Земля навылет.

Глава I. Счастливчик Шаффи.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

12 июля 1998 года, находясь в утреннем патруле (05.17), обратил внимание на танк Шеридан М 551. Он двигался по северному сектору закрытого полигона. Я решил, что танкисты принимают участие в утренних учебных стрельбах, но в графике стрельб день отмечен прочерком, к тому же, в это время начинается завтрак. Я выкинул сигнал «стоп». Возможно, сигнал не был замечен, потому что танк не остановился. Выпустив две красные ракеты, я попытался связаться с экипажем по рации, но связь забивали помехи. Я еще подумал: наверное, все же готовятся к учениям, но в бинокль на кормовой броне танка были видны грязные металлические ящики. Скорее всего танкисты (Джим Редер – командир, члены экипажа – С.Плисси, Р.Оуэн, О.Рампо-второй) незаконно вывозили мусор за маскировочную загородку полигона, вместо того, чтобы переправить его на специальную свалку, находящуюся милях в пяти севернее. Такое, к сожалению, случается. На наших глазах танк въехал за маскировочную загородку, развернулся и исчез. Это именно так и случилось.

Он исчез, сэр!

Двигался и вдруг исчез.

Стальная пятнадцатитонная громада.

Это не обман зрения. Въехал за кирпичную маскировочную загородку и исчез!

Следы гусениц до маскировочной загородки отчетливо прослеживаются, а за ней сразу исчезают.

Характеристики пропавшего танка. Экипаж – 4 человека. Вес – 15 т. Длина – 6 м, высота – 3, ширина – 2. Дальность пробега – 550 км. Броня – 13 мм. Вооружение – 152 мм пушка-ракетомет, спаренный пулемет и зенитный. Скорость – до 70 км на шоссе. Легко преодолевает рвы глубиною в 2.5 м. Поступил в часть в начале этого года.

Лейтенант Перри.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Передать рапорт в Спецотдел майору Моро. Создать комиссию, начать расследование.

Генерал Бастер.

16 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Кайенна

После вспышек и грохота светошумовых гранат, после стрельб ан рафаль (очередями, одиночными, из положения лежа, на бегу, стараясь уложиться в обязательные две секунды) в длинном, как колбаса, тире, забросанном через окна шашками со слезоточивым газом, сумеречная прохлада бара «Добрый самаритянин» действовала оглушающе.

Конечно, не марсельский бар. И даже не бар отеля «Монтабон».

И Поль Роу, хозяин заведения, правильно привинтил деревянные столы к полу.

И адапты пьют шумно, поскольку прибывают в Гвиану с Антил хотя и по призыву, но вовсе не за тем, чтобы бегать кроссы и стрелять по целям. И даже вид за окном не радует: серые деревянные дома, наклонные крыши, каналы, забитые чахлыми лилиями и серой травой. Во время сиесты даже муравьи замирают, а крысы падают замертво от теплового удара. Замолкают оборванные продавцы падди, белого риса, исчезают с улиц бритые католические священники.

Пыль…

Зной…

Серые стены…

Кайенну определяют лачуги, а не здание префектуры, построенное еще иезуитами. И не тридцатиметровые каменные колонны, видимые с любой точки площади Пальмист. И не институт Пастера с празднично поблескивающим стеклом стен. Даже не новый порт. Кайенна – это серые бараки, источенные муравьями, запах мочи, гнилой рыбы. Кайенна – это трепыхание застиранного белья, вялые розы на пустырях, ароматы острых специй, дешевого табака, нефти, приторной патоки, тростникового сахара, блевотины, кокосового масла, неочищенного рома. Кайенна – это розовые крысы увари, роющиеся в мусорных баках, и трещащая под ногами скорлупа креветок и голубых крабов.

Капрал Тардье держал руку на стакане.

Легионеры Морис Дюфи и Джек Кроуфт следовали его примеру.

Джек Кроуфт задумчиво сплевывал на пол. Это раздражало хозяина «Доброго самаритянина». Он ведь не знал, что через несколько часов легионерам придется нырять в раскаленное чрево вертолета. Девять рядовых, капрал и майор. Один счастливчик останется в казарме. Майор Моро, прикомандированный к штабу полковника Вокулера, решил принять участие в патруле, а вертолет поднимает двенадцать человек. Пилот, майор, капрал – это уже трое. Значит, могут полететь девять легионеров, один останется.

Хозяин заведения подавал пиво адаптам. Он был недоволен. Он морщился и гримасничал. «Они приходят в бар, – жаловался он адаптам, – и заказывают по полстакана на каждого!» Адапты понимающе кивали. Защитная форма, береты, сдвинутые на ухо. Денег у адаптов немного, но, как правило, они пропивают все. Метис симпатизировал адаптам. И злобно поглядывал на легионера Шаффи, в прошлом порк-ноккера, профессионального искателя алмазов и золота, а до того, говорят, чуть ли не профессора в каком-то университете. Черный Зепп слушал бывшего порк-ноккера, открыв рот, снайпер Кул тоже не отвлекался. Голос бывшего профессора доносился до стойки: «… Там должно быть озеро. Все, кто ходил к Золотому городу, упоминали об озере. Где находится? Может, на восточном склоне Анд. Или между реками Ваупес и Какета. Или между Эссекибо и Парима. В Колумбии, на севере Бразилии, а может, в Гвиане. Так, например, писал сэр Уолтер Рэли…» – «Ты чокнутый, – возражал черный Зепп, он, конечно, предпочел бы более конкретные приметы. – Я всякое о тебе слышал, но ты точно чокнутый. Если о Золотом городе все так хорошо известно, почему до него еще никто не добрался?» – «Добирались, но не вернулись, – возражал бывший порк-ноккер. – Три века назад здесь появился сэр Уолтер Рэли. Испанцев тогда тут было, как в баре адаптов. Они, как мухи, облепили окраины всех новых стран. Сами не могли съесть пирог, но другим ничего не давали. Сэр Уолтер Рэли писал английской королеве о Золотом городе. Если хочешь знать, Зепп, этот город точно был золотым. Там вся утварь была из золота. Во дворце стояли золотые статуи и изображения в натуральную величину всех зверей, птиц, деревьев и трав, что есть на земле, и всех рыб, что водятся в море. Доходит до тебя? А? Сумки, сундуки, корыта – все там было из чистого золота, – бывший порк-ноккер жадно облизал пересохшие губы. Он бы заказал рыжего гвианского рома, но неизвестно, кого капрал оставит в казарме. – Даже поленья перед камином лежали золотые». – «Какому идиоту понадобились золотые поленья?» – «Не важно. Так было. – Шаффи вновь облизнул губы. – У пленного испанца сэр Уолтер Рэли видел красивое блюдо из чистого золота. Испанец утверждал, что прошел болотистую страну до невысоких гор. Там ржавая вода пробивалась сквозь почву, орали ревуны, было много огромных червей и змей, а на деревьях висели каменные устрицы». – «Ну да, конечно! Точней примет и быть не может!».

Капрал незаметно повел плечом.

Первую тройку он уже определил.

Полетят Джек Кроуфт, Лехонь и русский, записанный в легион под именем Мориса Дюфи. Вторую тройку составят Кул и Шаффи, а вместо черного Зеппа можно ввести Тибора. Зепп промахивается на стрельбах. Скорее всего в казарме останется Зепп. Капрал опять покачал головой. Майора Моро очень не вовремя принесло в Кайенну. «Капрал, вы будете работать с майором!» – вот и все объяснения полковника Вокулера.

Капрал оглянулся. Серб Кракар, Райзахер и Тибор сидели на террасе.

Влажную духоту не освежало ни одно движение воздуха. Рыжий неочищенный ром, никакой закуски, даже орешков – к великому раздражению Поля Роу. Он предпочитал иметь дело с адаптами. Хорошо, что Лехонь не притащил свою подружку полис-вумен Атту. Хорошо натренированная меднокожая дрянь. «… Пьяницы, богохульники, всяческая накипь, – доносился до Поля Роу приглушенный голос бывшего порк-ноккера. – Дома пребывание всех этих мерзавцев обошлось бы дороже тридцати фунтов, которые требовались для записи на пиратское судно. Добраться до Золотого города тогда было проще…».

Капрал сделал глоток.

Он был уверен в своих людях.

«Капрал, – сказал ему в штабе полковник Вокулер. – Через несколько часов вы отправитесь к бразильской границе. Координаты вам назовут перед вылетом. – Полковник повел плечом, украшенным погоном с пятью золотистыми полосками. – Возьмете с собой самых надежных легионеров. Девятерых. Десятым сегодня полетит майор Моро. – Он помедлил, будто ждал возражений, но капрал только кивнул. – Придется искать самолет. Понимаете? Нелегкое дело, но самолет упал в сельве. Наши ракетчики ошиблись, такое случается. Ни Суринам, ни Гайана пока не сообщали о потерянном самолете, бразильцы тоже молчат, но самолет был. Понимаете? Самолет точно был. Если проведете операцию грамотно, – полковник внимательно смотрел на капрала, – если поможете майору Моро, можете рассчитывать на очередную лычку».

В бар ввалилась толстуха Ди-Ди.

Мулатки и негритянки слоняются обычно по бульвару перед отелем «Монтабон», его роскошный вид отбрасывает на них праздничный отсвет, но таких, как Ди-Ди, к отелю не подпускают. Такие работают в мелких барах. Это красивые молодые мулатки радуются, увидев капрала Тардье. Они бегут навстречу и весело лепечут на всех наречиях Французской Гвианы. Они называют капрала большим генералом. Они считают, что большой генерал зарабатывает хорошие деньги в ракетно-космическом центре Куру. Или в закрытом комплексе порта Дегра-де-Кан. Или в Рошамбо. Не важно где! Главное, зарабатывает!

Ввалившись в заведение Поля Роу, толстуха Ди-Ди сразу оценила обстановку.

Десятка полтора не сильно богатых, зато не прижимистых адаптов, пара случайных негров, и наглые люди ненавистного «большого генерала». Демонстративно обняв молоденького адапта, толстуха ткнула пальцем в сторону Джека Кроуфта. Не мешало бы парню сбрить его поганые усы. Толстуха произнесла это вслух и громко. На токи-токи– самом распространенном в южных портах бастард-инглиш.

И добавила по-французски:

– Этот френджи быстро стричь свои поганые усы – есть.

Адапт, которого обняла толстуха, рассмеялся. Он был крепкий, широкоплечий. На такого можно положиться. А приятели его заставили весь мокрый цинк запотевшими кружками, и дальние столики бара тоже были заняты ребятами с Антил. Два полуголых негра самозабвенно колотили по стертым клавишам расстроенного фортепьяно. Проникновенная речь толстухи понравилась всем. Адапты и негры обидно захохотали, но уровень опасности капрал Тардье все еще расценивал как нулевой. Не больше. Даже когда кто-то из адаптов, слегка покачиваясь, с тяжелой кружкой пива в руке подошел к столику легионеров, капрал все еще оценивал уровень опасности как очень низкий. Уже не нулевой, но все еще очень низкий.

– Зачем тебе пить ром? – оглядываясь на приятелей и на толстуху Ди-Ди, загадочно спросил адапт на токи-токи. Почему-то он обращался к Валентину (Морису Дюфи). – Этот ром для тебя хорош – нет. Френджи страдают через ром печенью.

– Я френджи – нет, – ухмыльнулся Валентин.

– Я так и понять, – адапт увидел на поясе Валентина тяжелый штурмовой нож. – Дизи малиа котти на! Этот нож резать – нет. – Адапт мешал в кучу индейские, английские и французские слова. Он знал, что на поясе легионера не может болтаться плохой нож, но всей спиной чувствовал поддержку многочисленных приятелей. – Сакре ном, френджи! Вы есть в Кайенне – что делать?

– Мы в Кайенне торговать гроб.

Лучше бы русский промолчал, подумал капрал. Ему не хотелось, чтобы с адаптами связывалась именно первая тройка. И то что Джек Кроуфт, глядя на адапта, помянул Господа, тоже было нехорошо. Вместо God у Кроуфта всегда получалось что-то вроде Coat. Бог и Козел, – это большая разница. Ее чувствовали даже адапты. Им очень не нравилось, когда Большого Старика называли козлом.

– Что ты всегда жевать? Ты есть голоден? Джанк-фуд?

– Шьен! – весело хохотнул Джек Кроуфт. – Шьен! Понимаешь?

– Собака? Ты жевать собака? – сильно удивился адапт. – Ты, наверное, большой герой? Где твои краша! – он интересовался медалями легионера. Но из-за плохого выговора слово краша (медаль) прозвучало как плевок.

Джек Кроуфт, не задумываясь, плюнул в лицо адапту.

– Джизус Крайст! – обрадовался Лехонь, до того старавшийся не замечать пьяного адапта.

Оплеванный адапт растерянно оглянулся. Уровень опасности в баре сразу подскочил на пару градусов, но капрал все еще был уверен, что дело обойдется без драки. Ведь плевка многие не видели. Если адапт утрется и, как ни в чем ни бывало, отойдет к стойке, все встанет на свои места.

Ди-Ди все испортила.

– Смотрите! Он в него плюнуть! – завизжала толстуха. – Длинный френджи плюнуть в нашего друга – есть! Длинный френджи оскорбить Иисуса! – Ди-Ди визжала и пальцем издали тыкала в капрала. – Твой грязный человек – плюнуть – есть! Почему ты не встать? Почему ты не сказать, что твой друг поступить неправильно?

– Он бояться встать, – насмешливо произнес кто-то из адаптов и уровень опасности в баре подскочил еще на градус. – Капрал бояться. – Адапт, кажется, сам не поверил столь неестественному предположению. – Он трус – есть. Он кабокло.

– Кажется, капрал, – ухмыльнулся Кроуфт, – нам собираются устроить перформанс.

И с удовольствием плюнул на пол.

– Все видеть? – заорал хозяин заведения. – У меня чистый бар! У меня два раза в неделю метут полы! А ты плюнуть!

– Позови сапер-помпье, – заметил капрал. Он уже прикинул, что на каждого легионера придется по три-четыре адапта, поскольку в бар ввалилась новая партия. – Вон они едут по улице. У них полная машина воды. Пусть протянут шланги и смоют из-под ног плевки и рыбьи головы.

– Ше муа! – завопила Ди-Ди. – Долой Иностранный легион!

– Их выгнали из Алжира, отняли казармы Сидди-бель Аббес, это правильно сделать – есть! – поддержали адапты. – Долой легион!

– Эй ты! – оплеванный адапт поманил пальцем Джека Кроуфта. – Же сюи инвите пар месье Поль Руа. Ты понять, френджи? Поль Роу наш друг!

Джек Кроуфт кивнул.

А капрал пересчитал адаптов.

Он понимал, что они не виноваты в том, что в шестьдесят первом году генерал Немо, Верховный главнокомандующий Антильских островов и Французской Гвианы, предложил создать некую новую адаптированную военную службу. Но, пожалуй, они виноваты в том, что не терпят насмешек. И в том, что не смогли привыкнуть к синему кругу с вписанной в него химерой. Эмблема элитного полка парашютистов Иностранного легиона их раздражает, так же, как и белая лилия, символизирующая чистоту легиона.

– Вам уходить есть! – орал адапт, обводя пальцем легионеров.

И отдельно ткнул в Джека Кроуфта:

– Ты остаться!

– Неверный выбор, – покачал головой капрал.

– Почему так? – не успокаивался адапт.

– Он выдавит вам глаза.

Капрал все еще надеялся, что конфликт будет улажен, но на террасе раздался визг, кто-то упал. Вывернув руку адапта, Валентин уложил его лицом в грязный столик. Капрал знаком указал на выход. Он не думал, что будет так уж сложно пробиться сквозь толпу, но Шаффи уже получил бутылкой по голове. – «Кому-го надо остаться в казарме, да, капрал? – махался рядом Джек Кроуфт. Он думал, конечно, о меднокожей полис-вумен. – Оставьте меня, капрал. Я буду ходить в бар, как на стрельбы. Каждый день. Пока метис не принесет извинения». – «Боюсь, Джек, остаться придется Шаффи». – «Вот счастливчик!» – «Не знаю, – покачал головой капрал. – Правда, не знаю, Джек, кому завтра придется завидовать. Тем, кого я возьму с собой, или тому, кто останется в казарме».

Глава II. Катастрофа.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

12 июля 1998 года.

Сэр! Прилагаю запись допроса.

Вопрос к водителю Кейси: Танк Шеридан М 551 пропал на территории закрытого полигона. Ничего подобного никогда здесь раньше не происходило. Вы полагаете, что исчезновение танка может быть связано с недисциплинированностью танкистов? Они не первый раз совершали несанкционированный вывоз мусора?

Ответ: Майор Моро спрашивал об этом. Я ответил, что так делают сплошь и рядом. Не только в нашей части.

Вопрос: Вы лично тоже занимались таким?

Ответ: Я? Да вы что! Никогда!

Вопрос: Но другие занимались?

Ответ: А как иначе? Без этого утонешь в мусоре. Тащить его за пять миль не всегда есть возможность, а мусор быстро скапливается. От него скверный запах, а еще заводятся крысы. Ну вы сами знаете. Иногда мы договариваемся с танкистами, и они вывозят пластиковые мешки туда, где мусор не бросается в глаза.

Вопрос: Например за маскировочную загородку?

Ответ: И туда тоже.

Вопрос: А запах? А крысы?

Ответ: На полигоне это не так страшно, сэр!

Вопрос к рядовому Ди Сленгу: Вам самому часто приходилось видеть, как танкисты незаконно вывозят мусор на территорию полигона?

Ответ: Нуда. Я же не слепой. Я видел это. И не раз. У нас в Айдахо…

Вопрос: Отвечайте только на поставленные вопросы, рядовой! Если мусор к маскировочной загородке вывозят достаточно часто, то куда же исчезают пластиковые мешки? Они не горят, их не разносит ветром. Они не могут раствориться в воздухе! Ведь так? Я лично обошел весь северный сектор полигона, там нет ничего такого! Там даже придраться не к чему.

Ответ: Я и сам не понимаю, сэр. Но у нас в Айдахо…

Вопрос: Отвечайте только на поставленные вопросы, рядовой! Видели вы сами или слышали от других рядовых о том, что мусор, незаконно вывезенный на полигон, убирался кем-то с указанной территории?

Ответ: Это же закрытая территория, сэр! Никогда ни о чем таком не слышал. И майор Моро обнюхал там каждую травинку. Говорят, его дважды понижали в звании… Есть отвечать только на поставленные вопросы! У нас в Айдахо…

Вопрос к лейтенанту Перри: Капрал, охарактеризуйте, пожалуйста, членов вверенного вам патруля.

Ответ: Водитель Кейси откомандирован в мое распоряжение из второй мотороты, сэр. Исполнителен, дружелюбен, знает технику, всегда готов к взаимовыручке. С ним легко работать. Обладает чувством юмора. Видит не только колею, по которой ведет машину. Не конфликтен. Что же касается рядового Ди Сленга, я несколько раз подавал на него рапорт. Неопрятен, безынициативен, выполняет только непосредственные приказы. Несколько раз вступал в перепалку с майором Моро. Правда, майор требовал от него невозможного.

Вопрос: Что вы имеете в виду?

Ответ: Он требовал от рядового Ди Сленга отвечать только на поставленные вопросы.

