Иридодиагностика.

Предисловие.

В последние годы большой интерес ученых и врачей вызывает поиск новых, безопасных и достаточно надежных методов экспресс-диагностики заболеваний, с помощью которых можно было бы проводить массовые профилактические осмотры населения. В этом отношении представляются перспективными разработка и совершенствование методов распознавания болезней, основанных на сигнальной функции экстерорецептивных зон организма. К наиболее информативным из существующих в настоящее время экстерорецептивным диагностическим средствам следует отнести метод индикации болезней по адаптационно-трофическим изменениям радужки глаза.

Еще в глубокой древности оценку состояния организма медики проводили по так называемым окнам тела — глазам, ушам, носу, ротовой полости и кожным покровам. Со временем было установлено, что «окна тела» за счет сосредоточенных в них наружных рецепторов являются очень чувствительными посредниками между внешним миром и внутренней средой. Вместе они составляют слаженно действующую систему прямой и обратной афферентации, по которой сигналы поражения организма выносятся наружу, в проекционные зоны пяти органов чувств: радужки глаза, ушной раковины, кожи, слизистой оболочки носа и языка.

В настоящей монографии раскрывается значение и сущность нового метода топической диагностики болезней по изменениям структуры и цвета радужки глаза — иридодиагностики. Радужка глаза является своего рода нервно-сосудисто-мышечным экраном, в рецепторах которого происходят непрерывные изменения, связанные с воздействием света, с одной стороны, и патологическими нарушениями в организме человека, — с другой. Под влиянием световых импульсов в тканях радужки наступают общие и строго локальные изменения приспособительного и защитного характера. Они происходят под влиянием симпатической нервной системы и регулируются мозговыми центрами. Возникшие в организме нарушения приводят к изменению определенных сосудистых микрозон радужки, к «включению» или «выключению» определенной группы меланоцитов. Иридоскопически это выражается в виде просветлений, лакун, пигментных пятен, колец и др. Оценка этих изменений в радужке, имеющей четкое соматотопическое деление, позволяет с известной точностью устанавливать местоположение, но не характер патологического очага. Таким образом осуществляется неспецифическая топическая диагностика заболеваний, или иридодиагностика. Она представляет собой малоизученный, но очень перспективный метод, отличающийся экспрессивностью, доступностью и высокой степенью информативности данных.

За последние годы все большее число исследователей и научных групп в различных странах включаются в разработку клинических, физиологических и особенно генетических аспектов иридодиагностики. Благодаря этим работам были получены факты, подтверждающие ценность рассматриваемого метода.

В 1982 г. вышла в свет первая отечественная монография Е. С. Вельховера, Н. Б. Шульпиной, 3. А. Алиевой и Ф. Н. Ромашова «Основы иридодиагностики». Монография «Иридодиагностика», написанная тем же авторским коллективом, служит дальнейшим развитием идеи экстерорецептивной иридовисцеральной диагностики. За прошедшие годы не только накопились новые материалы, касающиеся методики, специальной аппаратуры, клинических и теоретических изысканий в этой области, но, и, что особенно важно, возникли новые, принципиально отличные взгляды на генетически закодированную программу органных, проекционно-рефлекторных изменений на радужке. По-прежнему далекими от решения остаются ряд актуальных и спорных вопросов иридодиагностики. Об этих и многих других вопросах, связанных со становлением оригинальной параклинической методики, рассказывают читателям авторы монографии.

Глава 1. ИСТОРИЯ ИРИДОДИАГНОСТИКИ.

Распознавание болезней по радужке глаза имеет довольно далекую предысторию. Первое использование радужки оболочки — ириса (от греч. iris, iridos) с этой целью уходит корнями в глубокое прошлое, о чем свидетельствуют изображения радужки и ее связей с организмом, найденные в пещерах Малой Азии. Более 3 тыс. лет назад в Индии и Китае большое значение при оценке болезней придавалось органам чувств. Особое место отводилось диагностике по изменениям глаза. Имеются ссылки на описание радужки, сделанные Гиппократом и Филостратом.

Диагностикой по радужке занимались египетские врачи во времена правления фараона Тутанхамона. Знаменитому жрецу фараона Ел Аксу приписывается не только слава иридодиагноста, но и заслуги в популяризации глазной диагностики, благодаря чему она распространилась из Египта в Вавилон, Тибет, Индокитай и другие регионы. Ел Акс описал диагностику по радужке на двух папирусах длиной 50 м и шириной 1,5 м. Они были найдены при раскопках гробницы в городе Гизе. Сейчас эти папирусы хранятся в Вавилонской библиотеке. В них упоминается весьма оригинальный способ «фотографирования» радужки с помощью специальных металлических пластин, сделанных из цинка или никеля и покрытых особой серебристой жидкостью. Такую пластину Ел Акс подносил к глазу больного на расстояние 2 см, держал ее ровно 4 мин, затем смазывал какой-то жидкостью и снова подносил к глазу на 30 с. После химической обработки поверхности пластины изображение на ней становилось цветным. Яркие краски изображений глаз на металле сохранились до наших дней, хотя секрет «цветного фотографирования» так и остался не раскрытым. В усыпальнице жреца Тутанхамона было обнаружено несколько пластин с изображением глаз фараона. Они являются немым свидетельством того, что правитель Египта был очень болезненным человеком.

В древности в тибетской медицине большое значение при диагностике болезней придавали внешнему виду больного. С особой тщательностью оценивались состояние кожи, языка, выражение глаз, форма ушных раковин, движение мышц, характер дыхания, состав мокроты и экскрементов. Считалось, в частности, что глаза несут в себе информацию о многих неполадках внутри организма. Потеря ими блеска и жизненной теплоты означало тяжелое страдание человека.

Ведущие тибетские медики, удостоенные почетного титула «пандиты», первостепенное внимание уделяли функции печени и ее «экрану» — глазам (в дословном переводе глаза — «цветок печени»). Они умели на «циферблате» зрачка подмечать изменения, по которым можно было судить о поражении определенных внутренних органов. Такие участки зрачка называли окнами в глубины тела. Желтушность склер и неровность в нижней части зрачка рассматривались как симптомы болезни крови, желтушность склер и неровность в правой части зрачка — как симптомы заболевания печени и т. д.

Из литературы известно, что пастухи некоторых горских племен определяли болезни овец по линиям и пятнам глаз. Покупку овец они начинали с осмотра глаз и радужки в частности. Среди этих племен было распространено мнение о том, что болезни животных и человека входят в тело через половые органы и выходят через глаза, оставляя в них различные по цвету пятна. Если возникало заболевание самих половых органов, то белочная оболочка глаза становилась голубой и покрывалась сетью кровеносных сосудов.

Нередко глазное яблоко называлось фитильком тела, указывающим на состояние здоровья человека: чистый глаз соответствует здоровому состоянию, тусклый — больному. В книге Филиппа Майенса, изданной в Дрездене в 1670 г., имеется описание отдельных проекционных зон радужки. Вертикальной и горизонтальной линиями глаз разделялся на четыре сектора, в каждом из которых были обозначены проекции некоторых внутренних органов.

Особое место в истории изучения иридодиагностики принадлежит доктору медицины И. Пекцели из будапештского предместья Егервара (рис. 1).

Рис. 1. Основоположник иридодиганостики Игнац Пекцели (1826–1907).

С его именем связаны систематизация иридологических тестов и первые обоснования метода иридодиагностики. Одна из легенд повествует, что все началось с необычного случая, происшедшего с 11-летним J. Peczeli . Однажды, гуляя в лесу, мальчик обнаружил совиное гнездо и попытался достать из него яйцо. Внезапно налетевшая сова крепко вцепилась мальчику в руку. В завязавшейся борьбе молодой J. Peczeli  сломал сове лапу и тотчас же на радужке птицы на стороне поврежденной лапы появилась вертикальная черная полоса. Происшествие в лесу оставило неизгладимое впечатление в памяти будущего доктора. Позднее в период обучения в Венском университете и особенно во время работы в хирургическом госпитале, J. Peczeli стал наблюдать за изменением радужки у людей при различных заболеваниях. Он обнаружил, что каждому участку тела или органу соответствует определенный сегмент в радужке. В результате многолетних исследований ученого появилась на свет первая в мире схема проекционных зон радужки, за что ее автора по праву называют основоположником иридодиагностики. В 1866 г. J. Peczeli опубликовал книгу «Открытие в области природы и искусство лечения», в которой изложил принципы диагностики по радужке. Основное внимание J. Peczeli уделял локализации и форме иридологических знаков и ориентиров. Несколько позднее он напечатал «Руководство по изучению глазной диагностики». Эпиграфом к этому труду служили слова: «Глаз не только зеркало души, но и зеркало тела».

Почти одновременно с венгерским исследователем и независимо от него закладывал основы глазной диагностики шведский пастор N. Liljequist. Он установил много новых признаков распознавания болезней по радужке, которые обобщил в двухтомном произведении «Диагноз по глазу» (1897). Книга состояла из 284 страниц текста, 258 черно-белых и 12 цветных парных рисунков радужки. N. Liljequist улучшил иридодиагностику, введя в нее цветовой анализ. Первостепенное значение он придавал не форме иридологических знаков, а изменениям в окраске радужки. В 1893 г. N. Liljequist доказал, что «органический дефект органов может быть виден в глазах».

Схема, предложенная шведским исследователем, была более полной, чем у J. Peczeli. Вокруг зрачка определена проекционная зона желудка, кнаружи от нее зона кишечника, намечены зоны легких и прямой кишки.

На рубеже XIX и XX веков изучением состояния радужки при различных заболеваниях занимались отдельные ученые и просто энтузиасты. Среди последних было немало лиц, не имевших медицинского образования и ничего полезного для иридодиагностики не давших.

Пионерами этого метода были E. Schlegel (1887), P. Thiel (1921, 1929), М. Madaus (1926), K. Baumhauer (1927), K. Schulte (1938). Существенный вклад в иридологию внесли L. Vannier (1951), A. Maubach(1952), J. Angerer (1953), F. Vida и J. Deck (1954), F. Roberts (1962), R. Bourdiol (1969), T. Kriege (1969, 1971), П. Димков (1977) и др.

Последовательным сторонником естественных методов лечения был доктор A. Lindlar. Будучи основателем колледжа натуральной терапии в Чикаго, он активно пропагандировал методы иридодиагностики. В журнале «Натуральное лечение» в 1907–1909 гг. он опубликовал серию статей, посвященных глазной диагностике. В 1919 г. была выпущена его книга «Иридодиагностика и другие диагностические методы», в которой была сделана попытка научно обосновать принципы диагностики и натуртерапии.

Известный немецкий ученый R. Schnabel(1959) получил премию Лондонской Академии наук за издание двухтомного труда по иридологии. В настоящее время этот труд служит учебным пособием для некоторых иридодиагностических школ па Западе. Из многочисленных книг, посвященных иридодиагностике, наиболее значительной, однако, считается монография доктора В. Jensen«Наука и практика иридологии», вышедшая четвертым изданием в 1984 г.

Большое значение в диагностике заболеваний. R. Schnabel придавал общим, не связанным с определенным местоположением на радужке, тополабильным знакам. Они могли быть приобретенными и врожденными, усиливаться при прогрессировании болезни и исчезать при выздоровлении. С исключительной тщательностью R. Schnabel осуществил дифференциацию всех возможных структур и пигментных вариаций радужки. Он описал 90 видов пигмента, 60 разновидностей волокнистых структур, 30 форм лакун, 28 вариантов внутренней гетерохромии, 14 различных видов адаптационных колец. С опытом R. Schnabelвсе больше опирался на систему тополабильных знаков и все меньше признавал иридотопографию и связанные с ней топостабильные знаки. Полностью от топографических постулатов в духе J. Peczeliон не отказался, считая, что доказать их можно с помощью более совершенной медицинской техники.

Существуют два близких, но не идентичных термина: глазная диагностика и иридодиагностика. Под первым подразумевается распознавание болезней по трем регионам — по радужке (собственно иридодиагностика), по зрачку (пупиллодиагностика), по другим участкам глаза и окологлазничной области — роговице, склере, глазному яблоку и векам. Поскольку зрачок является свободным краем радужки, их исследование логичнее было бы объединять в одно понятие иридодиагностики.

Если в первой половине XX в. иридодиагностикой занималась небольшая группа врачей, то начиная с 50-х годов интерес к указанной методике значительно возрос. В ряде европейских стран, а позднее в Америке, Канаде и Японии были созданы отдельные школы и центры по изучению клинических основ иридодиагностики. В качестве специального предмета она была введена в программу некоторых медицинских колледжей и семинаров для врачей.

В ряде стран, в частности во Франции, США и Чехословакии, функционируют общества и секции иридологов и иридотроников. Серьезные работы по глазной диагностике с применением ЭВМ проводят Е. и П. Войнары из г. Гавирова (ЧССР). Доктор R. Mivelaz, являющийся председателем клуба иридологов в Швейцарии (Лозанна), предложил различные топографические карты радужки, телевизионные установки и анализаторы, а также метод фотографирования радужки.

В г. Этлингене (ФРГ) открыт институт фундаментальных исследований в области иридологии. Его директор доктор J. Deck в течение 36 лет занимается морфологическими, генетическими и клиническими исследованиями радужки. Итогом этих работ явились две крупные монографии автора: «Основы иридодиагностики» (1965) и «Дифференциальная иридодиагностика» (1980). В 1951 г. по инициативе В. Jensenбыла организована Международная ассоциация иридологов (FJA), объединяющая в своих рядах врачей из многих стран мира. С 1978 г. в г. Ескондидо (США, штат Калифорния) начал регулярно выходить журнал «Международный иридолог», освещающий различные аспекты теории и практики иридологии. Редактором журнала является доктор В. Jensen.

В Советском Союзе вопросами иридодиагностики стали заниматься с 1967 г. Е. С. Вельховер и Ф. Н. Ромашов. В настоящее время создан отдел клинических исследований ЦНИЛ при медицинском факультете Университета дружбы народов им. П. Лумумбы, одним из главных направлений которого является изучение вопросов иридодиагностики. Она рассматривается как метод получения экстерорецептивной информации, основанной на закономерностях общих и фокальных сдвигов в адаптационно-трофической системе организма.

В 1980 г. в Париже состоялась Международная конференция по иридологии. После ее завершения была образована Ассоциация по исследованиям в области научной и экспериментальной иридодиагностики. Целью было объединить усилия ученых и специалистов различных профилей на научном изучении клинических, анатомо-физиологических и физических основ иридодиагностики.

Большим событием в истории иридологии была Международная конференция по иридотронике, состоявшаяся в том же 1980 г. в Чехословакии. В ней приняли участие ученые, врачи, биофизики, инженеры и иридологи-практики. Участники конференции рассмотрели ряд актуальных аспектов иридотроники: историю вопроса, результаты физиологических и клинических исследований по иридодиагностике, механизмы системы отраженной афферентации, иридогенеалогию, перспективы иридокорригирующих и иридотерапевтических методов воздействия. Отличительной чертой конференции было то, что она явилась переходным этапом от иридологии созерцательной и эмпирической к иридологии, основанной на строго научном решении проблемы. Не был обойден вниманием и вопрос о воздействии светом на отдельные элементы радужки с лечебной целью. Однако следует иметь в виду, насколько серьезно и непредсказуемо на сегодняшний день это действие. Несомненно, что идея о лечении болезней сфокусированными на пораженных участках радужки пучками света интересна как в теоретическом, так и в практическом отношении. Однако реализовать ее в настоящее время из-за отсутствия должных знаний мы не имеем никаких оснований. Различные варианты локальной иридотерапии только тогда приобретут полные права, когда будут поняты содержание и сущность прямых и обратных иридовисцеральных связей, значение и смысл иридодиагностики в целом.

Особое развитие приобретают в настоящее время иридогенетические исследования. Об этом свидетельствует успешное применение в Американском противораковом центре Бетесде иридографической методики для дифференциальной диагностики врожденных и приобретенных доброкачественных опухолей. О том же говорят открытие в 1983 г. нового института по изучению иридогенетических проблем в Чикаго и серия обстоятельных докладов по иридологической оценке индивидуальной конституции на только что состоявшемся международном симпозиуме в Монако [Karl J., 1985; Lanzet J., 1985; Guidoni J., Lefabure Cary E., 1985].

В последние годы в нашей стране в изучение этой проблемы более активно включились офтальмологи, которые с эмбриологических, клинических и гистомикроскопических позиций и на основе методов прижизненной электронной микроскопии радужки дополнили иридодиагностику новыми элементами [Алиева 3. А., Шульпина Н. Б., 1980; Алиева 3. А., Вельховер Е. С., 1981]. Знакомство с методом иридодиагностики включено в тематическое постдипломное усовершенствование врачей.

Клинические и медико-технические исследования в области иридологии проводятся сейчас в Университете дружбы народов им. П. Лумумбы, Центральном институте усовершенствования врачей, ЦНИИ гастроэнтерологии, в других научных и лечебных учреждениях. Установлены достоверные признаки общих и локальных изменений на радужке, позволяющие с известной точностью диагностировать отдельные заболевания. Не менее важным приобретением являются научно обоснованные критерии для скрининг-диагностики, с успехом применявшиеся университетскими иридологами при профилактических осмотрах населения.

Глава 2. ЭМБРИОГЕНЕЗ, АНАТОМИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ РАДУЖКИ.

Свет является раздражителем, который привел к возникновению специального органа зрения — глаза. В процессе внутриутробного развития человека зачатки глаза появляются очень рано — в конце 3-й недели.

Глаз является дериватом центральной нервной системы. Об этом свидетельствует тот факт, что на 17—20-й день развития эмбриона человека из эктоневральной закладки центральной нервной системы в боковых отделах переднего конца эктодермальной борозды возникают глазные ямки. В процессе дальнейшего развития зародыша мозговая борозда превращается в мозговую трубку, причем зрительные ямки, перемещаясь, занимают прочную боковую позицию, трансформируясь при этом в глазные пузыри (стадия развития первичного глазного пузыря). В данной стадии полость мозга свободно сообщается с полостями глазных пузырей (рис. 2).

Рис. 2. Первичные глазные пузыри, расположенные по бокам переднего отдела мозговой трубки (в разрезе).

На 4-й неделе развития стадия первичного глазного пузыря сменяется стадией вторичного пузыря, или глазного бокала. Глазной бокал имеет двойную стенку и окружен недифференцированной мезодермальной тканью. К этому времени относится начало формирования хрусталика, который далее отшнуровывается от места своего возникновения из наружной эктодермы и погружается в полость глазного бокала. После этого между ним и наружной эктодермой врастает мезодерма, из которой впоследствии возникает основное вещество роговицы. Из наружного слоя вторичного глазного пузыря развивается пигментный эпителий сетчатки, а из внутреннего — все остальные ее слои. Мезодерма, окружающая глазной бокал, в дальнейшем дифференцируется в ткань сосудов и склеру (рис. 3).

Рис. 3. Эмбриогенез глаза человека (Ковалевский Е. И., 1980).

_{А — первичный глазной пузырь; б, в, г — дифференцировка хрусталика и образование глазного бокала; д, е — дифференцировка элементов глазного яблока и придаточного аппарата глаза; 1 — нервная эктодерма, 2 — наружная октодерма, 3 — мезодерма.}

Что касается эмбриогенеза радужки, то следует сказать, что она имеет двоякое происхождение, развиваясь как из мезодермальных, так и эктодермальных элементов (нервная эктодерма), т. е. из того же зачатка, из которого формируется сетчатка. На 7-й неделе эмбриогенеза возникают стромальные элементы радужки, имеющие мезодермальное происхождение, а несколько позже, на 11-й неделе развития, начинается развитие задних слоев радужки, являющихся производным внутренней эктодермы. Окончательная дифференциация радужки относится ко второй половине 4-го месяца внутриутробного развития, причем созревание задних пигментных листков, из которых несколько позже образуются обе мышцы радужки (сфинктер и дилататор зрачка), по времени продолжается до 6-го месяца внутриутробного развития.

Сформировавшееся глазное яблоко состоит из различных тканей, которые анатомически и функционально подразделяются на четыре группы: 1 — наружная капсула глаза, куда относится склера и роговица; 2 — средняя оболочка — сосудистый тракт, в состав которого входят радужка, цилиарное тело и хориоидея; 3 — зрительно-нервный аппарат, представленный внутренней оболочкой — сетчаткой с ее проводниками в мозг; 4 — светопреломляющий аппарат, состоящий из роговицы, внутриглазной жидкости, или водянистой влаги, хрусталика и стекловидного тела (рис. 4).

<strоng>Рис. 4.</strong> <еmрhаsis>Строение глазного яблока (меридиональный срез, схема).</emphasis>

_{<strong>1</strong> — оптическая ось; <strong>2</strong> — передняя камера; <strong>3 </strong>— хрусталик; <strong>4</strong> — стекловидное тело; <strong>5</strong> — роговица; <strong>6 </strong>— радужка; <strong>7</strong> — ресничное (цилиарное) тело; <strong>8 </strong>— склера; <strong>9</strong> — собственно сосудистая оболочка; <strong>10</strong> — сетчатка; <strong>11</strong> — желтое пятно; <strong>12 </strong>— зрительный нерв; <strong>13</strong> — решетчатая пластинка склеры; <strong>14</strong> — диск зрительного нерва; <strong>15</strong> — зубчатый край сетчатки; <strong>16</strong> — ресничная (цилиарная) часть сетчатки; <strong>17 </strong>— радужковая часть сетчатки; <strong>18</strong> — оптически недеятельная зона сетчатки.}

Наружная оболочка глазного яблока имеет форму полого шара, большую поверхность которого (⁵/₆₎ составляет непрозрачная, напоминающая сухожилие склера, или белочная оболочка, а меньшую (¹/₆) — прозрачная роговица.

Важнейшая функция наружной оболочки глаза заключается в защите внутренних его частей от повреждений. Передняя часть оболочки — роговица, кроме того, является своеобразным «окном», через которое в глаз проникают лучи света. Пропуская свет, она одновременно его преломляет, являясь самой сильной оптической средой глаза. Второй по силе преломляющей средой оптической системы глазного яблока считается хрусталик. Он имеет форму двояковыпуклой линзы, эластичен и прозрачен. В области экватора к хрусталику прикрепляются тонкие волокна, идущие от цилиарного тела. Совокупность их называют цинновой связкой. Она поддерживает хрусталик. Пространство позади хрусталика заполнено стекловидным телом. Оно имеет мягкую, желеобразную консистенцию и состоит из 98 % воды, небольшого количества белка и солей. Несмотря на такой состав, стекловидное тело не расплывается, так как имеет волокнистую структуру — строму, в которой заключена желеобразная субстанция. Между роговицей и передней поверхностью радужки находится пространство — передняя камера глаза. Промежуток между задней поверхностью радужки и передней поверхностью хрусталика называют задней камерой. Камеры глаза сообщаются через зрачок и заполнены водянистой влагой. Она относится к светопреломляющему аппарату глаза и представляет собой прозрачную бесцветную жидкость, состоящую из воды, очень небольшого количества белка, минеральных солей, витаминов и ацетилхолина. Ее количество не превышает 200-?00 мм³. Диоптрический аппарат в целом позволяет получить на сетчатке отчетливое изображение предметов, необходимое для ясного зрения.

Сетчатка подразделяется на две различные в анатомическом и функциональном отношении части. О данной структурной особенности приходится упоминать специально, поскольку это имеет непосредственное отношение к радужке [Алиева 3. А., Шульпина Н. Б.,1980].

Различают оптически деятельную часть сетчатки, состоящую из десяти слоев, и оптически недеятельную, редуцированную до двух слоев эпителия. Переход одной части в другую происходит в области зубчатой линии сетчатки. Отсюда редуцированная сетчатка продолжается на цилиарное тело и радужку, принимая участие в ее формировании (эктодермальная часть радужки). Оптически деятельная часть сетчатки имеет вид очень тонкой, прозрачной пленки. Прозрачность обусловлена отсутствием миелиновой оболочки на многочисленных нервных волокнах сетчатки, формирующих впоследствии диск зрительного нерва.

Собственно сосудистая оболочка, или хориоидея, составляет задние ²/₃ сосудистого тракта. Цвет ее темно-бурый или черный, что зависит от большого числа находящихся здесь меланоцитов, протоплазма которых более или менее богата бурым зернистым пигментом меланином. Большое количество крови, содержащееся в сосудах хориоидеи, связано с ее основной функцией — обеспечивать восстановление постоянно распадающихся зрительных веществ в невроэпителии сетчатки, благодаря чему фотохимический процесс поддерживается на постоянном уровне. Хориоидея переходит в замкнутое кольцо — цилиарное, или ресничное, тело, охватывающее глаз по всей его окружности. Цилиарное тело имеет многоплановые функции, к которым относятся продукция внутриглазной жидкости и акт аккомодации зрения.

Самая передняя часть сосудистого тракта, расположенная между роговицей и хрусталиком, — радужка имеет вид пластинки или экрана слегка эллиптической формы. Ее периферический край заходит за роговично-склеральный лимб, переходя в цилиарное тело. Горизонтальный диаметр радужки составляет 12,5 мм, а вертикальный — 12 мм. Радужка не образует плоскости, перпендикулярной анатомической оси глаза. Это связано с тем, что зрачковый край несколько отклонен вперед, поэтому оболочка в целом имеет вид усеченного и очень уплощенного конуса. Толщина радужки неодинакова и в среднем составляет 300 мк.

Роль радужки заключается не только в экранировании света, но также в образовании и оттоке внутриглазной жидкости, обеспечении постоянства температуры влаги передней камеры за счет изменения просвета сосудов.

Находящееся в середине радужки зрачковое отверстие выполняет весьма ответственную функцию диафрагмы, рефлекторно регулирующей количество света, поступающего в глаз. В результате непрерывных сокращений зрачка ткань радужки все время находится в движении. Это функционально нагруженная оболочка, которую образно можно назвать «сердцем глаза». Зрачок в норме смещен слегка кнутри и книзу. Он прилежит к хрусталику, опираясь на него и в то же время свободно скользя по хрусталиковой поверхности при изменении своей ширины.

Нормальная ширина зрачка, обеспечивающая оптимальные условия для высокой остроты зрения, составляет 3 мм. Следует заметить, что ширина зрачка изменяется с возрастом. В частности, у детей до года зрачок довольно узок (до 2 мм), он слабо реагирует на свет. Самым широким зрачок становится в юношеском и молодом возрасте, достигая в диаметре 4 мм. К старости, в связи с потерей тканью радужки эластичности, зрачок суживается, параллельно с чем ослабляется его возможность активного изменения ширины.

Непрерывное изменение диаметра зрачка, который может варьировать в пределах 2–8 мм, осуществляется двумя заложенными в радужке мышцами: суживающей (сфинктер зрачка), состоящей из циркулярных гладких мышечных волокон, расположенных концентрично по отношению к зрачковому краю, и расширяющей (дилататор зрачка), состоящей из радиальных волокн.

Обе мышечные системы являются основной частью диафрагмы радужки.

Изменения ширины зрачка совершаются под влиянием самых разнообразных причин. Зрачки суживаются при действии на глаз света, при установке зрительных осей на близкий предмет (акт аккомодации и конвергенции), при смыкании век, а также на фоне выдоха, во сне, в агональном состоянии. Расширение зрачков происходит в случае болевых ощущений, при большом физическом напряжении, при психическом возбуждении, а также во время глубокого вдоха.

Дилататор представляет собой очень древнюю форму мышечно-эпителиальных клеток, свойственных простейшим кишечнополостным организмам [Архангельский В. Н. и др., 1968]. Он состоит из веретенообразных клеток. Задняя часть каждой клетки, содержащая ядро, насыщена пигментом. Передняя часть содержит контрактильные фибриллы. Поэтому клетки дилататора относят к миоэпителиальным образованиям. Мускульные волокна дилататора, сгущаясь, сходятся, не достигая зрачкового края на расстоянии 1,3 мм. На этом уровне они встречают кольцевую мышечную систему сфинктера. Он образует ленту шириной 1 мм, концентричную по отношению к зрачковому отверстию. Эти два отличные один от другого мускульные слоя связаны между собой соединительными мышечными волокнами (рис. 5).

Рис. 5. Мышечные и эпителиально-эндотелиальные структуры радужки (схема) [Bourdiol Н., 1975].

_{1 — дилататор зрачка; 2 — артерия; 3 — эндотелий; 4 — сфинктер зрачка; 5 — задний эпителий.}

Обе мышцы, особенно дилататор, имеют морфологические возрастные особенности. В частности, у маленьких детей он выражен весьма слабо, почти не функционирует. С этим обычно и связывают узость зрачка у детей раннего возраста.

Результаты гистомикроскопического исследования радужки убеждают в ее «многоэтажном» строении. В структуру радужки входят два мезодермальных листка (поверхностный и более глубокий), находящихся спереди и формирующих ее строму, и два эпителиальных пигментных слоя, относящихся к мозговой эктодерме и выстилающих радужку сзади (рис. 6).

Рис. 6. Морфология радужки (меридиональный срез).

_{1 — передний пограничный слой; 2 — строма, содержащая меланоциты и сосуды; 3 и 4 — слои пигментного эпителия; 5 — сфинктер зрачка; 6 — пигментная кайма зрачка; 7 — поверхностный мезодермальный листок; 8 — глубокий мезодермальный листок.}

Передняя мезодермальная часть радужки включает передний эпителий, образованный плоскими клетками, передний пограничный слой, представленный узкой лентой из коллагеновых волокон, васкулярный слой, образованный соединительной тканью, которая сгущается в волоконца вокруг радиальных сосудов. Этот слой содержит пигментные, плазматические клетки и макрофаги. Слои заднего эпителия содержат клетки, до такой степени заполненные пигментом — фусцином, что в них трудно различить ядро, цитоплазму и оболочку, трудно визуально отличить одну клетку от другой.

Передняя мезодермальная часть определяет окраску радужки, которая зависит от пигментных отростчатых клеток сосудистого слоя, носящих название меланоцитов (по старой терминологии — хроматофоров) и содержащих золотистые ксантофоры наряду с серебристыми гуанофорами [Ковалевский Е. И., 1980]. Задний эктодермальный слой всегда сильно пигментирован, каким бы светлым не был цвет глаз.

Гуанофоры человеческого глаза являются производными пуринов, а содержащийся в них гуанин располагается в виде белых или совершенно бесцветных пачек. Благодаря этому гуанофоры отражают все или только часть лучей видимого света, обусловливая особое состояние, которое можно охарактеризовать как сияние или своеобразный блеск глаз. Сияние глаз наблюдается у наиболее здоровых молодых людей.

Радужка богата сосудами, имеющими своеобразную архитектонику. Артериальное дерево возникает из системы глазничной артерии, вены изливают свою кровь в крупный верхний глазничный венозный ствол. От глазничной артерии отходят две длинные задние цилиарные артерии, прободающие склеру и далее находящиеся в перихориоидальном и затем в перицилиарном пространстве глаза. Дойдя до периферических отделов радужки (область, называемая корнем радужки), они разделяются каждая на восходящую и нисходящую ветви, которые, с одной стороны, анастомозируют между собой и, с другой — с семью передними цилиарными артериями. Таким образом, образуется большой артериальный круг радужки, от которого отходят извилистые радиальные сосуды, направляющиеся к зрачку. На расстоянии, приблизительно равном 1,5 мм от зрачкового края, эти радиальные сосуды анастомозируют между собой, образуя малый артериальный круг радужки (рис. 7).

Рис. 7. Сосудистая архитектоника радужки.

От малого артериального круга отходят тонкие сосуды, которые направляются к зрачковому отверстию, где они и заканчиваются, образуя петли.

Такое расположение сосудов, одновременно концентрическое и радиальное, обеспечивает лучшее приспособление к быстрым изменениям поверхности радужки.

Ткань радужки поражает богатством венозных стволов и артериовенозиых анастомозов. Вены находятся рядом с артериями, несколько глубже их. Посредниками между венами радужки и верхним венозным глазничным коллектором, находящимся в орбите, являются стволики передних цилиарных вен, которые наряду с кровью принимают на себя отток внутриглазной жидкости.

С помощью флюоресцентной ангиографии переднего отдела глаза доказано, что в основе морфологических нарушений радужки лежат васкулярные процессы, это дает возможность объяснить ее изменения, отмеченные в иридологии.

Богатейшая сеть нервных окончаний радужки, сформированная тремя крупнейшими нервами (симпатическим, парасимпатическим и тройничным), выполняет различные функции. Если учесть, что указанные нервы имеют связь с висцеральными центрами головного мозга, а через них с внутренними органами, то легко предположить, что проникающая через радужку световая анергия служит для активации всей внутренней среды организма. К такому выводу впервые пришел венгерский врач Ресrе Н.

Сложная иннервация радужки связана с цилиарным, или ресничным, узлом, находящимся в орбитальной полости. Это периферический симпатический ганглий, взаимодействующий с чувствительными, двигательными и симпатическими нервными волокнами. Чувствительные волокна входят в него в виде длинного корешка, отходящего от носоресничного нерва в глубине глазницы (система глазничного нерва), двигательные (парасимпатические) волокна, отходящие от глазодвигательного нерва, вступают в цилиарный ганглий в виде короткого корешка. Наконец, симпатические волокна, идущие от сплетения внутренней сонной артерии, входят в цилиарный узел в виде среднего корешка. От цилиарного узла отходят 4–6 тонких нервных стволиков, называемых короткими цилиарными нервами. Это нервы смешанного типа, обеспечивающие чувствительную, вазомоторную, трофическую иннервацию ткани радужки и двигательную иннервацию сфинктера зрачка. Симпатические волокна обеспечивают важную функцию трофики пигмента радужки. Что касается двигательной иннервации дилататора зрачка, то она привносится симпатическими волокнами из сплетения внутренней сонной артерии, которые не заходят в цилиарный узел. Они присоединяются к коротким цилиарным нервам после выхода их из узла, проникая далее в составе этих нервов через склеру (в окружности зрительного нерва) в перихориоидальное пространство глаза.

С точки зрения иридологии, в густо разветвленной нервной сети радужки ведущая роль отводится симпатической нервной системе.

Следует остановиться на более подробной характеристике хода симпатических волокон, идущих к глазному яблоку. Этот ход довольно сложен. Центр симпатической иннервации лежит в спинном мозге в области первого и второго грудных сегментов. Он носит название цилиоспинального центра Будге. Через передние корешки верхних грудных сегментов спинного мозга отходят прегантлионарные волокна. Они оканчиваются около клеток верхнего шейного симпатического узла. Здесь возникают постганглионарные волокна. Последние на сравнительно небольшом протяжении идут в составе нервного симпатического сплетения внутренней сонной артерии, но потом отделяются от него и вступают во внутреннее ухо. После прохождения через внутреннее ухо симпатические волокна проникают в полость черепа и далее идут через пещеристую пазуху. Затем через орбитальные отверстия они попадают в полость костной глазницы. Одна часть волокон доходит до заднего отрезка глаза вместе с длинными ресничными (цилиарными) нервами, а другая часть в составе коротких ресничных (цилиарных) нервов. К последним симпатические элементы также присоединяются, как сказано выше, дистальнее цилиарного ганглия, не вступая в связь с последним [Краснов М. Л., 1962]. Таким образом, короткие цилиарные нервы несут симпатическую иннервацию в двойном объеме. Что касается парасимпатических волокон глазодвигательного нерва, то они возникают в его ядре, которое расположено в сером веществе ствола мозга на дне сильвиевой ямки под передним четверохолмием. Ядро глазодвигательного нерва в целом имеет довольно сложное строение. Одни его элементы, в частности два маленьких парных ядра, предназначены для иннервации сфинктера зрачка, другие — для аккомодационной (цилиарной) мышцы и наружных мышц глаза (внутренняя, верхняя, нижняя прямые и нижняя косая мышцы). От ядер корешки глазодвигательного нерва проходят через массу ножки мозга, выходят наружу у внутреннего края ножки и здесь соединяются в один ствол, который проходит по основанию мозга в стенке пещеристой пазухи и входит в орбиту через среднюю часть верхней глазничной щели. Далее глазодвигательный нерв проходит внутрь общего сухожильного кольца Цинна и мышечной воронки, делясь на две свои ветви. От нижней ветви берет свое начало короткий двигательный корешок, который после прохождения через цилиарный узел в составе коротких цилиарных нервов осуществляет двигательную иннервацию сфинктера зрачка. Сужение зрачка при взгляде на предмет, находящийся на близком расстоянии, т. е. при аккомодации и сопутствующей ей конвергенции, а также смыкании век происходит благодаря тому, что ядро Якубовича, обеспечивающее двигательную иннервацию (сужение) сфинктера зрачка, связано волокнами с внутренним непарным ядром аккомодации и конвергенции глазодвигательного нерва, а также ядром лицевого нерва, который обеспечивает двигательную иннервацию орбикулярной мышцы век, относящейся к большой группе мимических мышц лица.

Анализируя весьма чувствительную иннервацию радужки, надо акцентировать внимание на единственном ее источнике — глазничном нерве, являющемся первой ветвью тройничного нерва. Глазничный нерв отходит от полулунного узла в средней черепной ямке и тотчас проникает в орбиту через верхнюю глазничную щель, причем уже в пределах этой щели он делится на слезный, лобный и носоресничный (назоцилиарный) нервы. К чувствительной иннервации радужки имеет отношение лишь носоресничный нерв в виде упомянутой выше его ветви — длинного чувствительного корешка, вступающего в цилиарный узел, а также длинных цилиарных нервов общим числом 3–4, не заходящих в цилиарный узел и направляющихся непосредственно к глазному яблоку. На пути этих нервов в орбите к ним присоединяются также и симпатические нервные волокна от сплетения внутренней сонной артерии, после чего они в смешанном общем составе перфорируют склеру в окружности зрительного нерва с тем, чтобы проникнуть в нерихориоидальное, а затем перицилиарное пространство. В данном пространстве на наружной поверхности цилиарного тела, образованной мускульным слоем аккомодационной (цилиарной) мышцы, ветви длинных цилиарных нервов совместно с короткими цилиарными нервами, число которых достигает 20–30 стволиков, образуют очень чувствительное круговое нервное сплетение, ветви которого в конечном итоге проникают в радужку, обеспечивая последней все виды иннервации — чувствительную, двигательную (для сфинктера и дилататора зрачка), трофическую и сосудодвигательную.

Глава 3. СТРОЕНИЕ РАДУЖКИ ПО ДАННЫМ СВЕТОВОЙ И ЭЛЕКТРОННОЙ МИКРОСКОПИИ.

Микроскопическое строение радужки, выявляемое путем световой и электронной микроскопии, приведено в соответствии с описанием, данным в классическом руководстве по гистологии глаза человека [Hogan М. J., Alvarado J. A., Weddel J. E., 1971]. Передний пограничный слой в зависимости от его толщины и количества содержащегося пигмента является структурой, определяющей расцветку радужки. В отличие от других исследователей указанные авторы считают, что эндотелиальное покрытие переднего пограничного слоя, отделяющее последний от влаги передней камеры, не является постоянным, существуя лишь на первых годах жизни ребенка. В дальнейшем, по мере роста организма, эндотелиальные клетки замещаются фибробластами. Здесь же, в переднем пограничном слое, сосредоточены меланоциты. Иногда встречаются скопления меланоцитов, возвышающиеся над поверхностью переднего пограничного слоя, с формированием пигментных пятен, так называемых невусов. Невусы развиваются из леммоцитов (шванновских клеток), что подтверждает их нейрогенную природу.

Попутно следует сказать, что источником возникновения всех меланоцитов организма, в том числе и меланоцитов радужки, является, как известно, нервный гребешок.

Передний пограничный слой, кроме указанных элементов, содержит множество капиллярных сосудов. При электронной микроскопии отчетливо видно, что пигментсодержащие меланоциты наряду с фибробластами располагаются в виде одного слоя. Электронная микроскопия выявляет также строение отдельного меланоцита, состоящего из ядра, многочисленных пигментных гранул, аппарата Гольджи, несущего секреторную функцию. Указанные элементы отграничены клеточной мембраной.

Передние слои радужки характеризуются в основном наличием двух типов клеточных элементов — фибробластов и меланоцитов (рис. 8), а также хорошо выраженной сетью коллагеновых волокон.

Рис. 8. Передние слои радужки (гистологическая схема) [Hogan М. ct аl., 1071].

_{Виден поверхностный слой фибробластов (1), за ним слой меланоцитов (2). Глубже расположены капилляры и соединительнотканные волокна.}

Эластичная ткань в радужке отсутствует. Коллагеновые волокна распространяются до переднего пограничного слоя, сфинктера и дилататора зрачка, соединяясь в области корпя радужки с цилиарным телом. При зрачковых реакциях, приводящих в движение всю иридопупиллярную диафрагму, коллагеновая ткань формирует в радужке складки. При скрупулезном изучении коллагеновых элементов отмечается их ветвление, пересечение под большим углом с формированием ячеек. Коллагеновая субстанция в большом количестве сосредоточивается в толстых сосудистых стенках радужки, в трабекулах вокруг нервных стволов, а также между мышечными волокнами сфинктера зрачка. Следует заметить, что по краю зрачкового отверстия коллагеновые волокна расположены циркулярно, но, размещаясь между волокнами зрачкового сфинктера, они приобретают более меридиональный ход. У некоторых птиц, млекопитающих, а также у человека, по направлению к цилиарному телу коллагеновые элементы образуют арочные структуры, так называемые замки. Между ними в строме не исключено существование тканевых пространств, расположенных как радиально, так и меридионально, о чем свидетельствуют результаты экспериментов, заключающихся в наливке передней камеры индийскими чернилами, введении в переднекамерное пространство убитой микробной кокковой культуры. Введенные ингредиенты, как показывают данные световой и электронной микроскопии, поступают через лакуны и крипты радужки в соседние соединительнотканные пространства, диффундируя также в эндотелий сосудов и мышцы зрачка. Все это говорит о том, что радужка свободно проницаема для жидкости передней камеры и частиц диаметром 50—200 мкм. Введенный в переднюю камеру декстрин также проходит через передний пограничный слой радужки, фиксируясь в ее тканевых щелях.

При электронной микроскопии удается определить размеры коллагеновых волокон стромы. Ширина каждого волокна в среднем составляет 60 нм, аксиальная периодичность — 50–60 нм.

Установлен факт контакта стромы с переднекамерной влагой посредством маленьких фенестрирующих отверстий, допускающих прохождение структур размером от 50 до 200 мкм. Следует заметить, что строма радужки в процессе обработки гистологических препаратов экстрагируется, поэтому при микроскопическом исследовании между коллагеновыми фибриллами она имеет вид пустых пространств, в которых, однако, иногда сохраняется гранулированный материал, содержащий гликозаминогликаны.

Некоторые исследователи находят в радужке до 7 видов стромальных клеточных элементов. Помимо указанных выше фибробластов и меланоцитов, выявлены меланофаги, так называемые глыбистые клетки, тучные клетки, макрофаги, лимфоциты. Однако основными клеточными элементами являются фибробласты. Они локализуются вокруг сосудистых и нервных стволов, мышечных структур радужки, интимно соединены с поддерживающей их коллагеновой тканью. Эти клетки имеют митозы, содержат обычные органеллы, что свидетельствует об их участии в секреции крупных макромолекул. В структуру фибробластов входят особые элементы, так называемые реснички, назначение которых еще досконально не изучено. Возможно, они, выходя за пределы клетки, выполняют функцию ее фиксации. Меланоцит при электронной микроскопии имеет вид маленького овального тела, содержащего проминирующее ядро, ядрышко и многочисленные ветвящиеся отростки длиной до 100 мкм. Отростки соединяют клетку с соседними меланоцитами, фибробластами. Для меланоцитов типично их расположение вокруг адвентиции кровеносных сосудов. В отличие от меланоцита переднего пограничного слоя стромальный меланоцит имеет более выраженную цитоплазму, содержащую митохондрии, гладкий и зернистый эндоплазматический ретикулум и свободные рибосомы. Из цитоплазмы обычно возникает ресничный элемент, проникающий в строму радужки. Пигментные гранулы меланоцита представлены значительно меланизированными меланосомами, являющимися носителями зрелого меланина. Меланиновые гранулы окружены мембраной, заполнены меланопротеином. Расположенные в цитоплазме гранулы меланина на электронно-микроскопическом уровне удается проследить в различных стадиях их развития, начиная с премеланосом, меланосом и полностью меланизированных гранулярных элементов, которые видны в отростках меланоцитов.

Что касается глыбистых клеток, то они расположены в основном в зрачковом поясе радужки, особенно в окружности сфинктера зрачка. Эти клетки имеют округлую форму, цитоплазма заполнена меланиновыми гранулами, маскирующими клеточное ядро. Размер глыбистой клетки в диаметре составляет 100 мкм. Длина отростков варьирует от 1 до 2 мкм, их ширина около 0,1 мкм. Меланиновые гранулы в цитоплазме глыбистой клетки при электронной микроскопии имеют вид пузырьков, нафаршированных очень мелкими частицами меланина. Указанный пузырек можно рассматривать в качестве вторичной лизосомы, свидетельствующей о разрушении пигмента. Отсюда возникает понятие вторичной лиаосомы как резидуального тела. Пузырьки также содержат липиды и основной матрикс.

Следует заметить, что глыбистые клетки можно видеть в основном в радужке пожилых людей, у молодых их обнаружение затруднено.

Меланиновые гранулы в резидуальных телах, лежащих в задних отделах стромы, идентичны по размерам и форме гранулам пигмента пигментного эпителия, выстилающего заднюю поверхность радужки. В то же время следует сказать, что гранулы меланина, заключенные в резидуальных телах, расположенных в передних отделах стромы радужки, идентичны гранулам меланина в меланоцитах.

Не исключено, что глыбистые клетки являются макрофагами, элиминирующими большое количество меланиновых гранул. Единственное различие между макрофагами гематогенного происхождения и глыбистыми клетками радужки состоит в их размерах и форме. Макрофаги обычно имеют меньшие размеры и несколько вытянутую форму, а их резидуальные тела содержат немеланиновые субстанции.

Что касается тучных клеток (тканевые базофилы) стромы радужки, то они при микроскопическом исследовании являются довольно частой находкой, отличаясь от тучных клеток конъюнктивы более круглой формой и наличием на поверхности многочисленных выростов.

Сфинктер зрачка при световой микроскопии соответствует зрачковой части стромы радужки (рис. 9).

Рис. 9. Зрачковый пояс радужки (гистологическая схема) [Hogan М. et al., 1971].

Видны пересеченные волокна сфинктера зрачка.

Это лентовидное образование, длина которого составляет 0,75—0,8 мм при толщине от 0,1 до 0,17 мм. Зрачковый край сфинктера отделяется от пигментного эпителия узкой прослойкой коллагена. Мышца расположена на плотном соединительнотканном слое, который продолжается в сторону дилататора зрачка. Мышечные клетки сфинктера имеют веретенообразную форму и ориентированы параллельно зрачковому краю. Их отростки «плотно упакованы», отделяясь тонким, но плотным слоем коллагена стромы. Этот коллаген относится к структурам передних отделов стромы радужки, направляясь отсюда к сфинктеру и далее к дилататору зрачка. В пучках коллагеновой ткани содержатся артериолы и венулы, капилляры, чувствительные и двигательные нервы радужки. При электронной микроскопии установлено, что мышечные волокна сфинктера состоят из небольших групп из 5–8 мышечных клеток. Отростки клеток плотно соединяются друг с другом. Что касается расположения нервных волокон, то их можно видеть весьма близко от мышечных групп. Следует заметить, что в мышечные группы они не входят. Такое расположение нервов ведет к синхронной функции сокращения всех мышечных групп. Иннервируется, как считают, лишь одна мышечная клетка, от которой возбуждение на другие клетки распространяется благодаря их плотному соединению. Ядро в клетке располагается центрально, вокруг него размещены цитоплазматические органеллы (аппарат Гольджи, маленькие палочковидные митохондрии, многочисленные полирибосомы). Цитоплазма заполнена миофиламептами только одного типа. Однако встречаются уплотнения, напомипающие ленты поперечнополосатых мышц. На внутренней поверхности клеточной мембраны находятся пеноцитозные пузырьки. Базальная мембрана каждой клетки сфинктера сходна с базальной мембраной мышечных клеток других локализаций. Она контактирует с коллагеновыми волокнами, разделяющими мышечные группы. Между мышечными клетками и мышечными волокнами находится множество меланоцитов. Нервы видны в соединительной ткани, разделяющей группы мышечных клеток. В окружности мышечных групп нервные стволы образуют маленькие окончания, каждое из которых состоит из 2-4 нервных аксонов, окруженных леммоцитом, который сопровождает мышечные клеточные структуры, отделяясь от них пространством порядка 0,1 мкм.

Сосуды радужки делятся на артериолы, венулы и капилляры. Они имеют своеобразное строение приспособительного характера, позволяющее соответствовать меняющейся площади радужки, что связано с расширением и сокращением зрачкового отверстия. Все артериальные стволики имеют толстую коллагеновую адвентицию, ориентированную циркулярно по отношению к самому сосуду. Адвентиция отделена от эндотелиальной выстилки внутренней поверхности сосудистого русла небольшим пространством, содержащим фибриллы и основную субстанцию. Отойдя от большого артериального круга, сосуды быстро уменьшают свой диаметр. Подобно крупным артериям их стенка содержит 1–2 мышечных слоя, однако внутренняя эластическая пластинка при этом отсутствует.

По направлению к зрачковому отверстию все слои артериальной стенки истончаются. Оставшиеся мышечные элементы ориентированы продольно, в то время как адвентициальный коллаген располагается вокруг мышечного слоя циркулярно. В нем содержится некоторое количество фиброцитов и меланоцитов.

В адвентиции, формирующей наружные слои артериолы, выявляются две зоны. Внутренняя зона, примыкающая к мускульному слою, отличается содержанием менее плотного коллагена, в то время как в наружной зоне коллагеновая субстанция является более плотной. Мышечный слой артериол имеет толстую базальную мембрану, соединяющую его с эндотелиальной выстилкой.

Что касается вен радужки, следует сказать, что их стенка весьма тонка. Она состоит из эндотелия, тонкого слоя коллагена и отдельных мышечных клеток. Капилляры имеют лишь один слой нефенестрированного эндотелия. Эндотелиальная выстилка расположена на толстой базальной мембране, за которой следует слой продольно вытянутых коллагеновых волокон. Ячейки коллагеновой сети заполнены основной гранулярной субстанцией. Снаружи капилляр окружен толстым слоем циркулярно ориентированного коллагена, за которым следует соединительнотканный слой, содержащий меланоциты и фибробласты.

Нервы радужки можно обнаружить лишь с помощью специальных методик серебрения. Им свойственно формирование тонких сплетений вдоль сосудистых стволов. Отдельные нервные элементы в виде нитей можно встретить также в переднем пограничном слое радужки, строме, мышцах, переднем эпителии (но не в заднем пигментном эпителии). Большинство нервных стволов не миелинизированы, будучи окруженными леммоцитами. Симпатические и парасимпатические нервные стволы проникают в радужку вместе с чувствительными ветвями, окружая мышечные клетки и контактируя с ними. Чувствительные нервы, в отличие от вегетативных, рассеиваются по всей ткани радужки, не имея специальных окончаний.

Передний эпителий радужки рассматривается гистологами совместно с дилататором зрачка (рис. 10).

Рис. 10. Эпителиальные слои радужки (гистологическая схема) [Hogan М. et al., 1971].

_{1 — передний эпителий, состоящий из двух порций — эпителиальной и мышечной; 2 — задний эпителий.}

Толщина всего слоя составляет 12,5 мкм. Каждая клетка состоит из апикальной — эпителиальной части и базальной — мышечной, которая проникает в строму радужки. Мышечная поверхность эпителия представляется волнистой, его задняя граница трудно различима. Волокна дилататора имеют радиальное направление. На тангенциальных срезах депигментированных эпителиальных клеток видны их длинные отростки. Ядро клетки локализуется в ее эпителиальной части, где много пигмента. В цитоплазме видны многочисленные органеллы. Мышечная порция клетки содержит большое количество миофиламентов, однако они есть и в собственно эпителиальной ее части. Мышечная часть клеток простирается до средних отделов сфинктера зрачка. Здесь дилататор зрачка, распространяясь в строме радужки по направлению к сфинктеру, образует структуру, подобную шпоре. Этот элемент, называемый шпорой Фукса, является своеобразным утолщением мышцы, ее выростом. Другой подобный вырост — шпора Мишеля — расположен более периферийно. Указанные электронно-микроскопические находки верифицируют факт соединения обеих мышц — сфинктера и дилататора зрачка. П.о направлению к периферии дилататор доходит до корня радужки, постепенно исчезая. Что касается эпителия, то он продолжается на отростки цилиарного тела, выстилая их.

При электронно-микроскопическом исследовании видно, что мышечная часть переднего эпителия состоит из лентовидных плоских образований, идущих от апикальной порции. Именно они и формируют 3–5 мышечных слоев дилататора. Клетки переднего эпителия имеют базальную мембрану.

Интересен тот факт, что мышечные волокна дилататора соединяются по принципу «замка», играющего роль в передаче электрического возбуждения с вовлечением в этот процесс всей мышцы. Цитоплазма заполнена миофиламентами и небольшим количеством митохондрий, она содержит незначительные уплотнения, напоминающие диски в скелетной мускулатуре. Эти уплотнения обнаруживаются также в клеточных мембранах. Пиноцитозные пузырьки в клетках немногочисленны, пигментные гранулы редки. Ближе к мышечным отросткам удается видеть немиелинизированные нервные волокна, содержащие синаптические пузырьки. Нервные окончания входят в тесный контакт с мышцей, отделяющее их пространство составляет лишь 20 нм. Что касается дифференцировки симпатических и парасимпатических окончаний, то это является невозможным.

Апикальная (эпителиальная) порция переднего эпителия соединяется с задним эпителием, однако между ними все же существует узкое пространство в 20 нм, заполненное микровиллами. Они исходят из обоих эпителиальных слоев. В это пространство также проникают реснички, возникающие из цитоплазмы эпителиальных клеток (из так называемых базальных тел).

Вдоль апикальной поверхности клетки соединены многочисленными десмосомами и «замками».

Боковые поверхности клеточных мембран соединяются с помощью интердигитации, а также путем десмосом и «замков». В мышечной порции клеток переднего эпителия десмосомы исчезают, здесь видны лишь «замковые» соединения. Между боковыми поверхностями клеток существует интерцеллюлярное пространство. В районе апикальной порции клеток базальная мембрана отсутствует. В апикальной части находится большое количество клеточных органелл (митохондрии, пигментные гранулы, гранулярный эндоплазматический ретикулум и трубочки гладкого эндоплазматического ретикулума; в перинуклеарной области имеют место скопления свободных рибосом; видны миофиламенты).

Что касается клеток заднего эпителия, то следует сказать, что они носят чисто эпителиальный характер. Наличие сильной пигментации не позволяет хорошо видеть цитоплазму и другие детали клетки. Это возможно лишь после депигментации. Клетки имеют прямоугольную форму, меняя ее в складках, где форма приближается к пирамидальной. Высота клетки, по данным М.???тапп (1912), составляет 36–55 мкм, ширина 16–25 мкм. Цитоплазма содержит большое число круглых или сигароподобных пигментных гранул, которые являются значительно более крупными, чем в стромальных меланоцитах. В зрачковой области пирамидальная форма клетки более выражена, ее пигментация здесь не меняется, в то время как по направлению к периферии происходит процесс явной депигментации, все более усиливающийся в сторону цилиарного тела. При РАЭ-реакции в области задней поверхности пигментного эпителия обнаруживается тонкая базальная мембрана, отграничивающая его от задней камеры. Клеточная мембрана имеет большое число складок, распространяющихся в цитоплазму. Базальная мембрана в эти складки не заходит. Боковые поверхности клеток не являются складчатыми, между ними существуют контакты, видимые в форме пятен. Пространство, разделяющее клетки, составляет 20 нм. Цитоплазма содержит рассеянные крупные гранулы пигмента диаметром 0,8 мкм. Они черного цвета, что связано с поглощением осмия при обработке. Клеточное ядро имеет круглую форму, гладкую поверхность, в цитоплазме находятся отложения гликогена, экстрагирующегося при обработке. Около ядра расположены митохондрии и аппарат Гольджи. Дилататор зрачка иннервируется демиелизированными; аксонами и леммоцитами. Аксон находится также в тесном контакте с передним эпителием.

В последние годы опубликованы интересные данные по исследованиям японских авторов [в??а А., Зов?ека Н., Ок?а?., 1983], касающиеся иннервации меланоцитов хориоидеи. Иннервация меланоцитов кролика была изучена на ультраструктурном уровне с помощью трансмиссионного микроскопа при применении 5-гидроксидопамина. Определены 3 типа нервных окончаний, которые классифицированы как адренергические, холинергические, неадренергические и нехолинергические. Морфологически выявлены контакты между нервными окончаниями и меланоцитами в виде синапсов.

Глава 4. БИОМИКРОСКОПИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАДУЖКИ. ВРОЖДЕННЫЕ АНОМАЛИИ. ДИСТРОФИИ.

Основными свойствами радужки, обусловленными ее анатомическими особенностями, являются цвет, рисунок и рельеф поверхности, что придает этой тонкой сосудисто-мышечной мембране своеобразную топографию (рис. 11). При биомикроскопическом исследовании ткань светлоокрашенной радужки отличается очень нежной структурой и ажурным рисунком, ткань темноокрашенной радужки более компактна и однородна.

Рис. 11. Топография рельефа радужки (по данным классической офтальмологии).

Полностью увидеть эктодермальный слой в радужке не удается, поскольку он маскируется лежащими спереди мезодермальными слоями. Обычно доступна осмотру пигментная кайма зрачка, которая является продолжением заднего пигментного листка, иследовательно, тоже относится к элементам эктодермального происхождения. Пигментная кайма зрачка представляет собой часть недифференцированной сетчатки, поскольку слой пигментного эпителия сетчатки переходит на цилиарное тело, а затем выстилает заднюю поверхность радужки, достигая зрачкового края. Пигментная кайма, являясь производным внутренней эктодермы, довольно лабильна и чувствительна к разного рода патологическим процессам. Пигментный эпителий сетчатки, цилиарного тела и радужки — это ткань, которая сохраняет тот же вид, что и в самый ранний период развития организма. Вот почему исследованию этих структур необходимо уделять особое внимание.

Нормальная пигментная кайма имеет вид красивого бархатистого ободка темно-коричневого цвета, окаймляющего край зрачка.

Цвет каймы обусловлен содержащимся в клетках пигментом. Ширина пигментной каймы очень изменчива — от 0,04 до 0,11 мм [Berliner М., 1949].

К пигментной кайме зрачка прилежит часть радужки, носящая название зрачкового пояса. Он представлен глубоким мезодермальным листком в виде нежной полупросвечивающей ткани, состоящей из массы тонких радиально расположенных волоконец — трабекул. Ширина зрачкового пояса 1–2 мм. В зрачковом поясе при осмотре светлой радужки виден сфинктер зрачка. Это довольно плотный циркулярный мышечный жом сероватого или слегка желтоватого цвета. Внутренний край сфинктера дифференцируется недостаточно четко, примыкая непосредственно к пигментной кайме зрачка и контактируя с ней, а наружный край выявляется достаточно хорошо, резко контрастируя с глубоким мезодермальным листком.

Зрачковый пояс граничит с более широким по протяжению и более разнообразным по рельефу цилиарным поясом. Его ширина 3–4 мм. Зоной раздела между поясами служит зубчатая линия, образованная рядом крупных трабекул. Эта зона раздела поверхности радужки имеет фестончатый вид и носит название брыж. Она соответствует расположенному в мезодермальной ткани малому артериальному кругу кровообращения радужки и является внутренней границей поверхностного мезодермального листка, который покрывает лишь цилиарный пояс.

Цилиарный пояс поражает богатством и разнообразием рельефа. Здесь находятся причудливо переплетающиеся мезодермальные тяжи — трабекулы радужки. Крупные трабекулы обычно соответствуют проходящим в ткани сосудистым анастомозам между большим и малым артериальными кругами радужки. Кроме крупных трабекул, на поверхностном мезодермальном листке видны более мелкие мезодермальные тяжи, не содержащие сосудов, а также углубления, носящие название лакун, или крипт.

По периферии цилиарного пояса концентрично лимбу расположены углубления. Это — борозды сокращения, или адаптационные кольца. Они имеют вид концентрических дугообразных углублений в ткани стромы. В классической офтальмологии эти образования носят название колец сокращения (контракционные кольца). По мнению ряда авторов, возникновение указанных образований связано с деятельностью нейромоторного аппарата глаза, с сокращением и расширением зрачка.

При расширении зрачка ткань радужки в зоне контракционных углублений складывается в двойные листки — дупликатуры, погружаясь в заднюю камеру и не блокируя тем самым передний путь оттока внутриглазной жидкости.

На этом фоне при мидриазе зрачка борозды углубляются, а при гомиозе становятся мельче и иногда совсем расправляются. Весь поверхностный мезодермальный листок движется пассивно, следуя за движениями глубокого мезодермального листка, который интимно связан с расположенными в нем мышцами зрачка.

Строма радужки имеет самые различные варианты окраски: от светло-голубой до темно-коричневой. Окраска зависит от нескольких факторов. В основном она связана с пигментацией переднего пограничного слоя мезодермы, в котором содержатся меланоциты (см. выше).

На цвет радужки влияют и такие факторы, как толщина и плотность ее мезодермальной ткани. Поэтому новорожденные, у которых строма радужки тонка и рыхла, имеют неопределенный серо-голубой цвет глаз.

Каждому офтальмологу хорошо известно, что с возрастом ткань радужки претерпевает заметные изменения. Чаще всего это карается заднего пигментного листка. Происходит деструкция пигментной каймы зрачка. Изменения мезодермальной ткани сводятся к ее истончению, уплотнению и потере прозрачности, в результате чего меняются цвет радужки и ее рельеф. Цвет становится блеклым, большей частью серо-голубым, рельеф — сглаженным.

В отличие от принципов классической офтальмологии иридологи делят радужку на отдельные районы и зоны, имеющие значение в топической диагностике заболеваний. Все они имеют проекционное значение и включены в топографические схемы радужки глаза. На рис. 12 представлена топография основных проекционных зон и наиболее распространенных знаков радужки.

Рис. 12. Важнейшие проекционные зоны и знаки радужки, рассматриваемые в иридологии.

Заканчивая анатомо-физиологическую характеристику радужки, нельзя не упомянуть о ее врожденных аномалиях. С этим должен быть знаком каждый врач, поставивший перед собой цель постичь основы иридодиагностики.

