БОБРУЙСК, МЕДВЕД и АЛЬПИЙСКИЙ ШОКОЛАД.

Бобер Ноус.

- Шоколад «Милка» просто тает во рту! – карикатурно скривился Ноус и сплюнул.

- Ну, не переживай, - Мелани притронулась к плечу мужа и нежно потрепала жесткую шерсть, – ты выглядишь великолепно! На эту безволосую рыбину никто и не смотрит. Ты звезда этого фильма! Безусловная звезда!

- Но ее гонорар! Она получила столько, сколько я, Милка и Медвед вместе взятые!

- Милка – товарный знак. Ей проценты с имени капают, – напомнила Мелани.

Ноус вздохнул. Его притворный взгляд говорил о том, что жизнь кончена. Он не признан! Какая-то корова получает проценты с имени. Какая-то безволосая рыбина получает гонорар, составляющий общий доход бобра и Медведа!

Тяжело вздыхая, Ноус засунул в рот зубочистку: «Будем считать этот гонорар ее альпийским секретом. Картина расставит все точки над i. Бобруйск еще не знает всей мощи моего таланта!».

- Что ты об этом на самом деле думаешь? – обернулся Ноус к жене.

Мелани опустила взгляд, смущенно улыбаясь. Глава семейства удивленно вскинул брови. Что за на?..

- Ну… эта лысая рыбина, конечно, не может конкурировать с тобой, Медведом и Милкой. Но некую часть кассовых сборов заслужил еще один герой. Ты его совершенно игнорируешь.

- Тот белобрысый гоблин?

- Он так похож на последнего Бонда… - промурлыкала Мелани, мечтательно обнимая себя и раскручиваясь на хвосте. – Ты помнишь последнего Бонда? Дениел! Он такой милашка… Ах!

Сжав резцы, Ноус вышел из норы, громко хлопнув дверью. Даже от супруги он не видит поддержки! А она - самая родная бобриха в этом жестоком коррумпированном мире!

Ноус медленно брел по кромке реки, подкидывая ногтями сухой песок. Близилась осень. Скоро беспощадные льды скуют родную стихию, и лес оденется в снег. Грустно вздохнув, бобер обернулся на безмятежную гладь. Дорожка лунного света бежала за ним, не отставая. «Ты одна меня поддерживаешь, дорожка…» - вздохнул бобер еще грустнее. Подмигивая белесыми бликами, дорожка улыбалась в ответ.

Через несколько минут впереди показался темный силуэт. Ноус нахмурился, подходя.

- Стой! Кто идет? – крикнул нежданный гость с удочкой.

- Я тебе дам «кто идет»! – крикнул Ноус голосом, не предвещающим дружеского расположения. – Какого хрена ты рыбачишь на моей территории?

- Ноус… Это ты, дружище. Я попутал, извиняй, – залепетал бобер, мельтеша хвостом и вырисовывая лапой дугу на песке.

- Какой я тебе дружище, холоп?!

- Не вели казнить… Рыбки захотелось… У тебя самый нажористый судак плещется. Моя обобрилась, а на болоте что бобром покати, ничего не ловится! Дай, думаю, у Ноуса половлю: чай мужик не злой, поймет…

- Обобрилась, говоришь?

- Две дочки и сынка! Не гони, бобр!

- Пшел вон. Самим жрать нечего. Зима близко…

Вздохнув, гость понуро начал сматывать удочку. Подхватил силок с ведерком, еще раз тоскливо вздохнул… и пошел прочь. Ноус сглотнул и выругался. Зачем прогнал?! Что он, всю рыбу выловит? Дорожка укоризненно смотрела на бобра, и тихо булькала маленькими бурунами.

- Холоп! – крикнул бобер и поднял лапу для убедительности.

Когда гость удивленно обернулся, хозяин территории пошел к нему.

- Рыбачь… я не хотел. День не выдался, – буркнул он.

Хлопнув просветлевшего собрата по плечу, Ноус пошел дальше. Песок все так же угрюмо отскакивал от его коготков…

Корова Милка (тм).

- … Фуагра, Шардоне 2003 года… - договорил официант, поднимая одновременно высокомерный и подобострастный взгляд к королеве коров.

- Да, все верно. Спасибо, – улыбнулась она, кивая. Официант удалился.

- Эта премьера, просто, прорыв! – накрыл бычок ее копытце своим. – Ты была незабываема. Это фурор! Ты - новая Монро!