Вопрос: Тогда понятно. Спасибо. Как вы оцениваете ответы своих солдат?

Ответ: Думаю, что они правы, сэр. Несанкционированный вывоз мусора на закрытый полигон – это факт, сэр. Печальный, но факт. Иначе не скажешь. Я сам внимательно осмотрел место происшествия. Правда, майор Моро находился рядом, но я старался работать спокойно. Майор задает сотни вопросов, сэр, некоторые из вопросов не совсем понятны. Ученые крысы, сэр, они даже в военной форме – крысы. Да, сэр! Есть придерживаться привычной формы ответов, сэр! У маскировочной загородки следы гусениц действительно внезапно обрываются. Там земля взрыта при резком развороте, вот и все. Никаких углублений, никаких ям, никаких провалов. Будь там что-то не так, майор Моро бы заметил. Он, как таракан, влезает в каждую щель. Да, сэр! Есть придерживаться привычной формы ответов! Ни мы, ни майор Моро, ни члены комиссии не обнаружили в северном секторе ничего такого подозрительного. Ровная, поросшая травкой земля. Никакого мусора. Вот это, правда, подозрительно, сэр. Ведь пластиковые мешки не разлагаются… Куда они могли деться?

Листы допроса сверены.

Полковник Редноу.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Продолжить расследование. Никакой утечки информации с территории вверенной мне части. Майору Моро докладывать мне все результаты расследования.

Генерал Бастер.

16 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Тень вертолета скользила по зеленому ковру сельвы, прихотливо изрезанному бесчисленными речушками. Ленты тусклого серебра. И от горизонта до горизонта – бесконечный разлив бессмысленной зеленой пены.

Легионеры вжались в металлические сиденья. Никто не знал, зачем к спецподразделению прикомандирован майор Моро. Бритый желтый скелет в новенькой американской форме. Желчный взгляд, узкие скулы, наверное, недавно переболел лихорадкой. – «Где и когда вы в последний раз видели танки?» – Лучше всех на нелепый вопрос ответил черный Зепп: – «В Лувре». – Майора это не смутило. Он приставал в казарме к каждому. – «Это был тяжелый танк?» – «Нет, сэр. Там просто висела такая картина». – К полному торжеству легионеров тут же выяснилось, что речь шла о баре «Лувр» в пригороде Марселя.

Капрал тоже не понимал, зачем с ними летит майор Моро?

Собирается допросить мертвецов? Но зачем тогда полковник Вокулер вручил пакет – «Вскрыть только в чрезвычайной ситуации»? У нас всегда чрезвычайная ситуация. Неизвестный самолет мог сгореть. О каких трупах может идти речь? Самолет мог утонуть в озере, развалиться в воздухе. Даже индейские охотники не заходят в этот болотный край…

Майор Моро чувствовал настороженность.

Он проглотил уже три таблетки, но ноющая боль в желудке не отпускала.

Боевая ракета, запущенная с полигона Куру, вышла из-под контроля и поразила оказавшийся на ее пути самолет. Такое действительно случается. Майор желчно приглядывался к легионерам. Он тщательно изучил личное дело каждого. К созданию военно-ракетного комплекса Куру имел прямое отношение национальный герой Франции генерал де Голль. В марте шестьдесят четвертого года он побывал в самом далеком своем заморском департаменте. Он лично попросил своих граждан поддержать идею создания во Французской Гвиане нового Центра космических исследований. «Мы лишились полигона в Алжире, – откровенно сказал генерал, – но, слава Богу, у нас есть Гвиана. Благословенный край, где не случается опасных циклонов, ураганов, землетрясений, где всегда держатся плюсовые температуры. Разве вам помешает новый город на реке Синнамари?».

Откровенность генерала была оценена.

В начале апреля шестьдесят восьмого года с полигона Куру была запущена первая французская ракета «Вероника». Однако вторая просьба – предоставить базу для частей Иностранного легиона, у жителей Французской Гвианы энтузиазма не вызвала. Майор чувствовал на себе косые взгляды. Они, наверное, думают, что я копаю под них с этой стороны. У них звериное чутье. Я лечу с ними, я рискую, как и они, но я для них чужой. Их раздражают мои вопросы, они считают их нелепыми. Их раздражает даже мой жилет. Эти ремни, лишенные блеска, замки из жароустойчивой пластмассы, емкие подсумки на грудном планшете, куда входят восемь магазинов для «УЗИ» и шесть ручных гранат. Все на тебе, не распихано по карманам походного ранца, который так легко потерять. Но и это их раздражает.

Капрал развернул крупномасштабную карту.

Атлантика. Огромная, занимающая треть планшета Атлантика.

Майор предпочел бы сейчас длинный песчаный берег. Он ненавидел сельву. Ему нравились океанские берега, вечный накат, влажные пески, темные валы перепрелых водорослей. Французы называют свою Гвиану Золушкой. Так оно и есть. Заняв громадные пространства между порожистыми реками Ояпок и Марони, западным своим краем департамент выходит к чудесному огромному океану, а восточным тонет в гнилой сельве. Эта часть носит имя Инини. Кажется, от слова вода на одном из местных наречий. Легиогнеры знают, где им прятаться… Райзахер… Мелкий сейлсмен, жадный недоумок, салоп, как говорят сами французы… Джек Кроуфт… Когда-то его звали Реджи Тэйт и он водил тяжелый бомбардировщик… Майор крепко сжал зубы, ноющая боль в желудке изматывала. Кул… Бич Божий, как прозвали его в Азии…

Лехонь, помешанный на бабах… Полис-вумен Атта… Адо нее Клодин… А до нее Элен, Доминик, Беатрис, Габриель, Анна-Мария, Хьюгет, Исабель… Самое невероятное – все эти подружки действительно существовали… И русский… Морис Дюфи… В легионе имя не имеет значения…

«В час или в два, – майор взглянул на часы, – мы окажемся в предполагаемом районе падения самолета. Сделав положенное число кругов, пилот высадит нас в сельве и вернется за нами через трое суток».

Проклятые земли…

Он чуть не застонал от боли…

Здесь прижились только черные рабы, вывезенные из Африки…

Сен-Жорж… Саюль… Больше никаких поселков… Район Инини – это сплошные болота… Одно дерево цветет, другое плодоносит, третье умирает, четвертое уже умерло, но продолжает стоять над гнилыми лужами, поддерживаемое лианами… Легионеры прекрасно знают, где можно спрятаться… «У тебя нет никаких документов? Совсем никаких? – спросил капрал Тардье, записывая Джека Кроуфта в Марселе. – Как тебе удалось добраться до нас?» – «Разными путями», – уклончиво ответил легионер. Но большей точности никто и не требовал. В тире и на полигоне Джек Кроуфт укладывался в необходимые секунды. Три километра пробегал за двенадцать минут. Мог, наверное, лучше, но не хотел выделяться. После сорокакилометрового пешего перехода по-пластунски преодолевал болото. А в пустом бумажнике таскал истертый на сгибах портретик Саддама. Когда в Эль-Кувейте собиралось Двенадцатое совещание Совета сотрудничества арабских государств (Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн, Катар, Оман и Ирак), именно Саддам предложил проводить все совещания в простой бедуинской палатке, чтобы ни у одного араба не возникло мысли о том, что их вожди могут быть развращены проклятой Америкой. Правда, палатку раскинули в роскошном зале дворца «Баян»… В налете на Ирак пилот Реджи Тэйт (теперь легионер Кроуфт) шел в первой волне бомбардировщиков. И был сбит одним из первых. Дохлые крысы в бомбовых воронках, наполненных тухлой водой… Пытки в отеле «Рашид», превращенном в тюрьму для военнопленных… И все же Тэйт сумел уйти из Ирака… Сам… Большой Старик не обиделся, что Кроуфт так часто путал его с козлом…

Вертолет лег на борт.

Вспененные заросли. Блеснуло озеро.

Из темных вод выступали бесчисленные островки, торчал сиреневый камыш, в такой же сиреневой дымке на юго-западе громоздились угрюмые вершины хребта Тумак-Умак. Что тут можно найти? Майор Моро всматривался в раскрывающуюся сельву. Ничего необычного… Впрочем, грифы… Они не живут стаями… Почему их так много?..

– Обойди вокруг озера! – знаком показал он пилоту.

Воздушные потоки нещадно трясли ревущую машину.

– Ближе! Еще ближе! – требовал майор. Но пилот и сам уже видел дорожку, будто кто-то на расстоянии полумили специально посшибал верхушки деревьев. – Заложи еще круг!

В этот момент вертолет подбросило.

– Уводи машину! Меняй курс!

Но пилот молчал.

Кровь.

Глава III. Развозчица смерти.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

22 августа в 19.30 в северном секторе полигона военный патруль в составе капрала Аустона, рядового Квайта и водителя Шора обнаружил у маскировочной загородки труп человека в изношенной форме французского Иностранного легиона. Никаких ран, но неизвестный уже минимум час (по мнению дивизионного врача, на мой взгляд, не очень компетентного) был мертв. Личный знак позволил капралу определить место службы легионера – элитный парашютный полк, расквартированный в Кайенне (Французская Гвиана). Рядом лежал индеец – лет около тридцати, волосы гладкие, черные, грязная кожа, от зубов одни корешки, одет в рубашку с оторванным воротником и в короткие штаны. Босые ноги в рубцах, подошвы зароговели, наверное, всю жизнь ходил босиком. В руках длинноствольное ружье Гиннера (калибр 1 2), без патронов. Увидев патрульных, индеец (он был еще жив) без всякого выражения произнес: «Даго?» Так называют испанцев и португальцев в бассейне реки Ориноко. Через семь минут после этого индеец скончался. Подозреваю, что ему не была вовремя оказана помощь. Капрал Аустон был так напуган тем, что на вверенной ему части закрытого полигона оказались неизвестные, что не вызвал сразу военных медиков. На обожженной, сильно закопченной пластиковой бочке, валявшейся рядом с трупами, я разобрал слово по-русски: химкомбинат. В карманах индейца и легионера обнаружены обрывки пушистой сухой травы и несколько корешков.

Дознание, проведенное среди расквартированных в части танкистов и сотрудников охраны, выявило многочисленные нарушения служебной дисциплины. Неумеренное хвастовство, расшатанная дисциплина, невежество рядовых поразительны. Даже офицеры в ответ на задаваемые им вопросы плетут что угодно. А ведь именно в этом секторе у той же маскировочной загородки пропал 12 июля танк Шеридан М 551 вместе с экипажем.

К настоящему времени все патрули заменены новыми, усилена охрана полигона. Выяснено, что северный сектор полигона давно уже пользуется у танкистов дурной славой. Однажды там якобы нашли труп прекрасной женщины. Никаких доказательств такой дикой находки не существует, однако рядовой Касси (допрошен) видел ее собственными глазами. У неизвестной были розовые щеки, а одежда издавала аромат полевых цветов. В руках погибшая держала особенную книгу – якобы на металлических листах с поющим птичьим шрифтом (данный факт ничем не подтвержден). Предполагаемое содержание книги (по словам рядового Касси) – изложение принципов личного бессмертия. Благодаря каким-то там неслыханным опытам, самые обыкновенные мотыльки вместо нескольких часов получают возможность жить месяцами. Разумеется, эти сведения можно было бы считать выдающимися, если бы при дальнейшем допросе не выяснилось, что рядовой Касси придумал вышеуказанную историю у стойки бара «Sissi», когда (так он выразился), ему пришлось «расшевеливать этих дур-медсестер» из обслуживающего полк санитарного подразделения.

Майор Моро.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Майору Моро – продолжить расследование. Рядового Касси отправить на полное психиатрическое обследование. Виновных в распространении нелепых слухов – наказать. Все данные по делу о пропавшем танке и появляющихся на полигоне трупах или предметах докладывать.

Генерал Бастер.

16 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Влажная листва, колючки, гнилые рытвины.

Солнечный свет не доходил до земли – влажной, размытой, заиленной.

Деревья в наклон, будто изнемогали под тяжестью колючих лиан, со стволов сползали обрывки коры. Папоротники, протухшие лужи. Влажная вонючая грязь под ногами пузырилась, отравляя воздух мертвыми газами. Но все же это была тропа.

– Иматака, – развернул карту майор. – Мы следуем параллельно Иматаке?

– Не уверен, – капрал сверил направление с компасом. – Часть рек здесь существует только в сезон дождей. Я не могу определиться точнее.

– Но вот озеро. Мы видели его с воздуха.

– Озера здесь тоже часто меняют месторасположение.

– А Канети? Тоже временная река?

– Ну да. Вот ее пунктир.

– А Канти?

– Болото.

– А Сеуни?

– Болото.

– Что за дьявол? Не может быть, чтобы вся страна была покрыта болотами.

– В Гвиане может быть и не такое, – капрал еще раз мрачно оглядел легионеров.

Здесь были все, кроме Зеппа и Коффи. Пилот погиб, осколок ракеты попал ему в голову. А Зепп просто не успел выпрыгнуть из упавшего вертолета. Может, его захлестнуло ремнем, может, он промедлил, потерял время. В зловонную пучину легионер и мертвый пилот ушли вместе. А Коффи сейчас просто шел замыкающим – устанавливал на тропе заградительные мины.

Майор Моро прислушался.

Неясно, что он хотел услышать.

Желтое лицо напряглось. Чувствовалось, что идет он на взводе.

– Худший вариант, – желчно заметил он, – если полковник Вокулер, не дождавшись от нас известий, отправит сюда вторую машину. Вы ведь уже теряли здесь людей?

– Год назад здесь пропал патруль.

– Тогда машина тоже была сбита?

– Не знаю. Мы не нашли никаких следов. Ходили слухи о дезертирстве, дескать, легионеры могли перелететь в Бразилию, но я не знаю деталей.

Капрал сплюнул.

Пот прихотливо размывал маскировочные узоры на лицах легионеров.

Башмаки, подбитые титановыми пластинками, бесшумно вдавливали траву в грязь. Чешуйчатые стволы гринхарт (весельных деревьев) уходили в смутную зелень закрывших небо крон. Пурпуреи клонились под тяжестью лиан, тонкие уаллабии жались к стволам мор. Что можно услышать сквозь завесу влажной зелени? С веток падали рыжие муравьи, жгли, как раскаленные иглы. Восковые цветы казались искусственными.

– Здесь есть птицы, звери, змеи, наконец?

– Конечно. Но мы идем слишком шумно.

– Но нас не слышно в пяти шагах.

– Это я и называю шумно…

Сухие стволы.

Уродливые пальмы, густо оплетенные колючкой.

Ну да, Гвиана… Вечнозеленый мир… Майор внимательно следил за еле угадывающейся тропой. Бледные воздушные корешки неприятно касались лица, свисали с ветвей, как выцветшая драпировка.

– Думаете, тут можно наткнуться на след?

– Не знаю, – ответил капрал. – Но у меня приказ обнаружить обломки сбитого самолета.

– Поэтому мы и идем к озеру?

– Да, майор.

Далеко позади грохнул приглушенный расстоянием взрыв.

– Это Коффи, – кивнул капрал. – Он заставит их осторожничать.

– Их? Почему вы так говорите? Кто они!

– Не знаю.

Они вдруг вышли к озеру.

Лилии, плоские, как тарелки, лежали на темной воде, в воздухе дрожали, чуть серебрясь, стрекозы. Влажный мир, напитанный гнилью и ароматами. Только часть южного берега была свободна от зарослей, там торчали метелки пушистой травы кагасу, а одичавшие банановые деревья явно указывали на то, что прогалина искусственного происхождения, сохранился даже ребристый скелет индейской малоки – деревянной хижины на сваях. Настил из неошкуренных бревен, прогнившая лесенка.

Сеар!

– Кто это? – шепотом спросил Лехонь.

– Попугай. – Капрал посмотрел на майора. – Всего лишь попугай. Но вон там…

Майор кивнул. Он уже видел. На гнилом пне сидели два грифа. Опустив траурные крылья, мрачные птицы высоко тянули голые шеи, разглядывая людей, явившихся к ним из зарослей. Грифы чего-то ждали, им не хотелось покидать Удобное место. По знаку капрала Кул странной расслабленной походкой направился прямо к пню. На самом деле он шел к малоке. Бич Божий… Грифы поняли это и не снялись с Места… По периметру прогалины двинулись Лехонь, Тибор и Райзахер, а Валентин выдвинулся к озеру. Вода показалась ему пыльной. Озеро было засорено нежным пухом с деревьев. Нигде никаких следов. Да и кто их оставит?..

– Спокойней, Морис. Гуси летят.

Услышав Кула, Валентин скользнул к малоке.

Вблизи на него сразу пахнуло трупным запахом. Угрюмые грифы снялись с пня и переместились на дерево. Снизу доверху оно было так густо обвито гирляндами лиан и орхидей, что казалось задрапированным. Пробуя ногой позеленевшие от плесени ступеньки, Валентин осторожно поднялся по деревянной лесенке на бревенчатый настил и встал рядом с Кулом. Блеснуло стекло разбитой бутылки. «Мерде!» Валентин увидел труп. На тронутом разложением плече, брезгливо подергивая белесой лапкой, сидела розовая крыса.

– Сгони ее.

– У нее пасть, как у собаки.

– Все равно это только крыса.

– Что там у вас? – крикнул снизу капрал.

– Женщина.

– Белая?

– Похоже на это.

На неимоверно распухшем трупе действительно чернели обрывки платья-сафари. Не лучший наряд для прогулок в сельве. Платье лопнуло от плеча до распухших ягодиц, труп казался голым.

– Как она попала сюда?

– Возможно, выпала из самолета.

Капрал и майор тоже поднялись в малоку.

– Ее могло выбросить в озеро, а сюда она добралась сама.

– Но умерла не сразу. Повсюду дерьмо. Похоже, ее здорово пронесло…

Легионеры уставились на майора. Подобрав палку, он уверенно рылся в дерьме – желтый страшный скелет в обвисающей на плечах военной форме. Никакой брезгливости, никакой суетливости. Он сам напоминал крысу, только не розовую, а желтую. Широким пальмовым листом захватив что-то из дерьма, он спустился по лесенке к тухлой луже.

– Дюфи, переверни труп! – приказал капрал.

Валентин с трудом перевернул неимоверно распухшее тело.

Лица они не увидели, его съели черви и муравьи. Но разложение еще не везде затронуло светлую кожу.

– Карманы?

– Ничего такого.

– Особые приметы?

– Она расползается, как кисель.

– Тогда предайте ее земле.

– Клодин… – бормотал Лехонь, взрывая землю ножом. – Это могла быть Клодин. Слышишь, Морис?.. Клодин любила путешествовать. Она бывала в Бразилии. Это не так далеко отсюда. Она могла вспомнить обо мне и полететь в Гвиану, почему нет? Она любила видеть новые страны, просто денег на все не хватает, приходится искать состоятельных друзей… Или Беатрис. Она тоже мечтала о дальних странах. О разных красивых странах. Ну, сам знаешь, голубые бассейны, первоклассные отели, шикарные рестораны. Беатрис в голову не приходило, что чем дальше страна, тем трудней до нее добраться… Думаю, этого никогда не понимали ни Габриель, ни Хью-гет, ни даже Изабель… Факин Крайст! Они бы обгадились, увидев розовую крысу.

– С этой тоже такое произошло.

– Как ты думаешь, она была католичка?