Пожалуй, ни одна из анатомических структур глазного яблока не имеет такого большого числа вариантов аномального развития, как радужка. Врачи всех специальностей, интересующиеся иридодиагностикой, должны знать о том, что встречается врожденное отсутствие радужки — аниридия. Однако впечатление о полном отсутствии ткани является ложным. Специальными офтальмологическими исследованиями (биомикрогониоскопия) можно при аниридии установить наличие радужки в виде очень узкой каемки. Гистомикроскопически в этих случаях находят мезодермальнуьо основу радужки с сосудами, но без сфинктера зрачка.

Другой аномалией развития, более часто встречающейся, является гипоплазия радужки, в основном ее мезодермальной части, что позволяет при осмотре хорошо различать сфинктер зрачка и задние пигментные слои.

Довольно распространенной аномалией развития считается колобома радужной оболочки (рис. 13, см. вклейку).

Рис. 13. Врожденная колобома радужки.

В отличие от приобретенных (травматическая, послеоперационная) врожденная колобома всегда занимает нижнюю позицию, может быть как одно-, так и двусторонней. При этом зрачок имеет форму груши. Поскольку сфинктер зрачка переходит на край дефекта ткани, при колобоме обычно сохраняется как прямая, так и сочувственная реакция на свет, а также реакция на конвергенцию и аккомодацию (реагируют и зрачок, и колобома).

Развитие колобомы связано с неправильным течением эмбриогенеза, нарушением нормального и своевременного закрытия зародышевой щели, находящейся в нижних отделах вторичного глазного пузыря и глазного бокала. В норме эта щель должна закрываться на 5-й неделе эмбрионального развития.

Аномалии развития могут также касаться зрачкового отверстия. Это проявляется в виде корректопии, т. е. смещения зрачка к периферии, а также в форме появления множественных зрачков (поликория).

Практика убеждает в том, что очень часто аномалии развития касаются пигментной каймы зрачка. Наблюдается ее гипертрофия с образованием разращений в виде бугорков, носящих название флоккул (рис. 14).

Рис. 14. Флоккулы пигментной каймы зрачка.

 Флоккулы проявляются клинически двумя вариантами: утолщенными компактными бугорками пигментной каймы, выступающими в просвет зрачка, и отростками, свисающими в форме сосулек в область зрачка и перемещающимися при движении глаза и зрачковых реакциях. При отростчатой форме флоккул возможны их кистовидная дегенерация, отрыв от материнской основы и свободное перемещение в камерной жидкости [Шульгина Н. Б., 1966, 1974].

К категории весьма частых аномалий развития мезодермальной части радужки относится остаточная зрачковая сосудистая мембрана.

На 3-м месяце внутриутробной жизни человеческого зародыша формируется сосудистая сумка хрусталика. В ее развитии принимают участие передние цилиарные и длинные задние цилиарные артерии (малый артериальный круг радужки), а также артерия стекловидного тела. На 8-м месяце внутриутробной жизни эмбриональная сосудистая система редуцируется, однако очень часто удается найти ее следы.

В одних случаях эти следы имеют вид нежных игольчатых или звездчатых отложений на передней капсуле хрусталика, изолированных друг от друга. Отложения обычно коричневого цвета или цвета стромы радужки. Гистологическими исследованиями доказано, что они являются расплющенными отростчатыми меланофорами, сопровождающими сосудистые мембраны в антенатальный период развития. В других случаях элементы остаточной зрачковой мембраны обнаруживаются в форме тонких нитей серого цвета, отходящих от малого артериального круга радужки, перекидывающихся через зрачковое отверстие и прикрепляющихся на каком-то другом участке малого круга кровообращения. Эти нити иногда бывают настолько тонки, что их можно уловить лишь при сильном освещении. Иногда на нитях подобно бусинкам расположены комочки окрашенной мезодермальной ткани.

В некоторых случаях остатки зрачковой мембраны имеют вид довольно толстых тяжей, напоминающих трабекулы радужки. Изредка они заканчиваются свободно, выступая в просвет передней камеры, а иногда прикрепляются к передней капсуле хрусталика (рис. 15).

Рис. 15. Варианты структуры остаточной зрачковой мембраны.

_{А — отросчатые меланофоры на передней капсуле хрусталика; б — тяжи мембраны, перекидывающиеся через зрачок и прикрепляющиеся к передней капсуле хрусталика.}

Характеризуя аномалии развития радужки, нельзя не коснуться 2 вариантов врожденных нарушений цвета ткани. К ним относится гиперпигментация мезодермальной основы радужки — меланоз и врожденное отсутствие пигмента, наблюдающееся при альбинизме. Как уже указывалось, цвет радужки связан с наличием в ее строме пигментных клеток — меланоцитов.

Врожденный меланоз характеризуется триадой симптомов: пигментация склеры в форме аспидных зон, темно-аспидный цвет глазного дна и темная окраска радужки. Врожденный меланоз может быть как одно-, так и двусторонним. Последний вариант встречается значительно реже. Усиление меланоза может отмечаться в раннем детстве, но у взрослых врожденная пигментация становится стабильной. Характерной особенностью врожденного меланоза, отличающей его от гиперпигментации радужки приобретенного характера, является сглаженность рельефа мезодермы радужки. Поверхность ткани представляется довольно ровной, имеет бархатистый вид, усеяна множественными скоплениями пигмента бородавчатого типа (рис. 16).

Рис. 16. Радужка при врожденной меланозе.

Альбинизм, или врожденная лейкопатия, связан с отсутствием в меланоцитах радужки пигмента, что обычно сочетается с обесцвечиванием всего сосудистого тракта глаза, волосяного покрова головы, бровей, ресниц. Процесс, как правило, является двусторонним. Альбинизм наследуется по аутосомнорецессивному типу или возникает в результате эндокринных расстройств, воздействия на плод инфекционных и токсических факторов.

Радужка у альбиносов выглядит серовато-красной, просвечивает, пропуская через себя поток света, что вызывает весьма тягостное ощущение светобоязни. Зрачок светится красным светом (рис. 17, см. вклейку). Крайняя степень альбинизма проявляется в полной апигментации.

Рис. 17. Радужка при альбинизме.

В качестве дополнительной информации, полезной для иридодиагностов, которым нередко приходится встречаться с пороками развития радужки, следует сказать, что некоторые аномалии благодаря достижениям микрохирургии в офтальмологии, лазерным вмешательствам, контактной оптической коррекции устранимы или в известной мере корригируются.

В частности, назначая альбиносам в качестве защитных светофильтров контактные линзы, в которых имитирована окрашенная радужка со зрачковым отверстием, можно не только добиться косметического эффекта, но в известной степени умерить светорассеяние и улучшить зрение. То же самое относится к коррекции аниридии. При отсутствии указанных возможностей могут быть использованы обычные светозащитные или дырчатые очки.

Врожденную колобому радужки, поликорию, можно ликвидировать путем иридопластики. Возможен также другой вид помощи этим больным — назначение ношения контактной линзы с имитацией на ней рисунка радужки соответственно расположению дефекта в ткани ириса. Контактной линзой при этом можно корригировать имеющуюся у пациента аномалию рефракции.

Устранение толстых тяжей остаточной зрачковой мембраны, закрывающих зрачковое отверстие и снижающих тем самым зрение, возможно как микрохирургическим путем, так и путем аргонлазеркоагуляции.

Помимо врожденных аномалий радужки, каждый специалист, занимающийся иридодиагностикой, должен быть хорошо знаком с рядом хронических патологических состояний, относящихся к категории дистрофических, вызванных иннервационными нарушениями и дизгенетическими расстройствами. К таким заболеваниям относится эссенциальная прогрессирующая мезодермальная дистрофия радужки. В отношении этиологии заболевания до настоящего времени единой точки зрения не имеется: предполагаются эмбриональный дизгенез мезодермальной ткани переднего отрезка глазного яблока и наследственная неполноценность симпатической нервной системы, что вызывает нарушение трофической иннервации иридоцилиарной области.

Проведенное нами всестороннее комплексное обследование группы больных [Алиева 3. А., Шульпина Н. Б., Гонтуар Н. С., 1982], в которое входило исключение инфекционных влияний, в частности сифилиса, туберкулеза, токсоплазмоза, постановка вегетативных проб Ашнера и ортоклиностатической, проведение капилляроскопии, электроэнцефалографии, определение кальция, калия, сахара, холестерина и билирубина крови показало, что в патогенезе прогрессирующей мезодермальной дистрофии радужки немалая роль принадлежит дисфункции вегетативной нервной системы. Не исключено, что в качестве пускового механизма заболевания большую роль играет фактор тяжелой травмы головы или шеи.

По данным литературы, эссенциальная мезодермальная иридоцилиарная дистрофия чаще обнаруживается в молодом возрасте. Однако наши наблюдения 28 больных позволили установить довольно значительный возрастной диапазон данной патологии (в пределах 18–69 лет), преимущественно встречающийся у женщин. Заболевание, как правило, является односторонним, но описаны случаи поражения обоих глаз.

Эссенциальная мезодермальная дистрофия радужки имеет хроническое многолетнее течение, в котором выделяется несколько периодов. Заболевание начинается незаметно, с изменений мезодермальных листков и появления в одном из секторов прикорневой зоны радужки локального фиброза, в основе которого, судя по гистомикроскопическим изменениям ткани, лежат грубые нарушения со стороны сосудов радужки, в частности их склероз, гиалиновое перерождение, местами полная облитерация просвета. Фиброз ткани проявляется формированием мощной трапециевидной корнеальной гониосинехии, иногда распространяющейся на целый квадрат окружности камерного угла. Гониосинехия имеет вид белесоватой плотной ткани, часто с наличием в ней новообразованных сосудов.

Подтягивание корня радужки к роговице и спаяние с ней в зоне фиброзной гониосинехии приводит к деформации зрачкового отверстия. Зрачок принимает грушевидную форму, становится эксцентрично расположенным. Эта первая стадия дистрофии характеризуется значительным выворотом пигментной каймы зрачка в направлении расположения гониосинехии (рис. 18, см. вклейку).

Рис. 18. Эссенциальная прогрессирующая мезодормальная дистрофия радужки, I стадия (выворот пигменной каймы зрачка).

Острота и поле зрения, слепое пятно, внутриглазное давление в этой стадии заболевания не изменены, однако темновая адаптация по сравнению со здоровым глазом представляется сниженной. Правильно диагностировать заболевание в первой его стадии нелегко, для этого необходимо еще и гониоскопическое исследование. Но и эта методика, с помощью которой обнаруживается фиброз мезодермальной ткани радужки в области камерного угла, на всегда дает убедительные результаты в отношении правильности диагноза. Иногда, особенно у офтальмологов с небольшим стажем работы, может возникнуть подозрение на наличие в зоне угла узловой иридоцилиарной меланобластомы, поскольку в обеих клинических ситуациях исследующий обнаруживает при кониоскопии в углу «плюс ткань». При проведении дифференциальной диагностики в этих случаях следует иметь в виду, помимо специфических гониоскопических изменений, форму зрачкового отверстия. Если при дистрофическом процессе, как указывалось выше, зрачок подтянут к области гониосинехии и картина в целом напоминает ложную коломбу радужки, то при меланобластоме давление на радужку со стороны опухолевого узла отодвигает последнюю, вследствие чего зрачок смещается в противоположную сторону, приобретая в некоторых случаях почкообразный вид. Кроме того, в качестве дифференциально-диагностического признака надо принимать во внимание факт вовлечения в процесс при мезодермальной дистрофии роговицы. Страдание роговицы развивается по типу эндотелиальной дистрофии, что выражается в появлении очень мелких сероватых или пигментированных отложений, покрывающих заднюю поверхность оптического среза роговицы соответственно месту расположения гониосинехии. Иногда наблюдается отек эндотелия и стромы роговицы. Чувствительность ткани снижена. По мере прогрессирования процесса происходит все большее подтягивание радужки к месту локализации фиброзной гониосинехии, что приводит к растяжению и разрежению противолежащих трабекулярных элементов, гнездному просвечиванию между ними заднего пигментного листка. Через истонченные растянутые трабекулы видна собственная сосудистая сеть радужки, которая, кстати, является наиболее устойчивой к влиянию патологического воздействия. Несмотря на то что дистрофия носит название мезодермальной, со временем в процесс вовлекаются также эктодермальные элементы (два задних эпителиальных пигментных слоя радужки). Прогрессирующая дистрофия стромы радужки, подтягивание ее к лимбу, где из склерозированных волокон стромы формируются уже не только гониосинехии, но и передние синехии, приводит к натяжению истонченных волокон стромы и их разрыву в секторе, противоположном гониосинехии. Пигментный листок при этом обнажается, истончается, а затем вследствие натяжения разрывается. В ткани радужки образуется несколько сквозных отверстий — ложные зрачки (рис. 19).

Рис. 19. Эссенциальная прогрессирующая мезодермальная дистрофия радужки, II стадия (поликория).

У некоторых больных имеет место несколько иной характер изменений радужки без образования ложных зрачков. Наблюдается сильное подтягивание всей ткани к лимбу, что создает впечатление полной колобомы, соответственно которой можно видеть плотную переднюю синехию. Можно наблюдать и такую картину, когда строма радужки, местами истончаясь, отрывается от заднего пигментного листка и заворачивается в сторону лимба, обнажая пигментный листок. Там, где строма завернулась к лимбу, видна плотная высокая гониосинехия, в сторону которой и подтягивается зрачок. Указанные изменения, особенно симптом поликории, характеризуют второй период развития эссенциальной мезодермальной дистрофии радужки, который часто, вследствие массивных изменений, характеризуется также нарушением регуляции внутриглазного давления ретенционного характера. В этом периоде из-за изменения формы зрачка и появления поликории заметно снижается центральное зрение. Кроме того, может возникнуть тягостное ощущение монокулярной диплопии. При отсутствии компенсации офтальмотонуса развиваются все симптомы, свойственные глаукоматозному процессу. Больные начинают жаловаться на сильное затуманивание зрения, что можно связать с периодически возникающим отеком роговицы. При зтом появляются изменения поля зрения в виде сужения его с носовой стороны, увеличение размеров слепого пятна, развивается глаукоматозная экскавация диска зрительного нерва. По мере дальнейшего развития дистрофия переходит в третью (терминальную) стадию, когда диагностика уже не представляет каких-либо затруднений. В этой стадии остатки стромальных волокон радужки и пигментных листков окончательно истончаются и разрушаются. Отверстия в ткани радужки увеличиваются и сливаются, что приводит к развитию почти полной аниридии (рис. 20).

Рис. 20. Эссенциальная прогрессирующая мезодермальная дистрофия радужки, III стадия (почти полная апиридия).

Деформированное зрачковое отверстие при этом сдвигается к лимбу, сливаясь с гониосинехиями и передними синехиями, которые блокируют большую часть периметра камерного угла, вызывая его синехиальную блокаду. В этих условиях развивается терминальная вторичная глаукома с необратимой утратой всех зрительных функций.

Среди дистрофий мезодермы радужки в 1925 г. в отечественной литературе 3. Г. Франк-Каменецким была впервые описана своеобразная клиническая форма, получившая название прогрессирующей мезодермальной атрофии (дистрофии) радужки Франк-Каменецкого. Автор установил эндемический и семейно-наследственный характер заболевания, наблюдая его лишь в определенных регионах страны у членов отдельных семей.

Процесс в радужке возникает на 10-15-м году жизни исключительно у мальчиков и юношей и носит двусторонний характер. Особенно страдает поверхностный мезодермальный листок стромы радужки, который, как известно, располагается лишь в цилиарном поясе. Волокна стромы резко истончаются, вследствие чего начинает просвечивать задний пигментный листок. Этот факт объясняет появляющуюся двуцветность радужки. Ее зрачковый пояс обычно имеет естественную нормальную окраску, а цилиарный пояс приобретает коричневый цвет (рис. 21).

Рис. 21. Прогрессирующая мезодермальная дистрофия радужки Франк-Каменецкого.

По мере прогрессирования процесса присоединяется вторичная глаукома, которая обычно имеет злокачественное течение. В позднем периоде заболевания возникают дистрофические изменения роговицы, ее отек и помутнение. Обнаружение заболевания у нескольких членов одной семьи, отсутствие признаков воспаления, слабое развитие соединительной стромы радужки дали основание 3. Г. Франк-Каменецкому предположить при этом заболевании наследственную аномалию стромы, проявляющуюся в определенном возрасте.

В исследованиях последних лет [Сидоров Э. Г., Шуркин В. И., 1981] установлено, что заболевание передается по рецессивному, сцепленному с Х-хромосомой типу, при этом женщины-кондукторы передают мутантные гены половине своих дочерей и половине сыновей. Дополнен также перечень клинических симптомов данного типа гипоплазии радужки, в частности обнаружена мезодермальная ткань губчатого вида в прикорневой зоне цилиарного пояса, просвечивание радиальных, почти обнаженных собственных сосудов радужки. Возможны также аномалии формы и расположения зрачкового отверстия, появления в ткани сквозных щелевидных дефектов (ложные колобомы).

Прогрессирующая волокнистая дистрофия мезодермального листка радужки относится к категории инволюционных возрастных изменений стромы радужки и проявляется у пожилых людей. Процесс всегда является двусторонним, отличаясь лишь степенью выраженности.

При исследовании радужки с помощью щелевой лампы, при свете скользящего луча видно, что мезодермальный листок крайне источен, разрежен, обесцвечен, сквозь него просвечивает задний пигментный эпителий. В некоторых случаях наблюдаются отщепление атрофичной стромы радужки от заднего пигментного листка и отслоение ее в сторону передней камеры — иридошизис. Подобные изменения наблюдаются, как правило, в нижней половине радужки. Последнее обстоятельство можно связать со слабостью стромы радужки в области бывшей зародышевой щели. Возникновение иридошизиса обусловлено тем, что между передним и задним листками радужки образуется щель, идущая от зрачкового края до корня. Отслоенные атрофичные фибриллы в процессе сокращения мышц радужки отрываются (обычно у зрачка, реже на периферии радужки) и веерообразно выступают в переднюю камеру (рис. 22).

Рис. 22. Прогрессирующая инволюционная волокнистая дистрофия мезодермального листка радужки (иридошизис).

При исследовании в свете щелевой лампы видно, что при реакции зрачка на свет отщепившиеся элементы совершают колебательные движения. В секторе отщепления ясно обозначается задний пигментный листок радужки со следами отдельных мезодермальных трабекул на нем. Указанные дистрофические изменения обычно не свидетельствуют о тяжести клинического состояния глаза и не угрожают снижением зрительных функций, хотя иридошизис может протекать с повышением внутриглазного давления.

Хроническая иридоцилиарная дистрофия, встречающаяся достаточно часто в последнее время, относится к малоизученным заболеваниям переднего отдела сосудистого тракта. Большое число исследователей являются сторонниками нейродистрофической теории происхождения заболевания и придают основное значение дистрофическим процессам, нарушениям нейровегетативной системы, именуемым как «дизрафический статус» и происходящим вследствие нарушения развития спинного мозга на уровне цилиоспинального центра. Заболевание, как показали наблюдения, начинается с изменения цвета радужки (гетеромия) в виде ее посветления на одном из глаз. Происходит это большей частью в детском или юношеском возрасте, причем заболевают обычно лица со светлыми (голубыми или серыми) глазами. Редкими клиническими случаями являются варианты гетерохромии обратного типа, так называемой инвертной, когда изменение цвета радужки происходит в сторону ее потемнения. Это свойственно глазам с карими радужками. Гетерохромия является следствием глубоких нейротрофических расстройств, о чем свидетельствует, в частности, сопутствующее ей снижение чувствительности роговицы. Изменение цвета радужки возникает обычно незаметно и развивается постепенно, не сопровождаясь болевыми ощущениями и зрительными расстройствами. Гетерохромия прямого типа, когда радужка становится светлее, сопровождается истончением мезодермальной ткани (рис. 23, см. вклейку).

Рис. 23. Хроническая иридоцилиарная дистрофия (гетерохромия прямого типа, дистрофическая преципитация на задней поверхности роговицы).

При биомикроскопии отмечаются разрежение трабекулярного переплета, расширение и углубление лакун и крипт, что позволяет различить просвечивающий задний пигментный листок радужки и сфинктер зрачка. Становятся видимыми собственные сосуды радужки, в частности местами просвечивает ее малый артериальный круг и веточки, расположенные радиально по направлению к зрачковому отверстию. На этом фоне появляется мидриаз, сопровождающийся ослаблением зрачковых реакций, что свидетельствует об угнетении не только трофической, но и двигательной иннервации радужки. Явно изменяется пигментная кайма зрачка. Она обесцвечивается и подвергается деструкции. Параллельно с изменением радужки или несколько позже могут появиться признаки вовлечения в процесс цилиарного тела. Об этом свидетельствует преципитация на задней поверхности роговицы, отличающаяся своеобразным расположением и видом. Отложения имеют обычно диссеминированную локализацию и одинаково часто находятся как в нижних, так и в центральных и верхних отделах роговицы. Преципитаты могут иметь различную форму — от точечной до звездообразной и характеризуются фестончатыми краями и ажурностью, просвечивают при исследовании в проходящем свете. Гранулы пигмента в преципитатах бывают редко. Видимо, это связано с тем, что в состав дистрофической преципитации не входят лейкоциты, лимфоциты, фибрин, клетки пигментного эпителия цилиарного тела, как это бывает при циклите. Между преципитатами на эндотелии роговицы можно видеть мелкоточечные элементы и тонкие нитчатые структуры. При этом во влаге передней камеры обнаруживается мелкоклеточная беспигментная взвесь, видимая при конвекционных перемещениях жидкости. При биохимических исследованиях у таких больных в камерной жидкости выявляется повышенное содержание белка.

В течении заболевания выделены 3 стадии. Среди симптомов, характеризующих иридоцилиарную дистрофию, по нашим данным, самыми частыми оказались преципитация, что, возможно, обусловлено тщательностью проводимого биомикроскопического исследования, и снижение чувствительности роговицы. Далее идут гетерохромия и деструкция стекловидного тела. Среди осложнений, значительно снижающих зрительные функции, первое место занимает катаракта, второе — глаукома.

Описанные проявления дистрофии ткани радужки следует, наряду с врожденными изменениями, учитывать при проведении иридодиагностических исследований, чтобы избежать неправильной интерпретации получаемых иридограмм. Знание их следует считать совершенно необходимым не только для офтальмологов_г но и для других специалистов, которым предстоит изучение и практическое применение иридодиагностики.

Необходимо заметить, что выявление и правильная интерпретация описанных изменений производятся на основе биомикроскопического анализа состояния радужки и при участии офтальмолога, владеющего методом иридоскопии.

Глава 5. АППАРАТУРА ДЛЯ ИРИДОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.

Иридоскопия доступна для врачей различных специальностей, поскольку радужка хорошо видна в разрезе глазной щели. Находящиеся перед ней роговица и заполненная прозрачной внутриглазной жидкостью передняя камера ни в коей мере не препятствует этому осмотру. Основными условиями для проведения иридоскопии являются яркое освещение и наличие увеличительных луп. Источник света в виде мощной настольной (лучше матовой) лампы с экраном позади нее должен находиться на рабочем столике на расстоянии 50 см, слева и спереди от пациента на уровне его глаз. Исследование производят в затемненном помещении. Врач освещает радужку боковым фокальным светом при помощи луп +13,0 Д или +20,0 Д, имеющихся в каждой офтальмоскопической укладке. Осмотр фокально освещенной радужки производят, пользуясь любой увеличительной системой. Это может быть весьма удобная налобная бинокулярная лупа с козырьком, дающая увеличение в 2¹/₂ раза, или лупы Гортнака, самая сильная из которых может давать 20-кратное увеличение.

Однако такая методика иридоскопии не может идти ни в какое сравнение с теми возможностями, которые открывает биомикроскопическое исследование радужки. Она может служить лишь методическим ориентиром, предшествующим биомикроскопии.

Иридобиомикроскопия осуществляется при помощи специальных офтальмологических приборов — щелевых ламп. Мы ориентируем иридодиагностов и всех интересующихся данным вопросом на отечественные щелевые лампы, выпускаемые в достаточном количестве промышленностью.

Щелевые лампы современных моделей представляют собой комбинацию очень сильного источника света, излучающего световой пучок определенной формы, и бинокулярного стереоскопического микроскопа со значительной разрешающей способностью. Последнее обстоятельство расширяет возможности иридоскопии, поскольку изображение радужки получается не только увеличенным, но и объемным. Из отечественных аппаратов для иридоскопии можно рекомендовать щелевые лампы ЩЛ-56 и ЩЛТ. В последние годы предложено оригинальное приспособление для биомикроскопии в поляризованном свете, сконструировано устройство к щелевой лампе, позволяющее проводить исследование больного в горизонтальном положении.

Щелевая лампа (рис. 24) состоит из осветителя, или собственно щелевой лампы (1), бинокулярного микроскопа (2), лицевого установа (3), координатного (4) и инструментального (5) столиков. Осветитель и микроскоп смонтированы вместе на координатном столике, что обеспечивает в процессе работы их совместное перемещение в разные стороны. В основной части прибора — осветителе — источником света служит электрическая лампа СЦ-69 (6) (6 В, 25 Вт), питающаяся от общей осветительной сети напряжением 127 или 220 В через понижающий трансформатор. Цоколь лампы впаян в специальную центрирующую обойму (7), которая помещается в патроне в таком положении, что нить накала лампы располагается вдоль вертикальной осветительной щели. Это обеспечивает наибольшую освещенность вертикального изображения щели. Патрон в корпусе осветителя закрепляется зажимной гайкой (8). Несколько выше лампы находится конденсор в оправе (9), состоящий из двух линз, обеспечивающих концентрацию светового пучка, излучаемого лампой. Над конденсором расположен механизм щели (10).

Рис. 24. Щелевая лампа ЩЛ—56.

_{А — общий вид, б — осветитель в разрезе (схема).}

Конструкция диафрагмы щели позволяет получить разнообразные варианты длины и ширины щели — от 0,08 до 8 мм. Размер щели регулируют рукоятками (11), одна из которых изменяет ширину щели вертикально, другая — горизонтально. Над каждой рукояткой имеется шкала, по которой можно отсчитать ширину изображения щели. В корпусе осветителя над механизмом щели расположен диск (12) с четырьмя отверстиями: одно из них свободное, в два вмонтированы светофильтры (нейтральный и сине-зеленый), в одно помещено матовое стекло. Таким образом, на пути лучей, идущих от осветителя, поочередно, в зависимости от надобности, могут быть поставлены разные светофильтры, изменяющие интенсивность освещения и окраску изображения щели. На наружной поверхности осветителя видна лишь небольшая часть диска (12). Остальные его отделы скрыты в корпусе осветителя, что обеспечивает защиту светофильтров от механических повреждений и пыли. При поворотах диска, осуществляемых непосредственно рукой, он может быть закреплен в четырех положениях фиксатором.

Лучи света после прохождения через механизм щели и диск попадают на объектив (13) и головную призму (14), находящуюся в верхней части корпуса осветителя. Призма отражает падающие лучи и придает им горизонтальное направление. Головная призма может быть отклонена на 10° в боковые стороны. Это обеспечивает возможность дополнительного изменения угла биомикроскопии. Выйдя из осветителя, горизонтальный пучок света попадает на глаз исследуемого.

На корпус головной призмы осветителя может быть надета цилиндрическая линза в оправе, при помощи которой можно увеличить длину вертикальной щели до 16 мм, что имеет важное значение для качественной иридоскопии.

Бинокулярный микроскоп щелевых ламп состоит из объектива (15) и двух раздвижных окуляров (16). Предел изменения расстояния между окулярами — от 52 до 77 мм. В корпусе микроскопа находится оптическое приспособление — так называемый барабан. Основной частью его являются 2 пары телескопических трубок, обеспечивающих различные варианты увеличений микроскопа. Степень увеличения изображения изменяют вращением маховиков (17), расположенных по бокам корпуса осветителя. Это вызывает перемещение барабана и смену телескопических трубок. Каждая пара телескопических трубок дает 2 увеличения в зависимости от того, какой частью она обращена к объективу. В барабане имеются 2 свободных отверстия, которые тоже могут быть поставлены в рабочее положение. Такая конструкция бинокулярного микроскопа позволяет, не отрывая глаза от окуляра, получить 5 вариантов увеличений — в 5, 10, 18, 35 и 60 раз. Степень увеличения изображения в каждый момент исследования узнают по той цифре на маховике, которая устанавливается при его вращении против фиксационной точки, обозначенной на корпусе микроскопа с правой стороны.

Исследователь имеет возможность при работе с микроскопом корригировать в случае надобности собственную анизометрию выдвижением окуляров из тубусов микроскопа на определенное расстояние. Ниже маховика (17) находится винт (18), при помощи которого обеспечивают четкость изображения биомикроскопической картины. Винт можно перемещать по горизонтали в пределах 35 мм. Лупа (19) применяется для биомикроофтальмоскопии.

Взаимный разворот осветителя и бинокулярного микроскопа (угол биомикроскопии) колеблется в пределах ±60°; отсчитывается угол биомикроскопии на круглой шкале (20), вращающейся вместе с осветителем. Тут же расположены 2 винта, при помощи которых осветитель и микроскоп закрепляют под данным углом биомикроскоппи. При угле биомикроскопии, равном нулю, осветитель находится перед микроскопом в среднем положении и закрепляется фиксационным устройством (21); в этом положении бинокулярный микроскоп и осветитель вращаются вокруг колонки штатива одновременно. Это перемещение осуществляют рукой. Движения осветителя и микроскопа в вертикальном направлении производят вращением маховика (22). Координатный столик состоит из неподвижного основания и верхней подвижной части — верхнего плато, перемещаемого во всех направлениях движением рукоятки (23). Перемещение плато, а вместе с ним осветителя и микроскопа в передне-заднем направлении составляет 40 мм, в боковых направлениях — 105 мм.

Лицевой установ для фиксации головы пациента состоит из подбородочной части (24) и налобника (25), которые снабжены гигиеническими отрывными бумажными салфетками. Подбородочная часть установа подвижна в вертикальном направлении (до 99 мм), что позволяет добиться хорошего упора головы как у взрослых, так и у детей. Подбородочную часть перемещают вращением маховика (26).

На лицевом установе с каждой стороны имеется приспособление (27) для фиксации взора пациента в нужном направлении. Оно представляет собой колпачок с точечным отверстием, освещенным изнутри электрической лампой МН—14 (6,3 В, 0,28 А), питающейся от сети переменного тока через понижающий трансформатор. На пути света помещен красный светофильтр, что обеспечивает яркую (красную) окраску светящихся фиксационных точек, которые в зависимости от надобности могут быть установлены в различных положениях.

Инструментальный столик очень удобен в эксплуатации, поскольку он мал и имеет винтовое устройство, обеспечивающее его перемещение по вертикали. Снизу к инструментальному столику прикреплен понижающий трансформатор, внизу также размещены некоторые элементы электромонтажа прибора, выключатель.

Регулировка осветителя лампы производится легко, поскольку нить накала благодаря специальной центрирующей обойме, в которой укреплена электрическая лампа, уже центрирована относительно изображения щели. Если регулировка осветителя производится впервые, ее необходимо начинать с установки трансформатора на нужное напряжение. Клеммы его установлены для включения в электросеть напряжением 220 В. Для перевода на напряжение 127 В надо вывернуть контактный винт из гнезда 220 В и ввернуть его в гнездо 127 В. Включив прибор в осветительную сеть, приступают к регулировке самого осветителя. Это необходимо не только в процессе монтажа вновь полученной щелевой лампы, но и при смене электрической лампы, при налаживании осветительной щели. Патрон с горящей электрической лампой вставляют в круглое отверстие корпуса осветителя. Для того, чтобы свободно вставить и перемещать патрон лампы, необходимо ослабить зажимную гайку (8), повернув ее влево. Полностью открывают диафрагму вертикальной и горизонтальной щелей, для чего рукоятки (11) выводят в крайние положения, ставя их против обозначенной на шкале цифры 8. На пути лучей света поворотом диска (12) помещают свободное отверстие диафрагмы. Патрон с лампой осторожно продвигают вверх до тех пор, пока на наружной поверхности головной призмы не появится изображение спирали. Оно должно быть четким, вертикальным и занимать центральное положение. Спираль становится лучше видимой, если ее рассматривать на фоне экрана — обычной белой или лучше папиросной бумаги, приложенной вплотную к призме. При косом расположении спираль необходимо выровнять, придав ей вертикальное положение поворотом патрона электрической лампы вокруг ее вертикальной оси.

В процессе работы иногда не удается получить изображения спирали в середине освещенной щели; она упорно размещается сбоку, и в просвете щели видна лишь ее половина или треть. Это связано с дефектом заводской центрировки нити накала лампы в центрирующей обойме. В таких случаях следует самим центрировать лампу, а вместе с ней и спираль, подкручивая или ослабляя шурупы на наружной поверхности обоймы. После получения качественного изображения центрально расположенной спирали патрон лампы нужно закрепить в корпусе осветителя зажимной гайкой. Белый экран необходимо перенести в место предполагаемого положения глаза больного, после чего движением рычага, при помощи которого изменяется ширина щели, получить на экране наиболее узкую щель [Шулышна Н. Б., 1966, 1974].

В практической работе бывают ситуации, когда иридоскопию приходится производить у лежачего больного. Для этого можно использовать специальное устройство к щелевой лампе, позволяющее производить биомикроскопическое исследование радужки при горизонтальном положении пациента. Это приспособление используют и при работе с детьми. Устройство смонтировано на подъемно-поворотном столике для офтальмологических приборов. В устройстве применен шарнир, соединяющий щелевую лампу с поворотным столиком в различных рабочих положениях: горизонтальном вертикальном и с поворотом в горизонтальной плоскости радиусом 60–80 см.

Лицевой установ как ненужный для работы конструктивный элемент в данном устройстве исключен (рис. 25).

<strоng>Рис. 25.</strong><emphasis> Устройство для иридоскопии при горизонтальном положении пациента.</emphasis>

В настоящее время открываются новые возможности иридобиомикроскопии в поляризованном свете. Поляризованный свет представляет собой электромагнитные колебания, происходящие преимущественно в одном направлении, что отличает его от обычного света, волны которого имеют всевозможные направления колебаний. С помощью поляризованного света можно выявить тканевые структуры, не видимые при другом освещении. Превращение обычного света в поляризованный достигается с помощью поляризационных фильтров. Поляризационное приспособление к щелевой лампе состоит из двух поляризационных фильтров типа ПФ (они выпускаются оптической промышленностью для фотоаппаратов). Перед головной призмой осветителя помещается фильтр ПФ-35, который служит поляризатором. Он может вращаться в стороны, что меняет плоскость пропускания световой волны. Роль анализатора выполняет фильтр ПФ-42, прикрепленный винтом к корпусу бинокулярного микроскопа (рис. 26).

Рис. 26. Приспособление для иридоскопии в поляризованном свете.

Иридоскопия должна производиться обязательно в затемненном помещении, но не в полной темноте. Целесообразно помещать сзади наблюдателя на некотором расстоянии от него, обычную настольную лампу. Чтобы освещение не было ярким, рекомендуется повернуть ее к стене или опустить книзу. Падающий сзади умеренный свет не мешает работе врача: он может наблюдать за больным и руководить им в процессе обследования.

При иридобиомикроскопии и больной, и врач находятся в некотором напряжении, так как какой-то промежуток времени они должны быть очень сосредоточены и совершенно неподвижны. Учитывая это, необходимо перед проведением исследования создать определенные удобства для больного и врача. Больного усаживают на вращающийся стул перед инструментальным столиком, на котором установлена щелевая лампа. Столик должен быть поднят вверх или опущен вниз в соответствии с ростом больного. Нельзя допускать, чтобы больной, помещая голову в головной упор, резко вытягивал шею. В этом случае контакт лба с налобником головного упора будет неполным, что отразится на качестве исследования. При низком расположении головного упора больной вынужден сгибаться, что вызывает, особенно у пожилых людей, затруднение дыхания и быструю утомляемость. После фиксации головы больному предлагают спокойно положить согнутые в локтях руки на инструментальный столик и опереться на него. Врач садится по другую сторону инструментального столика на подвижный и соответствующий высоте расположения прибора стул. В процессе обследования во избежание переутомления пациента, а также перекала лампы необходимо делать перерывы. После 3—4-минутного осмотра больному предлагают убрать голову с лицевого установа и выпрямиться. Осветитель щелевой лампы при этом выключают из электрической сети. После короткого отдыха исследование можно продолжить. Врачам, мало знакомым с техникой иридобиомикроскопии, в процессе освоения методики исследования целесообразно использовать определенное, предпочтительно малое увеличение микроскопа. Лишь по мере появления навыков в работе можно более широко варьировать степень увеличения микроскопа.

В начале исследования со щелевой лампой ЩЛ—56 голову пациента удобно фиксируют на лицевом установе, подбородочная часть которого должна быть поставлена в среднее положение. Основание координатного столика необходимо придвинуть вплотную к лицевому установу. Наличие хотя бы небольшой щели между ними крайне затрудняет исследование. Надо проследить также за тем, чтобы координатный столик располагался посередине инструментального. После этого подвижную часть координатного столика ставят в среднее положение движением рукоятки, которая устанавливается при этом вертикально. Осветитель размещают с наружной стороны исследуемого глаза под тем или иным углом биомикроскопии. Необходимо проследить за тем, чтобы головка осветителя (головная призма) находилась в среднем положении и располагалась на уровне глаза больного. Перемещая верхнее плато координатного столика, устанавливают четкое изображение осветительной щели на том участке радужки, который необходимо исследовать. После этого находят под микроскопом изображение освещенного участка. Вращая фокусный винт микроскопа, добиваются максимальной четкости биомикроскопической картины. Иногда изображение щели не совпадает с полем зрения и через микроскоп видна неосвещенная часть глаза. В таком случае необходимо слегка повернуть головную призму осветителя вправо или влево. При этом пучок света попадает в поле зрения, т. е. совмещается с ним.

В повседневной практической работе предпочтительны увеличения малой и средней степени — в 10, 18 и 35 раз. Осмотр следует начинать при меньшем увеличении, переходя по мере надобности на большее. Некоторые врачи при работе с микроскопом щелевой лампы отмечают упорное двоение в глазах, невозможность слить изображения, видимые раздельно правым и левым глазом. В таких случаях нужно тщательно установить окуляры микроскопа соответственно своему расстоянию между центрами зрачков. Это достигается путем сведения или разведения тубусов окуляров. Если указанным приемом не удается добиться четкого стереоскопического изображения, можно применить другой прием.

Окуляры устанавливают в строгом соответствии с расстоянием между центрами своих зрачков. После этого, перемещая верхнее плато координатного столика, устанавливают резкость изображения освещенной щели на радужке. Фокусный винт микроскопа переводят до отказа вперед, а потом постепенно (уже под контролем зрения через микроскоп) перемещают его назад, к себе, до тех пор, пока в поле зрения не появится четкое одиночное изображение исследуемой радужки.

При иридобиомикроскопии применяют несколько вариантов освещения. Это связано с разными видами проекции света на глаз и различными свойствами его оптических сред и оболочек. Однако необходимо подчеркнуть, что все применяемые в настоящее время при биомикроскопии способы освещения возникли и развились на основе метода бокового фокального освещения [Шульпина Н. Б., Алиева 3. А., Мошетова Л. К., 1982].

Диффузное освещение — самый простой метод освещения при биомикроскопии. Это тот же боковой фокальный свет, который используется при обычном исследовании больного, но более интенсивный и гомогенный, лишенный сферической и хроматической аберрации. Диффузное освещение создается наведением изображения светящейся щели на радужку. Щель при этом должна быть достаточно широкой, что достигается максимальным раскрытием диафрагмы щели. Возможности исследования в диффузном свете расширяются благодаря наличию бинокулярного микроскопа. Этот вид освещения позволяет осмотреть, особенно при небольшом увеличении микроскопа, одновременно почти всю поверхность радужки.

Это дает возможность ориентироваться в расположении патологических знаков радужки, с тем, чтобы приступить к более тщательному их исследованию при помощи других видов освещения. Угол биомикроскопии при диффузном освещении можно широко варьировать.

Прямое фокальное освещение является при иридобиомикроскопии основным. При данном методическом варианте изображение светящейся щели фокусируют на радужке, которая вследствие этого четко выделяется, как бы отграничивается от окружающих затемненных тканей. В эту фокально освещенную зону направляют и ось микроскопа. Таким образом, при прямом фокальном освещении фокусы осветителя и микроскопа совпадают (рис. 27, а).

Исследование в прямом фокальном освещении начинают при ширине щели 2–3 мм, чтобы составить общее представление о ткани, подлежащей биомикроскопии. После ориентировочного осмотра щель суживают в некоторых случаях до 1 мм. Это обеспечивает еще более яркое освещение, необходимое для исследования какого-то определенного участка радужки и более рельефного его выделения.

Иридодиагносты в работе должны пользоваться также непрямым освещением радужки (исследование в темном поле). Если сконцентрировать свет на каком-либо участке радужки, то этот ярко освещенный участок сам становится источником освещения, хотя и более слабого. Отраженные от фокальной зоны рассеянные лучи света падают на лежащую рядом ткань и освещают ее. Эта ткань находится в зоне парафокального освещения или затемненного поля. Сюда направляют и ось микроскопа. При непрямом освещении фокусы осветителя и микроскопа не совпадают: фокус осветителя направлен в зону фокального освещения, фокус микроскопа— в зону затемненного поля (рис. 27, б).

Рис. 27. Принципиальная схема иридобиомикроскопии при прямом фокальном освещении (а), непрямом (парафокальном) освещении (б) и в скользящем свете (в).

_{М — микроскоп, О — осветитель.}

Поскольку лучи света от фокально освещенного участка распространяются не только по поверхности, но и в глубину, метод непрямого освещения иногда называют диафаноскопическим. Этот метод имеет ряд преимуществ перед другими. Например, в темном поле на светлоокрашенных радужках хорошо видны сфинктер зрачка, его сокращения. Хорошо видна проекционная топография сосудистого дерева, токсические и пигментные пятна.

Непрямое освещение — незаменимый метод исследования для обнаружения атрофических участков в ткани радужки. Места, лишенные заднего пигментного эпителия, просвечивают в темном поле в виде полупрозрачных щелей и отверстий. При резко выраженной атрофии радужка при биомикроскопии в темном поле напоминает по виду решето.

Переменное, колеблющееся или осцилляторное освещение представляет собой комбинацию (чередование) прямого фокального освещения радужки с непрямым. Исследуемый участок то ярко освещают, то затемняют. Смена освещения должна быть достаточно быстрой. Наблюдение за переменно освещаемой тканью ведется через бинокулярный микроскоп.

Переменное освещение создают смещением всего осветителя щелевой лампы или только его головной призмы. Переменное освещение можно также получить независимо от модели лампы, изменяя степень раскрытия диафрагмы щели. В процессе работы микроскоп должен неизменно находиться против исследуемой ткани. Переменное освещение при биомикроскопии применяют для определения реакции зрачка на свет. Такое исследование имеет несомненное значение при наличии у больного гемианопической неподвижности зрачка. Узкий пучок света позволяет изолированно освещать одну из половин сетчатки, чего нельзя добиться при исследовании с помощью обычной лупы. Для получения точных данных необходимо использовать очень узкую щель, иногда превращая ее в точечное отверстие. Последнее бывает необходимо при наличии квадрантной гемианопсии. При исследовании больных с гемианопсией источник света помещают в зависимости от необходимости с височной или носовой стороны исследуемого глаза. Наблюдение за реакцией зрачка на свет целесообразно проводить при малом увеличении микроскопа.

Трудно переоценить исследование радужки с применением скользящего луча. Сущность метода состоит в том, что свет от щелевой лампы направляют на исследуемый глаз перпендикулярно его зрительной линии (рис. 27, в). Для этого осветитель необходимо отвести максимально в сторону, к виску исследуемого. Целесообразно широко открыть диафрагму осветительной щели. Пациент должен смотреть прямо вперед. При этом создается возможность почти параллельного скольжения лучей света по поверхности глазного яблока. Если параллельного направления лучей света не возникает, голову больного слегка поворачивают в сторону, противоположную падающим лучам. Ось микроскопа при исследовании с этим видом освещения может быть направлена в любую зону. Освещение скользящим лучом применяют для осмотра рельефа радужки. Луч света, скользящий по передней поверхности радужки, освещает все ее выступающие части и оставляет затемненными углубления. Поэтому при помощи такого освещения хорошо выявляются мельчайшие изменения рельефных структур: зон раздела радужки на зрачковый и цилиарный пояса, контракционных борозд, трабекул, пигментной каймы зрачка.

Подводя итог сказанному, мы рекомендуем всем специалистам, интересующимся иридодиагностикой, соблюдать определенную методическую последовательность при использовании всех видов биомикроскопического освещения.

Иридоскопию надо начинать, пользуясь диффузным освещением. Этот вид освещения применяют для общего обзора радужки, суждения о ее цвете, рельефе, ширине и форме зрачка. Основным видом освещения, применяемым для детальной биомикроскопии радужки, служит прямое фокальное освещение. Угол биомикроскопии при этом должен быть достаточно широким (40–50°). Осветительную щель не рекомендуется делать узкой. Биомикроскопия в прямом фокальном освещении хорошо выявляет структуру радужки.

При исследовании в прямом фокальном освещении малопигментированной радужки при узкой осветительной щели можно получить оптический срез ее ткани. Луч света, проникающий в глубину рыхлой стромы радужки, выявляет отдельные трабекулы с центрально расположенными сосудами.

Осмотр радужки методом непрямого освещения (в темном поле) следует производить почти одновременно с осмотром при прямом фокальном освещении. Для этого ось микроскопа, направленную при прямом освещении в зону наиболее яркого фокального света, перемещают на участок, расположенный рядом с этой зоной. Угол падения света при осмотре в темном поле должен быть несколько большим, чем при биомикроскопии в прямом фокальном освещении. В темном поле легко выявляются сфинктер зрачка, кистозные полости в ткани радужки, зоны атрофии.

Исследование в проходящем свете нормальной радужки почти невозможно. Однако при осмотре патологически измененной радужки, когда ткань ее разрежена или в ней есть дефекты, а также при исследовании радужки у альбиносов, может быть использован проходящий свет. Для создания указанного вида освещения необходим вторичный источник света позади радужки. С этой целью луч света от осветителя под возможно большим углом направляют в зрачковую область. Чем шире зрачок, тем больший угол падения светового пучка может быть применен. Свет должен быть сфокусирован на хрусталике. Это особенно хорошо удается, когда хрусталик мутный и отражает много света. Однако и прозрачный хрусталик, особенно у пожилых людей, достаточно интенсивно отражает падающие на него лучи и служит экраном при осмотре радужки в проходящем свете. Для осмотра внутренней половины радужки свет на хрусталик должен быть направлен с наружной (височной) стороны. Фокус микроскопа при этом наводят на осматриваемую внутреннюю часть радужки. При исследовании наружной половины радужки свет на хрусталик направляют с внутренней (носовой) стороны, а ось микроскопа устанавливают на наружную половину радужки.

Исследование в проходящем свете показано в основном для выявления изменений заднего пигментного листка радужки. Пользуясь этим видом освещения, можно увидеть атрофию пигментной каймы зрачка и заднего пигментного листка радужки на всем его протяжении. Места атрофии в проходящем свете имеют вид сероватых или слегка желтоватых просвечивающих пятен и полос, резко контрастирующих с окружающей неосвещенной тканью радужки. Их цвет зависит от цвета светового пучка, отраженного хрусталиком.

С помощью исследования в проходящем свете также легко выявляют кисты, возникающие из заднего пигментного эпителия и локализующиеся обычно в области зрачкового края.

Для детального изучения сложного рельефа радужки требуется освещение скользящим лучом. Если прямой фокальный свет, проникающий в губчатую ткань радужки, позволяет оценить ее структуру на глубине, то скользящий луч помогает выявить рельеф поверхности радужки. Направленный на радужку перпендикулярно зрительной оси скользящий луч выявляет мельчайшие неровности на поверхности ткани. При помощи этого вида освещения можно обнаружить стертость и сглаженность ткани, а также выступающие в переднюю камеру элементы, задерживающие скользящий луч.

В скользящем луче, в частности, резко выступают темные бородавчатые участки ткани при меланозе радужки, структуры остаточной зрачковой мембраны и другие, как врожденные, так и приобретенные изменения.

Помимо иридоскопии, в процессе иридодиагностики используется иридография (иридофотографирование).

В своих исследованиях мы пользовались щелевой лампой с фотоприставкой фирмы «Карл Цейс» (Иена, ГДР). Фотографирование производится на цветной позитивной пленке «??? — 18». Прежде всего устанавливается лучший режим работы фотолампы. Регулирующей ручкой переключатели яркости лампы накаливания и энергии вспышки выводятся на показатель 3-й ступени. Для биомикроскопического осмотра радужки регулятор увеличения ставится на деление 1, что соответствует нормальному размеру глаза и позволяет делать общий осмотр радужки. Для детального изучения отдельных ее участков регулятор увеличения переводится на деление 1,6. Более сильное увеличение по шкале 2,5, 4,0, 6,4 дает смазанную картину, мало пригодную для точного изучения радужки. Для иридофотографии необходимо, чтобы отверстие диафрагмы, регулируемое нижним рычажком, было установлено на деление 3. Верхний рычажок должен находиться в положении упора в левую сторону — для снимков с плоским изображением и в положении упора в правую сторону — для стереоснимков.

Больной располагается напротив врача, голова фиксируется за счет подбородка и неподвижного налобника. Зажимная клавиша дает возможность легко и быстро установить нужную для осмотра высоту. Больной широко раскрывает глаза и направляет свой взгляд на фиксирующую лампу (рис. 28).

Рис. 28. Проведение иридофотографии с помощью щелевой фотолампы.

Фотографирование проводят в затемненной комнате. Необходимо стремиться выдерживать одинаковые условия съемки и работы лампы. Все фотопленки обрабатываются в одной и той же лаборатории одним лаборантом. Соблюдение строгого режима работы необходимо для объективной оценки результатов лечения и динамического наблюдения за больными, так как изменения структуры и цвета радужки являются очень важными признаками интерпретации иридофотограмм.

В иридодиагностике используют не только иридобиомикроскопию и иридофотографию, но также и другие современные аппараты и методики.

К ним относится ряд оптико-электронных приборов, разработанных во ВНИИ медицинского приборостроения [Ананин В. Ф. и др., 1965–1983]. Они предназначены для объективной оценки 2 основных блоков радужки: нервно-мышечного, управляющего зрачком, и сосудистого, осуществляющего питание радужки. Остановимся на кратком описании этих приборов.

Фотоэлектронный пупиллограф (рис. 29) предназначен для исследования биорегуляции пупилломоторной системы, эффекторное звено которой на радужке представлено в виде кольцевой гладкой мышцы — сфинктера и радиальной — дилататора.

Рис. 29. Фотоэлектронный пупиллограф.

В основе прибора заложен фотоэлектронный принцип. Изображение зрачка глаза, подсвечиваемого невидимым пучком света, с помощью оптической системы проецируется на чувствительный слой фотоприемника. Изменение размера зрачка, вызванное световой диффузной вспышкой или другим видом стимуляции, сопровождается изменением его изображения и, как следствие этого, колебанием величины светового потока. В результате с выхода фотоприемника снимается электрический сигнал аналоговой формы, который усиливается и фиксируется на регистрирующем устройстве в виде пупиллограммы.

На рис. 30 представлены образцы кривых зрачкового рефлекса, полученных при различных условиях записи.

Рис. 30. Образцы записи пупилллограмм при световой вспышке для разных индивидуумов.

_{С — стимул; НСДГ — непроизвольные саккадические движения глаз.}

Согласно анализу биорегуляции пупилломоторной системы, фаза I кривой характеризует функциональное состояние сфинктера, связанного с фазическим контуром и иннервируемого парасимпатической нервной системой. Фаза II отражает функциональное состояние дилататора, связанного с тоническим контуром и иннервируемого симпатической нервной системой. Таким образом, пупиллограмма отражает взаимодействие обеих составляющих автономной нервной системы и тем самым позволяет в объективной форме судить о состоянии каждой из них. Более того, форма пупиллограммы дает возможность в известной степени осуществлять классификацию индивидуумов по реактивности, силе и типу нервной системы.

Автоматизированная обработка пупиллограмм на ЭВМ проводится по 10 информативным признакам: латентному периоду сужения и расширения, отношению времени расширения к времени сужения и др.

Интрапупиллограф (рис. 31) — фотоэлектронный прибор, предназначенный для исследования реакции зрачка на локальные световые вспышки. В этом случае с помощью специального устройства стимуляции на разные участки сетчатки попеременно подаются световые вспышки с угловым разрешением 15–20 угл. мин., а оптикоэлектронным каналом фиксируются ответные реакции зрачка.

Рис. 31. <еmрhаsis>Интрапупиллограф</еmрhаsis>

Поскольку возбуждение, создаваемое отдельной световой вспышкой, формируется ограниченным участком сетчатки, связанным со своими единичными пупилломоторными волокнами, то представляется возможность дифференцированного исследования пупилломоторного тракта на уровне отдельных групп волокон и, возможно, отдельных групп сегментов сфинктера. На рис. 32 представлены образцы пупиллограмм с разных участков сетчатки при сканировании ее световой вспышкой с частотой 1 Гц по горизонтальному меридиану.

Рис. 32. Образцы записи пупиллограмм при локальной стимуляции по горизонтальному меридиану сетчатки.

_{С — стимул. ЗР — зрачковый рефлекс}.

Сканирующий пупиллограф (рис. 33), построенный по фотоэлектронному принципу, позволяет регистрировать размер зрачка в покое и его изменения при стимуляции в абсолютных значениях.

Рис. 33. Сканирующий пупиллограф.

Принцип действия прибора заключается в следующем. Изображение зрачка глаза, подсвечиваемого невидимым пучком света, с помощью проекционной оптической системы сканируется относительно чувствительного слоя фотоприемника по синусоидальному закону. В результате с выхода фотоприемника снимаются электрические импульсы, длительность которых пропорциональна размеру диаметра зрачка. Последние усиливаются и на регистрирующем устройстве фиксируются в виде серии импульсов (рис. 34).

Рис. 34. Образцы записи электрических импульсов, пропорциональных диаметру (d₃) зрачка, полученные при сканирующей пупиллографии.

Автоматизированная обработка результатов на ЭВМ сводится к построению пупиллограммы в абсолютных значениях диаметра зрачка и тех информативных признаков, которые указаны в фотоэлектронном пупиллографе. С помощью этого прибора исследуется гиппус зрачка, отражающий интегральную картину флюктуаций всей пупилломоторной системы.

Биокалиброметр, или фотоэлектронный сканирующий микрофотометр (рис. 35), предназначенный для измерения в абсолютных значениях калибра сосудов, пигментных пятен, лакун и других информативных знаков с наружной поверхности глаза радужки и глазного дна.

<strоng>Рис. 35.</strong> <еmрhаsis>Биокалиброметр</еmрhаsis>

Принцип действия прибора заключается в следующем. Негативный или позитивный снимок радужки или другого участка глаза устанавливается в специальное устройство. С помощью видоискателя определяется участок снимка для исследования и на него направляется сканирующий световой луч. При прохождении луча через измеряемый микроучасток снимка происходит изменение светового потока, которое фиксируется фотоумножителем, установленным за пленкой. На рис. 36, а и 36, б приведены записи, полученные при «калиброметрии сосудов и микрофотометрическом анализе микроучастка снимка.

Рис. 36. Образцы записи при биокалиброметрии сосудов (а) и микрозон (б) с негативных снимков глазного дна.

_{K — калибр сосудов.}

Сканирующий калиброметр (рис. 37) предназначен для измерения калибра сосудов с наружной поверхности глаза непосредственно у пациента.

Рис. 37. Сканирующий калиброметр.

Прибор работает следующим образом. Сосуд или группа сосудов, выбранные для измерения, оптической системой проецируются в плоскость фотоприемника. Специальная сканирующая система в виде зеркала, установленного на оси электромагнитной головки, смещает изображение сосуда относительно фотоприемника по синусоидальному закону. В результате с выхода последнего снимается электрический импульс, длительность которого пропорциональна калибру сосуда, а его форма отражает внутреннюю структуру сосуда. При этом по форме импульсов измеряются наружный калибр сосуда, его пульсация, размер русла кровотока и изменения его величины (пульсация), толщина сосудистой стенки в сечении, по которому осуществляется сканирование сосуда (рис. 38).

Рис. 38. Образцы записи электрических импульсов, получаемых про калиброметрии сосудов склеры (а), и кривая изменения калибра сосуда (пульсация) во времени (б).

_{Dн — наружный калибр сосуда, dр — калибр русла кровотока.}

С помощью перечисленных приборов проведены экспериментальные исследования для оценки состояния биорегуляции мышечного и сосудистого блоков радужки, которые вместе с результатами клинических исследований рассматриваются в качестве научной основы иридодиагностики [Ананин В. Ф., 1982; Вельховер Е. С. и др., 1982 и др.].

Особо важную роль в автоматизированной иридопупиллографии может сыграть комплекс цифровой обработки изображений СВИТ [Чесалин Л. Ф., и др., 1982].

Общий вид комплекса представлен на рис. 39.

Рис. 39. Комплекс цифровой обработки изображении СВИТ.

С его помощью можно производить широкий круг операций:

1) вводить изображение радужки глаза для цифровой обработки с телевизионной камеры или магнитных носителей;

2) переносить изображение радужки на магнитные носители для долговременного хранения;

3) наблюдать на экране цветного монитора вводимое изображение радужки и результаты его обработки;

4) получать количественные характеристики отдельных элементов радужки;

5) детально просматривать изображение радужки;

6) моделировать изображение радужки;

7) проводить препарирование и различные преобразования участков и знаков радужки;

8) выводить результаты обработки на внешние носители.

На рис. 40 показан пример выделения контуров пигментных пятен на радужке с помощью градиентного оператора СВИТ.

Рис. 40. Контуры пигментных пятен на правой радужке больного бронхиальной астмой, выделенные с помощью градиентного оператора СВИТ.

В перспективе на основе комплекса СВИТ предполагается проводить автоматизированную постановку предварительного топического диагноза при массовых профилактических осмотрах населения и диспансеризации больных по многопрофильной медицинской программе.

Глава 6. МЕТОДИКА ИРИДОДИАГНОСТИКИ.

Иридодиагностика включает в себя исследования радужки глаза визуально и с помощью различных увеличительных приборов.

Лучше всего обследовать больного в первую половину дня, между 11 и 13 ч, в то время, когда зрачки имеют наименьшие размеры. Больной должен быть в спокойном состоянии, не нервничать и не бояться. В таких условиях четче выявляются общие и локальные изменения на радужке.

Идеальное исследование радужки затрудняется из-за того, что впереди нее находится полусферическая роговица. Это неизбежно ведет к отражению источника освещения на зеркальной поверхности роговицы, которое в виде блика закрывает важные для диагностики участки радужки. Поэтому при каждом исследовании необходимо переводить мешающий осмотру блик в центр зрачка. Для устранения указанной реверберации, по примеру О. Доизаэ (1974), можно пользоваться карманной бестеневой лампой.

Различают осмотр радужки — иридоскопию и фотографирование радужки — иридографию или иридофотографию (см. выше).

Иридоскопия позволяет производить не только осмотр, но и зарисовку знаков радужки на стандартные топографические схемы. Преимущество иридоскопии состоит в большой доступности, простоте и в том, что диагностическое заключение может быть доведено до больного сразу же после осмотра.

Необходимо помнить, что в процессе обследования, непрерывно меняя фокусное расстояние, врач добивается высокой точности осмотра любых неровностей рельефа радужки. Подобной точности плоскостное фотографирование не дает.

Иридография осуществляется с помощью щелевых ламп, имеющих фотоприставку. Полученные в результате фотографирования цветные слайды позволяют с помощью проекционной аппаратуры досконально изучить иридограммы на экране. Они являются материалом для динамического наблюдения за больными: оценки возрастных изменений, течения патологического процесса, эффективности проводимого лечения и т. д. В этом заключается преимущество иридографии. Особо важную роль играет создание цветных слайдотек при диспансеризации различных групп больных.

Анализ состояния радужки проводят по полученным цветным слайдам с помощью двух проекционных аппаратов любых марок («Свет», «Свитязь» и др.). На экран одновременно проецируют два глаза. В зависимости от поставленных задач это могут быть: а) правый и левый глаз; б) правый глаз до и после лечения; в) левый глаз до и после лечения; г) те же самые глаза, сфотографированные через 1–2 года и т. д. Экран устанавливают от аппаратов на расстоянии 1,5 м, радужка в этом случае увеличена ровно в 36 раз, диаметр радужки на экране составляет 45 см.

Такое увеличение рассматриваемого глаза подобрано нами опытным путем как наиболее оптимальное по четкости и величине изображения общих и локальных знаков радужки. В настоящей книге отдельные параметры радужки (диаметр и площадь зрачков, ширина зрачковой каймы) приводятся не в истинном их значении, а в биомикроскопическом, т. е. при 36-кратном увеличении.

Исследование радужки на экране проводится в затемненной комнате. В зависимости от поставленных задач степень увеличения радужки может быть доведена до очень больших величин (рис. 41).

Рис. 41. Изучение иридодиагностических знаков на экране.

В. Jensen (1984) считает, что технически радужку можно увеличить до любого желаемого размера (до 2500 раз).

Анализ начинают с общего осмотра радужки. Обращают внимание на цвет, однородность, равенство и плотность волокон и пигментных слоев радужки правого и левого глаза. Изменение указанных свойств приводит к появлению патологических знаков радужки. По завершении общего осмотра радужку изучают по зонам и секторам, причем всегда в одной и той же последовательности. Это дисциплинирует исследователя и повышает качество сравнительного анализа. Нами взято за правило осматривать сначала правый, а затем левый глаз. В каждом из них в первую очередь изучают центральную зону: форму и размеры зрачка, состояние зрачковой каймы, зрачковый пояс. Потом осматривают периферическую зону, начиная с отметки «6» ч и далее по сегментам по ходу часовой стрелки.

Диаметр зрачков у всех испытуемых рассчитывают по горизонтали (без включения зрачковой каймы). Расчеты производят на экране с помощью линейки. Площадь зрачков определяют по формуле S = a∙r². Ширину зрачковой каймы измеряют также на экране с помощью циркуля и линейки.

Иридодиагностику отличают высокая информативность, раннее обнаружение многих патологических отклонений, возможность осмотра экстерорецептивных зон всего организма в одном поле зрения, своеобразная причинно-следственная связь симптомов поражения. Для понимания всей этой информации и проведения клинико-иридологических параллелей врач-иридолог должен обладать большими анатомо-физиологическими и клиническими знаниями. В нашем понимании, наиболее подходящими кандидатами для освоения иридологической методики могли бы быть врачи с достаточным практическим опытом, в первую очередь невропатологи, терапевты и хирурги.