- Мне ближе Джоли… - смущенно промычала Милка, опуская длинные ресницы.

- Ну, - замешкался ее спутник, – если принять во внимание обилие синего цвета на ее теле, можно считать, что она копирует тебя!

- Ты льстишь мне, Шон, – отмахнулась телочка смешливо, вынимая копытце из под его.

- Брось, ты прекрасно знаешь себе цену! Ты достойна большего! Лицо компании – лишь начало! Через несколько лет твоя карьера взлетит к солнцу!

Милка подняла взгляд к спутнику и улыбнулась. «Не опалить бы хвостик – об солнце-то…» - но промолчала, млея под его взглядом и комплиментами. Это был ее день. Она стоила каждой искорки, вспыхивающей при ее появлении. Она была королевой коров! Совершенством. К ее копытцу мечтал прикоснуться сам… Вскинув взгляд, Милка покраснела. Спутник, несомненно, принял сей факт на свой счет. Милка же думала о Медведе. Эта роль так вымотала его. Столько улыбаться перед камерой! Он не герой сладких мелодрам. Но он герой ее снов. Медвед…

Его простота и хмурость, его жесткий спокойный нрав – как это возбуждало ее. Сколько лет Медвед был ее кумиром, сколько слез пролила она по нему. Но он сторонился как поклонниц, так и спутниц по цеху. Хотя… Ему тоже внимание было необходимо. Иначе, что это был за приветливый взмах лапой со второго плана, за который режиссер чуть не разорвал с ним контракт? Медвед был одинок, но никого не подпускал к себе. И от этого становился еще более загадочен и привлекателен. Медвед…

- Милка?

Телка вздрогнула. Кажется, она слишком глубоко погрузилась в свои мечты. Спутник заскучал. Но… разве, ни он должен был развлекать ее в этот сверкающий вечер? Подняв томный взгляд, она улыбнулась.

- Ты так загадочна, так далека… Ты богиня!

«Бла бла бла, пошлый льстец…» - подумала телка про себя, ожидая фуагра и вино. Как хорошо, что этот тяжелый день закончился. Премьеры выматывают больше, чем все время съемок…

Когда они окажутся в ее особняке и этот бычок выполнит свои мужские обязанности, она уснет сладким сном. Милка надеялась, что сниться ей будет Медвед.

Бурая медведица.

Oh, baby, join me in death…[1] - Прошептал Медвед, становясь все агрессивнее и жестче.

Громкие вздохи и хрипы разрезало высокое рычание. Она смеялась. «Эти старые «звезды» такие смешные. Они обычные, как любой смертный. У всех свои комплексы и прибамбасы. О, Боже, надо же что-то изобразить! Уж постельные разочарования Медведа кинематограф мне не простит!» - бурая нежно зарычала, выгибаясь и раскрывая пасть в наслаждении.

- Ja, ja, meinen Netten. Mache es.[2].

- Oh, ja…[3].

Когда же это кончится? Кто бы мог подумать, что секс с самим Медведом окажется настолько скучным?! В какой-то момент Бурая поняла, что Медвед кончил. Издав торжественный рык, она отстранилась.

- Тебе понравилось?

- Ты был великолепен!.. – промурлыкала она, отворачиваясь.

Расскажу подругам, не поверят… Подумать только! Кумир поколения, мечта домохозяек, предмет зависти подрастающих звезд после собственной премьеры не может ничего кроме «Join me in death» перед тем, как кончить… Это отвратительно! Я разочарована окончательно и бесповоротно.

Бурая уткнулась в подушку, искренне страдая.

Уже когда он помахал лапой с заднего плана, можно было догадаться: Медвед умер. Эта роль – его предсмертная судорога. Он никому не нужен... Как я могла поддаться на его звериное очарование и отголоски былой славы? Как же он жалок. Вряд ли у него осталось какое-либо влияние в мире кинематографа. Он ничем не сможет мне помочь…

Скатившись с постели, Бурая пошла к двери. Медвед с молчаливой грустью наблюдал за молодой медведицей, покидающей его среди ночи.

- By-by dear…[4].

Промурлыкала она, скрываясь. «В закате карьеры я спутницей тебе быть не собираюсь. Особенно, если это твоя смерть. Die-die Bear[5]...».

Режиссер.

- Эта телка дала согласие на обнаженку? – обернулся режиссер.

