Битва с Зеленым Змием.

Танский Александр. Битва с Зеленым Змием.

Танский Александр.

Битва с Зеленым Змием.

Предлагаю вашему вниманию свою новую мини-повесть о том, как наш десяток отмечал свой выпускной. Повествование ведется в виде письма своей девушке, которая по нелепому недоразумению находится в далеком Париже.

Предложения, замечания, негодования и прочее, и прочее... - в ЗВОН!!!

Привет, Светик!

Наконец-то я проспался окончательно и уже в состоянии работать руками и головой. Поэтому, не теряя времени, я сажусь писать тебе письмо, пока я не переключился из режима пьяного сна в режим обычного.

Я надеялся, что за время моего отсутствия ты мне все-таки напишешь, но раз у тебя не было такого желания (или возможности, что не исключено) написать мне просто так - черт с ним. Будем считать, что у тебя опять не работал компьютер.

:) Но я надеюсь, что скоро я все-таки дождусь от тебя хотя бы нескольких строк.

Итак, предлагаю твоему вниманию небольшой отчет о проведенном культурно-массовом мероприятии под названием "Бухаловка в Обуховке или Как отметить выпускной, чтобы он запомнился надолго?".

Внимание: С целью наиболее точной передачи обстановки с места события будет использован максимально возможный словарный запас Великого и Могучего Русского языка, поэтому постарайся вспомнить свою родную речь, пока ты еще окончательно не заквакала на своем французском.

Ну, поехали!..

Предисловие к читателям: Я не намерен писать правду, только правду и ничего кроме правды, поскольку сам многое не помню по причинам, описанным ниже в этой мини-повести, а с другой стороны, я, как и положено любому уважающему себя писателю, имею авторское право на авторский вымысел. Посему, не судите строго, ежели найдете какие-то несоответствия событий, описанных в повести событиям, действительно имевшим место в те героические дни.

Все персонажи этой книги вымышлены. Поэтому какое-либо сходство с реальными лицами, обнаруженное дотошным читателем, следует считать случайным совпадением.

Глава 1. Лиха беда - начало или Что такое "Невезет" и как с ним бороться?

Ничто в то утро не предвещало неприятностей. Упаковав рюкзак самым необходимым, включая моток провода, велосипедный аккумулятор, упаковку активированного угля, упаковку таблеток от головной боли, один презерватив (на всякий случай... Ты же сама знаешь, что помимо прямого назначения его можно использовать в самых разнообразных целях. Да и прямое использование в условиях, приближенных к боевым, не исключалось. Все-таки лучше, когда он есть, и ничего нет, чем наоборот... :)) две колоды карт и пачку заранее распечатанных листов для росписи пули (партии в преферанс), я отправился в общежитие помогать грузить самое необходимое остальным, включая 2 ящика (20 литров) "Первака", четыре бутылки вина, две бутылки шампанского, восемь 2-х литровых баклаг газированных напитков, шесть 1.5-литровых баклаг минеральной воды и нехитрую закуску. Хитрую закуску должны были везти ребята из другой бригады от Ларисы. Хитрая закуска представляла собой ведро (15 кг) маринованных куриных окорочков, из которых мы собирались сделать некое подобие шашлыка. Напоминаю, что нас в десятке ехало 10 человек из 11, поэтому мысленно пересчитай количество выпивки и зАкуся на душу населения и получишь сюжет песни про то, как "в пещере каменной нашли источник водки и стадо мамонтов паслось на сковородке. Мало водки, мало водки и закуски тоже маловато..." Население порывалось еще захватить с собой пару "торпед" пива, но кислые взгляды на ящики с водкой заставили их пересмотреть свое решение. Плюс к этому мы должны были еще заехать на базар и купить 30 кило картошки, по 5 кило помидоров и огурцов, и (как же без нее, родимой) 3 кило селедки.

Дружно взявшись за дело, мы к половине девятого утра запихнулись со всем грузом в автобус, который ехал в сторону площади Островского (если ты еще не забыла, это такая площадь, где я тебя обычно целую, когда мы садимся на трамвай, идущий к тебе, после того, как ты приезжаешь из Киева :)), благо, Валера - голова, додумался захватить "кравчучку" (это такая тележка на маленьких колесиках для перевозки тяжестей - объясняю специально для жителей стольного града Парижа, где подобные приспособления встретить достаточно сложно :)).

Доехали, разгрузились и стали ждать прихода второй компании, тащившей мясо, чтобы всей толпой пойти на базар за картофаном (это слово в группе использовалось куда чаще, чем привычное "картошка") и сопутствующими продуктами, включая 2 рулона туалетной бумаги (вот народ предусмотрительный попался...) Вот тут-то все и началось...

Во-первых, как оказалось, не только на Радиофизе воспитывают в людях суперпунктуальность, но и в захудалом Медине. Куда там тебе до Вовы с Лорой, которые опоздали по меньшей мере на 1.5 часа. Пока мы их ждали, мы поставили наши таинственно позвякивающие сумки и рюкзаки возле остановки маршруток, едущих в Обуховку, где на одной из турбаз нам предстояло провести 2 незабываемых дня по случаю окончания нашего мрачного заведения. Поступило предложение сыграть на гитаре, а девочкам сплясать, чтобы окупить наши скромные расходы (сбрасывались по 100 гривен с носа, на что, кстати, ушли твои деньги, подаренные мне на День Рождения, за что тебе отдельное Большое СПАСИБО), и мы бы таки воплотили бы наши планы в жизнь, но наконец-то пришли долгожданные Лора с Вовой и с ведром окорочков, и население разбрелось кто куда (ребята пошли за картофаном, а девочки - за овощами-фруктами, а также за лекарствами. Меня, как самого страшного, и еще 2-х девочек оставили сторожить драгоценную влагу от посягательства честных граждан Украины. Внезапно солнышко (не ты :)) закрылось чернильно-черной тучей, сверкнула молния, загрохотал по крышам весенний первый гром и хлынул ливень. Я не знаю, были ли у тебя в Париже такие ливни, но с неба буквально падала стена воды. Девчонки завизжали, но все-таки, несмотря на панику в наших рядах, мы бросились самоотверженно спасать вещи, забрасывая их на скамейку на остановке. По колено в воде, мы с нечеловеческими усилиями в рекордно короткий срок переместили самое святое подальше от бушующих потоков.