Курс обучения иридодиагностике в Калифорнийском центре составляет 2 нед стационарных занятий и 1 год практики. В. Jensen (1984) пишет, что иридологическое исследование одного больного отнимает у него 2 ч, в то время как компьютерный анализ проводится всего за 3 мин. Автор отмечает, что визуально можно различать единичные изменения на радужке, с помощью ЭВМ — свыше сотни. Процент ошибок, совершаемых человеком, весьма велик, чего нельзя сказать о компьютере. В. Jensen указывает, что с помощью ЭВМ ему удалось установить 16 из 17 форм патологии щитовидной железы. Все зависит от целевых установок и уровня технического оснащения. Для примера возьмем скрининг-иридодиагностику при массовых профилактических осмотрах населения. Два специалиста из иридологической лаборатории затрачивают на обследование одного человека 3–5 мин. В обследование входят иридоскопия, составление протокола с записью краткого анамнеза и найденных по радужке очагов поражения, иридография.

При иридологическом обследовании врач не должен говорить испытуемому о всех обнаруженных у него патологических знаках в заболеваниях, о большинстве из которых больные могут не знать. Неосмотрительная передача информации может стать причиной ятрогении. В этой связи интересно привести данные Audin Dann (1976), обследовавших 4 тыс. здоровых людей. Они установили, что только 10 % из них могут быть признаны клинически здоровыми, в то время как 30 % явно больны, а 60 % имеют скрыто текущие заболевания. Для пользы дела важно не то, что больной будет знать о себе, а то, что врач будет знать о нем. Это положение следует считать законом для любого иридодиагноста.

В настоящее время известно более 23 схем проекционных зон радужки глаза, используемых в иридодиагностике. Наиболее распространенными из них являются схемы F. Vida и J. Deck (1954), Günter (1959) и В. Jensen (1964) (рис. 42–44).

<strоng>Рис. 42.</strong> Схема проекционных зон тела человека на радужке [Vida F., Deck J., 1954].

Рис. 43. Схема проекционных зон тела человека на радужке (Gűnter К., 1059).

Рис. 44. Схема проекционных зон тела человека на радужке [Jensen В., 1964].

В схеме В. Jensen, часто применяемой иридологами, достаточно подробно и точно отражены отдельные органы и системы человеческого организма, спроецированные на радужке. Однако некоторые мозговые зоны, расположенные в секторах «11–12-1», трактуются автором с идеалистических позиций, которые не могут быть приемлемы в современной материалистической медицине. Поэтому мозговые зоны в понимании В. Jensen нужно рассматривать с определенной коррекцией. Согласно этой коррекции, а также учитывая опыт ведущих иридологов и наш собственный, проекционные зоны «давление», «приобретенный ум», «речь», «умственные способности» топически следует относить к лобной доле мозга, зоны «чувствительные центры», «духовная жизнь», 5 «чувствительных центров» — к теменной доле, зоны «половая сфера», «равновесие» и «эпилептический центр» — к мозжечку.

Большая часть из существующих схем принципиально очень близки между собой, хотя и предложены различными исследователями. В основе каждой из них лежат топографические взаимоотношения, установленные в свое время J. Peczeli. В них отмечается большое сходство в расположении важнейших зон проецирования, хотя необходимо отметить, что имеются и расхождения в топографии некоторых органов, на что справедливо указывают оппоненты иридодиагностики. Однако эти различия незначительны и не принципиальны. Во всяком случае они не превышают различий в топографии корковых проекционных полей, открытых F. I. Call(1825), К. Brodmann (1909), К. Economo (1926) и другими учеными и считающихся классическими в современной неврологии.

Согласно нашим данным, наиболее достоверными проекциями на радужке являются зоны головного мозга, легких, сердца, почек, печени, желудка и кишечника. В. Jensen (1984) заявляет, что предложенная им схема на 80 % соответствует действительности. Возможно, что эта цифра и недалека от истины, но требуются все новые и новые исследования для доказательства подлинности проекционных зон на радужке. Неверной, к примеру, представляется проекция позвоночного столба, расположенная на радужке в нижнемедиальном квадранте. Скорее всего проекционной зоной позвоночника является автономное кольцо или брыжжи радужки. Многое в иридологии нуждается в верификации и доскональной проверке.

При рассмотрении топографических схем обращает на себя внимание наличие «белых полей», в зоне желудка и двенадцатиперстной кишки. Указанные участки относятся к малоизученным и анализируются иридологами в общих чертах. Учитывая это обстоятельство, мы провели специальные исследования по установлению более детальных проекций желудка и двенадцатиперстной кишки на радужке. С этой целью в клинике госпитальной хирургии и в лаборатории иридодиагностики Университета дружбы народов им. П. Лумумбы было обследовано 205 больных с различной патологией желудка и двенадцатиперстной кишки, диагноз которых был точно верифицирован на основании клинических, рентгенологических, гастроскопических данных, а также в процессе выполнения хирургических вмешательств и дальнейших морфологических исследований резецированных тканей. В результате этих исследований была выработана схема проекционных зон желудка и двенадцатиперстной кишки на радужке, представленная на рис. 45.

Рис. 45. Схема проекционных зон желудка и двенадцатиперстной кишки на радужке [Вельховер Е.С., 1979].

Не все иридодиагносты согласны видеть проекцию желудочное кишечного тракта в зрачковом поясе радужки, (ФИО неразборчиво) (1974) и Bourdiol R. (1975) отвергают представительство каких-либо органов внутри зрачкового пояса. Оставляя его пустым (?), т. е. висцероинтактным, они «опускают» представительства желудка и кишечника в нижние отделы цилиарного пояса. Bourdiol R. указывает, что поводом для такого решения послужили его наблюдения над больными с амебиазом, заболеванием, поражающим толстый кишечник и печень. Осмотрев более тысячи больных с амебиазом, автор не обнаружил у них знаков в зрачковом поясе, а нашел изменения в нижнем секторе радужки в виде треугольника, основанием, обращенным к периферии. Этот «амебный треугольник» заставил Bourdiol R. пересмотреть существующие схемы и предложить взамен собственную (рис. 46).

Рис. 46. Схема проекционных зон тела человека на радужке [Bourdiol R., 1975].

Не разделяя точку зрения автора о проекции желудочно-кишечного тракта на радужке, мы тем не менее приводим его схему, непривычную и чаще всего неприемлемую для подавляющего большинства специалистов. Делаем мы это ради одной цели — сохранить полноту и объективность в изложении сложных и порой противоречивых материалов, которыми изобилует на сегодняшний день иридодиагностическая методика.

При изучении адаптационно-трофических изменений радужки под влиянием лечения нас особо интересовали церебрально-вегетативные сдвиги, определяемые по интенсивности реакции зрачков на свет. С этой целью до и после лечения производилось фотографирование радужки при сильном освещении — 3-я ступень фоновой яркости и энергии вспышки на щелевой фотолампе. Фиксация взгляда больного и, следовательно, условия для изучения реакции зрачков на свет во время первого и второго фотографирования были идентичными, что обеспечивалось точным выведением светового блика в центр зрачка. Интенсивность фотореакций зрачков до и после лечения рассчитывалась по горизонтальному размеру правого и левого зрачков (биомикроскопия, 36-кратное увеличение). Уменьшение размера зрачка в процессе лечения свидетельствовало об относительном усилении функции сфинктера зрачка и иннервирующих его парасимпатических ветвей глазодвигательного нерва. Увеличение размера зрачка указывало на относительное усиление функции дилататора зрачка и связанных с ним симпатических центров и ветвей.

Очень интересной представляется дифференциальная оценка реакции зрачков на свет. Она позволяет с известной точностью определять реактивность оптико-церебральных вегетативных аппаратов. Количественный и качественный анализ реакции зрачков на свет в узком смысле слова дает информацию о функциональном состоянии мезенцефальных светореагулирующих механизмов, в широком смысле слова — о состоянии и реактивности центров мозгового ствола.

Дифференциальную оценку зрачковых реакций на свет мы проводили с помощью фотометрической методики: трижды (с интервалом в 20 с) фотографировали каждый глаз на щелевой фотолампе при одной и той же энергии вспышки (3-я ступень). Первый снимок производился при слабой освещенности (1-й фон), второй — при умеренной (2-й фон) и третий — при значительной (3-й фон). Таким образом, реакция зрачков на свет изучалась у каждого испытуемого 6 раз. Объектами наших исследований служили юноши и девушки. Средняя величина диаметра зрачков у них равнялась при слабой освещенности 6 мм, умеренной — 5 мм, значительной — 4 мм. В 36-кратном увеличении, при котором велись все расчеты, указанные цифры соответствовали 216, 180 и 144 мм. Из этих трех цифр (как из исходных величин) вычиталась величина диаметра зрачков, зафиксированная на слайдах после световой вспышки и рассчитанная на экране в 36-кратном увеличении. Полученные 6 цифр фактически представляли масштабы сокращения сфинктера в ответ на действие дозированного светового раздражителя. Они указывали на быстроту, силу и стабильность световой реакции правого и левого зрачков, т. е. служили для оценки реактивности индивидуума.

Установление общих и локальных знаков радужки очень ценно для распознавания многих патологических процессов. С помощью иридоскопии и иридографии открывается возможность для топической диагностики заболеваний. Однако в настоящее время данные о патологических знаках радужки еще мало обоснованы с научной точки зрения, что не позволяет на основании одной этой методики решать сложные диагностические задачи.

Глава 7. ИЗМЕНЕНИЕ РАДУЖКИ В ОБЩЕЙ СЕМИОТИКЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ.

Значительное число глазных заболеваний и изменений органа зрения возникает в результате многих патологических процессов, развивающихся в различных системах и органах больного человека. Офтальмологические тесты помогают диагностировать нарушения со стороны головного мозга, фацио-краниальных образований, ряда внутренних органов и эндокринной системы. При этом главным объектом диагностического исследования в классической офтальмологии служит глазное дно, второстепенным — передний отрезок глаза, в частности радужка.

В настоящее время врачи-окулисты учитывают единичные симптомы радужки, указывающие на ту или иную нейросоматическую патологию. К ним относятся синдром Аргайла-Робертсона — при сухотке спинного мозга, паралитическая неподвижность зрачка — при церебральном менингите и энцефалите, сращение и заращение зрачка — при врожденном токсоплазмозе, синдромы Горнера и Пти — при параличе и раздражении шейного симпатического нерва, появление желтовато-розовых папул и гумм — при сифилисе, сальных преципитатов и желтоватых бугорков — при туберкулезе, симптом рубеоза — при сахарном диабете и некоторые другие. Однако столь ограниченный «арсенал» иридодиагностических тестов находится в явном несоответствии с анатомофизиологической значимостью радужки. Исследования последних лет показывают, что общие и локальные изменения радужки играют в общей семиотике заболеваний нисколько не меньшую роль чем изменения глазного дна. К сожалению, исследования эти весьма немногочисленны и пока недостаточно известны. В приводимых ниже главах мы делаем попытку проанализировать физиологический смысл и диагностическое значение некоторых наиболее характерных знаков радужки глаза, связанных с нарушениями в определенных органах и системах. Конечно, мы отдаем себе отчет в том, что любой иридологический знак, как топостабильный (имеющий отношение к иридотопографии), так и тополабильный (не зависящий от места своего нахождения), представляет собой проекцию вышедшей из строя группы вегетативных волокон, иннервирующих конкретный участок или орган. Это не визуализация будто бы «выходящего» на радужку внутреннего органа, а некая результирующая многочисленных неврологических контуров. Поэтому расшифровка того или иного знака на радужке является очень ответственной и деликатной операцией, к которой должен себя готовить каждый начинающий иридолог.

ИРИДОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТИПЫ.

Считается доказанным, что во всем мире невозможно найти двух людей с абсолютно одинаковыми лицами. Это особенно верно по отношению к глазам, так как радужка каждого человека совершенно неповторима. Она настолько индивидуальна, что могла бы сослужить неоценимую услугу в криминалистике, поскольку ее картина в сотни раз богаче и точнее любого дактилоскопического отпечатка. И тем не менее из бесконечного множества структурных комбинаций радужки, отражающих конституциональные особенности человека, удается выделить несколько наиболее общих для нее типов (табл. 1).

Таблица 1. Частота встречаемости различных типов радужки у людей с различным цветом глаз (%).

У одних людей радужка имеет вид раскрытого веера, составленного из тонких, четко подогнанных волокон — трабекул. Мы называем этот тип радиальным (рис. 47, см. вклейку). У людей со светлыми глазами он встречается в среднем почти в 2,5 раза чаще, чем у темноглазых: в 83 % — у первых, в 32 % — у вторых. По нашим наблюдениям, радиальный тип радужки служит признаком хорошей конституции и свойствен здоровым людям.

Рис. 47. <еmрhаsis>Радиальный тик <style name="106">радужки (правый глаз).

_{Больной Л., 30 лет. Диагноз: псориаз.}

Второй тип радужки — радиально-гомогенный, характеризуется сочетанием радиального рисунка с плотным гомогенно окрашенным цилиарным кругом (рис. 48, см. вклейку). Наблюдается этот тип почти исключительно у темноглазых людей, причем у каждого четвертого человека с темно-коричневыми глазами отмечается гомогенный вариант второго типа, при котором отсутствует радиальная исчерченность, но сохраняется гомогенный вид плотной, густопигментированной радужки. Так же как и предыдущий, радиально-гомогенный тип радужки служит признаком хорошей конституции и наблюдается у здоровых людей.

Рис. 48. Радиально-гомогенный тип радужки (правый глаз).

_{Больная Ю., 28 лет. Диагноз: рассеянный склероз.}

Третий тип радужки —радиально-лакунарный — представлен в виде истонченной стромы с рассеянными листовидными впадинами — лакунами (рис. 49, см. вклейку). У отдельных субъектов радужка выглядит тонкой, местами разорванной пластинкой с хаотическим рисунком трабекул и крипт. Встречается этот тип у люден с различным цветом глаз с частотой от 1 до 27 %. Указанный тип радужки характерен для лиц с более слабой конституцией и склонностью к дисфункциям и заболеваниям.

Рис. 49. Радиально-лакунарный тип радужки (левый глаз).

_{Больной Ю., 57 лет. Диагноз: инфаркт миокарда.}

Принято считать, что чем чище и плотнее радужка глаза, тем здоровее и крепче организм. В. Jensen (1964) различает несколько степеней плотности радужки. Он сравнивает ее с плотностью твердого, среднего и мягкого дерева. На рис. 50 показаны различия в плотности структур радужки глаза шести степеней.

Рис. 50. Различия в плотности структур радужки [Iensen В., 1964]. Пояснения в тексте.

Плотность 1 — отличная радужка. Это идеальный тип радужки с очень плотной стромой и чистой небесно-синей окраской. Поверхность ее гладкая, гомогенная, трабекулы так плотно прилегают друг к другу, что даже не видно их радиального расположения. Такая радужка бывает у людей с очень хорошей наследственностью и отличным здоровьем. Встречается она крайне редко. Вне всяких сомнений, это благоприятный тип при определении прогноза в случае тяжелого заболевания.

Плотность 2 — хорошая радужка. Цвет радужки различный: голубой, серый, зеленый, коричневый. Строма достаточно плотная, однако не столь гомогенная, как предыдущая. В ней без труда можно увидеть радиальные нити. Радужка данного типа выглядит так, словно на всю ее поверхность наброшена легкая прозрачная вуаль. Встречается у здоровых людей с хорошей наследственностью, гибким умом и эластичными мышцами. Прогноз при заболевании благоприятный.

Плотность 3 — вполне удовлетворительная радужка. Окраска радужки различная, строма не очень плотная. Трабекулы растянуты, ослаблены и извиты. Сразу можно предположить, что органы потеряли свой тонус. К сожалению, такая радужка встречается все чаще. Ее обладатели имеют повышенную утомляемость, низкую резистентность, склонность ко многим заболеваниям функционального характера. Прогноз при заболевании вполне удовлетворительный.

Плотность 4 — удовлетворительная радужка. Окраска радужки различная, плотность удовлетворительная; состоит из отдельных длинных истонченных трабекул, между которыми видны щели. Щели многочисленные, чаще всего овальные. Они усложняют поиск знаков и оценку органной патологии. Если обнаруженные щели принять за знак «недостаточности» органа, это будет непростительной ошибкой, хотя отсутствие гомологичной стромы и говорит о понижении тонуса. Во всех случаях оценка увиденного должна проводиться с осторожностью. Носители подобной радужки — люди с ослабленным здоровьем, болезненно реагирующие на стресс. Прогноз при тяжелых заболеваниях сомнительный, а выздоровление трудное и долгое.

Плотность 5, 6 — слабая и очень слабая радужка. Строма радужки усеяна множеством углублений и ямок, меняющих ее окраску и форму. Резко выраженные пустоты деформируют малый круг радужки и не позволяют локализовать место поражения. Такая радужка указывает на тяжелые наследственные и приобретенные заболевания, плохую конституцию, снижение защитных сил организма. Состояние здоровья обладателей таких радужек, как и прогноз при серьезной патологии, неблагоприятные. При изучении радужек с плотностью 5 и 6 необходимо помнить, что наличие пустот и углублений не является признаком органного поражения; скорее всего оно свидетельствует о недостаточности и слабости генетического аппарата организма.

Из сказанного явствует, что исследование плотности радужки имеет прямое отношение к определению прогноза при тяжелых заболеваниях. Серьезная болезнь может развиться у людей с любой плотностью радужки. Принципиальный вопрос заключается в том, что за счет различий в жизненном тонусе, сопротивляемости и способности тканей к регенерации люди с радужками 1 и 2 плотности легче, быстрее и с меньшими потерями выходят из болезненного состояния, чем люди с радужками 5 и 6 плотности.

Таким образом, можно считать, что тип радужки и плотность ее структур указывают на генетические особенности индивидуума. Оценка этих особенностей важна не только в клинической практике, но и в работе разного рода медицинских комиссий, например по отбору наиболее перспективных спортсменов, специалистов, работающих в экстремальных условиях и т. п.

Очень перспективным представляется нам изучение типов радужки у лиц преклонного возраста. С каким типом радужки связаны (или не связаны) жизнестойкость и долголетие человека? Выяснение этого вопроса может иметь немалое значение для геронтологии.

Первые шаги в этом направлении сделаны. Нами установлена частота встречаемости радиально-лакунарного типа радужки у людей, различных по возрасту и состоянию здоровья. Были обследованы 3 группы лиц:

1-я группа — 82 больных лейкозом в возрасте от 25 до 59 лет (прогноз неблагоприятный);

2-я группа — 417 больных с воспалительными заболеваниями желудочно-кишечного тракта в возрасте от 18 до 72 лет (лица с непрогнозируемой продолжительностью жизни);

3-я группа — 45 лиц из интерната для престарелых в возрасте от 90 до 98 лет (долгожители).

Наиболее слабый в генетическом отношении радиально-лакунарный тип радужки обнаружен в 1-й группе в 15 % случаев, во 2-й — в 10,7 %, в 3-й — в 4,4 % случаев. Отсюда следует, что наличие радиально-лакунарного типа радужки не исключает возможности долголетия, однако он в 3 раза чаще встречается у лиц с тяжелыми заболеваниями и меньшей продолжительностью жизни.

По нашему мнению, наиболее плодотворным изучение радужек с целью определения иридогенетическпх типов может быть в самом начале жизненного пути — у новорожденных и детей младшего возраста, т. е. в период максимально возможной адаптации и трансформации структур радужки.

Интересную информацию в плане морфогенеза представляют различия рельефа радужки. Изучение рельефа дает нам данные о защитных и резервных возможностях человека. Лучше всего изучать рельеф при боковом освещении радужки, методом скользящего луча. Поверхность радужки не выглядит ровной и плоской, а представляет собой конгломерат выпуклостей и впадин, чем-то напоминающих кратеры вулканов. От центра (или зрачка) поверхность радужки поднимается к возвышению автономного кольца, форма которого весьма вариабельна. С края возвышения поверхность цилиарного пояса спускается в виде пологого склона к наружному краю радужки. Различают несколько разновидностей рельефа. Приведем описание 7 разновидностей рельефа и интерпретации О. Таизая (1974) (рис. 51):

1 — нормальный. Характеризуется средними размерами верхушки автономного кольца и равномерными внутренним и наружным склонами. Свидетельствует о сбалансированности жизненных сил и хорошем прогнозе при заболеваниях.

2 — мискообразный. Характеризуется вдавленностью зрачкового пояса в средней части. Встречается при гипертонии, брадикардии, гипергидрозе и диарее.

3— уплощенно-латеральный. Характеризуется вдавленностью склона, цилиарного пояса, свидетельствующей о гипофункции симпатической нервной системы.

4 — кратерообразный. Отличается крутым склоном выступающего вперед зрачкового пояса. Встречается при эндокринных и гуморальных нарушениях.

5 — закругленно-утолщенный. Поверхность радужки как бы набухшая, угол Фукса (образованный зрачковым поясом и автономным кольцом) отсутствует. Встречается при гипертонии и полифагии.

6 — плоский. Характеризуется полным исчезновением автономного кольца. Свидетельствует о низком уровне сопротивляемости и плохом прогнозе в случае тяжелой болезни.

7 — локально-деформированный. Свидетельствует о наличии тяжелой хронической болезни.

Рис. 51. Виды рельефа радужки.

_{1 — нормальный; 2 — мискообразный; 3 — уплощенно-латеральный; 4 — кратерообразный; 5 — закругленно-утолщенный; 6 — плоский; 7 — локально-деформированный.}

Опыт иридологических исследований показывает, что наиболее полная информация о том или ином признаке может быть получена при комплексном изучении вопроса. Относится это и к оценке генетических особенностей человека. О конституции индивидуума мы предлагаем судить не по одному или двум знакам, а по ряду важнейших признаков, оцениваемых по 10-балльной системе (табл. 2). Хорошие морфогенетические признаки оцениваются знаком (+), плохие — (-). При выведении итоговой оценки, которая может колебаться от 0 до 10 баллов, принимаются в расчет только положительные знаки.

Таблица 2. Десятибалльная система для оценки конституциональных.

В идеальном варианте при наличии 10 положительных признаков конституция человека может быть оценена в 10 баллов. Однако такие лица встречаются крайне редко. Исключительно редко наблюдаются также лица с конституцией, оцененной в 0–1 балла.

Указанная система оценок может применяться в работе отборочных медицинских комиссий для вспомогательного интегративного иридогенетического тестирования, дополняющего общепринятые генетические исследования. В. Jensen (1982), например, считает что радужка является единственной структурой, отображающей врожденные дефекты, передаваемые по наследству до четвертого поколения включительно.

Сложнее обстоит вопрос о наследственной передаче локальных признаков заболевания или предрасположенности к нему. Проводя иридоскопию у людей, состоящих между собой в близком родстве, мы убедились в большом сходстве у них цвета и структуры радужки, что может служить одним из наиболее ярких наследственных признаков. Наследственная патология, по заключению иридологов, характеризуется изменением структуры радужки, в частности, листовидными впадинами и лакунами в ее строме, которые редко бывают выполнены материальным субстратом темного цвета. Благодаря раннему обнаружению ее (лучше в детском возрасте) по радужке и назначению соответствующего режима и проведению профилактических мероприятий можно поддержать здоровье человека в течение длительного времени.

Иридоскопически определяют передачу наследственных патологических признаков от одного или обоих родителей. В том случае, если происходит передача одновременно от отца и матери, наследуемая органная неполноценность у ребенка будет выражена намного грубее, чем у любого из родителей. Происходит как бы суммация врожденной недостаточности функции органа или системы. Однако, как говорилось выше, обнаружение врожденного дефекта на радужке еще не говорит о патологии соответствующего органа. До определенного времени это рассматривается всего лишь как неблагоприятный фон, на котором может развиться то или иное заболевание.

При иридологическом обследовании членов 18 семей мы обнаружили наследственную передачу локальных знаков радужки от родителей к детям в 50 % случаев. Причем у одного и того же ребенка одни участки поражения на радужке могли быть унаследованы от отца, другие — от матери (рис. 52, см. вклейку).

Рис. 52. Наследование иридодиагностических признаков.

_{А. Выбухание автономного кольца правой радужки на «7.00», обусловленное крупной лакуной (проекционная зона головки поджелудочной железы): 1, 1а — А. Ю. Н., 36 лет (отец); 2. 2а — Л. Н. Ю., 9 лет (дочь).}

_{Б. Пигментное пятно в левой радужке на «2.55» (проекционная зона легких): 1, 1a — Р. В М., 54 года (отец); 2, 2а — Р. М. В., 18 лет (сын). Ув. 4.}

На I Международной конференции по иридотронике в 1980 г. E. Wojnar представил большой иллюстрированный материал по изучению отдельных семей. Всего им обследовано 3 тыс. человек. Анализ полученных данных показал, что тип строения радужки глаза наследуется от родителей, однако он не является полной копией типа одного из них. Автор установил, что структура радужки любого человека генетически слагается из двух частей. Ребенок наследует от одного из родителей либо тип структуры цилиарного пояса (периферическая часть), либо зрачкового (внутренняя часть). Какое значение имеет та или иная передача — пока не совсем ясно.

Согласно В. Bourdiol (1975), у правшей проекции органов на радужке гомолатеральные, у истинных левшей — гетеролатеральные: правая половина тела отображается в левой радужке, левая половина — в правой. По примеру своего учителя P. Schmidt (1960), R. Bourdiol нашел, что правый глаз мужчины представляет хранилище отцовского генетического вклада, левый — материнского. У женщин наоборот. Автор утверждает, что указанные проявления абсолютно верны при передаче главным образом тополабильных дисхромий и пигментных пятен.

У нас не было возможности на достаточном материале проверить упомянутые выше закономерности, поэтому мы не можем высказать своего отношения к точке зрения Е. Wojnar и R. Bourdiol. Бесспорно одно, исследования по иридогенетике нужно вести в больших масштабах и непременно в содружестве с физиологами и генетиками.

ЦВЕТ РАДУЖКИ.

Сравнительно недавно получены достоверные данные о происхождении цвета глаз у человека; найдена его анатомическая основа. Оказалось, что разная окраска глаз — голубая, серая, коричневая — обусловлена различным содержанием в строме радужки пигментных клеток — мелапоцитов. При небольшом количеств-е пигмента меланина — глаза голубые, при умеренном — коричневые, при значительном — черные. Было доказано, что цвет глаз является генетическим признаком, передающимся доминантным или рецессивным путем. В известной мере он зависит и от возраста. Замечено, что большинство новорожденных появляются па свет со светлыми глазами. Но уже в первые месяцы жизни у большинства детей глаза приобретают более темную окраску. Многие западные ученые предполагают, что в основе таких изменений лежат частые вакцинации, болезни детского возраста, чрезмерное употребление лекарств. По нашему мнению, потемнение радужки с возрастом связано главным образом с созреванием пигментных структур глаза.

Какое же значение имеет цвет глаз в жизни человека? На этом недостаточно изученном вопросе мы остановимся подробнее.

Наиболее ранние, относящиеся к началу XX в., идеалистические взгляды на значение цвета глаз принадлежат J. Peczeli (1886) и N. Liljequist (1897), которые считали, что конституция и темперамент любого человека зависят от влияния тех планет, под которыми они родились. По их мнению, небесно-лазурная окраска глаз является наиболее совершенной, присущей людям с хорошим здоровьем, в то время как коричневая окраска указывает на наличие наследственной или приобретенной болезни. J. Peczeli и N. Liljequist разработали классификацию цвета глаз человека, в которой они располагались «от лучшего к худшему» в следующем порядке: «идеальные» глаза — голубые и темно-голубые, затем светло-коричневые, средне-коричневые и, наконец, серо-голубые и коричневато-зеленые. Разумеется, никаких доказательств, подтверждающих эти взгляды, J. Peczeli и N. Liljequist привести не могли.

В дальнейшем окраску глаз стали изучать па объективной основе. Наиболее оригинальными можно назвать взгляды F. Vida и J. Deck (1954), предложивших 3 функциональных типа радужки: «лимфатический» — у людей с голубой радужкой, «гематогенный» — с коричневой и «смешанный» — с серой. Рассматриваемые этими авторами типы расцениваются ими как структуры с различными реакцией и способностью к индивидуальной адаптации.

Нам представляется, что цветовые различия глаз могут быть объяснены анатомическими и физиологическими особенностями радужки. Голубой цвет глаз обусловлен тонким слоем слабо пигментированных меланоцитов, коричневый — слоем средней толщины и умеренной пигментацией, черный — толстым слоем меланоцитов и интенсивной пигментацией. Причем у любого человека присущие ему пигментные клетки располагаются не только в радужке, но и по ходу всей средней оболочки глаза, обусловливая также окраску глазного дна. Этот светофильтрующий пигментный щит может значительно варьировать у каждого человека, служа индивидуальной основой для строго специфических реакций на свет. Это означает, что в равных условиях, т. е. при одинаковой освещенности, проведение света радужкой и сетчаткой будет у голубоглазых людей намного большим, чем у кареглазых.

По данным некоторых авторов, один и тот же источник света вызывает в коре головного мозга у светлоглазых людей гораздо более сильный активирующий эффект, чем у людей с темными глазами. Более того, предполагается, что даже сновидения (их длительность, характер и пр.) в какой-то степени зависимы от цвета глаз.

Констатируя этот важный в физиологическом отношении факт, ученые не смогли, однако, объяснить истоки его возникновения. Остается открытым вопрос: почему при прочих равных условиях центральная нервная система у людей с голубыми глазами более восприимчива к свету, чем у темноглазых людей? Наши биомикроскопические исследования глаз позволили, как нам кажется, выявить причину этого явления. Оказалось, что реагируя на один и тот же яркий свет, зрачки у голубоглазых людей были белее широкими (на 1,5–4 % по площади), чем у людей с коричневыми глазами. Вероятно, это происходит из-за того, что более тонкая радужка у голубоглазых людей имеет более слабый нейромоторный аппарат и, следовательно, меньшую, чем у темноглазых лиц, силу сужения зрачков. И хотя различия в площади зрачков у обладателей голубых и коричневых радужек незначительны, они не могут не повлиять на величину проходящего через зрачки светового потока, на интенсивность биоэнергетических процессов в головном мозге и организме в целом.

Следовательно, окраска глаз — понятие не отвлеченное, а сугубо материалистическое и физиологическое, ибо уже сейчас становится ясным, что обладатели голубых глаз представляют собой не просто голубоглазых людей, а с точки зрения световой энергетики являются людьми, в известном смысле «обделенными», так как владеют слабыми световыми фильтрами (истонченным слоем меланоцитов) и имеют пониженную защитную функцию глаз.

Наоборот, кареглазые, а тем более черноглазые люди обладают сильными световыми фильтрами, способными защитить их от интенсивной освещенности.

С такой трактовкой полностью согласуются экологические данные о распределении людей в направлении от полюсов к экватору. В мировом масштабе, даже без поправки на миграцию и факторы наследования, голубой цвет глаз доминирует у живущих в северных странах, коричневый — средне-южных и черный — в экваториальных странах. Интересно отметить, что у многих жителей Центральной Африки можно видеть дополнительный пигментный ореол или, как мы говорим, пигментную корону, расположенную кнаружи от радужки в зоне лимба [Вельховер Е. С. и др., 1982]. Аналогичную пигментацию в области конъюнктивы наблюдали Н. В. Крылова и Т. М. Соболева (1986). Они обнаружили ее у студентов из Африки в 90 %, студентов Ближнего и Среднего Востока в 50 %, студентов из Юго-Восточной Азии — в 30 % случаев. У студентов из стран Латинской Америки пигментация конъюнктивы встречалась только у лиц азиатского и африканского происхождения.

Ни у кого не вызывает удивления тот факт, что голубоглазые люди, будь то шведы, норвежцы или англичане, лучше всего себя чувствуют в пасмурно-прохладной части Европы, а кареглазые — турки и итальянцы — в условиях яркого юга. Отсюда следует, что идеальной для северных и средних широт является светлая окраска радужки, для более южных широт — темная. В этой связи нас заинтересовал вопрос: а какой цвет глаз преобладает у москвичей — жителей умеренной светоэнергетической полосы? При биомикроскопическом обследовании 1350 человек, проживающих в Москве и Московской области, было установлено, что наиболее доминирующим цветом глаз является голубой (31 %), наиболее редкими — зеленый (4 %) и темно-коричневый (2 %). В целом светлая окраска радужки — голубая, серая, синяя, зеленая — отмечалась у 67 % исследованных (рис. 53).

<strоng>Рис. 53.</strong> <еmрhаsis>Распределение ц</еmрhаsis>вета среди жителей Москвы и Московской области (в процентах).

Если эти материалы сопоставить с данными О. Таизаэ (1974), изучавшего окраску глаз у жителей южного региона Франции, то обнаружится следующая картина. У лиц, проживающих в районе Марселя, Тулузы и Авиньона; в отличие от москвичей, преобладает темный цвет глаз: в 56 % случаев — коричневый и темно-коричневый, в 44 % — голубой, серый и синий. Таким образом, на территории юга Франции, расположенной на 12 градусов южнее Московской области, на 23 % чаще встречаются люди с темным цветом радужек. Иными словами, в рамках сравниваемых широт каждое перемещение на 1 градус к югу увеличивает число темноглазых лиц на 2 %.

Несомненно, что расселение людей по континентам и разделение их по цвету глаз, волос и кожи совершались на протяжении многих веков и тысячелетий, совершались не по частно человеческим генетическим правилам, а по очень сложным общеземным, точнее сказать, космологическим законам. Все живое на нашей планете обязано своим существованием энергии солнца. Именно оно поделило земной шар на светоэнергетические пояса или широты, создав в них различные условия для жизнедеятельности организмов: растений, животных, людей. Надо полагать, что адаптация людей к световым поясам происходила с немалыми потерями и очень медленно. В результате северные широты, или сферу действия слабых излучений, заселили люди со слабым пигментным «покрытием» (белокожие и светлоглазые), средние и южные широты, или сферу действия больших и очень больших излучений, заняли люди с сильным пигментным «покрытием» (смуглые и темноглазые).

Исключение из этого правила составляют коренные жители Крайнего Севера и Аляски. Эскимосы, ненцы и чукчи в отличие от голубоглазых датчан, шведов и англичан имеют темные глаза, хотя и живут в тех же географических широтах. Однако это не противоречит, а скорее подтверждает действенность экологических законов, так как идентичные по географической широте места обитания датчан и эскимосов совершенно неравноценны с точки зрения биоэнергетики. Для климата Крайнего Севера характерны холода и яркий снежный покров в течение длительного времени. Снежный покров, покрывающий землю в этих местах, подобен громадному зеркалу, отражающему 95 % солнечных лучей в биосферу, в то время как свободная от снега земля отражает всего 10–20 % солнечной энергии. Особенно интенсивно залиты светом белоснежные равнины весной. В это время у определенной части людей с незащищенными глазами возникает снеговая слепота или своеобразный ожог глаз. Даже местные жители с трудом приспосабливаются к слепящему солнечному свету. Об этом свидетельствует очень древний обычай некоторых северных народностей, в частности эскимосов, изготавливающих для защиты глаз специальные деревянные очки с узкими щелочками. Таким образом, суровые условия Крайнего Севера, сочетающиеся с достаточно интенсивным световым излучением, выработали у аборигенов этих мест более прочные меры защиты: темные глаза, черные волосы и смуглую кожу. Можно не сомневаться, что голубоглазые обитатели, например с Британских островов, чувствовали бы себя здесь не совсем комфортабельно. Однако некоторые западные ученые до сих пор проповедуют теории о «лучших и худших цветах», считая идеальным голубой цвет глаз. Абсурдность таких теорий очевидна.

Если отбросить укоренившийся чисто эстетический взгляд на цвет глаз окружающих нас людей и встать на физиологическую точку зрения, то в новом свете может предстать решение ряда медицинских и биологических проблем. Прежде всего это касается очень важной проблемы акклиматизации.

Так, теоретически, переезд светлоглазого человека с севера на юг, из привычного климата в условия интенсивного светового излучения, чреват возможными реакциями перевозбуждения: повышенной нервозностью, склонностью к спазмам сосудов, гипертоническим кризам и т. д. Напротив, переезд темноглазого человека с юга на север может обусловить появление реакций деактивации, выражающихся в слабости, адинамии, подавленности настроения и т. п. Однако подобные реакции проявляются чаще всего в легкой форме и далеко не у всех людей. Ведь в адаптации глаз к световой энергии участвуют не только светозащитные фильтры радужки, но и непрестанно подвижные зрачки и способные к перегруппировке меланоциты глаза. Только в отличие от постоянно действующих световых фильтров эти два регулятора с возрастом заметно ослабевают, поскольку старение человека сопровождается значительным снижением реакции зрачков на свет. Вот почему пожилые люди намного хуже, чем молодые, переносят световую акклиматизацию и переезд в другую местность. Названные три фактора являются главными светозащитными механизмами глаза и мозга. Благодаря им происходит приспособление организма к окружающей световой среде.

От того, в каких взаимоотношениях находятся световой климат, с одной стороны, и комплекс светозащитных факторов, — с другой в немалой степени зависят реактивность и жизненный тонус любого субъекта. При равновесии сторон в организме устанавливается энергетический баланс, и человек чувствует себя нормально. Если отмечается энергетический дисбаланс, который может наступить от превалирования светового раздражителя над силами световой защиты или наоборот, то самочувствие человека как правило, нарушается. Разумеется, что на этом фоне быстрее происходит «прорыв» защитных механизмов и развитие тех или иных заболеваний. Частным примером такого «прорыва» является усиление нервной возбудимости, наблюдаемое у многих людей в период активной деятельности солнца. Не исключено, что с энергетическим дисбалансом связано появление мигренозных и гипертонических кризов, а возможно, и диэнцефальных пароксизмов.

По мнению Б. Zigelmaier (1971) и некоторых других иридологов, различия в частоте некоторых заболеваний обусловлены неодинаковым цветом глаз, а следовательно, и различным приспособлением к окружающей световой среде. Недостаточным приспособлением к световым раздражителям может быть объяснен очень любопытный и совершенно непонятный в недалеком прошлом факт: в Англии и Швеции туберкулезом легких чаще всего болеют лица с коричневыми глазами, в Южной Германии и Италии — с голубыми. Можно полагать, что заболевание у первых в какой-то степени связаны со световой деактивацией, у вторых — со световым перевозбуждением.

Нами были исследованы на восприимчивость к свету 640 жителей Москвы в возрасте от 20 до 40 лет, имеющих нормальное зрение. У 400 испытуемых были голубые глаза, у 240 — коричневые. Исследование состояло в 10-секундном освещении глаз ярким светом с расстояния 20 см. В результате было выявлено, что непереносимость к свету во много раз чаще отмечалась у светлоглазых людей (15 %), чем у людей с темными глазами (0,8 %).

Прямое отношение к «проблеме голубоглазых и кареглазых» имеет открытие М. Millodot(1976). Его заинтересовал давно подмеченный факт: ношение контактных линз намного чаще доставляет неприятности голубоглазым людям, чем черноглазым. М. Millodot предположил, что чувствительность роговицы зависит от цвета глаз. Чтобы проверить это предположение, он провел очень демонстративное исследование. Добровольцам (156) (англичане, негры, индейцы, китайцы), имевшим хорошее зрение и один и тот же возраст, на роговицу глаз производилось постепенно возрастающее давление до тех пор, пока испытуемые не начинали его чувствовать. В результате проведенных исследований оказалось, что роговица голубоглазых людей в 2 раза чувствительнее роговицы кареглазых и в 4 раза чувствительнее роговицы черноглазых (рис. 54). Следовательно, восприимчивость к давлению и боли наиболее выражена у лиц со светлыми глазами. Возможно, что с такой гиперчувствительностью связано выявленное англичанами интересное явление: для достижения лечебного эффекта доза лекарств для черноглазых пациентов должна быть большей, чем для пациентов с голубыми глазами.

Рис. 54. Чувствительность роговицы к болевым ощущениям у лиц с различным цветом глаз.

К. Chenи Е. Poth (1929) установили, что лица кавказских народностей более чувствительны к мидриатическим средствам, чем китайцы, а последние более чувствительны, чем негры. Среди кавказцев мидриатические средства более эффективны у индивидуумов со светлой радужкой, чем с темной [Howard Н. J., Lee Т. Р., 1927; Obianwu Н. О., etal., 1965]. Такие различия обычно регистрировались при введении адренергических мидриатических средств и реже при использовании препаратов, расширяющих зрачок вследствие нарушения холинергической передачи.

О различиях реакций на миотические средства в зависимости от степени пигментации радужки известно меньше, хотя Н. Melikian и соавт. (1971) показали, что люди с выраженной пигментацией кожи, радужки, сети трабекул и глазного дна менее чувствительны к механическому воздействию на глазное яблоко и гипотензивному влиянию 4 % раствора пилокарпина, чем люди с более слабой пигментацией.

К аналогичному заключению пришли также американские исследователи L. Harrisu М. Galin (1971), которые изучали гипотензивную реакцию на пилокарпин у больных с глаукомой. Исследователи нашли, что для достижения равноценного лечебного эффекта больным с голубыми глазами необходимо закапывать пилокарпин более слабой концентрации (1 %), чем кареглазым (4 %) и особенно черноглазым (8 %).

Надо полагать, что по этой же причине очищение организма от шлаков во время лечебного голодания происходит по разному у лиц с различным цветом глаз. Согласно нашим клинико-лабораторным и иридографическим наблюдениям, у светлоглазых людей эндогенное очищение регистрируется в 65 %, у кареглазых — в 52 % случаев.

Приведенные данные являются частным выражением современных представлений фармакокинетики, согласно которым люди подразделяются по способности организма «перерабатывать» медикаменты на 2 группы: быстрые и медленные «ацетилляторы». Для получения необходимого терапевтического эффекта первым— быстрым «ацетилляторам» требуется в 2 раза меньшая доза лекарств, чем вторым.

Проведенные нами исследования показали, что цвет радужки играет известную роль в происхождении не всех, а только некоторых заболеваний. Для выяснения этого вопроса в Алма-Ате, т. е. в зоне интенсивного светового режима, было обследовано 617 больных: 300 — с эндемическим зобом, 187 — с язвенной болезнью желудка и 130 — со стенокардией. Было установлено, что частота обнаружения зоба у больных с голубыми и коричневыми глазами почти одинакова. Возможно, это объясняется тем, что заболевание протекает без болей и не сопровождается стрессовыми реакциями. Иное дело язвенная болезнь и стенокардия — заболевания более «агрессивные», протекающие с выраженными болями и высоким напряжением защитных сил организма. Они отмечались значительно чаще у лиц с голубыми глазами. «Прорыв» заболевания у них, по сравнению с кареглазыми людьми, регистрировался в 1,5 раза чаще при язвенной болезни и в 2,5 раза чаще при стенокардии Таким образом, энергетический дисбаланс, обусловленный конфликтной ситуацией в системе «свет-световая защита», является не патологическим состоянием, а основой, на которой может развиться то или иное заболевание. При равной освещенности и одинаковом дисбалансе больше шансов на появление болезней, характеризующихся болями и более глубокими изменениями в организме.

Исходя из некоторых частностей, А. МаnЬас!! (1952) заявил, что существует зависимость между цветом глаз и предрасположенностью к болезням, что якобы люди с серыми и зеленовато-коричневыми глазами больше других подвержены раковым заболеваниям. Однако при многочисленных проверках указанная точка зрения не подтвердилась. Было доказано, что цвет радужки никакого отношения к определенным, в том числе и раковым, заболеваниям не имеет.

Яркой иллюстрацией понижения светозащитной функции, а вместе с ней и жизнедеятельности всего организма, служит пигментный дефицит у людей и животных альбиносов. Такие индивиды имеют мелапоциты, в которых содержатся только бесцветные тени меланиновых гранул. Врожденное отсутствие пигмента меланина уже от рождения приводит к частичной слепоте, светобоязни и восприимчивости ко многим болезням. Альбиносам свойственны низкое содержание тирозина в крови, слабый синтез катехоламинов и очень незначительная двигательная активность в стрессовых ситуациях.

Недостаточное содержание в организме меланина и его производного тирозина наблюдается при фенилпировиноградной олигофрении, или болезни Феллинга. Для больных с этой формой олигофрении характерны тонкая белая кожа, светлые волосы и глаза, микроцефалия, глубокое психическое недоразвитие, судорожные припадки и вспышки гнева. Как альбинизм, так и болезнь Феллинга представляют собой редкие виды патологии, изученные у человека еще недостаточно. Наиболее полные сведения по данному вопросу мы находим в исследованиях, проведенных на плодовой мушке дрозофиле. Во всех случаях, когда дрозофила несет в себе ген, определяющий отсутствие пигмента в глазах, одновременно и строго закономерно изменяется окраска ее внутренних органов и, что особенно важно, снижается плодовитость и продолжительность жизни мушки.

Известно, что возникновение опухолей глаз у рогатого скота находится в прямой связи с врожденной депигментацией век, экзофтальмом и интенсивным ультрафиолетовым облучением.

Экстраполяция анатомических и функциональных основ пигментации глаз на другие системы и функции организма, в частности на кожные покровы, позволяет лучше понять универсальность функции пигментирования. Рассмотрим некоторые факты и положения.

У человека и многих животных защиту от интенсивного облучения светом обеспечивают экранирующий слой пигмента меланина и кератин рогового слоя кожи, которые либо поглощают свет всех длин волн, либо отфильтровывают особо опасные УФ-лучи. В ответ на продолжительное воздействие солнечного света у человека со светлой кожей образуется загар за счет усиленного образования кератина и, особенно, меланина. Кожа загоревшего человека пропускает лишь 5 % УФ-лучей с длиной волны 300 нм, тогда как кожа незагоревшего — 25 %. У людей с темной кожей почти все УФ-лучи поглощаются меланином, который имеется у них в значительном количестве. Этим обусловлена адекватная защита от больших доз лучистой энергии, характерных для тех областей земного шара, где обитают лица с гиперпигментированными кожными покровами.

Различия между двумя крайними состояниями организма (пигментация и депигментация) отчетливо выявляются при фотосенсибилизации. Известно, что под влиянием гематопорфирина у животных и человека повышается чувствительность к свету, наступает так называемая фотосенсибилизация. Если ввести гематопорфирин под кожу животным с белой и черной шерстью и поместить их затем на свет, то у первых развиваются воспалительные явления, одышка, судороги и даже «световая смерть», у вторых не происходит ничего. Фотосенсибилизированные бедные пигментом «белые» гибнут, фотосенсибилизированные богатые пигментом «черные» выживают. В этом факте ярко выразились диаметрально противоположные позиции во взаимоотношениях «свет — световая защита».

Непосредственное отношение к проблеме пигментации имеет фоновая адаптация растущего организма, установленная Л. А. Захаровой и М. Б. Корниловой (1981). В своих экспериментах они показали, что личинки травяной лягушки, выращиваемые на черном фоне, с 20-й стадии развития значительно опережают в росте и интенсивности пигментации личинки, выращиваемые на белом фоне. Число дермальных и эпидермальных меланофоров на единицу поверхности у «чернофоновых» личинок было достоверно большим, чем у «белофоновых». Интересно, что максимальные различия выявлены при подсчете эпидермальных меланофоров, относящихся к экстерорецептивным структурам.

По нашим представлениям, светозащитной, а значит, энергозащитной функцией обладает не только меланин экстерорецепторов, но также и внутренний, интерорецептивный меланин. Последний расположен, и, видимо, не случайно, в самой главной магистрали центральной нервной системы — стволе головного мозга. Здесь различают 3 значительные пигментные группировки: черное вещество, голубоватое место и серое крыло (треугольник блуждающего нерва). В дополнение к пигментным зернистым шарам — «ситуационным гасителям», появляющимся в очагах поражения при тяжелых, истощающих заболеваниях, эти три образования являются как бы стационарными биоэнергетическими фильтрами-гасителями. От их функционирования, а также от деятельности наружных пигментных слоев в области сетчатки, радужки и кожи зависит уровень общей биоэнергетики организма. Нам кажется, что было бы небезынтересно, с точки зрения общей патологии, проанализировать на большом секционном материале морфологию и биохимию черного вещества головного мозга у лиц, погибших в разном возрасте и от разных причин.

Недостаточно изученным является вопрос о физиологической роли ограниченных скоплений пигмента на коже: веснушек, старческих невусов, родимых пятен и др.

Веснушки в виде точек и пятен высыпают под влиянием солнечных лучей на фоне более бледной, а значит, мало пигментированной кожи. Такая экономная, вынужденно избирательная световая защита наблюдается у лиц с очень низкими запасами меланина. Преходящие изменения на коже отмечаются и у женщин во время беременности. Пигментные пятна желтого или коричневого цвета появляются у них в определенных местах: на лице, молочных железах, по средней линии живота. Возможно, пигментные «щитки» у беременных предохраняют от световых (энергетических) аффекций такие важные области, как мозговой ствол, молочные железы и точки-«глашатаи» средней линии живота.

Примерно с таких же позиций следует рассматривать и появление у пожилых людей пигментных пятен, и в частности невусов бурого цвета. Если веснушки, возникающие у молодых людей, являются в большинстве случаев образованием временным, то приобретенные бурые пигментные пятна у пожилых людей обычно бывают стойкими и прогрессирующими. С возрастом пятна-«заплатки» покрывают все новые участки кожи. Трудно сказать, какая старость более благополучна: та, при которой кожные покровы остаются чистыми, или та, при которой они пестрят «заплатками». Как знать, не являются ли пигментные пятна своеобразным счетчиком неисправности, указывающим на грубые «поломки» в организме? А может быть, наоборот: они выражают не грубые изменения, а самые легкие, которые успевает защитить хорошо развитая «служба меланинов»? Если взять одну из наиболее ярких пигментных форм человеческой патологии — болезнь Аддисона, то именно при ней интенсивная пигментация отдельных участков кожи чаще сочетается с доброкачественным течением болезни и, напротив., клинические варианты со слабой пигментацией протекают в целом тяжелее.

Вопрос о локальной пигментации при патологии и старении пока не решен, хотя уже сейчас с известной долей вероятности можно говорить о невусах у пожилых людей как о явлении положительном, как об «охранных грамотах», которые выдает организм в бессрочное пользование своим наиболее ослабевшим органам.

Согласно G. Harrison и соавт. (1977), меланин предотвращает не только повреждающее, но и мутагенное действие ультрафиолетового излучения. Об этом свидетельствуют следующие факты. Рак кожи в странах Латинской Америки встречается в основном у белых иммигрантов и почти не регистрируется среди аборигенов, причем он локализуется одинаково часто на открытых и защищенных одеждой участках тела.

Эти и другие факты убедительно свидетельствуют о взаимосвязи окраски радужки глаз с конституцией и адаптационным статусом организма.

Необычное явление, с точки зрения биоэнергетики, представляет гетерохромия, или различная окраска радужки глаз, когда у человека, к примеру, один глаз голубой, а другой коричневый (рис. 55, см. вклейку).

Рис. 55. Гетерохромия (различная окраска радужки глаз).

_{Больной 3., 48 лет. Диагноз: хронический гастрит со сниженной секреторной функцией.}

Встречается гетерохромия редко, по нашим данным, в 0,5 % случаев. У людей, имеющих такую аномалию, функция зрения не нарушена. Аномалия сказывается в другом — в восприятии света. При гетерохромии оно различно для правого и левого полушарий мозга. Следовательно, биоэнергетика и реактивность в правой и левой половине тела также различны. Гетерохромию глаз можно сравнить с двумя окнами, одно из которых застеклено полностью, а другое — только наполовину.

Патогенетически гетерохромия во многом связана с симпатической иннервацией. S. Pallis(1982) пишет, что меланоциты перемещаются в радужку и сосудистую оболочку во время эмбрионального развития под контролем симпатической нервной системы. Последняя в значительной мере влияет на образование меланина и, таким образом, определяет цвет радужки. При отсутствии симпатического влияния (родовая травма и др.) пигментация радужки может оказаться недостаточной с той или другой стороны [Русецкий И. И., 1958; Makley Т. A., Abbott K., 1965; Ehinger В. etal., 1969]. Гетерохромия может встречаться как изолированная аномалия, не обязательно затрагивающая симпатические пути. Наконец, причиной гетерохромии радужки может быть местное заболевание. В этом случае нередко возникают сложпости при определении стороны патологии (надо помнить о различных эффектах диффузной меланомы радужки, с одной стороны, и атрофии ее вследствие ирита или глаукомы, — с другой). К вариациям гетерохромии в широком смысле слова можно было бы отнести различия в окраске глаз и волос, т. е. различия, которыми наделены светлоглазые брюнеты и кареглазые блондины. Этот феномен совершенно не изучен в физиологическом и энергетическом аспектах.

В отличие от редко встречающейся истинной гетерохромии внутренняя, или центральная, гетерохромия наблюдается часто и характеризуется более темным цветом зрачкового пояса по сравнению с цилиарным (рис. 56, см. вклейку). Интенсивная окраска центрального круга — желтая у голубоглазых и темно-коричневая у кареглазых — отмечается, как правило, с обеих сторон. Патогенетически она свидетельствует о патологии желудочно-кишечного тракта.

Рис. 56. Внутренняя гетерохрония (различили окраска зрачкового и цилиарного поясов правой радужки).

_{Больной П., 40 лет. Диагноз: облитерирующий эндартериит нижних конечностей.}

Впервые внутреннюю гетерохромию обнаружил N. Liljequist (1903). Наблюдая в динамике за глазами пациентов детского возраста и изучая их образ жизни, он обратил внимание на тот факт, что у тех детей, которым в семьях для лучшего засыпания регулярно давали черный мак, околозрачковая часть радужки приобретала более выраженную окраску. У детей, не употреблявших мак, изменения цвета не выявлялось. Так была установлена проекционная зона желудка и кишечника на радужке. Большинство иридологов [Liljequist N., 1903; Roberts F., 1962; Kriege Т., 1969, и др.] считают, что главной причиной внутренней гетерохромии являются запоры и заболевания кишечника, а также массивный прием лекарственных средств, значительная часть которых (7/12) имеет местом своего действия желудок и кишечник.

Известно, что общая окраска радужки меняется в течение всей жизни: отчетливо — в грудном возрасте, мало заметно — в молодом и зрелом возрасте, более заметно (блекнет и тускнеет) — в старческом. Принципиально важно, что всякое просветление стромы радужки, нередко наступающее под влиянием природных факторов лечения, является положительным процессом, и наоборот, любое потемнение радужки свидетельствует об отрицательных сдвигах в организме.

Сложнее обстоит дело с изменением окраски отдельных участков радужки. Появляются ли цветовые пятна у людей во взрослом периоде жизни? Ведущие иридологи отвечают на этот вопрос утвердительно, однако документированных доказательств никто пока не привел. Нет обоснованных аргументов в пользу цветовых трансформаций и у нас.

На сегодняшний день мы располагаем пятью наблюдениями, базирующимися исключительно на анамнезе.

Приведем два из них.

3. В. П., 48 лет, инженер. Перенесенные заболевания: скарлатина, гастрит. При рождении оба глаза были ярко-синие, в 5-летнем возрасте — голубовато-зеленые. В 11 лет после переезда из Краснодара в Москву обратила внимание на коричневое пятнышко, появившееся на радужке левого глаза. Вначале оно выявлялось при волнении, позднее наблюдалось постоянно. В возрасте 39–44 лет жила и работала за рубежом, в это время пятнышко побледнело и оба глаза приобрели голубой цвет. В 45 лет, вернувшись в Москву, обнаружила резкое изменение окраски левого глаза: за короткий период он стал полностью коричневым. Истинная гетерохромия остается устойчивой все последующие годы (см. рис. 55). О. Л. В., 21 года, художественный редактор. Перенесенные заболевания: корь, ангина, коклюш, пневмония. До 12 лет оба глаза были чистыми, зеленоватыми. Затем на правой радужке в медиальной части появилась коричневая точка. Постепенно она увеличивалась в размере и к настоящему времени достигла значительной величины и секторальной формы (рис. 57, см. вклейку).

Рис. 57. Пигментный сектор, возникший с 13-летнего возраста (правая радужка).

_{Больная О., 21 года. Диагноз: хроническая пневмония.}

Разумеется, что анамнестические сведения, не подкрепленные объективными данными, служить доказательством локальных цветовых перестроек не могут. Необходимы многолетние динамические наблюдения за радужками людей с непременным использованием регистрирующей аппаратуры для того, чтобы получить ответ на вопрос — когда и каким образом возникают цветовые изменения.

Изучение световой защиты радужки глаза только начинается. Однако уже очевиден тот теоретический и практический смысл, который могут приобрести работы, ведущиеся в этом направлении. В области световой адаптации они должны привести к выработке четких рекомендаций, связанных с перемещением людей по линии меридианов земного шара. В предварительных рекомендациях можно сказать, что перед отправкой человека в путешествие нужно учитывать не только состояние его здоровья, но и потенциальные светозащитные возможности: величину зрачков, живость реакции зрачков на свет, плотность и цвет радужки. Для уменьшения стрессовых реакций на свет всем прибывающим на юг светлоглазым северянам можно рекомендовать ношение защитных очков с затемненными стеклами. Такая мера особенно необходима людям пожилого возраста, которые без разрешения врача и без достаточных на то оснований не должны переезжать с севера на юг, из одной световой широты в другую. Наоборот, для устранения тормозных реакций, возникающих у темноглазых людей при переезде с юга на север, следует рекомендовать ряд мер стимуляционного характера: пребывание на открытом воздухе, прием небольших доз адаптогенов (элеутерококка, пантокрина) и т. д.

ВЕЛИЧИНА И ФОРМА ЗРАЧКОВ.

Исследование зрачков и их рефлексов, указывающих на состояние вегетативной нервной регуляции, составляет предмет особого внимания не только окулистов, но и врачей других специальностей — невропатологов, психиатров, терапевтов, фтизиатров.

В настоящее время интерес к изучению величины и формы зрачков приобретает все большую актуальность, так как с этими понятиями связана адаптация организма к световой энергии. Из литературы известно, что радужка и ее световое отверстие — зрачок — испытывают постоянные влияния со стороны внутренних органов и внешней среды. Вегетативный аппарат глаза автоматически регулирует просвет световых отверстий, обеспечивая тем самым равновесие между окружающей световой средой и внутренними потребностями организма. Световой поток, воспринятый светочувствительными структурами глаза, трансформируется в биоэлектрический вид энергии, которая оказывает активирующее влияние на центры головного и спинного мозга. Биоэлектрическому воздействию подвергаются также вегетативная нервная система и железы внутренней секреции, ответственные за гемодинамику, метаболизм, трофику и другие жизненно важные процессы в организме.

Нам представляется, что поступающая в глаз световая энергия направляется по двум путям: периферическому — через радужку и центральному — через сетчатку.

По первому пути, иридоретикуловисцеральному, световые импульсы, возбудив окончания тройничного нерва и рецепторов, заложенных в меланоцитах радужки, проводятся в ретикулярную формацию ствола головного мозга. Они несут в себе энергию для расположенных на этом уровне центральных регуляторов внутренних органов, так называемых органоцентров [Гринштейн А. М., 1946; Bonnier Р., 1914, и др.]. Здесь происходит биоэнергетическая «зарядка» регуляционных центров сердца, легких, печени, желудка, кишечника и т. д.

По второму пути, ретиноталамокортикальному, световые импульсы проходят через зрачок и далее через сетчатку. С этим потоком через зрительный нерв, состоящий примерно из миллиона миелинизированных аксонов, поступают в головной мозг зрительная информация и световые активирующие импульсы. Зрительные образы достигают специальных центров затылочной области коры, где совершаются их «обработка» и восприятие. Световые импульсы проникают в глубину мозга в переднее четверохолмие и особое образование, называемое зрительным бугром — коллектором всех видов чувствительности. Сюда же поступает и множество других сигналов из внешней и внутренней среды. Вместе они создают интегративный заряд активации, который возбуждает все «этажи» головного мозга, в том числе и его кору. Этот общий активирующий заряд обусловливает темперамент и жизненный тонус каждого человека, причем насыщение энергией зрительного бугра в значительной мере происходит за счет световых раздражителей. Отсюда и символическое название бугра — зрительный, точнее было бы сказать — световой.

Распределение света по двум путям, центральному и периферическому, осуществляется мощной кольцевой мышцей с парасимпатической иннервацией — сфинктером зрачка и более слабой, радиально расположенной мышцей с симпатической иннервацией — дилататором зрачка. По своей конфигурации обе мышцы напоминают колесо, точнее втулку колеса со спицами. И хотя сокращение сфинктера антагонистично сокращению дилататора, в целом «колесо» работает согласованно, как единый мышечный ансамбль. Благодаря ему коррекция светового потока всегда происходит с соблюдением интересов центрального светового потока, так как в световой энергии в первую очередь и в более адекватном объеме нуждается центральный, а не периферический путь (рис. 58).

<strоng>Рис. 58.</strong> <еmрhаsis>Распределение светового потока по центральному (сплошные линии) и периферическому (пунктирные линии) путям при сильном (<strоng>а</strоng>) и слабом (<strоng>б</strоng>) источниках света.</emphasis>

Если подсчитать энергетические «запросы» внутренних органов, то окажется, что они у них относительно невелики. Это объясняется тем, что внутренние органы обладают автономной устойчивостью и медленным течением нервных и обменных реакций. В отличие от них, многогранная деятельность головного мозга и мышечной системы характеризуется интенсивными нервными и метаболическими реакциями. Они требуют высоких энергетических затрат, обусловливая примат процессов высшей нервной деятельности над функцией многих внутренних органов.

Миотическая иннервация осуществляется преганглионарными волокнами, идущими от зрачково-двигательных нейронов ядра Эдингера-Вестфаля, уровень активации которых регулируется нервными клетками, расположенными в претектальной зоне. Постганглионарные волокна к сфинктеру зрачка отходят от цилиарного ганглия, находящегося позади глазного яблока. Миотическая реакция, как и другие парасимпатические функции, является в значительной мере дифференцированной, концентрированной и приближается к соматическому типу. W. Gaskeil (1916) считал мышцу сфинктера зрачка как бы промежуточной между гладкой и скелетной. Миотическая рефлекторная реакция играет роль защитной, охранительной, и в то же время дифференцировочной. Она относится к мгновенным фазическим реакциям, протекающим за 0,3–0,8 с.

Мидриатическая иннервация осуществляется нейронами цилиоспинального центра, расположенного на уровне сегментов Се—Dj,2 спинного мозга. Аксоны проходят в верхний шейный симпатический ганглий, внутри которого образуют синапсы с постганглионарными нейронами. Последние следуют вдоль сонной и глазной артерий в глазницу, где переходят в короткие цилиарные нервы, иннервирующие дилататор зрачка. Мидриатическая реакция является ориентировочной реакцией, генерализованной для многих сигналов и реакций на афферентные раздражения, а также эмоции, в формировании которых принимают участие вегетативные и корковые центры. Она относится к медленным, тоническим реакциям, протекающим за 10–20 с [Schmidt R., Thews G., 1985]. Следует указать, что клинически за мидриаз принимается диаметр зрачка, превышающий 6 мм, за миоз — 2 мм и меньше.