- Даст… Зачем портить девочке день премьеры новыми условиями контракта? – ответил помощник просто и беспечно, будто все решения мира уже захламили его карман.

- Хочу ее вымя!

- Ты лично? – уточнил помощник.

Режиссер задумчиво выпятил губу. А это идея! Почему бы не совместить приятное с полезным? В конце концов, если эта телка хочет выйти за пределы третьего плана…

- И я лично… - вздохнул режиссер скучающе и налил виски на два пальца в низкий стакан.

Помощник меланхолично перелистывал отчеты, изредка комментируя вслух понравившиеся цифры. Уже давно стемнело, но им обоим было не к кому идти. Премьерная вечеринка вылилась в обычный бедлам, с которого они предпочли поскорее убраться. Все получилось прогнозируемо пошло и грязно. Как всегда…

Закинув ноги на стол, Режиссер откинул голову назад. «Почему бы нет?» – думал он. Хмельной мозг подсказывал необычные решения. Он улыбался, представляя себе удивленные глаза Милки. Она так соблазнительна, когда удивляется… «Надо будет ее хорошенько удивить» - улыбался он себе, отпивая неразбавленный виски. На улице собирался забрезжить рассвет, но все еще сомневался. Он редко решался действовать без команды Режиссера. Обернувшись к окну, Режиссер вздохнул и безмолвно кивнул: «Мотор»…

Через несколько мгновений город прорезали острые лучи восходящего дня.

Медвед.

- Ванну, сэр? – спросил дворецкий, глядя на Медведа с высоты в два раза превышающей собственный рост.

- Убей себя об стену… - прорычал Медвед, отворачиваясь.

Неужели это утро настало? Неужели он не умер ночью, между премьерой и закатом своей карьеры?

- Яйца всмятку, сосиски? – настаивал дворецкий, ничуть не спустившись со своих дворецкий высот. Медвед проглотил слюну и вздохнул. Пожалуй…

Дворецкий понял без слов и удалился. «Раз уж я все еще жив, сосиски будут совсем не лишними…» - размышлял Медвед, лениво поднимаясь. Облокотился на колени, прижимая лапу ко лбу. «Это гипертоническое давление или похмелье?» - лениво всплыл вопрос. Медвед закрыл глаза, вздыхая. Поднялся, выходя на балкон. День обещал быть солнечным и жарким. Он обещал вобрать в себя воспоминания о лете. А завтра наступит осень. Облокотившись о перила террасы, Медвед закусил губу: «Вчерашняя премьера была последним днем лета. Пришла моя осень. Пришел мой конец… И особенно тяжело то, что встречаю я осень один. Никому не нужный, старый и никчемный Медвед».

Он снова вздохнул, закрывая глаза. Если бы он умел пролить хоть слезу… Она была бы очень кстати.

- Сосиски, сэр… - послышалось за спиной.

Медвед повел подбородком, кивая. Только ты у меня и остался. Такой же старый и никому не нужный… Гордый и хорохорящийся мажордом. Мы одни с тобой, старый проныра. Мы одни.

- Выпьешь со мной чаю? – спросил Медвед, заходя в столовую.

- Что вы, сэр… - не меняющимся голосом промолвил дворецкий.

- Я никому не нужен в этом мире, мой друг.

- Что вы, сэр…

Медвед вздохнул и засунул в пасть первую сосиску. Никто меня не любит, никто не понимает…

Позавтракав, Медвед собрался на свою обычную утреннюю прогулку. Одев шляпу и прихватив тросточку, он вышел под ласковые лучи уходящего лета и глубоко вздохнул.

- Премьера «Сказочно нежного шоколада»! Станет ли эта роль закатом карьеры старого Медведа? Покупайте свежий выпуск «Новостей без правил»! Милка копирует Джоли или Джоли синеет от зависти от успеха восходящей звезды? Бобер Ноус верхом на Медведе! Покупайте свежий выпуск…

Дернув головой, Медвед пошел в другую сторону. Скоро голос парня, выкрикивающий заголовки нового выпуска, утихли, но не исчезли из мыслей старой «звезды». Бобер верхом на Медведе - это было самым унизительным в фильме. «Последние двадцать лет я играл героев первого плана. И что нынче?» - опустив уши, Медвед брел по булыжной мостовой, смотря под ноги. И этот взмах лапой в последней сцене… как крик о помощи. Так стыдно за этот жест.

