в стену, чтобы монстру стало немножко тяжелее, но не преуспела. Зверюга волок за собой, как тяжеловоз тележку сена — легко, непринужденно клацая когтями по булыжнику. — Зачем же всю? Мне нужно всего лишь круг магический начертить. И вообще, ты на чьей стороне?

— На своей.

— Понятно. А выбираться как думаешь?

Ответа не последовало. Зато оборотень благополучно добрался до потолка, и лезть дальше стало некуда. Он зацепился когтями под потолком, как гигантских размеров летучая мышь. Я же висела на хвосте, и не скажу, что сие обстоятельство радовало.

— Понятия не имею, — признался узник.

Очко в его пользу. Мужик не боится расписаться в собственной беспомощности. Хотя, учитывая его положение, что еще ему оставалось?

— Вот видишь. Не знаешь, а уже критикуешь, — кряхтя от натуги, заметила я.

Масса сил уходила на то, чтобы не разжать немеющие от усилий пальцы. Я уж было собралась толкнуть проникновенную речь о черной неблагодарности узников на фоне моих героических усилий, направленных на спасение, но тут произошло непредвиденное. Когти оборотня с душераздирающим скрежетом соскользнули, и мы дружным дуэтом полетели вниз, издавая вопли вперемешку с руганью, кто во что горазд. В полете мне удалось извернуться, и в итоге я грохнулась прямо на спину лохматого зверя. Оборотень взвизгнул и сделал прыжок в сторону, пытаясь сбросить ненужного наездника на пол. Но, на его беду, встреча с каменной поверхностью пола, устланной грязной подстилкой сомнительного происхождения, не входила в мои планы. Мы лихо промчались по комнате со скоростью почтовой кареты. Волк ежесекундно взбрыкивал, совершал какие-то невообразимые кульбиты, но я крепко зажала бурую шерсть в кулаках, так что отодрать можно было только вместе с изрядным куском шкуры.

Необходимо было что-то предпринять, иначе я сильно рисковала провести ночь, катаясь на аттракционе «обезумевшая нежить». К слову сказать, монстр абсолютно не заботился о комфорте седока, и я полностью изведала непередаваемый букет ощущений, что испытывает коктейль, когда его взбивают в шейкере. Организм стонал и болел так, словно меня долго били ногами и пару раз добавили палкой. В голове шумело, тошнота накатывала волнами. Пришлось пригрозить излишне ретивому скакуну клинком, дабы поубавить немного его прыть. Оборотень дал по тормозам, заставив всадницу сделать головокружительное сальто и впечататься в противоположную стену, что радости, понятное дело, не прибавило.

Я сползла по скользкому булыжнику на пол, едва прикрытый гнилой соломой, в которой наверняка кишели паразиты, ругаясь и клятвенно обещая монстру устроить персональный ад на земле за жестокое обращение с моим хрупким телом. К концу тирады оборотень так проникся, что утратил волю к сопротивлению и обреченно забился в угол, где тихо подвывал от ужаса, оплакивая свою горькую судьбину.

— Смотри, что ты наделала! — голосом, полным негодования, заявил подвешенный.

— Интересненькое дельце, — возмутилась я несправедливостью обвинения. Вот и помогай после этого узникам, в ответ получишь сплошную неблагодарность. — У меня все тело в синяках, а сочувствие вызывает волк? Ладно. Если несколько капель крови оборотня тебе дороже собственной свободы — пожалуйста, виси себе на здоровье. Я не навязываюсь.

Но мужик почему-то не оценил широты жеста и оставаться в камере не пожелал. Удивляясь непоследовательности его действий, я одернула сбившийся халат, попыталась отряхнуть его от грязи, что, признаться, не сделало некогда белую ткань чище, надела правую тапку, а за второй лихо допрыгала до противоположной стены, куда она была отброшена во время безумной скачки. Оборотень наблюдал за моими действиями огромными от страха глазами с видом незаслуженно побитой хозяйкой собаки.

Я подошла к нему, совершенно не опасаясь клыков, когтей или внезапного нападения. Вот уж никогда не думала, что порождения тьмы, которыми принято пугать непослушных чад, могут быть столь трогательно милы.

— Да ладно тебе, — как могла ласково произнесла я. — Я возьму совсем немного. Это совершенно не опасно для такого крупного зверя, а лекари вообще говорят о пользе кровопускания для организма.

— Да? — тут же встрял в монолог обнаженный. — Тогда почему бы тебе не пожертвовать свою?

Глаза волка засветились надеждой.

— Если кто-то не заткнется, его перенесут из списка спасаемых в список добровольных жертв, — скрипнула зубами я.

Угроза подействовала; мужик в очередной раз заткнулся, хотя сопел очень возмущенно. Будет ли он и дальше мешать процессу дурацкими комментариями, покажет время. А сейчас я и этой передышке рада.

Вервольф понял — отвертеться все-таки не выйдет, и в его янтарных глазах появилась неизбывная тоска обреченного на мучительную смертную казнь. Он тяжело, с надрывом вздохнул, демонстративно закрыл очи правой лапой, чтобы не видеть произвола некроманта с кинжалом в руке, а мелко дрожащую левую храбро протянул для экзекуции. Чувствуя себя мучителем несчастных животных, я приняла когтистую конечность и полоснула лезвием. Лапа в руке ощутимо дрогнула. Надрез получился качественный; достаточно глубокий, чтобы получить нужное количество крови, но совершенно не опасный для дальнейшего существования нежити, если не считать прискорбного факта, что нанесенные серебром раны оборотни залечивают дольше обычного. Ничего, ради свободы можно потерпеть некоторые неудобства. Волка пришлось уговаривать пройти со мной круг, так как емкости для сбора крови все равно не было, и совершить задуманное, не таская за собой донора, не получалось. Нарисовав еще несколько необходимых для поднятия мертвецов рун, я с чувством профессиональной гордости полюбовалась на творение своих рук. Хотя, если честно, в камере не хватало света, чтобы оценить правильность написания, но тут уж не до каллиграфии. В конце концов, это не первый ритуал, который я провожу, и сейчас главное — сделать все правильно, а эстетической составляющей можно пожертвовать.

Отпущенный на свободу оборотень осторожно отполз в угол, где лишился чувств от нервного потрясения. Надо же, какая чувствительная нежить пошла! Слопать меня на обед — это пожалуйста, а стоило пролить немного крови хищника, так он в оборок падает. С такой ранимой психикой ему бы стихи писать, а не шерстью покрываться в полнолуние. Хотя… Одно другому не мешает. Кто знает, чем именно волк занимается в своей человеческой ипостаси. Может, пасет овечек на лугу и параллельно сочиняет балладу о весеннем ветерке.

Напевая привычные заклинания, я обошла сотворенный круг и замкнула его. Раскинув руки в стороны, словно хотела обнять весь мир, я искала отклик своей стихии — некромантии. Обычно смерть не призывают. Она сама приходит, и ее приходу не рады. Я же чувствую ее в мертвецах, смирно лежащих в могилах, в призраках, витающих там и сям, во всех не живущих. Сейчас же я старалась сосредоточиться на определенной смерти. Той, что ощутила на местном кладбище, надеясь, что крови оборотня для этого хватит. Тщетно. Не хватило. Но прежде чем окончательно предаться отчаянию, признать поражение и расписаться в бессилии, я почувствовала слабый отклик. Тихий, тоненький, как язык холодного пламени, если бы таковое существовало, сначала он появился в единственном числе и робко постучался в подсознание. Я практически не обратила на него внимания, но тут он принялся размножаться, и вот уже множество откликов, как маленькие ледяные снежинки, вьюгой бьются в мозгу.

То, что откликнулось на зов некроманта, не могло быть захоронено на старом кладбище, и тем не менее я шепнула:

— Живите, дети мои.

Что бы это ни было, что бы я ни вызвала из мира мертвых, позаимствовав их тела у смерти, оно вполне могло послужить мне, открыв дверь камеры и освободив прикованного к стене мужчину. А там я найду друзей, и мы спокойно уберемся из этого странного замка, благополучно забудем все случившееся, как страшный сон. Смею надеяться, в дальнейшем о вампирах стану узнавать только из местных сплетен.

Воздух наполнился тонким, пронзительным писком. Казалось, звуки идут со всех сторон, даже сверху и снизу. Крысы хлынули изо всех щелей густой, попискивающей, кусающейся волной. Мохнатые тела покрыли пол копошащимся ковром. Странно, но сейчас, видя их тела, чувствуя прикосновение к ногам чьей-то шерсти, множества передних лапок, которые настойчиво тянули полы халата, я не испытывала обычной брезгливости. Даже голые хвосты грызунов не вызывали чувства омерзения. Крысы вообще редко кому нравятся. Наверное, сейчас я не визжала и не пыталась влезть на ближайшую стену, невзирая на отсутствие подходящего снаряжения, только потому, что в грызунов вдохнула не-жизнь я. Это моя сила вела их, направляла и выглядывала из многочисленных глаз-бусинок.

Вервольф выл от ужаса, забившись в угол.

— Ты пригласила на помощь крыс? — поразился прикованный, и в голосе его явственно прозвучала неприязнь к новоявленным помощникам.

— Знаешь что, — мгновенно обиделась я за своих неожиданных питомцев, — на твоем месте я бы не очень-то привередничала. А будешь выпендриваться, оставлю, где висишь. Бери пример с волка. Вот он всем доволен. Гляди, какая счастливая морда.

— Так он же в обморок упал, — не унимался мужчина.

Вот лишь бы поспорить! Интересно, за что его приковали к стенке? Наверное, тоже пререкался, а по-другому заткнуть не получилось. Бывает.

— Конечно, упал. Зато делает это тихо, в углу, с достоинством и, самое главное, никого не критикует. Это в нашей ситуации огромный плюс. Ну что, будем и дальше препираться или начнем процедуру нашего спасения?

Мужик многозначительно хмыкнул, стараясь всем видом показать, что со мной в корне не согласен, но вынужден подчиниться во имя общего блага. Эффект получился несколько смазанным из-за полутьмы, царящей в помещении. Позер. Из всей попискивающей массы я выбрала самого крупного крысюка и поманила его пальцем. Грызуну повторять не пришлось. Он радостно пискнул, его когтистые лапки уцепились за полу халата, и крыс принялся с энтузиазмом карабкаться вверх. Мне стоило огромного труда побороть невольное чувство брезгливости. Пусть голохвостые зверьки отчасти являлись моими созданиями, все же моя толерантность оказалась не безгранична. Уловив вспыхнувшие во мне чувства, крыс замер, вцепившись коготками в ворсистую ткань, и повис в нерешительности. Крысы толкались вокруг ног, копошились и ссорились за право заменить избранника, если я его отвергну. Пришлось закрыть глаза, призвать все свое некромантское спокойствие, сосчитать до десяти и сделать несколько глубоких вдохов-выдохов.

В конце концов, что здесь такого необычного? Грызун как грызун. Четыре лапки, хвост и желтые резцы во рту. Мой дом возле кладбища охраняет стая летучих мышей. Тоже мыши, только поменьше и с кожистыми крыльями. Точно уловив перемену настроения хозяйки, крысюк бодро рванул вверх и через несколько секунд уютно расположился на моем плече, вперив в меня взгляд внимательных глаз-бусинок в ожидании распоряжений. Я не стала заставлять своего меленького слугу ждать. Понадобилось лишь несколько минут, чтобы создать четкий зрительный образ последовательности действий крыс.

Сначала им следовало разделиться на две группы. Меньшая должна забраться по стене и вытащить серебряные колышки, держащие оковы мужчины. Большей группе предстоит выбраться сквозь прутья решетки и перегрызть засов, удерживающий ее. Оставалось надеяться, что вампиры поскупились на железо и засов сделан традиционно из твердой породы дерева.

Крысы послушно бросились в разные стороны. Удивительно, стоило только отдать приказ, и стычки между грызунами прекратились. Они ринулись исполнять мое поручение, словно маленькие вымуштрованные солдаты. Может, это странно, но я гордилась их дивной организованностью.

— Что ты им приказала? — встревожился мужчина.

Для человека, обреченного быть прикованным к скользкой каменной стене, перед которым вдруг мелькнул луч надежды на чудесное освобождение, он слишком разборчив в средствах.

— Ну, не знаю… — Я постаралась придать своему лицу самое серьезное выражение, на которое только была способна. — Раз наручники не отомкнуть, наверное, стоит перегрызть руки. Правда, я не знаю, что тогда делать с торсом, но не бойся — уверена, что-нибудь придумаю.

— Что?! — возопил он и задергался на стене, словно бабочка, пришпиленная булавкой.

Несколько крыс, успевших забраться достаточно высоко, застыли на полпути и плюхнулись на пол.

— Ладно. Расслабься. Это всего лишь капелька нездорового юмора. Шутка, — сделала неудачную попытку успокоить пленника, но он все равно не переставал биться в своих цепях.

Вот и помогай после этого людям. И с чувством юмора у парня явные проблемы.

— Да не нервничай так! Они просто вытащат колышки, и все.

— Точно?

— Абсолютно. И потом, это явно быстрее, чем грызть чьи-то конечности.

Прикованный, похоже, не очень поверил, но дергаться перестал, зато все еще косился на шустрых зверьков с явным недоверием. Впрочем, взгляды пленника грызунов не смущали, они ловко взбирались по каменной кладке. Иногда когтистые лапки соскальзывали с зазора между камнями, но крысы, привычные к таким условиям, даже не сбавляли темпа. Вскоре маленькие лапки деловито ухватились за железные штыри, служащие запором оков, ощупали их, поднатужились и вынули. Резко потерявший опору мужчина рухнул на пол, придавив несколько мохнатых спасителей. Когда он поднялся на ноги и попытался пнуть одного из отчаянно пищащих грызунов, пришлось познакомить неблагодарного с острым серебряным клинком моего кинжала.

— Что ты делаешь? — прохрипел тот, когда острое лезвие прижалось к беззащитному горлу.

— Учу одного неблагодарного узника чувству признательности.

— Это всего лишь крысы.

— Действительно? Но это мои крысы, и они только что спасли твою никчемную шкуру от незавидной участи стать прекрасным украшением этой дивной стенки. А ты делаешь все, чтобы я об этом пожалела.

— Ладно, леди, — примирительно выдохнул он. — Если для вас крысы так важны, клянусь, пальцем их не трону. Но благодарить каждую не стану.

— Хорошо. И на том спасибо.

Думаю, подержи я клинок чуть дольше, и он вполне созреет для «спасибо» персонально каждому грызуну как в камере, так и за пределами оной. Я убрала кинжал в ножны и подошла к несчастным полураздавленным созданиям, обреченно пищавшим на полу. Мужик явно понятия не имеет о диете, раз умудрился расплющить несчастных крыс своим весом практически в лепешку. Хорошо, что они уже мертвы, иначе давно испустили бы дух. Потребовалось всего несколько капель крови все еще находившегося в спасительном беспамятстве оборотня, Чтобы срастить сломанные кости, восстановить раздробленные суставы и нарастить разорванную плоть. Через несколько секунд полностью восстановленные крысы, довольно попискивая, присоединились к своим товаркам за решеткой.

— Ты призываешь и исцеляешь крыс? При этом я точно чую, что они мертвы и многие из них пребывают в этом состоянии не один месяц. Кто ты такая?

— А кто ты? И почему тебя здесь заперли?

— Я первым спросил.

— А я дама, и как мужчина ты должен мне уступить.

— Хорошо, — довольно осклабился тот, и в темноте глаза его блеснули янтарем. — Только не надо кричать и с воплями бегать по камере. Мне это не нравится. Я оборотень.

Я удивленно моргнула. Признаться, неожиданный поворот событий. До этой ночи я спокойно проживала на втором этаже своей лавки, иногда поднимала мертвых, чтобы помочь живым, например, разобраться с завещанием, и ни разу не встречала ни одного представителя нежити. И вот я бегаю по замку от вампиров и спасаю оборотней из тюрем. Хорошо, что моя мама этого не видит. Она была бы очень недовольна.

— А почему тогда он в облике волка, а ты нет? Разве полная луна не влияет на всех оборотней одинаково?

— Просто я истинный оборотень, а он нет, — спокойно откликнулся мужчина. — Но ты не ответила на мой вопрос.

— Пожалуйста. Я некромант. Надеюсь, ты не станешь бегать с воплями по стенам? Я не люблю лишнего шума. Нервничать начинаю.

Он не закричал, и это большой плюс, но так посмотрел, что лучше бы ударил. С другой стороны, ждать благодарности от нежити — занятие неблагодарное и к тому же глупое. Прежде чем я решила высказать все, что думаю об оборотнях вообще и об их наглом представителе в частности, дверь в камеру распахнулась, и крысы веселой, радостно попискивающей толпой вбежали внутрь, торопясь показать, насколько хорошо им удалось выполнить поручение. И действительно, за открытой дверью обнаружились обломки деревянного засова. Бывший пленник бесцеремонно растолкал волколака, ухватил все еще плохо соображавшего, дезориентированного волка за шкирку и увлек куда-то в темноту коридора.

— Даже не попрощался, — доверительно пожаловалась я крысюку, вольготно расположившемуся на моем плече. — Мог хотя бы дорогу показать. Хотя… — Внезапно идея озарила мою блондинистую голову. — Вы ведь тоже можете помочь. При жизни вы наверняка побывали во всех закоулках замка, излазили его вдоль и поперек.

Крысы расселись вокруг меня, словно прилежные детишки вокруг любимой учительницы, и приготовились слушать. Осталась только одна проблема: как описать толпе грызунов комнату, в которой я даже не была? Требора и Лорану вампиры увели смотреть представление, но я, хоть режьте на части, не могла припомнить, как выглядела дверь, за которой исчезли друзья. Единственная зацепка — это вход. Мы пришли в замок через парадное крыльцо, там были мраморные ступеньки и подъездная дорожка. Много ли в замке может быть подобных входов? Скорее всего, один. Хотя раньше мне не приходилось бывать в огромных сооружениях, да и у вампиров вполне могут быть свои причуды. За сотни лет не-жизни любой может решиться воплотить в камне персональный архитектурный кошмар. Поэтому не удивлюсь, если количество парадных входов здесь перевалило за десяток.

Впрочем, у меня в наличии целая ночь, чтобы обойти их все, а это значит, надо спешить.

Крысы сразу поняли, что мне от них нужно, они рады были услужить и хлынули впереди мохнатой волной. Незнакомый коридор, который ничуть не походил на тот, по которому я резво удирала от возжаждавшего моего милого общества вампира, освещался редкими факелами, воткнутыми в держатели на стене. В неверном свете огня виднелись многочисленные двери-близнецы с зарешеченными окошками — точь-в-точь как та, из которой я только что вышла. Я позаимствовала один факел. Узникам все равно, а от стражи не убудет.

ГЛАВА 6.

Надо сказать, зомби-крысы оказались толковыми проводниками. К тому же редко встречающиеся на пути вампиры тут же утрачивали желание задать традиционный в таких случаях вопрос:

— Девушка, а что вы здесь делаете?

Множество крыс, деловито спешащих куда-то и кусающих всех, кто встретился на пути, кого угодно заставят передумать задавать глупые вопросы и убраться с дороги подобру-поздорову.

Как ни странно, у входа мы оказались минут через пятнадцать после начала пути. Судя по потрясенному виду Мутасима, стоявшего на посту возле двери, зрелище его глазам предстало удивительное. Понятное дело, не каждый день увидишь растрепанную некромантку, облаченную в рубище из жалких остатков халата, перемазанного кровью, с крупным крысюком, гордо восседавшим на плече, и в окружении многочисленных грызунов.

— Леди, — потрясенно выдавил вампир, — что с вами произошло?

— Полагаю, это и называется массаж по-вампирски, — не без иронии ответила я. — Сделайте одолжение, попросите моих друзей выйти ко мне. Мы уезжаем.

Как бы ни был глубок шок от моего экстравагантного появления, Мутасим быстро справился с чувствами. Все-таки сказались годы, а может, и века практики. Он судорожно сглотнул и натянуто улыбнулся, сверкнув смертоносными острыми клыками:

— Я не могу уйти. Алази накажет меня за отлучку.

Почему я не удивилась?

— Ладно, — пожала плечами я. — Значит, мне придется войти внутрь. В конце концов, для этого я здесь. Надеюсь, представление еще не закончилось.

Я вошла в полумрак зала. Многочисленные свечи в позолоченных канделябрах скорее подчеркивали царившую здесь полутьму, чем разгоняли ее. В зале было полно смеха, тихих разговоров дам в вечерних туалетах и драгоценностях и мужчин в парадных камзолах. Среди такого изысканного общества я в своем драном перепачканном халате, мягких тапочках и здоровенной крысой-нежитью на плече смотрелась несколько не к месту. А плевать. Я всего лишь собираюсь забрать друзей и убраться отсюда, пока еще что-нибудь не случилось, а не быть законодательницей моды в светском салоне.

Лорана с Требором обнаружились за столиком возле сцены. На помосте извивалась в сладострастном танце темнокожая девица с внушительной бело-желтой змеей на теле. Казалось, удав танцует в такт со своей хозяйкой, то сжимая, то разжимая кольца на смуглом хрупком теле. Мощное тело змеи при желании могло раздавить прекрасную танцовщицу в своих смертоносных объятиях, тем удивительней была слаженность их движений. Признаю, их танец не мог оставить равнодушным, завораживая первобытной грацией. Наверное, так действует удав на кролика. Вон как Требор уставился, того и гляди глаза лопнут от напряжения. Я помахала друзьям рукой, но, как и следовало ожидать, они этого не заметили.

Крыс возмущено пискнул, стоило лишь двинуться в сторону сцены, но покидать меня не стал. Наверное, потому, что зомби целиком и полностью подчиняются своему некроманту и никакой змеюке этого не изменить. Официанты-вампиры обходили столы. Я практически столкнулась с одним из них, он не выронил заставленный, грязной посудой поднос только чудом, помогла присущая немертвым ловкость.

— Леди, — сквозь зубы процедил вампир, сверкая на меня карими с красным отблеском очами. — Я могу вам помочь?

В его вопросе явственно читалось: «Какого черта ты здесь делаешь, оборванка? Нищим мы не подаем, а на обед такая замухрышка вряд ли сгодится». Но, видимо, его хорошо вышколили, и он не решался устраивать скандал.

— Разумеется, можете, — мило улыбнулась я, а крыс на плече напрягся, готовый в любой момент броситься на мою защиту. — Если вы уйдете с дороги, буду очень признательна.

— Леди, а вы знаете, что здесь можно находиться только в вечерних туалетах? — не унимался вампир.

Какой зануда. Мне определенно на них везет.

— Конечно, знаю, — с серьезным видом кивнула я. Мой питомец тоже кивнул и утвердительно пискнул для большего эффекта. — Только пришлось оставить свои вещи в массажном салоне, а взамен получила вот это одеяние. На мой взгляд, обмен явно не равноценен. Надеюсь, вещи не сопрут.

— У нас ничего не пропадает! — буквально захлебнулся негодованием официант.

— Верно. Просто обретает новых хозяев.

— Уверен, это небольшое недоразумение разъяснится, и ваши вещи благополучно вернут, прежде чем вы покинете замок.

— Поживем — увидим, — гордо вскинула подбородок я. Крыс солидарно зашипел, показывая внушительные желтые резцы. — И я рассчитываю на некоторую компенсацию за причиненные неудобства.

На нас стали оборачиваться люди за соседними столиками. На их лицах читалось любопытство вперемешку с удивлением.

— Никогда не ходите на массаж! Они со всеми так поступают! — Я театрально закуталась в остатки халата и продолжала свой путь под потрясенными взглядами окружающих.

Как ни удивительно, друзья изволили заметить мою скромную некромантскую персону только тогда, когда я наглым образом плюхнулась на пустующий стул за их столиком, бесцеремонно подцепила вилкой пару кусков мяса из тарелки мага, один сжевала сама, другой выдала крысу. Зверек благодарно пискнул, слопал предложенное и вытер лапки о ворс халата. Вот свин! Ладно. Вещь все равно принадлежит вампирам, и ее уже не спасет самая талантливая прачка вкупе с гениальной швеей.

Лорана дернула Требора за рукав и светским тоном произнесла:

— Ой! Гелла пришла!

Парень с трудом оторвал горящий взор от сцены, и я удивилась, что на танцовщице со змеей не осталось ожогов или прожженных дыр.

— О! Ангелла! А почему ты в халате?

Я сцапала яблоко и запустила крепкие зубы в сочную мякоть плода. Оказывается, бестолковые метания по замку нагоняют зверский аппетит. Надеюсь, вампиры не для всех устанавливают такие демонстрационные экскурсии. Все-таки хочется чувствовать себя исключительной.

— Я задал тебе вопрос, — напомнил о себе маг.

Крыс дернул меня за локон маленькой когтистой лапкой, напоминая о своем присутствии и требуя подачки. Я отрезала ему кусочек фрукта и лишь затем ответила:

— Потому что если бы я пришла без халата, меня не пропустили бы в зал.

Видимо, зверьку не понравилось яблоко, и он с громким возмущенным писком выплюнул его, попав парню прямиком в глаз. Требор взвыл и подскочил на месте, словно под столом притаился вампир и цапнул его за ногу. Стул грохнулся об пол. Все вокруг уставились на нас как на продолжение шоу. Здорово. Всю жизнь мечтала поучаствовать в таком бредовом представлении. Мечты сбываются.

Не успела я и глазом моргнуть, как возле нас возник Алази. Он словно соткался из воздуха, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Топал бы при приближении, что ли. Так ведь и заикой стать можно.

— Все в порядке? — Вампир умудрился произнести простую фразу так, будто она предназначалась для каждого персонально.

В голосе было столько интимности, он обещал столь много, что, думаю, стоило бы нанять его в качестве ночного продавца в мою лавочку за двадцать пять процентов от выручки. И через месяц я смогу выстроить себе дворец и купить собственный экипаж с самой лучшей шестеркой лошадей в Лероллии.

— Да, все в порядке, — кивнула я.

— Нет! — тут же встал в позу Требор.

— Что вообще происходит? — заморгала изумрудными глазами Лорана. — И ты так и не сказала, почему ты в тапках?

Далась им моя обувь. И про нее, между прочим, меня никто не спрашивал. Говорить правду не хотелось. Неизвестно как на нее среагируют вампиры. Нам нужно просто выбраться из этого места, и все.

— Это замок. Пол здесь каменный и холодный. Не ходить же по нему босиком.

Подругу явно не устроили столь сомнительные доводы, но только она открыла рот, чтобы сообщить об этом, как вклинился Требор, ткнув в мою сторону указательным пальцем:

— Это животное просто воплощение антисанитарии. Наверное, блохи кишмя кишат.

У меня ушло несколько секунд, чтобы понять, что под «животным, полным блох» маг имеет в виду не меня, любимую, а крыса на плече. Грызун тут же зашипел на мага, усомнившегося в его чистоплотности.

— Как по мне, единственное животное здесь ты, но вряд ли ты согласишься покинуть замок. Может, это нам с Лораной следует уйти?

Подруга тряхнула рыжими локонами, отказываясь покидать замок добровольно. Пока я обдумывала, удастся ли увезти Лорану без применения насилия, предплечья коснулась чья-то рука. Я подпрыгнула, как ужаленная пчелой в самое уязвимое место, и отшатнулась от стола.

— Не трогайте меня! — зашипела в сторону Алази.

— Я всего лишь хотел привлечь ваше внимание, леди. Простите, если напугал.

Что ж, надо признать, ему с блеском удалось и то и другое.

— Извинения приняты, — вежливо кивнула я, лишь бы он отвязался.

На сегодня с меня довольно было вампиров. Впрочем, я предпочла бы не видеть их и завтра, послезавтра… Да что греха таить, лет сто минимум!

— Я готов загладить свою вину, — мягко мурлыкнул он со страстным придыханием.

Я взглянула на него и словно только сейчас увидела его утонченную красоту, разглядела блестящий водопад рыжих волос, напоминающий цветом сорт ценного дерева, заботливо покрытого дорогим лаком и обласканного жарким солнцем. Кожа гладкая, безупречная, белизной готовая соперничать с хорошо отполированным мрамором статуй. Бездонные глубины глаз манили сладкими обещаниями чего-то запретного. Я закрыла глаза и тряхнула головой, желая избавиться от внезапно навалившегося оцепенения. Крыс на плече угрожающе зашипел, изгоняя из моего сознания остатки вторгшегося вампирского разума. Надо же, клыкастый слишком вольготно чувствовал себя в моих мозгах.

Но тут случилось нечто непредвиденное. Мое сознание вдруг разделилось на множество частей. Я распахнула глаза от неожиданности и потрясенно уставилась на вампира не только своими глазами, но и глазками-бусинками зверька. Но это еще не все. Множеством маленьких глаз смотрела я на стены замка, темные переходы в стенах, норы в подполе. Я была сразу во множестве мест одновременно, разделившееся сознание ускользало от ментального захвата нежити. Несмотря на разную весовую категорию в силе, мне было не страшно — грызуны, которых я подняла, сберегут своего некроманта от одного из ужасов ночи.

Взгляд Алази стал заинтересованным:

— Леди, Ангелла, вы смотрите мне в глаза. Почему?

Я удивленно моргнула. Не говорить же правду. Думаю, если Лоране суждено узнать о моей склонности к темному искусству некромантии, то пусть это случится не здесь и не сейчас. А в идеале вообще никогда. Поэтому пришлось тщательно взвешивать каждое слово. За свою двойную жизнь я к этому вполне привыкла, но не в таком эмоциональном состоянии.

— Очень интересный цвет — один голубой, другой зеленый. Никогда такого не видела. А до смерти они такие же были?

— Гелла! — возмущенно воскликнула подруга. — Это бестактно! Сейчас же извинись.

Конечно, я и сама понимала, что несколько перегнула палку, но просить прощения вовсе не собиралась. Не сейчас, когда я выбита из колеи пребыванием в гостях у вампиров в этом самом Ужасе и Наслаждениях. На мой взгляд, странные у ребят понятия о наслаждениях. Сплошной ужас какой-то.

— Не стоит беспокоиться, — мягко улыбнулся вампир, но мелькнувшие клыки испортили умильную картину. — Леди Ангелла, не окажете ли мне честь поучаствовать в представлении?

Хорошо отрепетированным движением он протянул мне руку, как в танце. Аристократическая кисть, вынырнувшая из пены дорогого кружева, с длинными пальцами, ухоженными ногтями и сверкающим на безымянном пальце золотым перстнем с самым большим изумрудом, который мне доводилось видеть, выглядела на удивление безобидной, но таковой не являлась. Меня сильно волновал вопрос: в качестве кого меня приглашают? Танцевать со змеями я не умею. Единственное, чем отличалась от присутствующих в зале, — это одеждой. Драный, грязный халат и тапочки хоть и оригинальны, но сильно проигрывали в сравнении с вечерними платьями и стильными туфлями разряженных в пух и прах дам.

Какая-то женщина, сидевшая за соседним столом, повернулась к нам, ее щеки раскраснелись от выпитого, а глаза блестели ярче сапфиров в серьгах.

— Это честь. Неужели не хочешь?

Я простила ей фамильярность обращения. Не устраивать же скандал на ровном месте, и так все взгляды с нескрываемым любопытством устремлены на нас. Я покачала головой, давая понять, что не заинтересована в предложении. Женщина придвинулась еще ближе, рискуя свалиться со стула в проход, в глубоком декольте призывно колыхнулась объемистая грудь.

— Возьми меня, Алази, — хрипло выдохнула она. — Зачем тебе эта девчонка? Зрелая женщина гораздо лучше.

Вампир обернулся. Рыжая медь волос колыхнулась в такт картинному, тщательно выверенному движению. Тонкие сильные пальцы обвились вокруг острого женского подбородка. Он наклонился, словно собирался подарить поцелуй.

— Не сегодня, дорогая. Сядьте, пожалуйста, на место.

На первый взгляд, он не сделал ничего особенного, но женщина тут же потеряла интерес к вампирам и выступлениям, выпрямилась на своем стуле, будто присутствовала на приеме у короля, взяла вилку и принялась неторопливо поглощать еду с тарелки.

«Он ее загипнотизировал! — мелькнула мысль. — И этим созданиям ночи король Лексус Третий позволил выйти из тени и стать полноценными гражданами». Видимо, пауза слишком затянулась, так как Алази напомнил о своем присутствии, осторожно произнеся:

— Итак?

— Конечно нет, — покачала головой я.

Он что, за самоубийцу меня держит?

— Почему? — удивленно изогнул бровь он.

Надо же, простое движение, а хоть на бис вызывай.

— Разве не очевидно? Вы только что зачаровали женщину на глазах у всех.

— Но что, по-вашему, я должен был сделать? Насильно усадить ее на место? Позвать охрану?

Я пожала плечами. Откуда мне знать? Но разве нельзя было решить вопрос без ментального принуждения? Видимо, Алази принял мое молчание за шаг в сторону согласия, поэтому продолжил:

— Обещаю, леди, с вами ничего дурного не случится. И что я могу сделать, когда в зале столько людей?

Он улыбнулся, на сей раз избегая показывать клыки. Весь его вид демонстрировал чистоту намерений: «Смотри, я такой безобидный».

— Я уже это слышала. При входе. Вы обещали, что со мной даже без оружия ничего плохого не случится. А между тем за мной гонялся вампир, называвший себя Нурагом, затем я попала в камеру с двумя оборотнями, один из которых находился в своей звериной ипостаси, а другой был вообще голый. Смею напомнить, спасли меня вовсе не вы. Не хочу портить такой чудесный вечер, но ваши гарантии не стоят фальшивого медяка.

— Фальшивой меди никто не изготовляет, — назидательно заявил Требор с видом профессора, поучающего нерадивых студентов. — Это… как его… нерентабельно. Вот.

— Как тебе не стыдно, Ангелла? — попыталась воззвать к моей совести Лорана. — Хозяин замка оказал тебе честь, пригласив участвовать в представлении. Каждый в этом зале просто мечтает о таком счастье. Значит, иди и развлекайся.

Я удивленно воззрилась на подругу, не в силах понять, то ли ей успели запудрить мозги, то ли она не слышала и половины того, что здесь говорилось.

— То есть, участвуя в забеге с возжаждавшим крови вампиром и посещая местные казематы, кишащие оборотнями, я еще недостаточно развлеклась?

Подруга неопределенно пожала плечами. Жест, означавший что угодно.

— Это всего лишь развлекательная программа. Так и было задумано. В замке Ужаса и Наслаждений положено переживать необычные приключения. Уверена, все было достаточно безопасно.

— Ладно, будь по-вашему, — вспыхнула я, схватила Алази за бледную руку и буквально поволокла его за собой на буксире.

Но лишь только оказалась на сцене, где еще несколько минут назад царила гибкая танцовщица в паре со змеей, поняла, как выгляжу рядом с эффектным вампиром в своем неуместном для светского общества наряде. Послышались чьи-то едва сдерживаемые смешки. Я согласилась на эту поездку, на участие в представлении только для того, чтобы надо мной глумились незнакомые люди? Дружба — странная штука, заставляющая подчас делать глупые вещи. Алази на такие мелочи не реагировал. Конечно, смеялись-то не над ним.

Вампир одарил собрание широкой клыкастой улыбкой, заставив замереть в сладком предвкушении многие сердца в зале.

— Прекрасные леди и их великолепные лорды, рад приветствовать вас в этот чудный вечер в замке Ужаса и Наслаждений, — интимным звучным шепотом, скользившим словно знойный ветер по прохладе шелковых простыней, начал он. — Мы, воплощение ночного ужаса, готовы подарить вам самые невероятные наслаждения, осуществить самые сладкие грезы, воплотить потаенные мечты… Знаете ли вы, что именно чувствует жертва, попавшая в руки ночного охотника? Предполагаете ли вы, что именно она испытывает в этот момент? Страх смерти? А может быть, сладостное предвкушение? Восторг, растекающийся по жилам от опасной близости вампира?

Свет слегка притушили, загасив часть свечей, и в царящем полумраке собравшиеся люди невольно подались вперед, чтобы не пропустить ни единого слова, которые медленно выплывали из уст рыжего.

«Все. С меня хватит. Я отказываюсь в этом участвовать. К черту обещания! В бездну вампиров и всяких извращенцев, ищущих сомнительного общества клыкастых! Я пойду домой прямо сейчас, даже если придется топать пешком весь остаток ночи и большую часть следующего дня».

Преисполненная решимости, я гордо промаршировала к краю сцены. Думаю, эффект оказался бы гораздо большим, если бы вместо грязных тапок на ногах красовались подкованные сапоги. Алази оказался рядом быстрее, чем я могла произнести слово «нежить». Тонкие, длинные, но удивительно сильные пальцы переплелись с моими так, что разъединить их можно было, только разрезав по живому. Свою конечность терять не хотелось. Если только оттяпать его. Пока я всерьез обдумывала, как умудриться проделать всю процедуру и при этом выжить, вампир неожиданно дернул меня за руку, привлекая к себе. Я вскрикнула, совершила головокружительный пируэт и, к собственному ужасу, оказалась прижата спиной к крепкому мужскому телу. Час от часу не легче. Холодные руки обвили мою девичью талию. Со стороны наверняка смотрелось очень мило, но когда точно знаешь, что эти с виду нежные объятия могут запросто переломать ребра, невольно перестаешь ценить эффектные позы и задумываешься над проблемой, где достать оружие и как его применить на коротком расстоянии.

— Представьте себе, как яростно и сладостно бьется пульс в синей жилке на ее нежном горле.

Я невольно сглотнула комок, образовавшийся в этом самом горле. Кажется, уже пора паниковать и начинать орать: «Мамочка! Спасите-помогите! Вампиры грызут!» Ну правда, жить сильно охота. Ведь и не пожила-то еще… У-у-у…

— Почувствуйте, как мое дыхание страстно скользит по ее коже, мои клыки так остры и опасно близки к этой беззащитной шее. Ощутите многовековой голод живого мертвеца.

Зал вздохнул в едином порыве. Среди напряженного молчания поплыла тихая, волнующая музыка. Алази медленно, не торопясь провел хладной рукой по моей шее, словно предлагая присутствующим убедиться в ее реальности. Его сила мягкой, вкрадчивой волной полилась по залу, даря окружающим полное ощущение собственного голода и жажды теплой красной влаги, пульсирующей в человеческих жилах.

Та женщина, что уже предлагала себя Алази в качестве партнерши на сцене, сладострастно облизнула пересохшие губы и подарила мне взгляд, исполненный такой жгучей ненависти, что, будь ее воля, моя некромантская личность имела все шансы испариться раньше, чем снег от огнедышащего дыхания дракона. Но, видимо, некроманты народ крепкий, и испепелить их вот так запросто не у всякой вампироманки получится.

— Алази, то, что вы делаете, — это неправильно, — доверительным шепотом сообщила я.

Впрочем, вампира нисколько не смутила моя критика.

— Скажи мне, что именно я делаю не так?

Его рука медленно скользнула ниже, к самому вырезу. Глаза фанатки пораженно расширились в ожидании. И не у нее одной. Народ застыл в каком-то завороженном предвкушении. Интересно, чего именно они ждут? Что вампир эффектно сорвет с меня остатки одежды и примется уестествлять прямо на глазах изумленной публики? Или вскроет вену и выпьет кровь залпом, ни с кем не поделившись? Кстати, если верить книгам мамы, высосать всю кровь из взрослого человеческого организма один вампир просто не в состоянии; потребуется несколько сеансов либо помощники.

Крыс на моем плече встряхнулся и зашипел, предъявив зарвавшейся нежити острые резцы.

— Вы не хотите отпустить меня со сцены и вообще сильно смущаете.

— Вы слышали, друзья? — Его голос мягким бархатом скользнул по коже. — Леди не желает быть здесь… со мной… Вы можете в это поверить?

— Нет!!! — в едином порыве воскликнули все.

— Да! — попыталась встать в позу я, но Алази наглым образом мешал изобразить нечто эффектное.

— На самом деле, леди Ангелла, вы этого не хотите.

— Да нет же, очень даже хочу!

Вампир тяжело вздохнул. Интересно, он сделал это по привычке, или ему действительно необходим воздух для не-жизни? Зомби, например, не дышат.

По коже пробежал ветер силы, и я поняла, что в опасности. Зверек на плече ощерился и угрожающе пискнул, готовясь к прыжку.

«Убери его, если не хочешь, чтобы он пострадал». Голос раздался прямо у меня в голове и, как ни странно, вместо того чтобы запугать, заставил вздрогнуть, словно ушат воды вылил.

— Алази, — одними губами, почти беззвучно прошептала я.

Вампиры обладают уникальным слухом, нет нужды шуметь, дабы привлечь их внимание.

— Вы знаете, в чем состоит различие между зомби и вампирами?

Алази принял правила игры. Его хладная щека прижалась к моей, локон защекотал нежную кожу, и я скорее почувствовала его улыбку, чем увидела движение безупречных губ. Близость клыков бодрила и пугала одновременно. Почти до боли хотелось ощутить их опасную остроту и до судорог страха в животе хотелось кинуться прочь, вопя во все горло от ужаса.

— Нет, не знаю, — выдохнул он прямо в ухо, и я невольно дернулась, вздрогнув. — Раньше не задавался подобным вопросом. Сравнительный анализ нежити никогда не был моей сильной стороной. Но думаю, маленькая некромантка пояснит, что имела в виду, раз уж разговор затеян.

— Разумеется, — с трудом прошептала я ставшими вдруг непослушными губами. — Одно из главных отличий состоит в том, что зомби могут ходить днем, а вампиры — нет.

— И что из этого следует?

— А то, что в этом замке очень много дохлых крыс. Их так много, что вполне можно создать целую армию зверьков.

— Глупо бояться того, что меньше и слабее тебя, — заметил он.

— Возможно. Редко кто боится муравьев. Но я слышала, на Черном континенте есть виды, которые обгладывают слона до костей, а он крупное и сильное животное. Думаю, вам следует меня отпустить. Иначе…

— Иначе что?

— Маленькие голохвостые грызуны найдут вас. И каждую ночь, ложась в гроб, вы будете заключать пари, без какой части тела вам суждено проснуться следующей ночью.

— Очаровательная леди, для пленницы вы очень смелы. Значит ли это, что вы не считаете себя таковой?

— Дайте подумать. — Я прикусила губу, старательно изображая крайнюю степень задумчивости. — Вы меня удерживаете. Я не могу уйти. Да, безусловно, я ваша пленница.

— Правда? — мило усмехнулся Алази, и я ощутила движение его губ кожей щеки.

Наверное, если сосредоточиться на ощущениях, можно уловить легкое прикосновение острого клыка. Или я просто мнительна? М-да… Общение с вампирами кого хочешь сделает нервным.

— Обычно узники не угрожают своим тюремщикам, — наставительно изрек он.

— Стоп. Но вы первый начали пугать, — возмутилась я.

— О! Спасибо за комплимент моим способностям, но я еще даже не начинал угрожать. Думаю, следует ограничиться старым добрым шантажом. Леди, я вас попрошу о маленькой услуге, и должен предупредить: если вы решите проявить неукротимость духа, демонстрируя гордый отказ, придется убить ваших милых друзей. Поверьте, я знаю множество способов сделать это очень медленно, чрезвычайно болезненно и просто отвратительно. Клянусь, вам очень не понравится смотреть на это. А если вы вспомните о наличии маленьких, но очень многочисленных любимцев и вздумаете отдавать им приказы, что помешает убить еще и вас?

Я вздрогнула. Конечно, вампир, прижимавшийся ко мне, просто не мог не ощутить этого. Такую реакцию никаким блефом не исправить. Но ради наших жизней мне предстояло попытаться.

— Пусть так. А знаете ли вы, чем отличается истинный некромант от ведьмы?

— Интуиция подсказывает, что и в этом вопросе вы не оставите меня в неведении.

— Буду рада послужить источником просвещения для столь древнего существа, — откликнулась я. — Да будет вам известно, если убить ведьму, большинство ее проклятий рассыплется в прах. А вот зомби продолжат исполнять волю своего хозяина вне зависимости от того, умер он после отдачи распоряжения или нет. Правда, замечательно?

— Я мог бы попробовать проверить правдивость сведений на опыте, — фыркнул он мне в волосы.

На мгновение сердце перестало биться и ухнуло куда-то в область пяток. Неужели это конец? Эх, и не пожила-то еще! Крыс на плече зашипел, готовясь дорого продать наши жизни.

— Но пока вы нужны моему хозяину живой и по возможности невредимой. Так что у меня встречное предложение. Вы пойдете к моему принцу добровольно, а я не стану трогать ваших друзей и обеспечу безопасность вашего визита. Ну и… я буду очень вам обязан.

Последние слова прозвучали дивной музыкой, вкрадчивым обещанием чего-то запретного и желанного одновременно. Интересно, что именно он имеет в виду? И хочу ли я это знать? Нет. Вряд ли.

— Хорошо, — медленно, стараясь держать себя в руках, кивнула я.

Я отчетливо осознала, что если позволю страху завладеть собой — брошусь прочь, вереща как недорезанный поросенок, полностью наплевав на тех, с кем угораздило приехать в это кошмарное место. Основная проблема заключалась в том, что клыкастые могли позволить себе сделать все, что угодно, а затем просто зачаровать свидетелей. И те, кто сидит сегодня в зале, с жадностью наблюдая за представлением на сцене, завтра будут восторженно вспоминать дивное зрелище, делиться впечатлениями, но вряд ли вспомнят о моем существовании. А друзья с удивлением узнают о моей пропаже, и не уверена, что они вообще будут помнить о совместно проведенном вечере. И хотя прощальный подарок в виде стаи крыс в вампирских гробах сильно грел мою некромантскую душу, можете считать меня привередой, но я предпочла бы остаться в живых, чтобы сполна насладиться результатом.

— Кажется, я знаю, чем ты можешь расплатиться со мной.

— Мое сердце замерло от предвкушения. Жду вашего приговора, леди, с трепетом и смирением юного оруженосца, — мягко мурлыкнул вампир, словно кот, добравшийся, наконец, до хозяйских сливок и точно знающий, что в пропаже продукта обвинят неповинного домового.

— Даже не знаю, как ты к этому отнесешься, — кротко вздохнув, стыдливо потупилась я.

Внезапно он оказался передо мной, все еще не разжимая кольца рук, и проникновенно заглянул в глаза своими разноцветными очами.

— Дорогая, это же замок Ужаса и Наслаждений, здесь сбываются самые сокровенные мечты. Просто скажи мне, что хочется такой очаровательной леди, и я сделаю все, чтобы тайные грезы стали явью.

— Ладно. У меня есть небольшой участок за домом. Соток шестьдесят. Так вот, я всегда хотела разбить сад и посадить огород. Только как-то руки не доходят.

Алази недоверчиво хмыкнул:

— Леди, это серьезно?

— Разумеется, — как можно более солидно кивнула я.

— Может, вы не совсем поняли широту открывшихся перспектив? Я предлагаю исполнить самую сокровенную фантазию. Любой из собравшихся в замке душу продаст за подобное предложение, а ты хочешь огород?

Ага. Вот такая я оригинальная.

— Ну-у-у, — неопределенно протянула я, — если вы настаиваете, можете посадить еще и цветник.

Вампир запрокинул голову и рассмеялся. Смех, словно теплое прикосновение мягкого пледа, окутал с головы до ног. Интересно, долго ему пришлось тренироваться?

— Я не жив уже несколько веков и уже не надеялся, что люди смогут меня чем-либо удивить. Тебе удалось.

— Рада, что вам понравилось.

— А уж я-то как рад! — В его усмешке мелькнули острые кончики клыков. — Раз леди так мило согласилась на мое сопровождение во время прогулки к принцу этого славного города, может, пойдем?..

Он протянул руку. Так обманчиво изящная бледная кисть с длинными ухоженными пальцами вынырнула из пены дорогого кружева и застыла в ожидании, даря обманчивую свободу выбора. Но на самом деле выбора не было: либо я иду добровольно, либо вампир заставит меня сделать это, но кто-то из друзей умрет или пострадает. Но я не готова пожертвовать даже Требором, нагло раскрывшим мою некромантскую сущность вампирам. Наверное, это какой-то вид расовой солидарности, что ли.

Я глубоко вздохнула и вложила свою подрагивающую руку в хладную вампирскую длань. Что-то громко щелкнуло в моей голове, и мир вокруг неожиданно преобразился. Не было больше сцены, любопытных, жаждущих зрелищ зрителей, друзей, вампиров, столиков, истекающих восковыми слезами свечей и услужливых официантов. Только полумрак коридора, тускло освещенного малочисленными факелами. Можно назвать внезапное перемещение в пространстве чудом, волшебством или телепортацией. Но правда гораздо проще и прозаичней: вампир затуманил мой разум, заставил видеть то, чего не было на самом деле, и спокойно увел из зала. Оставалось только гадать, что из увиденного мной было правдой, а что искусной иллюзией, сотканной нежитью. И почему Алази понадобились уговоры, если он с самого начала мог увести куда угодно? Зачем ему мое согласие? Странно.

Да, кстати, запомнить на будущее: никогда не смотреть в глаза вампиру!

Видимо, Алази истолковал мое потрясенное молчание как-то по-своему, так как решил снизойти до утешения несчастной смертной:

— Не беспокойтесь, леди, вашим друзьям ничего не угрожает. Они в полной безопасности… пока.

Это самое многозначительное «пока», добавленное в конце фразы, ничуть не способствовало душевному спокойствию.

— Что значит — пока? — напряженно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что в ответ не услышу ничего хорошего или утешительного.

— Пока вы будете вести себя благоразумно, разумеется, — мило улыбнулся вампир, по-хозяйски положил мою руку на сгиб своей и повел куда-то по коридору.

ГЛАВА 7.

Вот что ни говорите, а вампиров не люблю. Если бывает нелюбовь с первого взгляда, это она и есть.

Алази шел по коридорам долго, с энтузиазмом партизана, готового ради отечества завести ненавистных врагов туда, куда Макар телят не гонял. Коридоры оказались сплошь мрачными, неприветливыми и абсолютно одинаковыми, как барханы в пустыне. То тут, то там с потолка свисали живописные грозди паутины, придавая и без того непривлекательным каменным стенам оттенок запустения. Антисанитария расцветала буйным цветом. Иногда на пути встречались деловито спешащие куда-то по своим делам мыши. Если вампиры хотели поразить меня безумным количеством галерей и переходов, им это удалось. С другой стороны, ребята явно экономили на обслуживающем персонале, а зря.

Я, например, некромант и тоже навожу на местное население страх и ужас не меньший, чем кровососущие. К тому же с недавних пор клыкастые вовсю работали над положительным образом своего народа, включая как личное обаяние, так и многочисленные пьесы, написанные для простого народа в доступной для обывателя форме. Эти произведения играли многие знаменитые труппы страны явно с подачи клыкастых заказчиков, так как плата за вход взималась весьма умеренная и была вполне по карману многим. В отличие от вампиров, некроманты предпочитали тишь и уединение ночных кладбищ, что популярности, понятное дело, им не прибавляло.

Сюжет о невозможной любви прекрасной юной девы и не менее обворожительного, хорошо одевающегося, обеспеченного вампира, нежно и трепетно ухаживающего за смертной подругой, преданно стерегущего ее сон, охраняющего ее драгоценный покой от недоброжелателей и терпеливо читающего сборник сказок о милых котятах и щенках на ночь неизменно пользовался большой популярностью. Лично я в такое чувство со стороны нежити не верю. А другие пусть делают, что хотят.

Считайте меня наивной, но я раньше была убеждена, будто вампиры проживают исключительно в темных, сырых склепах. Там, подальше от посторонних глаз, проводят они ночи и дни своей долгой не-жизни. В это я верила так же свято, как жители Загорска, которые убеждены, будто у некроманта есть рога, хвост и копыта и иногда он крадет младенцев, чтобы сделать из них мини-зомби.

Как оказалось, местные вампиры предпочитали комфорт. Зал, в который после долгих блужданий в полутьме мы пришли, оказался относительно неплохо освещен многочисленными светильниками. Жаркий огонь пылал в камине, разгоняя далеко не летнюю прохладу подземелья. За это моя персональная благодарность кровососам. Признаться, прогулка в остатках халата, мало похожих на одежду, порядком выстудила весь организм. Несмотря на то что за стенами царила жара, лишь немного смягченная ночной прохладой, до зуда в ладонях хотелось погреть руки у горящего камина. Огонь бросал отблески на легкие, безумно дорогие драпри из эльфийского шелка, щиты с черной летучей мышью на кроваво-красном поле и девизами на древнем, забытом языке.

Он восседал на высоком стуле с резными позолоченными подлокотниками, словно король на приеме. Золотые кольца локонов ниспадали на белый атлас рубашки, длинные пальцы, унизанные массивными перстнями, спокойно лежали на подлокотниках. Когда-то давно в книге я прочла фразу: «Он был искушением для мужчин и женщин». До этого момента я понятия не имела, что это такое. Так вот, сидевший в роскошном кресле вампир был именно таким. Аристократичное лицо с высокими скулами, породистый нос, глаза такой глубокой синевы, что могли соперничать с сапфирами в его перстнях. В правом ухе гордо сверкал самый большой бриллиант, который мне доводилось видеть. Не то чтобы я была накоротке с ювелирными изделиями, просто и подумать не могла, что они бывают таких размеров.

Других вампиров я заметила не сразу. Да, они здесь были, просто стояли неподвижно, словно статуи, изваянные талантливым скульптором.

Только мы вошли, все взгляды устремились на нас. Никто нас не представил, но никто и не удивился нашему появлению. Здесь явно ждали гостей. В мертвом молчании Алази торжественно провел меня под руку, как невесту к алтарю, с той лишь разницей, что новобрачная обычно одета лучше и выглядит гораздо счастливее.

— Ваше высочество. — Алази затормозил так резко и неожиданно, что чуть не вывихнул мое плечо. — Некромантка здесь, как вы приказывали.

Вампир изящным движением опустился на одно колено и дернул меня за руку вниз. Но я сочла неприличным демонстрировать содержание глубокого декольте в ненужных реверансах и осталась стоять с гордо выпрямленной спиной, будто меня враги привели на расстрел, а я в ответ готовлюсь презрительно плюнуть в их злорадные лица.

— Действительно? — Блондин изволил удивленно изогнуть красиво очерченную бровь. — Разве я приказывал обрядить леди в лохмотья и разукрасить царапинами с синяками?

Вот уж никогда не думала, что стану испытывать к нежити щемящее чувство благодарности. Вопреки ожиданиям он не спрашивал, «где мы шлялись так долго», а заметил плачевное состояние конвоируемой. Я жалобно шмыгнула носом, скромно потупилась и попыталась выдавить скупую слезу несчастной мученицы, но не удалось. Ладно. И так сойдет.

— Прошу прощения, ваше высочество, — покаянно молвил Алази, опускаясь на второе колено. Он на всякий случай повторно дернул меня за руку, но не преуспел.

Раздался подозрительный треск, и изрядный кусок материи остался у него в руках. Мужчина уставился на клок в собственных пальцах с таким видом, словно внезапно обнаружил крепко зажатую в них змею и теперь понятия не имеет, как следует с ней поступить. Поэтому следующая реплика прозвучала несколько удивленно:

— Нураг слишком молод, ему свойственна некоторая импульсивность в решении вопросов, и он немного перестарался. Его прямо сейчас наказывают.

Блондин удовлетворенно кивнул. Лично я вовсе не считала заявление Алази исчерпывающим. Наказывать можно по-разному: выпороть розгами по мягкому месту или погрозить пальчиком, сказать «ай-ай-ай!» и поставить в угол минут на пять. Вряд ли вампиры ставят своих подданных в угол в качестве наказания за излишнее рвение, но все же хотелось каких-нибудь подробностей.

Мужчина-вампир появился откуда-то сбоку из-за занавесей, как актер из кулис, склонился к блондину и что-то зашептал ему на ухо. Вампир в кресле выслушал сообщение спокойно, с царственным видом, ни один мускул не дрогнул на бледном мраморе лица, так что нельзя было понять, хорошая весть или дурная.

