Бордель 'У хрустальной совы' (фрагмент).

Севриновский Владимир. Бордель 'У хрустальной совы' (фрагмент).

Warning! Несмотря на то, что это - самый цензурный фрагмент во всем произведении, блюстителям нравственности и детям до 70 лет читать не рекомендуется.

К. Андреев, В. Севриновский, Б. Чигидин.

Бордель "У хрустальной совы".

Повесть.

(Фрагмент седьмой главы).

КРУтые парни.

Однако далеко не все в жизни борделя протекало так же тихо и мирно, как поехавшая бордельная крыша. Ровно раз в месяц бюстгальтер и сексперт заведения испытывали весьма пренеприятные ощущения и весь день ходили не на бровях, как обычно, а просто-таки на ушах. Вдумчивый читатель может заподозрить, что автор что-то перепутал по пьяни и вышеупомянутые личности уже самой природой застрахованы от всяческих ежемесячных неприятностей. На что, мы, авторы, честно отвечаем: не так-то этот читатель и вдумчив, а просто у него одно на уме. На самом деле пренеприятные переживания этих сотрудников были связаны с ежемесячным визитом в заведение сотрудников Контрольно-Ревизионного Управления Бенедикта Спинозского и Катодия Дюшкина. Здесь, видимо стоит сказать пару-тройку слов о том, кем же являются эти КРУтые парни. Первый шаг по тернистой дороге к КРУтизне Дюшкин и Спинозский сделали после окончания институтов, когда, по меткому выражению классиков соцреализма, перед ними были открыты все пути. Однако на поверку оказалось, что эти дороги вели не в Рим, как когда-то полагали древние (и нет ничего удивительного, что из-за столь отсталых взглядов от них остались только жалкие развалины да кучка безруких или безголовых статуй). Так вот, всякая дорога, открытая для советского гражданина, почему-то проходила через красную (видимо, от чрезмерной натуги при отправлении священного долга) армию. Но наши герои решили, подобно вождю пролетариата, пойти другим путем и вскоре были зачислены в Высшую Школу КГБ, в которой получали не только знания, но к тому же неплохую зряплату и качественное обмундирование, которое, правда, приходилось ежегодно менять (оно шло армейским офицерам). Казалось, что будущее молодых Штирлицев обеспечено, но тут на беду грянули известные события и им пришлось искать другое место работы.... а точнее, получения зарплаты. Первым благодатная мысль осенила Спинозского, который заметив, что после второй бутылки водки у него прорезается не совсем русское произношение буквы "p", напялил на себя ермолку и без долгих разговоров устроился в московскую синагогу на Солянке, где и проработал два года переводчиком с идиша на иврит. Здесь следует заметить, что вышеупомянутый акцент, а также невесть у кого перенятый вопль "Лехаим!" составляли все его познания в этих языках. Впрочем, их ему вполне хватало, так как в случае возникновения каких-либо претензий он начинал изъясняться так, что все его прекрасно понимали и повторять во второй раз, а тем паче приводить свежесказанное в исполнение, как правило, не приходилось. Дюшкин тем временем работал в мечети в Марьиной роще, используя приобретенные в КГБ навыки шифровальщика для арабификации компьютера БК-0010. Для синагоги на Солянке перестроечное время было достаточно разнообразным и содержательным, так что к погромщикам, грабителям и чрезмерно ретивым стражам правопорядка ее обитатели давно привыкли, тем более что особой разницы между ними не было. Но однажды после наезда особенно злобных рэкетиров Бенедикт поинтересовался у ребе, кто же они? Удостоверения подлинные - значит, не грабители. Грабят с умом и помногу - значит, не славная советская милиция. Ребе, выслушав вопрос, грустно вздохнул, погладил бороду и сказал: - Это - не рэкет, это гораздо хуже - контрольно-ревизионное управление нагрянуло. И, проворчав что-то о произволе коварных гоев, прикарманивающих с таким трудом у них же добытые денежки, ребе углубился в чтение Талмуда. Однако слова Учителя серьезно запали в душу Бенедикта. Прикинув возможные заработки, Спинозский вскоре уволился из синагоги, повесил ермолку на бюстик Брежнева с выбитым внизу эпиграфом к его бессмертному творению: "Много ли человеку земли нужно?" и устроился в КРУ. Вскоре туда же перебрался и Катодий, доведший в мечети до совершенства свое мастерство разрушать всякие компьютеры до основанья, а затем.., а поэтому без особых проблем устроившийся руководителем аналитического отдела КРУ. Надобно отметить, что Дюшкина и Спинозского с мадам Обломовой связывало большое и искреннее чувство ещё с той поры, когда Майя со своими подельницами только выходила в мир большого секса и пребывала в первой своей юности. Дюшкин об этом обычно говорил так:" Как хорошо, что я с ней теперь очень редко общаюсь, да и то , в основном, по телефону, а не по факсу..." Тем не менее, зная наполеоновкие наклонности и сланчев-бряговские возможности Обломовой, наши герои не упускали её из виду, заключая друг с другом пари о том, какой именно ступени карьеры достигнет Майя в ближайшее время. Как видит читатель, они не ошиблись в своих предсказаниях, и результат даже превзошёл ожидания -- сразу же после открытия борделя Спинозский, повинуясь своему внутреннему чувству, заявился в него -- с целью почитать строительную смету. Открыв вначале смету, потом недоимки в этой смете, Бенедикт получил очередную звёздочку на погоны и ненадолго испортил отношения с Обломовой. Катодий же, заявившись домой к бюстгальтеру, пользуясь отлучкой последнего, выудил из записной книжки нумер банковского счёта Леночки Выхиной, после чего заехал в управление за санкцией на арест счёта. То ли от повышенной разборчивости Дюшкина, то ли от чего-то ещё штрафные санкции для Леночки вылились не в привычное времяпрепровождение, а в конфискацию всего нажитого и сожитого и несколько лет отсидки.Правда, в связи с особым, чистосердечным и разнообразным раскаянием районный судья Нестойковский заменил отсидку отлежкой. За это выдающееся открытие Дюшкин получил очередную звёздочку на погоны и карьера его, как корабль "Челленджер", устремилась ввысь. Но тут начался уже окончательный и бесповоротный развал Союза ССР, а также всего того, что с ним было связано. КРУтые остались без работы, и кто-то пытался выпускать книги о способах уклонения от налогов, кто-то продал на Измайловском мундир глупым иностранцам и на вырученные деньги перебрался на ПМЖ в США, кто-то торговал разливняком в Тёплом Стане. Но наши герои плавно переместились из КРУ СССР в НП РФ; произошло это, главным образом, потому, что Налоговую Полицию по непонятному стечению обстоятельств возглавил тот самый ребе, под началом которого Беня два года переводил с иврита. Под славным кошерным руководством Спинозский и Дюшкин вскоре дослужились до своих природных должностей -- начальников оперативного и аналитического отделов Юго-Западного округа города Москвы, где занялись своей природной деятельностью -- они делали то, что ничего не делали. Когда же в конце месяца план по собираемости налогов начинал гореть, отчего пейсы начальственного ребе вставали дыбом и он с грозным видом начинал искать виноватых, Спинозский и Дюшкин отправлялись к хрустальной сове осуществлять ревизию,доставляя этим немало неприятных часов персоналу, да и клиентуре борделя.