– Представления не имею. Да и какая разница?

– Если католичка, я за нее помолюсь, – смиренно заметил Лехонь. – Элен и Клодин были так правоверны, что это Даже портило общение с ними… Факин Джезус! Только Господь знает, что кому уготовано… Не хотел бы я оказаться на месте этой несчастной. Большой Старик с нею явно переборщил. Что она такого наделала, что ее выбросило с самолета в сельву? Я не богохульствую, Морис. Большой Старик всегда прав, но зачем так подставлять женщину? Сакре ном! – Он срубил повисшую над ним, как коричневый шнурок, змейку. – Но случись такое с Клодин, – сплюнул Лехонь, – тут все выглядело бы еще хуже. Гораздо хуже. Нервы у Клодин связаны напрямую с желудком.

И подвел итоги:

– Мерде!

Кто-то сунул Валентину банку с разогретыми бобами.

Он не успел кивнуть. Рев, полный ярости, прозвучал совсем рядом.

Листва не только не приглушила, она усилила звук. Что-то тяжело грохнулось с дерева, легионеры заученно упали в траву, отползая от костра в колеблющуюся тьму. «Это они, – решил Валентин, передергивая затвор автомата. – Они уже здесь. Мы зря понадеялись на заградительные мины. Они расстреляют нас, не выходя из зарослей. Если капрал собирался вывести нас на ту сторону озера, он опоздал». Холодные мурашки жгли спину, а может, кусались настоящие муравьи.

– Отставить! – приказал, вставая, майор. – Это всего только ревуны.

Лицо майора в свете костра казалось темным. Уже не желтым, а темным.

Наверное, его опять достал желудок, но уступать обезьянам майор не хотел. Не считал нужным. Только выругался, когда из кустов, пошатываясь, как пьяный, выступил рыжий самец. Он ничего не видел. Казалось, его спину украшает горб, а может, он правда был горбатым. Шерсть вздыбилась. При вспышках костра она отдавала медной рыжиной, на оттопыренных губах пузырилась пена. Белым порошком испачкан подбородок, порошок рассыпался по всей груди. Шаря перед собой лапами, пригибая колени, ревун захрипел, и сразу с ветвей наклонившегося над озером дерева донеслись в ответ жуткие утробные вопли. Наверное, не меньше десятка невидимых обезьян раскачивалось на дереве. Они выли и ревели так, будто стыдились своего вожака, пытались его образумить.

– Осторожней, майор. Эта тварь сильнее, чем кажется.

– Все равно это просто тварь… К тому же обнюханная…

В этот момент ревун бросился на майора. Горестно завопили на дереве самки. Они прыгали, бесновались, они осыпали вниз массу листьев и лепестков орхидей. Майор, отпрянув, пропустил ревуна и ударил его локтем в затылок. Такой удар валит с ног крепкого человека, но ревун удержался. Оскаленная пасть пузырилась, глаза горели. Только второй удар поверг его на землю. Наклонившись, майор провел пальцем по мокрой морде.

– Клянусь, это кокаин.

– Тут что, бродят пушеры? – удивился Валентин.

– Не думаю. Но если на борту самолета был такой груз… Пакеты с кокаином могли разлететься по всему берегу… – Майор устало присел у костра. – В Бразилии, в Гайане, в Суринаме, в Колумбии масса частных авиакомпаний. Так легче обходить таможенные правила. – Майор сунул руку в карман и вынул пару розовых пластмассовых капсул. – Видите? Это «торпеды». Я отмыл их из дерьма. Шлюха, которую мы нашли в малоке, подрабатывала перевозками. Возможно, об этих «торпедах» не знал даже ее работодатель. Так сказать, частная инициатива. Такая капсула не растворяется под действием желудочного сока, ее не выявляет рентген. Для работодателя она перевозила кокаин, но для своих нужд кое-что покруче… А пакеты действительно могло раскидать по большой территории… Этому придурку, – кивнул он в сторону валяющегося в траве ревуна, – новый продукт мог прийтись по вкусу…

Глава IV. Солдат удачи.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Майор Моро настаивает на постоянном патрулировании северного сектора полигона. Многочисленные опросы выявили тот факт, что мусор действительно вывозили к маскировочной загородке Разумеется, без разрешения. С места незаконной свалки этот мусор исчезал как бы сам по себе. Майор Моро считает это важной деталью. Если бы речь шла только о пищевых отходах, не стоило бы и заводить разговор, но потеряна боевая машина со всем экипажем. Бесследно исчезают пластиковые мешки, набитые техническими отходами, а у той же маскировочной загородки найдены два трупа и пластиковая бочка с русской надписью Кстати, пропавшие танкисты были опытными профессионалами Майор Редер (командир) принимал участие в боевых операциях (см. приложение), отмечен медалями, члены экипажа – С.Плисси, Р.Оуэн, О.Рампо-второй имеют благодарности за отличную службу. Майор Моро тщательно опросил всех офицеров и рядовых, хоть раз входивших в контакт с членами пропавшего экипажа. У майора Моро, на мой взгляд, не совсем правильные методы подхода к людям, он бывает излишне нетерпелив и прямолинеен, но отзывы об исчезнувших танкистах он получил самые лучшие. Только о рядовом Рампо-младшем вспоминают, как о человеке, может быть, чересчур суеверном. Например, он считал, что поскольку каждый танк имеет точную дату выпуска (как бы день рождения), значит, по звездам можно вычислить его будущую судьбу. По расчетам рядового Рампо-младшего получалось, что у танка Шеридан М 551 перспективы с самого начала не выглядели блестящими. Этот танк не доживет до ближайшей войны – так утверждал в баре «Sissi» рядовой Рампо-младший.

Что касается трупов, найденных в северном секторе полигона, оба тщательно исследуются. На запрос о человеке в форме легионера полковник Вокулер (Кайенна) подтвердил (предположительно), что это его рядовой. Имя Герт Лау, прибыл во Французскую Гвиану из Германии (см. приложение). Указанный Герт Лау пропал в сельве почти год назад во время воздушного патрулирования практически не заселенного района Инини. Полковник Вокулер подозревает Герта Лау, а с ним пилота и еще семерых легионеров (см. приложение) в массовом дезертирстве. Они могли перелететь в Бразилию. Такое время от времени случается. В ближайшее время в часть для опознания трупов прибудут капрал Тардье и рядовой Джек Кроуфт. Майор Моро настаивает на активном продолжении расследования, сэр. По его мнению следы пропавшего танка могут привести нас к чему-то очень неожиданному.

Полковник Редноу.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Сообразуясь с новыми данными, предоставить капралу Тардье и его подчиненному возможность детально изучить интересующие их «материалы». Всеми силами пресекать возможное просачивание какой-либо информации с территории танковой части. Майора Моро откомандировать в Кайенну, наделив особыми полномочиями.

Генерал Бастер.

17 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Валентину снился тесный салон.

Тусклое освещение. Спящие пассажиры.

Во сне Валентин знал, что ничья рука не дотянется до самолета. Даже длинная рука бывшего полковника КГБ, столько лет преследовавшего его в России. Очнувшись (так снилось Валентину), он с наслаждением прокатывал в усталом мозгу простую и такую замечательную мысль: теперь ничья рука до него не дотянется! Он летит в Париж. В Париж, черт побери! Когда приблизилась улыбчивая стюардесса и негромко, чтобы никого не разбудить, спросила, чего желает месье. Валентин с наслаждением ответил: «Коньяк». Да, хороший французский коньяк. Чего еще может желать свободный человек, прошедший десять кругов ада? И спросил: «У нас все в порядке?» Стюардесса улыбнулась: «Конечно, мсье». – «И никаких отклонений в маршруте?» – «Совершенно никаких». – «Значит, Париж, Париж!» – «Совершенно никаких отклонений, – улыбаясь повторила стюардесса. – Париж – Москва. У нас почти не бывает отклонений. Маршрут детально отработан за много лет».

Париж – Москва! Валентина пробило потом.

«Простите, как вы сказали: Париж – Москва?».

«Ну да. Совершенно рядовой рейс, не стоит волноваться. – Стюардессу смешил этот здоровяк. Pour les jeunes filles. Иногда таким здоровякам все приходится объяснять, как молодым девицам. Нервы. Такое время. – Еще коньяк, мсье?».

«Париж – Москва?» – ошеломленно повторил Валентин.

«Именно так, мсье. Прямой рейс. Через час приземлимся».

Через час. В чудовищном сне Валентину почему-то не приходило в голову спросить стюардессу, а как он, собственно, попал на борт, летящий в Москву, если только что взлетел в Шереметьево? Его похитили? Он просто умирал от мертвого ужаса – вновь оказаться в руках бывшего полковника. «Видишь, дорогой, – слышал он во сне знакомый скрипучий голос. – У тебя был выбор».

Сеар!

«Видишь, дорогой, – скрипел во сне бывший полковник. – Напрасно ты пытался всем доказать, что я украл большие деньги. Я вовсе не украл. Я сохранил. Это большая разница. Пока вы сокрушали прекрасную страну в угаре своего демократического путча, я ни цента не потратил из того, что принадлежит народу. Напротив, я приумножил богатство, доверенное мне партией».

Сеар! Сеар!

«Я будущее спасал, дурак! А ты полез куда не нужно. В Шереметьево тебе объяснят».

Дикий сон!

Валентин проснулся.

Он лежал в траве. Над вырубкой стелился тонкий туман, выравнивал гнилые холмики и ложбинки.

Сеар! Сеар!

Горела покусанная москитами шея.

Он бесшумно спустился на заиленный берег.

Почему так часто снится это нелепое возвращение в Москву? Почему даже Марсель не смыл эти воспоминания? «Теперь ты Морис Дюфи, привыкай, – сказал ему на сборном пункте капрал Тардье. – Отслужишь срок по контракту, получишь настоящие документы. С ними можешь отправиться куда угодно, хоть в Россию. Откуда у тебя шрам на виске?».

«Не помню».

«Правильный ответ».

В Марселе волонтерам выдали спортивные костюмы и форму.

В кубриках казармы размещалось уже не двадцать пять человек, как в Париже, а всего шестнадцать. 5.30 – подъем. 6.30 – завтрак. 11.00 – обед. 17.00 – ужин. До 21.00 – свободное время. Времени ни на какие воспоминания не оставалось. Каждый старался показать лучшие результаты, но отсев все равно был огромным. Соседа по кубрику, длинноногого танзанийца Куако, отсеяли из-за плохих зубов. Француза Гюи, белобрысого, на редкость нежадного боксера-неудачника – из-за недавно перенесенной операции на почке. Немца Вольфа, с которым Валентин успел сблизиться, сломали в «гестапо», так волонтеры прозвали отдел психологических тестов.

«Ты жил в Германии?».

«Да».

«Ты жил в Восточной Германии?».

«Да».

«Ты родился в Восточной Германии?».

«Да».

«Ты служил в армии?».

«Да».

«Ты служил в армии Восточной Германии?».

«Да».

«Ты хотел служить в армии Восточной Германии?».

«Я не думал об этом. Меня призвали».

«Ты служил потому, что тебе нравится Восточная Германия?».

Собственно говоря, немец так и не понял, почему его отсеяли. «Может, надо было отвечать как-то иначе?» – «Может. – Валентин, конечно, сочувствовал немцу. – Никто ведь не подскажет, надо выворачиваться самому. Куда ты теперь?» – «Не знаю. Потолкаюсь среди марсельских пушеров. А ты?» – «Подразделение диж». – «Станешь генералом», – без зависти сказал немец. – «В легионе не становятся генералами. Мне бы отработать контракт…».

Озеро высветилось.

Пыльное, неестественно плоское.

Женщине, труп которой нашли в руинах малоки, фантастически повезло.

Майор Моро покачал головой. Эта шлюха могла разбиться при падении самолета, ее могло разорвать на куски, ее могла укусить ядовитая змея, но каким-то образом развозчица смерти выкарабкалась на берег.

Но на этом везение кончилось.

Майор закурил. Снайпер Кул, застывший в тени паракусана, повернул голову. Гигантское весельное дерево сильно наклонилось к озеру, его поддерживали, как контрфорсы, чудовищные плоские отростки. Индейцы режут из таких «досок» весла, отсюда название. Природа много чего подарила индейцам для нормального существования в сельве, желчно подумал майор. Он видел, как Джек Кроуфт бросил в кружку с водой таблетку пантоцида. Коричневая вода сразу посветлела. С негромким шорохом соскользнул с дерева легионер Коффи. Расписанная маскировочным узором лысина, ободранное плечо. Подняться на такое огромное дерево, как сходить в другой мир.

– Ревун выжил, – сообщил Коффи. – Сидит на ветке с подружками. Gueule du bois. Скажем так. Сильно не в духе.

– Что ты еще увидел сверху?

Коффи озадаченно потер лысину:

– Озеро углублено в сельву мили на три. К югу заросли понижаются, там сплошные болота. Так мне показалось. Восточнее просматриваются участки саванны. Там почти нет деревьев, там трава и низкие кустарники. Зато на юго-запад сельва уходит сплошным массивом. И далеко вдали виден хребет. Не могу утверждать… – Коффи замялся. – Не могу утверждать, майор, но похоже, мы стоим неподалеку от поселка…

– От индейского поселка? – не поверил майор.

– Не думаю. Я видел планер. – Коффи быстро моргнул. – Индейцы не пользуются планерами. Наверное, берег реки там расширяется, есть песчаные косы…

– Ты сам видел планер?

– Ну да. Кто же еще?

– А людей? Технику? Скажем, танки?

– Там болота, майор. Над ними можно только летать.

– Но ты утверждаешь, что неподалеку расположен поселок!

– Я предполагаю, майор. Я видел, что на песчаную косу сел планер.

– Этого достаточно. Готовьте людей, капрал. Мы выдвинемся к поселку.

– Простите, майор, – возразил капрал Тардье. – Перед нами поставлена другая задача. Мне наплевать на все видения легионера Коффи. Я обязан выполнить поставленную задачу. Я потерял пилота и своего человека. Я никого больше не хочу терять.

– Вам придется подчиниться капрал!

– Подчиниться? Вам? Вы даже не офицер Иностранного легиона.

– Вскройте пакет полковника Вокулера. Да, да, тот самый, с надписью «Вскрыть в чрезвычайной ситуации».

Майор не смотрел на капрала.

Он ни на секунду не сомневался, что выполнен будет его приказ.

Он смотрел на легионеров. На Коффи и Тибора, переводил взгляд на Райзахера, Кула, Дюфи. Ублюдки, с которыми можно не церемониться. Но с каждым связано что-то такое, о чем нельзя забывать. Скажем, история с головой петуха. Добавим для уверенности, галльского. Впрочем, так писали журналисты, этот акцент может быть отброшен. Просто голова петуха. А с нею напрямую связаны Джек Кроуфт и Морис Дюфи. Майор хорошо помнил фотографию, полученную в Спецотделе за два дня до вылета в Кайенну. Морис Дюфи (русский) на фоне пластиковых бочек. Целая стена пластиковых бочек. Всех русских можно держать на подозрении уже потому, что они любят фотографироваться на самом неожиданном фоне.

Он нервно повел плечом. Полтора года назад Дюфи и Кроуфт находились в марсельской казарме. Работал телевизор. В алжирском аэропорту имени Хуари Бумедьена террористы захватили Аэробус Ф-300 линии «Эр Франс». В униформе алжирской полиции террористы вошли в готовый для отлета самолет. «Проверка документов! Всем предъявить документы!» Правильный ход, так оценил произошедшее Кроуфт. Теперь террористы знают заложников.

Аллах акбар!

Кабину пилотов захватили двое.

Еще двое держали заложников под прицелом.

Майор Моро молча смотрел на Кроуфта. Он пытался понять, каким образом Неизвестное может связывать такого ничтожного человека с Чудом. Джек Кроуфт следил за происходящим в алжирском аэропорту вместе с Морисом Дюфи. Переговоры с представителями аэропорта не устроили террористов. Они вывели в носовую часть лайнера алжирца-полицейского, собиравшегося провести в Париже каникулы. «У меня большая семья!» – более убедительных аргументов несчастный не нашел. Ему выстрелили в голову, а тело сбросили через грузовой люк на стоявшую под аэробусом тележку. Еще через час в тележке оказалось тело военного атташе Вьетнама. Напрасно он заверял, что его страна не имеет никакого отношения к исламским конфликтам. «Теперь погромы в арабских кварталах Марселя гарантированы», – удовлетворенно заметил Джек Кроуфт.

В течение суток марсельская казарма напоминала игровой клуб.

Выходя на дежурства, легионеры держали пари, закончится к их возвращению вся эта история или нет. Справиться с ситуацией пробовал министр внутренних дел Алжира Мези-ан-Шариф – тучный усатый человек с вечно недовольным лицом. Освободить из тюрьмы Абасси Мадани и Али Белхади? С чего бы это? Требования террористов раздражали министра. Лидеров Исламского фронта освобождения с таким большим трудом затолкали в тюрьму, какой смысл их отпускать? Организовать в аэропорту международную пресс-конференцию? Ну, на это можно пойти, только освободите детей и женщин.

«Бон аннэ!» – приветствовал Джек Кроуфт выходящих из самолета заложников.

Наверное, он считал, что террористы пошли на уступки, желчно подумал майор. Но это не так, террористы сбрасывали балласт. С детьми и женщинами всегда много хлопот. Во Франции о захвате доложили генеральному директору «Эр Франс» и министру внутренних дел. В офисе на Кэ Д’Орсэ спешно организовали кризисный штаб. Джеку Кроуфту нравилось представление. В свободные часы он обсуждал ситуацию с Клодин. Без слов, больше стонами. Клодин имела небольшую квартирку. Джек Кроуфт знал, что ему не придется лезть под пули террористов, это его вдохновляло. По тревоге подняли специальное соединение ГИГН из Корпуса национальной жандармерии, а с ним полицейскую группу, занимающуюся чрезвычайными ситуациями. В 12.00, то есть через девять часов после начала событий, тридцать пять опытных профессионалов во главе с капитаном Дени Фавье были уже в воздухе. Они летели на аэробусе, абсолютно идентичном захваченному, чтобы, не теряя времени, изучить все его уголки. Правда, самолет посадили в Пальма-де-Майорка. К этому времени министр Мезиан-Шариф пришел к выводу, что предпочтительнее выпустить террористов из Алжира, чем впустить в страну французских коммандос. Араб Абдула Яхья, руководивший террористами, согласился на такое решение. Его помощники Назэддин Мехти и Сайд Оуфчан беспрекословно повиновались. Имя четвертого террориста так и осталось невыясненным.

Боль в желудке утихла.

Майор Моро без прежней желчи рассматривал Джека Кроуфта.

Конечно, легионер не верил в операцию освобождения. Ребята из алжирских спецподразделений здорово стреляют и бегают, но им все равно, в кого стрелять. Насторожился Кроуфт только после того, как Аэробус Ф-300 взял курс на Францию. Префект Марселя собрал в башне управления полетами аэропорта Мариньян все способные сломать террористов силы: опытных специалистов из ГИГН и подразделение Иностранного легиона, возглавленное капралом Тардье. Когда в 3.30 террористы приземлились, самолет тут же отбуксировали на бомбовый паркинг. Инструкции были предельно просты: спасти заложников и уничтожить террористов. Капитан Фавье, возглавивший силовую операцию, незамедлительно приступил к действиям. «Вода? Пища? Нет проблем, – ответил он по радио террористам. – Мы доставим припасы к трапу. Горючка? А вот с этим сложнее. Аэродромная команда отказывается работать. Люди боятся, что по ним начнут стрелять».