— Думаю, нет нужды представляться, вы уже догадались, кто я. — Голос блондина без напряжения облетел весь зал. Ему бы с речами выступать. Или на сцене. Уверена, даже на галерке расслышат малейший нюанс его шепота. — И тем не менее, чтобы не было даже тени непонимания между нами, я — принц вампиров Загорска Баркиарок. А вы, моя прекрасная гостья, некромант этого же города. Вас пригласили на аудиенцию, потому что нам понадобились ваши услуги. Это как раз тот случай, когда вампирам нужна помощь смертной. Более того, нам вас не только рекомендовали, но и дали прекрасную характеристику вашим незаурядным способностям.

Я хотела было спросить, кто же сделал эту глупость, но, кажется, без Требора здесь не обошлось. Разубеждать вампиров и кокетливо отнекиваться не вариант. Похоже, они приняли решение, раз напряглись, чтобы притащить сюда скромную некромантскую персону живой и в относительно здравом уме. И все же я должна была попробовать. Это как оказаться в запертой комнате без окон и с единственной дверью, — надо потрясти ее, и все тут.

— Мне наносил визит Келл Золотые Ручки. Болтал что-то о помощи в поисках убийцы вампиров, но я сочла это розыгрышем. Согласитесь, более худшей кандидатуры не сыскать. У меня совершенно нет опыта в поисках преступников и доступа к материалам следствия тоже нет. Да и в качестве кого я стану это делать? С некромантом просто никто не будет разговаривать, а со скромной владелицей лавочки с травами станут говорить исключительно о погоде, ценах на рынке и новых сортах чая.

— Вы столь же скромны, как и прекрасны, моя дорогая Ангелла. Лучше вас, очаровательная молодая леди, никого не найти. Миниатюрных блондинок часто недооценивают, считая их дурочками, способными лишь служить украшением гостиной, но это не так. Многие обсуждают дела в присутствии своих обворожительных спутниц, полагая, что они все равно не поймут и половины сказанного, и сильно ошибаются. Вы удивитесь, сколько секретов было украдено таким незамысловатым способом. Так что не нужно скромничать. Пусть вам не приходилось раньше участвовать в расследованиях подобного рода, но уверен, вы быстро освоитесь. Ведь чтобы создать две такие противоположности, как некромантка и травница из магазинчика и умудряться годами избегать раскрытия личины, нужно иметь хорошую реакцию и сообразительность. А ваше участие в расследовании я беру на себя.

Я открыла было рот, чтобы сообщить этому напыщенному, самоуверенному клыкастому, что я против. Я ведь еще не давала своего согласия. И вообще это не честно, заставлять делать то, что я делать не желаю. Но Баркиарок опередил меня, сделав всего лишь жест изящно вылепленной кистью. Его сила бичом хлестнула во все стороны, напомнив присутствующим о том, кто здесь истинный повелитель, а правители редко принимают ответ «нет» безнаказанно. Подданные предпочли не ждать продолжения и зашуршали дорогими тканями, преклонив колени. Дамы присели в таких глубоких реверансах, что у нормального человека случились бы жестокие судороги в мышцах. Сила вампира прошлась по коже холодным порывом ветра с уколами острых льдинок, как намек на осторожное касание клыков.

Я с удивлением обнаружила себя на коленях, а как упала, не помнила. Разум старого вампира давил, словно пресс на будущий сыр. Не было и тени сомнения, что он запросто превратит то, что я с гордостью именую собственным мозгом, в кашу просто для того, чтобы подтвердить общую легенду о безмозглости блондинок. Пока я размышляла, стоит ли мне с визгом кинуться прочь или просто забиться в истерике, Баркиарок оказался рядом. Холодные бледные пальцы безжалостными тисками впились в беззащитный подбородок и с риском для хрупкой девичьей шеи вздернули лицо вверх.

— Я похож на шутника? — спокойно поинтересовался он, но даже от этого ледяного спокойствия веяло какой-то нереальной жутью.

Очередной ответ «нет» безнадежно застрял в горле. Не люблю вопросы, ответ на которые лежит на поверхности, невольно начинаю нервничать, искать подвох даже там, где его нет. А находясь в цепких руках вампира, способного сломать челюсть простым нажатием, начинаешь тщательно взвешивать каждое слово, готовое сорваться с губ.

«М-да. В любом случае синяки останутся», — расстроилась я.

Не дождавшись ответа, принц вампиров предложил посмотреть ему в глаза. Предложение отнюдь не новое, напрочь лишенное оригинальности. Он что, меня за дуру принимает?

Понятное дело, я не стала высказывать свои мысли вслух. Мало ли как он отреагирует. Но осадок остался.

Баркиарок, как ни странно, не стал ожидать критики с моей стороны и сам вперил в меня взгляд синих очей.

— Предлагаю вам два варианта развития событий. — Он придвинулся ближе, почти касаясь моего лица своим.

— Какая щедрость, — невольно фыркнула я, прежде чем успела прикусить собственный язык за болтливость.

— Согласен. Моя щедрость не имеет границ, — усмехнулся Баркиарок, сверкнув острыми кончиками клыков. — Итак, вы можете отказаться сотрудничать, и я тогда прикажу привести ваших милых смертных друзей, а мои подданные с радостью объяснят им, почему они здесь и что такое пытки до последнего вздоха. Поверьте мне на слово — скучать от однообразия им не придется. А знаете, что будет дальше?

Я покачала головой. Полет извращенной фантазии вампира впечатлял мою трепетную душу своим размахом.

— Затем, когда конвульсии ваших друзей стихнут, а агония завершится, я сделаю из некромантки вампира. Поверьте, моя очаровательная леди, века пыток — это очень много.

Я хотела его оттолкнуть или хотя бы отодвинуться подальше, но не была уверена, что он отпустит, а лишиться части лица пока не готова.

— Вы говорили, что есть и второй вариант, — хрипло напомнила я.

Собственный голос показался каким-то чужим и неприятным.

— Конечно, есть. Вы говорите «да» и сотрудничаете с нами. За это после поимки преступника я заплачу вам сто золотых.

— Пятьсот, — нагло заявила я. Раз уж впрягаться в этот бардак, пусть по его окончании я стану состоятельной особой.

— Двести пятьдесят. И еще могу дать Алази.

— Его?!

— Меня?! — Кипя негодованием, вампир вскочил на ноги.

Вскрикнули мы одновременно и уставились друг на друга.

— Ваше высочество, вы хотите отдать меня в награду смертной женщине? — возмутился Алази.

— Поймите меня правильно. Я некромант, но это не значит, что гроб в подвале — предел моих мечтаний. И вообще, для людей подобной профессии брать работу на дом дурной тон.

— Минутку, леди, вы меня не хотите? — тут же оскорбился вампир.

Вот и пойми этих кровососов. Секунду назад возмущался, что принц предлагает его смертной как часть оплаты за услуги, а когда я отказалась, вместо благодарности, того и гляди, станет расхваливать собственные достоинства. Этого еще не хватало.

— Ничего личного, господин Алази. Просто я не пойму, зачем мне вампир?

— Позвольте пояснить. Наша кровь ценится как наркотик, служит составляющей многих магических декоктов. Мы долго живем и заслужили славу лучших любовников, — молвил Баркиарок, наконец-то оставив мой многострадальный подбородок в покое. За что я была ему благодарна.

Едва удерживаясь от ощупывания пострадавших частей руками, я сказала:

— И тем не менее могу я попросить заменить часть вознаграждения, скажем… на ремонт моего дома на кладбище.

— Хотите сказать, что я стою дешевле ремонта какого-то заброшенного дома? — возмущенно зашипел рыжий.

— Вы просто не знаете, в каком он состоянии, — парировала я. — И к тому же я хочу хорошую ванну величиной с бассейн.

— Все же мне не хотелось бы пользоваться вашей неопытностью и обирать вас. Даже самый дорогой ремонт не стоит того, что я предлагаю.

— Разве? — пришел мой черед удивляться. — Ну а чем, например, я его кормить стану?

Перед глазами встала яркая картина, как я заманиваю доверчивых горожан в собственный подвал, дабы принести несчастных в жертву оголодавшему вампирюге. Если отбросить в сторону моральную составляющую человеческого жертвоприношения, до которого, даже будучи некромантом, я не опускалась, и свалить всю вину на нежить, в таком случае куда прикажете девать трупы? Не устраивать же персональное кладбище в собственном подвале. Хотя… Можно сделать из них зомби и услать куда-нибудь подальше…

— Алази вовсе не надо кормить. Он давно вышел из нежного возраста, когда принимают пищу исключительно с ложечки из материнских рук. Думаю, он в состоянии найти пропитание самостоятельно. — Баркиарок склонился к моему уху, обдавая ароматом головокружительно дорогого парфюма. Тугие кольца локонов защекотали щеку. Я невольно отшатнулась. Принц усмехнулся, отчего до зуда в ладонях захотелось врезать по наглому вампирскому лицу. — К тому же во взрослом человеке крови больше, чем вампир физически в состоянии выпить за один присест. Так что миф о постоянных убийствах ради пропитания — всего лишь сплетни испуганных людей. Слухов и о некромантах ходит великое множество, но всему ли нужно верить?

Должна признать, он прав. Но не говорить же ему об этом. Стоп! Он что, читает мои мысли? Ужас! Хотя не такой ужас, как рыщущий по городу вампир в поисках кровавого сытного ужина. Представляю, что начнется, когда станет известно о проживании Алази в моем подвале. Народ просто помешается от любопытства. Все девицы, оказавшиеся перед алтарем, в случае утраты невинности до свадьбы обвинят в этом, разумеется, вампира. Конечно, бедняжек никто и не подумает упрекнуть в чем-либо. Кто же устоит перед чарами нежити? Некоторые завистливо повздыхают. А получившие ветвистые рога вместо свадебного подарка мужья, прихватив друзей, факелы, вилы и встречных прохожих, вполне могут отправиться бить наглую вампирскую морду за дефлорацию чужих невест. Старые девы наперебой станут уверять, что Алази каждую ночь скребется в их окна и умоляет разрешить скрасить их одиночество. А старушки примутся сплетничать на рынке, клянясь Всевышним и смахивая слезу вышитым платочком, что вампир пьет кровь у их кошек, хомяков, диванных собачек, хорьков, крыс, канареек и даже не брезгует золотыми рыбками. Все это было бы забавно. Но как прикажете заниматься некромантией и незаметно ускользать из дома в сторону кладбища, если соседи встанут лагерем вокруг дома и организуют круглосуточные посты?

— А можно все-таки ремонт? — робко поинтересовалась я. — И, учитывая ценность предлагаемого вампира, пусть это будет очень хороший ремонт. И еще… Всегда мечтала об огороде с редкими травами.

Баркиарок отодвинулся, чем заслужил мою искреннюю признательность. С большим трудом я сдержала вздох облегчения.

— Хорошо, — царственно кивнул он. — Считайте, молодая леди, мы договорились. Вас приведут в порядок. Вернут одежду, амулеты и оружие, а также расскажут о представлении. Ни у кого не должно быть и тени сомнения, что вы провели все время в обществе своих друзей и наслаждались происходящим на сцене. И избавьтесь, наконец, от этого чучела.

Крыс на моем плече впервые за все время моего пребывания в зале зашевелился и протестующее запищал, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Надо же. Я и забыла о существовании тех, кого воскресила этой ночью.

— Мой принц! — Голос Алази заставил меня вздрогнуть еще раз. — Разве разумно отдавать леди все ее оружие и амулеты? Нураг сильный вампир, но пострадал от единственного клинка.

— Ты сомневаешься в моем разуме?

Выражение лица Баркиарока невозможно было прочесть. Просто совершенная мраморная маска. И все же Алази испугался. Внешне это никак не проявлялось, но он замер где-то внутри своего тела, словно его не было с нами. Просто еще одна статуя в замке.

— Конечно, нет. Я всего лишь хотел напомнить об опасности нашей гостьи.

— И о страданиях Нурага? Он наказан за свое излишнее рвение и неподчинение прямому приказу. Пусть возвращение смертоносных вещей послужит своеобразным жестом доверия между нами. К тому же, чтобы спрятать такое количество вещей под одеждой, нужно много времени, если не чудо. Не знаю, какой демон вам способствовал, но думаю, его помощь будет не лишней и сейчас. Рассвет близится.

За горизонтом медленно разгорался рассвет. Первые лучи солнца пронзали небесную высь, даря твердую надежду на ясный, погожий денек. Мрак неохотно отступал, и одновременно с ним таяли, истончались ужасы прошедшей ночи. Конечно, они не исчезнут окончательно, не растворятся под ободряющим воздействием дневного светила, просто робко притаятся где-то в дальних уголках души, чтобы терпеливо дождаться благодатных сумерек и выбраться наружу.

Я стояла у начала парадной лестницы знаменитого замка Ужаса и Наслаждений в компании своих друзей, ожидая экипаж, и рассматривала бриллиант утренней звезды в потоке света, словно видела все это великолепие впервые. На этот раз Баркиарока не ослушались. Его подданные ловко вымыли мое избитое, покрытое многочисленными ссадинами тело, помогли облачиться в темно-синий муслин моего платья и уложили волосы в красивую прическу. Даже вернули все конфискованное на выходе оружие и амулеты. После того как я трясущимися от напряжения руками рассовала вооружение по потайным карманам и ножнам, даже принесли большое зеркало, дабы я точно убедилась, что выгляжу ужасно.

Дело, конечно, было не в одежде, а в том, чего она скрыть не могла. Синяки на скулах оставлены цепкими пальцами принца вампиров, ссадины на руках являлись красноречивыми свидетелями бурно проведенной ночи. Я выглядела откровенно паршиво и чувствовала себя так же. Было больно стоять, еще хуже станет в тряской колымаге с чокнутым лихачом-возницей на козлах.

Дилара услужливо предложила порцию вампирской крови для быстрого ранозаживления, но я гордо отказалась. Из маминых книг четко явствовало, что кровь вампира является его продолжением, и, получив ее — не важно, каким образом, насильственно или добровольно, — человек рискует попасть под власть вампира, чью кровь принял, а это точно не входило в мои планы. На мое решительное «нет» златовласая красавица просто пожала покатыми плечами, мол, как хочешь, мучайся себе на здоровье.

Наконец экипаж подали. Вороная упряжка затормозила так резко, что высекла подковами искры из булыжника. Все тот же возница, что и накануне, приятельски подмигнул и поинтересовался, хорошо ли мы провели время.

— А по нам не видно? — вопросом на вопрос откликнулась я и рывком втащила помятое небывалой развлекухой тело внутрь экипажа.

Мои спутники не заставили себя ждать и присоединились ко мне, с комфортом расположившись на мягких сиденьях. Резко свистнул хлыст.

— Но, залетные! — крикнул возница, и кони рванули так, что мы чуть со скамеек не попадали.

Похоже, за время нашего расставания кучер ничуть не прибавил в мастерстве. А жаль.

Совершенно не обращая внимания на тряску, Лорана принялась весело щебетать, как ей понравилось представление, угощение, официанты. А замок у вампиров очень миленький, и жаль, что времени было так мало… Хотелось бы еще сделать массаж, пройти комплекс косметических процедур и прочее и прочее.

Требор полностью поддерживал заливавшуюся соловьем подругу, отчего хотелось двинуть парню чем-нибудь тяжелым по лбу, чтобы на его челе вскочила шишка если не размером с надоевший до оскомины вампирский замок, то хотя бы с рог единорога. Ладно. С магом я потом разберусь, при случае. Так как мое участие в разговоре явно не требовалось, я спокойно уставилась в окно и сделала попытку полюбоваться проплывавшим мимо горным ландшафтом. Идея оказалась не очень удачной, так как я боюсь высоты, а в окно, как на грех, виднелись лишь край дороги и головокружительная бездна за ним. Что-то в глубине души замирало от ужаса, представляя, как колесо кареты срывается на одном из многочисленных поворотов и мы, дружно вопя, летим вниз, навстречу острым камням. Почему-то вспомнился поднятый из мертвых крыс и его многочисленные товарищи, которых пришлось лишить их не-жизни и вернуть в глубины подземелий замка. Где-то там, в темноте и сырости, вдалеке от солнечного света, притаились их мертвые тела. Впрочем, если они понадобятся вновь, легко будут призваны. Тот, кто откликнулся на зов некроманта единожды, придет и еще раз.

Интересно, почему у друзей не возникло вопросов по поводу моего побитого вида? Наверное, вампиры не только заставили их свято верить в отлично проведенный совместный вечер, но и внушили удобоваримую легенду по этому поводу. Хотелось бы знать какую. Хотя… Нет, пожалуй, не стоит. Единственным желанием было добраться до собственной постели и хорошенько выспаться. Растянуться на прохладных простынях, хорошенько намазавшись ранозаживляющим бальзамом. Дорого дала бы за возможность проснуться целой и невредимой, чтобы вампиры начисто забыли о моем существовании. Безумно хотелось вернуться в свой дом на кладбище, где мой сон точно никто не побеспокоит. Там услужливый домовой всегда приготовит горячую ванну с ароматическими маслами и травами, состряпает вкуснейший завтрак, а также обед, ужин и бутерброды. Стая летучих мышей зомби, совместно с собаками, павшими когда-то на гладиаторских боях в столице, сохранят покой хозяйки от незапланированных посетителей.

Одна беда — соседи. Они очень удивятся, почему я исчезла пусть и в свой выходной день. Многие из них имели обыкновение приходить в гости в дни отдыха попить чаю с пирожными, и поразятся моему отсутствию. А я не хотела стать предметом обсуждения. Сохрани Всевышний от их вездесущего любопытства. В принципе безобидного, но не тогда, когда желаешь незаметно ускользать из дома по ночам. В довершение всех бед экипаж доставил нас только до дома Требора, а дальше пришлось добираться своим ходом. Конспирация, демоны ее подери.

По небезопасному району, где жил наш милый маг, мы с Лораной прошли без приключений. Видимо, и у местных обитателей есть здоровая потребность в отдыхе и сне, за что им моя персональная благодарность. Или кто-то на небесах решил, что неприятностей на этот день с меня более чем достаточно. Просто удивительно, что в столь ранний час удалось найти экипаж. Возможно, изрядно подвыпившего извозчика не пустила домой жена, вот и дремал мужик, не сходя с непосредственного рабочего места, испуская сногсшибательные миазмы ядреного перегара.

— Эй, любезный! — попыталась я привлечь внимание дремлющего мужчины.

Но тот лишь отмахнулся от двух назойливых девиц кнутом, заставив худосочную гнедую клячу, запряженную в видавший виды тарантас, подпрыгнуть от неожиданности. Дурацкая соломенная шляпа с прорезями для ушей и кокетливой красной ленточкой слетела с конской головы и шмякнулась аккурат под копыта. Лошадка, которую жизнь явно не радовала обильным питанием и разнообразием в еде, обрадовалась неожиданному подарку судьбы и принялась смачно нажевывать выцветшую солому, мелодично позвякивая удилами. Глядя на абсолютно счастливое выражение морды жующей коняги, оставалось только радоваться, что хоть у кого-то день задался.

Извозчика удалось растолкать только совместными усилиями, практически скинув его с козел. Мужчина приоткрыл глаза, обвел нас мутным взором.

— А-а-а-а… ночные пташки, — заплетающимся языком молвил он. — Чего шумим? Ночь не задалась? Клиенты слишком много от вас требовали?

Последняя фраза преимущество адресовалась мне, и я, кажется, догадываюсь почему. Наверняка решил, что синяки и царапины на моем лице результат побоев не в меру разбушевавшегося любителя плотских утех.

— Пташки? — недоуменно нахмурилась Лорана. — Что за фамильярность?

Я решила, что не стоит нагнетать обстановку и начинать словесную перепалку, рискуя остаться без единственного транспортного средства в округе, а значит, тащиться до дома пешком.

— Не обращай внимания на пьяный бред, — шепнула я подруге, а громче поинтересовалась, во сколько обойдется отвезти Лорану до дома с завозом меня к началу моей улицы.

Совершенно ни к чему ставить любопытных соседей в известность, во сколько я вернулась домой. Да и вид жалкой клячи, чьи ребра выпирали наружу, тоже даст немало пищи для разговоров. Никто не удивится, если меня доставит экипаж отца подруги с запряженной парой вороных холеных лошадей. И если я приду домой пешком, предпочтя экипажу пешую прогулку, ничьего изумления это не вызовет, ведь дом Лораны не так уж далеко и дорога вполне безопасна.

Однако извозчик назвал такую непомерную цену, что я аж пошатнулась от неожиданности, а подруга тихо ахнула:

— Да за такую цену можно купить тебя, твою клячу вкупе с никчемной колымагой и при этом все равно переплатить!

Надо отдать ей должное, она точно знала, о чем говорит. Дочь купца не ошибается в таких вещах, как стоимость товара или услуги. За это я ее всегда уважала. Ее искусство торговаться сравнимо лишь с ее красотой.

— Не хотите платить, проваливайте, не отпугивайте клиентов. Сами небось за ночку больше получили. — Он смачно сплюнул нам под ноги, и это было ошибкой.

Я была злая, избитая, очень голодная и безумно уставшая от «прелестей» безумной ночи, иначе ничем нельзя объяснить то, что я сделала дальше. Не скажу, что я отличаюсь ловкостью ночной кошки из воровской гильдии, но действовать быстрее пьяного мужчины вполне способна. Он даже не успел удивиться, когда я оказалась у него за спиной, но явно струсил, когда обнаженной кожи шеи коснулась острая сталь моего кинжала.

— Хорошо повеселился? — жарко зашептала я в ухо. — Могу удвоить веселье, перерезав тебе глотку от уха до уха. Говорят, некоторые называют такой способ убийства «кровавая ухмылка». Поэтичное сравнение. Не правда ли?

— Гелла! — возмущенно воскликнула Лорана. — Отпусти немедленно! Это недостойно.

— Правда? А достойно называть двух добропорядочных девушек проститутками?

— Что?! — взвилась подруга. — Дай-ка мне второй кинжал! Я отучу гадкого пьяницу говорить гадости.

— Предлагаю для начала вырезать язык.

— Полностью поддерживаю, — кровожадно усмехнулась подруга.

— Девочки, я вовсе не хотел вас оскорбить, — испуганно залепетал мужчина. Несмотря на панику, явственно слышавшуюся в голосе, он благоразумно не делал попыток освободиться.

Мудро. Острое лезвие могло навредить случайно.

— Я сделаю все, что хотите, — щедро предложил он.

Хм, замечательная идея.

— Ничего особенного не потребуется, — «мило» улыбнулась я, хотя возница не мог сполна оценить качество моей улыбки, так как со спины глаз точно не имел. — Ты отвезешь нас, куда скажем, а мы заплатим справедливую цену.

Это было предложение, от которого сложно отказаться, и возница не стал исключением из правил, к тому же мы ему действительно заплатим за проезд. Сначала отвезли Лорану, так как я боялась оставлять ее наедине с агрессивно настроенным мужчиной, пусть и частично усмиренным с помощью кинжала. Конечно, к самому дому подъезжать не стали, зачем шокировать соседей и прислугу видом клячи, управляемой оборванным пьяницей?

Я убедилась, что подруга повернула за угол, направляясь к собственному дому. Зевая, она вяло попрощалась со мной и, прежде чем исчезнуть из вида, махнула рукой на прощание. Я подумала, наверное, хорошо, что вампиры подправили ее воспоминания. Пусть перед свадьбой у нее сохранится в памяти весело проведенный вечер в замке, куда попадают лишь избранные. Хватит и того, что я вляпалась в вампирские дела, вовсе не желая этого. А Требор еще получит от меня на орехи за славно проведенный досуг.

Извозчик высадил меня в начале улицы и получил пару серебряных монет за услугу, что, кстати, было очень щедрой платой.

— А ты горячая штучка, — одобрительно хмыкнул мужчина, красноречиво потирая пострадавшее горло. — Может, развлечемся как-нибудь?

Я не стала разъяснять ему ошибку, просто процедила сквозь зубы, усмехнувшись:

— У тебя денег не хватит.

И удалилась с гордо поднятой головой.

Дом, милый дом! Я тихо проскользнула на первый этаж в лавку и предусмотрительно заперлась на тяжелый дубовый засов. Хвала Всевышнему за сегодняшний выходной! Не придется открывать магазин, болтать с посетителями о пустяках. Можно полдня проваляться в кровати, и пусть любопытные соседи все глаза проглядят, гадая, отчего в столь погожий денек ставни моего дома закрыты наглухо. Почему я не впускаю солнечный свет в комнаты и чем именно занимаюсь там в темноте. Надеюсь, что успею выспаться раньше, чем местные кумушки потеряют терпение и отправятся в гости, прихватив пирожные, в надежде на захватывающую сплетню.

Но сейчас мне вовсе не хотелось думать даже о самых лучших пирожных искусного кондитера. Свежие, белые, чистые, накрахмаленные до хруста простыни, натянутые на прекрасную перину, набитую лебяжьим пухом без примеси перышек, манили к себе прохладой оазиса в знойной пустыне. Их зов был сильнее песни легендарных сирен, заставлявших отважных моряков бросаться в пучину вод за прекрасными девами. Впрочем, сначала не мешало бы принять ванну. Пусть я уже мылась в замке, а воду в деревянную бадью придется таскать вручную ведрами, но это того стоило. К тому же чистота лишней не бывает, а целебный бальзам, нанесенный на распаренную кожу, быстрее впитается и окажет свое благотворное действие. Раны не затянутся мгновенно и синяки не исчезнут, но процесс выздоровления будет запущен, и через несколько дней стану, как новенький золотой, радовать окружающих своим сиянием.

ГЛАВА 8.

Я шла по кладбищу. Полная луна щедро проливала серебряный свет на многочисленные поросшие травой холмики, покосившиеся от времени памятники и надгробия. Кладбище явно было старым, на нем не хоронили, наверное, лет сто. Странно. Я с древними мертвецами не работаю. Для этого может понадобиться человеческое жертвоприношение, а я против подобных жертв. Считайте меня сентиментальной, но я как-то не готова к такому шагу и, наверное, никогда не буду.

Но что удивило меня больше всего — это одежда. Роскошное бальное платье из нежнейшего розового шелка с вырезом лифа в виде сердечка, граничащим с нормами приличия, и отороченным изысканным кружевом. В дополнение ко всем прелестям полета дизайнерской мысли, воплотившей в жизнь девичьи мечты, у наряда имелся настолько тесный корсет, что вздохнуть лишний раз целая проблема — того и гляди лопнет что-нибудь, и не факт, что это будет ткань, а не ребра. Похоже, создатель платья бросил комфорт на алтарь красоты. Наверняка в розовом чуде моя талия казалась тоньше осиной, но воздуха реально не хватало. Теперь понятно, почему высокородные леди так часто норовят упасть в обморок. Странно, что они вообще умудряются передвигаться в безумном количестве ткани, затянутые в плотные тиски корсета.

Пышная юбка платья волочилась по росистой траве, легкие атласные туфли насквозь пропитались влагой. Короткие, богато отороченные кружевом рукава ничуть не спасали от ночной прохлады. Лучше бы в платье было поменьше юбок, а излишки ткани отправили на накидку.

Из могилы вынырнула чья-то бледная рука, сжалась и бессильно упала на разверзнувшуюся землю. Я невольно вскрикнула, отпрыгнула в сторону, запуталась в подоле и чуть не рухнула на чей-то последний приют. Из земли вылезла еще одна рука, затем еще и еще. Мертвецы восставали из своих могил, и причиной была точно не я. Вот жуть так жуть! Я вскрикнула и чуть не захлебнулась.

Оказывается, я уснула в ванной, вода уже успела остыть, а в дверь так стучали, что она угрожала сорваться с петель.

Я дернулась, пытаясь подняться, и тут же ахнула от боли. Демоны побери вампиров с их ночными игрищами! Тело болело так, словно всю ночь по нему гоняли табуны степных лошадей. Болело даже там, где ушибов быть не могло. Просто поразительная солидарность организма. Даже дышать больно, не то что двигаться.

А в дверь все лупили не переставая, что заставляло меня нелестно думать об умственных способностях чересчур настойчивого посетителя. С моей точки зрения, нормальные люди не станут ломиться в закрытую на выходной травяную лавку. К тому же в такую рань. Пришлось наскоро вытираться махровым полотенцем, шипя от боли, обещая нежданному гостю все муки преисподней, мазаться бальзамом и экстренно напяливать на все еще влажное тело ту одежду, которая просто попалась под руку. Тут уж не до красоты, лишь бы прикрыться.

Кряхтя и охая как древняя, разбитая радикулитом старуха, путаясь в собственной юбке, я отправилась открывать дверь, мечтая придушить, кто бы там ни был на пороге. По дороге пришло в голову, что там может оказаться нечто враждебное. Я тяжело вздохнула и кинула тоскливый взгляд в сторону второго этажа, где осталось все вооружение. Если учесть, что спуск по лестнице тянул как минимум на золотую табличку с моим именем, помещенную на аллее славы в столице, возвращение обратно за оружием было равноценно подвигу с получением ордена «За несгибаемое мужество». Немного поколебавшись, решила: кто бы ни оказался за дверью — пусть убьет быстро и избавит от лишних мучений.

— Иду-у-у! — крикнула я в надежде, что безумный тарарам прекратит терзать уши как мои, так и любопытных соседей.

Но тщетно. То ли гость не расслышал мое жалкое блеянье, то ли попросту проигнорировал. Ну и пусть, раз кулаков не жаль. Я распахнула дверь и с удивлением обнаружила за ней капитана стражи Роланда. Его высокая атлетическая фигура была затянута в черный кожаный дуплет на шнуровке и такие же штаны. Я уставилась на него во все глаза, с губ готовы были сорваться ругательства, но я вовремя прикусила язык. Если уж предстоит сообщить человеку, что он ненормальный козел, не дающий девушкам спокойно отдохнуть, надо хоть подготовить его к этому известию. Оставалось лишь тихо злорадствовать. Денек, по всему видно, будет жаркий, и мужчина имеет все шансы свариться в своем кожаном одеянии в собственном соку. Усилием воли удалось выдавить улыбку, хотя Всевышний знает, насколько трудно растянуть губы на побитом лице и не поморщиться от боли.

— О! Здравствуйте, господин Роланд. Рада вас видеть, несмотря на ранний час. А что, в столице в моде ранние визиты?

— Приветствую вас, прекрасная Ангелла. Сожалею, если пришлось потревожить ваш утренний сон. Вижу, у вас выдалась тяжелая ночка.

Я чуть не спросила, с чего он это взял, но тут вспомнила о ночных событиях и передумала. Если мой внешний вид хотя бы наполовину соответствует ужасному самочувствию, зрелище явно то еще.

— Ничего от вас не укроется, — мило, насколько могла, улыбнулась я и стыдливо потупила взор, как и положено благонравной девице. — Может быть, чаю?

— Конечно. Не стоит ставить в известность соседей о сути нашего разговора.

Я впустила его внутрь. Хорошая порция чая с травами, сдобренная маковым молоком, мне нужна была больше, чем любой тонизирующий напиток бравому капитану стражи. К тому же моим замечательным соседям скоро надоест плющить носы о стекла и пытаться разглядеть что-либо из-за занавесок, и они решат посетить мою скромную лавочку, чтобы выпить чашечку чая. Разумеется, прихватят что-нибудь вкусненькое из домашней выпечки и не забудут сделать удивленное выражение лица, увидев Роланда. Что поделаешь, на нашей улице так мало развлечений, что любая новость становится событием.

Мужчина спокойно расположился за столом, предоставив полную свободу готовить напитки. В его чашку я добавила тонизирующий сбор, себе же немного ромашки, валерианы, мяты, макового молока и травы, помогающие восстановлению после ушибов. Хотя, думаю, посетить целителя все-таки стоило.

Я поставила чашки на стол, с максимальной осторожностью опустилась на стул, надеясь, что найду силы встать с него, и пригубила ароматный напиток. Намешано много, но пить можно. И даже не очень противно. Главное, чтобы помогло.

— Я хочу пригласить вас на небольшую прогулку. — Роланд не пил, просто крутил горячую чашку в руках, согревая сильные ладони.

Интересно, что заставляет его так нервничать? Наверняка не общество голубоглазой блондинки. Впрочем, некоторые мужчины смелы в битвах, но тушуются и робеют в обществе прекрасных дам. Неужели новый капитан стражи Загорска из таких?

— Свидание? Как мило, — затрепетала ресницами я, обдумывая, как бы так тактичнее отказать.

Тоже мне ухажер, не видит, что мне сейчас не до прогулок?

Мы допили чай в рекордно короткие сроки, иначе чем можно объяснить тот факт, что местные любопытные кумушки не успели заскочить на огонек, дабы посмотреть, чем мы там занимаемся наедине. В довершение всего я несколько раз обожгла язык и в ближайшем будущем не смогу насладиться вкусом любимых блюд, так как попросту его не почувствую. А жаль. Мужчина молча выпил напиток, ни словом, ни жестом не выразив своего удовольствия или неудовольствия и тем самым практически плюнув в чувствительную душу травницы. В уме я поставила напротив пункта «воспитание» жирный минус. Поэтому, когда Роланд подхватил меня под локоток, не дав даже толком привести себя в порядок или хотя бы причесаться перед выходом, и конвоировал в неизвестном направлении на глазах у изумленных соседей, застывших с отвисшими челюстями, ничуть не удивилась подобному поведению. Деликатность обхождения с дамами явно не была сильной стороной мужественного капитана стражи. Ничего. У меня еще будет возможность высказать все, что думаю о его хамстве. Я ему не кобыла, которая вынуждена идти за хозяином туда, куда ему угодно.

Так мы и шествовали по улице — высокий мужественный капитан стражи, весь такой атлетически сложенный, затянутый в кожу и серьезный, под ручку с растрепанной, как воробей после драки, небрежно одетой, возмущенной девицей со следами побоев на руках и лице. Думаю, до Роланда дошло, что стоило позволить мне причесаться, а лучше еще и прилично одеться и хоть как-то замаскировать следы ночных приключений, когда жена трактирщика, увидав нашу весьма колоритную пару, испуганно охнула, прижав свежеиспеченный открытый пирог к пышной груди. Густая красная начинка потекла ей прямо в квадратный вырез платья, но женщина даже не обратила на это внимания. А жаль. Вишневый пирог — одно из вкуснейших блюд, которые подаются в «Трех гусях».

— О Всевышний! Бедняжечка! Что этот изверг сотворил с тобой?! — возмутилась добрая женщина.

Конечно, она пришла к выводу, что мое плачевное состояние дело рук распоясавшегося стражника, и в ее глазах никакое злодеяние такой девушки, как я, не оправдывало рукоприкладства мужчины. Я просто не могла упустить случая попортить бесцеремонному конвоиру нервы и смиренно опустила глаза, давая понять, что принимаю несовершенство жестокого бытия с терпением монашки ордена Великой Добродетели.

— Вот что, господин стражник! — начисто забыв про испорченный кулинарный шедевр, воинственно подбоченилась Берта.

Железное блюдо с грохотом упало на брусчатку, остатки пирога последовали за ним, украсив порог «Трех гусей» живописными пятнами. Впрочем, досадный инцидент ничуть не смутил воинственно настроенную женщину, она ничуть не растеряла пыла и продолжала развивать успех своего наступления.

Берта расправила плечи и, хотя сильно уступала в росте рослому стражнику, чуть не нанесла ему недурной апперкот внушительным бюстом. Все-таки разговор с высокого порога имеет свои преимущества.

— Если вы незамедлительно не отпустите бедную девочку, я буду вынуждена пожаловаться вашему начальству. До самого градоправителя дойду, если понадобится, но не позволю стражникам, пусть даже приехавшим из самой столицы, терроризировать наших девушек. Да где это видано, чтобы с честными горожанками так обращались?

— Не имею чести быть официально представленным вам, досточтимая госпожа. — Роланд склонился в самом изысканном поклоне, чем практически обезоружил грозную воительницу.

— Ну, скажете тоже — «досточтимая госпожа»… — молвила она и зарделась, как четырнадцатилетняя девочка на первом свидании. Вот уж не думала, что мать троих детей на это способна. — Зовите меня просто Берта.

— Словами не передать, как я рад нашему знакомству. Но боюсь, началось оно с небольшого недоразумения. Я вовсе не думал причинять вред милой Ангелле, просто пригласил ее позавтракать со мной в «Серебряном единороге».

Это он удачно нашелся. Надо же, такие честные глаза, я прямо чуть сама не поверила. Если бы не одно «но». Трактир «Серебряный единорог» — лучшее заведение в городе, и меня в таком виде могут туда пустить разве что полы мыть. Что-то темните вы, господин хороший, предпочитая скрывать истинную цель нашей милой прогулки. Это начинало слегка напрягать. Где-то в глубине подсознания стали подавать сигналы тревожные звоночки. Это был еще не оглушающий набат, а скорее бубенцы, осторожно звеневшие: «Ему что-то надо, ему что-то надо…» И чувствовалось, что это вряд ли понравится.

Надо отдать должное Берте — несмотря на неповоротливость своей фигуры, она сохранила цепкий, изворотливый ум, о чем свидетельствовало стабильное процветание «Трех гусей». Разумеется, она поняла, что на романтическое свидание ни одна уважающая себя девушка не отправится как минимум без двухчасовой подготовки. И уж наверное прическа в стиле «воронье гнездо» в сочетании с повседневной рабочей одеждой слишком уж креативный подход к такому мероприятию, даже для такой неудачливой охотницы за женихами, как я. Не всякая женщина могла похвастаться посещением «Серебряного единорога», а уж свадьба, проведенная в этом элитарном заведении, становилась большим событием в Загорске, чем бал дебютанток или визит короля.

— Это действительно так? — недоверчиво прищурилась Берта.

Я вскинула на нее голубой взгляд своих глаз, неуверенно покосилась в сторону конвоира и, нервно покусывая губы, принялась разглядывать остатки пирога на брусчатке. Небольшая рыжая собачонка, проживавшая при трактире, терпеливо ожидая нашего отхода в сторонку, судорожно дернула хвостом и даже негромко тявкнула от возмущения. Она справедливо считала все объедки в «Трех гусях» своей собственностью, и конкуренты ей не нужны. Не волнуйся, рыжая, никто и не думает претендовать на твой завтрак.

— Да. Это действительно так, — выдавила я и бросила на соседку взгляд, выражавший полное смирение со своей тяжелой женской долей, чья участь — быть игрушкой в руках сильного мужчины.

Берта восприняла мои знаки правильно.

— Ну, хорошо, — еще более подозрительно прошипела она. — Желаю отлично провести время.

Резко развернулась на месте, так, что юбка взметнулась вокруг полных ног, и удалилась в недра собственного заведения. Думаю, отправилась за верной скалкой, служившей грозным оружием, вселявшим страх и трепет в сердца разбушевавшихся посетителей и собственного мужа. Злые языки поговаривали, что лучше встретиться с разъяренным единорогом, защищающим свое потомство — а ведь всем известно, как опасны эти чудесные животные, когда чуют угрозу своим детенышам, — чем с мирной, на первый взгляд, Бертой со скалкой наперевес.

Рыжая собачка не стала ждать милости от Всевышнего и смело взяла судьбу своего завтрака в собственные шустрые лапы. Она быстро юркнула к порогу и жадно, рыча и давясь, вгрызлась в остатки лакомства.

— Надеюсь, госпожа травница хорошо развлеклась, — подал голос мой спутник.

Я остановила на нем голубой взгляд «самых невинных глаз в мире».

— Капитана что-то расстроило?

— О нет, — многозначительно ухмыльнулся тот. — Капитана все устраивает. Полагаю, вы забыли одну замечательную и весьма поучительную пословицу.

— Да? — затрепетала ресницами я. Посмотри, какая я наивная и безопасная девочка. Разве барышня с такой внешностью может сделать что-то со злым умыслом? — Не напомните, какую именно?

— Охотно. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Сказал и поволок меня дальше, как варвар свою законную добычу. Хорошо хоть за руку, а не за волосы. Интересно, что он имел в виду? Не бросит же он меня в тюрьму за совершенно невинную шалость. И вообще, чем безобидная травница могла привлечь такое пристальное внимание городской стражи? Почему не некромант? Все просто. В этом случае со мной разбирались бы маги. Магические тюрьмы гораздо хуже обычных застенков. Хотя лично у меня как-то не было возможности сравнить. Надеюсь, и не будет.

Вот так, пока я пребывала в плену невеселых мыслей, мы дошли до местного кладбища. Что ж, неожиданно. Тут, как говорится, сон в руку. Интересно будет побывать здесь днем, а то по некромантским делам приходится все больше в темноте прогуливаться. С другой стороны, зная большинство здешних могил не понаслышке, и днем можно вполне сносно ориентироваться. Вон, к примеру, стоит скромный памятник бабульке, что доживала свою долгую жизнь на окраине. Ни детей, ни внуков у нее не было, и вообще создавалось впечатление, словно она родилась сразу седая и с морщинами, так долго она прожила на этом свете. Никто не мог похвастаться, что знал ее молодой. Никто не знал, пережила ли старушка своих детей или у нее их просто не было. Но старушка была приветлива с людьми, не отказывала в помощи соседям, а путников не оставляла без горячей похлебки и теплой постели. После смерти доброй старушки соседи собрали деньги на приличные похороны и хорошо ухаживали за ее могилой.

А вон там, где на надгробье высечен чудесной работы ангел, непрерывно льющий слезы в озеро, лежит пятилетняя девочка Рада. Единственное и долгожданное дитя обеспеченных родителей, чье появление в семье было сродни чуду. Но жарким днем девочка решила искупаться в пруду и стала тонуть. Нянька кинулась следом, но ее ноги свело судорогой, и она тоже утонула. Родители Рады хорошо заплатили мне как некроманту, чтобы увидеть дочь в последний раз, попросить прощения за то, что не были с ней рядом в тот день, и проститься. Восставшая из могилы девочка даже не поняла, почему находится в этом страшном месте. Она не помнила, что случилось на озере, все время спрашивала, где ее няня, и просилась домой. Когда я уложила ее обратно, родители предлагали баснословную сумму, чтобы я этого не делала. Но мертвые должны лежать в земле. Среди живых им не место.

Как некромант, я могла сказать хоть что-нибудь почти о любом захоронении кладбища. Единственное, о чем не имела ни малейшего понятия, это почему мы находимся здесь. Не могла же я настолько вывести из себя господина Роланда, что он решился на физическое устранение травницы, и теперь ищет место, где прикопать мой будущий труп? Да ладно. Я не настолько преуспела в искусстве быть гвоздем в сапоге. К тому же в моем милом обществе его видела половина квартала. Не станет же он рисковать по пустякам. Или станет?

— Господин капитан, а вы большой оригинал. Раньше, когда кто-то приглашал на свидание, всегда выбирались более традиционные места. Например, трактир, пикник на берегу реки, представление лицедеев, ярмарка. Но чтобы на кладбище… Такое со мной впервые.

Я бросила на стражника взгляд из-под полуопущенных ресниц, пытаясь по выражению его лица понять, уж не намекает ли он на мою вторую жизнь. Так ведь доказательств нет. Да и верховные маги с пеной у рта кричали о полной неспособности женщин заниматься некромантией. Так что официального предъявления обвинения не будет. Тогда что ему от меня надо, демон его раздери!

— Рад, что место понравилось леди, — многозначительно хмыкнул Роланд.

— А зачем мы здесь? — не могла не задать животрепещущий вопрос.

Действительно, не на прогулку же он меня сюда привел.

— Это сюрприз, скоро узнаете, — нагнал еще большего тумана капитан.

— Не люблю сюрпризов, — пробормотала я, но позволила увлечь себя дальше.

Сопротивляться, когда мы уже пришли, было как-то глупо.

Их было двое. Двое мужчин, что деловито суетились среди могил, разглядывая нечто невидимое с такого расстояния. Один — высокий, широкоплечий брюнет, не худой и не толстый, сквозь грубую домотканую рубашку временами прорисовывались хорошо развитые мышцы. Не как у борца или у гладиатора, но тоже впечатляли. А то, что он умудрялся ступать мягко, сохраняя кошачью грацию, несмотря на тяжелые на вид сапоги, наводило на интересные мысли по поводу рода его деятельности. Обычно стражники так не передвигаются, им нет нужды красться по подворотням. Они служители закона, а значит, ходят открыто, не таясь.

Другой был обладателем густых каштановых волос, заплетенных в самую длинную косу, какую мне доводилось видеть. Даже эльфы не отращивали кос до пят. Длинная темно-сиреневая мантия и массивная серебряная цепь с пронзенной стрелой летучей мышью на груди выдавали в нем мага, специализирующегося на истреблении нежити.

Колоритная парочка для нашего кладбища, ничего не скажешь.

Мы подошли почти вплотную, и только тогда занятые скрупулезным изучением почвы мужчины соизволили наконец обратить на нас внимание. Взгляд серых глаз мага выражал недоумение и легкое раздражение, вызванное внезапной и досадной помехой. Карие глаза брюнета внимательно осмотрели меня от ботинок до взъерошенных блондинистых волос. Какие-то выводы он определенно сделал, просто озвучивать не стал. Зато от его пристального изучающего взгляда по коже пробежал мороз, что в разгорающемся зное наступающего дня было немалым достижением.

Внутренне я сделала пометку держаться настороже с этим типом, а внешне выдала застенчиво-извиняющийся взгляд голубых глаз. Поверил ли кареглазый, сказать сложно, так как я с видом благонравной воспитанницы курсов для благородных девиц скромно потупилась. Со стороны это выглядело как смущение. На самом деле давало возможность обдумать ситуацию, в которую умудрилась вляпаться, не выдавая свои мысли окружающим.

Роланд благополучно сделал вид, что не заметил нашей пантомимы, даже изобразил губами нечто, напоминавшее нервный тик. Полагаю, это была улыбка.

— Познакомьтесь с замечательной травницей, составительницей лучших чаев в Загорске и просто очаровательной девушкой Ангеллой, — радостным голосом возвестил капитан.

Собравшиеся радости Роланда явно не разделяли, поэтому дружно принялись буравить стражника одинаково возмущенными взглядами. Впрочем, мой чересчур жизнерадостный конвоир благополучно проигнорировал напряженные позы мужчин (просто поразительная толстокожесть с его стороны) и спокойно продолжал:

— Прекрасная леди, рад представить вам членов следственной группы по расследованию убийств вампиров. События, надо сказать, неприятные и взяты под контроль самим его величеством Лексусом Третьим, да будут его дни правления длинными, как век дракона, а потомство многочисленным.

«Как саранча», — мысленно добавила я про себя, но тут же отогнала крамольную мысль куда подальше. За такие шутки вполне можно угодить в тюремные застенки.

— Итак, наш маг, Рэнделл Щен. — Роланд широким жестом ткнул в мужчину с длинной косой, чуть не задев при этом его нос. — А это наш охотник на нежить, лучший следопыт Нарб Крат. Скажу без ложной скромности, он способен разыскать иголку в стоге сена, если это понадобится.

Но мне поиски игл были без надобности. Не имею привычки терять швейные принадлежности в кормах для домашних животных. Я вообще не могла понять смысла происходящего. Может, смысл и был, но я его не видела.

Первым точки кипения достиг маг (очко в пользу охотника за стойкость и самообладание).

— Зачем ты ее сюда притащил?! — рассерженным змеем зашипел он. — Нарб, ну скажи ему!

В карих глазах охотника проскользнули насмешливые искорки, ситуация его явно забавляла. Нет, вы только посмотрите! Этот выскочка-маг имеет наглость говорить обо мне как о бездомном котенке, которого притащили с помойки.

— Рэнделл прав, место преступления — плохие декорации для свидания, тем более с такой милашкой.

— Я не милашка, — тут же возмутилась я и даже выпрямилась во весь свой небольшой рост, чтобы выглядеть внушительнее, но не преуспела.

Миниатюрных блондинок мужчины практически не воспринимают всерьез, и этого не изменить.

— Жаль! — Нарб бесцеремонно захватил мою правую руку и запечатлел галантный поцелуй на тыльной стороне. — А я-то уже надеялся, что встретил девушку своей мечты.

Вот наглец! Но какой обаятельный.

— Так, — вклинился между нами неугомонный маг, — давайте считать обмен любезностями оконченным. Проводим даму и продолжим изучать улики, пока не набежала толпа зевак и не затоптала то немногое, что у нас есть.

Но его выпад дружно проигнорировали. Целых десять секунд я честно считала, что обозленный маг шарахнет по нам магическим разрядом или как минимум заставит кожу покрыться угревой сыпью вперемежку с бородавками, но он сдержался. Здоровенный плюс ему за это. Какое самообладание.

— Кстати, что вы имели в виду, говоря, что место преступления не для свидания? — расцвела я любезной улыбкой. Все-таки маковое молоко прекрасная вещь, лицо почти не болит, хотя в сон клонит. Но тут, скорее всего, виновато не столько снадобье, сколько беспокойная ночь.

— Ничего особенного. Просто во время расследования Рэнделл не терпит помех, даже таких очаровательных, как вы.

— Я вовсе не просил за меня извиняться, — надулся как мышь на крупу маг, отчего стал выглядеть еще младше, чем был на самом деле.

Вряд ли он добивался именно этого эффекта. Я неопределенно пожала плечами. Пусть себе думает что угодно, а я вовсе не обязана щадить чувства малознакомого мужчины. И тут я увидела, что находилось за спинами мужчин. Иногда так бывает, смотришь на что-то, но не видишь. Вот и сейчас я все это время смотрела на нечто, но реально увидела только сейчас.

На одной из могильных оград висело мертвое тело. Почему я решила, что оно мертвое? Потому что когда тело проткнуто острыми прутьями сразу в трех местах, ребра торчат наружу, внутренности исчезли, голова отрезана или оторвана и красуется на соседнем столбике, то оно определенно мертво. Единственным исключением могут быть зомби, но они наверняка дергались бы. Внизу, на земле, растеклась темно-коричневая лужа.

Я судорожно сглотнула, пытаясь побороть внезапно накатившую тошноту. Видеть подобное раньше как-то не приходилось. Тут у любого могут начаться стремительные проблемы с пищеварением. Я несколько раз моргнула, словно это могло помочь рассеять увиденное, но сделала только хуже. Взгляд наткнулся на насаженную на ограду голову. Высокие бледные скулы обрамляли спутанные, слипшиеся от крови блондинистые лохмы. Черты лица застыли, словно маска, с выражением то ли ужаса, то ли удивления. Карие глаза заволоклись мутной пленкой, и смотреть на них было невыносимо до саднящей боли в висках. Чувство ощутимо усилилось, когда я узнала, кому принадлежала голова. Нураг! Демоны его побери! Хотя в данном случае, кажется, они его уже побрали.

— Леди, вам нехорошо? — кажется, вопрос задал Нарб, и я была искренне благодарна ему за участие. С другой стороны, увидев подобное, вряд ли кто-то может чувствовать себя хорошо, если, конечно, он не полный извращенец.

Я вскинула на охотника потрясенный взгляд. И тут окружающий мир пошатнулся, я судорожно зажала рот рукой и метнулась в сторону, подальше от могил.

Тошнило меня долго и мучительно, до головной боли и звона в ушах. Вот уж не думала, что придется порадоваться отсутствию плотного завтрака. Если с одного чая так выворачивает, то еда точно меня прикончила бы.

Когда спазмы прекратили настойчиво сжимать мой далеко не нежный желудок, я прислонилась к шершавой коре одинокой трогательной березки и попыталась собрать в кучу разбежавшиеся во все стороны мысли. Первым отрывистым стуком в неожиданно пустой голове было: «Интересно, а меня теперь привлекут к ответственности за осквернение могил?».

Затем я чихнула. Это прочистило мозги окончательно, потому что вдруг пришло осознание случившейся катастрофы. Нураг мертв. Мертв окончательно и бесповоротно. Сердце выдрали и утащили с собой или прикопали где-то поблизости, не суть. Главное, что в отсутствии этого мышечного органа ни один даже очень древний вампир существовать не может. В довершение всего голову тоже оторвали. Понятия не имею, кто мог сотворить подобное, но он явно знал, что делает, чего не скажешь обо мне. Если я расскажу о своих трениях с покойным малознакомой команде по расследованию убийств вампиров, они почти наверняка с большим удовольствием повесят на одну слишком сознательную некромантку всю серию и умоют руки. С другой стороны, если Баркиарок узнает о случившемся, первой подозреваемой наверняка стану я. Всегда мечтала быть первой, только не в этом случае. Ситуация дрянь, как ни крути.

Я судорожно втянула воздух и закашлялась. Срочно нужно вытереть губы, а еще хорошенько прополоскать рот. Ни платка, ни фляги с водой, понятное дело, под рукой не оказалось, а виноват в их преступном отсутствии, разумеется, капитан стражи, некстати прервавший мое омовение и не давший толком собраться. Конечно, выходя из дома, я не каждый раз прихватываю флягу с водой. Ладно. У меня ее вообще нет. Но кто-то же должен быть виноват, и Роланд для этого прекрасно подходит.

Медленно, слегка пошатываясь на непослушных ногах, я направилась к мужчинам. Оказалось, они ссорились. Охотник с магом дружно честили капитана за то, что тот приволок хрупкую неподготовленную девушку на место убийства и показал, что значит «расчлененка» на практике. Любого курсанта готовят к такому месяцами, если не годами, а тут сразу такое нервное потрясение. Признаться, тут мои голубые глаза увлажнились слезами благодарности. Я готова была кинуться мужчинам на шею и крепко расцеловать, когда до слуха донеслись резкие слова Рэнделла:

— Вместо того чтобы прогуливать девушек по кладбищу, лучше бы некроманта нам привел, что ли.

Услышав упоминание о своей второй ипостаси, я споткнулась и буквально рухнула в объятия Нарба. Карие глаза брюнета взглянули на меня с нескрываемой тревогой.

— Леди, с вами все в порядке? — заботливо поинтересовался он.

Ну как тут устоять провинциалке перед столь галантным обхождением? Я затрепетала длинными ресницами и улыбнулась как можно лучезарнее:

— Практически да. Еще бы немного воды и платок, чтобы привести себя в порядок.

Тут же взгляд уперся в пыльные сапоги стоящего рядом Роланда. Мол, понимаю всю нелепость просьбы, стыжусь, но вот такие мы, женщины, слабые существа.

Нарб и бровью не повел, словно каждый день в его объятия падают растрепанные блондинки, молящие о воде и клочке ткани. Мужчина тут же всучил требуемое и даже заботливо поливал на руки, пока я мыла лицо.

— Большое спасибо, — расцвела я улыбкой, возвращая Нарбу одолженную вещь.

Платок на его месте я бы выбросила.

— Может, прекратим изображать заботу о беспомощной девице и займемся наконец делом? Для разнообразия, например, — сварливо поинтересовался Роланд. — Нам еще опись составлять и улики сортировать.

По вытянувшимся лицам мужчин стало ясно: уликами заниматься не хотел никто. Оно и понятно, испытывать радостный трепет от того, что раскладываешь по холщовым мешкам, пропитанным специальным составом, замедляющим разложение, части чьего-то изуродованного тела, может только законченный маньяк.

— Кстати, а зачем вам понадобился некромант? — поинтересовалась я, стараясь не выдавать слишком сильной заинтересованности ни словом, ни жестом. — Вы считаете, что в преступлении замешан зомби?

На меня посмотрели так, словно я предложила взяться за руки и станцевать вокруг убиенного зажигательный танец. Впрочем, Роланд быстро нашелся. Видимо, сказался многолетний опыт работы в страже.

— Зомби не могут нанести таких повреждений. Они сильные. Но у них нет ни достаточно острых зубов, ни когтей.

— Это смотря какой зомби, — многозначительно хмыкнула я.

Но моих слов всерьез почему-то никто не воспринял. Все-таки иногда трудно быть миниатюрной блондинкой невысокого роста. Вот мужчинам проще, отрастил бороду — и сразу выглядишь как умудренный опытом муж. А если я отращу на лице густую длинную растительность, боюсь, эффект будет далеко не тот.

