ПЕРСИДСКИЕ СКАЗКИ ВАШИНГТОНА. Пер. Оболенского А. Н.

Вопрос, который не перестают задавать в Вашингтоне буквально все, в том числе и президент, звучит приблизительно так: «Неужели никто не знал о неприятностях шаха? Возможно ли такое?» За ответом я решил обратиться вначале в Пентагон, к одному из руководителей управления по продаже оружия за границу.

— Ну, что вам сказать? — в задумчивости произнес он. — Мы знали, что с деньгами у шаха все в порядке. Он покупал больше самолетов, танков, пушек и ракет, чем любой другой шах в мире. И знаете, он никогда не торговался. Брал все, что было в наших каталогах. Надо, не надо, все равно брал. Этот самый великий из всех великих расточителей в мире не скупился, когда речь заходила о приобретении оружия с с клеймом «Сделано в США».

— А вы не предполагали, что шах живет не по средствам?

— Послушайте, о чем вы говорите?! Представьте себе, в демонстрационный зал Пентагона, где выставлена наша боевая техника, входит человек, который всем известен как хозяин огромных нефтяных богатств. Его глаза горят, когда он смотрит на наши вертолеты. Мы тут же предлагаем эти машины. Он покупает. Затем берет истребители «Р-16» и даже не просит скидки. Потом приобретает все танки, что находятся в зале, дюжинами заказывает корабли и подводные лодки. Если кто‑нибудь вот так же войдет в вашу торговую лавку, разве у вас появятся подозрения, что у этого человека есть какие‑нибудь неприятности дома?!

— Нет, конечно, не появятся, — ответил я. — Но позвольте задать вопрос, что будет, если Иран откажется платить за все, что заказал шах?

— Мы предъявим счет Центральному разведывательному управлению. Его агенты должны были предупредить нас, что не все благополучно у иранского монарха.

Тогда я решил пойти в ЦРУ. В дверях меня встретил один из сотрудников. Его‑то я и стал расспрашивать.

— Военные утверждают, что именно по вине ЦРУ им приходится теперь производить оптовую распродажу заказанного, но не оплаченного шахом оружия. Что вы можете сказать по этому поводу?

— В задачу ЦРУ не входит вмешательство во внутренние дела других государств, — возмущенно ответил сотрудник. — Шах был нашим другом в течение двадцати лет. И когда он говорил нам, что «купается» в нефти, мы не ставили его слова под сомнение.

— Так уж совсем не занимались шпионажем в Иране?

— Не занимались. Это было бы нарушением суверенных прав шаха.

— А я полагал, что главная задача ЦРУ — информировать президента США обо всем происходящем в мире. Почему же вы не следили за событиями в Иране?

— Потому, что мы вынуждены экономить на кадрах. Наш директор Тэрнер ликвидировал восемьсот «рабочих мест», когда занял свой пост. Теперь мы не можем вести наблюдение за тем, что происходит в отдаленных уголках земли. У нас лишь один агент на всю Африку!

— Иран находится не в Африке.

— Да? — улыбнулся в ответ мой собеседник из ЦРУ.

Следующий визит я нанес в госдепартамент.

— Я хотел бы побеседовать с сотрудниками иранского отдела.

— Они на обеде, —ответила миловидная секретарша.

— Может быть, меня просветите вы? — нерешительно спросил я. — Почему государственный департамент даже не подозревал, что народ Ирана в ссоре с шахом?

— Государственный департамент не прислушивается к сплетням о личной жизни людей! — отпарировала секретарша.

— Понимаю. Значит, у государственного департамента не было ни малейшего представления о том, что на улицах иранских городов зреет оппозиция?

— Наши дипломаты не разгуливали по улицам.

— Почему же?

— Потому что значительно приятнее было посещать шахский дворец.