До сих пор офтальмологи и невропатологи не могут дать четкого объяснения акту расширения зрачка. Вопрос этот не простой, потому что изменения параметров одного и того же раздражителя (свет) вызывают реакцию двух противоположно действующих мышц, из которых сфинктер якобы только суживает зрачок, а дилататор — только расширяет. Но так ли это на самом деле?

Если расширение зрачка — симпатическая реакция, то вряд ли ее смогут осуществить в одностороннем порядке нежные радиальные волокна дилататор а, очень отдаленно напоминающие мышцу. Вероятно, господствующим нейромоторным аппаратом радужки, реагирующим на изменение света, является сфинктер зрачка. Сокращение его ведет к миозу, расслабление — к мидриазу, в то время как дилататор создает тоническое мышечное напряжение с постоянно существующей тенденцией к расширению зрачка. Аналогичную функцию тонического напряжения несут в аппарате глаза еще две гладкие, симпатически иннервируемые мышцы: орбитальная мышца, ответственная за выстояние глаза из орбиты, и мышца верхнего века, обусловливающая своим тонусом индивидуальную ширину глазной щели. Образуется как бы симпатическое мышечное трио, обеспечивающее определенные тонические тенденции, а в случае их нарушения — патологические синдромы Горнера и Пти.

О доминирующей роли в расширении зрачка парасимпатической нервной системы и мышцы сфинктера можно судить по эмоциональному мидриазу у экспериментальных животных, который остается после перерезки симпатического отдела и исчезает после сечения глазодвигательного нерва.

О роли парасимпатической нервной системы как в миотической, так и в мидриатической реакции свидетельствует факт использования медиаторных средств не симпатического, а парасимпатического ряда: холиномиметических (пилокарпин, карбахолин) и антихолинэстеразных веществ (физостигмин, армин, хлорофтальм) — для сужения зрачков и антихолинергических веществ (атропин, скополамин, гоматропин) — для расширения.

Что касается нейромедиаторов, содержащихся в симпатических окончаниях радужки, — норадреналина и адреналина, то их капельное введение в глаз в нормальных и концентрированных растворах мидриатического эффекта у здоровых людей не вызывает. В ответ на введение адреномиметических веществ нормальный зрачок не расширяется [Паллис С., 1985].

Интересно отметить, что средства, блокирующие периферические холинореактивные системы, обусловливают не только мидриаз, но и расширение всей радужки. По нашим наблюдениям, закапывание гоматропина в глаз расширяет зрачок в среднем в 2,25 раза, зрачковый пояс — в 1,3 раза и суживает цилиарный пояс в 2,5 раза. При этом горизонтальный диаметр радужки увеличивается на 0,1–0,55 мм, или на 0,8–4,6 % (рис. 59, см. вклейку).

Рис. 59. Изменение величины зрачка под влиянием гоматропина.

_{Испытуемый Ф., 63 года, а — исходное состояние, б — после закапывания в глаз гоматропина.}

Размеры зрачков в течение жизни претерпевают значительные изменения, колеблясь от 1 до 8 мм. Подсчитано, что световой поток, попадающий в глаз при наименьшем диаметре зрачка (от 1 до 2 мм), в 16 раз меньше, чем при его наибольшем диаметре (8 мм). Для детей первого года жизни характерен миоз, затем зрачки увеличиваются до максимальной величины в детском и молодом возрасте, постепенно уменьшаются в зрелом и пожилом и снова становятся миотичными в старческом возрасте. Разумеется, что по физиологической сущности миоз грудных детей в корне отличается от миоза, наблюдаемого у пожилых людей.

Величина и форма зрачков изучались нами в условиях точного эксперимента. Всего обследовано 750 человек, из них 390 мужчин и 360 женщин в возрасте от 10 до 69 лет. Имеющих различные заболевания было 652 человека, практически здоровых — 98. Оценка отдельных элементов стромы радужки и самих зрачков проводилась проекционно-биомикроскопическим методом на площади, составляющей в среднем 1400–1500 см². Это позволило проанализировать материал с очень высокой степенью точности, во много раз превышающей обычную для клиники визуальную оценку зрачков (табл. 3).

Таблица 3. Площадь зрачков в различном возрасте (биомикроскопия. Ув. 36).

Исследования показали, что с увеличением возраста людей диаметр зрачков непрерывно уменьшается, составляя на втором десятилетии жизни (10,5±0,2) см, на третьем — (9,9+0,4) см, на четвертом — (9,2±0,3) см, на пятом — (8,5=4=0,2) см, на шестом — (8,2=4=0,2) см, на седьмом десятилетии — (8,1=4=0,2) см. Сопоставление иридограмм у лиц различных возрастных групп позволило установить, что за 50 лет жизни, с 15 до 65 лет, площадь зрачков сокращается с (86,9±1,6) до (51,4±1,4) см², т. е. на 41 %.

Иными словами, по мере старения организма за каждые 5 лет жизни диаметр зрачков уменьшается в истинном измерении на 0,07 мм, площадь зрачков — на 0,1 см². При этом наиболее выраженное, статистически достоверное уменьшение световых отверстий отмечается у лиц среднего возраста. У людей старше 50 лет сужение зрачков хотя и происходит, но в очень незначительной степени.

Если площадь зрачков у лиц в возрасте 10–19 лет принять за 100 % и сопоставить ее с площадью зрачков в последующих возрастных группах, то обнаружится своеобразная закономерность: более интенсивное (7—14 %) сужение световых отверстий в среднем возрасте и менее интенсивное (1–4 %) в пожилом (рис. 60).

Рис. 60. Изменение площади зрачков с возрастом.

_{По оси абсцисс — возраст обследуемых (годы); по оси ординат — площадь зрачков (%).}

Создается впечатление, что прогрессирующее с возрастом уменьшение световых отверстий является не патологическим симптомом, а адаптационно-защитной мерой организма. В нашем представлении, «точечные» зрачки (и свойственные пожилым людям сушение глазной щели, помутнение прозрачных оптических сред глаза) как бы приводят в соответствие низкий уровень обменных процессов с малым потоком поступающей в организм световой энергии. Старение организма всегда связано со снижением интенсивности не только обменных, кинетических и мыслительных процессов, но и функций различных экстерорецептивных систем. В проведенных ранее исследованиях нам удалось показать, что сужение световых отверстии влечет за собой уменьшение биоэнергетической активности головного мозга. Об этом говорит тот факт, что свет от одного и того же источника вызывает у пожилых людей (средний возраст 61 год) слабую активацию биопотенциалов мозга — в 3 раза меньшую, чем у молодых людей (средний возраст 28 лет). Надо полагать, что одной из основных причин такого биоэнергетического спада является уменьшение количества световой энергии, поступающей через суженный зрачок в головной мозг пожилого человека. Все это наводит на мысль о возможности динамического наблюдения за размерами зрачков у определенной категории диспансерных больных, в ходе которого можно будет оценить уровень световой адаптации и степень старения организма.

Величина зрачков зависит не только от возраста человека, но и от многих других факторов. Она изменяется непрерывно, каждую секунду и минуту, в течение всей жизни человека. В дневное время, в состоянии повышенной активности, эмоционального напряжения и страха зрачки расширяются, во время сна, покоя, при усталости и плохом самочувствии — суживаются. Пожалуй, не будет особым преувеличением сказать, что в глазах каждого человека ориентировочно «записан» его энергетический и эмоциональный потенциал. Широкие зрачки указывают на высокую биоэнергетику, узкие — на низкую.

При изучении зрачковой иннервации следует учитывать «беспокойство зрачка» (Ырриэ), заключающееся в постоянных изменениях его диаметра, разнообразных по амплитуде и частоте. Оно наблюдается у отдельных субъектов и хорошо различимо при иридоскопии. «Беспокойство зрачка» свидетельствует о динамичности вегетативной иннервации зрачка, чрезмерные колебания которого говорят о лабильности и вегетативной неустойчивости. Между «беспокойством зрачка» и типом светового зрачкового рефлекса имеется связь: чем больше «беспокойство зрачка», тем быстрее и выраженнее реакция зрачка на свет, и наоборот.

Изучение размера зрачков у мужчин и женщин с темными главами не выявило каких-либо различий. Однако у большинства светлоглазых женщин молодого и среднего возраста зрачки оказались более широкими, чем у светлоглазых мужчин того же возраста. Различия эти были незначительными и составляли в истинном измерении в среднем 0,24 мм по диаметру. Возможно, несколько больший размер зрачков у светлоглазых женщин обусловлен их большей эмоциональной лабильностью и более выраженной симпатической настроенностью по сравнению с мужчинами.

При оценке реакции зрачков на свет рассматривались корреляции между их величиной и структурными особенностями радужки. Было обнаружено, что тип радужки (радиальный, радиально-гомогенный, лакунарный) и число находящихся в ней пятен не оказывают влияния на величину световых отверстий.

Исследования показали, что величина зрачков в значительной степени зависит от состояния других структур радужки: зрачкового пояса и малого круга кровообращения. Было установлено, что у людей с чистым зрачковым поясом диаметр зрачков на 0,33 мм больше, чем у людей, зрачковый пояс которых выглядит стертым и гиперпигментированным. Аналогичная зависимость выявлялась при анализе состояния малого круга кровообращения. У людей с «чистым» малым кругом диаметр зрачков был на 0,47 мм (!) больше, чем у лиц с расплывчатым и «зашлакованным» малым кругом.

Как уже упоминалось, зрачковый пояс представляет собой проекцию желудочно-кишечного тракта, малый круг кровообращения — проекцию автономной нервной системы. Адаптационно-трофические изменения, обнаруженные нами в указанных зонах радужки у лиц с относительно более узкими зрачками, свидетельствуют о высокой зависимости световой биоэнергетики от функционального состояния автономной нервной системы и желудочно-кишечного тракта.

Дифференцированная оценка реакции зрачков на свет, осуществляемая с помощью фотометрической методики, открывает возможность для определения реактивности и уровня автоматизированной старт-рефлексии стволовых отделов головного мозга. Она играет значительную роль в быстроте двигательных реакций, мгновенности или торпидности ответных действий, что может иметь первостепенное значение для людей определенных занятий (летчики, спортсмены и др.).

Нами обследовано 18 спортсменов-бегунов из детской специализированной школы: 5 юношей и 13 девушек в возрасте 14-16 лет. Результаты фотометрических расчетов приведены на рис. 61, где в убывающем порядке показаны цифровые значения световых реакций у обследованных спортсменов. Исходя из этих данных, помимо количественной характеристики, можно получить и некоторые сведения о качественных сторонах реактивности. Высокий первый столбец свидетельствует о мгновенности и силе реакции, невысокий первый и высокие последующие столбцы — о несколько сдержанной реакции, низкие столбцы — о слабой реакции и т. д.

Рис. 61. Результаты фотометрического исследований зрачковых реакций на свет у спортсменов.

_{1 — слабая, 2 — умеренная. 3 — значительная исходная освещенность. Цифры под столбиками означают величину сужения зрачка (в мм биомикроскопического измерения). Л — левый глаз, П — правый глаз.}

На рис. 62 схематически изображены примеры высокой оптико-церебральной (наблюдение 2) и низкой реактивности (наблюдение 17).

Рис. 62. Различные виды оптико-церебральной реактивности: высокая (А) и торпидная (Б).

_{1, 1а — реакция зрачков при слабой исходной освещенности; 2, 2а — при умеренной; 3, 3а — пря значительной. Штрихами показами зона сужения зрачка под действием света. П — правый глаз, Л — левый глаз.}

Интересно отметить, что спортсменка П-ва, имеющая, по нашим данным, высокий уровень реактивности (наблюдение 2), оказалась и наиболее результативной в профессиональном отношений. Проявившиеся у спортсменки отличные скоростные данные позволили тренерам перевести ее в состав сборной команды страны. Разумеется, что при отборе спортсменов и прогнозировании их профессиональных достижений важны не только показатели реактивности, но и целый комплекс физических и психологических данных.

Для лучшей оценки реактивности может быть с успехом использован интегральный показатель, получаемый при суммировании данных шести исследованных реакций (рис. 63). С его помощью можно производить общую количественную оценку реактивности, определять силу и устойчивость этой жизненно важной функции.

<strоng>Рис. 63.</strong> <еmрhаsis>Интегральный показатель оптико-церебральной реактивности у исследованных спортсменов.</emphasis>

Бесспорный интерес имеет изучение пупилломоторных реакций организма в условиях экзаменационного стресса, сопровождающегося значительными эмоциональными, физическими и гомеостатическими изменениями. Нас интересовала динамика оптико-церебральных реакций у студентов в этот период [Вельховер Е. С. и др., 1985].

Исследования проводились у 17 студентов второго курса Московского медицинского стоматологического института в 3 этапа: за 1,5 мес до экзамена (контроль) и дважды в день экзамена — непосредственно перед получением экзаменационного билета и после ответа на второй вопрос. Анализ пупилломоторпых реакций проводился с применением фотометрической методики.

Результаты исследований показали, что общий характер реагирования перед началом экзамена проявлялся в возрастании скорости пупилломоторных реакций по сравнению с контролем у большинства студентов. Справа скорость увеличивалась у 75 %, слева — у 67 % испытуемых (рис. 64, А). Ускорение зрачковых реакций перед взятием билета связано с тонизирующим влиянием эмоциональных и мотивационных центров, а также гуморальных факторов напряжения на стволовые структуры, ответственные за осуществление нупилломоторного ответа. Непосредственно в момент сдачи экзамена (рис. 64, Б) скорость пупилломоторных реакций снижалась у большинства студентов по сравнению с предэкзаменационным периодом как справа (75 %), так и слева (84 %). Это свидетельствовало о развитии торможения в оптико-церебральных рефлекторных путях, падении парасимпатического и возрастания симпатического тонуса.

Рис. 64. Число студентов с увеличенной (столбики вверх) и уменьшенной (столбики вниз) скоростью пупилломоторной реакции правого (П) и левого (Л) глаза перед экзаменом (А) и во время экзамена (Б) по сравнению с контролем (в процентах).

Изучение скорости реагирования мышц радужки глаза за 1,5 мес до экзамена показало, что у всех студентов пупилломоторные реакции характеризовались выражен…

_{... пропуск в тексте...}

…скоростью реагировал левый глаз, у 40 % — правый (рис. 65, А). В экзаменационной ситуации, но до начала опроса, акцент еще больше смещался влево — 64 % (рис. 65, Б). Сопоставление скорости реакций зрачка справа и слева при сдаче экзамена указывает на продолжающееся преобладание в скорости левосторонних реакций, наблюдавшихся у 77 % студентов, (рис. 65, В). Одновременно с этим отмечалось повышение мозгового кровотока в обоих полушариях головного мозга, также более выраженное слева.

Рис. 65. Число студентов, у которых преобладали скорости пупилломоторных реакций справа (П) и слева (Л) в контроле (А), перед взятием экзаменационного билета (Б) в во время ответа (В) (в процентах).

Было установлено, что оптико-церебральная реактивность значительно отличается у обитателей различных континентов. С этой целью в 1985 г. на кафедре нормальной физиологии (Н. А. Агаджанян, Г. М. Куцов) и в лаборатории иридодиагностики (Е. С. Вельховер, Б. Б. Радыш) были изучены с помощью фотометрического метода, регистрирующего 5-кратные реакции зрачков, две группы студентов второго курса УДН им. П. Лумумбы. Всего в условиях Москвы обследовано 36 человек: 18 русских (коренных москвичей) и 18 латиноамериканских (из Мексики, Колумбии и Перу) студентов. По данным интегративного анализа, оптико-церебральная реактивность у студентов из Латинской Америки оказалась на 18 % ниже, чем у московских студентов: в среднем 288,77 мм у первых и 351,55 мм у вторых (рис. 66). Вероятно, мексиканцы, колумбийцы и перуанцы, адаптированные на своей родине к более выраженным световым раздражителям, в условиях средней полосы России слабее реагируют на свет, т. е. проявляют заметную гипореактивность. Особенно торпидно у них протекают первые 2–3 зрачковые реакции.

Рис. 66. Сравнительная характеристика интегрального показателя оптико-церебральной реактивности у московских (1) и латиноамериканских (2) студентов.

_{По оси абсцисс — число обследованных; по оси ординат — суммарный показатель реактивности (в мм биомикроскопического измерения).}

Заметное влияние на размеры и симметричность зрачков оказывают различные заболевания. Достаточно подробно этот вопрос освещен в монографии В. А. Смирнова «Зрачки в норме и патологии» (1953). Клиницистам известно, что наиболее выраженные изменения величины зрачков наступают при патологии отдельных симпатических и парасимпатических нервных центров и путей головного мозга и шейного отдела спинного мозга. Менее значительные изменения зрачков наблюдаются при болезнях внутренних органов.

С диагностической точки зрения интересен факт неравномерности величины зрачков — анизокории. По нашим данным, анизокория встречалась у практически здоровых людей в 19 у больных соматическими заболеваниями — в 37 %, у больных с патологией центральной нервной системы — от 50 до 91 % случаев. Причем у подавляющего числа исследованных правый зрачок был шире левого. Принято считать, что более широкий зрачок располагается на стороне патологических нарушений. Но это положение существует только в начальный период заболевания, когда для активации борьбы в очаге поражения механизмы саморегуляции приводят к раскрытию зрачка на гомолатеральной стороне и дополнительной световой «инъекции». При длительно существующей болезни и срыве защитных сил в очаге поражения отмечавшийся до этого на одноименной стороне широкий зрачок становится, наоборот, более узким. Организм предохраняет свой «уставший в борьбе» орган от излишнего поступления света и не нужного в данной ситуации «взбадривания». Знание подобной смены анизокории может оказаться полезным при диагностике больных с тяжелыми травмами черепа. Широкий зрачок (в начальный, но не в более поздний период заболевания) указывает на наличие и местонахождение оболочечной гематомы — тяжелого и нередко смертельного заболевания.

Очень трудна оценка величины зрачков при различных коматозных состояниях. Возможно, что истоки понимания нужно искать в особенностях биоэнергетики того или иного отключения сознания. При тиреотоксической, эпилептической, эклампсической, печеночной, гипохлорэмической и некоторых других комах зрачки широкие. Их ширина свидетельствует о больших потребностях организма в световой энергии. Можно предположить, что больные с этими комами проявляют готовность к приему массивного потока света. При уремической, диабетической и алиментарно-дистрофической комах зрачки, напротив, узкие. Это свидетельствует о пониженных потребностях организма в световой энергии. Возможно, больные с такими комами не нуждаются в повышенной активации, довольствуясь небольшим притоком света и, следовательно, малым биоэнергетическим зарядом.

Для изучения корреляций между величиной светового отверстия и видом заболевания мы отобрали несколько групп больных примерно одинакового возраста (40–50 лет), пола и имеющих одинаковый цвет глаз. В качестве контроля, с учетом тех же признаков, была под наблюдением группа практически здоровых людей (табл. 4). Исследования показали, что более высокий уровень световой адаптации отмечается при бронхиальной астме, холецистите и язвенной болезни. Наименьший уровень световой адаптации, а следовательно, и более низкая степень экстеро- и интерорецептивной активности имеют место при раке.

Таблица 4. Зависимость диаметра зрачка от вида заболевания (биомикроскопия. Ув. 36).

Таким образом, в самых различных ситуациях, как в норме, так и при патологии, регулирующие свет симпатические и парасимпатические центры обеспечивают человеку наиболее оптимальную величину зрачков, т. е. наиболее оптимальное поступление света. И все это осуществляется автоматически, независимо от воли и желаний человека.

Установлено, что для визуальной оценки правильности формы зрачка характерна неточность. Из 750 испытуемых визуально деформация зрачка зафиксирована в 3 %, биомикроскопически — в 37 % случаев. Изменения конфигурации зрачков были различными; они наблюдались в одном глазу или одновременно в обоих. Всего мы выделили 9 видов деформации зрачков: овально-вертикальный, овально-горизонтальный, овально-диагональный верхний, овально-диагональный нижний, локально-уплощенный верхний, локально-уплощенный нижний, локально-уплощенный медиальный, локально-уплощенный латеральный, мультиформный. На рис. 67 показана частота встречаемости некоторых разновидностей деформации правого и левого зрачков. Наиболее часто встречается овально-вертикальный вид деформации и реже других — овальногоризонтальный и мультиформный.

Ряс. 67. Частота обнаружения некоторых разновидностей деформаций правого и левого зрачков (в процентах).

Т. Kriege(1971) считает, что овальная форма зрачков в большинстве случаев указывает на наследственное или приобретенное предрасположение к апоплексическим состояниям. По данным автора, овально-горизонтальная форма зрачков наблюдается у лиц, склонных к инфаркту, астме, психозу и депрессии. Овально-вертикальные зрачки являются признаком приближения смерти. Т. Kriegeпишет, что при обнаружении «вертикальных овалов» в обеих радужках смерть наступает в течение 4 дней, при обнаружении «вертикального овала» в одной радужке — в течение 4 нед.

Проведенные нами исследования свидетельствуют о полной несостоятельности прогностических «признаков» Т. Kriege. Овальновертикальная форма зрачков, двусторонняя и односторонняя, выявлена нами у 34 % обследованных, или у 255 больных, находившихся на стационарном лечении по поводу различных неврологических и терапевтических заболеваний. Однако ни у одного из этих больных за 24–45 дней пребывания в больнице и в ближайший период после выписки из нее внезапной смерти не наступило.

На основании суммарных расчетов, проведенных по восьми секторам, было установлено направление максимальных и минимальных смещений зрачка. В результате этого полнилась своеобразная топографическая модель деформации зрачков (рис. 68). Из нее явствует, что изменение формы зрачков происходит неравномерно, по типу секторального сжатия. При этом деформирующие силы действуют преимущественно в горизонтальной плоскости. Они ведут к более частому сужению зрачка в тех секторах радужки, в которых спроецированы сердце, легкие и другие жизненно важные органы.

Рис. 68. Топография деформации зрачков (статистические данные по восьми секторам).

Если рассмотреть частоту встречаемости сужения зрачков по соответствующим проекционным участкам радужки и в строго убывающем порядке, то представится следующая картина: правый зрачок суживается в глоточно-эзофаготрахеальной области в 50 % случаев, в легочно-сердечной — в 40 %, в мозговой — в 16 %, в почечно-генитальной— в 12 %, в печеночной и челюстно-лицевой — в 10 %, в шейно-затылочной и мочепузырной областях — в 2 % случаев; левый зрачок суживается в глоточно-эзофаготрахеальной области в 36 % случаев, в легочно-сердечной — в 28 %, в мозговой — в 22 %, в селезеночной и челюстно-лицевой — в 18 %, в почечно-генитальной — в 12 %, в шейно-затылочной и мочепузырной областях — в 8 % случаев.

Секторальное сужение зрачка на данных конкретных участках сопровождается увеличением площади стромы радужки в проекционных зонах легких, сердца и некоторых других органов. Это приводит к изменению интенсивности светового потока: по центральному пути (через зрачок и сетчатку) интенсивность потока уменьшается, по периферическому (через радужку) — увеличивается. Физиологический смысл такой светоэнергетической инверсии может быть объяснен следующим образом. Прогрессирующие нарушения в каком-либо органе вызывают нейротрофические изменения на соответствующем участке радужки, что ведет к ослаблению функции дилататора. Действующий в этом секторе сфинктер зрачка имеет доминирующее положение. Анатомически это сказывается в уплощении зрачка и увеличении площади стромы радужки на данном участке. Физиологически указанная перестройка означает усиление светоэнергетической активности на более раскрытом участке радужки, проекционпо связанном с пораженным органом.

Все виды деформации зрачков очень редко отмечаются при бронхиальной астме, стенокардии и облитерирующем эндартериите (1–3 %). При сосудистых заболеваниях центральной нервной системы они наблюдаются у каждого второго, при дегенеративных заболеваниях нервной системы — у каждого третьего больного. Довольно часто деформации зрачков встречаются при патологии желудочно-кишечного тракта (11–60 %) (рис. 69). При этом отмечается зависимость между тяжестью и обширностью поражения, с одной стороны, и изменением формы зрачков — с другой.

Рис. 69. Частота обнаружения деформации зрачков при различных желудочно-кишечных заболеваниях (в процентах).

_{I — холецистит: II — язва двенадцатиперстной кишки; III — панкреатит; IV — гастрит; V — язва желудка; VI — рак желудка.}

Особого внимания заслуживает частота обнаружения деформации зрачков при опухолях головного мозга. Из 39 больных с различными опухолями мозга у 36 мы обнаружили деформации зрачков.

Следует отметить, что у некоторых больных деформации зрачка обусловливались не смещением стромы зрачкового пояса, а «таянием» отдельных участков зрачковой каймы или пигментной бахромки. Такие случаи мы относили к ложным вариантам деформации зрачков.

Большое значение для иридодиагностики имеет феномен зрачковой децентрализации. В норме зрачок расположён строго в центре, демонстрируя гармоничное равновесие всего мышечного комплекса радужки. При дисбалансе напряжения радиальных мышечных нитей зрачок смещается от центра к периферии, наступает зрачковая децентрализация. Несколько чаще отмечается смещение кверху и кнутри. Важно отметить, что дислокация зрачка обусловлена не чрезмерным напряжением определенной группы мышц, а их ослаблением. Поэтому при смещении зрачка кверху необходимо искать патологию в нижних проекционных зонах почек, половых органов, при смещении кнутри — в проекционных зонах сердца, аорты и бронхолегочной системы. Однако следует иметь в виду, что интерпретация феномена зрачковой децентрализации должна проводиться с учетом других патологических проявлений в строме радужки. Наличие смещения, не подкрепленного другими знаками радужки, указывает лишь на положение функционального тонуса соответствующих органов.

Выше упоминалось, что регуляция поступления световой энергии производится в организме автоматически на протяжении всей жизни человека. Процесс умирания всегда сопровождается широчайшим увеличением зрачков. Несомненно, что это опять-таки защитная, но, к сожалению, и последняя мера организма, пытающегося усилением притока света спасти угасающие механизмы жизни. Н. К. Боголепов (1962) утверждает, что расширение зрачков является таким же кардинальным признаком летального исхода, как прекращение дыхания и сердечных сокращений. По его мнению, любой агонирующий больной с исчезнувшими сердечной деятельностью и дыханием, но с узкими зрачками не безнадежен и требует реанимационных мер.

Предсмертное расширение зрачков является обязательной и ничем не преодолимой реакцией. Чтобы убедиться в этом, мы попытались в эксперименте на животных искусственно погасить или хотя бы ослабить предсмертное расширение зрачков. С этой целью были проведены опыты на собаках, которым за несколько минут до смерти давали наркоз, вводили большие дозы морфина, закапывали в глаза большие дозы пилокарпина, т. е. применяли самые мощные средства, суживающие зрачок. И зрачок суживался до точечной величины в 0,5–1 мм. Однако при наступающей смерти у всех без исключения животных точечные зрачки расширялись до максимально возможных размеров.

На рис. 70 представлены макропрепараты глазных яблок только что погибшей собаки с непомерно большими зрачками, составляющими в диаметре 15 мм. Радужка, занимавшая до момента смерти все это пространство, выглядит узкой кольцевой полоской, смещенной к периферии.

Рис. 70. Максимальное расширение зрачков зафиксированное у подопытной собаки в момент смерти. Стрелками показана узкая полоска радужки.

Широчайшие зрачки, сопутствующие клинической смерти, спустя несколько часов (у трупа) суживаются до среднего размера.

Физиологи считают, что после сердечной и диафрагмальной мышц сфинктер и дилататор зрачка являются наиболее подвижными и трудоспособными мышцами. С их помощью от рождения и до самой смерти функционируют зрачки — эти поистине важнейшие отверстия человеческого организма.

АВТОНОМНОЕ КОЛЬЦО.

В иридологии зона раздела двух поясов радужки — зрачкового и цилиарного — носит название автономного кольца, так как является проекцией автономной нервной системы. Диагностическое значение этой зоны исключительно велико, во-первых, потому, что она является своего рода индикатором деятельности всех висцеральных систем, во-вторых, потому, что она служит основным ориентиром для топической иридодиагностики. Особенно важную роль играет автономное кольцо при автоматическом анализе состояния радужки с помощью иридотронных приборов.

Замечено, что в радужках новорожденных автономное кольцо почти не различимо, и наоборот, оно отчетливо выражено в пожилом возрасте. Bourdiol  (1975) полагает, что структура автономного кольца имеет двойное происхождение: эмбриологическое (из мембран плода) и васкулярное (из сосудов малого артериального круга).

Автономное кольцо выглядит ровной или ломаной линией, несколько приподнятой над глубоким мезодермальным листком за счет образующих эту линию крупных трабекул. Указанные трабекулы включают в себя довольно мощную систему сосудов — малый артериальный круг радужки. Автономное кольцо — образование динамическое, поскольку оно может сокращаться и увеличиваться в объеме в зависимости от непрерывно изменяющейся величины зрачкового пояса и зрачка. При расширении зрачка зрачковый пояс сильно суживается и передняя поверхность радужки круто опускается к зрачковому краю, что затрудняет осмотр автономного кольца. При сужении зрачка происходит расширение зрачкового пояса, в результате чего линия автономного кольца становится более ясной и выраженной. Поэтому биомикроскопические исследования автономного кольца лучше проводить при узких зрачках, используя для этого яркий источник света.

О. Таизаэ (1974) считает, что по высоте и ширине автономного кольца можно судить о функции симпатической нервной системы.

При средних размерах вершины автономного кольца — симпатический тонус нормальный, при округлой и плоской вершине — сниженный, при высокой и широкой — повышенный. В противовес этому состояние зрачковой каймы служит показателем активности парасимпатической нервной системы. При умеренно выраженной кайме парасимпатический тонус нормальный, при тонкой кайме — сниженный, при толстой и широкой — повышенный.

Автор утверждает, что сопоставление морфологической характеристики указанных двух образований может быть использовано для оценки баланса симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы. Однако следует иметь в виду, что точка зрения О. Таизаэ не подкреплена объективными данными, а поэтому не может рассматриваться иначе, как предположение.

При изучении формы автономного кольца, индивидуальной для каждого человека, условно были установлены четыре наиболее характерные (рис. 71).

Рис. 71. Наиболее типичные формы автономного кольца.

_{А — ровная; а — зубчатая; в — втянутая; г — вытянутая.}

Первые две формы более свойственны нормальному состоянию организма, последние две встречаются при> патологии. Причем для зубчатой формы характерны два варианта: равномерные небольшие зубчики и большие неравномерные зубцы. Первый вариант зубчатой формы регистрировали у подавляющего большинства обследованных и расценивали как состояние нормы, второй, более редкий, вариант свидетельствовал о переходе от нормы к патологии.

Ровная форма зарегистрирована у 54 % здоровых и 22 % больных, зубчатая (главным образом первый вариант) — у 31 % здоровых и 25 % больных, втянутая — у 10 % здоровых и 21 % больных, вытянутая — у 5 % здоровых и 32 % больных. Таким образом, нормальная конфигурация автономного кольца была у 85 % здоровых и 47 % больных с различными заболеваниями, т. е. у здоровых людей в 2 раза чаще, чем у больных. Патологические формы автономного кольца отмечены соответственно у 15 % здоровых и 53 % больных, т. е. у больных в 3,5 раза чаще, чем у здоровых.

Интересны результаты анализа форм автономного кольца, проведенного нами при некоторых заболеваниях (рис. 72).

Рис. 72. Частота встречаемости различных форм автономного кольца при некоторых заболеваниях (в процентах).

_{I — здоровые; II — бронхиальная астма; III — язва желудка и двенадцатиперстной кишки; IV — атеросклероз сосудов нижних конечностей. Остальные обозначения те же, что на рис. 71.}

При бронхиальной астме и атеросклерозе сосудов нижних конечностей патологические формы автономного кольца отмечались у ²/з обследованных больных и по своей характеристике были примерно одинаковыми. Основная масса деформаций автономного кольца при бронхиальной астме топически относилась к проекционной зоне «легкие — бронхи», при атеросклерозе сосудов нижних конечностей— к проекционной зоне «головной мозг — тазовые органы».

Иное положение наблюдалось при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки. Патологические формы автономного кольца составили при этом заболевании 90 %. Очень характерным признаком язвенной болезни двенадцатиперстной кишки оказалось локальное втяжение автономного кольца в обоих глазах на меридиане «5.00—7.00» (рис. 73).

Рис. 73. Кардинальный признак деформации луковицы двенадцатиперстной кишки — локальное втяжение автономного кольца с секторе «5.00—7.00».

 Конфигурация втяжений была самой различной. У 116 больных она отмечалась на обеих радужках, у 14 больных — только слева, у 10 — только справа. Указанный признак, обнаруженный нами в 95 % случаев, подтверждал гастроскопически и рентгенологически выявленную деформацию луковицы двенадцатиперстной кишки [Вельховер Е. С., Пичхадзе Р. С., Шерстнев В.П, 1980]. У практически здоровых людей он наблюдался в 3 %, у больных гастритом — в 10 % случаев. Причем рентгенологически из 5 больных (3 с язвой на передней стенке и 2 на малой кривизне луковицы), у которых локальное втяжение на иридограммах не совпадало с данными гастроскопии, симптом деформации луковицы двенадцатиперстной кишки был обнаружен у 4 больных. Это дает нам основание считать, что локальное втяжение автономного кольца в секторе «5.00—7.00» с обеих сторон является кардинальным признаком деформации луковицы двенадцатиперстной кишки (рис. 74, см. вклейку).

Рис. 74. Иридологический признак деформации луковицы двенадцатиперстной кишки в виде втяжения автономного кольца в секторе «5.40-0.20» (левый глаз).

_{Больной П., 25 лет. Диагноз: язва передней стенки луковицы двенадцатиперстной кишки. Ув. 2.}

По изменениям конфигурации автономного кольца многие иридологи распознают стриктуры кишечника (рис. 75), дивертикулез (рис. 76) и некоторые другие патологические изменения желудочно-кишечного тракта.

Рис. 75. Сужение нисходящей ободочной кишки [Iensen В., 1961].

_{A — радужка; б — толстая кишка.}

Рис. 76. Тотальный дивертикулез ободочной кишки [Iensen В., 1964].

_{А — радужка; б — толстая кишка.}

Мы наблюдали 2 больных с боковым смещением тонкого кишечника, обусловленным опухолевым ростом. Характерной особенностью иридограмм этих больных было сплющивание внутренней части автономного кольца, указывающее на нарушения в проекционных зонах тонкого кишечника.

В отдельных случаях линия автономного кольца прерывается поперечно расположенными трещинами. По наблюдению R. Bourdiol (1975), трещины автономного кольца свидетельствуют о выраженных изменениях в позвоночнике.

Особенно часто поперечные трещины локализуются в верхней части автономного кольца, что хорошо видно при биомикроскопии в боковом освещении. Такого рода знаки наиболее часто встречаются при корешковых формах остеохондроза шейного отдела позвоночника.

Весьма перспективной представляется диагностика по радужке опущения поперечной ободочной кишки, реже опущения и смещения желудка и других органов [Maubach A., 1952; Iensen В., 1964; Kriege Т., 1971, и др.].

При незначительном опущении поперечной ободочной кишки функция органов брюшной полости существенно не страдает. На радужке определяется уменьшение размера зрачкового пояса в. верхней надзрачковой части. Происходит как бы прижатие к зрачку верхних отделов автономного кольца (рис. 77).

Рис. 77. Опущение поперечной ободочной кишки [Iensen В., 1964].

_{A — радужка; б — толстая кишка.}

При резком опущении поперечной ободочной кишки и одновременном пролапсе других органов брюшной полости наступает механическое сдавление сигмовидной, а нередко слепой кишки, а также яичников, матки, предстательной железы. Развиваются застойные явления и дисфункция органов малого таза. На радужке определяется уменьшение размера верхней и нижней частей зрачкового пояса. Происходит как бы сплющивание автономного кольца в вертикальной плоскости.

В этих условиях в результате механического давления нарушается кровоснабжение соответствующих участков желудочно-кишечного тракта; в них откладываются токсические продукты обмена, происходит задержка газов. Врачам хорошо известно, что давление скапливающихся в кишечнике газов не столь уж безобидное явление. Оно может вызвать нарушение функций любых органов, в том числе и серьезные осложнения со стороны сердечно-сосудистой системы. Описано немало случаев внезапной смерти практически здоровых людей в молодом и среднем возрасте. Смерть наступает внезапно, среди ночи, как правило, после обильного ужина и чрезмерного употребления алкогольных напитков и других жидкостей. Причиной смерти якобы является сердечная недостаточность, но «при вскрытии обнаруживается перерастянутый газами кишечник и сдавленное им сердце. В США ежегодно погибает 400 тыс. человек ют внезапной остановки сердца. Несомненно, что у какой-то части из них смерть вызвана плохой работой не сердца, а кишечника.

Большое значение в диагностике заболеваний имеет иридологический признак локального выбухания автономного кольца (вытянутая форма). По нашим наблюдениям, в большинстве случаев патологический очаг следует искать в проекционной зоне того органа, куда сместилась выбухающая часть автономного кольца. Смещения могут быть в различных участках радужки, проекционно связанных с бронхами (рис. 78, см. вклейку), аортой (рис. 79, см. вклейку), печенью (рис. 80, см. вклейку), сердцем (рис. 81, см. вклейку) и др.

Рис. 78. Набухание автономного кольца в проекционную зону бронхов (левый глаз).

_{Больной Е., 43 года. Диагноз: хронический бронхит, дискогенный пояснично-крестцовый радикулит.}

Рис. 79. Набухание автономного кольца в проекционную зону аорты (левый глаз).

_{Испытуемый Я., 13 лет. Диагноз: практически здоров.}

Рис. 80. Выбухание автономного кольца в проекционную зону печени (правый глаз).

_{Больная Б., 13 лет. Диагноз: хронический гепатит.}

Рис. 81. Выбухание автономного кольца в проекционную зону сердца (левый глаз).

_{Больной Б., 13 лет. Диагноз: невроз сердца.}

Феномен локального выбухания (ФЛВ) автономного кольца в проекционной зоне сердца мы изучали с особой тщательностью [Вельховер Е. С., Карасев А. И., Радыш Б. Б., 1985, 1986]. Выбухание обнаруживали в латеральных участках обеих радужек. Всего обследовано 677 больных и 232 практически здоровых человека в возрасте 13–16 лет. ФЛВ был отмечен у здоровых людей: справа — в 9,5 %, слева — в 26,3 % случаев. У больных с патологией сердца (острый инфаркт миокарда, постинфарктный кардиосклероз, стенокардия, ревматические пороки сердца): справа — в 28,6—31,8 %, слева в 80,3—83,7 %) случаев. Таким образом была установлена высокая частота встречаемости ФЛВ у пациентов с заболеваниями сердца, в 3 раза превышавшая таковую у здоровых (различия статистически достоверные, р < 0,05—0,001). Обработка иридографических материалов (цветные слайды) больных с инфарктом миокарда на компьютере марки «Ibas» позволила получить интересные данные. Выяснилось, что оптическая плотность проекционной зоны сердца на радужке у больных с инфарктом миокарда значительно отличается по структурной характеристике от таковой у здоровых. Для регистограмм больных характерен широкий диапазон частот оптической плотности, в 2–3 раза больший, чем у здоровых людей.

Сопоставляя иридологические данные с результатами клинического и инструментального обследований, мы пришли к выводу, что дислокация фигуры автономного кольца по типу локального выбухания коррелирует с наличием гипертензии в тех или иных полостях сердца. Основываясь на данных ЭКГ, эхокардиографии и рентгенокардиографии, мы установили, что гипертрофия миокарда и дилатация полостей сердца находят свое отражение на радужке в виде ФЛВ автономного кольца. Эти результаты позволили получить новые представления о локализации отдельных частей сердца на радужке.

Правая радужка отражает состояние правых отделов сердца, левая — левых отделов. Соотношение частоты нахождения ФЛВ на левой и правой радужках составляло в среднем 3:1, т. е. слева деформация автономного кольца отмечалась в 3 раза чаще, чем справа. Гипертензия в правом предсердии проявлялась смещением автономного кольца в секторе «9.30—9.50», в правом желудочке — в секторе «8.50—9.30». Повышение давления в левом предсердии сопровождалось появлением ФЛВ в секторе «2.00—2.30», в левом желудочке — в секторе «2.30—3.20».

Патогенетические механизмы дилатации полостей сердца предполагают первоначальную компенсаторную гипертрофию миокарда. Для разграничения отражения этих процессов на радужке мы выделили 4 степени деформации автономного кольца: легкую, среднюю, грубую и разрыв автономного кольца. Как правило, легкая степень соответствовала компенсаторной гипертрофии миокарда, средняя — начальным этапам дилатации, грубая — выраженной дилатации. Разрыв автономного кольца встречался у исследованных нами больных в единичных случаях и отражал наряду с выраженной дилатацией сердечных полостей процессы формирования, аневризмы сердца.

Результаты проведенных исследований указывают на целесообразность регистрации ФЛВ автономного кольца при скрининг-иридодиагностике сердечной патологии. Это — первый верифицированный иридологический симптом патологии сердца, который может быть использован не только в клинической практике, но и при массовых профилактических осмотрах населения.

Немалый интерес представляет изучение психических заболеваний с помощью метода иридодиагностики. Об этом свидетельствуют результаты исследований 280 больных шизофренией. У большей части больных были установлены следующие изменения в мозговой зоне радужки: рыхлый характер стромы, наличие лакун, большое число адаптационных дуг и колец [Вельховер Е. С., Елисеев И. М., 1983]. Однако наиболее типичным для шизофрении иридологическим симптомом было выбухание автономного кольца в мозговую зону радужки, наблюдавшееся в 75 % случаев [Вельховер Е. С., Елисеев И. М., Синеок С. В., 1986]. Отмечались различные варианты дислокации автономного кольца. У одних больных это было двойное выбухание без разрывов автономного кольца — симптом «рогов», у других — выбухание с нарушением целостности автономного кольца в секторе «11.30–12.40» (рис. 82).

<strоng>Рис. 82.</strong> Изменения автономного кольца при шизофрении [Вельховер Е. С., Елисеев И. М., Синеок С. В., 1983].

_{<strоng>А</strоng> — феномен двойного выбухания автономного кольца (симптом «рогов»); <strоng>Б</strоng> — феномен выбухания с разрывом автономного кольца в секторе «11.30–12.40».}

Опыт показывает, что симптом разрыва автономного кольца» свидетельствует о необратимой патологии соответствующих звеньев вегетативной нервной системы. Под нашим наблюдением находилось 2 человека в возрасте 40 и 46 лет с разрывом автономного кольца в верхнемедиальном квадранте радужки. У обоих зарегистрирована скоропостижная смерть на фоне относительно благополучного самочувствия. Вполне понятно, что никаких выводов из двух наблюдений делать нельзя. Опираясь на них, можно лишь предположить, насколько серьезным должен быть поиск причин и физиологической сущности разрывов автономного кольца. В. Iensen (1984) считает, что места разрывов автономного кольца говорят о гипофункции соответствующих органов, которая может отмечаться еще в эмбриональном периоде развития.

В ряде случаев границу автономного кольца бывает трудно различить — настолько она нечеткая, местами как бы «тающая». Подобная картина отмечалась у 16 % больных старше 40–50 лет, многие из которых имели онкологические заболевания.

У 56 % исследованных картины автономного кольца правого и левого глаза заметно отличались друг от друга. У остальных 44 % здоровых и больных отмечалось частичное повторение границ кольца обеих радужек. В редких случаях регистрировалось полное совпадение границ, и тогда можно было говорить о зеркальном отражении автономного кольца в обоих глазах.

В молодом возрасте преобладали ровные и зубчатые формы автономного кольца: у лиц до 30 лет они составляли 60 %. С возрастом нормальная конфигурация автономного кольца обнаруживалась заметно реже: к 40 годам — у 51 % исследованных, к 50 годам — у 37 % и т. д.

Выше мы отмечали, что состояние автономного кольца служит важным показателем для оценки деятельности всех внутренних органов. В чем же роль автономного кольца при диагностике? Что ответственно за его формообразование?

У здоровых людей автономное кольцо занимает правильное, приближающееся к круговому, положение. Такое положение автономного кольца обусловлено строгим и непременно равномерным взаимодействием парасимпатической и симпатической мышц глаза, сфинктера и дилататора зрачка. По описанию K. Münch (1904), сфинктер зрачка состоит из 70–80 отдельных сегментов. Еще большее число сегментов имеет широко распластанный дилататор. Следовательно, правильную круговую позицию кольца, его ровную и зубчатую формы создают не просто две указанные мышцы, а все без исключения звенья симпатической и парасимпатической систем глаза. Четкость в работе этих звеньев находится в прямой зависимости от нормального функционирования всех внутренних органов. Таким образом, ровная и зубчатая конфигурация автономного кольца свидетельствуют о гармонии во внутренней среде организма.

Но стоит только в каком-либо органе или системе организма— в кишечнике, легких и т. д. — появиться патологическому очагу, как возникает усиленный поток импульсов, которые целенаправленно воздействуют на определенный сегмент радужки. При длительных и стойких изменениях в органах и, следовательно, при длительно существующих висцероиридальных импульсациях наступают нарушения как пигментации, так и нервно-мышечных элементов радужки глаза. Возникают дисгармония автономной нервной системы, фрагментарное ослабление и выпадение функции симпатических и парасимпатических мышц глаза, что неизбежно приводит к «ломке» формы автономного кольца. Оно принимает аномальную форму: неравномерно зубчатую, втянутую и т. д.

На рис. 83 схематично показан механизм образования аномальной конфигурации автономного кольца — вытянутая форма.

Рис. 83. Механизмы локального выбухания автономного кольца.

_{I — норма; II — выбухание кольца при гипофункции ограниченного участка сфинктера зрачка (проекционная зона желудочно-кишечного тракта); III — выбухание кольца при гиперфункции ограниченного участка дилататора.}

 Механизм этот очень сложен и неоднозначен. Здесь возможны два варианта нервно-мышечных взаимоотношений. Первый заключается в том, что в выбухающий участок автономного кольца входит часть зрачковой зоны радужки, проекционно связанная с патологическим очагом в желудочно-кишечном тракте. Поражение протекает по типу выпадения и обозначено на схеме знаком «минус». Функция сфинктера зрачка на этом участке резко понижена, отмечаются деформация зрачка и изменение пигментации и рельефа в строме зрачкового пояса. Знаком «плюс» обозначен периферический участок радужки, на котором действует относительно более сильный дилататор. Регионарное выбухание автономного кольца в сторону периферии происходит под влиянием дилататора, имеющего более выраженный тонус, т. е. в результате разности двух противоборствующих сил мышц глаза.

Нарушение второго типа происходит потому, что выбухающий участок автономного кольца не смещает кнаружи цилиарный пояс, а как бы надвигается на него. Это происходит в том случае, когда проекция очага поражения расположена кнаружи от автономного кольца и возникает синдром ирритации. Соответствующая проекционная вона на радужке, в нашем примере — зона аорты, обозначенная на схеме знаком «плюс», представляет собой более активный участок дилататора, который подтягивает к себе внутренние волокна дилататора и функционально менее активный фрагмент автономного кольца.

Таким образом, локальное выбухание автономного кольца может наблюдаться при двух ситуациях: во-первых, при гипофункции ограниченного участка сфинктера зрачка (проекционная зона желудка и кишечника); во-вторых, при гиперфункции ограниченного участка дилататора (проекционная зона других органов на радужке).

В иридодиагностике важна не только оценка формы автономного кольца, но и его вида или. точнее, чистоты. Различают чистые и так называемые зашлакованные автономные кольца (рис. 84, 85, см. вклейку).

Рис. 84. Чистое автономное кольцо (левый глаз).

 _{Больная Р., 23 лет. Диагноз: болезнь Рейно.}

Рис. 85. Зашлакованность автономного кольца (II степени) (левый глаз).

_{Больной М… 30 лет. Диагноз: хронический гастроэнтерокалит.}

Чистое кольцо характеризуется ясными, отчетливыми и, как правило, тонкими границами. Такие кольца встречаются почти исключительно у здоровых людей. Для основной массы больных и незначительной части практически здоровых характерны зашлакованные кольца, отличительной особенностью которых являются неясные и пигментированные границы. Кольца эти утрачивают типично линейный вид и превращаются в широкие, приподнятые над окружающей стромой полосы, напоминающие бруствер. Некоторые иридологи называют их двухконтурными автономными кольцами, предполагая, что в основе их лежат застойные сосудистые явления. Окрашены такие кольца в более темный цвет. В зависимости от ширины и интенсивности окраски можно говорить о зашлакованности автономного кольца (1-й, 2-й и 3-й степеней). В нашем понимании, феномен зашлакованности свидетельствует о трофических нарушениях в соответствующей зоне радужки, указывающих на дисфункцию автономной нервной системы. При этом прежде всего страдает деятельность пограничной симпатической цепочки. На рис. 86 показана частота обнаружения различного вида автономных колец у здоровых и больных людей.

То, что зашлакованность автономного кольца регистрируется у подавляющего большинства больных, не является неожиданным. Интересно другое обстоятельство — 34 % зашлакованных автономных колец 1-й и 2-й степеней, найденные у здоровых людей, говорят не в пользу их здоровья и требуют принятия соответствующих диагностических и лечебных мер.

Рис. 86. Частота встречаемости различных видов автономного кольца у здоровых (1) и больных (2) людей.

_{I — чистое; II — зашлакованность I степени; III — зашлакованность II степени; IV — зашлакованность III степени. По оси ординат — число случаев выявления автономых колец (%).}

АДАПТАЦИОННЫЕ КОЛЬЦА.

Адаптационные кольца радужки известны офтальмологам как кольца сокращения. Они располагаются по периферии радужки в форме дугообразных или кольцевых углублений в строме, концентрически окружающих малый круг кровообращения (рис. 87, см. вклейку). Кольца сокращения, или контракционные кольца, могут быть светлыми и темными, узкими и широкими, гладкими и извилистыми.

Рис. 87. Адаптационные кольца и дуги.

_{А — Испытуемый У. (левый глаз). 14 лет. Диагноз: практически здоров. Ув. 2.}

_{Б — Эшелонированные адаптационные дуги в проекционной зоне печени. Больной С. (правый глаз). 15 лет. Диагноз: болезнь Боткина. Ув. 4.}

Некоторые иридологи, в частности G. Iausas (1974), называют их знаками углубления, или «кардиальными кольцами». При рассмотрении их с достаточным увеличением можно заметить нарушение пигментации, но не самих трабекул. Создается впечатление, что радужка в этом месте будто бы треснула, что пигментные слои потеряли свои гибкость и слитность, перестали следовать за ходом трабекул. По мнению М.Л. Краснова (1952) и Н. Б. Шульпиной (1974), возникновение указанных образований связано с деятельностью нейромоторного аппарата глаза, с сокращением и расширением поверхностных слоев радужки.

Однако рассматривать кольца сокращения как простые складки радужки не совсем правомерно. R. Bourdiol (1975) считает, что при анализе этого явления нужно учитывать четыре фактора:

1) по данным гистологии, не существует переднего пограничного слоя на уровне упомянутых складок; 2) складки имеются далеко не у всех людей, тогда как сужение и расширение зрачка является важной функцией каждой радужки; 3) названные складки не имеют правильной, а некоторые даже законченной формы; 4) складчатость не увеличивается заметно при мидриазе и не уменьшается при миозе.

В специальной иридологической литературе кольца сокращения получили название нервных колец. По данным В. Iensen (1970), наличие их в радужке свидетельствует о возбуждении и спазмах одного или многих органов вследствие травмы, воспаления, психического напряжения или медикаментозной перегрузки. Если волокна стромы в области нервных колец глубоко вдавлены, то это означает, что соответствующий орган возбужден и склонен к выраженным спазмам. G. Iausas (1958) нашел, что нервные кольца особенно часто встречаются при сердечных заболеваниях, и, исходя из этого, предложил называть их сердечными кольцами.

Автор установил, что из 100 носителей нервных колец 66 имеют заболевания сердца, 27 — неврозоподобные кардиалгические синдромы и 7 — чисто нервные расстройства. Причем у 93 % «сердечников» при тщательно проведенном опросе обнаруживается множество жалоб, указывающих на сердечную патологию: боли в области сердца, аритмия, одышка и др.

R. Bourdiol (1969) обнаружил нервные кольца у всех больных спазмофилией. У каждого больного, носителя колец, клинически и электромиографически автор выявил положительные симптомы Хвостека и «руки акушера». R. Schnabel (1959) и R. Bourdiol (1974) писали, что концентрические кольца служат показателем спазмофилии, нервной раздражительности, лабильной нейровегетатики, проявляющейся судорогами, спазмами и контрактурами. Нередко они наблюдаются у маниакальных личностей и выраженных «невротиков». При психотических состояниях, болезни Фридрейха и некоторых других наследственно-дегенеративных заболеваниях кольца приобретают не концентрическую, а овальную форму.

О нервных кольцах пишут как о феномене, имеющем отношение к изменению стабильности метаболических процессов, что неизменно приводит к уменьшению тканевой эластичности, а с возрастом — к склеротическим изменениям в организме.

В отдельных случаях отмечаются «эшелонированные», черепицеподобные нервные кольца, которые указывают на локальные сосудистые спазмы, встречающиеся при артериитах.

Неполные нервные кольца, или дуги, показывают, что поражены только те органы, в зоне проекций которых они проходят. В таких случаях очень важно локализовать начало и конец нервной дуги. Начальная часть дуги часто кажется более светлой по сравнению с соседними сегментами радужки. Она указывает на пораженный орган, раздражения из которого передаются «по ходу дуги» на другие участки тела. У женщин нервные кольца и дуги нередко начинаются в зоне яичников и заканчиваются в проекционных зонах грудной полости и плевры. Таким образом, часто регистрируемые у женщин дисфункции в половой сфере и связанные с ними реперкуссивные симптомы в области молочных желез находят свое материальное подтверждение в знаках радужки. Установление нервных колец в проекционной зоне мозга нередко свидетельствует о головных болях и бессоннице, в зоне легких — об астматических приступах и т. д.

Наличие одного нервного кольца не имеет существенного значения, но нескольких колец (4–6) указывает на упадок защитных сил и тяжелое состояние организма. Большое число нервных колец наблюдается у больных с тиреотоксикозом и неврозом, а также у лиц, живущих напряженной эмоциональной жизнью. По этой причине нервные кольца встречаются у горожан намного чаще, чем у жителей сельской местности.

Для изучения общих и частных закономерностей в образовании нервных колец на радужке мы провели биомикроскопические исследования глаз у 800 больных с различными заболеваниями. Из них 560 были с голубыми глазами, 240 — с коричневыми.

Для выявления зависимости между частотой обнаружения нервных колец на радужке и возрастом испытуемых были сопоставлены иридограммы по шести возрастным группам — от 10 до 70 лет. Было обнаружено, что по сравнению со вторым десятилетием жизни и независимо от цвета глаз частота обнаружения нервных колец в последующие 20 лет заметно возрастала, а после 40 лет — неуклонно снижалась. Наиболее часто нервные кольца регистрировались у людей зрелого возраста — от 20 до 40 лет: с коричневыми глазами — в 93 %, с голубыми — в 62 % случаев (рис. 88).

Установление наибольшего числа нервных колец в наиболее активный в трудовом и психоэмоциональном отношении период жизни и минимума нервных колец в период прогрессирующего увядания свидетельствует, во-первых, о том, что это не подразумевает (хотя и не исключает) прямую связь между заболеваниями и наличием нервных колец, иначе их максимум приходился бы на пожилой и старческий возраст, с его многочисленными болезнями и отклонениями. Во-вторых, открывает интересную возможность для очень простой и точной оценки психоэмоционального напряжения человека. Такая оценка всегда необходима в психоневрологической практике, особенно в тех случаях, когда за внешним спокойствием и уравновешенностью того или иного индивидуума скрывается лабильная и гиперчувствительная натура.

Кривые, представленные на рис. 88, отчетливо иллюстрируют разницу в наличии нервных колец у лиц с голубыми и коричневыми глазами.

Рис. 88. Связь адаптационных колец с возрастом и цветом глаз испытуемых.

_{По оси абсцисс — возрастные группы (годы); по оси ординат — число случаев выявления адаптационных колец (%).}

Это различие очень устойчиво, так как отмечается во всех возрастных группах. В целом из 240 темноглазых больных нервные кольца были обнаружены в 84 %, из 560 голубоглазых — только в 37 % случаев. Таким образом была установлена определенная зависимость частоты возникновения нервных колец от цвета человеческих глаз. У лиц с темными глазами они встречались в 2,3 раза чаще, чем у голубоглазых. Вероятно, это говорит о том, что нейромоторный аппарат и связанная с ним функция световой адаптации развиты у первых сильнее, чем у вторых. Подтверждением этого могут служить нередко наблюдаемые в жизни отличия; относительно большая реактивность темноглазых людей по сравнению с голубоглазыми.

Сходные с нашими данные опубликовал G. Iausas (1974), установивший следующую частоту встречаемости нервных дуг у жителей юга Франции: у мужчин со светлой радужкой — 33 %, с темной — 60 %, у женщин со светлой радужкой — 43 %, с темной — 66 %. Из этого следует, что наличие нервных колец и дуг чаще обнаруживается у женщин, чем у мужчин.

Анализ полученных данных показал, что нервные кольца и дуги локализуются исключительно в периферических отделах радужки, в ее цилиарном поясе. Крайне редко они находятся в зрачковом поясе, проекционно связанном с желудочно-кишечным трактом. Из 800 обследованных нами больных только у 2 были обнаружены нервные дуги в непосредственной близости от зрачка.

Нервные кольца и дуги регистрировались как у больных, так я у здоровых людей, у большинства из них насчитывалось от 1 до 3 колец. Реже встречались лица с 4 и очень редко с большим числом колец. Незамкнутые концентрические борозды, или дуги, располагались в различных местах, по своему числу они преобладали над круговыми бороздами или кольцами.

Для определения местоположения нервных колец цилиарный пояс радужки мы условно разделили на неодинаковые по величине, но близкие по функциональной значимости проекционные зоны, согласно топографической схеме В. Iensen. Топически зона I соответствует представительству головного мозга; II — челюстно-лицевой области; III — области спины; IV — области печени, почек и половых органов; V — области легких и сердца; VI — области шеи. Расчет дугообразных и кольцевых борозд на радужке производился по «циферблатному делению», что позволило определить дислокацию нервных колец по зонам радужки в средних величинах (рис. 89).

Рис. 89. Число адаптационных колец в различных секторах радужке (среднестатистические величины).

Наиболее часто нервные кольца и дуги обнаруживались в зонах I и V, проекционно соответствующих головному мозгу, легким и сердцу. На эти особо активные в функциональном отношении области приходилось в среднем 2,03 и 2,01 нервных колец. Наименьшее число нервных колец располагалось в зонах III и VI, проекционно связанных с областью спины и шеи. На эти функционально менее активные отделы организма приходилось в среднем 1,78 и 1,8 нервных колец. Интересно отметить, что зона наибольшего числа колец (зона головного мозга) не была по величине самой большой, точно так же, как зона наименьшего числа (зона спины) не была самой малой.

При сопоставлении нервных колец с состоянием малого круга кровообращения радужки, проекционно связанного с автономно® нервной системой, была установлена прямая зависимость между числом нервных колец и чистотой малого круга. При утолщенном и зашлакованном малом круге, или автономном кольце, нервные кольца обнаруживались на 43 % чаще, чем при чистом автономном кольце. Это означает, что с изменением функций автономной нервной системы неизменно возрастает и число нервных колец.

Для изучения связи наличия нервных колец с различными заболеваниями были выделены 3 группы больных: бронхиальной астмой, холецистопанкреатитом и раком желудка. В группу контроля вошли 43 практически здоровых человека. Возраст испытуемых во всех группах был примерно одинаковым и колебался от 30 до 50 лет (табл. 5).

У практически здоровых людей нервные кольца выявлялись не часто — у каждого третьего. Они располагались по всем зонам радужки, имели белесый оттенок и достаточную ширину и глубину. Наличие нескольких колец нередко совпадало с состоянием повышенной раздражительности и эмоциональной неустойчивости, с наличием неврастенического симптомокомплекса. Характерно, что у подавляющего большинства практически здоровых людей борозды на радужке были концентрически замкнутыми, т. е. имели форму колец.

При бронхиальной астме нервные кольца были выявлены у 100 % больных. Чаще всего они были не замкнутыми, а имели форму дуг и полуколец. Локализовались эти дуги и полукольца преимущественно в зоне V, проекционно соответствующей легким.

При холецистопанкреатите нервные кольца и дуги отмечались у 65 % больных. В основном они локализовались в зонах I и IV, проекционно связанных с мозговой, билиарной и панкреатической системами.

При раке желудка нервные кольца встречались у 19 % больных, т. е. намного реже, чем у здоровых людей и лиц с другими заболеваниями. Эта цифра очень значима для количественной характеристики феномена нервных колец. Если предположить, что число нервных колец на радужке возрастает прямо пропорционально болезненному процессу, то относящаяся к онкологическим больным цифра (19 %) не подтверждает правомочность такого предположения, поскольку больные этой группы никак не могут быть «здоровее здоровых». Интересно отметить, что нервные кольца у больных раком отличались от нервных колец у других больных не только количественно, но и качественно. Концентрически замкнутые кольца наблюдались у них крайне редко, но часто обнаруживались тонкие, едва различимые дуги. Эти нитевидные, как бы тающие в цилиарном поясе борозды были патогномоничными для терминальных стадий рака. Они являлись своеобразным свидетельством ареактивности и упадка защитных сил организма. Правильнее было бы сказать гипореактивности, потому что тающие дуги отражают борьбу организма, слабую и затухающую, но все-таки борьбу.

В чем же состоит физиологический смысл и диагностическое значение нервных колец?

Считается, что в основе образования нервных дуг и колец лежит непрерывная «игра» нейромоторов радужки. Процесс этот очень сложный и, как нам кажется, неравнозначный в тоническом отношении. Определенный акцент в нем принадлежит симпатической нервной системе и дилататору зрачка. Именно сокращение дилататора при одновременном расслаблении сфинктера зрачка ведет к появлению борозд сокращения в строме цилиарного пояса, являющегося зоной их постоянного местонахождения. Расширение зрачка под действием дилататора, образования относительно тонкого и радиально распластанного, собирает ткань цилиарного пояса в концентрические складки. Суммированные со временем частые и резкие расширения зрачка, чередующиеся с моментами и периодами сужения, способствуют образованию нервных дуг и колец. Они возникают на территории тканей, иннервируемых симпатическим нервом, представляя собой неспецифический реактивный феномен. Сильные эмоции, физические и психические перегрузки, стрессовые состояния, различные боли и раздражители, возбуждая симпатическую нервную систему, обусловливают развитие нервных колец.