В конце концов от политических требований террористы отказались.

Теперь они хотели попасть в Париж. Только в Париж! Двадцать тонн горючего и пресс-конференция в Париже! Капитан Фавье позволил террористам без буксира вывести аэробус на взлетную полосу, но тотчас под прикрытием опытных снайперов (среди них был Кул) три штурмовых группы на движущихся трапах двинулись к аэробусу со стороны хвоста. Они двигались в мертвом пространстве, однако были замечены. Кто-то из террористов открыл огонь из открытых задних дверей. Впрочем, семи секунд, пока стрелявший был на виду, оказалось достаточно. Выстрелить успел только Кул, поэтому никаких споров по поводу удачного выстрела не было.

Через правую, сорванную взрывом дверь первым в салон ворвался рядовой Дюфи. Его поддержал огнем капитан Дени Фавье. Вторая группа ворвалась через задние двери. Мгновенно выкинули надувные аварийные рукава. Заложников, соскальзывающих с борта, укладывали на землю и тщательно обыскивали. Легко раненого капитана больше всего удивило то обстоятельство, что граната с парализующим газом, удачно заброшенная в кабину пилотов, не произвела на террористов особого действия. «Живут в дерьме, дышат дерьмом, – сплюнул капитан. – Травить их можно только кислородом».

Впрочем, проверить это не удалось, все террористы покончили с собой.

Об операции много писали, но только в закрытые отчеты попала одна странная деталь. В одном из туалетов аэробуса легионеры Морис Дюфи и Джек Кроуфт нашли петушиную голову. Она лежала в фарфоровой раковине. Галльский петух Ну да, символическое убиение галльского петуха. Но где был сам петух? Кровь из отрезанной головы еще сочилась, она была горячей, а фарфоровая раковина растрескалась на мириады тончайших полосок, как от внезапного резкого перепада температур.

«Ладно, мы доберемся и до этого, – сказал себе майор. И кивнул капралу: – Выполняйте поставленную перед вами задачу. С вами останутся легионеры Кроуфт и Тибор. Остальные пойдут со мной».

Глава V. Беспечный патруль.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Следственный эксперимент, проведенный майором Моро перед его отлетом в Кайенну, не пролил света на события.

Гусеничный тягач, загнанный в северный сектор закрытого полигона (у маскировочной загородки), прошел точно по следам исчезнувшего танка Шеридан М 551, но никуда не исчез, ничего такого с ним не случилось. Грубость майора Моро заставляла нервничать водителя. У предполагаемого места исчезновения водитель выскакивал из кабины и вновь забирался в нее только уже на безопасном расстоянии. Расстояние это высчитывал майор Моро по каким-то только ему известным характеристикам. Думаю, он был не прав, заставляя водителя раз за разом повторять опасный опыт и выпрыгивать все ближе и ближе к маскировочной загородке. Он даже требовал, чтобы водитель оставался за рычагами тягача в указанном выше месте, но я не усмотрел в этом необходимости. Вынужден обратить Ваше внимание на вообще присущее майору Моро вызывающее и бесцеремонное отношение к коллегам. Оскорбительно отнесся он и к легионерам, прибывшим из Кайенны для опознания трупов, оценив их интеллектуальные возможности крайне невысоко. А тягач он прогнал за маскировочную загородку девятнадцать раз, однако все, что там обнаружили – это раздавленная гусеницами тягача некая бесформенная растительная масса, похожая на перезревшие бананы. Могу официально подтвердить, что в последний раз бананы поступали в казармы полтора месяца назад, а водитель тягача утверждает, что терпеть не может этот вид фруктов и никогда ничего не берет с собой на полигон, поскольку иметь при себе посторонние предметы строго воспрещается. Это, впрочем, не остановило майора. Он оскорбительно отозвался о бронетанковых частях вообще и о дисциплине в нашей части конкретно. Вынужден еще раз обратить на это Ваше внимание, сэр.

Полковник Редноу.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Установить постоянное наблюдение за северным сектором закрытого полигона. Все сообщения майора Моро из Французской Гвианы немедленно доставлять мне.

Генерал Бастер.

17 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Майор Моро не оглядывался.

Он знал, что легионеры идут за ним.

И он знал, почему оставил Джека Кроуфта с капралом.

Под подозрение автоматически подпадают все, кому повезет самостоятельно выбраться из плена. А Кроуфт выбрался из иракского плена. Майор тщательно изучил личное дело легионера, для него не были тайной противозаконные отношения Джека Кроуфта с марсельскими пушерами. Маловероятно, чтобы бывший военный пилот навсегда завязал с продажей наркотиков, да и появление в марсельской казарме русского тоже могло что-то означать. Это ведь они нашли голову петуха в туалетной раковине отбитого у террористов аэробуса. И это они близко знали легионеров, год назад исчезнувших в юго-западном районе Инини. Каким-то образом это увязывалось с русским словом на пластиковой бочке. В последнее время (майор это прекрасно знал) традиционные каналы перевозок наркотиков из Нового света в Старый претерпевают какие-то странные изменения. Наркотики появляются там, где их никогда прежде не было. Майор сам изучал обстоятельства появления на складе в городке Рено (Аляска) груза наркотиков в специальной упаковке. Триста шестьдесят упаковок в мешках с мукой. И никаких следов. Будто упаковки появились на складе сами. Достаточно бессмысленная акция – триста шестьдесят упаковок в заполярном городке с населением в семьсот тридцать шесть человек… А теперь этот обнюханный ревун… И планер… Сообщение Коффи, кстати, не удивило майора. Планер бесшумен. Он длительное время может держаться на большой высоте в разогретых воздушных потоках. Его трудно засечь. Он достаточно грузоподъемен…

По знаку майора легионеры упали на землю.

С тонкой ветки, чуть качнув ее, глянула длинная ящерица с чешуйчатым телом изумрудно-травянистого цвета. Майор глянул в просвет. Высветилось песчаное пространство, нечаянная проплешина в зарослях, взрытая так, будто по ней недавно прогнали табун лошадей.

– Гуси летят…

На проплешину, переговариваясь, вышли два человека.

Пятнистые комбинезоны, шнурованные башмаки, сетчатые шляпы. Американские автоматы «Ругер». Негр и белый. «Ругер», скорее, пистолет-пулемет. Майор хорошо знал эту модель. Охватывающий затвор во время выстрела надвигается на ствол, магазин расположен в рукоятке. Стрелять можно с руки, как из пистолета. Шестьсот выстрелов в минуту. Негр, наверное, из лесных. Таких везли когда-то в Гвиану тысячами. Они оказались сильнее и выносливее местных индейцев, к тому же в чужой стране африканцы многого боялись, это устраивало плантаторов. «Это теперь, – желчно отметил про себя майор, – лесные негры привыкли к сельве. Они не признают границ. Им все равно, где селиться – в Суринаме или в Бразилии. Им все равно, как называют их леса – Французской Гвианой или Гайаной. Они здесь выросли».

– Дюфи, Коффи! Мне нужны эти люди.

– Оба?

– Не обязательно. Но второй не должен уйти.

Валентин и Коффи бесшумно нырнули в кустарник.

Негр и белый остановились. Щелкнула зажигалка, потянуло дымком. Блеснул на солнце нож Коффи и Валентин понял, что брать живым придется негра. Он зажал локтем горячее горло.

– Не убей его! – крикнул майор.

Оглушенный негр открыл глаза. Легионеры привели его в ужас.

– Quel est votre prenon? – заорал майор. – Откуда ты?

– Негр ошеломленно ответил:

– Же не са пас…

Он все забыл.

Он ничего не помнил.

Тогда майор сменил тон.

– Ты нас видишь? – спросил он.

– Са ви… – Глаза негра наконец сконцентрировались. Кажется, он не успел увидеть, как Коффи заколол его напарника, но что-то ужасное до него дошло. Он только теперь понял, что его жизнь ужасно изменилась. – Demalenpis…Mais que diable allait il faire dans cette galere…

– Да, это так. Дела у тебя – хуже не придумаешь, – подтвердил майор. – Но у тебя есть выход.

– Да? – Негр сел.

Его лихорадило. Ему было сильно не по себе. Он не сводил расширенных глаз с майора.

– Есть, есть выход, – желчно подтвердил майор.

– Какой?

– Ты ответишь мне на поставленные вопросы.

– А Карлос? Где мой напарник?

– Ему не повезло. – Майор покачал головой.

– Он умер? Так сразу?

– Все серьезные вещи случаются сразу. Не хочу тебя утешать. С тобой это тоже может случиться. И тоже сразу. Но у тебя есть шанс. Лично у тебя. Если ты ответишь на поставленные вопросы.

Негр жалко кивнул.

– Ты готов?

– Же не са врамент пас… – пробормотал негр. Он наконец по-настоящему испугался. Даже кожа на лице стала пепельной. При этом было видно, что испугался он не майора. Он что-то такое вспомнил, и его испугало именно воспоминание.

– Ты знаешь этого человека? Где ты встречал его? – Майор вынул из кармана фотографию. Он держал ее так, чтобы только негр мог ее увидеть.

– Это белый человек, – пробормотал негр.

– Не умничай, – оборвал майор. – Тебе приходилось встречать этого человека? – Он держал в ладони фотографию Джека Кроуфта. – Не обязательно здесь. В Боготе, скажем. Или в Лиме. Или в Сан-Франциско. Не важно где. Встречал ты его?

– Я никогда не бывал в Сан-Франциско.

– Как тебя звать?

– Джегг.

– Ты хорошо подумал, Джегг?

– Да, я подумал. Я не знаю этого человека.

– А этого? – майор сменил фотографию.

В глазах негра росла тоска. Он сжал черные виски пальцами.

– Это Большой хозяин.

– Молодец, Джегг. Как его зовут?

– Дон Каличе. Так говорят. Почему вы о нем спрашиваете?

– Потому что хочу знать о нем все. Понимаешь, Джегг, все! Привычки, тембр голоса. Как выглядят его глаза и усы. Его походку. Его любимые словечки. Каких женщин и сорт сигар он предпочитает. Ну и все такое прочее. Понимаешь?

– Но я не знаю так много, – еще сильней испугался негр.

– Расскажи о том, что знаешь.

– Но я ничего не знаю!

– Неправильный ответ. Ты же узнал Большого хозяина.

– Но я ничего не знаю о нем, – обреченно произнес негр.

– Большой хозяин убил много людей, – с некоторым напряжением произнес майор. Боль в желудке мешала ему сконцентрироваться. – Он убил очень много людей. Тебе столько не снилось. Тебе в голову не приходит, как много людей умерло от того, что живет Большой хозяин. Ты мне веришь?

Негр побледнел и кивнул. Он сильно боялся. Но, кажется, не майора.

– Это хорошо, что ты мне веришь, – глаза у майора стали совсем больные. Казалось, он вдруг разочаровался в Джегге. – Сейчас я прикажу связать тебе руки и ноги. Понимаешь? Потом тебя бросят на землю и я буду прыгать по твоим голым ногам и рукам. Видишь, на мне башмаки? Они прочные. В их подошвы вшиты титановые пластины. А ты будешь босой, мы стащим с тебя башмаки и комбинезон. Я буду топтать тебя башмаками, со всей силой топтать, – майор указал взглядом на свои тяжелые воловьи башмаки. – Не думай, что я легкий. Я похож на скелет, ты так подумал, да? Но у меня хороший вес, чтобы ты не обманывался. Кости немало весят. И у меня почти не осталось времени, Джегг, я буду торопиться. Ты прости, я размозжу тебе коленные чашечки. Они превратятся в кровавое крошево. У тебя мышцы слезут с костей. Понимаешь? Но это еще не все. Покончив с ногами, я с удовольствием возьмусь за твои руки. Через несколько минут они превратятся в ласты. С такими проще жить в воде, в болоте, куда мы тебя и бросим. Но ты же не водяной, правда? Раз-два, раз-два, – попрыгал майор перед лесным негром, лицо которого стало совсем пепельным. – Раз-два, раз-два, и твои руки станут как ласты. Понимаешь? А потом я приколочу тебя к тому сухому дереву шипами колючей пальмы. Пусть над тобой поработают бродячие муравьи, москиты и мухи кабуру. Понимаешь?

Негр угодливо кивнул.

Он был полон страха. Теперь уже и перед майором.

– Ну так вот, Джегг. Я постараюсь как можно тщательнее обработать все выдающиеся части твоего тела. Понимаешь? А уходя, запущу камнем в осиное гнездо. Видишь, под развилкой дерева висит? Это осы марабунта. Мы успеем уйти, а ты останешься. Гнездо будет разрушено, это не понравится осам.

– Чего вы хотите?

– Расскажи мне о доне Каличе. О Большом хозяине.

– Но вы же убьете меня!

– Конечно, Джегг, – негромко ответил майор и переступил с ноги на ногу. – А как же иначе? Речь сейчас не идет о жизни. Речь идет о легкой смерти для тебя. Понимаешь? Легкая приятная безболезненная смерть. Говорю тебе совершенно честно. Или ты хочешь поторговаться?

– Да, хочу.

– И что ты мне предложишь?

– Всякую информацию, – угодливо сказал негр. – Самую разную. Только вы должны застрелить меня. Как только я закончу, вы должны застрелить меня.

– К чему такая спешка?

– А к тому, – сказал негр и глаза у него странно блеснули, – что если я, не дай мне этого Господь, останусь жив, мне придется гораздо тяжелей, чем вы тут расписывали. На меня не будут напускать ос и не станут топтать башмаками. Для людей, которые за меня возьмутся, это слишком гуманно.

– Ты хорошо говоришь для лесного негра.

– Я долго жил в городе.

– В каком?

– Зачем вам это?

– Надо, Джегг!

– В Кали.

– Джегг – это твое настоящее имя?

– Это имеет значение?

– Для меня да.

– Тогда настоящее.

– Сколько человек находится в поселке?

– Примерно двадцать. Или двадцать пять. Я точно не знаю. Я прилетел на смену только сегодня.

– На чем?

– На планере. Карлос повел меня знакомить с местностью.

– Ему это удалось. – Майор желчно улыбнулся. – Откуда поднялся самолет, отправивший твой планер в Инини?

– С закрытого частного аэродрома в Бразилии. Я не знаю, как он называется. Может, никак. Просто узкая взлетная полоса в джунглях.

– Кому она принадлежит?

– Наверное, Большому хозяину. Но я точно не знаю. У него много друзей.

– Сколько человек прилетело на планере?

– Восемь.

– Это наемная охрана?

– Да.

– Какое оружие есть в поселке?

– Крупнокалиберный пулемет, гранатометы, автоматы, думаю, несколько ручных зенитных комплексов.

– А танки?

Негр испуганно промолчал.

– В поселке есть танки?

Майор не ждал утвердительного ответа. Он понимал, что спрашивает о невероятном. Он привык, что в ответ на его вопросы люди непонимающе таращат глаза. Но негр ответил:

– Он совсем ржавый.

– Только один?

– Нуда.

– Его доставили на планере?

– Не знаю. Я только что прилетел. Но я видел, танк есть. Он стоит внизу под поселком.

– Какой это танк?

– Я ничего в этом не понимаю.

– Как часто меняют охрану?

– Отдельными составами. Раз в два месяца.

– А лаборатория?

– О чем это вы говорите?

– Я говорю о большом помещении, в котором работают люди в белых халатах. Разве в поселке нет таких помещений?

– Не знаю. Я успел побывать только в казарме. Это Карлос все знал. Может, все так и есть, как вы говорите.

– Какой груз вы доставили?

– Сизалевые мешки и пластиковые бочки.

– Что в них? Сырье? Химикаты? Взрывчатка?

– Я не знаю, правда, ничего этого не знаю. Я охранник.

– Откуда везут мешки и бочки? Из Боготы? Из Медельино?

– Не знаю. Может, из Кали. Я увидел бочки и мешки уже в планере.

– Обманывая нас, Джегг, ты обманываешь Господа, – внушительно напомнил майор. – Как устроен поселок?

– Заросший холм. Несколько больших хижин. Построены как индейские малоки, – заторопился негр. – Некоторые со стенами, другие без стен. Хорошо укрыты с воздуха. Все заросло деревьями. Планеры и вертолеты отыскивают поселок по радиомаяку. Прибывшие планеры разбирают и прячут в лесу, а вертолеты куда-то улетают. Я не знаю, чем занимаются люди в больших малоках, но в некоторых находятся склады. А охрана живет в большой казарме. Там натянуты гамаки и противомоскитные сети. Еще там много каменных стен. Они совсем древние. Карлос говорил, что когда-то тут стоял город. Очень древний, никто о нем уже не помнит. А на холм можно подняться по трем каменным лестницам. Они тоже древние. Другого пути нет.

– Сколько человек сейчас в поселке?

– Может, пятнадцать.

– Где остальные?

– Ушли искать чужих людей. Может, вас, – догадался вдруг негр. – Но они уже сегодня вернутся, потому что завтра придет вертолет. – Глаза лесного негра испуганно блеснули: – Карлос сказал, что сюда летит Большой хозяин.

– Дон Каличе? Сам?

– Я не называл никаких имен!

– Часто он здесь бывает?

– Я не знаю. Кто же мне скажет?

– А на фотографии это точно он?

– Сходство есть.

– Ты его боишься?

– Очень.

– Очень сильно боишься?

– Еще сильнее, чем можно подумать.

– Тогда почему ты не остался дома?

– У меня большая семья.

– На свете существует много разных занятий, – желчно выговорил майор. – Ты бы мог ловить рыбу или животных, Джегг. А? Ты бы мог выучиться другим ремеслам, например, служить вышибалой в баре. Это уважаемое ремесло. Поверь, Джегг, на свете существует много интересных занятий, за которые тебе не станут крушить кости.

– Мы живем так, как скажет Большой хозяин.

– Еще что-нибудь о нем расскажешь?

– Я ничего не знаю.

– Ладно, – согласился майор. – Вижу, что ты не врешь. Ты совсем бледный. У тебя кружится голова?

– Да.

– Это от удара по голове. – Майор странно взглянул на Валентина. – Сейчас тебе станет легче. Потерпи.

И вынул из кармана шприц-тюбик одноразового действия.

– Ты католик?

– В отставке.

– Как это понять?

– Считайте, я разочарован.

– В Боге? – удивился майор.

– В способности верить кому бы то ни было.

– Это правильно, Джегг, – подумав, подтвердил майор. – Чувствуется, что ты жил в городе. Но все-таки думать надо было раньше.

И спросил, готовя шприц к уколу:

– Эти каменные лестницы, о которых ты говорил. В поселок можно подняться только по ним?

– Да. На склонах густая грязь и много колючки.

– А как выйти к лестницам?

– Прямо по тропе. Все время прямо по тропе. – Глаза негра странно блеснули.

– Ладно, Джегг, вытяни руку. Поработай мышцами. Вот так. Сейчас тебе станет легче.

Негр кивнул.

Глаза его затуманились.

Его взгляд уже ничего не выражал.

– Он умер? – не поверил Коффи.