— Ну, раз понятно, что зомби тут ни при чем, тогда и некромант вам вроде и ни к чему. Некроманты — они же только на зомби специализируются, — гнула я свое.

— Рэнделл говорит, что два знака в магическом круге вокруг жертвы явно некромантского происхождения.

— Зачем ты все ей рассказываешь? — зашипел на стражника маг, и у меня создалось впечатление, что его мантия вот-вот задымится и пойдет магическими всполохами от переизбытка чувств.

Ну просто детский сад, честное слово! Если ты маг — держи себя в руках. Так ведь кто-то и пострадать может.

— Все просто. — Напряженная улыбка на лице капитана свидетельствовала о том, что просто как раз ничего не было. — Вампиры сделали мне предложение, от которого сложно отказаться. Ключевым условием поставили участие прекрасной леди Ангеллы в расследовании.

Маг и охотник дружно обратили внимание на мою скромную персону. Во взгляде Рэнделла Щена читалось неприкрытое омерзение, причем он явно искал следы укусов на моей лилейной шее, чтобы мысленно заклеймить «кровавой шлюхой». С милой, открытой улыбкой не изуродованной интеллектом провинциалки я позволила насладиться зрелищем моей открытой шеи. Максимум, что ему удастся на ней обнаружить, — пару царапин и синяк. Впрочем, на шее не единственная жила, из которой может пить вампир, просто самая доступная и известная. Но если этот длинноволосый попытается раздеть меня, дабы убедиться, что я чиста от вампирского влияния, Всевышним клянусь, он увидит свои цепкие ручонки в последний раз.

В отличие от более юного мага, Нарб Крат выражал эмоции скупо. По его окаменевшему лицу нельзя было понять, к каким выводам он пришел, и это нервировало гораздо больше, чем открытая неприязнь Рэнделла.

— А можно взглянуть?

Прекрасно понимаю, что в глазах окружающих выгляжу либо склонной к мазохизму извращенкой, либо полной дурой. Второе, кстати, более вероятно.

— На что? — заинтересовался капитан стражи.

«Огласите весь ассортимент, пожалуйста», — чуть не брякнула я, но вовремя опомнилась и прикусила язык. Хотя на что здесь смотреть, кроме места преступления, осталось не ясным.

— На магический круг, разумеется. Очень уж любопытно на него взглянуть.

И добавила к словам чистый взгляд голубых глаз, не испорченных даже слабым намеком на присутствие интеллекта.

Обуреваемый сомнениями Роланд воззрился на меня с плохо скрытым злорадством. Видно, ему хотелось раз и навсегда отбить у навязанной клыкастой нежитью девицы всякую охоту путаться под ногами, но не знал, как на это прореагируют вампиры. Вдруг расстроятся, когда зареванная блондинка пожалуется на суровые будни дознавателей по убийствам вампиров.

— Дорогая, — деликатно кашлянул он, — вы уверены… — Капитан запнулся, подбирая нужные слова.

На помощь ему пришел Нарб Крат, ловко приняв словесную эстафету:

— …что у вас не начнется внезапное обратное пищеварение и вы не запачкаете нам все улики?

— Да ладно вам! — милостиво махнул рукой Рэнделл. — Все, что надо, я уже перерисовал, а что касается тела, так нам еще по предыдущему трупу заключение не дали. Надо полагать, и сейчас торопиться не станут, значит, не расстроятся, в каком бы виде мы его ни представили.

«Какие добрые ребята, — мысленно умилилась я. — Главное, не расплакаться от преизбытка благодарности. Забота их просто распирает». Вслух, понятное дело, этого я не сказала. Зачем вводить мужчин в грех гордыни? Вместо этого пришлось отделаться «милой» улыбкой и «нежным» девичьим взглядом.

Помнится, какой-то деятель искусства, изваяв золотого льва невиданной красоты, отложил инструменты, окинул свое творение влюбленным взглядом и сообщил миру, что глядя на сие произведение искусства, можно увидеть либо материал, из которого выполнена скульптура, либо самого льва. Так и сказал: «Увидишь золото, не увидишь льва. Увидишь льва — не увидишь золото». Мудрость этого изречения я познала, когда подошла к магическому кругу, начертанному неизвестным убийцей.

Круг был необычен сам по себе. Раньше я этого не видела, потому что все внимание поглощала кошмарная жестокость убийства. Теперь же, разглядывая руны, начертанные на надгробиях, и круг, выполненный из какого-то серого вещества, напоминавшего печную золу, я смотрела на картину, словно на красочную иллюстрацию в редкой книге о ритуальных жертвоприношениях. Не то чтобы я особо разбиралась в подобных вещах, но думаю, вряд ли кто-то стал так изощряться просто ради убийства кровососа. Обычно для уничтожения вампира нужна недюжинная сноровка и немало усилий. Даже если нежить насчитывала всего пару лет своей ночной не-жизни. Судя по книгам моей мамы, даже новорожденный вампир силен, быстр и ориентируется в темноте лучше летучей мыши. Нураг существовал не одну сотню лет, и в одиночку убить такого старого вампира почти нереально. Может, убийц было несколько?

Вообще-то несправедливо. Кто-то запросто притаскивает на кладбище мешок с золой, приносит в жертву вампиров — и ничего, все шито-крыто. Попробовала бы я совершить нечто подобное, соседи все кости перемыли бы.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, почему жертву подвесили на ограде. Так проще ее контролировать во время ритуала. Руны нарисовали чем-то серебристым на соседних надгробиях. Признаться, убийца нашел простое, очень эффективное решение. Светлые надгробия — отличный ориентир в темноте при начертании круга. А краски, использованные неизвестным, наверняка еще и светятся. В уме я сделала пометку поинтересоваться у команды, каким образом жертв умертвили в предыдущих случаях.

Знаки на надгробиях тоже давали богатую пищу для размышлений. Всего их было тринадцать, двенадцать по кругу и тринадцатый в центре, очень причудливые и замысловатые в исполнении. То, что по большей части они мне незнакомы, не говорило ровным счетом ничего. Я — некромант и в первую очередь изучаю некромантию, другими видами магии интересуюсь постольку-поскольку. Так что без лишней скромности могу смело признаться: в области знаний по различным направлениям не дотягиваю даже до студента, куда уж мне до обученного мага. Однако некромантские знаки здесь тоже имелись в количестве трех штук. Остальные тоже следовало зарисовать и поискать в книгах их значение. Не то чтобы я сомневалась в компетенции команды, просто не слишком рассчитывала на их добровольную помощь в информации. Вообще-то мне все равно, но в данном случае у Баркиарока может сложиться неверное мнение о пользе, которую я приношу в этом деле, а это в свою очередь пагубно скажется на здоровье Лораны и Требора.

— У кого-нибудь есть бумага и карандаш? — спросила я и, обернувшись, чуть не сбила с ног хрупкого Рэнделла Щена, который, как оказалось, все это время просто бродил следом.

Обычно высокий рост является преимуществом, но не сейчас, когда моя голова угодила парню аккурат в солнечное сплетение, а еще я вдоволь потопталась на его ногах. Не нарочно, конечно, но вряд ли ему от этого стало легче. Маг взвыл благим матом, складываясь пополам, и при этом чуть не заехал лбом мне в нос. Вовремя я отпрыгнула в сторону. Вот такая я — маленькая, но шустрая. На том и стою.

Пока Рэнделл обогащал мой лексикон выражениями, которые не пристало знать приличным барышням, и пытался принять позу, отличную от буквы «зю», Нарб извлек откуда-то из-за пазухи клочок бумаги и гномье перо. Какая роскошь! Чернила в него набирались при помощи хитроумного устройства и дозировано поступали на кончик металлического пера. Стоил пишущий прибор очень дорого, и наличие его у охотника свидетельствовало о хорошем заработке мужчины.

— Почему два? — поинтересовалась я, когда, наконец, была поставлена последняя точка на чертеже.

Я вернула перо Нарбу, слегка помахала листком в воздухе, чтобы просохли чернила, и, аккуратно сложив, убрала в карман юбки.

— Простите, что? — удивленно переспросил охотник.

— Рэнделл сказал, что обнаружил два некромантских символа, но я вижу три.

— Три?! — Маг подпрыгнул на месте, как кошка, которую хозяйка застала за поеданием мяса прямо из супа. — Да что травница может в этом понимать?

Я безразлично пожала плечами. Мне-то что за дело, верит он или нет?

— А разве вампиры не разлагаются от солнечного света? — задала я давно мучивший меня вопрос.

И пьесы и книги сходились в одном: вампиры боятся солнечного света. Дневное светило оставляет на коже кровососов ожоги, а при длительном пребывании на свету они вспыхивают, как свечки. Неужели мертвый вампир утрачивает это дивное свойство?

— Я тоже так думал, — подтвердил Нарб. — Но, видимо, это исключение из правил. Понятия не имею, как этого достигли, думаю, без магии тут не обошлось.

— Наверное, я сейчас скажу глупость, но все равно спрошу. А вы уверены, что убитый — вампир?

Ну вот, сказала… Сама видела его в замке этой ночью. Надо отдать должное команде, никто не поднял мою версию на смех. Не стали крутить пальцем у виска или обвинять в отсутствии логики. Вместо этого Роланд терпеливо объяснил различия в строении челюстей вампира и человеческих, эльфийских или гномьих. Хорошо хоть троллей не приплели, иначе, боюсь, лекция могла сильно затянуться.

Я обошла круг еще раз. Какая жалость, что кроме трех рун другие не прочесть, а значит, не связать картину воедино. Ну и как прикажете искать убийцу с такими скудными данными? Угораздило же меня вляпаться. Хотя… Если присмотреться внимательнее, в расположении символов прослеживалась некоторая система. Конечно, это только теория, но в центре находился как раз символ некромантов. Он изображал распростертого человека, увитого терновником, и, думаю, являлся замком всего круга.

— Скажите, уважаемый Рэнделл Щен, а в каком именно виде магии вы специализируетесь?

Маг уставился на меня серьезными серыми глазами.

— Я — истребитель нежити. Моя стихия — огонь, — гордо заявил он, словно этот факт известен любому младенцу.

Я этого не знала. Наверное, потому, что давно вышла из возраста, когда пачкают пеленки.

— А другие виды?

— Изучал, но в общих чертах. Не пойму, к чему вы клоните?

— Видите этот знак? — Я указала на центр круга.

Маг склонился над руной так низко, что каштановая коса упала на землю, а он этого даже не заметил.

— Он вам знаком? — поинтересовался Рэнделл, водя пальцем по сложному переплетению линий.

— Да, — кивнула я, — это некромантский символ.

— Правда? — с сомнением в голосе вопросил маг. — А почему травница об этом знает, а я нет?

— Наверное, мы просто читали разные книги. К тому же этот символ фактически не используется, он забирает слишком много энергии.

Рэнделл откинул косу за плечо, но, по-моему, зря это сделал. Пыльные волосы оставили на темно-сиреневой мантии серый след.

— Значит, тот, кого мы ищем, очень сильный маг, — догадался Щен.

— Либо у него много амулетов-накопителей, — добавила я.

— Или он действует не один, — заключил Роланд.

— Вы когда-нибудь пробовали восстановить чужой круг? — как бы невзначай поинтересовалась я у Рэнделла, словно это дело совершенно обыденное и все уважающие маги делали это хотя бы раз.

На самом деле восстановить чью-то работу дело сложное и зачастую совершенно неблагодарное. Во-первых, нужно хотя бы представлять, какой именно смысл закладывался в сам круг при его создании (в идеале, конечно, хотелось бы знать наверняка), а во-вторых, если ты и так в курсе, для чего круг чертился, зачем его восстанавливать с риском пострадать от чужой магии.

Маг кинул на меня изумленный взгляд глаз, его лицо приобрело радостно-недоверчивое выражение, как у ребенка, которого еще вчера родители дружно ругали за шалости, а сегодня обещали купить живую лошадь.

— Нет, — судорожно выдохнул он.

— Я тоже, — призналась я, присаживаясь рядом на корточки. — А приходилось работать в паре с другим магом?

— Нет. Но всегда мечтал, — с придыханием откликнулся тот, придвинувшись поближе настолько, что его горячее, возбужденное дыхание коснулось моих губ и стал заметен взволнованный блеск в глазах. — Правда, я понятия не имею, как это делается.

— Ладно. Я тоже никогда не работала с магами в паре. — Глаза Рэнделла тут же сделались такими грустными, словно я отобрала у него любимую конфету и нагло сжевала прямо на его глазах. — Зато я об этом читала.

— Где? — Взбудораженный маг чуть не рухнул прямо на меня, но вовремя удержал равновесие. — Это же запрещенная литература! Ее выдают только избранным, да и то под подписку о неразглашении.

Опаньки! Глупо спалилась. Ну откуда же мне знать, что среди оставленных мне мамой книг были запрещенные? Все они щеголяли довольно потрепанными переплетами, ими явно часто пользовались, мне и в голову не приходило, что это делалось нелегально. С другой стороны, охотники на нежить не всегда шли законными путями и очень часто применяли не одобренные правительством методы, использование которых очень трудно доказать. Тем более когда дело касается отдаленных от столицы областей, где местным жителям до лучины, как именно убили нежить, привязавшуюся к их селению. Главное, чтобы она была уничтожена раз и навсегда. Чем и пользовались многие охотники. Гонорар в таких деревеньках невелик, зато одну усекновенную тушу можно перепродать несколько раз. Сначала голове общины, который обычно заказывает охоту, а значит, обговаривает величину гонорара и собирает его по дворам, а то и доплачивает недостающее из собственного кошеля. Голове можно предъявить голову как доказательство убийства, и, если повезет, страшная морда нежити так впечатлит селянина, что он ни за что не захочет терпеть дома такую образину. Шкура, когти, зубы и кровь многих тварей охотно раскупаются магами на редкие зелья, декокты и амулеты. Некоторые дворяне приобретают кости и целые черепа как сувенир или доказательство собственной доблести. Многие желают, сидя в уютном кресле у камина, со знанием дела похвастаться перед гостями и домочадцами своей молодецкой удалью в былые времена.

— Пусть это будет наш маленький секрет, ладно? — мило улыбнулась я, а про себя твердо решила напустить ему в постель дохлых мышей, если длинноволосый проболтается.

— И что вы тут замышляете? — Заинтересованное лицо охотника вклинилось в наш милый междусобойчик настолько внезапно, что мы отпрянули друг от друга, как пара нашкодивших щенков.

Я не нашлась с ответом; понятия не имела, насколько могу доверять окружающим, а мама всегда говорила, что верить малознакомым мужчинам себе дороже. Рэнделл пришел в себя первым, напустил на себя гордый вид императорского павлина и торжественно возвестил соратникам:

— Мы тут с коллегой посоветовались, и я решил, что нам стоит восстановить магический круг, тогда есть вероятность понять, для чего именно он предназначен создателем.

— И, разумеется, к этому выводу ты пришел самостоятельно, — скептически заметил Нарб, но в пристальном взгляде карих глаз, направленных на меня, отчетливо читалось понимание, что именно я являюсь инициатором мероприятия.

Ладно, я. И что? Разве это преступление? Я вообще местная травница, попавшая на расследование только благодаря непонятной шлее, угодившей под хвост местному кровавому принцу. Если бы не это досадное обстоятельство, спала бы себе дома, десятый сон видела. При мысли о прохладных простынях мягкой удобной постели на втором этаже лавочки где-то в глубине девичьей души зародилась смутная тоска и досада на несправедливость бытия. Ну что я здесь делаю? Они вон какие большие мужчины, сильные, опытные. А я такая маленькая, хрупкая… Зато умная.

— Допустим, — выпятил худосочную грудь с медальоном маг.

— Наконец-то ты научился принимать самостоятельные решения, — одобрил охотник, но в словах его была слышна завуалированная усмешка. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что магия может тебя не принять, и в лучшем случае тебя ударит молнией…

Рэнделл заметно сник, судорожно сглотнул. Видно было, как на худенькой шее дернулся кадык.

— А в худшем? — осторожно поинтересовался он, чем резко упал в моих некромантских глазах.

В конце концов, как говорится, кто не рискует, тот не пьет гномий самогон.

— В худшем, — губы охотника растянулись в злорадной усмешке, — рванет так, что останками с этого кладбища, вперемешку с нашими, засыплет округу километра на два.

— На два? — ахнул маг.

— Может, и больше, — мстительно добавил Нарб.

Да ладно, на два километра… Это он хватил. В рунах просто не осталось столько энергии. Разве что оторвет что-нибудь по мелочи… Но я очень рассчитывала обойтись без таких жертв.

— Стоп-стоп-стоп, — решил обозначить свое присутствие не вступавший в дискуссию Роланд. — Давайте ничего взрывать не будем, боюсь, что в подобном случае сильно не поздоровится ни выжившим, ни погибшим. Предлагаю просто дождаться специалистов, а до этого момента постараемся ничего не трогать.

Это он загнул. Если тело оставить в первозданном виде, то либо вампиры поднимут дикий ор по поводу надругательства над останками собрата, либо местные благополучно растащат его на сувениры. Конечно, можно поставить охрану. Но кто по доброй воле согласится сидеть на кладбище ночью и сторожить мертвого вампира? И кто, по его мнению, станет самостоятельно восстанавливать круг? Неужто Требор? Это вообще не серьезно.

— Надеюсь, все со мной согласны? — поинтересовался стражник, всем своим видом показывая, что спрашивает только для галочки, чтобы потом никто не смог сказать, что совершенно не считается с мнением команды.

Остальные мужчины дружно кивнули, соглашаясь с начальством. Видимо, у них было время тщательно отрепетировать сплоченный жест. Затем все дружно уставились на меня. А я тут при чем? Я вообще, можно сказать, мимо проходила. И потом, не люблю, когда на меня пялится столько народа сразу — поневоле начинаю нервничать.

— А я как все, — спокойно пожала плечами. — Простите за навязчивость, а вы в качестве специалиста случайно не местного мага собираетесь пригласить?

Роланд смерил меня взглядом, полным превосходства. Видимо, о местном маге он был невысокого мнения. Хотя в данном случае личное отношение капитана не показатель. Меня, например, он терпит только из-за вампиров.

— Разумеется нет. Конечно, это будет кто-то из столицы. Тот, чья компетентность не вызывает сомнений.

Я примерно прикинула, сколько же времени потребуется этому средоточию достоинств добраться до Загорска. Если это будет не пространственный переход, то примерно четыре дня скакать до гор да три-четыре дня в горах, если Всевышний будет благосклонен к путникам и не завалит снегом какой-нибудь важный перевал. За это время необходимый заряд магии из круга, конечно, улетучится, зато у преступника телега с прицепом времени, чтобы найти новую жертву, и на его месте я бы присмотрелась к принцу. Тогда меня точно оставят в покое. С другой стороны, рада за Требора — он благополучно избежал экзамена на собственную компетентность, который при его удачливости в колдовстве мог закончиться летальным исходом.

— А вдруг следующее убийство совершат раньше, чем приедет ваш опытный маг? — поделилась я своими сомнениями.

— Какое убийство? — Роланд слегка подрастерял самоуверенность и уставился на меня как на внезапно заговоривший монумент.

Настал мой черед удивляться. Он что, всерьез рассчитывал сохранить все в исходном виде в течение недели?

— Ну, ваш эксперт прибудет в лучшем случае через неделю, сохранить все как есть до его прибытия невозможно. Да и смысл? Зачем ему магический круг, магия которого окончательно исчезнет уже к этому вечеру? Разве вы не рассчитываете на более свежее преступление к его приезду?

— Как вы могли подумать такое?! — начал багроветь стражник, вызывая небеспочвенные опасения за его здоровье. Этак его удар хватит прямо при исполнении служебных обязанностей. Что ж он себя так не бережет? — Я не заказываю убийств маньякам! Я их раскрываю! И если магия действительно исчезнет к приезду специалиста, лучше вам сделать что-нибудь, а не стоять здесь столбом.

Все-таки странный народ эти мужчины. Минуту назад он вовсе не желал, чтобы я что-нибудь делала, а теперь орет совершенно противоположное. И орет, между прочим, очень громко. Аж в ушах шум стоит, и какая-то легкая форма контузии образовалась.

— Господин стражник! — Я выплюнула обращение, как изысканное ругательство. — Вовсе незачем так орать. До нашей сегодняшней встречи я не страдала приступами глухоты. Хотя теперь уже не так в этом уверена, благодаря во всех отношениях вашему замечательному и, что главное, очень громкому командному голосу. Соблаговолите покинуть круг, пока в нем еще теплятся остатки магии. Мы с уважаемым Рэнделлом попробуем что-нибудь сделать.

Стражник еще несколько секунд буравил меня, хрупкую и беззащитную, взбешенным взглядом, словно надеялся просверлить дыру. Затем резко развернулся на каблуках и покинул магическую фигуру, четко печатая шаг, словно гвардеец на плацу.

— Роланд, ты уверен, что эта парочка сможет изобразить что-нибудь стоящее? — засомневался Нарб. — Положим, способности Рэнделла нам хорошо известны, а эту девицу я вижу в первый раз. Что она вообще в магии понимает? Невооруженным взглядом видно — к гильдии магов она не имеет никакого отношения.

Маг попытался было надуться на критику начальства. Мне же было все равно. Я, как говорится, могу делать, а могу и не делать. Да все что угодно, лишь бы убраться поскорее с этого кладбища.

— Зато отчеты он писать умеет, — отрезал капитан. — Вот пусть и опишет все подробно в отчете и товарку свою заодно научит, как грамотно бумаги для начальства оформлять.

Охотник смерил нас взглядом, полным невысказанных сомнений, но спорить не стал. Воцарилась долгожданная тишина. Благослови ее Всевышний.

Когда мужчины покинули круг, Рэнделл нервно отер руки о свою некогда чистую мантию и выжидательно посмотрел на меня.

— Начнем?

— Давай, — спокойно согласилась я, похоже, выбора у нас все равно нет.

Я сунула руку в карман. Через прорезь в подкладке раньше всегда можно было достать кинжал. Но это раньше. А сейчас привычно скользнувшие в прореху пальцы нащупали неожиданную пустоту там, где должна находиться рукоять. Ну да, конечно. В спешке экстренных сборов удивительно, что белье успела надеть.

— У вас кинжала не найдется? — с надеждой поинтересовалась я.

Рэнделл отрицательно покачал головой. Ну что за длинноволосое чудо! Разве бывают истребители нежити без ритуального ножа и кинжала с клинком из серебряного сплава? Как он с нежитью сражаться думает? Станет кидаться камнями, пока монстр благополучно не умрет со смеху? По мне, так больше шансов встретить мага без чувства юмора, чем хихикающего монстра. Похоже, наш ритуал зашел в тупик. Позарез нужен кинжал, а его не было. В прическе у меня полно шпилек, но они совершенно не подходили, и я не представляла, что делать дальше. Ситуацию спас Нарб Крат. Он просто вытащил из ножен свой клинок и подал рукоятью вперед, заслужив мою искреннюю благодарность.

— Большое спасибо, — присела в реверансе я.

— Всегда к вашим услугам, миледи, — склонил он голову в поклоне.

Я взвесила клинок на ладони. Это был охотничий нож с широким острым лезвием и костяной рукоятью в виде волчьей головы. Не знаю, что за кость послужила целям мастера, но в стали наверняка изрядная примесь серебра. Это хорошо. Говорят, серебро обеззараживает раны.

— Что будем делать? — не выдержал томительного ожидания маг.

Ему явно было страшно, но он держался изо всех сил, лишь бы не показать свою слабость.

— Просто смотри, что я буду делать, и повторяй за мной.

Честно говоря, у меня самой колени слегка подрагивали. Я ведь тоже делала это впервые. Я приставила лезвие к правой руке, резко дернула, и выступили алые капли крови. Порез заболел сразу же, но, похоже, был не глубоким. Это хорошо. Не хватало еще по неопытности перерезать себе вены и истечь кровью в кругу, созданном каким-то психом, приносящим в жертву вампиров. Я облизнула внезапно пересохшие губы. Предстояло сделать еще два пореза, но мне совершенно не хотелось их себе наносить. Ладно. Перед смертью не надышишься. Я криво усмехнулась и провела по левому запястью. Глаза мага испуганно расширились, когда дрожащими непослушными пальцами я расстегнула верхние пуговицы блузки. Он что, опасается за свою честь?

— Ангелла, что вы делаете? — потрясенным шепотом поинтересовался он.

— Не волнуйтесь, ваша невинность в полной безопасности, — нервно хихикнула я и нанесла последний порез у основания левой груди. — Ваша очередь!

Рэнделл заметно побледнел, но принял кинжал и сделал как велено: просто засучил широкие рукава мантии и полоснул лезвием по запястьям. На груди материю пришлось резать, так как мантия снималась через голову, а раздеваться полностью явно не входило в его планы. Но маг успешно справился и с этой проблемой.

Я прикоснулась порезами на руках к его порезам. С порезами на груди вышло сложнее, пришлось не только обняться, но мне встать на цыпочки, а ему слегка согнуть колени.

— Кровь к крови, магия к магии, одно дыханье на двоих, два сердца бьются, как одно. Почувствуй мою магию, — произнесла сначала я, затем он.

Целую секунду ничего не происходило. Такой маленький отрезок времени сейчас тянулся непривычно долго, тягуче, как капля смолы по сосновой коре. Вроде движется, а когда упадет на землю и упадет ли вообще — не понятно. И внезапно словно лопнула невидимая струна — наша магия хлынула друг в друга. Вопреки ожиданиям, она не смешивалась, слишком уж различная у нее природа. Его сила была горячей, как воздух, идущий от горящих в камине дров или разогревшегося на палящем солнце валуне. Моя же была холодной, как глубокая могила, и пахла затхлым тленом склепа. Говорят, раньше часто маги поддавались искушению и крали способности друг друга во время проведения ритуала объединения сил. Но, к счастью, это был не тот случай. Ни один из нас не в состоянии справиться со способностями другого. Слишком уж они разные.

Наверное, Рэнделл понял, кто перед ним. Глаза его изумленно расширились. Впрочем, надо отдать ему должное, он не выступил с обвинительной речью в адрес гнусной некромантки, обманом завлекшей наивного паренька в свои сети, не убежал с воплями, и даже не попытался порвать тонкую нить связи, зародившуюся между нами.

— Что дальше? — непослушными губами пролепетал он.

— Мы принесем жертву, — спокойно откликнулась я, и только Всевышний знает, чего мне стоила эта внешняя невозмутимость.

— Жертву? — испуганно пискнул маг и почему-то уставился на почившего вампира.

Хотя… Жертвой неизвестного мага был именно он, но чтобы второй раз убить Нурага, придется его сначала оживить. Сомневаюсь, что удастся подобное, да и остальные члены команды вряд ли одобрят повторное убийство вампира даже в целях следствия.

— Точно. И жертвами на этот раз будем мы! — с ликованием возвестила я.

Но маг моего оптимизма почему-то не разделял. Глаза его расширились еще больше:

— Мы?

— Не волнуйся. Нам всего лишь нужно капнуть несколько капель крови на каждый символ.

— И что дальше?

— А это нам предстоит узнать.

Вряд ли мои слова его утешили, скорее напугали еще больше, но, несмотря на явный страх, наполнивший серые глаза мага, он доверчиво протянул мне руку, унизанную перстнями-амулетами. Я приняла ее, отчетливо ощутила легкую дрожь в тонких, почти девичьих пальцах, осторожно сжала… И рука об руку, торжественно, словно новобрачные вокруг алтаря в храме, мы пошли обходить круг по часовой стрелке. Тринадцать рун. Тринадцать раз нам пришлось остановиться, чтобы напоить их своей кровью. Центральную оставили напоследок. И как только наши руки коснулись последнего знака и жертва была им принята, магия рванула по кругу, как почтовая карета, запряженная лучшей шестеркой лошадей, к пункту назначения. Магия царила вокруг нас, трепала наши волосы, играла с одеждой, давила на плечи, как большие сильные горячие ладони. Линии круга и очертания рун наполнились светом и горели ярче праздничной иллюминации. Сила разливалась внутри круга, но было совершенно непонятно, что с ней делать.

— Что происходит? — Лицо Рэнделла так побледнело, что вампиры позавидовали бы этому благородному оттенку.

Я пожала плечами, всем своим видом выражая недоумение:

— А почем я знаю? Сдается мне, она чего-то хочет.

— Чего?

Хороший вопрос. Еще бы знать на него ответ.

Маг вцепился в меня и принялся трясти с энтузиазмом любителя груш, обнаружившего единственное дерево со спелыми плодами в округе. Что, понятное дело, особенной сосредоточенности не способствовало. Возможно, до обучения магии он был барменом в каком-нибудь модном питейном заведении, потому что взболтал он меня основательно, до шума и звона в голове.

— Прекрати! — стуча зубами, потребовала я.

Сказывалось отсутствие навыка. Все-таки обычно меня не путали с шейкером.

— Мы все умрем! — трагически возвестил он, но трясти перестал, за что заслужил благодарность потрясенной некромантки.

— Спасибо. А можно исключить меня из списка жертв? Лично вы можете делать что угодно, а я не мечтаю о безвременной кончине.

И отчего в маги набирают нервных и паникеров? Тест на устойчивость психики при поступлении ввели бы, что ли. Однако круг реально стал перегреваться. Возможно, для благополучного завершения ритуала необходимо наличие внутри магического поля какого-то неизвестного компонента, например особого амулета, созданного и заряженного специально для него. Досадно, но об этом мы как-то не подумали. А между тем, если линии не прекратят набирать энергию, сбудется предсказание Нарба — жахнет так, что мало не покажется. Единственный плюс — претензии жители Загорска предъявить нам не смогут, так как взрыва мы точно не переживем. Нас с Рэнделлом вообще, скорее всего, высосет круг. Денек становился все лучше и лучше.

Воздух, казалось, уже потрескивал от магической энергии. Волосы на наших головах встали дыбом, особенно забавно это смотрелось на маге, учитывая длину его косы. Надо было срочно куда-то деть эту энергию, пока она нас самих куда-нибудь не дела. Я с интересом посмотрела на выпучившего глаза Рэнделла. Нет, в этом деле он точно не помощник: стоит столбом, открывает рот, как карась на берегу, да и специализируется на огненной магии, а это чревато минимум парой магов в собственном соку на выходе. Я, конечно, не против самопожертвования в принципе, но пока не готова к столь ответственному шагу.

И снова мир придется спасать хрупкой беззащитной девушке с тонкой, нежной душевной организацией. Я тяжело вздохнула, потянула силу, сформировав из нее нечто вроде световой веревки, и сделала то, что умела всегда, — встала на колени, ударила ладонями в землю и шепнула:

— Живите, дети мои…

Магия хлынула в землю и заревела раненым зверем. В могилах, что были заключены в круг, как на грех, не оказалось ни одного мертвеца, из которого можно поднять пусть захудалого, но зомби. В четырех оказались урны с прахом. Такое ни один, даже очень талантливый некромант в живого мертвеца не соберет. В оставшихся девяти покойников вообще не было, может, изначально хоронили пустые гробы, а может, их студенты на пособия выкопали. М-да. Везет мне нынче, как утопленнице. Ожидая обратный откат явно неудавшегося заклятия, я обреченно зажмурилась. Но секунды шли, отката не было. Рядом тихо ахнул и осел на землю маг. Помер уже, что ли? Странно. А может, я тоже уже, того… скончалась? Просто еще не знаю об этом. Бездыханное тело лежит себе тихонько среди могилок на травке, а дух рядом витает и не может осознать случившееся.

Я открыла глаза и принялась пристально разглядывать землю, но ничего похожего на бездыханное тело блондинистой некромантки не наблюдалось. Маг валялся, это да. Руки-ноги разбросал, в косе репьи запутались, ноги голые из-под мантии торчат, в стоптанные боты обутые. Пришлось пнуть его пару раз, чтобы убедиться в его благополучном уходе в другой мир. Рэнделл вскинулся, вытаращил на меня бешеные глаза и «вежливо» поинтересовался, не обалдела ли я. В ответ я предложила неблагодарной, чудом реанимированной личности пояснить, на каком мы свете, на том или еще на этом. Пока длинноволосое чудо удивленно хлопало глазками и пыталось подобрать достойный ответ, откуда-то сбоку донесся странный щелкающий звук, словно стрекотал огромный кузнечик.

Пришлось обернуться, чтобы хотя бы убедиться в отсутствии галлюцинаций. Обернулась и обомлела. Голова Нурага страшно таращилась на нас, дико вращая глазами, из уголков губ по подбородку стекали струйки чего-то темного и вязкого, очень неприятного на вид. Звук исходил из слегка приоткрытых губ мертвеца. Не знала, что вампиры так могут.

«Ай да Ангелла, ай да молодец!» — мысленно поздравила я себя.

Оживить безголового выпотрошенного вампира — это не каждый сможет. Похоже, расту профессионально. Только вот никак не пойму, хорошо это или нет?

Пришпиленное тело умерщвленного кровососа теперь конвульсивно подергивалось, тянуло руки с обломанными ногтями, желая придушить кого-то. Не хочется думать, что Нураг унес неприязнь к моей скромной персоне с собой в могилу. Взгляд головы наконец сфокусировался.

— Ты… — с нажимом проскрипел он.

В глотке у него булькало, хрипело и клокотало. Я невольно отшатнулась, но тут же устыдилась собственной трусости. В конце концов зомби не может навредить собственному создателю. А этот еще и накрепко пришпилен к ограде.

— Я, — кивнула осторожно.

К чему отрицать очевидное? Ладно. Меня он помнит. А вот помнит ли, кто убил его? Это было бы слишком хорошо. Но я все равно спросила:

— Ты помнишь, кто тебя убил?

Он моргнул. Простое движение век на оторванной голове смотрелось жутко.

— Что значит — убил?

— Просто замечательно, он не знает! — в отчаянии выдохнула я.

— Что значит — не знает? — удивился Рэнделл.

Я с досадой отмахнулась от него рукой. Не было времени объяснять, что многие убитые, если их поднять из могилы, просто не помнят, что мертвы. Еще большее число из них понятия не имеют, как именно их угораздило проститься с жизнью, что делало их практически бесполезными в деле дознания. Круг ощутимо нагревался. Как одна из его воссоздательниц, я просто кожей ощущала магию.

— Ладно, дорогой, у меня для тебя целых две новости. Одна, как водится, плохая, другая — хорошая. С какой начать? — мило поинтересовалась я.

Не то чтобы я большая любительница поглумиться над покойниками, просто нервничала, меня несло, и тут уж ничего не поделаешь. Мало того что при восстановлении круга я воспользовалась запрещенной магией, так еще подняла из небытия убиенного вампира, который, к слову, явно меня узнал и теперь с немым укором таращился с кольев могильной ограды. В довершении всего стремительно перегревающийся круг грозил взрывом в любой момент. Мощность выброса магической энергии в этот миг мало кто сумеет спрогнозировать. Кто из вас останется спокоен, как горный отшельник, в подобной ситуации, пусть первым бросит в меня камень. Кстати, напомните мне поставить свечку Всевышнему, если нас не поубивает взрывом, и девять, если мне удастся найти достойные ответы на вопросы, которые наверняка возникнут у команды. Ну, или хотя бы достоверные.

— Вижу, ты просто раздавлен предполагаемым ассортиментом, поэтому, так и быть, выберу сама и начну, пожалуй, с плохой. Убийца вампиров добрался и до тебя.

— Так я мертв? — Глаза Нурага расширились от удивления, ему пришлось постараться, но он справился.

— Точно заметил, — встрял Рэнделл. — Тебе оторвали голову и подвесили на железных кольях. Если покосишься налево, сможешь даже увидеть, как дергается твое тело. Кстати, Ангелла, а круг-то нагревается. Так и было задумано?

— Не то чтобы… — скривилась я, словно у меня внезапно разом заболела половина зубов. — Главное, узнать все прежде, чем круг рванет.

— Что?! — вскрикнул маг и принялся трясти меня, как жадный садовник единственное дерево в саду. — Мы все умрем?

— Прекрати истерить! — рявкнула я, стараясь не обращать внимания на стучащие от тряски зубы.

Видимо, у меня получилось убедительно, так как маг прекратил сотрясать мое и без того многострадальное тело. Хотя, возможно, он просто устал. Вон какой худенький, наверняка часами просиживает за книгами и не уделяет должного внимания физическим упражнениям, а зря. Кажется, кто-то из великих магов — истребителей нежити сказал: «Надо тренировать не только разум, но и тело!».

— Молодец, — осторожно похвалила я его, памятуя слова мамы, что иногда мужчин хвалить полезно, но главное, не переусердствовать, дабы не зазнались. — А теперь, будь любезен, убери от меня свои руки и возьми в них себя, раз уж тебе не за что подержаться.

— То есть мы не умрем? — с надеждой в серых глазах вопросил маг.

— Конечно, умрем, — оптимистично кивнула я. — Но очень надеюсь, не сегодня. Итак, — это уже вампиру, — теперь хорошая новость. Если ты постараешься вспомнить, кто сотворил с тобой это, — я обвела рукой ограду, где висела жертва неуловимого убийцы, — мы его непременно поймаем и ты будешь отомщен.

Убиенный медленно моргнул:

— А разве это сделала не ты?

Настала моя очередь удивляться. Ну, это он загнул.

— Что — я?

— Убила меня… За вчерашнее.

Ничего себе поворот сюжета! Я, конечно, не святая и всю прошлую ночь только и мечтала кому-нибудь из вампиров надавать по физиономии, но убивать с последующим расчленением… До такого извращения меня пока не довели.

— Разумеется, это не я. Стала бы я спрашивать, если сама это сделала! Лучше постарайся сосредоточиться, пораскинь своими мозгами и расскажи нам все, что запомнил о своем палаче. Нам важна любая мелочь.

— Ты собиралась его убить? — полюбопытствовал маг.

И что за длинноволосое наказание на мою бедную лохматую голову!

— Нет. Я всего лишь порезала его кинжалом. А он, между прочим, хотел меня покусать, гонял по коридору… Я еле спаслась, — нажаловалась я.

— Зачем ему это делать?

— Думаешь, только нашему уважаемому Роланду вампиры сделали дивное предложение, от которого невозможно отказаться?

Наши бессмысленные препирательства прервал хриплый голос Нурага.

— Я вспомнил, — торжественно возвестил он. — Это женщины!

— Их было много?

— Нет.

— Больше одной?

— Да.

— А точнее?

Он затряс головой. Или это сама голова затряслась на острие металлического кола? Тело, пришпиленное рядом, задергалось в конвульсиях.

— Не знаю… Темно…

— Было темно?

— Да.

— А что-нибудь необычное в них было? — напирала я, чувствуя, как магия круга раскалилась и натянулась, как тетива лука. Вот-вот лопнет от напряжения. — Родинки, шрамы, татуировки… Что угодно.

Магия нарастала. Становилось трудно дышать. Побледневший, как фарфоровая кукла, маг отчаянно дернул за рукав. Я раздраженно попыталась вырвать руку из цепких пальцев, но при взгляде на его перепуганное лицо передумала. В серых глазах парня светился такой глубокий ужас, что невольно захотелось обнять и утешить. И за что мне это? Ведь это я здесь единственная дама. Это меня полагается холить, лелеять, утешать и носить на руках. Если хотел профессию поспокойней, какого демона в истребители пошел? Зажигал бы уличные фонари, обновлял амулеты или делал магические светильники. Нет, подавай ему приключения.

— У них странные глаза…

— Светящиеся, что ли? Или разные? Есть бельмо?

— Нет. Я никогда таких раньше не видел. Они из камня. Слышал, кто украдет хотя бы один глаз, обретет способность предсказывать будущее.

— Это что, ребус? — возмутилась я.

Надо же, его в жертву принесли, а он здесь висит и загадки загадывает. Никогда мне не понять вампиров.

Нураг открыл было рот, чтобы что-то добавить, но не успел. Треньк! Лопнул магический круг, магия хлынула плотным потоком. Разрывая руны в клочки, разбивая, кроша надгробия, раскидывая ограды. Не знаю, как на это отреагировали остальные, но мы с Рэнделлом, не сговариваясь, дружно упали на землю, прикрывая голову руками. Понятия не имею, о чем думал маг, может, он пытался спасти свою дивную косу. Но мне почему-то хотелось, чтобы, когда под завалами найдут мои останки, пусть хотя бы смогут опознать.

Магия пролетела прямо над нами, взъерошив волосы. Раздался звук «бамс!», что-то грохнуло, нас засыпало чем-то сверху, но в целом все прошло не самым плохим образом.

Когда я поднялась на ноги, отплевалась немного от вездесущей пыли, отряхнула юбку, что, впрочем, не изменило в моем потрепанном облике в лучшую сторону совершенно ничего, то обнаружила медленно кружащиеся вокруг хлопья. Это был пепел. Странное зрелище завораживало, словно снег среди лета. Кстати, никто даже не подумал помочь подняться с земли упавшей девушке. А я, между прочим, пыталась им помочь и вполне могла серьезно пострадать. Совсем никудышные из них кавалеры.

— Здорово грохнуло, правда?! — поделился своим открытием маг, который с энтузиазмом выколачивал из мантии приставший пепел.

Его длинная коса покрылась частичками пепла, словно сединой, серьезные глаза горели радостным возбуждением ученого, сделавшего наконец-то важное открытие. И хотя я вовсе не разделяла его оптимизма, вынуждена признать — взорвался круг не слабо. Нам невероятно повезло, что тринадцатый символ вобрал в себя большую часть энергии, иначе нас разметало бы по всему кладбищу, а я слишком молода и красива, чтобы умирать. Да еще с такой дурацкой прической на голове. Тьфу ты! О чем я думаю?

— Кстати, вампир сгорел, — доверительно сообщил маг. — Похоже, от окончательного распада его удерживал круг. Как только он исчез, вампир вспыхнул, как свечка на именинном пироге.

— Стоп-стоп-стоп! — Роланд возник перед нами, словно домовой из-за печки. Будь он магом, я бы заподозрила его в телепортации. — Рад, что вы достигли взаимопонимания, но, может быть, кто-нибудь объяснит мне, зачем понадобилось устраивать этот погром? Не сочтите меня неблагодарным, я безмерно счастлив, что кладбище уцелело… большая его часть. Но скажите на милость, зачем вы это затеяли?

— Вы же сами нас попросили! — возмущенно пискнула я, потрясенная несправедливостью обвинений.

Он все время ко мне придирается. Что я ему сделала?

— Разве я просил уничтожать улики? А надгробия? Только посмотрите, что с ними случилось! Что я скажу родственникам усопших?

Мы с магом потупились, как пара нашкодивших школяров. Надгробия выглядели ужасно, ни один мастер не сможет их восстановить. Придется заказывать новые.

Помощь пришла, откуда не ждали.

— Не слишком ли ты суров, Роланд? — примирительно молвил Нарб. Его охотничьи сапоги показались в поле зрения, значит, мужчина подошел достаточно близко. — Ребята старались.

— Старались?! — еще больше обозлился капитан. — Ах, вот как это безобразие называется! Действительно, чтобы сотворить подобное, нужно очень постараться. Как я это градоправителю объясню?

— А как обычно мы все объясняем? Не мне тебя учить. Думаю, в данном случае у нас два варианта. Либо объявим, что следственный эксперимент вышел из-под контроля, либо спишем все на убийцу.

— А разве это честно? — пискнула я.

Странно, но мое чувство справедливости было задето, хотя, казалось бы, чем возмущаться девушке, которая ведет двойную жизнь и врет чуть ли не на каждом шагу. Но кто сказал, что я непременно должна быть логична и последовательна в своих действиях?

— В жизни не обязательно все честно. Например, я смотрю на травницу, которая намеренно скрыла от следствия личность жертвы преступления. А между тем эти сведения могут очень помочь в расследовании убийства. Скажите, дорогая Ангелла, вы действительно находите честным подобное поведение? — вкрадчиво поинтересовался Нарб.

Я залилась румянцем стыда. Наверное, не стоило скрывать то, что знаю, все равно всплыло. С другой стороны, становиться первой подозреваемой в деле совершенно не хотелось. Инстинкт самосохранения еще никто не отменял. Происходящее весьма походило на непрерывное испытание в лабиринте с хитрыми ловушками. Не стоило питать излишние иллюзии насчет членов следственной группы. Может, они давно работают вместе, возможно, даже безоговорочно доверяют друг другу, но я-то не из их круга. Почти наверняка эти бесспорно достойные господа горят желанием избавиться от досадной обузы в моем симпатичном лице. Их нельзя винить. Меня навязали вампиры и, чтобы ни случилось, этого не изменить.

Вампиры. Проклятые кровососы своими интригами кого угодно способны довести до белого каления. Неплохо было бы изгнать их из Загорска, но боюсь, я никогда не наберу столько сил, чтобы осуществить эту задачу. А жаль.

— Возможно, я была не права, — стыдливо потупилась я, мол, признаю свои ошибки, скорблю, сожалею, раскаиваюсь, готова искупить слезами и долгими всхлипываниями. — Можем считать это досадным недоразумением или обычной девичьей забывчивостью, если угодно.

— Допустим. — По суровому лицу охотника нельзя было понять, верит ли он в эту самую пресловутую «девичью забывчивость». Слишком уж непроницаемо оно было. Во всяком случае, пристальный взгляд карих глаз брюнета выдавал внутреннюю собранность. — Надеюсь, теперь ваша избирательная память не подведет.

Я неопределенно пожала плечами. Жест можно истолковать как угодно, но лично мне он помог слегка расслабить напряженную спину. Ладно, надеюсь, я об этом не пожалею.

— Его звали Нураг.

— Просто Нураг? А дальше? — заинтересовался Нарб.

А он цепкий. Своего уж точно не упустит.

— Так он сказал. Может, и соврал. Я его и видела-то один раз.

— Правда? И когда вы встречались?

На его суровое «правда?» так и подмывало откликнуться «вот те крест!», осеняя себя крестным знамением. Еле удержала руку.

— В замке Ужаса и Наслаждений, — покаянно вздохнула я. — Он активно уговаривал меня помочь в расследовании убийств.

— Ага! Попалась! — тут же возопил Рэнделл и кинулся было вязать мне руки неизвестно откуда взятым куском грязной тряпки, но был остановлен решительным жестом руки Роланда.

— Что это ты делаешь? — поинтересовался он у чересчур активного мага.

— Как что? — искренне удивился тот. — Преступницу задерживаю.

— И как ты думаешь, она это сделала? — с сомнением в голосе спросил стражник.

Он явно не верил, что хрупкая блондинка способна поймать вампира, обезглавить и насадить на колья ограды. Честно говоря, я тоже раньше за собой таких талантов не замечала, поэтому было очень интересно узнать о собственных способностях. Кто знает, может, что-то полезное услышу.

— Магией, — авторитетно заявил парень, чем вызвал явное смятение среди членов команды.

С их точки зрения, магические способности могли существенно снизить шансы вампира выжить после встречи с хрупкой девушкой. В некотором роде они были правы. Только Нураг был слишком стар, чтобы я смогла вот так с ним разделаться.

— Спасибо, — польщенно пролепетала я.

— За что? — подозрительно нахмурился Рэнделл.

— За комплимент.

— Но я вовсе не собирался делать вам комплименты.

— И тем не менее сделали, — мило улыбнулась я. — Вы представляете, насколько сильным магом нужно быть, чтобы убить вампира уровня Нурага?

— Полагаю, не намного сильней, чем нужно для успешного воскрешения частей его тела, — вклинился Роланд.

Что ж, тут он прав. И тем не менее не время выбрасывать белый флаг. Если я не хочу окончить свои дни в тюрьме для магов, отстаивать собственную невиновность придется до последнего. Хотя… Может статься, провести некоторое время за хорошо укрепленными стенами, куда не дотянутся цепкие когтистые лапки кровососов, не такая уж плохая идея. При условии некоторого комфорта в камере, разумеется. Сидеть в помещении, стены которого сочатся сыростью, а на полу кишат крысы — это не мое.

— Да. Только для воскрешения потребовалось два человека с магическими способностями и круг с остатками энергии ритуала предшественника. Если бы я действительно могла убить Нурага собственными силами, не проще ли было убить его сразу, вместо живописного жертвоприношения на кладбище?

— Не знаю. Может, все дело в мести вампирам?

Я задохнулась от негодования. До чего же некоторые стражники уперты и не пробиваемы, как каменная кладка сторожевой башни!

— Ладно тебе, Роланд, — вмешался в нашу перепалку Нарб. — Ты же видишь, что девочке такое не под силу. Допустим, она убила вампира. Но как ей удалось взгромоздить его на ограду? К тому же как ты объяснишь другие убийства? Это же явная серия. Тоже личный мотив?

Роланд отступил с видимой неохотой.

— Ладно, — процедил сквозь сжатые зубы он. — Оставим эту тему… на время. У нас есть дело поважнее. Нужно попробовать узнать про странные глаза, обладатель которых может предсказывать будущее. Зацепка, конечно, маленькая, но уж какая есть. И раз мы все равно на кладбище, надо бы нанести визит местному некроманту.

— Зачем? — подал голос Рэнделл, и члены команды с удивлением воззрились на мага.

Парень смутился, зыркнул глазами в мою сторону, неловко шаркнул ногой в пыли, откашлялся и продолжил:

— В смысле… некромант нас и раньше не впустил. Считаете, сейчас передумает?

— Передумает или нет — не важно, — назидательно сообщил Роланд. — А зайти надо хотя бы для отчетности. Ты про работу с местным населением слышал?

— Нет, — отрицательно качнул головой маг.

— Эх, молодежь. И чему вас только в Академии учат? — философски изрек стражник, и мы пошли.

ГЛАВА 9.

Что может быть более странным, чем стучать в ворота собственного дома и честно делать вид, что стоишь на его пороге впервые? Немного покопавшись в анналах памяти, я не нашла ничего столь же ненормального. Впрочем, стучали Нарб с Роландом, а мы с Рэнделлом стояли от них на небольшом расстоянии и дружно делали вид, что не имеем ничего общего с этими вандалами. Пока два члена команды по расследованию убийств самозабвенно предаются бесперспективному занятию, опишу свой мрачный некромантский дом при кладбище.

Надо сказать, мне не пришлось очень стараться, чтобы придать строению особенную мрачность. Говорят, здесь до меня проживал маг, практиковавший черную магию. Это было лет за сто до моего появления на свет, достаточно давно, чтобы предания об этой отчаянно злобствующей личности обросли множеством леденящих кровь подробностей. Если послушать местные легенды, Загорск только чудом не превратился в пустыню. Что стало с самим возмутителем спокойствия, как и чем именно он занимался, доподлинно не известно. Поговаривают, он похищал молодых девиц, чтобы купаться в их крови и таким образом сохранять молодость, водил дружбу со всякой нечистью, а в подвале держал демона, а может, дракона. Версии по поводу кончины супостата кардинально разнились. Поговаривали, что взбесившийся демон сорвался с цепи и утащил хозяина в бездну. Некоторые думали, что демону досталось только тело. Хитроумный маг успел заточить свою черную душу в стены дома и теперь бродит по пустым коридорам своего мрачного жилища и гремит порванной бывшим рабом цепью. А в полнолуние далеко разносятся стоны неупокоенной души и каменные стены плачут кровью. Надеюсь, понятно, почему предприимчивые местные жители за годы не только не растащили бесхозное строение, чтобы отстроить или обновить нужные в хозяйстве постройки, но даже траву рядом с оградой дома косили только в большую засуху, когда остро вставал выбор — либо жизнь и здоровье скотины, либо суеверия. Тогда народ обвешивался оберегами с ног до головы, как дерево желаний лентами, брал в руки косу, выворачивал одежду наизнанку, надевал правый сапог на левую ногу, а левый на правую и отправлялся на покос. Видела я как-то такого бедолагу. Страшное зрелище. Любой призрак запросто заикой станет.

Могу сказать из первых рук, брехня все это. Бред необразованных, доверчивых и чрезвычайно суеверных людей. Призрак, не спорю, есть. Но он робкий и совершенно безвредный — не гремит цепями, следит за порядком и часто отчитывает домового за недогляд. А стоны, скорее всего, принадлежали домовому — Гэндальфу, или просто Гене, как я его называю. До моего появления в доме он сильно переживал из-за своей невостребованности как домохозяина. Дом выкупила мама для меня, когда мои способности некроманта проявились и потребовали к себе серьезного отношения. Понадобилось место, где молодая некромантка могла спокойно практиковаться в мастерстве без оглядки на любопытных соседей.

Дом был сильно запущен, мрачен, полон сырости, плесени и сквозняков, зато сложен из добротного серого камня. У него даже имелись две небольшие башенки с настоящими бойницами на случай обороны и каменная ограда (небывалая роскошь для наших мест). Выложенная черепицей крыша нуждалась в капитальном ремонте. Покосившееся крыльцо с невыносимо скрипящими ступенями просто необходимо было чинить. Можно составить список подобных проблем размером с два-три свитка длиной в мой рост. Конечно, я поддерживала дом в более-менее сносном состоянии, но это требовало слишком много сил. Если преступник будет найден и вампиры сдержат свое слово, доведенный до ума дом нужно будет только поддерживать. Но пока убийца не пойман, об этом оставалось только мечтать.

Двое мужчин вдохновенно лупили кулаками по обитым железными пластинами воротам, полностью игнорируя дверной молоток, специально для этого привешенный к створке на цепочку. Бросив взгляд в сторону замечательного предмета и обнаружив его сиротливо валяющимся на земле, едва сдержала гневный порыв схватить железную ручку и настучать агрессорам молотком по лбу. Каковы молодцы! Такую хорошую вещь испортили! До них висел себе на цепочке и никого не трогал.

Зарешеченное окошко, проделанное в створке ворот, чтобы ненароком не впустить нежеланных визитеров, со скрипом распахнулось. «Смазать петли, что ли? — подумала я. — Или так сойдет, для антуражу. Некоторых посетителей хлебом не корми, дай только побояться вдоволь. Главное, чтобы страх был безопасным. Это у них называется „острые ощущения“. Ладно. Пожалуй, не буду».

В образовавшемся отверстии появился черный глаз таких размеров, что ресниц не было видно. Гэндальф умел запугать до колик, делал это мастерски, со знанием дела, проявляя недюжинную фантазию. Да и с пространственной магией у него всегда ладилось, может кого угодно запутать даже в простой комнате, причем несчастный будет пребывать в полной уверенности, что он ходит по нескончаемому лабиринту.

Глаз сначала просто таращился на нас, затем из всех присутствующих выделил Роланда и недружелюбно уставился на него.

— Чего надо? — внушительным басом поинтересовались из-за ворот.

Если бы я лично не знала своего домового, точно приняла бы за великана или горного тролля. Не дождавшись ответа, Гена задал следующий вопрос:

— Чего стучим-то? Да еще молоток оторвали, варвары. Его, между прочим, вешали, чтобы культурные люди постучать могли, хозяев в известность поставили о своем приходе, а вы его оторвали и выбросили, хулиганы.

Мужчины слегка стушевались, все-таки чужую собственность сломали, но, несмотря на это, цепкий мозг охотника отыскал в отповеди привратника основное зерно:

— Так некромант не один?

— Ага. Гнездо у них здесь, — неожиданно хихикнули из-за ворот. — Один хозяин, только дома его нету.

Надо отдать должное домовому, он ни разу не посмотрел в мою сторону. Молодец. Надо бы ему сливок налить.

— Да? — искренне удивился Нарб. — А где он?

— Не знаю. Уехал куда-то. Зайдите на той неделе.

— А он точно вернется?

— Почем мне знать? Хозяин-то он и передо мной не отчитывается.

Выдав последнюю тираду, домовой с ушераздирающим скрипом громко захлопнул оконце, положив конец разговору.

Мы еще немного подождали, дружно переминаясь у двери. Но, думаю, мужчины пришли к выводу, что штурмовать дом в отсутствие хозяина не имеет никакого смысла. Кто знает, какие хитроумные каверзы могут прятаться внутри и с кем водит дружбу некромант. Иного тронешь, так потом проблем не оберешься.

