Звезды во мраке.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Пирс полгода провел в академии разведки, решая всего одну задачу, но, несмотря на то что его поддерживал сам Юрг, у него ничего не получалось.

Академия занимала огромную орбитальную станцию, плавающую среди газовых гигантов, и выглядела на их фоне ощетинившимся длинными шипами маленьким плодом диковинного растения. Вращалась она вокруг вполне пригодной для жизни планеты с мягким климатом, со спокойным растительным и животным миром. Несмотря на то что планета в полтора раза превышала диаметр Земли, людских поселений здесь было мало – десяток небольших городов, пара сотен фермерских хозяйств и дома самих разведчиков, расположенные, как правило, рядом с людьми, – разведчики ценили комфорт, а кто его мог еще обеспечить?

На самой станции при строительстве использовались все технические новинки, доступные на тот момент, – гравитация, например, в самых отдаленных крыльях-шипах поддерживалась такой же, как и в центре, а подобного не имелось даже на самых современных станциях-заправках, это было дорогим удовольствием и никогда не окупалось.

Коридоры станции протянулись не на один десяток километров; чтобы успевать повсюду, обслуживающий персонал передвигался по ним на небольших электрических машинах, на них же возили почетных гостей.

Количество этажей этого огромного, вытянутого по вертикали и сверкающего яркими прожекторами и огнями строения, лениво вращающегося в черном космосе, приближалось к сотне, а роскошно отделанные комнаты, достойные любого высокопоставленного чиновника или политика, могли вместить больше двух тысяч человек.

Апартаменты частенько оказывались заселены полностью, что говорило о большой роли академии в политике Земли. Политики ценили свое время, и если они появлялись здесь, это значило, что они считали присутствие здесь важным.

Обычно на станции, а значит, и в академии, находилось, включая обслуживающий персонал, не больше тысячи человек, из них поисковиков набиралось не больше двадцати, хотя причалы могли принять все пятьдесят звездолетов разведки – именно столько их насчитывалось с основания академии.

Те из разведчиков, кто прописался здесь, уже искали пригодные для жизни планеты, больше занимались политикой, иногда обучали новых слушателей, но их звездолеты всегда были заправлены и готовы к длительному полету.

Остальные бороздили вселенную не потому, что это было необходимо, а больше по привычке, или потому, что терпеть не могли общество людей: они открывали две-три планеты в десять лет, и этого вполне хватало, чтобы оправдать существование академии – Земля не могла заселить даже те, что уже были открыты, хоть и ежегодно отправляла в космос десять миллионов своих жителей.

Звание разведчика присваивалось пожизненно, только в случае смерти кого-то из них академия могла принять и обучить нового слушателя, выдать ему новый звездолет или перестроить старый, поэтому число кораблей, пригодных для поиска, всегда было равно пятидесяти или чуть меньше – равным числу живых поисковиков.

На станции каждому из них был отведен свой кабинет, а на планете – красивый большой дом, поэтому многие разведчики заканчивали свою жизнь на твердой земле, греясь в теплых лучах светила, принадлежащего к тому же классу карликов, что и Солнце, там они и умирали. Для отбора кандидатов в разведчики были разработаны жесткие условия, которые действовали уже не одну сотню лет, именно поэтому задача, которую Пирс поставил перед собой, была почти невыполнимой.

Он хотел легализовать Даньку и его звездолет, чтобы парень мог свободно перемещаться по контролируемому людьми космическому пространству, имея защиту и поддержку правительства Земли. Юноше необходимо было получить статус настоящего разведчика. По закону это было возможно только после прохождения полного цикла обучения в Академии звездного десанта, а для этого требовалось проскочить через суровый отбор штатных высококвалифицированных психологов и специалистов академии, выдержать смертельно опасный приемный экзамен и затем только начать обучение, которое тоже не было простым.

Академия звездного десанта не входила в состав Академии звездной разведки, и их отношения были далеки от приятельских, но связь между ними была.

Когда-то одному из отцов-основателей Академии разведки пришла в голову свежая мысль – вместо того чтобы самим проводить отбор новоиспеченных рекрутов, устраивать бесконечные тесты и анализы, не проще ли воспользоваться тем, что уже делает десант? Тем более что в обеих академиях учат одному и тому же – искусству выживать в любых условиях, а значит, прошедший обучение в одной академии легко адаптируется во второй. Так и получилось, что Академия разведки стала элитной надстройкой десанта, собирающей сливки его состава. Правда, тут скрывалось противоречие, которое обычно не хотели замечать. Разведка забирала к себе тех, кто вряд ли мог стать хорошим солдатом. В разведчики шли рекруты, выделившиеся ярким индивидуализмом, неординарным умом и умением находить неожиданные решения обычных задач, сумевшие выжить во время обучения в десанте. Потери там были больше восьмидесяти процентов. Там шел свой отбор. Звездные десантники считались лучшими воинами – армейской элитой, способной выполнить любую задачу. А звездные разведчики – так получалось – становились элитой элиты. По последней причине исключения в наборе курсантов Академии звездной разведки не допускались! За всю историю существования дальней космической разведки их не было, иначе каждый разведчик постарался бы протолкнуть в академию своего сыночка, конечно если он у него имелся.

Пирс впервые пытался создать прецедент и поэтому сразу наткнулся на серьезное сопротивление – только то, что он хотел помочь сыну погибшего друга, а не своему собственному, немного извиняло его.

Даже начальник академии Юрг, который очень хорошо относился к Даньке, избавившему его от сильного и влиятельного врага, не мог дать приказ о зачислении паренька в штат без согласования этого вопроса с десятком влиятельных людей, иначе его бы сразу сняли с должности.

Главное космическое подразделение империи почти во всех своих решениях зависело от политиков и правительства Земли, это было сделано для того, чтобы человек, управляющий академией разведки, не мог приобрести неограниченную власть над контролируемой людьми Вселенной.

А такое было вполне возможно – многое оказывалось в таких руках, начиная с открытых планет, которые продавались за баснословные деньги, и кончая наукой и технологией чужих цивилизаций, постепенно накапливаемых на этой станции.

Лучшие ученые Земли входили в штат дальней космической разведки и занимали половину всего орбитального комплекса – конечно, не все удавалось использовать из найденного, многое часто даже понять было невозможно, настолько это не соответствовало человеческим представлениям о Вселенной, но то немногое, что удавалось расшифровать, иногда меняло всю человеческую цивилизацию.

Разведчики не раз находили чужое оружие, слава богу – бездействующее, почти уничтоженное временем, восстановить которое пока не удавалось, но даже манипулируя только возможностями этого вооружения, можно было влиять на многое.

Чего стоил, например, разрушитель планет, действующий на любом расстоянии? Пользоваться им было просто, требовалось через особый шлем подумать о том, что угрожало вашей жизни и покою, и это исчезало в неизвестности. Такое оружие было найдено на нескольких планетах, к счастью, никому не удалось запустить его в действие, несмотря на частично расшифрованную инструкцию по применению. Но оно же существовало! А значит, имелась, пусть и иллюзорная, возможность того, что кто-то его использует в своих целях.

И не только оружие – все звездолеты использовали двигатели, в основе которых лежала чужая технология, найденная так давно, что об этом уже забыли.

Умелый человек, управляя академией, мог стать настоящим диктатором, используя знания исчезнувших цивилизаций или даже гипотетические возможности, – именно поэтому проблемы звездной разведки решали только сенат и правительство, а на долю начальника академии доставались лишь простые оперативные вопросы.

При всем том академия как-то умудрялась оставаться независимой в вопросах науки, поисках планет и изучении чужих цивилизаций, хоть и это тоже находилось под довольно жестким контролем.

Практически каждый большой политик имел своих людей в академии, а значит, мог вмешаться в ее дела в любой момент. На этом все и было выстроено. Каждый разведчик, обосновавшийся на орбитальной станции, скоро оказывался связанным какими-то отношениями с тем или иным влиятельным чиновником или сенатором. И соответственно никого из них нельзя было игнорировать при решении какого-то вопроса, иначе сразу бы послышался резкий окрик с Земли.

Поэтому прием Даниила Кромвеля в Академию звездного десанта Пирсу пришлось согласовать со всеми разведчиками.

Он уже сделал не один круг, обходя всех, от кого в той или иной мере зависело решение, льстил, делал подношения, рассказывал о Даньке и его судьбе, пытаясь вызвать сочувствие, но пока удалось добиться немногого.

В силу разных причин в академию попадали только те, кто рано лишился родителей, кому пришлось выживать самостоятельно с младых лет, надеясь только на самих себя. Лишь такие могли выдержать обучение в академии десанта, сходное со смертельно опасным походом по планете, наполненной агрессивными формами жизни, – таких людей трудно чем-то удивить или разжалобить, можно только заинтересовать.

А чем можно подкупить настоящего звездного разведчика, имеющего вполне приличный счет в банке, некоторую славу и иногда значительную власть? Такого найдется немного…

А точнее только одно способно смягчить сердце любого поисковика – осколок чужой цивилизации. Каждый из них готов на многое ради куска камня, покрытого неизвестными письменами, оружия или звездной карты неизвестной части Вселенной…

Переговоры с разведчиками стали нелегкими и разорительными для Пирса, он уже не раз вспоминал недобрым словом Зигина, которому когда-то пообещал, что сделает из его сына настоящего звездного разведчика. Сейчас ему приходилось выкладывать после каждого разговора что-то свое и по-настоящему выстраданное.

Каждый артефакт Пирсу давался недешево, он приобретал их везде, где мог, как и другие разведчики, но по-настоящему ценные приобретения он сделал только на трех открытых им планетах. Огромных трудов стоило скрыть от академии это, и поэтому было грустно наблюдать, как его коллекция таяла прямо на глазах.

Покидая очередной кабинет, Пирс становился все более печальным и задумчивым. Он глядел в свой постепенно пустеющий сейф: драгоценные камни, странные вещи, изготовленные из неизвестных человечеству сплавов, – все исчезло в жадных руках коллег, осталась только маленькая кучка того, что и ему самому казалось не очень ценным.

А ему требовалось получить согласие еще одного очень влиятельного и неприятного разведчика, к которому давно прилипла кличка Зануда, ясно выражавшая отношение к нему всех остальных. Он его оставил напоследок, надеясь на то, что к этому времени откликнется Траст и ему будет чем торговаться, но тот появляться не спешил.

Пирс мрачно поворошил горку камней и пошел по длинному коридору, пренебрежительно отмахнувшись от предложенной ему одноместной машинки.

Он с мрачным видом вошел в огромный кабинет, в котором вполне можно было потеряться, не ожидая от этого визита ничего хорошего.

Зануда встретил так радостно, что сразу стало понятно – его походы по другим кабинетам не остались незамеченными, здесь из него вытащат последнее…

Хозяин кабинета сразу перешел к делу и заявил, что не будет возражать против зачисления Даниила Кромвеля в слушатели академии, тем более что другие разведчики не возражают, а место после смерти его отца по-прежнему вакантно, но… чтобы принять такое трудное для него решение, ему срочно нужен артефакт неизвестной цивилизации, найденный год назад на планете Дега.

Сам Зануда об этой находке узнал совсем недавно от одного своего знакомого, служившего на заправочной станции, тот даже любезно переслал ему фотографию объекта: ничего особо ценного – просто камень с письменами.

Пирс помрачнел и предложил на выбор все, что у него осталось, в том числе две звездные карты, высеченные на куске камня, которые были найдены в каком-то древнем капище.

Карты, если честно, особого интереса ни у кого не вызывали, на них была выбита уже известная людям часть Вселенной, но как предмет поклонения можно продать за хорошую цену. Он даже готов отдать их даром, только чтобы не пришлось отправляться к Деге. Эта планета находилась далеко в стороне от обычных звездных маршрутов и ничего интересного из себя не представляла – еще одна планета-шахта для добычи нужной Земле руды.

Карты Зануду не заинтересовали, хозяин кабинета мельком глянул на камни, усмехнулся и бросил на стол фотографию нужного ему артефакта. Пирс долго рассматривал смутно знакомые ему бороздки, такие он уже где-то когда-то видел.

И кажется, именно из-за них его друг Зигин попал в тюрьму, так как сумел распознать среди этих выбитых линий звездную карту, и даже впоследствии разыскал одну из изображенных там планет.

Пирс неожиданно почувствовал опасность, исходящую от фотографии этого небольшого куска камня -внутри похолодело, а кончики пальцев разогрелись.

– Может быть, найдем какой-то другой вариант? Дега довольно далеко…

– Так оно и есть, но ваш парень, за которого вы так просите, находится к ней совсем рядом…

Пирс недоуменно поднял брови.

– Не стоит удивляться, нам всегда присылают отчеты о заправках кораблей-разведчиков, поэтому обычно мы знаем о каждом вашем шаге, – ухмыльнулся Зануда. – Я, кстати, никогда не мешал вашему парню заправляться за правительственные деньги, а мог бы…

– Спасибо… – Пирс нахмурился. – Только парню всего семнадцать лет, у него нет ни опыта, ни денег, а за инопланетные артефакты иногда и убивают…

– Мы все когда-то прошли через свои беды и неприятности, именно это сделало нас теми, кто мы есть сейчас, – пожал плечами хозяин кабинета. – Пусть и ваш мальчик докажет, что он настоящий курсант звездной академии. Не волнуйтесь, я уже переговорил с другими разведчиками, все согласились с тем, что такая проверка нам не помешает. Либо вы даете юноше такое задание, либо и все остальные забирают свое согласие.

– Это шантаж? – поднял недоуменно брови Пирс.

– Обыкновенная предосторожность, нам случайные люди не нужны. Если ваш мальчик настолько умен, талантлив и пригоден к нашей службе, как вы рассказываете, то для него не составит большого труда добыть данный предмет, – произнес твердо Зануда, – Это довольно легкая задача по сравнению с обучением в академии, которое он не проходил, не правда ли?

Пирс вынужден был согласиться с ним, хоть снова почувствовал неприятный холодок внутри, говоривший о том, что сейчас что-то происходит неправильное и опасное.

Действительно, в сравнении с обучением в академии добыть артефакт на обжитой людьми планете довольно простое дело, да и Зануда дал четкие указания, с кем и когда нужно встретиться – только почему внутри у него все сжалось?

Еще немного поворчав и все-таки согласившись, Пирс пошел на свой корабль и отправил радиограмму Даньке, используя секретный код.

Получив через шесть часов ответ малыша, Пирс успокоился…

Юноша находился не так уж далеко от Деги, в этом Зануда оказался прав, к поручению отнесся со всей серьезностью и сразу начал рассчитывать новую траекторию.

***

Данька мрачно и сосредоточенно разглядывал свое лицо в зеркале. Небольшие красные бугорки с желтыми головками усеивали часть лба, щек, вылезали даже на ушах, что почему-то ему казалось более всего неприятным.

Что с ним происходило, он выяснил, просмотрев файлы медицинской энциклопедии. Эту кожную болезнь, которую парень сразу для себя определил как смертельную, справочник посчитал безобидными прыщами – обычной проблемой всех подростков.

Данька, просмотрев все остальные главы, скрипнул от раздражения зубами и вынужден был с этим согласиться – на рак кожи малиновые вздутия явно не походили, и на последствия обеих инициации их тоже вряд ли можно списать.

После этого он стал читать обо всех известных человечеству способах лечения – здесь его ждало разочарование: несмотря на несомненные успехи медицины во многих областях, в этой лекарств оказалось до обидного мало. Современная медицина подростковый гормональный сдвиг предлагала просто пережить, не используя кардинальных хирургических средств.

Конечно, фармакологией были изобретены разнообразные мази, которые пусть и не решали саму проблему, но давали замечательный внешний косметический эффект. К сожалению, в довольно обширной аптечке звездолета не было ни одной из них, видимо, тому, кто составлял список обязательных препаратов, даже в голову не могло прийти, что космическим кораблем может управлять подросток.

Юноша еще раз просмотрел список предлагаемых медикаментов и задумался над тем, сможет ли он приготовить их сам, но после того, как вывел на экран перечень необходимых ингредиентов, понял, что это невозможно.

Даниил мрачно погрозил кулаком своему отражению и тяжело вздохнул.

Он менялся и отчетливо понимал это – за последние полгода вырос на пять сантиметров и теперь не уступал ростом Трасту и Пирсу, а шириной плеч уже превосходил их, к тому же стал настолько быстрым и выносливым, что мог легко пробежать расстояние в пару десятков километров и после пятиминутного отдыха повторить пробежку.

На звездолете, конечно, много не побегаешь, большую часть его занимают всевозможные механизмы, да и корабль по старинной традиции больше вытянут в высоту, поэтому он уже давно от избытка энергии игнорировал лифт и ползал вверх-вниз по аварийным лестницам.

И прыщи лишь подчеркивали, что он переходит из одного качества в другое. Он становился мужчиной, и не только им – одновременно с гормональной перестройкой организма в нем просыпалось нечто настолько странное и загадочное, от одного ощущения чуждости которого у него волосы вставали дыбом.

В нем рождалось нечто, явно не имеющее никакого отношения к человеческой природе, похоже, инициации изменили не только сам организм, его генетическую структуру, но и что-то еще, что он даже не мог сформулировать.

И это по-настоящему пугало Даньку, ему не хотелось становиться чужим среди людей, при одной мысли об ужасном одиночестве, на которое его обречет непохожесть, замирало сердце. Несмотря на то что ничего хорошего от человечества он не видел, но остаться одному в этом мире казалось ему еще более ужасным.

Однажды Данька оказался в незнакомой части Вселенной, вдали от известных человеческих маршрутов, и до сих пор помнит, какой ужас его охватил, когда компьютер не сумел найти ни единой известной человечеству звезды, к которой мог бы привязать координатную сетку.

Прыщи в этом смысле были не таким уж плохим явлением, они-то как раз говорили о том, что он созревает, в организме появляются мужские гормоны и Данька остается все еще человеком.

И давно пора этому произойти: уже давно не мальчик, умеет управлять звездолетом, и не только им – с любой лоханью, какую только можно поднять в воздух, справится, прошел не один курс силовых единоборств, и если в виртуальном пространстве можно верить разрядам, которые там присваивали, то у него сейчас самый высший.

Правда, виртуальная и настоящая схватка здорово отличаются друг от друга – одно дело, когда заранее знаешь все движения врага после многочисленных проигранных до этого боев, и совсем другое, когда все происходит наяву и проигрыш равносилен смерти, а не ее симуляции слабым разрядом электрического тока.

Но Данька и на самом деле был сильным противником, ему даже как-то удалось победить в реальной схватке телохранителя одного из самых могущественных людей в этой части Вселенной, а тот держал рядом с собой только самых лучших.

Правда, своей победой он был обязан большей частью как раз своим нечеловеческим качествам – тем, что проявились у него после второй инициации: скорость движения, превышающая любую полученную годами тренировок; внутренняя сила, способная отбросить любого противника на далекое расстояние, даже без прикосновения к нему; и многое другое, что периодически проявлялось в парне.

Только вот с прыщами, которые шли от человеческой составляющей, ему никак не удавалось справиться, а кремы, всевозможные втирания, салфетки, чтобы оборачиваться в них на ночь, витаминные блокады были недоступны на маленьком корабле-разведчике.

Приходилось терпеть и ждать, когда он доберется до ближайшей станции-заправки и до этого не убьет себя, расковыривая болезненно зудящие вздутия.

Даниил погрозил кулаком отражению и мрачно отвернулся – первый человек во Вселенной, прошедший две инициации, но тем не менее не могущий справиться с прыщами, ему абсолютно не нравился.

Данька горестно скривился, с тоской посмотрел на отсек, где раньше содержались звездные волки. Он уже год как пустовал, даже запах полностью выветрился – вот кто бы ему помог, если не советом, так утешением или едкой насмешкой. Но волкам не разрешили его сопровождать до тех пор, пока они не обзаведутся потомством. Старейшины снежных волков решили, что помогать людям слишком опасно даже для хищников…

Юноша еще раз взглянул в зеркало, тяжело вздохнул и направился в каюту пилота, поскольку во всех динамиках раздался зуммер – бортовой компьютер звал его к себе.

Данька сел в кресло и взглянул на экран – ничего незапланированного не происходило. Компьютер просто предупреждал, что звездолет вошел в зону ответственности орбитальной заправочной станции. Космический корабль заметили, лазерные башни уже повернулись в его сторону, готовясь уничтожить, если потребуется.

Даниил задумался: стоит ли увеличить скорость и к концу стандартного дня причалить к станции, не заботясь о расходе горючего, или не спешить и подойти к заправке стандартной ночью?

Разницы в общем-то почти никакой, но, немного поразмыслив, прибавил скорость, руководствуясь простой логикой – заправляться придется все равно, а цена заправки одинакова, пришел ты с полным баком или с пустым.

Так было потому, что топливо для заправочных станций производилось обычно на планетах, вокруг которых они обращались, и поэтому качество его значительно различалось, а взаимодействовали разные виды топлива друг с другом часто совершенно непредсказуемым образом, и было принято решение – сливать остатки топлива перед тем, как заливать новое.

Как только звездолет прибавил скорость, станция сделала официальный запрос и согласно стандартной процедуре потребовала сообщить бортовой номер и орбитальную станцию приписки. Компьютеры обменялись данными, теперь дежурный проверял наличие корабля в звездном реестре и правильность переданных данных.

Довольно нелепое занятие, если учесть, что ни один корабль не может пройти от одной станции к другой без регистрации.

По экрану побежал стандартный ответ – ваш статус подтвержден, прошу выхода на голосовую связь.

Еще одна дополнительная проверка. И строгость этих проверок будет усиливаться по мере приближения к Земле.

Хорошо еще, что Даньке не требовалась Солнечная звездная система, туда точно не допустили бы и расстреляли на дальнем подходе, там он до сих пор числится опасным преступником.

Траст честно пытался все это изменить, но даже с его спрятанным в правительственном компьютере жучком удалось только получить разрешение на пилотирование корабля и движение по освоенному людьми космическому пространству – везде, кроме Солнечной системы.

Чтобы попасть на свою родную планету, Даниил должен либо сменить имя, либо получить официальный статус звездного разведчика.

Несмотря на то что Траст и Пирс потратили на него немало времени, обучая различным премудростям, главным из которых было умение выживать в любых условиях, разведчиком он так и не стал: такое звание могло дать только одно заведение во Вселенной – Академия звездной разведки.

Туда он сейчас и направлялся. Пирс уже находился там и почти договорился с руководством академии о том, чтобы парня приняли слушателем. Правда, Данька для этого должен купить на планете Дега какой-то артефакт, но вряд ли это займет много времени, а потом останется только рассчитать правильно траекторию полета и уже без остановок лететь к небольшой звездной системе.

Впрочем, добраться до академии тоже не просто, защищали это заведение не менее мощно, чем саму Землю: все орбитальные станции на пути играли роль не только заправок, но и плавающих в космическом пространстве крепостей-бастионов, преграждающих путь любому звездолету, не внесенному в официальный реестр или идущему по неразрешенному маршруту.

Вооружение каждой станции было довольно мощным – четыре лазера, собранные в единый пучок, могли превратить в газовое облако любой космический корабль. Конечно, для этого в него требовалось еще попасть, а Даниил знал немало способов, чтобы избежать этого, но, увернувшись от залпа, следовало готовиться к тому, что появятся десантные линкоры и крейсера, от которых уже так просто не скроешься – в их арсенале имелось немало неприятного, например торпеды-прилипалы…

– Слушаю вас… – Данька прокашлялся, за время полета его голосовые связки отвыкли от произнесения звуков. – С вами говорит капитан звездолета-разведчика Даниил Кромвель…

– Согласно типовой процедуре прошу сообщить причину появления в зоне ответственности орбитального заправочного комплекса планеты Дега.

– Мне требуется заправка, стандартный осмотр сопел, мелкий ремонт и калибровка двигателя при необходимости, а также питание для одного человека на стандартный год.

– Назовите созвездие, к которому вы направляетесь.

– Меня ждут в Академии звездной разведки…

– Разрешение для посещения этой системы у вас имеется?

– На меня оформлен официальный допуск…

Траст сумел внести его корабль в список, которому разрешено посещение звездной системы. Несмотря на то что во многих файлах его звездолет считался приписанным к академии и сама академия признавала его своей собственностью, но на управление звездолетом Данька имел только временное разрешение, которое требовалось постоянно обновлять.

– Я обязан проверить эту информацию… – ответил после минутного молчания дежурный, видимо, он просматривал файлы. – Записываю – питание на одного, заправка и осмотр сопел, при необходимости мелкий ремонт…

– Из еды закажите лучшие деликатесы…

– Принято. Каюта на станции?

– На время обслуживания корабля. Вы же все равно не разрешите мне на нем находиться.

– Почему? – Дежурный неожиданно развеселился и издал короткий смешок, – Если вы не имеете денег на оплату номера, то вполне можете оставаться в своем звездолете. Это разрешено. Правда, вам придется находиться в своей каюте и не выходить оттуда, пока не уйдет обслуживающий персонал.

– Понятно. – Данька почесал в затылке. Этого он не знал, в следующий раз можно будет сделать и так – заправочные станции парень не любил, а корабль давно стал его домом. Но в этот раз ему обязательно нужно оказаться на планете. Чертовы прыщи!!!

– Несмотря на ваши заверения, вынужден вас спросить… – продолжил дежурный. – Каким образом будет производиться оплата? Наличные мы не берем…

Дежурный точно развлекался. Наличные для заправки не мог везти ни один звездолет – потратил бы больше топлива на перевозку!

Вот тут Данька наконец-то смог произнести ту фразу, которую давно заготовил:

– Все расходы оплатит правительство Земли, можете на мне не экономить – требую всего самого наилучшего, что у вас есть.

Возникло довольно долгое молчание, дежурный проверял право на такие траты.

Такое явление не было редкостью, все корабли-разведчики заправлялись за счет Земли, для подтверждения таких трат в корабельном реестре ставилась специальная отметка, но и там, насколько Даниил знал, существовали три степени оплаты.

Траст добыл для него самую высшую, по крайней мере так он сообщил в своей радиограмме, а такие права имели только правительственные корабли, выполняющие дипломатические миссии, до отказа набитые чиновниками самой высокой категории.

Даниил, естественно, к ним не относился и Трасту не поверил, хоть тот еще никогда ни в чем его не обманывал, но только теперь у него появилась возможность проверить.

– Подтверждение полной оплаты получено, господин капитан. – Голос дежурного стал задумчивым.

Данька даже догадался почему – тот вывел на экран его досье и теперь рассматривал последнюю фотографию, полученную с соседней заправки.

Чертовы прыщи!!! Как можно с таким лицом казаться настоящим звездным разведчиком?

Конечно, Даниил еще не обнаружил ни одной пригодной для жизни планеты и только собирался учиться в академии, но статус-то у него был как у настоящего капитана – тут Траст постарался…

– Ваш причал номер пять, отправляю программу стыковки, каюта высшей категории ждет вас, капитан.

Данька перевел дыхание и тихо выругался в сторону от микрофона. Не то чтобы он боялся, что его статус не подтвердят, но мало ли что могло случиться за время его перелета от одной станции к другой.

Могли возникнуть и проблемы. У него однажды такое случалось, он даже взорвал одну орбитальную заправочную станцию, чтобы избежать тюрьмы, и Трасту потом потребовалось много усилий, чтобы замять это происшествие.

Замять-то замяли, но с тех пор Данька облетал эту заправку стороной, там он тоже считался опасным преступником, а его звездолет расстреляли бы из боевых лазеров при первом приближении.

Компьютер, получив программу стыковки, потребовал от него разрешения на проведение необходимых маневров для сближения с заправкой, юноша его дал и отправился в свою каюту, чтобы переодеться, – мыться не стал, дезинфекционный душ все равно обеспечен, как и любому астронавту, прибывшему на станцию.

Исключение делалось только для пассажиров, но и те, прежде чем попасть в звездолет, проходили сантехническую обработку, включающую комплексную вакцинацию.

Звездные разведчики получали обработку по полной программе, потому что являлись людьми, которые посещают планеты с неизвестными человечеству растительными и животными формами жизни.

Несмотря на то что за время существования Академии разведки ни один разведчик не заразил неизвестной болезнью ни одну станцию или планету, их все равно подвергали обработке так, что им самим едва удавалось выжить, – о микробах и вирусах можно было не говорить…

Несомненно, осторожность проявлять стоило, и такая обработка была необходима, но вряд ли так жестоко стоило обращаться именно со звездными разведчиками. Как правило, орбитальные станции заражали колонисты, отправлявшиеся по свои делам, – они даже не понимали, что несут в себе смерть.

Сами колонисты давно адаптировались к вирусам и бактериям своей планеты, а те к человеческому организму, но вот для персонала заправок, ослабленного долгим пребыванием в космосе, это часто оказывалось смертельным. Не раз экипажи звездолетов находили космические станции, на которых не оставалось и следа жизни – даже трупы исчезали, съеденные какими-нибудь прожорливыми бактериями.

Данька сбросил с себя изношенный до дыр комбинезон-хамелеон, в котором жил и работал, и натянул другой – с нашивками звездного разведчика, принадлежавший когда-то его отцу, – комбинезон был ему мал, но другой одежды на корабле просто не имелось. Когда после небольшого толчка Данька почувствовач, как корабль поволокли к причалу мощные захваты, он не стал ждать окончания стыковки и сразу направился к выходному люку.

Если честно, Даниилу не хотелось покидать звездолет, какое-то внутреннее чувство предупреждало о том, что впереди его ждет что-то очень скверное, но он пообещал Пирсу, что привезет артефакт, поэтому выбора не было…

Данька скорчил рожу отполированному металлу выходного люка и прошел через причальный рукав. В конце, перед закрытым люком, его еще раз проверили, просветив на этот раз на наличие оружия, и только после этого перед юношей гостеприимно распахнулась дверь дезинфекционной камеры.

Так все было задумано и устроено, что после соединительного рукава звездолетчика на станции всегда ожидал теплый прием.

Даньке пришлось раздеться, подчиняясь суровому женскому голосу, звучавшему из громкоговорителя, положить свой комбинезон в специальный контейнер – одежда тут же отправилась в стирку и специальную обработку.