– Это блаженная смерть, – торжественно заметил майор. – Тихая и спокойная. Мы же с ним сторговались. Он сказал правду. Может, он и не узнал человека на фотографии, теперь это не важно. Бросьте труп в болото. – И желчно объяснил: – По лестницам будем подниматься парами. Лехонь и Коффи. Дюфи и я. Кракар и Райзахер. Со скалы нас прикроет Кул.

– А потом? Когда мы захватим поселок?

– Будем ждать вертолета.

Глава VI. Агент Dea.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Последние десять лет, помимо главных задач, определяемых моим служебным положением в DEA (Департамент по борьбе с наркотиками, США), я много сил и времени по собственной инициативе отдаю сбору данных о загадочных находках, ставящих в тупик самых известных специалистов. Раздавленные бананы под гусеницами тягача, труп легионера на закрытом полигоне, там же труп южноамериканского индейца, исчезновение танка Шеридан М 551 – все это лежит в одной плоскости, связано какими-то общими, пока неизвестными нам законами. Сейчас можно с уверенностью говорить о южноамериканском происхождении трупов, найденных у маскировочной загородки. Это подтверждено легионерами, прилетавшими из Кайенны, а также тщательным изучением обрывков растений, найденных в карманах трупов. Эти обрывки принадлежат к тропическим растениям бабассу (Orbignya speciosa). бурити (Mauritia flexnosa L.), пики и тимбо (Caryocar butyrosum и Paullina pinnata sp. соответственно). Игла колющего ската (Paratrygon) так же подтверждает тропическое происхождение указанных «находок». Как и несколько слов (а не одно, как указывалось в предыдущих отчетах, составленных нерадивыми сотрудниками), которые успел произнести перед смертью индеец. Он произнес рагр. А еще он произнес оройти, то есть «костер, пламя которого видно только говорящему». Слова эти относятся к словарю именно южноамериканских индейцев ораваки и напишана.

Что касается других необъясненных находок, укажу следующие.

В 1959 году английский армейский капитан Прескот на шельфовом леднике Шеклтона (Антарктида) в трехстах милях от береговой полосы, в районе, куда раньше не заходил ни один полярник, обнаружил замерзший рой пчел. Их было несколько тысяч, огромный мерзлый клубок, облепивший голые, обдутые ледяным ветром камни. Впечатление было такое, что пчелы появились на леднике внезапно. Указанных пчел с подробным описанием обстоятельств находки можно сейчас видеть в закрытом отделе Британского музея (Лондон). Разумеется, невозможно поверить в то, что рой в Антарктиду занесло атмосферными течениями или пчелы сами залетели на безжизненный шельфовый ледник.

В 1971 году в Австралии в Большой Песчаной пустыне австралийские археологи нашли при раскопках кирку, выполненную из рога северного оленя. Кирки подобного типа известны из раннего палеолита Англии. В каменных галереях Грэймз Грейвза (Норфолк) такие и сейчас находят во множестве. Это рога северного оленя (обрезанные выше среднего отростка), с которых удалены все отростки, кроме надглазного. Для Австралии указанная находка выглядит более чем экзотично, но факт находки подтвержден весьма авторитетными специалистами.

В 1982 году русские полярники, ставившие метеостанцию на одном из необитаемых островков Карского моря, обнаружили глубоко вмороженную в лед черную широконосую обезьяну, обитающую только в Южной Америке. В настоящее время отделенная от трупа (скормленного полярниками собакам) правая верхняя конечность найденной за полярным кругом обезьяны (рука) выставлена в Красноярском музее краеведения, как некий странный каприз природы.

В 1993 году в Домском соборе (Рига) служитель, явившийся утром на уборку концертного зала, обнаружил перед органом следы костра. Поразительно, что под головешками каменный пол собора не сохранил никаких следов разогрева. Все выглядело так, будто кострище уже остывшим было осторожно перемещено из какого-то другого места. В местных газетах журналисты объявили произошедшее актом вандализма, но специалисты отметили, что использованная в костре древесина пористая и легкая, какую невозможно найти в умеренном поясе.

Наконец, два года назад в поселке Рено (Аляска) на складе метеостанции было найдено сразу триста шестьдесят упаковок героина. Это в заполярном городке с совершенно ничтожным населением!

В свете таких находок (не столь уж редких, как принято думать) появление трупов легионера и южноамериканского индейца на закрытом военном полигоне США не выглядит удивительным Мы просто в очередной раз столкнулись с каким-то непонятным явлением. Глубоко убежден, что конкретный анализ запасников разных музеев мира может выявить находки столь же странные, как указанные. Уверен, что в случае легионера, труп которого найден на полигоне, речь вовсе не идет о дезертирстве. Имея при себе спутника с длинноствольным ружьем Гиннера (пусть и в брезентовом чехле, и без патронов) вряд ли можно незаметно пересечь океан, многочисленные таможни и пункты проверок. Ни в каком виде легионер французского Иностранного легиона и безымянный индеец не могли попасть на закрытый военный полигон. Не могла туда попасть и пластиковая бочка с русской надписью. Ничего такого не могло произойти, если, конечно, не представить, что в какой-то нулевой момент времени все это вдруг само собой попало к маскировочной загородке прямо из Французской Гвианы или Бразилии. В свете вышесказанного нисколько не удивлюсь, если загадочно исчезнувший с полигона танк Шеридан М 551 будет столь же загадочно обнаружен в тропиках.

Разумеется, я далек от мысли связывать все эти многочисленные находки напрямую, но факт остается фактом: мы имеем дело с какими-то пока совершенно необъяснимыми явлениями. Некоторые предметы (иногда весьма громоздкие) каким-то странным образом преодолевают невероятные расстояния, чтобы появиться там, где этого ждут меньше всего. Возможно, со временем мы разгадаем механизм столь невероятных перемещений. Если, конечно, вовремя отстраним от расследования людей ленивых и тупых. Мы просто обязаны это сделать. Потому что если мы (обращаю внимание на это мы), научимся отправлять наших людей (прежде всего воинские контингенты) в любую точку земного шара за считанные секунды или даже миллисекунды времени, это станет огромным прорывом в военном деле, сэр. То, что южноамериканский индеец на полигоне оказался живым (смерть воспоследовала в ближайшие пять минут после его появления), открывает совершенно невероятные перспективы.

Майор Моро.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Оказывать расследованию майора Моро постоянное и всяческое содействие. Просить Управление РЕА полностью ориентировать майора на ведущееся им расследование. Все донесения из Французской Гвианы докладывать непосредственно мне.

Генерал Бастер.

17 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Воздушные корни, влажный зной.

Настоящая опасность всегда отдает гнилью. Как нечистое дыхание.

У смерти всегда нечистое дыхание, думал майор. В сельве смещены все понятия, вот в чем беда. Майор пытался забыть о ноющей боли в желудке. Когда ты столетиями выращиваешь и жуешь коку, общепринятые понятия перестают работать. Мальчишки в рванье, зато с автоматами, без страха нападают на правительственные отряды. Не остается выбора. Если ты правительственный солдат, ты обязан стрелять в тех же мальчишек и выжигать незаконные плантации. А если ты мальчишка с автоматом, ты обязан стрелять в солдат, отстаивая свои незаконные посадки. Конечно, ты несешь смерть братьям и отцам, зато защищаешь матерей и младших сестер и братьев. А они снова и снова высаживают коку. В других, иногда весьма отдаленных странах многие десятки, даже сотни тысяч людей умирают от наркотиков. Это ведь только пушеры говорят, что торгуют радостью забвения. Окуренные фумигантами поля, ручные зенитные комплексы – белая смерть на все закрывает глаза. Она всех уравнивает. Когда в воздухе носится запах по-настоящему больших денег, смещаются привычные ориентиры. Кубинцы, отстаивающие идеи коммунизма, продают наркодельцам ракеты и через порт Варадеро завозят героин в коробках из-под сигар к проклятым гринго. Агринго, бросая сотни миллионов долларов на борьбу с наркотиками, другой рукой столь же щедро снабжают наркодельцов оружием. Конечно, иногда мы дотягиваемся до корней, но наследники Пабло Эскобара вновь и вновь собирают по ночлежкам бездомных, строят для них дома, создают для них все новые и новые рабочие места. Сотрудники DEA всего лишь спасают несчастных от мучительной смерти, а наследники Эскобара позволяют им жить. Какое странное и страшное противоречие. На кладбище в Медельине самая ухоженная дорожка ведет к могиле Эскобара. Склоняя головы, молодые люди клятвенно повторяют: «Пока существуют небеса, Пабло, ты будешь жить в наших сердцах!» «Будь моя воля, – желчно думал майор, – я смешал бы с дерьмом все эти могилы. Я бы смешал с дерьмом всех наследников и поклонников. Запах дерьма благодатно воздействует на память. Люди слишком любят обманываться. Самого большого наркобарона давно нет в живых, нов сельве функционируют тайные взлетно-посадочные полосы и десятки тысяч пушеров распространяют белую смерть…».

Майор молча шел по тропе.

Спина Валентина раскачивалась перед ним.

Майор прекрасно знал, что Морис Дюфи – это псевдоним.

Самовар, медведь, матрешкин сын, Иван-дурак, как русских ни называй, они становятся все опаснее. Они вмешиваются во все военные конфликты. Лаос с шестидесятого года по семидесятый. Вьетнам с шестьдесят первого по семьдесят четвертый. Йемен и Эфиопия, где русские учились вести военные действия в пустыне. Египет, Сирия, Мозамбик. Матрешкины сыны, дураки, медведи появляются то в Камбодже, то в Бангладеш. Они воевали на Кипре, в Анголе, в Корее, в Афганистане, в Ливии. В тяжелых башмаках матрешкины сыны топали по вонючим топям Вьетнама, жарились под солнцем Африки, подрывались на минах-ловушках, выставленных на горных тропах Афганистана…

Проглотив таблетку, майор с омерзением вспомнил белого ублюдка, взятого год назад в Атлантик-Сити. Это был русский. Майор сам его допрашивал. Он никогда не боялся допрашивать ублюдков так, как они этого заслуживают. Тем более, что пойманный выглядел как-то особенно чисто и был полон странных хищных сил. Высокий лоб, белокурые волосы, синенький цветочек, выжженный на плече.

«Почему твои клиенты так часто умирают?».

«По собственной глупости, – рассмеялся ублюдок. – В тюрьме они быстро забывают, у кого покупали товар. А самый чистый товар у моих пушеров».

«Откуда ты получаешь товар?».

«Выращиваю в горшочках на балконе. Исключительно для собственных нужд».

«Сержант, – негромко приказал майор помощнику, – введите ему в вену несколько кубиков пентотала. Только вводите медленно. Я не хочу, чтобы он загнулся от шока».

И кивнул ублюдку:

«В наше время героев нет».

«А что есть?».

«Химия, – ухмыльнулся майор. – Только химия. Подставляй вену. Сейчас свет для тебя потускнеет, предметы уменьшатся в размерах и ты без всякого сопротивления очень охотно, я бы так сказал, с огромным желанием выложишь все свои самые подлые и тайные мыслишки».

Майор видел перед собой раскачивающуюся спину Валентина.

Легионер Кроуфт – мелочь. Но именно он на пару с матрешкиным сыном наткнулся на петушиную голову в туалетной потрескавшейся раковине. Как она попала в аэробус? Как это можно увязать с наркотиками в Рено и с танком, исчезнувшим с полигона?..

– Майор, здесь тропа раздваивается.

– Куда ведет ответвление?

– Кажется, на скалу.

Наверху они укрылись за колючими кустами.

Там было просторно, торчали голые камни, кусты.

Необозримо-зеленое, как бы вспененное пространство сельвы уходило до горизонта. Отсвечивали тусклые озера, корявыми пальцами лезли сквозь заросли, как сквозь расползающуюся ткань, острые скалы, переходя на юге в сумеречную, не оживляемую даже Солнцем громаду каменного хребта.

– Тропа впереди слишком хорошо выглядит, майор. Я видел, как Джегг отвел глаза, когда говорил про тропу, ведущую к поселку. Она протоптана для отвода глаз. Держу пари, рядом идет другая, скрытая тропа для постоянных перемещений, а эта напичкана минами-ловушками.

– Кого тут можно бояться?

– Случайных гостей. Таких, как мы.

– А поселок там, – указал Кул на зеленый холм впереди. – Конечно, отсюда почти ничего не видно. Но присмотритесь. Вялая листва. Люди ходят, мелкие веточки ломаются, вот листва и привяла. Уголок крыши. Не зная, что там поселок, никогда не поймешь, что это. Думаю, лестницы, про которые говорил Джегг, начинаются где-то там.

Майор кивнул.

Он знал о Куле больше, чем сам Кул.

Он знал, например, что вьетнамцы давали за снайпера хорошие деньги.

Настолько хорошие, что военное начальство держало Кула под псевдонимом.

Бич Божий… Именно так… Мало кто знал в лицо невзрачного, ничем не примечательного на вид солдата. В восемнадцать лет он вступил добровольцем в морскую пехоту США, но полевая служба долго не затянулась. Уже на четвертом месяце молодого снайпера перевели в спецподразделение, о котором даже в армии знали только то, что такое вроде бы существует. Винтовка М-2 калибра 7.7 с оптическим прицелом двукратного увеличения. С помощью такого инструмента можно рассмотреть человека подробней, чем бациллу под микроскопом. Во время операции «Де Сото», описанной многими военными историками, снайпер Кул обосновался на зеленом холме, господствовавшим над долиной Дык Пхо. В течение пяти часов он методично расстреливал ничего не понимающих вьетконговских солдат и носильщиков. А неделей позже Кул выследил некую скво, умевшую обрабатывать пленных американцев. О маленькой женщине с красивыми глазами ходили невероятные слухи. Не все пленные, прошедшие через ее руки, погибли, но выжившие навсегда оставались калеками. Именно Кулу повезло увидеть пересекающую рисовое поле группу вьетконговских партизан. Впереди шла маленькая женщина в комбинезоне защитного цвета. Тщательно протерев оптику, Кул несколько минут изучал скво. Как красивую редкостную бациллу. Он видел, как она встряхивала головой, разметывая черные волосы. Тонкие губы двигались, помаргивали продолговатые, как рыбки, глаза. Кул с трудом заставил себя вспомнить отбитого у вьетнамцев калеку. уже неспособного вести нормальную жизнь, потому что семь часов находился во власти этой миленькой скво. «Это Для тебя, сука!» – сказал он, загоняя патрон в ствол. Он хотел сперва прострелить красавице руки и полчаса погонять ее по рисовому полю, но майор Джон Лекленд, выступавший в паре с Кулом, разгадал его мысли. «Спокойней, Кул. Гуси летят».

Чаще всего Кул работал с капралом Джозефом Бурке.

В кармане непромокаемой куртки капрала Бурке всегда лежала тонкая книжка. Он знал несколько местных наречий и не раз цитировал снайперу стихи дедушки Хо. Я не слагал бы стихов в уме, но чем заняться в проклятой тюрьме? Стихи слагаю для развлеченья и жду свободы в цепях, во тьме. Капрал Бурке не любил и не понимал поэзию, но стихи дедушки Хо дразнили его воображение. В Цзужуне, что значит «Высокая честь», меня вы оклеветали, назвали шпионом вражеским здесь и в грязь мою честь втоптали. За несколько месяцев совместной работы за Кулом и капралом Бурке официально были признаны восемьдесят вьетконговцев. Но сами они знали, что убили гораздо больше. В одной только Долине Слонов они меньше, чем за сутки, истребили почти всю северо-вьетнамскую роту. Закрепившись на вершине зеленого холма, обойти который из-за гнилого болота было невозможно, Кул и капрал Бурке дождались появления на рисовом поле колонны, состоявшей примерно из восьмидесяти северо-вьетнамских солдат. Роту составляли новобранцы, форма на них была совсем новая. И через сырое рисовое поле они шли беспечно, даже не удосужились выслать патруль. Первыми выстрелами Кул и капрал убили офицера, ведущего колонну, и солдата, замыкавшего ее. Началась паника. Вьетконговцы пытались укрыться в затопленных бороздах рисового поля, но тщетно. Меняя заранее заготовленные позиции, Кул и капрал держали в прицеле все поле, а приборы ночного видения позволили им работать и ночью. Только под утро, когда над сырым рисовым полем пополз нежный туман, несколько полумертвых от ужаса и усталости вьетконговцев смогли уйти.

Пусть роза расцветет, пусть лепестки уронит – к нам аромат дойдет, ее кончиной тронет. Кул тоже не любил и не понимал стихов. Но повторял их, поймав в прицел очередную жертву. Только капрал Бурке и специально созданная комиссия знали про случай с вьетконговским генералом. Именно Кулу поручили его убрать. «Каковы шансы?» – задал он свой обычный вопрос. – «На успех?» – «На выживание?» – «Минимальные. Но они есть».

Вертолет доставил Кула и Бурке в самое сердце джунглей.

Они даже не знали, где находятся. Может, в Лаосе, может, в Камбодже, а может, в Северном Вьетнаме. Бурке остался на специальной позиции, устроенной на опушке леса, у него, как у Кула, был карабин с оптикой, восемьдесят четыре патрона, котелок, несколько банок консервов и сухари. Резиденция генерала располагалась в старом здании из красного кирпича, построенном во французском колониальном стиле. Сверху здание покрывали густые маскировочные сети. На всех постах – пулеметы. И везде много-много солдат и ни одного деревца или куста. Правда, травянистое поле, подступающее к резиденции, было изрезано заброшенными ирригационными каналами, но милю, отделяющую кирпичное здание от кромки джунглей, Кул преодолевал всю ночь. Он часто останавливался и прислушивался. В Годэ готовят свежую рыбу, в Баосяне – собачье жаркое. В течение нескончаемого дня снайпер преодолел еще некоторое расстояние. Он медленно, но неуклонно приближался к месту намеченной огневой позиции. Однажды наткнулся на бамбуковую змею. Ядовитая тварь долго смотрела на молчащего человека стеклянными, ничего не выражающими глазами, потом, подергав раздвоенным язычком, исчезла.

В Годэ готовят свежую рыбу, в Баосяне – собачье жаркое.

Глубокой ночью Кул добрался, наконец, до сырого рва метрах в пятистах от резиденции генерала. Он пролежал в ржавой воде весь день. Только на рассвете в прицеле появился человек, которого он ждал. Разговаривая с подчиненными, знаменитый вьетконговский генерал повернулся лицом в сторону джунглей. Пуля должна была войти ему в лоб и разнести голову. Он был обречен. Но Кул не успел нажать на курок, потому что генерал исчез. Легкое свечение, так Кулу показалось. А может, никакого свечения и не было, просто генерал. Сопровождавшие его офицеры замерли. Ничего не произошло, но генерал исчез. В прицел Кул видел растерянные лица.

Только когда за спиной сомкнулись влажные ветки и капрал Бурке указал направление, в котором следует отступать, до Кула дошло, что в стихах дедушки Хо реалий больше, чем можно было подумать. Свежая рыба, которую готовят в Годэ…Собачье жаркое, принятое в Баосяне… Нет, там было что-то еще, о чем Кул подолгу и безрезультатно раздумывал в одиночке между допросами. Исчезновение знаменитого генерала почти год держалось вьетнамцами в тайне. Но затем странные слухи подтвердились, и Кул был уволен из армии.

– Спокойней! Гуси летят.