Некоторое время спустя, подошли наши картошконосцы, мокрые, как мыши, неся в пакетах 30 килограмм картошки и 5-6 литров дождевой воды. Переодевались прямо на остановке, хотя особого смысла в этом не было, ибо дождь не прекращался, однако такого сильного ливня уже не было. Прояснения на ближайшее время не предвиделось, и мы, мокрые, мрачные и злые стали решать, что делать дальше:

Послать эту турбазу к чертовой матери и бухать в общежитии или же на свой страх и риск поехать и сидеть там в домиках, естественно занимаясь тем же самым, но "на природе". Изрядно поколебавшись, решение был принято, и Вова пошел договариваться с водителями за маршрутку.

До турбазы доехали без приключений, если исключить то, что мы опять промокли до нитки, грузя шмотки в машину.

В лесу дождь ощущался меньше, но земля и, что самое главное - дрова были мокрыми и высыхать не собирались.

Стали поселяться, и тут выяснилось, что за постель придется платить не дешевле, чем в поезде, поэтому мы послали ко всем чертям собачьим барыгу-директора и ограничились только одеялами (как в воду глядели, что постель нам не понадобится ни в первую ночь, ни во вторую, но об этом позже).

Самое трудное было все-таки достать дрова для нашего "шашлыка". Мы с ребятами вчетвером, вооружившись пилой, лестницей и веревкой, полезли на сосны за сухими ветками. С горем пополам, необходимое количество дров было напилено и отнесено в сторону мангала (по счастливой воле Провидения мангал был под навесом), и уже спустя несколько минут мы сушили свои тела возле огня.

Девчонки занялись приготовлением обеда, плавно перетекшего в завтрак.

Глава 2. Первая битва с Зеленым Змием или ТелА и дУши.

Итак, праздничный стол был накрыт на веранде одного из домиков. На столе торжественно красовалась горка куриных ножек, которую Лора мудро догадалась пожарить еще дома, поскольку жрать хотелось до ужаса, а шашлык терпеливо дожидался, пока сырые дрова соизволят прогореть и образовать пригодные для жарки угли. Рядом возлежали тарелки с салатами из помидоров, огурцов и капусты, куда некоторым людям еще только предстояло упасть лицом; возвышались аккуратно уложенные стопки бутербродов с колбасой и шпротным паштетом, гордо стояли пузырьки с кетчупом, и, словно стражники посреди сказочного замка, над всем этим виднелись запотевшие (холодильники там оказались отменными) бутылки с напитками, шампанским, вином и с ней, родимой.

Первый тост был, естественно, за успешное окончание и за то, что мы, наконец-то стали уже настоящими докторами. Однако тосты - тостами, но было условия, чтобы во время обеда никто не упоминал про институт, не ругался медицинскими терминами и не вспоминал про Оксану Гречаную, которая в силу своего мерзкого характера не поехала с нами (она весь год, как пришла вместе со мной в этот десяток, так и не смогла найти общий язык ни с одним из нас). Провинившегося ждала неминуемая кара в виде "штрафной" стопки "Первака". Несмотря на строгие запреты, кое-кто пару раз упомянул всуе нашу Альма-матер, и получил по заслугам, потому, как остальные зорко следили за соблюдением законов. Начало Великой битве с Зеленым Змием было положено...

Вскоре поспел шашлык. Мясо оказалось слабо промаринованным, поскольку уксуса и специй все-таки пожлобили. Пришлось есть не шашлык, а просто жареные на вертеле окорочка, что оказалось тоже не столь паршивой едой, и первая порция разошлась довольно быстро. Под окорочка тосты пошли чаще. Пили за крепкую дружбу, за будущие встречи, за то, чтобы у всех все сбылось, о чем они мечтали и к чему стремились. Вспоминали былые битвы и то, как на протяжении 6 лет плечом к плечу рубились с ненавистной учебой. Я был признан почетным д' Артаньяном (хотя, по большому счету, больше походил на Портоса), поэтому пили за меня, что я так удачно влился в коллектив. Я в свою очередь старался от коллектива не отрываться, и вспоминал вместе с ними, с одной лишь разницей, что я, Валера, Надя и Света вспоминали вином, в то время, как остальные, бутылку за бутылкой, опустошали "Первак-наливак".

Так в непринужденной дружеской беседе мы не заметили, как 6 бутылок из-под водки переместились со стола под стол.

Но что такое 6 бутылок для ветеранов, прошедших Крым и Рым... Когда закончились тосты, связанные с учебой и врачебными перспективами, когда все мыслимые и немыслимые пожелания уже были произнесены, пошли тосты за отсутствующих здесь дам (имелись в виду жены Вовы и Ромы, и, естественно, ты), за хороший отдых, за хорошую погоду в будущем и еще куча тостов, которые я сейчас уже не вспомню. Под столом красовалось уже 9 бутылок из-под водки, бутылка из-под шампанского и 2 бутылки из-под "Солнца в бокале", а в холодильниках все еще сидели в засаде оставшиеся поллитровые враги, дожидаясь своего часа X.

И тут в наших рядах появились первые жертвы... Первой не выдержала Валя. Она несколько раз мотнула головой и сказала, что больше не может, и хочет спать. Ее заботливо уложили на кровать в домике, и она отключилась до утра, пропустив все самое интересное. А битва была в самом разгаре... И мы наливали еще и еще.