А после этого пришла и его очередь. Молодой человек встал на специальное место в застекленной кабинке, поднял руки вверх, которые тут же зажали эластичные кольца и, закрыв глаза, стал терпеливо ждать, когда это наконец закончится.

Данька не любил процедуру санобработки, и не только он один – ее терпеть не могли все звездолетчики. Она была неприятной, и не только потому, что управлял обработкой компьютер, который подчинялся жесткой программе, просто все было подчинено тому, чтобы ни один вирус не остался живым. Поэтому промыли его основательно с ног до головы, одновременно взяв кровь на анализ и тут же впрыснув универсальную вакцину.

Данька поморщился от неприятных ощущений и жуткого вкуса – несколько капель едкого раствора все-таки попали в рот – пригладил мокрую шевелюру, натянул на себя влажный комбинезон, который появился из бокса, и вышел в основной коридор.

Отвратительный цветочный аромат дезинфектора исходил как от одежды, так и от него самого – все это надо было срочно с себя смывать, потому что жить с этим было невозможно.

Коридор тянулся в обе стороны, металлические стены его были закрыты серыми пластиковыми панелями, скрывающими всевозможные коммуникации и приспособления, пол выстлан мягким желтым пластиком, почти таким же, как принято в звездолетах.

Устройство заправки было типовым, подобных было много в этой части Вселенной, более современные находились ближе к Земле – у тех и форма была другой, да и во внутренней отделке использовались более яркие, насыщенные гаммы цветов.

Обслуживающего персонала на орбитальной станции находилось не более сотни человек – в основном техники и охрана, торговцы мелких магазинов и работники кафе, а также горничные, уборщики и другой обслуживающий персонал почему-то в штат не включались.

Сейчас только на двух из пяти причалов стояли корабли, один из них был полицейский, со стандартным вооружением, приписанным к этой планете, а вот второй его, Даньки. Получалось, что в данный момент он единственный настоящий звездолетчик, ради которого это массивное сооружение вертелось в космосе.

Даниила это не радовало и не печалило, он не любил заправочные станции. Бегло осмотрев номер и приняв душ, путешественник вывел на экран график отлета челноков на планету, но увидел только надпись – “по первому требованию”.

Получалось, что все технические рейсы уже сделаны, а он, поскольку является единственным пассажиром, имеет право взять челнок в любое время по своему желанию – это значило только одно: если пожелает отправиться на планету, ему придется полностью оплачивать перелет.

Даниил не знал, сколько у него денег и готово ли на самом деле земное правительство оплачивать все его расходы. Доступ к этим сведениям был закрыт ссылкой секретности, а имеющийся у него допуск не позволял узнать даже это.

– Что ж… – пожал плечами Данька, – проверим…

Если окажется, что на его счет внесена сумма только для заправки корабля и проживания на время обслуживания на станции, то ему просто откажут в полете, а вот если проморгают, то пусть болит голова у того, чьими услугами он воспользуется.

Даниил посмотрел в зеркало на свои прыщи и, решительно выдвинув консоль, ввел свой заказ – челнок на планету, ориентировочное время отлета через полчаса стандартного времени. Этого должно было хватить на то, чтобы купить что-нибудь из одежды, и если повезет, то и пообедать. Данька вздохнул, осмотрел убранство номера, широкую кровать, на которой даже не повалялся, и вышел в коридор. Лифт доставил его на нижний этаж, где находились магазины станции, их было много. Они тянулись по всему широкому коридору, отблескивая бронированным усиленным стеклом витрин.

Он являлся сейчас единственным звездолетчиком и, следовательно, самым богатым здесь покупателем. Поэтому как только Данька появился на торговом этаже, продавцы высыпали в коридор и двинулись за ним нестройной толпой, хватая за рукава, предлагая и расхваливая свой товар.

Юноша, рассердившись, уже решил было использовать для усмирения продавцов приемы боевого единоборства, как в коридоре появились два офицера из охраны станции. Торговцы мгновенно успокоились, едва те демонстративно расстегнули кобуры парализаторов. Данька и сам отодвинулся от охраны как можно дальше, вспомнив, насколько болезненны выстрелы из такого оружия, и не мешкая зашел в ближайший магазин.

К удивлению, он оказался именно там, куда шел. Даниил сразу заметил чуть в стороне от красочных одежд невзрачный серый комбинезон, выделяющийся среди других только невероятно большой ценой.

Ему нравилась такая одежда – комбинезон выглядел серым и неприметным, как обычная рабочая одежда, но при переключении в режим маскировки мгновенно подстраивался под любую поверхность, меняя не только цвет, но и фактуру ткани.

Человека, одетого в такой хамелеон, невозможно разглядеть уже в пяти метрах, особенно если натянуть на голову капюшон, сделанный на этот случай с односторонней прозрачностью, а руки спрятать в широкие рукава.

Подобную одежду надевали десантники и сотрудники других секретных служб для выполнения особо сложных заданий, требовавших тщательной маскировки и скрытности, возможно поэтому хамелеоны продавалась не всем, а только тем, кто имел соответствующий допуск секретности. У Даньки, как у капитана звездолета, он был.

Правда, обычным людям этот комбинезон вряд ли нужен, он стоил их годового заработка, а выглядел обыкновенной дерюжкой, рабочей одеждой, носимой только беднотой.

Даниил мог позволить себе такие покупки, потому что платил не он, а Земное правительство, с которым у парня были свои счеты. Конечно, это была глупая месть, но он все равно испытывал какое-то злорадство, когда шиковал за правительственный счет.

Комбинезон стоил невероятно дорого, потому что ткань производилась по специальной технологии, благодаря которой она становилась после завершения единой схемой с множеством исполняющих и анализирующих элементов.

Когда продавец вывел на пульт стоимость покупки с веселым блеском в глазах и показал ему, ожидая громкой негативной реакции, Данька со скучающим видом протянул золотую кредитную карту, и у молодого парня вытянулось лицо.

Такую кредитную карту могли позволить себе только очень богатые люди, высокопоставленные чиновники, да еще несколько сотен удачливых коммерсантов из колоний. Звездные разведчики редко пользовались ими, только те, кому повезло открыть две и более планеты.

Даниил довольно ухмыльнулся, глядя, как продавец выводит на экран идентификатора огромную сумму, которую придется заплатить правительственному банку, и без колебаний заказал еще три таких же комбинезона с соответствующей обувью, распорядившись отправить их к себе в номер.

А тот, что приглянулся ему с самого начала, тут же натянул на себя.

Эффект хамелеона ему пока не требовался, поэтому Даниил отключил эту функцию, натянул легкие ботинки, обладающие такими же свойствами и входящие в комплект, а после этого не спеша зашагал к причалу, откуда стартовали челноки.

То, что он был единственным на этом рейсе, давало юноше определенные преимущества – шаттл без него не мог улететь, как бы он ни запаздывал.

Данька и сам мог управлять таким летательным аппаратом, он почти ничем не отличался от стандартной корабельной шлюпки, находящейся в грузовом трюме любого звездолета, но ему никто бы этого здесь не разрешил, потому что сейчас он был обыкновенным пассажиром – туристом, главная задача которого развлекаться и за все платить, платить, платить…

Пройти к трюму можно было только по просматриваемой со всех сторон стеклянной галерее, и юноша даже поежился от неприятных воспоминаний.

Не так давно на станции “Астра” он бежал по такой же посадочной площадке к аварийному выходу, ожидая каждую минуту выстрела из парализатора сверху, с такой же застекленной галереи, а потом полз по узкой лестнице, чтобы добраться до отведенной ему комнаты.

Данька вздохнул и отвернулся. Сейчас это было неважно, а вот о том, что его ждет впереди, лучше всего подумать сейчас. Для выполнения просьбы Пирса ему придется посетить небольшой городок под названием Имса, вряд ли это займет много времени, а после он будет свободен и сможет посетить самую дорогую клинику, чтобы избавиться от прыщей.

То, что Пирсу понадобился артефакт, юношу не удивило, древние предметы были страстью его старшего друга, как и многих других разведчиков – они любили собирать их в закоулках Вселенной, на всех открытых и малоизученных планетах. Большинство из них оказывались бесполезными вещицами непонятного происхождения и назначения, некоторые несли в себе вполне конкретную информацию о неизвестных технологиях, разрушительном оружии, иногда о местоположении других планет.

Такие и ценились больше всего: найти звездные карты древней, давно исчезнувшей цивилизации, а еще лучше координаты пригодной для жизни планеты считалось наивысшей удачей.

Подобное случалось редко. Обычно не удавалось даже расшифровать язык, на котором была записана информация, и хоть что-то понять, но если такое случалось, то разведчик мог мгновенно вознестись на вершину славы и богатства. Логика была простой – если планета есть на чужой звездной карте, значит, она была когда-то обитаема, а следовательно, появлялся шанс найти нечто такое, что могло помочь совершить человечеству новый технологический прорыв.

Когда получалось извлечь что-то по-настоящему важное, это всегда окупалось – за каждую найденную планету, пригодную для жизни, разведчикам очень неплохо платили, а если на ней когда-то еще и существовала развитая цивилизация, то полученных денег хватало даже внукам и правнукам.

Может, поэтому поиски артефактов никогда не были безопасным занятием: многие мечтали на этом заработать – не только разведчики, но и авантюристы разных мастей и званий, кроме того, несколько тайных организаций на Земле и колониях искали знания чужих. Одни из них интересовались оружием, другие отыскивали путь к бессмертию.

Отец Даниила Зигин Кругу когда-то жестоко поплатился именно за то, что нашел звездную карту, выдавленную неизвестным способом на каменной стене одной пещеры, на ней были обозначены три планеты, где находились храмы некогда могущественной и давно исчезнувшей цивилизации. После этого за ним стали гоняться все секретные службы Земли, даже полное подразделение звездного десанта, и все из-за того, что в примечании к звездной карте говорилось о том, что посещение всех трех храмов приведет к физическому бессмертию.

Закончилось все тем, что его отца посадили в самую охраняемую тюрьму Земли, где он и умер от звездной болезни, приобретенной, вероятно, как раз на маршруте к открытой им планете.

Пирс как-то проронил странную фразу, что это он рассказал о пещере его отцу и оттого до сих пор чувствует свою вину перед ним.

И в самом деле, именно из-за координат трех планет, на которых находились храмы чужой цивилизации, поплатились жизнью его отец и мать, да и самому Даньке пришлось испытать на себе всю мощь влиятельных людей. Чего с ним только не происходило после смерти родителей, и все из-за того, что кто-то решил, что ему известна тайна храмов.

За ним гонялись десантники и наемники, он стал самым юным узником планеты-тюрьмы, побывал на десятке планет и в той части Вселенной, где никогда не бывал ни один человеческий звездолет, и многое другое, о чем он не хотел вспоминать…

Волею обстоятельств, а может быть и судьбы, Данька в конце концов побывал на двух из трех планет, упоминавшихся в звездной карте, и посетил храмы давно исчезнувшей расы – не в поисках бессмертия, нет, скорее в силу разных причин, не зависящих от него.

К несчастью, эти посещения изменили его настолько, что Данька до сих пор задает себе вопрос – а человек ли он?

И самое главное: начавшиеся в храмах изменения до сих пор не закончились, а продолжали происходить, невзирая на его нежелание превращаться в нечто иное, чем человек, Даниил даже дал самому себе слово не использовать приобретенные в храмах способности, надеясь этим отдалить свое отлучение от людей.

Но различные обстоятельства все равно приводили к тому, что он постоянно нарушал свои обязательства. Возможно, это судьба, если все происходит вне зависимости от твоих усилий?

Ему еще повезло, что он не побывал на третьей планете: звездная карта, которая служила отцу, была утеряна, а пещеру на планете Пирса, в которой она находилась, взорвали и все упоминания о ней стерли.

Данька, если честно сказать, из-за этого нисколько не переживал – ни по причине ненайденного бессмертия, ни потому, что уничтожили звездные карты, ведущие к нему.

Он – единственный из людей, побывавший в храмах древней расы, знающий о том, что в каждом из них можно найти только безграничную боль и жуткие испытания, после которых многие сходят с ума.

Юноша не хотел вспоминать о том, что с ним происходило, даже сейчас, когда прошло много времени. Может быть, поэтому он и сейчас был уверен, что любые следы древней цивилизации несут только неприятности всем, кто с ними соприкасается.

Конечно, раз Данька пообещал Пирсу, что добудет для него артефакт, то сделает это обязательно. Он надеялся, что из-за этого пыльного осколка давно исчезнувшей в космической пустоте цивилизации не завяжется смертельно опасная борьба без правил, после которой остаются только трупы желающих приобрести бессмертие и могущество древних.

Даниил спустился на посадочную площадку и подошел к челноку с открытым люком.

– Это вы, молодой человек, заказывали челнок на Дегу? – поинтересовался чей-то сонный голос в динамике. Данька кивнул, зная, что пилот видит его через одну из видеокамер. – Как летим, быстро или аккуратно? Как единственный пассажир можете выбирать любой вариант. Я тут от скуки заглянул в ваши файлы и узнал, что, несмотря на молодость, вы еще и капитан, значит, должны представлять, что вам предлагается.

– Я никуда не спешу, поэтому летим тихо и спокойно. – Юноша сел в кресло и пристегнул ремень. – Кстати, какое сейчас время суток на планете?

– Вообще-то еще ночь, но ко времени приземления будет утро.

– Значит, выбираем медленную и безопасную траекторию снижения.

– Вас понял. – Входной люк закрылся. – Кстати, прошу прощения, капитан, но очень бы хотелось узнать, как вам удалось приобрести корабль в таком юном возрасте?

– Он мне достался по наследству от моего отца…

– Значит, вам повезло, у вас был богатый папаша, а вот мой мне ничего не оставил, кроме своих долгов, – прокомментировал пилот, включая двигатель; несмотря на то что отсек заполнился ровным гулом, голос хорошо слышался в динамике. – Удалось только выучиться на пилота планетарного челнока, и то мне повезло в том, что отчислили по ранению со второго курса звездной академии десанта, тогда как многих желающих стать пилотами и солдатами отправили домой в пластиковых гробах. А вот богатеньким, оказывается, даже не надо проходить через ад, чтобы стать капитаном звездолета, они все получают сразу при рождении…

Двигатели взревели, пилот проверял тягу, отрезая возможный ответ Даниила, но, если честно, тот не собирался ничего говорить. На самом деле он прошел весь курс звездного десанта, пусть ускоренный и виртуальный, но тем не менее хорошо себе представлял, что происходит в настоящей Академии звездного десанта.

Пилоту челнока действительно повезло, что его отчислили со второго курса по ранению, от силы один человек из тысячи доходил до последнего курса академии десанта. Людей там никогда не жалели, признавался только результат; окончить академию должны были только лучшие из лучших или самые везучие. Остальные гибли или списывались по ранению или болезни.

Грохот двигателя смолк, из спинки впереди стоящего кресла выдвинулся темный экран и тут же засветился, показывая, что происходит с челноком.

Даниил увидел, как мощные захваты-манипуляторы зацепили челнок, подтащили к открывающемуся люку грузового трюма звездолета, распрямившись во всю длину, выбросили шлюпку в космос, придав ей определенную скорость и нужное направление – то, что требовалось для выхода на орбиту. Желудок подкатился к горлу, юноша не любил этот первый момент невесомости.

– Значит, летим медленно и безопасно?

– Точно так, – отозвался Данька, закрывая глаза. – Выберете другую траекторию, не оплачу полностью рейс. Мне лично плевать, что вы обо мне думаете, но работа есть работа, и ее нужно выполнять хорошо.

– Вас понял, капитан. – Голос пилота стал более почтительным. – Приготовьтесь, включаю двигатели, будет рывок, потом ускорение, полетим на трех “G”…

Даниила вжало в спинку кресла, но давление тут же изменилось, стало более мягким, пилот действительно использовал сберегающие топливо орбиты, спокойные и тихие.

Спать юноше не очень-то хотелось, в иллюминатор, который открылся сразу после выхода в космос, он не смотрел, ему давно надоел вид холодных звезд. Планету все равно увидеть не удастся, потому что сейчас можно увидеть только черноту вакуума, а после того как войдут в атмосферу, иллюминаторы закроются металлокерамическими заслонками.

Он задремал, хоть и продолжал по привычке вслушиваться в урчание двигателя, исправно глотающего топливо и выбрасывающего из себя мощные потоки газов, отмечая для себя каждый поворот и крен.

От этой привычки не мог избавиться ни один разведчик. Они просто не могли не вслушиваться в звук работы механизмов и устройств звездолета, чтобы вовремя услышать неисправность, даже сейчас, несмотря на то что челноком управлял не он, Даниил мог рассказать, где и на какой минуте был сделан тот или иной поворот и с какой нагрузкой работает двигатель.

Минут через пятьдесят мягкий рев смолк, началось плавное снижение, заслонки открылись, но Даниил не стал открывать глаза, зная, что сейчас челнок опускается на бетонные плиты и ничего, кроме подпалин и прожженных ям, не увидишь Все космопорты делались по типовому проекту, если ты увидел один, то видел их все – менялись яркость светила, цвет и глубина атмосферы, но бетон на всех планетах оставался тем же серым и пористым, покрытым черным нагаром от взлетов и посадок.

Как и одинаковым для всех являлся куб диспетчерской на углу посадочной площадки, ощетинившийся иглами антенн, словно диковинный зверь.

Через пару минут челнок завис над полем, потом мягко опустился и замер, покачиваясь на опорах, заработала гидравлика, выравнивая положение, следом зажужжали сервомоторы, открывая люк и опуская металлический трап.

Данька отстегнул ремни и встал, прислушиваясь к себе: гравитация явно больше земной процентов на десять-пятнадцать, для него это пустяк, но пока не привыкнет, будет казаться аборигенам довольно неуклюжим.

Даниил усмехнулся, вспомнив, как читал в книгах о моряках, которые в давние времена, возвращаясь на берег, ходили по твердой земле, раскачиваясь, по привычке компенсируя качку, по этой походке их безошибочно выделяли в любой толпе.

Звездолетчиков тоже было легко отличить в скоплении людей, правда, они не раскачивались, как моряки, но их шаг был скользящим, быстрым, а ноги почти не отрывались от земли, благодаря этому легко двигаться при любой гравитации, не боясь упасть или споткнуться.

У такой походки существовал только один недостаток: привыкая к ровной, гладкой поверхности пола звездолета, люди часто спотыкались, когда ходили по поверхности планеты, потому что ни одна поверхность – асфальт, бетон или пластик – не могла быть такой ровной и гладкой, как пол в звездолете.

Но от этой привычки скользить, а не идти было невозможно избавиться, она въедалась в кровь.

Вот и сейчас Данька заскользил вперед ровным, аккуратным шагом к открывавшемуся люку.

– Удачи, капитан, в ваших делах, – проскрипел голос пилота в динамике. – Когда вас ждать обратно? Челнок нанят вами, я обязан ждать.

Даниил задумался:

– Мне понадобится меньше суток, в случае удачи обернусь часа за четыре, особенно если на этой планете решены вопросы быстрого передвижения по поверхности…

– А куда вам надо, капитан?

– Имса – это такой небольшой городок, вы не скажете, насколько далеко он находится от столицы и какие здесь есть средства передвижения?

– В Имса можно добраться только по скоростной дороге в поезде на магнитной подушке, они ходят по строгому расписанию, первый отправится через пару часов.

– А флаер нанять нельзя?

– Здесь их всего пара штук, и они принадлежат правительству. При всех ваших деньгах вряд ли кто-то посчитает вас настолько важной шишкой, чтобы предоставить такое средство передвижения, в большинстве своем они используются только полицией для розыска преступников, и то нечасто – слишком дорогое это удовольствие…

– Понятно, – пробормотал юноша. – Выходит, за сутки могу и не управиться…

– Капитан, если вы вернетесь к концу этого дня, Для вас это будет несомненной удачей, но лучше готовьтесь к тому, что заночуете в Имса, там есть одна неплохая гостиница.

– Всего одна?

– Имса – маленький шахтерский городок, десяток баров и полицейский участок, больше там ничего нет. А из промышленности только шахта по добыче тяжелых металлов…

Договоримся так, я жду вас до восьми вечера местного времени, если не появляетесь к этому часу, то можете не спешить. Я отправлюсь к своей семье, переночую там и появлюсь на посадочном поле завтра утром. В космопорте все равно никого не будет, его закрывают на ночь…

– Я это учту, но если окажусь здесь раньше восьми вечера, а вас не будет, то на полную оплату полета можете не рассчитывать.

– Мне платит станция, а не вы, этот полет обязательно включат в ваш счет за обслуживание.

– Согласно пунктам пятнадцать, шестнадцать и семнадцать я имею право не оплачивать те услуги, которые произведены некачественно, причем на сумму, включающую оплату труда персонала, осуществлявшего данную услугу, – процитировал Даниил выдержку из типового договора ремонта и заправки на орбитальной станции. – Для отказа мне достаточно только указать: где, что и как мне не понравилось. Расследование происшедшего инцидента берет на себя руководство станции, а оно обычно встает на сторону клиента – так что ведите себя со мной как с привилегированным клиентом, иначе это обернется для вас большими проблемами…

– Может, предложите мне всю ночь сидеть в челноке? – недовольно осведомился пилот. – Я знаю ваши права, но если останусь здесь, то мы все равно не сможем улететь, ночью ни один диспетчер не работает, нам просто не дадут чистого неба.

– До восьми вечера или до утра, если я все-таки не успею, – ответил Данька, хмуро усмехнувшись, и стал осторожно спускаться по выдвинутому металлическому трапу. – Будем держаться в рамках типового договора обслуживания. Не могу понять, если на планете всего два флаера, то для чего нужны ваши диспетчера – мимо орбитальной станции все равно не промахнешься…

– Это вы можете нарушать законы и правила, а я могу из-за вас потерять лицензию, – пробурчал ему вслед пилот. – Мне она слишком дорого досталась, чтобы лишаться ее по капризу богатого клиента, я больше-то и делать ничего не умею, да и без космоса просто сопьюсь…

– Тогда удачи. – На закопченных бетонных плитах юноша остановился, чтобы привыкнуть к новому составу воздуха, к излучению местного светила, да и просто к тому, что видел вокруг.

Небо было темно-зеленым, немного мрачным, утренним…

Местное багрово-красное светило всходило на горизонте, оно было гораздо меньше земного Солнца, но явно находилось ближе к планете, его жар уже ощущался.

“Температура днем будет где-то в районе плюс пятидесяти градусов по Цельсию, – привычно подумал Даниил. – Хамелеон компенсирует, но все равно лучше не находиться под открытым небом, с излучением от звезды не все в порядке, возможно, ультрафиолета слишком много…”.

Ветер нес незнакомые странные пряные запахи. Вокруг, насколько он мог бросить взгляд, виднелись только закопченные от множества взлетов и посадок бетонные плиты, высокий синий забор вокруг посадочной площадки, выложенный из какой-то разновидности местного камня.

Больше ничего увидеть было нельзя – небо, светило, расплывчатые зеленоватые облачка, бетон и крупный в синих прожилках камень…

Даниил вздохнул и зашагал к небольшому зданию космопорта, почему-то вдруг с сожалением подумав о том, что идет без оружия, – то ли сработало его чувство опасности, предупреждающее о том, что возможны какие-то неприятности, то ли проявились новые, полученные в храмах способности. В любом случае ему стало на мгновение неуютно, а по телу пронесся неприятный холодок.

Правда, пронести оружие на орбитальную станцию из звездолета было невозможно, его не пропустили бы дальше стыковочного рукава, с этим было строго, оружие имелось только у службы безопасности, и то только парализаторы.

Хорошо, конечно, прикупить хотя бы простой нож, раз так стало неспокойно, но местной валюты у него не было, а золотую кредитную карточку лучше никому не показывать – кончается это плохо, и без нее каждый звездолетчик становится мишенью номер один для мошенников и грабителей, показав ее, точно не пройдешь и пары кварталов от космопорта.

Один раз Данька воспользовался подобной карточкой на “Астре”, и закончилось это тем, что ему пришлось сражаться за свою жизнь с вооруженной бандой в каком-то баре.

Даниил выругался про себя и огляделся. Вокруг не было ничего, что предвещало бы опасность.

Но оружие ему определенно нужно, не зря же все его мысли крутятся вокруг событий недавнего прошлого, его подсознание подсказывает ему что-то…

Опасность находится где-то на этой планете, и ему придется туго, лучше всего сейчас вернуться на челнок и возвратиться на орбитальную станцию.

Но он не может этого сделать, раз дал слово Пирсу привезти артефакт, значит, придется исполнять обещание, да и с прыщами следует разобраться раз и навсегда…

Юноша вздохнул, пытаясь направить свои мысли в более позитивное русло.

…Прежде всего, необходимо найти местные деньги, и самый простой способ – пойти в планетарный банк, он всегда находится там, где и космопорт…

А после этого видно будет, что делать, может, и пистолет какой-нибудь купит в оружейной лавке, если здесь разрешено ношение оружия, или нож в посудной лавке…

Он толкнул тяжелую пластиковую дверь, и перед ним открылся темно-синий коридор, выход из которого контролировали двое полицейских, сидевших за стеклянной стеной. Зачем они находились здесь, было непонятно, вряд ли стоило охранять пустую взлетно-посадочную площадку, на бетонные плиты которой в лучшем случае садилось два-три челнока в день, и то такое наблюдалось на тех участках космического пространства, где имелось интенсивное движение.

Таких орбитальных станций было всего пять, и они располагались недалеко от Солнечной системы, а на таких планетах, находящихся далеко от Земли, приземлялся один челнок в неделю, и то чаще всего с продуктами для обслуживающего персонала.

Самое оживленное движение наблюдалось на родине человечества, там построили два огромных терминала, легко справляющиеся с любым наплывом шлюпок и челноков с космических кораблей, и система безопасности была совсем другой, в терминалах полицейских было немного, только для поддержания порядка. Для защиты от нападения на Землю в Солнечной системе имелись четыре станции-заправки, контролирующие все подходы к планете и вооруженные не хуже космических линкоров.

Кроме того, Луну еще две сотни лет назад превратили в хорошо оборудованный форпост с мощным вооружением, изрыв пусковыми шахтами, тоннелями, подлунными командными пунктами и убежищами, в которых находились следящие устройства, ракеты, торпеды, лазеры, космические линкоры, скрывающиеся в глубоких выемках и шахтах.

Точно такие же оборонительные сооружения стояли и на спутниках Марса – Фобосе и Деймосе, а также на всех крупных спутниках Юпитера.

Несмотря на то что ни одной воинственной цивилизации обнаружить пока не удалось, Земля все время готовилась к войне с чужаками, хотя поводов для этого не имелось – разведчики исследовали довольно обширный кусок космического пространства, но не обнаружили ничего опасного. Следы находили, и довольно часто, но, как правило, давно исчезнувших и очень могучих цивилизаций.

“Возможно, полицейские находятся здесь не для защиты планеты от чужих, а только для того, чтобы никто не смог вывезти артефакты? – подумал Даниил. – Тогда у меня возникнут проблемы…”.

Это было возможно, практически на каждой пригодной для жизни планете имелись следы если не поселений, то хотя бы временного пребывания древних существ.

Земное правительство сначала ревностно относилось к этим находкам и требовало, чтобы они доставлялись немедленно на Землю, опасаясь, что будет найдено оружие, против которого не сможет выстоять ее оборона, но прошла пара сотен лет, музеи были забиты камнями со странными надписями, многие из которых так никто и не смог расшифровать, и запрет сняли. С тех пор артефакты мог собирать каждый, кому это нравилось.

Правда, земное правительство подстраховалось и объявило, что тот, кто найдет оружие древних и сообщит об этом, получит любую открытую планету в пользование на сотню лет, а это обещало такое богатство, против которого не смог бы устоять ни один человек, но пока еще никто не разбогател.

А что, если кто-то из местных правителей решил запретить вывоз артефактов, собираясь сам на них заработать новую планету?

Данька слышал такие истории, и не раз.

Когда он подошел ближе, полицейские недовольно оторвались от компьютера, на котором играли в какую-то стрелялку, если судить по оглушительной стрельбе, несущейся из динамика, и посмотрели на него, оценивая Старший страж порядка, если судить по обилию нашивок на плечах, изобразил на лице внимание и потребовал суровым голосом вложить руку в идентификатор.

Юноша пожал плечами и подчинился.

Полицейские долго внимательно разглядывали то, что появилось на экране.

Даниил знал, что там нет ничего интересного – только данные о нем самом и его родителях. Траст хорошо поработал с этой информацией и все неприятные файлы, могущие испортить Даньке жизнь, давно убрал из центрального справочного терминала, к которому были подключены все планеты.

– Цель приезда на планету? – спросил с некоторым замешательством старший полицейский, – ммм… капитан.

– Меня привело на вашу планету чистое любопытство, многоуважаемый страж порядка, – ответил Даниил, мягко улыбнувшись. – Никогда не был в этой части Вселенной, но немало хорошего слышал о вашей планете, в том числе о приветливости местных жителей и о том, как они любят космических туристов.

– Космических чего? – недоуменно взглянул на него полицейский. – Кто любит?

Он переглянулся с напарником, потом неохотно, как-то криво улыбнулся:

– Вообще-то так оно и есть, звездолетчиков, космических туристов то есть… у нас любят, особенно если карманы у них ломятся от империалов. Но вы, если судить по тому, что я вижу на экране, капитан звездолета, значит, прибыли по делам? Надеюсь, что это не ошибка, я в первый раз встречаю такого молодого звездолетчика, и тем более капитана.

– Кое-какие дела у меня действительно есть, к тому же я собираюсь весело провести время, пока производят заправку моего звездолета. В файлах нет ошибки, я действительно капитан. – Данька, заметив, как полицейский заносит его слова в компьютер, тут же добавил: – Возможно, мне что-то удастся купить на вашей планете, нам, разведчикам, нравится приобретать разные старинные вещи, артефакты, оставшиеся от чужих цивилизаций…

Полицейский записал и это, но никак не прореагировал на его фразу, пришлось спросить напрямую:

– Надеюсь, что с вывозом разных камушков и никому не нужных старинных предметов у меня проблем не будет?