Шагах в десяти от майора упала граната.

Майор не услышал взрыва. Но когда, оглушенный, поднял глаза, Бич Божий сидел в траве, привалившись спиной к теплому камню. Обеими руками он сжимал левое колено, а внизу на тропе стрекотали чужие автоматы. Майор чуть не силой оторвал руки снайпера от искалеченного колена.

«Нужен врач».

«Здесь даже священника не найдешь».

«Попробуй встать».

«Даже не хочу пробовать», – Кул бледнел прямо на глазах.

«Обними меня за шею».

«Раздумали идти в поселок, майор? – лицо снайпера стало совсем пепельным, как у Джегга. – Меня убили. Я знал, что однажды такое случится».

И спросил:

«Где капрал Бурке?».

«Хочешь сказать – Тардье?» – не понял майор.

«Где капрал Бурке?» – повторил Кул.

«Garde ton sang main. Держи себя в руках, Кул», – в ушах майора звенело, он опять ничего не слышал.

«В Годэ готовят свежую рыбу… В Баосяне – собачье жаркое…»

«Никому больше об этом не говори», – майор приложил палец к губам.

Стрекот автоматов смолк. Тишина и зной навалились на сельву. Казалось, воздух остекленел.

– В Годэ готовят свежую рыбу… В Баосяне – собачье жаркое…

Силы быстро покидали снайпера, но винтовку он снова держал стволом вверх, как привык. Забинтованное колено больше не кровоточило. Майор помахал правой рукой перед глазами Кула, но расширенные зрачки снайпера не дрогнули.

Глава VII. Восемь секунд.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Как выяснила Комиссия, члены экипажа танка Шеридан М 551 (Джим Редер – командир, С.Плисси, Р.Оуэн, О.Рампо-второй) никогда не были связаны родственными или дружескими связями с легионером Гертом Лау, труп которого обнаружен 22 августа прошлого года в северном секторе закрытого полигона. Капрал Аустон, рядовой Квайт, водитель Шор также не знали погибшего. Рядовой Герт Лау пропал в юго-западном районе Инини (Французская Гвиана) при воздушном патрулировании. Разумного объяснения появлению трупа легионера и южноамериканского индейца на закрытом полигоне до сих пор не найдено. Слухи о некоем таинственном колодце, проходящем чуть ли не сквозь всю Землю, нами жестко пресекаются, так же, как пресекаются ни на чем не основанные слухи о находках якобы большого количества платины и золота на месте незаконного сброса мусора рядовыми части (у маскировочной загородки). Предположения, высказанные майором Моро, откомандированным в Кайенну, тоже не кажутся нам убедительными.

Полковник Редноу.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Начатое расследование продолжить. Все сообщения майора Моро, убывшего в Кайенну, незамедлительно докладывать мне.

Генерал Бастер.

17 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Из тухлой воды торчала морда каймана. Под ногой подломилась ветка, кайман исчез без всплеска, без бульканья. С ходульных корней упала вниз черная рыба. На месте падения осталось углубление в мягком иле. Валентин был уверен, что на пути к лагерю непременно наткнется на людей Большого хозяина, но пока никого не видел. Джегг не врал, охота уже велась. Кул и майор Моро убиты на скале. Конечно, убиты, ведь по ним выпустили несколько гранат. Лехонь попал под перекрестный прицел, он мертв, как самые мертвые мертвецы. Кракар и Коффи убиты при отходе.

Пять трупов.

Это порадует Большого хозяина.

Сеар! Сеар! Шорохи, шелесты, вздохи, неясные придыхания.

Яркая птица мелькнула в просвете обвисших ветвей. Чувство опасности пришло сразу. Люди Большого хозяина возвращались в поселок. Они шли шумно, уверенно. Первым появился неф с гранатометом на плече. Он был в маскировочном комбинезоне, голова повязана желтой банданой, на правой щеке царапина. Возможно, пулевая. За ним шел второй – белый. За ними несли в плащ-палатке раненого. Люди Большого хозяина двигались со стороны лагеря – открыто, громко разговаривая. Они никого не боялись. Это могло означать одно: подразделения капрала Тардье больше не существует.

Проводив взглядом «охотников», Валентин взглянул на часы.

До бывшего лагеря часа полтора ходу. Там, наверное, оставлена засада, но вряд ли люди Большого хозяина насторожены.

Сеар! Сеар!

Каждый вскрик заставлял Валентина останавливаться тем не менее, он вовремя вышел к знакомой прогалине. На фоне темнеющей зелени трепетал костерок. Незнакомые люди в камуфляже совсем по-домашнему сидели на корточках у огня. Запах острого кэрри мешался с дымком.

Валентин невольно сглотнул слюну.

Два трупа в траве. Джек Кроуфт? Капрал Тардье?

То, что не Тибор – ясно. Труп венгра усажен под наклонившуюся уаллабию, руки смиренно сложены на коленях. При всплесках огня, когда тьма отступала, ужасно чернела дыра перерезанной глотки, сквозь которую протащили наружу язык убитого. Возможно, Тибор попал в руки людей Большого хозяина живым. В любом случае галстук по-колумбийски повязали только ему.

Две – три первых звезды смутно отразились в пыльном озере.

Один из людей Большого Хозяина снял котелок с огня и осторожно поставил на землю. Какое бы направление я ни выбрал, подумал Валентин, я все равно не смогу пройти болота. Сезон ливней близок. Еще неделя – две и на сельву обрушатся океаны воды. Нет смысла уходить. Я должен отнять лагерь. В тренировочных лагерях я отстреливал за полгода по полтора десятка тысяч патронов, из «магнума» поражал цели, расположенные в двадцати пяти метрах. Выстрел – две секунды. Это не так уж мало. Сейчас передо мной три цели. Теоретически – шесть секунд. Эффект неожиданности – еще две.

Он терпеливо ждал.

Люди Большого хозяина считали себя в безопасности.

Они не глазели по сторонам. Они переговаривались и работали ложками.

Когда я начну стрелять, котелок упадет на землю, с сожалением подумал Валентин. Он думал о вкусном кэрри, а мертвый Тибор издали из тьмы смотрел на него, страшно вывалив черный язык, искривив лицо, испачканное кровью и маскировочной краской. Тяжелая рукоять «магнума» привычно легла в руку, и Валентин сразу успокоился. Каждый выстрел только наверняка, это подразумевалось.

Восемь секунд.

Он знал: у него нет права на промах.

Все еще прикидывая шансы на успех, он открыл огонь.

Двое сразу упали, но третий успел вскочить. И упал только после выстрела из сельвы.

– Капрал?

Капрал Тардье бесшумно возник у костра.

За весь день, мрачно признался он, я съел только сырую лягушку. Ободрал ее и сожрал чуть ли не живьем. Схватив ложку и котелок, он шумно глотал, успевая оборачиваться на каждый шорох.

– Ты встретил их?

Валентин кивнул.

– Значит, они ушли. Здесь оставались только эти трое.

Капрал передал котелок Валентину. Он не спрашивал, где остальные, Валентин уже показал ему пальцы. Пять. Это означало, с ним никого нет. И здесь никого, жестом ответил капрал. Его самого спасло то, что утром на илистом берегу он нашел брошенное индейское каноэ. Днище протекало, но капрал аккуратно заткнул щели травой и замазал глиной. Оставив в лагере Джека и венгра, он отправился к месту предполагаемого падения самолета. За озером стояла стена вечного леса. Она была туманная и безмолвная. Так же туманно и безмолвно возвышались на юго-западе безжизненные отроги хребта Тумак-Умак, уже покрытые темными тучами, первыми предвестниками сезона дождей. К удивлению капрала, озеро оказалось глубоким, а на противоположном берегу он легко обнаружил свежую просеку – раздробленные стволы, вывернутые корневища, груды сорванных веток, листвы, лиан…

– А Тибор и Джек?

– Я приказал им держаться вне поляны, чтобы постоянно держать ее под контролем. Думаю, они нарушили приказ. Так случается. Слишком тихо. В тишине все кажется безопаснее, чем на самом деле. Они вступили в бой неожиданно. Я услышал выстрелы издалека. Но все кончилось прежде, чем я переправился через озеро. Меня никто не искал. Они не знали, сколько нас было, а Тибор проглотил язык. – Капрал мрачно усмехнулся. – Скорей всего, они решили, что уничтожили всех. А ближе к вечеру, оставив троих в засаде, ушли. Правда, успели развлечься с Тибором.

И не выдержал:

– Где майор?

– Наверное, убит.

– Что значит, наверное?

– Он был на скале с Кулом и по ним выпустили несколько гранат. Они не спустились вниз. Думаю, некому было спускаться.

– Тс-с… – Капрал приложил палец к губам.

Почесываясь, ворча, сопровождаемый униженными и испуганными выкриками растерянных самок, в освещенном ко строи круге возник ревун. Он стоял на четвереньках, как со бака, нагло подняв рыжую морду. Весь день проспал на дереве, а теперь какое-то сильное воспоминание снова потянуло его к людям. На дереве бесились невидимые самки. Они ни чего не понимали. Они издавали бурю ужасных выкриков но до свихнувшегося вожака вопли не доходили. Почесывая медно-красную грудь, он непонимающе смотрел на огонь и стеклянная слюна тянулась с дергающихся узких губ.

– Guelle du bois? – хмуро выругался капрал. – Je suis a vons.

– Нет, это не похмелье. Скорее, ломка.

– Думаешь, он вернулся за кайфом?

– К хорошему быстро привыкают, капрал.

– Но где он все-таки нанюхался в прошлый раз?

– На борту могли находиться пакеты с кокаином. Так считал майор Моро. Думаю, он не случайно был прикомандирован к нашему подразделению. Он всю жизнь занимался нар – котиками. По крайней мере так говорили в штабе. У меня там приятель. Боюсь, эта тварь не позволит нам выспаться. Пристрелить ревуна?

Капрал покачал головой:

– Он уйдет. Ты же видишь, он ничего не понимает. Завтра нас ждет работа. У нас нет ни людей, ни вертолета, значит, надо захватить поселок.

– Вдвоем?

– Девять человек. Ровно столько ушло отсюда. Один ранен, но в поселке легко найдется замена, так я думаю. Зато на нашей стороне неожиданность. Они не ждут ничего такого. Вы успели сориентироваться в подходах?

– Подняться в поселок можно по каменным лестницам, так сказал негр, которого мы захватили. Других подходов нет. Значит, нет и выбора.

– А он нам и не нужен. Передай фляжку.

– Она пуста.

Глава VIII. Хороший химик.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Я не думаю, что все научные теории верны.

К тому же подход к правильному решению бывает долгим.

Но если мы рассмотрим точки на карте, каждая из которых соотносится с соответствующей находкой (замерзшие пчелы на леднике Шеклтона, кирка из рогов северного оленя в Большой Песчаной пустыне, широконосая южноамериканская обезьяна в русском секторе Арктики, кострище в Домском соборе, трупы легионера и южноамериканского индейца на закрытом полигоне, принадлежащем армии США, груз наркотиков на складах Рено), а затем присоединим к ним точку, в которой исчез танк Шеридан М 551, невозможно отделаться от мысли, что все эти точки как-то связаны между собой. Особенно пропавший танк и трупы на полигоне. Проведя условную кривую, соединяющую полигон и юго-запад Инини. мы получим некое условное полукольцо, пронизывающее часть земного шара. Космический пирсинг, так бы я это назвал. Возможно, Земля действительно пронизана неизвестными нам силовыми полукольцами в самых разных местах. Просто мы пока не знаем соответствующих пар. Мы знаем о находке северных палеолитических орудий в Австралии, роя пчел в Антарктике, теплолюбивой обезьяны в Арктике, груза наркотиков на Аляске и так далее, но знаем только одну доказанную пару: французский легионер и южноамериканский индеец, а на другой стороне – исчезнувший танк. Думаю, пора физикам математикам подключиться к расследованию. Мое ремесло: наблюдать за непонятным и делать выводы. На мой взгляд, указанные выше факты позволяют утверждать, что какие-то еще не установленные, видимо, внешние по отношению к нашей планете силы (космические?) без каких либо усилий могут перебрасывать из одних мест земного шара в другие (часто весьма отдаленные) те или иные предметы, даже людей и другие живые существа.

Я знаю о негативном отношении некоторых офицеров к моим методам расследования, сэр. Но сейчас это не имеет значения. Речь идет о невероятно перспективных для военных целей исследованиях. Только это имеет значение и в самое ближайшее время я надеюсь выложить все карты на стол. То, что со стороны выглядит откровенным сумасшествием, сэр, совсем не всегда является таковым на самом деле.

Майор Моро.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Полковнику Редноу: затребовать в dea личное дело майора Моро. Провести тщательное обследование здоровья всех офицеров и рядовых, так или иначе имевших отношение к событиям на закрытом полигоне. Держать меня в курсе всех выявленных и выявляемых фактов.

Генерал Бастер.

18 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Солнечные лучи пробились сквозь крону весельного дерева и нежный ночной туман, призрачно укрывший траву, растаял на глазах. Тысячи серых червей копошились в зловонных, засыпанных гниющими листьями ямах.

Факин Крайст! Капрал и Валентин скрытно подошли к ответвлению тропы.

Лес тут не казался густым. Солнечные лучи падали в мутные лужи. Ни писка, ни шороха. Это насторожило капрала, он поднес палец к губам и почти сразу они услышали с невысокой скалы, на которой вчера остались трупы снайпера и майора, чужой голос. «Рожа у тебя совсем кислая, амиго». Голос звучал хрипло, но уверенно. «Я тебя здорово развеселю. Я знал многих молчальников. Рано или поздно все они начинали говорить. Так что, не зли меня, парень. Ты френджи? Гринго? Ну хотя бы кивни, скотина, это совсем нетрудно».

Из кустов пахнуло сладковатым дымком.

Тут кто-то остался жив? Валентин всей спиной чувствовал невысказанный вопрос капрала. Он сам не мог поверить, что майор или Кул остались живы. Испарина выступила на лбу, когда он медленно отвел ветку. Неровная каменистая площадка, поросшая рыжеватой травой.

Все-таки Кул…

Майора на площадке не было…

Все-таки Бич Божий. Левая рука прикована наручниками к прихотливо изогнутому деревцу. Такое не вырвешь, корни уходят на большую глубину, да и нога перетянута грязным, пропитанным кровью бинтом – не упрешься в камень. Правая рука на животе, носовой платок. Обыкновенный носовой платок, которым можно пользоваться и как удавкой. А в трех шагах – здоровенный человек в пятнистой форме, с американским автоматом на плече.

– Ты совсем ослабел, амиго, – хрипло рассуждал человек. – Ты совсем как ребенок, который еще не научился держать головку. Поговори со мной. Я помогу тебе умереть, но открой душу, доверься мне. – Испанские слова звучали резко, Кул явно понимал своего стража. – Я давно не встречал таких живучих тварей, как ты. Мухи живут долго, если им оторвать все лапки, но ты крепче, амиго. Мне приказали проследить за тем, чтобы ты не умер легко. Поговори со мной. Здесь хорошо, – он оглянулся. – Здесь пусто. Тебе, наверное, стоит умереть до появления Большого хозяина, амиго. Вдруг ты его заинтересуешь? Лучше поговори со мной. Может, я позволю тебе умереть до появления Большого хозяина. Хочешь, я сверну тебе сигаретку? – спросил он, вдохновляясь новой идеей. – Хорошая травка, придаст сил. Ты сможешь удержать сигаретку? Я ведь еще не все пальцы тебе отрезал. Сколько там осталось под платком? Указательный и большой? Правильно. Ты застрелил троих, вот я и отрезал тебе три пальца.

– У тебя еще будет работа, – медленно кивнул Кул.

– Давай я сверну тебе сигаретку, а потом отрежу еще один палец. Палец за сигаретку, а? Так будет честно.

– Отрежь. Но указательный.

– Почему именно указательный?

– Иначе я еще смогу нажать на курок.

– Ты? Сможешь? – удивился человек с автоматом. – Ты даже нож не поднимешь, не то что винтовку. Ты уже никогда не сможешь убивать. Ты ведь многих убивал, да? Ты, наверное, убивал и католиков?

– Уверен, что так.

– Это нехорошо. Они не снятся тебе?

– А что, у католиков есть такая привычка?

– Не надо так говорить, амиго. – Испанец мелко положил крест. – Они обязательно должны тебе сниться. Добропорядочный католик никогда не оставляет убийц в покое. У тебя есть семья?

– Нет.

– Совсем никого?

– Совсем.

– Жаль.

Кул не спросил – почему? Наверное, догадывался.

Подняв глаза, он увидел в просвете ветвей глаза Валентина. Для себя снайпер уже ничего не ждал, но ему явно не хотелось отпускать добропорядочного католика.

– Держу пари, амиго, – с трудом произнес он, – я переживу тебя.

– А что ты поставишь на кон? – засмеялся человек с автоматом.

– Палец… Даже два… Ты же знаешь, на правой руке у меня осталось еще два пальца… И торопись, а то я умру… Ты, наверное, устал стоять? Ты же должен торчать, как столб, чтобы тебя видели из поселка… – Кул явно хотел, чтобы его слова долетели до Валентина. Он старался выговаривать слова отчетливо. Это получалось плохо, но все-таки получалось. – Держу пари, ты умрешь раньше меня…

Валентин подал знак капралу.

Стрелять нельзя, это ясно. Выстрел услышат в поселке.

Бросок тоже не пройдет. Добропорядочный католик откроет стрельбу при первом же шорохе. Валентин положил руку на нож. Широкое лезвие, зазубрен по обуху, выемка-зацеп на лезвии для шокового воздействия, в пустотелой рукояти запас для выживания – несколько спичек с теркой, запаянные в полиэтилен, три булавки, три метра ниток, иголка, половинка лезвия безопасной бритвы, завернутая в вощеную бумагу, несколько рыболовных крючков, шестиметровая леска, мини-аптечка и презерватив. Не для секса, нет. Просто в случае необходимости, презерватив можно поместить в носок, получается прекрасная емкость для жидкости.

Капрал поймал человека с автоматом в прицел.

Валентин весело поднялся над кустами. Он не знал, засекут ли его наблюдатели из поселка, но других вариантов все равно не было.

– Марсео! – весело окликнул он.

Вряд ли добропорядочного католика звали Марсео, но имя заставило его оглянуться. На любое другое действие он ответил бы немедленным огнем, но имя… Даже чужое… Кто может по имени окликнуть человека в сельве?.. Не враг… Уж точно не враг… Секундной заминки вполне хватило – нож, с силой пущенный Валентином, вошел в шею человека с автоматом.

– Видишь, я оказался прав, – прохрипел Кул и предупредил Валентина: – Пригнись. Привали придурка спиной к камню. В такой позиции он будет виден из поселка. Как и я. Пусть думают, что он курит.

И не выдержал:

– Сколько вас?

– Двое.

– Пригнись. Еще ниже. Сними с меня наручники, ключ в кармане у этого придурка… В левом… – подсказал Кул и сумрачно ухмыльнулся: – Я был прав, он умер раньше меня… Я думал, он исчезнет, а он умер… – Наверное, в голове снайпера все мутилось. Положив освобожденную от наручников руку на колено, он попросил: – Оставь мне автомат католика. Он с оптикой. Может, я сумею произвести выстрел… Вы ведь собираетесь войти в поселок?