Одним из ведущих раздражителей симпатической нервной системы является свет, от интенсивности и изменений параметров которого во многом зависит «игра» нейромоторов. Возможно, поэтому у кареглазых людей, основная масса которых живет в условиях светоконтрастного юга, нервные кольца (в целом, но не в частности) встречаются чаще, чем у людей со светлыми глазами.

Выше говорилось, что в одних случаях возникают кольцевидные борозды, в других — дугообразные. В чем причина таких различий? Нам представляется, что механизмы, ответственные за формирование нервных дуг и колец, многообразны, комбинационные и заключены как во внешней, так и во внутренней среде организма. Если факторы, возбуждающие симпатическую нервную систему (болевые импульсы, световые и другие раздражители), действуют длительно и с достаточной силой на человека, не отягощенного болезнями, — возникают тотальные сокращения дилататора, в результате которых образуются нервные кольца. Это является защитной мерой организма, его генерализованной приспособительной реакцией. Источником таких реакций служат главным образом внешнесредовые раздражители. Если те же факторы, меньшей силы и длительности, действуют на человека, имеющего ту или иную очаговую патологию (а таких большинство), — усиленно сокращается не весь дилататор, а отдельные его сегменты, в итоге образуются нервные дуги. Так же как и кольца, нервные дуги отражают защитные свойства организма, но только не генерализованного, а локального характера. Источником их служат внутрисредовые раздражители, главным образом очаги поражения.

Результаты проведенных исследований показывают, что по целому ряду признаков — виду, форме, местоположению нервных дуг и колец можно объективно судить об общем и локальном напряжении симпатического аппарата глаза. По этим признакам можно судить о состоянии реактивности, выраженности эмоций, уровне и масштабе адаптационно-защитных изменений в организме.

Большинство иридологов сходятся во мнении, что обладатели нервных колец — впечатлительные субъекты, которые внешне не проявляют своих эмоций, а скрывают их в себе. Обычно это крайне чувствительные и замкнутые люди.

Изучение нервных дуг и колец в качестве физиологического и диагностического теста может дать интересную информацию, которая будет служить для дальнейшего совершенствования клинической и спортивной медицины.

Что касается терминологии, то, в нашем понимании, существующие в литературе названия «нервные кольца» и «кольца сокращения» не раскрывают в должной мере сущности описываемого явления. Более полным и адекватным было бы название «адаптационные кольца», которые мы и предлагаем ввести вместо существующих.

ЗРАЧКОВАЯ КАЙМА.

Зрачковая кайма, или пигментная бахромка, представляет собой внутренний край радужки. Она образована пигментным эпителием эктодермального слоя, который выходит из-под радужки и формирует вокруг зрачка своеобразное пигментное «ожерелье».

Зрачковая кайма развивается из передней части эмбрионального глазного пузыря плода. В типичных случаях зрачковая кайма имеет вид красивого бархатистого ободка темно-коричневого или черного цвета. Она очень чувствительна к световым раздражителям, под воздействием которых совершает колебательные движения, как бы непрестанно «дышит».

В состоянии миоза зрачковая кайма значительно лучше выражена. Поэтому исследование ее методом биомикроскопии целесообразнее проводить при суженных зрачках, используя яркий источник света. Чтобы получить точные данные при изучении зрачковой каймы в динамике, необходимо при всех последующих измерениях добиваться одинакового размера зрачка.

В некоторых случаях кнаружи от зрачковой каймы можно видеть очертания радужного сфинктера, который в виде светло-серой, реже желтовато-серой полосы шириной 1 мм опоясывает зрачковую кайму.

Если анатомия зрачковой каймы достаточно хорошо изучена, то этого никак нельзя сказать о ее функции и роли в общей семиотике заболеваний. В настоящем разделе мы попытаемся изложить ряд известных и новых фактов, с помощью которых можно было бы раскрыть физиологическое значение зрачковой каймы и других пигментных образований глаза.

Известно, что проникающий в глазное яблоко свет представляет собой сложный энергетический поток, состоящий из электромагнитных колебаний. Подсчитано, что из каждых 150 световых импульсов, воспринятых палочками и колбочками сетчатки, один, преобразованный в биоэлектрический сигнал, проводится по волокну зрительного нерва, а остальные 149 гасятся внутри глазного яблока и испускаются обратно во внешнюю среду. Таким образом, глазное яблоко, функционирующее как своего рода энергетический котел, испытывает необходимость в надежной световой защите. Природа позаботилась о ней, создав для оболочек и внутренних сред глаза светоэнергетическую изоляцию из пигментов — меланинов. О них мы частично уже говорили. Меланины находятся в специальных клетках — меланоцитах, залегающих слоями в радужке, цилиарном теле и собственно сосудистой оболочке глаза.

Меланинсодержащие пигменты предохраняют человека (и другие живые организмы) от различного рода электромагнитных излучений: ультрафиолетового излучения, гамма-излучений и рентгеновской радиации [Рубан Е. Л., Лях С. П., 1970; Piattelli М.;…???… (1964)].

Из всех отделов глаза в особо усиленной защите нуждается зрачковый край радужки. Он окружает зрачок своим пигментным «ожерельем» — зрачковой каймой. Последняя представляет собой как бы мощную, светоизоляционную втулку, внутренняя часть которой заполнена концентрированным центростремительным и центробежным энергетическим потоком.

Рассмотрим, как выглядит эта «втулка» у здоровых людей и больных с различными заболеваниями.

При изучении конфигурации зрачковой каймы, индивидуальной для каждого человека, условно были выделены 6 наиболее типичных ее форм (рис. 90): I — равномерно утолщенная форма имеет вид черной, густопигментированной широкой каймы; II — равномерно зернистая форма выглядит в виде черного широкого ожерелья, состоящего из крупных, равномерно сложенных зерен; III — ореолоподобная форма слагается как бы из двух колец; внутреннего (прилегающего к зрачку), отчетливо пигментированного, и внешнего (обращенного к радужке), истонченно тающего; внешняя часть каймы, окрашенная в светло-коричневые или серые тона, напоминает ореол; IV — неравномерно утолщенная форма отличается различной толщиной пигмента по ходу круговой каймы; V — неравномерно зернистая форма имеет различный калибр пигментных зерен; в отдельных случаях отмечаются причудливые очертания зрачковой каймы, которая очень походит на полоску, «изъеденную молью»; VI — тонкая форма характеризуется узкой каемкой пигмента, который в ряде случаев как бы срезан бритвой или отсутствует совсем. Такой «срезанный» тип каймы мы не выделяли в самостоятельную форму, а рассматривали как разновидность тонкой формы каймы.

Рис. 90. Наиболее типичные формы зрачковой коймы.

_{I — равномерно утолщенная; II — равномерно зернистая; III — ореолоподобная; IV — неравномерно утолщенная; V — неравномерно зернистая; VI — тонкая.}

В качестве примера приведем 2 формы зрачковой каймы: равномерно утолщенную и «изъеденную молью» (рис. 91, 92, см. вклейку).

Рис. 91. Равномерно утолщенная форма зрачковой каймы (правый глаз).

_{Испытуемая Ф., 50 лет. Диагноз: практически здорова.}

Рис. 92. «Изъеденная молью» зрачковая кайма (левый глаз).

_{Больная П., 57 лет. Диагноз: церебральный атеросклероз II стадии, остаточные явления ишемического инсульта.}

Равномерно утолщенная и равномерно зернистая формы наблюдались у 67 % здоровых людей и были расценены нами как проявление нормы. Они являлись показателем относительного благополучия организма в системе «свет — световая защита». Остальные 4 формы объединены одним кардинальным признаком — локальной потерей пигмента зрачковой каймой. Отмечались эти формы в основном у больных людей (69 %), что дало нам основание отнести их к патологическим (рис. 93).

Рис. 93. Частота обнаружения различных форм зрачковой каймы у здоровых и больных людей (в процентах).

_{1 — здоровые, 2 — больные. Обозначения те же, что на рис. 90.}

Следует подчеркнуть, что ореолоподобная форма нередко наблюдалась у больных с диффузным поражением слизистой оболочки желудка (субатрофический и атрофический гастрит). Тонкая форма регистрировалась при многих истощающих хронических заболеваниях, а также при раке. У больных людей она встречалась в 7 раз чаще, чем у практически здоровых.

По данным R. Schnabel (1959), частичный дефект зрачковой каймы в верхнем секторе говорит о дисфункции центральной нервной системы, о чрезмерной чувствительности головного мозга. Чаще всего такой дефект встречается у индивидуумов, унаследовавших склонность к церебральным нарушениям.

Интересными представляются средние размеры зрачковой каймы при различных ее формах. При нормальных формах они составляли 4,8 мм, при ореолоподобной (с учетом обоих колец) — 4,7 мм, при неравномерно утолщенной форме — 1,9 мм, при неравномерно зернистой — 1,8 мм, при тонкой форме — 1,0 мм (здесь и в дальнейшем тексте ширина зрачковой каймы приводится в 36-кратном увеличении). Таким образом, три последние патологические формы обусловливали в 2,5 раза и даже в 5 раз более слабую световую защиту, чем нормальные формы зрачковой каймы.

При изучении зависимости числа адаптационных колец от выраженности пигментной бахромки было выявлено, что при нормальных формах зрачковой каймы адаптационные кольца встречались в 3 раза чаще, чем полукольца и дуги (76 % против 24 %), в то время как при тонкой форме частота обнаружения колец и полуколец существенно не отличалась (55 % против 45 %). Преобладание адаптационных полуколец и дуг при тонкой форме зрачковой каймы по сравнению с нормальными формами указывает на то, что болезненные процессы, истощая пигментные запасы, делают организм человека более уязвимым к световым и другим раздражителям.

Определенное влияние на величину пигментной бахромки оказывает возраст людей. В табл. 6 представлена средняя ширина зрачковой каймы у лиц различного возраста.

Всего обследовано 572 человека в возрасте от 10 до 69 лет. Проведенные расчеты показали, что при ореолоподобной и нормальной формах, т. е. при утолщенных вариантах зрачковой каймы, с увеличением возраста отмечалось прогрессирующее «таянье» пигмента, величина его со второго десятилетия до седьмого уменьшалась в 2 раза. При тонкой и неравномерных формах зрачковой каймы «правило возраста» не действовало. При этих формах размеры бахромки всецело зависели от патологического процесса и были в различных возрастных группах весьма незначительными — от 1,0 до 2,3 мм. В целом величина зрачковой каймы у больных была в 1,5 раза меньше, чем у здоровых (3,7 мм и 5,7 мм, соответственно). Что касается истинных размеров пигментной бахромки радужки, то они колеблются, по нашим биомикроскопическим данным, от 0,03 до 0,18 мм.

Для оценки пигментной состоятельности при различных болезненных процессах мы рассчитали средние размеры зрачковой каймы при трех заболеваниях, характеризующихся продолжительным течением: хроническом холецистите, хроническом лейкозе и раке желудка [Алиева 3. А., Вельховер Е. С., 1981]. Результаты показали, что потеря пигмента при отдельных заболеваниях заметно разнится (рис. 94).

Рис. 94. Ширина пигментной зрачковой каймы при различных заболеваниях (в мм биомакроскопического измерения).

_{I — здоровые; II — хронический холецистит; III — хронический лейкоз; IV — рак желудка.}

Если принять величину пигментной бахромки у здоровых людей за 100 %, то у больных хроническим холециститом величина ее составит 72 %, у больных хроническим лейкозом— 63 %, у больных раком желудка —21 %. Чрезмерное истощение меланиновых запасов при раке является результатом резкого ослабления адаптационно-защитных сил и очень глубоких изменений в организме. Важно отметить, что у большинства больных в четвертой стадии рака желудка ширина зрачковой каймы не превышала 1 мм или не определялась совсем.

В то же время у ряда онкологических больных с начальной стадией заболевания и достаточно хорошим общим самочувствием и внешним видом размеры зрачковой каймы были в пределах нормы. Представляется целесообразным изучить этот вопрос на большом клиническом материале и в длительном катамнезе; не исключено, что состояние зрачковой каймы может оказаться надежным прогностическим показателем.

Из данных литературы известно, что светозащитная функция природных меланинов является универсальной, а обеспечивающие ее механизмы действуют в различных формах жизни, в том числе и у микроорганизмов. Есть основания считать, что именно эта функция меланинов в эволюционном развитии была наиболее древней и что ее элементы появились уже у предбиологических структур. Меланины всегда располагаются в клеточной стенке, составляя ее наружный слой, «непрозрачный» для электронов.

Для обозначения меланинсодержащей пигментной клетки в литературе используют два термина: «меланоцит» и «меланофор». Термин «меланоцит» употребляется для обозначения полностью дифференцированной, вырабатывающей меланин клетки у всех позвоночных животных и человека. Термин «меланофор» обычно применяется к меланоцитам хладнокровных позвоночных. Недифференцированные пигментные клетки принято называть «меланобластами». Что касается микробных клеток, то их пигментные включения носят наименование «хроматофоров».

B.А. БrасЬеу и соавт. (1975) нашли, что хроматофоры несерных пурпурных фотосинтезирующих бактерий имеют аппарат для трансформации солнечной энергии в трансмембранную разность электрических потенциалов. Несомненно, что меланоциты человеческого организма обладают более высокой, чем бактериальные хроматофоры, электрогенной активностью.

Экспериментальными исследованиями показано, что меланофоры глаза являются рецепторами, реагирующими на отраженный световой раздражитель. Больше того, у рыб и амфибий обнаружена прямая реакция меланофоров на свет [Голиченков В. А., 1980, и др.]. О рецепторной деятельности меланофоров рептилий свидетельствуют данные А. Г. Короткова (1972), обнаружившего на поверхности пигментных клеток множество нервных окончаний рецепторного типа.

В состав меланинов входят углерод, азот, водород, сера и некоторые другие элементы. В них насчитывается не менее 17 аминокислот. Меланины содержат свободных радикалов на 2–3 порядка больше других биополимеров. Наличие стабильных свободных радикалов, очевидно, обусловливает электронно-акцепторные и радиопротекторные свойства. Исследованиями последних лет было установлено, что, помимо светозащитной функции, меланины обладают фагоцитарно-лизосомной, терморегулирующей и антимикробной деятельностью, а также определенной противоопухолевой активностью [Лях С. П., 1968; Рубан Е. Л., Лях С. П., 1970; Piattelli М. et al., 1963; Ioung, 1973, и др.].

Из результатов экспериментов А. Е. Каплан и Л. М. Маловой (1979) следует, что invitroчерные радужки кроликов достоверно подавляют рост тест-микроба (штамм Staphylococcusepidermidis № 383), в то время как лишенные пигмента белые радужки бактерицидного действия не проявляют. На большом клиническом материале авторы установили интересную закономерность: удельный вес осложнений инфекцией при травмах карих глаз у людей в 7 раз меньше, чем у людей с серыми и голубыми глазами. Проведенные исследования показали, что пигмент радужки играет определенную роль в защите органа зрения от инфекции.

Доказано, что гормон мелатонин оказывает ингибирующее влияние на скорость и ритмы клеточного деления, вызывает ускорение клеточной дифференцировки [Дерижанова И. С., 1974; Трапезников Н. Н. и др., 1974; Banerjee S., Margulis L., 1973, и др.].

«Тающая» пигментная бахромка глаза, обнаруженная нами при раке, является свидетельством далеко зашедшей борьбы и истощения меланиновой противоопухолевой сопротивляемости.

При сопоставлении формы зрачковой каймы с формой автономного кольца (проекция автономной нервной системы) и зрачкового пояса (проекция желудочно-кишечного тракта) была выявлена интересная зависимость. Оказалось, что чистому, с ясными рисунком и границами автономному кольцу и зрачковому поясу соответствует густая и широкая зрачковая кайма. И, наоборот, зашлакованным, гиперпигментированным автономному кольцу и зрачковому поясу соответствует менее густая и более узкая зрачковая кайма. Указанное положение хорошо иллюстрирует показатель средней ширины пигментной бахромки, которая при чистом зрачковом поясе равнялась при 36-кратном увеличении 5,6 мм, при зашлакованном I степени — 5,1 мм, при зашлакованном II степени — 2,3 мм, при зашлакованном III степени — 2,2 мм. В истинном измерении эти размеры соответствовали 0,156, 0,142, 0,064 и 0,061 мм. Принципиально это означает, что чем «чище» организм человека, тем более сохранны его меланиновые резервы, тем больше по ширине зрачковая кайма. И, напротив, чем больше «залежей» шлаков в организме, тем меньше меланиновых средств защиты и уже зрачковая кайма.

При анализе зависимости между цветом радужки и формой зрачковой каймы нам удалось обнаружить, что в молодом возрасте у светлоглазых людей ширина зрачковой каймы в 1,5–2 раза больше, чем у людей с темными глазами. После 35–40 лет эта разница постепенно нивелируется. Возникает вопрос, почему у молодых людей с голубыми глазами пигментная бахромка шире. Нам кажется, что ответ на данный вопрос следует искать в величине зрачков. Выше упоминалось, что размеры зрачков и, следовательно, интегративный потенциал проходящего через них светового потока больше у голубоглазых лиц, чем у темноглазых. Чтобы защитить светлоглазых людей от возможного «светоэнергетического ожога», природа вынуждена «конструировать» вокруг их зрачков более массивные пигментные «ожерелья». Наиболее благоприятные условия для такого конструирования возникают в молодом возрасте, когда у человека не только более хорошее здоровье, но и большие запасы пигмента меланина.

ВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ И ДЕГЕНЕРАТИВНЫЕ ЗНАКИ.

К очень распространенным и чрезвычайно важным знакам радужки относятся расщепления и углубления в ее строме. В иридологической литературе они получили название лакун (от лат. lacuna— углубление, провал) или крипт (греч. krypte— углубление, подземный ход). Некоторые авторы употребляют одновременно оба термина, приписывая лакунам одни свойства, а криптам другие. Нам представляется, что термины с идентичным значением не должны вводиться в одну и ту же классификацию. Поэтому углубления в строме радужки мы предлагаем называть однозначно — лакунами.

Лакуны, дефекты радужки, всегда указывают на органическое поражение 2 рефлекторно связанных отделов: участка радужки и «корреспондирующего» с ним органа. Углубления в радужке глаза возникают при различных разрушающих процессах — воспалении, дегенерации, травме. Различают 5 параметров, по которым оценивают лакуны радужки. Рассмотрим их роль в семиотике и диагностике заболеваний.

Размер лакун. Оценка размера лакун в иридодиагностике имеет относительное значение. Принципиально можно считать, что чем больше дефект в радужке, тем более обширен патологический очаг в организме, и наоборот. Однако это не означает абсолютной зависимости величины лакуны от тяжести заболевания. Многое зависит от местоположения дефекта на радужке. Если, к примеру, небольшая лакуна локализована в проекционной зоне продолговатого мозга, то соответствующая клиническая картина будет намного тяжелее, чем та, которая наблюдается при наличии большой лакуны в проекционной зоне функционально менее важного комплекса — мышц спины.

Глубина лакун. Различают поверхностные и глубокие лакуны. Причем их глубина зависит от выраженности воспалительного или дегенеративного процесса. Чем более выражен процесс, тем большую глубину имеет лакуна. Указанное обстоятельство может быть использовано в семиотике и диагностике, так как по степени углублений в радужке можно косвенно судить об острой, подострой и хронической стадиях заболевания.

Форма лакун. Отмечается большое разнообразие конфигурации лакун. В классификации I. Deck (1965) насчитывается И форм лакун: 1) точечная; 2) щелевидная; 3) ланцетовидная; 4) ромбовидная; 5) листообразная; 6) разъединенная; 7) спаржевидная; 8) медузоподобная; 9) сотоподобная; 10) открытая; 11) множественная. Различные очертания может иметь и дно лакун, которое может быть радиально исчерченным, серебристо-ниточным, решетчатым, монотонным и др. Большинство авторов утверждают, что линейные и угловатые края дефектов свидетельствуют о «дебюте» патологического процесса, в то время как закругленные края указывают о значительной давности заболевания и более грубых деструктивных изменениях в организме. Появление светлого валика на краю лакуны указывает на завершение патологического процесса.

Нередко отдельные волокна или несколько сгруппированных между собой волокон представляются более толстыми, белесоватыми и извитыми. Такие трансформированные волокна R. Schnabel (1959) называл симптомом «локона» и объяснял их появление как результат выраженного воспалительного процесса (рис. 95, см. вклейку).

Рис. 95. Симптом «локона» в проекционной зоне правого легкого (правый глаз).

_{Больной Д., 56 лет. Диагноз: хроническая пневмония.}

Цвет лакун. Окраска углублений в радужке имеет большое диагностическое значение. Доказано, что светлая окраска лакун свидетельствует об остром воспалительном процессе, темная — о хроническом. Многие иридологи считают, что если центр лакуны контрастно выделяется в виде точечного, реже зонального просветления или потемнения, то это говорит о тяжести поражения. По данным P. Schmidt (1960), такая расцветка лакун является одним из характерных признаков рака.

Локализация лакун. Выше говорилось, что местоположение лакун имеет существенное диагностическое значение. По нашим наблюдениям, подавляющая часть лакун располагается в цилиарной зоне. Наиболее излюбленным их местом является область, примыкающая к автономному кольцу снаружи. Топография лакун позволяет судить о том, какие проекционные зоны на радужке и, следовательно, какие внутренние органы поражены.

Принципиально можно считать, что центрально расположенные лакуны свидетельствуют о патологии глубинных образований (центральная нервная система, паренхиматозные органы и др.), в то время как периферические лакуны указывают на поражение кожи, периферических сосудов и лимфатической системы. Интересны в этой связи отдельные лакунарные гено- и фенотипы, выделенные I. Deck(1954). Эти сочетания лакун названы автором спицеобразным, панкреотриадным и кардиоренальным типами (рис. 96).

Рис. 96. Иридотопологические генотипы [Deck 1., 1954].

_{А — «маргаритка» (брюшной или спицеобразный тип); б — панкрсотриадный: I — панкрсолакуны, II — носовое пространство, пазухи носа, аденоиды, гиперплазия, III — бронхопульмональное пространство, органная слабость; в — кардиоренальный: I — сердце; II — почки.}

При воспалении поджелудочной железы лакунарные структуры как бы обрамляют нижний сектор автономного кольца в обеих радужках. Визуально эти образования имеют фестончатую форму (рис. 97).

Рис. 97. Типография лакунарных знаков при панкреатите [Deck I., 1965].

В оценке лакун среди иридологов существует 2 мнения. F. Vidaи I. Deck(1954), G. Iausas (1958) и В. Iensen (1964) рассматривают дефекты радужки по морфологическим параметрам, придавая особое значение размерам, глубине и форме лакун. R. Schnabel(1959), L. Vannier (1951) и М. Verdun (1961) считают главным критерием оценки дефектов на радужке не морфологические, а хроматические изменения. Они считают, что в основе образования лакун лежит сложная пигментная перестройка радужки.

Нам представляется, что обе точки зрения правомерны, поскольку образование лакун сопровождается деструкцией различных, в том числе и пигментных, слоев радужки. По этому поводу R. Bourdiol (1975) замечает, что в бедных пигментом голубых радужках преобладают морфологические изменения, в богатых пигментом темных радужках — цветовые.

Изменения структуры и цвета радужки при воспалениях и дегенерациях органов и систем в известной мере связаны с активностью патологического процесса и фактором времени. Это хорошо известно иридологам, которые по виду лакун судят о стадии воспалительного процесса (рис. 98).

Рис. 98. Знаки органического поражения [Bovrdiol R., 1975].

_{Четыре фазы патологических изменений радужки в динамике: А — острая стадия воспаления; Б — нарастание острого воспалительного процесса; В — подострая стадия воспаления; Г — хроническая стадия воспалении.}

Стадия острого воспаления характеризуется набуханием и расщеплением радиальных волокон радужки. Нарушается строгая линейность трабекул.

Они становятся волнистыми, спиралевидными, местами расслоенными.

Такой тип радужки, названный нами радиально-волнистым, мы отмечали у 20 % больных со светлыми глазами и у 3 % больных с темными. Указанный вид стромы R. Bourdiol сравнивает со смоченным войлоком, М. Verdun — с облаками.

F. Vida и I. Deck — с деревом, с которого опали все листья. Следует подчеркнуть, что у голубоглазых людей волнистые трабекулы окрашены в белый цвет» у кареглазых — в желтый.

При более грубом расщеплении радиальных волокон эти участки приобретают темную окраску в светлых радужках и становятся депигментированными в темных (рис. 99, 100, см. вклейку). Патогенетически они обозначают ослабление сопротивляемости организма и повышенный прилив крови к соответствующим органам. Если острое воспаление за короткий срок заканчивается выздоровлением, то все изменения на радужке регрессируют.

Рис. 99. Симптом расщепления волокон в проекционной зоне щитовидной железы и пищевода (левый глаз).

_{Больная К., 52 года. Диагноз: гипертоническая болезнь II стадии.}

Рис. 100. Симптом локальной депигментации в проекционной зоне легкого и селезенки (левый глаз).

_{Больной 3., 16 лет. Диагноз: хронический бронхит.}

Нарастание острого воспалительного процесса. Если острое воспаление нарастает и углубляется, то это ведет к резкому набуханию трабекул. Они становятся более длинными и волнистыми. Отдельные расщелины, увеличиваясь в размерах, формируют поверхностные лакуны. Края этих лакун имеют многоугольную форму, а их неглубокое дно как бы покрыто «решеткой» из светлых волокон.

Стадия подострого воспаления характеризуется появлением пигмента по краям и на дне лакун. Сами лакуны углубляются и приобретают более темную окраску.

Стадия хронического воспаления проявляется в постепенном увеличении размеров лакун как в ширину, так и в глубину. Лакуны теряют первоначально многоугольную форму, округляются. Они окрашены в интенсивно темный цвет вследствие повышенного содержания пигмента.

В отличие от других авторов, В. Iensen (1964) полагает, что иридоскопически можно констатировать наличие «открытых», сообщающихся воспалительных очагов и «закрытых», инкапсулированных. В этой связи В. Iensen заключает, что если при остром воспалении имеется отток секрета в какую-либо полость, то такой «открытый» воспалительный процесс отражается в радужке характерным белым пятном с расщелинами, очень напоминающим по форме пламя костра (рис. 101, а). Если же острый воспалительный процесс протекает по типу «закрытого», т. е. не имеющего естественного дренажа для оттока воспалительного секрета, то иной вид будет иметь и лакуна в радужке. Она будет окружена белой капсулой, внутри которой можно различить белые перегородки и темные очажки, проекционно связанные с кистами и другими ограниченными участками (рис. 101, б).

Рис. 101. Знаки острого воспалительного процесса [Iensen B., 1964].

_{А — «открытого»; б — «закрытого».}

Лакунарные знаки радужки при хроническом воспалении по своей конфигурации будут походить на только что рассмотренные. Здесь также следует различать «открытые» и «закрытые» хронические очаги и соответствующие им лакуны. Только в этих случаях лакуны будут темного или черного цвета.

С теоретической точки зрения трактовка В. Iensen не представляется достаточно обоснованной. Если рассматривать его лакунарные знаки в одной плоскости, то создается впечатление о сообщающихся и замкнутых полостях. Наши исследования показывают, что определить характер границ воспалительного процесса по знакам радужки нельзя.

Больше того, лакуны на радужке не являются специфичным признаком воспаления. С такой же вероятностью, как и при воспалении, они могут обнаруживаться при дегенеративных и других разрушающих процессах. Это нужно помнить клиницистам, проводящим дифференциальную диагностику заболеваний.

В качестве примера приведем результаты наших наблюдений в неврологической клинике. Было обследовано 150 больных с различными заболеваниями: церебральным арахноидитом, опухолью головного мозга, рассеянным склерозом, эпилепсией, наследственно-дегенеративной патологией и нарушениями мозгового кровообращения. Лакуны в проекционной зоне «головной мозг» отмечались у обследованных больных с различной частотой: наиболее часто при наследственно-дегенеративной патологии (85 %) и эпилепсии (71 %), более редко при церебральном арахноидите (рис. 102).

Рис. 102. Частота обнаружения лакун при различных церебральных заболеваниях головного мозга (в процентах).

_{I — опухоль головного мозга; II — рассеянный склероз; III — церебральный арахноидит; IV — сосудистые нарушения; V — наследственно-дегенеративные заболевания нервной системы; VI — эпилепсия.}

Однако величина, форма, глубина и другие структурные признаки лакун практически не отличались при различных заболеваниях. Интересно отметить, что у светлоглазых больных лакун было больше, чем у темноглазых, — в соотношении 3:2.

Более логично и аргументированно объясняет В. Iensen (1970) эволюцию лакунарных знаков радужки при различных стадиях воспаления и дегенерации. В заимствованном у автора рис. 103 наглядно показана «патогенетическая лестница лакун» — градация дефектов стромы радужки, связанная с нарастанием и утяжелением патологических изменений.

Рис. 103. Патогенетическая «лестница» лакун, отражающая характер патологического процесса [Iensen В., 1982].

_{А — вид сверху; б — вид в разрезе.}

П. Димков (1977) указывает, что не следует идентифицировать так называемый катаральный знак в лакунарной радужке с большими вмятинами (ямками), характеризующими данный вид радужки. В светлых радужках катаральный знак отличается от окружающей стромы по цвету, приобретая, как правило, форму лакуны. В темных радужках катаральный знак представляет собой как бы глубокую трещину — очень темную, почти черную линию, вдавленную в радужку.

F. Iausas (1958) писал, что трещины на карих радужках (эквиваленты лакун) имеют радиальную направленность. Они часто начинаются у зрачка и пересекают зрачковый пояс и автономное кольцо. В этих случаях они свидетельствуют о вегетативной дисфункции. Если трещина на радужке заканчивается нерезко, а окраска ее несколько светлеет, это означает (по аналогии с открытой лакуной в светлых глазах), что болезнь продолжается. Если трещина заканчивается внезапно, а окраска ее резко контрастирует с окружающей стромой, можно говорить (по аналогии с закрытой лакуной в светлых глазах) о завершении воспалительного процесса и рубцевании. Как и большинство иридологов, мы считаем, что признак «закрытой лакуны» или «четко обрывающейся трещины» следует интерпретировать как рубцевание в соответствующем внутреннем органе или участке тела. Это очень важный иридодиагностический симптом. Несмотря на то, что «открытые» и «закрытые» лакуны отличаются по динамике процесса, патогенетически они выражают сходные изменения: гипофункцию и падение жизненного тонуса в определенных тканях организма.

М. Kiblerи L. Sterzing (1956) отмечали, что значительная часть лакун и других знаков находится вблизи спиралевидных волнистых трабекул. Поэтому разграничение границ волнистости трабекул играет неоспоримую роль в иридодиагностике, помогая распознать заболевание почти всех органов, за исключением печени, селезенки и кожи. Принципиально можно сказать, что чем слабее организм, тем большее число лакун и волнистых трабекул наблюдается в радужке глаза.

ТОКСИКО-ДИСТРОФИЧЕСКИЕ ЗНАКИ.

Загрязнение биосферы, малоподвижный образ жизни, склонность к перееданию и хроническим запорам, неумение правильно дышать носом — эти и многие другие факторы химизации и токсических воздействий внешней и внутренней среды организма делают современного человека мало защищенным от токсических и дистрофических нарушений. В основе этих нарушений лежит недостаточность процессов диссимиляции и функции четырех выделительных систем. Накопление в организме токсических продуктов обмена занимает сейчас одну из первых строчек в «табеле о патологических рангах». Задача классической диагностики состоит в том, чтобы точно и своевременно оценить любые токсико-дистрофические процессы в организме. Неоценимую помощь в решении этой задачи могли бы также оказать и некоторые иридодиагностические тесты.

Токсическая лучистость. Довольно распространенным знаком радужки являются так называемые солнечные лучи, или спицы. Они располагаются радиально, направляясь от центра к периферии, из зоны желудочно-кишечного тракта к зоне кожи. «Солнечные лучи» имеют темный цвет и напоминают клиновидные рубцы (рис. 104, см. вклейку).

Рис. 104. «Солнечные лучи» (левый глаз).

_{Больной М., 36 лет. Диагноз: распространенный остеохондроз (освещение сбоку).}

Р. Schmidt (1960) и R. Bourdiol (1974) предпочитают называть их «радиальные астенические трещины». По наблюдениям R. Bourdiol, наличие этих знаков всегда свидетельствует о слабости определенных органов и систем, например, находясь на отметке «12.00», они предопределяют психастению, и т. д.

Присутствие лучей в радужке указывает на токсические явления со стороны желудочно-кишечного тракта, склонные распространяться на другие органы и ткани. Если наряду с солнечными лучами в радужке глаза выявляются адаптационные кольца, то это говорит об истощении нервной системы и ослаблении восстановительных, репаративных, процессов. По данным ряда иридологов и согласно нашим наблюдениям, солнечные лучи чаще всего обнаруживаются в проекционной зоне головного мозга. Больные со знаком солнечных лучей зачастую жалуются на головную боль, головокружение, снижение продуктивности умственной работы и т. д. Им безуспешно назначается медикаментозная терапия. Опыт показывает, что диета и регулярные очищения кишечника оказывают в таких случаях намного больший эффект, чем традиционные методы лечения (гальванический воротник по Щербаку, дарсонвализация области головы и др.).

При длительно протекающих воспалительных заболеваниях развиваются выраженные токсико-дистрофические изменения, сопровождающиеся ацидозом. Нарушение обмена веществ со смещением pH в сторону кислой среды обусловливает ряд общих изменений в радужке. Проекционная зона желудочно-кишечного тракта и автономного кольца покрывается беловатым налетом. От этого светлого пояса радиально к периферии расходятся белые лучи. Они немногочисленны, приподняты над остальным рельефом радужки и отделены друг от друга. Эти нити могут затрагивать как один, так и несколько органных секторов. В. Iensen (1964) назвал такие глаза «глазами ревматической кислоты». Белая лучистость отмечается у больных с ревматизмом, особенно часто в подострой стадии или при обострении хронического процесса (рис. 105, см. вклейку). Лица с такой радужкой нередко жалуются на боли в суставах, по ходу нервных стволов и в позвоночнике. Частой жалобой их является повышенная раздражительность и эмоциональная лабильность. Следует заметить, что феномен белой лучистости можно наблюдать только у людей со светлыми глазами. У кареглазых людей подобных изменений в радужке не отмечено.

Рис. 105. Белая лучистость (правый глаз).

_{Больной Ю., 57 лет. Диагноз: ревматизм, сердечно-мозговая форма.}

По данным F. Roberts(1962), белая лучистость особенно часто встречается у детей при кожных высыпаниях, ринитах, трахеобронхитах, диарее, лихорадочных состояниях. Одной из причин феномена белой лучистости автор считает неправильное питание в детском возрасте.

Дистрофический ободок. Это черный, нередко темнодымчатый ободок, расположенный на самой периферии, у корня радужки. Находится он в поясе, проекционно связанном с кожей. Дистрофический ободок имеет различную ширину и неровную конусовидную форму. От периферической части ободка очень часто отходят внутрь несколько конусовидных дорожек неправильной конфигурации, с вершиной, обращенной в сторону зрачка (рис. 106, см. вклейку). По нашим данным, дистрофический ободок различной степени выраженности отмечается у всех больных и у значительной части практически здоровых.

Рис. 106. Дистрофический ободок (правый глаз).

_{Больная С., 44 года. Диагноз: фибриома матки, хронический аднексит.}

Дистрофический ободок появляется при воспалительных заболеваниях и интоксикациях, т. е. во всех случаях, когда имеется чрезмерное накопление в организме токсических и лекарственных веществ. Чем более отчетлив дистрофический ободок, тем более выражена токсемия и тем более напряженно работают метаболические аппараты кожи. Появление дистрофического ободка свидетельствует об избытке токсического материала и задержке шлаков в тех органах, в проекционном секторе которых появился ободок. Ободок указывает на неполную активность и понижение кровообращения в органах и тканях, сегментарно связанных с данным участком кожи. Если дистрофический ободок обнаруживается в зоне легких — это означает, что легкие переполнены токсическими продуктами обмена, которые из-за понижения очистительной функции кожи, почек и других органов не могут быть удалены из организма. Таким образом, появление дистрофического ободка на радужке служит своеобразным показателем «загрязнения кожи». Именно по этому знаку иридологи судят о гипо- и апгидрозе.

П. Димков (1958) писал, что носители отчетливо выраженного дистрофического ободка очень чувствительны к холоду. Нередко они предрасположены к кровотечениям, ревматизму, доброкачественным и злокачественным опухолям.

Очень черный и компактный дистрофический ободок указывает на большое содержание во внутренних органах токсического материала.

Ряд иридологов считают, что черный дистрофический ободок может указывать на псориаз и туберкулез легких [Димков П., 1958; KriegeТ., 1971; Iensen В., 1984]. Исходя из этого, у таких пациентов рекомендуется обследовать дыхательную систему, и в первую очередь верхушки легких.

В отдельных случаях проекционная зона кожи приобретает вид радиальной ветвистости, состоящей из темных или дымчатых нитей, идущих от периферического кольца к зрачку. Ветвистость эта чем-то напоминает венец или гирлянды. Специалисты считают, что незначительная ветвистость дистрофического ободка появляется в тот период, когда острый процесс ликвидирован, но причинный фактор остается. Небольшие ветвистости могут соединяться с солнечными лучами, формируя при этом плотную ткань. По мнению V. Ferrandiz(1978), указанные соединения являются признаком выраженного невроза токсико-наследственного генеза. Когда небольшие ветвистости выявляются в проекционных зонах мозга, то говорят о застойных и дистрофических изменениях в церебральных отделах, которые могут клинически проявиться в виде головокружений, чувства тяжести в голове, угнетения умственной деятельности, мигрени, тенденции к сонливости, быстрой утомляемости, эпилепсии и др.

Иридологи отмечают, что вакцинация и продолжительный прием лекарственных веществ обусловливают потемнение дистрофического ободка. В первую очередь это относится к дерматитам, экземам и другим кожным заболеваниям, в лечении которых используются средства (антибиотики, кортикостероиды и др.), угнетающие очистительную функцию выделительной системы кожи. Если помутнение проекционной зоны кожи наблюдается в сегменте яичников, то можно ожидать нарушение их функции, выражающееся в ряде климактерических симптомов.

При тяжелых токсических состояниях дистрофический ободок темнеет и покрывается своеобразными белыми вкраплениями. Одновременно он становится более широким и приближается от периферии к зрачку. Происходит как бы смывание рисунка радужки. Иногда навстречу наружному дистрофическому ободку из зоны кишечника развивается второй, внутренний, ободок. Некоторые иридодиагносты утверждают, что сближение этих двух токсических колец является крайне неблагоприятным прогностическим признаком для больного и предвещает летальный исход. Мы не разделяем этих взглядов и считаем, что предсказать наступление смерти по дистрофическому ободку или каким-либо другим знакам радужки невозможно.

В некоторых случаях дистрофический ободок имеет наследственный характер (рис. 107, см. вклейку). Лица, родившиеся с темнодымчатым кольцом на периферии радужки, в большинстве своем отличаются пониженной сопротивляемостью организма. П. Димков (1977) утверждает, что у детей, родившихся с темным дистрофическим ободком, на протяжении первых двух лет жизни возникает то или иное кожное заболевание.

Рис. 107. Дистрофический ободок наследственного происхождения (правый глаз).

_{Больной С., 27 лет. Диагноз: наследственно-дегенеративное заболевание ЦНС с акинетико-ригидным синдромом и изменениях психики.}

Доктор Lindlar (1979) описывает следующее наблюдение. Он обследовал очень болезненного, ослабленного ребенка первых месяцев жизни, который плохо развивался и не прибавлял в весе. Из расспросов выяснилось, что мать кутает ребенка, боится его купать и выносить на свежий воздух. При осмотре радужки больного был обнаружен очень глубокий дистрофический ободок. Ребенку были предписаны регулярные обтирания, солнечные и воздушные ванны. Через несколько месяцев гигиенические меры принесли свои результаты: ребенок окреп, прибавка в весе соответствовала возрастной норме, перестал болеть, дистрофический ободок стал менее выражен.

Лимфатический розарий. Лимфатическая система является гигантской дренажной сетью организма и составной частью венозной сосудистой системы, в тесной связи с которой она развивается и функционирует. Она выполняет ряд очень важных функций: транспортную, кроветворную, ассимиляционную, обезвреживающую и др. М. Archer(1978) сообщил, что недавно открыто еще одно свойство лимфатической системы — доставка гормонов к месту их непосредственного действия. Все это дало повод физиологам считать лимфатическую систему одной из важнейших в организме.

В результате многолетних исследований иридологи установили, что лимфатическая система спроецирована на радужке глаза в виде узкого кольца, расположенного кнутри от зоны кожи. Наиболее отчетливо проекционная зона лимфатической и микроциркуляторной (сети периферических капилляров) систем представлена на топографической схеме В. Iensen (см. рис. 44).

У здоровых людей с хорошо функционирующими лимфатическими сосудами и узлами указанная зона на радужке выглядит чистой и равномерно окрашенной. При нарушениях обмена веществ и перегрузке организма токсическими продуктами в области проекции лимфоциркуляторной системы на радужке появляются своеобразные изменения, именуемые как лимфатический розарий (рис. 108, см. вклейку).

Рис. 108. Лимфатический «розарий» (левый глаз).

_{Больной П., 45 лет. Диагноз: хронический панкреатит, хронический алкоголизм.}

Это белые, жемчужноподобные точки или небольшие облачка, напоминающие кусочки ваты. Они имеют различные величину и очертания, нередко, как четки, располагаются рядом друг с другом. Иногда в составе белых облачков лимфатического розария видны розовые или коричневые включения — крапинки. Волокна радужки при этом увеличены в размерах и лежат настолько близко друг к другу, что плохо просматривается пигментный рельеф. В зависимости от топики поражения лимфатической системы лимфатический розарий на радужке может выглядеть в виде замкнутого круга или ограничиваться отдельными участками белых точек и облачков. Если, например, ухудшится лимфоток в области легких, то элементы лимфатического розария будут локализоваться в латеральной части радужки; если ухудшится лимфоток в области небных миндалин и глотки, то лимфатический розарий появится в медиальной части радужки, и т. д.

Наиболее часто симптом лимфатического розария встречается при диатезах, нарушениях обмена веществ, ревматизме, желчнокаменной болезни. В отдельных случаях «хлопья» на радужке у детей могут возникать при плохой элиминации продуктов вакцинации [Гаиэазй., 1958]. Аналогичные изменения наблюдаются также у людей, занятых тяжелым физическим трудом: кузнецов, грузчиков, некоторых спортсменов. Известную роль в образовании лимфатического розария играет недостаточность аскорбиновой и фолиевой кислот в организме.

Лимфатический розарий относится к довольно распространенным симптомам, особенно у людей с голубым цветом глаз. У них он регистрировался в 16 % случаев, в то время как у кареглазых — всего в 2 %.

При обследовании 1300 человек (здоровых и больных с различными заболеваниями) нам удалось обнаружить две характерные особенности. Первая особенность заключалась в том, что лимфатический розарий у практически здоровых молодых людей встречался с такой же частотой, как и у многих больных среднего и пожилого возраста. У практически здоровых он отмечался в 15 % случаев, у больных легочными, сердечно-сосудистыми, неврологическими, желудочно-кишечными и кожными заболеваниями — от 9 до 22 %, в среднем в 15–16 % случаев. Следовательно, лимфатический розарий как ранний симптом лимфатической недостаточности встречается не только при «сформированных болезнях», но также в латентном, доклиническом, периоде. Наличие этого симптома означает понижение антитоксической функции лимфатической системы и общей сопротивляемости организма.

По статистическим данным О. Гаизаэ (1983), частота обнаружения лимфатического розария у французов в 2 раза и более выше, чем у обследованных нами москвичей: у голубоглазых людей — 42 %, у темноглазых — 17 %.

Наблюдения показывают, что люди, у которых выявляется лимфатический розарий, предрасположены к острым респираторным вирусным заболеваниям и чувствительны к смене погоды.

Вторая особенность лимфатического розария состояла в том, что при раке он встречался в 3 раза чаще (46 %), чем при других заболеваниях. Проекционная зона лимфатической и циркуляторной систем у онкологических больных имела вид крупных, порой сливающихся между собой четок грязно-серого или желтого цвета. Такой лимфатический розарий качественно отличался от свойственных другим заболеваниям светлых вариантов. Грубые грязновато-тусклые четки лимфатического розария у онкологических больных указывали на серьезную «поломку» лимфатической системы и резкое истощение защитных сил организма. В той проекционной зоне радужки, в которой обнаруживался лимфатический розарий, у 1/3 онкологических больных регистрировался другой патологический симптом — кольцо натрия.

Кольцо натрия. Некоторые иридологи считают, что при употреблении большого количества поваренной соли, питьевой соды и таких лекарств, как салицилат натрия, в радужке может появиться кольцо натрия. Оно бывает различных белесых оттенков, непрозрачным или прозрачным, узким или широким (рис. 109, см. вклейку). Кольцо формируется в той части склеры, которая покрывает роговицу и располагается как бы над радужкой. Кольцо натрия находится всегда на периферии радужки, в поясе, соответствующем лимфатической и микроциркуляторной системам.

Рис. 109. Натриевое кольцо (левый глаз).

_{Больная Ч., 65 лет. Диагноз: туберкулез легких.}

При расшифровке указанных колец, одно из которых относится к роговице, а другое — к радужке, иридологу следует обратиться за помощью к офтальмологам, владеющим биомикроскопическим методом исследования.

Офтальмологам хорошо известна старческая паренхиматозная дистрофия роговицы, или сенильное кольцо, возникающее обычно после 40 лет. Изменения сначала появляются в виде двух дуг серого или серо-желтого цвета, одна из которых расположена концентрично верхним, а другая — концентрично нижним отделам лимба. Со временем они сливаются и приобретают вид кольца шириной 1 мм, четко отделенного от лимба узкой прослойкой прозрачной роговицы. По направлению к центру кольцо незаметно переходит в нормальную ткань роговицы.

Дистрофический процесс начинается в глубоких слоях паренхимы роговицы. Здесь откладываются капли жира, превращающиеся со временем в кристаллы холестерина. Десцеметова оболочка при этом не изменена. Процесс распространяется кпереди, поражая строму и боуменову оболочку. Целостность эпителия при этом обычно не нарушается, поэтому в области сенильной дуги роговица сохраняется гладкой и блестящей.

Экспериментальными исследованиями на кроликах доказано, что развитие дуги можно вызвать, создавая у животного алиментарную гиперхолестеринемию. При прекращении кормления кролика холестеринсодержащими продуктами наблюдается исчезновение из роговицы липидов и кристаллов холестерина, причем структура ткани роговицы почти возвращается к норме. Исчезновение или уменьшение липидной дуги роговицы у людей мы не наблюдали.

Осматривая роговицу в оптическом срезе, т. е. концентрируя на ней при максимально суженной диафрагме фокус осветителя и микроскопа, врач может увидеть оптический срез роговицы, не сливающийся с радужкой и не накладывающийся на нее. Указанные структуры бывают разъединены темным пространством, в котором находится влага передней камеры. В этих условиях легко дифференцировать изменения, локализующиеся в периферических отделах роговицы (липидная или старческая дуга), и изменения в радужке в виде натриевого кольца.

По нашим данным, натриевое кольцо встречается у 3 % здоровых и 11 % больных людей, у мужчин в 1,5 раза чаще, чем у женщин. У лиц с коричневым цветом радужки оно регистрируется в 14 %, У лиц с голубым цветом — в 10 % случаев.

Изменения, аналогичные натриевому кольцу, могут наблюдаться у новорожденных (эмбриотоксон) и в молодом возрасте. На рис. 110 (см. вклейку) представлена натриевая дуга, выявленная при диспансерном осмотре у 13-летнего здорового юноши.

Рис. 110. Натриевая дуга (левый глаз).

_{Испытуемый В., 13 лет. Диагноз: практически здоров.}

При многих заболеваниях (сердечно-сосудистые, легочные, неврологические, желудочно-кишечные) частота обнаружения натриевого кольца колеблется от 11 до 16 %. У больных раком натриевое кольцо обнаруживается в 2,5 раза чаще (36 %). Однако необходимо учитывать, что обследованные нами онкологические больные были в среднем в 1,5–2 раза старше других больных, поэтому искать истоки более частого нахождения натриевых колец при раке в характере ракового процесса можно только с большим допущением, так как фактор возраста играет при этом не менее значительную роль.

Очень интересными в этой связи представляются наблюдения за натриевым кольцом в различных возрастных группах. Результаты проведенного анализа показывают, что по мере старения организма число натриевых колец неуклонно увеличивается от нуля на втором десятилетии до 44 % на седьмом десятилетии жизни (рис. 111).

Рис. 111. Чистота обнаружения натриевого кольца в различных возрастных группах.

_{По оси абсцисс — возрастные группы, по оси ординат — число натриевых колец (в %).}

При обследовании большой группы практически здоровых людей и больных церебральным атеросклерозом были установлены следующие иридоклинические корреляты [Вельховер Е. С., 1973]. Степень выраженности натриево-липидного кольца была прямо пропорциональна стадии церебрального атеросклероза, возрасту больных, систолическому давлению, содержанию протромбина в крови и обратно пропорциональна кровенаполнению сосудов мозга. Зависимость выявления натриевого кольца от диастолического давления и содержания холестерина в крови (за исключением I стадии церебрального атеросклероза) представлялась весьма неопределенной.

Существуют различные точки зрения на процесс образования натриевого кольца. В классической офтальмологии, как сказано выше, его называют сенильной дугой и объясняют его возникновение жировым перерождением боуменовой оболочки и поверхностных слоев стромы роговицы. Нам представляется, что жировое перерождение — явление не первичное, а вторичное, что кольцевая дегенерация в радужке и роговице протекает как единый процесс, связанный с нарушением натриевого, липидного и других видов обмена в организме, и в частности в бассейне большого артериального круга радужки. В этой области анастомозируют передние и длинные задние цилиарные артерии, обеспечивающие кровоток в радужке и роговице. Кровоснабжение в последней происходит по типу диффузии из эписклеральных ветвей передних цилиарных артерий.

Таким образом, натриевое кольцо, точнее натриево-липидное кольцо, располагается как бы в двух ярусах: спереди — в краевых отделах роговицы и несколько кзади — в краевых отделах радужки. С чего же начинается краевое помутнение? Вероятно, с изменения кислотно-щелочного равновесия в сторону кислой среды.

Прогредиентный рост натриевого кольца к старости идет параллельно с нарастанием ацидоза. Возможно, существует зависимость между этими двумя явлениями. Аргументом в пользу указанного предположения служит то, что натрий животного и растительного происхождения благодаря своим щелочным свойствам способен действовать как сильный нейтрализатор ацидотической среды. Поэтому отложение его по ходу сосудов большого артериального круга радужки можно расценивать как массированную нейтрализацию кислоты в области радужки и, следовательно, как частный признак значительного ацидоза. Натрий поваренной соли в такого рода нейтрализации не участвует. Вот почему мы не согласны с трактовкой ряда иридологов, считающих первопричиной образования натриевого кольца чрезмерное употребление соли. Поваренная соль, или хлорид натрия, ведет к склерозированию сосудов и ухудшению питания во всех органах, в том числе и радужке глаза. Хлорид натрия создает фон, на котором при активном участии фосфата и сульфата натрия (элементов, содержащихся в растительной и животной пище) развивается краевое помутнение, или натриевое кольцо.

Кольцо натрия в радужке указывает на развитие процессов склерозирования стенок артерий и вен задолго до того, как появляются клинические симптомы облитерации сосудов. Циркуляция крови при этом ухудшается, появляются общая утомляемость, снижение зрения, зябкость, боли в ногах и т. д.

Такие явления наблюдаются нередко у людей, ведущих сидячий образ жизни. Больше всего облитерация сосудов и недостаточность кровотока проявляются в нижних конечностях. Пожалуй, это один из ранних признаков старения организма и неизбежный спутник ревматизма, полиартрита, подагры, некоторых кожных нарушений и заболеваний вен — флебита.

Появление в радужке натриевого кольца заслуживает самого пристального внимания врачей, поскольку оно предваряет по времени развитие клинических симптомов облитерации сосудов, может служить в качестве индикатора наиболее ранних признаков ухудшения кровотока и нарастания ацидоза.

Пятна относятся к наиболее характерным знакам радужки. Наличие их всегда указывает на серьезные патологические изменения в организме. Различают пятна токсического и пигментного происхождения.

Токсические пятна. Эти пятна видны при визуальном осмотре. Они имеют большие размеры, отчетливые, резаные или угловатые края и гомогенную структуру. Обычно их бывает несколько. Окрашены токсические пятна в темные цвета: темно-коричневый, темно-красный, реже желто-оранжевый. Какими бы ни были пятна, они говорят о слабости защитных сил организма. При осмотре создается впечатление, что они вставлены в строму радужки, как хорошо подогнанные плитки в паркетном полу.

По данным О. Гаизаэ (1958), токсические пятна наблюдаются примерно в 50 % случаев и несколько чаще у женщин, чем у мужчин: у женщин со светлыми глазами — в 63 %, с темными — в 44 %, у мужчин со светлыми глазами — в 55 %, с темными — в 31 % случаев. В 1936 г., когда упомянутый автор начинал заниматься иридологией, токсические пятна чаще обнаруживались в полихромных и светлых радужках и очень редко в темноокрашенных. Спустя ??? десятка лет, по его данным, такой избирательности не стало: токсические пятна одинаково часто отмечались как в светлых, так и в темных радужках. О. Гаизаэ полагает, что это связано с урбанизацией жизни, распространением стресс-факторов, инфекций ж интоксикаций.

Многие иридологи считают, что указанные пятна свидетельствуют об отравлении организма различными экзогенными и эндогенными токсинами. Отдельные исследователи видят в них признаки предракового состояния.

Эндогенная гиперпигментация выглядит в виде отдельных белых облаков или целого пояса, примыкающего к автономному кольцу снаружи. Расположение белых «шлаков» в этом участке (кольце 4), являющемся проекционной зоной магистральных сосудов, служит признаком выраженной аутоиммунной реакции организма (рис. 112, см. вклейку).

Рис. 112. Матовый пояс, окружающий автономное кольцо (правый глаз).

_{Больной О., 22 года. Диагноз: арахно-энцефалит с редкими эпилептиформными припадками, гастроэнтероколит.}

Образно говоря, такой матовый пояс в средней части радужки напоминает «поле после боя». Он относится к тополабильным знакам, которые под влиянием немедикаментозной очистительной терапии могут частично или полностью исчезать. Для этого необходимо использовать интенсивный естественный дренаж и стимуляцию органов выделения: разгрузочно-диетическую терапию, сауну, вакуумно-кинетический массаж и др.

Экзогенная гиперпигментация характеризуется желтой или светло-коричневой окраской и располагается в любых участках радужки. Она связана с нарушением элиминации поступающих в организм веществ: больших доз медикаментов, алкоголя, табака, наркотиков, а также отваров и настоев трав. Недостаточное выведение из организма экзогенных веществ может провоцировать переход белесоватой окраски радиально идущих трабекул в желтый или рыжеватый цвет.

Мы предполагаем, что задержка и накопление токсических продуктов на отдельных участках сосудистой системы глаза — явление вполне реальное, а следовательно, реально и образование токсических пятен на радужке. Об этом говорит своеобразная форма пятен, которые в виде полосок и многоугольных фигур как бы вписываются в радиальный ход сосудов радужки.

Особый интерес вызывают пятна-секторы — гиперпигментированные, веероподобные образования. Согласно нашим наблюдениям, они встречаются у 2 % больных различными заболеваниями, чаще врожденного характера. Имеются указания, что часть из них связана с интоксикацией в детском возрасте.

Проведенный анализ показал, что наиболее интенсивная окраска пятен-секторов отмечается в районе зрачкового пояса, т. е. в бассейне наиболее мелких сосудов. В условиях замедленного кровотока в них с большей вероятностью могут оседать циркулирующие в крови токсические вещества. С этих участков, по-видимому, и начинается зарождение токсических пятен-секторов. Указанное предположение иллюстрируют 2 иридограммы, на которых видны различные варианты токсических пигментных секторов: зарождающийся и созревший (рис. 113, 114, см. вклейку).

Рис. 113. Зарождающийся токсический сектор в проекционной зоне желудочно-кишечного тракта (левый глаз).

_{Испытуемый Б., 23 года. Диагноз: практически здоров.}

Рис. 114. Созревший токсический сектор (левый глаз).

_{Больная С., 63 года. Диагноз: инфаркт миокарда, церебральный атеросклероз.}

Токсические пятна коричневого цвета следует отличать от пятен, связанных с избыточным потреблением йодистых и железосодержащих препаратов. Последние располагаются главным образом в зоне проекции желудочно-кишечного тракта, имеют нечеткие, иногда нитевидные очертания и сходную с токсическими пятнами окраску: красновато-коричневую и желтовато-красную при «йодных» пятнах и фиолетово-коричневую и ржаво-коричневую при «железных». В отличие от этих медикаментозных включений, токсические пятна характеризуются четкими границами и отсутствие ем подлежащих нитей.

Однако данные литературы и собственный опыт не позволяют нам делать каких-либо утверждений об исключительно токсической природе рассмотренных пятен и пятен-секторов. Возможно, что в их образовании участвуют и другие факторы: генетические, внешнесредовые и др.

F. Roberts (1962) указал на 2 вероятных фактора, ответственных за накопление пигмента на определенных участках радужки: 1) запоры и заболевания кишечника; 2) интоксикация организма хинином, серой, йодом, железом и др. Вопрос этот на сегодняшний день почти не изученный.

Пигментные пятна. Помимо токсических пятен, в радужке глаза отмечается множество других пигментных образований. Они имеют различные цвет, величину, форму, плотность и очертания (рис. 115, см. вклейку). Пигментные пятна выглядят менее грубыми, менее острыми и менее окрашенными, чем токсические. Границы их никогда не бывают отчетливо радиальными, а имеют более или менее закругленный вид. Многие из них относятся к очень важным топикодиагностическим знакам радужки и поэтому представляют значительный практический интерес.

Рис. 115. Пигментные пятна радужки (правый глаз).

_{Больной X., 49 лет. Диагноз: атрофический гастрит, панкреатит.}

Наиболее детально пигментные пятна изучены R. Bourdiol (1975) . Он делит пигментные пятна на 5 групп: 1) светлые пигменты; 2) темные пигменты; 3) коричнево-красные пигменты; 4) красные пигменты; 5) пигменты типа «презентного (мелкозернистый) табака».

Светлые пигменты могут быть различных цветов и оттенков. В радужках голубого цвета очень распространены желто-золотистые пигментные пятна и поля, в радужках коричневого цвета — зеленовато-ржавые. Их местонахождение свидетельствует о слабости соответствующего органа. Желто-золотистые обрамления в области автономного кольца указывают на слабость связочного и корешкового аппаратов позвоночника. Генерализованное распространение желто-золотистого пигмента в цилиарном поясе отмечается при ряде неврозов и психозов.

Желто-грязные пигментные пятна, напоминающие дробленый щебень, наблюдаются при некоторых интоксикациях. У кареглазых людей они имеют зеленоватый оттенок. Если такие пятна находятся в нижних сегментах радужки, то они означают токсическое поражение почек.

Светло-желтые пигменты, состоящие из мельчайших зерен, завитков или лучей, а также желто-зеленые пигменты, образованные крупными гранулами или желеподобной массой, свидетельствуют об инфекционном поражении соответствующих органов. Это может быть сифилитическая, гонорейная и туберкулезная инфекции. Однако чаще всего желто-зеленые пигменты встречаются при гнойных очагах и септицемии.

Темные пигменты, в отличие от токсических пятен, состоят из гомогенной, вздувшейся массы пигмента, напоминающей, по R. Schnabel (1959), цветную капусту. Края их обычно отчетливые и округлые. По мнению большинства иридологов, темные пигментные пятна и темные пигменты, окруженные светлым поясом, являются признаком ракового поражения.

Черные пятна, по F. Roberts (1962), наблюдаются при многих заболеваниях: язвах, раке, гастрите, туберкулезе, глистной инвазии, почечно- и желчнокаменной болезни и т. д. Светлые пояса и метки в зоне пигментных пятен и лакун F. Roberts воспринимает как знаки образования рубцовой ткани вследствие операций и других повреждающих воздействий. Он считает, что рубцовая ткань почти полностью рассасывается за 10 лет, поэтому белые метки на радужке постепенно исчезают.

Биомикроскопически R. Bourdiol различает 2 типа темных пигментов: медвежий и фетровый. Медвежий пигмент — коричнево-красного цвета, с «выщипанными» краями, чем-то напоминающий шкуру медведя. Встречается медвежий пигмент при опухолях органов малого таза. Фетровый пигмент — темно-коричневого цвета, состоит из хаотически расположенных тонких нитей, напоминающих фетр. Встречается фетровый пигмент в проекционной зоне зрачкового пояса, где он стушевывает и затемняет ход радиальных волокон радужки. Наличие этого пигмента свидетельствует об опухолях пищеварительного тракта.

Коричнево-красные пигменты могут быть 3 типов: ежовые, каштановые и сетчатые. Обнаружение их в той или иной зоне радужки указывает на наследственное предрасположение соответствующего органа к некоторым инфекциям.

Обнаружение красных пигментов имеет большую диагностическую и топографическую ценность. Каков бы ни был их размер, они всегда свидетельствуют о геморрагических синдромах. Очень патогномоничным признаком для гемофилии является наличие пигментов в виде клока шерсти или спиралевидных нитей красного цвета.

Пигментам типа «презентного табака» Р. Schmidt (1974) придавал особое диагностическое значение. Они имеют вид рассеянных или сгруппированных мелких гранул светлого, красно-коричневого или темно-коричневого цветов. При расположении пигмента типа «презентного табака» в области автономного кольца можно думать о поражении поджелудочной железы, при расположении в зрачковой зоне — о хроническом колите и парезе кишечника. R. Schnabel (1959) описал 2 типа этих пятен.

Тип I — мельчайшие группы пигмента типа «презентного табака», видимые только при биомикроскопии. Они состоят из темных, мелкозернистых частиц, напоминающих толченый черный перец. Как и многие другие темные пигменты, они характерны для опухолевых состояний. Мельчайшие группы пигмента типа «презентного табака» эквивалентны медвежьему пигменту и так же_г как и он, встречаются при раке простаты, молочной железы и матки.

Тип II — крупные группы пигмента типа «презентного табака», видимые при помощи простой увеличительной лупы. Они состоят из светлых или коричнево-красных крупнозернистых частиц, напоминающих зерна корицы. Находятся эти пигменты исключительно в цилиарном поясе. Они всегда имеют диагностическую ценность, хотя и не во всех случаях указывают на топику поражения.