- Смотри, это Медвед! – послышался тихий восторженный шепот откуда-то сбоку. Медвед привык не обращать внимания на подобные шепотки, но сейчас его узнаваемость ранила. Когда кто-то прикоснулся к лапе, привлекая внимания, Медвед ощетинился. Испуганные глаза девочки тут же наполнились слезами. Медведу тут же стало стыдно. Рыкнув, он прибавил шаг, стремясь как можно скорее уйти из людного места. Так хреново ему в жизни бывало не часто.

Бобер Ноус.

- Синяя или красная? – спросила жена, красуясь перед мужем.

- По хрену, – пробурчал бобер, поднимаясь с кровати.

- По хрену как я буду выглядеть или по хрену синяя или красная?

- Все по хрену…

Пройдя в ванную комнату, бобер прикрыл дверь.

- Ты никого не любишь и не уважаешь кроме себя, бобер! – донесся раздраженный голос жены из спальни.

- Да-да-да… - пробормотал Ноус, выжимая из тюбика зубную пасту на щетку.

- Ты черствое и нечувствительное животное! – накручивала себя бобриха. – Все эти экранные улыбки – пафос и ложь!

- Угу, – Ноус засунул щетку в рот и начал начищать резцы.

- Ты чудовище! – заплакала бобриха за дверью и умолкла.

Кивнув, бобер принялся за правую сторону челюсти. Все так и есть. Пожалуйся гоблину, похожему на последнего Бонда…

Когда бобер вышел из ванной, жены в комнате уже не было. В столовой ждал завтрак, о чем сообщали соблазнительные запахи.

- Почему не рыба? – удивился бобер, садясь за стол.

- Рыбы нет, сэр… - ответил дворецкий скупо и деловито.

- Куда же она делась, позволь узнать? – ехидно обернулся Ноус.

- На всем относящемся к территории вашей милости участке реки этой ночью рыбу глушили динамитом. На вопрос, кто сий мерзавец и с чьего разрешения он занимается подобным непотребством, был получен ответ, что все действия одобрены вами лично…

- Что за на…

Сжав резцы, бобер вспомнил вчерашнего гостя. Вот холоп! Вот паскуда!!!

- Найти гада… - прошипел Ноус, запуская в рот молодой побег.

- Уже высланы два подразделения. Прочесываем болота, – кивнул дворецкий.

Облизав пальцы, бобер поморщился. Все такие умные вокруг. Слов нет!

- Что там новости?

- Вы верхом на Медведе! – один из центральных заголовков «Новостей без правил».

- И кто же верхом на всех нас? – поморщился Ноус, оголяя начищенные резцы.

- Боюсь, Милка, сэр.

«Оскар за роль второго плана ей обеспечен» - думал бобер, пережевывая завтрак.

- А что Медвед?

- Боюсь, его уже похоронили, сэр.

Согласно кивая, Ноус поднялся: «Нужно навестить старого фаворита. Пожалуй, только его страдания могут поднять настроение от мизерной суммы моего гонорара».

Корова Милка (тм).

Милка проснулась еще до рассвета, то есть в общей сложности проспала часа три. Пробираясь по стенке в ванную, она тихо мычала, стараясь не сбиться с пути. Выпитое вечером не выветрилось абсолютно. Медвед не снился. Было гадко и паскудно. Хотелось блевать и реветь. Но восходящая звезда пыталась сдерживать порывы своей восходящей звездной души, цокая по почти звездному коричневому кафелю тонкими копытцами.

Склонившись над унитазом, она заржала во весь свой великолепный насыщенный голос. Богатая фантазия подкинула картинку, что в ванную заходит ее бычок и говорит: «Ты божественна даже когда блюешь, моя царица!» Сам процесс прервал ее смех. Стало легче.

«Пожалуй, не стоило добирать после премьеры…» - думала она, начищая зубы пастой, обещающей отбелить все, что ею потрут. Через пару минут зубную щетку во рту королевы коров заняла тонкая папироска. Милка блаженно затянулась, прикрывая длинные, накрашенные еще со вчерашнего вечера ресницы. И снова побежала к унитазу…

- Милая, ты уже проснулась? – промычало вчерашнее приобретение из спальни. «Если этот моржовый хрен зайдет сюда, придется отправить его на бифштексы. Никто не смеет наблюдать меня в обнимку с унитазом!» - решила восходящая звезда. Бычок, будто уловив ее мысленный посыл, решил не беспокоить звездную хозяйку. Вычистив обе челюсти заново, Милка улыбнулась. Она знала, что никогда не выиграет контракт на фильм о зубной пасте. Просто потому что у коров нет передних зубов. Они выберут Ноуса – это несомненно… Ну, ничего. Для нее найдется не менее интересная и доходная роль. Она же Милка!