Валентин кивнул.

– Скоро к ним придет вертолет… Амиго был болтлив… Поднимайтесь в поселок с двух сторон, это усилит впечатление. Вам придется работать ножами. Сперва… Потом забросайте казарму гранатами… Амиго много чего наболтал… Обычная вещь… Когда умираешь, тебя перестают бояться…

– Где майор? – подал голос капрал, не выходя из подлеска.

– Возможно, в поселке… Он был контужен… Его унесли… У нас тут многое не сложилось…

И попросил:

– Оставьте мне фляжку католика.

– В ней три глотка, может, четыре.

– Мне больше и не понадобится.

– Разве ты сможешь стрелять? У тебя рука искалечена.

– Только правая… – Кул сумрачно усмехнулся. – Смотрите туда… Там южная лестница. Видите, листва слегка пожелтела… Такая же лестница находится южнее… Заходите одновременно… С двух сторон… Может, вас сразу убьют, я не знаю… Или вы исчезнете… – Он опять бредил. – Сколько у вас гранат? Три?.. Снимите с амиго… Ан рафаль… Не упустите никого… Где капрал Бурке?..

Он уронил голову на грудь.

Нырнув в листву, Валентин наконец почувствовал под ногами твердую землю.

Теперь он двигался короткими перебежками, раскачивал корпус, чувствовал силу слаженно работающих мышц, легко вдавливал ногу в траву, преодолевал скользкие участки шагом еще более коротким. Ничто в карманах жилета ни разу не громыхнуло, не звякнуло. Валентин был уверен, что не потеряет направление в зарослях, твердая земля прибавила ему сил. Он решил, что бежит по выступу скалы, но это оказались плоские плиты, кое-где замытые прелой листвой. Впереди, в полумраке тоннеля, пробитого в зарослях, начиналась лестница. Выщербленные ступени давным-давно потеряли блеск и цвет. Пританцовывающими шажками, используя для прикрытия глубокие боковые ниши, Валентин взбежал до первой площадки. Сверху послышались голоса. Вжавшись в сырую стену, Валентин извлек нож. Он был уверен, что пройдет лестницу до самого поселка. Он сам дивился этой уверенности. Может это потому, подумал он, что приближающиеся голоса звучат так расслабленно? Кому придет в голову, что два недобитых легионера среди бела дня рискнут появиться здесь?

Первый из патрульных поравнялся с нишей.

По звуку дыхания Валентин понял, что патрульный находится уже перед ним.

И ударил. И убил второго. И, очистив лезвие об одежду патрульных, снял с них гранаты. Затем осторожно поднялся по каменным ступеням выше и замер под наклонившимся деревом, обвешанным лианами как бахромой. Теперь прямо перед ним лежала плотно утоптанная площадь, занятая малоками. Пять ровно. Три в линию и две чуть в стороне. У одной стен не было, просто навес из пальмовых листьев. А под навесом аккуратно уложенные мешки и пирамида пластиковых бочек.

Надпись, повторенная по-испански и по-английски, предупреждала:

НЕ СТРЕЛЯТЬ! НЕ КУРИТЬ! ВЗРЫВООПАСНО!

Пригнувшись, Валентин нырнул под навес. Ударило в нос нагретым камнем, железом, ржавчиной, прелью. Сладковатый аромат орхидей смешался с таким же запахом дыма. Шагах в двадцати от склада стояли незнакомые люди. В майках, в шортах. Человек пять. Они курили.

Укрывшись за бочками, Валентин взглянул на часы.

Капрал должен был вот-вот подняться с другой стороны площади.

Из пяти малок, образовавших подобие короткой улочки, две Валентин сразу отмел как неперспективные. Еще одна (большая) могла служить казармой. Окна остальных были закрыты пленкой. Где-то глухо работал генератор, светились электрические лампочки над входами. На бочках чернели четкие буквы:

КСУМКОУБАХЭТ.

Он никак не мог понять, на каком языке написано. Потом до него дошло – по-русски:

ХИМКОМБИНАТ.

Краем глаза он отметил подозрительное движение и отпрянул за пирамиду мешков.

Под навес шагнул негр в желтой майке, в светлых шортах и что-то крикнул рабочим. Их было только двое. Они не были вооружены и выглядели вялыми. Как после перепоя. Или перекурили травки. Когда негр повернулся, Валентин ударил его ножом.

Это ошеломило рабочих.

Они знали, что в поселке не может быть чужих.

Они уже открыли рты, но Валентин уже стрелял. В конце короткой улочки ответно трещали автоматные очереди. Видимо, капрал поднялся по лестнице. Валентин выскочил из-под навеса и метнул в ошеломленных курильщиков светошумовую гранату. Чека в кармане была прикреплена к шнурку, взорвалась граната еще в воздухе. Чудовищный грохот потряс малоки, фиолетовые молнии ослепили мир. Даже сквозь плотно сжатые веки Валентин ощутил неистовость вспышки. Курильщики упали в траву, кто-то закричал. Трое были живы, но не понимали, что происходит, и Валентин скрутил им руки капроновым фалом, сорванным со столба. На южной стороне люди Большого хозяина, кажется, прижали капрала к земле, застучал крупнокалиберный пулемет. Не мешкая, Валентин забросил на малоку две гранаты.

– Морис! Я иду!

Стрельба стихла.

Готовые к любым неожиданностям, капрал и Валентин прочесали поселок. Одиннадцать трупов, трое контуженных пленников. Казарма лениво горела изнутри, распространяя бензиновый смрад.

– Кто-то мог сбежать, – капрал ухватил за майку оглушенного негра. – Сколько вас было?

Негр бессмысленно тряс головой. Он ничего не слышал.

Бросив пленников, они обошли малоки. В распахнутую взрывом дверь казармы были видны еще три трупа. Еще один свисал с крыши. Возможно, отличился Бич Божий, сумел нажать курок. Склады были забиты плоскими ящиками. В каждом по восемь пластиковых пакетов.

– Сакре ном!

Они обернулись.

Из сумеречной мглы смотрел на них полуголый, худой, страшный, как смерть, человек, прикованный к тяжелому ящику. Судя по следу, оставшемуся на земляном полу, ящик стоял сперва в дальнем углу, но майор доволок его до порога. На большее не хватило сил. Лихорадочный блеск в глазах выдавал его нетерпение. Он прохрипел «Сакре ном!» и закашлялся. Связанные Валентином пленники влекли его как магнит.

– Посадите меня у стены.

– Но кто-то может прятаться за деревьями.

– Не думаю, капрал. Никто сюда не сунется до появления вертолета. У нас мало времени, совсем мало – Липкая испарина покрыла лоб майора. – Может, пара часов, потом явится дон Каличе. Я гоняюсь за ним пятнадцать лет и никогда не видел его. Я даже не видел его настоящих фотографий, понимаете? Фоторобот, опознанный негром, вот все, что я знаю. Но это самый крупный убийца, капрал. Он объявлен вне закона более чем в тридцати странах. На него работают десятки тысяч пушеров. Он убивает сотнями тысяч. Нельзя упустить Большого хозяина, капрал. На складе, откуда вы меня вытащили, лежит пара ручных зенитных комплексов. Это совсем простая вещь. Труба, пусковая рукоять и запросчик – ответчик свой – чужой.

– Я справлюсь.

– Сожгите вертолет в воздухе! – приказал майор. – Если я не успею… Сожгите сразу! Не позволяй Большому хозяину приземлиться. На земле он неуловим. На земле ты его не переиграешь. Убей прежде, чем он почует смерть.

– Я справлюсь, – кивнул капрал.

– Тогда веди сюда пленников.

Негр, индеец и белый.

Светловолосый худощавый белый.

Кудряшки взмокли от пота, он нервно сжимал руки, туго скрученные фалом.

– Дай мне свой «дырокол».

Майор ткнул стволом «магнума» в светловолосого:

– Ты радист? Кажется, ты радист?

– Да, да!

– На какое время назначена связь с вертолетом?

– Я не знаю. Они сами выходят на связь. Может, через час.

Не поднимая руку, майор нажал на спуск. Пуля взрыла землю под ногами светловолосого, он с воплем подскочил, негр презрительно усмехнулся.

– Что у него во фляжке?

Валентин сорвал с пояса негра фляжку.

– Ром. Очищенный. Но его тут на самом донышке.

– Мне хватит. – Майор с усилием сделал глоток и уставился на негра, страшный скелет с горящими глазами. – Любишь хвалить Бога?

Светловолосый с ужасом смотрел на майора.

Губы светловолосого шевелились. Он читал молитву. Так все подумали. Кроме Валентина. Сволочь… Козел… Сука… Даже в устах богохульника это не могло быть молитвой. Светловолосый бормотал по-русски. Он был глубоко убежден, что никто его не поймет. Ну пусть так и будет. Валентин прислонился к деревянной стене. Он видел всю улочку до южной окраины. Сволочь… Сука… Козел… Кое-где валялись трупы. Лениво шевелился огонь в окнах казармы, но дым, как в трубу, всасывало в заросли.

– Ты готов? – желчно спросил майор.

– Да, да! – угодливая улыбочка перекосила лицо светловолосого.

– Кто выбирал место для химической лаборатории?

– Я не знаю. Наверное, люди дона Каличе.

– А ты? – крикнул майор негру.

Негр ухмыльнулся. Он почти пришел в себя.

– Несколько дней назад здесь неподалеку упал самолет. Слышал об этом?

– Си, сеньор, – ответил негр без всякой угодливости.

– Почему ты отвечаешь по-испански?

Выстрелом негра отбросило назад. Он повис на руках вскрикнувших индейца и светловолосого, и капралу пришлось перерезать ножом фал.

– А ты?

– Да! – закричал светловолосый. – Я слышал о самолете. Это сделали люди Большого хозяина. Сволочь… Сука… Козел… – Похоже, он решил выжить любой ценой. – Мы знаем, что самолет сбили. Его нельзя было упустить, ведь с борта могли заметить этот чертов танк.

– Танк? – быстро спросил майор.

– Ну да. Совсем ржавый. Торчит внизу, на свалке.

– Зачем вам танк? Какой смысл? Он утонет в болотах.

– Он появился сам. Не стреляйте! Это звучит глупо, но танк, правда, появился сам.

– Только не говори, что он был с экипажем. – На желтом лице майора определилась странная улыбка.

– Экипаж был!

– Кто это подтвердит?

– Рауль. Комендант базы. Но его убили, он лежит там… – светловолосый со страхом покосился на капрала. – Сволочь… Сука… Козел… У любого можно было спросить, но вы же всех убили… Этот чертов танк появился сам, его никто сюда не тащил. Четыре человека… Полный экипаж… И все мертвые… Большой хозяин запретил подходить к танку. Ни при каких обстоятельствах! Он сказал, что ученые специалисты объяснят загадку.

– Они объяснили?

– Не знаю. Правда, не знаю.

– Ты встречался с доном Каличе?

– Откуда мне это знать? Я мог с ним встречаться, но я же не знаю, был ли это он?

– Как тебя понять? – Майор с усилием облизнул потрескавшиеся от жара губы.

– Большой хозяин нигде не появляется один. Он всегда в компании. Никто не знает, как он выглядит. Если кто-то говорит с доном Каличе, то обращается ко всем сразу и ответить может любой. Напрямую к нему никогда не обращаются, только ко всем сразу… Сволочь… Сука… Козел… Прилетают пять-шесть человек, один из них, наверное, Большой хозяин, а может, нет. Может, он сам никогда не прилетает. Мы же этого не знаем. Возможно, я встречался с Большим хозяином, но я не знаю, кто из этих пяти-шести он?

– Они так похожи?

– Они все разные. Кто толстый, а кто так совсем заморенный.

– Как давно существует химическая лаборатория?

– Думаю, года два.

– А танк? Когда он появился?

– В прошлом году. Кажется, в июле. Все негры попадали, – он с ужасом оглянулся на теплый труп. – Никто не знает, как это случилось. Просто – раз! – и на болоте появился танк. Он бы уже затонул, если бы не древние плиты… И мертвые танкисты… – Светловолосый перекрестился. – Дьявольская работа… Дон Каличе дружите самим Дьяволом…

Хрупкая тишина, нарушаемая лишь хриплыми вскриками жаб, установилась под деревьями. Горько несло дымом. Майор расслабленно опустил левую руку к земле и, к огромному изумлению, Валентин разглядел в сжатой желтой руке миниатюрный диктофон. Майор писал весь допрос на пленку.

– Кто строил лабораторию?

– У Большого хозяина много специалистов.

– Но почему здесь? Почему ее построили именно здесь?

– Никаких внешних посягательств… Никто сюда не доберется… Козел… Сука… Мертвец… Эти районы не заселены… Ты скорее лопнешь, чем добьешься правды… Эти районы необитаемы… Их не контролируют ни французы, ни бразильцы…

– Как сюда доставляют людей и технику?

– Вертолетами и планерами.

– Откуда они взлетают?

– С закрытого частного аэродрома в Бразилии.

– Разумеется, координаты тебе неизвестны?

– Ну да, конечно. Как я могу такое знать?

– Откуда поступает сырье в лабораторию?

– Может, из Кали.

– Хочешь сказать, что вы получаете колумбийское сырье?

– Не знаю… Боюсь что-нибудь напутать… – Светловолосый умоляюще выставил перед собой связанные руки. – Козлы… Как можно на глаз отличить боливийскую коку от колумбийской?

Майор тяжело опустил голову.

– Капрал Тардье!

– Здесь!

– Посадите меня там, – он ткнул рукой в сторону обрыва.

– Да, да, там все видно! Оттуда виден танк! – угодливо забормотал белый.

Валентин на руках донес майора до края обрыва и посадил у каменной невысокой стены, здорово источенной временем. Сквозь листву внизу проглядывало зеленое болото и каменные плиты, на которых действительно стоял полузатопленный тяжелый танк, густо помеченный пятнами ржавчины. Странное зрелище. Шеридан М 551. Майор торжествующе замер. Металлические ящики на корме забиты дерьмом, отходами, мусором.

– Вы сели слишком близко к краю, майор.

– Это не важно. – Он поманил светловолосого. – Вы сбрасываете мусор вниз? Скатываете туда бочки? Бросаете пустые мешки, всякие отходы?

– Ну да. Все тонет в болоте. Скатил бочку и с концами, нет никаких следов.

– Полгода назад здесь сбили вертолет с легионерами, так?

– Вы знаете и об этом? – изумился белый.

– Кто-то из легионеров остался жив, так?

– Да, мне рассказывали… Такое было…

– Одного из легионеров, а с ним проводника-индейца бросили вниз в болото?

– Да, да… – в ужасе шептал светловолосый. – Бросили…

– И проводник был еще жив?

– Я не знаю.

– Эй ты, – указал майор на индейца. – Прыгай!

– Нельзя его отпускать, майор, – быстро предупредил капрал. – Пять метров высоты – это же сущая ерунда. Он не разобьется. Мы его упустим, он расскажет о нас сбежавшим, и они вернутся.

– Прыгай! – приказал майор.

Какое-то время индеец непонимающе смотрел на майора.

– Мне развяжут руки?

– Прыгай! – майор поднял «магнум».

Индеец закричал. Он закричал и прыгнул с обрыва.

Внизу взлетели брызги, но звука никто не услышал. Все произошло совершенно бесшумно. Взлетели брызги, но никакого звука, совсем никакого. Болото поглотило индейца.

– Сакре ном! – потрясенно выругался майор.

Он допил ром и запустил фляжкой в танк. Она долетела до машины, звонко ударилась о броню и исчезла, как только что исчез индеец. Майор поднял глаза, будто мысленно продолжал путь падающей фляжки. Он сидел на самом краю обрыва, желтый и страшный.

– Сколько раз отсюда вывозили груз?

– При мне раза три. О других я не знаю.

– Сегодня тоже возьмут?

– Чего захотел, сука… – Светловолосый вспотел. – Не знаю…

– А химикаты? Откуда их доставляют?

– Я не знаю. Правда, не знаю.

– Но ты радист. Ты не можешь этого не знать. Из Штатов? Из Китая? Из стран Восточной Европы?

– Не знаю.

– Неправильный ответ, – устало произнес майор.

– Погодите, майор, не стреляйте, – поднял руку Валентин. – Можно, я поговорю с этим человеком?

– Ты?

– А почему нет?

– Хорошо, поговори, – усмехнулся майор.

Точнее, хотел усмехнуться. Но никто не назвал бы усмешкой ужасную гримасу, исказившую его лицо. Майор не верил Валентину. Капрал и Джек Кроуфт летали на полигон в Америку для опознания трупа Герта Лоу. Джек Кроуфт и Морис Дюфи нашли голову мертвого петуха в туалетной раковине. Радист врал напропалую, это точно. Майор никому не верил. Подняв фляжку, сделал глоток. От крепкого рома его пробила испарина. Он ни слова не понимал из того, о чем говорили Морис Дюфи и светловолосый радист. Но диктофон в руке майора был включен.

– Ты попал, земеля. – Валентин произнес это по-русски, без угрозы, без нажима, но светловолосый оцепенел. Его пронзило животным ужасом. Он ждал чего угодно, только не русских слов. – Ты попал, земеля. Майор Моро не любит тайн. Когда я переведу то, что ты бормотал в его адрес, он рассердится.

– Ты русский?

– Был им.

– Откуда ты?

– Из-под Владимира.

– А я из Омска. Я правда из Омска!

Майор и капрал непонимающе следили за развитием беседы.

– Послушай, – залепетал светловолосый. Он торопился, он боялся оглядываться на майора. – Послушай, ты прав, мне не стоило распускать язык. Но так бывает. Я же не думал! Ты помоги мне! Я не хочу, чтобы этот мертвец пристрелил меня, как собаку. Ты же видишь, что он мертвец. Он мертвее мертвеца. Никто из них, – мотнул он головой в сторону напряженно наблюдающих за ними капрала и майора, – никто из них не понимает нас. Ни слова!

– Хочешь что-то предложить?

– Да! – задыхаясь, заявил светловолосый. – Многое!

Он вдруг почувствовал какую-то отчаянную надежду:

– Через пару часов сюда прилетит вертолет. Ты оке знаешь. На нем прилетят серьезные люди. – Радист неопределенно повел рукой, решив все-таки не называть имен, чтобы не насторожить майора Моро. – Эти люди… Понимаешь? Они неуничтожимы… Они всесильны… А твой майор уже наполовину мертвец. Даже больше, чем наполовину. Ты же сам видишь!.. Он привык гоняться за людьми, которых ему никогда не поймать… Пятнадцать лет! – вдруг злобно выкрикнул он. – Ну разве не дурак твой майор? Пятнадцать лет и никаких результатов! Или он правда думает, что наркоту можно остановить? Ты реальный человек, я вижу. Ты ведь не веришь всему этому? Правда? Остановить наркоту никому не по силам. Нет на свете людей, которые могли бы остановить ее нашествие. Можно посадить в тюрьмы и в лечебницы несколько поколений, но подрастут новые. Нельзя отнять у человечества его пороки и радости. Понимаешь? Однажды сам Пабло Эскобар заколебался, но Бог его вразумил. Тогда Пабло одумался и удрал из тюрьмы. Так что все это ерунда. Никого не надо слушать. Никто не в силах остановить механизм, запущенный самой природой. Ты только вдумайся, самой природой! Нужно просто не мешать работающему механизму. А рынок растет, он постоянно расширяется…

– Что ты имеешь в виду?