R. Schnabel выделил 5 форм расположения пигментов типа II: 1) триангулярную; 2) полосковую; 3) форму «рыбьего хвоста»; 4) циркулярную; 5) кучкообразную. R. Bourdiol (1975) дополнил классификацию R. Schnabel(1959), включив в нее 19 дифференциально-диагностических форм пигмента типа II (рис. 116):

Рис. 116. Различная локализация крупных групп пигмента «проектного табака» [Bourdiol П, 1975).

_{Пояснения в тексте.}

A) триангулярная форма — треугольник, обращенный основанием к центру, указывает на инфекционное поражение органов, спроецированных в данной зоне радужки;

B) триангулярная форма — треугольник, обращенный основанием к периферии, указывает на иннервационные расстройства органов, спроецированных в этом участке. Наличие данного знака в верхневисочном секторе является симптомом глаукомы и катаракты;

С) тонкая полоска, расположенная радиально и состоящая из 2-3 волокон. Топографической ценности не имеет, указывает на слабость связочного аппарата с явлениями артралгии;

(d) широкая полоска, расположенная радиально. Топографической ценности не имеет, означает мозговые расстройства в случаях рассеянного склероза и сирингомиелии;

Е) две узкие параллельные полоски, указывают на повышение парасимпатического тонуса пищеварительного тракта. Наблюдаются при изжоге, диарее, скоплении газов в кишечнике и т. д.;

F) две узкие параллельные полоски, начинающиеся от выступов автономного кольца, указывают на церебральные сосудистые расстройства: мигрень, головокружение, утрату сознания;

G) v-образная форма «рыбьего хвоста» указывает на невротические и вегетативные нарушения;

H) форма ласточки указывает на микробное поражение органов соответствующей проекционной зоны;

1) форма арки указывает на сосудистую патологию;

2) форма пинцета указывает на поражение позвонков; к) широкая циркулярная полоска в средней части цилиарного пояса свидетельствует об органическом поражении органов соответствующего сектора;

1) узкая циркулярная полоска в средней части цилиарного пояса свидетельствует о функциональных нарушениях соответствующего органа;

Ш) циркулярная полоска вокруг автономного кольца свидетельствует о висцеральной парасимпатикотонии;

П) лимбическая циркулярная полоска свидетельствует об ухудшении функции венозной и лимфатической систем;

О) кучкообразная форма со скоплениями пигмента, расположенными на вершинах зубчиков автономного кольца. Топографической ценности не имеет, указывает на панкреатит, диабет, ожирение;

Р) кучкообразная форма со скоплениями пигмента, расположенными у оснований зубчиков автономного кольца. Топографической ценности не имеет, указывает на эндокринные нарушения;

Д) кучкообразная форма со скоплениями пигмента, расположенными в средней части цилиарного пояса по параллелям. Топографической ценности не имеет, указывает на вертебральный артроз;

Г) кучкообразная форма со скоплениями пигмента, расположенными на лимбе с интервалом в 1–1,5 мм. Топографической ценности не имеет, указывает на наличие психоза;

В) хаотическая кучкообразная форма указывает на наличие менопаузы и андрогенных нарушений.

Пигментные пятна, в представлении R. Bourdiol, представляют определенный практический интерес для специалистов-иридологов. Однако не все они имеют неоспоримые доказательства как в диагностическом, так и в топографическом отношении. Мы полностью отвергаем как несостоятельные темные пигментные пятна при раке, желто-зеленые пятна при гнойной инфекции, красные пятна при геморрагии и некоторые знаки «презентного табака».

Принципиально мы не согласны с R. Bourdiol  и другими иридологами в том, что знаки радужки, и в том числе пигментные пятна, могут служить для установления этиологического диагноза. Не все пигментные пятна, особенно единичные и крупные, указывают на наличие заболевания. Одно пятно само по себе ни о чем не говорит. Однако если оно расположено вблизи или в толще другого иридологического знака (в глубине лакуны, между расщепленными трабекулами и т. д.), то, несомненно, приобретает диагностический смысл.

Большинство иридологов отмечают, что у здоровых людей, особенно в детском и юношеском возрасте, радужка выглядит чистой и прозрачной. Считается твердо установленным, что чем здоровее организм, тем чище, одноцветнее и плотнее радужка глаза. У больных и людей пожилого возраста она становится более тусклой, иногда грязноватой, как правило, многоцветной, с отдельными пигментными пятнами и полями. Об этом пишут не только иридодиагносты, но и офтальмологи. Не считая участков просветления, пигментные образования при любом цвете глаз претерпевают определенные изменения в окраске — от светло-золотистой до темно-коричневой и черной. Поэтому различить такие пятна очень легко у голубоглазых людей и не всегда просто у людей с темными глазами.

Приведем результаты наших исследований пигментных пятен с точки зрения их топографической значимости. Сразу оговоримся, что мы анализировали только отчетливо пигментированные пятна и намеренно не учитывали так называемые участки просветления.

Более 5 тыс. наблюдений за здоровыми и больными людьми дают нам основание полагать, что число пигментных пятен на радужке с возрастом и возникновением болезней значительно увеличивается. У подавляющего большинства здоровых детей в возрасте от 7 до 11 лет мы не обнаружили выраженных пигментных пятен. И только у 4 % из них встречались единичные (реже множественные) пятна на тех или иных участках радужки. Иная картина отмечалась у здоровых людей среднего и пожилого возраста — число и распространенность пигментных пятен на радужке у них заметно увеличивались.

Создается впечатление, что прогрессивное увеличение числа пигментных пятен, по аналогии со старческой дугой на роговице, связано исключительно с возрастным фактором. Однако это не совсем так. Мы наблюдали и детей со множеством пигментных пятен на радужке — все они успели переболеть многими болезнями. В то же время нам удалось встретить нескольких пожилых людей с абсолютно чистыми радужками, которые в течение жизни ничем не болели.

Правильнее было бы, наверное, считать, что причиной возникновения пигментных пятен является болезненный процесс, а с возрастом, когда происходит «кумуляция» болезней, только увеличивается их число.

Иллюстрацией этого служит следующий пример.

Из большого числа больных, наблюдавшихся в консультативном отделении одной из больниц у разных специалистов, мы составили 4 возрастные группы пациентов с примерно одинаковыми заболеваниями, по 50 человек в каждой. В 1-ю группу вошли больные от 7 до 12 лет, во 2-ю — от 20 до 25 лет, в 3-ю — от 35 до 40 лет и в 4-ю — от 60 до 65 лет. На рис. 117 представлены данные иридобиомикроскопии у обследованных больных по 16 проекционным зонам.

Рис. 117. Частота обнаружения пигментных пятен в проекционных зонах радужки у больных людей различных возрастов (в процентах).

_{I — гипоталамо-стволовый отдел; II — полушария мозга; III — легкие; IV — сердце; V — щитовидная железа; VI — поджелудочная железа; VII — надпочечники; VIII — почки; IX — пищевод; X — желудок: XI — двенадцатиперстная кишка; XII — кишечник; XIII — аппендикс; XIV — печень; XV — желчный пузырь; XVI — прямая кишка. 1 — детский возраст; 2 — молодой возраст; 3 — средний возраст; 4 — пожилой возраст.}

С возрастом частота выявления пигментных пятен на радужке последовательно нарастала в 5 проекционных зонах: пищевода, двенадцатиперстной кишки, кишечника, желчного пузыря, прямой кишки. Увеличение частоты обнаружения пигментных пятен, выраженное не во всех возрастных группах, отмечалось в 6 проекционных зонах: полушарий мозга, сердца, щитовидной железы, желудка, аппендикса, печени. В проекционных зонах мозгового ствола, легких, поджелудочной железы наибольшая частота встречаемости пигментных пятен отмечалась не у пожилых людей, а у лиц среднего возраста. И еще большее отклонение от «правила роста» наблюдалось в проекционных зонах надпочечников и почек. Максимум числа пигментных пятен в них регистрировался во 2-й и 3-й группах, т. е. у лиц молодого и среднего возраста.

Особое место из пациентов четырех рассматриваемых возрастов занимала группа детей. Число пигментных пятен у них было достоверно меньшим, чем в любом другом возрасте. Полученные данные показывают, что на рубеже детского и молодого возраста происходит закономерный рывок в пигментообразовании, после чего сохраняется только тенденция к дальнейшему повышению числа пигментных пятен.

Обращает на себя внимание значительная частота обнаружения пигментных пятен в зонах надпочечников и поджелудочной железы у больных среднего и пожилого возраста. Это неожиданный и чрезвычайно важный для каждого клинициста факт. Из результатов данного исследования вытекает еще одно интересное положение. Наибольшее число пигментных пятен отмечается в зонах, соответствующих мозговому стволу, желудку, кишечнику, легким, т. е. органам с высокоразвитой чувствительной функцией и имеющих непосредственную связь с различными экстерорецептивными раздражителями. И, наоборот, наименьшее число пятен отмечается в проекционных зонах, соответствующих сердцу, почкам и другим паренхиматозным органам с их сниженной сенситивной деятельностью и отсутствием прямых контактов с экстерорецепторами. Имеется коррелятивная связь между данными иридоскопии и известными статистическими данными, согласно которым из всех видов патологии наибольшую распространенность имеют именно легочные и желудочно-кишечные заболевания.

Очень характерны изменения в радужке у больных ревматизмом. У многих из них по прошествии острой стадии обнаруживали рассеянные мелкоточечные включения белого, желто-бурого или темно-коричневого цвета. В виде мелких или более крупных зерен, иногда целых хлопьев они располагались в строме цилиарного пояса. У одних больных они размещались равномерно по всей радужке, у других концентрировались в виде отдельных групп, кнаружи от автономного кольца. Этот феномен «зернистости» отмечался у 68 % больных ревматизмом и у 14 % практически здоровых лиц (различия статистически достоверны, р<0,001). Мы не можем утверждать, что феномен «зернистости» свойствен только больным ревматизмом, так как по ряду данных он наблюдался, но с меньшим постоянством, при бруцеллезе, малярии и некоторых формах туберкулеза.

Для установления соответствия проекционных зон радужки глаза определенным органам и частям тела были проведены иридоскопические исследования больных с четко очерченной органной патологией. Это позволило оценить практическую значимость топографического деления радужки по схеме F. Vida и I. Deck (1954). В табл. 7 представлены результаты клинико-иридоскопических сопоставлений у здоровых лиц и больных с различными заболеваниями.

Из данных таблицы видно, что из 11 групп больных в 9 частота обнаружения пигментных пятен в соответствующих зонах радужки была значительно выше, чем у здоровых (различия статистически достоверны). Это свидетельствует о топикодиагностической ценности иридоскопических данных. Наиболее отчетливо локальные изменения в радужке выявлялись при заболеваниях, протекающих с выраженным болевым синдромом. При таких патологических процессах, как стенокардия, плевропневмония, язвенная болезнь желудка, холецистит, панкреатит, частота нахождения пигментных пятен была особенно значительной — от 70 до 95 %. Небольшое число (45 %) иридоскопических находок при аппендиците, вероятно, было связано с ошибками диагностики (реперкуссивный «аппендицит») и кратковременностью болевого синдрома у ряда больных.

F. Roberts(1962) утверждал, что при истинном аппендиците в проекционной зоне червеобразного отростка виден большой треугольник, при псевдоаппендиците — одна белая линия. По мнению автора, иридологический знак «большого треугольника» может помочь хирургам в диагностике и тем самым сократить число неоправданных аппендэктомий.

У большинства больных с «молчаливым», безболевым течением процесса (эндемический зоб, бронхоэктазия, врожденные пороки сердца) пигментные пятна на радужке не возникали. Крайне редко, в 15–35 % случаев, их обнаруживали при бронхиальной астме, поликистозе легких и почек, врожденной патологии магистральных сосудов, циррозе печени и опухолях. Пигментации в проекционной зоне гипоталамостволового отдела мозга наблюдали в 2–3 раза чаще, чем в зоне полушарий мозга, причем они встречались не только при церебральной патологии, но и при многих висцеральных заболеваниях. В отличие от A. Maubach (1952), мы отрицаем зависимость структуры пигментных пятен от характера и этиологии того или иного заболевания. Принципиально можно говорить о степени повреждения органа: незначительной — при светлых и поверхностных пятнах, грубой — при темных и больших.

К нарушениям пигментации относится феномен «мелоподобной радужки». У светлоглазых людей он выражается беловато-голубым или беловато-серым цветом радужки и завуалированностью трабекул (рис. 118, см. вклейку).

Рис. 118. Мелоподобная радужка (левый глаз).

_{Больная Д., 40 лет. Диагноз: язвенная болезнь луковицы двенадцатиперстной кишки, хронический колит.}

О таких радужках мы говорим, что они как бы смазаны сметаной. У темноглазых людей изменения проявляются янтарным, облаковидным налетом. Феномен «мелоподобной радужки» указывает на чрезмерное накопление в крови молочной и других кислот, т. е. на ацидоз. При этом из анамнеза обычно известно, что больные в большом количестве употребляют кислотообразующие продукты (мясо, яйца, белый хлеб, рафинированный сахар, чай, кофе) и часто болеют простудными заболеваниями.

На основании результатов проведенных исследований можно утверждать, что появление пигментных пятен на радужке от пола, возраста и оперативных вмешательств не зависит. Большое число наблюдений (315 аппендэктомий, 300 тиреоидэктомий, 46 пульмонэктомий и ушиваний септальных дефектов сердца) убедительно свидетельствует о том, что на образование пигментных пятен оперативное вмешательство и удаление самого органа никакого влияния не оказывают. Вероятно, оперативная травма, наносимая в условиях наркоза и других современных методов обезболивания, не создает потока болевых импульсов, направленных в проекционную зону радужки, и потому и не вызывает в ней каких-либо изменений. Само же исключение болезненного очага как постоянного источника афферентной импульсации, напротив, «снимая напряжение» с иридоневральных путей, способствует обратному развитию бывших до этого нарушений. Вот почему были обречены на неудачу попытки ряда экспериментаторов доказать существование иридоневральных связей эктомией различных органов.

Наши иридологические исследования не ограничивались проведением параллелей с клиникой, подтверждением или неподтверждением клинического диагноза. В отдельных случаях исследования радужки оказались в диагностическом отношении более «тонкими», чем обычные методы обследования. Приведем несколько примеров.

У б-ного С., 31 года, многие месяцы лечившегося от неврастении, иридоскопически были признаки двустороннего плеврального процесса, оказавшегося при дальнейшем уточнении туберкулезным плевритом. У б-ной К., 36 лет, безуспешно лечившейся от невроза сердца, было найдено пигментное пятно в зоне проекции нижней части левого легкого. При последующем клиническом уточнении диагноза была выявлена левосторонняя нижнедолевая интерстициальная пневмония. У б-ной Д., 26 лет, жалующейся на давнюю одышку, иридоскопически было обнаружено пигментное пятно в проекционной зоне нижней части левого легкого. В дальнейшем, при стационарном обследовании, был диагностирован поликистоз нижней доли и язычкового сегмента левого легкого, по поводу чего больная была успешно оперирована. Б-ная Г., 30 лет, обратилась в иридологический кабинет с жалобами на частые боли в верхней части живота, изжогу, тошноту, нарастающую общую слабость. При иридологическом осмотре был установлен диагноз: гастрит и холецистопанкреатит, известный больной по ранее проведенным обычным исследованиям. Кроме того, в проекционной зоне левой почки на радужке были обнаружены пигментное пятно и симптом «стога», свидетельствующие о лоханочно-мочеточниковой окклюзии. Было предложено обследование у уролога, от чего больная из-за отсутствия каких-либо почечных симптомов решила воздержаться. Через 1 мес после иридоскопии больная поступила в урологическую клинику с диагнозом: почечная колика. При контрастной урографии в верхней трети левого мочеточника выявлен камень размером 5х3 мм.

В следующем наблюдении клинически и рентгенологически у больной предполагалось наличие процесса в нижней доле левого легкого. Иридоскопически процесс локализовался слева в зоне проекции нижних участков плевры, вне паренхимы легкого. Произведенная операция подтвердила правильность топического определения процесса по иридоскопическим данным. Приведем описание этого случая.

Б-ная Н., 7 лет. Диагноз: эхинококкоз нижней доли левого легкого. Рентгенография органов грудной клетки: слева в нижней доле легкого определяется овальной формы образование с четкими ровными контурами. Сердце обычной величины и пульсации. Заключение: киста нижней доли левого легкого, возможно, эхинококковая (рис. 119).

Рис. 119. Рентгенограмма грудной клетки больной Н.

_{Диагноз: киста нижней доли левого легкого.}

При иридоскопии у больной обнаружены адаптационные кольца, более выраженные в латеральных отделах. В левой радужке определяется темное пигментное пятно, соответствующее по проекции нижним участкам плевры (рис. 120). Больной произведена операция, при которой в нижних отделах левого легкого между париетальным и висцеральным листками плевры обнаружена эхинококковая киста величиной с кулак. Паренхима легких с кистой связана не была. Выполнена обычная эхинококкэктомия.

Рис. 120. Иридограмма больной Н. (схема).

_{1 — адаптационные кольца; 2 — пигментное пятно в проекционной зоне нижних отделов плевры.}

Исследование пигментных пятен и лакун имеет большое значение для развития и усовершенствования иридодиагностики. Обнаружение указанных знаков на радужке подразумевает наличие патологических очагов в организме, поэтому очень ответственно следует относиться к оценке статуса проекционных зон радужки, каждая из которых нуждается в тщательном изучении и уточнении на основе современных методов диагностики.

Резюмируя, можно сделать следующие выводы:

1. Любые воспалительные, травматические, токсические и другие процессы, сопровождающиеся болевым синдромом, вызывают появление пигментных пятен в определенных зонах радужки. Их обнаружение можно учитывать при неспецифической топической диагностике, поскольку локальное пигментирование радужки хоть и связано с топографией поражения, но непосредственно не зависит от характера заболевания.

2. Редкое соответствие клинического диагноза локальному пигментированию на радужке связано с недостаточностью болевых импульсаций и наблюдается при многих «исподволь» протекающих болезнях: а) различных вариантах врожденной патологии (поликистоз органов, стриктуры, дивертикулы, коарктации и др.); б) безболевом, «тлеющем» течении процесса (опухоли, кисты, полипы); в) поражении бедных рецепторами паренхиматозных органов; г) при патологии проводящих систем спинного и головного мозга.

Возможно, что, помимо факторов боли и «рецептивной насыщенности» заболевшего органа, на формирование пигментных пятен оказывают влияние и анатомо-физиологические особенности дилататора.

Heerfordt (1900) и A. Szili (1902) нашли, что дилататор (как и сфинктер) развился из клеток наружного листка глазного бокала. Но в то время как у сфинктера эпителиальные клетки полностью превратились в мышечные, у дилататора это свершилось только в одной части клеток, тогда как в другой части сохранились эпителиальный характер и пигментация. Таким образом, вид и функция «расширителя» зрачка зависят от уровня его дифференциации. При низкой степени дифференциации (в радужках радиального и радиально-гомогенного типов) светозащитная функция глаза осуществляется обычным путем — пигментные пятна на радужке появляются сразу. При высокой степени дифференциации (в радужках радиально-лакунарного типа) защитная функция глаза ослабляется — локальные пигментации на радужке возникают постепенно или намного позднее.

На основании проведенных исследований можно полагать, что первый тип строения дилататора встречается намного чаще, так как феномен «пигментных пятен» наблюдается у большинства обследованных больных.

Глава 8. ЧАСТНАЯ ИРИДОДИАГНОСТИКА.

ЗАБОЛЕВАНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ.

В современной иридологической литературе [Bourdiol R., 1975; DeckI., 1980; Iensen В., 1984, и др.] отсутствуют описания систематизированных и строго верифицированных исследований по иридодиагностике заболеваний головного и спинного мозга. Ряд авторов допускают вольную трактовку иридологических знаков у неврологических больных. Учитывая это обстоятельство, мы задались целью изучить возможности и значение иридодиагностики у больных с точно установленными заболеваниями нервной системы.

Исследования проводили на базе Института нейрохирургии им. H. Н. Бурденко и в неврологических отделениях 2-й Центральной клинической больницы МПС и клинической больницы ЗИЛа. Всего обследовано 345 больных в возрасте от 16 до 76 лет, из них 176 мужчин, 169 женщин. По нозологическим формам больных распределяли следующим образом: опухоль — 52, в том числе аденома гипофиза — 36, сосудистые нарушения — 128, церебральный арахноидит — 72, эпилепсия — 37, наследственно-дегенеративные заболевания — 36, рассеянный склероз — 20. Диагноз заболевания устанавливали на основании клинических, рентгенологических, ангиографических, сканографических, электро- и эхоэнцефалографических, ликворологических и офтальмологических исследований. У больных с опухолями головного мозга производилась компьютерная томография.

Проведенные исследования выявили примерно одинаковое процентное соотношение пациентов со светлыми (60 %) и темными (40 %) радужками при церебральном арахноидите, эпилепсии и сосудистых поражениях мозга, в то время как при наследственно-дегенеративных и опухолевых заболеваниях нервной системы больных со светлыми радужками было 86 %, с темными — 14 %.

По структурной характеристике доминирующим оказался радиальный (точное, радиально-волнистый) тип радужки — 74 %. Гораздо реже встречались радиально-гомогенный (17 %) и радиально-лакунарный (9 %) типы.

Деформация зрачков у неврологических больных наблюдалась очень часто — в 80 % случаев. Деформация с обеих сторон отмечалась у 37 % больных, деформация одного из зрачков (правого или левого) — у 43 % больных.

У 39 % больных имела место анизокория. Случаи с преобладанием величины правого зрачка (п>л) регистрировали среди исследованных больных с анизокорией в 52 %, с преобладанием величины левого зрачка (л>п) — в 48 % случаев. Несколько чаще наблюдали более широкий правый зрачок при целом ряде заболеваний (табл. 8).

Таблица 8. Соотношение числа обоих видов анизокорий при различных неврологических заболеваниях.

Анализ особенностей зрачковой каймы больных показал, что при опухолях и наследственно-дегенеративных заболеваниях наиболее часто отмечалось «таяние» зрачковой бахромы, почти до полного ее исчезновения (93 %), в то время как при эпилепсии и церебральном арахноидите она не была значительно изменена и имела ореолоподобный вид. При сосудистых поражениях зрачковая кайма в 86 % случаев была равномерной и имела средние размеры.

При проведении клинико-иридологических сопоставлений большое значение мы придавали состоянию и топологии автономного кольца. У 72 % больных оно было равномерно зубчатым, у 28 % больных — полиморфной формы с элементами втяжения, выбухания и т. д. Интересно, что у определенной части больных с аденомой гипофиза отмечалась разорванность автономного кольца, а у больных с арахноидитом — смытость рисунка. Выбухание и втяжение его чаще отмечали при сосудистой патологии нервной системы, причем при опухолях и сосудистых нарушениях изменения автономного кольца соответствовали мозговому сектору в зоне «11.30-0.05».

При анализе иридограмм у подавляющей части больных наблюдалась зашлакованность мозгового сектора и примыкающей к нему структуры автономного кольца. Данный иридологический признак, по нашему мнению, свидетельствует о диффузном поражении мозговых структур и встречается при различных заболеваниях центральной нервной системы. Следует отметить, что интенсивность «шлаковой» окраски различных отделов стромы мозгового сектора радужки была эквивалентна выраженности патологических изменений тех или иных отделов головного мозга.

Другим признаком, имеющим отношение к патологии центральной нервной системы, является стертость рисунка стромы мозгового сектора и области автономного кольца в секторе «11.00—1.00», регистрируемая при отдельных нозоформах в 6-37 % случаев. Причем у онкологических больных стертость рисунка указанных участков проекционной зоны радужки встречалась в 3 раза чаще, чем у больных с другими неврологическими заболеваниями.

При патологических процессах, связанных с деструкцией нервной ткани (опухоль и инфаркт мозга), наблюдалось расщепление стромы радужки, которое топографически чаще отмечалось в проекционных зонах подкорковых структур (9—51 %), реже — в зонах коры и базальных отделов мозга (1–9 %).

Лакуны как иридологический знак грубого органического поражения органа или системы мы обнаруживали при различных заболеваниях центральной нервной системы: при опухолях — в 85 %, сосудистых поражениях — в 72 %, наследственно-дегенеративных заболеваниях — в 58 %, церебральном арахноидите — в 38 %, эпилепсии — в 34 % случаев.

Следует отметить, что у светлоглазых больных лакуны отмечались чаще, чем у темноглазых, в соотношении 3:2.

Многие иридологи относят пигментные пятна радужки к разряду топикодиагностических признаков [Iensen В., 1964; Deck I., 1965; Bourdiol R., 1974, и др.]. По нашим данным, внешний вид пигментных образований на радужке ничем не отличался при воспалении, дегенерации, травме и опухоли.

Наблюдения за контингентом неврологической клиники показали, что идентичные по цвету и структуре пигментные пятна встречались у пациентов с разными заболеваниями. Наибольшее число пигментных пятен регистрировали в проекционных зонах подкорковых структур и базальных отделов мозга, наименьшее — в проекционной зоне коры головного мозга (рис. 121).

Рис. 121. Частота обнаружения пигментных пятен в проекционных зонах мозга при различных церебральных заболеваниях (в процентах).

_{К — кора головного мозга; П — подкорка; Б — базальные отелы мозга; I — опухоль головного мозга; II — рассеянный склероз; III — церебральный арахноидит; IV — сосудистые нарушения мозга; V — наследственно-дегенеративные заболевания нервной системы.}

Особенно часто пигментные скопления локализовались в гипоталамо-стволовой области при рассеянном склерозе (50 %)) и в подкорковой области при наследственно-дегенеративных заболеваниях нервной системы (32 %). У больных в 90–95 % случаев локальные изменения радужки выявляли на одноименной с очагом поражения стороне. И только в редких случаях, при выраженном болевом синдроме (каузалгия, фантомные боли и т. п.), пигментные пятна обнаруживали на радужке противоположной стороны.

Как правило, при сосудистых поражениях и опухолях пигментные пятна были довольно крупными, в 53 % случаев они располагались в мозговом секторе радужки, топически связанном с патологическим очагом. Пятна при наследственно — дегенеративных заболеваниях, церебральном арахноидите и эпилепсии имели более бледную окраску, нечеткие границы, выявлялись в значительном количестве, распространялись равномерно по всему мозговому сектору (30–32 %). Для диагностики принципиальное значение имеют особенности сочетания локальных и более общих признаков, таких как стертость структуры, нарушение нормального хода трабекул, зашлакованность и т. д.

Адаптационные кольца в мозговом секторе радужки регистрировали при заболеваниях центральной нервной системы довольно редко: у больных с сосудистыми нарушениями и эпилепсией — в 25 %, у больных с остальными упомянутыми заболеваниями — в 23 % случаев. По нашим данным, в 92 % случаев они были прерывистыми, т. е. напоминали не кольца, а отдельные дуги.

Характерные изменения радужки были при аденоме гипофиза. Топически у 22 больных опухоль локализовалась эндосупраселлярно, у 10 — эндоселлярно и у 4 больных — эндосупрапараселлярно.

Строма радужки у обследованных больных в наибольшей степени была зашлакована в зоне мозгового сектора «11.00—1.00». При этом какой-либо зависимости степени зашлакованности от размеров или распространенности роста опухоли выявить не удалось. Адаптационные кольца в мозговой зоне выявляли довольно редко — в 25 %, при этом во всех случаях кольца были разорванными. В 61 % случаев зрачковая кайма выглядела истонченной. Эти два признака, по нашему мнению, свидетельствуют об ослаблении адаптационно-защитных сил организма.

У подавляющего большинства больных с аденомой гипофиза отмечали разорванность, смытость, выбухание или втяжение автономного кольца в зоне «11.50—0.10». Указанные структурно-секторальные изменения автономного кольца были патогномоничными для органических поражений базальных отделов мозга, к числу которых можно отнести и аденому гипофиза (рис. 122, 123, см. вклейку).

Рис. 122. Разорванное автономное кольцо и пигментное пятно в проекционной зоне «гипофиз» (правый глаз).

_{Больной Ч., 58 лет. Диагноз: эндосупраселлярная аденома гипофиза. Ув. 2.}

Рис. 123. Выбухающее автономное кольцо и пигментное пятно в проекционной зоне «гипофиз» (левый глаз).

_{Больной П., 45 лет. Диагноз: эндоселлярная аденома гипофиза. Ув. 2.}

Лакуны при аденоме гипофиза были выявлены в 71 % случаев: они находились в зоне подкорковых структур (41 %), на автономном кольце (8 %) или разрывали автономное кольцо (22 %). Пигментные пятна наблюдались в 66 % случаев и располагались в верхней части цилиарного пояса в секторе «11.40—1.30».

Опухоли больших полушарий головного мозга отражались на радужке различными знаками: лакунами, пигментными пятнами, стертостью трабекулярного рисунка и др. В одних случаях были отмечены грубые иридологические знаки, в других — едва уловимые (рис. 124, см. вклейку).

Рис. 124. Разорванность автономного кольца и гигантская лакуна в мозговом секторе радужки (правый глаз).

_{Больная Ч., 48 лет. Диагноз: опухоль глубинных отделов мозга. Ув. 2.}

Очень характерную картину мы наблюдали при каротидно-кавернозном соустье. Сосуды верхней части бульбарной конъюнктивы переполнялись кровью, превращаясь в сеть необычайно крупных и извитых артериоловенулярных стволов. Радиальные сосуды самой радужки были отчетливо видны, особенно в верхнем мозговом секторе (рис. 125, см. вклейку).

Рис. 125. Выраженная сеть инъецированных сосудов конъюнктивы (левый глаз).

_{Больной Б., 37 лет. Диагноз: закрытая травма черепа тяжелой формы, каротидно-кавернозное соустье. Ув. 2.}

При окклюзии внутренней сонной артерии у больных в ипсилатеральной радужке обнаруживали выбухания автономного кольца или щелевидные лакуны, идущие от зрачка радиально вверх, вдоль внутренней и наружной границ мозговой зоны (рис. 126, см. вклейку).

Рис. 126. Щелевидные лакуны по краям мозговой зоны радужки (левый глаз).

_{Больной Л., 42 года. Диагноз: окклюзия внутренней сонной артерии слева. Ув. 2.}

Возможно, что эти расходящиеся под углом «каналы» возникают в результате длительных симпатических аффектаций, поступающих в определенные экстсрорецептивные участки радужки от гипертензивно напряженных отделов внутренней сонной и вертебральной артерии с той же стороны.

Проведенные исследования показывают, что общие и локальные знаки радужки не были специфичными для какой-либо определенной нозологической формы. Для установления этиологии заболеваний головного мозга они мало пригодны. Значение их состоит в другом — в топикодиагностической оценке очаговых поражений мозга. Для обоснования этого приведем несколько примеров, из которых явствует, что одни и те же знаки радужки могут наблюдаться при церебральном арахноидите, эпилепсии, расстройствах мозгового кровообращения и других видах патологии центральной нервной системы (рис. 127, 128, 129, 130, см. вклейку).

Рис. 127. Пигментное пятно и две микролакуны в проекционной зоне гипотальмо-стволовых отделов мозги (правый глаз).

_{Больная С., 29 лет. Диагноз: базальный арахноидит.}

Рис. 128. Ланцетовидная лакуна в проекционной зоне левой теменной доли мозга (левый глаз).

_{Больной Д., 27 лет. Диагноз: остаточные явлении закрытой травмы черепа с эпилентиформными припадками и правосторонней гемигипестезией.}

Рис. 129. Втянутое автономное кольцо и шлаковые полосы в проекционной зоне лобных и теменно-затылочных областей (левый глаз).

_{Больная Т., 46 лет. Диагноз: церебральным атеросклероз II стадии, острое нарушение мозгового кровообращения в левой средней мозговой артерии по ишемическому типу.}

Рис. 130. Лакуна и пигментный сектор в проекционной зоне теменной доли (левый глаз).

_{Больной А., 53 года. Диагноз: наследственная хорея Гентингтона.}

Результаты сопоставления иридологических и специальных клинико-инструментальных данных позволили нам наметить на радужке место расположения проекционных зон головного мозга (рис. 131). На сегодняшний день эту схему надо воспринимать как ориентировочную. Для того чтобы она стала точной и приемлемой для практики, необходима многолетняя исследовательская работа большого коллектива квалифицированных невропатологов и нейрохирургов.

Рис. 131. Схема проекционных зон головного мозга на радужке [Вельховер Е.С., 1983].

_{I — передние отделы гипоталамуса; II — гипофиз; III — задние отделы гипоталамуса; IV — ствол головного мозга.}

ЗАБОЛЕВАНИЯ ЖЕЛУДКА И ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНОЙ КИШКИ.

В хирургических и терапевтических отделениях 2-й Центральной клинической больницы МПС были проведены клинико-иридологические исследования [Вельховер Е. С. и др., 1980; Пичхадзе Р. С., 1983; Ромашов Ф. Н. и др., 1985]. Всего обследовано 324 больных с патологией желудка и двенадцатиперстной кишки и 80 практически здоровых лиц (контрольная группа). Возраст больных был от 16 до 82 лет, составляя в среднем 52 года. Среди обследованных мужчин было 209, женщин — 115. У 70 больных диагностирован гастрит, у 120 — язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки, у 74 — язвенная болезнь желудка, у 50 — рак желудка, у 10 — полипоз желудка.

К моменту осмотра 80 практически здоровых лиц (48 мужчин и 32 женщин в возрасте от 19 до 50 лет) жалоб на заболевание желудка и двенадцатиперстной кишки не предъявляли. В результате инструментального исследования патологических изменений в этих органах у них не выявлено.

Помимо тщательного клинического обследования, состояние желудка и двенадцатиперстной кишки изучалось с помощью гастроскопа типа «К» «Олимпус». Гастроскопия проведена у 100 % больных и 50 % здоровых лиц. Гистологические исследования биопсийного материала выполнены у 242 больных, операционного материала — у 55 больных. Рентгенологическому исследованию желудка и двенадцатиперстной кишки подверглись все больные и практически здоровые люди. Секреторная функция желудка оценивалась по объему секреции натощак в базальную и стимулированную фазы.

Изменения в желудке и двенадцатиперстной кишке, выявленные в результате клинико-инструментальных исследований, были сопоставлены с иридологическими данными, полученными при использовании вариантов представительства желудочно-кишечного тракта в зрачковой зоне радужки по D. Wirz (1927), J. Angerer (1953), В. Iensen (1964), Т. Kriege (1971) и др.

Результаты исследований были следующими.

У всех практически здоровых лиц отмечалась чистая проекционная зона желудка и двенадцатиперстной кишки на радужке. Цвет этой зоны был яркий и однотонный, расположение трабекул строго радиальное. Это — главные иридологическпе критерии нормально функционирующих желудка и двенадцатиперстной кишки. Из 80 человек контрольной группы пигментные пятна в проекционной зоне желудка не обнаружены ни у одного; в проекционной зоне двенадцатиперстной кишки у 3 человек выявлены лакуны и у 2 — втяжение автономного кольца.

Из 70 больных гастритом в стадии обострения процесса в клинику поступило 15 человек, в стадии ремиссии — 17, в стадии компенсации — 18, в стадии декомпенсации — 20. Поверхностная форма гастрита отмечалась в 20 %, атрофическая — в 56 %, эрозивная— в 18 % и атрофически-гипертрофическая — в 6 % случаев. У половины больных патологические изменения локализовались в антральном отделе, у другой половины — в фундальном, пилородуоденальном и пилорическом отделах желудка. Нормальная секреторная функция выявлена у 12 больных, повышенная — у 23, пониженная — у 35.

Светлый цвет радужки отмечался в 72 %, темный — в 21 %, внутренняя гетерохромия — в 7 % случаев. Превалировал радиальный тип радужки (64 %), реже встречался радиально-гомогенный (22 %) и радиально-лакунарный (14 %) типы.

Характерным признаком для больных гастритом явилась тотальная пигментная завуалированность зрачкового пояса радужки с полной или частичной стертостью рисунка трабекул (рис. 132, см. вклейку).

Рис. 132. Тотальная пигментная завуалированность зрачкового пояса (левый глаз).

_{Больная Л., 38 лет. Диагноз: гастрит с пониженной секреторной функцией. Ув. 2.}

Локальные иридологические знаки в проекционной зоне желудка встречались с различной частотой: пигментные пятна— в 24 %, лакуны — в 6 % случаев. Указанные знаки радужки свидетельствуют об очаговом поражении ткани, наиболее часто наблюдающемся при язвах и рубцах. Возникает вопрос: почему пигментные пятна и лакуны были выявлены в проекционной зоне желудка при «неманифестных» формах гастрита. Не умаляет ли этот факт диагностического значения локальных знаков радужки? По-видимому, не умаляет, если принять во внимание клиникоанатомические данные. Гастрит есть сложный и далеко не однородный процесс. Патологоанатомически для него характерно наличие воспалительно-атрофических и гиперпластических очагов, а также участков отека и клеточной инфильтрации подэпителиального и собственного слоев слизистой оболочки желудка. Клиникоанатомический опыт показывает, что не все очаги при гастрите могут быть выявлены с помощью современных методов исследования. Возможно, что данные иридодиагностики при этом заболевании окажутся более информативными. Обнаруженные Р. С. Пичхадзе (1983) у каждого четвертого больного пигментные пятна и у каждого семнадцатого — лакуны, вероятно, не относятся к случайным находкам, а являются косвенным свидетельством скрыто протекающей при гастрите деструкции.

При сопоставлении данных исследования желудочной секреции с цветом проекционной зоны желудка на радужке, а также особенностей локальных знаков со стадиями течения заболевания какой-либо зависимости установить не удалось. Можно было говорить только об ориентировочной оценке гипосекреторности желез желудка по признаку гиперпигментации и появлению в проекционной зоне желудка темной пигментной исчерченности или зернистости.

Сравнение данных гастроскопии и биопсии с результатами иридологического исследования при гастритах обнаружило их соответствие в 74 % случаев.

Из 120 обследованных пациентов с язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, по данным эндоскопии, патологический процесс локализовался на передней стенке в 45 %, на задней — в 15,9 %, на большой кривизне — в 16,6 %, на малой кривизне — в 9,9 % случаев. У 12,6 % больных о язвенной болезни свидетельствовали данные анамнеза. При настоящем обследовании была выявлена только деформация луковицы двенадцатиперстной кишки.

Светлый цвет радужки наблюдался у 75 % больных, темный— у 17 %, внутренняя гетерохромия — у 8 %. Радиальный тип радужной оболочки был отмечен в 63 %, радиально-гомогенный — в 21 % и радиально-лакунарный — в 16 % случаев.

Кроме язвенного процесса в двенадцатиперстной кишке, у больных в 83,3 % случаев была выявлена сопутствующая деформация луковицы: у 65 больных — выраженная, у 35 — умеренная. При сопоставлении этих данных с результатами исследования радужки выяснилось, что деформация луковицы двенадцатиперстной кишки соответствует локальному втяжению автономного кольца. Оно было обнаружено у 106 из 120 больных и располагалось в секторе «5.00—7.00» с обеих сторон; у 102 человек — справа и у 101 слева (см. рис. 73). Таким образом удалось установить, что из 106 больных с иридологическим признаком деформации луковицы двенадцатиперстной кишки у 100 (94 %) феномен деформации подтверждается гастроскопически [Вельховер Е. С., Пичхадзе Р. С., 1983].

Изучение данного явления у всех 324 больных и лиц контрольной группы выявило, что феномен локального втяжения встречается в 3-10 раз чаще у больных с язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, чем у здоровых людей, и у больных с другими заболеваниями — гастритом, язвой и раком желудка (табл. 9). Это дает основание считать, что локальное втяжение автономного кольца в секторе «5.00—7.00» является кардинальным признаком деформации луковицы двенадцатиперстной кишки.

Биомикроскопические исследования показали, что у значительной части больных с язвой двенадцатиперстной кишки правый зрачок был шире левого: п>л — 59 %, л>п — 23 %, п=л — 18 %. В среднем по всей группе обследованных величина правого зрачка составила (2,80± 0,01) мм, левого — (2,66 ± 0,01) мм (р<0,05).

Таблица 9. Частота выявления феномена втяжения автономного кольца при различных заболеваниях желудка и двенадцатиперстной кишки (%).

Основными ирндолошческими знаками язвенной болезни были лакуны и пигментные пятна. Интересно, что у больных со светлыми радужками лакунарные знаки встречались в 2 раза чаще пигментных (в среднем 1,5 против 0,8), в то время как у темноглазых людей они были примерно равны (в среднем 0,8 против 0,9).

Топографически знаки язвенной болезни располагались в зрачковом поясе радужки. Их местоположение в значительной степени зависело от локализации язв в луковице двенадцатиперстной кишки. На рис. 133 представлены проекции различных стенок луковицы двенадцатиперстной кишки на радужке.

Рис. 133. Топография иридологических знаков при язве луковицы двенадцатиперстной кишки в зрачковом поясе радужки [Вельховер Е.С., Романов Ф.Н., 1980].

 _{Интенсивность окраски эквивалентна частоте нахождения язв.}

Язвы передней стенки проецировались главным образом медиальные отметки «6.00—6.20». Они были представлены как лакунами, так и пигментными пятнами. Причем из 82 знаков язв 46 обнаруживались слева. Язвы задней стенки проецировались латеральнее отметки «5.40». Здесь некоторое превалирование имели знаки правой радужки: из 50 язв 29 располагались справа. Язвы большой кривизны проецировались в виде небольших дорожек в обеих радужках. Их эпицентры находились на отметках «5.00» в правом глазу и «6.00—6.15» в левом. Язвы малой кривизны проецировались узкими полосками, чаще справа, чем слева. Наиболее излюбленным их местом были сектора «6.00» справа и «6,40» слева.

Следует отметить, что язвы большой кривизны, передней и задней стенки в 1,5 раза чаще отражались на радужке лакунами, чем пигментными пятнами. Иридологические же знаки язв малой кривизны в 1,5 раза чаще были представлены пигментными пятнами, чем лакунами. Независимо от топографии язвенных знаков на радужке в 70 % случаев они располагались в районе локального втяжения автономного кольца, т. е. были связаны со знаком деформации (рис. 134, см. вклейку). Подавляющее большинство язвенных знаков находилось на вершине или у края знака деформации.

Рис. 134. Лакуна, расположенная у края втянутой части автономного кольца (правый глаз).

_{Больной Л.. 32 года. Диагноз: язвенная болезнь луковицы двенадцатиперстной кишки (передняя стенка). Ув. 2.}

У всех больных с язвой двенадцатиперстной кишки в анамнезе регистрировался иридологический феномен деформации луковицы. У 14 больных этой группы в проекционной зоне двенадцатиперстной кишки на правой радужке было обнаружено суммарно 16 лакун и 8 пигментных пятен, на левой радужке — 8 лакун и 8 пигментных пятен.

Результаты исследований показали, что очень важным критерием для оценки язвенного процесса может служить так называемое зеркальное расположение язвенных знаков. Практически это означает такое состояние, когда лакуна или пигментное пятно локализуются в обеих радужках в строго симметричных зонах, например и справа и слева в зоне «6.00». В подтверждение этого положения можно привести иридогастроскопические сопоставления, проведенные нами у больных трех групп: 1 — с язвой передней стенки, II — с язвой задней стенки, III — с язвой большой кривизны. Результаты сопоставлений оказались весьма знаменательными. Величина язв при наличии феномена «зеркальности знаков» равнялась в среднем: в группе I — 0,83 против 0,45 см у больных без феномена «зеркальности знаков» в группе II — 0,75 против 0,40 см и в группе III — 0,50 против 0,40 см.

Из 74 больных с язвенной болезнью желудка половина поступила в клинику в стадии обострения, другая половина — в стадии хронического течения. У 32 больных имели место частые рецидивы, у 42 — редкие обострения заболевания. По данным инструментального обследования и оперативного вмешательства, язвенный процесс локализовался в кардиальной части в 12,2 %, в области тела — в 27 % и в привратниковой части — в 60,8 % случаев.

Светлый цвет радужки отмечался у 75 % больных, темный — у 16 %, внутренняя гетерохромия — у 9 %. Радиальный тип радужки установлен в 57 %, радиально-гомогенный — в 24 %, радиально-лакунарный — в 19 % случаев.

При иридологическом исследовании пигментные пятна и лакуны в проекционной зоне желудка на радужке обнаружены у 82,4 % больных; из них у 47,5 % отмечались только пигментные пятна, у 47,5 % — сочетание пигментных пятен и лакун, у 5 % — одни лакуны. В целом пигментные пятна в проекционной зоне желудка наблюдались в 78,3 %, лакуны — в 43 % случаев. Локальные знаки радужки в проекционной зоне двенадцатиперстной кишки при язвенной болезни желудка встречались крайне редко, всего в 8,1 % случаев. Указанные знаки радужки не были изолированными, а отмечались на фоне зашлакованного зрачкового пояса и стертого рисунка трабекул (рис. 135, см. вклейку).

Рис. 135. Пигментное пятно на фоне зашлакованного зрачкового пояса и стертого рисунка трабекул (левый глаз).

_{Больной X., 45 лет. Диагноз: язвенная болезнь желудка (малая кривизна). Ув. 2.}

Сопоставление клинико-инструментальных и иридологических данных позволило выявить местоположение знаков, соответствующих локализации язвенного процесса в желудке. Эти данные легли в основу разработанной нами топографической карты проекционных зон желудка на радужке (см. стр. 70).

Сравнительный анализ данных гастроскопии и иридодиагностики выявил совпадение топического диагноза у 82,4 % больных.

Из 50 больных раком желудка у 12 в анамнезе отмечалась язвенная болезнь желудка, у 20 — гастрит. Остальные 18 больных жалоб, специфических для заболевания желудка, в прошлом не предъявляли. У 15 больных при обследовании эпигастральной области пальпировалось опухолевидное образование, У 13 отмечались увеличенные регионарные лимфатические узлы. У 48 % больных при гастроскопии диагностирован рак пилорического отдела желудка, у 26 % — средней и у 22 % — верхней трети желудка. Гистологический анализ биоптатов и препаратов резецированного желудка выявил у 78 % больных дифференцированную, у 14 % — низкодифференцированную аденокарциному, у 8 % больных— саркому желудка. Отдаленные метастазы в кишечник, печень и другие органы установлены у 33 больных.

Рентгенологическим методом рак желудка диагностирован у 80 % больных, при гастроскопии с последующей биопсией — у 92 %, гистологическим исследованием препаратов резецированного желудка— у 100 % больных. Сопоставление этих данных с результатами иридодиагностики не обнаружило каких-либо закономерностей, характерных исключительно для онкологических больных.

Окраска и тип строения радужки при раке желудка мало чем отличались от таковых при других заболеваниях желудка. Светлый цвет радужки наблюдался в 77 %, темный — в 15 %, внутренняя гетерохрония — в 8 % случаев. Радиальный тип радужки установлен у 56 %, радиально-гомогенный — у 24 %, радиальнолакунарный — у 20 % больных.

Важно подчеркнуть, что иридологическая картина формы и расположения пигментных пятен и лакун при раке не имела определенной специфичности и ничем не отличалась от таковой при язвенной болезни желудка. Локальные знаки радужки наблюдались в проекционной зоне желудка у 47 (94 %) больных. Из них у 62 % больных выявлены пигментные пятна, у 32 % —лакуны. Таким образом, пигментные пятна при раке желудка встречались в 2 раза чаще, чем лакуны.

Статистический анализ показал, что высокий процент выявления пигментных образований в проекционной зоне желудка на радужке при язвенном (78,3 %) и раковом (62 %) процессах в желудке является закономерным для обоих заболеваний. Рассматриваемая в клинике патогенетическая близость двух заболеваний прослеживается также и по данным иридодиагностики — роднит их общность локального пигментообразования в зрачковом поясе радужки.

Предпринималось немало попыток диагностировать по радужке глаза опухолевые заболевания. По этому вопросу в иридологической литературе существуют две диаметрально противоположные точки зрения: одни иридологи признают возможность диагностики рака по изменениям радужки [Димков П., 1978; Maubacli A., 1951; Angerer J., 1953; Kriege F., 1969; Asai K., 1978], другие такую возможность отрицают [Вельховер Е. С., Шульпина Н. Б._т Алиева 3. А., Ромашов Ф. H., 1982; Iensen В., 1966; Bourdiol R., 1975].

По наблюдениям F. Kriege(1969), иридологическими знаками рака являются мелкие, похожие на стекольную замазку пятна серовато-стального цвета, весь рисунок проекционной зоны желудка при этом монотонен и стерт. Автор указывает, что если рак развился из язвы, то в проекционной зоне радужки видны многочисленные, переходящие друг в друга зазубренные черные точки. По данным J. Angerer (1953), малигнизации процесса соответствуют красновато-оранжевые лакуны, степозирующей опухоли — овальные лакуны, аденокарциноме — торпедообразные. По заключению П. Димкова (1978), иридологическими знаками опухолей являются различные варианты темных пятен: ржаво-коричневые, темно-красные, темно-коричневые, черные. Нередко они имеют белые включения в центре или окружены белым кольцом.

A. Maubach (1952) писал о типичном для онкологических больных цвете радужки: зеленовато-коричневом или сером.

Однако ни эти цвета, ни черные пятна, ни торпедообразные лакуны не могут служить характерными признаками ракового поражения. Точно выверенные клинические исследования, проведенные в лаборатории иридодиагностики УДН им. П. Лумумбы, опровергают наличие каких-либо локальных знаков радужки, присущих только онкологическим больным. Более того, у определенной части больных с начальными проявлениями рака желудка радужка мало чем отличалась от таковой у больных, имеющих другие заболевания желудка.

При исследовании 50 больных с отчетливой клинической картиной рака желудка локальные знаки в виде симптомов «белой глины» и «толченого черного перца» были установлены только в 6-14 % случаев. Первый из этих симптомов заключался в смытости, своеобразной замазанности трабекулярного рисунка радужки, второй — в наличии мелкозернистых частиц, напоминающих рассыпанный по строме радужки черный перец. Гораздо чаще у подавляющего числа таких больных выявлялся целый ряд общих неспецифических иридологических симптомов. К ним относятся: а) двусторонняя, реже односторонняя деформация зрачков; б) относительная узость горизонтального размера проекционной зоны желудочно-кишечного тракта; в) редкое выявление тонких, едва различимых адаптационных колец; г) большая частота обнаружения патологических форм истонченной зрачковой каймы, особенно ореолоподобной; д) частое обнаружение лимфатического розария и разнообразных пигментных пятен и лакун в проекционной зоне желудка (рис. 136, 137, см. вклейку).

Рис. 136. Ореолоподобная зрачковая кайма, пигментный сектор и симптом «толченого перца» в проекционной зоне желудка (левый глаз).

_{Больная X., 48 лет. Диагноз: дифференцированная аденокарцинома желудка. Ув. 2.}

Рис. 137. Деформация зрачка, тонкая зрачковая кайма и крупное пигментное пятно в проекционной зоне желудка (левый глаз).

_{Больной К., 64 года. Диагноз: саркома желудка. Ув. 2.}

По комплексу этих симптомов радужка глаза при раке желудка достоверно отличалась от радужки при гастрите и язвенной болезни луковицы двенадцатиперстной кишки и почти не отличалась от радужки при язвенной болезни желудка. Следовательно, сочетание указанных выше признаков не является патогномоничным для злокачественных новообразований желудка. Такое сочетание может быть косвенным свидетельством грубых трофических расстройств в желудке, как язвенных, так и опухолевых. Косвенным свидетельством и не более.

Деформацию зрачков обнаруживали тем чаще, чем сильнее был выражен патологический процесс: при гастрите — в 36 %, язвенной болезни двенадцатиперстной кишки — в 38 %, язвенной болезни желудка — в 42 %, раке желудка — в 67 % случаев. Уменьшение горизонтального размера проекционной зоны желудочно-кишечного тракта на радужке по данным биомикроскопического исследования было прямо пропорционально тяжести заболевания; ее размеры составили при гастрите 5,36 мм, язвенной болезни двенадцатиперстной кишки — 5,34 мм, язвенной болезни желудка — 5,23 мм, раке желудка — 5,03 мм.

С нарастанием степени тяжести заболевания статистически достоверно уменьшалась и ширина зрачковой каймы. Если величину зрачковой каймы при гастрите принять за 100 %, то у больных с язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки она составляла 64 %, у больных раком желудка — 52 %.

Примечательно, что пигментные пятна на радужке при язвенном и раковом процессе встречались в 2 раза чаще, а лакуны — в 6-14 раз чаще, чем при гастритах.

При изучении радужек 10 больных полипозом желудка каких-либо иридологических особенностей установить не удалось.

Из 324 обследованных больных прооперировано 60: по поводу рака желудка — 25, язвенной болезни желудка — 31, полипоза желудка — 4. Всем прооперированным больным до и спустя определенное время после операции была проведена иридография обеих радужек. Сравнительный анализ иридограмм до операции и в послеоперационном периоде не выявил в проекционной зоне желудка, а также в других зонах существенных изменений в строме. У 6 больных зарегистрировали незначительное изменение цвета в виде потемнения радужек в ближайшем послеоперационном периоде.

Результаты наших исследований показали, что цвет радужки в проекционной зоне желудка не может служить дифференциально-диагностическим признаком для оценки кислотности желудочного сока при гастрите, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки. При повышенной секреции желудочного сока мы встречали как темные окраски проекционной зоны желудка, так и светлые, реже наблюдалась однородность цвета проекционной зоны желудка и цилиарного пояса. Аналогичная картина была отмечена у больных с нормальной и пониженной секреторной функцией желудка. В этом отношении наши данные полностью расходятся с мнением некоторых ведущих иридологов [Vannier L., 1951; Iensen В., 1964; DeckI., 1975, и др.].

Для изучения зависимости между выраженностью болевого синдрома и процессом локальной пигментации на радужке у больных с гастритом, язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки 244 больных были разделены на 3 группы: I — без болевого синдрома (76), II — с умеренно выраженным болевым синдромом (106) и III — с выраженным болевым синдромом (62). Оценку болевого синдрома проводили по данным анамнеза и клиническим симптомам. В каждой из перечисленных групп была рассчитана частота обнаружения пигментных пятен в проекционной зоне желудка на радужке при гастрите, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки. Статистические расчеты показали, что выраженность процесса локальной пигментации при этих заболеваниях прямо пропорциональна интенсивности болевого синдрома и, таким образом, имеет определенную связь с тонусом симпатической нервной системы (рис. 138).

Рис. 138. Зависимость между болевым синдромом и частотой локального пигментирования в соответствующих проекционных зонах радужки при гастритах (а), язвенной болезни двенадцатиперстной кашки (б) и язвенной болезни желудка (в) (в процентах).

_{1 — при отсутствии болей; 2 — при умеренно выраженном болевой синдроме; 3 — при выраженном болевом синдроме.}

В 1983 г. Р. С. Пичхадзе провел сравнительную оценку клинико-инструментальных и иридологических методов диагностики заболеваний желудка и двенадцатиперстной кишки и получил весьма обнадеживающие цифры. Топическая информативность иридодиагностики но сравнению с данными гастроскопии, принятыми за 100 %, составляла при гастритах — 74 %, при язвенной болезни двенадцатиперстной кишки — 87 %, при язвенной болезни желудка — 82 %. Топическая информативность рентгенодиагностики в сравнении с гастроскопическим методом составила при перечисленных заболеваниях соответственно 40, 54 и 76 %. Однако отмеченные преимущества иридологического метода над рентгенологическим касаются лишь скрининговой части диагностики— ответа на вопрос, есть ли патология. В детальной оценке выявленных заболеваний иридодиагностический метод бесспорно менее информативен, чем гастроскопия и рентгенодиагностика.

Исследования патологии почек вызывают особый интерес у иридодиагностов. Сложилось мнение, на наш взгляд, мало обоснованное, о простоте и результативности иридодиагностики ренальных нарушений. Большинство специалистов считают, что проекционная зона почек располагается в нижнемедиальном квадранте цилиарного пояса радужки и в этом отношении серьезных разночтений не существует. Иначе обстоит вопрос об интерпретации знаков радужки: белых пятен при воспалении, черных точек при камнях и т. д. Одни авторы, в основном это «чистые» иридологи, с большой легкостью и успехом диагностируют заболевания почек, другие, главным образом врачи и ученые, относятся к иридодиагностике с нескрываемым скепсисом. Истина, надо полагать, находится где-то посередине.

По данным Ф. Н. Ромашова, Е. С. Вельховера (1973), Н. Б. Шульпиной, Л. А. Винца (1986), I. Deck (1965), G. Iausas (1974), В. Iensen (1979). иридологические признаки заболеваний почек совпадают с показателями классических исследований в 64–92 % случаев. Указанные цифры не согласуются с результатами клинических исследований М. Kibler, L. Sterzing (1956), которые изучали тополабильные знаки заболеваний почек (размытые красно-желтые пигменты, желтые шлаки, «снежные хлопья») и не нашли существенных различий их в норме и при патологии. Заслуживают внимания и негативные результаты слепого эксперимента, проведенного группой американских врачей [SimonA., WorthenD., Mitas J., 1979].

Трем известным в США иридологам и трем офтальмологам предоставили для анализа фотографии радужек глаз 143 человек, из которых 95 были практически здоровыми, 48 — с заболеванием почек. Критерием ренальной патологии служило содержание плазменного креатинина. Правильные диагнозы у больных иридологи установили в 37, 57, 88 %, отсутствие почечной патологии у здоровых — в 12, 44, 57 % случаев. Примерно такие же ответы дали офтальмологи на основании проведенных классических исследований. Недостоверность полученных данных позволила отрицательно оценить итоги эксперимента, а позитивные ответы отнести к разряду случайных. Однако столь низкая оценка иридодиагностики как метода обусловлена не только ошибками специалистов иридологов, но и методическими погрешностями самого эксперимента. По нашему мнению, они заключались в плохом качестве отдельных слайдов (на что указывает один из участников эксперимента — В. Iensen), невозможности более точно (иридоскопически) проанализировать радужку непосредственно у больных, неверном, одностороннем определении критериев почечной патологии по показателям только одного биохимического ингредиента — креатинина.

В проведенных нами исследованиях была поставлена цель изучить значение и место иридологических тестов в комплексной диагностике больных с заболеваниями почек [Вельховер Е. С., Ромашов Ф. Н., Морозова Н. Е., Колосков В. Д., 1985].

Всего под наблюдением в урологическом и терапевтических отделениях клинической больницы ЗИЛа находилось 118 больных, из них 62 мужчины и 56 женщин в возрасте от 20 до 74 лет. У 35 больных диагностирована мочекаменная болезнь, у 40 — пиелонефрит, у 8 — гидронефроз, у 7 — рак почки, у 28 — ренальная гипертензия; 27 больным произведены различные операции на почках и мочеточниках. В качестве контроля была сформирована группа из 110 практически здоровых лиц (школьники и студенты) в возрасте от 14 до 24 лет. Заболевания почек у них исключались на основании анамнестических и объективных данных.

Диагноз заболевания определялся с высокой точностью по данным клинических, рентгенологических, радиоизотопных, ультразвуковых, гистологических и биохимических исследований. Особое значение в распознавании болезненных нарушений придавалось результатам сканирования почек и ренографии. Помимо общепринятых анализов крови и мочи, у каждого больного изучали креатинин плазмы.

Проведенные исследования показали, что из трех основных (генетических) типов радужки преобладающим при заболеваниях почек оказался радиальный, который отмечался у 60 % больных. Радиально-гомогенный тип наблюдался в 29 % и радиальнолакунарный — в 11 % случаев. Из 118 обследованных больных светлые радужки встречались в 62 %, темные — в 38 %. По сравнению с язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки при почечной патологии в 2 раза чаще отмечался темный цвет глаз [Вельховер Е. С. и др., 1980]. Деформация, а в отдельных случаях разрыв автономного кольца в проекционной зоне почек (сектор «5.30—5.55») наблюдались у всех больных с раком почки и у 40–60 % больных с другой ренальной патологией.

J. Angerer (1953), F. Roberts (1962), и I. Deck (1980) сообщали об уплощении нижнемедиальной части зрачка как о патогномоничном признаке почечной патологии. Мы не разделяем такой точки зрения, поскольку феномен сплюснутого снизу зрачка встречался в наших наблюдениях относительно редко: при пиелонефрите — в 3 %, ренальной гипертонии — 10 %, мочекаменной болезни — 15 %, гидронефрозе — 25 % случаев. И только при раке почки его регистрировали в 40 % случаев.

Характерным для почечной патологии симптомом был лимфатический розарий, который обнаруживали у обследованных больных в 57 % случаев. Он напоминал белые, жемчужноподобные точки или небольшие облачка, расположенные кольцеобразно по периферии радужки. При заболеваниях легких, желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой и нервной систем лимфатический розарий выявляли намного реже, чем при болезнях почек, в 9-22 % случаев (р<0,001) [Ромашов Ф. Н. и др., 1980]. Указанное обстоятельство позволяет врачу рассуждать следующим образом: при всяком обнаружении лимфатического розария на радужке можно предполагать, но ни в коей мере нельзя утверждать, что у данного больного есть изменения со стороны почек.

У ²/₃ больных отмечали другой общий симптом — адаптационные или контракционные дуги, которые, подходя к проекционной зоне почек, изменяли свой ход и часто были разорванными.

Особому анализу при иридодиагностике подвергали проекционную зону почек. Топически она располагается в нижней части цилиарного пояса, в секторе «5.30—5.55». При нормальных размерах почки проекционная зона на радужке контурируется в верхних ²/₃ сектора. При увеличении объема и грубой патологии почки проекционная зона расширяется: по вертикали — от автономного кольца до корня радужки, по горизонтали — от «5.20» до «6.10» (рис. 139). Очень важно, но не всегда легко определить границы зоны почки на радужке. Следует учитывать многие факторы; цветовые оттенки стромы в проекционной зоне почки и соседних участках, ход трабекул и их структуру, состояние автономного и дистрофического колец, вид лакун и других элементов и т. д.

<strоng>Рис. 139.</strong>Патологические знаки и местоположение на радужке проекционной зоны почек.

_{I — проекционная зона нормальной почки; <strong>II </strong>— проекционная зона увеличенной в размерах почки. Патологические знаки радужки: <strоng>а</strоng> — дистрофическое кольцо; <strоng>б</strоng> — пигментные пятна; <strоng>в </strong>— уплощенность нижнемедиальной части зрачка; <strоng>г</strоng> — лимфатический «розарий»; <strоng>д </strong>— адаптационные дуги; <strоng>е </strong>— разрыв автономного кольца; <strоng>ж</strоng> — пигментная зернистость; <strоng>з</strоng> — лакуны.}

Произведенные расчеты показывают, что при рассмотренных нами заболеваниях почек с разной частотой и различными нюансами присутствуют все или почти все структурно-хроматические знаки радужки. К структурным знакам относятся: а) извитость трабекул; б) симптом разволокнения (образование слабых расщелин между рядом идущими трабекулами); в) адаптационные дуги; г) лакуны; д) утолщения и извращения хода трабекул. К хроматическим знакам относятся: а) шлаки (светлые или более интенсивно окрашенные наслоения на радужке); б) пигментные включения (зерна, пятпа, дорожки, сектора).