— Что ж, нас, увы, опять не впустили, — подытожил результаты нашего неудавшегося визита Нарб. — К сожалению, этого и следовало ожидать. Леди Ангелла, вы позволите проводить вас до дома? Молодой девушке не следует бродить по улицам в одиночестве, да еще в таком виде.

Он галантно предложил руку, но я не успела ее принять, как вмешался Роланд:

— Нет. Леди провожу я.

— Почему? — искренне удивился Рэнделл. — Я тоже мог бы проводить прекрасную Ангеллу до дома. Уверяю вас, доставлю в целости и сохранности. Тем более вам, господин Роланд, наверняка нужно сделать доклад градоправителю Лемносу о результатах расследования, а господину Нарбу — связаться с верховным библиотекарем Диафеба, чтобы попробовать узнать о тварях, предположительно убивших вампира.

Роланд воззрился на мага с таким видом, словно подозревал как минимум в государственной измене. Да что у них тут происходит? И хочу ли я это знать? Наверное, нет. У меня своих проблем хватает. Хотелось домой, спать, опуститься на свежие прохладные простыни, выпив горячего чая на сон грядущий. Хотя… Плевать. Можно и без чая.

— Редкий случай, но ты прав, Рэнделл. Мне действительно необходимо попасть к градоправителю, и как раз туда, как мне думается, следует доставить нашу милую травницу, — заявил капитан.

— Зачем? — непонимающе нахмурился парень.

— Как зачем? — искренне удивился Роланд. — Она маг, не обученный, но, как мы видели, вполне способный. Кому, как не тебе, следует знать, что в таких случаях скрытого мага необходимо сдать властям.

— Сдать? — возмутилась я.

Прежде чем тащить меня к Лемносу, мог хотя бы справки навести. Я ведь несколько раз извещала магов о своем даре. И всякий раз получала ответ, что «этого не может быть».

— К вашему сведению, господин стражник, я не вещь, которую можно сдать, словно шубу в гардероб или потерянные перчатки в бюро находок.

— Так будет справедливо, — отрезал Роланд.

Я пристально посмотрела на него. Похоже, у нас с ним разные понятия о справедливости. Капитан выдержал мой взгляд со спокойствием уверенного в своей правоте человека. Что ж, наверное, мне не нужно ожидать ничего хорошего от работы с людьми, которым мое присутствие навязали вампиры. В человеческой природе противиться союзу, что так настоятельно рекомендует нежить, или, по крайней мере, не доверять ему. И почему же тогда на моих губах горький привкус предательства?

— Хорошо. Тогда пойдем. — Я так резко развернулась вокруг своей оси, что юбка взметнулась колоколом.

Если Роланд и удивился такому решению, то не подал вида ни словом, ни жестом. Лицо его хранило непроницаемое спокойное выражение, словно величественная погребальная маска восточного царя. Нарб разглядывал нас с любопытством алхимика, смешавшего наугад множество ингредиентов и теперь гадавшего, получится ли философский камень или очередной взрыв уничтожит лабораторию. В глазах Рэнделла читалось удивление, смешанное с осуждением. Маг единственный, кто если и не знал, то, по крайней мере, предполагал природу моего дара и почти наверняка догадывался, что лишний раз попадать в поле зрение магов мне не с руки.

Я успела сделать несколько шагов прочь от ворот дома, но внезапно озарившая мою блондинистую голову идея заставила остановиться на половине шага. Я резко повернула назад. Не ожидавший такого финта Роланд показал хорошую реакцию, успев шагнуть в сторону и тем самым избежать столкновения.

— Можно полюбопытствовать, что именно вы скажете градоправителю?

Роланд удивленно уставился в мои голубые глаза.

— Как вы объясните, как поняли, что я являюсь счастливой обладательницей магического дара?

Капитан несколько раз моргнул, словно не верил собственным глазам и надеялся, проморгавшись, избавиться от назойливых галлюцинаций.

— Я расскажу ему о ритуале, проведенном совместно с Рэнделлом. Думаю, других доказательств не потребуется.

— Действительно, не потребуется, — печально вздохнула я и продолжила свой путь в сторону города.

Ну почему я должна быть хорошей девочкой, смиренно шествующей туда, куда изволят вести сильные мужчины? Кто сказал, что я должна уподобиться овце, с одинаковым энтузиазмом шествующей как на пастбище, так и на бойню. А вот дудки! Не позволю с собой так обращаться. Я резко остановилась и обернулась к своему добровольному конвоиру. Роланд был готов и успел отступить в сторону раньше, чем я повернулась к нему.

— Что-нибудь еще? — Взгляд светло-карих глаз стал колючим и нетерпеливым.

Похоже, он стал подозревать, что такими темпами до особняка градоправителя мы доберемся только через неделю.

— Да. Я уже знаю, что намерены сказать Лемносу вы. Не желаете услышать мою версию?

Теперь он точно удивился. Кажется, ему и в голову не приходило, что моя трактовка событий может отличаться от его изложения.

— Конечно. Вы ведь все равно скажете, так давайте не будем тянуть с этим.

Что ж, уважаю решительных мужчин. Но это обстоятельство ничуть не изменит моего решения. Я медленно, выверенным движением взмахнула длинными ресницами. Выдавить слезу было сложно, но возможно. Достаточно представить что-нибудь печальное. Лично я в такие моменты представляю одиноких, несчастных котят, забытых где-нибудь в закрытом помещении рассеянными хозяевами, мучительно умирающих от голода и жажды. Очень помогает. По щеке скорбно сползла одинокая слеза, другая картинно прокатилась по реснице и зависла на самом ее кончике. Всевышний, кажется, во мне умерла великая актриса! Что ж, если когда-нибудь наскучит продавать зелья, травы, притирания и чаи, вполне смогу удачно сменить сферу деятельности и податься к лицедеям.

— Выслушайте меня, господин Лемнос, — полным трагизма голосом сквозь слезы выдавила я. — Уверена, как счастливый отец дочери примерно одного со мной возраста, вы поймете меня. Этот стражник, Роланд… Он ворвался ко мне в лавку сегодня утром, вытащил из ванной и… и я просто не знаю, как сказать… — пролепетала я, нервно покусывая губы. — Порядочной девушке не пристало слышать такое. В общем, он предложил то, — перешла я на доверительный шепот, — что можно предложить леди… только после свадьбы. А когда я отказалась, — судорожный всхлип добавил исповеди драматизма, — он… Он избил меня!

— Ты ее бил? — возмутился подошедший Рэнделл. — Как ты мог?!

— Это неправда, — процедил сквозь зубы изрядно обозлившийся капитан, и даже встряхнул меня, видимо для пущей убедительности.

— Да? — «удивленно» распахнула я невинные, полные невыплаканной влаги глаза. — А как вы объясните наличие синяков и ушибов на моем лице и теле?

Пораженный женским вероломством капитан так и застыл, воздев легкое девичье тело высоко над землей. Подозрительный треск ткани блузки мне не понравился, но думаю, плачевнее выглядеть моя одежда просто не в состоянии.

— Затем, — представление продолжалось, — поняв, что добром своего не получит, он силой притащил меня на кладбище, показал расчлененное тело вампира и смотрел, как меня тошнит… Почему? — горько рыдала я. — Почему все так неправильно на этом свете и где вселенская справедливость? Почему всего можно добиться только обманом и ложью? Почему хорошие люди живут мало, плохие долго? Почему в ряды нашей доблестной стражи набирают извращенцев?

— Градоправитель не идиот. Он не поверит глупым россказням истеричной девицы, — неуверенно выдавил Роланд.

— Правда? — усмехнулся подоспевший охотник. — Это будет твое слово против ее. Наша травница чудо как убедительна. Только посмотри на нее, какой талант: полные слез голубые глаза, следы побоев на лице. Даже наш маг поверил, а он, между прочим, тебя знает не первый день.

— На чьей ты стороне?! — рыкнул на него стражник.

— Ни на чьей, — поднял ладони Нарб. Смотри, какой я безобидный, безоружный и вовсе не собираюсь нападать. — Я просто сказал правду и не виноват, что она тебе не нравится. Посмотри на Ангеллу. Она хрупкая блондинка с голубыми глазами, явно избитая, и выглядит так, словно ты одевал ее собственноручно в спешке, в полной темноте, в одежду, которую нашел в корзине с вещами для стирки. У нее просто на лбу написано — «жертва». Добавим, что ты новичок в городе, тебя никто не знает, кроме нас. А мнение команды спрашивать точно не станут, так как посчитают, что мы заодно, а значит, изначально пристрастны. И будут правы. Зато наверняка пошлют опросить ее соседей. И что узнают? Что девица Ангелла примерная горожанка — ходит в храм Всевышнего по воскресеньям, одалживает крупу соседям, помогает переходить дорогу всем старушкам, которых встретит, дружит с соседями, подкармливает бездомных собак и кошек и жертвует деньги на сиротский приют.

«А еще готовлю специальные чаи для семьи градоправителя. Для самого Лемноса — чай для поддержания мужской силы. Его жене напиток дарит бодрость и хороший цвет лица. Дочери — прекрасное настроение и возможность танцевать на балах до утра без устали. Их рыжему шпицу, похожему на шарик на ножках, — травы, чтобы бедняжку не пучило, когда он в очередной раз переест кексов с сахарной глазурью», — добавила я про себя.

— Я не вытаскивал леди из ванной и уж тем более не одевал ее! — зашипел Роланд, словно дракон, готовый изрыгнуть пламя и спалить все вокруг.

— Правда? А как иначе объяснить, почему дама пришла в башмаках от разных пар, а ее блузка вывернута наизнанку? О состоянии прически даже упоминать не стоит.

В разных башмаках? Что это значит? Я с удивлением уставилась на болтавшиеся в воздухе ноги. Действительно. Один башмак черный с серебряной пряжкой и на каблуке, второй — рыжий на плоской подошве. Надо же, а я и не заметила. И ведь даже не хромала по дороге. Блузка тоже оказалась надетой наизнанку и имела вид скорее грязной тряпки, напяленной впопыхах, нежели предмета одежды. «Наверняка пятна не отстираются, — с тоской подумала я. — С такой помощью вампирам одни убытки. Интересно, а накладные расходы мне оплатят? Может, стоит прислать им счет при покупке новой одежды? Хотя вряд ли клыкастые решат раскошелиться. Чего доброго, всучат мне одного из своих, как ценный подарок, а я пока не готова к подобной щедрости с их стороны. Ладно. От покупки новой одежды не обеднею».

— Роланд, будь любезен, поставь госпожу Ангеллу на землю, чтобы я смог проводить ее до дома, — спокойно, но внушительно произнес Нарб.

— А почему это сделаешь именно ты? — с нажимом поинтересовался капитан, видимо, он рассчитывал остаться со мной наедине.

Ну уж дудки. Это точно не входило в мои планы. Конечно, интересно, что он там задумал. Но, как говорится, любопытство сгубило кошку.

— Потому что в твоей компании она явно не будет в безопасности. Ты слишком раздражен неудачной попыткой сдать леди властям. Не хочу гадать, кто именно из двоих огребет больше проблем от прогулки. А от их тандема с Рэнделлом городу грозит опасность. Мало ли какой эксперимент взбредет в головы этой милой парочке. Не обижайтесь, друзья мои… — Это уже нам с юным магом. — Но, на мой взгляд, вы слишком спелись. Так что методом исключения остаюсь я, как единственный, кто не желает ее убить или заняться совместно магией.

Что ж, с этим не поспоришь, аргументов в свою пользу не нашлось ни у кого, только Рэнделл открыл было рот для возражений, но передумал и закрыл.

— Может, теперь ты все-таки поставишь госпожу Ангеллу на землю? — еще раз предложил Нарб Роланду. — В противном случае тебе придется нести ее на руках.

Капитан посмотрел на меня так, словно рассчитывал, что я обращусь в пепел и просыплюсь меж пальцев на землю. Этого не произошло, и он весьма неохотно, но поставил меня на ноги. Надо сказать, что ощущать твердую почву под ногами очень приятно. Полеты дело хорошее и даже очень, но только когда они происходят с тобой во сне, а наяву испытываешь досадную беспомощность.

— Спасибо, — пробормотала я, обращаясь ко всем разом и тщетно пытаясь поправить сбившуюся блузку.

Ладно. Все равно выгляжу как бродяжка. Придется делать вид, что именно так и было задумано.

Нарб галантно подал руку, чтобы я могла на нее опереться. На фоне событий сегодняшнего дня элегантность манер охотника потрясла до глубины девичьей души. Я положила руку на сгиб локтя мужчины, но, прежде чем уйти, обернулась и с видом императрицы, жалующей шубу с царского плеча, милостиво бросила через плечо:

— Кстати, капитан, дабы успокоить вашу разволновавшуюся совесть ревностного блюстителя закона, рекомендую навести обо мне справки у магов Академии.

— Это еще зачем? — искренне удивился Роланд, которого явно изумила готовность незарегистрированного мага к сотрудничеству.

Оно и понятно. Одно дело, когда магии учатся с малолетства. Тогда годы работы на благо государства после окончания учебного заведения практически за символическое вознаграждение еще не ощущаются как бесцельно проведенные. Тем же, чей талант проявился в зрелом возрасте, везло меньше. Мало того что они вынуждены были уйти на пять лет из семьи, так еще и несколько лет после распределения проживали не по месту жительства родственников. В итоге многие ремесленники практически утрачивали навыки своего мастерства, лишались собственной семьи и были вынуждены жить лишь за счет своего магического дара. Зачастую весьма посредственного. Неудивительно, что многие взрослые магически одаренные люди успевали чего-то достичь до открытия своего дара и предпочитали утаивать его от властей. Зачем менять хорошо отлаженную жизнь на весьма сомнительный талант мага. Ведь всем известно, что по-настоящему сильными магами рождались считанные единицы на тысячу одаренных, остальные могли разве что заговорить дом от грызунов и насекомых. Стоило ли менять на это хорошую кузню? Или собственную пекарню? Вряд ли.

— Разумеется, навести справки затем, чтобы убедиться в моей честности перед законом, — мягко, как мать непонятливому дитяти, улыбнулась я капитану. — Как порядочная гражданка Лероллии, я не единожды ставила в известность магов о своем даре. Маги даже дали письменное заключение об отсутствии у меня способностей. Правда, я, убей Всевышний, не помню, куда его положила, но если ненароком обнаружу, непременно вам предъявлю.

— Как так нет способностей? — опешил Рэнделл, его лицо приобрело столь озадаченный вид, что я едва не рассмеялась. — Магия ведь есть.

— Конечно, — весело кивнула я. — Магия есть. А способностей нет.

Выдав последнюю фразу, словно требующий разгадки ребус, я тряхнула спутанной копной золотистых волос, подняв облачко пыли, и покинула кладбище под руку с фыркающим от смеха охотником.

— Напрасно вы так с Роландом. Он вам этого не простит.

— А может, это я ему не прощу? — невозмутимо откликнулась я и неожиданно для себя улыбнулась.

Несмотря на всю кошмарность сегодняшнего дня, в нем при желании можно обнаружить и некоторые плюсы. Первое — я шокировала собственных соседей своим появлением на улице в столь экстравагантном виде. Второе — я вышла из дома в сопровождении одного холостого (со слов Манефы) мужчины, а возвращаюсь под руку с другим. Его свободу от брачных обетов выдавало отсутствие обручального кольца на безымянном пальце. Возможно, он предпочитает не носить свидетельство брачных уз на месте преступления. Например, опасается потерять. Думаю, для кумушек это не принципиально. Теперь у них есть тема для пересудов минимум на месяц. А матери девиц на выданье из кожи вон вылезут, пытаясь разузнать о причинах такой популярности. В некотором роде это мне даже на руку, наплыв посетителей увеличит продажи в лавочке. Хоть какая-то компенсация за все мытарства.

— Кстати, как отнеслась к вашей вынужденной прогулке по кладбищу в компании капитана стражи прекрасная Калиме?

Вопрос о почившей матери заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Нарб не мог не почувствовать этого, но истолковал по-своему, так как добавил:

— Или, может быть, она не знает?

Я пожала плечами. У меня не было точной уверенности, может ли мама, где бы она ни была, следить за моей судьбой. А если может, то вдруг её отвлек один из ангелов Всевышнего именно в тот момент, когда господин Роланд имел честь «любезно» пригласить одну очаровательную травницу на незабываемую прогулку.

— А вы откуда знаете маму? — полюбопытствовала я.

До этого момента мне редко удавалось видеть знакомых мамы по прошлой жизни. Жизни, которую она вела до Загорска. Обычно, когда кто-то появлялся в нашем доме, меня тут же отсылали наверх в свою комнату, а визит был столь мимолетен, что впору думать, не померещилось ли. Конечно, я пыталась подсматривать, но разве в щелочку много разглядишь? К тому же меня быстро обнаруживали и на сей раз уже запирали для верности.

— Раньше мы часто с ней охотились, — ухмыльнулся Нарб, словно речь шла об обычной охоте на уток. — Это было до…

Емкое «до» тяжело и весомо повисло в воздухе. До… До того, как я появилась на свет, до того, как гордая и сильная, как тугой эльфийский лук, Калиме вынуждена была бросить свое любимое ремесло и заняться пеленками, распашонками и плетением девичьих кос. Нет. Она не жаловалась. Но я видела, с какой тоской она смотрела на дорогу за порогом, словно хотела встать и уйти, уйти, не оборачиваясь назад, бросив весь свой немудреный скарб.

Я тяжело вздохнула. Ну что тут поделаешь? Мы не властны над своим прошлым. Трудно быть тем, кто разделил чью-то жизнь на две части — «до» и «после». В конце концов, однажды она просто собралась и ушла, оставив какую-то невразумительную записку о последнем задании. Иногда я думала, что вот откроется дверь, и она вернется. Иногда — нет. Раз за три года она не нашла времени послать дочери весточку о себе, то, наверное, она и не думала о возвращении. А может, ее уже нет в живых. Думаю, второе более вероятно.

— Я хотел бы с ней поговорить.

— Я тоже, — задумчиво кивнула я.

Разгоревшийся погожий день перестал радовать. А он, можно сказать, еще только начинался.

— Вы поссорились? — В голосе охотника слышалось участие.

А он ничего, этот Нарб Крат, — чуткий.

— Нет. Просто, чтобы пообщаться с моей мамой, потребуется хороший медиум. А я, к сожалению, не знаю ни одного подходящего.

Мужчина замолк на некоторое время, обдумывая услышанное. Я его понимаю. Не каждый день узнаешь о смерти знакомого человека.

— И кто же до нее добрался? Болезнь? Или монстр?

Я задумалась:

— Думаю, оба варианта одинаково возможны.

— Как так? Разве маг или лекарь не дали своего заключения перед тем, как похоронить тело?

— Не знаю. Я не видела ее тела. Понятия не имею, существует ли могила с ее именем вообще.

— Тогда что заставляет вас думать о ее смерти? Калиме не та женщина, которая запросто позволит себя убить.

Это утешало. С одной стороны, надежда, что мама жива, наполняла сердце радостью, с другой… За три года могла бы выкроить минутку черкнуть строчку-другую дочери. Я ведь переживаю.

— Ее нет целых три года, — мрачно бросила я, давая понять, что тема для меня достаточно болезненна.

Надеюсь, со стороны я не выглядела как избалованный ребенок, сетующий на недостаток родительского внимания. Впрочем, я вполне имела на это право.

— Это не показатель. Иногда охота может затянуться, а некоторые виды нежити обитают в таких труднодоступных местах, что оттуда невозможно послать весточку близким. Даже магические шары не действуют из-за высокого магического фона, или наоборот, потому что там зона, где магия либо не действует вообще, либо сильно искажается.

Я бросила на лицо собеседника внимательный взгляд, чтобы наверняка убедиться в его серьезности. Суровое, обветренное лицо охотника ничем не выдавало ни жалости, ни навязчивого участия. Слова его не были банальным утешением, скорее всего он действительно так думал. Надежда всколыхнулась где-то внутри, заставляя окрыленное сердце биться быстрее. Воображение уже нарисовало, как распахнется дверь лавочки, как запыленная в дороге стройная и гибкая, как эльфийский лук, женщина вступит внутрь, стуча подкованными дорожными сапогами по деревянному полу, тряхнет неукротимой копной волос цвета вороного крыла, улыбнется так, что веселые искорки коснутся серой стали глаз.

«А вот и я, дорогая!» — скажет она и распахнет свои объятия.

Из мира грез меня вырвал довольно грубый толчок в плечо. Я вскинула глаза, столкнулась с пристальным взглядом Манефы, и слова возмущения застыли на губах.

Она была все в той же черной юбке из плотной ткани, собранной в мягкие складки на поясе, в кожаных туфлях с круглым носом и позолоченными пряжками. Седые волосы забраны под кружевной чепец, светло-голубые, словно выцветшие на солнце глаза в обрамлении белесых ресниц смотрели с осуждением, плотно сжатые губы выдавали высшую степень неудовольствия. Унизанные перстнями пальцы стискивали объемистый пакет так, словно женщина намеревалась если не задушить его, то, по крайней мере, выдавить все соки.

— Доброго дня, дорогая! — Слова ее сочились осуждением, как напитанная водой губка. — Что заставило тебя нестись по улицам, сбивая прохожих, словно ты совершила преступление и стремишься скрыться от правосудия? И что, позволь спросить, случилось с твоей одеждой? Почему ты выглядишь так… так странно?

Честно говоря, я не нашлась с ответом на простые, казалось бы, вопросы. Досадно, но факт. Пока я просто стояла и хлопала глазами как селянка, впервые узревшая большой город с настоящими крепостными стенами, положение решил спасти Нарб.

— Боюсь, в этом виноват капитан стражи Роланд, — покаянно молвил он.

— Не может быть, — опешила купчиха, и ее можно понять — ведь именно она способствовала нашему знакомству. — А с виду производит впечатление порядочного мужчины, хотя и не женат.

Отсутствие супруги в глазах купчихи считалось серьезным недостатком. Она искренне полагала, что вторая половина делает мужа более уравновешенным и направляет в правильное русло работы на благо семьи.

— Госпожа… простите, не знаю вашего имени…

Оба выжидательно уставились на меня, так что пришлось прекратить стоять в остолбенении, вспомнить о наличии хороших манер и представить их друг другу.

— Итак, достопочтенная госпожа Манефа, — слегка склонил голову в галантном поклоне охотник, признавая возрастное превосходство собеседницы, как только формальности были соблюдены. — Каюсь, что господин Роланд всего лишь рассказал госпоже Ангелле о том, как нынче принято одеваться в столице.

— Неужели так выглядеть сейчас модно? — возмущенно тряхнула головой женщина, так что чепчик чудом удержался на ее прическе. — Разве можно вводить моду на распустех?

— Полностью с вами согласен, госпожа, — сокрушенно кивнул Нарб. Надо же, как быстро эти двое спелись. — Но это не самый худший образчик новой моды.

Манефа даже придвинулась ближе, дабы не упустить ничего из пикантных подробностей столичной жизни.

Несмотря на то, что столица от нас не так уж далеко, новости оттуда получаем не очень часто, и то в большинстве своем о ценах на товары, которые перевозят через Драконьи горы не без помощи наших проводников.

— В это жаркое лето дамы взяли за правило носить легкие туники на восточный манер. Причем носят их без рукавов и совершенно игнорируют нижнее платье или юбки.

— Как так? — то ли ужаснулась, то ли обрадовалась падению столичных нравов Манефа. — И что? Руки совсем голые?

Возможно, она хотела уточнить еще что-то, но просто не решалась на более откровенный вопрос.

— Хуже. И щиколотки тоже видны. А ноги обувают в открытые сандалии и ногти покрывают красным лаком.

— Какой разврат! — выдохнула пораженная купчиха и неожиданно всучила мне в руки пакет: — Держи, дорогая.

— Что это? — удивилась я, рассматривая пакет как источник опасных сюрпризов.

— Жареная курица, разумеется, — спокойно откликнулась та, словно поставка готовых к употреблению птиц было самое обычное для нее дело. — Твой бальзам буквально поставил меня на ноги. Такое чудесное средство! Вот я и решила отнести тебе курочку к обеду. Со своей лавкой разве успеешь что-то приготовить? Наверняка за день даже не присядешь ни разу. О! Не надо благодарности. Кушай на здоровье. А то вон какая худая, как щепка. Ладно. Заболталась я с вами, а у меня дел непочатый край, да и утюг на плите забыла.

Выпалив все скороговоркой, Манефа наскоро попрощалась и поспешила прочь, оставив нас в полном недоумении гадать, что это было. Угостить она меня решила. Как же, держи карман шире! Наверняка сплетня об утреннем визите Роланда достигла ее дома. А утюг — глупая отговорка, чтобы иметь возможность срочно рассказать об окончательно погрязшей в распутстве столице.

Я подождала, пока соседка, похожая на ворону в своих темных одеяниях, отойдет подальше, прежде чем продолжить свой путь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я спутника. — Ваша помощь была как нельзя кстати.

Нарб слегка склонил голову в мою сторону. Жест красивый, вежливый и галантный.

— Не стоит благодарности. Помочь очаровательной леди — честь для меня.

Сомневаюсь, что это действительно была честь, и все равно сердце наполнилось благодарностью.

ГЛАВА 10.

Напротив моей лавочки царило непривычное оживление. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы обнаружить причину небывалого ажиотажа. Из легкой одноконной коляски, как удивительное видение, со степенностью истинной высокорожденной леди спустилась на улицу Дилара. Народ высунулся из окон, столпился вокруг на улице, чтобы поглазеть. В толпе многие шептались, что это не иначе как сама королева прибыла из Диафеба попробовать местных чаев. Как ни странно, многие в это верили. Впрочем, их нельзя винить. Такой красивой коляски с позолоченными спицами и лакированным верхом не было даже у градоправителя. А уж как дивно изукрашена самоцветами и начищенными до зеркального блеска золотыми бляшками сбруя на статной тонконогой белой кобыле! А наряд… наряд заставил затрепетать сердца всех женщин в округе. Царственное сошествие леди с подножки напомнило слова забытого поэта: «И Дилара, блеснуть желая красотой, почтила камни мостовой».

Могут ли вампиры ходить днем, как и ночью? Еще вчера я без колебаний сказала бы «нет», а сегодня, глядя на полную изящества фигуру, затянутую в зеленый бархат, невольно спрашивала себя, уж не иллюзия ли это. Ее бледная кожа была прекрасней дорогого жемчуга и вовсе не собиралась сгорать на солнце. Пшеничное золото волос спрятано в золотую сетку с изумрудами на перекрестьях. Только два локона спиралями спускались на покатые плечи, показывая, как много теряли окружающие, не видя красоты того, что спрятано от их взоров. Темно-зеленый бархат верхнего платья служил прекрасным обрамлением для салатового переливчатого эльфийского шелка нижнего, которое виднелось в глубоком вырезе на груди и разрезе на юбке спереди. Элегантные зеленые замшевые туфельки мелькали из-под подола, стоило леди сделать несколько плавных шагов. Тонкие длинные пальцы правой руки вампирши стискивали золотую атласную ленту круглой зеленой коробки, вроде шляпной.

Завидев нас с Нарбом, с трудом протиснувшихся сквозь толпу, Дилара радостно улыбнулась. В ее белоснежном жемчуге зубов не мелькнуло даже намека на острые клыки. Как же так? Разве не этим ночные кровососы отличаются от нас, живых, дышащих смертных? Или, может, то, что мы знаем о вампирах, неправда? Интересно, не сами ли кровососы распускают слухи о своих слабостях? Наверное, здорово потешаются, когда спокойно расхаживают среди нас.

— Доброго тебе дня, любезная Ангелла! — воскликнула Дилара своим мелодичным голосом.

«Какого демона тебе здесь надо?» в ответ на милое приветствие прозвучало бы странно. Пришлось выдавить некое подобие улыбки, перекосившее лицо сродни нервному тику.

— Прекрасная Дилара! Какими судьбами? Вот уж не думала встретить тебя на своем пороге.

Надо же. Оказывается, я могу разыгрывать сцену встречи давних знакомых, хотя мысли метались, как испуганные внезапным светом насекомые. Если она попросит войти, придется впустить в дом. Конечно, впоследствии я могу отозвать свое приглашение, но для этого мне нужно умудриться остаться в живых и не подпасть под вампирские чары. Задачка сложная, если не сказать невыполнимая. Конечно, можно пригласить Нарба разбавить наш дивный дамский междусобойчик. Как-никак, убийство нежити его профиль. Но тут тоже возникала проблема. Охотник не знает, что его зовут убивать вампира, и совершенно не готов к такому развитию событий, а значит, максимум, на что я могу рассчитывать — быстро удалиться через черный ход, пока Дилара будет его жрать. Но вот беда, я не готова к жертвоприношению охотника. Наверное, я слегка сентиментальна.

— Наш повар испек вкуснейшие пирожные, и я сразу подумала о тебе. Вот… заехала на дивный чай, — радостно заявила она и даже приподняла свою коробку для наглядности.

Ни дать ни взять щедрая подружка, всегда готовая побаловать вкусностями и поделиться последними сплетнями. Одно «но»: подругами мы точно не были. Или я что-то пропустила?

— Как мило с твоей стороны!

— Я тоже так думаю. Кстати, может, ты наконец представишь меня своему спутнику? И кстати, где у тебя каретный сарай?

— О! Где моя вежливость? — всплеснула руками я. — Дилара, это Нарб Крат. Он охотник на нежить. Нарб — это Дилара, моя… мм… знакомая. А каретного сарая у меня нет. Зачем он тебе?

Если вампиршу и впечатлила суровая профессия моего спутника, то она не подала вида. На лице леди царила безмятежная улыбка, когда они вежливо раскланивались друг с другом. Гораздо больше ее расстроило отсутствие сарая. Видимо, у тех, к кому она обычно ездит в гости, всегда есть данное строение в хозяйстве. Мне же оно без надобности, не держу ни лошадей, ни коляску. Если нужно пойти куда-то, то либо отправляюсь пешком, либо нанимаю извозчика. С живностью одни проблемы — ее надо кормить, поить, выгуливать, ухаживать, заботиться.

— Как зачем? — распахнула изумрудные глаза вампирша. — Лошадь нужно куда-то поставить. Не бросать же ее посреди улицы. Здесь даже коновязи приличной нет.

М-да… Действительно, проблема, но, как оказалось, вполне разрешимая. Положение спас Нарб, галантно предложивший отогнать ее коляску к ближайшему трактиру, так как ему все равно по пути. А лошадка точно будет в целости и сохранности, ей даже дадут ароматного сена, чтобы кобылка в ожидании хозяйки не скучала.

Дилару восхитила находчивость Нарба.

— Он так мил, — поделилась она своим открытием, когда охотник в коляске скрылся из вида. — Интересно, все палачи нежити столь галантны?

— Не знаю. Это единственный охотник, которого я знаю, — пожала плечами я и спокойно отправилась в лавку.

Впрочем, мое безмятежное спокойствие было абсолютно напускным, чуть надави на него — и осыплется, как пожухлые осенние листья с дерева, оставив голые ветви страха. Я замешкалась на пороге, делая вид, что никак не могу отпереть собственную дверь, чем заслужила ироническую улыбку Дилары. Жалкие потуги отсрочить миг грядущего уединения ее вовсе не обманули. Что ж, остается надеяться, что Баркиароку я все еще нужна живой и невредимой, тогда есть шансы, что она не набросится в попытке вскрыть мою артерию, как только за нами захлопнется дверь.

— Можешь войти, — с видом радушной хозяйки сообщила я.

Дилара благодарно склонила голову в царственном поклоне и проплыла внутрь с элегантностью дворцовой кошки. Вампирша с любопытством осмотрела скромное убранство лавки. Мебель, чьей основной задачей была функциональность, а не украшение, вряд ли могла ее впечатлить.

— У тебя довольно мило. — Дилара прошествовала к столу, за которым не далее как позапрошлой ночью сидели мы с Требором и Келлом Золотые Ручки, и водрузила на него свою коробку. — Чего не скажешь о тебе. Прости, но выглядишь ты… ужасно. Позволь узнать, что же помешало прелестной некромантке, посетив целителя, предаться сладостному сну в своей постели? Должно быть, веская причина заставила тебя вместо заслуженного отдыха прогуливаться по городу в компании охотника на нежить в таком непотребном виде. На мой взгляд, плохая замена хорошему отдыху. Или, может, я ошибаюсь?

— Нет. Ты вовсе не ошиблась. Я действительно предпочла бы хороший сон любой компании. Надеюсь, ты понимаешь, что вампирское гостеприимство способно утомить кого угодно, — с улыбкой парировала я.

Впрочем, Дилара спокойно пропустила мою шпильку мимо ушей.

— И что же помешало осуществлению плана? Признаться, я рассчитывала появиться как раз к твоему благополучному пробуждению.

Ага. Очень привлекательная перспектива — проснуться и сразу увидеть заглянувшую на огонек вампиршу на собственном пороге.

— Ты знала, что Баркиарок умудрился навязать мое общество команде по расследованию убийств вампиров?

— Не то чтобы знала, — пожала плечами она, — но догадывалась. Иначе как ты смогла бы исполнить возложенное на тебя поручение?

Что ж, логика в этом была. Но, думаю, принцу вампиров следовало найти немного времени, чтобы известить меня об этом. А то у меня сложилось впечатление, будто меня все время используют втемную.

— Повезло тебе. А вот я об этом не знала и очень удивилась, когда в мою дверь принялся долбить капитан Роланд. Он вытащил меня практически из ванной и отконвоировал на кладбище, чтобы показать свежий труп.

— Очередное убийство? — Заинтересованность Дилары выдала только удивленно приподнятая идеальной формы бровь. — Что ж, это объясняет, почему на твоей одежде кровь. Надеюсь, ты назовешь мне имя того, кто нас покинул?

— Жертвой стал Нураг, — с трудом выговорила я и пристроила пакет с курицей на стол по соседству с коробкой гостьи.

Честно говоря, не было больше сил держать его в руках, хотя, с другой стороны, нужно же было их чем-то занять.

— Нураг? — эхом отозвалась Дилара, тяжело опустилась на стул и уронила голову на руки.

— Вы были знакомы?

— Да. Община вампиров в Загорске невелика…

«Что, конечно, не может не радовать», — подумала я.

— …и все друг друга знают. Нураг был не совсем нормален. Чокнутый, я бы сказала. Но за столетия, проведенные вместе, начинаешь ценить даже врагов, а с ним врагами мы не были. Но он точно мертв?

— Разве у вампиров бывают варианты? — искренне удивилась я.

— Нурагу было несколько веков, и он был действительно силен. В таких обстоятельствах всегда есть место для вариантов.

— Ему отрезали голову, вырвали сердце, тело насадили на железную ограду, а потом еще сожгли на солнце и развеяли пепел по кладбищу. Думаешь, после такого его еще можно восстановить?

Ответ на вопрос был мне интересен как некромантке. Сам процесс восстановления тела из пепла интриговал и сулил большие перспективы в дальнейшем. Тем большее постигло разочарование, когда вампирша отрицательно покачала головой:

— Нет. Тогда он действительно мертв и никто этого не исправит. Единственное, что я могу сделать, — это сообщить принцу о постигшей нас потере. И попробовать хотя бы частично возместить нанесенный ущерб.

— Это каким же образом? — нахмурилась я, привыкшая к тому, что все затеи вампиров, как бы невинно они ни выглядели сначала, в последнее время выходят мне боком.

— Пока ты приведешь себя в порядок, я приготовлю тебе завтрак или обед, раз уж время перевалило за полдень. Надеюсь, ты голодна?

Я кивнула. К чему скрывать очевидное? Но затея мне не казалась особенно удачной. Во-первых, придется долго греть воду для ванной, а потом еще и таскать кувшинами с первого этажа на второй. К тому же воду, в которой я благополучно млела до прихода решительно настроенного Роланда, никто не выливал. Значит, еще и опорожнять ванну придется, а это займет целую бездну времени и сил, а я пока не была готова на подобные подвиги. Во-вторых, тот колтун, в который превратились чудесные золотистые волосы в результате ночного бдения в замке с последующим магическим взрывом в ходе расследования, сдается мне, проще отстричь ножницами, чем расчесать. В-третьих, сомнительно, что вампир, питающийся кровью, имеет хоть какое-то понятие о приготовлении пищи.

Разумеется, все три причины мною были озвучены и вызвали чудесный, переливчатый смех Дилары. Думаю, многие рыцари пошли бы на убийство любого дракона, только чтобы услышать его. Повезло огнедышащим ящерам, они успели все вымереть. Говорят, их убили рыцари ради своих принцесс. Лично я в это не верю. Рыцарей, конечно, много, но где найти столько принцесс?

— Моя дорогая, — молвила вампирша, хорошенько отсмеявшись, — если бы все проблемы решались так просто, как твои, мир населяли бы только счастливцы.

Нежить никогда не пользовалась у меня доверием. Наверное, дело в том, что большинство сказаний о ней, исключая последние любовные романы, где нежити отводится роль сверхъестественных похитителей девичьих сердец, просто кишат персонажами, жестоко поплатившимися за собственную доверчивость.

Видимо, у Дилары слова редко расходились с делом. Она с самым решительным видом поднялась на второй этаж, обследовала деревянную бадью, служившую мне емкостью для омовения, и нашла воду в ней вполне сносной, только сильно остывшей. С видом профессионального фокусника она извлекла из широкого раструба бархатного рукава магический амулет, опустила его в жидкость, и буквально через пару секунд от воды стал подниматься ароматный пар. Если бы у меня оставались силы, непременно захлопала бы в ладоши. Ну, честное слово, смотрела бы и смотрела.

— Удобная вещица, не правда ли? — Дилара раздвинула коралловые губы в улыбке, показав жемчуг безупречных зубов. — С ней не приходится греть воду, прежде чем вылить в ванную, а затем еще и ждать, пока она соизволит остыть. Это экономит время, силы и дрова. Ладно, не стану тебя смущать. Мойся спокойно. Я же пока схожу за шампунем.

Она удалилась, шурша складками дорогой материи платья. Вот уж не думала, что буду когда-нибудь испытывать чувство благодарности к вампиру. Хотя я раньше представить не могла ситуации, когда нежить станет готовить ванну для меня. Куда катится этот мир?

Кряхтя, как столетняя бабка, стянула с себя одежду. Синяки, ссадины и многочисленные ушибы никуда не делись и все еще болели, просто до этого момента как-то некогда было обращать на них внимание. Честно говоря, трудное медленное раздевание заставило горько пожалеть о том, что Дилара деликатно покинула комнату. К демонам в бездну стыдливость. Она не стоит такой пытки. К концу акта самоистязания я мечтала порвать злосчастные тряпки на клочки и долго топтать их ногами, прежде чем бросить в камин. Но сил на надругательство над собственной одеждой уже не осталось, а камин пришлось бы еще и разжечь, что из-за плачевности моего состояния сразу отпадало. Это спасло злосчастную юбку и блузку от немедленной расправы. А они, оказывается, счастливчики.

Я влезла на бадью, как альпинист на самую неприступную вершину. Чудом не опрокинула ее на себя и не покалечилась, когда погружала уставшее, избитое тело в воду. Просто потрясающая везучесть.

О возвращении Дилары возвестили шорох ее одежды вкупе с тонким, изысканным ароматом духов. Интересно, что это за духи? В них прослеживались нотки свежести и неповторимый аромат ночных цветов. Эти капризные растения брались выращивать только самые опытные садовники, и в их сады по ночам слетались дивные ночные мотыльки. Поговаривают, что феи-крошки любят резвиться среди таких цветов и отличают их от всех других. Жаль, что названия у них длинные, головоломные и состоят практически из одних гласных. Поэтому их трудно даже просто держать в уме, а уж произносить и того труднее.

Я попыталась обернуться в сторону вошедшей, но шею поразила острая боль, заставившая меня охнуть и оставить столь глупое занятие. Зачем оглядываться на дверь, если я и без того знаю, кто там стоит?

— Выпей-ка вот это, — велел мелодичный голос вампирши, и в поле зрения возникла бледная рука с длинными ухоженными пальцами, крепко сжимавшими серебряный кубок.

Между прочим, ценный и, можно сказать, единственный серебряный предмет из всей посуды в доме. В кубке плескалась какая-то подозрительная фиолетовая жидкость, пахнущая специями и цветами.

— Надеюсь, это не яд, — пробормотала я, принимая сосуд мокрыми мыльными руками.

— Нет, конечно. Всего лишь «Ночная фиалка».

От неожиданности я чуть не уронила кубок в воду, но сильные пальцы вампирши стиснули внезапно ослабевшие руки, не дав случиться непоправимому.

— Осторожно! — воскликнула вампирша. — Ты знаешь, сколько стоит «Ночная фиалка»?

Я знала. Этот напиток почти невозможно купить или выменять. Его секрет известен только одному племени горных эльфов, проживающих весьма уединенно где-то в Драконьих горах в спартанских условиях. Воины клана были выносливы и свирепы нравом. Нарушитель границ вполне мог поплатиться жизнью за свою неосторожность. «Ночную фиалку» готовили маги племени из трав и цветов, произраставших только в пещерах на территории клана. Говорят, правильно приготовленный напиток может поднять со смертного одра умирающего, от которого отказались даже шарлатаны.

— Кого ты за него убила? — потрясенно спросила я.

— Никого, если это тебя утешит, — фыркнула Дилара. — Это подарок. Пей. Не стоит медлить, или напиток станет испаряться.

Я покорно сделала несколько глотков и чуть не поплатилась за торопливость, поперхнувшись. Слава Всевышнему, драгоценная влага не пролилась мимо рта. «Ночная фиалка» оказалась терпкой, с примесью специй жидкостью. Кажется, в составе присутствовал мед, так как в напитке ощущалась некая сладость. Живительный состав мягко скользнул в желудок. Я осторожно прислушалась к затихшему в ожидании чуда организму. Все-таки Дилара вполне могла устроить какую-нибудь пакость просто так, из вредности. От вампиров всего можно ожидать. Ну не верю я в нежную заботу волка о теленке. Тем временем «Ночная фиалка» теплым цветком расцвела в желудке, огненными искрами распространилась по сосудам, даря ощущение радости и щекотки, как от пузырьков заморского вина шампанского, которым как-то угощала Лорана на своем дне рождения.

— Кто станет делать такие подарки? — вслух подумала я.

— Разумеется, тот, кто может себе это позволить. — В голосе леди послышалась усмешка. — Ты не представляешь, сколько мужчин готовы дарить мне дорогие подарки, практически ничего не требуя взамен.

Дилара принялась осторожно распутывать мои волосы. Надо отдать ей должное, делала она это ловко, мастерски. Чувствовался большой опыт общения с длинными непослушными локонами. А по ее прическе не скажешь, что эти дивные золотые пряди могут лежать не идеально. Ощущение ласковых пальцев и частого гребня так некстати напомнило детство, когда другие, любящие и нежные руки — руки матери — касались моих волос.

— А ты пьешь их кровь. — Мой голос прозвучал более раздраженно, чем хотелось бы.

— И что? — тихо рассмеялась она. — Некромантка решила обсудить мои гастрономические пристрастия? Изволь. Да, я питаюсь кровью мужчин. А ты ешь кур. Блюда разные, не спорю. Но они нам нравятся.

— Не скажи. Между человеческой кровью и куриным мясом существует большая разница.

— Разумеется. И разница в том, что я своих жертв оставляю в живых, а ты нет.

Я чуть не подпрыгнула от возмущения. Да как она смеет упрекать меня в жестокости, когда число ее жертв, даже если вампирша питалась раз в год, перевалило за несколько сотен.

— Я не убиваю кур!

— Конечно. Их кто-то убивает для тебя. Но ответь мне, так ли уж это важно для несчастной птицы? Кстати, я видела у тебя с десяток куриных яиц, значит, ты и нерожденными цыплятами не брезгуешь.

— Что?! — Я дернулась было, но сильные руки вампирши удержали на месте.

— Будь любезна, не дергайся, иначе опять все запутаешь.

— Извини, но ты меня в убийствах обвиняешь, а у самой столько человеческих жертв, что не сосчитать.

— Моя дорогая, я вовсе не убиваю людей. — Голос Дилары приобрел оттенок терпеливого спокойствия матери, объясняющей чаду, как Всевышний создал мир за семь дней. — Как говорит принц Баркиарок, да будут дни его правления долгими и продуктивными, это настроило бы общественность против нас. Зачем давать окружающим лишний повод для недовольства?

— Еще скажи, что все становятся в очередь, дабы пожертвовать кровь добровольно, — скептически хмыкнула я.

— Именно в очередь, и непременно добровольно. Просто не представляешь, сколько желающих не только поделиться, но еще и приплатить за это удовольствие. Впрочем, зачем тебе это рассказывать. Ты же и сама имела возможность убедиться в моей правоте. Там, в замке. Сколько женщин горело желанием оказаться с Алази вместо тебя.

Я задумалась. Алази действительно интересный мужчина, но это вовсе не повод бросаться в его вампирские объятия с истеричными воплями: «Кусай меня, я вся горю!» Для меня это, наверное, чересчур. Хотя другие могут считать иначе.

— Дорогая, — донесся до меня сквозь пелену раздумий голос Дилары. — Я закончила с твоими волосами. Но боюсь, простое расчесывание здесь не поможет. Их следует хорошенько вымыть, ополоснуть настоем ромашки и высушить. Вот только в этом случае длинные локоны не успеют просохнуть до вечера.

— До вечера? — встрепенулась я. — А что, собственно, должно случиться вечером?

Вампирша прошуршала дорогим одеянием, медленно и величаво вплыла в поле моего зрения, прошествовала к камину и торжественно, словно давно потерянную и внезапно обретенную реликвию, возложила гребень на каминную полку.

— Так ты скажешь, что именно произойдет вечером? — напомнила я.

Пусть гостья пока не угрожала, но туманные намеки из уст нежити способны повергнуть в панику кого угодно. А я сегодня вообще не готова к драке, как никогда ранее. Сидя в своей бадье, в почти остывшей воде, противопоставить недругу совершенно нечего, кроме наготы, которая только рассмешит вампира. Впрочем, может еще и заинтересовать. Прямо не знаю, что из двух вариантов хуже.

Дилара обернулась, заставив тяжелую ткань красиво взметнуться вокруг стройных ног. Ее лицо озарила лукавая улыбка:

— Разумеется, скажу, но сначала тебе придется одеться и спуститься к позднему завтраку.

Озадачив еще больше, она спокойно покинула комнату, оставив меня жалеть, что просто нечем запустить ей вслед. Через несколько секунд я все-таки умудрилась нащупать ногой мочалку, но вампирши уже и след простыл, а кидаться мокрой мочалкой просто так было глупо. Интересно. И что это она озаботилась моим питанием? Откармливать собирается, что ли? Ладно. Буду надеяться на лучшее, пусть сначала хотя бы покормит, прежде чем пытаться запустить клыки в мою шею.

Я тщательно выбрала голубую блузку, чтобы была не мятая, чистая, подходила к темно-синей юбке из плотного хлопка и, главное, не вывернута наизнанку. Задача для усталой девушки нелегкая, но я справилась. Молодец! Кстати, надо не забыть поставить свечку Всевышнему за здравие составителя «Ночной фиалки». Зелье действительно произвело потрясающий заживляющий эффект. Тело больше не болело, раны и царапинки перестали саднить, при ближайшем рассмотрении кожа в местах заживления приобрела нежный розовый оттенок, но быстро бледнела до естественного цвета буквально на глазах. Ноги сунула в мягкие черные кожаные туфли с круглым носом и небольшим квадратным каблуком. Стянув непослушные волосы голубой шелковой лентой, рассовав в рукава и карманы серебряные звезды сюрикенов, почувствовала себя если не готовой к охоте на нежить, то, по крайней мере, готовой позавтракать в обществе вампирши. Если при таком вооружении девушка не может чувствовать себя спокойно в собственном доме, то прямо не знаю, куда катится этот мир.

На первом этаже безраздельно царил аромат разогретой в печи курочки. Спускаясь по лестнице, я жадно принюхалась, облизнулась, представляя аппетитную тушку с хрустящей корочкой и, судя по запаху, щедро натертой чесноком. К такому блюду да еще картошечку намять, сдобрить ее маслом, покрошить мелко рубленный укропчик… От подобных фантазий впору упасть в голодный обморок и умереть, захлебнувшись слюной, не приходя в сознание. Какая досада, что за завтрак отвечает вампирша. Что нежить может понимать в кулинарии? Ладно, пусть будет только одно блюдо. Я все равно так голодна, что готова съесть все, не приколоченное к столу гвоздями.

Дилара обнаружилась на кухне. Честно говоря, странно видеть среди бела дня деловито хлопочущую вампиршу, обряженную в чистенький клетчатый бело-голубой фартук. На всякий случай ущипнула себя за руку, если галлюцинация — рассеется, если сон — проснусь. Ни того ни другого не случилось, значит, удивительная реальность. На чисто выскобленной поверхности деревянной столешницы красовалось массивное медное блюдо с разделанной на ювелирно-ровные порционные куски тушкой птицы. Как вампирше удалось проделать это с такой точностью, не понятно, но уверена, если взвесить куски, они будут идентичны до грамма. Рядом с горячим стояла миска с салатом из свежих овощей, щедро сдобренных сметаной. Хвала Всевышнему, вампиры имеют понятие о разнообразии еды.

— Ты вовремя, — тоном радушной хозяйки, собравшей наконец свое многочисленное семейство к трапезе, сообщила Дилара. — Все готово.

И с важным видом добавила к живописному натюрморту пару тарелок и ложек, чем вызвала искренне удивление с моей стороны.

— Будут еще гости?

— Нет, — усмехнулась она. — Ты же не против, если я присоединюсь к тебе за столом? Все равно здесь слишком много всего для одной, пусть и сильно оголодавшей девушки.

— Стоп. Вампиры же не едят… То есть ничего, кроме крови, не употребляют. Это известно.

— Точно, — усмехнувшись, кивнула Дилара. Не забыв при этом наложить хорошую порцию салата, да и курицу добавила. — А еще мы терпеть не можем чеснок, не отражаемся в зеркалах, не отбрасываем тени… Это тоже всем известно.

М-да. Похоже, я не просто вступила в череду открытий, а вляпалась в нее по самые уши. И не вылезешь, хотя очень хочется. От неожиданности я резко опустилась на стул. Вообще-то я и раньше намеревалась присесть за стол, не есть же стоя, но теперь проделала это слишком резко и ударилась копчиком о деревянное сиденье. Больно же! «Интересно, сколько еще рассказов о нежити на поверку окажутся полным враньем?» — подумала я, набивая рот едой. Очень вкусной, кстати. Каковы бы ни были гастрономические пристрастия вампирши, надо отдать ей должное, готовить она умела, пусть и самые простые блюда.

— Ты говорила что-то о сегодняшнем вечере, — напомнила я, не переставая работать челюстями.

Понимаю, стыдно и неприлично есть во время разговора, только ничего не могла с собой поделать. Вкусно очень. Да и кушать сильно хочется.

— Не стоит сейчас об этом, — мягко откликнулась Дилара. — Сначала следует поесть. Деловые разговоры куда приятней вести за чаем.

— Разговор действительно деловой? — попыталась картинно приподнять брови я, но не уверена, что вышло действительно красиво.

— Не совсем. Просто очень важный. Так что ешь, не торопись. Хорошо пережеванная пища лучше усваивается организмом. Так целители говорят.

Конечно, до смерти хотелось узнать, о чем так таинственно молчит вампирша и чего ради ей приспичило напускать такого туману. С другой стороны, аппетит от этого совершенно не пострадал. А раз так, я принялась за трапезу с энтузиазмом голодной волчицы, которой впервые за неделю повезло на охоте.

Дилара трапезничала с царственным изяществом кошки. Чинно отрезала от курицы кусочки острым поясным кинжалом с затейливо инкрустированной эмалью рукоятью, поддевала золотой вилкой и лишь потом отправляла в рот. Просто не обычный прием пиши, а целый ритуал. Судя по тому, что таких безумно дорогих приборов у меня в хозяйстве не было, вампирша носила их собой. Слышала, так поступают некоторые богатые дамы, дабы показать смердам, что негоже благородным употреблять пищу, как простому люду. В большом ходу у леди были специальные бархатные или замшевые футлярчики для драгоценных приборов, расшитые золотой и серебряной нитью да самоцветным бисером. Их крепили к поясу как дополнительное украшение. Иногда Дилара бросала в мою сторону лукавый взгляд сверкающих изумрудных глаз. Похоже, она наслаждалась ситуацией не меньше, чем хорошей трапезой. Ну и пусть себе.

— Дорогая, я приготовила для тебя сюрприз. Надеюсь, тебе понравится… — повергнув меня в состояние легкого шока, заявила Дилара, когда блюда на столе опустели, оставив в животе состояние сытой тяжести. Удивительно, как пара в общем-то не тучных дам умудрилась уничтожить прорву еды.

Признаться, заявление о сюрпризе заставило вздрогнуть. Мало ли что златокудрая вампирша задумала. У нежити могло оказаться весьма специфическое чувство юмора.

— Надеюсь, молоко у тебя найдется?

Хотела сказать «нет», но почему-то кивнула и смутилась.

— Вот и славно. — Дилара одарила меня благосклонной улыбкой, легко поднялась на ноги и направилась к плите. — Я хочу приготовить горячий шоколад, а его не сделаешь без молока.

Горячий шоколад?! Напиток избранных? Не каждый богач мог позволить себе подобную роскошь и далеко не каждый повар мог приготовить драгоценный напиток, рецепт которого охранялся тщательней, чем спальня незамужней королевской дочери.

— Хотела предложить кофе, но вдруг ты после этого не уснешь, а вечером ты просто обязана быть бодрой и полной сил.

Надо сказать, кофе тоже пробовал далеко не каждый счастливчик. Его выращивали эльфы и драли за зерна безбожно дорого, то ли из-за врожденной нелюбви к другим расам, то ли чтобы показать всем, что кофе реально мало и на всех желающих его просто не хватит. Однажды повар Лораны приготовил нам напиток. Бурда удалась на диво противная, на мой взгляд, совершенно не стоящая того, чтобы за нее платить ломаный медяк. Поэтому я наблюдала за сложными манипуляциями вампирши с выражением сомнения на лице.

Впрочем, Дилара не обратила на это никакого внимания. С невозмутимым спокойствием каменного изваяния она водрузила на стол две кружки, полные ароматного горячего напитка. Затем торжественно возложила на блюдца по пирожному, покрытому кремом и свежими фруктами.

— Теперь, — присаживаясь напротив, возвестила она, — мы можем поговорить о делах, пока наш дивный шоколад немного остынет, и, конечно, оценить вкус прекрасного десерта. Думаю, нашему повару будет очень интересно твое мнение о новом лакомстве.

Лично я очень сомневалась в том, что повар вампирского замка вообще интересуется чьим-либо мнением, кроме своего собственного, но не стала сообщать об этом вслух. В конце концов, мои мысли никак не могли сказаться на качестве блюда. Я зачерпнула полную ложку предложенного лакомства и осторожно отправила в рот. Бисквит оказался вкусным, совершенно не приторным и пропитанным сиропом на основе коньяка. Крем имел сырную основу, большего ничего не смогла определить, но вкус действительно божественный. Просто мням-мням. От удовольствия я даже зажмурилась, чтобы ничто не мешало наслаждаться ощущениями. Мм… вкуснотища…

— Судя по твоей реакции, я вполне могу передать шеф-повару вашу высокую оценку его мастерства и поздравление с удачной находкой.

Ну вот. Пришел вампир и все испортил. Или в данном случае вампирша. Но как ни печально, суть от этого ничуть не изменилась. Пришлось открыть глаза и взглянуть, так сказать, в лицо суровой реальности.

— Действительно вкусно, — мило улыбнулась я. — Итак, ты обещала объяснить причину своего визита. Думаю, это явно не дикое желание приготовить салат и накормить меня сладостями.

— Почему нет? — Изящными круговыми движениями Дилара помешивала горячий шоколад, ее глаза искрились весельем.