Страдальчески вздыхая, Милка вышла в коридор. С кухни пахло свежеприготовленным кофе. «Как мило…» - подумала телка, идя на запах. Нужно как можно скорее привести себя в порядок и цокать к Режиссеру.

 Улыбнувшись красавчику-бычку, Милка закурила новую папироску и отвернулась.

Бурая медведица, Милка и Режиссер.

Бурая вышла из лифта на семнадцатом этаже и вздохнула так, будто поднялась пешком. Прямо перед глазами показался синий зад новой фаворитки Бобруйска с пошлой синей кисточкой на хвосте.

- Эй, красотка! – рыкнула Бурая томно, хищно скользя по коридору. Ох, вогнать бы тебе клыки под ребра, корова недорезанная.

- Бурая? – промычала Милка удивленно, – не ожидала увидеть тебя на семнадцатом…

- Ты, кажется, излишне надралась на вчерашней премьере. Так неосторожно для восходящей звезды третьего плана…

Развернувшись, Милка продолжила свой путь. Бурая положила лапу на синий круп. Острые, словно ножи когти выстрелили в мягкую заднюю часть…

Милка подпрыгнула, разворачиваясь в полете и выставляя копыто. Краем глаза она заметила открывшуюся дверь кабинета Режиссера.

«Как она прекрасна в полете» - подумал Режиссер. «Если одеть ее в кожу и зачесать рога…».

«Вот корова, прямо в глаз метит!» - подумала Бурая, осознавая, что не успевает увернуться.

«Режиссер смотрит!» - подумала Милка. «Вот уж некстати. Он не любит конфликтных актрис. Раз уж вляпалась, нужно показать вымя во всей красе!».

Меняя просчитанную траекторию полета, Милка поняла, что теперь не попадет в глаз Бурой: «Хрен с ней… Главное – Режиссер!».

Королева коров задела медведицу лишь по ушам. Это было не столь больно, сколь унизительно. Попятившись под насмешливым взглядом Режиссера, Бурая ретировалась. Милка же, победно распрямив хвост, прошествовала в кабинет.

Режиссер улыбался.

- Премьера прошла на ура… - промурлыкал он, усаживаясь в кресло. Милка присела напротив, эффектно выпрямилась и улыбнулась.

- Всегда к вашим услугам, Режиссер.

Задумчиво наливая в стакан виски на два пальца, Режиссер скользнул взглядом по вымени восходящей звезды.

- У каждой картины есть четыре элемента, составляющие ее успех, – продолжил он, отпивая. – Первый – это продуманный и отвечающий тенденциям сценарий. Второй – это талантливый и опытный режиссер. Третий – это деньги. Четвертый – это актеры… - поднявшись, Режиссер обошел свой огромный стол и присел на подлокотник кресла, в котором скромно умостилась корова. Статус королевы коров еще нужно было подтвердить. – Но ты, Мила, - наклонился Режиссер к ней, протягивая руку к вымени. – Ты мой пятый элемент… Вместе мы побьем все мыслимые и немыслимые уровни кассовых сборов. Как ты смотришь на такие перспективы?

- Положительно, – быстро ответила телочка, не смея отвести взгляд от лица Режиссера, пока он пропускал между пальцами нежные сосочки.

- Вот и хорошо.

Поднявшись, Режиссер прошел к окну. Перед ним раскинулся во всей красе великолепный и тщеславный Бобруйск. В этом мире важны лишь три вещи: седьмое чувство, пятый элемент и деньги. В очередной раз они сложились перед мысленным взором короля индустрии причудливым и совершенным узором.

- Вкратце сюжет такой… - обернулся режиссер вдохновенно и начал говорить. Милка хлопала глазами, поддакивая и улыбаясь. За четверть часа краткого пересказа сюжета Режиссер уговорил еще два пальца виски. – Думаешь, Ноус будет органично смотреться в главной роли?

- Несомненно! – воскликнула Милка восхищенно.

- Но нет идеи по поводу открывающего истину искателя избранного…

- Медвед?

