Алкоголь вреден для вашего здоровья.

Соловьев Константин. Алкоголь вреден для вашего здоровья.

Соловьев Константин.

Алкоголь вреден для вашего здоровья.

Итак, мир состоит из Вселенной. А Вселенная - из Галлактик. Или из систем? Нет, наверно все-таки из Галлактик. А планета - это единица измерения Вселенной. Или мира?

Задумавшись об устройстве мироздания, Гоша разогнался и на полной скорости врезался в пожилого человека, вынырнувшего из-за угла. Удар - и незадачливый пешеход рухнул, как подкошенный, посреди тротуара.

- Ой, извините - Гоша хотел подать руку, но старик с достоинством поднялся и, отбросив назад прядь длинных седых волос, подхватил с бордюра упавший косяк, смахнул с него невидимую пыль и продолжил движение.

Гоша растерянно посмотрел ему вслед, потом пожал плечами и сам двинулся дальше, через секунду смешавшись с многоликой гомонящей толпой. Стояла жара.

Преодолев очередной квартал, он вытер рукой пот со лба и постарался пробиться к дороге, которая, в честь праздника, была перекрыта, но в меньшей степени заполнена шумной людской массой, трубящей, свистящей и суетящейся. Пропихавшись через группу молодых людей и, с отвращением отплевываясь от ганжевого дыма, Гоша ступил на брусчатку мостовой и с тоской подумал, что народу здесь толпилось не меньше, чем на тротуаре.

"Сейчас бы в кафе" - подумал он, вяло протискиваясь между двумя почтенными женщинами, чьи оплывшие жиром фигуры стиснули его с двух сторон, грозя превратить грудную клетку в вафлю. В пухлых пальцах его невольных попутчиц были зажаты дешевые безвкусные мундштуки, чадящие все тем же конопляным едким запахом. Закашлявшись, Гоша с остервенением вырвался вперед и чуть не налетел на затянутого в черную кожу мужчину с длинной окладистой бородой и редеющими волосами, повязанными старым хайратником.

"С ума сойду - подумал он - как есть, сойду". Словно прочитав его мысли, мужчина выудил из кармана тонкую деревяную трубку и невозмутимо принялся ее набивать. Собрав оставшиеся силы, Гоша рванулся вбок и, растолкав плечами людей, вырвался на противоположный тротуар. Но перевести дыхание он так и не успел.

- Молодой человек, берите, задешево отдам. Немолодая уже женщина с переносным лотком стояла возле него и демонстрировала свой товар - бесконечные прямоугольные ряды пестрых пачек, поверх которых были навалены груды мундштуков, бульбуляторов и просто чинарей.

- Спасибо, не надо - Гоша попытался отойти, но не тут-то было.

- Смотрите, молодой человек, "Полтавская номер один", всего за три рубля. А вот - "Канабис Спейшиал", почти даром отдам. Берите, берите. Потом спасибо скажете.

- Нет, мне не надо, благодарю.

- Как же так? Ну а вот, не хотите ли, гашиш, вчера из Италии получили. Или вот, марочки с Фиделем Кастро, "эсид инсайд", хит сезона.

- Пррроклятье! - прошипел Гоша, развернулся и на максимальной скорости двинулся по направлению к стеклянной вывеске кафе "Приморская пяточка", которая оказалась поблизости. Дерзко-зеленый и нагло-зубчатый листик канабиса сверкал со входной двери, но Гоша здраво рассудил, что до другого кафе он дойдет едва ли - скорей всего, рухнет прямо посреди улицы, дергаясь в судорогах и вдыхая все тот же вездесущий конопляный дым, который незримым облаком висел над всем городом.

В кафе царил мягкий полумрак, где-то в глубине свистел и жужжал магнитофон, погружая клиентов в новую волну психоделического транса. Усевшись за свободный столик, Гоша неодобрительно покосился на компанию чернушников, сидящих рядом. Кажется, ребята уже зависли вовсю - один уже валялся лицом в тарелке, другой медленно сползал на пол, слившись в страстном поцелуе с ножкой стола.

- Здравствуйте. Что будете заказывать? - молодая официантка в майке с узором из вездесущих листиков появилась из темноты, соткавшись из слюнявого дудения магнитофона.

- Бутылку пива можно? - поинтересовался осторожно Гоша. Не во всех барах подавали пиво и даже там, где подавали, все равно косились с подозрением.

- Есть. Немецкое - почему-то добавила официантка и покраснела. Гоша почувствовал, что тоже краснеет. Последний раз он так краснел лет пятнадцать назад, когда, сжимая в потной руке смятый рубль, привставал на цыпочках и заглядывал в окошко винного магазина. Потом была Реформа. А потом...

- Если можно. Официантка молча испарилась. Гоша подпер голову рукой и задумался.