Дождь, который, было уже пошел на убыль, зарядил с еще пущей силой, поэтому нам пришлось с веранды перебраться в домик и там уже продолжать начатое дело. Лариса начала произносить какой-то тост, потом, непонятно отчего :) , переключилась на рассказы о своей семье, после чего стала упрекать меня в том, что я - слишком сложный человек, что она меня не понимает, что я должен немедленно становиться проще, чище и добрее. Это были ее последние более-менее связные слова, после чего новая жертва упала лицом в салат, как в классических лентах о жизни интеллигенции в России. Дальше она произносила какие-то отдельные фразы, обрывки слов, кричала, материлась и ударилась головой об стенку. Ее стошнило прямо в комнате, и она окончательно погрузилась в забытье. Все недоуменно переглянулись, потому что для такой закаленной в питейных баталиях девочки Лариса вела себя довольно странно. Поступило предложение поставить ей капельницу с глюкозой, которую хозяйственная Юля припасла для подобных ситуаций, но здравый смысл все-таки еще пока имел место. Поэтому мы решили, что будет более благоразумно не ковырять ей вены на веселую голову, а дать, как следует, проблеваться и положить спать, чтобы к утру она была, как огурчик, поскольку ей и Наде предстояло уезжать, не дождавшись второго действия. Ее умыли, обтерли, уложили на кровать и поставили охрану в лице Вовы, который, несмотря на наличие жены, питал к Ларисе не только дружеские чувства (ну и что в этом такого плохого?) и Нади, которая питала к ней сильные подружеские чувства еще с 1-го курса. Оставив бравую стражу на посту №1, остальные пошли в другой домик для продолжения банкета.

А времени уже было часов 8 вечера. Дождь прекратился, но солнце таки не выходило, да и куда ему было выходить, поскольку ему по законам природы уже было положено идти баиньки.

У нас был магнитофон и куча кассет. Начались танцы. Невзирая на обилие кассет, менять их было в такой облом, что мы до самого отъезда оттуда слушали всего 1 кассету, периодически переворачивая ее по завершении.

Мне уже к этому времени было совсем хорошо. После, считай, высосанной бутылки портвейна (что для меня и так является смертельной дозой) и штрафной стопки за ругань на латыни, я чувствовал себя аки вольная птица и энергично махал крыльями в такт (хотя большей частью - мимо такта) музыке.

Когда пошли медленные танцы, я пригласил танцевать Юлю (на этом месте ты должна заострить свое внимание, потому что дальше пойдут не совсем приятные для тебя вещи, однако, как правдивый летописец и как человек, доверяющий тебе, я обязан их включить в свое повествование). После танцев меня окончательно понесло.

Проклиная про себя славный город Париж и тебя вместе с ним, припоминая все твои грехи за прошедшие 2 года, матерясь за то, что тебя не будет со мной еще долгое время, я начал приставать к Юле. Следует отдать ей должное - она достаточно симпатичная, тихая и хозяйственная девочка. Не знаю, во что бы это все вылилось, если бы не наше состояние, которое не позволяло нам воспользоваться "стратегическим запасом". Не суди меня строго, хотя алкогольное опьянение во всех уголовных кодексах является не смягчающим, а утяжеляющим вину обстоятельством. Я, хоть и нелестно, но все же думал о тебе даже в самые тяжелые для меня моменты, когда сознание уже отключалось, а автопилот еще работал. :) И все-таки, прими во внимание тот факт, что ничего так и не произошло, хотя мне бы было очень тяжело признаться тебе, если бы что-то произошло тогда между мной и Юлей.

Винно-водочные пары ударили нам в голову и мы всей толпой пошли купаться. Было уже темно, поэтому мне пришлось взять с собой фонарик, чтобы не заблудиться. Но у моего фонарика есть одна особенность аккумулятор находится в кармане или в специальном сшитом мной чехле на поясе, а сам фонарик присоединен к нему проводами на "крокодилах". Когда я трезв, то с легкостью подключаю аккумулятор к фонарю, но когда пьян... В общем коротнуло так, что "крокодил" просто таки вплавился в пластмассовый корпус аккумулятора. Пришлось добираться до пляжа в темноте. Слава богу, что там было мелко, и мы просто поплескались возле берега, как свиньи в луже, и поползли обратно (Валера полз в самом прямом смысле на карачках, потому что незадолго до этого на спор осушил почти полную бутылку водки залпом, а он - парень щуплый и не сильно умудренный опытом подобных баталий).

Последнее, что я помнил - это то, как я, с трудом преодолевая земное притяжение, добрался до 2-го этажа нашего домика и, перегнувшись через перила, излил накопившееся во мне зло на этот мир вместе с остатками шашлыка, бутербродов и салата, обильно смоченными добрым красным вином... В мозгу сохранился снимок звездного неба, сделанный моими стеклянными глазами и огромный Марс, сияющий над верхушками сосен.

Не помня далее ничего, я рухнул в койку, вывихнув себе большой палец на левой ноге. Но боли я уже не чувствовал...

Глава 3. А по утру они проснулись... или Привет с Большого бодуна.

Утро ворвалось в мое сознание с быстротой надвигающегося парового молота.

Прилагая поистине геркулесовые усилия, чтобы продрать глаза, я потихоньку начал ощупывать свое тело на предмет видимых и скрытых повреждений. Но, как водится, пьяному - море по колено и горы по пояс. Отделавшись только ушибом пальца на ноге, я был просто счастливцем по сравнению с Валерой, который, изображая из себя грузовой корабль "Прогресс-ТМ-4" при выходе на орбиту, отделился от третьей ступени лестницы, ведущей на 2-й этаж, и совершил стыковку с землей стыковочным модулем под названием НОС. Как потом говорили - был бы трезвым - убился бы к чертовой матери, а так - отделался только ссадинами на носу. Нос быстро обработали все той же водкой, добавив к внутренней дезинфекции еще и наружную, в которой, похоже, никакого смысла уже не было, поскольку одной внутренней вполне хватало.