Проанализируем рисунок радужки — компановку вышеперечисленных знаков в проекционной зоне почки при различных ренальных заболеваниях.

При пиелонефрите доминирующими были шлаки радужки (95 %) и симптом разволокнения (70 %). Реже, в 60–65 % случаев, встречались утолщения трабекул и лакуны. Пигментные пятна отмечались еще реже — в 33 % случаев. Специфических знаков радужки при пиелонефрите мы не выявили.

При мочекаменной болезни наиболее частыми знаками были шлаки (100 %), лакуны (81 %) и утолщения трабекул (75 %). Реже наблюдались симптом разволокнения (48 %), пигментные пятна (42 %) и извитость трабекул (25 %). В. Iensen (1970), П. Димков (1977) и некоторые другие иридологи считают, что наиболее характерным признаком мочекаменной болезни являются пигментные зерна. По нашим данным, они отмечались у 20 % больных, как правило, с более легким течением заболевания. Утверждать, что какой-либо один локальный знак радужки соответствует конкременту, мы не можем. В одних случаях «материальным выражением» камней были лакуны, в других — пигментные пятна или зерна, в третьих — расщелины, в четвертых знаки радужки вообще отсутствовали. Что касается обтурирующих камней мочеточника, то именно при них нам удалось выявить своеобразные изменения радужки, названные симптомом трапеции. Симптом представляет собой секторальное изменение цвета и структуры радужки в секторе «5.30—6.30», по форме напоминающее трапецию, реже параллелограмм: на светлых радужках — пергаментного вида, на карих — темного оттенка (рис. 140). В половине случаев у медиального края «трапеции» обнаруживали пигментное пятно — возможный знак камня мочеточника. Проиллюстрируем это следующим наблюдением.

Рис. 140. Схематическое изображение симптома «трапеции» в проекционной зоне левой почки.

Б-ной П., 50 лет. Клинический диагноз: пиелонефрит, мочекаменная болезнь, камень в нижней трети правого мочеточника (1,5x1,5 см). По данным параклинических исследований: справа лоханка почки расширена, чашечки деформированы, правый мочеточник расширен на всем протяжении. Секреторная функция правой почки удовлетворительная, выделение мочи резко замедлено. На иридограмме правой радужки в проекционной зоне почки в секторе «5.45—6.20» выявлен симптом трапеции, свидетельствующий о дилатации лоханочно-мочеточникового участка. Медиальнее «трапеции» на «5.30» отмечается темное пигментное пятно (рис. 141, см. вклейку).

Рис. 141. Симптом «трапеции» при окклюзии камнем нижней трети правого мочеточника (правый глаз).

_{Больной П., 50 лет. Диагноз: пиелонефрит, мочекаменная болезнь. Ув. 2.}

При гидронефрозе мы наблюдали концентрацию наиболее грубых знаков радужки. Гигантские и гроздевидные лакуны, утолщенные трабекулы, шлаки и симптом разволокнения встречались в 100 %, пигментные пятна — в 50 % случаев. Строма радужки в проекционной зоне почки резко трансформировалась, приобретая вид большого грецкого ореха с частично расколотой скорлупой. Периферию почечной зоны занимали дугообразные утолщенные балки, центр — лакуны с переплетенными трабекулами на дне (рис. 142). Этот названный нами симптом надтреснутого ореха отмечался у всех 8 больных с гидронефрозом. Приведем одно из таких наблюдений.

Рис. 142. Схематическое изображение симптома «надтреснутого ореха» в проекционной зоне левой почки.

Б-ной Б., 51 год. Клинический диагноз: левосторонний нефункционирующий гидронефроз III стадии. По данным параклинических исследований: левая почка увеличена в размерах, не функционирует; ренографически — афункционирующая кривая, сканографически — отсутствие визуализации; на аортограмме — ангиографическая картина отсутствия почечной паренхимы кистозно перерожденной левой почки. После произведенной левосторонней нефрэктомии обнаружено: левая почка увеличена в размерах (15х10х10 см), тугоэластической консистенции, наполнена жидкостью, флюктуирует; лоханка значительно расширена, паренхима истончена до 0,2–0,5 см. На иридограмме слева выявляется симптом надтреснутого ореха, характерный для гидронефрозной почки (рис. 143, см. вклейку).

Рис. 143. Симптом «надтреснутого ореха» при гидронефрозе (левый глаз).

_{Больной В., 51 год. Диагноз: левосторонний нефункционирующий гидронефроз III стадии. Ув. 4.}

При раке почки из иридологических знаков превалировали мелкие пигментные пятна (100 %), а также утолщенные трабекулы, лакуны и разволокнения (80 %). Интересен тот факт, что у половины больных строма радужки на стороне опухоли была более тусклой и темной, у другой половины — без особенностей. У 4 больных из 7 автономное кольцо в проекционной зоне почки оказалось разорванным. Следует отметить, что четких иридологических тестов для диагностики онкологических заболеваний не существует. На сегодняшний день по комплексу общих и локальных знаков радужки примерно у 30–40 % онкологических больных можно только заподозрить, но не диагностировать наличие опухолевого процесса.

При ренальной гипертензии никаких характерных знаков радужки не наблюдалось. Несколько чаще (90 %) обнаруживали шлаки, с частотой от 40 до 65 % —лакуны, симптом разволокнения, утолщения и извитости трабекул. Редко регистрировали адаптационные дуги (30 %) и пигментные пятна (25 %).

В целом адаптационно-трофические изменения в проекционной зоне почек на радужке были найдены у всех 118 больных с заболеваниями почек. Это свидетельствует об информативности и действенности иридоневральных (соматоневрологических) связей. Исследования показали, что наименее выраженные хроматические и структурные изменения на радужке выявляются при ренальной гипертензии и пиелонефрите, более грубые — при гидронефрозе и раке почки (рис. 144).

Рис. 144.Частота обнаружения пигментных и структурных изменений в проекционной зоне почки на радужке при различных заболеваниях почек (в процентах).

_{ПИ — пиелонефрит; МИ — мочекаменная болезнь; РГ — ренальная гипертензия; ГН — гидронефроз; РП — рак почки. 1 — пигментные изменения, 2 — структурные изменения.}

Проводя сопоставления между наиболее информативными данными ренографии и сканирования почек, с одной стороны, и результатами иридодиагностики — с другой, мы решили не просто констатировать факт совпадения диагноза при использовании этих методик, а с учетом глубины патологических нарушений в почках предусмотреть для каждой методики дифференцированную оценку поражения по трем степеням (I, II, III). С помощью такого анализа можно более тонко определить иридоренографические и иридосканографические корреляции (рис. 145).

Рис. 145. Соотношение иридоренографических (А) и иридосканографических (Б) совпадений при диагностике почечных заболеваний (в процентах).

_{И=Р, И=С — полное совпадение иридологических и реносканографических данных;}

_{И<Р, И<С — иридологические изменения выражены слабое реносканографических;}

_{И>Р, И>С — иридологические изменения выражены сильнее реносканографических;}

_{И — О — наличие иридологических изменении при отсутствии реносканографических}.

Выяснилось, что полное совпадение по всем степеням иридологических данных с показателями ренографии отмечается у 59,5 %, с показателями сканирования почек — у 56,3 % больных. Совпадение результатов применения обеих методик, при котором знаки иридодиагностики выражены слабее изотопных диагностических показателей, наблюдается в 28,6—34,4 % случаев. Реже, в 3,1–4,8 % случаев, обнаруживается превалирование иридологических изменений над изменениями ренографии и сканографии почек. В отдельных наблюдениях, не превышающих 7 % случаев, патологические знаки радужки в проекционной зоне почек сочетаются с нормальными данными изотопных исследований.

В целом идентичность иридоренографических показателей достигает 92,9 %, иридосканографических — 93,8 %.

При сравнении иридологических и лабораторных данных особое внимание было обращено на три показателя: содержание креатинина и мочевины в крови и белка в моче. По принятым методикам верхняя граница нормы для креатинина у мужчин составляла 0,115 ммоль/л, у женщин — 0,097 ммоль/л; для мочевины — 8,33 ммоль/л. Превышение этих показателей или появление белка в моче принято считать патологическим признаком, говорящим о нарушении азотистого или белкового метаболизма. На рис. 146 представлена частота обнаружения этих патологических признаков в крови у больных с ренальной патологией.

Из приведенных материалов явствует, что диагностическая ценность «мочевинного теста» в распознавании заболеваний почек весьма ограничена, за исключением ренальной гипертензии, при которой высокое содержание мочевины в крови регистрируется в 60 % случаев. Большую информацию дают результаты анализа мочи на белок, особенно у больных с тяжелой почечной патологией. При раке почки протеинурия выявляется в 80 %, при гидронефрозе — в 75 %, при пиелонефрите — в 80 % случаев. Не менее важным представляется исследование креатинина в крови. Однако редкое число патологических находок при гидронефрозе (25 %) и не очень частое при раке почки и ренальной гипертензии (60–66 %) не позволяет отнести креатининовую пробу к разряду неоспоримо специфических для почечной патологии, как об этом пишут A. Simon, D. Worthen, J. Mitas (1979).

Известно, что количество циркулирующего в сыворотке крови креатинина как остаточного внебелкового азота зависит от очистительной функции клубочкового аппарата почек. Существует особая проба для изучения коэффициента очищения (клиренса) по эндогенному креатинипу. Проба оригинальная и патогенетически обоснованная, но применима не во всех случаях. В цепи логических рассуждений просматривается парадокс: если бы основным механизмом повышения концентрации креатинина в крови были нарушения клубочковой фильтрации почек, то наибольшие цифры креатинина отмечались бы при более грубой ренальной патологии — гидронефрозе и раке почки. В действительности такой корреляции нет. Об этом свидетельствуют не только материалы настоящего исследования, но и данные ряда авторов [Doolan Р. et al., 1962; Murphy J., Henry J., 1979], указывающих на то, что у 80 % больных с явными почечными заболеваниями содержание креатинина в крови не отклоняется от нормы. Количество креатинина в крови — сложный и многозависимый показатель. Повышение его содержания, помимо почечных механизмов, находится в прямой связи с тиреотоксикозом, миастенией, диабетическим ацидозом, мышечной деятельностью, голоданием, приемом барбитуратов, канамицина, глюкозы, леводопа, цефалоспорина, аскорбиновой кислоты и др.

Таким образом, не только определение содержания креатинина в крови, но даже коэффициент очищения по этому показателю не может служить абсолютным критерием почечной патологии. Это всего лишь вспомогательная биохимическая методика. Ведущими в диагностике болезней почек являются ренография, сканирование, рентгенография и ультразвуковое исследование.

Оценивая место и значение иридологического метода в распознавании почечных заболеваний, можно считать, что это вполне достоверный экспресс-диагностический метод, ориентирующий на возможную патологию почек.

Что касается практически здоровых людей, отрицающих заболевание почек в прошлом и настоящем, то, как это ни парадоксально, 40 % из них, по нашим данным, имели на радужке те или иные изменения в проекционной зоне почек. Хотя эта цифра статистически достоверно (р<0,001) отличалась от таковой у больных с заболеваниями почек, отношение ее к здоровым лицам ставит перед клинической медициной все тот же серьезный вопрос: кого и когда считать здоровым человеком. Пока мы без специальных инструментальных исследований не можем интерпретировать иридологические изменения у 40 % людей из контрольной группы — считать ли их знаками патологии почек, маркерами генетической слабости органа или просто ошибками. Ответ остается за специалистами-иридологами.

ЗАБОЛЕВАНИЯ ПЕЧЕНИ И ЖЕЛЧЕВЫВОДЯЩЕЙ СИСТЕМЫ.

Клинико-иридологические исследования заболеваний гепатобилиарной системы проводились в гастроэнтерологическом и трех хирургических отделениях клинической больницы ЗИЛа и отделении портальной гипертензии ВНЦХ СССР [Вельховер Е. С., Быков Б. Н., 1980; Вельховер Е. С., Макарчук И. Е., 1985]. Всего обследовано 280 больных, из них 100 мужчин и 180 женщин в возрасте от 20 до 76 лет. Средний возраст больных составлял 49 лет. В качестве контрольной группы изучены 120 практически здоровых людей. У 126 больных диагностирован калькулезный холецистит, у 40 — некалькулезный холецистит, у 39 —хронический гепатит, у 55 — цирроз печени, у 20 — злокачественная опухоль печени.

Верификация диагноза проводилась по клинической картине, данным тетраполярной реографии, биохимических, рентгенологических, эндоскопических, ангиографических, радиоизотопных и интраоперационных исследований. Ряду больных с портальным циррозом печени была произведена ультразвуковая компьютерная томография и спленопортография.

Анализ полученных иридограмм показал, что светлые радужки в целом по группе отмечались у 75 %, темные — у 25 % исследованных больных. Голубой и серый цвет глаз наиболее часто наблюдался при хроническом холецистите (92 %), опухоле печени (88 %) и циррозе печени (82 %). Необычно редкая частота светлой окраски радужки регистрировалась при гепатитах (рис. 147).

Рис. 147. Распределение цвета радужки при различных заболеваниях гепатобилиарной системы (в процентах).

Суммируя данные по окраске глаз при заболеваниях различных органов, можно видеть, что соотношение светлых и темных радужек у больных с патологией центральной нервной системы, желудка, двенадцатиперстной кишки, почек и печени в среднем равно 70:30. Заметное отклонение от средних величин в сторону увеличения светлой окраски глаз отмечается при тяжелых процессах: наследственно-дегенеративных и опухолевых заболеваниях центральной нервной системы (>12 %), циррозах и опухолях печени (>8—14 %) и, пока непонятно почему, при хронических холециститах (>18 %).

По структурной характеристике доминирующим при патологии гепатобилиарной системы оказался радиальный тип радужки (81 %). Реже встречали радиально-гомогенный (11 %) и радиально-лакунарный (>8 %) типы.

Деформацию зрачков у исследованных больных наблюдали в 43 % случаев. Анизокорию отмечали не часто, у 21 % больных, среди которых превалировал (на 12 %) вариант п>л. Уплощение нижнелатерального сектора правого зрачка при гепатобилиарной патологии, отмечавшееся некоторыми иридологами [Maubach A., 1952; Angerer J., 1953; Roberts F., 1962; Kriege Т., 1971, и др.], по нашим данным, регистрировалось в единичных случаях и вследствие этого не могло иметь диагностического значения.

Топический и количественный анализ адаптационных дуг и колец при заболеваниях печени и желчевыводящих путей показал, что наибольшее их число приходится на средний возраст (рис. 148). Чаще всего их обнаруживали при холецистите и гепатите; они, как правило, имели разорванный вид [Макарчук И. E., 1985]. Закономерным симптомом можно считать наличие эшелонированных (4–6) адаптационных дуг в нижнелатеральном секторе правой радужки при активных процессах в печени.

Рис. 148. Зависимость числа адаптационных колец от вида патологии и возраста больных.

_{По оси абсцисс — возраст (годы); по оси ординат — число адаптационных колец (в %).}

В ходе клинико-иридологических исследований было установлено, что двумя наиболее характерными локальными признаками холецистита служат лакуны и пигментные дорожки, располагающиеся в правой радужке, кнаружи от автономного кольца в секторе «7.30—8.10». У подавляющего большинства больных указанные признаки выявляли на участках зашлакованной стромы, что свидетельствовало об очаговых поражениях желчного пузыря на фоне общих изменений билиарной системы организма. Лакуны отмечали у 87 % больных со светлыми глазами и радиальным или радиально-волнистым типом радужки. Пигментные дорожки и пигментные пятна наблюдали несколько реже, главным образом у темноглазых пациентов с гомогенным или радиально-гомогенным типом радужки. У 66 % больных с холециститом отмечали сочетание лакун и пигментных дорожек в проекционной зоне желчного пузыря, в то время как у практически здоровых людей этих знаков не было. Неоспоримых иридологических знаков желчнокаменной болезни нам выявить не удалось. Можно выделить лишь косвенные признаки, на основе которых мы вправе предполагать наличие камня в желчном пузыре. К ним относятся мелкие зернистые пигменты, располагающиеся в глубине лакун или межволокнистых расщелин.

Результаты расчетов показали, что проекционная зона желчного пузыря занимает определенный сектор в правой радужке — это примыкающая к автономному кольцу часть цилиарного пояса между отметками «7.30» и «8.10» (рис. 149).

Рис. 149. Схема проекционных зон желчного пузыря и печени на радужке [Вельховер Е. С., Быков Б.И., 1980].

 _{Пояснение в тексте.}

Сопоставление холецистограмм и иридограмм позволило установить проекцию шейки желчного пузыря (окрашена в черный цвет). В типичных случаях ей соответствует участок радужки, находящийся у автономного кольца в секторе «7.50—8.00». Максимальное число (33 %) локальных знаков типа лакун и пигментных пятен обнаружено нами при калькулезном и в меньшей мере при некалькулезном холецистите именно на этом участке радужки. В том же секторе эксцентрично от зоны желчного пузыря располагается проекционная зона печени. На рис. 149 она представлена белым полем. Интересно, что у многих больных с холецистохолангитом и тяжелым калькулезным холециститом (растянутый камнями желчный пузырь) пигментные дорожки и особенно лакуны прослеживались в секторе «7.40—7.50», от автономного кольца до середины цилиарного пояса. Интенсивность окраски на представленном рисунке эквивалентна частоте нахождения камней и очагов воспаления у больных холециститом.

У 86 % больных иридографический метод позволил выявить сочетание патологических знаков радужки в зоне желчного пузыря и поджелудочной железы. Это дает нам основание считать, что у большинства больных холециститом имеется также и поражение поджелудочной железы, хотя клинических проявлений панкреатита может и не быть.

У половины исследованных больных мы наблюдали отчетливые иридологические знаки в диаметрально противоположном секторе. Топографически этот сектор соответствовал проекции глаза («цветок печени»). В отличие от больных холециститом у практически здоровых людей патологические знаки на офтальмобилиарной линии не отмечались.

Большое значение при расшифровке иридограмм мы придавали состоянию и топологии автономного кольца. Проведенный анализ показал, что при холецистите в проекционной зоне желчного пузыря автономное кольцо у 34 % больных слегка выбухало, у 38 %—несколько втягивалось в зрачковый пояс. Аналогичные смещения кольца у практически здоровых людей встречались в 3 раза реже. Создается впечатление, что одним из основных механизмов секторальной дисгармонии автономного кольца при холецистите является гипер- или гипотензия двенадцатиперстной кишки. Правомерность указанного предположения будет выясняться в ходе дальнейших клинико-инструментальных исследований.

Иридологическими признаками гепатита G. Iausas (1958) считает раздельные истонченные нити на светлых радужках и депигментированные участки в зоне печени на темных. По данным R. Schnabel (1959) и П. Димкова (1977), хроническое воспаление печени, сопровождается появлением черно-коричневых пигментных пятен в различных областях радужки, в том числе в проекционной зоне печени. При этой форме заболевания М. Kibler, L. Sterzing (1956) описали жировые отложения в нижнемедиальном углу камеры глаза. Отложения напоминают размытые, неопределенного цвета грязноватые пятна. По нашим наблюдениям, иридологическая картина при гепатите характеризуется матовым оттенком стромы, пигментными отложениями и темно-дымчатым дистрофическим ободком в проекционной зоне печени. Нередким симптомом на радужках радиального типа являются поперечные (трансверсальные) и косо направленные трабекулы. В отдельных случаях можно видеть «волнообразную плетенку» из светлых и утолщенных трабекул. Создается впечатление, что радиально расположенные волокна как бы вспучиваются изнутри.

Очень сложным представляется иридодиагностика цирроза печени. Поскольку специальной литературы по этому вопросу нет, рассмотрим более подробно результаты проведенных нами исследований [Вельховер Е. С., Макарчук И. Е., 1985].

Из 55 больных циррозом печени 45 были обследованы в отделении портальной гипертензии ВНЦХ, расположенном на базе 20-й клинической больницы Москвы. Обследованию были подвергнуты больные с циррозом печени, осложненным спленопортальной гипертензией. Среди обследованных мужчин было 25, женщин — 20, в возрасте от 15 до 76 лет. Средний возраст больных составил 41 год.

Портальный вариант цирроза установлен у 38 больных, постнекротический — у 3. У 4 больных со спленопортальной гипертензией данных за наличие цирроза печени по результатам клинических и интраоперационных исследований не выявлено. У 5 человек отмечалась активная фаза цирроза, у остальных — неактивная. Асцит в момент обследования был у 8 больных. Давность заболевания колебалась от 2 мес до 20 лет. Диагноз устанавливали на основании клинических, биохимических, аппаратно-инструментальных и цитологических данных.

Окраска и тип радужки при циррозе печени не имели каких-либо отличительных черт. О цвете радужки при этом заболевании сказано в начале главы. Радиально-волнистый тип радужки отмечался в 72 %, радиально-гомогенный — в 15 %, радиально-лакунарный — в 13 % случаев. Таянье зрачковой каймы в проекционной зоне печени на правой радужке зарегистрировано у 6 больных (3 %).

Изменения радужки в виде меловидной стромы, «волнообразной плетенки», пигментных пятен и зернистости наблюдали у большинства обследованных больных: справа — в проекционной зоне правой доли печени в секторе «7.30—8.10» — у 84 %, слева— в проекционной зоне селезенки в секторе «3.50—4.30» — у 87 % больных. Клинико-иридологические сопоставления позволили нам выявить проекционную зону левой доли печени, которая локализуется на левой радужке в секторе «7.30—8.10». Трофические нарушения радужки были отмечены в этой зоне у 91 % больных циррозом.

Этим стромальные изменения радужки при портальном циррозе не ограничивались. Очень характерным признаком, патогномоничным для спленопортальной гипертензии, было выбухание автономного кольца в проекционные зоны печени и селезенки. Строма радужки в месте выбухания выглядела более темной и исчерченно-лакунарной. Углубление стромы, наибольшее в центре выбухания, нередко простиралось до зрачковой каймы. Признак отмечался в зоне проекции правой доли печени в 67 % случаев, в зоне проекции левой доли — в 81 %, в зоне проекции селезенки — в 53 % случаев (рис. 150).

Рис. 150. Схематическое изображение триады портальной гипертензии, характерной для цирроза печени [Вельховер К. С., Макарчук И. Е., 1985].

В целом по группе он был у 84 % больных. Различные сочетания трех вариантов выбухания автономного кольца у каждого конкретного больного являются отражением сложных гппертензионных процессов, развертывающихся в системе воротной вены при циррозе печени. Такое триединство признака мы назвали триадой портальной гипертензии [Вельховер Е. С., Макарчук И. Е., 1985]. При тяжелых формах цирроза наиболее часто отмечали полную триаду — выбухание во всех трех зонах, при легких формах — частичную триаду, с выбуханием в одной или двух зонах. Важно заметить, что выраженность триадных знаков (величина выбухания, протяженность и размеры углубления) находится в прямой зависимости от величины портального венозного давления.

Приведем два наблюдения.

Б-ная Д., 57 лет. Диагноз: цирроз печени, внутрипеченочная форма портальной гипертензии, кровотечение из варикозно расширенных вен пищевода; хроническая ишемическая болезнь сердца. Больна около 10 лет. Печень значительно увеличена в размерах, особенно левая доля. Накопление в ней препарата, по данным сцинтиграфии, 35 % (в норме—15 %). Тетраполярная реография: гиперкинетический тип кровообращения. Артериовенозное соотношение (73/27 %) указывает на резкое снижение портального кровотока. Давление в селезенке 310 мм вод. ст. После приема нитроглицерина давление то же. Спленопортальная ось проходима. Селезеночная вена расширена, воротная вена 1,8 см в диаметре. На иридограммах: полная триада портальной гипертензии с грубым выбуханием автономного кольца в зоны правой и особенно левой долей печени; умеренное выбухание в зону селезенки. Трофические знаки радужки в зонах печени, селезенки, поджелудочной железы, пищевода, правой почки, желудка, двенадцатиперстной кишки, бронхов и сердца (рис. 151, 152, 153).

Рис. 151. Выбухание автономного кольца в проекционную зону правой доли печени (правый глаз).

_{Больная Д., 57 лег. Диагноз: цирроз печени, внутрипеченочная форма портальной гипертензии. Ув. 2.}

Рис. 152. Выбухание автономного кольца в проекционную зону правой доли печени.

_{То же наблюдение. Ув. 4.}

Рис. 153. Выбухание автономного кольца в проекционную зону левой доли печени и в меньшей мере в зону селезенки (левый глаз).

_{То же наблюдение. Ув. 2.}

Б-ной К., 39 лет. Диагноз: смешанный цирроз печени, внутрипеченочная форма портальной гипертензии, варикозное расширение вен пищевода. Болен с 9-летнего возраста. Значительное ухудшение состояния наступило в последние 2 года. Печень увеличена в размерах на 4 см, больше левая доля. Распределение коллоида снижено крайне неравномерно. Большая по размерам селезенка накапливает 39 % препарата. Тетраполярная реография: гиперкинетический тип кровообращения. Давление в селезенке 420 мм вод. ст. После приема нитроглицерина давление то же. ЭГДС: варикозное расширение вен пищевода и кардии 2—3-й степени, рефлюкс-эзофагит, гастродуоденит. На иридограммах: полная триада портальной гипертензии с грубым выбуханием автономного кольца в зоны печени и селезенки. Трофические знаки радужки в зоне печени, селезенки, поджелудочной железы, пищевода, желудка, кишечника, легких, почек, половых органов, головного мозга (рис. 154, 155, 156).

Рис. 154. Выбухание автономного кольца в проекционную зону правой доли печени (правый глаз).

_{Больной К., 39 лет. Диагноз: смешанный цирроз печени, внутрипеченочная форма портальной гипертензии. Ув. 2.}

Рис. 155. Выбухание автономного кольца в проекционную зону правой доли печени.

_{То же наблюдение. Ув. 4.}

Рис. 156. Выбухание автономного кольца в проекционную зону левой доли печени и селезенки (левый глаз).

_{То же наблюдение. Ув. 2.}

Трофические знаки радужки при циррозе печени имеются не только в проекционных зонах печени и селезенки. С большой частотой их обнаруживали также в зонах пищевода, желудка, поджелудочной железы, легких и почек. Здесь нередко выявляли различного вида лакуны. Большое сходство топологии триадных знаков печени и селезенки с проекцией поджелудочной железы на радужке (см. с. 66, 68) дает основание говорить о патогенетической причастности поджелудочной железы к цирротическим изменениям печени.

Интересно, что у 5 больных с длительностью заболевания от 5 до 20 лет отмечали не выбухание автономного кольца в проекционную зону правой доли печени, а, наоборот, втяжение его на этом участке в сторону зрачкового пояса. Клинико-иридологический анализ показывает, что наличие такого феномена коррелирует с гипокинетическим типом кровообращения печени, значительным уменьшением ее правой доли и снижением диаметра воротной вены до 0,4–0,6 см. При этом давление в селезенке остается достаточно высоким — 400 мм вод. ст. и более.

Изучая тяжелые формы гепатита и цирроза печени, мы не раз убеждались в том, что трафаретных зон представительства печени, селезенки или других внутренних органов на радужке не существует. В случав увеличения и смещения тех или иных органов границы их проекций на радужке становятся также увеличенными и смещенными. Отсюда можно сделать вывод о нестабильности и динамизме проекционных зон на радужке, о которых всегда нужно помнить иридологам.

Иридологические исследования 20 больных со злокачественными опухолями печени каких-либо существенных находок не дали. У 2 больных с первичным раком печени в проекционной зоне печени были выявлены множественные круглые дыры, радужка была как бы пробита шрапнелью. Но это всего лишь два случая. У остальных 18 больных трофические знаки на радужке мало чем отличались от таковых при других заболеваниях.

Глава 9. СКРИНИНГ-ИРИДОДИАГНОСТИКА ПРИ МАССОВЫХ ПРОФИЛАКТИЧЕСКИХ ОСМОТРАХ НАСЕЛЕНИЯ.

Изучение иридодиагностики в стационарных и поликлинических условиях открывает возможность для проведения клинико-иридологических параллелей и установления ценных для диагностики критериев и знаков. Развитие этого пути приведет к созданию более точных проекционных карт радужки и усовершенствованию на их основе метода топической диагностики заболеваний.

Наряду с этим существует еще один путь развития метода, предусматривающий применение иридодиагностики при диспансерных осмотрах различных контингентов людей. По общему признанию специалистов, иридодиагностика наиболее перспективна именно при решении задач диспансеризации, особенно ее первого этапа — скринингового, связанного с массовыми профилактическими осмотрами населения и выявлением лиц, у которых предполагается то или иное заболевание. Практическая значимость иридодиагностического метода на этом этапе диспансеризации заключается в том, что в рамках одного метода выполняется обследование индивидуума по многопрофильной медицинской программе.

Реализация этой же задачи традиционными способами, с помощью сложных, дорогостоящих автоматизированных систем, связана не только с большими финансовыми затратами, но и с необходимостью привлечения в систему здравоохранения значительного числа инженеров и техников. Более того, указанные системы не могут конкурировать с иридодиагностическим методом в самом главном — раннем выявлении различных заболеваний.

Мы располагаем данными по двум массовым профилактическим осмотрам населения, проведенным с помощью иридодиагностического метода. Задачей обследований являлась оценка общей сопротивляемости организма и выявление скрыто протекающих нарушений желудочно-кишечного тракта, печени и почек с последующим целевым обследованием отобранных лиц в специальных медицинских центрах.

Обследование было очень простым, его проводили 2 врача-иридолога по месту работы или учебы испытуемых. Порядок работы был следующим: вначале испытуемый представал перед врачом-«протоколистом», который записывал паспортные данные, жалобы и перенесенные заболевания. Затем испытуемый пересаживался за столик щелевой фотолампы и врач-«оператор» выполнял 2 снимка — иридограммы правого и левого глаза. Затем начинался осмотр радужек: сначала правой, затем левой. Обнаруженные во время иридоскопии изменения устно передавались для записи врачу-«протоколисту». Во избежание ятрогений часть данных произносилась по-латински. Обследование проводили конвейерным способом. На осмотр одного человека в среднем уходило 37 г мин. Ценность такого рода обследований была двояка: во-первых, все обнаруженные у испытуемого изменения тотчас же становились известными врачу, это открывало возможность оперативно действовать дальше; во-вторых, полученные при осмотре иридограммы служили важным материалом для проведения дальнейшего диспансерного наблюдения. В профилактических осмотрах участвовали сотрудники отдела клинических исследований УДН им. П. Лумумбы Е. С. Вельховер, И. Е. Макарчук, Б. Б. Радыш (1985).

Результаты 1-го профилактического осмотра. В течение 6 дней в школе обследовано 320 практически здоровых подростков, из них юношей было 286, девушек — 34, в возрасте 12–17 лет. Средний возраст обследованных составил 14 лет. В ходе осмотра определяли цвет и тип радужки, величину, форму и деформации зрачков, состояние желудка, двенадцатиперстной кишки, сигмовидной кишки, печени, желчного пузыря и почек. Кроме того, по комплексу иридогенетических признаков оценивали в баллах общую сопротивляемость организма.

Светлые оттенки радужки имели 50 %, темные — 35 %, внутреннюю гетерохромию — 15 % испытуемых. Обращает на себя внимание низкая частота обнаружения светлых радужек у подростков. Она была заметно меньше, чем у лиц среднего возраста. Приведем три группы сопоставлений. По сравнению с первой группой в 1350 человек (средний возраст 47 лет) у 14-летних молодых людей светлые оттенки радужки встречались реже на 17 % (р < 0,001), по сравнению со второй группой в 1067 человек (средний возраст 48 лет) — реже на 20 % (р < 0,001), по сравнению с небольшой группой в 45 человек (средний возраст 467 г лет) — реже на 12 % (различия не достоверны, р = 0,12). Из приведенных данных следует, что у лиц, родившихся на одну треть века позже, светлая окраска глаз встречается на 17 % реже. Происходящее потемнение цвета радужки можно рассматривать как частное выражение глобальной гиперпигментации наружных покровов человеческого тела, касающееся у подрастающего поколения не только радужки, но также кожи и волос. Указанные факты и их экстраполяция нуждаются в серьезной статистической обработке и осмыслении, поскольку за ними просматриваются экологические перемены, связанные с усилением неблагоприятных процессов в биосфере.

Одновременно с усилением пигментации радужки значительно возрастала у подростков и частота обнаружения лакунарного типа радужки. Радиальный тип был установлен у 40 %, радиально-гомогенный — у 26 %, радиально-лакунарный — у 34 % обследованных (эта цифра против 16 % в других, более старших, возрастных группах говорит о статистической достоверности различий, р = 0,05—0,005). Это означает, что более слабый иридогенетический тип радужки встречается у лиц молодого возраста с большей частотой, чем у людей старшего поколения.

Среди практически здоровых подростков высокая сопротивляемость организма отмечалась в 8,5 %, хорошая — в 74,6 %, удовлетворительная— в 15,3 %, плохая — в 1,6 % случаев.

Иридодиагностические показатели изменений внутренних органов оценивали по трем степеням: легкие, умеренные и грубые. В целом выявлена следующая картина: иридологические знаки патологии желудка и двенадцатиперстной кишки были найдены у 71 %, печени — у 50 %, желчного пузыря — у 18 %, почек — у 68 % обследованных (рис. 157).

<strоng>Рис. 157.</strong> <еmрhаsis>Частота обнаружения иридологических знаков патологии в проекционных зонах внутренних органов во время профилактического осмотра </emphasis>(в процентах).

_{<strоng><еmрhаsis>а </emphasis></strong>— слабо выраженные; <strоng><еmрhаsis>б</еmрhаsis></strоng> — умеренные; <strоng><еmрhаsis>в</еmрhаsis></strоng> — грубые изменения.<strong> I</strong> — желудочно-кишечный тракт; <strong>II</strong> — печень; <strong>III</strong> — желчный пузырь; <strong>IV</strong> — почки. Средний возраст обследованных 14 лет.}

Признаки изменения в правой почке обнаруживали на 4 % чаще, чем в левой. Увеличение проекционной зоны желудочно-кишечного тракта отмечали у 8,4 %, выбухание автономного кольца — у 4 %, косвенные признаки гипосекреторной функции желудка — у 11,8 %, увеличение зоны сигмовидной кишки — у 6,8 %, деформацию зрачков — у 3,4 % испытуемых.

Анализируя эти результаты, можно считать, что лейтмотивом проведенного скрининга является непомерно большая частота иридологических находок патологии. Они служат слагаемыми скрыто и явно текущих процессов.

Для изучения достоверности диагностических знаков радужки 11 человек с умеренными и грубыми изменениями в проекционных зонах желудка, печени и почек были направлены на обследование в клиники. У 10 человек из 11, т. е. в 91 % случаев, иридологические данные были подтверждены классическими методами исследования.

Результаты 2-го профилактического осмотра. За 3 ч работы врачей-иридологов в одном из административных учреждений Москвы было обследовано 45 служащих; 36 женщин и 9 мужчин в возрасте от 24 до 62 лет. Средний возраст испытуемых составил 46¹/₂ лет.

Светлые цвета радужки отмечались у 62 %, темные — у 29 %, внутренняя гетерохромия — у 9 % служащих. Иридогенетическая характеристика их была значительно лучшей, чем в группе подростков. Радиальный тип радужки выявлен в 51 %, радиальногомогенный — в 33 %, радиально-лакунарный — в 16 % случаев.

Сопротивляемость организма у лиц среднего возраста была более низкой, чем у молодых людей, и это вполне закономерно. Высокая сопротивляемость установлена у 2,2 %, хорошая — у 33,3 %, удовлетворительная — у 60,1 %, плохая — у 4,4 % обследованных.

Иридологические знаки патологии желудка и двенадцатиперстной кишки выявлены в 96 %, печени — в 80 %, желчного пузыря — в 82 %, почек — в 82 % случаев (рис. 158). Частота диагностических находок в изучаемых проекционных зонах радужки у людей среднего возраста была достоверно большей (на 14–64 %), чем у людей молодого возраста (р = 0,05—0,001).

Рис. 158. Частота обнаружений иридологических знаков патологии в проекционных зонах внутренних органов во время профилактического осмотра (в процентах).

 _{Средний возраст обследуемых 46¹/2 лет. Обозначения те же, что на рис. 157.}

Иридодиагностические критерии увеличения размеров желудочно-кишечного тракта отмечали у 8,8 %, выбухание автономного кольца — у 6,6 % обследованных. Указанные данные не отличались от таковых у подростков. Одинаково часто у молодых (14 %) и взрослых людей (15,5 %) наблюдали втяжение нижней части автономного кольца, являющегося симптомом деформации луковицы двенадцатиперстной кишки. Следовательно, формирование величины и границ проекционной зоны желудочно-кишечного тракта происходит ранее 14-летнего возраста. Это либо наследственный признак, либо признак, формирующийся в первые годы жизни.

Деформацию зрачков регистрировали у взрослых людей в 15,4 % случаев (на 12 % больше, чем у молодых, р<0,05), косвенный признак гипосекреторности желез желудка — в 26,4 % случаев (на 14,6 % чаще, чем у молодых, р = 0,05). Из этого следует, что иридологические знаки деформации зрачков и гипосекреторности желез желудка являются динамичными показателями, способными существенно изменяться в различные периоды жизни.

Для изучения диагностической ценности выявленных при осмотре иридологических знаков 32 человека с подозрением на ту или иную патологию были обследованы в клинических условиях. Грубые структурно-функциональные нарушения печени — хронический гепатит и портальный цирроз печени установлены у 7 человек из 7 направленных на обследование. Из 18 человек, у которых предположили заболевание желчного пузыря, клинико-инструментальное подтверждение диагноза получено у 15 (84 %), из 7 человек с подозрением на патологию почек — у 6 (86 %).

Помимо этого, у 11 женщин были выявлены иридологические знаки поражения молочных желез. При клинико-анамнестической проверке изменения со стороны молочных желез установлены у 10 человек (91 %).

Анализируя результаты проведенных исследований, можно сделать вывод о диагностической ценности ряда иридологических знаков. Опыт профилактических осмотров показывает, что одним из лучших компонентов скрининг-диагностического метода является комплекс иридогенетических и иридодиагностических признаков.

Глава 10. ИЗМЕНЕНИЯ РАДУЖКИ В ДИНАМИКЕ.

Изучение изменений радужки в динамике ставит перед исследователями ряд сложных задач. Достаточно известны возрастные особенности радужки, описанные в классических руководствах по офтальмологии [Ковалевский Е. И., 1980, и др.]. На сегодняшний день это единственное, что нам известно по поводу иридодинамики.

Если говорить кратко, то основные этапы возрастных изменений радужки состоят из замедленного созревания, стабилизации и постепенного увядания ее структур и функций. Глаза новорожденных голубоватые, малого артериального круга нет, зрачки узкие и слабо реагируют на свет. Связано это с отсутствием пигмента в переднем листке мезодермы, низким тонусом сфинктера и почти не функционирующим дилататором. К 3–5 годам жизни формируется малый артериальный круг (проекционная зона автономного кольца), приобретают хороший тонус мышцы радужки, расширяются зрачки, реакции их становятся живыми. К 10—У годам созревают пигментные слои и стабилизируется окраска радужки. В пожилом возрасте наступают заметные изменения ткани радужки, связанные с дистрофическими и склеротическими процессами в организме. Радужка истончается, теряет прозрачность и тускнеет. Отмечается деструкция пигментной каймы и общая депигментация. В старческом возрасте зрачки вновь становятся узкими и слабо реагируют на свет.

Разумеется, что «взлет и падение» аппарата радужки являются процессами биологическими и вполне закономерными. В них есть свои правила и исключения. По многим особенностям радужки (блеск, сочность цвета, прозрачность и т. д.) можно видеть перипетии жизненного пути и темпы раннего или позднего старения. Комплексный иридогенетический подход позволяет различать преждевременно «стареющую молодежь» (рис. 159, 160, 161, см. вклейку) от «молодых стариков» (рис. 162, 163, 164, см. вклейку) и старых людей (рис. 165, 166, см. вклейку). Подобного рода данные имеют важное прогностическое значение при определении здоровья любого человека.

Рис. 159. Ранние изменения радужки в подростковом возрасте (левый глаз).

_{Испытуемая П., 16 лет. Диагноз: практически здорова.}

Рис. 160. Ранние изменения радужки в юношеском возрасте (правый глаз).

_{Больная Р., 20 лет. Диагноз: хронический бронхит, гастрэнтероколит.}

Рис. 161. Ранние изменения радужки в юношеском возрасте (правый глаз).

_{Больной О., 21 год. Диагноз: нейрофиброматоз лица.}

Рис. 162. Здоровый вид радужки в пожилом возрасте (левый глаз).

_{Больной Ч., 62 года. Диагноз: хронический холецистит.}

Рис. 103. Здоровый вид радужки в пожилом возрасте (правый глаз).

_{Больная Я., 70 лет. Диагноз: транзиторная ишемия базальных отделов головного мозга.}

Рис. 164. Относительно хороший вид радужки в старческом возрасте (левый глаз).

_{Больной  К., 76 лет. Диагноз: мочекаменная болезнь.}

Рис. 165. Значительные изменения радужки в пожилом возрасте (правый глаз).

_{Больной М. 73 года. Диагноз: атеросклероз сосудов нижних конечностей, ИБС, катаракта.}

Рис. 166. Значительные изменения радужки в старческом возрасте (правый глаз).

_{Больная Р., 80 лет. Диагноз: рак толстой кишки с метастазами.}

Рис. 167. Изменении радужки за 6 лет (правый глаз).

_{Больной Э., 41 год. Диагноз: эпилепсия.}

_{За 6-летний срок наблюдения дважды перенес пневмонию. а — иридограмма 1978 г.; б — иридограмма 1984 г. Усилилась пигментация зрачкового пояса, потемнел дистрофический ободок, усилилась зашлакованность. Появились более грубые расщелины в зоне проекции правого легкого.}

Чрезвычайно сложным представляется вопрос о времени появления трофических знаков на радужке. Когда и при каких обстоятельствах возникают и исчезают на радужке локальные топостабильные знаки: лакуны и пигментные пятна? Это один из кардинальных вопросов иридодиагностики, от ответа на который во многом зависит отношение врачей к молодой и пока недостаточно компетентной науке.

Одни иридологи [Vida F. et Deck J., 1954; Jensen В., 1982] утверждают, что иридологические знаки образуются под влиянием болезни. В доказательство указанной точки зрения ими приводятся рисованные схемы, но не истинные факты. Другие иридологи [Kibler М., Sterzing L., 1956, Bourdiol R., 1975] считают, что соматотопия радужки необратима. Как показывают данные литературы, ни одному специалисту не удалось представить подлинные материалы, которые бы иллюстрировали образование или исчезновение пигментных пятен и лакун. М. Kibler, L. Sterzing (1956) фотографировали радужки 6 больных с промежутком в 2 V2года и ни у одного из них не обнаружили появления нового признака на радужке.

Многолетняя работа в отделе клинических исследований УДН им. П. Лумумбы позволила нам собрать уникальные данные по изучению изменений радужки в динамике [Вельховер Е. С., 1978–1985]. К настоящему времени мы располагаем цветными иридограммами 63 человек в возрасте от 18 до 60 лет, повторно снятых в сроки от 2 мес до 7 лет. Причем у половины из них повторное иридографическое исследование проводилось через 2 года — 7 лет. В промежутке между двумя исследованиями многие испытуемые перенесли те или иные заболевания: грипп, ангину, пневмонию, гепатит, энтероколит, обострение язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, почечную колику, гипертонические кривы и др.

Анализ иридограмм в динамике был проведен с большой тщательностью и учетом всех ориентиров и параметров, при увеличении в 36 раз [Вельховер Е. С., Прокофьев А. С., 1986]. В табл. 10 показаны изменения радужки в различных возрастных группах и при различной длительности наблюдений. Наиболее частыми изменениями, отмечавшимися почти у половины испытуемых, были уменьшение зрачковой каймы, потемнение дистрофического ободка и усиление мелоподобного фона радужки (косвенный признак ацидоза). В 23,8 % случаев отмечено нарастание зашлакованности отдельных участков радужки и в очень редких случаях (8—11 %) — ухудшение трабекулярного рисунка, углубление и потемнение дна лакун, незначительное увеличение пигментных пятен. Интересно, что конфигурация автономного кольца у всех обследованных лиц оставалась неизмененной (рис. 167, а, б, см. вклейку).

Расчеты показывают, что найденные изменения не были связаны с возрастом людей, но определенно зависели от длительности наблюдений. С увеличением срока до повторного исследования увеличивались частота и выраженность трофических нарушений на радужке. Следует констатировать, что, за исключением трабекулярных расщелин, все описанные выше иридологические изменения имели прямую связь с нарушением пигментации. В классификационном плане они относились к общим, тополабильным изменениям.

А как же обстоит дело с динамикой лакун и пигментных пятен на радужке? Появляются или исчезают они с течением времени? По нашим данным, не появляются и не исчезают!

Таблица 10. Изменения радужки у людей разных возрастных групп и при различной длительности наблюдений (число случаев).

Таковы факты, которые, на первый взгляд, никак не свидетельствуют в пользу иридодиагностики. Ряд иридологов [Kibler М., Sterzing b, 1956, и др.] считают, что если локальные знаки не возникают у человека в течение его жизни, то вполне возможно, что, как отпечатки на пальцах, они «заложены» в нем от рождения. Версия предопределенности болезненных признаков на радужке, на наш взгляд, несет определенный смысл; она не противоречит генетическим закономерностям, поскольку любой индивидуум несет в себе наследуемые от предков достоинства и дефекты. Было бы неразумным отрицать, что предопределенность, а лучше сказать, — предрасположенность к определенным заболеваниям реально существует.

Существует множество наследственных болезней, которыми должны заниматься специалисты медико-генетических консультаций и диспансеров. Большую помощь им в этом вопросе могли бы оказать иридологические маркеры органной патологии — лакуны и пигментные пятна.

В отличие от М. КдЫег и Ь. Sterzing (1956), мы допускаем, что наряду с врожденными органными знаками радужки какая-то их часть приобретается и в раннем детском возрасте, предположительно до 10 лет жизни. В этот период происходит созревание структур и становление функций радужки, которые, как и растущий организм в целом, испытывают на себе действие массированных раздражителей внешней среды. Шансов на возникновение локальных знаков на радужке при подобных обстоятельствах больше чем достаточно. Вопрос этот сложный, и для того, чтобы его решить, необходимо провести динамические иридологические исследования у детей первых лет жизни.

Вероятно, набор маркеров органных дефектов (пигментные пятна и лакуны) человек получает смолоду и на всю жизнь. Этот комплекс скрытых неполноценностей в значительной мере определяет жизненный тонус, а также характер и «расписание» возможных болезней. Обнаружив лакуну или пигментное пятно в какой-либо проекционной зоне радужки, мы не можем точно определить, какова сущность процесса, что обусловило его возникновение: прошлое, настоящее или будущее заболевание? На сегодняшний день простой визуальный анализ не в состоянии дифференцировать эти понятия. Только с учетом клинических данных можно судить о характере иридологических знаков неполноценности того или иного органа. В одних случаях лакунарные и пигментные знаки свидетельствуют о скрытой функциональной или структурной слабости органа (доклиническая стадия процесса), в других случаях — о текущем или часто рецидивирующем хроническом заболевании.

Сложные адаптационно-трофические изменения происходят в радужке и под воздействием различных терапевтических мероприятий. Изменения радужки глаза под влиянием лечения изучены иридологами недостаточно. В специальной литературе нам не удалось встретить ни одного систематизированного описания по этому вопросу. А между тем использование проекционных зон радужки для динамического наблюдения за больными и оценки эффективности различных видов лечения представляет большой практический интерес. В этом плане мы провели исследования радужек больных, которым был проведен курс лечебного голодания пли разгрузочно-диетической терапии (РДТ) [Вельховер Е. С., Ромашов Ф. Н., Алексеева А. Н., 1980].

Наиболее существенным лечебным фактором РДТ является «очистительный» эффект, который при этом виде лечения выражен особенно значительно. Этот эффект связан с эндогенной и экзогенной дезинтоксикацией, с усиленной деятельностью всех выделительных систем организма. Оценку «очистительного» эффекта РДТ проводят по ряду косвенных признаков: интенсивности уменьшения массы тела, внешнему виду кожных покровов, степени обложенности языка, характеру запаха изо рта и т. д. Однако ни один из указанных признаков не раскрывает действительной картины эндогенного «очищения». Учитывая это, мы решили изучить возможности иридографической методики, позволяющей регистрировать любые изменения в радужке глаза, проекционно связанной со всеми внутренними органами.

Под наблюдением находилось 68 больных: 40 мужчин и 28 женщин, в возрасте от 21 года до 80 лет. Церебральный атеросклероз диагностирован у 22 больных, холецистопанкреатит — у 17, атеросклероз сосудов нижних конечностей — у 12, бронхиальная астма — у 10, болезнь Бехтерева — у 7. Разгрузочно-диетическую терапию проводили по методике Ю. С. Николаева (1970) длительностью от 5 до 30 дней. Радужка исследовалась до лечения, после окончания разгрузочного периода и перед выпиской из стационара.

Результаты исследований показали, что радужка является своеобразным табло, на котором отражаются различные адаптационно-трофические изменения в организме. Некоторые изменения устойчивы и топостабильны, другие могут быть неустойчивыми и тополабильными. Нам представляется, что неустойчивые изменения радужки связаны с накоплением в отдельных органах и системах токсических продуктов обмена веществ и на соответствующих участках радужки токсических отложений или шлаков. Токсические вещества могут быть удалены из организма под влиянием РДТ. Однако процесс этот очень сложный и неравнозначный для каждого больного.

Сопоставляя иридограммы до и после РДТ, мы обнаружили, что радужка глаза после курса лечебного голодания у 65 % больных была более чистой и тонкой, у 25 % —более мутной и блеклой, у 10 % — заметно не изменялась. Анализ клинических и лабораторных данных показал, что различия в иридографической картине находятся в прямой зависимости от сроков РДТ.

Мутность и блеклость радужки наблюдается при небольших (до 6-10 сут) сроках РДТ. При этом отмечаются незначительное уменьшение массы тела (до 4 кг), грубый налет на языке, повышение содержания в крови мочевины, остаточного азота и натрия. Строма радужки у больных становится более темной, трабекулы — более мутными и смазанными, дистрофический ободок — более черным и распластанным. Особенно мутными становятся проекционные зоны кишечника и кожи. Выражены инъецированность сосудов склеры и полнокровие конъюнктивы. Такие случаи мы классифицируем как начальное, или развернутое, очищение организма, во время которого происходит массированный выход шлаков в кровеносное русло и системы выделения.

Очищение и просветление стромы радужки регистрируются при более длительных (свыше 10–12 сут) сроках РДТ. При этом отмечается заметное уменьшение массы тела (свыше 6-10 кг), небольшая обложенность языка, незначительное повышение, а иногда снижение в крови содержания мочевины, остаточного азота и натрия. Радужка у больных, длительно находившихся на РДТ, становится более светлой и тонкой, трабекулы ее очищаются от шлаков, уменьшаются в размерах отдельные пигментные пятна, сокращаются лакуны в проекционных зонах желудочно-кишечного тракта и бронхиального дерева, очищается зона проекции кожных покровов. Такие случаи мы относим к заключительной стадии очищения, когда освобождение организма от основной массы мобильных шлаков в значительной мере завершено.

Изучение различных коррелятивных связей показало, что очистительный эффект РДТ не зависит от возраста больных, характера заболевания, формы радужки, величины зрачков и зрачковой каймы. Однако некоторое значение в интенсивности выведения шлаков имеют окраска радужки глаз (пигментная типология) и связанные с ней различия в светозащитной и биоэнергетической функциях организма. По нашим наблюдениям, при прочих равных условиях, очищение радужки от шлаков чаще отмечалось у голубоглазых больных (65 %), чем у темноглазых (52 %). Возможно, что это небольшое преимущество в дезинтоксикационном действии обусловлено тем, что радужка голубоглазых лиц имеет относительно боле тонкий пигментный слой.

Иридографические исследования в динамике позволили с большой точностью оценить вегетативные реакции сфинктера и дилататора и динамику реакции зрачков на свет.

Результаты исследований оказались весьма убедительными. Установлено, что в период полного воздержания от приемов пищи наступает своеобразная перестройка оптикоцеребрального вегетативного аппарата. Расчеты свидетельствуют о том, что в течение первой недели у всех больных превалирует симпатический тонус, в течение второй недели активность симпатической и парасимпатической систем выражена примерно одинаково, в течение третьей и четвертой недель отчетливо доминирует парасимпатичский тонус (рис. 168). Отсюда следует, что с удлинением сроков РДТ и повышением эффективности эндогенного очищения оптикоцеребральные процессы, обусловленные симпатическим тонусом, постепенно уступают место процессам, связанным с парасимпатическими влияниями.

Рис. 168. Изменение реакции зрачков на свет и различные сроки разгрузочно-диетической терапии.

_{А — первая неделя; б — вторая неделя; в — третья и четвертая недели. По оси абсцисс — число больных; по оси ординат — величина симпатической (вверху) и парасимпатической (внизу) реакций зрачков (в мм биомикроскопического измерения).}

Таким образом, радужка с ее соматотопическими информационными центрами может служить хорошим «индикатором» для клиницистов. Ее изменения позволяют объективно судить о положительном действии РДТ и любого другого лечебного метода, о всех адаптационно-трофических сдвигах, происходящих в системе проекционной экстерорецепции.

Глава 11. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИРИДОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ.

Для эксперимента были отобраны молодые здоровые собаки с чистыми светло-коричневыми радужками, на которых не отмечалось ни одного пигментного пятна. Принимая во внимание, что эктомия органов под наркозом не вызывает образования пятен на радужке, было решено создать у животных постоянно действующий болевой очаг. С этой целью у трех животных была экспериментально воспроизведена невринома правого бедренного нерва, у трех других — невринома левого тройничного нерва, еще одной собаке сделана сложная операция на сердце (наложение «заплатки» на дефект межжелудочковой перегородки). Собаки с невриномами были умерщвлены через 1 мес, оперированная собака — через 4 мес. Глазные яблоки у всех экспериментальных животных были энуклеированы и подвергнуты исследованию в гистологической лаборатории. Всего проанализировано свыше 500 гистологических срезов.

На рис. 169 представлена радужка в норме и ее взаимоотношения с соседними структурами.

Рис. 169. Взаимоотношения радужки с соседними структурами глаза.

_{1 — роговица; 2 — передняя камера; 3 — радужка; 4 — задняя камера; 5 — хрусталик. Окраска гематоксилином и эозином. Ув. 44.}

В верхней части среза в виде широкой серой полосы видна роговица с отчетливо выраженной передней и слабо заметной задней поверхностями. Позади роговицы располагаются передняя камера глаза, затем радужка, задняя камера и хрусталик. Пигментные клетки в основном находятся в трех слоях радужки: переднем пограничном, дилататоре и слое пигментного эпителия. Они хорошо видны на снимке нормальной радужки, сделанном с большим увеличением (рис. 170).

Рис. 170. Общий вид нормальной радужки.

_{Отчетливо различны пигментные слои: передний пограничный (1); среднезадний (слой дилататора) (2); задний слой пигментного эпителия (3). Окраска гематоксилином и эозином. Ув. 122.}

Исследования радужки в трех опытах с невриномой бедренного нерва закончились безуспешно. У одной из собак пигментных пятен на радужке глаза не появилось вовсе, у двух других результат был сомнительным, о чем свидетельствовало неравенство переднего пигментного слоя, обнаруженное в нескольких срезах нижней полусферы правого глаза. Результаты всех трех исследований, выполненных в начале работы и методически несовершенных, были оценены как отрицательные.

Ранее мы указывали, что с наступлением смерти радужка глаза смещается к периферии,<style name="510"> как бы «уменьшая свою площадь». Определить <style name="510">точное местоположение пиг<stуlе name="106">ментного пятна в ней бывает просто невозможно. Поэтому нам пришлось поступиться скрупулезностью поиска и изучать локализацию пятен в полусферах обоих глаз у собак с невриномой правого бедренного нерва (т. е. повреждение задней правой лапы) и невриномой левого тройничного нерва (т. е. повреждение левой половины морды) — в верхней и нижней, у собак с патологией сердца — в правой и левой.

<style name="510"><style name="106">Следующий в хронологическом порядке опыт был проведен с собакой, оперированной на сердце. Его результаты оказались не только положительными, но и в некотором роде уникальными. Пигментное пятно обнаружилось в левой полусфере левого глаза, т. е. в области, проекционно связанной с сердцем. На рис. 171 видно, что пятно локализуется в передних отделах радужки и плотно насыщено пигментом. Считать, что оно образовано только за счет переднего пограничного слоя, едва ли возможно. Рассматривая радужку в районе пигментного пятна, легко заметить, что выглядит она совершенно иначе, чем радужка без группировок пигмента. На рис. 171 отчетливо видны опустевшие малопигментированные структуры радужки вокруг пигментного пятна.

Рис. 171. Пигментное пятно в левой полусфере левого глаза у собаки с патологическим очагом в сердце.

_{Окраска гематоксилином и эозином. Ув. 44.}

Особенно измененными выглядят слои заднего пигментного эпителия. Вместо черного цвета они приобрели бледно-серую окраску. В зоне пятна происходит как бы тотальная мобилизация меланоцитов всех слоев радужки и стягивание их в один пигментный «щит». Таким образом, локальная пигментация радужки, внешне кажущаяся процессом местного значения, на самом деле представляет сложный адаптационно-трофический процесс, в котором участвуют многие функциональные звенья аппарата глазного яблока.

Однако большинство исследователей думают иначе. Пигментные пятна на радужке они относят к врожденным, «балластным» образованиям, именуя их родимыми пятнами, или, по-английски, веснушками. Они считают, что учитывать или изучать «случайные» пигментации на радужке бесполезно. В последнее время, однако, намечается пересмотр таких позиций. Придерживаясь старых взглядов в отношении «балластности», некоторые исследователи считают, что в основной своей массе так называемые родимые пятна являются вовсе не врожденными и что они приобретаются в любом возрасте, что особенно заметно к 6–8 годам жизни ребенка. Оригинальное исследование в данной области провели в 1972 г. G. Dieterichи H. Franz. С помощью электронного микроскопа они изучали пигментные пятна на радужке у двух больных, глазные яблоки которых были энуклеированы по поводу меланомы сосудистой оболочки. Они нашли, что наряду с нормальными меланоцитами и очень характерными соединительнотканными клетками пигментные пятна-невусы содержат большие пигментные гранулокомплексы. Ученые пришли к заключению о высокой дифференциации пигментных клеток, входящих в состав рассматриваемых пятен. Из этого очень важного заключения следует, что меланины и их «детища» — пигментные пятна на радужке являются не балластными, а новыми и весьма совершенными образованиями. Аналогичную точку зрения высказал в 1973 г. Joung. Он показал, что пигментные клетки сетчатки и радужки выполняют роль универсальных «чистильщиков». За счет очень развитой фагоцитарно-лизосомной функции, присущей этим клеткам, происходит выведение из организма значительного количества продуктов распада. По данным М. Marmor (1975), пигментные клетки участвуют в регенерации, а также в ионном и электрическом обмене. О высокой дифференциации меланинсодержащих пигментных клеток свидетельствуют низкий уровень митозов и очень большая уязвимость их по отношению к чрезмерным нагрузкам.

В. С. Беляев (1981) предполагает, что возникновение пигментных пятен и других структурных изменений радужки можно объяснить частичной денервацией тканей пигментного эпителия в зонах радужки, проекционно связанных с первичными очагами поражения. Автор считает, что раздражение или повреждение нервных элементов, нарушая на определенный отрезок времени их функцию, ведет к снижению зрелости иннервируемых ими тканей. Восстановление нервных связей и функций нервной системы приводит к повышению степени дифференцирования, к созреванию тканей. Иными словами, нервная система через периферические окончания (рецепторы) поддерживает степень дифференцировки и функциональную полноценность тканей организма, оказывая «тормозящее» влияние на деление и рост клеток. Таким образом, ткани радужки глаза постоянно меняют дифференцировку и возможность регенерации своих элементов в зависимости от воздействия окружающих условий на нервную систему, так как трудно себе представить организм без постоянно травмирующих влияний внешней и внутренней среды. Это означает, что структурный ансамбль радужки находится в состоянии тканевой динамики, которая в каждый данный момент времени обеспечивает определенный уровень его жизнедеятельности.

Таковы теоретические предпосылки к пониманию роли локальных пигментаций.

Но вернемся к нашим экспериментам.

Исследования радужки в трех опытах с невриномой тройничного нерва дали положительный результат. Во всех трех наблюдениях локальная пигментация была установлена в верхних полусферах радужек обоих глаз, т. е. в зонах, топографически соответствующих тройничному нерву и фациальной области. Причем, в отличие от предыдущего опыта с собакой, оперированной на сердце, пигментная группировка при повреждении тройничного нерва имела вид не ограниченного пятна, а целого пигментного поля. Оно прослеживалось на значительном протяжении и занимало всю толщу радужки. Густо «нафаршированные» меланином меланоциты, вытеснившие все остальные элементы стромы, представляли собой очень характерную картину (рис. 172). Обращает на себя внимание тот факт, что во всех трех опытах пигментные поля обнаруживались как в левом, так и в правом глазу. Создается впечатление, что тройничный нерв имеет исключительно тесный контакт со структурами радужки. Свидетельством этому служит мощная адаптационно-трофическая реакция радужки, полученная в опытах с болевой тригеминальной импульсацией.

Рис. 172. Участок пигментного поля, обнаруженный в верхних полусферах обоих глаз у собаки с неврипомой тройничного нерва.

_{Окраска гематоксилином и эозином. Ув. 122.}

Четыре удачные «находки» в 7 экспериментах можно считать обнадеживающим началом, но не более. Потребуются еще сотни опытов в различных вариантах и комбинациях, прежде чем появится уверенность и тот единственно правильный ответ на вопрос, как возникают пигментные пятна на радужке.

Глава 12. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ИРИДОНЕВРАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ В ОРГАНИЗМЕ ЧЕЛОВЕКА.

Человеческий мозг является самым сложным устройством в природе, однако следует признаться в ничтожных познаниях об этом уникальном устройстве. Мы полагаем, что категоричность отрицаний в этой области так же неуместна, как и неоспоримость тех или иных утверждений.