Услышав шарканье за дверью, Гоша отшвырнул газету и направился в прихожую. Трель звонка застала его за открыванием замка. На пороге стоял довольно пожилой мужчина в грязнейшем пальто, чье лицо было украшено впечатляющих размеров кровоподтеком. Худая дряблая рука, вылезавшая из распоротого рукава, удерживала большую, но не менее грязную хозяйственную сумку.

- Як життя, Гэоргый? - не выпуская сумки, старик пожал ему руку и двинулся в квартиру, Гоша, затворив дверь, за ним. Когда он вошел на кухню, его гость уже восседал за столом, не утрудив себя снятием обуви. Его широкое лицо, не соответствующее худому щуплому телу, расплылось в великолепной улыбке, которую портило лишь отсутствие нескольких зубов на нижней челюсти в сочетании с тягучим запахом перегара.

- Здрасьте, дядя Миша.

- Здоровэнькы булы - ответствовал тот, ожесточенно роясь двумя руками в сумке - сейчас, значится... О!

Дядя Миша извлек вытянутый узкогорлый бутылек от импортного сока, наполненный маслянистой и мутной жидкостью, рукавом открутил крышку и принюхался.

- Оце так! Оце по-нашому! Гоша подвинул другой стул и уселся напротив.

- Свежий? Дядя Миша поставил бутылек на стол и нахмурился: - Куди й тебе, хлопчэ, судити? Оце ж нектар!

От нектара хорошо тянуло горьким терпким спиртом, навевающим мысли о безапелляционном длительном похмелье. Дядя Миша никогда не утруждал себя отборкой подходящих ингридиентов.

- А-а-а... - протянул Гоша - и сколько?

- Рупь сорок. Та не зевай, юначэ, не зевай. Ось тару вытягуй. Гоша открыл кухонный шкавчик и достал два высоких граненых стакана. Дядя Миша грязными мозолистыми руками разлил по пол-стакана и в нетерпении застучал пальцами по столешнице, ожидая, пока хозяин соберет нехитрую закусь свежую буханку хлеба, несколько широких ломтей сала с узкими мясными прожилками и пару увядших ярко-красных помидор.

- Будьмо! - дядя Миша быстрым уверенным жестом сгреб стакан и выплеснул содержимое себе в глотку - Э-э-э-хо-хо! Ишь, яка... Ось мы й закусымо... Гоша в два глотка проглотил самогон и, чувствуя, как спирает дыхание в груди, кинул в рот дольку помидора и стал сосредоточенно ее жевать, борясь с могучими рвотными позывами.

- Слухай, Гэоргый, а пивка у тебе, часом, нема?

- Для вас все есть, дядь Миша. Сейчас достану.

Когда дядя Миша запрокинул бутылку и всосал остававшиеся капли, стояла уже ночь. Гоша с удовольствием растянулся в кресле и закинул ногу на ногу. Пальцы на руках были удивительно теплыми и даже, вроде бы, распухшими, в голове пульсировало темное облако, временами застилая зрение, в ушах слегка звенело. Пиво... Надо выпить пива. Гоша нащупал рядом с собой смятую жестянку и встряхнул ее, пытаясь определить степень ее заполненности. На самом дне плескались остатки и Гоша с наслаждением выпил их до капли. Только сейчас он заметил, что дядя Миша что-то говорит ему.

-... А що я? Я й выпыл усе... Да-а-а... А воны, воны-то... - захмелевший старик издал мутный скрипучий смешок - воны ще трымають, кажуть - "Тримайте, дядь Мишу, компоту". А! А мэни ще з першого стакану у нутри наче щось палае. Але ничого, запиваю. Ось бачу - дивчата стоять та на мэнэ дывляться, наче на диво якэсь... Пытаю - чого, так воны ж, молодыци, у перший стакан мени спирту плыснулы, девьяносто шисть процентив, а у другый - вина домашнього... Оце було щось!

- Давно?.. - язык, казалось, был сделан из пластилина и едва ворочался.

- Що?

- Давно... это было?

- А... Ну рокы за три-чотыры... Ну, ще до Реформы.

- Круто - зачем-то сказал Гоша. Дядя Миша зажевал последний кусок сала и на его необъятном лице проявилось чувство глубого удовлетворения.

- А тэпэр що ж, лыхо якэсь, тьфу... Спирту, кажуть, не можна, навить пива не дозволяють... Потворы, бодай их чорт... Одна якась трава та кыслота, зовсим оскаженилы, извергы. Мэнэ учора у мылыцию прыволоклы, распространитель, казалы, алкоголю, щаз мы тебя у кутузку сунем... Але ничого, пронэсло. Дай Боже! - дядя Миша криво перекрестился худой грязной рукой и умолк.

- А меня вчера к декану вызывали - хмуро пробормотал Гоша - выкинуть грозились. И так, паскуды, в личное дело занесли... Сдала меня крыса одна... В туалете вместе вино пили... Суки...

Его собеседник сочувственно кивнул.