Раньше мне никогда не приходилось смешить нежить. Прямо не знаю, хорошо это или плохо.

— Это было бы слишком любезно с твоей стороны, — осторожно откликнулась я.

— Действительно, — мелодично рассмеялась она, показав блестящую линию белоснежных зубов. — Я редко бываю мила. Исключительно в тех случаях, когда это выгодно.

— И в чем же сейчас заключается твоя выгода? — поинтересовалась я.

Кажется, начинаю уставать от игр. Немудрено, учитывая тот факт, что я уже вторые сутки на ногах и отдых мне пока даже не снится, хотя спать как раз очень хочется.

— Пей свой шоколад, дорогая, он остынет и станет не так вкусен, — ускользнула от ответа Дилара, и мне нестерпимо захотелось ударить это высокомерное, прекрасное лицо, стерев с него улыбку.

— Не надо буравить меня взглядом, я начинаю нервничать, — фыркнула вампирша.

Демон! Она читает мои мысли?

— Дилара, если ты не заметила, я устала, раздражена и вымотана до предела. Поэтому либо ты говоришь, зачем пришла, либо убираешься к лешему, а я иду спать.

— Фи, как грубо, — наморщила породистый носик вампирша. — Зато откровенно. В наше время редко встречается подобная прямолинейность, обычно все ходят вокруг да около и никогда ничего не говорят напрямую. Хорошо. Для тебя не будет открытием, если скажу, что причиной моего появления на твоем пороге послужил приказ его высочества Баркиарока.

Что ж, с этим трудно поспорить. Это с его клыкастой подачи первый раз в жизни я сегодня лицезрела расчлененный труп, и сильно подозреваю, если убийца не остановится, — не в последний.

— Я догадывалась об этом, — осторожно призналась я.

— Очень хорошо. Думаю, нет никакого секрета в личной заинтересованности моего принца в поимке убийцы, нагло истребляющего его подданных. Именно этот интерес послужил основной причиной для твоего вмешательства в процесс расследования. Но его высочество решил пойти дальше. Теперь мы готовы провести собственное расследование.

— Хотите сказать, раньше вампиры не пытались устроить дознание? — удивилась я.

Пусть я молода, но, смею надеяться, глупость не является основной чертой моего характера. Вампиры живут в Лероллии, платят налоги королю, но вовсе не являются самыми популярными его подданными. Их терпят, и только. Стоит им только оступиться, и с жителей нашей замечательной страны быстро слетит весь налет цивилизации, они вспомнят недавние времена, когда убийство вампира вовсе не считалось чем-то ужасным, а наоборот, щедро поощрялось не только из королевской казны, но и специальным сбором с местного населения. При таких обстоятельствах впору вести себя, как рачительной хозяйке, у которой кто-то из служанок украл штуку дорогого шелка. Куда проще провести собственное расследование и в результате отхлестать мерзавку по щекам, чем звать стражу, позволив ей все перерыть и вытащить на свет божий грязное белье.

— Разумеется, Баркиарок пытался обойтись своими силами, он вампир, а не дурак. Только глупец станет полностью полагаться на людей в данном вопросе. Еще слишком свежа память о том, как наш народ подвергался преследованию с вашей стороны.

— Ты пришла, чтобы давить на жалость? Или решила напомнить печальные страницы истории? Простите, но отчего-то вампиры вовсе не напоминают милых белых пушистых овечек, которых почем зря режут серые волки-люди. В данном противостоянии клыки вовсе не у людей, и вовсе не мы веками паразитируем на вашем народе.

— Дорогая, оставим этот бессмысленный спор, который способен привести лишь к ссоре. На самом деле я хотела сказать, что с подключением к расследованию убийств тебя мой принц получил дивную возможность объединить усилия. Пусть люди копают в одном направлении. Мы же сможем получать их результаты, отталкиваться от них, делать собственные выводы и подойти к проблеме с другой стороны.

— Что ж, по-моему, мысль здравая.

— Рада, что тебе понравилось. Итак, его высочество решил, что на данный момент не все заинтересованные в смертях вампиров лица были допрошены на предмет причастности к преступлениям.

Я удивленно округлила глаза. Вот уж не знала о существовании подобного списка. К тому же в него можно запросто внести чуть ли не половину города.

— Да-да. Не удивляйся. Существуют, так сказать, общества, которые вполне способны сотворить нечто подобное.

— Общества? Да кто решится открыто выступать против вампиров, а значит, против политики короля? Такое поведение попахивает изменой. К тому же, если вам известны подобные компании, что стоит принцу приказать уничтожить их на корню?

— Ангелла! — мягко рассмеялась Дилара, слегка откинув голову назад. Простой жест, но выполнить его так же изящно не каждый сможет. — Несмотря на всю свою разумность, ты слишком молода и наивна. Нельзя убивать всех, кто открыто тебя ненавидит, хотя бы потому, что станешь первым подозреваемым в списке. А бросать тень на свою репутацию нам совершенно ни к чему. Терпение народа не безгранично, достаточно ничтожного повода, чтобы разгорелись костры на площадях. Есть ли нужда оглашать, кто будет гореть на них, помимо дров?

— По-моему, ты слишком сгущаешь краски. Король Лексус не допустит этого.

— Дитя, ты так молода и наивна. Конечно, король Лексус Третий благоволит к нам. Ни для кого не секрет, что в качестве верноподданных вампиры гораздо выгоднее королевской казне, чем нежить, на которую следует охотиться. К слову, одна отрубленная голова представителя моего народа обходилась казне в весомую сумму, которую следовало выплатить охотнику. В любом случае до столицы далеко. Многие горячие головы могут посчитать возмездие не таким уж скорым и маловероятным. Думаю, в нашем случае следует действовать тоньше и зря не дразнить гусей. Мы не будем открыто враждовать с ними, а вступим в некоторые из этих обществ, чтобы кое-что разузнать изнутри. Баркиарок находит это удачной идеей.

Я честно пыталась представить себя в роли отчаянной и неуловимой шпионки, чье прекрасное лицо скрывает бархатная полумаска, а от пленения хранит тонкий кинжал, спрятанный в рукаве. Честно говоря, в подобное верилось с трудом. Ну не видела я себя в этой роли.

— По мне так идея совершенно дурацкая, — не выдержала я.

— Полностью с тобой согласна, — неожиданно согласилась вампирша. Словно не распиналась только что о пользе деликатных расспросов людей из тайных обществ. — Но я нахожу неудачными все идеи, исходящие не от меня, так что не могу быть беспристрастным судьей в данном вопросе.

— А если я откажусь? — на всякий случай поинтересовалась я, заранее предполагая, что честный ответ не сулит ничего хорошего.

— Очень неразумное решение с твоей стороны. Боюсь, мой принц будет расстроен. И как всегда, когда настроение у него портится, станет жаждать крови.

— Чьей крови?

— Твою он взять не сможет. Ты еще понадобишься в дальнейшем, значит, это будет кто-то из твоих друзей.

— Если он поступит так, лишится рычага давления на меня! — Я вскочила было из-за стола, но Дилара царственным жестом остановила мой порыв.

— Вовсе нет. У такой милой девушки, как ты, наверняка множество друзей. Их можно лишать жизни медленно и по одному. До тех пор, пока хоть кто-то из дорогих тебе людей будет оставаться в живых, у Баркиарока будет источник давления на тебя.

Она гибким движением поднялась из-за стола и подошла к плите, чтобы приготовить следующую порцию горячего шоколада.

— Значит, выбора нет? — ни к кому конкретно не обращаясь, вздохнула я.

— Разумеется, нет, — спокойно откликнулась вампирша. — Но стоит ли предаваться унынию по столь малому поводу? Смотри на это как на приключение. Я принесу красивые маски вместе с темными плащами. Никто не узнает нас под покровом ночи. Разве это не чудесно? Так что пей свой шоколад, ешь пирожные и хорошенько выспись. Вечером надо быть свежей и отдохнувшей. Помни — женщина просто обязана быть прекрасной.

— Понятно, — осторожно кивнула я и допила свой напиток практически одним глотком. Эх! Такое нужно смаковать не спеша, наслаждаясь каждым оттенком богатого вкуса. — Позволь спросить, а тебе зачем это надо? Тебя-то Баркиарок ничем не шантажирует.

— Нет, — усмехнулась Дилара, — ему вовсе не нужно меня принуждать к чему-либо. Даже нет нужды приказывать, достаточно изъявить желание, и я, как послушная верноподданная, поспешу исполнить желаемое со всей возможной скоростью. Но в данном случае причина банальна и проста. Скука.

— Скука? — удивленно переспросила я.

В жизни не слышала ничего удивительнее.

— Именно. Когда живешь на свете так долго, начинаешь ценить любые развлечения, даже столь незначительные, как это.

Она с улыбкой на безупречных губах поставила еще одну дымящуюся кружку на стол, сняла передник с видом императрицы, небрежно скидывающей свою горностаевую мантию, и положила его на стул.

— Мне пора. Вечером я за тобой зайду, так что не прощаюсь. Отдохни хорошенько.

С этими словами она покинула дом, оставив меня наслаждаться вкусностями в одиночестве. Что ж, должны же быть хоть какие-то плюсы в этом полном событий дне.

Я как раз отправила последнюю ложку восхитительного лакомства со своего блюдечка в рот, запила эту прекрасную вакханалию вкуса остатками шоколада и, млея от послевкусия, стала приходить к выводу, что день, возможно, становится лучше. И тут дверь в мою скромную лавочку с шумом распахнулась, и на пороге, как дивное видение, возникла Лорана. М-да. Вот еще одно доказательство, что мало иметь замечательную травяную лавку, но еще просто жизненно необходимо вовремя запирать в нее дверь.

Подруга пожаловала в прекрасном шелковом платье цвета весенней травы, в длинном разрезе юбки при ходьбе мелькал шелк более светлого оттенка. Белую шею украшала золотая цепь с медальоном, в котором обычно принято носить миниатюру с изображением дорогого сердцу человека. Рыжие локоны, собранные на затылке, блестящей волной спускались на плечи, словно сами являлись тончайшими нитями дорогого эльфийского шелка. Розовые мочки ушей украсили золотые серьги с изображением сердца. Тонкие цепочки, прикрепленные к нему, свисали почти до плеч и весело раскачивались при каждом движении очаровательной головки своей хозяйки.

— Дорогая моя, что я слышу? Ты выходишь замуж? — огорошила она с порога.

Я даже закашлялась от неожиданности. В самом деле, нельзя же так сразу без всякой подготовки.

— И это вместо «удалось ли тебе выспаться, дорогая подруга»? — как только удалось справиться с приступом кашля, выдавила я. — А насчет замужества… Разве не ты выходишь замуж? Или ты решила передумать сейчас, когда до свадьбы осталось всего лишь несколько дней?

— О нет, я вовсе не передумала, — блеснула белозубой улыбкой подруга и исполненным грации движением опустилась на стул. — Более того, я прекрасно знаю, что ты вовсе не теряла времени на сон, а предпочла посвятить его прогулке сразу с двумя молодыми людьми. Говорят, с одним из них ты даже завтракала в «Серебряном единороге» и помолвлена то ли с одним, то ли с обоими одновременно. Но ведь у нас многомужество, кажется, запрещено? Или вы решились бежать на восток?

Радостный энтузиазм подруги меня нисколько не удивил. Лорана, как это свойственно счастливой невесте, стоящей на пороге новой жизни, горела желанием устроить судьбу всех и каждого. Особенно ее удручало, что, уезжая из Загорска, она оставляет свою лучшую подругу в одиночестве, без каких-либо перспектив на удачный брак. В сложившейся ситуации поражала лишь скорость, с какой слухи достигли дома Лораны.

— Некоторые языки болтают без всякого удержу, — пожала плечами я. — С каких пор ты стала доверять досужим сплетням?

— Хочешь сказать, ничего этого не было и в слухах нет ни капли правды?

Я внимательно посмотрела на Лорану. Она желала услышать правду из первых уст, и Всевышний знает, как мне хотелось поведать ей все. Но, положа руку на сердце, разве могла я это сделать? Ей не стоило знать о гнусном шантаже вампиров и грозящей от них опасности. Пока я покладисто принимаю участие в расследовании, упыри будут держать слово (по крайней мере, я на это надеялась), а там счастливая невеста благополучно превратится в не менее счастливую жену, и новоиспеченный муж увезет ее в Диафеб, подальше от Загорска. Сомневаюсь, что нежить продолжит преследовать Лорану и в столице. Было бы замечательно, чтобы и Требор уехал куда-нибудь далеко-далеко, но это не с моим счастьем. А пока нужно было срочно придумать достойное объяснение утренних событий. Только вот беда, после бессонной ночи мысли в голове крутились медленнее мельничных жерновов. Наконец, после примерно минутного поединка взглядов, я выдала первое, что пришло в голову.

— Я ведь травница, — не совсем к месту ляпнула я.

— И что? — недоуменно спросила подруга.

Действительно, ничего нового я не сообщила. О моей профессии свидетельствовала вывеска над лавкой.

— И все. Стражникам просто понадобился мой квалифицированный совет по поводу редких трав, обнаруженных при каком-то обыске. Нужно было определить, запрещены они к ввозу в Лероллию или нет. Господин Роланд любезно проводил меня до склада, где обнаружили сомнительные травы. Затем господин Нарб проводил обратно.

— А куда же, позволь спросить, подевался доблестный капитан стражи? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Лорана.

Ясно, что подруга и не думала верить ни единому моему слову. Слишком уж романтичный у нее настрой сейчас. В итоге проще было поверить в общее внезапное прозрение мужского населения Загорска, вылившееся в решение бросить к ногам очаровательной травницы свое состояние, свободу и сердце.

— Господин Роланд? — на всякий случай уточнила я, судорожно пытаясь сообразить, куда бы мог правдоподобно запропаститься этот славный капитан. — Ах да! Кажется, он остался заполнять какие-то важные бумаги. Скучное, должно быть, занятие.

— А травы?

— Какие травы?

— Ради которых тебя позвали, разумеется, — напомнила она. — Они действительно оказались запрещенными?

— Ах эти… Нет. Это смесь для курения, ее еще называют табаком. Он очень популярен за границей, кстати.

— Курение? Как это?

— Сворачивают трубочку из бумаги или еще есть такие хитрые загогулины, называемые трубками, вот туда эту траву забивают, поджигают и дымом дышат.

— Странный обычай всякую гадость в себя вдыхать. И что? Совсем не задыхаются?

— Думаю, нет, если они и дальше продолжают это делать.

Подруга задумчиво кивнула, кажется, мое объяснение ее удовлетворило. Но тут взгляд изумрудных глаз упал на коробку с оставшимися немногочисленными пирожными и чашки со следами горячего шоколада.

— А это разве не подношение щедрого поклонника? — с хитрой улыбкой поинтересовалась она. — Я желаю слышать все, даже самые пикантные подробности. Кто он? То, что богат — понятно, раз может позволить себе дарить шоколад, но какого он звания? Почему я раньше о нем не слышала? И почему моя лучшая подруга такая жадина, что не оставила хотя бы пару глотков?

— Ну-у, я не знала, что ты придешь. Зато остались замечательные пирожные, которыми ты можешь сполна насладиться. Хочешь, заварю тебе чаю? Того, что с ягодами черной смородины и лепестками василька, что тебе всегда так нравился, — вспомнив о долге гостеприимства, спросила я и поставила перед подругой чистое блюдце с десертной ложкой.

— Чая не надо, спасибо. Не хочу вкус перебивать. Да и дома пила. — Она зачерпнула предложенное угощение ложечкой и отправила в рот. Затем зажмурилась от удовольствия. — Мм… Какая вкуснота! В жизни не пробовала ничего лучше. Ты так ничего и не поведала о таинственном воздыхателе, чей щедрый дар так приятно тает на языке.

— Боюсь тебя разочаровать, но это женщина.

— Женщина? О! Ну, тогда срочно назови ее имя, и я переманю ее повара.

— Не думаю, что это возможно. Лакомство готовили в замке Ужаса и Наслаждений. Твои будущие родственники могут не одобрить повара-вампира. Хотя… Кто знает? Может, в столице на нежить смотрят проще.

Настала очередь Лораны поперхнуться и закашляться.

— Кого ей пришлось убить, чтобы заполучить это лакомство?

— Вряд ли Дилара пошла на столь отчаянный шаг, — усмехнулась я. — Думаю, максимум, на что ей пришлось решиться — это спуститься на кухню и заказать десерт.

Наверное, зря я это сказала. Вопросы посыпались как из рога изобилия, только успевай отвечать. Почему Дилара приезжала? Зачем ей понадобилась дружба именно со мной? И так далее, и так далее. Я сама пыталась найти логичное объяснение многим вопросам, но кроме скуки, в которой призналась вампирша, явных причин не было. А скука не казалась достаточным аргументом для повышенного внимания к моей скромной персоне. Потом мы немного пощебетали о грядущей свадьбе. Лорана похвасталась небольшими магическими кристаллами размером с гусиное яйцо. С помощью этих замечательных приспособлений можно связаться с другим человеком, при условии наличия у него такого же кристалла. Я и раньше слышала о подобных устройствах связи, но обычно они имелись лишь у магов или градоправителя и стоили баснословно дорого. Говорят, при помощи их можно не только разговаривать с другими людьми, но и видеть собеседника. Минусом маленьких кристаллов, как сообщила Лорана, были большие помехи при приеме изображения. А плюсом — их малый размер, который позволял носить кристаллы с собой. Впрочем, устройства все равно стоили очень дорого, и позволить себе подобную роскошь мог далеко не каждый. По мне так лучше уж письмо послать нарочным или голубиной почтой воспользоваться.

ГЛАВА 11.

Я снова тоскливо брела по ночному кладбищу. Скорбные холмики могил, на мой взгляд, были расположены слишком часто — ноги в атласных туфельках поранила, ежеминутно запинаясь о них. К слову, розовые бальные туфельки, несмотря на их несомненную красоту, совершенно неподходящая обувка для подобных прогулок — промокли от не успевшей просохнуть вечерней росы и раздражали до зубовного скрежета. Розовый шелк длинной широкой юбки набрал воды и все время норовил прочно обернуть ноги на манер младенческих пеленок, даже после того, как я приподняла его над влажной кладбищенской травой так высоко, насколько смогли выдержать руки. На небе из-за тяжелых набрякших туч как-то особенно зловеще светила луна, вызывая внутри острое чувство дежавю. Оценив окружающую обстановку, я задала себе сразу два вопроса. Первый: какой богач умудрился потратить столько дорогого эльфийского шелка на совершенно неудобное платье? На мой взгляд, ходить в туалете, когда корсет больно впивается в ребра, глубокий вырез лифа открывает грудь так, что практически не оставляет простора мужскому воображению, а юбка настолько широка и к тому же натянута на металлические обручи — полнейшее извращение. Мало ли что смотрится красиво? К демонам в пекло такую моду! И к тому же обнаженные плечи сильно мерзли. Вопрос второй. Почему мне даже во сне является работа, да еще в столь неподходящем антураже? На оба вопроса не нашлось убедительного ответа. Понятно. Они оказались риторическими.

И словно в ответ на мои безрадостные мысли земля на могилах стала расступаться, и мертвые принялись выползать из своего последнего пристанища, что меня ничуть не удивило. В прошлом сне уже имелся подобный сюжет. Правда, зомби тогда не лезли в таком количестве, но я ведь не досмотрела до конца и просто не знала, что будет дальше. Впрочем, зомби оказались вполне миролюбивы, они покидали землю и становились в одном им понятном порядке, образуя своеобразный коридор из полуразложившихся смрадных тел, обряженных в невообразимые лохмотья. Создавалось впечатление, словно все они просто решили постоять под луной, вытянувшись во фрунт в две сплошные линии. Мне же предстояло пройти вдоль молчаливых шеренг, старательно выбирая место для следующего шага, дабы не сверзиться в разрытую могилу, коих на старом кладбище образовалось множество. Интересно, что означает этот странный ночной парад?

Некоторое время я просто шла, явственно ощущая на себе пристальные жуткие взгляды их пустых глазниц. Интересно, могут ли мертвецы видеть, когда обычных органов зрения уже нет?

Замок появился, словно вынырнул из пустоты. Массивная каменная громада выплыла из ниоткуда, повергнув меня в состояние полного изумления. Странно не заметить столь масштабное строение даже в темноте. Но ведь я спала и почему-то была твердо уверена в этом. А во сне случается множество неожиданных и странных вещей.

Хлюпая испорченными бальными туфлями, я осторожно прокралась по каменному булыжнику мощеного двора. Грязи на нем не было, но присутствовал отпечаток некоторого запустения: то там, то тут пробивался мох, некоторые булыжники отсутствовали вовсе, что обнаруживалось только тогда, когда нога попадала в предательскую выбоину. Приходилось все время смотреть под ноги, чтобы не вывихнуть лодыжку или, чего доброго, ненароком не сломать ногу. Что в кромешной темноте было довольно проблематично. Спасибо серебряному диску луны, который время от времени выныривал из-за туч и дарил ночному миру хоть какие-то проблески света. Только это обстоятельство уберегло меня от травм конечностей.

Еще один плюс — зомби даже не подумали о том, чтобы последовать за мной. Они безропотно позволили благополучно миновать коридор живых мертвецов, но спиной я все еще ощущала их пристальное внимание и едва сдерживалась, чтобы не броситься со всех ног к ближайшему укрытию. Но это было бы непростительной глупостью со стороны довольно опытного некроманта. Как представителю данной профессии, мне хорошо известен тот факт, что мертвецы никогда не восстают из могил сами по себе, по собственной воле. Да и какая у них, собственно, может быть воля? Если есть куклы — за ними точно стоит кукловод. Без приказа живые мертвецы не сделают ничего. Если они пропустили меня сквозь строй, то, вероятно, у них другая задача. Кто знает, что они сделают, если я брошусь бежать? И самое главное, что будет, если, достигнув спасительного порога каменной твердыни, вдруг обнаружу дверь прочно запертой на засов? Накинутся ли они всем скопом или продолжат стоять молчаливыми тенями в ночи? И хочу ли я это знать? Пожалуй, нет. Ставить эксперименты на собственной шкуре, пусть даже это происходит во сне, не в моих традициях. Предпочитаю милую сердцу осторожность. В конце концов, я не воин и никогда не претендовала на это высокое звание.

Вопреки опасениям, громоздкая резная дверь распахнулась, лишь только я коснулась ручки в виде бронзовой головы нетопыря, причем чуть не сбила меня с ног, так как открывалась наружу. Я вовремя отпрыгнула в сторону и поэтому не сосчитала ступеньки при падении, зато запуталась в многочисленных складках собственной юбки, не удержалась на ногах и ощутимо приложилась копчиком о гладкий мрамор верхней ступени.

На пороге возникла высокая женщина с факелом в руке, свет которого заставил невольно зажмуриться на несколько секунд. И все же мое сердце преисполнилось благодарности к этому лучу света в царстве ночного безмолвия. Статная фигура незнакомки была затянута в роскошный темно-зеленый бархат, совершенно неуместный для такой теплой летней ночи. Квадратный вырез на груди украшал растительный орнамент, шитый золотом. В прорезях узких рукавов виднелся тонкий белый шелк сорочки. Длинные блестящие волосы цвета воронова крыла свободно ниспадали на покатые плечи. Лицо незнакомки прелестью и тонкостью черт вполне могло соперничать с эльфийским, Думаю, губы она чем-то подкрашивала, иначе ни за что не добиться столь кроваво-красного оттенка, но на ней все смотрелось вполне гармонично, что на других может показаться вульгарным. В карих глазах притаилась легкая искра смеха.

— Добро пожаловать в замок, дорогая, — произнесла незнакомка мягким, глубоким голосом. — Прошу прощения за небольшую неприятность. Я всегда не любила этот скользкий мрамор. Понятия не имею, кому пришла в голову идея выложить им ступени. По ним трудно ходить летом, а зимой так просто невозможно. Просто не представляешь, сколько кавалеров сломало здесь ногу или руку, сколько дам попало в совершенно неловкую ситуацию, сверкнув частями тела, для посторонних глаз не предназначенных. А о вывихах и говорить нечего.

— Чего уж там, — примирительно пробормотала я, с трудом поднимаясь на ноги.

Платье отряхивать не стала. Все равно испорчено дальше некуда. Кстати, то обстоятельство, что все разом вдруг стали рядиться в зеленое, наводило на невольные размышления. Или внезапно поменялась мода, или кто-то незримый внес своеобразный цветовой дресс-код для дам, а меня решили отчего-то не вводить в курс дела. Вот и хожу в розовом, как дура.

Незнакомка одарила меня белозубой улыбкой и радушно пропустила внутрь. Вот уж не знала, что когда-нибудь звук громко захлопнувшейся за спиной двери вызовет такой восторг.

— Меня зовут Кассандра Льесская. Знаешь, зачем ты здесь?

Я неопределенно пожала плечами. Единственный замок, который я когда-либо видела, принадлежал Баркиароку. Не иначе как его упырястое высочество решил озадачить меня еще чем-нибудь невыполнимым. Кто-нибудь должен ему сказать, наконец, что задавать людям совершенно не свойственные им задачи бесперспективно и недальновидно. Взять, например, меня. Я в собственном шкафу далеко не все вещи могу найти с первого раза, хотя лично развешиваю и раскладываю по полкам одежду. Как же я могу найти убийцу, которого и без того все ищут? Только чудом.

— Имею некоторые догадки по этому поводу, — невесело улыбнулась я.

— Как вижу, они тебя вовсе не радуют, — догадалась спутница. — Это можно прочитать по выражению твоего лица, дитя мое. Сразу видно, не дворцовое воспитание. При дворе умение держать непроницаемое выражение лица впитывается с молоком матери.

— Я не благородного происхождения, — отчего-то смутилась я, хотя никогда об этом не жалела.

Рождение некромантки в дворянской семье слишком сложно скрыть. Даже самый захудалый род не спешил отказываться от домашних слуг, а где посторонние глаза и уши, секреты редко остаются таковыми надолго.

— Это был скорее комплимент, нежели укор твоему скромному происхождению. В данной ситуации это скорее плюс, чем минус. Итак, чем же вызвано твое негодование по поводу этого визита?

Она издевается? Мне нужно объяснять, что бесцеремонное вмешательство принца вампиров в мои сны не может радовать? Сны — это одно из редких мест, где каждый человек рассчитывает остаться наедине с самим собой, и, если ты не прорицательница, ждущая пророческих видений в ночных грезах, любое вмешательство посторонних крайне нежелательно.

— Это так очевидно! Не знаю, каким колдовством Баркиарок смог проникнуть в мой сон и управлять им. Не рассчитывает же он всерьез, что я забьюсь в судорогах счастья, когда его вампирскому высочеству приспичит щелкнуть пальцами, чтобы я явилась пред его очами? Я не джинья, не девушка из номеров веселого дома, и даже не его подданная. А он обращается со мной, как с собакой, что терпеливо ждет под столом объедков с барского стола.

Вопреки моим ожиданиям, Кассандру вовсе не расстроил поток резких высказываний в сторону хозяина замка и повелителя общины местных вампиров. Губы красавицы растянула лукавая ухмылка:

— Полностью с тобой согласна. Эти вампиры, незаконно оккупировавшие замок, бесцеремонны, несносны, заносчивы и вообще слишком много о себе мнят. Но надо отдать им должное, они богаты и привели замок в порядок. Любой дом требует постоянного ухода, а такой большой, как этот, еще и немалых денежных вложений. Должна признаться, что за века, когда замок стоял без хозяина, он пришел в некоторое запустение. Северное крыло грозило обрушиться, крыша текла во многих местах, на чердаке было полно сов, а в подвалах крыс и мышей. Хотя меня вовсе не радует тот факт, что замок превратился в место увеселения для богатых посетителей. Впрочем, не будем о грустном. Вампиры к твоему приглашению не имеют никакого отношения. Более того, они даже не знают об этом.

Вот те на! Демоны меня раздери, если я понимаю, что здесь происходит. От неожиданности я даже остановилась, вынудив спутницу повторить мой маневр. Она остановилась и развернулась ко мне лицом. Огонь факела отбрасывал на прекрасное лицо тени. Они плясали под какую-то известную только им мелодию завораживающий танец.

— Как так? — наконец облекла я свои мятущиеся мысли в слова.

— Дело в том, что это я послужила причиной твоего ночного визита. Просто я решила, что нам следует познакомиться и лучше узнать друг друга. Между нами гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

Я с удивлением воззрилась на новую знакомую. Какой странный сон. Мне следует отгадать шараду «найди пять отличий между двумя девушками»? Или, скорее, «найди пять одинаковых черт». А я, грешным делом, желала отдохнуть во сне. Наивная.

— Например? — поинтересовалась я, устав от игр в гляделки.

Все равно ведь не угадаю, а спросив, здорово сэкономлю время.

— Я — некромантка, — с мягкой улыбкой сообщила она.

— Да иди ты! — пораженно воскликнула я, но, встретив недоуменный взгляд карих глаз, постаралась исправиться: — В смысле… женщин-некромантов не бывает. Разве не так говорят ученые мужи?

— Ученые мужи, при всем моем уважении, часто несут разный вздор. Вопрос в том, стоит ли верить всему, что они говорят? К примеру, многие уверяют, что земля круглая, но никто из них так и не смог разумно объяснить, как в таком случае держатся на шаре океаны, ежели, по логике вещей, вода должна была бы стечь вниз, а мы погибнуть от жажды. Другие говорят, что земля плоская и стоит на слонах, а те, в свою очередь, на гигантской черепахе, что плавает в пустоте. Но чем, по их мнению, может питаться черепаха столь великих размеров, если вокруг абсолютно ничего нет? Я знала одного ученого, который утверждал, будто бы изобрел крылья и воспарит, аки птах, стоит ему только залезть повыше. Но свергся вместе со своими крыльями с башни замка и убился насмерть.

— Значит, все ученые сплошь идиоты и неудачники?

— Вовсе нет. Они просто люди. А люди, увы, ошибаются. Следовательно, стоит ли доверять их суждению больше, чем своему собственному? А я точно знаю, что родилась некроманткой, и, более того, на все сто процентов уверена, что передо мной стоит девушка с тем же даром.

Я судорожно пыталась понять, в чем именно прокололась, выдав свои способности. Одно дело, если леди Кассандра посланница вампиров, которые точно знают, чем именно я занимаюсь порой на кладбище по ночам. И другое, когда совершенно незнакомая женщина вдруг ни с того ни с сего сообщает тебе твою самую сокровенную тайну. Впрочем, секундное замешательство ничуть не помешало мне изобразить удивление на лице.

— Думайте что угодно, но некромантия не передается по женской линии. Это всем известно.

Мелодичный смех был мне ответом.

— То есть, по-твоему, я пребываю в шорах собственной наивности? Смотри… — Она торжественно подняла факел, и из окружающей нас темноты словно выплыли многочисленные портреты дам в золоченых древних рамах. — Перед тобой весь цвет некогда славного ордена некроманток «Черная роза».

— «Черная роза?» — удивилась я. — Никогда о таком не слышала.

— Мое милое дитя, откуда же тебе знать о столь древней истории, которую помнят лишь камни этого замка да древние старцы библиотеки при Совете магов. Пусть о нашем существовании уже никто не помнит, а любое, даже самое мимолетное упоминание о «Черной розе» было безжалостно вымарано из всех хроник, но Совет магов всегда хранил хоть один экземпляр даже запрещенной под страхом смертной казни литературы. Вряд ли они изменили своим традициям после стольких лет их скрупулезного соблюдения.

Я с невольным трепетом разглядывала многочисленные лица, терпеливо выписанные неизвестным художником. Судя по древности туалетов, все дамы благополучно покинули суетный мир не одно столетие назад, но их было так много. Неужели все они урожденные некромантки? Почему урожденные? Да потому, что обучение некромантии неизменно накладывало свой отпечаток как на женщин, так и на мужчин. Его трудно было скрыть: зловещая бледность, круги вокруг глаз, удлиненные пальцы и руки, похожие скорее на лапы хищной птицы, чем на человеческие конечности. Существовали еще некоторые признаки, не столь очевидно отражавшиеся на внешности своего обладателя, скорее это были ощущения на уровне инстинкта самосохранения. Люди и звери ощущали в ауре такого человека нечто пугающее и невольно сторонились его.

Значит, я не ошибка природы, такое случалось и раньше, причем не так уж и редко, если был учрежден целый орден. Отчего же теперь маги с пеной у рта утверждают, что истинная некромантия не доступна особям женского пола? Что это? Простое невежество или какой-то тайный умысел? Да-а, есть над чем призадуматься. Эдак я после таких снов, того и гляди, мудреть начну, стану разные умные книжки исторические читать, о прелести прошлых времен вздыхая. Охрани меня Всевышний! И так все шансы остаться старой девой в наличии, так еще и занудной книгочейкой прослыву.

— Всевышний, как их много! — изумленно воскликнула я.

— Да, — не без затаенной гордости подтвердила Кассандра. — «Черная роза» благополучно просуществовала не одно столетие. Служить в наших рядах было честью как для простолюдинов, так и для высшей знати. В разное время в наших списках числились особы королевской крови, как бастарды и отпрыски побочных линий, далекие от престолонаследия, так и чистокровные принцессы встречались.

— Но почему именно женщины? Разве мало некромантов мужчин? Чем они не устраивали «Черную розу»?

— О! Вот мы и добрались до сути, — обрадовалась Кассандра, будто все время ждала именно этого вопроса. Ее глаза довольно сверкнули в неверном свете пламени факела. — Мы — женщины, а это значит, созданы для того, чтобы приводить в этот мир новые жизни. Некромантки — улыбка Всевышнего, мы не только способны привести новую жизнь, но и имеем власть над не-жизнью, а значит, и над нежитью. Понимаешь, что это значит?

Я покачала головой — дескать, понятия не имею. Из ее сообщения следовало только, что, в отличие от мужчин, с нашим даром мы еще и рожать можем. Так я это и так знала. Тоже мне великий секрет. Бабье дело, оно бабье дело и есть.

— Над нежитью власть у нас особенная. А когда объединяли силы, могли заставить всю нежить в округе покончить со своим существованием. Те, кто боялся дневного света, сами выбирались под солнечные лучи и сгорали. Кто не выносил серебра, искали серебряные клинки и бросались на них.

Я удивленно присвистнула. Звук не подходящий для благовоспитанной девицы, но иначе никак не выразить тех эмоций, что нахлынули от ее слов. Общеизвестно, что нежить изловить и уничтожить весьма сложное, очень опасное занятие. А обнаружить дневную лежку — наука, ведомая не многим охотникам. Она требует бездну терпения, массу времени и неизбежных жертв из числа местного населения. Да-да, жертв. Как правило, человеческих. Так как нежить редко сидит, сложив конечности, смирно дожидаясь, пока охотник соизволит ее обнаружить, а предпочитает жрать. Впрочем, если у твари внезапно сработает инстинкт самосохранения, она вообще уйти может или в спячку заляжет в своем логове, пережидая, пока опасность минует. И тогда охотнику придется удалиться восвояси, несолоно хлебавши, а жителям дружно скидываться на оберегающие амулеты, которые в большинстве своем действуют на нежить примерно так же, как на мертвого припарки шарлатана или на упыря зажигательный танец. Странно. Зачем рисковать жизнью охотников, если можно собрать несколько некроманток, дабы распоясавшаяся нежить благополучно покончила с собой? Короче, все счастливы, все смеются, кроме злополучной твари. Но тут, как говорится, на войне как на войне. Нечего было когти распускать.

Видимо, я высказала вслух свои сомнения, либо лицо выразило некоторые мысли, так как Кассандра едва слышно хмыкнула, развернулась вокруг своей оси и бросила через плечо:

— Пойдем, я покажу тебе, как все было.

Пришлось топать следом, что настроение ничуть не улучшило. Поймите меня правильно, хождение по темным, узким, сырым замковым коридорам, пусть даже и во сне, радости никому не прибавит. Во сне обычно рассчитываешь отдохнуть, посмотреть какие-нибудь милые картинки про всяких единорогов, котят, ежиков (нужное подчеркнуть), увидеть далекие страны, попасть в которые в реальности вряд ли удастся. И так далее и тому подобное. А тут вместо отдыха сплошные лестницы, притом ведущие вверх. Я и в реальности небольшая любительница карабкаться выше второго этажа, а во сне и подавно.

Поднимаясь вверх по бесконечной лестнице, чье начало и конец терялись в темноте за пределами круга света, отбрасываемого факелом, я невольно задумалась: будет ли вообще окончание этому затяжному подъему? Или нескончаемая лестница призвана в сон как некий символ трудности земного бытия вкупе с грядущими многочисленными перерождениями душ? К тому моменту, когда я окончательно выбилась из сил и решилась прервать бесконечный марафон и устроить сидячую забастовку с последующим медленным сползанием измотанного физической нагрузкой организма до первого этажа, подъем таки закончился. Не успела я возрадоваться этому событию, как мы вдруг оказались на продуваемой всеми ветрами смотровой площадке сторожевой башни. Холодный ветер свободно гулял меж зубцов, трепал волосы Кассандры, грозился затушить единственный факел, безжалостно оставив нас в темноте беззвездной ночи.

Непогода ничуть не смутила мою спутницу, и набрякшие, грозившиеся пролиться дождем тучи вовсе ее не огорчали. А может, она просто решила не обращать на них своего драгоценного внимания. В развевающейся по ветру одежде она смело прошествовала к зубцам, словно призрак возмездия, и остановилась у одной из бойниц. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ней. Ну не сбросит же она меня, в самом деле. Или сбросит? Ладно, пусть кидает, но быстро, тогда точно проснусь, а если нет, то упаду в какой-нибудь крепостной ров. Надеюсь, его здесь регулярно чистят.

— Смотри! — Кассандра вытянула руку над темной бездной за бойницей и бросила факел вниз.

Единственный источник света совершил красивый полет и с тихим всплеском исчез в черной воде крепостного рва. Что ж, крепостной ров внизу точно есть, а вот света у нас больше нет. Не то чтобы я особенно расстраивалась по столь незначительному поводу, только спуск вниз в кромешной темноте радовал мало и грозил переломами конечностей. С моим везением вполне реально свернуть себе шею даже во сне. Есть отчего пригорюниться.

— Что ты видишь? — вкрадчиво спросила некромантка.

— Двух ненормальных, мерзнущих в темноте? — попробовала угадать я.

— Нет. Это всего лишь крепостной ров, чьи воды окрасила кровь членов ордена «Черной розы». Вслушайся в ночь. Слышишь крики?

Я послушно прислушалась. Действительно, ночной воздух наполнили страшные вопли, чьи-то грозные крики, лязг оружия, предсмертные стоны. По другую сторону башни, во дворе, метались темные тени, едва освещенные факелами. Но даже с высоты сторожевой башни было ясно, что внизу происходит нечто страшное, кровавое. Я невольно дернулась в сторону лестницы. Да. До первого этажа спускаться долго, но ведь это сон и время здесь течет по-другому. Может, имеет смысл героически спрыгнуть вниз? Со мной ведь ничего не случится.

— Стой! — Властный окрик Кассандры заставил притормозить, но не остановиться окончательно. Ей пришлось насильно стащить меня с края вниз.

— Зачем? Зачем ты мешаешь? Я ведь могу помочь! — возмутилась я.

— Им уже не поможешь. Они лишь тени, призраки прошлого, а прошлое нам не дано изменить.

— Как же так? — растерянно выдохнула я.

— Ты ведь хочешь знать, что здесь произошло? Почему орден «Черной розы» канул в Лету и предан забвению? Всему виной зависть, страх и гордыня. Многие жрецы и маги завидовали ордену. Мы приобрели слишком большое влияние. Наши библиотеки ломились от ценных рукописей, казна от сокровищ, редких артефактов и золота. С нами не могли не считаться. Советов верховного магистра спрашивал сам король. Мы нагоняли ужас на нежить. У оборотней дрожали их жалкие хвосты при упоминании об ордене. Вампиры скрежетали зубами, узнавая о прибытии кого-то из наших дам в город, и спешно паковали чемоданы, чтобы успеть покинуть его. Гордыня обуяла членов нашего ордена, ибо не было нам равных ни по богатству, ни по силе. И это было ошибкой. Золото притягивает алчные взгляды, книги манят искателей знаний, как луна манит воды океана, побуждая их к отливам и приливам. Страх заставляет искать способ уничтожить то, чего боишься. А гордыня ослепляет ярче солнечных лучей.

Однажды король, которому мы все присягнули на верность, решил, что орден «Черной розы» слишком богат и могущественен. Мы делали проживание в королевстве безопасным. Нежить редко рисковала открыто тревожить местных жителей, предпочитая худой мир хорошей войне. Неразумные твари сразу уничтожались без всякой жалости. Наступили времена благоденствия.

Но король много тратил. Хорошее войско, пиры, балы, многочисленные фаворитки, богатое приданое для дочерей, достойные поместья бастардам, награды верным людям — все это требовало денег. Казна, как известно, не резиновая, и, когда в стране несколько лет подряд случился неурожай и налоги перестали поступать в казну, королем было принято решение занять недостающую сумму денег у ордена. Мы дали. Почему не дать? Ведь не последнее же. Но мы, к сожалению, не учли одно обстоятельство: что берут-то чужое и на время, а отдают свое и навсегда.

Не знаю, нежить или советники первыми подали интересную мысль, что отдавать далеко не маленький долг ордену не такая уж хорошая идея, гораздо заманчивей потратить деньги на увеселения или еще куда-нибудь. А если удастся добраться до остальных сокровищ заимодавца, вполне можно просуществовать не одно десятилетие без особых забот. К тому же можно будет даже снизить налоги, непопулярные у населения. А нежить не особенно страшна. Просто художники малюют ее слишком уж вдохновенно. Наверняка они сплошь необразованные люди, которым в жизни не приходилось видеть ничего страшнее полевой мыши. Впрочем, пусть тварями займутся расплодившиеся без счета маги. Зря, что ли, родное государство тратилось на их обучение?

В один прекрасный вечер на все отделения ордена «Черной розы» напали военные. Рыцарский орден «Черного шипа», чьим предназначением было служить и защищать нас от любой внешней угрозы, предал собственную клятву. Члены его сами открыли ворота резиденций без боя и сдали адепток их будущим палачам. Нас учили сражаться с нежитью, но мы понятия не имели, что делать с воинственно настроенными людьми. Это была просто резня без шансов на победу. Орден пал. Некоторым удалось бежать, но большинство некроманток было поймано, предано пыткам и огню по обвинению в ереси и преступном замысле государственного переворота. Но как ни извращались заплечных дел мастера, выпытать, куда спрятали большую часть книг и сокровищ, им не удалось. Женщины предпочитали смерть на дыбе, но не выдавали бережно хранимые тайны даже на костре. Магистр ордена Эллия, по прозвищу Мудрая, взошла на костер с гордо поднятой головой, плюнула в сторону королевской ложи, сооруженной на площади Диафеба по случаю сожжения, и прокляла царствующий дом вплоть до седьмого колена. Ее проклятие сбылось. Не прошло и трех дней, как король отправился на охоту, где его парализовало. Через несколько дней он скончался в окружении скорбящих сыновей. Но ни один из родственников не смог процарствовать более трех месяцев. Все королевские потомки скончались при весьма странных, можно сказать, загадочных обстоятельствах, что привело к смене династии. К тому моменту из исторических документов вымарали все упоминания об ордене «Черной розы» и о страшных событиях, приведших к его падению.

«Печальная история, ничего не скажешь», — подумала я, когда Кассандра закончила трагический рассказ. Неудивительно, что сотворившие подобное злодеяние предпочли уничтожить упоминания о порочащих их событиях. Часто знать даже нанимала особо даровитых летописцев, чтобы представить грядущим поколениям свою, зачастую изрядно приукрашенную, версию событий. Никто не желал иметь среди своих предков знаменитых убийц, извращенцев и прочих ненормальных. Доблестными рыцарями гордились, воспевали их храбрость на турнирах. И пусть сей великий воин зачастую был крут в семье, тиранил жену, детей, не говоря уже о прислуге, главное, со стороны все выглядело вполне благопристойно.

Помнится, был в истории такой казус, когда потерпевшее поражение войско под командованием особенно креативного герцога, вместо того чтобы с позором вернуться к своему государю и повиниться перед ним, пустило по своим рядам шлемы, куда собрали приличную сумму, чтобы нанять самых лучших бардов. Герцог тоже не остался в стороне и пожертвовал изрядную толику в фонд будущего гонорара. Видимо, проверять, сечет повинную голову меч или нет, не входило в планы военачальника. Итак, впереди опозорившегося войска пустили певцов. Ребята не ударили в грязь лицом и воспели успехи «доблестной» армии, так что о поражении стали петь не иначе как о героическом отступлении во всех тавернах, замках, дворцах, в самых удаленных лачугах. И даже пираты на своих кораблях напевали навязчивый мотив, вонзая абордажные крючья в палубу корабля противника. Так что домой солдаты вернулись чуть ли не национальными героями. Вот что значит грамотно провести подготовительную кампанию. Самого герцога, кстати, наградили дважды. Сначала за находчивость, а потом уже за реальную победу в битве. Но это уже совсем другая история.

— А что случилось с тобой? — не могла не спросить я.

— Со мной? — эхом откликнулась Кассандра, словно удивилась, что кого-то может интересовать ее судьба.

— Прости, наверное, бестактный вопрос, — потупилась я.

На самом деле я мастер потоптаться по чужим мозолям. Воспоминания о том, как умирали те, кого знал и видел каждый день, просто не могут не быть болезненными.

— Нет, отчего же… Это было так давно, словно и не со мной вовсе. Хочешь знать, что случилось со мной? Что ж, смотри. — Она сделала широкий жест рукой, словно предлагая оценить грядущее представление. — Я была одной из адепток «Черной розы». Сама Эллия Мудрая надела на мои запястья золотые браслеты хранительницы тайн, доверив тем самым охранять наши секреты от посторонних.

— Что это значит?

— Практически неограниченный доступ в библиотеку и сокровищницу. Моей основной задачей было не допустить, чтобы наши драгоценные знания и артефакты достались посторонним. Так что я не успела уйти вместе с теми счастливицами, которые смогли воспользоваться амулетами телепортации. Нужно было так замаскировать ценности, чтобы их не нашли, даже разобрав весь замок по камню.

В этот момент дверь, ведущая на смотровую площадку, распахнулась, и из нее буквально вывалилась высокая растрепанная брюнетка в длинном темно-зеленом платье. Впрочем, женщина быстро вскочила на ноги, испуганно обернулась на зев лестничного провала, и выглянувшая из-за туч луна осветила точеные черты лица, в которых я с изумлением узнала черты своей провожатой. Я вскрикнула от удивления и дернулась было навстречу, но неожиданно сильная рука спутницы удержала на месте.

— Ты ничем не можешь помочь. Только смотреть.

Я с удивлением обернулась на нее. Странно. Точно не пила, а в глазах двоится.

Тем временем беглянка опрометью кинулась к зубцу башни, ловко, несмотря на широкую юбку, которая путалась в ногах, вскарабкалась в проем бойницы и с опаской посмотрела вниз на камни двора. Но что в такой темноте можно рассмотреть? В свете мечущихся факелов видны лишь неясные тени. Но хотя бы крики прекратились. Впрочем, еще страшнее знать, почему воплей больше нет.

Тут послышался гулкий, дробный топот многочисленных ног по ступеням. Кто-то торопился подняться на смотровую площадку и явно предпочитал групповой забег одиночному. Толпа не заставила себя ждать, вывалилась из темного зева выхода на лестницу — запыхавшаяся, взмокшая, бряцающая оружием, слепящая факелами, пахнущая кровью. Мужчины замерли, увидев девушку в бойнице, разом остановились, словно наткнулись на невидимую преграду. Задние ряды врезались в передние, повалив их на камень смотровой площадки. Но они быстро оправились, поднялись на ноги, потирая ушибленные места. Вперед выступил один широкоплечий воин. Кольчуга его была сплошь заляпана чем-то темным, влажным, и у меня возникло подозрение, что это кровь.

— Кассандра! — властно позвал он. Голос оказался волнующе вкрадчивым, со слегка уловимой хрипотцой. — Кассандра, не стоит делать глупости.

Женщина обернулась. Ветер бросил ей в лицо темные пряди волос, она не стала их поправлять, возможно, просто боялась потерять зыбкое равновесие.

— Глупости? — нервно засмеялась она. — А то, что вы натворили, как тогда назвать?

— Мы выполняли приказ короля.

— Правда? Нам вы тоже присягали. Как доверять тем, чьи клятвы так переменчивы?

— Спускайся, мы еще можем все решить миром. Ты останешься жива.

— Мекс Джелли, ты действительно в это веришь? — горько усмехнулась женщина.

— Да. В это верю.

— Тогда ты не только убийца, но еще и лгун. Я, Кассандра Льесская, своей смертью протестую против насилия и произвола, учиненного в этом замке. Будьте же вы все прокляты! — торжественно возвестила она и спрыгнула на камни двора.

Вот и все. Лишь короткий вскрик — и страшный звук ударившегося о каменные плиты тела. Исчезли вооруженные люди. Перестали мелькать огни и тени где-то далеко внизу, лишь сиротливо светила одинокая луна.

— Зачем же так? Ты могла бы жить… — Меня бил озноб от увиденного.

— Жить? — горько усмехнулась она. — Разве можно жить, когда большинство из тех, кого ты знал, мертвы? К тому же сир Мекс Джелли прекрасно знал о моем звании хранительницы тайн. Им необходимо было сохранить мою жизнь, чтобы узнать тайны ордена. Думаешь, они не применили бы пытки?

Конечно, применили бы. Те, кто без зазрения совести вырезал целый замок с беззащитными женщинами, вряд ли остановился бы перед применением допроса с пристрастием. В таком свете смерть от падения с башни виделась не таким уж плохим вариантом. Кто знает, на что способны заплечных дел мастера. О пыточных подвалах всегда ходили страшные слухи, и никому в своем уме не хотелось добровольно их проверять.

— Так ты стала призраком? — хриплым от невыплаканных слез голосом поинтересовалась я.

— Да. Я стала призраком замка и храню, как при жизни, тайны своего ордена.

— Ты обещала объяснить, зачем я здесь, — осторожно напомнила я. — Надеюсь, ты не рассчитываешь отправить меня мстить за события столетней давности или выжить с моей помощью из замка вампиров?

— Мстить? Нет, храни Всевышний! — рассмеялась Кассандра. — Боюсь, одинокий воин, идущий по дороге мести, из тебя не получится. А вампиры… Нас было несколько тысяч, и мы не смогли достойно противостоять вампирам. Уж кто-кто, а эти известные интриганы наверняка приложили свои когтистые лапы к нашему падению. Что ты можешь сделать с ними одна? Пусть и в компании столь очаровательного призрака, как я. Просто я узнала, что упыри начали проявлять излишний интерес к одной маленькой симпатичной некромантке. Думаю, бесполезно предлагать тебе держаться подальше от кровососов, ибо не ты была инициатором вашего близкого знакомства. А им запретить интересоваться кем бы то ни было не сможет даже король. К сожалению, в отличие от нас, клыкастым свойственно не только хорошо помнить историю, но и извлекать из нее уроки.

— Хочешь сказать, им что-то от меня надо? — севшим от испуга голосом поинтересовалась я.

— Еще никто и никогда не смог упрекнуть вампиров в бескорыстии. Если не убили сразу, определенно что-то им надо. Думаю, они хотят узнать, насколько ты для них опасна.

— Зачем такие сложности? Если можно избавиться от угрозы раз и навсегда.

— Не скажи. Людям свойственно уничтожать то, чего они боятся, а большинство вампиров произошло от людей, но они живут так долго, что стараются извлечь выгоду из всего, что могут. Они всегда мечтали о ручном некроманте. Этакая угроза другим кланам — престижно, есть чем похвастаться и поизучать на досуге. Так что мой тебе совет: для своего же блага притворяйся наивной деревенской простушкой. Не дай Всевышний, чтобы они почуяли в тебе угрозу своему существованию. И еще, о нашей встрече они не должны знать.

— Скажи, а вампиры могут ходить днем?

Кассандра бросила в мою сторону заинтересованный взгляд карих глаз.

— Да, могут. Но только очень сильные и в пасмурную погоду, когда почти нет солнца. Это не принято афишировать, чтобы не пугать простых людей. И без того суеверий полно, еще и днем станут бояться нос из дома высунуть.

Но Дилара спокойно прогуливалась при свете дня под палящими лучами солнца, и ни единой тучки на небе не было и в помине. Об этом я и рассказала Кассандре.

— Опиши мне ее, — потребовал призрак.

— Высокая блондинка с зелеными глазами, красивая. Черты лица правильные. Предпочитает носить зеленое…

— Бааван ши.

— Что?

— Это фейри. Бааван ши называются, — пояснила Кассандра, словно каждый уважающий себя человек просто обязан знать все роды фейри наперечет.

— Можешь рассказать подробнее?

Кассандра напряглась, вглядываясь куда-то в темноту.

— Не сейчас. Тебе пора.

— Что значит — пора? — Я слегка опешила от ее грубости.

— Просыпаться пора. Тебя ждут.

— Как это ждут?

— Ждут, и все. Не надо им обо мне знать. Иди.

И она неожиданно толкнула меня так сильно, что я пролетела через всю смотровую площадку, с воплем сорвалась с нее и… проснулась.

ГЛАВА 12.

Я распахнула глаза и обнаружила в опасной близости от себя лицо Дилары. Вампирша трясла меня, чтобы пробудить ото сна, но отчего-то ее пребывание в комнате в то время, когда я находилась в ночных грезах, вызывало стойкую потребность осмотреть себя на предмет следов вампирских клыков. Мало ли что.

— Ты что здесь делаешь? — удивленно воскликнула я.

— Как что? — изволила изумиться она. — За тобой зашла. Мы же договаривались. Ну и горазда ты спать, некромантка!

— А как ты сюда попала? — удивленно захлопала глазами я, вспоминая, что точно закрыла дверь на массивную задвижку, а в открытую форточку спальни взрослому человеку ни за что не пролезть.

— Дорогая, ты же сама меня пригласила.

— Ах да. Будь любезна, напомни мне, чтобы я больше не приглашала в дом ни вампиров, ни бааван ши.

В темноте сверкнули в белозубой улыбке безупречные зубы.

— Только не надо отзывать свое приглашение сейчас. Я, вообще-то, одолжение тебе делаю. О, какая милая ночная рубашка. Бабушкина?

Я как раз вылезла из-под простыни, вдела босые ступни в мягкие комнатные туфли и поднялась на ноги. Да. Моя ночная рубашка побила все рекорды по скромности. Длинное просторное одеяние из белого льна, пусть тонкой выделки, но не допускающее даже намека на женственность фигуры или на то, что эта самая фигура вообще имеется в наличии. Высокий, под самое горло, ворот стягивался шнуровкой, давая полный простор любому воображению, так как увидеть что-либо шансов не было никаких. Лично мне рубашка нравилась. За мнение кого-то другого не поручусь, как-то не привыкла щеголять перед гостями неглиже.

— Нет, рубашка моя, — спокойно откликнулась я.

Тут Дилара зажгла свечу, и я во все глаза уставилась на ее наряд. Вот уж точно далек от скромности! Бааван ши и на сей раз не изменила своему любимому зеленому цвету. Ее платье, скроенное из темно-зеленого, почти черного материала, было настолько узким в талии, что лично я сильно переживала бы за целостность шнуровки при каждом вздохе, зато талия фейри выглядела осиной. Впрочем, вампирам, наверное, не обязательно дышать и, если нам сильно повезет, платье не лопнет до окончания вечера. Отороченный более светлым кружевом лиф имел настолько глубокий вырез, что грудь не выскакивала наружу каким-то чудом. Интересно, смогут ли мужчины держать себя в руках и контролировать взгляд, глядя в нашу сторону? И еще любопытней — дойдем ли мы сегодня куда-то по темным улицам? Рукава длиною в три четверти заканчивались кокетливыми рюшами кружев.