– Ничего интересного в нашей дыре нет, кроме разного рода дерьма, бывает, конечно, и древнее дерьмо, окаменевшее, которое нам оставили те, кто населял эту планету до нас. Но дерьмо, оно и есть дерьмо… – хохотнул второй полицейский. – Но если вам удастся его приобрести, будем рады. Скупайте все, что увидите, не торгуйтесь и увозите, куда пожелаете, никто вас ни о чем не спросит, у нас и таможни нет, расформировали за ненадобностью пару лет тому назад… А в случае осложнений можете обратиться в любой полицейский участок, там вам всегда окажут необходимую помощь. У нас звездолетчиков и туристов любят, они деньги нам привозят, жаль, конечно, что в последнее время их стало мало…

“Ага, – подумал Даниил, – знаем мы вашу помощь, принимали пару раз, едва выжили после этого…” Но вслух произнес:

– Спасибо за добрые слова и разъяснения. Приму к сведению все ваши советы.

– Тогда идите, капитан. С приездом на нашу дружески расположенную ко всем космонавтам планету!

Данька прошел турникет, еще более недоумевая, если дело не в таможне, то с чего бы у него появилось чувство наступающей беды? Он же понимает, что это связано с артефактом, именно при мысли о нем у парня появляется холодок внутри и начинают дрожать колени.

Артефакты можно вывозить. Ну и что? Все хорошо же…

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Пирс замечательно проводил время на планете, наслаждаясь покоем, хорошей кухней и купанием в теплых и, главное, абсолютно безопасных водах океана.

Академия сама выбирала планету для поселения и, естественно, взяла лучшую: в густых лесах, на покрытых высокой травой саваннах не водились свирепые и безжалостные хищники, которые могли бы счесть людей своей естественной добычей. В теплых, не очень соленых морях и в океане отсутствовали опасные рыбы-хищники, которые на многих планетах делали купание смертельно опасным, как и не было животных, использующих жгучий яд для парализации своей жертвы, и другого безжалостного зверья – ни в горах, ни в воздухе, ни под землей.

Из опасной фауны наличествовали только небольшие птички, которые раз в год собирались в огромные стаи и нападали на все живое. Происходило это, когда самки собирались откладывать яйца, для чего им требовались животные белки, – все остальное время птички питались листьями, насекомыми и плодами и были абсолютно безопасны.

Обычно за пару дней до первого проявления птичьей агрессивности повсюду начинали звучать из громкоговорителей объявления, в которых не рекомендовалось выходить из домов, советовали плотно закрывать окна и запасаться продовольствием и водой на то время, пока птички не успокоятся.

Длился этот период меньше недели, затем планета снова становилась безопасной. Можно было уничтожить и этих птичек, но они настолько плотно оказались задействованы в сложной экосистеме планеты, что ученые решили их оставить, а для жителей планеты появилось небольшое ежегодное развлечение. Оно в основном касалось тех, кто игнорировал объявления и предпочитал не изменять свой образ жизни.

Некоторые, например, устраивали соревнования по бегу в это время, другие – футбольные матчи. Гибло немного – не более десятка людей, но удовольствие доставляло всем сидящим в это время дома и наблюдавшим за соревнованиями по телевизору.

Растения тоже никого не пугали: во флоре отсутствовали ядовитые травы, выстреливающие колючками охотники за насекомыми, плотоядные цветы и пролезающие в любую щель кровожадные лианы – все то, что портило жизнь многим колониям.

Планета была вполне безопасным и большую часть года очень приятным местом для жизни.

Конечно, так было не всегда, и на этой планете водилось дикое зверье и кровососущие растения, но академия уничтожила все, что могло помешать отдыху и жизни разведчиков, оставив только самых безобидных представителей животного и растительного мира. Это несколько обеднило флору и фауну, но разведчики, повидавшие на других планетах огромное количество всевозможных животных и растений, в том числе и плотоядных, нисколько не расстраивались.

Каждому из них после очистки планеты выстроили небольшой автоматизированный коттедж на берегу океана, стоящий отдельно от других, и дали право, если не понравилось это жилище, получить себе другой дом в любом месте планеты, для чего требовалось только нарисовать картинку и указать координаты – за пару недель там появлялось новое жилище.

Многие так и делали, поэтому большинство коттеджей пустовало.

Пирс жил в своем домике, купался в море, загорал, ел натуральную пищу, которую ему приносил каждый день кто-нибудь из местных фермеров, живущих поблизости – их даже не требовалось просить, они все несли сами, так было предписано – иначе кто бы дал им жить в этом рае?

На посещение планеты было очень трудно приобрести разрешение и почти невозможно на поселение – давали его только тем, кто действительно необходим и мог привнести что-то полезное.

На планете имелись фермерские хозяйства, где выращивались животные и растения, употребляемые в пищу, на берегах были возведены небольшие поселки рыбаков, выходивших каждый день в море на деревянных баркасах, которые использовали в качестве движителя только силу ветра, и привозивших замечательно вкусную рыбу. Также были выстроены и селения охотников, ежедневно бродивших по густым, наполненным зверьем лесам ради дичи, которую так любили разведчики.

И конечно, существовало несколько небольших городков, где сосредотачивалась вся промышленность планеты, в основном производство одежды, мебели и строительных материалов.

Дом, в котором Пирс жил, ему не нравился, но строить новый он пока не собирался, поскольку еще не нашел подходящего места для себя и Траста – лично ему бы хотелось поселиться как можно дальше от людей и в то же время иметь возможность обеспечить себя всеми доступными здесь благами.

Тем не менее чувствовал он себя просто замечательно, ел только мясо, его приносили с соседней фермы, пил пиво и виски, изготовленные из настоящего ячменя, и наслаждался мягким солнцем, одиночеством и тишиной.

Только в какой-то момент Пирс неожиданно заметил, что оранжевое солнце и блаженное безделье перестали приносить ему радость, – чувство опасности, развитое у всех разведчиков, внезапно заявило о себе.

Он прислушался и понял – что-то происходит с кем-то из близких ему людей. Разведчик еще немного полежал на роскошном мелком раскаленном песочке, но дальше наслаждаться жизнью, пока не узнает, что случилось, он не мог.

Пирс еще раз искупался, омылся пресной водой и неохотно натянул на себя комбинезон.

До космопорта он добрался, вызвав специально предназначенный для этого флаер, – полеты над планетой на шлюпках звездолетов не разрешались, чтобы не загрязнять атмосферу, только пару раз в сутки рейсовый челнок, направляющийся на орбиту, нарушал тишину воем своих дюз.

Почувствовав под ногами гладкий металл и вдохнув чуть пахнущий антисептиком воздух станции, Пирс тут же направился к причалу, на котором находился его звездолет, и отправил радиограммы обоим своим друзьям.

Ответ от Траста пришел часов через шесть: у него все было в порядке, он закончил дела на Земле и сейчас направлялся на Дегу по распоряжению академии разведки. Какое получил задание, Траст не писал, да и не мог, – подобное не разрешалось.

Пирс прождал еще трое суток. Так и не получив ответа от Даньки, он отправил новую радиограмму Трасту:

“Что-то случилось с малышом, которого я послал за артефактом по просьбе Зануды на Дегу. Боюсь, что твое задание и исчезновение Даньки как-то связаны. Чувствую большую опасность…”.

Ответ пришел через шесть с половиной часов, когда Пирс уже подпрыгивал от нетерпения.

“Выясни как можно больше об артефакте…”.

Пирс полез в карман, вытащил фотографию древнего камня, которую ему дал Зануда, и задумался.

Чутье тоже подсказывало ему, что опасность исходила от этого на первый взгляд безобидного предмета. Разведчик бросил фотографию в электронный увеличитель и внимательно ее рассмотрел.

Несомненно, на камне были выбиты или вырезаны каким-то инструментом, чем-то наподобие лазера, письмена, которые он не мог прочитать. Точно такие же надписи он когда-то видел на своей планете в пещере.

Разведчик мрачно выругался:

“Возможно ли, что Зануда направил мальчика на смерть, предложив ему добыть артефакт? Почему, если он знал, что это опасно, ничего не сказал? Отчего он сам не захотел отправиться за камнем? И что за задание получил Траст?”.

Пирс подошел к причальному рукаву и вывел на экран нужный ему файл. Начальник академии Юрг находился здесь, на станции. Разрешение на посещение Пирс получил без особых проблем.

Руководство академии находилось в особо охраняемом крыле, лифт был оборудован всеми средствами сканирования, здесь даже проводился экспресс-анализ ДНК по крови, которую каждый выдавал, надавив на кнопку подъема.

Возле лифта стоял постоянный пост солдат звездного десанта. Они встрепенулись при появлении Пирса, но, узнав, проводили скучающим взглядом и снова уставились прямо перед собой. При входе в кабинет разведчика еще раз просканировали, и миловидная секретарша, глянув мимоходом на экран, нажала кнопку открывания двери.

Юрг просматривал что-то на экране компьютера с сосредоточенным видом, но Пирсу приветливо кивнул на кресло.

– Что привело? Проблемы с Даниилом? Никто не хочет тебе помочь? Я в курсе, но вмешаться в этот процесс не могу, ты должен все решить сам, я уже объяснял тебе, что это будет непросто…

– С этим как раз у меня все в порядке, уже почти все решил, только вот не уверен, что поступаю правильно.

Юрг оторвался от экрана и удивленно поднял брови:

– Ты же сам этого хотел, мы с тобой все обсудили, и я действительно считаю, что это единственный способ обеспечить сыну Зигина безопасность. В любой момент кто-нибудь из земного правительства может узнать, что мальчик незаконно получил звездолет отца и его статус. Разразится большой скандал, и мое участие в этом деле вылезет сразу…

– Я не об этом, – поморщился Пирс – Тут все правильно, дело в другом, я только что узнал, что Траст направляется на Дегу по вашему распоряжению…

– А… – Юрг ухмыльнулся. – Там все просто. На планете появилась странная болезнь, есть подозрение, что она имеет чужое происхождение. Простая формальность. Траст слетает туда, разберется, поймет, что все вызывается каким-нибудь вирусом и что чужими там не пахнет, а после этого в дело вступит десант, они большие мастера по проведению карантина…

– Так там еще и десант?!

– Это обычная практика. Траст встретится с десантным крейсером на ближайшей заправке, но мы дали ему статус руководителя экспедиции, его никто не тронет, если ты об этом подумал. Конечно, всем известен его побег из тюрьмы, но эту историю мы старательно замяли…

– Странно все это. – Пирс встал из кресла и подошел к стене – панели, на которую проецировался земной пейзаж. – Дело в том, что мне не нравятся такие совпадения, Даниил тоже на Деге…

– Что?! – Юрг даже побледнел и вскочил из кресла. – Как мальчик там оказался?! Он же должен был направляться к академии, я подтвердил его допуск на пролет к нам…

– Меня попросил Зануда, чтобы малыш залетел на Дегу и выкупил там у одного местного старателя любопытный артефакт.

– Забавное совпадение… – Юрг медленно сел. – Слишком невероятно, чтобы все сплелось в один узел случайно, в этом я с тобой согласен. Твои действия?

– Решил, что и мне нужно лететь на Дегу, разбираться с инопланетянами на месте, но сначала поговорю с Занудой.

– Это незаконно. Я не могу тебе обеспечить статус официального представителя, как твоему другу. Если честно, то меня о том, чтобы экспедицию возглавил Траст, попросил один чиновник, у которого с Занудой очень неплохие отношения. Как ты думаешь, это еще одно совпадение, или чья-то многоходовая интрига?

– Я в ваших закулисных играх ничего не понимаю, разбирайтесь с этим сами, – вздохнул Пирс – А я пока по-своему поговорю с Занудой.

– Он входит в число десяти разведчиков, имеющих свою охрану, не вздумай использовать силу, у него хватит влияния, чтобы ты исчез, и о тебе тут же все забудут.

– Разберусь, если будет нужно, и с охраной…

– Я тебе в этом ничем помочь не смогу, и не вздумай оставлять за собой трупы, тогда я официально начну тебя преследовать.

– Я помощи и не прошу. Просто пришел узнать причину отправки Траста на Дегу, вы мне ее назвали, все остальное решу без вас – Пирс встал и направился к двери, – Ссылаться на вас не собираюсь, сможете прикрыть – хорошо, не сможете – обойдемся.

– Надеюсь, что смогу. – Юрг задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Если это интрига, то чья? Интересно, кто решил со мной поиграть?

– До свиданья, – бросил Пирс от двери.

– Удачи, – пробормотал Юрг, не поднимая глаз, мысленно он уже был где-то далеко, его лоб хмурился, просчитывая, кому выгодно, чтобы мальчик и два разведчика оказались на одной из дальних планет, и чем это грозит лично ему.

Пирс прошел мимо десантников, сел в лифт и вернулся на свой корабль. Еще раз посмотрел на фотографию артефакта, хмуро поскреб пластик, отправил Трасту электронную копию и рассказ о том, как получилось, что малыш тоже оказался на Деге.

Он ждал долго, радиограмма, несмотря на то что транслировалась через десяток мощных передающих орбитальных станций, пришла только через восемь часов.

Траст все понял:

– Иди к Зануде, душу из него вынь, но узнай, что он скрывает! У меня тоже появилось ощущение, что артефакт – ключевое звено в надвигающейся на всех нас опасности…

Пирс вышел из звездолета и мрачно зашагал по причальному рукаву, обдумывая, как ему обмануть охрану и накостылять Зануде.

Охранялась станция, как любой правительственный объект, десантниками, и их здесь было немало – сотни три, да и Зануда был не последним человеком в иерархии академии, если сумел выбить себе дополнительную охрану.

Нужна была идея. Оружие иметь на станции не разрешалось, пронести что-то с корабля тоже вряд ли удастся, и уж тем более не провезешь в лифте.

Вот если только это нечто не будет походить на оружие и взрывчатку…

Разведчик повернулся и пошел обратно к кораблю, задумчиво бормоча про себя.

– Задачка интересная, но у нее есть решение, и даже не одно. Если нужно, обойдемся без пистолетов, роботов и взрывчатки – убить человека легко, это родить его трудно…

И все-таки связан ли артефакт с тем, что происходит на планете, или это просто кем-то устроенная ловушка для нас?

***

Данька сделал пару шагов и повернулся к полицейским – те уже снова уткнулись в экран, лихорадочно двигая джойстиками:

– Простите, а не могли бы подсказать, где лучше приобрести местные деньги? Не хочется идти незаконным путем, а у меня только карточка Земного банка, с ней вряд ли удастся у вас что-то купить…

– Планетарный банк на соседней улице откроется через пару часов… – Старший полицейский лихорадочно перебирал клавиши. – Лучше бы вам провести это время рядом с нами, на нашей планете не очень благополучная обстановка: грабежи и кражи – обычное дело, а в последнее время еще и начались массовые убийства… – Полицейский замолк, когда его товарищ резко дернул его за рукав. – То есть я хотел сказать, они были в прошлом, а сейчас все хорошо, только все равно лучше держаться поближе к участку…

– Не хотелось бы провести все свободное время в закрытом помещении, этого удовольствия мне хватает во время полета, – улыбнулся юноша. – Пожалуй, лучше погуляю по улицам, посмотрю на людей, почувствую твердую почву под ногами…

– Не желаете сидеть с нами, зайдите в ближайший бар, подождите до открытия банка там, он находится недалеко, эта улица хорошо контролируется полицией – полицейский участок всего в квартале отсюда. А если не понравится в баре, то в сотне метров от нас находится неплохой ресторан, он откроется через пару минут…

– Рестораны мне нравятся больше, только я же сказал, у меня нет местных денег…

– На этой улице все принимают кредитные карты Земного банка, так что проблем у вас не будет. – Полицейский нажал подряд несколько кнопок. – Раньше к нам приезжало много звездолетчиков и туристов, это сейчас все изменилось…

Юноша даже не стал спрашивать, почему все стало другим, хотя для себя отметил, что слова об уменьшении потока туристов были повторены дважды.

Такое могло произойти по многим причинам – космический туризм развлечение дорогое, на него готовы тратить деньги немногие, и главное здесь – мода. Угадать, что станет популярным для туристов в следующем году, невероятно трудно – сегодня охотятся на огромных быков на планете Тира, а завтра уже разглядывают огромные водные растения на Кривине. Звездолеты развлекательного класса бороздят всю Вселенную, но главным для туристов на любой планете является в первую очередь безопасность.

Многие планеты, имея все, что нужно для развлечения, не видят туристов по одной простой причине – там смерть быстра и легка. Ни одна уважаемая туристическая фирма не повезет туда своего клиента, иначе она разорится на первом же судебном иске. Но если Дегу раньше посещали, то дело не в опасности, а в чем-то другом, только в чем?

Даниил вздохнул. Ладно, это не его дело. Он здесь ненадолго.

А вот идея посетить ресторан ему понравилась. Это было сейчас как раз то, что нужно, – настоящая еда, мясо и овощи, выращенные на твердой почве под настоящим светилом, – от такого не откажется ни один звездолетчик после долгого полета.

Данька вежливо попрощался со стражами порядка и направился к двери.

Поесть хорошей, качественной пищи, приготовленной из натуральных продуктов на настоящей электрической плите, без множества искусственных добавок, которыми изобилует пища космонавтов, за такое он готов отдать любые деньги земного правительства.

Юноша вышел из здания на пустынную улицу. Солнце поднялось над горизонтом, багровый свет уже начинал слепить глаза, и зеленоватые тучки, изредка закрывающие яркое светило, не помогали.

Несмотря на то что по местному времени утро только начиналось, двери баров и ресторанов уже были открыты.

Данька зашел в первый же ресторан, попавшийся ему на глаза. Огромная реклама на фасаде предлагала любые блюда с какой угодно планеты, включая Землю, если путешественник сможет припомнить правильное название. Конечно, это был обман – состав воздуха, почвы, гравитация, излучение светила – все настолько отличалось на каждой планете, что одна и та же еда на разных планетах имела свой специфический вкус.

Внутри ресторан напоминал не помещения корабля, как это делалось на обжитых и богатых планетах, почему-то именно там владельцы ресторанов считали, что отсеки корабля, в которых находились звездолетчики весь полет, были для них привлекательными и они просто мечтают на любой планете снова оказаться в знакомой обстановке. Это было глупо.

Космонавты ходили и в такие рестораны, правда, большей частью только потому, что они находились близко от космопорта и в них подавали настоящую еду, но если бы был выбор – ни один из них там бы не появился. Отсеки станции и звездолета – унылое зрелище, отнюдь не способствующее аппетиту.

А вот здесь – то, что Данька видел перед собой, выгодно отличалось от других ресторанов, так как было тщательно стилизовано под старину. То ли в этом ресторане хозяин оказался умнее прочих, либо нашел хорошего грамотного дизайнера, который сумел создать интерьер, напоминающий дальнее прошлое человечества – нечто старомодное, почему-то вызывающее чувство легкой опасности.

На стенах висели огромные картины, причем настоящие, выполненные на особой многослойной бумаге, а иногда и на холстах, с красочными пейзажами самых разнообразных планет. Даниил узнал небо и облака Земли и мрачный пейзаж Астры, и на этом знакомые ему планеты были исчерпаны, все остальные он никогда не видел.

Смотрелось все великолепно, столики терялись среди джунглей и лесов, гор и водопадов, странных саванн с диковинными животными, пустынь со слепящим фиолетовым солнцем и бирюзовой бесконечной гладью водных миров.

Даниил остолбенел, разглядывая это великолепие, не решаясь шагнуть по толстому дорогому ковру, имитирующему синеватый мох джунглей.

Его выручил официант, вынырнувший из-за какого-то диковинного дерева, дополняющего нарисованный пейзаж. Он взял Даньку за плечо и с веселой улыбкой спросил:

– Вас, юноша, привело сюда желание поглазеть, или вы здесь по делу – наверно, принесли что-нибудь на продажу? Если это так, то выбрали плохое место, здесь у нас никто ничего не покупает, да и хозяину не нравится, когда по залу бродят разносчики…

– Я бы хотел позавтракать, – немного растерялся Данька. – А может, и пообедать…

– На тебе комбинезон разносчика… – Официант задумчиво разглядывал его одежду. – Вряд ли у тебя есть деньги на нашу еду, это ресторан высшего класса – он для туристов и богатых людей, а не для рабочих с соседней улицы – они у нас даже кусочек хлеба не смогут купить…

– Деньги у меня есть, на завтрак точно хватит, – улыбнулся Даниил. – Нет, правда…

– Ограбил кого-то или получил наследство от богатого дяди? – поинтересовался официант, по-прежнему со скепсисом глядя на его лицо.

Чертовы прыщи!!!

– А вам-то какое дело? – спросил недовольно юноша, разглядывая пейзажи. – Главное, что я могу позволить себе съесть пару кусочков хлеба даже в таком дорогом ресторане, как ваш. Отведите меня куда-нибудь, где я мог бы присесть, и принесите меню – какой-никакой, но все-таки клиент…

Официант недоверчиво покачал головой, но отвел его к уютному небольшому столику рядом со стеной, на которой были нарисованы джунгли на планете Пирса, – там Данька немало побродил и поохотился со снежными волками, у него даже волоски на руке поднялись, когда он представил, как из кустов выйдет огромный хищный зверь, похожий на мамонта.

Но, заметив насмешливый взгляд официанта, справился с собой и еще раз попросил меню, продолжая недоверчиво поглядывать на густые кусты на картине.

Названия, которыми так изобиловал этот кусочек пластика, выдернутый официантом буквально из воздуха, ничего ему не говорили, несмотря на то, что язык был земным и вполне ясным.

Он так и не смог понять, что такое: “полет ласточки в плохую погоду” – настоящая ласточка или просто охапка травы с какого-то местного пастбища.

Более понятных для него названий в меню не было.

Поэтому Данька с тяжелым вздохом попросил официанта принести ему мяса, и неважно какого: птица, хищник, травоядное животное – все сойдет.

– Мясо у нас подают довольно редких животных, и оно очень дорогое, – доверительным тоном сообщил официант. – А стоит одно блюдо такие деньги, что на них можно питаться неделю в соседнем кафе. Но есть и еда дешевле – например ненастоящее мясо, которое почти ничем не отличается по вкусу, можете мне поверить. У нас здесь в городе очень хорошая фабрика синтетической пищи, и нам поставляют оттуда все самое свежее и вкусное – последние новинки. Принести?

Данька, когда представил, что ему бросят на стол продуктовый пакет, даже на мгновение оторопел.

– Находясь в джунглях, – он кивнул на картину над головой, когда смог с собой справиться, – я желаю кушать то, что в них водится, и даже неважно, в каком виде это мне подадут, в сыром или даже живом, а вот вашу синтетику ешьте сами, я ею сыт по горло!

– Отказываться от добрых советов – право каждого не очень умного человека, – невозмутимо пожал плечами официант. – Если желаете впустую потратить ваши деньги, то наш ресторан создан специально для вас. Пока готовится мясо, могу принести копченую птицу, поверьте, она очень неплоха в это время года. Ту, что я вам сейчас предлагаю, убили на побережье всего три дня назад, там сразу и закоптили, лучшими сортами местного дерева поддерживая охотничий костер… Но на всякий случай еще раз спрашиваю – точно денег хватит, или лучше сразу вызвать полицию?

– Несите вашу птицу и готовьте ваше мясо, желательно, чтобы его было много и оно оказалось разных сортов, – скомандовал Даниил. – Я очень голоден, а с оплатой как-нибудь разберемся.

Конечно, Данька мог бы сразу продемонстрировать свою золотую кредитку и тем самым рассеять все сомнения, но уж очень хотелось посмотреть на вытянувшееся лицо официанта, когда он оплатит счет, – такое удовольствие ни за какие деньги не купишь!

Его почему-то обидело, что хамелеон, который стоит половину этого ресторана, можно принять за комбинезон разносчика!

Птицу принесли через пару минут. Само мясо было нарезано столь тонко, что сквозь него можно было рассматривать местное солнце, уже поднявшееся на горизонте (оно было, кстати, такое же багровое и кровавое), и по вкусу больше напоминало резину, слегка подкопченную над костром. Если бы не нарезка, Данька не смог бы его прожевать.

Однако после долгого полета и продуктовых пакетов, которыми приходилось питаться все время, любая планетарная пища становилась изысканным деликатесом, сама палитра ощущений казалась несравнимо большей, да и полезность для организма такой пищи не вызывала сомнений.

На каждой планете вкус пищи отличался вследствие того, что там росли другие деревья, водились иные животные, с гор текла не та вода, сам воздух разнился по составу. Даже в том случае, если растения и животные привозились с Земли, все равно через какое-то время они изменялись, и приготовленная по стандартному рецепту пища приобретала неповторимый, свойственный только этой планете вкус и запах.

В ресторане Данька сидел один, кроме двух скучающих официантов, никого вокруг себя не видел, а это значило, что слежки за ним не было – это показалось ему невозможным, почти фантастикой, – как правило, за звездолетчиками всегда присматривали местные службы правопорядка.

Это делалось для того, чтобы отследить на всякий случай их контакты, вдруг они готовят заговор, также для защиты от нападений местных бандитов.

Звездолетчикам не нравилось, когда убивали кого-то из их среды, обычно после этого они принимали весьма суровые меры, в первую очередь бившие по местному правительству, – иногда доходило даже до того, что прерывалось сообщение с той или иной планетой просто потому, что капитаны космических кораблей отказывались туда лететь.

Бывало не раз, что уменьшались поставки продовольствия, техники, оружия и других необходимых вещей для колоний в результате нападения на кого-то из звездных торговцев – своего рода экономическая блокада.

Случалось и такое, что появлялись крейсера звездного десанта, но это был крайний случай, потому что десантники славились чрезвычайной жестокостью и свирепостью, они легко могли уничтожить целый город с миллионным населением за смерть одного землянина, особенно если таковым оказывался высокопоставленный чиновник, решивший путешествовать инкогнито.

Но также были известны некоторые планеты, где за звездолетчиками никто не следил, они спокойно проводили на планете свое время и улетали, такими обычно были те, что могли обеспечить безопасность любого без слежки, чаще всего такое наблюдалось там, где имелось только сельское население, разбросанное в мелких деревушках по всему шарику.

Если здесь то же самое, тогда Данька немного погуляет по твердой почве планеты, без особых проблем приобретет артефакт и тихо улетит на станцию к своему кораблю.

Незаметно для себя он съел все мясо, запил его каким-то травяным настоем с приятным кисловатым вкусом и было загрустил, но, увидев, как официант несет горячий, с одуряюще божественным ароматом кусок мяса какого-то явно неизвестного ему животного, с местными травами и овощами, по-видимому снятого только что с плиты, снова воодушевился.

Внезапно из-за портьеры выглянул какой-то длинноносый тип и подозвал к себе одного из скучающих официантов, расположившегося в углу под картиной, изображающей саванну с пасущимися на ней странными длиннорогими животными.

Тот стремглав бросился к портьере, что-то выслушал и неуклюжими -мелкими шажками подбежал к столику, за которым сидел юноша.

– Не подумайте о нас ничего плохого… – забормотал испуганно он, – но вы заказываете очень дорогие блюда, а мы не уверены в том, что у вас есть чем расплатиться. Хозяин волнуется, вы похожи на простого рабочего и уже съели на месячную зарплату. Вы на цены вообще-то внимание обращали?

Данька уже успокоился и даже порадовался такому вопросу – раз никто не подозревает его в том, что он звездолетчик, значит, комбинезон куплен как раз тот, что нужен, сначала за разносчика приняли, а теперь вот за дворника, и зря обиделся в первый раз…

Он было хотел еще раз отшутиться, но, увидев, как мрачно поглядывает на него хозяин, понял, что если он сейчас не продемонстрирует свою платежеспособность, то ему придется объясняться с местной полицией, что в его планы совсем не входило.

Юноша вытащил из кармана золотую карточку и помахал перед носом официанта.

– Вы принимаете такие кредитки? Если нет, то вам придется подождать, пока откроется ваш банк. Можем сходить вместе, и вы убедитесь в том, что деньги у меня на счету кое-какие есть, – думаю, что их хватит на небольшой завтрак и даже на то, чтобы купить ваш ресторанчик со всей обслугой…

– Такие карточки мы принимаем, никаких проблем! – Официант заискивающе заулыбался, а вслед за ним и длинноносый тип, выглядывающий из-за портьеры. – Желаете еще чего-нибудь?

– Еще мяса, только какого-нибудь другого, и положите в блюдо побольше местных овощей…

– Никаких проблем, минутку, на кухне повар уже заканчивает оформлять новое блюдо.

Официант метнулся на кухню, туда же отправился длинноносый тип. С этого момента Даниила уже обслуживали оба официанта, которые не отходили от его столика, пока он не поел, несмотря на то что появились и другие посетители.

Ресторан понемногу заполнился клерками в серых мятых одеждах, а потом пришло несколько скучающих, шикарно одетых девиц, которых тут же кинулся обслуживать сам хозяин. Даньке они не показались привлекательными, хотя какое-то неясное томление в нем все равно проснулось.

Он сытно и вкусно поел, замечательно провел время до открытия банка, и настала пора уходить. По его знаку Даниилу принесли идентификатор, и, введя свой код, юноша расплатился, даже не вглядываясь в порядок Цифр и старательно делая вид, что не обращает внимания, как весь персонал, да и многие посетители, наблюдают за его расчетом. То ли такое здесь происходило нечасто, то ли он всем показался имперским миллионером, но на юношу смотрели все, в том числе и девушки, а это было приятно…

Карточку идентификатор принял, как и его отпечатки пальцев, расчет произвел. Даниил торжествующе улыбнулся и вышел из ресторана, провожаемый любопытными взглядами.

Настроение у него было великолепное, хотелось прыгать и скакать, как мальчишке, каковым он и был, вероятно от низкой гравитации – тело, привыкшее к постоянной нагрузке, требовало ее.

