МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ РЕЙГАНА.

— Мне хочется повидать президента Рейгана, — сказал я человеку в сюртуке и брюках в полоску, который восседал за столом.

— Очень жаль, — ответил этот человек, — но президент справляет медовый месяц.

— С кем это у него медовый месяц?

— С американским народом, конгрессом и прессой. Каждый президент имеет право на медовый месяц, после того как он принес присягу.

— Это же смешно! — воскликнул я. — У президента Соединенных Штатов нет времени для медового месяца. Предстоит такая большая работа.

— Он и работает в медовый месяц, но покой его нарушать нельзя.

— И как долго это будет продолжаться?

— Трудно сказать. У некоторых президентов медовый месяц длился шесть месяцев, а у других меньше месяца.

— Уверен, вы от меня скрываете что‑то, о чем должен знать американский народ.

— Вам же сказано, что президент находится в медовом месяце с американским народом. Разве не ясно, сэр, что в этот период нельзя говорить с человеком ни о чем плохом? Потому‑то такой месяц и называется медовым. У вас еще четыре года впереди. Чем вызвана столь большая спешка писать о нем сегодня?

— Он же не единственный президент, который мне достался. Я обязан сообщить моим читателям, что он делает плохого.

— Но он всего несколько дней как стал президентом. И что мог совершить плохого за эти дни?

— Именно это я и стараюсь выяснить.

— Президентский медовый месяц ограничивает прием таких людей, как вы, и вам не удастся добиться от меня пропуска наверх!

— Не могу же я ожидать здесь полгода, пока не окончится медовый месяц президента с американским народом.

Человек за столом сказал:

— Мы огорчены, сэр, но таков уж порядок — президента нельзя волновать, пока не закончится его медовый месяц.

— А не мог бы я поговорить с ним по телефону?

— О чем вы хотите с ним говорить?

— Об экономике, инфляции, о положении в мире и о ценах на бензин, которые никак не устраивают людей.

— Мы не можем позволить вам говорить с ним на подобные темы, так как вы испортите его медовый месяц. У нас имеются инструкции допускать к нему для разговора только дружественных представителей прессы, лидеров конгресса и влиятельных друзей, считающих его удивительной личностью. Каждый президент имеет на это право. Даже у президента Картера был медовый месяц с американским народом, когда он впервые принес присягу.

Как раз в это время в вестибюль вошли политические карикатуристы Херб Блок, Олифант, Конрад и фельетонист Джек Андерсон.

— Кончился уже медовый месяц? — спросил меня Блок.

— Нет! — ответил я. — Насколько я могу понять, он только начался.

— Ох, парень, — воскликнул Андерсон, — мы, видно, влипли в неприятную историю.

— Я давал Никсону неделю, — заметил Олифант, — но боюсь, что теперь это продлится гораздо дольше.

— Ну что ж, — сказал я, — придется нам посидеть здесь, в вестибюле, и отдохнуть. Быть может, кто‑нибудь из вас захватил колоду карт?