— Дилара, — хорошенько откашлявшись, осторожно начала я, — ты уверена, что мы собираемся именно в то общество? В смысле… что это не дом увеселений?

Прекрасная вампирша элегантно пожала плечами в ответ:

— Спокойно, некромантка. Ты еще свое платье не видела.

Признаться, ее заявление заставило мое сердце испуганно подпрыгнуть и ухнуть куда-то в область пяток.

— Ты принесла мне платье? Мы же только о масках договаривались.

— Конечно. Просто решила не мелочиться. Не могу же я позволить тебе идти кое-как одетой, и, глядя на твою рубашку, понимаю, насколько оказалась права. Прости, дорогая, но твой гардероб даже в монастыре осудят за излишнюю скромность.

— Ерунда, — возразила я. — В монастырях не судят за умеренность в одежде. И потом, чем плох мой гардероб? Конечно, на столичный шик не претендую, но у нас все одеваются именно так.

— Как — так? — скривила красиво очерченные губы Дилара. — Скучной, занудной серой мышкой? Глядя на тебя, безумно хочется взяться за краски и раскрасить все, как детскую картинку. Дорогая, пойми меня правильно, но кто-то должен тебе по-дружески сказать, что, одеваясь как синий чулок, сильно рискуешь остаться в гордом одиночестве, когда обнять, кроме кота, совершенно некого, а этот привередливый зверь станет еще и вырываться. Такую дивную фигурку нужно украшать одеждой, а не прятаться за ней.

— Вампиры открыли брачное агентство? — иронично фыркнула я. — Вот это новость!

— Хорошая идея. Если позволишь, я предложу ее Баркиароку для расширения нашего дела. Может, он даже предложит тебе часть прибыли, если, разумеется, будет в хорошем расположении духа.

— Прости, но лучшее, что ваш принц может для меня сделать, — это приказать вампирам оставить меня в покое. Пусть скажет своим подданным «фу!» — и мы в расчете.

— Фи, как грубо! Надеюсь, ты не имела в виду меня? Ведь мы с тобой так замечательно проводим время вместе, можно сказать, подружились. Только взгляни, какое дивное платье я припасла для тебя. Чудный фасон, а красный цвет всегда шел блондинкам.

Признаться, я тоже раньше так считала, но когда увидела «дивный» образчик портновского искусства, который предлагали надеть на сегодняшний вечер, резко передумала. Ощущение было такое, словно меня лошадь лягнула в грудь и одновременно поразил столбняк. Дилара приняла мою перекошенную, судорожно ловящую ртом воздух физиономию за выражение неописуемого восторга и лукаво улыбнулась:

— Правда, оно прелестно?

Просто не было слов описать, что именно я почувствовала в этот момент.

— Я его ни за что не надену, — наконец удалось выдавить мне.

— Не волнуйся, дорогая, многие поначалу находят слишком сложными многочисленные шнуровки. На самом деле это вовсе не так тяжело, как кажется на первый взгляд. Небольшая тренировка — и уверена, у тебя станет получаться даже лучше, чем у меня. Некоторые не любят корсеты. Считают, что они слишком врезаются в тело и чересчур стесняют движения, но когда увидишь результат, поймешь, что оно того стоит. Талия становится просто осиной, а бюст… бюст выглядит гораздо аппетитней. Прямо спелые дыньки, которые хочется съесть.

Лично я вовсе не желала, чтобы кто-то хотел съесть любую часть моего тела, сколь бы аппетитно она ни выглядела. К тому же в устах вампирши бааван ши (не забыть узнать, что значит это самое «бааван ши») понятие «впиться в чью-то плоть» зачастую подразумевает приглашение к трапезе. Эти соображения я и озвучила оптимистично настроенной гостье. Лицо Дилары стало неожиданно серьезным, веселость схлынула с нее, словно вода с отмели во время отлива, в ярких изумрудах глаз появилась непривычная жесткость.

— Дорогая, давай прекратим тратить время друг друга попусту. Сейчас ты просто наденешь это несчастное платье — с моей помощью или без нее, если тебе так больше нравится, выберешь маску, отправишься со мной на встречу в обществе пострадавших от нападений вампиров и поможешь мне побеседовать с ними. Словом, будешь паинькой. Смею заверить, ты сделаешь это в любом случае, по-хорошему или по-плохому. Конечно, я не могу тебя убить. Это сильно расстроит Баркиарока, но поверь, у меня есть множество способов убедить человека сделать желаемое, и все они весьма неприятны, к тому же очень болезненны. А если тебя волнуют мои вкусовые пристрастия, спешу заверить, в меню нет блюда под именем «Ангелла». Итак, каков вердикт?

Я посмотрела в серьезные глаза Дилары. Может, и не стоило этого делать, но думаю, если ее посетило бы желание зачаровать неосторожную некромантку, она давно это сделала бы. В любом случае, когда стоишь в одной ночнушке и пушистых тапочках напротив серьезно настроенного вампира, отчетливо понимая, что до оружия дотянуться абсолютно нереально, проще уступить монстру и согласиться, чем проверять на собственной шкуре, насколько его угроза реальна.

— Демоны с ним, с платьем! Я согласна, — устало махнула я рукой.

— Вот и славно, — облегченно откликнулась Дилара, вновь превращаясь в леди доброжелательность. — Посмотри, какие славные туфельки я прихватила. Стильные, модные, из кожи тончайшей выделки и в тон твоему платью. Именно такие принято носить в Диафебе. Правда, далеко не все модницы могут позволить себе подобную роскошь. Представляешь, как тебе повезло? Кстати, насчет размера можешь не волноваться. Я проконсультировалась с сапожником, прежде чем выбрать эту пару. Он поклялся жизнью своей семьи, что обувь придется прекрасной Ангелле по ноге. Учитывая недавнее рождение долгожданного первенца, у меня нет причин не доверять его словам. Не желает же он смерти собственному сыну. Тем более такому долгожданному.

— Ушам не верю! Ты готова причинить вред младенцу из-за пары туфелек? — ужаснулась я.

— Вред? Нет, — фыркнула вампирша. — Всего лишь убить. И во избежание дальнейших недоразумений, предупреждаю: все вампиры к клятвам относятся буквально и не делают скидок на аллегории, призванные украсить речь. Иными словами, если тебе вдруг приспичит произнести нечто вроде «демоны меня раздери, если это не так», с нас станется это осуществить.

Пока я удивленно хлопала глазами, пытаясь осмыслить услышанное, бааван ши сунула в руки обувную коробку. Чисто машинально я приоткрыла крышку и оцепенела, узрев результат полета дизайнерской мысли. Не уверена, что ходьба на каблуках просто нереальной высоты может положительно повлиять на здоровье. Толстая подошва под носком стопы позволяла модельеру увеличить высоту каблука еще на целых пять сантиметров. Не знаю, как модницам Диафеба удавалось носить подобную обувь без травм конечностей, по мне так никакой сногсшибательный внешний вид не стоит подобных жертв. Шансы пережить эту ночь без травм стремительно приближались не просто к нулю, а к отрицательным величинам.

Как бы то ни было, примерно через полчаса меня благополучно втиснули в платье, затянули завязки корсета, так что дышать удавалось только через раз, и то с превеликим трудом. Быстрыми, умелыми движениями, словно всю жизнь только и делала, что помогала барышням укладывать волосы, Дилара взбила мои непослушные локоны в высокую прическу, оставив несколько туго накрученных завитков спускаться на обнаженные плечи. Взглянув на высоко поднятую корсетом и обнаженную практически до самых сосков грудь, белевшую в окружении черных кружев особенно вызывающе, я смущенно шмыгнула носом и в сотый раз поинтересовалась:

— Ты точно уверена, что являться на собрание общества людей, пострадавших от нападения вампиров, в наряде, кричащем «покусай меня везде, клыкастое чудовище!», хорошая идея?

— Милая, мы это уже обсуждали. Поверь мне, люди, которых хоть раз коснулись клыки вампира, жаждут повторения этого опыта. В этом случае наши наряды более чем уместны, — спокойно откликнулась Дилара. Затем, отойдя на несколько шагов, окинула придирчивым взглядом творение своих рук. — Замечательно! — удовлетворенно кивнула она. — Но кое-чего явно не хватает. Необходим, так сказать, последний штрих.

Я замерла, тщетно пытаясь предугадать полет ее необузданной фантазии. Положа руку на сердце, я боялась сделать хотя бы шаг без посторонней помощи. Туфли действительно оказались впору. Они мягко охватили ступни нежными объятиями, но вознесли на такую высоту, что я чувствовала себя циркачом, впервые надевшим ходули, — того и гляди, потеряю равновесие и низвергнусь на землю ко всеобщему веселью.

Дилару, похоже, вовсе не волновали чужие сомнения и тревоги.

— Пожалуй, немного косметики не повредит, — заговорщицки сообщила она, нанося на мое изумленное лицо пудру, помаду, тени и румяна. — Вот так! Теперь немного духов… Пожалуй, еще мушку, и будет идеально.

У духов оказался волнующий аромат экзотических цветов и специй. Бархатную мушку в виде миниатюрного сердечка эстетствующая вампирша ловким движением прилепила на мое левое полушарие груди, обеспечив тем самым стопроцентное мужское внимание к этой части тела. Вторую — в левый уголок рта, чтобы о нем тоже не забывали.

— Теперь мы точно никуда не дойдем, — устало вздохнула я. — Нужно быть совсем без глаз, чтобы не оценить того ассортимента прелестей, что мы предлагаем. Местные бандиты придут в неописуемый восторг, а я в этих туфлях бегать не смогу… да и ходить только с костылями…

— Не время для отчаянья! — оптимистично откликнулась Дилара. Жаль только, что я абсолютно не разделяла ее позитивного настроя. — Наверное, по мне не скажешь, но я вполне способна постоять за себя и защитить тебя от разной шантрапы. Впрочем, я не только сильная, а еще и запасливая. Так что прихватила с собой парочку замечательных плащей с капюшонами. На них наложены чары невидимости, что сегодня особенно ценно.

— Плащи-невидимки! — тихо ахнула я.

О подобных артефактах мне приходилось лишь слышать, причем ни слухи, ни письменные упоминания о них нельзя было считать достоверными. Теперь же мне предлагалось не просто увидеть, но и прикоснуться к легенде. За это я готова простить многое и даже смириться с некоторым самоуправством наглых вампиров.

— Не совсем. Просто чары отводят взгляд от их обладателя, и, если не смотреть напрямую на человека, ни за что его не заметишь. Кстати, теперь ты вполне можешь выбрать маску.

Масок было две, по количеству участников сомнительного предприятия. Белые, отлитые из гипса, отшлифованные мастером, богато инкрустированные позолоченными деталями, они походили на посмертные маски мифических существ, прекрасных и нереальных. У одной имелись ярко выраженные клыки, вырывающиеся из-под красной эмали губ, инкрустированные золотом волосы, выполненные с таким мастерством, что казалось, они живые и жадно ловят отблески свечей. У другой клыков не было. Кроваво-красные губы изгибались в двусмысленной усмешке. Зато во лбу блестел золотом третий глаз, а волосы мастер вырезал в виде змей и инкрустировал малахитом. Работа удалась. Казалось, будто черные бисеринки глаз пресмыкающихся внимательно следят за происходящим в комнате, а золотое око даже движется, наблюдая за тобой.

М-да… Если, увидев мое платье, пострадавшие от нападения вампиров могут принять меня за девушку для увеселений, то за маску с клыками вполне способны побить. Хочется ли мне проверить это на практике? Разумеется, нет. Если Дилара жаждет острых ощущений, это ее право. И я выбрала маску с третьим глазом и змеями. Может, наличие рептилий, пусть и малахитовых, послужит особо горячим головам сигналом не приближаться слишком близко? Впрочем, вряд ли.

— Хороший выбор, — одобрила бааван ши, будто мне действительно было необходимо ее одобрение. — Это жрица. Очень древний образ, полный сакрального смысла. Однако нам пора, не годится опаздывать на свое первое собрание.

— На первое? — удивленно переспросила я. — Значит, будут и еще?

Но не получила ответа. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

На улицу вышли через заднюю дверь, чтобы не раззадоривать любопытство соседей. Пусть хоть кому-то повезет этой ночью выспаться хорошенько. Закутанные в плащи, мы двумя тенями скользнули вдоль стены. Вернее, Дилара передвигалась с легким плавным изяществом кошки, я же ковыляла с грациозностью слона, угодившего в лавку горшечника. Как иначе объяснить ежесекундно заплетающиеся ноги и походку моряка, вразвалочку сошедшего на берег после многомесячного плавания? Впрочем, не успела пройти и двух десятков шагов, как врезалась в неожиданное препятствие. Благо оно оказалось на ощупь не твердым камнем, а мягким живым человеком, которому, в отличие от меня, не так уж и повезло — моя голова угодила ему прямиком под дых. Послышались сдавленные ругательства, и в согнувшемся пополам мужчине я с удивлением опознала Требора. Вот кого не ждали, того не ждали.

— Демоны тебя раздери, Требор! — вспылила я. — Чего ради ты ошиваешься вокруг дома и к тому же не смотришь себе под ноги? Хочешь окончательно погубить мою репутацию?

— Да откуда ты взялась? Бьюсь об заклад, секунду назад тебя здесь не было. И почему на тебе маска?

— Точно, я материализовалась из воздуха, — саркастически хмыкнула я. — Ты не ответил на вопрос.

— И это вместо благодарности? Я тебе заказ принес. Между прочим, можешь прилично подзаработать.

— О нет, только не это! Я с прошлым заказом до сих пор разобраться не могу. Будь добр, оставь меня в покое хотя бы на некоторое время.

— С каким заказом? — недоуменно нахмурился Требор. — А! Ты все-таки связалась с вампирами?

— Скорее с ними связался ты, а я теперь разгребаю последствия.

— Вот-вот, не забывай об этом, и о моем проценте от сделки тоже не забудь.

Я воззрилась на него сквозь прорези в маске, тщетно пытаясь припомнить, почему не позволила вампирам убить этого меркантильного идиота. Возможно, дело в том, что в общем-то Требор не так уж плох, просто ему не досталось большого таланта в магии и приходится вертеться с тем, что имеет. Этого, разумеется, недостаточно для оправдания его поступков, но вполне довольно для жалости. Или это некая видовая солидарность — не дать монстрам убить человека, дабы иметь возможность прибить его самостоятельно?

— Разумеется, ты получишь свой процент, — хищно усмехнулась я, впрочем, из-за маски на лице Требор не мог оценить качество ухмылки.

Интересно, какой процент ремонта я могу ему презентовать и как это сделать? С золотом, конечно, проще.

— Уж постарайся. Все-таки прибыльная профессия — некромант. Может, еще не поздно переквалифицироваться? Интересно, есть ли какие-нибудь ускоренные курсы по переподготовке? Я бы с удовольствием походил.

— Не советую. И вообще, ходить ночью по кладбищу последнее время превратилось в опасное занятие. Кстати, с вампирами тоже связываться себе дороже. Ты бы поберег себя. Книжек каких прикупил бы, вечером почитать на сон грядущий гораздо безопаснее, чем в темноте под чужими окнами караулить.

Что ж, пусть в такой форме, но предупредила. В темное время суток ему и Лоране лучше сидеть дома, за крепкими стенами и дверью с надежным засовом. По крайней мере, пока вампиры не прекратят свой шантаж.

— Что ты хочешь этим сказать? — заметно напрягся Требор.

— Именно то, что сказала. Побереги себя, — откликнулась я, осторожно огибая остолбеневшего в недоумении парня.

Не могла же я рассказывать ему все в присутствии Дилары. Неизвестно, как она отреагирует на подобную откровенность.

ГЛАВА 13.

Всю дорогу до идиотского собрания я ковыляла, словно утка с подбитой лапой, цепляясь за Дилару, как утопающий за единственную соломинку. В голову лезли всякие разные мысли о том, что модные туфли на непомерно высоком каблуке абсолютно не приспособлены для обычного человека, а в сочетании с врезающимся в ребра корсетом наводят на мысли о добровольном самоистязании. Либо создавший вещи модельер был закоренелым женоненавистником, либо законодательницы мод не просто пошли на поводу дурацкого веяния, но и наказывали себя за что-то. Зато бааван ши явно наслаждалась прогулкой. Она скользила вдоль улицы с царственной грациозностью хищницы, слегка придерживая плащ, чтобы не распахивался на ходу, а другой удерживая свою неловкую спутницу от падения. Наверное, что хорошо для бааван ши, для человека смерть.

До нужного дома мы добрались где-то через полтора часа, показавшимися мне вечностью, проведенной в аду. Ноги ныли от непривычной обуви, тело саднило в жестких объятиях корсета, и больше всего на свете хотелось содрать осточертелые столичные изыски, запулить их в ближайшую сточную канаву и растереть тело, чтобы вернуть нормальное кровообращение.

Как и во всех городах, жители Загорска имеют не одинаковый социальный статус — есть богатые, есть и бедные. Как две стороны одной монеты, они мирно сосуществовали и никогда не пересекались друг с другом. Город имел структуру замкнутых колец. Центром, разумеется, были так называемые «сливки общества». Во внешнем кольце проживала беднота. Ближе к воротам — больше риск пострадать в случае нападения, и, если уж кого-то угораздит напасть на Загорск, пусть уж заодно избавит город от бедноты. К тому же те, кому уже нечего терять, дерутся особенно отчаянно. Между нищими и элитой существовали еще три кольца. Мелкие лавочники вроде меня и люди, которым удается сводить концы с концами и даже иногда откладывать немного на старость. Чуть ближе к «сливкам» проживали купцы-середнячки. Им принадлежали лавки побольше, иногда имелись небольшие заводики или собственные производства средней руки. Эти купцы могли даже снарядить собственный караван, но только если собирались все вместе. Разумеется, это было рискованно. Дороги Лероллии не самые опасные в мире, и тем не менее разбойники на них водились, альтруистами они не являлись, поэтому караваны подвергались регулярным нападениям. И наконец, в самом центре Загорска проживали те, кто причисляет себя к элите, — крупные купцы и прочие богачи, не являвшиеся аристократией, но просто из кожи вон лезшие, чтобы их считали таковыми.

Дом, к которому мы свернули, стоял именно в центре. В недосягаемом центре, куда такой девушке, как я, попасть практически невозможно. Это вовсе не значит, что местная знать не пользовалась моими травами и чаями. В большинстве своем ко мне приходили слуги, впрочем, иногда меня приглашали к градоправителю, так что район я знала достаточно для того, чтобы ориентироваться в ночной темноте. Впрочем, абсолютной темноты здесь никогда не было. Магические фонари стояли практически у каждого дома и на освещении здесь явно никто не экономил.

Дом перед нами возник неожиданно, как из-под земли. Не потому, что имел неприметный вид. Просто, борясь со своими туфлями и пытаясь собрать разъезжающиеся конечности вместе, стараясь не потерять шаткое равновесие, дабы не ударить в грязь лицом в буквальном смысле этого слова, я пропустила важный момент, когда мы благополучно миновали ворота в центр. Да-да, если между другими частями города стена была условной и представляла собой высокую живую изгородь, то знать постаралась обезопасить себя от нежелательного присутствия посторонних высокой стеной с бойницами, стражей, прогуливающейся наверху, и четырьмя массивными воротами, вполне способными выдержать натиск вражеского тарана.

Перед домом раскинулся целый сад с настоящими фруктовыми деревьями, цветниками, беседкой, увитой вьющимися розами, и подъездной дорожкой, чтобы к дому могли подъехать гости. Всю эту роскошь окружал высокий каменный забор, по твердыне которого карабкалась вверх темная зелень плюща. Калитка в кованых воротах была открыта. Видимо, нас ждали, а может, здесь в принципе были рады каждому гостю. Просто поразительная беспечность со стороны хозяев.

Подъездная дорожка к дому, где свободно могла разминуться пара карет, запряженных четверкой породистых лошадей, терялась во мраке. По бокам стояли фонари, но отчего-то их не зажгли. Возможно, владельцы просто не желали привлекать излишнего внимания со стороны назойливых соседей, а может, просто любили темноту летних ночей. Сам дом представлял собой мини-дворец с башнями, стрельчатыми окнами и бойницами на крыше. Говорят, для строительства зданий в районе использовался так называемый штучный «пяточный кирпич». Название кирпич получил из-за способа производства: в специальные деревянные формы крестьяне босыми ногами втаптывали глиняную массу, которая затем высыхала и подвергалась обжигу. В результате такого способа изготовления кирпич обладал высокой прочностью, благодаря чему стены домов переживали не одно поколение своих счастливых владельцев без особых видимых повреждений. Интересно, внутри он так же хорош, как и снаружи? Впрочем, я ведь здесь не затем, чтобы давать оценку местным интерьерам, хотя, не скрою, безумно любопытно увидеть, что там внутри.

Как оказалось, нас уже ждали. Хотя, возможно, я себе льщу и здесь принято радушно встречать всех визитеров. Будем надеяться, хозяева не держат какую-нибудь опасную зверюгу, жадно поедающую тех несчастных, кому не посчастливилось получить приглашение на вечеринку. На всякий случай я решила не рисковать своим собственным здоровьем и проверить вероломство владельцев особняка, поэтому вежливо пропустила Дилару вперед. В конце концов, это их с Баркиароком идея. Его клыкастое высочество привлечь к эксперименту нереально, пусть его подданная рискнет. Вместо чудовища из темноты бесшумно выступила затянутая в черное мужская фигура. Мужчина стоял под раскидистыми ветвями плодовых деревьев и был совершенно незаметен, пока сам не пожелал выказать свое присутствие. Впрочем, как и мы. Он среагировал на открывшуюся в воротах калитку, но нас явно не видел, так как принялся удивленно озираться.

Дилара выступила вперед, изящным движением закинула плащ за спину, так что первым делом мужчине открылся глубокий вырез ее корсажа. Мужчина судорожно вздохнул и вытаращился на аппетитно приподнятые окружности. Его скомканное приветствие, состоящее преимущественно из бессвязных звуков, предназначалось явно выдающемуся бюсту бааван ши.

— О-о-о! А-а-а… Здрасьте… Вот…

Весьма многообещающее начало. Если остальные станут так же мямлить, опрос членов общества может затянуться на годы.

— Доброй ночи. Мы на собрание пришли. Надеюсь, оно здесь будет? Мы ничего не перепутали? Досадно, если явились не по адресу, — мило проворковала моя спутница, и по голосу я поняла, что она улыбается.

Мужчина перевел взгляд потрясенных карих глаз на клыкастую маску бааван ши, осторожно прочистил горло, откашлялся и выдавил:

— Собрание здесь. Но у нас в масках не принято…

— Ладно, — легко согласилась Дилара, чем вызвала у меня приступ легкого недоумения, перешедший в шок, когда бааван ши с видом балаганного фокусника сорвала мою маску.

Только шок не позволил одной пораженной вероломством спутницы некромантке высказать вслух всю нелицеприятную правду о сомнительном собрании вообще и вампирах в частности.

— Ой! А что это у нее с лицом? — вздрогнул мужчина.

Дилара царственным жестом освободилась от собственной маски и подарила мужчине ослепительную улыбку алых губ:

— Не обращайте внимания. Анна всегда так радуется.

Я чуть было не поинтересовалась, кто такая Анна и почему она решила возрадоваться, но встретила серьезный взгляд изумрудных глаз и поспешила прикусить язык.

— Да? — удивился мужчина. — А по мне, радость выглядит иначе. Я раз встретил бандитов в темной подворотне, так они именно так угрожали убить.

— Это все вампиры. Встреча с ними по-разному отражается на людях. У некоторых впоследствии часто случаются нервные тики. Может, вы нас все-таки проводите? На улице немного прохладно и хочется оказаться где-нибудь в теплом помещении, выпить горячего чаю.

— О! — преисполнился раскаяния мужчина. — Прошу прощения за мою неловкость. Кстати, меня зовут Сержио, рад приветствовать вас на сегодняшнем собрании. Почти все уже явились.

Новый знакомый любезно подал руку, но почему-то только Диларе, и торжественно, словно счастливый отец невесту к алтарю, повлек ее через сад к дому. Обо мне или забыли, или решили предоставить взрослой девочке шлепать сзади самостоятельно. Досадно, но пришлось обреченно ковылять следом за внезапно обретшей друг друга парочкой. Они мило ворковали о всяких пустяках, а я тихо злилась, что на таких неудобных каблуках, совершенно не помня дороги в злополучный дом, даже добраться до собственной лавочки не смогу — непременно заплутаю во тьме, и мой обглоданный бездомными собаками труп найдет утренняя стража.

У входа оказались белые мраморные, хорошо отполированные ступени, роскошные на вид, но совершенно не приспособленные для туфель на каблуках. Теперь понятно, почему на бал даму непременно должен сопровождать кавалер. Видимо, чтобы вовремя подставить крепкую мужскую руку. Беда в том, что кавалер имелся лишь у Дилары, что, в сущности, несправедливо. Она вон как замечательно передвигается, ей помощь вовсе не нужна. Чего не сказать обо мне, ковыляю как утка, которой медведь отдавил обе лапы разом. Дилара с Сержио скрылись за входной дверью, а передо мной встал нелегкий выбор: пройти весь путь на четвереньках, пока никто не видит моего позора, либо стиснуть зубы и попробовать совершить восхождение с минимальными потерями в виде травм конечностей. Впрочем, я нашла третий вариант: скинула туфли и прошлепала ногами, затянутыми в тонкий шелк чулок, по холодному мрамору. Если мне и суждено сегодня простудиться, пусть хотя бы это произойдет менее унизительным способом. Перед самой дверью напялила злополучные туфли, будь они трижды неладны, помянула «добрым» словом их умельца-создателя и лишь потом потянула на себя ручку массивной двери.

Вам когда-нибудь снился кошмар, в котором вы являетесь на вечеринку, и вдруг в окружении напыщенных, разодетых в пух и прах особ обнаруживается, что именно вас угораздило позабыть одеться. И вот стоите вы посреди бального зала, все смеются, а сбежать абсолютно некуда.

Я почувствовала себя участницей именно такого сна, лишь только дверь за моей спиной закрылась и я оказалась в полумраке коридора. Возникший словно из ниоткуда слуга молча снял с меня плащ и исчез в неизвестном направлении.

«Спер», — обреченно подумала я и дернулась было следом, но отчетливо поняла, что в своих туфлях его не догоню, и плюнула на это дело. Плащ вообще не мой. Какой смысл о нем переживать?

Стоило пройти вслед за Диларой и ее спутником сквозь арочный проем из коридора в комнату, чтобы собравшиеся в гостиной, как по команде, обернулись в нашу сторону.

Это была гостиная со всем, что полагается в гостиной богатого дома, — ярко пылавшим, несмотря на лето, камином, мягкими диванами и креслами с витыми золочеными ножками. Перед камином стояло кресло-качалка, в котором уютно расположилась пожилая матрона в пенсне в золотой оправе. Матрона неустанно стучала спицами, устрашающего размера чулок в красно-синюю полоску спускался на ее колени. Остальные дамы, одетые с консервативным шиком старых дев в мрачные платья с воротниками-стойками под самый подбородок, до нашего появления чинным манером пили чай. О чем явно свидетельствовал сервированный для чаепития изящный лакированный столик и маленькие белые чашечки дорогого фарфора, которые дамы держали не иначе как манерно оттопырив мизинчик. Весь их облик, включая гладко зачесанные назад и собранные в строгие пучки волосы, наводил на мысль о сборище старых дев и синих чулок, если бы не присутствие не менее чопорно одетых мужчин, которые с важностью государственных деятелей потягивали бренди, стоя возле камина и тихо переговариваясь между собой вполголоса. Для такого общества мы с Диларой оказались несколько нескромно одеты, о чем я и сообщила вампирше.

— Мы выглядим, как дешевые шлюхи, — прошептала я на ухо своей спутнице.

— Не говори глупостей, — отмахнулась бааван ши. — Не такие уж мы и дешевые.

Честно говоря, утешение так себе.

Наше появление произвело эффект разорвавшегося фаербола. Старушка в качалке подпрыгнула на месте, приземлилась на спицы, заверещала «убивают! караул!» и перевернулась. Почти все мужчины дружно принялись похотливо таращиться на оголенную вырезом грудь, один даже не заметил, как с его носа упало пенсне, другой наступил на стекла и не извинился. Женщины зажужжали рассерженными пчелами, что общество пострадавших от вампиров и бордель пока еще не одно и то же. Одна из дам истерично взвизгнула, что именно из-за таких распутниц, как мы, вампиры даже на приличных дам нападают.

Хм, интересная мысль. Это им срочно требуется разнообразие или просто уже остановиться не могут, отведав крови таких горячих девчонок?

Другая дама брезгливо поджала и без того тонкие губы и авторитетно заявила, что упыри вообще страдают удивительной формой безвкусия, раз зарятся на кровь исключительно таких распутных особ, как мы. Даже обличительно ткнула указующим перстом в нашу сторону — для пущего эффекта, видимо. Я не люблю, когда в меня тычут чем-либо, и уже подбоченилась, готовясь возмущенно заявить, что, коли ей угодно лишиться своего пальца, может и дальше пробовать тыкать в мою сторону, а я не из тех, кто запросто спускает это малознакомым людям, но Дилара меня опередила. Бааван ши она или вампир, но надо признать, скорость реакции у нее будь здоров.

— Дорогая, делая подобное заявление, вы хорошо подумали? — вкрадчиво промурлыкала она, но за кажущимся бархатом голоса ощущалось нечто твердое и острое, как вампирские клыки.

— Разумеется! — гордо фыркнула дама, тряхнув туго стянутым в узел пучком волос. — Я всегда думаю, прежде чем сказать, чего и вам желаю. И я вам не дорогая.

Дамы позади нее встали со своих мест и сплотились плечо к плечу, словно солдаты перед линией противника, чем еще больше позабавили мою спутницу.

— Исходя из вашего заявления как пострадавших от нападения вампира, вы либо причисляете себя к женщинам легкого поведения, либо добровольно сознаетесь, что на такую убогую жертву может позариться только совершенно обезумевший от голода упырь.

Вот это она сказанула — смело, жестко и от души. Вопреки моим ожиданиям, столь консервативные обладательницы твердых моральных устоев среагировали на слова Дилары не как группа монашек, получивших немыслимое, полное грубых, откровенных подробностей предложение от портовых грузчиков принять участие в оргии. Не было ни картинных падений в обморок, ни праведного гнева и воплей «да как вы смеете нас оскорблять!». Налетели как стая ворон на подобравшихся к гнезду кошек.

Надо отдать должное бааван ши — она быстро среагировала на случившееся и отвесила первой набежавшей даме такую знатную плюху, что нападавшая отлетела на товарок, смешав ряды атакующих. Я внутренне зааплодировала Диларе и в результате пропустила атаку одной из жертв вампирской агрессии. В мою прическу нагло вцепились цепкими пальцами, и мы с визгом, пинаясь, кусаясь, покатились по полу, отчаянно волтузя друг дружку. Шпильки полетели во все стороны, угрожающе затрещала ткань платья противницы. Впрочем, надо отдать должное мужчинам — они наконец перестали дружно изображать статуи, решили вмешаться в происходящее и растащили нас по углам. Моя соперница разжилась изрядным лоскутом кружева с моего выреза и гордо потрясала им, как добытым в бою вражеским скальпом. Я тоже не осталась без боевого трофея и с удовольствием вертела клок темных волос, выдранный в ходе борьбы.

— Ну что? — злобно фыркнула оппонентка. — Теперь тебе совсем нечем телеса прикрыть!

Я презрительно хмыкнула в сторону противницы. Глядя на беснующуюся, удерживаемую двумя мужчинами худосочную особу в скучном платье с высоким воротом, растрепанную, с практически оторванным рукавом и злобно сжатыми в узкую полоску губами, я пришла к выводу, что это, пожалуй, единственный шанс бедолаги оказаться в крепких мужских объятиях.

— Ладно, — мило улыбнулась я, чем немало удивила собравшихся. Конечно, не каждый день встречаются девушки, которые на порчу дорогого туалета отвечают позитивными эмоциями. — Зато декольте стало гораздо глубже и соблазнительней, а мушку лучше видно! — Мужчины все, как один, дружно воззрились на бархатное сердечко в вырезе платья. — А вот ты поосторожнее с волосами. Будешь запросто разбрасываться целыми клоками, что так гладко назад зачесывать станешь? Парик придется покупать и замшевую тряпочку.

— Зачем? — опешила моя противница.

— Лысинку с утра протирать, чтобы блестела.

— Ах ты, сучка крашеная! — взбеленилась та и забилась в руках мужчин с удвоенной силой.

— Отчего же, это мой натуральный цвет волос, — возразила я, кокетливо поправляя золотистые локоны безнадежно испорченной прически.

— Дамы, дамы! — примирительно начала старушка, чья филейная часть хоть и пострадала от неудачной встречи со спицами, но, видимо, пока не доставляла особого дискомфорта. Она дирижировала ими в такт словам, отчего вязание напоминало флаг парламентера, заставляя всех присутствующих невольно прислушиваться. Ничто так не повышает весомость аргументов, как наличие холодного оружия в руках. — Перестаньте вести себя как торговки с базара в нищем квартале! Вы же леди. Давайте возьмем себя в руки и постараемся вести себя подобающе.

Все дружно потупились, устыдившись собственного безобразного поведения. Я же расстроилась еще и оттого, что при всей своей воинской подготовке в реальности даже не вспомнила о приемах самообороны, смогла лишь выдрать клок волос и порвать рукав нападавшей, хотя вполне способна на большее, чем бестолковое царапанье и визги. Действительно досадно.

— Вам, дамы, — обратилась старушка к нам, — как гостям незваным и, более того, нежелательным, предлагаю покинуть наше собрание во избежание дальнейших недоразумений.

Под словом «недоразумение», полагаю, имелась в виду наша потасовка.

— И не подумаем, — спокойно откликнулась Дилара, умудрившаяся сохранить безупречный вид даже посреди полного бардака. Улыбка, тронувшая алые губы, приобрела хищный оттенок. — Разве вы могли подумать, будто мы нагло решили явиться без приглашения? Граф Номед де Дас, хозяин этого дивного особняка, проявил любезность, удостоив приглашением на замечательный вечер. Разве можем мы оскорбить столь любезного, гостеприимного хозяина и удалиться, даже не поприветствовав его? По-моему, это было бы верхом неприличия.

— Верхом неприличия, дорогуша, было являться сюда в таком непристойном виде, — змеей зашипела дама в сиреневом платье, но ее одернула одна из подруг.

— Хорошо. Думаю, ничего страшного не произойдет, если вы дождетесь графа и побеседуете с ним, — спокойно согласилась старушка. — Габриэлла, будь любезна, напои наших гостий чаем.

Одна из женщин презрительно фыркнула, но ослушаться не посмела и даже состроила приличествующую случаю гостеприимную мину. Ни дать ни взять актриса.

— А я могу проводить леди в дамскую комнату, дабы она смогла привести себя в порядок. В самом деле, не сядет же она за стол в таком виде, — вызвалась одна из дам, чьи каштановые волосы были так гладко зачесаны и настолько немилосердно стянуты в узел, что глаза казались выпученными. Ощущение усиливало гигантское пенсне в тонкой золотой оправе, чудом державшееся на ее носу.

Я хотела было возразить, хотя бы из чувства противоречия, выдав нечто вроде «очень даже сядет», но тут до меня дошло, что любезная молодая леди не кто иной, как переодетый Рэнделл Щен, обряженный в темно-синее женское платье. Ну ничего себе! Он-то что здесь делает, да еще в таком виде?

Ванная комната сияла чистотой белого, отполированного до зеркального блеска мрамора, позолотой кранов, ручек на встроенных и навесных шкафах. Я тут же попробовала покрутить вентили и чуть не завизжала от восторга, когда из крана хлынула вода. Здесь был настоящий водопровод! Наверное, у всех в этом элитном районе заведено это чудо магии. Представляю, сколько это стоит.

Рэнделл, наверное, напрочь лишен деликатности, иначе почему он вошел в дамскую комнату вслед за мной? Пусть парень выглядит как женщина, но под платьем он точно не изменился. Впрочем, плевать. Я всего лишь собиралась оценить причиненный внешнему виду ущерб и попытаться хоть как-то его исправить. В комнате оказалось сразу несколько зеркал, в которых можно разглядеть себя по пояс. Теперь в них отражалась одна чопорная девица в темно-синем, закрытом не по сезону платье, стянутыми в пучок каштановыми волосами и огромным, в пол-лица, пенсне в золотой оправе, непонятно каким чудом не падающем с тонкого носика на пол. Не иначе как магией прикрепил. Как нос вообще выдерживал подобную тяжесть? И еще в дорогой глади зеркала отражалась лохматая девица, одетая в рваное платье. Часть кружева с корсажа варварски вырвана, другая свисает безобразными лоскутами. К тому же тщательно наложенный Диларой макияж поплыл, и теперь смотреть на лицо было жутковато. Да-а-а, в таком виде не по собраниям расхаживать, а безлунной ночью под одеялом прятаться, дабы не пугать случайных прохожих.

— Ну и что ты здесь делаешь? — тоном гувернантки, заставшей свою воспитанницу в объятиях конюха, поинтересовался Рэнделл.

Впрочем, выглядел он точно как зануднейшая из гувернанток, а потрясающее пенсне сделает честь любой стрекозе. Я едва удерживалась от смеха.

— Забавно! Я могу задать тот же вопрос. Как тебя угораздило прийти сюда в женском платье? Кто-нибудь знает о твоей страсти к подобным переодеваниям? — в тон ему откликнулась я, ломая голову, как поправить свой внешний вид.

Ладно. Допустим, косметику можно просто смыть. Это самое легкое. Тем более что вода имелась в достаточном количестве, даже теплая — неслыханная роскошь. Плюнуть бы на все, расположиться наглым образом в ванной. Интересно, каково это — погрузиться в горячую, ароматную, пенную влагу в окружении мрамора, позолоты и зеркал.

— Что за пошлые намеки? — взвился Рэнделл. — Мой внешний вид просто острая производственная необходимость и к ориентации не имеет никакого отношения.

— Правда? — фыркнула я не столько от переполнявших чувств, сколько от воды.

Мыло, кстати, тоже оказалось на уровне — мылилось замечательно, ароматических масел не пожалели. Таким вымоешься и духами пользоваться не надо — дивный аромат сам впитается в кожу.

— Тогда объясни, какая такая служебная необходимость заставила парня обрядиться дамой?

— Полагаю, абсолютно та же, что вынудила скромную травницу примерить откровенный наряд дамы из высшего общества, — парировал он.

— А что? В столице действительно такое носят приличные леди? — От удивления я хлебнула воды и закашлялась. — Ну, они там вообще стыд потеряли… И все-таки, почему именно женщиной? Здесь мужчины тоже в наличии. Сама видела.

— Ангелла, если бы вы только видели, в чем высокородные дамы Диафеба позволяют себе появляться в обществе, лишились бы дара речи от удивления. А местных кумушек точно хватил бы удар, причем трижды. — Рэнделл услужливо подал мягкое пушистое полотенце, чтобы я смогла промокнуть лицо. — К твоему сведению, на собрание дамы являются только в сопровождении кавалеров. Из нас троих я — лучшая кандидатура на эту роль. Нарб вызвался меня сопровождать.

— Очень мило с его стороны. Только на роль дамы могли бы и меня пригласить, — спокойно заметила я, придирчиво разглядывая чистое лицо в зеркале.

А что? Хорошо отмылась. Теперь нужно что-то придумать с волосами, что в отсутствии расчески практически невозможно.

— Так мы и послали к тебе Роланда. Кстати, где он? Вы же должны были отправиться к фанатикам, разнюхивать об убийствах.

— Должны? — от удивления чуть не выдрала клок собственных волос и зашипела от боли. Вот так из-за мужчин и шевелюры лишиться можно. — Что значит — должны? А меня спросить забыли? Порядочные мужчины даму заранее предупреждают о выходе в свет. Чтобы она, по крайней мере, готова была. Или смогла отказаться. А что за фанатики?

— Это воинственно настроенная группировка. Грозятся всех вампиров Лероллии извести как вид. Впрочем, не только их. Но вампиров первыми. Они же не скрываются.

— И как успехи? Скольких уже извели?

— Не знаю. Вроде бы ни один вампир не пострадал. Пока только грозятся и к активным действиям не переходят.

— Тогда зачем к ним ходить? — недоуменно повела плечами я, отчего кружево на декольте призывно всколыхнулось.

Нет. С этим точно надо что-то делать.

— А чего сюда пришли? Пообщаться, порасспрашивать, что да как? Может, слышал кто-то чего? Кстати, фанатики только вампирам ничего плохого не делали, а любителей вампиров гоняют регулярно, часто до рукоприкладства доходит. Да, мы и к вампироманам собирались, но там шрамы показывать принято, а достоверные только у Нарба.

— Понятно, — кивнула я, хотя на самом деле ничего понятно не было.

Кроме того, что для такого маленького городка что-то многовато разных обществ развелось. Свихнулись из-за вампиров, что ли? Надо же, а я и не подозревала, что в Загорске полным-полно разных странностей, помимо травницы — некромантки по совместительству. Фанатики, которые вместо того, чтобы разбираться с вампирами, тиранят их жертв. Команда по расследованию убийств, которая мечется между различными группировками. Тычутся в стороны, как слепые щенки, хотя глупо полагать, что убийца вампиров, кем бы он ни был, в первую же встречу откровенно во всем признается. Если он не идиот, конечно. Но идиота, думается, уже поймали бы. Или нет? Может, это мы валяем дурака? Все ищут хитроумного злоумышленника, а поймать не могут, потому как преступник не так уж и умен. Ходит где-то там по ночам с дурацкой ухмылкой на лице, чертит свои пентаграммы, заманивает в них доверчивых вампиров, чтобы расчленить их со зверской жестокостью и вырвать их сердца. Стоп, эк меня занесло… Доверчивые вампиры, странные убийцы… Да-а, бессонные ночи отрицательно сказываются на здоровье даже некромантов.

— У тебя кинжал есть? Или гребень? — поинтересовалась я у Рэнделла.

Лично у меня не было ни того, ни другого, а нужны были позарез.

— А тебе зачем? — опешил тот. — Решила покончить жизнь самоубийством?

— Ага. И причешусь напоследок. Умру красивой, — саркастически хмыкнула я. — Не говори глупостей. Ритуальные самоубийства не в моем стиле. Я всего лишь хочу привести себя в порядок. Насколько это возможно.

Рэнделл выдохнул с явным облегчением. Неужели он и впрямь подумал, будто я способна проститься с жизнью из-за кучки куриц в черном? Да ни в жизнь не дождутся! Маг резким движением поставил правую ногу на мраморный край ванны и слегка приподнял край юбки, обнаружив весьма потрепанный кожаный сапожок вполне приличного размера. Я замерла. Величины зеркала как раз хватило, чтобы увидеть манипуляции лжедамы с одеждой и удивленно замереть. Не поняла. Он что, раздеваться собирается? Согласна. Горячая вода штука хорошая, и раз уж самой приходила в голову шальная мысль испытать здешний водопровод, грех жаловаться на других, но мог хотя бы подождать, пока я выйду. Впрочем, все оказалось куда прозаичней. Парень просто извлек из-за голенища тонкий стилет и подал рукоятью вперед. В очередной раз моя девичья скромность не пострадала.

— Извини, но гребешка нет.

— Что ж, с учетом обстоятельств, это больше, чем я могла рассчитывать, — вздохнула я, улыбнувшись ему в зеркале.

Если сама не прихватила с собой самого необходимого, глупо обижаться на других за то, что они не поступили иначе. Я безжалостно срезала разорванное кружево, отчего вырез стал казаться еще глубже, но хотя бы само платье перестало выглядеть, словно обноски, пришедшие в негодность. Пытаться привести в порядок такие волосы без помощи расчески — дохлый номер, но я все равно попробовала распутать пряди пальцами, но не преуспела. Осторожно промокнула область декольте влажным полотенцем, с тоской оглядела ссадины, слегка потрогала скулу и зашипела от боли. Надо будет смазать ее мазью от ушибов. С тех пор как связалась с вампирами, все время хожу битая. Настораживающая тенденция, как ни крути. Но в целом выглядела лучше, чем можно было ожидать.

— Ладно. Пойдем. Не можем же мы прятаться здесь вечно.

Рэнделл пожал плечами, принял стилет и деловито вернул его на место. Если его и посещали мысли о малодушном побеге с «милого» междусобойчика жертв вампирского внимания, он никак этого не показал. Интересно, для групп по расследованию подобные посиделки в порядке вещей? Вписались они очень гармонично, чего нельзя сказать о нас с Диларой.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Я вышла в освещенный магическими светильниками коридор… и тут же ткнулась лицом в черный бархат расшитого серебряной нитью камзола. Определенно мне сегодня везет на неожиданные встречи.

— Доброй ночи, — тихо приветствовал Рэнделл обладателя камзола и, судя по шуршанию платья, даже присел в реверансе.

Я рассыпалась в вежливых извинениях и сделала робкую попытку ретироваться, но не преуспела. Цепкая породистая рука с бесцеремонностью привыкшего к вседозволенности аристократа больно впилась пятерней в подбородок, вздернула слегка вверх. Лицо обладателя властной длани оказалось не менее породистым, хотя слегка уставшим, с отеками под глазами и дурным цветом кожи. Возможно, сказывался ночной образ жизни, или он просто не выспался. Это был еще не старый мужчина, встретивший свою зрелость, но которому до заката еще далеко. В холеную бородку клинышком уже предательски закралась седина, в длинных, до плеч, волосах цвета воронова крыла сверкали серебряные нити. Как показали дальнейшие события, я поняла, что выражение «седина в бороду — бес в ребро» имеет под собой некоторое основание.

— Надо же, какая пташка залетела ко мне на огонек! Ладно, позже ты мне расскажешь, кто именно из моих друзей решил скрасить мою ночную скуку в обществе синих чулок, чтобы я мог отблагодарить добрую душу.

Рэнделл позади меня пораженно охнул, но не проронил ни слова, чтобы защитить девушку, угодившую в беду. Ох уж этот мне сильный пол! Ни в чем нельзя положиться. Впрочем, тут обнаружилось, что неудобная поза, когда кто-то, больно впившись пальцами в подбородок, держит тебя практически на весу, совершенно не способствует мыслительному процессу. То есть сами мысли присутствовали, их даже было слишком много, только они метались в голове со скоростью застигнутых врасплох мышей, и сомневаюсь, что во всем Загорске сыщется достаточно ловкая кошка, чтобы ухватить хотя бы одну мерзавку за хвост.

— Молчаливая женщина — редкость еще большая, чем неожиданная встреча с жрицей любви в собственном доме. У меня есть дивная коллекция фигурок из разноцветного стекла в моей комнате, предлагаю ознакомиться с ними, пока я быстренько отделаюсь от дам и смогу присоединиться к тебе и твоей подружке. Кстати, забавный у нее наряд. От синих чулок, сидящих в моей гостиной, и не отличишь.

Единственное, что я вынесла из услышанного — что нас с Рэнделлом ошибочно приняли за женщин легкого поведения. И если в отношении меня этот вывод еще как-то можно было объяснить откровенностью наряда, то уж Рэнделл выглядел скромнее некуда. Каштановые волосы гладко зачесаны назад и стянуты в такой тугой узел, после которого голова у парня станет болеть минимум неделю. Противный высокий воротник наверняка колется, а огромное пенсне придавало ему жутковатый вид насекомого. Спутник молчал, а я почувствовала настоятельную потребность сказать или сделать что-нибудь, дабы выкрутиться из ситуации, потому ляпнула первое, пришедшее в голову:

— Мама всегда говорила: «Не все коллекции, которые мужчины предлагают осмотреть, в действительности того стоят».

М-да… Кажется, ничего глупее сказать невозможно. Но тут уж что смогла.

— Уверяю, эта коллекция не может не понравиться. — По губам собеседника неуловимой тенью скользнула улыбка. — Гарантирую.

Не то чтобы я имела привычку доверять гарантиям незнакомцев, распускающих шаловливые ручки, но не могла не вздохнуть от облегчения, когда цепкие пальцы перестали сжимать многострадальный подбородок. А это, согласитесь, не могло не радовать. Пока я судорожно пыталась как-то доступно объяснить, что коллекция стеклянных фигурок наверняка замечательная, но такая дилетантка вряд ли сумеет оценить ее по достоинству, мужчина перешел к активным действиям. Решительным жестом руки он остановил растерянный лепет.

— Ну, хватит глупостей, — заявил он. Нагло сгреб меня, хрупкую, в объятия и грубо притиснул к стене, заставив Рэнделла тихо ойкнуть от боли.

И мага можно понять. Именно его спина жестко встретилась со стеной, создав отличный буфер между дамским позвоночником и твердостью каменной кладки. Хоть маленькое, но утешение. Одно из немногих за сегодняшний вечер. Пусть крохотное совсем, но уж какое есть. Наш своеобразный сэндвич замер в ожидании. Рэнделл возмущенно сопел куда-то в мой затылок. Я с интересом ждала продолжения столь эмоционального начала, в глубине души надеясь, что аристократ не унизится до темпераментного срыва одежды с только что встреченных женщин и не решится уестествить их на полу в двух шагах от гостиной, полной приглашенных дам довольно строгих правил. Хотя… Кто разберет этих аристократов? Может, у них так принято. Одно ясно точно: если подобную картину узреют синие чулки, их стопроцентно хватит удар, и ни один целитель прибежать не успеет. Впрочем, даже ради мести я вовсе не готова на добрачную интрижку с мужчиной, которого к тому же вижу в первый раз. Пока я судорожно пыталась подобрать слова, чтобы деликатно донести окружающим эти мысли, мужчина перешел в наступление. Его нельзя винить — раз мы пассивно передали ему право действовать, он не подкачал.

Раньше я никогда не целовалась с противоположным полом. Не знаю, как так вышло. Может, дело в том, что я ожидала принца на белом коне, который спасет меня, словно принцессу от дракона, а с огнедышащими ящерами встретиться шансов меньше, чем породниться с правящей династией. В любом случае всегда предполагала, что узнаю момент, когда мужчина созреет для этого шага, и надеялась на собственную готовность. И вот момент настал. Вопреки ожиданиям, он не стал смешно отводить или закрывать глаза. У меня тоже вовсе не возникло подобного желания. Его лицо надвигалось с неотвратимостью заката, а мысли в моей голове метались, как мартовские зайцы. Рэнделл замер и перестал сопеть. И меня наконец озарило. В последний момент я просто резко дернулась в сторону, и переодетый в дамское платье маг получил страстный пылкий поцелуй, на который вряд ли рассчитывал со стороны мужчины. Надо же! При желании даже огромное пенсне не мешает возникшему чувству. А я-то, грешным делом, всегда опасалась, что носы способны все испортить.

— Хам! — не своим голосом взвыл парень. — Нахал!

И отвесил агрессору такую оплеуху, что бедняга не просто отлетел в сторону, но и чувствительно приложился виском об угол квадратного горшка с каким-то экзотическим растением, а затем мирно затих на полу.

— Молодец! — не удержалась от восклицания я. — Удар поставлен неплохо. Нарб тренировал?

— Нет, это получилось само собой.

Потрясенный парень вынырнул из-за спины и осторожно, на цыпочках, словно опасался разбудить лежащего без сознания мужчину, подошел ближе к распростертому телу и принялся разглядывать беднягу.

— Что ж, славно. Поздравляю с почином.

Может, в моем поздравлении прозвучали некоторые фальшивые нотки, но я же не в конкурсе на лучшую актрису года участвую. И вообще, если рассуждать логически, поверженный аристократ вовсе не моя проблема. Не я же его ударила за пустяшный поцелуй. Я спокойно поправила корсет; вырез от этого меньше не стал, поэтому пришлось перекинуть волосы вперед, надеясь хоть как-то прикрыть грудь. Ладно. Сделала, что могла. Надеюсь, Диларе удалось привести народ в гостиной в более благодушное расположение духа. Впрочем, если нет, ножки у меня всегда были быстрые, хотя с туфлями придется расстаться. На таких каблуках не больно-то побегаешь.

— Ты куда?

Вопрос Рэнделла застал врасплох.

— В гостиную, разумеется. Мы ведь не просто вечерок пришли скоротать, а дело делать.

— Стоп-стоп-стоп! — Маг проворно метнулся ко мне, схватил за талию и оттащил подальше от двери в гостиную. — Ты ведь не бросишь меня одного после того, что случилось?

— А что случилось-то? — Я сделала робкую попытку обойти распоясавшегося парня. — Ты любезно проводил меня в дамскую комнату, но это вовсе не означает нашей помолвки. И прекрати распускать руки. Я начинаю нервничать.

— Мы вместе отбивались от озабоченного маньяка, а это сроднит кого угодно. Знаешь, кто это? Граф Номед де Дас! Очень влиятельный при дворе вельможа. Ты должна помочь мне расчленить его и зарыть в саду.

Ничего себе заявление! А я-то, грешным делом, считала, что удивить меня уже не удастся. А парнишка-то маньяк. Кто иной решится вот так запросто предложить малознакомой девушке принять участие в расчлененке живого человека?

— С ума сошел?! Нет, я на это не подписывалась. И вообще… я кричать стану!

Я попыталась метнуться в сторону вожделенной гостиной, но проклятущие каблуки подвели, подвернувшись в неподходящий момент, низвергли обратно в крепкие объятия юнца. Я забилась раненой птицей, пытаясь пнуть побольнее или хотя бы тяпнуть сильнее.

— Прекрати!

— И не подумаю! — разъяренной кошкой фыркнула я, набирая в грудь побольше воздуха, дабы издать трубный рев попавшего в западню слона. Но парень коварно раскусил мои намерения и предупредил их, зажав рот рукой.

— Не вздумай кричать. Иначе я скажу, что это ты его так.

За что получил возмущенный укус крепкими девичьими зубами.

— Больно же! — тихо вскрикнул он и отдернул руку.

— Подлец! — высокомерно воскликнула я. — Я уж точно не могла этак его приложить. Так что свалить вину на меня не выйдет.

— Неужели? А я расскажу всем, что ты некромантка.

— Ах ты, маленький гаденыш, — рассерженной кошкой зашипела я. — Женщины не могут быть некромантами, это всем известно.

— А вот и не всем. Тем более что мне достаточно просто рассказать об этом, а уж слухи сами сделают свое дело.

Я замерла. Конечно, многие считают, что некроманток-женщин просто не существует. Возможно, мне даже удастся очистить свое доброе имя от глупой шелухи обвинений, но, как говорится, осадок-то останется. Не говоря уж о том, что все кумушки Загорска станут смаковать новость, добавляя все новые подробности. А это вовсе не входило в мои жизненные планы. Не хватало еще нездорового пристального внимания к моей скромной персоне. При известном желании и на солнце можно найти пятна, а уж обнаружить в поведении некромантки некоторые странности гораздо проще. Если раньше на них просто никто не обращал особого внимания, то после пикантной новости о моем ночном хобби любой поступок может вызвать массу толкований. А оно мне надо?

— Хорошо. Допустим, я прониклась твоим горем и преисполнилась к тебе невероятного сочувствия. Но даже в этом случае ума не приложу — каким образом могу тебе помочь? Пойми меня правильно, даже если забыть о том, что я — травница, а не мясник, и о разделке туш не имею совершенно никакого понятия, чем может быть полезна хрупкая девушка в такой грязной, тяжелой работе? Кстати, мясной магазинчик находится на углу моей улицы, и его хозяин любезно режет понравившийся кусок вырезки на порции. Согласись, подельница из меня никакая. Да и чем мы станем резать графа? У нас нет не только топора, даже перочинным ножом не запаслись.

Рэнделл задумался, видимо, эта часть плана вызывала в нем те же сомнения, что и у меня. Я поспешила развить успех. Так сказать, куй железо, пока горячо.

— Должна признать, нам сильно повезло, что на шум не сбежались гости. Предлагаю оставить все как есть и спокойно присоединиться к дамам в гостиной. Думаю, ни у кого не найдется веских причин связать двух хрупких девушек, посетивших дамскую комнату, и несчастье, случившееся с графом.

