ПРОЩАЙ, БОРЬБА С БЕДНОСТЬЮ!

Мой друг Макэлистер — единственный знакомый мне бедный, признающий свою нищету, был очень подавлен в тот день.

— Я знал, что мы быстро им наскучим!

— Что ты имеешь в виду, Макэлистер? — спросил его я.

— С бедностью покончено! О ней уже больше не говорят. В этом году самое важное — голод.

— Ну что ж, ты вполне реалистичен в данном вопросе, Макэлистер. Конгресс не может слишком долго заниматься одной проблемой. Он уже разобрался в ней и переключился на другую. Иначе американский народ потеряет интерес…

— Думаю, ты прав, — сказал Макэлистер. — Не понимай меня, однако, неправильно. У меня нет никаких возражений — некоторые из моих лучших друзей действительно голодают. Но я надеялся, что власти по меньшей мере решат проблему бедности прежде, чем перейдут к голоду.

— Ты ошибаешься, Макэлистер. Мне не хочется тебя обижать, но все дело в том, что ты не понимаешь одной вещи — американцы не могут долго сосредоточивать свое внимание на одной теме. Они как следует встряхнули проблему бедности. О ней мы слышали на протяжении двух лет, и этого более чем достаточно. Если ее нельзя было разрешить за два года, то она, очевидно, неразрешима. К тому же совсем не весело напоминать все время, что в Соединенных Штатах имеются бедные.

Макэлистер вздохнул:

— Я понимаю все это и не питаю никаких иллюзий, что кто‑нибудь решит мои проблемы. Мне не хватает того внимания, которым я был окружен. Знаешь ли, бывали недели, когда меня интервьюировали четыре различные благотворительные организации. Репортеры покупали мне выпивку в обмен на мое повествование о том, как приятно быть бедняком. Кругом были установлены телевизионные камеры. Студенты все лето крутились около нас. Толку было мало, но вся эта возня облегчала утомительную скуку чувствовать себя бедняком.

— О’кэй, Макэлистер! Но мы не можем навсегда задержаться на проблеме бедности. В ней нет ничего сексуального. И если даже ты попытаешься что‑либо делать, то станешь лишь наступать людям на любимую мозоль. А вот голод — совсем другое дело. Все, что требуется для борьбы с ним, — дать людям пищу.

— Если все так просто, почему же ничего не было сделано?

— Потому, что конгресс до этого года не знал, что голод станет политическим вопросом. Ты должен был об этом подумать.

— Я думал, — сказал Макэлистер, — но я думал только о себе.

Мне стало его жаль.

— Не горюй, Макэлистер. Проблема борьбы с бедностью может снова всплыть на поверхность. Возможно только, что она будет называться как‑нибудь иначе.