В моей голове работали неутомимые кузнецы, которые ковали редкие мысли и тут же отправляли их обратно на переплавку. Их звонкие молоты дружно ухали у меня в висках и в затылке. Один из кузнецов выхватил из горна огромными клещами оранжево-красную мыслю "Господи, ну почему мне так херово?" и застучал по ней так, что буквы приобретали все большую и большую четкость, пока не превратились в некое подобие надгробной таблички. Витиеватая надпись остывала, сверкая серой поверхностью. Не долго думая, второй кузнец с размаху долбанул по ней молотом и швырнул обратно в горн, вытаскивая на обратном пути одно лишь слово: "ПИТЬ!!!".

Держась за голову, нетвердой походкой я двинулся в сторону двери. Рванув на себя деревянную преграду, я вышел на свежий воздух и почувствовал такую разницу между вдыхаемым кислородом с запахом хвои снаружи и разнообразнейшими продуктами окисления этилового спирта, метко именуемыми в народе "перегаром" внутри. Я еще раз заглянул внутрь, дабы удостовериться, что тела моих боевых товарищей не склевали вОроны и не растащили подлые койоты. "Туловища" мирно лежали, кто где упал. Света нежно обнимала Рому, который тихо храпел, закатив глаза. Воха лежал поперек кровати, свесив голову, и не мычал. Еще раз проведя глазами по комнате, я начал свой нелегкий путь, который лежал через убийственную лестницу и веранду, до соседнего домика, где по моим расчетам находилась аптечка первой помощи для незадачливых алконавтов. Каждый шаг давался мне с трудом, словно я за ночь разучился ходить. Придерживая обеими руками стенку (то ли для того, чтобы не упал домик, то ли для того, чтобы не упал все-таки я), я добрался до перил.

Потихоньку, шаг за шагом, я преодолел 11 ступенек, и когда, наконец-то, достиг долгожданной поверхности, ощущение было такое, словно мне на голову свалилось 11 мешков с песком или даже с цементом. Дальше моя дорога была несколько легче, и 2 ступеньки веранды я почти не заметил. От свежего воздуха стало несколько поприятнее и мои мысли мало-помалу приходили в порядок. Я открыл дверь в домик.

На кровати в позе 69 валялись Аня, Юля и Валера в одних трусах (В одних трусах, естественно, был Валера, хотя после такой ночи ожидать можно было чего угодно, тем более, что я уже давно утратил способность удивляться). Он нежно целовал Анино тельце куда попало, а попадало в разные его части. Извинившись за свой внезапный визит, я нашел свой рюкзак и дрожащей рукой вытащил на свет божий упаковку парацетамола. Я схватил пару таблеток, запил их изрядным количеством минералки (благоразумно решив не вышибать клин клином, как это обычно делают в таких случаях на Руси) и понадеялся на скорое прекращение моих мук и страданий.

Но, увы, в отличие от цианида, парацетамол не обладает такой чудесной способностью прекращать страдания за столь короткое время. Помочь моей голове в тот момент могла только гильотина или какой-никакой топор средних размеров. Но топор валялся неизвестно где, поскольку мы вчера не утрудили себя положить его на место, а отпиливать голову устрашающих размеров лучковой пилой было как-то не с руки, поэтому мои страдания продолжались. Повернувшись, я еще раз бросил взгляд на романтично целующуюся парочку, на одиноко лежащую Юлю, и тут мне стало настолько обидно от вселенской несправедливости, что я соколом бросился к ней и стал осыпать ее лицо частыми и нежными поцелуями. В ответ Юлино тело лишь негромко хрюкнуло, мотнуло головой и всем своим видом попыталось мне сообщить, что ей сейчас не до этого. Весь ее вид выражал только одно: "Уйди, старушка, - я в печали..." Ну что ж... Видно, не судьба... Видно, нет любви... Изрядно ощипанный, но не побежденный, я снова очутился на улице.

Поле недавней брани представляло собой весьма нелицеприглядное зрелище. В эту ночь дождь из нашего врага превратился в верного союзника, вовсю стараясь смыть подальше от глаз начальника базы последствия Великой Битвы. Перевернутые стаканы, кости, остатки салата и обрывки туалетной бумаги буквально усеивали каждый метр пространства перед домиками. Всюду, словно отрубленные головы, валялись пустые бутылки. В этом бою Зеленый Змий потерял 16 голов, но и в нашем стане в живых не осталось ни одного богатыря, ни одной красной девицы. Сраженные в дрезину, наши туловища валялись там, куда из последних сил они смогли приползти.

Воскресали тоже каждый по-своему. Второй после меня, душа вернулась к Свете, которая, освободившись от Ромыных объятий, первым делом начала... Правильно!

...Ругать меня на чем свет стоит за то, что я ночью храпел, как грузовой вертолет на холостом ходу, а с утра ожесточенно хлопал дверью. Возразить я ничего не мог, поэтому поспешил ретироваться, дабы к моей головной боли не прибавилась еще одна.

Желудок начал медленно, но уверенно заявлять мне о своем суверенитете и напрочь отказывался подчиняться моей голове. Видимо он решил, что раз эта голова не могла ничего умного придумать, кроме как нализаться в дупель да еще и болит, как зараза, нужно от нее самым радикальным образом избавиться. Первым делом он сказал, что ему очень тяжко, поэтому он сейчас будет блевать. Голова попыталась ему возразить, намекая на то, что он это делал буквально пару часов назад, тем более, что за эти пару часов в нем и так бы ничего не осталось, что с точки зрения здравого смысла было бы разумнее успокоиться. Но на кой черт он нужен, этот здравый смысл, когда есть независимость...