— А если все-таки свяжут? — все еще сомневаясь, нахмурился маг. — Нет, не вижу смысла так рисковать. Подними его.

— Сдурел?! — выпучила глаза я. — Как, по-твоему, я это сделаю? Он, по крайней мере, вдвое тяжелее меня! Я похожа на циркового силача?

— Я вовсе не прошу носить этого извращенца на руках, глупая ты девица.

— Тогда просвети меня, чего же ты хочешь? Не намереваюсь торчать здесь всю ночь, теряясь в догадках.

К тому же де Дас в любой момент может очнуться и возобновить свои поползновения в мою сторону. Сдается мне, на сей раз у него на руках будет гораздо больше козырей, чем просто подозрения в легкодоступности. Покушение на жизнь высокопоставленной особы — это вам не шутки.

— Подними его как зомби. Пусть ведет себя как обычно. Слышал, многие живые мертвецы совершенно не помнят не только обстоятельств собственной смерти, но и то, что она вообще приключилась. Завтра утром граф Номед де Дас просто не проснется. Даже если кто-то заподозрит что-то неладное в смерти еще не старого мужчины, то обвинить нас никто не сможет. Гостей в доме множество, а у графа столько врагов, жаждущих его крови, что на допрос каждого уйдет не одно столетие.

Что ж, логика в рассуждениях молодого мага присутствовала. И план, несмотря на его спонтанность, весьма хорош, но как во всех, даже самых гениальных планах, здесь имелось свое «но». Для того чтобы сделать из человека зомби, сначала необходима его смерть. Положа руку на сердце, я вовсе не была готова к хладнокровному убийству. Да, граф желал получить от меня не только поцелуй, но не прибег к открытому насилию, скорее стал жертвой нашего маскарада. Так что ненавидеть его было, в сущности, не за что.

— То есть ты хочешь его убить? — на всякий случай поинтересовалась я, потихоньку перемещаясь в сторону гостиной.

В конце концов, никакие неприятности не стоят человеческой жизни.

— Убить? Зачем? — искренне изумился Рэнделл.

Кажется, парнишка не так испорчен, как может показаться на первый взгляд.

— Просто зомби — они из мертвых людей получаются, а из живых ни один некромант зомби сделать не сможет.

— Хочешь сказать, он жив? — поразился живучести графа Рэнделл. — Ты уверена?

— Да. На все сто процентов, — заверила я. Чего-чего, а мертвеца от живого всегда отличить сумею. Лучше всякого целителя. — А ты об этом жалеешь?

Маг поперхнулся. По его худенькому молодому лицу промелькнули тени каких-то эмоций. Кажется, там присутствовала некая смесь неприязни с брезгливостью. Но не поручусь.

— Не то чтобы я сильно раскаивался по этому поводу, но граф вполне заслужил смерти, и сдается мне, не единожды.

— То есть?

Рэнделл понизил голос и с видом заговорщика придвинулся ближе.

— У нас в Академии о графе ходили жуткие слухи. Говорят, что женщины за ним толпами ходят, у него их целый гарем. Число дам постоянно меняется. Многие мечтают попасть в него, а те, кто покидают объятия графа, до того несчастны, что кончают жизнь самоубийством.

Хм… А мужик силен на любовном фронте. Впрочем, лично я никакого особенного обаяния не заметила, но тут, как говорится, на вкус и цвет… Если каждого мужика, до женского пола охочего, считать злодеем, то порядочных, пожалуй, даже в глубинке не сыщешь.

— А еще говорят, он черной магией увлекается.

— Бред! — не выдержала я. К демонам дипломатию. — Практиковать черные искусства запрещено. За это запросто на костер можно угодить. А он, как видишь, жив, несмотря на то, что ты приложил некоторые усилия, чтобы это исправить.

— Конечно, этого никто не может доказать, но как иначе объяснить тот факт, что ему более шестисот лет, а с виду едва за сорок перевалило.

— О, это как раз можно объяснить множеством причин. Во-первых, граф может вести здоровый образ жизни. Спорт, травяные отвары, здоровое питание.

— Да? И что же надо есть такого особенного, чтобы умудриться дожить до столь почтенного возраста?

— Согласна. Версия не выдерживает критики. Хотя… причиной долгожительства может служить, например, употребление крови вампиров. Говорят, у нее есть подобный эффект. Или граф может быть не чистокровным человеком, а где-то в далеком прошлом его прапрародительница спуталась, например, с эльфом. Вот кровь бессмертных и проявилась в далеком потомке.

— Или он, используя черную магию, вызнал у демонов секрет изготовления философского камня и теперь гонит эликсир бессмертия, а также попутно превращает свиней в золото.

Ну и фантазия у парня! Хотя его версия вполне имеет право на существование, только мудреная больно. У меня, конечно, не бог весть какой опыт в таких вещах, только инстинкт подсказывает, что все гениальное обычно очень просто. Чем сложнее решение, тем больше шансов, что что-то пойдет не так.

— Ладно. Допустим, граф действительно монстр. Что ты предлагаешь? — вопросила я, честно полагая, что при таком полете фантазии Рэнделл точно припас пару-тройку решений нашей проблемы.

— Я наложу на нашего хозяина сонные чары. Он мирно проспит до утра и будет, проснувшись, маяться жутким похмельем. Пусть подумает, что мы ему просто приснились. Только придется оттащить его в постель.

Надо признать, хорошая идея.

— И найти что-нибудь из спиртного, — добавила я.

— Правильно. Я тоже хочу что-нибудь выпить, — поддержал Рэнделл.

— Вообще-то я не это имела в виду. Неплохо было бы, если бы граф, проснувшись, обнаружил свою одежду залитой вином и наполовину пустой кубок возле кровати. Это дополнит картину.

— Согласен! — с энтузиазмом кивнул маг. — И все-таки сами тоже выпьем.

ГЛАВА 14.

Комнату графа нашли легко. Чудные фигурки из разноцветного стекла диковинной работы действительно присутствовали, в этом он нас не обманул. А вот доставить в спальню бесчувственного мужчину куда сложнее. К тому же хозяина дома угораздило расположить ее на третьем этаже. Чем объяснялся такой выбор, не знаю. Может, из окна вид особенно хорош, а может, просто удачная планировка комнат. Если коридор первого этажа освещался магическими светильниками, то на втором и третьем явно экономили — стены украшали укрепленные в специальных пазах факелы, пропитанные жиром. Лестница для прислуги не освещалась вовсе, и к тому же на ней напрочь отсутствовали перила. Если учесть, что оступиться в темноте на неосвещенных ступенях плевое дело, оставалось только догадываться, чем именно продиктованы подобные меры. Зато понятно, почему при транспортировке графа нам так никто и не встретился — люди берегут свою жизнь.

Комната графа была обставлена просто, без особых излишеств. Правда, кровать, на которую мы с дружным стоном облегчения свалили бесчувственное тело хозяина, оказалась необычно широкой. На ней запросто можно играть в прятки, и уж если кого-то потеряешь, на поиски уйдет неделя, не меньше. В этом свете насмешкой выглядел плотный, забранный витыми золотыми шнурами балдахин, чьи пурпурные, из тяжелого бархата складки должны были защищать спящего от ночного холода, когда дрова в камине уже прогорят. На самом деле надышать в пространстве над кроватью при опущенном занавесе смогут, наверное, лишь штук десять мужчин или случайно забредший погреться великан. Помимо камина и кровати имелся также стеллаж, на полках которого в свете факела многочисленными бликами заиграли стеклянные фигурки из коллекции, массивный шкаф, где граф, скорее всего, хранил часть своего гардероба, шкура какого-то животного, служившая прикроватным ковриком, и стол, на котором красовался затейливо украшенный эмалью подсвечник в три свечи. На красиво вышитой неизвестной мастерицей салфетке величаво, словно вельможа, окруженный свитой, расположился невиданной красоты хрустальный графин в окружении шести рюмок. В емкости плескалась жидкость темно-янтарного цвета — явно не компот.

Рэнделл умудрился поджечь свечи от факела и не спалить их разом. Искусство уникальное в своем роде и мне, к сожалению, не подвластное. Между тем маг метнулся в коридор — повесить факел обратно. Что ж, его таланты далеко не исчерпывались зажиганием свечей, еще он умудрялся всю дорогу нести массивный источник света и графа одновременно. Правда, и то и другое делал из рук вон плохо. В итоге честь тащить крупного мужчину в самом расцвете сил в большей степени легла на мои хрупкие девичьи плечи. Это безусловный минус. Но, учитывая, что мне досталась голова и пару раз я его все-таки уронила — ладно, больше, чем пару раз, — в этом были и свои плюсы. К тому же Рэнделл своим факелом спалил часть собственных волос и прожег нехилую дыру в штанах высокопоставленного вельможи. Пламя мы сбили без особых повреждений для бесчувственной персоны, но понятия не имею, каким богатым воображением должен обладать хозяин дома, чтобы объяснить метаморфозу со штанами завтра утром.

— Только не вздумай разливать вино по бокалам, — строго потребовала я, когда вернувшийся из коридора Рэнделл потянулся ручонками к графину.

— Это еще почему? — удивился он, кинув в мою сторону взгляд обиженного ребенка, которого мать лишила сладкого.

— Потому, любезный сообщник, что утром нашему милому хозяину сложно будет объяснить самому себе, почему он вечером пил из двух посудин разом. Разве что у него раздвоение личности и он об этом знает. Бедняге еще предстоит понять, отчего на его голове за ночь выросло дикое количество шишек, а штаны продырявились на весьма пикантном месте. Пожалей беднягу. У него и так с утра нашими общими стараниями будет жуткое похмелье.

— А ты не боишься? — мило, словно гостеприимный хозяин на светском рауте, поинтересовался маг, с видом знатока наливая янтарный напиток.

— Чего? Что граф очнется и предъявит счет за спиртное? Или даст такой пендель, что лететь нам до самой столицы?

— Нет. После моего заклинания ему сильно повезет, если проснется к полудню. Просто бытует поверье: тот, кто пьет из бокала после тебя, узнает твои мысли.

— О, вот как! Не знала… В таком случае, думаю, будет справедливо предоставить нашему очаровательному хозяину право выпить первый бокал. Вторым, разумеется, выпьешь ты.

— Это еще почему?

— Вдруг напиток слишком крепкий и я быстро захмелею? Посмотрю на тебя и смогу рассчитать свои силы.

Сказано — сделано. Одежду де Даса щедро обрызгали алкоголем, немного влили в рот, но чисто для небольшого послевкусия, чтобы, проснувшись, не удивился отсутствию характерного привкуса во рту. Правда, запах напитка настораживал. Я не часто пью вино, но обычно оно пахнет иначе.

— Слушай, а ты уверен, что это точно вино? — спросила я, с подозрением принюхиваясь.

— Лучше. Это коньяк!

— Врешь. Помеси лошади и яка не бывает. А если бы и была, то из чего там вино гнать? Из крови, что ли?

— Необразованная ты некромантка, — хихикнул Рэнделл. — Коньяк — это не животное, а хитроумное изобретение торговца винами. Как-то наш король Лексус Третий решил повысить пошлину на ввозимое фраказское белое вино. Разумеется, ее брали с каждой ввозимой бочки. Но хитроумный фраказский герцог Коньяк, чьи виноградники славятся как раз отменным белым вином, решил проблему с изяществом, присущим его хитроумной светлости. Он соорудил на своих заводах нечто вроде перегонного куба, с помощью которого сгустил вино, а полученную жидкость спокойно экспортировал в Лероллию. В Диафебе жидкость разводили водой и получали снова белое вино. Однажды кто-то попробовал неразбавленный состав, пришел в неописуемый восторг, и теперь у аристократии модно пить новый напиток, закусывая его лимоном. Говорят, так особенно раскрывается сам вкус и букет коньяка.

— А по мне так пахнет клопами. Пойми меня правильно, обычно я не имею привычки обнюхивать насекомых, но думаю, запах примерно такой же.

Рэнделл с интересом принюхался к напитку.

— Действительно, запашок довольно странный, — слегка сморщив нос, отметил он.

— Будем надеяться, что хотя бы хваленый букет не подкачает. — И кинула в сторону молодого мага красноречивый взгляд, мол, давай, смертник, начинай свой опасный эксперимент.

Рэнделл оказался парнем не робкого десятка. Он смело влил в рот щедрую порцию напитка и дико вытаращил глаза, надо полагать, от восторга. Еще он делал какие-то странные знаки, значение которых я ошибочно расценила как крайнюю степень удовольствия, не поддающуюся описанию. И тогда я совершила еще одну ошибку: сделала глоток. О ужас! По горлу словно протанцевало с десяток огненных саламандр, затем я ощутила себя драконом, готовым изрыгнуть изо рта пламя. Глаза наполнились слезами, а горло перехватило так, что я, казалось, не могла вздохнуть целую вечность. Ну, если такое принято употреблять в высшем обществе, они все еще большие извращенцы, чем я о них думала.

Впрочем, здесь маг оказался на высоте. Он шустрым паучком прошуршал по комнате, бесцеремонно разбрасывая ненужные вещи, и прежде чем я умудрилась сделать-таки долгожданный вздох, извлек откуда-то из закромов графа желтобокий лимон, сахарницу и нож. Молодой маг ловко нарезал красивые кружочки цитрусового плода, посыпал сахаром и предложил мне. Что ж, хуже уже точно не будет, здраво рассудила я, засовывая фрукт в рот.

— Похоже, граф де Дас ужасный человек, — прохрипел Рэнделл.

— Почему ты так считаешь? — осведомилась я, заглатывая скудную закуску.

— Просто настолько отвратительный вкус могут иметь только самые ужасные помыслы.

И мы рассмеялись.

После второй рюмки напиток богачей показался не таким уж противным, а лимончик пришелся как раз кстати. Только вот Рэнделл как-то весь сник, закручинился, уронив буйную голову на руки, и даже пустил слезу.

— Что с тобой? Как выпьешь, расстраиваешься, о смысле жизни вспоминая? — поинтересовалась я, отправляя в рот второй кусочек лимона.

Не то чтобы меня и впрямь интересовала причина душевных переживаний молодого мага, просто мы только что вместе тащили бесчувственного графа на третий этаж, а это пусть и не сделало нас родственными душами, но требовало хотя бы элементарного сочувствия к подельнику.

— Да вот сижу и думаю… А вдруг он уже того?.. — скорбно всхлипнул маг.

Странно, но даже в такой позе чудовищное пенсне не упало и даже не съехало на кончик носа, не сбилось набок. Точно, магия.

— Чего того-то? — непонимающе нахмурилась я.

— Того… — многозначительно округлил глаза он. — Преставился. А мы тут расположились вокруг его стола, без спросу коньяк его дорогущий кушаем, да лимоном заедаем.

«Как будто мы его спрашивали, когда по аристократичной морде били, чары сонные накладывали да в постель тащили», — подумала я, но озвучивать мысли не стала. Чего человека зря расстраивать. И так убивается, сердешный.

— Да жив наш хозяин. Что ему сделается?

— Откуда знаешь? — покаянно всхлипнул маг. — Это ты меня так утешить хочешь.

Я тяжело вздохнула. Я — некромант и с первого взгляда отличу мертвого человека от живого. А как это происходит, самой себе объяснить не могу, не то что посторонним людям.

— Ладно. Откуда ты знаешь, что граф мертв? Ты ведь можешь это проверить.

— Проверить? Как? — искренне изумился маг.

— Ну, я не знаю. Зеркальце там к носу поднести. Если запотеет — жив.

— Зеркальце! — радостно завопил Рэнделл, чуть не опрокинув стол.

Надо отдать мне должное — коньяк я спасла, а вот с лимоном не повезло. Блюдце не разбилось, и то хорошо. Ладно, быстро поднятое не считается упавшим. Интересно, и что это меня так шатает? Не иначе как в голове графа царит полнейший разброд и шатание. А как еще объяснить тот факт, что я опьянела всего с двух бокалов сгущенного каким-то хитроумным виноторговцем вина.

— А зеркальца у меня нет, — растерянно, даже немного обиженно молвил маг.

— Точно нет? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Абсолютно, — тихо вздохнул он. — Дорого же.

А он прав. Зеркало любого размера действительно не каждому по карману. А уж маленькое дамское, что носят модницы в сумочке, тем более. Но на мага больно смотреть — так переживает, бедняга.

— Ну так прояви фантазию.

— Легко сказать… А как?

Глядя в эти серые глаза, в которых чуть не через край плещется надежда, сложно ответить резкое «иди к лешему со своими глупостями». Проклиная себя за мягкосердечие, а судьбу за коварство, благодаря которому я оказалась в столь глупом положении, тем не менее предложила:

— Попробуй свечу поднести. Пламя легкое, непременно заколышется от дыхания. Еще можно тряпочку ему на лицо положить. Если вздыматься будет — дышит.

Рэнделл просиял, как новый магический светильник. И принялся действовать с энтузиазмом гончей, учуявшей след дичи. Через несколько секунд лицо графа покрыл тонкий слой воска с трех свечей. Результат мага не удовлетворил, и он решил подстраховаться с помощью носового платка, шустро раскопанного в недрах шкафа. Не поручусь, что в результате активных поисков клочка ткани гардероб графа остался в целости и сохранности, без восковых пятен. Но конечный результат мага вполне удовлетворил, и следующую порцию коньяка мы употребили за здоровье нашего любезного хозяина, такого немногословного и крепко спящего.

Впрочем, даже следующий бокал не решил психологических проблем. Коньяк скользил внутрь все лучше, а настроение Рэнделла становилось все хуже. Похоже, что маг принадлежал к той категории мужчин, которым спиртное в принципе противопоказано.

— Ну, что еще случилось? — с изрядной долей раздражения поинтересовалась я, когда миловидное лицо приняло выражение обиженного несправедливостью бытия брошенного котенка.

— А вдруг он задохнется? — робко пролепетал он.

— Кто? — опешила я.

— Граф, — трагично всхлипнул Рэнделл и сделал приличный глоток коньяка. Между прочим, вне очереди.

Непростительное свинство с его стороны.

— Отчего бы ему это делать? Вон как славно посапывает.

— Оттого, что платок довольно плотный, ему наверняка трудно дышать, — не унимался Рэнделл.

Просто удивительный приступ человеколюбия для человека, который сам вырубил хозяина дома, усыпил его заклинанием, облил дорогим спиртным, закапал лицо воском и прилепил сверху платок. Кстати, сомнительной чистоты.

— А что мешает тебе снять злополучную тряпку и забыть об этом?

— Думаешь, я не пробовал? У него все лицо закапано воском, платок прилип намертво. Никакое заклинание не заглушит боли от потери всей растительности на лице.

Хм, логично. Похоже, утро у графа будет то еще. Мне его почти жаль. Но даже грядущие несчастья малознакомого мужчины не искупят того факта, что мне пришлось тащиться ночью на собрание полубезумных теток, нацепив развратное платье, корсет которого и сейчас больно впивается в беззащитные ребра. Впрочем, алкоголь несколько притупил чувство дискомфорта.

— Просто проковыряй в платке пару дырок и успокойся, — предложила я.

— Хорошая идея, — просиял Рендэлл. — Где-то я видел маникюрные ножницы…

И он действительно не просто нашел ножницы, но и умудрился провертеть дырки в платке и почти не поранить графа. Что ж, мужику хоть в чем-то должно было повезти. И Рэнделл успокоился. Так что дальнейшее распитие коньяка прошло в дружеской атмосфере. Мы пили, граф храпел, а лимон казался все более приятным. Но напиток оказался гораздо коварнее, чем мы ожидали. Или это мысли графа были такими странными, что теперь в глазах двоилось, а оторвать пятую точку от стула стало практически невозможно.

— Знаешь… — критически осмотрев пустой графин на наличие остатков спиртного и заметно затосковав, не обнаружив искомого, начал маг. — Я тут… подумал…

Простая фраза, а уважения к магу прибавила. Лично я пребывала в блаженном состоянии, когда мысли текут медленно, неторопливо, словно кленовой сироп с ложки в блюдце с мороженым. Несмотря на некоторые вспышки прояснения, в целом моя мыслительная деятельность неуклонно стремилась к нулю, а тело мечтало принять горизонтальное положение.

— Молодец! — искренне восхитилась я.

— А что, если Номед де… — Рэнделл замешкался, подыскивая слова. — Забыл… Короче, граф все-таки вспомнит про нас… Он ведь точно… того… рассвиреп-п-пеет.

— Да… Его трудно винить.

— Точно… Но ты не представляешь, он такой… такой влиятельный. — Голос мага упал до трагического шепота. — Он… испортит нам жизнь!

И парень разрыдался, размазывая слезы по лицу и звучно сморкаясь в подол платья. Не знаю, в чем тут дело. Может, в том, что я терпеть не могу чьих-то слез, но тут меня озарило. Может, по моему блондинистому виду и не скажешь, но иногда в мою голову приходят гениальные идеи. Надеюсь, это была одна из них.

— Кажется, ты упоминал о том, что графа… обвиняли в занятиях ч-черной магией? — торжественно изрекла я, пытаясь удержать мимолетную идею за хвост.

— Да, — с надрывом всхлипнул Рэнделл. — Но ничего не доказали.

Не доказали, и ладно. В принципе, я же не собиралась тащить графа в верховный суд магов, вереща на весь Загорск о его темных делишках. Зато дома у меня имелся замечательный амулет из тех, что выбросить жаль, а использовать по назначению нереально. Амулет достался по случаю, относился к изделиям темных искусств, для чего предназначен — не понятно, и заряжен едва ли наполовину. Вещь делалась не мной, я ее не использовала, так что отпечатков моей ауры на ней не было. Даже если ее найдут в саду хозяина этого чудного особняка, источник его появления никогда не обнаружат. А уж доставить дивную вещицу с шумом мне вполне по силам. Мое лицо озарила улыбка предвкушения.

Сказано — сделано. Стоило мне закрыть глаза и сосредоточиться на желаемом, как одна из летучих мышей-зомби залетела в дом на кладбище, сцапала лапками амулет и выпорхнула в окно. Где-то на грани сознания я чувствовала, как маленькие кожистые крылья усердно работают, неся мохнатое тельце посланницы все ближе к цели, в то время как граф Номед де Дас мирно сопел в собственной постели и вовсе не ожидал новую гостью, пусть и очень скромных размеров. Теперь оставалось только набраться терпения. Но кто сказал, что мы обязаны предаваться томительному ожиданию в спальне вельможи? Коньяк уже выпит, лимон съеден, — нас здесь ничего не держит. Пора бы и честь знать. Думаю, экстренно покинуть особняк, его владельца и дивный сад гораздо проще, находясь внизу, а не на третьем этаже. Эту гениальную мысль я поспешила донести до своего случайного собутыльника и по совместительству соучастника в покушении на графа.

— Хорошая мысль! — восторженно подхватил маг и, не откладывая дело в долгий ящик, тут же взгромоздился на подоконник, чем вызвал во мне сильное чувство недоумения.

— Какого демона ты изображаешь привидение в окне? — голосом, далеким от определения «милый», поинтересовалась я.

— Собираюсь спускаться вниз, — пьяно хихикнул он.

Я хотела заметить, что для безопасного спуска нормальные люди предпочитают пользоваться лестницами. Некоторые могут счесть это банальным, я же нахожу этот метод гораздо более эффективным, чем прыжок с третьего этажа в неизвестность. На такое может решиться разве что совершенно безумный маг. Так как в глазах у меня все еще двоилось, пара спятивших Рэнделлов выглядела жутковато.

— С ума сошел? — ласково поинтересовалась я. — Согласна, нужно быстро убраться отсюда. Но зачем такие крайности?

— Если ты не заметила, внизу расположились гости графа, а так можно покинуть дом незаметно.

— Незаметно?! — почти сорвалась на крик я, и меня можно понять. Сегодняшний вечер дал минимум дюжину поводов для истерики. — По-твоему, покинуть дом, выпрыгнув вниз с такой высоты в кусты роз, или что там у него растет, — это тихо? К тому же мы наверняка разобьемся, а в мои планы точно не входит радовать собравшихся в гостиной кумушек своим внезапным самоубийством. Назло им проживу лет сто и еще простужусь на их похоронах.

Рэнделл вальяжно облокотился о раму окна и вперил в меня взгляд серьезных серых глаз, смотревшихся сквозь стекла пенсне непомерно большими.

— А знаешь, ты права. Пожалуй, не стоит впадать в крайности. Попробуем тихонько проскользнуть мимо гостиной. Авось не заметят.

И только я хотела перевести дух, как оконная рама распахнулась, и маг с воплем вылетел в проем. Ну, все! Если этот придурок убился насмерть и оставил меня расхлебывать проблемы в гордом одиночестве, просто не знаю, что с ним сделаю. В этом случае смерть для него далеко не конец.

Частично протрезвев, я кинулась к окну и высунулась наружу, рискуя последовать за магом. Разглядеть что-либо в темноте в густых кустах у стены дома не представлялось возможным. В любом случае распростертого тела внизу я не заметила.

— Эй! Ты там живой? — тихонько крикнула я.

Кусты затрещали, и приглушенный голос мага неуверенно откликнулся:

— Кажется, цел… Спускайся!

— Хорошо, — обрадованно кивнула я, совершенно позабыв, что в такой темноте жест явно не виден.

Все-таки граф точно экономил на освещении собственного сада.

— Только я спущусь по лестнице. Ладно?

Что ни говори, а некоторые сомнения в своей удачливости были. Например, сомневаюсь, что когда-либо смогу летать, карабкаться по стенам, словно паук, и пережить падение с третьего этажа без особого ущерба для своего хрупкого девичьего тела. А впрочем, в одном все-таки повезло: все слуги были заняты обслуживанием гостей, и черная лестница оказалась все так же пуста. Никто даже не выглянул проверить, кому это вздумалось шастать с факелом в столь неурочный час. Миновать же гостиную оказалось и того проще. Между комнатой, где пили чай и потягивали вино гости и дверью парадного крыльца существовал коридор, чья благословенная темнота помогала, незаметно проскользнув мимо, покинуть дом. Чем я, разумеется, и воспользовалась.

Ночной сад принял меня в свои объятия, полный особенных шорохов, запахов и звуков. Здесь шла своя, отличная от дневной, жизнь. Цвели ночные фиалки, стрекотали кузнечики, кусты, подстриженные в виде разных животных, во тьме казались замершими, готовыми в любой момент наброситься, монстрами, шерсть которых ласково трепал теплый летний ветер, усиливая сходство. Пусть разум четко знал, что никакой шерсти нет и в помине — есть листья, ветки, — но тем не менее было немного жутковато. Впрочем, не настолько, чтобы храбрая маленькая некромантка смогла отказаться от поисков одного выпавшего из окна мага. Оставалось узнать, как это сделать. Казалось бы, чего проще? Я знаю, откуда низвергся Рэнделл — из окна спальни графа Номеда де Даса на третьем этаже. Это, несомненно, большой плюс. А минус — то, что совершенно не помнила, с какой стороны особняка располагалась опочивальня хозяина, а значит, понятия не имею, как разыскать нужные кусты. Я набрала полные легкие свежего ночного воздуха, чтобы позвать мага по имени, как это делают в лесу, когда кто-нибудь потерялся, но передумала и выдохнула. Действительно, глупо орать дурниной, когда только что приложила такие усилия, чтобы остаться незамеченной.

Оставался лишь один способ: обойти дом вокруг. Глядишь, маг и отыщется. Один шаг с дорожки в сторону — и мои каблуки немедленно погрузились в землю. Видимо, создатель обуви не предполагал прогулок по ночным садам. Возможно, он вообще не романтик и принципиально против любых пикников. Ладно, Всевышний с ним. Все равно обувь неудобная. Я сняла туфлю и попробовала землю. Отчего-то казалось, что откуда-то из глубин травяного газона непременно выползет змея и тяпнет совершенно беззащитную ногу. Шелковый чулок — плохая защита от укуса, а противоядия у меня нет. Стоп. Так можно всю ночь простоять, а это уж точно не входило в мои планы. Земля оказалась сырой и холодной от росы, но идти было можно. Стянула вторую туфлю и, осторожно ступая, прокралась вдоль стены. В некоторых местах кусты разрослись так, что нечего было и думать разглядеть в них что-либо. Пришлось отломить толстую ветку (надеюсь, декору сада не нанесен невосполнимый ущерб) и тыкать ею в особенно густые заросли. Так мною были вспугнуты пять кошек, три садовые крысы, два ужа и один сыч. М-да. Результат был, но не совсем тот, на какой рассчитывала.

Как только я в очередной раз погрузила палку в особенно густые кусты, раздался раздраженный мужской голос:

— Какого черта ты здесь делаешь? Убирайся отсюда!

Голос явно не принадлежал Рэнделлу. Ладно. Сложно обвинять человека в грубости, если только что ткнула в него здоровенной палкой, но я все-таки попыталась:

— Эй! Я дико извиняюсь, что ударила вас, но нельзя ли чуть-чуть повежливей?

— Прекрасно. Ты пришла не одна?

Я задумалась. С одной стороны, неизвестный в кустах ничего не спрашивал и ответа вроде бы не ждал. А с другой — хорошенько огрев человека, нужно хотя бы попробовать наладить с ним диалог и убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем продолжать поиски мага.

— Да, не одна, — согласилась я. — А ты там один?

Прекрасный вопрос. Надо же узнать предположительное количество пострадавших от последующих розысков.

— Ты говорила, что в саду точно никого не будет, а между тем какая-то ненормальная общается со мной из-за кустов.

«Это я-то ненормальная?!» — мысленно возмутилась я. Вот и пытайся после этого быть вежливой! Преисполнившись решимости, я продиралась сквозь густые заросли под аккомпанемент рвущейся материи и без того испорченного платья. Вот сейчас приду и объясню неизвестному пока оппоненту, как нехорошо критиковать умственные способности неизвестной девицы, которой к тому же не был официально представлен. То, что с палкой наперевес редко кому удается выглядеть адекватным, волновало мало. В конце концов, сейчас глубокая ночь, я нахожусь в саду мужчины, которого мы на пару с Рэнделлом оглушили. Мало ли какие сюрпризы могли ожидать по ту сторону кустов! Не все в состоянии воспринимать критику в свой адрес спокойно. В этом случае аргумент в виде дубины мог охладить пыл скорого на расправу оппонента. Впрочем, вариант взвизгнуть, метнуть в лицо туфли и задать деру мною тоже рассматривался.

Из кустов удалось выбраться с небольшими потерями. По крайней мере, хотелось так думать. Меня ждал сюрприз… На меня уставилась примерно дюжина внимательных глаз. Бледные лица, добротная, немного не по сезону одежда, выжидательное спокойствие нежити. Вампиры, леший их подери… Вот кого аргумент в виде палки вряд ли впечатлит. Экстренно изготовить кол не удастся, да и чтобы запросто вогнать его в противника силенок, пожалуй, маловато.

Я хотела спросить «какого демона вы собрались здесь в таком количестве?», но удалось выдавить лишь потрясенное «здрасьте», с улыбкой, перекосившей лицо. План спастись бегством, тихо пискнув, скончался. Ничего нет глупее — бегать с вампирами наперегонки, все равно догонят, а спрятаться совершенно негде. Немного утешало, что на всех такой маленькой некромантки не хватит. Впрочем, так себе утешеньице. На двоечку по десятибалльной шкале.

— Ой, Гелла, а я тебя жду-жду! — послышался жизнерадостный голос Рэнделла откуда-то из соседних кустов, и из переплетения ветвей вылез маг.

Ну что ему стоило обнаружиться раньше? Он отряхнул местами рваное платье, поправил слегка сбившееся набок пенсне и с удовольствием обозрел собравшихся на газоне.

— Здрасьте, — нервно проблеял он, явив этим потрясающее единодушие со мной.

— И вам здоровья и долголетия, — мягко промурлыкала одна вампирша, чье стройное тело, обтянутое темным бархатом, наводило на мысль, что при жизни дама была эльфийской полукровкой. Серебряный оттенок длинных волос только утверждал в этом предположении.

Розовый язык вампирши медленно скользнул по безупречным губам, слегка задержался на удлинившихся клыках. Интересно, если не бросились сразу — это хорошо или плохо?

— Как мило с вашей стороны зайти в гости! Действительно, какой междусобойчик без небольшого перекуса, — вкрадчиво молвил один из вампиров и подозрительно быстро оказался у меня за спиной.

Холодные пальцы по-хозяйски легли на обнаженную кожу плеч, вызвав нервный озноб. Пожалуй, я уже готова к небольшой безнадежной пробежке с воплями и визгами: «Помогите! Убивают!».

— Они принадлежат мне, — твердо заявил женский голос, и я с удивлением узнала Дилару, чье присутствие оставалось до этого момента незамеченным.

— Оба? — недоуменно поинтересовалась полуэльфийка.

Бааван ши неопределенно повела плечами:

— Да. Оба. И делиться я точно не намерена.

— Какой непростительный эгоизм, — вздохнул мужчина где-то в районе моего затылка, обдав кожу под волосами холодным дуновением. Сильные пальцы с интимностью любовника слегка поглаживали плечи. Кажущаяся нежность с легкостью могла закончиться несколькими переломами, если обладатель холодных пальцев этого пожелает. — Да, какой эгоизм — лишать нас сладкого.

— Лайнол, ты не много потеряешь, — презрительно фыркнул кто-то из вампиров. — Судя по всему, обычно привередливая Дилара докатилась до перекуса шлюхой и трансвеститом. Кстати, от них несет, как из винной бочки. Что так? Баркиарок перестал снабжать подданных провиантом?

«Это я-то шлюха? — мысленно возмутилась я. — А сами всего лишь мертвецы, изображающие из себя по ночам светское общество». Разумеется, вслух я этого не сказала. Руки вампира все еще находились в опасной близости от беззащитной шеи. «Не теряй головы», — говаривала моя матушка. Вряд ли она имела в виду именно подобную ситуацию, но к чему рисковать. Этот вампирюга оторвет голову и не поморщится.

— Свистит? Кто тут свистит? — недоуменно вопросил Рэнделл.

Но его проигнорировали.

— Что поделаешь, — скромно потупила изумрудный взор бааван ши, — люблю, знаете ли, перекусить на сон грядущий чем-нибудь нетрадиционным, чтобы с приправами и коньяком в крови. Непередаваемый букет, знаете ли.

Все вновь дружно уставились на нас, и в этой поразительной сплоченности чувствовалось нечто определенно плотоядное. «Ну, все. Сейчас будут жрать», — с тоской подумала я. Холодные длинные пальцы вампира в очередной раз настойчиво погладили плечи, то ли массируя, то ли удерживая на месте.

— Так свистит-то кто? — снова вклинился Рэнделл.

Пришлось одернуть чересчур любопытного мага. Нельзя же быть таким настырным, когда окружающие сплошь монстры. Мне, например, тоже очень интересно значение слова «трансвестит», но интуиция подсказывала, что сейчас не время пополнять словарный запас. Тут бы ноги унести.

— Твой приятель такой любознательный, — многозначительно заметил вампир за спиной, выделив слово «любознательный» так, словно это какая-то шутка, известная в своем кругу, а посторонним ее смысл непонятен.

А мне-то какое дело? Я вообще не люблю всякие ребусы, загадки и шарады. Я бы пожала плечами, но вампир никуда не ушел, его руки все еще по-хозяйски возлежали на мне. И что он привязался? Шел бы к Рэнделлу — он маг, а кровь магов гораздо ценнее для вампиров, чем обычная. Это всем известно. Но кровосос отчего-то предпочитал мое общество, чем сильно нервировал.

— Дилара, дорогая. — Один из вампиров бесшумной тенью скользнул к бааван ши. Она не вздрогнула, ничем зримо не высказала своего недовольства, но в воздухе ощутимо разлилось напряжение, как перед грозой — вот-вот грянет гром, сверкнет молния. Главное, чтобы в нас не угодило. Молнии же не выбирают, в кого шарахнуть. — Тебя разве не учили делиться?

— Кенай. — Голос Дилары прозвучал резко, как удар кожаного хлыста. — Ты на чужой территории, да еще набрался наглости требовать раздела добычи? Вас вообще здесь быть не должно.

— Действительно, не должно, — спокойно согласился тот. — Это ли не свидетельство слабости твоего принца? На его территории хозяйничают посторонние, а он либо не в курсе, либо ничего не может с этим поделать.

— Глупости. У Баркиарока нет слабостей, — уверенно отозвалась бааван ши.

— Как это мило, — нежно выдохнул в мои волосы стоящий сзади вампир. Мне показалось, или в воздухе действительно расплылся устойчивый запах тлена и засохшей крови? — Баркиарок слаб, откусил большой кусок и не знает, что же с ним дальше делать, а ты продолжаешь хранить ему верность. Не пойму, глупость это или наивность?

Ответ на этот вопрос мы так и не узнали. Маленькая странница с кожистыми крыльями донесла наконец свою ношу до пункта назначения и бросила амулет в кусты сада. Я ошиблась, если вокруг центра Загорска и была магическая защита, она либо была бесшумной, либо вовсе не сработала на столь мелкий предмет. Зато граф точно не поскупился, что странно, ведь его подозревают в занятиях черной магией. Сигнализация взвыла, как сто кобелей разом, оглушив и заставив вздрогнуть даже вампиров.

— Это что еще такое?! — неприятно взвизгнула вампирша.

— Это значит, что мы загостились, — без тени паники заметил вампир за моей спиной. — Дорогая… — Его пальцы слегка сжали плечи, напоминая о своем существовании, будто о присутствии хищника можно забыть. — Сожалею, но нам придется расстаться. Сейчас не время для еды навынос. Но ты не волнуйся, мы непременно встретимся. Обещаю.

Это-то и пугало — до нервного тика, до предательской слабости в коленях и мурашек по телу. Настолько, что я не сразу поняла, что сзади уже никого нет. В этот момент на плечи опустилась теплая материя плаща.

— Гелла, перестань изображать собственную статую. Бежим! — крикнула Дилара, и мы кинулись к воротам.

Рэнделл последовал за нами, путаясь в юбках, хотя и задрал их так высоко, что виднелось кокетливое кружево панталон. Просто поразительно, несколько слов бааван ши — и мы готовы к спринтерскому забегу. Какой талант! Ей следовало тренировать сборную по бегу, цены бы ей не было. На выходе из сада в складки юбки незаметно нырнула моя летучая мышка, цепко закогтилась острыми коготками в ткани и затихла. Цела осталась — это хорошо. Хоть и нежить, а переживала, своя ведь.

Мы бежали по улицам, освещенным магическими фонарями, до тех пор, пока хватало сил. Когда сил уже не осталось и я готова была выплюнуть собственные легкие от перенапряжения, Дилара крепко ухватила нас с Рэнделлом за руки и повлекла за собой, как взбесившаяся лошадь легкую повозку. Сил сопротивляться уже не было. Я бы сделала все, чтобы прекратить эту безумную гонку, но не могла даже крикнуть, а упасть боялась. Бааван ши при ее силе вполне могла тянуть дальше мое бесчувственное тело, но подметать, пусть и чистые, улицы центра вовсе не входило в мои планы. Спасение пришло неожиданно в виде спешившего в сторону графского дома патруля. Вот уж никогда не думала, что так обрадуюсь, если меня поймает ночью стража. Властный окрик: «Стоять! Стрелять будем!» — заставил Дилару застыть на месте. Нам с Рэнделлом повезло несколько меньше, мы пробежали по инерции несколько метров и дружно рухнули в объятия бравых военных, чем изрядно их повеселили.

— Добрый вечер! — запаленно выдохнула я в лицо жизнерадостного стража порядка.

— И вам доброй ночи, — вежливо откликнулся их предводитель, цепко оглядывая наше трио внимательными карими глазами. — Могу я поинтересоваться, что заставило трех дам нестись сломя голову в столь неурочный час?

Краем глаза заметила, как Дилара плавным, мягким движением руки поправила золотистые локоны, сверкнула в сторону стражей манящим изумрудом глаз и улыбнулась так, словно находилась на светском приеме у градоправителя, а не на темной улице.

— Конечно, можете, — вкрадчиво мурлыкнула она для всех, но ручаюсь головой, что каждый из присутствующих мужчин принял обращение на свой счет, так как все дружно приосанились. — Мы совершаем вечернюю пробежку.

— Зачем?

— Вы просто не представляете, на что порой приходится идти слабой женщине, чтобы ее талия и далее оставалась такой же тонкой, как моя.

В качестве доказательства своих слов Дилара откинула плащ и обхватила свою талию ладонями, — мол, посмотрите, какая она тонкая.

Мужчины действительно впечатлились, но не изящной тонкостью стана бааван ши, а глубиной выреза ее корсажа и призывным колыханием белой груди.

— О-о-о! — вырвался дружный вздох, похожий на стон.

Один их начальник оказался не столь впечатлительным, скользнул задумчиво по предъявленному великолепию и повернулся в мою сторону:

— Вот уж не думал, госпожа Ангелла, что вам необходимы подобные ухищрения, чтобы поддерживать фигуру. С моей точки зрения, вы всегда выглядите безупречно.

«Это он видит меня в плаще, — скептически подумала я. — Думаю, узрев мои лохмотья, все прослезились бы и скинулись на новое платье».

— Кстати, а почему вы держите туфли в руках? — не унимался стражник.

И что пристал? Хотя лицо кажется знакомым. Где-то я определенно его видела.

— А вы пробовали бегать по улицам на таких каблуках? — Для наглядности я даже сунула одну туфлю прямо стражнику под нос.

Но мужчина не удивился, ловко выхватил предложенную обувь, повертел в руках, держа двумя сильными пальцами, привыкшими к оружию, за тонкий каблук и насмешливо фыркнул:

— Да нет, Всевышний миловал. В любом случае сегодня здесь не лучшее место для вечернего моциона.

— Что-то случилось? — мило поинтересовалась бааван ши, резко запахнув плащ, чем вызвала огорченный вздох стражников.

— Ничего серьезного. Сработала противомагическая защита в одном из домов. Думаю, тревога ложная. Но ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Так что я провожу вас до ворот, на всякий случай. Мало ли что. А остальные, — это уже строгим голосом к подчиненным, — отправятся дальше, я к ним позже присоединюсь.

Стражники закручинились, видимо, провожать трех дам до района именитых купцов гораздо привлекательнее, чем проверять дом графа, которого мало кто любил. Но начальство было твердо и непреклонно в решении, так что патруль отправился дальше, а мы остались с молодым офицером, который еще оказался и довольно обходительным. Он не только вернул мне обувь, но и любезно помог ее надеть. Правда, чулки оказались рваными и грязными, но кто обращает внимание на такие мелочи. Рэнделл с намеком ткнул меня в ребра и тихим голосом, так что глухой услышит, посоветовал приглядеться к мужчине. В конце концов любезные военные встречаются не каждый день. Я вспомнила свою встречу с Роландом и не могла не согласиться, что галантная прогулка под руку сильно выигрывает по сравнению с тем, когда тебя тащат за руку на кладбище как преступницу. К тому же сейчас вряд ли мне предстоит лицезреть расчлененного вампира в конце пути. Хотя после сегодняшнего вечера увидеть некоторых представителей этой расы в разобранном виде я бы не отказалась.

— Вы меня не узнаете, любезная Ангелла? — поинтересовался стражник. — Вы лечили моего отца от болезни шморли.

Да-да. Что-то такое припоминаю. Правда, имя семьи напрочь вылетело из головы. Помнились только обстоятельства. В дворянской семье было два сына. Младшему наследство и титул не светили, поэтому он традиционно предпочел карьеру военного. А старший не так давно скончался от несчастного случая на охоте — неудачное падение с лошади, при котором свернул шею, бедняга. Отец так тосковал, что подхватил шморлю. Шморля — вопреки распространенному среди целителей мнению — это не болезнь, а вид нежити, обитающей преимущественно на кладбище. Выглядит она как жаба с множеством ножек и питается людским горем. Для этого присасывается к позвоночнику, срастается с нервной системой и всеми силами поддерживает в человеке гнетущее состояние. Руками она прощупывается как опухоль на позвоночнике и на первый взгляд выглядит так же. Истинный облик ее может увидеть лишь некромант, и только он может ее извлечь. Целители в таких случаях бессильны, предлагают пить особый травяной сбор и делать массаж, который немного приглушает деятельность шморли, иногда она даже засыпает. Но мне удалось договориться с местными целителями, которые отправляют подобных пациентов ко мне. Я прописываю им успокоительный чай, затем извлекаю шморлю, которая сама по себе редкость, ибо ее поймать вне носителя достаточно сложно, а затем снабжаю пациента разнообразными чаями. И всем хорошо. Пациент здоров. Чай продается. В шморлях у меня недостатка нет.

Поэтому я любезно улыбнулась стражнику, имени которого не помнила, но не говорить же ему об этом. И даже согласилась на приглашение как-нибудь пообедать в каком-нибудь очаровательном местечке. Что ж, должны же быть хоть какие-то плюсы в этой ночи.

ГЛАВА 15.

Я — позор всего женского рода вообще и своей семьи в частности. Эту мысль торжественно донесла до меня Лорана. Также она сказала, что пьющая мать — горе семьи, но это высказывание, думаю, вообще не к месту. Детей-то у меня нет. Я с трудом разлепила веки и задумчиво уставилась на подругу. Настроение и так хуже некуда, а тут она со своими нравоучениями. Нет, все-таки изобретателю коньяка явно нашептал рецепт враг рода человеческого, иначе как объяснить ужасный вкус во рту, жуткую головную боль и резь в глазах. Надо ли пояснять, что на фоне сильного похмелья лицезрение свежей, словно утренний морской бриз, подруги возле изголовья кровати просто не могло не радовать.

— И тебе доброе утро, Лорана, — непослушными губами прошелестела я, с тоской понимая, что встать самостоятельно с кровати мне уже не суждено.

Сил хватало только на то, чтобы моргать, и то через раз.

— Ты действительно находишь его добрым?

Скептическое фырканье подруги отозвалось в голове резкой болью, а от жизнерадостного желтого цвета ее элегантного костюма с турнюром хотелось зажмурить глаза и держать закрытыми, пока не уйдет. Пожалуй, это было бы невежливо. Лорана ни за что не простит такое вопиющее нарушение этикета, и без того принимаю ее в положении лежа на кровати. Поскорее выходила бы замуж, что ли… Пусть подруги мне будет не хватать, но в данный момент, с моей точки зрения, ее чересчур много.

— Не нахожу, — честно призналась я. — Это всего лишь приветствие.

— Гелла! — укоризненно вздохнула подруга, присаживаясь ко мне.

Старые пружины колыхнулись, вызвав острый приступ тошноты в моем многострадальном организме. Как хорошо, что вчера вечером ела исключительно лимон, иначе точно оконфузилась бы.

— Гелла, ты стремительно катишься в пропасть!

— Так уж и в пропасть, — недоверчиво хмыкнула я, тяжело сглатывая ком, вставший в горле.

— Да. Именно в пропасть, — озабоченно кивнула Лорана, качнув тугими спиралями локонов, кокетливо выпущенных из-под модной шляпки. — Дорогая, посмотри на себя! У тебя такой вид, будто всю ночь провела под забором. От тебя разит перегаром хуже, чем от папы после удачной сделки, и, в довершение всего, ты спишь в кровати, не снимая рваного платья. И это всего лишь за десять минут до открытия! Кстати, у тебя перед выходом на полу спит женщина в пенсне и сильно ругается непристойными словами, когда об нее спотыкаются.

Ух ты! Рэнделл остался ночевать у меня? Видимо, бедняге не хватило сил добраться до дому. Да-а-а… Действительно, прошлая ночь удалась. И тут меня осенило: лавка! Ее же надо открыть! Если этого не сделать вовремя, через несколько минут любезные соседи отыщут повод, чтобы зайти на огонек, как бы невзначай. Плюс от подобного паломничества, конечно, был — домой вернется множество нужных вещей, когда-то одолженных «на пять минут» и благополучно осевших в домах в радиусе квартала. Но минусы, несомненно, перевешивали счастливое обретение имущества, с потерей которого я уже практически смирилась. Нескончаемый поток посетителей растянется на весь день, а я вовсе не настроена разыгрывать радушную хозяйку, улыбаясь всем и каждому и предлагая выпить чая со свежим кексом.

Я рванулась с кровати и непременно упала бы на пол, если бы тело любимой подруги не сыграло в некоторой степени, роль ограды. В итоге ноги остались на кровати, а руками едва успела подстраховать лицо от жесткой встречи с досками пола. Голова отозвалась такой феерией ощущений, что желудок болезненно сжался, а под ложечкой что-то противно екнуло.

— Дорогая, ты в порядке? — Подруга присела на корточки, и ее полное сочувствия лицо оказалось в поле моего зрения.

Хотела ответить «в полном», но в горле предательски пересохло, и выдавить удалось нечто среднее между предсмертным хрипом загнанного верблюда и карканьем вороны. Звук получился довольно странный.

— Конечно, она в порядке. А разве не видно по ее полному радости лицу? — раздался до боли знакомый женский голос от двери.

Я попыталась скосить глаза в ту сторону, но удалось рассмотреть нечто вроде зеленого колыхания. Странно. Кто бы это мог быть?

— Да? — искренне удивилась Лорана. — По-моему, Гелла совершенно не выглядит жизнерадостной.

— А ты посмотри на нее сбоку, она наверняка улыбается, — парировала гостья и вплыла в комнату, шурша дорогой тканью платья. — Кстати, я только что встретила приказчика какого-то купца. Забавный человек. Разыскивает некую Лорану. Говорит, ушла на примерку свадебного платья, но у портного ее почему-то нет.

— Всевышний мой! Я забыла про свое платье! — воскликнула Лорана и метнулась в сторону двери. — Дорогая, я зайду к тебе позже! — крикнула уже оттуда и исчезла, оставив меня лежать в весьма неудобной позе перед новой гостьей.

Вот и доверяй друзьям после этого! Вечно спешат и оставляют меня в неудобном положении. Интересно, как я из него буду выбираться, если не могу продвинуться ни вперед, ни назад, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Но дама оказалась сама не промах, мощно вздернула на ноги мое практически бесчувственное тело и поставила на не совсем твердые ноги пред свои ясные очи. Узрев зеленоглазую, традиционно затянутую в зеленое Дилару, перестала удивляться: вампирша она или бааван ши — не важно, сверхъестественные создания редко обделены физической силой.

— Доброго тебе утра, дорогая, — ласково улыбнулась она, но тем не менее от простого движения красивых губ хотелось бежать сломя голову, оставляя трафареты в стенах.

Но все-таки кивнула, приветствуя, чем вызвала в голове тарарам, а в ушах звон колоколов. Все-таки пить надо меньше. А еще лучше вообще бросить.

— Рада, что платье тебе все-таки понравилось, иначе как объяснить, что ты спишь в нем, несмотря на жесткий корсет. Позволь заметить, такие наряды, даже порванные, совершенно не приспособлены для сна. От корсета тело затекает, да и вредно носить его не снимая, а в юбках неудобно и страшно жарко.

В ответ я смерила Дилару измученным взглядом узницы и скептически заметила:

— Чтобы избавиться от дивного платья, нужно сдать экзамен по развязыванию морских узлов.

А срезать его побоялась. В состоянии подпития так легко перепутать и отрезать себе что-нибудь нужное.

— Бедняжка, — посочувствовала бааван ши. Длинные пальцы тут же принялись со знанием дела распутывать проклятую шнуровку. — В таком случае тебе просто необходима горничная. Настоящую леди одевать и раздевать должна прислуга.

— Так это леди, — простонала я, когда занемевшие за ночь члены отозвались невыносимым покалыванием от начавшей циркулировать крови.

— Похвальная скромность, — насмешливо оценила Дилара. — Но насчет прислуги все-таки подумай. Поверь мне, лишние руки в хозяйстве всегда пригодятся, — добавила она, бесцеремонно роясь в моем сундуке.

Конечно, ее наглость сильно покоробила, но сейчас, когда волна благодарности за благополучное извлечение моего многострадального организма из пыточного станка, по ошибке называемого «модное платье», переполняла доверху и готова была излиться слезами радости, я решила не обращать на это внимания. Наконец бааван ши извлекла чистую простыню и аккуратно расстелила ее на полу.

— Не говоря уже о том, что при наличии опытной горничной ты спокойно почивала бы в собственной постели, в шелковой ночной рубашке, после ароматной ванной. А сейчас твои волосы проще отрезать, чем расчесать.

— Не может быть! — ахнула я, смутно припоминая, что действительно не потрудилась расчесать волосы на ночь.

С трудом приподняла тяжелую руку, нащупала на голове нечто, напоминающее воронье гнездо, и пригорюнилась. Лысая травница — это, конечно, экстравагантно, но для Загорска несколько чересчур.

— Ладно, не расстраивайся. Сейчас сделаю тебе массаж, примешь ванну, умоешься, помогу распутать волосы и даже завтрак приготовлю. Но, дорогая, настоятельно рекомендую не привыкать к хорошей жизни. Я тебе точно не прислуга. Я понятно объясняю?

Чего ж тут непонятного. Все крайне ясно: мы вместе, пока Баркиарок во мне заинтересован. Как бы еще притупить этот интерес. Но сейчас я все равно была благодарна Диларе за участие… по крайней мере, до тех пор, пока она не стала делать обещанное. Массаж оставил стойкое ощущение, словно по спине сначала проехала почтовая карета, запряженная четверкой лошадей, а затем от души покаталось семейство ежей. Когда я попыталась возмутиться, Дилара умудрилась вытянуть мое многострадальное тело за руки и за ноги так, что палача в пыточных застенках градоправителя, по слухам, обожавшего вздергивать узников на дыбе, следовало уволить за профнепригодность. Затем истязательница погрузила измученный организм в горячую бадью. Только я наивно предположила, что мучения закончились, и приготовилась сполна насладиться процессом омовения, как бааван ши с коварной улыбкой искусительницы извлекла из сундука частый гребень и полотенце.

— Давай не будем зря терять время. Пока ты моешься, я тебя причешу, — вкрадчиво предложила она.

Я нервно икнула и предположила худшее, но на всякий случай поинтересовалась:

— А полотенце зачем?

— Как зачем? — затрепетала ресницами бааван ши. — Прикусишь зубами, чтобы язык не пострадал. Но ты не волнуйся, вполне возможно, это не пригодится. Просто мера предосторожности.

Мера предосторожности настораживала и пригодилась в полной мере, лишь только эта садистка с холеными руками прикоснулась к моим волосам. К концу экзекуции я поняла сразу несколько вещей. Первое: длинные, густые волосы — роскошь и, положа руку на сердце, не такая уж необходимость. Вон в некоторых странах, о которых доводилось слышать, налысо бреются и разные парики носят. Климат у них там жаркий. А может, и врут про парики… Но мысль приятная. Второе: Диларе очень нравится причинять людям боль. Только законченный садист может так терпеливо предаваться этому занятию и ни разу не дрогнуть даже перед самым запутанным колтуном. Третье: я бы не допускала заплечных дел мастеров к работе без серьезной стажировки у бааван ши. Уж она-то точно научит их таким тонкостям, после которых узники расскажут все свои секреты раньше, чем дойдут до пыточной камеры. К моменту, когда она закончила возиться с моими волосами, я была готова утопиться в собственной бадье, лишь бы прекратить дальнейшие измывательства.

— Ну, вот и все, — удовлетворенно вздохнула Дилара. — И совсем не страшно, правда? Я даже косу тебе заплела.

Я промолчала лишь потому, что в кои-то веки не нашла слов, чтобы описать, что именно думаю о ее способах приведения девушек в порядок. Бааван ши сделала вид, что не заметила зверского выражения моего лица, мило улыбнулась и подала мне широкую простыню, чтобы обтереться.

— А почему ты совсем не душишься? Большое упущение, дорогая. Недостаточно пахнуть ароматным мылом. Женщина должна иметь свой неповторимый аромат. Например, одна известная составительница ароматических смесей советует дамам душить живот ванилью, грудь и запястья корицей или гвоздикой, а волосам придавать цветочный аромат. Надо сказать, она знает в этом толк, так как привлекла таким образом пять мужей одновременно. Все довольно известные воины, из обеспеченных семей и ради нее готовы на все.