Местного воздуха Данька больше не замечал, хотя тот и заметно отличался от стандартного состава. Кислорода в нем было примерно столько же, сколько на Земле, но примеси инертных газов были другими. Вреда организму этот воздух не нес, а пробуждал только легкое возбуждение – эфирную радость, похожую на действие легкого наркотика, но Данька знал по своему опыту, что скоро пройдет и это.

Прошагав по уже ставшей довольно многолюдной улице, юноша свернул в небольшой узкий переулок, затем в еще один, проверяя, и снова, к удивлению, слежки за собой не обнаружил.

Неужели и в самом деле на этой планете не следят за звездолетчиками? Или им это не нужно? Но почему? Отчего у него самого нет ощущения, что здесь безопасно?

В банке Даниил не привлек большого внимания, на его золотую карточку взглянули равнодушно, словно с подобными кредитками к ним заходят постоянно, только спросили, какую сумму ему хотелось бы получить на руки.

Данька задумался:

– Не зная ваших цен и порядков, мне это определить довольно трудно. Какую сумму, по вашему мнению, должен иметь на руках человек, который собрался отдохнуть неделю на вашей планете и при этом желает ни в чем себе не отказывать?

– У нас не самая дешевая планета, – вежливо улыбнулся клерк. – Три тысячи земных империалов должно хватить, если не будете чрезмерно шиковать, на вашем счету такая сумма есть. Оформлять?

– А если собираюсь шиковать?

– И все-таки снимите пока три тысячи, – посоветовал клерк. – Если вам не хватит, вы всегда сможете обратиться в банки, работающие с земными кредитными картами, а такие у нас существуют во многих местах…

– Неужели у вас банк в каждом поселении?

– Именно так. – Клерк серьезно и торжественно покивал головой. – Когда-то через нашу планету проходило много туристских маршрутов. Мы могли немало предложить каждому богатому человеку, у нас не совсем спокойная фауна, но в морях полно рыбы, и существует множество островов, где можно хорошо позагорать и приятно провести время.

– Вы сказали когда-то, а что произошло потом?

– В последнее время все изменилось, а почему, не могу сказать – просто не знаю… – развел руками банковский работник. – Мы, конечно, не ропщем, хотя определенно пару лет назад нам жилось гораздо лучше…

– Оформляйте пять тысяч империалов, чтобы я не искал ваши банки, – скомандовал юноша, – а заодно рассказывайте, сколько стоят у вас простые вещи, такие как хлеб, мясо, одежда, чтобы я мог хоть немного ориентироваться в ваших ценах.

Клерк ничего говорить не стал, а молча бросил на стол прайс-лист какого-то магазина самообслуживания, занявшись отсчетом требуемой суммы. Данька бегло просмотрел ценники и решил, что они ненамного отличаются от цен на планете Астра, а значит, впросак не попадет…

Даниил взял из окошка довольно увесистую пачку банкнот различного достоинства, какое-то время рассматривал, определяя номиналы, потом рассовал по карманам. Ему не хотелось быть обворованным после выхода на улицу или в пути, поэтому принцип “подальше положишь – поближе возьмешь”, решил использовать в полной мере.

В комбинезоне имелось бесконечное множество вместилищ, в том числе и несколько секретных, а также скрытая кобура для пистолета и ножны для ножа.

Даниил, потрогав кожаную подкладку, снова подумал о том, что ему нужно приобрести оружие, немного поразмыслив и решив, что такой вопрос не вызовет ни у кого подозрения, спросил:

– Простите, а где у вас продают оружие для легального ношения?

– Оружие? Зачем оно вам, вы же звездолетчик?! – Клерк какое-то время изумленно смотрел на него, потом неохотно произнес: – Ношение оружия у нас разрешено только небольшой части населения, как правило, тем, у кого годовой доход составляет больше двадцати тысяч земных империалов. Вы хоть и подходите под эту категорию, но оружия вам никто не продаст, поскольку вы не являетесь коренным жителем этой планеты. По нашим законам вас должна охранять полиция, вы можете зайти в ближайший полицейский участок и потребовать для своего сопровождения охранника, а то и двух, и они должны пойти вам навстречу. Стоить это будет не очень дорого и вполне обеспечит безопасность в любом уголке нашей планеты…

– Спасибо, я так и поступлю, – поблагодарил Даниил, подумав о том, что последнее, что он сделает на этой планете, так это попросит защиты у полицейских. – А если мне придет в голову поохотиться? Охотничье оружие у вас продается? Я слышал, что в этих местах хорошая охота, да и в ресторане меня кормили мясом экзотических животных, оно меня сразу навело на мысль об охоте…

– В ресторанах используются старые запасы дичи, – вздохнул клерк. – Охота в этом году запрещена, охотничьи магазины все закрыты, хоть не так давно это был один из самых выгодных промыслов – туристам даже предлагалось несколько охотничьих туров, естественно, в спокойные участки леса, а теперь населению предписано сдать оружие в полицейские участки на временное хранение.

– А что случилось? И самое главное где?

На его удивление, клерк только махнул рукой, словно и не слышал его вопроса, и продолжил:

– Туристам всегда разрешалось приобретать любое оружие для охоты, и имелась для этого не одна специальная контора, которая за небольшие деньги предоставляла снаряжение и проводника. Но сейчас все изменилось. Не советую вам упоминать в разговоре об охоте, люди вас не поймут, некоторые, кто потерял своих близких, даже убить за такое могут – это у нас стало чем-то вроде нормы…

– Что у вас стало вроде нормы? Убийство?

– Извините, я не имел права вам это говорить, к тому же вас это и не касается… – грустно улыбнулся клерк. – Кое-что у нас действительно происходит, и вам на самом деле хорошо бы получить полицейское сопровождение, а больше я не имею права вам ничего рассказывать…

– Почему?

– В последнее время происходит много странного и необъяснимого, мы и сами ничего не понимаем, но справимся и с этим, как только поймем, с чем столкнулись. Простите, но больше мне нечего вам сказать…

Даниил вышел из банка, недоумевая, у него появилось еще больше вопросов, которые он хотел было задать. Может быть, тот человек, с которым он должен встретиться и купить артефакт, удовлетворит его любопытство, а заодно и снабдит оружием? Кстати, хорошо бы Узнать, почему ему так неуютно на этой планете, а рука постоянно тянется к пустой кобуре?

Он вздохнул и спросил у первого попавшегося прохожего, где находится станция поезда с магнитной подушкой. В ответ тот недоуменно на него взглянул и, покрутив у виска, махнул рукой вверх.

Данька задрал голову и сразу увидел монорельс, он проходил над всем городом и был сплетен в густую паутину, узелками которой являлись станции посадки, разбросанные повсюду, только космопорт стальная нитка обходила на значительном расстоянии, создавая вокруг него свободное пространство.

Юноша сразу сориентировался в хитросплетениях железной паутины и, отыскав взглядом ближайшую станцию, направился к ней.

Как только он свернул с центральной улицы, все поменялось – людей вокруг стало больше, одеты они были проще, и Данька в своем сером комбинезоне ничем не выделялся среди них.

Похоже, учреждения занимали только центр города, а вокруг располагались производственные корпуса заводов и фабрик.

Жилые дома с каждой пройденной улицей становились меньше в размерах и по высоте, выглядели уже далеко не так парадно, как в центре, и чем дальше, тем больше приобретали окончательно закопченный и нежилой вид.

Воздух тоже изменился, в нем уже чувствовались химические выбросы различных заводов. Сначала у Даниила зачесался нос, потекли сопли, а чуть позже заслезились глаза – это когда он попал в оранжевый туман у какого-то металлургического завода, хорошо еще, что юноша уже добрался до ажурной конструкции, наверху которой находилась станция, иначе неизвестно бы что с ним еще случилось.

На платформу пришлось подниматься в лифте, вместе с звездолетчиком в него плотной толпой зашла компания мрачных мужчин, курящих какие-то наркотические палочки, от приторно-сладковатого дыма которых у Даньки в дополнение ко всему вышеперечисленному закружилась голова, а ноги стали ватными.

Наконец лифт остановился, достигнув места назначения. Рабочие вышли, и он смог наконец глотнуть немного прохладного воздуха, отдающего кислотой и дымом от недалеко расположенной фабрики. Глаза и нос его понемногу очистились, и Данька смог даже разглядеть цены на билеты – до нужного ему города проезд стоил в пересчете на местную валюту всего пару земных империалов.

Автоматы-кассы были разбросаны по всей платформе, так что приобрести билет не составило никакого труда, не понравилось только то, что вместе с появившимся билетом открылось черное окошечко – похоже, что его для каких-то неясных целей сфотографировали.

Поезд подошел минут через двадцать. Этого времени Данька не заметил, разглядывая толпящихся на платформе людей. В основном, как он понял, здесь находились все те же рабочие, добирающиеся монорельсом до места своей работы, женщин среди них оказалось немного, и выглядели они очень нарядно, хотя ни одна из них не привлекла по-настоящему.

“Либо на этой планете не принято, чтобы женщины работали, либо для них построены отдельные предприятия и фабрики, – подумал юноша, но потом ему в голову пришла более здравая мысль: – Возможно, их здесь просто мало…”.

Тут он почему-то загрустил – да и как было не загрустить? Прыщи – это же не только отвратительные пятна на лице, а еще и результат выброса разнообразных гормонов в кровь, а именно они почему-то упорно заставляют думать о женском поле.

Когда на орбитальных заправках Даньке случайно пару раз довелось увидеть мало-мальски симпатичных Девушек, его сердце вдруг повело себя неестественно, норовя то выпрыгнуть из груди, то остановиться. Он старался не думать о том, кем работают эти девушки и нельзя ли с ними встретиться, – такое практиковалось на многих станциях, только почему-то от одной этой мысли ему становилось немного не по себе.

“Заберу артефакт и сразу направлюсь в косметическую клинику, – решил юноша про себя. – Может, они не только вылечат эти противные прыщи, но еще и расскажут, что со мной происходит и как вылечиться от этого противного состояния самому. В космосе врачей нет, а эти внутренние гормональные изменения могут быть опасными…”.

К станции подкатил серебристый поезд. Он представлял собой конструкцию длиной примерно с сотню метров, с подчеркнутыми черной краской гибкими сочленениями, позволяющими поворачиваться всей конструкции по длинной дуге, – чем-то это походило на огромную змею, катающуюся на роликах. Передняя часть напоминала пулю, укрытую со всех сторон пластиком и стеклом, заостренную впереди и всей своей формой подчиненную требованиям устойчивости и обтекаемости, а задняя казалась просто бессмысленным обрубком, словно змею лишили хвоста.

Поезд остановился с тихим злобным шипением, из множества его дверей выкатилась толпа и понеслась к лифтам. Рабочие рядом с Данькой зашевелились и, прежде чем он осознал, что происходит, рванули вперед плотной единой массой. Парень и сам не заметил, как оказался внутри змеи, и та тронулась с места, резко набирая скорость.

Даниил едва успел ухватиться за пластиковый поручень, чтобы не упасть, когда ускорение бросило его назад – правда, упасть ему не дали, сзади тоже теснились люди.

Сразу после того, как поезд пошел, все активно задвигались, перемещаясь по вагонам, чтобы занять свои места.

Данька не сразу разобрался с тем, как организована нумерация кресел, поскольку для этого использовались цифры, буквы и непонятные индексы… В конце концов пришлось обратиться за помощью к пожилому морщинистому рабочему. Тот, оглядев его сверху вниз, махнул презрительно рукой, и юноша как-то понял, что нужное место находится в конце поезда.

Оно действительно оказалось там, и, чтобы добраться до него, юноше пришлось пройти четыре вагона, перепрыгивая через гибкие сочленения, шевелящиеся под ногами, и борясь с ускорением, которое старалось бросить его на пластиковый пол.

Кое в чем Даньке несомненно повезло. Похоже, в задней части платформы билеты не пользовались спросом, людей здесь сидело немного, и имелось достаточно свободных кресел – при желании вполне можно было остаться в одиночестве, а ему как раз не хотелось ни с кем разговаривать.

Данька опустился на место, указанное в билете, пристегнул ремни, свисающие с сиденья, скорее по привычке, чем по необходимости – кроме него никто ремнями не пользовался, и взглянул на быстро мелькающий пейзаж.

Монорельс был поднят на довольно большую высоту, поэтому даже самые рослые деревья оказывались далеко внизу. Вокруг, насколько падал глаз, росли густые фиолетовые леса, да вдали высились горы со сверкающими в багровых лучах светила снежными вершинами. Дорог Данька не заметил, либо их не было совсем, либо они проходили вдалеке от монорельса. За весь путь не увидел он и ни одного человеческого поселения, обработанного поля или фермерского хозяйства.

Похоже, что здесь строились только города, обычно так поступали на планетах, где имелся агрессивный животный мир, росли ядовитые травы или имелись кровососущие насекомые, от которых невозможно избавиться.

В таких случаях города превращали в крепости, в которые трудно попасть чему-то живому, а дороги между городами накрывались пластиковыми сферами.

Впрочем, если протянуть между городами монорельс и этой тонкой ниточкой связать людей в разных концах планеты между собой, а для защиты одеть поезда в броню и сделать их герметичными, защитив таким образом и от насекомых, и от птиц и агрессивного зверья, то это будет намного дешевле.

К стыду своему, Даниил ничего не знал об этой планете: ни о ее флоре и фауне, ни о промышленности, ни об истории заселения, даже не догадался просмотреть поверхностные общие файлы в своем номере на станции.

Конечно, он не собирался здесь застревать надолго, а только съездить за артефактом для Пирса, но все равно ему сейчас почему-то стало неловко и тягостно, словно он упустил что-то важное. Юноша руководствовался простой логикой – люди здесь живут, значит, все опасности определены или удалены, поэтому совсем не обязательно забивать себе голову ненужными подробностями.

Это все правильно – только почему так тревожно сжимается сердце, а руки тянутся к пустой кобуре?

– Вы не скажете, как долго поезд идет до Имса? – спросил Данька человека, сидящего в соседнем кресле и угрюмо разглядывающего мелькающий с огромной скоростью пейзаж за прозрачным сверхпрочным бронированным пластиком.

– В первый раз, что ли?

Юноша кивнул, немного недоумевая от такого приятельского тона.

– Недолго, через сорок минут… первая остановка. А ты что, парень, устроился туда на работу?

– Ну в общем в какой-то мере да… – пробормотал Данька, догадавшись о том, что и этому человеку его комбинезон-хамелеон показался рабочим. Он еще раз мысленно погладил себя по голове за правильную покупку. – На работу, в целом…

– В общем, в какой-то мере, в целом… – передразнил его рабочий. – Так и скажи, тебя пригласили на работу, большие деньги предложили, а ты согласился и, наверное, все еще думаешь, что можешь отказаться, но на всякий случай решил на разведку съездить, посмотреть, что за предприятие…

– Да, наверное, так, вы в чем-то правы…

– Плохое это место – Имса, не стоит туда переезжать жить и уж точно лучше поискать себе другое место для работы. Слушай меня, парень, такого никто тебе не скажет. Лучше тебе совсем туда не ездить, целей будешь. Молод ты еще, обратно можешь и не вернуться, как и многие до тебя, но если подписал договор, то никуда не денешься – сам не поедешь, полицейские привезут. Ошибку ты сделал.

Вот если бы год назад или два ты бы туда собрался, то это было нормально, а сейчас не стоит, опасно очень. Тебе бы раньше людей поспрашивать об Имса, они тебе такое рассказали бы, что никуда не поехал бы. Деньги там платят неплохие, только не стоит терять жизнь ради них…

– Так мне сейчас с платформы спрыгнуть, что ли, или лучше совсем из поезда не выходить? – спросил Даниил, чтобы поддержать разговор. – Я же не знал, что там так плохо…

– Спрыгнуть, конечно, не получится, двери не откроются, а сойти в Имса тоже придется, за этим проследит поисковик.

– Поисковик? – нахмурился юноша, начиная понимать, что не все так просто и, возможно, скоро он может оказаться втянутым в какие-то местные проблемы. – Это еще что такое?

– Ты только родился, что ли? – Рабочий неодобрительно осмотрел его с ног до головы. – Да нет, вроде большой, уже, вот и усы пробиваются, правда, редкие и светлые, да и прыщи полезли – мужиком становишься…

Данька вздохнул и подумал:

“Нет, сначала нужно было пойти в косметическую клинику, а уж потом ехать за артефактом для Пирса…”.

– Где ж ты был все последние пять лет, если о поисковиках ничего не знаешь? – полюбопытствовал собеседник. – Неужели вам о них в школе ничего не рассказывали?

– Может, и рассказывали, да я последнее время часто болел, поэтому ничего не знаю, – пробурчал Даниил. – Да и неинтересно это…

– Оно и видно, что в школу совсем не ходил, только стесняешься признаться. – Рабочий показал рукой на небольшие матовые футляры, висевшие над каждым креслом, похожие на лампы освещения: – Вот они – поисковики. За тобой следит через эти штуки компьютер.

– А откуда он знает, где мне выходить?

– Ну, это совсем просто. Билет у тебя до Имса?

– Конечно до Имса, – кивнул юноша. – Если мне туда надо, то почему я должен покупать билет в другое место?

– Ну так вот, в кассе тебя зафиксировала камера и внесла в файл этого поезда. Как только ты сел на свое место, поисковик сфотографировал твое лицо, сравнил с тем, что ему передали, и теперь будет следить за тобой, пока не выйдешь на своей остановке.

– А если я не захочу выходить?

– Если на своей остановке не выйдешь, то компьютер не подаст сигнал поезду на отправление, а сообщит в местный полицейский участок, и тебя из вагона вытащат силой…

– А… – протянул Данька. – Вот оно что… Компьютер, выходит, за всеми следит…

– Он присматривает за нами, – покивал рабочий, – Все устроено так, что, где бы ты ни был, за тобой все время наблюдают поисковики. На улицах они у каждого дома и подъезда, в квартире присматривают за тем, чтобы не было возгорания, а заодно и за тем, что ты делаешь. От поисковиков нигде не скроешься, они во всех городах, куда бы ты ни поехал, всегда следят за тобой.

– Понятно, – пробормотал Даниил. – Не нравится мне это…

Теперь ему и на самом деле стало понятно, почему за ним никто не следил. А зачем? Достаточно дать задание компьютеру, чтобы он отслеживал каждый твой шаг, и тот будет это делать, даже составит, если потребуется, твой путевой журнал, отметив каждую минуту твоего пребывания на этой планете.

Раньше он думал, что подобное возможно только на Земле, которая уже много лет создает такую информационную систему. А здесь ее создать оказалось намного проще – люди живут только в городах, а значит, и система постоянной слежки стоит не очень дорого, это в джунглях, в сельских районах такие системы невыгодны.

– А как же преступность? – Юноша задал этот вопрос скорее сам себе, чем рабочему, но тот его услышал. Не стыковалась эта информация с той, что он услышал от клерка, совсем не стыковалась. – Я слышал, что она растет…

– Кто тебе, сынок, о преступности рассказывал?

– Полиция…

– Да, – рабочий вздохнул. – Странная эта штука – преступность, вот еще два года назад ее у нас будто и не было – ну, собирались мужики – выпить, морду иногда друг другу били, не со зла, а так; чтобы злость на жизнь поганую выплеснуть.

Бывало, и убивали кого по пьянке, но редко, да и, как правило, на то всегда причина имелась, мало ли у мужиков какие счеты между собой бывают. Имелись у нас воры, грабители, мошенники. А куда от них деваться? Работать никто не любит, и если получается деньги получить нечестно, то почему же не попробовать? Ну и само собой, что иногда молодые парни вроде тебя бузу Устраивали. Но как только повсюду поисковики наставили, с этим быстро покончили. Конечно, украсть ты можешь и сейчас, только поймают тебя через пару часов, компьютер тебя отследит и сообщит полиции. Сначала радовались, но только сейчас поняли, что такое настоящая преступность…

– Что поняли? – спросил юноша, чувствуя, что сейчас услышит нечто такое, что ему не понравится. Сам, в общем, и не знал, зачем спросил. Не стоило этого делать – его не интересуют проблемы чужой планеты, он здесь сам по себе, добудет артефакт и улетит, и может быть, больше никогда сюда не вернется, во Вселенной много планет гораздо лучше этой…

– Имелся у меня друг, хороший мужик, спокойный, добрый, положиться на него всегда можно было – если требовалось, плечо подставит, руку протянет в трудной ситуации и в беде не бросит, только вот недавно по телевизору объявили, что он – кровавый маньяк, людей убивал десятками, – вздохнул рабочий. – До сих пор мороз по коже, когда вспоминаю, как его по телевизору во всех бедах обвиняли, – такого не бывает, не верю я в это…

– Чему не верите?

Его собеседник помрачнел, на лице заходили желваки, какое-то время он о чем-то раздумывал, затем наклонился и прошептал подростку на ухо:

– Врут они все… и полиция, и правительство. Не может быть такого – вчера еще нормальный человек, а сегодня хуже лютого зверя. Да я бы понял, если бы один мой друг сошел с ума и стал всех подряд убивать, а сколько их кровавых маньяков во всех городах появилось – знаешь?

– Откуда мне знать? – Данька отодвинулся, от рабочего пахло перегаром, и было, еще что-то в нем неправильное. – Я в вашем городе не живу…

– Так вот, маньяков этих только с нашего завода уже человек тридцать наберется, – вздохнул рабочий. – А на других заводах и фабриках? А в этих Имсах, говорят, вообще ни одного нормального человека не осталось, все в зверей превратились. Днем, конечно, делают вид, что ничем от нас не отличаются, а ночью друг друга убивают, и поисковики им не мешают, и полицейские…

– Что?! – Данька вздрогнул. Мало того что от этого жаркого громкого шепота зачесалось ухо, он и расслышал едва половину. – Что вы сказали? Повторите…

– Опыты над нами ставят, вот что я тебе скажу… – Рабочий вернулся на свое место. – А может, и самой планете что-то в нас не понравилось – думаешь, это хорошо, что мы шахты уже на полсотни километров в ее глубину пробурили?

– Не понимаю, а маньяки тут при чем?

Его даже не интересовало, что ответит его собеседник, в конце концов, это не его дело, пусть здесь хоть все до единого человека станут маньяками, у него простая задача – взять артефакт и отвезти его Пирсу, да еще прыщами заняться в какой-нибудь столичной клинике. А на каждой планете у поселенцев свои проблемы – у одних с враждебной флорой и фауной, у других с тяжелой адаптацией к природным условиям – новому воздуху, гравитации, составу воды и минеральных элементов в почве: люди меняются, приспосабливаются, становятся другими, одни изменения происходят сразу, а некоторые проявляются только через несколько поколений.

Может, и здесь люди становятся агрессивными, так реагируя на какой-то вид излучения?

– Слушай, а ты мне не нравишься… – Рабочий сжал руки в кулаки так, что у него даже побелели костяшки пальцев. – Какой-то странный ты, даже говоришь не так, как все ребята твоего возраста, – слишком все грамотно. Кто такой, откуда здесь взялся и чего ко мне пристал?

– Извините… – Данька отодвинулся назад насколько смог, демонстрируя покорность. – У меня родители работали в банке, только умерли они, а я на улице оказался. Кроме правильного разговора больше ничего и не осталось. Не думал же я, что останусь без крыши над головой и на еду придется самому зарабатывать.

– Теперь понятно… – Собеседник понемногу стал успокаиваться. – А как умерли? Заболели, что ли?

– Убили их… – проговорил юноша чуть слышно, удивляясь, что смог сказать такое. – А как это случилось, никто не говорит.

– Вот и я об этом говорю, слишком много стали людей убивать в последнее время. – Рабочий взглянул на монотонный пейзаж, мелькающий внизу, густой и непроходимый лес – А правительство все от нас скрывает. Я уверен, дело в шахтах, да и многие мои товарищи также думают. Нельзя нам глубоко в планету зарываться, не нравится ей это. Поэтому шахтеры становятся маньяками, не сразу, конечно, кто через месяц, кто через год…

Рабочий продолжал говорить, но бормотал все тише и тише, словно забыв о собеседнике.

Данька хотел расспросить мужчину о городе, в который ехал, чтобы встретиться с человеком, продающим артефакт, и даже протянул руку, чтобы привлечь его внимание, когда поезд начал замедлять скорость.

Сразу после этого подлокотники его кресла замигали разноцветными лампочками, а динамик, встроенный в спинку кресла, произнес мелодичным женским голосом:

– Вы прибыли на место назначения, прошу покинуть вагон, для этого пройдите к ближайшей двери. Не забудьте ваши вещи. Вы прибыли в Имса, в этом городе особый режим, те, кто сюда приезжает, не имеют права продолжать путь в нашем поезде… Если не пожелаете выйти добровольно, то предупреждаю вас о том, что сюда направляется наряд полиции из ближайшего отделения полиции, они помогут вам сориентироваться в незнакомом городе, а также помогут с вашим жилищным устройством. Повторяю, вы прибыли на место назначения, прошу покинуть вагон…

– Полиция? – Даниил даже удивился, – Это еще зачем?

– А затем, что ты приехал в Имса, – грустно усмехнулся рабочий. – Здесь все сходят, даже если и не хотят. Иди, паренек, навстречу своей судьбе и забудь, что я тебе тут наговорил, может, еще и обойдется все…

Данька направился к выходу, прислушиваясь к хриплому бормотанию за своей спиной. Он шел навстречу опасности, все его чувства говорили об этом, даже те, что раньше дремали, в нем начал просыпаться зверь – настоящий хищник, недаром он провел со снежными волками столько времени.

Усилием воли юноша загнал обратно те чувства, которыми решил не пользоваться, и зашагал вперед – в конце концов, он здесь ненадолго, сейчас найдет бар, где ему назначена встреча с продавцом, купит артефакт и сразу обратно, и пусть эти люди остаются здесь со своими опасностями, к его жизни это отношения никакого не имеет…

На станции воздух был другим, промышленными выбросами не пахло, в нем ощущалось нечто другое – запахи близкого леса, буйной листвы, влажной травы, каменной пыли и еще чьего-то застарелого страха. Данька хорошо знал этот запах, так пахнет зверь, которого загоняют, а различать его научили снежные волки. Если судить по нему, на этой платформе охотились на человека, за ним гнались не так давно -дня три назад… Вечер, платформа была пуста, помощи он не нашел…

Даниил выругался, новые, полученные при инициации чувства сами лезли наружу, ему потребовалось мощное волевое усилие, чтобы загнать их как можно дальше – в самый темный уголок подсознания, а руки еще какое-то время продолжали шарить по поясу, ища кобуру или ножны кинжала.

Двери поезда закрылись, серебристая змея зашевелилась, потом двинулась вперед, резко набирая скорость, через мгновение ее не стало, словно никогда и не было, только ветер взметнул вверх пыль и куски старого разорванного пластика, поднимая его высоко вверх к зеленым мрачным тучам, спрятавшим багровое светило.

Данька отер лицо от пыли и огляделся – кроме него никто с поезда не сошел, он был один. Подошел к краю платформы и через густую проволочную сетку заглянул вниз. Небольшой городок, отсвечивая крышами невысоких домов, больше похожих на временные пластиковые бараки, лежал внизу, тихий и пустынный – словно сейчас была не середина дня, а поздний вечер или даже ночь.

Слабый розовый свет, льющийся из-за туч, освещал только центр города. На небольшой круглой площади стояла какая-то скульптурная группа, что она изображала, разглядеть отсюда было невозможно.

Сам городок оказался настолько мал, что Даньке удалось увидеть краешек леса, охватывающий его темной каймой, только почти у горизонта высились терриконы породы, а за ними поднимались к тучам высокие мрачноватые в этом свете горы.

“Вот там и находится шахта, – подумал Даниил. Это слово ему не понравилось, оно сразу напомнило ему рудники на планете Пирса. Такой же лес, а у черной горы – дымящиеся развалины бараков после того, как их расстрелял ракетами челнок с десантного крейсера. – Надеюсь, мне не придется туда близко подходить, не хочу…”.

Он пожал плечами и направился к лифту – он был всего один, сразу стало ясно, что большого количества пассажиров здесь не бывает.

Внизу ветер все так же таскал по серой поверхности неширокой улицы куски зеленого пластика, багровое солнце освободилось от туч, но радостней и светлее от этого почему-то не стало.

Юноша осторожно двинулся вперед, чувство опасности снова зашевелилось, хотя ни впереди, ни сзади не было ни одного прохожего, никого…

Человек, который должен продать ему артефакт, предложил место встречи – бар “Черная заводь”.

Где находился этот бар, Данька, естественно, не знал, а спросить было не у кого, городок словно вымер. Его это тоже не очень удивило, он знал о таких планетах, где жизнь начиналась после заката, там солнце убивало своими лучами, а на некоторых люди выходили из домов только ранним утром и вечером, потому что ночью и днем свирепствовали ураганные ветра…

Может, и сейчас все попрятались, ожидая какого-то страшного катаклизма, только он один, не подозревая ни о чем, идет по улице навстречу свой смерти, недаром же его чувство опасности заставляет вздрагивать от каждого шороха…

Самое лучшее в таком положении – найти хоть одного человека, которого можно расспросить о том, что здесь происходит.

Городок, конечно, маленький, и народа живет здесь немного, но должны быть какие-то коммунальные службы, домохозяйки, торговцы, полицейские наконец, не все же здесь работают на шахте…

Юноша опять пожалел о том, что не посмотрел файлы этой планеты, может, как раз в этом городе и нельзя долго находиться на открытой поверхности?

Одна улица сменялась другой, Данька прошел уже половину города, но не увидел ни одного открытого магазина, бара, ресторана или какого другого общественного заведения, его подозрения от увиденного только укреплялись, он уже пожалел о том, что сошел сам, а не стал дожидаться наряда полиции.

Даже не светилась на стенах домов ни одна реклама, призывая к ненужным, бессмысленным покупкам, а витрины немногих увиденных им магазинов были закрыты крепкими стальными шторами…

Окончательно встревожившись, Данька решил вернуться к станции. Он надеялся, что найдет там кассира или диспетчера и уже у них спросит, где находится этот бар. Но тут он услышал за спиной звук двигателя приближающегося транспорта.