Радист с надеждой взглянул на Валентина:

– Россию.

– Так я и подумал.

– Конечно! Я знал, что ты поймешь! Ты же умный человек! Ты же из России, совсем такой человек, как я. Мы с тобой видим перспективу, правда? Ты нормальный человек, не то, что эти мертвецы, правда? Ты должен знать: сейчас в России формируется новый рынок. Огромный рынок, таких больше нет! Сам подумай. Российский уголовный кодекс за незаконное приобретение и хранение наркотиков в целях сбыта практически не наказывает провинившихся. Три года! Разве не смешно?

– Не три. Семь.

– Какая разница?

– С конфискацией имущества.

Светловолосый нервно рассмеялся:

– Какое, к черту, имущество? Трудно, что ли, выкупить попавшего в беду человека? В России все можно выкупить. Там идет ломка. Там все бурлит, как в котле. Там нет чистых, остались только нечистые, потому что все варятся в одном котле. Нас с тобой ждут. Понимаешь? В России нужны такие вот динамичные люди. Я чувствую, что ты такой. Нужно рассуждать здраво. Если нельзя остановить зло, значит, надо попробовать приспособить его к действительности, заставить работать на себя. Разве это не разумно? Понимаешь меня?

– Не совсем.

– Я предлагаю тебе работу.

– А ты давно из России? Ты там часто бываешь?

– Я там живу. И часто езжу. По всему миру.

– Развозишь готовый продукт?

– Ты что! Я химик! – возмутился светловолосый. Он явно шел ва-банк. Он уже совсем не оглядывался на майора и на капрала. – Я великий химик. Твой сумасшедший майор принял меня за радиста, но я химик. Ему это знать не надо. Я настоящий химик. В сущности, крупный ученый. Не хочу волновать твоего майора, но Большой хозяин не держит слабых специалистов. Я слежу за чистотой продукта.

– То есть поставляешь химикаты?

– А ты еще не понял?

– Я хочу, чтобы на вопросы отвечал ты. – Валентин видел, что диктофон в руке майора работает.

– Да, поставляю. Из России. У нас есть чем удивить мир. Видишь, я с тобой откровенен, – заторопился химик. – Совсем откровенен. Так и должно быть между друзьями, правда? Люди Большого хозяина установили связь с одним хорошим российским химическим заводом. Конечно, не напрямую.

– Это государственный завод?

– Нет. Приватизированное предприятие. Там молодые хозяева. Злые, честолюбивые. Им нужны такие люди, как ты, как мы с тобой. Пойдешь с нами – осуществишь любую мечту. Любую, понимаешь? Сможешь жить свободно. От всех этих так называемых человеческих чувств происходит один только вред. Я тебе так скажу. В России нас ждут. Там нуждаются в радости и в забвении. Ты будешь иметь дело с людьми ответственными.

– Можешь назвать имена?

– Нет.

– Почему?

– Я не знаю имен.

– Как такое может быть?

– Если я не буду знать имен, значит, никому их не выдам. Доходит до тебя? Я великий химик, но всего только химик, понимаешь? – Он наклонил голову и со страхом, но и со все возрастающей надеждой взглянул на Валентина: – Соглашайся. Часа через полтора придет вертолет, мы должны быть готовы. Ты сразу окажешься в кругу серьезных людей. Они любят инициативу. Они знают, что нам нужны инициативные люди в России. Это только твой сумасшедший майор считает, что всех, кто нарушает закон, можно переловить и посадить в тюрьму. Твой майор – тупица. Он мертвец. У него мозги мелкие. Он, наверное, не представляет, что такое пятьсот пятьдесят пять тонн наркотиков, ежегодно производимых в мире. Дело химиков, таких, как я, делать эти наркотики предельно безвредными. Дарить людям радость, понимаешь? Им тебе так скажу: я великий химик, у меня получается!

– Но имен ты не назовешь?

– Я их не знаю.

– А твое имя?

– Я Жихарев! – заторопился химик. – А по имени – Юрий. Юрий Александрович Жихарев, органик. Это легко проверить. Зайди на любой серьезный химический сайт. Ты сразу увидишь ссылки на мои работы.

– Морис, что с ним?

Это спросил капрал. Он стоял шагах в трех от Валентина, держа на прицеле пустую улочку, но взглядом показал на майора.

– Он умер?

Но майор открыл глаза:

– Дюфи, помоги мне… Помоги встать…

– Да, конечно…

Валентин сделал шаг.

Он хотел взять диктофон, но майор неожиданно оттолкнулся от стены.

Может, он сделал это сознательно, а может, так получилось случайно, никто не понял. Химик вскрикнул, закрыв глаза руками. Он не хотел видеть ужасного бесшумного всплеска.

Глава IX. Игра сделана.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

Уже несколько дней мы не получаем отчетов от майора Моро.

По сообщению из штаба полковника Вокулера, майор Моро принял участие в воздушном патрулировании юго-западного района Инини (Французская Гвиана).

Полковник Редноу.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Срочно восстановить связь с майором Моро.

Генерал Бастер.

18 ноября 1999 года. Французская Гвиана. Инини

Прежде всего они заставили химика перенести на вертолетную площадку оба зенитных комплекса. Скрыть трубы за обломками древних стен не представляло никаких сложностей. «Вертолет сядет здесь, – химик выглядел сломленным. – Пилот из машины не выходит. Это ему запрещено. На борту крупнокалиберный пулемет, но специального стрелка нет. Все люди Большого хозяина владеют любым оружием. Двигатель тоже не выключают». И быстро спросил:

– Вы хотите сжечь вертолет?

– Я бы сжег, – кивнул капрал. – Но не хочется встречать сезон дождей в этой дыре. Думаю, нас уже разыскивают, но я и лишнего дня не хочу торчать здесь среди трупов. Почему в поселке нет радиостанции?

– Зона радиомолчания. Таков приказ. Даже радиомаяк включается в определенные часы.

И опять быстро спросил:

– А я?

– Что ты?

– Если я помогу… Что будет со мной?..

– Я отдам тебя полковнику Вокулеру. Ты ведь не хочешь сказать, что заслужил большего? – Капрал не спускал глаз с химика. – Сделай так, чтобы Большой хозяин и его люди вышли из вертолета. А чтобы ты при этом чувствовал себя уверенно, я обвяжу тебя поясом со взрывчаткой. Управление дистанционное, этого добра здесь хватает.

– Можно я еще раз переговорю с ним, капрал?

Капрал кивнул.

Он верил Валентину.

– Послушай, Жихарев, – сказал Валентин по-русски. – Ты тут кое-что предлагал мне, так? – Он выдержал небольшую паузу и вытащил из кармана пачку «Житана». – Хочешь закурить?

– Яне курю. – Химик настороженно смотрел на Валентина.

– Ты ведь хочешь жить?

– Это правда.

– И ты догадываешься, как можешь заслужить жизнь?

– Вы собираетесь захватить вертолет? Это невозможно.

– И все же мы его захватим.

– Это ошибка.

– Почему?

– Ваш майор был сумасшедший. – Волнуясь, химик провел ладонью по светлым, слегка вьющимся волосам. – Он – кабокло, дурак. Но он понимал, что переиграть Большого хозяина нельзя. Понимаете? Если за пятнадцать лет охоты такая хорошо обученная ищейка, как этот сумасшедший майор, не добыла даже настоящей фотографии дона Каличе, то что вы можете с ним поделать?

– Убить.

– А варианты?

– Какие варианты? – удивился Валентин.

– Работать… Работать на Большого хозяина…

– Ты же был с нами в контакте, – засмеялся Валентин. – Мало ли о чем мы могли договориться, правда? С чего ты взял, что Большой хозяин по-прежнему будет доверять тебе?

– Ну да, это так. – По лицу химика пробежала тень. – Наверное, ты прав.

И пришел к окончательному выводу:

– Тогда вам лучше сжечь вертолет в воздухе. Этот сумасшедший майор был прав, он сто тысяч раз прав. Если Большой хозяин сойдет на землю… – Химик побледнел от волнения. – Лучше сжечь его в воздухе и дождаться следующей машины. Кто бы в ней ни прилетел, захватить ее будет не так опасно.

– Ты боишься?

– Даже больше, чем можно видеть.

– Значит, теперь ты готов нам помочь?

– Если вы подскажете, как это правильно сделать.

– Ты выйдешь на площадку и встретишь вертолет, – объяснил Валентин. – Остальное мы сделаем сами. Главное, чтобы дон Каличе и его люди вышли из вертолета. Держись соответствующе. Будь таким, как всегда. Если подашь знак, любой знак, который покажется нам подозрительным, тебя сразу убьют. Или мы, или люди Большого хозяина. Я даже дам тебе автомат. Повесишь на груди, чтобы никто ничего не заподозрил. И улыбайся. Весело улыбайся. Ты сможешь? Если все получится как надо, мы возьмем тебя в Кайенну.

– А потом?

Валентин пожал плечами:

– Ты уже спрашивал.

Из-за раскрошенных камней древней стены, бурых от сырости, из-под влажной завесы бледно-зеленых воздушных корешков, густо свисающих с чудовищных зеленых мор, Валентин внимательно следил за небом. Все равно плоский, как щука, армейский вертолет выпрыгнул из сизоватой синевы над туманящимся лесом совершенно неожиданно. Определившись по радиомаяку, пилот сделал короткий круг и повел машину на посадку. Валентин ясно видел пилота и двух наклонившихся к открытому борту людей. Наверное, в вертолете был кто-то еще, но Валентин видел пилота и еще двоих. Если верить майору, подумал он, один из вглядывающихся в сельву людей может быть доном Каличе. Но кто? Длинноволосый в синей бандане через широкий лоб? Или мулат в желтой футболке? В конце концов, подумал Валентин, Большим хозяином может оказаться даже пилот. Почему нет? Прекрасная маскировка. Можно присутствовать при всех делах, при всех сделках, все видеть, все слышать и при этом оставаться в стороне, всегда оставаться неузнанным.

Он внимательно наблюдал за посадкой.

Он знал, что обнаружить его в зарослях невозможно, но все равно спину трогал нервный холодок. Из невидимого поселка тянуло сладковатым дымком. В вертолете запах вряд ли можно почувствовать, а если дон Каличе выйдет из вертолета, это уже не будет иметь значения. Главное, чтобы капрал вывел из игры пилота.

Белая рубашка, шорты, шнурованные башмаки, галстук – химик Жихарев даже на расстоянии казался франтом. Все равно вертолет сперва с ревом прошел над руинами. Пилот оценивал обстановку. Сверкающие винты грозно секли плотный воздух, пускали радуги. Химик развел руки в стороны и вертолет, раскачиваясь, ревя, блистая винтами, медленно опустился. Возможно, встречи так всегда и происходили. Возможно, дон Каличе и его люди именно так всегда высаживались на вершину лысого холма. Валентин не собирался ломать голову над этими вопросами. Уже не имело значения, ошиблись они в чем-то или все делали правильно. Спины выскочивших из вертолета людей заслонили химика. Щелкнул пистолетный выстрел, и сразу завели свою мантру автоматы.

– Морис! В машину! Гуси летят.

Если кто-то из людей дона Каличе остался в живых, Валентин мог не добежать. Он знал это, но бежать надо было. Автоматная очередь, к счастью, хлестнула по бронированному брюху, когда Валентин уже завалился на борт. Ревя и содрогаясь, плоская машина подпрыгнула над примятой травой и пошла вверх.

– Вытолкни пилота!

Мертвый пилот мешал капралу.

– Где второй зенитный комплекс? – крикнул Валентин, сталкивая тяжелое тело за борт.

– Остался внизу. Я не смог утащить оба.

– Тогда заваливайся на борт и уходи в сторону!

– Я уже делаю это. Зачем ты застрелил химика?

– Он занял неправильную позицию. Он должен был стоять чуть в стороне.

Ревущая машина круто разворачивалась над сельвой. В дымке, в листве, в сизоватом, дрожащем от жары воздухе они не видели поселка, никаких построек, даже догорающие малоки ничем себя не выдавали. Но на мгновение среди тухлой бурой воды возник тяжелый танк с длинным грозным стволом, впрочем, низко опущенным, будто и танк смирился с поражением.

– Что в кейсе? – крикнул капрал.

Объемистый металлический кейс стоял под ногами Валентина.

Штурмовым ножом он срубил замки, металлическая крышка откинулась.

– Сакре ном! – потрясенно выругался Валентин.

– Что там? – крикнул капрал.

– Доллары.

– Много?

– Думаю, несколько миллионов.

– Факин Крайст!

– Это знак свыше.

– Что он может означать?

– Как что? Мы богаты!

– Боюсь, это ненадолго, – покачал головой Валентин. – Среди людей Большого хозяина кто-то выживет. Уверен, что убиты не все. Одни сбежали из поселка, некоторые только ранены у вертолета. Когда коммандос полковника Вокулера захватят их, они все расскажут. И про этот кейс тоже. А если первыми в поселок прилетят люди Большого хозяина, то о пропавшем кейсе станет известно еще быстрее.

– Сколько там? – не оборачиваясь крикнул капрал.

– Думаю, около пяти миллионов.

– За каким чертом дон Каличе тащил деньги в сельву?

– Не обязательно сюда. Маршрут дона Каличе мог быть сложнее. Он мог заглянуть в Бразилию, в Колумбию, мало ли, мы ведь ничего не знаем о его распорядке. Где-то он мог расплачиваться с работающими на него компаниями. В поселок он мог заглянуть по пути на какую-то встречу. Жаль, что мы не убрали всех. Кто бы теперь ни наткнулся на уцелевших – о кейсе станет известно.

Двигатель мощно ревел. На фоне далеких угрюмых вершин пенилась густая зелень, тускло отсвечивали болота. И так до самого океана, подумал Валентин. Он не знал, что совсем недавно так думал майор Моро. До белых, окаймленных синевой океанских мысов. До медлительных плесов Марони и сизой дымки Суринама.

Сакре ном!

Несколько миллионов!

Вертолет резко накренился.

– Почему ты меняешь курс?

– Я кое-что забыл, – ухмыльнулся капрал.

– Хочешь вернуться? Нам не хватит горючего до Кайенны!

– Думаю, нас больше устроит Саюль. Там можно договориться с рейсом на Бразилию и купить документы. Приготовь зенитный комплекс, тебе придется стрелять по земле. У тебя три ракеты, Морис. Я кое-что обещал майору.

– Но в поселке остался второй.

– Я выскочу из-за холма, бей сразу по центру поселка. Там химикаты и взрывчатка.

– А другие варианты?

– Какие?

– Сдать людей Большого хозяина…

– Сакре ном! – выругался капрал. Он не оглядывался, он следил за приборами. – Через месяц, а то и раньше, их выкупят или выкрадут. Химик был прав. Если майор Моро не смог добраться до Большого хозяина, то мы что с ним сделаем? Поселок мертвецов, вот что меня устраивает. Только поселок мертвецов. Помнишь, что сказал Кул? Мы должны убить всех!

И закричал:

– Приготовься!

Вертолет с ревом всплыл над холмом.

Опять в болоте внизу промелькнул танк – ржавый, ужасный, с грязными металлическими ящиками на корме. Почему майора так интересовали танки? Как пятнадцатитонная махина оказалась среди болот?

– Давай, Морис!

Вспышка, отдача.

Ракета ушла в зеленое месиво.

Почти сразу взрывная волна подбросила вертолет метров на десять.

Чудовищный черный гриб накалился изнутри, в нем страшно сверкнуло и только тогда докатился рокочущий грохот. Рвались склады с химикатами и взрывчаткой. Черный столб, пронизанный молниями, разрастался над сельвой, как гигантская, на глазах стареющая и оползающая поганка. В стремительном разлете жирных завитков копоти и дыма беспрерывно что-то ворочалось, вспыхивало, взрывалось. Вряд ли кто-то мог спастись от этого бешеного огня.

– Я дал слово майору Моро.

– А если бы мы не нашли доллары?

Валентин постучал ногой по металлическому кейсу.

Капрал ухмыльнулся. Он смотрел на одиноко торчащее над сельвой дерево. Почти до самой верхушки оно было голым, ни одного листочка, но верхушку украшал яркий зеленый зонтик.

– Мы сядем в Саюле, – крикнул капрал. – Думаю, дня нам хватит. У меня везде есть приятели, они тоже хотят заработать. Служба в легионе закончилась. В ближайшее время рынок наркотиков тряхнет так, что нам не надо оставаться даже в Бразилии…

И заорал:

– Выброси кейс!

– Выбросить? – не поверил Валентин.

– Кейс! Только кейс! – орал капрал. – Содержимое переложи в сумку. Вон валяется под сиденьем. Через три часа мы будем в Саюле. Игра сделана, Морис!

– Пятнадцать минут назад ты рассуждал совсем по-другому.

– Пятнадцать минут назад я еще не был миллионером.

Совершенно секретно.

База S1-6. Генералу Бастеру.

Сэр!

18 ноября в два часа ночи офицер Джон Ф.Степлтон, обходивший посты северного сектора полигона, обнаружил у маскировочной загородки два трупа. Белый и индеец. Индеец был еще жив. Кровь текла по лицу, он выговорил какое-то слово. Что-то вроде араси, офицер так записал его. Рядом с индейцем лежал очень худой человек в изодранной военной форме. Офицер Степлтон утверждает, что знаком с этим человеком. Он утверждает, что это майор Моро из Спецотдела, несколько месяцев назад откомандированный в Кайенну (Французская Гвиана). В левой руке майора был зажат диктофон. Пленка частично размагничена, но некоторые фразы дивизионным специалистам удалось восстановить. Часть фраз произнесена по-русски. Привожу восстановленные обрывки.

…Quel est votre prenon?..

…De mal en pis… Mais que diable allait il faire dans cette galere…

…хочу знать о нем все. Понимаешь, Джегг, все! Привычки, тембр голоса. Как выглядят его глаза и усы…

…с закрытого частного аэродрома в Бразилии. Я не знаю, как он называется…

… А танки? Только один? Его доставили на планере?..

…не хочу, чтобы этот мертвец пристрелил меня. Ты же видишь…

…пятнадцать лет и никаких результатов! Или он правда думает, что наркоту можно остановить? Ты реальный человек. Ты ведь не веришь всему этому…

…люди, хорошо знающие Россию…

…хорошее приватизированное предприятие…

…если я не буду знать имен, значит, никому их не выдам. Понимаешь? Я великий химик, но всего только химик…

К сожалению, это все, что удалось установить.

Полковник Редноу.

ПРИПИСКА: Дивизионный лингвист отнес слово араси к языку индейцев араваков. Указанное слово можно перевести как мать дня, заря.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Полностью засекретить все сведения о происшествиях в северном секторе полигона. Диктофон майора Моро передать в Спецотдел, связаться с РЕА и с командованием Иностранного легиона в Кайенне. Тело майора, так же, как и индейца, подвергнуть полному обследованию. С полученными данными незамедлительно знакомить меня.

Генерал Бастер.

ПРИПИСКА НА ПОЛЯХ (рукой генерала Бастера): Не допускать к расследованию никаких штатских крыс. Привлечь специалистов физиков, математиков и биологов из военного Исследовательского центра. Слишком заманчивые перспективы, чтобы упускать их.