- Оскаженилы... Що з ных... Повернувшись боком, он протянул руку к телевизору и нащупал кнопку включения. Комната в ту же секунду заполнилась неприятной тягучей музыкой.

- Да выключите вы эту гадость! - не выдержал Гоша.

Дядя Миша что-то неразборчиво пробормотал, роясь обеими руками в панели управления. Наконец ему удалось переключить телевизор на другой канал. Вместо расплывающихся кругов, аккомпанирующих трансу, на экране появился молодой человек в джинсовом костюме, щеки которого носили явные признаки многодневной небритости. Глаза его были закрыты длинной черной полоской.

-... Долгое время я употреблял алкоголь - томным голосом начал он. Стараниями звукооператора его голосу был придан демонически-трагический тон, плохо вяжущийся с освещенной юпитерами студией на заднем плане. Молодой ведущий в узких кислотных очках, подперев рукой подбородок, внимал ему с возвышения, за которым располагались заполненные зрителями трибуны. Ничуть не смущаясь оказанным ему вниманием, молодой человек продолжал:

- Впервые я попробовал алкоголь в пятнадцать лет... Моя девушка уговорила меня выпить бутылку пива... С тех пор я не мог прожить и дня без алкоголя. Это было ужасно...

- Да, я понимаю вас, Анатолий - ведущий приблизил к губам микрофон и придал лицу внимающе-озабоченную гримасу, очень выгодно смотревшуюся на экране - но как к этому относились ваши родители? Они замечали ваше пагубное пристрастие к алкоголю?..

- Да, они замечали, что я стал нервным, забывчивым, по утрам испытываю приступы рвоты. Они советовали мне пойти к алкоголологу, но я не мог перебороть себя. Я чувствовал, что с каждым днем слабею и однажды, после очередной дозы, почувствовал себя очень плохо... Я думал, что умру...

- И что же случилось потом, Анатолий? - ведущий, не выпуская из рук микрофона, неожиданно начал сползать со своего возвышения. Выражение его лица при этом не изменилось.

- Мне помог друг. Он привел меня в сознание и вызвал скорую. Врачи объяснили мне, что обморок был вызван передозировкой этиллового спирта. В тот же день я поклялся бросить пить... Мне было очень плохо, все время тянуло к бутылке, но, к счастью, вокруг меня были любящие люди, усилиями которых я бросил эту пагубную привычку. Теперь я снова курю гашиш и употребляю винт и в моей жизни многое изменилось к лучшему.

Последние слова были заглушены бурными рукоплесканиями, камера снова переключилась на ведущего, который с уверенной улыбкой лежал на полу.

- Спасибо. Это был Анатолий, человек, в течении многих годов употреблявший алкоголь. Сегодня он рассказал нам, как переборол себя и нашел в себе силы начать здоровую жизнь. Однако не следует забывать, что по данным минестерства охраны драга на нашей планете насчитывается два миллиона только официально выявленных алкоголиков. Знают ли эти люди, что употреблением алкоголя они убивают сами себя, найдут ли они в себе силы трезво взглянуть правде в глаза и покончить со своими пристрастиями? Что ж, мы будем надеятся.

Ведущий замолк и рука, все еще сжимающая микрофон, безвольно вытянулась вдоль тела. На стильном лице все также сверкала фарфоровыми зубами широкая улыбка.

Экран потемнел и на нем появилась белая эмблема - змея, обвивающая косяк с надписью "Министерство охраны драга". Глухой голос, порождающий эхо, с демонической страстью произнес:

- Помните! Сейчас по всей планете открыты клиники, где больные алкоголизмом могут без проблем и анонимно обследоваться и получить консультации опытных алкогологов. Берегите свою жизнь!

"Сволочи..." - подумал Гоша и почувствовал, что сейчас отключится.

За окном уже наступило утро. Протрезвевший дядя Миша собирал свою хозяйственную сумку, попутно закусывая холодными котлетами, при одной мысли о которых у Гоши проявился рвотный спазм. Лежа на кушетке, он прилагал все усилия чтобы не закрыть глаза и не погрузиться в пьяное забытье.

- Деньги на столике, дядь Миша...

- А?.. А, гроши... Бутылку я ось, у стены поставлю. Як встанэшь, хлопни грамм пьятдесят, покращае.

- Угу... - пробормотал Гоша, борясь с реакцией своего организма на словосочетание "пятьдесят грамм".

- Ну, я пишов... - дядя Миша неуверенно обернулся и поднял на плечо сумку бувай здоровый.

- И вы... тоже, дядя Миша.

- Хэх! - и гость исчез, закрыв за собой дверь.

С трудом поднявшись, Гоша прошелся по комнате, созерцая последствия вчерашней пьянки. Ковер был старательно заблеван, в углу блестели бутылочные осколки, пустые жестянки из-под пива украсили замусоренный пол. Тут его взгляд наткнулся на литровую бутылку с мутной прозрачной жидкостью и, зажав рот рукой, Гоша бросился в туалет.