— Охотно верю, — осторожно кивнула я, стараясь лишний раз не двигать многострадальной головой. — Но мне это не подходит.

— Почему? Разве не каждая девушка мечтает о хорошей партии?

— Во-первых, как я объясню соседям, что владелица маленькой лавочки с травами может позволить себе использовать дорогие ароматические масла или духи? Во-вторых, имей я даже не пять мужей одновременно, а хотя бы одного, как я объяснила бы ему, почему гуляю по ночам неизвестно где, да еще одетая в этакое непотребство.

Дилара проследила за моим взглядом и, увидев остатки платья на полу, загадочно усмехнулась:

— Ладно, не буду спорить. В конце концов, тебе решать, как жить дальше. А сейчас спускайся, завтракать пора.

При слове «завтрак» желудок очередной раз взбунтовался. Но спуститься вниз все-таки стоило, хотя бы для того, чтобы выпить чашечку чая с тонизирующими свойствами.

Спустившись вниз и застав на моей маленькой кухне задумчивого с похмелья Рэнделла в компании хлопочущей Дилары, поняла, что присутствие в моей жизни бааван ши иногда бывает полезно. Как бы иначе мне удалось попробовать такое лакомство, как горячий шоколад? И хотя при одной мысли о еде желудок многозначительно замер, грозя дальнейшими неприятностями, твердо решила пригубить угощение. Когда еще выдастся случай попробовать подобное!

Маг мрачно поздоровался. Таким тоном нужно выражать соболезнование семье о безвременной кончине кормильца, а не желать доброго утра красивой молодой девушке. Оценив изрядно помятый, жалкий внешний вид парня, решила не обращать внимания на подобные тонкости. Чтобы избежать аналогичного конфуза со своей стороны, приветствовала товарища по вчерашним развлечениям элегантным кивком, отдаленно напоминавшим мотание головы бодливой коровы. В любом случае я старалась.

Дилара сторицей вознаградила мои утренние мучения, выставив перед нами на столешницу две массивные кружки ледяного, до ломоты в зубах, эля и просто гигантскую миску свежесваренных раков. Честно говоря, за такое я позволю даже пнуть себя, а еще лучше — пнуть Рэнделла, если бааван ши все равно кого тиранить. По просветлевшему лицу парня без слов стало ясно, как ценен для него именно такой ассортимент утренней трапезы. Себе же Дилара сварила чашку кофе, аромат которого тут же наполнил кухню. Она деликатно подождала, пока первые глотки будут сделаны, и лишь затем мило поинтересовалась:

— А кому из вас, оригинальные вы мои, пришла в голову светлая мысль оглушить графа, залить его лицо воском и наклеить сверху платок? Говорят, когда стражники, обнаружив в саду таинственный амулет явно темного происхождения, его разбудили, вопль несчастного, лишившего себя растительности на лице, услышали даже в Диафебе. В горах наверняка сошли лавины.

Мы с Рэнделлом дружно поперхнулись и закашлялись.

— Почему ты решила, будто мы имеем какое-то отношение к этому происшествию? — осторожно спросила я, перебарывая дикое першение в горле.

— Да! — тут же счел нужным поддакнуть Рэнделл. — Ну, случилась с Номедом де Дасом неприятность. Мы-то тут при чем?

— Возможно, что ни при чем, — мягко согласилась бааван ши. — Только говорят, что граф весьма интересовался двумя дамами, посетившими его дом вчера вечером. Блондинкой в красном платье с черным кружевом и весьма рискованным декольте. И шатенкой в огромном пенсне. Беднягу очень опечалило их отсутствие. Не подскажете, кто бы это мог быть?

Мы дружно поежились и пожали плечами. Мол, в доме вчера полно особ женского пола собралось, любая под описание могла подойти.

— Кстати, Рэнделл, ты ведь маг, — поспешила я перевести разговор на другую, более безопасную тему. — Значит, разбираешься в сверхъестественных созданиях.

— Эт-то да, — согласно кивнул тот, смачно обсасывая рачью клешню.

— Тогда сделай одолжение, расскажи все о бааван ши, — мило попросила я.

Рэнделл задумчиво повертел клешню в пальцах, мучительно собираясь с мыслями.

— Ну-у-у… — многообещающе начал он. — Бааван ши — злобные, кровожадные фейри. Имеют облик златовласых девиц, носят длинные платья зеленого цвета. Умеют превращаться в ворон. — Маг отчеканил явно зазубренную выдержку из учебника, но тут встретился взглядом с внимательными изумрудными глазами Дилары, судорожно икнул и выдавил из себя: — Мамочки… — Он упал на колени и пополз к выходу под звонкий смех бааван ши.

— Эй, ты куда? — растерянно крикнула ему вслед.

— А-а-а… так меня Нарб, наверное, давно ищет. Пора мне, давно пора… — откликнулся бедняга откуда-то из прихожей.

Громко захлопнулась за ним дверь.

— Хороший мальчик, — усмехнулась Дилара. — Книжки умные читает и на память не жалуется. Забыл только: «Бааван ши завлекают к себе в жилища мужчин и выпивают их кровь». А так вроде все правильно изложил. Молодец.

— Хочешь сказать, ты питаешься исключительно кровью мужчин? — оторопела я, лихорадочно прикидывая, может ли вареный рак служить оружием против кровожадных фейри.

Эх! Надо было больше книжек читать! С другой стороны, где найти вечно занятой девушке лишнее время для самообразования?

— Такая уж у меня диета, — спокойно откликнулась Дилара и неторопливо пригубила свой кофе.

Запах напитка приятно защекотал ноздри, пробуждая аппетит. Судя по тому, что похмелье отступило, благосклонно приняв в жертву эль с раками, жизнь начала налаживаться. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

— Поэтому, как ты, наверное, уже догадалась, обескровливание с моей стороны тебе не угрожает. Девочки не в моем вкусе. Но, если сильно попросишь, могу сделать исключение.

— Отрадно слышать, но… нет, — криво улыбнулась я.

Даже отъявленный фанат баранины может хотя бы раз в жизни отступить от правил и перекусить, скажем, курицей. Исключения случаются. Мне, как любой девушке, льстило быть исключительной, только не в этом случае.

— Раз очаровательный маг так стремительно нас покинул, не пощебетать ли нам о своем, о девичьем?

Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на собеседницу. Настал как раз тот момент трапезы, когда на столе еще много съестного, глазами скушал бы все, а вот внутрь уже решительно ничего не лезет.

Дилара истолковала мой задумчивый вид по-своему.

— Да брось! — гортанно рассмеялась она. — Ты же не думаешь, что я появилась исключительно с целью угостить тебя завтраком и избавить от похмелья?

— Если честно, то да. Именно так я и думала, — призналась я, чем развеселила бааван ши еще больше.

— Дорогая, в твоем возрасте нельзя оставаться настолько наивной. С человеческой точки зрения я — монстр, а монстры не дружат с людьми, не кормят их по утрам завтраками, так как обычно сами питаются людьми.

— Но ты ведь сказала, что вовсе не собираешься меня есть, — осторожно напомнила я, судорожно прикидывая, успею ли добежать до выхода.

— И я не отказываюсь от своих слов, — заверила фейри. — В гастрономическом смысле ты меня не интересуешь, как и в других смыслах тоже. Я вполне отдаю должное твоей красоте, дорогая, просто ты не в моем вкусе. Я здесь как посланница Алази. Этот очаровательный прохвост когда-то оказал мне услугу, а долги нужно платить.

«Очаровательный прохвост»? Надо же… При воспоминании о красновато-рыжем вампире на ум приходили несколько иные эпитеты. Из них «опасный вкрадчивый паразит» был самым безобидным.

— Ну и что этому клыкастому надо? — Моя улыбка больше напоминала гримасу зубной боли. — И почему он послал тебя, если мог прийти сам?

— Во-первых, по весьма очевидной причине он не может ходить при дневном свете, во-вторых, это сэкономит время, а в-третьих, Алази небезосновательно опасался, что сгоряча ты наделаешь глупостей, даже не дав ему договорить.

Начало интриговало до нервной дрожи в коленях. Если опустить тот факт, что к вампирам я изначально отношусь с предубеждением, то Алази задумал нечто, выходящее из ряда вон, если всерьез опасается агрессии с моей стороны.

— Не волнуйся. Просто немного шантажа с его стороны.

Ничего себе! Когда вампиры шантажировали меня в прошлый раз, они угрожали убить Лорану и Требора или применить пытки, если не добьются покладистого поведения с моей стороны.

— Постой! Баркиарок обещал, что моим друзьям ничего не грозит, пока я помогаю вампирам в расследовании убийств. Я свою часть договора, между прочим, честно выполняю. Глупо, наверное, но от вас ожидаю того же.

— О, дорогая! Алази не из тех, кто нарушает приказы. Конечно, иногда у него случаются приступы безрассудства, но он никогда не нарушит прямого приказа своего принца. Инстинкт самосохранения у вампиров силен. Иначе как бы мы смогли пережить тысячелетия во тьме и гонениях? Разумеется, он и пальцем не тронул твоих друзей… он всего лишь похитил Роланда.

Мой глубокий вздох облегчения оказался несколько преждевременным.

— Роланда похитил?! А на кой леший ему капитан стражи понадобился? Без него все расследование накроется медным тазом.

Дилара как раз допила свой кофе, взболтала остатки гущи в чашке, перевернула на блюдце и уставилась на результат с таким видом, словно от увиденного зависела как минимум ее жизнь. Результат, видимо, ее вполне устроил, так как бааван ши многозначительно усмехнулась, стрельнула в мою сторону изумрудом глаз и лишь затем снизошла до удовлетворения моего любопытства:

— Расследование продвигается такими темпами, что вздумай Алази всю команду разом извести, вряд ли что-то изменится. Сколько времени всей толпой топчутся, а результата нет. Капитан все равно вчера полночи вокруг твоего дома ошивался, в то время как мы, между прочим, делом были заняты. Кстати, Алази еще просил передать, что, если тебе жизнь стражника не важна, он с большим удовольствием перебьет всех, кого угораздит с тобой просто поздороваться. Так что лучше не нервируй его, приходи на кладбище, как стемнеет, глядишь, договоритесь до чего-нибудь… Ладно, засиделась я с тобой, пора и честь знать.

— Кстати, — добавила она уже от двери, — лавку я твою зачаровала. До полудня никому и в голову не придет зайти. Так что полдня на приведение мыслей в порядок и принятие верного решения у тебя есть.

И она ушла, оставив меня в полном недоумении.

Не каждая дебютантка ожидает свой первый выход в свет с таким нетерпением, как я наступления этой ночи. Мне стоило большого труда принимать посетителей, раздавать приветливые улыбки, весело щебетать о том о сем, выслушивать сплетни и домыслы по поводу ночного переполоха в центре города. Самым невероятным слухом было заявление со ссылкой на «авторитетный» источник, что кто-то из благородных держал в подвале дракона, ящер сбежал и спалил большую часть усадьбы владельца. Бред полнейший. К вечеру я доверху была переполнена сплетнями и чаем, который пришлось пить с местными кумушками не менее двадцати раз.

Иногда, бросая взгляд на неумолимое солнце, которое вовсе не спешило скрыться за горизонтом, я была готова вскочить и отправиться на поиски Роланда, прихватив с собой набор осиновых кольев на случай внезапной встречи с Алази. Только вот незадача — Алази слишком стар, чтобы вот так запросто быть проткнутым колом, и к тому же не настолько дурак, чтобы держать пленника прямо на кладбище, которое можно обойти за день. Скорее всего, Роланд где-то в замке. Туда даже проникнуть не удастся, не говоря о том, чтобы обыскать. Демон! Да я даже в собственном доме на кладбище не все комнаты знаю, а в замке без карты меня саму не скоро отыщут, если вообще найдут.

Уже прошел час после наступления темноты, когда я тихой тенью проскользнула на кладбище. Да, жизнь Роланда имела для меня большое значение, но избавиться от вездесущей Манефы оказалось не таким простым делом. Купчиха просто нутром чует, когда вокруг происходит что-то интересное, и приложила массу усилий, дабы разнюхать хотя бы крохи информации. Не иначе в роду у нее были ведьмы или ищейки. Она ушла, когда я практически смирилась с мыслью провести бессонную ночь, развлекая беседой любопытную старуху и время от времени заваривая ей новый сорт чая из своей коллекции. Но, видимо, настал тот момент, когда настырная соседка отчаялась выведать что-либо интересное и удалилась, прикупив годовой запас травяных чаев для своей семьи.

Сегодня удачный день для торговли, но радость от хорошей выручки омрачала предстоящая встреча с вампиром. Надо же, кровососы умудряются портить жизнь даже на расстоянии. Вот паразиты!

Ночь была почти непроглядно черная. И этого «почти» хватало ровно настолько, чтобы не спотыкаться о надгробия захороненных на загорском кладбище. Хорошо, что я знала наш погост как свои пять пальцев, часто на нем бывала и заблудиться не могла в принципе. Небо покрыли густые тучи, в воздухе отчетливо пахло дождем. Дождь — это хорошо. Постоянная жара утомляла до изнеможения. Только бы не сейчас! Если Алази слегка подмочит свой костюмчик, я не расстроюсь, а вот мокнуть самой совершенно не хотелось. Да и вытаскивать оружие из-под промокшего насквозь плаща проблематично.

Да. Я вооружилась. Конечно, все оружие, имеющееся в доме, на себе спрятать не удалось. Оно и к лучшему. Тащить подобную тяжесть больше десяти метров по силам только лошади. Но совсем безоружной, как вы сами понимаете, нельзя никак. Вчера я уже совершила подобную ошибку, так еле ноги унесла. Поэтому под свободной черной блузой, плащом и широкими штанами, а также в высоких сапогах прятался арсенал достаточный, чтобы пережить небольшую войну. С вампирами чем больше оружия — тем лучше.

Некоторое время я бесшумно кралась по кладбищу, пока в голове ярким огнем не вспыхнула гениальная мысль: место встречи мне неизвестно, «приходи на кладбище, как стемнеет», — сказала Дилара. Стемнело. Я пришла. А вот куда идти — непонятно. Оставалось только гадать, намеренно ли она утаила более точную информацию о местонахождении Алази или же сама не знала. Вампиры, демоны их подери! Что ж, мне теперь всю ночь напролет по кладбищу кружить, как неупокоенному духу? Впрочем, одна идея на этот счет все-таки имелась. У меня есть собачки, приспособленные для охраны некромантского дома. Правда, они зомби и до своей смерти участвовали в гладиаторских боях, вид имели злобный и служили скорее средством устрашения всяких придурков, вдолбивших в свою дурную голову, что в подвалах некромантского дома хранятся неисчислимые богатства. И главное, с чего они взяли? Я же не дракон.

Придя к выводу, что собаки замечательно подходят для поиска затерявшейся на просторах кладбища нежити, я осторожно направила свои стопы по направлению к кладбищенскому дому. И тут за спиной раздался какой-то подозрительный шорох. Возможно, это всего лишь ночной ветер шуршал в листьях. Сейчас слишком сухо, и шелест листьев в кронах редких деревьев может ввести в заблуждение. И все же стоило проверить. Случайные свидетели никому не нужны, и если я еще могла посмотреть на слежку сквозь пальцы, то Алази мог сильно расстроиться и заняться членовредительством Роланда, а затем и случайных очевидцев. На это я пойти не могла. Поэтому пришлось предпринять ряд простых действий. Спокойно, будто ничего не заметила, зашла за одно надгробие, миновала второе и притаилась за третьим, не только оказавшимся самым массивным, но и с удачно растущим рядом деревом, чьи сухие сучья валялись то тут, то там. Замечательное подспорье в моем деле. Я выбрала сук побольше и приготовилась ждать. Долго скучать не пришлось. Вскоре от соседнего надгробия отделилась темная мужская фигура и тихонько прокралась в мою сторону. Я встретила ее хорошим ударом дубины, в глубине души надеясь, что неизвестный преследователь — это Алази, развлекающийся перед встречей вот таким незамысловатым способом. Надежда оказалась тщетной. Судя по тому, как незнакомец рухнул словно подкошенный (даже пискнуть не успел), вампиром он не был. А нечего красться за хрупкой, беззащитной девушкой ночью по кладбищу! Какие тут нервы выдержат? Я осторожно наклонилась над поверженным телом. Вдруг это уловка, чтобы застать меня врасплох? Пощупала пульс на шее — вроде бы бьется — жив, значит. Это хорошо. Попробовала разглядеть лицо супостата, да ночь слишком темная, ни пса не видно. Но шишка будет знатная — к гадалке не ходи.

— Ну? И зачем ты это сделала? — Спокойный мужской голос заставил подпрыгнуть, как нашкодившую кошку.

Схватилась бы за арбалет, но от изумления не смогла его найти и расстроилась. Да-а-а. Тренироваться надо бы больше. Из темноты выступила еще одна тень, в которой я с удивлением опознала Нарба Крата. Одет он был просто, в черную рубашку и штаны, даже пряжка на поясе выкрашена черным, чтобы не блестела, выдавая своего хозяина. Оружия при нем видно не было, но это всего лишь означало, что прятать оружие он тоже умеет.

— Любуешься на творение рук своих?

Я пожала плечами, скрывая собственную неуверенность.

— Полагаю, я оглушила Рэнделла? — Я не спрашивала, а утверждала. Действительно, в чьей же еще компании может прогуливаться охотник ночью? Ну не графа же он позвал? Оглушить Номеда де Даса вторично — это уже чересчур. — Вы следили за мной?

— Одинокая девушка ночью на кладбище — просто приманка для неприятностей, — спокойно прокомментировал Нарб, будто сопровождение беззащитных дам по погостам для него самое обычное дело.

— Надо полагать, вы и есть мои неприятности? — ехидно поинтересовалась я, судорожно прикидывая, каким образом спровадить парочку, неожиданно свалившуюся на голову.

Может, предложить Нарбу доставить бесчувственного Рэнделла к целителю, а я, мол, пока смирненько тут их подожду для дальнейшей совместной прогулки. Так ведь не купится, вон какой серьезный.

— Нет. Мы те, кто должен оберегать от этих самых неприятностей одну юную легкомысленную особу. Вот Роланд прошлой ночью прогуливался в городе и пропал. Это тебе ни о чем не говорит?

— Нет, — сделала я честные глаза. — А тебе?

— Рэнделл подслушал твой разговор с бааван ши, — обаятельно улыбнулся охотник, но улыбка не сделала его безопасным. — И мы решили тебя подстраховать. Так… на всякий случай. Одного похищенного уже много. Вдруг он решит пленить еще и тебя?

— Ну-ну, — скептически протянула я. — Не доверяете, так и скажите. Зачем же такой огород городить. Если бы Алази нужна была я, он не стал бы возиться со стражником. Зачем начинать так издалека, да еще с официального блюстителя закона? Мое исчезновение наделает меньше шума.

— Да Всевышний их знает, вампирюг этих. Они многое делают просто ради самого процесса. За сотни лет не-жизни мозги у них клинит, что ли. Кстати, этому вампиру больше века?

Я кивнула.

— Тогда не следует называть его имя, он может явиться хотя бы просто из любопытства.

Хм, неплохо бы. Только такой подарок судьбы не с моим счастьем. Придется самой эту рыжую клыкастую заразу разыскивать, и от этого на душе становилось не тоскливо, а просто погано. Собак теперь привлечь не удастся. Ладно. Зато у меня есть мыши. Они быстро облетят кладбище, найдут вампира, и мы быстренько к нему подтянемся.

— Так Алази и без того меня ждет, — напомнила я, потянувшись к своим питомицам ментальной связью создателя со своими зомби. — Если он выйдет нам навстречу, буду только рада.

Всего несколько секунд потребовалось для разъяснения им задачи. Мыши понятливо пискнули и дружно выпорхнули с чердака дома. Вот и славно.

— Действительно ждет, — согласился Нарб. — Ладно, сейчас амулет защитный на Рэнделла повешу, и пойдем. Нехорошо будет, если пока мы одного члена группы выручаем, с другими что-нибудь случится.

«Так с ним уже случилось», — чуть не брякнула я, но вовремя прикусила язык.

— А может, останешься с ним? Ну, чтобы уж точно все было хорошо, — с робкой надеждой предложила я.

— Это не обсуждается! — твердо отрезал охотник.

Понятно. Спорить бесполезно. Я глубоко вздохнула, и тут почувствовала, что мои летучие мышки нашли Алази.

В центре кладбища стоял, как часовой, могучий дуб. Ветер шуршал в его листьях, и они словно перешептывались над головой вампира. Летучая мышь сделала круг почета вокруг дерева и пискнула, уловив в его ветвях нечто необычное. На одной из ветвей, почти на самой макушке дерева, стояла мужская фигура, вытянувшись во весь рост. Бледное лицо непроницаемо спокойно, как у спящего или человека, не осознающего, где он находится. Светло-карие глаза слепо уставились куда-то в темноту. Темно-каштановые, стриженные под горшок волосы трепал ветер.

— Роланд… — тихо ахнула я.

Мышка спустилась ниже, зависла перед вампиром и укоризненно заглянула в его разноцветные глаза.

— Некромантка, — с улыбкой прошептал он. Звук его голоса — ласковый, шелковый, как изысканный шоколад, и одновременно острый, словно удар трехгранного стилета под ребра, отдавался где-то внутри смесью боли и удовольствия. — Ну где же ты? Я жду тебя.

Он резким движением схватил летучую посланницу. Я вздрогнула. Мышь затрепетала в его руке, но Алази всего лишь нежно погладил короткую шерстку зверька и разжал ладонь, позволив ей лететь дальше по своим делам. Возмущенная такой бесцеремонностью мышь, воинственно пискнув, тяпнула агрессора за палец и была такова.

— Ну что? — с тревогой в голосе поинтересовался Нарб.

Я удивленно моргнула и уставилась на встревоженного охотника. Похоже, наблюдая за мышью, я немного выпала из реальности и Нарбу пришлось повторить свой вопрос, прежде чем я поняла, чего вообще он от меня хочет.

— Идем. Он ждет нас.

Белая рубашка Алази смотрелась светлым пятном на фоне дуба. Красновато-рыжие волосы блестящей волной разметались по плечам. Алый шелковый кушак спускался до высоких сапог, придавая своему обладателю немного пиратский вид.

— Отличная мишень, — заметила я. — В такую издалека не промажешь.

— То-то и оно, — задумчиво процедил спутник. — Вопрос, зачем он нас провоцирует?

— Прекрасная Ангелла, — радушно улыбнулся вампир, словно встречались мы не на темном кладбище, а на светском рауте. Он бесцеремонно завладел моей рукой, запечатлел на ней галантный поцелуй и лишь потом добавил: — А почему вы не одни? Помнится, я особо настаивал на этом пункте.

Подавив желание двинуть гнусного вампирюгу ногой, выдавила из себя некое подобие улыбки.

— Лично вы, любезный Алази, мне ничего не говорили. А Дилара, видимо, позабыла упомянуть и об обязательном отсутствии спутников, и даже о самом месте встречи. Едва вас нашла. Кладбище, знаете ли, большое. Не одну сотню лет местные жители находят здесь последний покой.

Видимо, Нарб был весьма далек от светских расшаркиваний и решил сразу брать быка за рога.

— Где Роланд? — мрачно поинтересовался он.

— Так вот же он. — Алази изящным жестом руки указал в сторону фигуры в ветвях. — Видите?

— Вижу, — мрачно сообщил охотник. — И как его угораздило туда забраться?

— Разумеется, я ему помог, — усмехнулся вампир. — И чтобы у вас не было искушения наделать глупостей — например, кинуться на меня с серебряными кольями, — предупреждаю: ваш товарищ получил приказ броситься вниз, если я буду убит или ранен, или же если мы не договоримся.

— Хорошо. Тогда, может, сделаешь одолжение — объяснишь, зачем звал, и разойдемся? — предложила я. — Не хочется всю ночь напролет здесь торчать. После того, как имела несчастье познакомиться с вампирами, со сном у меня начались проблемы. Постоянно не высыпаюсь.

И получила тычок под ребра со стороны Нарба.

— Между прочим, Роланд может пострадать, — прошипел он.

— Да ладно, — отмахнулась я. — Хамство к членовредительству не относится.

— Действительно, не относится, — неожиданно поддержал Алази, чем вверг в изумление. — Ты унизила иным способом, отказалась принять меня как раба.

От удивления я чуть не присела на чью-то могилу, и только сильная рука Нарба удержала от этого.

— Кто мог предложить вампира в рабство? — оторопел охотник.

— Разумеется, принц этих самых вампиров, — устало вздохнула я. — Не понимаю тебя, Алази. Тебя хотели отправить в рабство к смертной девице. С моей точки зрения, отказавшись, я сделала тебе одолжение и заслуживаю, по крайней мере, благодарности.

— Благодарности?! — неожиданно взвился вампир.

Нарб слегка изогнулся, прикрывая собой мое девичье тело от обозленного вампира, но тот только отмахнулся, и охотник отлетел на несколько метров, словно пушинка под порывом ветра. Слава Всевышнему, Нарб встряхнулся и поднялся на ноги. Значит, не сломал ничего.

— За что благодарить?! Да меня в жизни никто так не унижал!

— Не поняла…

— Не поняла?! — Вампир сгреб меня за грудки и несколько раз встряхнул. Звону в голове прибавилось, но ничего не прояснилось. Плохой у него метод объяснять. — Если бы я стал твоим рабом — это все поняли бы. Принц приказал — я подчинился. Пошушукались бы по углам, и все. А теперь? Теперь я посмешище для всех и каждого. На меня не позарилась даже смертная!

Странные они, эти вампиры. Люди, например, обычно радуются, когда им удается избежать рабства. А эти — наоборот.

— То есть ты решил мне отомстить? — осторожно поинтересовалась я.

Злить вампира на грани истерики — плохая идея. Глупость — не то качество, которое способствует выживанию.

— Нет. — Он опустил меня на землю, и я смогла перевести дух. Нарб подошел и встал рядом, но попыток разделить нас уже не делал. Молодец. — Я хочу, чтобы ты сообщила Баркиароку, что передумала.

Я задумалась. В принципе, что я теряю? Поселить его можно и в доме на кладбище. Куплю ему строгий ошейник с серебряными шипами, стану выгуливать по ночам в сопровождении псов-зомби, чтобы не шалил. С ремонтом он тоже сам справится. К тому же расследование продвигается ни шатко ни валко, такими темпами почетная обязанность заботиться о рабе-вампире перейдет к моей правнучке. Если окончательно распоясавшийся маньяк не перебьет всех вампиров к тому времени.

— У тебя, дорогая Ангелла, только два выхода, — вкрадчиво прокомментировал Алази затянувшееся молчание. — Либо ты соглашаешься, я торжественно вручаю вам вашего дорогого стражника, и мы расходимся на сегодня. Либо ты говоришь твердое «нет», и я перехожу к активным действиям. Итак, выбирай — первый вариант или второй?

— Третий! — раздался насмешливый голос, и из-за надгробного камня выступил Требор.

Вот кого не ждали, того не ждали. И этот за мной следил? Не знала, что стала настолько знаменита и всем до меня есть дело. Слышала, в Диафебе есть люди, которые выслеживают богатых и знаменитых, а затем продают пикантные подробности их личной жизни. Да-а-а, столичные новшества уже и до Загорска дошли. Будем надеяться, не приживутся. Только не знаю, к кому себя отнести — к богатым или знаменитым? Пожалуй, буду считать себя очень симпатичной и скромной для разнообразия.

— Интересно послушать, какой нам предлагается третий вариант выхода из нашей сложной ситуации. — Улыбка Алази обнажила острые стилеты клыков.

Мне показалось, или ногти на его пальцах подозрительно удлинились? Впрочем, в темноте могло и померещиться.

— Это вообще кто? — заинтересовался Нарб. — Гелла, ты знаешь этого придурка?

— Кто придурок? Я придурок?! — нервно взвизгнул Требор. От злости подпрыгнул на месте, споткнулся о надгробие, взвыл благим матом и запрыгал на одной ноге, нежно баюкая другую.

Если этим маг планировал убедить присутствующих в своей умственной полноценности — попытка не удалась.

— Я пришел вас всех убить! — вскричал он, все еще не решаясь отпустить конечность.

— Ты с ума сошел? Или пьян? В таком случае иди проспись, — душевно посоветовала я другу.

— Нет, я не сошел с ума и не пил вовсе, — возразил он. — Прости, дорогая, но тебя убью тоже. Ты меня раскусила, а свидетели мне ни к чему. И потом, зачем мне нужен процент от вампира, когда я могу получить его целиком?

«Это он о чем?» — недоуменно нахмурилась я.

И тут раздались звуки. Вместе с шорохами и противным скрежетом когтей по каменным надгробиям появились фигуры, отдаленно напоминающие людей, но людьми они не были. Их можно было перепутать с обнаженными женщинами, если бы не конские гривы, заостренные кверху уши, смертоносные даже на вид когти и странные гранитные глаза. Глядя на них, сердце сделало судорожный скачок и ухнуло куда-то в район пяток.

— Ух ты! А вот и глаза! — радостно поделился своим открытием Нарб.

— Какие глаза? — тут же заинтересовался Алази, придвигаясь ближе.

— Ну, гранитные глаза, о которых поведал убиенный вампир Нураг. Разумеется, до того, как Гелла с Рэнделлом превратили его тело в прах и развеяли по всему кладбищу.

— Вы развеяли тело Нурага? — изумился вампир.

— Мы этого не планировали, — попыталась оправдаться я.

— Вы умудрились разговорить мертвого вампира? — ахнул Требор. — Надо же! Я этого не учел.

Он поманил пальцем одно странное существо, извлек из глубин мантии листок, чернильницу и водрузил на голую спину послушно замершего монстра. Затем вытащил перо, обмакнул в чернила и, шумно сопя, записал под собственную диктовку:

— Не забыть в следующий раз голову сжечь или хотя бы вырвать язык.

Интересно, что можно накалякать в такой темноте. Забавно, должно быть, потом пытаться разобрать подобные каракули. Но мага, похоже, дальнейший разбор записей мало интересовал. Он удовлетворенно кивнул, помахал бумагой, чтобы чернила просохли, затем скатал ее в свиток и убрал вместе с письменными принадлежностями куда-то в складки мантии.

— Ну-с, продолжим, — обратился он к нам.

— Стоп! Хотите сказать, что этот мелкий неудачник все это время преспокойно убивал вампиров и ты об этом знала? — прошипел, обращаясь ко мне, Алази.

Пока я молча ловила ртом воздух, поражаясь собственной прозорливости, слово опять взял маг:

— В свете того, что вы проживаете последние мгновения своей жизни, неудачники здесь именно вы. И поправка: я не мелкий. Я среднего роста для человеческого вида.

— Да с чего вы взяли, что я хотя бы догадывалась, кто убийца? — возмущенно заявила я.

Если мне суждено умереть сегодня, то хотя бы не от любопытства. Но в идеале хотелось бы прожить еще годков эдак двести-триста.

— Но ведь ты сама предупредила, чтобы я не совался пока на кладбище. Я чуть не прослезился, поняв, как ты переживаешь за меня. Но почему? Почему вместо достойной награды ты попросила подарить тебе вампира? Я надеялся на большее…

Я действительно боялась за жизнь друга, но по другому поводу. Баркиарок вполне мог счесть работу группы по расследованию неудовлетворительной и подстегнуть ход расследования парочкой удачных похищений с возможным применением пыток, дабы у участников был личный мотив для дальнейших поисков. Но я вовсе не догадывалась об истинной роли Требора в происходящих убийствах. Ведь это он подставил меня вампирам. И его жизнью шантажировал Баркиарок. Смогла бы я позволить ему умереть, знай я это раньше? Вопрос, ответ на который дать не так просто.

— Ладно. Если для тебя гонорар так важен, не поздно все переиграть. Я попрошу у Баркиарока доплату за оперативность. Алази можем вообще в оплату не включать — прибьешь его тут, и ладно. Мы с Нарбом никому не скажем, — доверительно предложила я.

То, что гонорар принц вампиров будет выплачивать за голову Требора, решила не напоминать. Зачем человека зря расстраивать?

— Я — за! — обрадованно поддержал Нарб. — Раньше вообще любого вампира можно было заколоть на месте просто за то, что он вампир. За это еще и платили хорошо. Эх, золотое было времечко!

— Кругом одни расисты! — нервно фыркнул в сторону ностальгирующего охотника вампир.

— Гелла! Ты в своем уме? Кто станет рассматривать оплату в сторону увеличения, когда работа уже выполнена?

— М-да, незадача… И что будем делать? — шмыгнула я носом, в глубине души подозревая, что хорошего он не предложит.

— Придерживаться плана, разумеется! — В глазах мага сверкнул огонек безумия. — Мои девочки с удовольствием порвут вас на части. Я приду к Баркиароку и расскажу, что ийены убивали вампиров, убили и вас, а я вам активно помогал в расследовании, как консультант, и сразил злобных трупоедов. Жаль только, спасти никого не смог. В итоге принц объявит мне благодарность и поможет найти тайник некромантов в замке. Правда, я хорошо все придумал?

— Гениально! — фыркнул Алази. — Безмозглые оборотни, умственных способностей которых хватает только на то, чтобы разрывать могилы и поедать мертвецов, умудрялись не только убивать вампиров, но еще отрезали им головы, вырывали сердца и вычерчивали сложные ритуальные руны? Баркирок на этот бред не поведется.

— А кто такие ийены? — поинтересовалась я у вампира. Раз он с таким умным видом рассуждает о них, наверняка знает об этих чудовищах все.

— Потом расскажу, — нагло отмахнулся клыкастый.

Я хотела топнуть ногой и возмутиться, но не успела.

— Сначала доживи, умник, — порекомендовал Требор. — Ладно. Тогда скажу принцу, что Гелла — спятившая некромантка, вызвала ийен, чтобы проводить свои мерзкие опыты и убивать вампиров. Но монстры вышли из-под контроля и убили свою хозяйку, охотника на нежить и вампира, прогуливавшегося неподалеку. Я победил тварей и требую свою награду. Вот. Достойное объяснение, не правда ли?

— Но это нечестно, — возразила я. — И я не спятившая!

Ради двух друзей за пару дней я натерпелась такого… И где, спрашивается, благодарность? Сплошные угрозы и оскорбления.

— Нечестно?! — не своим голосом взвизгнул Требор, но ближе не подошел. Хитрый… — Нечестно, моя дорогая, получить дар некромантки и практически им не пользоваться. Заполучив книги и артефакты из тайника замка, мы могли обрести мощь, которая не снилась даже великим магам. Демон! Только обрывки одного заклинания помогли привлечь моих девочек и управлять ими. А ты все испортила!

Замечательно, я же во всем еще и виновата. Кстати, знания, которых так жаждет Требор, не помогли целому некромантскому ордену. Если призрак Кассандры Льесской не врет, у них все плохо закончилось.

— Так ты некромантка? Сегодня просто ночь открытий, — сказал Нарб Крат. По его тону непонятно было, как он отнесся к этому известию. Никаких эмоций!

Я не стала заверять, что некроманток не бывает. В конце концов, сегодня мы можем погибнуть, а врать перед смертью не очень хорошо.

— Рад, что вам нравится, — мило улыбнулся Требор. — Получить положительные эмоции перед смертью не каждому выпадает. А я, пожалуй, пойду. Не люблю, знаете ли, вида крови, так что извините, но смотреть не останусь. Девочки, пожалуйте! Кушать подано!

Алази кинулся вперед, я выстрелила из арбалета, Нарб метнул нож. Все трое промахнулись. Ийены дружно закрыли своего хозяина. И хотя все снаряды попали в тварей, ощутимого вреда не принесли.

— Пока, ребята! — радостно хихикнул маг из-за одного из надгробных камней.

Он чувствовал себя в полной безопасности. Какая наивность! Я призвала стаю летучих мышей, благо они кружили неподалеку. Позвала бы еще и собак, но сами они через ограду не перелезут. Кто-то должен их выпустить. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я пожалею об этой предосторожности. Две трети стаи пришлось кинуть против ийен, одну треть натравила на Требора. Маг развлекал нас часть ночи, пора отплатить ему тем же, устроив шоу и для него.

— Ах ты стерва! — взвизгнул Требор, когда первая летучая мышь вцепилась ему в щеку.

Тут же следующая чуть не выцарапала магу глаз.

— Фи! Так грубо выражаться о даме, — осудил его Алази. — За это в приличном обществе по лицу бьют.

Надо же, дожила — вампир защищает меня от оскорблений.

— А ты подойди поближе и проучи меня, — предложил Требор, не покидая своего убежища. — Только сначала придется миновать моих девочек.

— Не вопрос, — насупился Алази.

Для безоружного прозвучало, на мой взгляд, очень глупо. Поэтому я вытащила из специальной прорези в штанах еще один арбалет. Нарб одобрительно присвистнул:

— Десятизарядные! Гномья работа. Девчонки ко всему готовы?

Я смущенно покраснела. Благо в темноте этого никто не увидел. Мыши накинулись на монстров, но мешали им примерно так, как рой мух в знойный день стаду коров на лугу. Требор отозвал трех своих «девочек», чтобы помогали отбиваться от мышей, и мерзко хихикнул:

— Вам их не убить арбалетными болтами! Но все же можете попытаться. Так даже веселей.

После чего спокойно удалился в сопровождении трех своих питомиц. Ийены резво прыгали вокруг своего хозяина, как радостные терьеры, и щелкали зубами, норовя схватить ловко уворачивающихся мышей. На нашу долю осталось еще примерно штук десять монстров. Многовато, на мой взгляд. Вот гад!

— А что их убьет? — поинтересовалась я у вампира, раз уж он опознал эти «милые» создания.

— Как ни странно, собачий лай распугает всю свору, но собак у нас нет.

Впереди замаячил робкий луч призрачной надежды. Собаки у нас были, но до них предстояло еще добраться. Шансы мизерные, но уж какие есть. О чем я и оповестила спутников.

— Собаки должны залаять раньше, чем ийены их загипнотизируют, — предупредил Алази.

— Этих не загипнотизируют, — оскалилась я.

Нарб ничего не ответил, просто извлек откуда-то из-за спины здоровенный меч, чем заслужил мое восхищение. Это же надо — незаметно таскать железяку таких размеров! Скулы Алази заострились, когти и клыки удлинились, показывая, насколько он не человек.

— Скажи своим мышам, пусть целят в глаза, — прошипел он.

Дельный совет. Мыши послушно ему последовали. Мы сплотили ряды и двинулись на врага. Для психической атаки нас маловато, но монстры хотя бы со смеху не умрут, хотя это было бы кстати. Ийены опустились на четвереньки и зарычали на нас. Тут же одна мышь с яростным писком вцепилась ей в глаз. Женщина вскрикнула, поднялась на ноги, сверкая в ночи своей наготой, отодрала когтями беснующегося зверька, сжала, ломая хрупкие кости… Но получила от меня арбалетный болт во второй глаз и покатилась, визжа, как раненая собака, и царапая лицо. Нарб метнул пару ножей в темноту и, судя по звуку, оба раза попал в цель. Еще одну ийену полоснул по загребущим когтистым лапам. Брызнула кровь, тварь злобно взвизгнула, пытаясь достать охотника клыками. Тут одна ийена пригнулась, чтобы на меня прыгнуть, но Алази сгреб ее за талию и выбросил в темноту кладбища, как провинившуюся собачонку.

— Беги! — крикнул он. — Выпускай собак, мы прикроем!

Я не стала возражать. Без собак шансов у нас нет. И я побежала, расстреливая болтами тех монстров, кто оказался у меня на дороге. Алази с Нарбом встали за спиной, готовые стоять насмерть. Лично я очень рассчитывала, что умирать им не придется.

— Не сегодня, — шептала я. — Не сегодня!

Я бежала, судорожно втягивая воздух в готовые взорваться от напряжения легкие. Спотыкалась о надгробия, раздирала в кровь ноги, а штаны в клочья о чьи-то оградки, стреляла на любой шорох, не заботясь о том, попала или нет, пока не ударилась в ворота собственного дома. Да так сильно, что перехватило дух, и несколько мгновений я тщетно пыталась вздохнуть. Мой домовой Гэндальф вовремя узнал свою хозяйку и открыл ворота. Я устало ввалилась внутрь, не в силах подняться на ноги. Бежавшая по следу ийена была встречена яростным лаем трех бойцовых псов, чьи широкие ошейники грозно мерцали серебряными шипами. Ийена боязливо взвизгнула и клацнула зубами в сторону новых противников, на землю полетели клочья пены из ее безобразного рта. Тварь развернулась и поспешно ретировалась, убегая на четвереньках галопом. Откуда-то вдали послышался ее обиженный, долгий, полный злобы вой.

«Надеюсь, с остальными все в порядке», — с тревогой подумала я, отправляя свору на выручку.

Настойчивое покашливание вывело меня из состояния задумчивости. Я открыла глаза и сфокусировала взгляд на своем домовом. Надо сказать, Гэндальф раньше прислуживал черному магу и это не могло не наложить неизгладимый отпечаток как на его внешность, так и на манеру поведения. Гена предпочитал черный цвет в одежде, почти никогда не бывал на солнце, отчего лицо приобрело чрезвычайно бледный вид и черные глаза казались темными провалами в потусторонний мир. Добавим к этому губы, выкрашенные несмываемой растительной краской в черный цвет, длинные черные прямые волосы, перехваченные кожаным шнурком с оттиском в виде нетопыря на лбу, неистребимое сожаление об отсутствии мучительно умирающих пленников в нашем подвале, и вы получите полное впечатление об облике домового.

— Моя госпожа, — с церемонным поклоном молвил он. — С вами все в порядке?

— В полном, — почти весело откликнулась я, кряхтя и поднимаясь на ноги. Собаки собаками, а не мешало бы и самой сходить проверить, как там все обстоит на самом деле. — Приготовь мне ванную, проветри спальню. Сегодня ночую здесь. Подготовь комнату для гостей. Возможно, у нас будут раненые, так что достань бинты, мази и настойки.

— Слушаюсь, моя госпожа.

— Да, чуть не забыла… Подготовь еще комнату в подвале — ту, которая наиболее сырая. К нам еще вампир переедет.

— Слушаюсь, моя госпожа, — чуть более довольным тоном добавил Гена.

Судя по выражению его лица, моя оценка поднялась на один пункт от отметки «безнадежная», стремясь к более высокой «может быть, еще не все потеряно».

Что ж, хорошо, что хоть кому-то эта ночь доставила удовольствие.

Я застала своих боевых соратников под дубом. Оба были на ногах, а не стонали в траве среди могил, и это не могло не радовать. Нарб склонился над чем-то лежащим на земле под деревом. Что конкретно он делал, с такого расстояния и в темноте особо не разглядишь. Алази безуспешно пытался пристроить порванный, испачканный кровью рукав, чтобы он не висел бесформенной тряпкой. Но, сдается мне, рубашку вообще проще выбросить, чем так с ней возиться. Три боевых пса разлеглись у подножия дуба, вывалив из пастей розовые языки. Пусть они мертвы, дышать им не надо и никогда не станет жарко, но обычно они ведут себя, словно все еще живы и дышат. Интересное сходство с вампирами. Почуяв меня, псы дружно вскочили на лапы и, виляя хвостами, побежали навстречу. Просто идиллия. Нам бы еще мангал, и ни дать ни взять — дружеский пикник на природе.

— Все в порядке? — на всякий случай поинтересовалась я, подходя ближе.

— Практически, — напряженно откликнулся Нарб.

Я попыталась подойти поближе, но Алази заступил дорогу:

— Не стоит тебе этого видеть.

— Это уж мне самой решать! — тут же полезла в бутылку я.

Почему вампиры вечно учат меня, что делать? Что они о себе возомнили?

— Я был ранен, — сказал Алази, не сходя с места.

Я попробовала его обойти, но сдвинуть вампира с места можно только тройкой тяжеловозов, а у меня и одного-то нет.

— Мне что, смазать твои раны бальзамом, подуть, забинтовать и сказать, что все пройдет? — вспылила я. — Вампиры самовосстанавливаются. Забыл?

— Он хочет сказать, — неожиданно вмешался в дискуссию Нарб, — что его ранили и Роланд спрыгнул с дерева.

— Что?! — Демоны побери этого клыкастого перестраховщика! Как я могла забыть, что Алази внушил капитану броситься вниз, если его ранят или убьют. — Как он? Да пусти меня, придурок!

Я бросилась на колени перед распростертым на траве телом. Даже на первый взгляд Роланд больше напоминал изломанную куклу. Кое-где через залитые кровью прорехи в одежде влажно виднелись обломки костей.

— Как видишь, — печально откликнулся Нарб. — Кровь я остановил. Алази зачаровал его так, что боли он не чувствует, но до утра вряд ли доживет.

— Даже если приведем целителя?

— Даже в этом случае. Слишком много повреждений, — покачал головой охотник.

— Я предлагал свою кровь, но охотник против, — вставил реплику Алази, и мне до зуда в руке захотелось ему двинуть как следует.

— Почему против? — нахмурилась я.

— Если Роланд умрет с вампирской кровью в организме, скорее всего, восстанет в качестве вампира. Вряд ли он скажет нам спасибо за это, — откликнулся Нарб.

— Может, имеет смысл предоставить решать ему самому? — зло сощурилась я, хотя сама не верила, что спрашиваю такое.

Захотела бы я вечно просыпаться ночью с безумной жаждой крови? Нет. Я слишком люблю солнечный свет. Собаки за моей спиной напряглись, готовые кинуться на любого обидчика.

— Как ты себе это представляешь? — Нарб пристально уставился на меня. — Как только вампир снимет чары, на Роланда обрушится вся боль его истерзанного тела, он впадет в шок. Это его убьет.

М-да. Ситуация. Но надо же что-то делать.

— Говоришь, обычный целитель не поможет… — нервно кусая губы, выдавила я.

— Я не знаю ни одного, кто бы решился помочь в такой ситуации. Думаю, даже королевский целитель здесь бессилен, а у него ученых степеней столько, что сертификатами можно обклеить твою лавку вместо обоев.

— Кажется, у меня есть кое-кто на примете. Алази, вампиры ведь быстро бегают?

— Конечно, дорогая Ангелла. Мои ноги к твоим услугам.

— Замечательно. Беги на Цветочную улицу. Шестой дом налево. Спроси Горгулиса. Скажи, что от меня. Доставь его сюда как можно быстрее. Но предупреждаю, он терпеть не может, когда его куда-то волокут насильно.

— Будет исполнено, свет очей моих, — галантно поклонился вампир и исчез.

Позер…

— Уверена, что он поможет? — с надеждой спросил Нарб.

Не хотелось лишать его этой надежды, но обманывать не стала:

— Нет. Но будем надеяться.

Горгулис принадлежит к роду медуз, выведенных когда-то некромантами. Разумеется, внешность у парня весьма экзотическая. Если ты имеешь на голове клубок разномастных змей вместо волос, лишенные век глаза с вертикальными зрачками, черный раздвоенный на кончике язык и пару ядовитых складывающихся клыков, без хорошего морока на улицу лучше не выходить. Горгулиса я знаю лет с десяти. Он нашел меня, когда почти обессилел и все змеи на его голове уже умирали. Это он научил обнаруживать и извлекать шморлей. Сам он этого сделать не мог, но знал теорию, а шморли ему были необходимы для питания его змей. Когда твои волосы живые, шипят, выделяют яд и жрут только один вид нежити, поневоле начнешь искать компромисс с их поставщиком. Не знаю, что случилось с предыдущим некромантом и какого рода у них были отношения, но у нас сложилось вполне взаимовыгодное сотрудничество. Яд его змеек входит в состав многих уникальных зелий, мазей и притирок, которые я продаю за хорошие деньги. К тому же Горгулис мог исцелять самые тяжелые болезни. А это нам и надо.

Горгулис явился быстро. Сидя на плечах Алази, он держал в руках кожаный саквояж и просто лучился довольством. Думаю, необычный способ передвижения пришелся ему по душе. Вампир явно устал и прислонился к дереву, чтобы перевести дух. Я вежливо приветствовала медуза, показала ему пациента и обратилась к Алази:

— Я думала, ты кинешься к Баркиароку с чудесной вестью об обнаружении убийцы.

— Его еще поймать надо, — заметил вампир. — Но ты права, принца следует известить в кратчайшие сроки. Но вдруг вам нужно будет перенести стражника? Справитесь одни?

Надо же, а вампирам не чуждо сострадание.

— Прости. Эти зверюги… собаки нас спасли, но они — мерзость.

— Ничего страшного, — в тон вампиру откликнулась я. — Каждый имеет право на собственную точку зрения, и с моей мерзость — это вампиры. Без обид.

Алази улыбнулся простым движением губ, не показывая клыков.

— Ты могла завести живых собак или демонов, если уж тянет на сверхъестественные создания. Зачем надо было оживлять мертвых? Разве они не заслужили покоя?

Одна из собак ткнулась огромной мордой в руку, и я рассеянно потрепала лобастую голову. Тут же остальные потребовали ласки.

— С ума сошел? Живых! — хмыкнула я. — Знаешь, сколько я выложила за мертвых гладиаторских собак, погибших на арене? Живые чемпионы стоят в десятки раз больше. Об адских псах вообще молчу. Кстати, о покое. Я забочусь о них лучше, чем кто бы то ни было при их жизни. Их регулярно кормят и не требуют выходить на арену против вооруженных людей или диких зверей. А в обязанности входит хорошенько пугать придурков, мечтающих попасть в мой дом. Меня упрекнуть не в чем.

— Что ж, пожалуй, мне пора известить его высочество о наших успехах. — Алази изобразил такой сложный поклон, что многие танцовщики удавились бы от зависти. — Я могу передать ему твое пожелание присовокупить меня к гонорару?

Я тяжело вздохнула. Хочу ли я, чтобы Алази жил в моем доме? Всевышний упаси! К тому же Роланд сегодня пострадал из-за него, а у меня даже нет сил злиться. С другой стороны, я могу сполна насладиться местью, заставив его красить дом в три слоя краски кисточкой толщиной в человеческий волос… Да и если отказать настырному кровососу, с него станется набрать с десяток заложников. Второй такой ночи я не переживу.

— Хорошо, — милостиво кивнула я. — Только гроба у меня нет.

— Ничего страшного. Эта проблема разрешима, — усмехнулся вампир и исчез.

Быстро же он бегает. И восстанавливается, кстати, тоже.

— Как обстоят дела? — спросила я сияющего, как новый золотой, Горгулиса.

Судя по выражению лица Нарба, он тоже хотел задать этот же вопрос, но боялся ответа больше затянувшегося молчания. Охотник нервно грыз ногти и вышагивал вокруг дуба, как в почетном карауле.

Медуз улыбнулся еще довольнее. Он чрезвычайно любил всякие сложные случаи, как разрешимые, так и нет.

— Думаю, все получится. Но случай сложный. Это будет стоить…

Охотник пробежал полкруга и, едва успев затормозить, чуть не сшиб медуза с ног.

— Не беспокойтесь, все расходы покроет казна, — сообщил он, но его проигнорировали.

Я мысленно прикинула свои запасы. С учетом того, что нежить в последнее время проявляла активность (сезонное обострение у нее, что ли), в доме на кладбище томились три упитанные шморли крупных размеров и две поменьше. Этого должно хватить с избытком.

— Сколько? — на всякий случай поинтересовалась я.

Узкий змеиный язык жадно облизал губы.

— Четыре! — с вожделением выдохнул он.

— По рукам!

Мы скрепили сделку крепким рукопожатием.

ЭПИЛОГ.

Роланда слегка подлечили и транспортировали в мой дом. Благодаря лечению Горгулиса и заботам Гены капитан уже через неделю был полностью здоров, чем удивил всех, включая целителей, которых не доверяющий нетрадиционным методам лечения Нарб Крат прислал обследовать стражника. Пораженные целители внимательно осмотрели розовую кожу заживающих ран, но так и не узнали, каким демоном можно достичь подобного эффекта. Роланд, как и все участники событий, отказался разглашать имя медуза.

Кстати, после выздоровления Роланд прислал мне огромный букет цветов и даже сводил в «Серебряный единорог» в качестве благодарности за лечение. А казна любезно компенсировала мне стоимость шморлей, хотя и не афишировалось, чем именно я расплатилась с Горгулисом.

Требора так и не нашли. Баркиарок приложил к этому все усилия, но результат пока отрицательный. Не знаю, радует это меня или огорчает. С одной стороны, маг хотел меня убить. Впрочем, не только меня. С другой — он был моим другом, и отдавать его монстрам как-то нехорошо. Впрочем, стражники его тоже разыскивают, так как преступление против вампиров тоже считается преступлением. Но и они не преуспели.

Рэнделл до утра пролежал без сознания, а когда очнулся, сильно расстроился, что все пропустил.

Никто не выдал мою тайну, что я некромантка — живая и неизученная.

На следующий день, проходя по кладбищу в поисках не вернувшихся мышек, обнаружила ту, что ийена грубо изломала. В когтистых лапках зверек держал гранитный глаз. Здорово! Теперь у меня есть глаз, с помощью которого можно предсказывать будущее. Жаль, инструкции к нему нет.

Баркиарок сдержал свое слово и выплатил мне двести пятьдесят золотых и согласился отдать обещанного раба.

Алази перетащил свой гроб в мой подвал и начал ремонт. Он бы еще и сад разбил, но отложили до весны. Три первых проекта, которые он представил, я забраковала чисто из вредности, чтобы жизнь медом не казалась. На четвертом вампир превзошел сам себя, так что проект я одобрила, выйдет красиво и практично.

Лорана вышла замуж, чем сильно меня порадовала. Свадьбу решили сыграть сначала в Загорске, затем в Диафебе, чтобы не тащить полгорода в столицу. Меня тоже пригласили и, вопреки ожиданиям, посадили не ниже солонки, хотя практически напротив. Одевала меня Дилара. Так что я блистала в платье из расшитого серебром розового эльфийского шелка, с плетенным из серебряных нитей и розового жемчуга поясом, концы которого спускались почти до земли. Ходить с такой тяжестью на бедрах приходилось плавно и степенно, чего прежде от меня добиться было нереально. Бааван ши одолжила также дивную серебряную сетку для волос с розовыми жемчужинами на перекрестьях, длинные серьги и цепь. Так что весь праздник я ловила на себе восхищенные мужские взгляды и завистливые женские, да и танцевала до упада.

Досадно, но на праздник пригласили графа Номеда де Даса, и смотрел он на меня слишком уж пристально — то ли понравилась я любителю женских прелестей, то ли вспомнил чего. В любом случае столь явное внимание мне не понравилось. В этот момент весьма кстати прозвучало предложение молодого дворянина взять меня на содержание. Я затрепетала ресницами, делая вид, что весьма польщена, и неуверенно пролепетала: мол, сейчас обдумываю еще одно предложение. При этом как бы невзначай покосилась в сторону графа. Дворянин проследил мой взгляд, встретился глазами с графом… Не знаю, что между ними произошло потом, но говорят, была дуэль. Обоих с ранениями различной степени тяжести увезли в столицу. Надеюсь, в Загорск они больше не вернутся.

Кассандра Льесская иногда приходит ко мне во сне и обучает древним премудростям. Говорит, что готовит к первой ступени посвящения в орден «Черной розы». Ну, не знаю. Поживем — увидим. Очень расстраивает меня тот факт, что они плохо кончили.

Баркиарок появился как-то в моем сне и озадачил вопросом, нравится ли он мне как мужчина. Я честно прислушалась к себе, но никакого любовного волнения в присутствии вампира не ощутила, о чем и сообщила. Похоже, он обрадовался. Странно.

Кстати, новым моим посредником согласился стать медуз. Надеюсь, так как он зависит от моих поставок шморлей, ему в голову не придет желать мне смерти.

Так что жизнь постепенно вошла в свою колею, включая тайные занятия некромантией.

Ну должно же быть у девушки безобидное хобби, а?