Я прислонился к забору и подчинился требованиям "незалежного" желудка. Однако голова оказалась права, и из него кроме пены и желчи ничего не выходило. Я отхлебнул из бутылки с минералкой, но желудок уже настолько вошел во вкус, упиваясь свободой, что вскоре и эта вода оказалась на траве.

"Ах ты, скотина самостийная!" - подумал я, всерьез разозлившись на предательский орган, однако был бессилен что-либо предпринять, потому как не захватил с собой ничего на случай подобной измены.

Шаркающей кавалерийской походкой я побрел в сторону реки в надежде, что эта незатейливая прогулка хоть немного утихомирит сидящего во мне "бандеровца", и действительно, мой утренний моцион возымел определенный эффект.

На часах было уже начало девятого, и на наше стойбище-лежбище-кладбище потихоньку начала опускаться чудотворная длань, воскрешая раз за разом все новые и новые тела. К половине десятого уже все змееборцы кое-как, но стояли на ногах.

Чувства, нахлынувшие на меня при виде нашего доблестного десятка, были весьма противоречивыми. Опухшие веки, размером с мешок муки, синие, красные и поцарапанные носы, воспаленные глаза с густой паутиной сосудов, пересохшие губы и прочее и прочее вызывали жалость и сострадание, но вид воскресших товарищей придавал гордости за то, что мы его, поганого, пусть не совсем, но победили.

А товарищи мои боевые разбрелись кто куда зализывать раны. Диапазон мест их дислокации варьировал от близлежащих кустов и туалета до умывальника, где они пытались сопоставить свои лица в соответствии с ГОСТом "Лицо интеллигентного человека медицинского профиля", что удавалось им с большим трудом.

Глава 4. Живая вода или Бойцы зализывают раны.

Утро второго дня выдалось солнечным и теплым, что не могло не радовать нас, которые провели эту ночь, съежившись на койках в позе эмбриона на 4 месяце беременности. Конечно, беременный эмбрион - это что-то невообразимое, но у особо стойких желудки не требовали свободы, отчего их животы сохраняли округлую форму от вчерашнего изобилия.

Хмель потихоньку сходил, отчего лица нашего десятка все больше и больше стали напоминать те, которые приехали на эту турбазу вчерашним утром. Умывшись и приведя себя в относительный порядок, мы занялись подготовкой к новому сражению, поскольку враг еще не был окончательно повержен. Однако наше войско состояло практически из одних зомби, сложивших головы вчера ночью, и для того, чтобы вступить в неравный бой с новыми силами нам нужна была живая и мертвая вода.

Мертвой водой в красивых пластиковых бутылках с этикетками "Царичанская" и "Массандровская" каждый из нас заправился сразу по пробуждению так, что из ушей лезло, поскольку сушняки после подобных боев бывают до ужаса дикими, и только мертвой водой можно помочь исстрадавшемуся организму. А живая вода находилась совсем рядом - всего в каких-нибудь паре десятков метрах от нашего "Куликова поля". Целая река живой воды, прозрачной, как слеза и воскрешающей, как поцелуй любимой...

Не долго думая, мы пошли полоскать наши измученные тела в живой воде с таким расчетом, чтобы даже пятки не остались сухими, ибо нам нужна была полная неуязвимость в предстоящей битве. Мужская половина нашего десятка пошла доставать плавсредство - катамаран, который одиноко стоял метрах в 50 от того места, где ему положено быть, как порядочному катамарану, а именно - в реке. Ну и тяжелым же он, гад, оказался. Вчетвером мы дотащили его до калитки в заборе, и тут выяснилось, что просто так он не пройдет в узкий проем. "Но пасаран, катамаран!" - как сказали бы испанские коммунисты образца 30-х годов. Поступило предложение таранить им ворота и снести этот забор к его забористым предкам, но все-таки народ был уже более-менее трезвым, поэтому необходимое решение было найдено довольно быстро. Мы перевернули его на бок и втащили в калитку. Как хорошо, что человек наделен помимо силы еще и разумом, а то бы пришлось нам сносить забор...

Итак, общими усилиями мускульной силы и всепобеждающей силы человеческого разума катамаран был тожественно вытащен на песчаный пляжик. Теперь нам предстояла новая работа, которая заключалась в том, что его необходимо было обмыть. Нет, не подумай, что мы опять взялись за водку и стали произносить тосты за успех операции, просто катамаран не спускали на воду с прошлого лета, отчего он был покрыт слоем грязи, земли и прошлогодней хвои толщиной в палец. Через пару минут наше утлое суденышко блестело на солнце, сверкая еще не спертым и не проданным алюминием. Торжественно окрестив его именем, принесшим 11 "Оскаров", мы спустили его на воду и сфотографировались на нем. Настала пора испытать его в плавании. Как оказалось, весь десяток он выдержать не в состоянии, поэтому, кто успел, залезли на него и отчалили от берега. Я захватил с собой водолазную маску и отправился нырять за раками, предвкушая, как народ будет сожалеть, что не взяли пива. Но после продолжительного обшаривания прибрежных нор мой улов составил всего три тощих мелких рачка, которых мы пожалели и оставили на вырост.