Юноша оглянулся и увидел, как из узкого переулка появилась чем-то ему знакомая машина, по всему корпусу играли разноцветные огоньки, делая ее похожей на детскую игрушку.

Машина остановилась в десятке метров от Даньки, что стало неприятным предзнаменованием. Из нее, мрачно ухмыляясь, вышли два полицейских и достали из своих кобур неприятного вида оружие.

Сразу было видно, что это не парализаторы, которые обычно использовала полиция на всех планетах-колониях, а боевое устаревшее оружие, стреляющее пулями, которые выбрасывались из ствола газами, образовавшимися при бурном горении специально для этого созданных химических веществ, причем стволы оказались настолько большого диаметра, что сами пистолеты больше выглядели как карманные пушки.

Один из полицейских, презрительно оглядев Даньку с ног до головы, приказал лечь лицом вниз на землю и закрыть глаза.

Данька неопределенно пожал плечами, но, увидев, как взметнулись стволы оружия вверх, подчинился. Почему-то чувства облегчения от появления полицейских юноша не испытывал, он искал людей, а не злобных троллей из телевизионных сказок, какими стражи порядка казались ему с раннего детства.

Полицейские приблизились, один подошел к Даньке, завернул ему руки за спину, а другой сорвал с пояса путы…

Юношу буквально спеленали, на голову натянули пластмассовый мешок с дырками для дыхания, и в таком виде – слепого и беспомощного, не способного даже пошевелиться, потащили к машине.

Автомобиль рванулся с места.

– Я капитан корабля-разведчика, – на всякий случай решил представиться Даниил. – Вы не имеете права меня задерживать, за это незаконное задержание вам придется отвечать перед академией разведки и правительством Земли.

– Заткнись, парень, лучше не раздражай меня! – прошипел чей-то сердитый голос – Иначе проломлю’ тебе башку! Есть очень хочется, а когда я голодный, меня так и тянет кого-нибудь убить.

Данька разозлился, но успокоил себя, решив, что в участке все выяснится, как только его руку засунут в идентификатор, а пока по дороге он развлекался тем, что придумывал разные ругательства для Пирса, заставившего его это испытать. Интересно, почему ему в голову не пришло самому отправиться за этим куском камня?

Машина затормозила, Даньку вытащили, протащили волоком по неровной поверхности улицы и втащили в здание.

Когда сорвали с головы мешок, он, оглядевшись, только вздохнул.

Его уже давно интересовал вопрос – почему на всех планетах, на которых ему довелось побывать, все полицейские участки так похожи один на другой, неужели их проектировал один и тот же человек, летающий по всей Вселенной?

Или просто у полицейских во всех мирах одинаковая фантазия. Им даже в голову не приходит, что кое-что можно сделать по-другому?

У стойки, не спрашивая ни о чем, его руку засунули в идентификатор, один из полицейских поставил его на колени, и стражи порядка увлеченно стали изучать файлы, появившиеся на экране.

– Смешной парнишка, – засмеялся один из них. – Всю дорогу кричал, что он – капитан звездолета.

– Наверное, с ума сошел от радости, что попал в наш городок, – ответил второй, щелкая по клавиатуре. – Это часто происходит, когда люди понимают, что отсюда они выберутся не скоро, а вероятнее всего останутся здесь навсегда, наш крематорий недаром считается самым лучшим…

– А вот и файл! Написано мелко – не могу разобрать…

– Слишком он молод для капитана, на звездолетчика нужно учиться не один год, и если начать учиться со стандартных пяти земных лет, то к окончанию академии исполнится лет двадцать пять – тридцать, это уж кому как повезет. Мне сразу стало ясно…

– Ты читай, что написано, это я и без тебя знаю!

– Пожалуйста… Итак, что мы видим перед собой– малолетнего преступника по имени Мак Ален, совершившего три кражи, устроившего одну драку в общественном месте. А вот еще тут сноска – вооруженное сопротивление полицейскому при задержании, так что мы его правильно брали, по инструкции…

– Что вы сказали?! – недоуменно спросил Данька, неожиданно почувствовав, что становится жертвой какого-то неприятного для него розыгрыша, попытался взглянуть на экран, но путы не дали ему подняться, единственное, что удалось рассмотреть, вытянув шею, только свою фотографию в верхней части экрана.

Это его немного успокоило хотя бы тем, что полицейские действительно читали его файл, а не издевались над ним, вытащив информацию о ком-то другом.

– Меня зовут Даниил Кромвель, я капитан звездолета… – снова начал объяснять юноша, но его прервал один из полицейских, сунув ему в ребро шоковой дубинкой, хорошо еще, что включил ее только на половину мощности, но и этого хватило, чтобы Данька прикусил губу до крови.

– Тебя зовут Мак Ален! – спокойно произнес полицейский. – Ты – сирота, твоих родителей убили в прошлом году, и, возможно, ты сам приложил к этому собственную руку, так здесь написано – у следствия просто не нашлось достаточно доказательств, чтобы тебя упрятать за решетку. Поскольку ты остался сиротой и не смог оплачивать квартиру, то шахта оплатила твои долги, а тебе вручила билет на монорельс до Имса, взамен ты подписал с ними договор трехлетнего найма…

– Ничего никогда и ни с кем я не подписывал, меня зовут Даниил Кромвель, я капитан звездолета…

– Забавный малый, никак не успокоится, – усмехнулся полицейский, помахав перед его глазами шоковой дубинкой, – Говорит как-то странно, словно образованный, а вот здесь написано, что его выгнали из школы за неуплату, едва научился писать и читать. Родители твои попали в трудное положение после смерти твоей сестры, много денег потратили на ее лечение. Она умерла, и это неудивительно, – тот, кто хотя бы год отработал в шахте, нормальных детей не имеет, это тебе, парень, повезло, что тебя зачали до того, как отец устроился на работу…

– Я Даниил Кромвель, – упрямо повторил Данька, за что тут же получил мощный удар шоковой дубинкой в солнечное сплетение, он даже согнуться не смог от боли, поскольку руки были связаны за спиной, и упал на пол, как подрубленный.

Второй полицейский без особой злобы пару раз ударил его ногой по ребрам, продолжая вглядываться в экран.

– В файлах есть договор найма на шахту с твоей подписью и отпечатком пальца. От подписи ты еще можешь отказаться, а от папиллярных линий не получится… Правда, говорят, что уже научились подделывать и их, но для этого нужно особое оборудование, которое стоит недешево.

– Ты знаешь, как сейчас фирмы получают такую подпись и отпечатки пальцев? – спросил первый полицейский своего напарника.

– Не… – протянул тот, – Но вообще-то и не очень интересно…

– Они делают так же, как ты сейчас, бьют в живот, а потом, пока работяга корчится от боли, прикладывают руку к идентификатору. Хочешь, он сейчас и с тобой договор заключит?

– А подпись?

– Обычно подписывает кто-то из фирмы за него, не все же умеют писать и читать, к тому же, когда дело расследуется в суде, на подпись никто внимания не обращает, всех интересуют только отпечатки.

– Давай, заканчивай с ним быстрее, мне есть еще больше захотелось, слишком долго возимся, он уже пару часов в городе, а мы его еще не оформили как следует и не передали охране…

– Итак, – продолжил первый полицейский, снова уткнув шоковую дубинку Даньке в то же ребро, которое еще с прошлого раза горело огнем. – Ты, парень, заключил договор с шахтой, на что имеется соответствующая запись в твоих файлах. И если бы ты это не сделал добровольно, то все равно попал бы туда, но уже как малолетний преступник, сейчас всех к нам направляют. Подпись твоя? А отпечаток пальца?

Полицейский развернул экран, а его напарник рывком поднял Даниила с пола и сунул лицом в мерцающую пластиковую поверхность.

Юноша недоуменно вгляделся в фотографию, потом перевел взгляд ниже на факты биографии его жизни, имена родителей, год и место рождения – планета Дега, город Копи… адрес, где проживал последнее время, школа, в которой обучался…

Это была не его биография, ему принадлежала в этих файлах только фотография, сделанная в космопорте. Прыщи, он знал их все, были старыми, к тому же за этот день у него прорезался еще один новый на шее и теперь неприятно зудел. Так… отпечатки пальцев, вот они действительно принадлежали ему. Получалось, кто-то специально подменил файлы, но зачем, с какой целью?

– Это не мой файл, я капитан звездолета… – твердо произнес Даниил, на всякий случай заранее морщась в ожидании нового удара, почему-то он решил, что если все расскажет, то ему поверят, хотя весь его прошлый опыт общения с полицией говорил иное. – Кто-то изменил мои данные, подделал, но вы легко сможете выяснить правду, для этого не много требуется…

– Да неужели подделали?! – ухмыльнулся полицейский. – А мы уж было подумали, что ты нас обманывал, когда рассказывал о том, что звездный капитан.

– Я вас и на самом деле не обманывал, вы легко можете в этом убедиться. – Данька сморщился от боли в ребрах. – Достаточно сделать запрос на орбитальную заправочную станцию, и вам подтвердят, что у причала стоит мой звездолет. Информацию на станции невозможно подделать, ее получают с Земли через ретрансляторы. Как только они получат мою фотографию и отпечатки пальцев и сравнят с теми, что у них имеются, то вы увидите, что это подделка…

– Ага, точно, – покивал один из полицейских. – Сейчас так и сделаем. Направим запрос в столицу, а наше начальство тут же побежит в космопорт, помашут своими жетонами, и диспетчера сразу начнут сверять наши данные с твоими файлами на станции, которых там никогда и не было. А когда все прояснится, то окажется, что ты миллионер и у тебя столько денег, что ты можешь купить всю эту планету. Файлы, конечно, тебе подменили твои враги. Что на меня так уставился? Разве не знаешь, что космический корабль стоит столько, что для того, чтобы иметь его в своем распоряжении, нужно быть очень богатым человеком?

– Да, да… – улыбнулся юноша. – Конечно, вы правы. Я действительно богатый человек. Извините, что сразу не подумал об этом. У меня в кармане находится золотая кредитная карточка, а также деньги, которые я получил в вашем банке.

– Так вот оно что… – просиял второй полицейский. – Я сразу понял – перед нами самый настоящий капитан звездолета, и неважно, что в последнее время мы их не видели, как и то, что таких молодых капитанов не бывает, вот мы сейчас залезем ему в карман, а там у него миллион империалов…

Даньку тут же обыскали и сразу нашли все деньги и карточку.

Чтобы проверить кредитку, его руку засунули снова в идентификатор, но отпечаток пальца банк не принял, и на экран вылезла фотография владельца карточки…

Это было не его лицо. Данька видел этого человека первый раз в своей жизни: хуже было другое, ниже под этой фотографией было записано, что у этого человека сегодня украли большую сумму денег.

Дела становились все хуже, кто-то очень хорошо поработал с файлами. Интересно, кому это понадобилось? Юноша вздохнул и уже обреченно спросил:

– Что со мной будет? Как я понимаю, с вашим начальством в столице вы связываться не станете?

– А зачем нам это, парень? – Полицейский устало взглянул на него. – Мы уже и так выяснили, что у тебя чрезмерная фантазия, болезненная и глупая. Стоит ли врать, если все легко проверяется? Почему бы сразу не сказать, что не хочешь в шахту? Мы бы тебя поняли – туда никому не хочется, работа там грязная, неприятная и очень опасная…

– В шахту я действительно не хочу, – покивал Даниил. – И все, что написано в ваших файлах, – неправда. Я предлагаю вам, возьмите деньги, которые вы у меня нашли, только отпустите, пожалуйста. Не стоит задерживать, поверьте, это плохо закончится не только для вас, но и для всей вашей планеты…

– А почему нам не страшно? – Полицейские переглянулись друг с другом и громко заржали. – Но за деньги все равно спасибо, а то мы тут думали – взять их нам у тебя или не взять? Теперь, раз ты нам разрешил, конечно, возьмем…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Трасту не повезло – он не успел расстыковаться с заправочной орбитальной станцией, только начал эту процедуру, как дежурный отказался ее продолжить, введя запрет. Если бы сообщение пришло чуть позже или немного раньше, оно бы прошло стороной – из соображений секретности радиограмма передавалась только по ретрансляторам заправочных станций, и в звездолете Траст бы ее не получил. И тогда, возможно, полетел бы кто-то другой.

Он мог бы и отказаться, сославшись на важные дела, а не идти в специально предназначенную для таких целей сверхсекретную комнату, но разведчика сгубило любопытство, уж очень ему интересно стало – что и кому от него потребовалось. Так он думал, идя по коридору, но ошибался.

Каково было удивление Траста, когда он увидел радиограмму на свое имя, подписанную Юргом, в которой содержался приказ отправляться начальником экспедиции на Дегу, а чтобы ему не пришло в голову отказаться, упоминались все грехи разведчика, в том числе и недавнее пребывание в тюрьме.

Начальник академии с немалым ехидством сообщал, что за все, что ему сделала родная разведка, приходится платить, и время его платежа пришло, но если он откажется, дальше шло перечисление всех возможных последствий… Разведчик и не думал, как многое, оказывается, можно сделать, чтобы испортить ему жизнь.

В общем Траст раздумывал недолго и тут же отправил радиограмму с согласием, а затем отправился рассчитывать программу полета.

Но еще больше ему не понравилось то, что Юрг потребовал вначале лететь на орбитальную заправочную станцию у планеты Крот, где ему предписывалось дождаться крейсера под грозным названием “Сверкающий”, и дальше следовать к Деге, координируя свой маршрут с командиром десантного подразделения.

И вот когда Траст не спеша расстыковался и направился к следующей заправке, он получил радиограмму от Пирса, после которой настроение у него еще больше испортилось – оказывается, он направляется на ту же планету, куда его друг отправил Даньку для приобретения артефакта неизвестной цивилизации.

Трасту никогда не нравились совпадения, он в них просто не верил, сама работа звездного разведчика заставляет искать связи между разными, на первый взгляд абсолютно чуждыми друг другу явлениями, и, как правило, они всегда находились.

Траст давно пришел к выводу, что случайностей в этом мире не бывает, просто обычно не хватает ума, чтобы увидеть явные закономерности.

Возможно поэтому в его голову сразу пришел простой вывод – к тому, что происходит на Деге, причастен Даниил. Мальчик повзрослел, возмужал, он и раньше не отличался мирным и тихим нравом, а уж сейчас мог не только планету – всю вселенную взорвать.

Некоторые его фокусы привлекали даже секретные службы Земли, а это удавалось единицам, такое даже у Траста не получилось в Данькином возрасте, хотя он тоже много чего устраивал – несколько раз вскрывал банковские файлы, правда, взять деньги не смог – его поймали и отправили в академию десанта.

А вот Даниил находится на особом учете, особенно после того, как разрушил крыло орбитальной заправки около планеты Астра, спасая свою жизнь, но кого это волнует – факт остается фактом, малыш уничтожил имущество Земли.

Тогда им повезло, что в происшествии оказались завязаны люди, облеченные властью, а значит, имеющие много врагов, поэтому не стали проводить тщательное расследование, все списали на неумелость действий дежурного и начальника станции. Смерть обоих была ужасна – их выбросили в космос без скафандра, и на этом инцидент посчитали исчерпанным, тем более что планета Астра согласилась за счет своих средств произвести ремонт заправки.

А Траст подправил Данькино досье, выбросив из него все, что связано с этой станцией, никто этого не заметил, или, если быть точнее, сделали вид, что ничего не произошло.

У всех секретных служб имелось свое досье на особо опасных граждан Вселенной, и Данька имел честь попасть во все, особенно после того, как выяснилось, что за малышом гоняется Гром – крупнейший политик, курировавший службы разведки и десанта.

Разведчикам позволили подменить Данькины файлы – Траст признавал, что не его умение помогло мальчику, а стечение обстоятельств. Секретные службы беспристрастно отмечали все, что происходило, но вмешивались только тогда, когда это начинало угрожать самим основам Империи.

Траста посадили в сверхсекретную тюрьму, в которой на каждом допросе спрашивали о мальчике и его отце, он бы погиб там, если бы его не вытащил Пирс. Вряд ли бы им это сошло с рук, если бы не исчез Гром – именно это позволило руководству академии разведки спасти их обоих и снять все обвинения.

С появлением малыша жизнь друзей сильно изменилась, теперь им постоянно что-то угрожало, у них возникли могущественные враги, о которых они раньше даже не подозревали. А сам Даниил почему-то всегда оказывался в тех местах, где появляться не стоило, встречался с теми людьми, которых следовало избегать, и из множества способов исправить ситуацию выбирал только те, которые ее ухудшали. Все говорило о том, что Данька обладал редким даром привлекать к себе все опасности этого мира.

А когда Пирс прислал Трасту фотографию артефакта, за которым он направил Даньку, разведчик только вздохнул, увидев подтверждение своим мыслям, – все не просто, а здорово связано, и на одну большую беду у них стало больше.

Не зря они втроем слетаются на одну планету, и то, что туда летит десантный крейсер, не совпадение. Что-то там произошло, и малыш активно участвует в этом.

Десант и разведка редко оказывались вместе, такое обычно происходило тогда, когда на какой-то планете вдруг обнаруживалось нечто настолько опасное для людей, что просто оружием это было не решить – требовались мозги.

Вероятнее всего и из академии разведки уже вылетела комиссия опытных ученых, только доберутся они туда, как всегда, после того, как все разрешится.

В чем же все-таки дело? Что там могло произойти? Если в деле участвует малыш, а это так и есть согласно логике, то значит, он оказался замешан во что-то очень опасное.

Пирс поручил Даньке купить артефакт – значит… дело в нем…

Зануда явно что-то скрывал…

***

Данька получил очередной тычок шокером в бок, на этот раз невключенным.

– Парень, ты успокойся, мы пока с тобой по-хорошему, но если чего-то не понимаешь, то можем все сделать и по-плохому, – усмехнулся первый полицейский. – Мы тебя не бьем не потому, что нам тебя жалко, просто компания не любит, когда привозим работников с переломанными ребрами и отбитыми почками.

– Радуйся, что мы тебя отправляем на твое рабочее место, а не превращаем в котлету из продуктового пакета, – вздохнул второй полицейский. – Нет, определенно хочется чего-нибудь поесть…

– А что будет с карточкой и с моими деньгами?

– Карточка вернется к своему законному владельцу, как положено по закону. – Первый полицейский разделил деньги на две равные половины и протянул одну из них напарнику. – Ему объяснят, что вор был убит при задержании. К сожалению, денег у преступника в карманах не оказалось, видимо, уже успел потратить…

– Пусть радуется тому, что мы тебя задержали раньше, чем ты скинул карточку, – ухмыльнулся второй полицейский, пряча деньги в карман. – Это же настоящая золотая кредитка, знаешь, сколько на ней может находиться денег? Впрочем, тебе-то откуда знать? Ты – всего лишь мелкий воришка, живущий на заднице Вселенной, это я о Деге…

– Задница Вселенной? – Данька даже заморгал удивленно глазами от такого сравнения. – А Земля тогда что?

– И Земля – задница, в этом тоже не сомневайся, только другая. Так вот, парень, на те деньги, что находятся на карточке, можно действительно такой город, как наш, купить. Жаль, что мы не можем ее у себя оставить, смысла нет – уже заблокировали, раньше тебе надо было к нам приехать, а не по столице ходить, деньги наши тратить…

– Простите, но это моя карточка и мои деньги, и я могу тратить их так, как считаю нужным, – Юноша все больше понимал, что попал в очень серьезную неприятность. Можно, конечно, попробовать вырваться, полицейских всего двое, справиться с ними не составит для него большого труда, для этого надо только освободиться от пут, это возможно, он один разделал такое. – Вы должны меня отпустить, тем более что я вам отдал все деньги, что у меня были…

– Карточка не твоя, и деньги тоже, это мы уже выяснили, – ухмыльнулся первый полицейский, – С такими деньгами ты мог бы далеко уехать…

– Значит, не отпустите? – вздохнул Даниил. – И неприятностей не боитесь?

– Все мнишь себя звездным капитаном? – Полицейский криво усмехнулся. – Мы не можем тебя отпустить, ты уже числишься по шахте. Как только появился на станции монорельса, тебя засекли поисковики и повели, едва сделал шаг в сторону от предполагаемого маршрута, нам сразу передали информацию о нарушителе. Если бы остался на станции и догадался подождать следующую платформу, тогда у тебя появился бы небольшой шанс уехать, а так… Ну как мы тебя сможем отпустить, если в компьютере стоит отметка, что ты нами задержан…

– Какой шанс?

– Да нет, зря ты ему это говоришь… – покачал головой второй полицейский. – Не было у него никакого шанса, вот если бы сразу билет купил до конца монорельса, в Копанью, тогда мог бы скрыться. Не зря говорят, что жадность всех преступников и губит, если бы не пожалел деньги на билет, не воспользовался бы тем, что выдала компания, может быть, шанс и появился бы…

– Вы меня с кем-то путаете, и у вас будут неприятности. – Данька и сам понимал, что его слова звучат глупо. – Кто-то подменил мой файл, я – настоящий звездный разведчик и здесь оказался случайно…

– А я генерал и сейчас вызываю охрану шахты, пусть дальше с тобой они разбираются! – Полицейский отвернулся. – Утомил ты меня, если произнесешь еще хотя бы одно слово, я пущу в ход шокер на полной мощности. Хочешь добраться до шахты в сознании, лучше молчи…

Полицейский зашептал что-то в небольшой микрофон, а второй полицейский оттащил Даниила к желтой пластиковой скамейке у серой холодной стены и бросил на нее.

Юноша по-прежнему ничего не понимал – все очень походило на ловушку, которую кто-то долго и тщательно для него выстраивал. Но зачем? Кому он понадобился?

Неужели кто-то снова считает, что ему известна тайна бессмертия? Так глупость это, нет – оно возможно на самом деле, но только после этого перестаешь быть человеком. Обычные люди представляют, что когда они станут бессмертными, то ничего в их жизни не изменится, кроме того, что она будет длиться вечно.

Интересно, кто это придумал – подменить файл?

Сама идея довольно оригинальна, да и действенна, он уже ничего не может предпринять, а всего-то поменяли его статус, и теперь он малолетний вор, с которым каждый может сделать все, что заблагорассудится.

Правда, Траст и Пирс знают, что Даниил находится на этой планете. Если через пару недель он не выйдет на связь, они займутся его поисками и обязательно появятся здесь, но сначала они закончат свои дела, а только потом отправятся сюда.

Данька был реалистом, поэтому вздохнул.

Для того чтобы добраться до этой планеты, даже в скоростном режиме потребуется два-три месяца, да еще необходимо время, чтобы понять, что здесь происходит…

Полгода – реальный срок, который ему нужно продержаться до появления самой мощной спасательной команды из всех, какая только существует во Вселенной.

Звездные разведчики – боевая элита человечества и передовой дозор к звездам, а в него берут только лучших из лучших, поэтому Траст и Пирс даже хуже звездного десанта, который обычно отправляют для покорения мятежных планет.

Нужно продержаться полгода… год от силы, ну, может полтора, а потом все живущие, как сказал полицейский, на этой заднице Вселенной пожалеют, что решили его арестовать.

Только не продержаться ему столько – не выдержит, обязательно что-нибудь сам устроит…

Юноша горестно замычал. Предупреждало же его чувство опасности, что что-то здесь не так, не обратил внимания, решил, что выкрутится.

Дверь полицейского участка открылась, и вошли, точнее, протиснулись по очереди два высоких человека невообразимого телосложения – плечи у них явно выступали за пределы двери, а она была стандартной.

Данька даже не подозревал, что человек может быть настолько большим, головой доставать до притолоки, а плечами не проходить в дверь, раньше такие великаны никогда не встречались.

В каждом охраннике, на его взгляд, было больше двухсот, а то и трехсот килограмм, и этот вес приходился в основном на мощные мышцы.

Это же сколько надо есть, чтобы поддерживать такое? Да им на день требуется десяток продуктовых пакетов, не меньше!

Даниил до этого имел дело с телохранителями, десантниками, пилотами и охранниками, а те были, как правило, не очень высокого роста – маленькие, юркие ребята, которым сила, рост и мышечная масса только мешали.

В десантной академии крупные рекруты погибали на первых курсах, и даже не потому, что они были неуклюжими, просто большое тело – хорошая мишень, в которую легко попасть, а на занятиях стреляли боевыми. В этих верзил даже целиться не нужно, достаточно выстрелить в их направлении, и пуля сама найдет себе цель, промахнуться невозможно.

Интересно, как этим-то удалось так долго существовать в таком непростом и жестоком мире? Юноша невесело усмехнулся, продолжая разглядывать верзил. Охранники были одеты в серые комбинезоны, очень похожие на тот, что был надет на него самого, хотя с первого взгляда видно, что на них дешевая подделка.

Качество ткани явно хуже, да и хамелеонами их трудно назвать – они могли спрятать владельца такой одежды только в сумраке и темноте, а сейчас, при свете ярких ламп, анализаторы явно не успевали за сменой окраски.

Данька наблюдал за тем, как комбинезоны охранников меняли цвет, пытаясь сделать незаметными их хозяев в полицейском участке, полностью подстроиться им несомненно не удалось, они перестали быть серыми, но сымитировать коричневую стойку не смогли, получилось нечто грязно-серое, мало похожее и на стену, и на стойку.

К тому же на груди у обоих верзил и на мощных плечах красовалась эмблема компании, изготовленная из обычной ткани, поэтому, как ни менялся цвет основного комбинезона, она все равно выделялась и демаскировала своих владельцев.

Один из охранников, о чем-то тихо переговорив с полицейским, подошел к скамье и стал рассматривать Даньку. Лоб у него был узкий, волос на черепе почти не осталось, так, нечто напоминающее светлую поросль, а маленькие глазки светились злостью.

Юноша даже поежился, предчувствуя, что сейчас его будут бить, и даже очень больно, – видимо, этим ребятам не понравился нежданный вызов в полицейский участок.

– Так это ты пытался сбежать от нас? – Охранник поднял Даньку со скамьи одной рукой. Тот хоть и считал себя рослым и довольно тяжелым парнем, в этом огромном кулаке чувствовал себя абсолютно беспомощным.

Если гиганту так легко поднять одной рукой юношу, то какова же у него сила удара? Проверять на себе Даньке не хотелось…

Вот если его распутают и дадут возможность драться на равных и в первые минуты боя повезет избежать удара огромного кулака, то тогда, может, и удастся сбежать, вряд ли при таких габаритах охранники смогут его догнать.

Да и куда лучше всего их бить? Не в голову же? По лицу охранника видно, что туда били, и не раз, но безуспешно – нос сломан, брови в шрамах, да и с зубами не все в порядке, передние явно искусственного происхождения…

Заметно, что кость крепкая, челюсть одним ударом не свернуть даже ногой…

Нет, не справиться. Что толку в скорости и количестве, если все удары, как укус комара? Такой верзила даже и не заметит, что его давно и старательно избивают. И не дай бог обидится – убьет же одним ударом, тут и бессмертие не поможет.

Пожалуй, в драку не стоит лезть, надо искать другое решение.

Интересно, откуда здесь взялись такие гиганты, да еще так похожие друг на друга, словно они братья?

Такого одного-то нужно поискать, а тут двое – сплошные мышцы, взгляд тупой…

Тут Данька вспомнил.

Ну конечно же! Ему о них рассказывали на курсе вероятных противников. Зовут этих ребят гомункулусами, но десантники прозвали их мутантами, потому что их создают в лабораториях, заменяя в оплодотворенной яйцеклетке отдельные группы генов на другие.

Обычно таким образом готовили бойцов для гладиаторских боев или телохранителей для правительственных чиновников и их семей.

Отсюда и название – гомункулусы, их не рожали матери, они развивались в искусственных матках, и их формирование контролировалось с первого и до последнего дня.

На Земле изготовление гомункулусов было запрещено законом, да и во многих колониях тоже, но некоторые отдаленные планеты на свой страх и риск это делали, потому что производство таких мутантов было гораздо выгоднее, чем добыча руды.

Некоторые колонии специализировались на выращивании красивых девушек для увеселительных заведений на Земле, другие делали вот таких верзил.

О мутантах в десанте рассказывали немного – они не считались опасными противниками, ибо хотя и большие, но глупые, потому что гипертрофированные мышцы требовали много питательных веществ, и мозгу доставалось мало. Обладая большой массой тела, гомункулусы становились легкой мишенью, к тому же и живучесть у них была ненамного выше, чем у обычных людей, умирали они быстро, получив разрывную пулю в сердце или в голову, а в другие места десантники и не стреляли.

В сам десант прием гомункулусов был категорически запрещен. Мутанты слишком много ели и пили, им требовалось огромное количество воздуха для дыхания, да и весили они немало, забивать звездолеты такой ненужной, прожорливой мышечной массой было невыгодно.

Данька попробовал растянуть путы, но они не подались ни на миллиметр, пластик, из которого делались такие путы, в некоторых случаях был крепче металла, но попробовать все равно стоило, а вдруг его спеленали чем-то другим? Впрочем, чем он еще мог заняться, вися в огромной руке гомункулуса в метре от земли?

Охранник перебросил парня по воздуху второму мутанту, тот взвалил его на свое плечо и потащил к двери. Путы они явно с него не собирались снимать.

У дверей участка на пустынной улице стоял закрытый со всех сторон броневыми плитами автомобиль, больше походивший на танк времен Второй мировой войны – тогда люди любили прятаться от пуль и снарядов за толстые металлические листы, пока не появилось оружие, которое пробивало любую броню, не оставляя никакого шанса на выживание сидящим внутри.

Умение убивать, как и мастерство изготавливать оружие, у человечества здорово развито, всю свою большую историю только этим и занималось…

Может быть, поэтому в Третьей мировой войне люди Уже сами не участвовали в сражениях, там действовали роботы, и главными в этих сражениях были уже скорость и быстрота реагирования.

Выигрывал сражение только тот, кто умел быстро перемещаться, используя роботов, а тот, кто прятался за броневые листы, бетон и почву, проигрывал.