- Хм…

Сердце Милки заколотилось в три раза быстрее. Если они снова буду сниматься вместе, она сможет приблизиться к своему кумиру. Возможно, сможет понравиться ему… И тогда последняя и самая сильная ее мечта сбудется!

Медвед.

Медвед сидел в библиотеке, пролистывая сочинения великого Лема. Столько сюжетов, столько несыгранных ролей, столько растраченных на ерунду сил. Он чувствовал себя таким же великим, и таким же потерянным для мира творцом. Что он без сцены, что без игры? Старый разваливающийся Медвед… Без семьи, без любимой, без света и цели впереди. Всю жизнь он отдал кинематографу.

Медвед вздохнул, вспоминая свою первую роль в кино. Его реплика состояла всего из одного слова: «Превед!» И сколько великолепных, жизненных, захватывающих работ последовало за этим «Превед!».

Подняв взгляд к карнизу, Медвед вздохнул: «Мир жесток. И я знал это с первого дня… С первой роли… С первого «преведа»… И теперь настала пора спокойно отойти в сторону, уступив место молодым, да свежим. И если вдруг окажутся талантливы и усердны, будем надеяться, что оценены они будут справедливо и щедро. Как когда-то я сам».

Пробежав взглядом по выстроившимся в ряд статуэткам Оскаров и Эмми, Медвед поднялся. Сердце скребло. К горлу подступала незнакомая боль. Дыхание спирало, а лапы предательски дрожали.

- К вам посетители, сэр, – сказал дворецкий, кашлянув для приличия.

- Кто еще?

- Режиссер, Милка и Ноус.

Удивленно шевельнув усами, Медвед обернулся. Неужели они пришли, чтобы вместе поплакать на моей могиле? Уж больно странно это все.

- Как я выгляжу? – осведомился Медвед. Он ощущал себя закатившейся звездой, которой одна дорога – упасть с небес и исчезнуть в бескрайних просторах космоса. Но этот визит дал проблеск надежды.

- Как старый пыльный ковер, сэр, – ответил дворецкий, вежливо отступая с пути хозяина из кабинета.

- Приветствую, друзья, – улыбнулся Медвед гостям, – чем могу быть полезен?

Режиссер улыбнулся, кивнул сам себе и присел в кресло хозяина. Милка подошла к хозяину дома и восторженно сжала его лапы. Ноус повел бровью и изобразил улыбку, оголив начищенные до блеска резцы.

- У меня есть замечательная роль для тебя, Медвед, – начал Режиссер. – Не могу представить, кто мог бы сыграть ее лучше тебя. Более того, вы отлично смотритесь вместе! Сокрушительный успех «Альпийского шоколада» пророчит вашей троице великолепное будущее!

- Присоединяюсь всем сердцем, – молвила Милка, млея от присутствия обоих, даже троих этих представителей индустрии в радиусе одной комнаты.

- А я, просто, зашел проведать старину Медведа… - безучастно улыбнулся бобер и повел носом. Медвед вздохнул. Когда-то и он был самоуверенным в своем непререкаемом совершенстве фаворитом Бобруйска. «И твое время уйдет, Ноус. Дай Бог, ты подготовишься к этому моменту получше, чем я…» - Медвед присел в кресло, готовый слушать что угодно и от кого угодно. Внутри снова заиграла сила. Лапы перестали дрожать. Кажется, жизнь продолжалась! И еще, эта телочка смотрит на него таким заманчивым, откровенно влюбленным взглядом. Почему он не замечал этого на съемках «Альпийского шоколада»? Неужели, и падающая звезда может ожить? Неужели, все возможно в этом жестоком Бобруйске?

Никто из присутствующих и не подозревал о немом ликовании Медведа. Заинтересованно поскребывая когтями коленку, он внимал голосу Режиссера. Милка посылала томные взгляды. Бобер шевелил ушами и согласно пофыркивал. Лишь старый дворецкий, облегченно вздохнув, пошел готовить обед своему единственному в жизни другу. «Пожалуй, замучу нечто изысканное и гламурное по сему случаю…» - думал он, и улыбка освещала старческое лицо.

[1] О, детка, присоединяйся ко мне в смерти… (англ.). Одноименная песня группы HIM (Join me in death).

[2] Да, да, милый. Сделай это. (нем.).

[3] О, да (нем).

[4] Пока, дорогой (англ.).

[5] Умри-умри, Медвед (англ.).