ЭТИ ЧУДО–ЛЕКАРСТВА.

Недавно один из моих друзей сказал: «Восхищаюсь американцами, живущими за океаном. Они там, в Европе, не принимают никаких пилюль и совсем не зависят от таблеток».

Что ж, это действительно факт, что большинство американцев прибывает в Европу с огромным грузом трудно вообразимых медикаментов, прописанных им лечащими врачами. Каждое из лекарств — чудо в своем роде, и я ни разу не встретил американского туриста, который не склонен был бы поделиться этими снадобьями с менее удачливыми соотечественниками, попавшими на чужбину.

На днях мне представился случай наблюдать в Париже готовность американцев прийти на помощь своим друзьям. Началось все это на званом обеде, когда я пожаловался на боль в горле.

— О, у меня есть прекрасное средство, — сказала хозяйка дома. — Это слипэухизидрин. Принимать по одйой таблетке каждые два часа.

— Старо! — воскликнул один из гостей. — Мне недавно прописали эвентизил. Он не вгоняет в сон, а принимать его надо по две пилюли через четыре часа.

— Я покинул Соединенные Штаты на две недели позже вас, — воскликнул другой гость, — и должен сказать, что эвентизил заменен теперь девилтизилом. У меня есть флакон с таблетками в отеле, и, если вы заглянете ко мне, я дам это средство.

Единственный француз, сидевший за столом, сказал:

— А почему бы вам не прополоскать горло аспирином?

Все присутствовавшие за столом были так возмущены, как будто он произнес крайне неприличное слово. Жена этого француза — американка — ужасно расстроилась и даже расплакалась. А сам виновник происшествия беспомощно оглянулся и спросил:

— Что я сказал плохого?

Супруг нашей хозяйки попытался загладить неловкость:

— Видите ли, милый Рене, мы в Америке изгнали из своего обихода аспирин. Не спорю, вы — французы — мастера в кулинарии, зато мы создаем чудодейственные лекарства.

После обеда я зашел в отель к гостю, любезно предложившему мне свои пилюли, раздобыл у него девилтизил и принял две таблетки перед тем, как лечь в постель. К четырем часам утра я уже не испытывал боли в горле, но почувствовал острые спазмы в желудке и мучился до тех пор, пока утром не встретился за завтраком с одним голливудским продюсером.

— О, — сказал он, — у меня с собой великолепное средство от болей в желудке. Называется оно «эгарракин».

Я принял предложенную им пилюлю, и через полчаса мой желудок успокоился. Затем тут же начали слезиться глаза и потекло из носа.

Расстроенный, я отправился по делам и перед входом в отель «Ланкастер» наткнулся на приятеля–американца. Он немедленно опознал характер моего заболевания:

— Вы, вероятно, заполучили аллергию. Подымемся ко мне в номер, и я вам дам кое‑что, чтобы от нее избавиться.

Мы зашли к нему, и он вытащил кожаный чемодан, битком набитый множеством флакончиков с разноцветными пилюлями.

— Давайте посмотрим, — сообщил он, читая запись на клочке бумаги. — Желтые и черные — от желтухи, зеленые с голубым — от ревматизма, розовато–бежевые— при сердечных расстройствах. А вот и против аллергии — коричневато–пурпурные. Примите две пилюли сейчас и две в шестнадцать часов.

Я принял пилюли и отправился по делам. Не прошло и часа, как глаза перестали слезиться. Чувствовал я себя вполне сносно, за исключением того, что не мог шевельнуть левой рукой. Тотчас же я позвонил приятелю в отель «Ланкастер» и сообщил об этом.

— Мой доктор, — сказал он, — предупреждал, что такое иногда имеет место. Он дал мне что‑то на этот случай. Сейчас пришлю вам.

Посыльный принес мне оранжево–вишневые таблетки. Я принял две и вскоре смог опять двинуть рукой.

Вечером за ужином я обнаружил, что у меня снова болит горло. Но я уже ни одной душе не сообщал об этом…