А уже после того как нанотехнологии, сегодня категорически и повсеместно запрещенные, привели к тому, что роботы проникали через любой многослойный фильтр убежища и собирали себя уже внутри помещения, всякое укрытие стало бессмысленным, да и любая война тоже – выжить уже не удавалось никому…

Даниилу нравилось смотреть сериалы о старых войнах, в которых люди выходили на поле боя, обвешанные броневыми плитами, от которых отскакивали пули, или лежали в самоходной тележке из металла, стреляя из пушек и пулеметов через смотровые щели.

У охранников была такая же нелепая машина, она явно проигрывала в скорости любому другому транспорту, а пули из автомата звездного десантника благодаря компактному ускорителю легко бы прошили ее насквозь.

Да что автомат, даже пистолет и тот вполне мог сделать из нее решето, а уж если использовать разрывные пули с замедлителем времени взрыва… тогда точно никаких шансов.

Даниил даже сладко зажмурился, представляя, как атакует эту неповоротливую махину…

Ее создатели явно не прошли полного курса звездного десантника, иначе не спроектировали бы такую нелепость.

Впрочем, оружие с ускорителями запрещено для всех, кроме десанта да ряда спецслужб, следовательно, не от десантников прятались охранники, а от легкого оружия, возможно даже огнестрельного. Если это так, то кого они боялись?

Верзила открыл заднюю дверцу бронированного фургона, за которой обнаружилась глухая каморка без единой щели, и бросил юношу на пол.

Дверь закрылась с грохотом, отрезая Даньку от окружающего мира, мотор взревел, и бронированная машина тронулась.

Юноша лежал, мучительно размышляя над тем, что он может сделать в подобной ситуации. Вариантов было не так уж много – точнее всего один: он, используя внутреннюю силу, невзирая на обещание, данное самому себе, избавится от своих оков. Путы были пластиковыми, прочными, на силу, на перепиливание и на другие механические воздействия не поддавались и снимались только специальным растворителем, который нарушал целостность пластика. Юноша, используя свои новые способности, тоже мог воздействовать на молекулярную структуру, и путы распались бы, превращаясь в пыль, он уже однажды проделывал такое…

Можно также развалить подобным образом весь автомобиль, правда, на той скорости, на которой они мчались, это рискованно, стоит подождать первой остановки. Потом каким-то невероятным образом расправиться с мутантами и спокойно вернуться на поезде в столицу, отключив компьютер, а дальше все просто – пробраться в космопорт, минуя двух полицейских, забраться в ожидающий его челнок, и прямым ходом по самой короткой траектории на орбитальную заправочную станцию. Там, не теряя времени, на звездолет и на полной скорости лететь в далекий космос, пока не пришло указание с планеты о его задержании и не привели в боевую готовность лазерную батарею.

Это самый простой вариант и, вероятно, самый мудрый, правда, тогда Данька не исполнит просьбу Пирса и не купит артефакт в баре, да и до столицы не так легко добраться – существуют поисковики, компьютер, полиция…

Данька устало вздохнул – не сможет он никуда Уехать, потому что его файлы кто-то подменил, и у него нет денег на билеты, которые забрали стражи порядка и поделили между собой, поэтому разумное поведение требует сначала узнать, кому понадобилось устраивать с ним такое. Вероятно, это планировалось заранее – любой, кто приехал за артефактом, получил бы подобный сюрприз. Зачем? Страховка?

Даниил закрыл глаза, но неожиданно внутри снова проснулось чувство опасности, он покрылся с ног до головы холодным потом, сердце бешено забилось о ребра, грудь интенсивно заходила вверх-вниз, а легким перестало хватать воздуха.

Что это было? До этого момента он всегда ощущал самого себя как нечто цельное и неделимое, а теперь все разладилось – тело действовало само по себе, мозг перестал что-либо понимать, в нем словно проснулся какой-то древний механизм защиты, ему до сих пор незнакомый.

Старейшины снежных волков с самого начала говорили, что инициация на него подействовала как-то неправильно, некоторые даже предрекали, что он сгорит когда-нибудь от внезапно проснувшегося внутреннего огня.

Юноша выругался.

Что-то странное происходило на этой планете, и он, хоть этого и не хотел, оказался втянутым в эти события, и тело ведет себя не так, как обычно, поэтому даже не стоит думать о том, чтобы использовать свои новые способности, иначе он превратится в какого-нибудь монстра.

Данька устроился удобнее, насколько у него это получилось, вытянул спутанные ноги и задумался.

Так все-таки что здесь не так?

Ну конечно, он-то думал, что все будет просто, спустится на планету, найдет артефакт и вернется, а старый закон звездного разведчика гласит: “Помни, внизу всегда ждет беда, подготовься к ней насколько можно, и только тогда появится шанс вернуться, даже если спускаешься на хорошо знакомую тебе планету…”.

А Данька нарушил этот закон, даже не удосужился посмотреть файлы местной истории и ничего не знает о фауне, геологических образованиях, климате и многом другом, что могло бы ему сейчас пригодиться… Он не подготовился, поэтому должен использовать время в пути для того, чтобы что-то понять. Итак, первое, ему подготовили ловушку, грамотно и остроумно – зачем? Этого он пока не знает, но вероятнее всего, это связано с покупкой артефакта, возможно, таким образом продавец попытался подстраховаться на тот случай, если покупатель начнет вести себя неправильно: например, попытается силой забрать предмет древней цивилизации и сбежать. Возможно это? Вполне…

Что он должен делать, если события происходят именно таким образом?

Да ничего – сейчас у него роль статиста, все делается без него, само собой, только в последний момент появится продавец, и все разрешится. Единственное, что от Даньки требуется – это остаться в живых, не попасть под случайную пулю или под колеса машины.

Но похоже, тут возможны сложности: рабочий в поезде, клерк в банке, да и полицейские – все ему рассказывали, что на этой планете что-то неправильное происходит: люди здесь по неизвестной причине сходят с ума и начинают убивать друг друга…

Ну и что?

Он знал достаточно людей, готовых убивать и без какого-либо психического заболевания – например, телохранитель Грома всегда огорчался, если кого-то убивали без его участия.

И в звездном десанте воины убивали любого без раздумий после жесткого обучения, он имел возможность Убедиться в этом на планете-тюрьме – после солдат осталась только горелая земля, словно никогда в этом месте ничего не было.

Убивать всех подряд, в том числе и своих сородичей, заложено в людях, досталось от наших предков-обезьян, только снежные волки никого не убивают без серьезной причины…

Об этом он может тоже не тревожиться – тот, кто придумал такую остроумную ловушку, наверняка учел и это, главное, не попасть случайно под руку какому-нибудь свихнувшемуся маньяку.

Возможно ли, что все события сплетаются вокруг него именно потому, что он притягивает к себе все беды? Данька фыркнул, отбрасывая это нелепое предположение, хотя что-то внутри него потеплело, показывая, что он близок к истине.

И с чего бы судьбе строить ему козни? Он всего лишь юноша, которого допекают прыщи, да еще он постоянно попадает из одной неприятности в другую…

Данька горестно простонал. Света в этом маленьком глухом помещении не было, и, конечно, ни единой щелки, через которую удалось бы заметить, куда его везут.

Учитывая размеры городка, а также скорость, с которой двигались, броневик направлялся на юго-западную окраину – как раз туда, где он видел терриконы пустой породы, вероятно, там и находились шахты.

“Нет, это точно из-за прыщей, – мрачно подумал Даниил. – Именно из-за них все меня воспринимают как сопливого мальчишку, которого легко обидеть, а не как звездного разведчика, за которым стоит вся мощь Земли, включая безжалостный десант, иначе кому бы пришло в голову менять файлы, отрезая мне пути на корабль?”.

Он еще раз выругался и снова попытался найти более-менее удобное положение, в котором ему было бы не так больно, но тут бронеавтомобиль остановился.

Послышались тяжелые шаги, дверь кабинки открылась, и над ним нависло широкое лицо гомункулуса.

– Заснул, парень? – спросил охранник, хватая Даньку за шиворот и вытаскивая из машины. – Шевелись, тебя ждет твоя любимая работа.

Верзила крутанул его и бросил вниз лицом на пыльный твердый пластик, которым была покрыта площадь. Данька успел заметить во время падения высокое пластиковое здание и открывающуюся дверь. Человека, который оттуда вышел, не разглядел, только заметил, что тот высокого роста, не ниже обоих мутантов. А еще похвалил себя за то, что правильно догадался – привезли действительно к горам, успел увидеть далекое светило, пробившееся через зеленые тучи, зависшее прямо над вершиной.

– Кто это? – хмуро осведомился человек. – И где вы так долго мотались?

– Пришлось за этим мальчишкой ехать к полицейскому участку рядом со станцией, шеф, – начал оправдываться верзила. – Мы там и минуты не потеряли, скрутили парнишку, бросили в машину и тут же помчались обратно.

Данька попробовал перевернуться, но ему на спину опустилась тяжелая нога, прижавшая его к пластику, веса в гомункулусе явно было не меньше трехсот килограмм – так придавил, что даже воздух из легких выбил.

От недостатка кислорода даже закружилась голова. Данька застонал, и гомункулус смилостивился, давление на спину немного уменьшилось…

– На какого-то хлипкого мальчишку потратили почти час, – продолжил тот же скрипучий голос. – За это время можно было сделать многое…

– Не такой уж и хлипкий, скорее худой, в файлах сказано, что ему уже исполнилось шестнадцать, так что подрастет и мяса на кости наберет.

– Ладно, одобряю, ради такого, наверно, стоило потратить час. Как получилось, что его взяла полиция, а не вы?

– У нас компьютер барахлит. Сигнал получили от поисковика на станции о прибытии, но дальше местоположение не могли вычислить, пришлось копов напрягать. – Верзила хохотнул, – Но вообще-то он с самого начала был их клиентом, просто успел завербоваться к нам раньше, чем загреметь в тюрьму. Наш человек подписал с ним договор уже в полицейском участке…

– Понятно, отправить его вниз и передать, чтобы в штреке присматривали, хочу знать, как он осваивается, поясните, что мне он нужен живым и здоровым, по крайней мере первые два месяца…

– Так он же сирота, если и сдохнет, до него никому дела нет, зачем наших людей напрягать?

– Мне до него дело есть. Молодой он, если за ним проследить да помочь на первых порах, то он проживет не обычных полгода, а пять или шесть лет и с лихвой окупит все наши затраты, к тому же я собираюсь из него сделать бригадира, возрасту него подходящий. Приток людей в последнее время уменьшается, да и гибнет много. Выработка падает, а с нею и финансовые показатели…

– Понятно, шеф, только мы-то при чем? Все делаем, как вы говорите.

– Не все… Давно приказал узнать причину смертей. С медиками разговаривали?

– Они говорят, что шахтеры сходят с ума оттого, что мало видят света…

– А что, раньше они его больше видели? Десять, двадцать лет назад?

– Мы спросили – нам ответили. Медики в один голос говорят, что шахтеры психами становятся только от этого…

– Глупость какая, а с мальчишки глаз не спускать, чтобы отработал не меньше шести лет!

– Шесть лет – нереально, заболеет он и начнет всех убивать, такое происходит с каждым вторым, мы едва успеваем их отстреливать.

– Понятно… – Голос стал задумчив. – Свет, говорят, медики? Да нет… определенно глупость. А инженеры проанализировали, как я просил, в каком штреке больше всего сходит с ума людей?

– Кое-что им удалось выяснить, анализ показывает, что зараза идет с двенадцатого штрека – все заболевшие оттуда. Исключений нет, одни работали раньше, другие позже, но все маньяки побывали там…

– Вот-вот, так я и думал, причина в самом штреке – это хорошая новость! – Голос повеселел. – А медики, значит, на свет грешат, вот их бы и спросить надо, почему его только в двенадцатом штреке не хватает?

– Уже спрашивали – не знают, говорят, что ошибаются инженеры…

– Ничего они не ошибаются, лично мне это ясно – причина в штреке, но закрывать его нельзя, он самый богатый, лучшая руда там. Что ж, придется что-то делать, иначе у нас появятся проблемы с правительством. Хорошо бы туннель перекрыть железной стеной, а всех шахтеров оставить, все равно не жильцы. Да… пожалуй, надо так и сделать, те, кто сейчас там, оттуда больше никогда не выпускать, да еще собрать всех, кто там работал и пока не сошел с ума, тоже отправить вниз.

– Как же можно их там оставить? Шахтеры бунтовать начнут, у нас не тюрьма, незаконно это, копы узнают, проблемы будут.

– Это мои проблемы, с полицейскими и с правительством я как-нибудь сам разберусь, а ваше дело не думать, а выполнять мои распоряжения!

– Так шахтеры же друг друга поубивают в двенадцатом штреке. Кто тогда работать будет?

– Привезете еще, а за каждого новенького получите хорошую премию, так что вам даже прибыль будет…

– Тяжело стало новых рабочих набирать, никто не хочет трудиться на нашей шахте. Люди говорят, что мы нашли вход в ад, поэтому те, кто у нас работает, с ума сходят…

– Так… – Голос снова стал задумчивым. – Раз люди болеют только в двенадцатом штреке, то после того, как мы его изолируем, заболевших станет меньше. Люди со временем успокоятся, а если объявим о повышении зарплаты и о том, что удалось найти причину болезни, то в шахту снова пойдут. Медики каждому новенькому вколют какую-нибудь безвредную вакцину, и все будут счастливы…

– Какую вакцину и где они ее возьмут?

– Какая разница? Витамины, глюкозу – главное, чтобы люди считали, что у нас есть средство от болезни…

– Если шахтеров станем направлять в двенадцатый штрек, то снова начнут болеть…

– Не будут, мы никого оттуда больше не выпустим, а направлять туда станем только преступников – тех, о ком никто не станет беспокоиться. Это всем выгодно, в том числе и правительству, а вам я увеличу премию на двадцать процентов за каждого нового шахтера, который попадет в двенадцатый штрек.

– Если мы их выпускать не будем, то придется их кормить, поить, одевать, – пробубнил верзила. – Да и как можно штрек перекрыть? Оттуда же руду надо как-то вывозить. Если поставим пулеметы у входа в штрек, то сами всех шахтеров перестреляем, когда они к выходу полезут…

– Ну нельзя же быть настолько тупыми, подумайте хоть немного! – рассердился управляющий. – Я же сказал, штрек следует перекрыть металлической стеной, а в ней сделать двери, чтобы можно было вагонетки гонять наверх и через них же еду и питье подавать – причем за каждую вагонетку выдавать только один продовольственный пакет. Вот тогда у них появится стимул для хорошей работы – не захотят добывать руду, сдохнут от голода или жажды…

– Они и так сдохнут, когда начнут убивать друг друга.

– Пусть убивают, главное, чтобы зараза была локализована, нужно просто сделать так, чтобы с этой минуты больше оттуда ни один человек не выбрался.

– А мальчишку куда?

– В двенадцатый штрек, он же у нас преступник, заодно и опробуете новый способ подачи туда новых рабочих.

– Да как же мы его засунем, если штрек перекроем?

– Специально для вас поясняю, – голос стал нервным и злобным. – Сначала следует поставить металлическую стену, в которой вырезать ворота, как раз под размер вагонетки, паренька бросить в пустую вагонетку и отправить туда, так мы испробуем новый способ доставки людей, продуктов и всего, что потребуется, в обмен на руду…

– Как же их остановит стена, если мы в ней прорежем ворота для вагонеток? – Мутант вздохнул и пошевелил ногой. – Они же на этих вагонетках и выедут. А что с ними потом делать?

– Да… – Управляющий снова стал задумчив. – Похоже, эта задача не для вас, тут надо не мышцами шевелить, а мозгами. Можно детекторы поставить вместе со спаренными пулеметами прямо у ворот. Пару раз попробуют выбраться, и желание пропадет, это элементарно, даже думать не надо. Нет, пожалуй, попрошу организовать все это кого-то посмышленее, чем вы, а то все дело загубите и заодно великолепную идею, которая может принести мне и пайщикам немало денег…

– А с этим-то что? В двенадцатый или подождать, пока стену поставят?

– Путы снять, иначе придется ему ноги и руки отрезать из-за гангрены. Стену установят за пару часов, хочу, чтобы к этому времени парнишка был готов к отправке во вновь создаваемый мною ад. Возможно ли, что и дьявол решал подобные задачи?

– Сбежит, если путы снять…

– А за что я вам деньги плачу? Можете его парализовать, если станет дергаться…

– Так вы же сказали, чтобы мы его берегли…

– Я передумал…

Данька услышал удаляющиеся шаги. Управляющий ушел, гомункулус снял с его спины тяжелую ногу, когда парень уже едва дышал.

Его рывком поставили на ноги, но прежде чем Даниил успел что-то рассмотреть и понять, охранник ударил его кулаком в солнечное сплетение. Удар был отменным, профессиональным, выбил из легких остатки воздуха и отправил в забытье. Все потемнело перед глазами, Даньке и до этого воздуха не хватало, а после удара легкие совсем перестали работать, и он полетел куда-то сквозь мерный шум в ушах и легкий шорох, подобный морскому прибою, набегающему на пологий берег.

Наверно, полетел умирать на луг, куда отправляются все снежные волки после смерти… Почему он подумал о снежных волках, если умирает сам? У людей свои места, куда они приходят после гибели, у некоторых рай, у других Валгалла, у третьих ад…

Да, перед его смертью управляющий что-то говорил об аде, который собрался создать внизу… в шахте…

После этой не очень понятной мысли к шелесту волн добавился запах соли, кремневой пыли и мужского пота, а еще через какое-то время юноша почувствовал, что лежит на неровной поверхности, причем его голова находилась явно ниже ног. Правая рука лежала в какой-то луже, вода была ни холодной, ни теплой, хоть и обжигала, вероятно, потому что в ней растворено много минеральных солей…

Откуда он это может знать? В аду не бывает луж. Или бывает?

Нет, если думает, значит жив… И не в аду.

А еще через какое-то время Данька понял, что не только руки, но и все тело лежит в воде. Он пошевелился, простонал, его вытошнило желчью, легкие бурно запротестовали – дышать им по-прежнему не хотелось, а без кислорода всему телу было плохо, но все-таки заставил себя вдохнуть полной грудью и вновь потерял сознание.

Когда очнулся, то сразу понял, что после первого проблеска сознания прошло довольно много времени, и положение его тела изменилось – теперь он не лежал, а сидел, и тяжелая голова давила твердым подбородком в грудь.

Он снова хрипло застонал, приподнял голову и попробовал открыть глаза – векам что-то мешало, требовалось большое усилие, чтобы держать их открытыми.

Вокруг, насколько падал взгляд, царила густая темнота, свет исходил только от шахтерского фонаря, поставленного рядом, а он освещал площадь не больше метра.

Правда, смотреть было особо не на что – он лежал в невысоком проходе, прорезанном в серой скале, отблескивающей какими-то металлическими включениями. Вероятнее всего, это шахта, куда обещали доставить его охранники. Но не в основном туннеле, а в каком-нибудь вспомогательном. Большой должен быть выше – это Данька помнил.

Похоже, мутанты засунули его в двенадцатый штрек, где ему будет очень плохо. Интересно, подобное входило в планы продавца, или это как раз та случайность, которая всегда все портит?

Если это не запланировано, то ему придется самостоятельно выбираться отсюда.

А в штреке не все хорошо, люди сходят с ума по неизвестной причине – так сказал управляющий.

Данька полежал еще немного, тяжело и надсадно дыша. Кислорода в воздухе явно не хватало, легкие работали с хрипом, да и мелкой пыли здесь кружилось предостаточно.

Из небольшой дыры, находящейся в паре метров от его головы, слышался шум какого-то работающего мощного агрегата, иногда прерываемый звуком катящихся и рушащихся камней. Похоже, там работал горнопроходческий комбайн…

Данька осторожно перевел взгляд на свое тело и не увидел ни одной открытой раны, ни следов крови, да и комбинезон-хамелеон по-прежнему был на нем. Либо охранники не поняли, в какое богатство он одет, либо очень спешили, а может, просто повезло… Комбинезон – это не так уж плохо, он может светиться, правда, вряд ли стоит сейчас это использовать, ткань для генерирования световой энергии забирала заряд аккумулятора, для долгого освещения не хватит, проработает не больше пары часов. Все равно в комбинезоне он чувствовал себя более защищенным перед предполагаемым скверным будущим.

Даниил попробовал пошевелиться – с телом, похоже, все в порядке, болел только живот после сокрушающего удара верзилы, да легкие пока не могли прийти в норму – чувствовал он себя так, словно на него надели смирительный пояс и использовали на полную мощность.

Руки дрожали, остаточная боль прокатывалась волнами от пальцев ног до головы. Кажется, он уже однажды испытывал нечто подобное, тогда в него выстрелили из парализатора, и после выстрела он потерял сознание на четыре часа.

Наверно, мутант ударил его, а потом еще и выстрелил для страховки…

Даниил встал на четвереньки, заранее жалея комбинезон, подхватил фонарь и направился в сторону, откуда слышался гул агрегата. Метров через пять наткнулся на большую пробитую дыру, вылез в нее и оказался в большом туннеле. Он был почти круглым, метров пять высотой, освещался тусклыми лампочками, подвешенными к стене на высоте человеческого роста метрах в десяти друг от друга, – все устроено как в классической шахте. Даниил словно увидел разрез горы и услышал пояснения сержанта. Основной туннель, от него отходят дополнительные – штреки, где в общем-то и добывают руду, а через основной туннель вывозят руду и нагнетают воздух.

Он посмотрел по сторонам, видно было немногое – в основном куски породы, валяющиеся под ногами. Туннель делал плавный поворот, за которым скрывался комбайн.

Данька задумался. Куда идти? Шум явно исходит от проходческого комбайна, поэтому, если идти обратно, может, удастся добраться до выхода…

Не успел юноша сделать и пары шагов в выбранном направлении, как сзади послышался странный знакомый звук. Даниил оглянулся и увидел самого настоящего боевого робота, двигающегося прямо на него, – не то чтобы испугался, однако это зрелище никого не оставит спокойным, особенно если за человеком хоть раз гонялся механический охотник.

Юноша отпрыгнул в сторону, готовясь нырнуть обратно в боковой проход, чтобы не попасть под огонь автоматической пушки, прежде чем сумел различить в сером сумраке, что машина подверглась переделке и на месте пушечной турели теперь восседает человек – не самое умное решение, робот мог вполне работать в автоматическом режиме.

Если быть точным, в этом и состояло его назначение, для того и создавалась такая боевая машина, чтобы выслеживать преступников, поддерживать огнем десантников и охранять закрепленную за ней территорию от несанкционированного доступа.

Машина была сложной и многофункциональной, а использование развитого мозга под простую перевозку из пункта “А” в пункт “Б” показалось явной глупостью – зачем нужен водитель для самого совершенного на сегодняшний день робота?

Юноша недоуменно пожал плечами, продолжая вглядываться в того, кто сидел за выдвинутой консолью управления, ожидая от того каких-то опасных для себя действий.

Хотя Даниил и отодвинулся к самой стене, пропуская робота, но тот, управляемый человеком, покатился прямо на него и затормозил в последний момент, когда парень уже приготовился отключить его ударом hoi и под днище, как учил Пирс. При ударе в правильное место на короткое время размыкался контакт с аккумуляторами, обычно этого хватало для того, чтобы программа сбивалась.

В воздух взмыла мелкая пыль, которой много накопилось в туннеле, а когда она улеглась, Даниил смог рассмотреть за роботом небольшой поезд из двух десятков вагонеток на колесах, заполненных темной искрящейся рудой.

– Новичок! – проорал водитель – щуплый грязный человек с бегающими глазами. – Ты куда это собрался? Прежде чем идти, нужно сначала отметиться у бригадира. Он вообще-то о тебе знает, но все равно должен посмотреть на тебя и решить, что с тобой делать дальше.

– А вы что-то собрались со мной делать? – поинтересовался Данька. Нет, определенно ему это место не нравилось. – Я бы не советовал вообще ко мне подходить, могу быть очень опасным…

– Когда тебя привезли, ты не производил впечатление человека, который сможет ожить, и уж тем более опасного, – радостно засмеялся водитель. – Мы тебя и положили в боковом проходе, думали, когда умрешь, недалеко тащить до холодильника, а ты вон уже и голову поднимаешь, и даже грозишься…

– Простите, но я об этом не знал, – вежливо поклонился юноша. – Спасибо за вашу заботу, но сейчас я направляюсь к выходу, мне здесь не нравится, поэтому к бригадиру вашему, пожалуй, не пойду…

– А здесь никому из нас не нравится, только от этого ничего не меняется. – Водитель подвинулся, освобождая немного места. – Хочешь идти к выходу, пожалуйста, садись, подвезу. Посмотришь на стену, увидишь, как организована разгрузка, может, передумаешь и захочешь остаться с нами.

– Не передумаю…

– И действительно, как у молодежи все просто, – водитель ехидно рассмеялся. – Не понравилось, пошел к выходу, и чего мы тут корячимся?..

– Предупреждаю, если завезешь не туда, то смогу и ударить. – Юноша легко запрыгнул на робота. – Поехали.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. – Водитель нажал кнопку на выдвинутой управляющей панели, и робот устремился вперед. – Объяснять бесполезно, все равно не поверишь, молод еще и глуп. Мне-то все равно, но работать кому-то надо, нас мало осталось, еще немного, и комбайн обслуживать станет некому…

Человек почти кричал.

“Это, наверное, оттого, что он постоянно работает рядом с проходческим комбайном, – подумал Даниил. – Должно быть, даже не понимает, что вопит…”.

– Чему не поверю? – вежливо спросил он. – Что мне нужно увидеть?

– Ты попал в штрек номер двенадцать, а отсюда выход только на небо! Здесь у нас чистилище, отсюда близко и рай, и ад, а вот кто куда попадет, это зависит от того, какая жизнь прожита. Ты, конечно, еще молодой, грехов на тебе немного, а вот мы все, кто здесь работают, оказались тут не случайно, нам тут самое место. В бога веришь?

– Нет. – Юноша отрицательно покачал головой. – Только в самого себя…

– Ну это не страшно, еще поверишь, – ухмыльнулся водитель. – Ты уже так близко к нему, что его можно услышать, а если повезет, то и увидишь. Правда, кончается такое плохо…

– Услышать бога? Увидеть? – Даниил недоуменно заморгал глазами. – Разве такое возможно?

– Ну может, и не бога, так дьявола, но увидишь обязательно. – Водитель снова гоготнул. – Разница небольшая, у одного добро не отличишь от зла, а у другого – зло не отличишь от добра…

– Я вас не понимаю. – Данька снова почувствовал что-то неприятное в этом месте, да и чувство тревоги опять проснулось. – Тут есть место, где кого-то можно увидеть?

– Вот ты и догадался, – Водитель обнял Даниила за плечо, но юноша брезгливо отстранился. – Есть такое место, где можно услышать и увидеть, покажу, когда обратно поедем. Люди туда уходят, потому что начинают слышать голос, а возвращаются не все. У тех, кто возвращается, с головой становится совсем плохо… Не сразу, проходит какое-то время, кто-то год терпит, кто-то два, но зверь просыпается в каждом, потому что нельзя увидеть дьявола и остаться тем же, кем был.

– Это, конечно, интересно, но показать вы мне ничего не сможете, обратно я с вами не поеду…

– Значит, пешком пойдешь… – засмеялся водитель. – Ты думаешь, у нас здесь город и места много. Это штрек, здесь один центральный туннель, а с двух сторон идут боковые ходы для обслуживания комбайна, и это все, что у нас имеется. Да, чуть не забыл – еще два больших зала, где живем и питаемся, и пещера, которую случайно раскопали.

– Пещера?

– Я сказал тебе, что туда лучше не ходить, и объяснил почему. Правда, если услышишь дьявольский шепот, тебя никто не остановит, но это уже совсем другая история…

– Дьявольский шепот?

– Да что я тебе объясняю, все равно ничего не поймешь! – Водитель раздраженно махнул рукой, – Пока тебе достаточно знать, что меня зовут Грум. А как нам называть тебя?

Данька задумался над тем, какое имя ему назвать – то ли свое настоящее, то ли то, под которым его сюда направили.

– Смотри-ка, уже и собственное имя забыл. – Грум снова рассмеялся, – Но если хочешь, могу напомнить – зовут тебя Мак Ален. Я бы посоветовал тебе со мной дружить, иначе трудно будет. Ты же еще мальчишка, а люди у нас разные, помощь и защита нужна всем, а таким, как ты, особенно…

– Как-нибудь обойдусь, не впервой, – отмахнулся недовольно Даниил. – Кстати, почему мне особенно потребуется твоя помощь?

– Молодой ты, а женщин у нас нет. Раньше это неважно было, когда мы наверх выходили, а теперь, когда перекрыли штрек, все изменилось…

– Я бы никому не советовал даже близко ко мне приближаться с подобными намерениями. – Данька даже не поморщился, все-таки прослушал полный курс звездного десанта, а там такое объясняли в первую очередь, – Я не так беспомощен, как кажусь, за себя постоять смогу…

– Крутым себя считаешь? – ухмыльнулся водитель. – Так поверь, здесь все такие, один другого отчаяннее. Здесь же чистилище и всего два выхода – либо в рай, либо в ад. Выбор за тобой.

– Я уже выбрал, – Даниил усмехнулся, – Работать у вас не буду, доберемся до выхода из штрека и до свиданья.

– Посмотрим, как ты уйдешь, мне даже интересно… – Грум повернул рукоятку. – Все боковые ходы заполнены покойниками, у нас их тут не одна сотня наберется, есть и молодые вроде тебя – это у нас теперь единственный выход, или ты о каком другом говоришь?..

Робот свернул в туннель, который показался Даньке еще больше, чем тот, из которого они выехали, к тому же и освещен он был гораздо лучше. Лампочки здесь висели не вдоль одной стены, а на обеих, да расстояние между ними было меньше.

Проехали они недолго и уперлись в ровную металлическую стену. Выглядела она очень внушительно, матово отблескивая в свете фонарей, и казалась непреодолимой. Почему-то при взгляде на нее возникало ощущение, что толщина стены больше метра и сделана она из единого цельного листа.