Много неразгаданных тайн хранит в себе головной мозг, и в частности его передние специализированные отделы — глазные яблоки. Не удивительно, что остается малоизученной особо выделяющаяся часть глаза — радужка. Почему она сегментарно связана с различными внутренними органами? Этот вопрос на протяжении столетий неотступно задают себе иридологи и их сторонники. В настоящее время фактического материала достаточно, прикладное значение иридодиагностики доказано, но достоверного теоретического базиса иридология как наука пока не имеет. Некоторые зарубежные иридологи указывают на тесную связь проекционных зон радужки с астрологией, но их объяснения очень абстрактны и антинаучны. Например, по мнению некоторых, зональное расчленение радужки соответствует делению на участки астрономического зодиакального пояса. По необоснованному утверждению других, в радужке глаза, как в микрокосмосе, отражается «космос» человека и все изменения его души и тела, начиная с момента рождения. Несомненно, что подобного рода рассуждения в научном отношении несостоятельны. Однако позволим себе задать аналогичный вопрос классической медицине. Почему, скажем, в коре головного мозга человеческий организм спроецирован «ногами кверху», в спинном мозге — «ногами кнаружи», а не наоборот? Никакого объяснения или хотя бы вразумительного ответа на данный вопрос мы не получим, потому что многого не знаем даже в такой, казалось бы, точной науке, как неврология.

На одной из деталей зонального деления радужки нам хотелось бы остановиться подробнее. Деталь эта немаловажная — она касается самой центральной и поэтому в известном смысле родоначальной проекционной зоны, соответствующей желудку и кишечнику. В действительности, по какому праву и на каком основании центральное место на топической карте радужки принадлежит желудочно-кишечному тракту? Попытаемся ответить на данный вопрос с позиций филоонтогенеза.

Если обратиться к эволюции животного мира и к первым возникшим на земле живым существам, то окажется, что ими были… «желудки и кишки». Первых обитателей планеты представляли одноклеточные амебы — импровизированные модели примитивного желудка-пузырька, следующих — многоклеточные кишечнополостные, напоминавшие мельчайшие студнеобразные комочки. Со временем они обзавелись внутренней трубкой, в которую с одного конца втягивалась пища, а с другого — извергались экскременты. Это приспособление обеспечивало огромные преимущества, и в настоящее время в более совершенном виде оно имеется не только у человека и других высших животных, но и у большинства низших. Создание пищеварительного тракта явилось значительным моментом эволюции потому, что он представляет собой открытую с обеих сторон трубку и эта трубка занимает центральное положение внутри тела.

Известно, что все живое развивается из яйцеклетки. Оплодотворенная яйцеклетка вначале делится на бластомеры, которые в результате быстрого дальнейшего деления превращаются вскоре в упорядоченное скопление клеток, или морулу. Затем одна сторона морулы втягивается внутрь и образует полый, внутри двухстенный, шаровидный мешок — гаструлу (от греч. gaster — желудок). Развиваясь из яйцеклетки, каждое животное и человек обязательно в своем эмбриогенезе проходят стадию гаструлы. Образно говоря, каждый человек «начинается с желудка», и это начинание происходит как бы на «суперклеточном» уровне, т. е. в момент перехода структурно недифференцированных клеток в первое органное образование. В дальнейшем на основе гаструлы в результате усложнения и деления создаются отдельные органы, а позднее и зародыш в целом.

Таким образом, как в филогенезе, так и в онтогенезе роль первого и, следовательно, центрального формирования выполняет желудок. Все это наводит на мысль: а не является ли расчлененная на зоны радужка своеобразной застывшей копией человеческого зародыша с гаструлой в центре и отдельными частями — органами на периферии (рис. 173). Конечно, это всего лишь предположение, но, как нам кажется, не лишенное определенного биологического смысла.

<strоng>Рис. 173.</strong> <еmрhаsis>Топическое сходство человеческого зародыша и радужки глаза:</emphasis>

_{<strоng>а </strong>— гаструла; б — радужка с екстерорецептивными проекциями.}

Много спорных и неясных вопросов существует в современной иридодиагностике. Прежде всего не ясен вопрос, как в небольшой по размерам радужке могут детально проецироваться все внутренние органы? Может показаться неправдоподобным столь детальное деление радужки на зоны. В самом деле, на первый взгляд, трудно себе представить, как на ограниченном участке, занимаемом радужкой и равном 1 см², детально спроецирован целый человеческий организм. Но стоит ли удивляться, если совсем рядом, на таком же небольшом участке сетчатки, мы находим аналогичную концентрацию световых и зрительных рецепторов, концентрацию еще более колоссальную и высокоорганизованную, чем в радужке глаза, ибо обеспечивает она не только передачу, но и воспроизводство в нашем сознании миллионов деталей внешнего мира. Аналогия есть, но отсутствуют, к сожалению, доказательства.

Большую дискуссию среди ученых ряда стран вызывает вопрос о путях передачи импульсов из различных участков человеческого тела в радужку глаза. Пожалуй, это самый главный и нерешенный вопрос иридологии.

Были попытки доказать зависимость между внутренними органами и зонами в радужке действующим в организме «беспроволочным телеграфом», или «одопатией», под которой понималась так называемая всеобщая мировая энергия, якобы выполняющая роль посредника для любого раздражителя. Высказывали немало и других гипотез, далеких от истины, таких, как наличие «беспроволочного человеческого телеграфа» и др. I. Deck (1980), например, основываясь на исследованиях А. Г. Гурвича (1923), полагает, что знаки радужки являются ничем иным, как голографией когерентных полей излучения. Заслуживает внимания нейрогенная теория немецкого ученого W. Lang (1954), согласно которой каждый орган связан с радужкой глаза нервными волокнами. По его мнению, волокна, идущие в боковых столбах спинного мозга в составе спиноталамического пути, попадают в зрительный бугор, откуда отражаются в определенные сегменты радужки. На первый взгляд может показаться, что объяснение найдено и W. Lang прав, так как спиноталамический путь и зрительный бугор разделены на отдельные участки, содержащие волокна от строго определенных частей тела и, следовательно, импульсы, идущие по ним, могут свободно достигать «своих» проекционных зон в радужке глаза. Однако против теории W. Lang сразу же было выдвинуто два возражения. Во-первых, если бы иридоневральные пути проходили в боковых столбах спинного мозга, состоящих из волокон — «перебежчиков» с другой стороны, то органные знаки радужки должны были бы перекрещиваться. В действительности изменения в радужке отмечаются на одноименной с очагом поражения стороне, а это означает, что особенности строения боковых столбов спинного мозга не могут обеспечить именно такой передачи импульсов. Во-вторых, нервные пути боковых столбов не проводят импульсы от внутренних органов, так как в основном состоят из волокон болевой и температурной чувствительности, идущих от туловища и конечностей. Указанные возражения оказались настолько серьезными, что полностью опровергли высказывания W. Lang, однако нисколько не перечеркивают самой нейрогенной теории.

Как же все-таки понимать механизм возникновения пигментных пятен и других изменений на радужке при различных заболеваниях?

Отвечая на этот вопрос и предлагая собственную гипотезу [Вельховер Е. С., 1973; Ромашов Ф. H., Вельховер Е. С., 1973], мы хотели бы обратиться к последним достижениям нейрофизиологии. Они касаются известной концепции П. К. Анохина (1968) о системе кольцевых рефлекторных связей. Ранее считали, что любая деятельность организма слагается из трех звеньев: 1) чувствительного сигнала, посылаемого органом в мозговой центр; 2) ответного, распорядительного сигнала из центра; 3) действия, совершаемого самим органом. На этом рефлекс замыкался, образуя застывшую, одномоментно функционирующую дугу. Но рецепторы действующего органа не ведут себя пассивно, они непрерывно информируют центр о производимой работе, получая в ответ новые сигналы и точно рассчитанные поправки. Таким образом, согласно концепции П. К. Анохина, работа каждого органа и мозгового центра совершается как бы кольцеобразно, в обстановке «полного доверия и взаимной осведомленности», причем в зависимости от меняющихся условий внешней и внутренней среды тотчас же следует центральная коррекция и весь кольцевой рефлекторный аппарат перестраивается на новый рабочий режим. По такому принципу функционируют все рефлекторные системы, в том числе и сложнейшая система световых контактов организма.

Исходя из этого было бы неправильно и ненаучно повторять, как это делает G. Ientzsch(1971) и другие критики иридодиагностики, что меланоциты радужки и связанная с ними сеть вегетативных нервных окончаний являются атавистическим придатком и абстрактным понятием. На самом деле меланоциты радужки глаза представляют собой анатомически очерченные, микроскопические выходы на периферию множества висцеральных рефлекторно-кольцевых систем. Они выполняют важнейшую миссию рецепторов-блокаторов, которые через специальный «многожильный кабель», состоящий из тысячи волокон тройничного, симпатического и парасимпатического нервов, осуществляют постоянную связь окружающей световой среды со стволовыми образованиями мозга, точнее, с клетками тригеминоретикулярного комплекса и верхнешейного симпатического ганглия, а через них — с различными внутренними органами. Меланоциты радужки в известном смысле напоминают светофильтрующую диафрагму, сквозь которую смягченно, как через матовое стекло, проходят к соответствующим участкам тела индуцированные светом активирующие импульсы.

Пока человек здоров, его иридоневральные пути функционируют нормально, а радужка выглядит чистой и прозрачной. Возможны только едва заметные изменения цвета радужки, обусловленные различными световыми условиями. Происходит это потому, что меланинсодержащие клетки глаза реагируют на изменение освещенности внутриклеточной миграцией меланосом, выражающейся агрегацией и дисперсией пигмента [Голиченков В. А., Братчик Р. Я., 1974; Бурлакова О. В., 1978, и др.]. Наступающая в темноте агрегация ведет к посветлению глаз, развивающаяся на свету дисперсия — к потемнению. Иначе реагирует радужка при патологических процессах.

В острой стадии заболевания, когда в очаге поражения развертывается «интенсивная борьба» и весь организм мобилизует свои защитные силы, возникает необходимость не только изнутри, но и извне поддержать противоборствующие системы на достаточно высоком функциональном уровне. В этот период болевые импульсы из очага поражения, проходя через тригеминоретикулярные центры, усиленно воздействуют на «свои» меланоциты. Под их влиянием меланоциты возбуждаются и начинают усиленно функционировать. Происходит так называемая локальная мобилизация наружных рецепторов радужки. Анатомически она соответствует частичной потере меланоцитами пигмента меланина (истощению их резерва) и появлению участков просветления. Физиологически она означает повышенное и целенаправленное прохождение света и обусловленную им активацию «борьбы» в патологическом очаге. Важно отметить, что просветление участков радужки наступает задолго до появления клинических признаков заболевания.

В случае перехода заболевания в хроническую стадию вместе с ослаблением и истощением защитных сил в очаге меняются условия функционирования всей кольцевой рефлекторной системы. Продолжающие поступать к тем же группам меланоцитов болевые импульсы (прежней силы или ослабленные) вызывают их перевозбуждение и спазм местных сосудов, в результате чего наступают гипоксия и несколько позднее трофические расстройства в меланоцитах и тканях радужки. При этом на место истощенных и поврежденных меланоцитов перемещаются расположенные по соседству и в более глубоких слоях многоотростчатые пигментные клетки и глыбистые клетки — макрофаги. Они лизируют и замещают поврежденные меланоциты, превращаясь в своего рода «заплатки», или функционально недеятельные гиперпигментированные пятна (рис. 174). Благодаря им частично перекрывается доступ световым импульсам, т. е. происходит избирательная защитная реакция организма, направленная на предохранение пораженного органа от одного из наиболее активных раздражителей внешней среды.

Результаты наших экспериментов [Вельховер Е. С., 1972] и данные ряда авторов [Голиченков В. А., Бурлакова О. В., 1974; Голиченков В. А., 1980, и др.] подтверждают, что образование пигментных пятен связано со свойством меланоцитов к миграции и возможностью концентратов <style name="106">различных пигм<stуlе name="79рt">ентных клеток радуж<stуlе name="7100">ки. <style name="7100"> Будучи высоко д<stуlе name="79рt">ифференцированными <style name="79рt">клетками с выраженной цитолисозомной функцией, меланоциты опосредованно стремятся к обезвреживанию очагов поражения.

Рис. 174. Светозащитная функция меланоцитов радужки глаза при язвенной болезни желудка (схема).

_{А — радужка в разрезе; 1 — эпителий, 2 — передний пограничный слой, <strong>3</strong> — сосудистый слой, 4а — задняя пограничная пластинка, 4б — слой пигментных веретенообразных клеток, 5 — пигментный эпителий; Б — мозговой ствол; В — спинной мозг; Г — солнечное сплетение.}

Таким образом, появление пигментного пятна можно ассоциировать с закончившейся цитолизосомной чисткой на иридоневральной линии, а именно в очаге повреждения.

На основании результатов наших исследований можно думать, что подавляющая часть «пигментно-радужных баталий» развертывается в эмбриональный период и первые годы жизни, когда раздражители внешней среды активно действуют на слабо адаптированный организм ребенка и так же активно противоборствует им сохранная и очень мобильная система пигментной защиты. Немалую роль при этом играет многоотростчатый тип строения меланоцитов. В этой связи интересно привести результаты экспериментального наблюдения за развивающейся клеткой, проведенного сотрудниками Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР. Оказалось, что избыточное, на первый взгляд, ветвление дендритов у эмбриональной и молодой нервной клетки необходимо для повышения чувствительности к различным внешнесредовым раздражениям. По мере того как клетка развивается и становится более зрелой, число отростков уменьшается.

Следовательно, полидендритический тип строения меланоцитов в эмбриональном и молодом возрасте и обусловленные этим строением высокая сенситивность и склонность к миграции пигментных клеток могут дать вполне допустимый ответ на вопрос, почему пигментыые пятна на радужке не возникают позже 18 (а возможно, 6-10) лет.

Проблемой пигментации занимаются главным образом дерматологи. В настоящее время полагают, что истинными меланоцитами, обладающими пигментобразующей функцией, являются дендритические клетки базального слоя кожи. Ю. К. Скрипкин (1980) пишет, что в среднем на 1 мм² кожи приходится 1155 меланоцитов, причем число их у лиц с резко пигментированной кожей (например, африканцы) не больше, чем у светлокожих людей. Важно не число меланоцитов, а их функциональная способность, однако это только предположение. Меланин образуется в цитоплазме меланоцитов путем полимеризации продуктов окисления тирозина под влиянием фермента тирозиназы, активность которого зависит от присутствия ионов меди. Поэтому при выявлении депигментации стромы радужки и тающей зрачковой каймы мы вправе думать о недостаточности микроэлемента меди в организме. Кроме того, на подавление пигментной деятельности влияют слабая работа эндокринных желез, дефицит ультрафиолетового облучения, недостаток витамина С и, что особенно важно, раздражение симпатической нервной системы. Последнее необходимо помнить каждому иридологу, изучающему изменения радужки в динамике. Однако ничего нельзя упрощать и подводить под шаблоны, поскольку симпатикотония обычно не сопровождается постоянными болью и ирритацией. Перманентных раздражений симпатической нервной системы не существует. Они включаются в болезненный процесс как эпизоды, сменяющиеся торможением и переходом к превалированию парасимпатического тонуса. Поэтому влияние симпатической нервной системы на функцию пигментообразования можно только предполагать в каждом конкретном случае; при появлении первых болевых ощущений с большим основанием следует ожидать депигментацию, при длительно существующем болевом синдроме — гиперпигментацию. К такому пониманию нас приводят результаты иридодиагностических исследований больных с заболеваниями желудка и двенадцатиперстной кишки.

Вероятно, локальное гиперпигментирование обусловливает не только цитолизосомную функцию и обеспечивает внешнюю световую защиту, но и выполняет определенную «сторожевую» роль внутри самого организма. Наибольшее скопление меланинсодержащих клеток находится в ретикулярной формации мозгового ствола, особенно в передних ее отделах. Расположенное здесь черное вещество связано волокнами с радужкой глаза, и вполне возможно допустить, что оно служит своеобразным внутренним регулятором и гасителем проходящих через него импульсов, но уже не световых, а трансформированных, биоэлектрических.

Основываясь на системном подходе, Т. С. Наумова (1981) развивает взгляд на организм как на открытую систему, обменивающуюся с окружающей средой веществом, информацией и энергией. Характерной чертой этой системы является общий энергетический гомеостаз. По мнению автора, энергетическая константа и ее световая составляющая существуют за счет поступления в организм световых потоков, их утилизации и выброса избытка в окружающую среду. О том, что световые потоки выходят из организма и при этом характеризуются определенной локализацией, свидетельствует наличие физических световых, и в частности, инфракрасных полей вокруг биологических объектов [Гуляев Б. В., Годик Э. Э., 1984].

По нашему предположению, функцию поглощения и в то же время отражения по отношению к световым лучам имеют пигментные клетки и невральные миелиновые оболочки. Сделаем небольшое отступление, касающееся функции так называемых пигментных зернистых шаров. Допустим, что поражение миелиновых проводников в периоды высокой солнечной активности связано с прохождением по нервным стволам высокоэнергетических биотоков. Оно сопровождается тепловым эффектом, некробиотическим излучением Лепешкина и митогенетическим излучением Гурвича. Подтверждением этому может служить возникновение целых полей интенсивного митогенетического излучения в зрительных областях затылочных долей при попадании света на сетчатку и радужку глаза. Митогенетические или УФ-лучи с длиной волны 290–180 ммк возникают в живых, неповрежденных клетках при делении, росте и т. д. Они обладают чрезвычайно малой энергией и способностью индуцировать клеточное деление на расстоянии. Под действием света происходит повышение митогенетического излучения в организме, что приводит к активации метаболических процессов и разрыву некоторых химических связей. Надо полагать, что распад и восстановление клеточных организаций в склерозирующихся очагах при рассеянном склерозе сопровождаются усиленным некробиотическим и митогенетическим излучениями. Образующаяся при этом избыточная энергия поглощается присутствующими в очагах пигментными зернистыми шарами, которые выполняют роль своеобразных гасителей излишних эндогенных излучений. В 1930 г. при исследовании спинномозговой жидкости больных рассеянным склерозом К. СЬеуазэи!; нашел сферические тельца с сильным лучепреломляющим действием. В начале их ошибочно приняли за возбудителей заболевания, но вскоре выяснилось, что они представляют собой пигментные зернистые шары, насыщенные лучистой энергией.

В 1958 г. А. Вегnеr и соавт. впервые обнаружили гормон мелатонин в эпифизе. В последующие годы мелатонинсодержащие клетки были найдены в сетчатке, энтерохромаффинных клетках кишечника, печени, почек, надпочечников, поджелудочной железе [Райхлин Н. Т., Кветной И. М., 1974, 1977; Саг(1таК Б., Коэпег I., 1971]. Изучая шишковидную железу, Е. И. Чазов и В. А. Исаченков (1974) установили, что пигментные пятна эпифиза имеют излюбленную локализацию: при инфаркте миокарда они располагаются на одних участках железы, при гипертонической болезни— на других.

Но вернемся к интересующим нас коммуникациям, или иридоневральным путям. Как указывалось выше, основными предполагаемыми их этапами являются: внутренний орган, проводящие системы спинного мозга, тригеминоретикулярные клетки ствола и, наконец, радужка глаза. Если анатомические связи мозгового ствола с элементами радужки определены и не вызывают особых возражений, то как объяснить пути перехода висцеральных симпатических и парасимпатических волокон через спинной мозг к одноименной стороне тригеминоретикулярного комплекса? Этим вопросом занимались многие советские и зарубежные физиологи и невропатологи: А. М. Гринштейн (1946), И. А. Булыгин (1959, 1981), В. Н. Черниговский (1960), Р. А. Дуринян (1965), В. МсЗшпеу (1938), V. Атазз1ап (1951) и др. Они доказали, что передача импульсов от внутренних органов в ретикулярную формацию ствола и таламус происходит по афферентным путям пограничной симпатической цепочки и сплетений аорты, а также по говерсову пути своей и противоположной стороны и задним столбам спинного мозга. Идущая без перекрестка быстропроводящая система задних столбов является более мощным образованием, чем спиноталамические пути. В ней установлено строгое топографическое деление для волокон, идущих от внутренних органов и различных частей тела. Таким образом, связывающие пути, обеспечивающие проведение висцеральных импульсов к клеткам тригеминоретикулярного комплекса, известны. Причем это те самые «искомые» пути, по которым сигналы внутренней среды организма поступают в определенные участки мозгового ствола и далее в сегменты радужки на одноименной стороне.

Есть, однако, в иридологии единичные наблюдения, когда пигментные пятна отмечаются в противоположной радужке или в соответствующих проекционных зонах обоих глаз. Такие наблюдения встречаются крайне редко (в 2—3%) и, как правило, при каузалгиях, фантомных болях и других состояниях, сопровождающихся выраженными болями. В этих случаях включается в работу и «ланговский» перекрещенный путь, который отдав часть импульсов тригеминоретикулярным клеткам, «спешит» в кору головного мозга, чтобы «информировать ее о грозящей опасности». При острых болевых процессах и соответствующих им разрушениях тканей организм не ограничивается автоматической защитой (образованием «заплаток» на радужке, повышением артериального давления, изменением пульса и т. д.), а вводит в действие главную защиту — осознанную корковую коррекцию, наиболее логичным следствием которой является раннее обращение заболевшего к врачу.

Такова наша трактовка механизма иридоневральных рефлекторных связей. Можно не сомневаться, что в основе их лежит сложная адаптационно-трофическая функция организма, функция «чрезвычайных поправок и перестроек», относимая Л. А. Орбели (1935) к симпатическим нервным образованиям.

В радужке как бы воедино сливаются влияние и противоборство постоянно функционирующей системы «световая среда — рецепторы глаза — организм». Появление пигментных пятен и других знаков на радужке, связанное с локальными изменениями меланоцитов, является частичным выражением приспособительной деятельности организма человека. Таким образом, нет никакого «радужного чуда», нет «пятен ради пятен». Есть аванпост головного мозга в радужке со строго специфическим назначением — обеспечивать непрерывную индикацию, проведение и гашение световых импульсов. Косвенно эти свойства радужки используют иридологи для неспецифической диагностики заболеваний. С этих материалистических позиций, отметая все оккультное и наносное, следует оценивать реальное значение адаптационно-трофических знаков радужки.

К аналогичной точке зрения пришел R. Bourdiol  (1975): «Иридологический знак не есть непосредственная визуализация будто бы „выходящего” на радужку органа, в действительности это есть результирующая многочисленных проекций, целой совокупности неврологических контуров». Контурироваться, проецироваться — понятия, прямо относящиеся к иридовисцеральным связям. На основании отдельных данных, полученных физиологами и касающихся иридологии, эти связи можно представить следующим образом: импульсы, исходящие из симпатико-парасимпатических рецепторов внутренних органов и следующие через многозвеньевую систему афферентных путей, закапчиваются опять-таки в симпатико-парасимпатических рецепторах радужки глаза. Это важное обстоятельство, которое нужно учитывать при патогенетической расшифровке различных знаков на радужке.

Почему в одних случаях образуются расщелины и лакуны, в других — пигментные пятна и шлаки, в третьих — извращение хода трабекул и увеличение их размера, в четвертых — разрывы и дислокации автономного кольца и т. д.? Подобных вопросов в иридологии остается очень много. Тем с большим удовлетворением воспринимаются аргументы, служащие для объяснения конкретных иридологических знаков. К таким аргументам можно отнести феномен «стромальной дилатации» (симптомы трапеции, надтреснутого ореха, портальной триады), найденный нами при гипертензии в висцеральных полостях и просветах крупных сосудов.

Расшифровка неясных сторон иридодиагностики немыслима без применения современных технических средств. Только с их помощью возможно дальнейшее постижение этой оригинальной диагностической методики. С этой целью в лаборатории иридодиагностики УДН им. П. Лумумбы готовится к использованию специальная диалоговая микропроцессорная вычислительная система, созданная коллективом конструкторов и инженеров [Бондур В. Г. и др., 1985]. Система работает следующим образом. Изображение радужки пациента регистрируют с помощью телевизионной камеры, видеосигналы с которой отображаются на видеоконтрольном устройстве. Сигналы поступают на аналоговоцифровой преобразователь, который в телевизионном темпе преобразует их в цифровую форму путем дискретизации на 512х512 элементов и квантования на 256 уровней яркости. Затем сигналы, переведенные на язык цифр, поступают в оперативное запоминающее устройство с объемом памяти на 4 кадра по 512х512х8 бит. каждый. Далее информация вводится в ЭВМ типа «Электроника 60М» через общую шину данных. Результаты обработки передаются в цифроаналоговый преобразователь, блок цветового кодирования и отображаются на цветном видеоконтрольном устройстве.

В системе предусмотрена возможность ввода информации с видеомагнитофона, что позволяет производить обработку видеозаписей, полученных при профилактических и диспансерных осмотрах.

Управление процессом обработки данных осуществляется с помощью алфавитно-цифрового дисплея типа 15 ИЭ—00.0113 М. В качестве внешней памяти используют накопитель на магнитной ленте типа СМ 5300.01. Программно-алгоритмическое обеспечение содержится на гибком диске накопителя типа «Электроника ГМД—7012». Вывод результатов обработки производится на цифропечатающее устройство ДМ—180.

Программно-алгоритмическое обеспечение комплекса позволяет выполнять: предварительную обработку изображений, поступающих с телевизионной камеры, определение азимутальных зависимостей размеров зрачка и радужки, вычисление информативных признаков, характеризующих тон, цвет и пространственную структуру локальных знаков радужки, вычисление статистических моментов информативных иридологических признаков, определение их координат и отождествление с проекционными зонами иридодиагностических схем.

Можно надеяться, что в ближайшем будущем автоматизированная топическая иридодиагностика займет достойное место в науке и практике здравоохранения. С ее помощью может быть получена информация о человеческом организме, соперничающая с известными в настоящее время диагностическими методами исследования.

История народной и научной медицины показывает, что радужка глаза не является единственным источником экстерорецептивной информации. Внутренние органы и части тела имеют свое представительство на всей поверхности тела, во внешних рецепторах всех органов чувств.

Возникает вопрос, для чего необходимо такое представительство, при котором человеческий организм спроецирован наружу пятикратно — через кожный, оптический, слуховой, обонятельный и вкусовой анализаторы, т. е. через каждую чувствительную систему? Попытаемся ответить на этот не простой вопрос.

Заключение.

Одной из важнейших задач современной медицинской наук является разработка и внедрение в практику экспресс-диагностических методов, которые могли бы обеспечить доклиническое распознавание заболеваний при проведении массовых профилактических осмотров населения. Решению этой задачи смогла бы способствовать иридодиагностика — новый метод индикации приобретенных и наследственных болезней человека, основанный на оценке адаптационно-трофических изменений радужки глаза и связанный с отражательной (сигнальной) функцией нервной системы.

Иридодиагностику отличает: 1) высокая информативность; 2) раннее обнаружение многих патологических процессов; 3) экспрессивность получения результатов; 4) возможность визуализации в одном поле зрения органных и системных взаимоотношений в организме в целом (интегральный проекционный анализ); 5) объективность и достаточная точность метода; 6) простота и безвредность исследования. Практически иридоскопические кабинеты могут быть открыты в каждой поликлинике, диспансерах и больницах, необходимо лишь наличие обученного специалиста и щелевой лампы.

В последние годы иридодиагностический метод получает все большее распространение в нашей стране. Проводниками метода главным образом являются врачи-клиницисты. Однако ряд актуальных вопросов проекционной экстерорецепции и связанной с ней «локальной диагностики и терапии остается нерешенным.

Считается доказанным, что организм имеет точнейшую систему сигнализации, с помощью которой по определенным нервным волокнам в восходящем и нисходящем направлениях передаются импульсы от различных внутренних органов в определенные центры мозга. Большая и многомерная информация поступает в центральную нервную систему и через периферические рецепторы органов чувств. Достаточно сказать, что благодаря тончайшей клеточно-волоконной топографии сетчатки и зрительного нерва человек воспринимает миллиарды деталей видимого внешнего мира, получает до 90 % информации извне. Что касается информации о нарушениях во внутренних органах, то по существующим канонам наружу она не передается. Таким образом, целенаправленная сигнализация, действующая внутри организма по принципу прямой и обратной связи, по отношению к внешнему миру выглядит как одностороннее действие. Получается малопонятный «потребительский» альянс организма с окружающей средой: извне информация в целом и детально воспринимается, а изнутри наружу не передается. Парадокс поддерживается тем, что функцию радужки, главного материального субстрата иридодиагностики, классическая офтальмология сводит к двум мышечным акциям: регуляции количества света, проникающего в глаз через зрачок, и оттоку внутриглазной жидкости [Краснов М. Л., 1952; Меркулов И. И., 1962; Богословский А. П., 1962, и др.].

В действительности это не совсем верно. Результаты последних исследований показывают, что радужка является многофункциональным, морфологически очень сложным (нервно-сосудисто-мышечно-пигментным) образованием, генетически связанным с диэнцефальной областью мозга.

За счет высокодифференцированных рецепторных клеток и немиелинизированных волокон радужка чрезвычайно чувствительна к свету и боли. К боли, идущей по симпатическим волокнам изнутри организма, и свету, поступающему извне. По данным французских ученых, чувствительность радужки к свету сохраняется после пересечения тройничного нерва и даже после наступления смерти. Вырезанный и помещенный в физиологический раствор сегмент радужки у амфибий и рыб сокращается и расслабляется под действием света. Возможно, что это обусловлено деятельностью автономных интрамуральных центров, взаимодействующих с системой меланопротеидов радужки [Маг1епе1 А. С., 1986, и др.]. Авторы считают, что многие фотореакции радужки связаны с выработкой внутри трабекул медиатора интерлейкина.

Благодаря меланопигментам энергия света в толще радужки в значительной степени поглощается и в меньшей мере отражается или проникает вглубь, совершая туннельный перенос электронов между фотоиндуцированными парамагнитными центрами [Мележик А. В., 1980]. В последнее время открыты парамагнетизм, полупроводниковые и ионообменные свойства меланина, позволяющие предположить, что меланопротеиды в клетках пигментного эпителия действуют не только как пассивный экран, но и путем активного химического «тушения» возбужденных состояний, возникающих под действием света любой длины волн [Сакина Н. Л., Донцов А. Е., Островский М. А., 1986]. Являясь стабильными радикалами, они выполняют роль ловушки короткоживущих свободных радикалов, оказывают радиозащитное действие [Ковалев И. Е. и др., 1986].

Помимо этого, меланопротеиды радужки обладают антибиотической и противоопухолевой активностью, увеличивают выживаемость организма в условиях повышенного и пониженного содержания кислорода в атмосфере, защищают белки и некоторые ферменты от деградации, а ткани пигментного эпителия от повреждающего действия продуктов перекисного окисления липидов [Рубан Е. Л., Лях С. П., 1970; Хрулева И. М., Берлин А. А., 1973; Кутиков Е. С., 1983; Рожавин М. А., 1983; Сакина Н. Л., 1983]. Меланопротеиды характеризуют высокая метаболическая активность и способность (до 30 % от собственной массы) связывать воду [Курбанов X., 1985, и др.].

Высказано предположение, что недостаточность меланинсинтезирующей системы организма в сочетании с определенными неблагоприятными факторами способствует развитию рассеянного склероза и системной красной волчанки [Ковалев Е. Н., Ковалев И. Е., Тавинцев В. Д., 1983]. Выделенный из виноградной кожуры новый препарат эномеланин является эффективным ингибитором процессов повреждения клеточных мембран. Он обладает антиоксидантными свойствами, а также способностью катализировать реакцию переноса электронов, активизировать энергетический гомеостаз клетки, избирательно связывать и транспортировать ионы металлов, выполнять в организме функции фото- и радиопротекторов. Эномеланин с успехом применяют при лечении эпилепсии и различных стрессовых состояний [Крыжановский Г. Н. и др., 1986].

Таковы некоторые функции меланина — одного из четырех основных субстратов радужки. В действительности иридо-, ретикуловисцеральные пути и центры функционируют как очень сложный и многокомпонентный механизм, в работе которого неизбежны сбои и поломки (адаптационно-трофические сдвиги), служащие объектом для иридодиагностического «считывания».

В нашем представлении, наружные рецепторы глаза, и прежде всего меланоциты радужки, являются весьма чувствительными посредниками между внешним (световым) миром и внутренней средой организма. Меланоциты имеют тройную (!) иннервацию, собственные синапсы и «встроенные в клетку» мышечные волокна. С их помощью осуществляются регулируемая мозговыми центрами и симпатической нервной системой светозащитная и, следовательно, энергозащитная функция глаза. При возникновении в организме патологического очага наступает нервно-трофическая реакция рецепторов радужки, приводящая к изменению определенной сосудистой микрозоны, к включению или выключению из функции определенной группы меланоцитов. Иридоскопически это проявляется появлением на радужке локальных изменений стромы — просветлений, лакун, пигментных пятен, поперечных трабекул, колец, каждое из которых есть результат вышедшего из строя периферического посредника того или иного внутреннего органа. По сути дела, в радужке глаза, открытой для воздействий внешнего мира, воедино сливаются влияние и противоборство постоянно функционирующей системы «световая среда — рецепторы глаза — организм». Возникновение пигментных образований, обесцвеченных участков, дефектов ткани и других изменений на радужке является частным выражением приспособительной деятельности человеческого организма.

Различают две основные группы изменений на радужке: хроматические и структурные.

Хроматические, или цветовые, изменения связаны с состоянием пигментных слоев радужки. Отмечаются локальные и общие просветления, свидетельствующие об остром или подостром воспалении и сопутствующем ацидозе. Участки обесцвечивания и истончения (депигментации) радужки наблюдаются в старческом возрасте и при различных дистрофических процессах. Светлые, поверхностные пигментации в виде так называемых шлаковых полей возникают при ослаблении функции соответствующего по проекции органа, снижении васкуляризации, воспалении. Пигментные образования (зерна, пятна, дорожки, группировки) являются светопредохранительными «щитками» для определенных зон организма. Принципиально следует считать, что чем светлее и поверхностнее пигментное пятно, тем легче поражение, и, наоборот, чем темнее и глубже расположено пигментное пятно, тем тяжелее патология. Установлено, что просветления и шлаки являются образованиями лабильными и обратимыми. При натуртерапии и особенно при разгрузочно-диетической терапии они могут полностью исчезать. Пигментные пятна на радужке являются образованиями стабильными. Крайне трудно определить, когда они появляются, но достоверно известно, что они никогда не исчезают. По нашему мнению, пигментные пятна можно отнести к врожденным и рано приобретаемым (до 3–5 лет) знакам радужки.

Структурные изменения выражаются главным образом в дефектах ткани. Они могут быть самыми различными по величине, форме, глубине и характеру каймы. От меньшего к большему дефекты представляют собой: 1) извитость трабекул; 2) расщелины; 3) предлакуны; 4) лакуны. Указанные изменения в строме радужки относятся к органическим знакам, обозначающим недостаточность в деятельности того или иного органа. В исследованиях установлено, что лакуны являются врожденными и стабильными образованиями, свидетельствующими о наследственной неполноценности соответствующих органов и тканей. Это своеобразные маркеры патологии, в которых происходит кумуляция болезней нескольких поколений предков. При визуальном и даже биомикроскопическом анализе очень трудно, а чаще всего невозможно дифференцировать значение конкретного лакунарного знака — является ли он показателем текущего процесса в органе или только его наследственной неполноценности. Вопрос этот исключительно важный.

Сопоставление иридологических данных с клиникой при явно выраженных объективных симптомах позволяет правильно выявлять имеющиеся нарушения. Но в таких случаях иридодиагностика и не нужна. Необходим другой критерий оценки лакунарного знака, который провел бы грань между генетической готовностью и скрыто начавшимся (доклиническим) процессом. Это и была бы подлинная ранняя диагностика. С 1986 г. в отделе клинических исследований УДН им. П. Лумумбы ведутся поиски тестов, отражающих тончайшие (не видимые под обычным биомикроскопом) изменения радужки. С помощью специальной вычислительной техники оценивают по 256 градациям самый подвижный и кардинальный показатель радужки — яркость (оптическая плотность). Статистические характеристики (математическое ожидание, дисперсия, коэффициенты асимметрии и эксцесса) показывают, что любые физиологические акты (прием пищи, физическая и умственная нагрузка и т. д.), а также малейшие болезненные нарушения вызывают отчетливые и неоднородные изменения в различных участках радужки. Можно надеяться, что дальнейшие исследования в этой области приведут к разработке и созданию новой сверхчувствительной методики для ранней экстерорецептивной диагностики заболеваний.

Иридологические разработки в ближайшее время могут быть внедрены в различные сферы практического здравоохранения в качестве: 1) скрининг-иридодиагностики в систему массовых профилактических и диспансерных осмотров населения; 2) всеобъемлющей ориентации о состоянии здоровья в специализированные отборочные медицинские комиссии; 3) экспресс-индикатора наследственной патологии в медико-генетических консультациях и стационарах; 4) метода топической диагностики заболеваний в стационары, поликлиники и диагностические центры.

Для облегчения и ускорения иридологических обследований в лаборатории иридодиагностики УДН им. П. Лумумбы (Е. С. Вельховер, Б. Б. Радыш, И. Е. Макарчук) и коллективом научно-технических сотрудников (В. Г. Бондур и др.) составляется 6 программ для автоматизированной обработки данных. Их создают на основе скрупулезного анализа соответствующих показателей и параметров радужки. В программах предусмотрено определение конституции человека, сопротивляемости организма, темпов старения организма, реактивности организма и старт-рефлексии, уровня иммунной защиты, степени поражения и местоположения патологических очагов.

Список литературы.

Алиева 3. А., Шульпина Н. В. Анатомо-физиологическая характеристика гидродинамической системы глаза. — Баку: Азернешр, 1980. — 37 с.

Алиева 3. А., Вельховер Е. С. Об адаптационно-защитной функции зрачковой каймы глаз. — Известия АН Аз ССР. Сер. биол. наук, 1981, № 4, с. 119— 120.

Алиева 3. А., Шульпина Н. Б., Гонтуар Н. С. К вопросу дифференциальной диагностики мезодермальных дистрофий радужной оболочки. — Известия АН АзССР, Сер. биол. наук, 1982, № 6, с. 117–121.

Алиева 3. А., Шульпина Н. В., Грачева Г. В. Клинические особенности и лечение хронической иридоцилиарной дистрофии. — Докл. АН АзССР» 1984, т. 40, № 3, с. 74–80.

Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного рефлекса. — М.: Медицина, 1968. — 547 с.

Архангельский В. Н., Брянцева М. К., Дормидонтова К. В. Учебник глазных болезней. — М.: Медицина, 1963. — 328 с.

Беляев В. С. Операции на роговой оболочке и склере. — М.: Ун-т дружбы народов, 1981. — 134 с.

Блохин Н. Н., Клименков А. А., Плотников В. И. Рецидивы рака желудка. — М.: Медицина, 1981. — 159 с.

Боголепов Н. К. Коматозные состояния. — М.: Медицина, 1962. — 492 с.

Вондур В. Г., Кулешов Ю. П., Савин А. И. Комплекс оптико-цифровой обработки изображений с высоким информационным содержанием. — В кн.: Всесоюзный симпозиум по лазерному зондированию атмосферы. 8-й. Материалы. Томск, 1985, с. 52–53.

Булыгин И. А. Исследование закономерностей и механизмов интероцептивных рефлексов. — Минск, Изд-во АН БССР, 1959. — 311 с.

Булыгин И. А. Афферентное звено вегетативных рефлексов. В кн.: Физиология вегетативной нервной системы. Л., 1981, с. 187–211.

Вельховер Е. С. К учению об «эр-чжень-ляо». — Вестн. АН Казах. ССР, 1963» № 8, с. 53–59.

Вельховер Е. С., Быков Б. Н. Иридодиагностические тесты хронического холецистита. — В кн.: Sbornikmezinarodnikonferenceоiridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, c. 17–20.

Вельховер E. С., Кузнецов В. H. Иридографические изменения при аденоме гипофиза. — В кн.: Sbornikmezinarodnikonferenceоiridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, p. 38–41.

Вельховер E. С., Пичхадзе P. С., Шерстнев В. П. Иридодиагностика язвенной болезни двенадцатиперстной кишки. — В кн.: Sbornikmezinarodnikonferenceо iridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, p. 6—13.

Вельховер E. С., Ромашов Ф. H., Алексеева A. H. Иридографические признаки очистительного эффекта разгрузочно-диетической терапии. — Невропат. и психиатр., 1980, № 4, с. 548–551. (Вельховер Е. С., Ромашов Ф. Н. и др.) VelchoverЕ. S., RomacovF. N., Woinar E., WojnarP.Zakladyiridotroniky. — Havirov, 1980.—235 S.

Вельховер E. С., Елисеев И. М. Об использовании иридодиагностики в психиатрической практике. — В кн.: Международная конф. по психотронике. 5-я. Братислава, 1983, с. 198–201.

Вельховер Е. С., Никифоров В. Г. Основы клинической рефлексологии. — М. Медицина, 1984. — 225 с.

Голиченков В. А., Братчик Р. Я. Прямая реакция меланофоров Ranatemporariaна действие света и темноты invitro. — Вестн. МГУ Сер биол почвовед., 1974, № 1, с. 21—27.

Голиченков В. А., Бурлакова О. В. Становление и динамика миграций пигментных гранул ретинального эпителия в онтогенезе травяной лягушки. — Биол. науки, 1974, № 6, с. 14–18.

Гринштейн А. М. Пути и центры нервной системы. — 2-е изд. — М.: Медгиз 1946. — 327 с.

Гуляев Ю. В., Годик Э. Э. Физические поля биологических объектов.— В кн.: Кибернетика живого. Биология и информация. М., 1984, с. 111–117.

Дерижанова И. С. Аргентаффинный аппарат желудка при язвенной болезни и раке. — Арх. пат., 1974, № 4, с. 23–28.

Димков П. И. Очна диагноза. — София, 1977. — 382 с. (Драчев Л. А., Кондрашин А. А., Самойлов В. Д., Скулачев В. П.) Drachev L. A., Kondrashin A. A., Samuilov V. D., Skulachev V. P.Generation of electric potential ba reaction center complexes from Rhodospirillum rubrum. — FEBS Lett., vol. 50, № 2, 1975, p. 219–222.

Дуринян P. А. Центральная структура афферентных систем/Под ред. В. Н. Черниговского. — Л: Медицина, 1965. — 187 с.

Жукова Г. П. Об особенностях строения чувствительных ядер тройничного нерва, — Невропатол. и психиатр., 1966, № 8, с. 1195–1203.

Захарова Л. А., Корнилова М. Б. Влияние фоновых адаптаций на развитие личинок травяной лягушки и пигментацию их покровов. — В кн.: Всесоюзное совещание эмбриологов. 6-е. Материалы. М., 1981, с. 64–65.

Захарьин Г. А. Клинические лекции. 5-е изд. — М., 1883, вып. 1.—140 с.

Каплан A. E., Малкова Л. М. Пигмент радужной оболочки глаза как фактор противомикробного иммунитета. — Вестн. офтальмол., 1979, № 5, с. 31–34.

Ковалевский Е. И. Глазные болезни: Атлас. — М.: Медицина, 1980.—279 с.

Коротков А. Г. Чувствительная иннервация пигментных клеток. — Арх. анат., 1972, № 2, с. 88–91.

Краснов М. Л. Элементы анатомии в клинической практике офтальмолога. — М.: Медгиз, 1952. — 106 с.

Крылова Н. В., Соболева Т. М. Микроциркуляторное русло человека. — М.: Изд-во Университета дружбы народов, 1986, с. 45–46.

Леонтович Т. А. О представительстве нейронов ретикулярной формации в зрительном бугре и стриатуме собаки. — В кн.: Структура и функции ретикулярной формации и ее место в системе анализаторов. М., 1959, с. 91–92.

Лях С. П. Химия природных меланинов. — Биол. науки, 1968, № 11, с. 87— 98.

Миллодот М. О чем говорит цвет глаз. — Техника молодежи, 1976, № 2, с. 23–24.

Наумова Т. С. Системный подход к пониманию роли электрического поля живых организмов. — В кн.: Физические биополя, биоритмы и их физико-математические модели. Киев, 1981, с. 41–43.

Нечаев М. Распознавание болезней по изменениям языка. — Казань, 1935.— 42 с.

Николаев Ю. С. Разгрузочно-диетическая терапия нервно-психических заболеваний. Лечение дозированным голоданием (Инструктивно-метод. письмо). — М., 1970. —33 с.

Юрбели Л. А. Лекции по физиологии нервной системы. 2-е изд. Л.: Биомедгиз, 1935. — 410 с.

Паллис С. Зрачок как показатель денервационной гиперчувствительности вегетативной нервной системы. — В кн.: Нейротрансмиттерные системы/Под ред. Дж. Лесса. М., 1982, с. 88—101.

Пинес Л. Я. Центральные отделы вегетативной нервной системы. — В кн.5. Многотомное руководство по неврологии. М., 1957, т. 1, кн. 2, с. 516–610.

Райхлин Н. Т., Кветной И. М. Биологическая идентификация мелатонина в энтерохромаффинвых клетках. — Докл. АН СССР, 1974, т. 215, № 3, с. 731—

Райхлин Н. Т., Кветной И. М. Иммуногистохимическое выявление клеток, содержащих мелатонин и N-ацетилсеротонин. — Бюл. экспер. биол., 1977, № 12, с. 739–740.

Ромашов Ф. H., Вельховер Е. С. Возможности и ошибки иридодиагностики.— Экспер. хир., 1973, № 2, с. 49–56.

Ромашов Ф. Н., Вельховер Е. С. Иридодиагностика хирургических заболеваний. — In: Congressointernationaldepsicotronica. 4-thSaoPaulo, 1979, p. 233–235.

Ромашов Ф. H., Вельховер E. C., Алексеева A. H. Болезни кишечника в иридологическом аспекте. — В кн.: Sbornikmezinärodnikonferenceо iridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, p. 14–16.

Ромашов Ф. H., Вельховер E. C., Быков В. H.Феномен лимфатического розария. — В кн.: Sbornikmezinärodnikonferenceо iridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, p. 21–24.

Ромашов Ф. H., Вельховер E. C., Кузнецов В. H. Оценка зрачковых реакций в иридологической практике. — В кн.: Sbornikmezinärodnikonferenceа iridotronickemvyzkumu. Havirov, 1980, p. 29–37.

Ромашов Ф. H., Вельховер E. C., Пичхадзе P. C. Иридодиагностика заболеваний желудка и двенадцатиперстной кишки. — М.: Изд-во Ун-та дружбы народов, 1985. — 80 с.

Рубан Е. Л., Лях С. П. Биологическая функция меланопигмента клеток и предполагаемые механизмы ее обеспечения. — Известия АН СССР. Сер. биология, 1970, № 5, с. 719–724.

Русецкий И. И. Вегетативные нервные нарушения. — М.: Медгиз, 1958.— 352 с.

Савельев В. С., Буянов В. М., Балалыкин А. С. Эндоскопия органов брюшной полости. — М.: Медицина, 1977. — 246 с.

Сараджишвили П. М. Некоторые клинические вопросы концепции о ретикулярной формации ствола мозга. — В кн.: Современные проблемы невропатологии. М.: 1964, с. 170–178.

Скрипкин Ю. К. Кожные и венерические болезни: Учебник. — М.: Медицина 1980, — 550 с.

Смирнов В. А. Зрачки в норме и патологии. М.: Медгиз, 1953. — 232 с.

Смирнов В. А. О парасимпатической иннервации тканевых образований лица. — Невропат, и психиатр., 1985, № 8, с. 1184–1190.

Терапевтическая офтальмология/Под ред. М. Л. Краснова, Н. Б. Шульпиной. — М.: Медицина, 1985. — 559 с.

Трапезников H. H., Яворский В. В., Свет-Молдавский Г. Я. и др. Подходы к иммунотерапии злокачественных меланом. — Вест. АМН СССР, 1974, № 4, с. 38–42.

Чазов Е. И., Исаченков В. А. Эпифиз: место и роль в системе нейроэндокринной регуляции. — М.: Наука, 1974. — 238 с.

Черниговский В. Н. Интерорецепторы. — М.: Медгиз, 1960. — 659 с.

Шульпина И. Б. Биомикроскопия. — В кн.: Руководство по глазным болезням. — М., 1961, т. 1, кн. 2, с. 39–56.

Шульпина Н. Б.Щелевая лампа. — В кн.: БМЭ. 2-е изд. М., 1964, т. 36, с. 1125–1128.

Шульпина II. Б.Методика микроскопии живого глаза. — М., 1966. — 24 с.

Шульпина Н. Б.Биомикроскопия глаза. — М.: Медицина, 1974,—264 с.

Шульпина Н. Б., Савицкий В. А.Биомикроскопия глаза в изучении исирофиброматоза. Юбилейная науч. — практ. конф. офтальмологов. Материалы. М… 1967, с. 315–317.

Шульпина Н. Б., Алиева 3. А., Мошетова Л. К.Актуальные проблемы офтальмологии. — Баку: Азернешр, 1982. — 343 с.

Шульпина Н. Б., Винц Л. А. О возможности применения иридодиагностики в клинической практике. — Вестн. офтальмол., 1986, № 3, с. 63–66.

Amassian V. Е. Fiber groups and spinal pathways of cortically repressented visceral afferents. — J. Neurophysiol, 1951, vol. 14, p. 445.

Angerer I. Handbuch der Augendiagnostik. Augendiagnostik als Lehre der optisch gesteuerten Reflexsetzungen. — Saulgan, 1957.

Archer M. В. Lumphatic Circulation. — Iridologists International., 1978 — vol. 1, N 1, p. 6.

Audi K., Dann P. Цит. no: Illich І. Limite to medicine: Medical Nemeside. The expropriation of health. London. Boyars, 1976, p. 277–294.

Banerjee S., Margulis L. Mitotic arrest by melatonin. — Exp. Cell. Res 1973 vol. 18, p. 314–319.

Berliner M. L. Biomicroscopy of the eye. — In: Slit. — lamp, microscopy of the living eye. — New York, 1949, p. 9—14.

Blois M. S., Zahlen A. B., Malig G. E. Electron spin resonanse stadies on melanin. — Biophys., J, 1964, vol. 4, p. 471–472.

Bonnier P. Les sectereurs naso-bulb aires.—Arch, intern. Laryngol., 1912, Vol 33, p. 440–443.

Bonnier P. Defense organique et centres nerveux. — Paris, 1914.

Boumhauer K. “Die Augendiagnose”, ausführliche Abhandlung über die Feststellung von Erkrankungen des menschlichen Organismus im Wege der Augenuntersuchung. — Wien: Selbstverlag, 1927. — 44 S.

Bourdiol R. I. L’iriscopie in "Le guide de la sante par la nature". — In: Cercle Europeen du Livre. Paris, 1974, p. 157–174.

Bourdiol R. I. Traite d’irido-diagnostic. Maisonneuve. — 1975.

Cardinali D., Rosner J. Retinal localization of the hydroxyindolo-O-methyl transferase (HIOMT) in the rat. — Endocrinology, 1971, vol. 89, p. 301–303.

Deck I. Grundlagen der Irisdiagnostik. — Ettlingen: Deck. — 1965.

Deck I. Illustrierte Zeichenlehre. Anhang zum Lehrbuch: Grundlagen der Irisdiagnostik. — Ettlingen, 1975.

Deck I. Diferenzierung der iriszeichen. — Ettlingen, 1980.

Dieterich C. E., Franz H. E. Uber die Feinstruktur der Pigmentflecken in der menschlichen Iris. — Arch. Klin. exp. Ophtal., 1972. Bd 184, № 1, S. 74–87.

Doolan P. D., Alpen E. L., Thiel G. B.A clinical appraisal of the plasma concentration and endogenous clearance of creatinine. — Amer. J. Med., 1962, vol. 32, № 77–79.

Ferrandiz V. L. The scurf rim. — Iridologists International., 1978, vol. 1, N 1, p. 9—10.

Gaskell W. H. The involontary nervous system. — London, 1916.

Harris L. S., Galin M. A. Effect of ocular pigmentation on hypotensive respons to pilocarpine. — Amer. J. Ophthal., 1971, vol. 72, N 5, p. 923–925.

Head H. Die Sensibilititsstvirungen der Haut bei Visceralerkrandkungen. — Berlin: Hirschwald, 1898.

Hogan M. J., Alvarado J. A., Weddel J. E.Histology of the Hyman eye: An Atlas and textbook Philadelphia, London, Toronto, 1971.

Jausas G. Traite pratique d‘iridologie medicale. — Paris: Danoles, 1974.

Jausas G. L‘iridologie renovee. — Paris, 1983, 255 p.

Jensen B. The science and practice of Iridology. — Escondido, 1970. — 372 p.

Jensen B. Reply to western medicine's study of iridology. — Iridologists International, 1979, vol. 11, №11/12, p. 16–21.

Jensen B. Iridology. The science and practice in the healing arts. — Escondido, 1982, vol. 2, 580 p.

Jentzsch G. Диагностика по радужной оболочке глаза. — В кн.: Медицинский оккультизм, парамедицина. М., 1971, с. 26–27.

Joung Т. The Phagoiysosomal system of the pigment epithellium, A. Kcyto retinal disease. — Invest. Ophthal., 1973, vol. 12, N 9, p. 635–638.

Kibler M., Sterzing L.Die Werte und die Unvollkommencheiten der Iridologie. — Stuttgart, 1956. — 20 S.

Kriege T. Krankheitszeichen in der Iris. — Osnabrück, 1969.

Kriege T. Grundbegriffe der Irisdiagnostik. — Osnabrück, 1971.

Lang W. Die anatomischen und physiologischen Grundlagen der Augendiagnostik. — Ulm, 1954.

Leriche R. La chirurgie de la doleur. — Paris: Masson, 1937.

Liljequist N. Table d’orientation de L’iris. — In: Diagnostic par les yeux. — Stockholm. 1897.

Liljequist N. Die diagnose aus den Augen. Zweite auflage. — Leipzig; Krüger, 1903.

Manuel R., Nick S. L’oeil dans la sclerose en plaques. — Vie Med., 1971/72, vol. 18, p. 2237–2244.

Marmor M. P. Structure and function of the retinal pigment epithelium. — Inf. Ophthal. Clin., 1975, vol. 15, N 1, p. 115–130.

Maubach A. Augen-diagnostik. — Saulgau: Haug Cie, 1952.

Münch K. Über die musculöse Natur des Stromazellnetzes der Uvea. — Z. Augenheilk, 1904, Bd 12, S. 525–526.

Murphy J. E., Henry J. B. Evaluation of renal function and water electrolyte and acid-base balance, clinical diagnosis and management by laboratory methods/Ed. I. B. Henry. Philadelphia, 1979, p. 141–142.

Peczely I. Premier schema de L’iris par Peczely. — Extrait du Homaeopathisch© Monatsbladet, 1886. — P. 4.

Piattelli M., Fattorusso E., Magno S., Nicolaus R. The structure of melanins and melanogenesis III. — Tetrahedron, 1963, vol. 19, p. 2061–2062.

Reese A. B. The differential diagnosis of malignant melanoma of the chorioid. — Arch. Ophthal., 1957, vol. 58, p. 477–482.

Roberts F. G. Applied iridology. The wonder science. — F. G. Roberts, 1962.

SalzmannМ. Анатомия и гистология человеческого глаза в нормальном состоянии, его развитие и увядание: Пер. с нем. — М., 1913.

Scheibel М. E., Scheibel А. В. Structural substrates for integrative patterns in the brain stem reticular core. — In: Reticular formation of the brain. Boston, 1958. P. 31–55.

Schlegel E. Die Iris nach den neuen Entdeckungen. Vortrag am Separatdruck, 31, 1, 1887.

Schlegel E. Die Augendiagnose des Dr. med. Ignaz von Peczely. 5 Aufl. — Leipzig: Krüger, 1939.

Schmidt P. Enseignement paru dans les “Cahiers du Groupe Hahnemannien de Lion”. — Lion, 1974.

Schmidt P. Communication personnalle, 1974.

Schmidt R. F., Thews G. Физиология человека. Том 2. Органы чувств: Пер. с англ. — М.: Мир, 1985. с. 90—151.

Schnabel R. Iridoscopie. Anleitung Krausheiten und deren Veranlagung aus der menschlichen Iris zu erkennen. — Verlag. — Ulm: Arkana Verl., 1959.

Schulte K. Encyklopädie der Irisdiagnostik. — Köln, 1938.

Simon A., Worthen D. M., Mitas J. A. An Evaluation of iridology. — J.A.M.A., 1979, vol. 242, p. 1385–1389.

Struck A., Flink E. Irisdiagnose in der Praxis. 1. Band, 1935.

Sugita A., Joshioka H., Okita T. Innervation of melanocytes in chorioid. — Jap. J. Ophthal., 1983, vol. 27, p. 609–615.

Szili A. Beiträge zur Kenntnis der Anatomie und Entwicklungsgeschichte der hinteren Irisschichten. — Graefes Arch. Klin. Exper. Ophthalm., 1902, Bd 53, S. 459–460.

Thiel P. Der Krankheitsbefund aus den Augen. — Leipzig, 1921.

Thiel P. Die Augendiagnose. — Leipzig, 1929.

Vannier L. Le diagnostic des maladies par les yeux. Precis diriscopie. 3e Ed. — Paris, Doin, 1951.

Verdun M. Le problème racial. Edition du Miroir. — Colombes, 1948.

Verdun M. Le peril Mental. — Paris, 1961.

Vida F., Deck I. Klinische Prüfung der Organ und Krankheitszeichen in der Iris. — Ulm: Karl. F. Hang Verlag, 1954.

Vincent C. Couleur et Acupuncture. — Nelle Rev. Int. Acup., 1974, N 32, p. 23–36.

Walsh F., Hayt W. Clinical neuro-ophtalmology. 3-e ed. — Baltimore: Williams Wilkins, 1969.

Walter Z. Diagnostic des malsdies par les yeux. — In: Imprimerie de l’Alsacien. Strasbourg, 1925, p. 32.

Wippermann G. Aberglaube und medizin; veb verlag volk und gesundheit. — Berlin, 1959.

Wirz D. Der Kranheitsbefund (Diagnose) aus der Regenbogenhaut der Augen. — Freiburg/Baden, 1927.

Wojnar E., Wojnar P. Iridotronika. — In: Itidotronolbgie. — Havirov 1978 Vol. 1, 42–51 S.

Wojnar E. Iridotronika v lekarske genetice. — In: Sbornik mezinärodni konference оiridotronickem vizkumu. Havirov. 1980, p. 1–2.

Дополнительный список литературы.

Богословский А. И. Об условиях прохождения света на сетчатку через преломляющие среды глаза и зрачок//Многотомное руководство по глазным болезням. — М., 1962.—Т. 1, кн. 1. — С. 353–360.

Ковалев И. E., Данилова Н. П., Андронати С. А., Жеребин Ю. Л. Влияние эномеланина на гемолиз эритроцитов, вызываемый свободно-радикальными реакциями и другими факторами//Фармакол. и токсикол. — 1986.— Т. 49, № 4. — С. 89–91.

Крыжановский Г. H., Барцевич Л. Б., Лобасюк Б. А. и др. Изучение противосудорожных свойств эномеланина//Бюл. экспер. биол. — 1986. — Т. 101, № 2. — С. 174–177.

Курбанов X. К. Структура и функции меланосом/Под ред. Ф. Ф. Султанова — Ашхабад: Ылым, 1985. — 155 с.

Кутиков Е. С. Природные меланины как стабилизаторы ферментов//Тканевая терапия. — Одесса, 1983. — Т. 2. — С. 202–204.

Мележик А. В. Туннельный перенос электронов между фотоиндуцированными парамагнитными центрами в меланиновом пигменте//Биофизика. — 1980. — Т. 25, Вып. 2. — С. 242–245.

Меркулов И. И. Учение о зрачке//Многотомное руководство по глазным болезням. — М., 1962. — Т. III, кн. 1. — С. 356–388.

Рожавин М. А. Некоторые биологические свойства меланина (Pseudomonasaeruginosa)//Журн. микробиол. — 1983. — № 1. — С. 45–47.

Сакина Н. Л. Роль меланопротеиновых гранул в защите ткани пигментного эпителия глаза от окисления: Автореф. дис. канд. — М., 1983. — 26 с.

Сакина Н, Л., Донцов A. E., Островский М. А. Ингибирование меланином процесса фотоокисления липидов//Биохимия. — 1986. — Т. 51, Вып. 5. — С. 864–868.

Хрулева И. М., Берлин А. А. Противоопухолевая активность синтетических», биосинтетических и природных меланинов//Изв. АН СССР. Сер. биол. — 1973. — № 3. — С. 438–442.

* * *

_{IRIDODIAGNOSIS.}

_{By E. S. Velkhover and N. B. Shulpina Moscow, “Meditsina”, 1988, 240 pp., illustr.}

_{Readership: variety of physicians, physiologists and biologists.}

_{The monograph presents anatomoembryologic and clinicophysiologic essentials of iridodiagnosis which is a new and most promising method of topical nonspecific diagnosis of diseases. It describes symptoms of organ and system lesions according to newly established adaptation sings on the iris of the eye. Attempt is made to provide theoretical substantiation of availability of iridoneural links in the human organism.}

_{Contents: Preface. History of iridodiagnosis. Embryogenesis, anatomy and physiology of the iris of the eye. Structure of the iris of the eye according to light and electron microscopy. Biomicroscopic characteristics of the iris of the eye. Congenital anomalies. Dystrophy. Equipment for iridologic investigations. Iridodiagnosis modalities. Changes of the iris of the eye in general semiotics of diseases. Particular iridodiagnosis. Screening iridodiagnosis in mass preventive examination of population. Dynamic changes of the iris of the eye. Experimental iridologic investigations. Theoretical substantiation of iridoneural links in the human organism. References.}

* * *

_{Евгений Сергеевич ВЕЛЬХОВЕР, Нина Борисовна ШУЛЬПИНА,}

_{Зарифа Азизовна АЛИЕВА, Федор Николаевич РОМАШОВ.}

_{ИРИДОДИАГНОСТИКА.}

_{Зав. редакцией Ю. В. Махотин.}

_{Редактор Е. Л. Андрианова.}

_{Художник А. Е. Григорьев.}

_{Художественный редактор С. М. Лымина.}

_{Технический редактор Н. А. Пошкребнева.}

_{КорректорВ. С. Смирнова.}

_{ИБ № 5294.}

_{Сдано в набор 31.08.87. Подписано к печати 09.12.87. Т—03917. Формат бумаги 60х90-1/16. Бумага тип. № 1. Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Усл. печ. л. 16,0. Усл. кр. — отт. 19, 0. Уч. — изд. л. 17,31. Тираж 25 000 экз. Заказ 1270. Цена 1 р. 60 к.}

_{Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Медицина». 101000 Москва, Петроверигский пер., 6/8.}

_{Московская типография № И Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.}

_{Москва. 113105, Нагатинская, 1.}