"Да ну их, этих раков!" - подумал я и поплыл нырять с катамарана. Нанырявшись до посинения наша дружная компания начала обратный путь к берегу. Но грести становилось все тяжелее и тяжелее, а поплавки уже погрузились основательно. Как говорится - "Как вы яхту назовете, так она и поплывет", поэтому названный "Титаником" катамаран не мог не набрать воды и не начать свой последний путь вниз. Благоразумно решив, что доставать его со дна реки нам не очень хочется, мы изо всех сил погребли к берегу. Втаскивать на берег такую махину, да еще и полную воды было хорошей тренировкой для наших мышц, и мы изрядно попотели, пока наши старания увенчались успехом. Струи воды хлынули изо всех дыр, размывая песок, под которым обнажалась черная илистая грязь. Ну, а там где грязь, там обязательно найдется тот, кто в этой грязи вымажется. Валера, Рома, Вова и примкнувшая к ним Валя набрали грязи и золы из мангала, и через пару минут вся четверка быстро облачилась в боевую раскраску Апачей-дальтоников (поскольку грязь была все-таки черная) или диверсионной группы времен Вьетнамской войны. Их лица были устрашающими... На груди Валеры красовалась надпись "22 июня 2001", однако в стоящем на берегу негре Валеру было достаточно трудно узнать. Быстро притащили фотоаппарат и оставили для потомков загадку, относительно того, кто же скрывался под негритянскими мордами. Но самым смешным оказалось не это, а то, что грязь с золой долго не хотела отмываться, и остаться бы им навсегда аки Черномырдин, если бы не их усердие, отчего их лица покраснели и стали похожими на те, которые еще совсем недавно были пьяными харями.

Над кромкой леса, грохоча и сверкая, показалась иссиня-черная туча, и вскоре по воде застучали крупные капли дождя. Врассыпную, схватив вещи мы бросились под грибки, стоящие неподалеку. Странные люди... Вместо того, чтобы скрываться от холодного мерзкого дождя в теплой живой воде, мы стояли и дрожали, как цуцики под грибками. Слава богу, что девочки догадались отнести наши вещи в домик, так что во что переодеться нам все-таки было.

Глава 5. Вторая битва с Зеленым Змием или "Я требую продолжения банкета!..".

Наступило время обеда. Дождь, больше напугавший нас, чем оросивший, закончился, и солнце высушило даже воспоминания о былых осадках. На кухне варился картофан, девочки нарезали салаты и мазали уже ставшие дежурным блюдом бутерброды со шпротным паштетом, колбасой и шпротами под майонезом. Из остатков бренных кур мы соорудили последний шашлык, долив в ведро с ними еще добрый стакан уксуса и остатков сухого вина, и вскоре аромат, разносившийся от мангала напомнил нам, что наши желудки со вчерашней ночи пусты, как карманы украинских врачей и учителей. Жрать хотелось сильно... Это просто невозможно передать, как сильно нам хотелось есть, учитывая то, что полоскание в живой орельской воде отняло у нас кучу сил. А сколько их еще предстояло потратить в очередном сражении с супостатом...

Ввиду отсутствия признаков ухудшения погоды на ближайшее время, стол был накрыт на свежем воздухе рядом с домиками. Не дожидаясь, пока шашлык изжарится, голодный и уставший десяток занимал места, согласно купленным билетам. В этот раз народ готовился к бою основательно. Вспоминая, как неудачно закончилась попытка закидать врага шапками, а точнее - стаканами, наше немногочисленное войско усиленно набивало желудки бутербродами и напитками, создавая крепкую броню, способную выдержать, как сокрушительные удары самого Змия, так и острые рога Утреннего Бодуна.

Однако вступать в бой в открытую пока никто не решался. По стаканам разлили оставшуюся бутылку шампанского. Мы подняли наши импровизированные бокалы за то, что "как здорово, что все мы здесь...". Это был последний вечер, когда весь десяток в почти полном составе собирался вместе. На душе у меня скребли кошки оттого, что все хорошее, что за последний год дал мне институт, заканчивается так быстро. Я, конечно, ничего против кошек не имею, но не таких и не на душе, а посему, чтобы избавиться от их в прямом смысле душераздирающих когтей, я откупорил бутылку с надписью "Портвейн крымский розовый" и налил кошкогонной жидкости себе и Валере, который после вчерашней осушенной бутылки водки видеть эту белую дрянь уже не мог. Приятное тепло разлилось по всему телу. Портвейн, как злобный пес набросился на кошек и после пары стаканов мне уже стало совсем хорошо и легко на душе. Но в который раз сработал знаменитый закон подлости...

Как и положено всякому порядочному псу, портвейн задрал ногу... Прямо над душой. Уж лучше бы все-таки кошки... Однако прогнать нашкодившую собаку из глубины своей души не представлялось возможным, я покорно смирился со своей участью и продолжал добавлять стакан за стаканом, пока в недрах моей души не образовалась приличная свора.

Принесли мясо. Народ осмелел и начал приводить приговор, вынесенный бутылкам с "Перваком" в исполнение. Мы прочитали пару приговоров за хорошую компанию, опять-таки, за успешное окончание и за не менее успешное начало новой жизни, и пустые бутылки, как головы из-под гильотины покатились под стол. Эх, если бы все казни проходили так...

Скоро нам стало совсем хорошо. То ли от близкой победы (врага оставалось всего 10 бутылок), то ли от количества выпитого (точное число литров я назвать затрудняюсь, но емкое русское выражение "До фига" в данной ситуации было бы куда уместнее). Воха предложил тост, который мы потом еще не раз будем произносить, поскольку ни на что другое у нас уже не останется ни сил, ни ума: "Да здравствует разум, да сгинет маразм!..".

- Ура-а - дружным эхом отозвался уже изрядно нагрузившийся десяток.

И тут прорвало Юлю. Помнишь, в книге про Малыша и Карлсона описывается паровая машина, которая работала на спирту. Так вот, похоже, что в Юле сидела не одна такая машина. Топлива ей хватало, а посему колеса завертелись, пары ударили в голову, и Юля начала танцевать. Ладно бы еще просто танцевать, так ведь нет, просто так танцевать можно и на трезвую голову. А Юля забралась на стол и начала свой зажигательный танец. Со стола ее все-таки сняли, опасаясь, что в порыве страсти она сметет всю закуску со стола, а вдобавок столько невыпитой водки окажется на земле. А земля - это не асфальт. С нее так просто слизывать водку не получится, поэтому Юля была перемещена на лавку, где и продолжила выделывать свои па. Недолго думая (да и как в таком состоянии можно думать долго) ее примеру последовала Аня, и на лавке давал бесплатные представления уже бравый дуэт.