– Вот она родимая, дальше не пройдешь… – Водитель нажал кнопку звукового зуммера, в металлической стене открылась небольшая дверь, как раз достаточная для того, чтобы пропустить робота и вагонетки. Откуда она появилась, Даниил так и не понял, вероятно, все-таки стыки были, просто сумрак и блики прятали их. – Слезай, если не хочешь умереть прямо сейчас – включаю автоматику, и робот уйдет за стену.

– А я поеду вместе с ним, – усмехнулся юноша. – Для этого же сюда и направлялся, мне в шахте не нравится…

– Это твое право, я тебе мешать не буду, постою в сторонке, – хохотнул Грум. – Каждый имеет право на ту смерть, какая ему нравится, а там за стеной тебя ждет именно она. Я бы тебе и слова не сказал и с удовольствием понаблюдал бы, как умирать будешь, да бригадир меня не поймет…

– Тогда я пошел. – Данька слез с робота и сделал шаг вперед, но остановился, услышав голос водителя, – его слова юноше не понравились.

– Но объяснить я тебе кое-что должен, иначе у меня будут проблемы… – Грум почему-то перестал кричать и стал говорить неспешно и спокойно. – Отсюда не уйдешь, убьют тебя, а нам люди нужны…

– Почему? Кто мне помешает?

Водитель слез с сиденья и стал разминать затекшие ноги. Данька и сам уже начал вспоминать, о чем говорили между собой охранники и управляющий перед тем, как его ударили, а потом еще выстрелили из парализатора…

– А все очень просто. – Водитель подошел к открытой двери и показал на стену. – Видишь, вон стоят датчики, настроенные отслеживать все живое. Они сложные, многоуровневые, там и инфракрасное излучение, и рентгеновское, а также реагирующие на посторонние шумы, в том числе и стук сердца. Как только ты гуда зайдешь, датчик даст сигнал компьютеру, а тот поднимет тревогу.

– Любой датчик можно обмануть, а чем сложнее система, тем больше возможностей для этого…

– Ты сможешь обмануть датчик?!

– Не сразу, к этому сначала подготовиться нужно, но со временем смогу…

– Готовься, только это тебе не поможет. Датчик нужен только для того, чтобы вычеркнуть человека из списка, они не хотят посылать нам лишние продукты после того, как человек умрет…

– Значит, не в датчике дело?

– Если обманешь датчик, лично тебе это ничего не даст, потому что руду отправят вместе с тобой на дробление, а потом обработают специальным излучением, убивающим бактерии, а заодно и все живое – проще говоря, изжарят тебя. Руде-то ничего не сделается, а вот ты подрумянишься, причем изнутри, и не поймешь, что уже мертв. Видел я одного парня после того, как тот попал под такое излучение, у него кровь хлестала отовсюду, из глаз, из ушей, – прожил не больше двух часов. Веришь мне?

– Верю. – Данька вздохнул, он-то надеялся на пулеметы, а инженеры все сделали значительно проще. Придется искать другой путь.

– Жалко, – вздохнул водитель, включая на панели автоматику. – Эту стену возвели только вчера, а то, что я тебе сказал, битый час объясняли по громкоговорителю. Но мы еще не проверяли, правда это или нет. Только кошку с рудой отправили, она не вернулась, но это же не человек, может, уже давно там наверху гуляет да разную мелкую живность себе на забаву ловит. Точно не хочешь рискнуть?

Даниил подошел ближе и внимательно осмотрел небольшой тамбур, куда робот должен был загнать вагонетки. Датчики его не очень смущали, а вот то, что и дальше стояла металлическая стена, ему не понравилось. Датчики он обманет, а потом? Как проникнуть в следующее помещение? Можно пустить вперед робота, но если Грум прав, и тот активизирует смертельное излучение, что тогда?

Лучше всего не рисковать, а спокойно собрать информацию, жизни его пока ничего не угрожает.

– Пожалуй, я немного побуду с вами…

– Ну и хорошо, а ты, оказывается, не такой крутой, как о себе рассказываешь… – Водитель нажал кнопку запуска автоматики. Робот медленно двинулся вперед, таща вагонетки, заполненные сверкающей рудой, дверь закрылась за ним, и тут же послышался монотонный шум.

– Это они проверяют робота, – пояснил водитель. – Просвечивают на случай, если мы в него взрывчатку заложили – давно бы так сделали, только нет ее у нас, а вот теперь обрабатывают лучами смерти…

Шум стих, сменился шорохом осыпающейся породы.

– Пропускают через камнедробилку, если бы ты сейчас лежал в вагонетке, тебя бы превратили в мясное рагу из костей и жира…

Послышалось тихое шипение.

– Что это такое, мы не знаем, возможно, отравляющий газ…

Звуки за стеной стихли, наступила тишина, только где-то в глубине туннеля капала вода.

Грум лег прямо на каменный пол и закрыл глаза.

– Можно поспать, робот выйдет не раньше чем через час, обычно рабочие не спешат, да и прицепляют тележки под контролем мутантов, те смотрят, чтобы положили только то, что указано в списке.

– В списке?

– Нам нужны кроме еды еще и смазочные масла для комбайна, иногда буры…

Данька сел у противоположной стены, настороженно наблюдая за водителем, но тот закрыл глаза и, похоже, заснул.

Дверь открылась только тогда, когда и сам юноша задремал. Металлические створки раскрылись бесшумно, и из темноты выкатился робот, тащивший за собой пустые вагонетки. Он прокатился метров двадцать и остановился, подчиняясь заложенной программе.

Юноша подошел к нему, в первой вагонетке что-то лежало. Рассмотрев обертки, Данька убедился, что это все те же продовольственные пакеты.

Тот, кто снабжал шахту продуктами, даже не удосужился убрать дату – пакеты все были просроченными.

Грум тщательно пересчитал пакеты – их оказалось двадцать три.

– Странно, что тебя не забыли. Сегодня отправили двадцать две вагонетки, значит, и пакетов должно быть столько же. Получается, тебя сегодня накормят за счет шахты, а вот завтра, если не станешь работать, то еды не получишь. Впрочем, как решит бригадир. Может, ты обладаешь какими-нибудь полезными талантами, тогда вагонетку за тебя будет наполнять бригада…

– Что ты этим хочешь сказать? Какие у меня должны быть таланты, чтобы не работать?

– Не все работают на проходческой машине, но это решает сам бригадир, а не я. Иногда он отправляет кого-то на разведку трещин и щелей – работа опасная, некоторые не возвращаются, но и без нее нельзя, можно испортить комбайн. Иногда встречаются такие большие ямы, что он может в них провалиться, его потом ничем не вытащить.

– Почему люди не возвращаются из разведки?

– Бывает, в пустотах скапливается газ, для туннеля, может, и немного, но одному человеку хватит, или залезет парнишка вроде тебя в узкую щель, где не сможет развернуться, и там застрянет, помочь в таком случае никто не поможет. Для того чтобы выполнять такую работу, нужно иметь небольшой рост и вес, да и достаточно гибким быть, чтобы пролезть в любую щель…

– Понятно, – покивал юноша. – Я для такого не подойду…

– Вот и говорю, что решать будет бригадир…

– А кто вам назначил бригадира?

– Никто не назначил, сами выбрали, нормальный мужик, все понимает, в возрасте… – Водитель полез на робота, на этот раз он не оставил Даньке места рядом с собой, а махнул рукой на пустые вагонетки. – Поедешь там. Я свою работу выполнил, ты в моей заботе не нуждаешься, значит, отвечаешь за себя сам.

Робот медленно покатился по туннелю, и юноше пришлось запрыгивать в вагонетку на ходу. Можно, конечно, было пойти пешком, заодно осмотреться и понять, куда его забросила судьба, но сначала действительно лучше отметиться у бригадира, переговорить с ним, а уж дальше действовать по обстоятельствам, да и продуктовые пакеты лучше не упускать из вида, очень высока вероятность, что останешься голодным.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Пирс криво усмехнулся, глядя, как вытягивается лицо Зануды, и аккуратно положил на стол небольшое взрывное устройство, которое вытащил из потайного кармана, – это все, что ему удалось протащить через детекторы оружия, установленные в лифте. Маленькую машинку, сейчас весело моргающую разного цвета лампочками, он изготовил сам, потратив на это полдня. Игрушка получилась компактная, необычная и устрашающая, но самое ее главное достоинство было в том, что ни один детектор это устройство не мог заметить. Металла в устройстве не было совсем, традиционной взрывчатки, на запах которой были настроены анализаторы, тоже, а предполагаемой силы взрыва должно было хватить, чтобы отправить Зануду на тот свет и в то же время самого подрывника только отбросить к стене.

Когда-то подобного вида веселые коробочки заставляли вздрагивать каждого жителя Земли, их использовали некоторые колонии для решения своих непростых проблем независимости.

Веселыми их называли потому, что за долю секунды до взрыва раздавался жизнерадостный детский смех, и своими разноцветными огоньками, разбросанными по корпусу, они очень напоминали детские игрушки.

– Это зачем здесь? – поинтересовался Зануда, с интересом разглядывая устройство. – Решил меня взорвать? Хорошо бы узнать причину, прежде чем отправлюсь исследовать вселенную. Неужели метишь на мое место? Так я тебе могу помочь и без взрывателя – ты на неплохом счету, стоит тебе только захотеть, и тебя постоянно пропишут здесь, в академии. Убери это, пожалуйста, мы найдем с тобой и без взрывов общий язык…

– Эта веселая коробочка мне и самому не очень нравится, она же и меня может осколками зацепить, – признался Пирс, вертя в руках взрыватель. – Но убрать ее не могу, мне мой друг посоветовал его использовать как детектор лжи, ты же знаешь Траста, он плохого не подскажет. Так вот эта штучка запрограммирована так, что если станешь врать, то коробочка взорвется, не шевелись, пожалуйста, я быстро. – Разведчик прикрепил два проводка с присосками к руке и лбу Зануды. – Ну вот и все, как работает детектор лжи, ты знаешь, сейчас датчики снимут всю информацию о тебе, и начнем…

– Ты сошел с ума, – пробормотал Зануда, по-прежнему с любопытством разглядывая датчики и веселую коробочку. – Неужели без этого нельзя обойтись?

– Все устроено так, что в живот тебе полетят остренькие кусочки пластика, которые отправят тебя на тот свет, а меня просто откинет к двери, чтобы я мог оправдаться, рассказав красивую историю о том, что тут оказался случайно…

– Предположим, что ты так и сделаешь, – проговорил Зануда, с уважением разглядывая коробочку, он даже протянул руку, чтобы ее взять, но, заметив, как палец Пирса скользнул к кнопке, передумал. – Вопрос в том, что станешь делать после взрыва? Тебе же все равно не поверят. На эту станцию попасть могут немногие, так что ты сразу окажешься в списке подозреваемых, а там и можно попасть на допрос с настоящим детектором.

– Задачка непростая – остаться вне подозрения, но она решаема. Я придумал, мне кажется, неплохой вариант. На днях спрятал боевой скафандр в одном из малопосещаемых шлюзов и знаю, как туда добраться скрытно, кстати, видеокамеры сегодня неправильно работают, записывают вчерашний день.

– После твоих слов начинаю уважать тебя еще больше, – проговорил задумчиво Зануда. Он искал свои варианты решения проблемы – лесть не сработала, следует придумать что-то еще. – И все-таки почему ты вдруг переменил свое отношение ко мне? Мы с тобой раньше никогда не пересекались, зла я к тебе не испытываю, и, по-моему, за последние дни тоже не сделал ничего плохого…

– Как сказать… – улыбнулся Пирс, ситуация ему нравилась. – Может, постараешься припомнить наш последний разговор?

– Так это из-за того юноши Даниила, так его, кажется, зовут? – облегченно выдохнул Зануда, продолжая внимательно разглядывать взрывное устройство в поисках возможности его обезвредить. Он не был бы разведчиком, если бы испугался, сдался и не продолжал бы поиск путей к своему спасению. – Со мной вполне можно договориться, и мы, кажется, уже нашли один вариант. Если он тебя не устраивает, давай поищем другой…

Из коробочки послышался смешок, и все огоньки загорелись ровным зеленоватым цветом.

– Давай попробуем договориться, – согласился Пирс, убирая в карман взрыватель. – Действительно, зачем тебя взрывать, если дело можно решить без этого? Видишь, устройство готово проверять каждое твое слово, теперь к твоей смерти я не буду иметь никакого отношения, ты сам себя взорвешь, если решишь мне солгать или пошевелишься…

– А какие у тебя появились ко мне вопросы? – осторожно поинтересовался Зануда. – Только учти, что я связан подпиской о неразглашении, многое просто не могу тебе рассказать, лучше предпочту взорваться. Или тебя не интересует секретная информация?

– Конечно нет, зачем она мне? Если потребуется что-то узнать, обращусь к Трасту, он у нас большой мастер шарад, и все ваши секреты обычно узнает из открытых источников. – Пирс встал и отодвинул кресло подальше от стола. – Извини, это на тот случай: если ты решишь себя взорвать, не хочется попасть под осколки…

– Непонятно, разве мы не все проблемы с тобой решили? – Зануда сидел в кресле выпрямившись и не шевелился, кожа блестела, на лбу набухали капли пота. – Ты пришел ко мне с просьбой, я согласился тебе помочь, поставив всего одно условие – чтобы мальчик привез сюда артефакт. Что-то произошло после этого?

– Сердце у меня болит, – пожаловался Пирс – До твоего предложения оно не болело, а сейчас болит. Чувствую опасность, и не для себя, а для сына Зигина, я его отправил на Дегу по твоему указанию. Как ты думаешь, что произойдет с тобой, если парнишка погибнет?

– Думаю, ничего, – ухмыльнулся Зануда. – Не будешь же ты меня убивать из-за незнакомого мальчишки? К тому же я его туда не посылал, это сделал ты, поэтому и сердце болит у тебя, а не у меня.

– Ты прав, оно болит у меня, и мне очень хочется узнать почему, а за этого незнакомого паренька, если я тебя сам не убью, то это сделает Траст, можешь не сомневаться. Любим мы его, да и Зигину пообещали, что сделаем из него настоящего разведчика, так что ты так легко к этому вопросу не относись. Серьезное это дело, ради Даньки мы с Трастом на любое преступление пойдем, если потребуется, не только тебя – всю академию взорвем.

– Не хочешь ли ты сказать, что я ошибся, предложив тебе отправить мальчика на Дегу за артефактом? – Зануда задумался. – Что не так?

– Сам не знаю… – признался Пирс – Но и я и Траст считаем, что ты что-то от нас скрываешь. Может… какой-то пустячок, но очень опасный, поэтому начнем наш допрос. Расскажи для начала, как у тебя появилась эта фотография и почему ты сам не захотел отправиться за артефактом?

– Фотографию получил с заправочной станции, которая находится на орбите Деги, – пожал плечами Зануда, и на коробочке мелькнул один зеленый огонек, но тут же сменился красным. – Вся информация об артефакте, о том, как найти покупателя, тоже оттуда, я ничего от тебя не скрываю…

– В этом как раз я не уверен, иначе не болело бы сердце, – покачал головой Пирс – Ты все-таки аккуратнее с ответами, взорвешься же, видишь, зажегся и погас красный огонек, он говорит о том, что ты мне не соврал, но что-то говорить не хочешь. И все-таки, почему не отправился за артефактом сам? Каждая такая находка – большая ценность, ты должен был это учитывать, и если не поехал, значит, у тебя были серьезные причины…

– Я тебе отвечу, но сначала сам ответь на мой вопрос – Зануда испуганно взглянул на коробочку и облегченно выдохнул воздух, увидев, что все огоньки по-прежнему горели ровным зеленым светом.

– Спрашивай, у заминированного разведчика свои привилегии, – ухмыльнулся Пирс, вытягивая удобнее ноги. – Я тебе и без детектора отвечу правду.

– Вопрос у меня простой: а как ты собираешься жить после того, как посмел мне угрожать? – Зануда сжал кулаки так, что суставы захрустели, а огоньки замигали, меняя цвет. – Я же тебя раздавлю, у меня для этого есть все – и власть, и сила, и связи. Устрою так, что тебя посчитают врагом империи, и ты окажешься там, где сидел твой дружок Зигин. Есть одна тюрьма, о которой простому люду неизвестно, она специально для тех, кто имеет секретную информацию, то есть для тебя, впрочем, тебе об этом кое-что известно, это же ты вытащил Траста из нее? Думаешь, Юрг будет жить вечно? Едва он перестанет вас защищать, вы в тот же момент окажетесь на допросе…

– Хороший ход, – покивал Пирс – Ты меня напугал, мне сразу стало страшно. Я теперь лихорадочно начинаю думать, а как бы мне от тебя Теперь спастись и зачем я сюда пришел?

– Я тебе помогу… – вновь ухмыльнулся Зануда, протягивая руку. – Давай сюда взрыватель, я отключу взрывчатку, а потом мы вместе поищем выход, может быть, тебя даже прощу…

– Мне стало так страшно, что я подумал: если тебя взорву, то легко сумею доказать свою непричастность. – Пирс нажал кнопку, правда, не до конца, но этого движения вполне хватило, чтобы Зануда замер и побледнел, а губы затряслись от страха. – Как ты думаешь, это хорошее решение? Ты умрешь, а в академии освободится место для мальчика, к тому же и артефакт станет никому не нужен, и единственное препятствие для зачисления Даниила в академию исчезнет.

– Да… – вздохнул Зануда. – Стар я стал, раньше так не трусил, не боялся за свою жизнь…

– Ты задал вопрос, как я буду жить дальше? Ответ – очень спокойно. Объяснить почему?

– Объясняй…

– У меня есть друг – Траст, он позаботится о том, чтобы ты долго не прожил после того, как отправишь меня в тюрьму. Есть еще десяток друзей-разведчиков, которые присмотрят за тобой, чтобы ты не натворил больших глупостей, кое-кто из них находится на такой же должности, как и ты, а кое-кто и выше, да и Юрг все еще жив. Ты мне не страшен. Если будет нужно, исчезнешь, и тебя никто даже не хватится, а знаешь почему?

– И почему же? – На лице Зануды появилась растерянность, он не понимал, какую игру ведет с ним Пирс.

– Потому что слишком увлекся игрой во власть и растерял своих друзей. У тебя их не стало, они всегда исчезают у тех, кто играет людьми как марионетками, а без друзей мы слабы…

– Многие разведчики играют в политику, – пожал плечами Зануда. – Ты очень удивишься, когда узнаешь, на скольких планетах правят разведчики и сколько их сидит в правительстве или управляют им исподволь.

– Я узнавал, и они мне рассказали, что ты играешь не по правилам, поэтому никто о твоей смерти скорбеть не будет. Даже если тебе удастся меня обмануть и переиграть, то Траст, если со мной что-то случится, тебя уничтожит.

Зануда вздохнул. Может быть, впервые в жизни задумался над тем, что лучше – дружба или власть?

– Итак, почему у меня болит сердце? – продолжил Пирс – Траст летит к Деге, скоро он и сам все узнает, но лучше все-таки услышать что-то от тебя…

– Плевал я на тебя и на Траста! – фыркнул Зануда. – Стоит мне только заикнуться о том, что мне угрожают, и меня станут охранять так, что никто и близко не подойдет, а на вас откроют охоту.

– Ты уверен? – Пирс встал. – Опять напугал ты меня, я, пожалуй, пойду от греха подальше…

Он пошел к двери, на взрывном устройстве тревожно замигал красный светодиод.

– Это датчик среагировал на твой голос, – пояснил разведчик от двери. – Он на любое движение реагирует, взорвет коробочку раньше, чем ты успеешь нырнуть под стол. Да, еще забыл сказать, устройство не обезвредишь без взрывателя, так что после того, как я уйду, ты все равно умрешь – рано или поздно…

Зануда вздохнул, отчего огонек замигал быстрее, он протянул вперед руку, и мигание исчезло, огонек стал постоянным, к нему добавились другие. Пирс тут же выскочил за дверь и крикнул уже из коридора:

– Заряд хоть и направленного действия, но все равно предупреждать надо, что жить надоело.

Зануда медленно отвел руку назад, огонек снова замигал в определенном ритме.

– Вернись, Пирс, – прошептал он. – Я все расскажу, что знаю.

Разведчик с довольной ухмылкой тут же появился в проеме, демонстративно нажал кнопку на взрывателе, и красные мигающие огоньки снова сменились на ровные зеленые.

Зануда очень медленно поднял руку и осторожно вытер выступивший обильный пот.

– На тебя мне плевать, но разбираться с охраной по поводу взрыва мне все-таки не хочется. – Пирс снова сел в кресло. – Я уверен, что вывернусь, но придется побегать и кое-что дать ребятам за то, чтобы они забыли, как я входил в твой кабинет. Мы, правда, с ними уже обо всем договорились, но всегда что-то происходит непредвиденное, ты же разведчик, знаешь об этом, так что давай быстрее.

Зануда перевел взгляд на дверь, потом тяжело вдохнул, видимо окончательно поверив:

– Надпись на артефакте удалось расшифровать, не нашим специалистам, а тем, кто работал на Грома. Я кое-кого из них знаю, встречались раньше, когда их хозяин был жив. Пришлось, конечно, заплатить большую сумму за перевод. Теперь, когда они остались без хозяина, деньги им нужны, а ребята ценные, думаю, их надо к нам в академию забрать в качестве обслуживающего персонала в научный сектор…

– Говори. – Пирс насторожился и теперь впитывал каждое слово. Грома он знал, это был тот человек, что упрятал Зигина за решетку, а за Данькой гонялся по всей Вселенной. Власти у него было много, да и люди на него работали самые лучшие, о том, как он погиб, никто не знал, кроме самого Даниила, а он никому ничего не рассказывал. – Только говори правду, а то мой детектор лжи разнесет тебя на кусочки.

– Надпись перевели, у Грома же было полно материалов об этой цивилизации.

– А ты ему помогал их доставать. – Пирс просто предположил, но Зануда сразу так помрачнел, что стало понятно, что он не ошибся, а раз так, то и в аресте Зигина участвовал этот человек. Они тогда с Трастом искали предателя в академии, но не нашли, об этой гниде даже и не подумали, а вот он сейчас сидит перед Пирсом, – Рассказывай дальше…

– Перевели приблизительно, но смысл таков – под печатью живет джинн, если неподготовленный носитель откроет печать, то погибнет. Обдумай, насколько ты готов, а только потом срывай печать. Ты можешь приобрести весь мир или свою смерть – зависит от тебя… Вот я и решил, пусть мальчишка достанет артефакт, я хоть и не верю в разные глупости, но лишняя осторожность не помешает…

– Джинн? И что это такое?

– На Земле до сих пор существуют сказки, в которых одним из главных персонажей является всемогущий дух, которого называют джинном. Ты же знаешь, что на нашей Земле кого только не было в свое время, джинны отнюдь не исключение.

– Понятно, – кивнул Пирс – Спасибо за информацию. Видишь, как приятно говорить правду.

Он встал и направился к двери.

– Бомбу забери, – произнес Зануда. – Мы же договорились, я рассказываю, а ты ее забираешь и уходишь…

– Договорились, ты прав… – Пирс бросил ему пульт. – Прости, но настоящее взрывное устройство не удалось собрать, получилась только эта игрушка, но она действительно действует как детектор лжи…

Зануда мрачно посмотрел ему вслед, вытащив из ящика отвертку, быстро разобрал устройство и обнаружил, что взрывчатого вещества в нем действительно нет, содрал с головы и руки присоски с проводами и стал обдумывать планы мести обоим разведчикам.

***

Сидеть было не очень комфортно, мало того что грязно, но еще и неудобно – вагонетка раскачивалась из стороны в сторону, подпрыгивая на мелких камнях. Данька, крепко вцепившись в железные борта, мрачно разглядывал длинную каменную трубу, по которой они двигались.

Ехать пришлось до проходческого комбайна, а это оказалось довольно далеко, не меньше трехсот метров. Огромная машина заполняла весь туннель снизу доверху, сзади из нее торчали транспортеры со стальной лентой, по которой катились куски вырубленной из горы породы и падали в прикрепленную полупустую вагонетку.

Грохот от комбайна стоял такой, что не слышно было никаких звуков, кроме ровного гула, от которого казалось, что даже воздух становится плотным и тяжелым.

Около стены в пыльной дымке, исходящей от машины, сидели на корточках шесть шахтеров с грязными серыми лицами и равнодушно глядели перед собой, периодически вставая и подбирая выпавшие из вагонетки камни.

Данька ни у кого из них не вызвал никакого интереса, они подошли к роботу и молча начали отцеплять вагонетки. Грум спрыгнул на землю, поднялся на комбайн по узкой лестнице и поманил юношу за собой.

Дверь в комбайн на небольшой металлической площадке была закрыта, но водитель что-то крикнул в зарешеченное небольшое окошко, где, видимо, находился динамик, и она открылась, показав небольшой тамбур, в котором виднелись металлические ступени.

– Пошли к бригадиру, – прокричал Грум. – Пусть он решает, что нам с тобой делать.

Без крика Даниил бы его не услышал, правда, сам в ответ кричать не стал, чтобы не рвать голосовые связки, а только кивнул.

Наверху в довольно просторной кабине было тихо, чисто и покойно, мешала только вибрация, пронизывающая всю машину. Два человека сидели в удобных поворотных креслах, о чем-то неспешно разговаривали и периодически посматривали на большой экран, показывающий скалу, в которую углублялся комбайн.

Бригадиром оказался высокий седой человек с глубокими морщинами, изрезавшими лицо. Он сидел в кресле сразу у двери. Его кожа настолько потемнела от въевшейся за много лет каменной пыли, что больше напоминала поверхность древней статуэтки из бронзы…

Шум ворвался вмести с ними в маленькую комнатку, но, после того как закрылась дверь, исчез настолько неожиданно для слуха, что даже скрип кожи на ботинках показался Даньке оглушающим.

– А мы думали, они нам покойника вместо работника подбросили, – проговорил бригадир, задумчиво разглядывая его. – А ты живой и здоровый. Били они тебя, что ли? Мы впервые получили в таком виде нового работника, думали, не выживешь…

– Не только избили, но еще из парализатора в живот выстрелили. – Данька разглядывал кабину, приборы, компьютер, управляющий многочисленными агрегатами комбайна.

– Выходит, не понравился чем-то мутантам? Может, болтал много? Они такое не любят. Хорошо, что не убили, у нас и такое случалось, сила-то у них огромная, их бы сюда вагонетки катать, а не нас охранять неизвестно от кого…

– На мне путы были, они меня забрали из полицейского участка, я даже шевельнуться не мог, – пожаловался Даниил. – Стрелять в меня из парализатора смысла не было, все равно бы никуда не убежал…

– У нас закон один – прибыль компании, ради нее и убить могут, – усмехнулся бригадир. – Ничего, главное, что живой, а парализатор – это не смертельно…

– Сколько прислали пакетов? – спросил он водителя. – Полный комплект, как обещали, всем хватит?

– Двадцать три пакета, этого паренька тоже учли. – Грум сел прямо на металлический пол. – Стена на месте, датчики тоже, руду сначала перемололи, потом раздалось шипенье, в общем, все как утром…

– Значит, обложили крепко, – прокомментировал бригадир. – Ничего, может что-нибудь придумаем со временем…

– Этот парень говорит, что знает, как датчики об-]иануть…

– Знаешь? – Бригадир взглянул удивленно на Даниила. – Откуда?

– Встречался с подобным раньше, – ответил юноша, – Приходилось разбираться с сигнализацией…

– Воровал?

Данька только развел руками. Не рассказывать же о том, что он капитан звездолета и звездный разведчик, а сюда попал по ошибке – кто ему поверит? А вот в том, что он является малолетним преступником, даже Убеждать никого не надо.

– То, что с техникой знаком, проверим, – серьезно кивнул бригадир. – Если обманул, не обессудь, будем бить долго и больно…

– Он никого не боится, крутой очень, – произнес с усмешкой водитель. – Говорит, что с любым из нас справится.

– А мы и это проверим… со временем. – Бригадир показал на пульт управления. – С проходческим комбайном дело когда-нибудь имел?

– Нет, с этим агрегатом незнаком, но разберусь. Техника не очень сложная – двигатель, компьютер, что-то там впереди вращается, зубья какие-то… просто все…

– Ну-ну… – недоверчиво покачал головой бригадир, – И датчик-то он обманет, и никого не боится, и любая техника для него проста. Врешь? Так не стоит это делать, тебе с нами жить не один день, возможно до самой смерти…

– Грум, – бригадир повернулся к водителю робота, – ты парню уже показал врата в преисподнюю, как я тебя просил?

– Еще не успел, вагонетки же вез…

– Так вот отведи и покажи, а то случайно забредет в гиблое место на свою беду и пропадет, а парень мне кажется любопытным, даже если и врет. Работать, я думаю, он сможет, плечи широкие, и сам вроде не дурак, чему-нибудь да научится…

– Пошли, раз бригадир просит… – Водитель тронул Даньку за плечо. – Покажу тебе место, где кончается земля и начинается ад, а если и не ад, то дорога к богу, только пока никто ее до конца не прошел.

– Иди, иди, – покивал бригадир, разворачивая Даньку к двери. Костлявые пальцы больно впились в мышцы, руки у шахтера были сильными, привычными к труду, – Осваивайся. Завтра с утра встанешь сзади – подсобником, будешь отцеплять вагонетки и откатывать в сторону, а дальше посмотрим, может, отправлю тебя помощником в машинное отделение на обучение, механики нам нужны…

Данька вышел вслед за водителем, спустился вниз по лестнице и оказался на той же небольшой металлической площадке позади комбайна.

Шестеро шахтеров по-прежнему сидели у стены, все так же равнодушно глядя перед собой, единственное, что изменилось за это время, – одна вагонетка уже заполнилась, ее отцепили и бросили посередине туннеля, а на ее место прикрепили вторую.

Водитель прошел мимо, и ни один шахтер не проводил его взглядом, словно и не заметили.

