НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ НА КОРТЕ.

Играя этим летом в теннис, я наступил на мяч, когда мчался к другому мячу. Мне бы не хотелось напоминать о журнале «Тайм», который острил по поводу людей старше сорока, воображающих, что они молоды, если занимаются спортом. Журнал поместил фотоснимок, запечатлевший меня с ногой в гипсовой повязке (я очень сильно растянул связки), и назвал меня недотепой.

Естественны были моя обида и раздражение, поскольку популярнейший спортивный комментатор Говард Коселл не раз говорил, что мое поведение на теннисном корте можно сравнить разве с движениями лучших танцоров на балетных подмостках.

Проблема, с которой сталкиваешься при любом виде спортивной травмы, когда тебе больше сорока, — это не то, что происходит с твоим телом или даже с твоей гордостью. Самое неприятное ты испытываешь от людей, действующих из наилучших побуждений, когда они расспрашивают, что с тобой случилось. С гипсовой повязкой мне пришлось не расставаться шесть недель, и у меня было достаточно времени разбить этих людей на несколько категорий.

К первой категории следует отнести тех, кто настойчиво старался узнать, ПОЧЕМУ я наступил на теннисный мячик. Мой шаблонный ответ гласил: «Я всегда поступаю именно так, но никогда не теряю присутствия духа. Когда ты возносишься вверх, создается чертовское ощущение полета».

Другая категория сочувствующих обычно спрашивает: «Почему вы не убираете лишний теннисный мяч с корта перед тем, как начать игру?».

«Потому, — отвечал я, —что этим лишишь игру веселой забавы. Нервный трепет при игре в теннис вызывается как раз стремлением раздобыть мяч обратно, не наступив на оставленный на корте…».

Говорил я об этом с таким огромным убеждением, что многие лепетали: «А я этого не знал!».

«Конечно! — продолжал я. — Задумывались ли вы, почему играете с тремя мячами? Для игры необходимы два, а еще один нужен для того, чтобы оставить его на корте и иметь возможность на нем споткнуться».

Подлинные муки доставляет гипсовая повязка, так как вам приходится выслушивать разные истории о ней. Не верю, что существует хотя бы один человек, ни разу не побывавший в гипсе. А будучи на костылях, очень тяжко слушать, когда он или она начинают рассказывать вам свою повесть.

Все рассказчики оперируют фактом, что у них кости не совместились правильно, поврежденная нога зудит и они убедились в бесполезности гипсовой повязки.

«Самое худшее, — сообщила мне одна леди, — когда снимают гипс и вы видите свою ногу. Многие при этом теряют сознание…».

Поняв позже, что людей ничуть не поражают обстоятельства моей травмы, я придумал историю, которая должна была привлечь их внимание.

Когда спрашивали, что со мной случилось, я говорил:

«Это очень скучно, но если вас действительно интересует… Я был на теннисном корте, когда внезапно близ сетки приземлилась летающая тарелка. Из нее вылез маленький зеленый гомункулус с лазерным пистолетом, который выстрелил мне в ногу».

Вы, быть может, воображаете, что ваш знакомый хирург–ортопед проявит сочувствие к человеку старше сорока лет, пострадавшему от спортивной травмы? Ничего подобного. Когда я вернулся в Вашингтон и пошел к своему врачу, он бросил беглый взгляд на мою ногу, и вот все, что он сказал: «Ну как? Вы приятно провели лето?».