Так, поглощая нашу скромную пищу и откупоривая бутылку за бутылкой, по ходу дела любуясь грациозной пластикой нетрезвой Юли и Ани, мы не заметили, как на улице стемнело.

- Вперед, на речку, нудиться!

Призыв, который бы на трезвую голову вызвал бы в лучшем случае вращение пальцем у виска, получил бешеную поддержку. Толпа развеселых удальцов двинула в сторону реки. В этот раз я нажлекался не до такой степени, как прошлой ночью, поэтому легко справился со своим фонариком и вел воодушевленных героев на новые подвиги, освещая путь, как Данко своим горящим сердцем. Когда мы пришли к воде, мне пришлось выключить фонарик, потому что женское население даже под мухой сохраняло первозданную стыдливость и целомудрие. Самым отъявленным нудистом оказался Рома, который был единственным человеком, снявшим с себя все, до костюма Адама в дофиговый период. Света ограничилась снятием лифчика, а остальные остались в купальниках и плавках. Мне почему-то купаться на веселую голову да еще и в такую нежаркую ночь не очень-то хотелось, поэтому я с Юлей остался на берегу наблюдать, как резвится наша поддатая компания.

И все-таки ночной нудизм чреват своими последствиями. Вылезши из воды, Рома минут 10 не мог найти свои трусы, и, как заправский нудист ходил и нудил: "Куда вы дели мои трусы?.. Ну где мои трусы?..", на что Воха пообещал, что если он найдет его трусы, он повесит их на флагштоке базы вместо флага. Затея, хорошая в своей оригинальности, не удалась, поскольку на базе не оказалось флагштока, а трусы Рома все-таки нашел сам.

Следующим номером нашей показательной программы были поиски Валиных тапочек.

Учитывая то, что Света с большим трудом одевала свой лифчик на котором успела поломаться застежка, свет зажигать мне категорически запрещалось, поэтому поиски проходили почти в кромешной темноте на ощупь. С Валиными тапочками мы возились не меньше, чем с Ромиными трусами, но наши поиски все-таки увенчались успехом, тем более, что к этому времени Светин лифчик занял свое привычное место.

Накупавшись и вволю нанудившись, мокрые, но не протрезвевшие мы отправились продолжать священное дело - защищать Русь от Змия поганого.

Застолье продолжалось. Однако опыт прошлой ночи кое-кому на пользу не пошел.

Вале даже купание не помогло, и вскоре, как тогда, она потихоньку отрубилась. А все началось с того, что ей, пардон, захотелось в туалет. Но в таком состоянии, когда мужчины отливают по принципу "Поссал, стряхнул... Забыл достать", Валя сама не могла сделать ни того, ни другого, ни третьего... На помощь вызвался Рома, который помог ей выпутаться из штанов, заботливо разорвав резинку. Еще пару секунд, и эта мера была бы уже бесполезной. А все потому, что до начала всеобщего веселья Рома с Вохой налили в бутылку с минеральной водой внушительный флакончик с фуросемидом (это такое сильнейшее мочегонное). Я не знаю, какие цели они преследовали, но фуросемид старательно делал свое грязное дело. Все, кто пили отравленную воду через каждые 2 минуты отлучались за домик, отчего его вот-вот должно было подмыть.

Уже закатившую глаза Валю уложили на лавку и прикрыли одеялом, чтобы озверевшие насекомые не слишком раззевали свои пасти на ее проспиртованную кровь. Юля и Аня заняли свое привычное место, и, как ни в чем не бывало, продолжали выплясывать "Камаринского" под завывание магнитофона о том, что "Пора по бабам".

Воодушевленный текстом, я опять пригласил, было, Юлю танцевать, но она предпочла мне Аню и не обращала на меня никакого внимания. Тогда, смертельно обиженный я поднялся на второй этаж, закрылся в комнате и через несколько минут вручил Юле свое прощальное письмо. Я не собирался стреляться, топиться, вешаться или вливать в себя смертельную дозу алкоголя. Нет, я просто написал ей, что дальше так нельзя, что против истинной любви женщины к женщине все мои чары бессильны, что я сдаюсь и поднимаю лапки кверху. И что мы больше никогда не увидимся...

С горя я хлебнул еще вина и послал к чертям собачьим Юлю и все развратное женское племя, которое, следуя подобным тенденциям скоро вообще выродилось бы или стало размножаться партеногенезом ("непорочное зачатие"), ну в крайнем случае почковаться, как в известной песне В. Высоцкого.

Пока я сидел наверху и изображал из себя запорожцев, пишущих письмо турецкому султану, Роме приспичило отнести Валино тельце в комнату. Но он не учел одного, что в таких случаях на телах должно быть написано: "Не кантовать" и "При складировании штабелевать не более 15 рядов". От транспортировки Вале стало еще хуже, и содержимое ее желудка залило матрас и подушку. Больше всех этому "обрадовался" Вова. Он чуть было не набросился на незадачливого носильщика с кулаками, потому что наутро комнату надо было сдавать, а в таком виде, ее никто бы не принял. Кое-как мы уладили все миром (вот когда я поистине пожалел, что нашего десятка не было на мирных переговорах Арафата с Шароном), оттерли матрас и перевернули его пятном в самый дальний угол. Подушку тоже, с горем пополам, привели в божеский вид.

Оставив Валю отдыхать и набираться сил, мы снова уселись за стол уплетать остатки трапезы, которые, как говорится, сладки. Мои веки налились свинцом (а было уже где-то 4 утра) и отказывались меня слушаться (Вот еще одни "самостийники" выискались. Не организм, а прямо СНГ какой-то...) Пожелав всем спокойной ночи (а уже светало), я в который раз поднялся наверх и заснул крепким и безмятежным сном.

Проснулся я ровно в 7 утра.

Глава 6 и последняя: "Долгий путь домой или Хорошо то, что хорошо кончается".

На этот раз утро не встретило меня пиками бодунских рогов, поскольку, то ли я уже привык к такой пьянке, то ли выпил плохо. Странно, конечно, но бодуна у меня подозрительно не было. Та-ак... - подумал я, осматривая окрестности нашего лагеря в поисках неопознанных тел, - жертв и разрушений нет. Это было правдой, хотя я несколько ошибся. Жертва все-таки была и она по-прежнему дремала, свернувшись калачиком на пострадавшей этой ночью кровати.

Было уже начало восьмого, и нам следовало в режиме ускоренной перемотки складывать вещи, потому что к 9 часам за нами должна была приехать маршрутка, чтобы увезти нас домой, подальше от нашего импровизированного Куликова поля.

Разбудить Валю удалось с применением грубой физической силы, а именно растолкать во все бока, пока она соизволила открыть свои залитые очи. Но все же она проснулась, и первым делом побежала к зеркалу - поправлять прическу. Ох уж эти женщины... Эх, говорила мне мама в детстве: "Кабаки да бабы доведут до цугундера", и была абсолютно права, хотя, честное слово, даже не могу подумать, что было бы, если бы все женщины были похожи на мужчин. Наверное я бы не дожил до этого, повесившись на собственных подтяжках при первой же тенденции.

А люди тем временем продолжали просыпаться. Многие из них были, как огурчик, в смысле зелеными и в пупырышки, поскольку ночь выдалась достаточно затянувшейся и несколько прохладной. Усталые, но довольные, мои сотоварищи и братья по оружию разбредались по базе, бродя, как самогонная закваска, от умывальника до туалета и обратно. Дело в том, что, как уже было упомянуто, Рома налил в минеальную воду пузырек фуросемида, который не прекращал своего действия даже утром, тем более, что этой водой утоляли жажду самые стойкие, оставшиеся за столом до половины пятого утра. Позже всех проснулся Воха. Он долго не хотел вставать, ссылаясь на то, что лег самым последним, что убирал пустые бутылки и тому подобное, но и его все-таки удалось уговорить подняться, потому что время поджимало.

Итак, спустя некоторое время, мы в составе оставшихся 8 человек собрались вокруг стола и подвели итоги двух дней беспробудного пьянства: Нами было мужественно уничтожено 16 бутылок водки, 5 бутылок вина и 2 бутылки шампанского.

Отрубленные головы Змия были собраны с поля боя и добросовестно выкинуты на помойку Многострадальная Русь была, пусть ненадолго, но избавлена от окаянного Зеленого Змия. Героям - вечная слава, павшим вечная память. На вечную память мы сфотографировались на фоне мест событий, как последние свидетели грандиозного поб(п)оища.

Близилось время прихода маршрутки. люди сидели на чемоданах и скучали, потому что пить уже было нечего, а петь не хотелось. Я терзал бедную гитару, извлекая из нее звуки, более похожие на жалобный вопль кошки, которой с размаху наступили на хвост, нежели на "капЕльный звон гитарных струн" так страстно воспеваемый бардами. Поняв, что ничего хорошего из моей музыки не выйдет, я положил кошкоголосый инструмент на рюкзак и пошел вместе со всеми наматывать круги вдоль забора в ожидании обещанного транспорта.

"Вот полночь близится, а Германа все нет..." Близилась половина десятого, а на горизонте в пределах видимости не появлялось ничего, своими очертаниями напоминающее маршрутку. Было решено выдвинуться на марше в пешем порядке и идти по направлению к цивилизации, где нас уже могли подобрать сердобольные водители.

Ношу разделили следующим образом: Самый тяжелый рюкзак схватил Валера, и, жестом Геракла, отрывающего от земли Антея, водрузил его себе на плечи. Сумку поменьше взял Вова. Роме досталась пара достаточно легких сумок, ну а мне осталось нести только свой рюкзак. Но это же противоречит кодексу истинного самурая, коим я являюсь в четвертом поколении! Так нехорошо поступать с товарищем... Сумки мне! Полцарства за сумки!!! Сумок больше не было, зато остались пакеты с остатками хлеба и прочих недоеденных продуктов, которые и были мне любезно предложены девочками, тащившими их. Другой бы на моем месте взял бы эти пакеты в руки и пер бы их, обливаясь потом (жара в тот день была до 30 градусов в тени), не имея возможности даже его вытереть со лба, потому что руки были бы заняты кульками. Но я это я, а посему быстро нашел выход из сложившйся ситуации, прицепив кульки с помощью небольших палочек на лямки рюкзака, и зашагал с песней, гордо размахивая свободными руками.

Так мы шли где-то полчаса, пока наши прекрасные дамы не предложили сделать привал и дать отдохнуть их уставшим после ночной пляски на лавках ногам, что и было незамедлительно сделано.

Мы еще пару раз сфотографировались и начали было думать о продолжении нашего похода, как на горизонте показалось облако пыли, и из него полным ходом выехала наша долгожданная маршрутка. Как потом оказалось, у водителя возникли какие-то проблемы, которые он не мог так быстро решить, чтобы приехать за нами вовремя.

Ну и на том спасибо, что хоть вообще приехал...

Мы быстро покидали себя и свои вещи в "Газель" и, спустя некоторе время уже тряслись по проселочной дороге, поднимая клубы пыли и распугивая туземных кур.

Мы ехали домой, довольные, как слоны, и нам было чем гордиться, потому что НИ ОДИН ДЕСЯТОК ИНСТИТУТА ТАК НИКОГДА НЕ ОТМЕЧАЛ ВЫПУСКНОЙ.

КОНЕЦ.