Грум зашагал решительно вперед по туннелю, Даниил едва успевал за ним, одновременно пытаясь ухватить взглядом все вокруг – сумрак, искрящуюся породу и не больше полуметра полоску темной руды посередине скалы – жила, ради которой комбайн и перемалывал почти пять метров скалы.

Это была какая-то не простая руда, он чувствовал покалывание в руках, ногах, да и во всем теле, особенно чувствительными стали кончики пальцев, они даже дрожали, когда он их подносил к темным прожилкам. Видимо, металл мог накапливать какую-то энергию, а может, был просто радиоактивным…

Водитель свернул в небольшой узкий ход, одновременно включив мощный фонарь, закрепленный у него на плече. Пройдя немного, опустился на четвереньки, потому что иначе двигаться вперед стало невозможно. Ход сузился до небольшой норы, ведущей куда-то в жуткую темноту, и юноша понял, что они ползут по нерукотворному ходу – человек к этому туннелю не имеет никакого отношения, шахтеры его не пробивали.

Грум оглянулся и подтвердил его предположение:

– Мы случайно напоролись на это ответвление, когда Делали боковые проходы вокруг туннеля, они проложены по инструкции для безопасности, центральный туннель Может обрушиться, и тогда эвакуация происходит по боковым ходам, да и разведку проводим по ним же… Так вот когда робот пробивал такой проход, в этом месте остановился, словно живой, и никто его с места сдвинуть не мог, что-то в нем перегорело, пришлось даже заново переустанавливать основную программу, инженеров для этого вызывали. Это же боевой робот, хоть и списанный, он предназначен для любой войны, даже ядерной, его никто просто так разрушить не может, хорошая техника… В чем дело, мы так и не поняли, но чуть позже рядом обнаружили небольшую дыру, думали просто ниша, а оказалось, пещера, пришлось комбайн отвести в сторону, иначе провалился бы…

– Такая большая и глубокая пещера?

– Непонятная она… – Водитель замер, Данька уткнулся в его ноги. – В самой пещере после того, как ее открыли, бывали только те, кого позвал шепот, но все возвращались в таком состоянии, что ничего рассказать не могли.

– Шепот? Что это такое?

– Ты его сам услышишь со временем, все слышат. – Грум прополз еще немного до того места, где ход стал расширяться, здесь уже можно было стоять, почти не нагибаясь. – Дальше не пойдем. Смотри!

Данька встал на ноги и увидел большую дыру, ведущую в темноту. Водитель посветил в нее мощным фонарем, но луч потерялся в густом мраке, не освещая почти ничего, словно впитывался вязкой тьмой, различить удалось только большой каменный валун перед дырой и все.

– Видишь что-нибудь? – спросил водитель, размахивая фонарем и пытаясь что-то осветить, – плотный мрак ловил яркий свет и гасил его в себе. – Внимательно смотри, в глубину вглядывайся…

– Ничего не вижу, – прошептал Даниил, почему-то ему не хотелось говорить громко, словно он боялся кого-то спугнуть в этой густой темноте. А там что-то определенно было, его чувство опасности буквально кричало, предупреждая о чем-то страшном, таившемся в глубине, даже волоски на коже встали дыбом. – Темно, а свет фонаря ничего не освещает…

– А шепот слышишь?

– Ничего не слышу…

– А некоторые, кого я приводил сюда, уже в первый день начинали рассказывать, что видят внизу огромный прекрасный зал, в котором люди веселятся, празднуют что-то. – Грум говорил с такой завистью, что Данька ему даже посочувствовал. – Красивые белые люди танцуют под приятную негромкую музыку, которую играют настоящие живые музыканты, а столы ломятся от обилия великолепной, вкусно пахнущей пищи – такой, какой мы даже не пробовали и уж точно никогда не попробуем.

– Ничего не вижу и не слышу…

– А запах еды ощущаешь?

– Здесь пахнет только каменной пылью и влагой, которая, наверное, просачивается с поверхности…

– Люди слышали божественный запах пищи – настоящей еды, приготовленной живыми поварами, такую подают только в дорогих ресторанах. А те, кто находился здесь долго, рассказывали, что среди танцующих много прекрасных женщин, одетых во что-то вроде прозрачных накидок – они ничего не скрывают, абсолютно все видно, и в то же время остается какая-то загадка… Ах, как они красивы, особенно вон та, справа, ты видишь, как она мне кокетливо улыбается… – Водитель неожиданно закашлялся, видимо поняв, что говорит что-то лишнее. – Пошли отсюда.

– Ты кого-то увидел? – спросил с любопытством Даниил. – Там же только темнота…

– Если не видишь, это хорошо, но ты здесь всего первый день, а вот те, кто пробыл хотя бы полгода, уже все слышат и видят. – Грум направился обратно. – А потом некоторые не выдерживают…

– И что с ними происходит?

– Сейчас покажу. – Водитель встал на четвереньки там, где ход стал узким, и пополз назад нервно и быстро, словно боялся того, что осталось у них за спиной, Данька двигался за ним с ощущением, что опасность остается сзади. – Да и всем понятно, почему они не выдерживают…

– И почему?

– А такого никто в своей жизни не видел. Как мы все родились в грязном шахтерском бараке, так все там и умрем, или в шахте – многие ли из нас доживают до нищенской пенсии?

– Я не заметил в городе бараков, – осторожно заметил юноша. – Дома есть, хоть и небольшие.

– А ты откуда здесь появился? – поинтересовался водитель. – Такое ощущение, что упал со звезды – ничего не понимаешь, говоришь как образованный, словно не о тебе сказали мутанты, что ты – вор и попрошайка…

– Я приехал из столицы…

– А… тогда понятно. Только те, кто родились здесь, знают, что шахта начинается с одноэтажных временных бараков. Четыре стены и крыша, большая пластмассовая коробочка со встроенной мебелью и туалетом, монтируется за час, а жить там может двадцать человек. Поставил пять сотен, и все шахтеры – с жильем. Надоело, отправил на переработку – отходов никаких, стоит мелочь, одной оплатой за услуги вернешь за год.

– И что в бараках не так?

– А все в них не так, начиная со звука. Слышал, как отражаются голоса от пластика? Ощущение, что сидишь в трубе, голоса звучат со всех сторон, сливаясь в твоих ушах в какой-то неразличимый бред. А хоть раз пробован спать, прижимаясь к холодному пластику? Он же ледяной зимой и летом, все тепло из тебя вытягивает. Конечно, не все родились в бараках, некоторые появились в городских квартирах, но разницы-то никакой нет, все равно ничего не видели с раннего детства кроме грязной работы да измученных родителей.

– Вы родились в бараке?

– Думаешь, только я? Да у нас полшахты оттуда. Отец мой погиб, и меня отправили сюда ему на замену, едва исполнилось пятнадцать, здесь и сдохну, только в отличие от отца детей у меня никогда не будет.

– Почему не будет?

– А ты женщин в городе видел, хотя бы одну?

– Нет, но думал, что они не выходят из дома…

– Когда в нашем городке люди стали сходить с ума и убивать друг друга, в первую очередь отсюда вывезли женщин, даже новорожденных девочек.

– Почему?

– Ох и глуп же ты! – Грум выругался и мрачно посмотрел на Даниила, – Ты точно со звезды упал!

– Может, и упал…

– Смеешься надо мной, сопляк? – Водитель оглянулся и мрачно посмотрел на него. Под темной кожей заходили желваки. – Вопросов глупых больше не задавай, а то мало ли что может случиться, это же шахта, здесь умереть не трудно, тут выживать тяжело…

– И все-таки ответьте, пожалуйста. Я не смеюсь, действительно многого не понимаю, у нас в столице все не так…

– Поклянись, что не смеешься!

– Клянусь…

– Тогда слушай то, что знает у нас каждый. – Водитель покачал головой и оглянулся по сторонам, словно их кто-то мог услышать. – Планета молодая? Молодая! Ее только начали осваивать. А кто всегда первым заселяет планету? Правильно, мужчины! А вот потом, когда они обживут ее, построят города, тогда начинают приезжать женщины. Едут сначала те, кто отправил своего мужа за лучшей жизнью. А остальным мужикам приходится женщин добывать по-другому, они заработают деньги, чтобы выписать себе жену, этим многие агентства занимаются, с любой планеты привезут ее тебе разноцветными пластиковыми лентами перевязанную.

– Правда?

– Правда! – Водитель еще раз взглянул на Даньку… пристально, направив фонарь в лицо. – Что, уже начал задумываться о женщинах? Вижу, начал, вон и прыщи на лице – первый признак созревания, плечи широкие, а ума еще нет. Объясняю для тебя специально, хоть это должны были вам в вашей столичной школе втолковать. В каждом городке есть десяток заведений, где ты вполне можешь выписать себе женщину. У них каталоги разные имеются и фотографии, тебе доставят любую, только деньги плати. Стоит это недешево, примерно пять тысяч империалов. В шахте ты, если даже и станешь на всем экономить, заработаешь себе на жену лет через двадцать. Понятно?

– Только непонятно, откуда они женщин берут?

– А говоришь, что понимаешь все… – Грум язвительно рассмеялся. – Если с одной планеты люди улетают на новую планету, чтобы заработать деньги, то мужчин там становится меньше, и женщинам уже их не хватает, вот они сами и идут в такие агентства, а те нам их продают. Устал я что-то от тебя. Объяснять элементарные вещи, которые каждому ребенку в этой вонючей дыре известны, даже как-то неприятно.

– Теперь я понял, почему так мало женщин видел на улицах, – кивнул Данька. – Но почему их отсюда увезли?

– Да потому, что стоят они больших денег. – Водитель остановился и посмотрел назад, в темноту. – Нет, определенно, придет время, и туда уйду, чтобы потанцевать с одной из этих цыпочек, нравится мне там одна, черненькая такая…

– Подожди. – У Даньки стало как-то холодно на душе. – Так ты видишь этот зал так же, как те, о ком ты мне рассказывал?

– Еще не весь, только мутные силуэты, да слышу кое-что. Красивая музыка, нежная, добрая, зовет меня, но пока не увижу ясно, что там такое, до тех пор не уйду.

– А если уйдешь, что с тобой будет?

– Хочешь и это узнать? – Грум свернул в еще один ход. – Расскажу и об этом, только сначала о женщинах. Их увезли, потому что они единственная на этой планете настоящая ценность – не догадываешься почему?

– Нет, – развел руками юноша. – Мне как-то еще ни с одной не пришлось даже разговаривать…

– Вся их ценность в том, что они умеют рожать по-настоящему, как родили нас и наших отцов – не так, как гомункулусов, в алюминиевой кастрюле, а как людей. А те, кто появляется в искусственной матке, мутантами становятся. Ты знаешь, что они людьми питаются?

– Не слышал об этом. – Данька вздохнул, этот разговор его стал утомлять. Все эти бредни о гомункулусах ходили на каждой планете – правды не было ни на грош. – А много у вас гомункулусы шахтеров съели?

– Пока никого не тронули, но пищи у нас для них предостаточно…

– Так много людей? – не понял Даниил. – О чем вы говорите?

– Сейчас сам все увидишь. Странный ты парень, даже не знаешь, откуда мутанты берутся. Да у нас в каждом городе существует банк спермы и есть закон, по которому мужчина, с того момента, как способен на зачатие, должен сдавать свою сперму в банк. Ты уже сдавал? А… – Водитель только досадливо махнул рукой. – Из какой дыры ты вылез, парень? Похоже, еще из большей, чем эта, прыщи на лице есть, а сперму еще ни разу не сдавал. Ну и ну…

Грум повернул в сторону. Они оказались в узком ходе, ведущем в большой зал. По следам на каменных стенах было видно, что и ход, и зал пробиты искусственно, в отличие от пещеры здесь было все хорошо освещено большими лампами.

Впрочем, что здесь находится, Данька понял, едва они ступили в ход. Свет для этого был не нужен. Сладкий запах разлагающейся человеческой плоти трудно спутать с чем-то другим.

– Вот, смотри! – Грум мрачно обвел зал рукой.-~ Большинство этих мертвецов побывало в пещере и потанцевало с прекрасными обнаженными дамами, остальные покойники – это те, кого они убили. Вот она пища для мутантов, для всех хватит…

Даниил огляделся. На стенах и потолке густым и толстым слоем лежал иней. Он заметил уходящие в глубину провода и понял, что там работает охлаждающий компрессор.

Трупы валялись повсюду, их явно было больше сотни, причем первые были уложены аккуратно в ряд у дальней стены, а последующие просто разбросаны по залу…

– Да, впечатляюще… – неодобрительно покачал головой юноша. Несмотря на работающий охладитель, запах разлагающейся плоти все равно ощущался. – Не хотелось бы здесь оказаться вместе с этим ребятами…

– Об этом не беспокойся, рано или поздно тебя отнесут сюда, как и всех нас… – Грум повернулся и направился к выходу. – Нравится тебе или нет, но это твое будущее и мое тоже. Мы все здесь окажемся, только придем по-разному. Лично я сначала уйду в тот зал, поразвлечься с этой темноволосой цыпочкой, а уж потом меня принесут сюда с головой, которую мне пробьют мои же товарищи после того, как я сойду с ума…

– Так стоит ли идти в эту пещеру?

– Ты, наверно, думаешь, что я уже сошел с ума? Так в этом ты прав, среди нас нормальных уже не осталось. Подожди немного, когда наконец до всех, кто здесь находится, дойдет, что они больше отсюда никуда не выйдут, тогда увидишь, что случится. Недолго осталось ждать…

– О чем ты говоришь?

– Сейчас многие считают, что, когда придет время окончания их контракта, они подойдут к этой железной стене, двери откроются, и они уйдут, богатые и счастливые, как им пообещал управляющий шахты по громкоговорителю.

– А что на самом деле будет?

– Завтра все и узнаем, как раз у машиниста подходит срок окончания договора. Лично я думаю, что никто отсюда никуда не уйдет, иначе зачем потребовалось устанавливать эту железную стену? Нет, ее установили специально, чтобы никто отсюда никогда не ушел – мы здесь все сдохнем!

– А я надеюсь отсюда выбраться…

– Ничего у тебя не получится. Они считают нас больными, заразными, поэтому и дробилку подтащили, чтобы не дать нам ни единого шанса. Тот, кто обманет датчики, все равно окажется в дробилке или его изжарит излучение, – в любом случае это прямая дорога в ад.

– Зачем они это сделали?

– И так понятно – для того, чтобы никто отсюда не ушел. Пройдет какое-то время, все успокоится, люди перестанут сходить с ума и убивать друг друга. В городе снова появятся женщины и дети, а о нас все забудут. Мы никому не нужны, так какая разница, как умирать? Лично я сначала поиграю с черноволосой цыпочкой…

– И что, этого никто не понимает?

– Да нет, многие догадываются, только ждут подтверждения своим самым скверным мыслям. – Водитель вздохнул. – А пока радуются, считают деньги, которые получат – нам всем премию пообещали бешеную за железную стену – за год каждый заработает пять тысяч империалов, а за такие деньги многие готовы потерпеть.

– Да, – согласился с ним Даниил, – деньги приличные.

– Они могут нам и миллионы предложить, все равно платить не придется. Знаешь, как объяснили, что пакеты с едой меняют на вагонетки с рудой?

– И как?

– С целью экономии средств, чтобы увеличить заработок.

– Да, смешно…

– А ты видел, как на тебя машинист комбайна посмотрел? – Водитель вывел его наконец-то в большой туннель. Здесь и света было больше, и воздуха, по крайней мере, юноша задышал полной грудью, только сейчас поняв, что все время, пока они находились в боковом ходе, сдерживал дыхание. – Он же явно решил, что тебя прислали, потому что у него контракт заканчивается. И сейчас уже раздумывает над тем, а не стоит ли ему остаться еще на год, раз такие деньги начинают платить. Вот глупец! Никак не поймет, что он отсюда не уйдет вне зависимости от желания. Мы все здесь приговорены к смерти, только умирать станем по-разному, лично я сначала схожу в пещеру…

– Может быть, все и умрут, а я не собираюсь…

– Молодец! – Грум похлопал его по плечу. – Надеюсь, что не прав и у тебя появится шанс увидеть небо. Идем, покажу место, где мы живем. Умирать-то мне все равно не хочется, пусть и в объятиях этой черненькой. Как она хороша, я таких девочек в реальной жизни никогда не видел, и уж точно ни одна из них мне так не улыбалась, как эта, впрочем, если честно, за всю жизнь ни одна и не улыбнулась…

Грум прошел через пробитую дыру в другой ход, тянущийся параллельно туннелю, а тот вывел их в большой зал с высокими каменными стенами и нависшим необработанными камнями сводом.

Юноша даже поежился, представив, как эти глыбы посыплются вниз, давя людей, но, похоже, кроме него, на это никто не обращал внимание.

Посередине зала стояли столы, на одной из стен висел телевизор, по нему шел сериал, который Данька смотрел еще мальчишкой, вдоль стен расставлены диваны…

– Мы отдыхаем, едим, смотрим то, что нам показывают, обычно всего одну программу, и развлекаемся. – Водитель прошел через рукотворную арку в другой зал, поменьше. – А вот здесь спим…

По залу были разбросаны надувные матрацы, их было около сотни, в углу двумя большими стопами лежали одеяла и подушки. Кроме того, стояли вдоль стены две кабинки биотуалетов, кофеварка, а в углу большая пластиковая бутыль с водой.

Повсюду спали шахтеры, и им не мешал свет ярких ламп, подвешенных на высоком каменном потолке.

– Выбирай любой матрац, ищи место, которое тебе покажется комфортным, устраивайся и отдыхай. – Грум сел на один из матрацев и сладко зевнул. – Когда начнется твоя смена, тебя разбудят…

– А свет здесь никогда не гасят? – Юноша показал на люстры. – Я не могу спать при таком освещении…

– Привыкай, у нас всегда горит свет. – Грум угрюмо посмотрел на него, словно заново оценивая. – Больше всего на свете каждый шахтер боится темноты, а ты говоришь так, словно в первый раз об этом слышишь…

– И что из этого? – Данька хмыкнул, он не был Мак Аленом – парнишкой из предместья, мелким воришкой, рано потерявшим своих родителей; он уже и сам не знал, кем себя считать. – Они постоянно работают в темноте, должны привыкнуть.

– Даже непонятно, то ли на самом деле прикидываешься болваном, то ли такой и есть. – Водитель натянул себе на голову одеяло. – Как правило, когда гаснет свет, это значит, что за тобой и твоими друзьями пришла смерть.

– Непонятно…

– Похоже, что в шахте ты никогда не работал, раз задаешь такие глупые вопросы, а бригадиру рассказывал, что с комбайном справишься…

– В шахте я действительно не работал, а насчет комбайна просто сказал, что он не очень сложно устроен…

– Ну-ну, посмотрим… – Грум выглянул из-под одеяла и показал на матрац прямо посередине зала. – Вон там хорошее место. Удобно, от стен далеко, тебя легко будет отыскать. Ложись и отстань от меня со своими дурацкими вопросами…

– Мне там не нравится, – покачал головой Данька. – Я себе другое место подыщу. И все-таки, почему с темнотой в шахту приходит смерть?

– Как только происходит сдвиг породы, первыми рвутся силовые кабели, а значит, гаснет свет, потом обрушиваются туннели, и мы все оказываемся в ловушке, из которой нет выхода.

– Вы же шахтеры, можно разобрать завалы или пробить новые ходы на поверхность.

– А дышать ты в это время чем будешь? Это сейчас хорошо, когда работают вентиляторы, которые закачивают сюда под землю воздух, а когда все рушится, то оказываешься в каменном мешке, а туннели наверх перекрываются тоннами осыпавшейся породы. Спасти тебя могут только сверху, но тут уж кому как повезет – кого-то спасают, кого-то нет, шансов мало, а кто хоть раз просидел в темноте пару часов, прежде чем его спасли, тот после этого и дома может заснуть только с включенным светом.

– Понятно, теперь я это буду знать. Скажите…

Грум неохотно поднялся.

– Мне через полчаса заступать на смену, а поспать с тобой вряд ли удастся. – Водитель зашагал, к выходу. – Ты ищи себе место для сна, только двигайся тихо и аккуратно, постарайся никого не разбудить, а то у нас ребята нервные, тебя еще никто не знает, поэтому и побить могут. Или убьют, если решат, что призрак летает тут один, вроде летучей мыши, но иногда бывает, и человека видят…

– Призрак, какой призрак?

– Нет, лучше от тебя держаться как можно дальше, ты словно дырявый мешок с вопросами, они из тебя постоянно сыплются…

Данька посмотрел ему вслед, пожал плечами и задумался над тем, что ему делать.

Одно было понятно: на какое-то время придется остаться в двенадцатом штреке – следовательно, матрац надо брать и искать себе удобное место для сна, а возможно и обороны. Похоже, шахтеры – народ нервный и импульсивный, к тому же здесь действительно происходит что-то неладное, слишком много трупов…

Итак, пещера, темнота… от этого у шахтеров происходят сдвиги в психике, поэтому они начинают убивать друг друга… Информации явно недостаточно, чтобы делать выводы, но как предположение сойдет, надо же на что-то опираться…

Юноша огляделся. Ему понравился один из углов зала, там имелась небольшая ниша в камне, в нее не попадал яркий свет, и никто не смог бы подобраться к нему со спины или сбоку.

Даниил выбрал самый упругий матрац, пару одеял и подушку и все перетащил туда – у него получилось маленькое, довольно уютное гнездышко, из которого хорошо просматривался весь зал.

Он лег и закрыл глаза, сегодняшний день оказался для него безумно длинным, трудным и тяжелым, и неизвестно еще, что его ждет впереди.

Вчера или позавчера – время для него давно спуталось – ранним утром на планету на челноке приземлился капитан звездолета-разведчика по имени Даниил Кромвель, который собирался побывать в клинике, чтобы избавиться от прыщей, и приобрести артефакт в небольшом городке Имса, у неизвестного продавца в баре “Черная вдова”.

Он замечательно пообедал в ресторане – до сих пор У него во рту иногда всплывает нежный вкус мяса, – получил деньги в банке, сел в поезд, а вот дальше началось нечто странное. Сначала его предупредил рабочий, что город, в который направляется Данька, не очень хорош и возможны неприятности. Он не обратил внимания на слова доброжелателя и даже не заподозрил, что движется в западню, которую кто-то для него умело и старательно приготовил.

Пока понятно было только одно – устроить такую ловушку мог только тот, кому было известно, что на планету прилетит звездный разведчик и куда он направится, иначе у него ничего бы не получилось.

А об этом мог знать только один человек на планете – продавец артефакта…

Если бы такую ловушку готовил Даниил, он сам, вероятно, действовал бы так же.

Поражала простота ловушки, продавец взял его фотографию, сделанную в космопорте, и подменил ее на файлах схожего с ним по возрасту подростка с плохой репутацией, сделал отметку в его деле о заключении договора с шахтой и поставил на контроль главному компьютеру.

Данька даже простонал от огорчения. И почему он сразу об этом не догадался? И вот из-за своей тупости он заканчивает этот бесконечный день малолетним преступником-шахтером по имени Мак Ален в двенадцатом штреке в шахте по добыче какой-то металлической руды.

Страшного, правда, в этом ничего нет, он попадал и не в такие переделки, выберется и отсюда.

Одно только сейчас интересно: а знал ли продавец о том, что его направят в двенадцатый штрек, и о том, что его изолируют от других?

Юноша вздохнул, потом отрицательно помотал головой, сминая подушку.

Нет, знать этого никто не мог. Решение принял управляющий, когда Даниил лежал у ног мутантов. Значит, и у торговца все пошло не так, не мог он этого ожидать. И это значило либо то, что торговец находится в других штреках и Даньке не помощник, следовательно, выбираться отсюда придется самостоятельно, либо он находится здесь и так же беспомощен, как и парень. Лучше всего ни на кого не надеяться и искать выход самому…

Если нельзя пройти через металлическую стену, то, наверно, можно направить горнопроходческий комбайн в сторону других штреков…

Еще стоит поискать выход через пещеру, обычно они появляются в мягких породах, их размывает вода, следовательно, у нее должна быть разветвленная система ходов, ведущая к поверхности. Это неплохой вариант и, похоже, самый перспективный, по крайней мере, его можно осуществить без чужой помощи…

Но сначала следует разобраться в том, что здесь происходит, игра только началась, нужно немного подождать, пока появится тот, кто устроил ловушку, если он здесь – это его единственный союзник.

А тем временем следует наслаждаться жизнью.

В шахте находиться несравненно лучше, чем в звездолете, тело радуется стабильной гравитации, разным запахам и ощущениям, которых не бывает в космосе.

Получается, что у него незапланированный отпуск – правда, по собственной воле он вряд ли полез бы под землю, но для разнообразия и это неплохо…

Данька шумно выдохнул воздух, собираясь поспать, но тут появился водитель, он принес продуктовые пакеты, шахтеры недовольно поднимали головы от подушек, когда он их расталкивал, но, увидев пищу, вставали.

Юноша внимательно следил за передвижениями Грума по залу, потому что был уверен, что ему придется сражаться за свою еду, но он ошибся. Водитель вручил ему пакет, заставил выйти на середину зала и, наставив на него грязный палец, объявил:

– Это первый новенький, который появился у нас после того, как поставили эту проклятую стену.

– И как он пришел? – поинтересовался кто-то из Шахтеров. – По эскалатору или своими ножками?

– Я нашел его парализованного в пустой вагонетке. Думаю, теперь пополнение к нам будет поступать именно так. Зовут его Мак Ален. Малолетний вор, пойман нашей доблестной полицией и поставлен перед выбором – либо в тюрьму, либо к нам, он выбрал шахту…

– Надо было тебе, парень, выбирать тюрьму, – пробурчал огромный шахтер на соседнем матраце. – Там кормят лучше и есть шанс выйти на волю раньше срока за хорошее поведение, а здесь ты будешь вкалывать до тех пор, пока не закончится контракт. Так что дурак ты, парень!

Данька только развел руками. А что он мог сказать? Что является капитаном звездолета и здесь потому, что кто-то сыграл с ним дурную шутку?

В лучшем случае посчитают шутником, в худшем – сумасшедшим…

– Что сделано, то сделано, – примирительно произнес Грум. – Паренек молодой, глупый, поживет среди нас, глядишь, и поумнеет…

Шахтеры стали вскрывать пакеты и есть.

Юноша открыл свой. В нем оказались мясо и овощи, все казалось натуральным, даже запах и тот словно говорил о том, что мясо не так давно паслось на лугу. Только Данька знал, что это неправда.

Продуктовые пакеты изготавливались из производимого на огромных фабриках синтетического белка, щедро сдабривались витаминами, минеральными солями и специальными добавками, которые придавали продуктам вкус и цвет натуральных.

Иногда действительно казалось, что ты ешь именно то, что написано на этикетке, но если человек ел такую пищу больше полугода, то начинал болеть.

Поэтому даже заключенным в тюрьмах два раза в год давали поесть настоящей растительной и животной пищи.

У звездных разведчиков хранился запас настоящей пищи в глубокой заморозке в холодильниках, но использовали они его только тогда, когда находились больше года в глубоком космосе.

Каждый звездолетчик знал, что раз в год он должен пожить хотя бы пару дней на планете и поесть то, что дает природа – только это могло его спасти от неизлечимой болезни.

Поэтому рестораны считались очень выгодным бизнесом на тех планетах, рядом с которыми находились орбитальные заправочные станции, поскольку звездолетчики не скупились.

Данька свой недостаток в необходимых питательных веществах компенсировал, пообедав в ресторане, и какое-то время мог безбоязненно есть синтетику.

Шахтеры поели, побросали упаковку в утилизатор в углу и, надевая на ходу комбинезоны, вышли из зала. Грум, проводив их взглядом, сел рядом на матрац:

– Твоя смена начнется через шесть часов. Работа несложная, но тяжелая. Подцепил вагонетку, отцепил, снова прицепил…

– А когда машинист пойдет к стене?

– Какой машинист? – не понял водитель. – У нас их пятеро, в каждой смене свой.

– Тот, у которого кончается контракт…

– А… этот… через пару часов, сначала немного поспит, отдохнет, его только что сменили…

Даниил увидел, как в зал входит смена, работавшая на комбайне, и среди них был и машинист. Он был самым оживленным и веселым.

Шахтеры разделись, легли на матрацы, и тут же послышался нестройный храп.

Минут через двадцать в зал вошел и бригадир. Он устало растянулся на матраце в центре зала.

Данька доел пакет, выбросил пластиковую коробку в утилизатор, лег на матрац и мгновенно заснул. Проснулся, только ощутив несильный толчок в плечо, вскочил, еще не понимая, что происходит, едва не ударившись о выступающий из стены камень.

Боевую стойку он занял автоматически, но никто на это не обратил внимания. Шахтер – тот, что его разбудил, мрачный высокий человек, ковырялся в фонарике, закрепленном у него на каске.

Данька тоже решил, что ему такой нужен вместе с каской.

– Новенький?

– Да.

– Иди к комбайну, считай, что подошла твоя смена.

– А на самом деле?

Шахтер повернулся и зашагал по залу. Подойдя к ящику, выбрал себе новый фонарь, а старый выбросил в утилизатор, искоса глянул на юношу и хмуро пробурчал:

– А на самом деле мне плевать, но если ты сейчас же не отправишься к машине, то разбужу бригадира, и пусть он с тобой разбирается.

Даниил вздохнул. Он не выспался, в голове все еще крутились остатки сна – какие-то мрачные подземелья, обвалы и умирающие под камнями люди, причем одним из этих умирающих был он сам.

Дойдя до ящика, выбрал себе каску и фонарь, проверил, в порядке ли у него аккумуляторные батареи, закрепил его на каске, надел на голову и, выйдя из спального зала, зашагал к грохочущему комбайну.

Чем ближе подходил, тем больше нарастали грохот и визжание буров, врезающихся в твердую скалу, пол под ногами вибрировал, а мелкая пыль витала в воздухе, добавляя ему густоты.

Он подошел к шахтерам, сидящим у стены возле комбайна.

На него вновь никто не обратил внимания, впрочем, если бы даже кто-то что и сказал, вряд ли бы удалось его услышать – шум здесь стоял такой, что даже собственного голоса никто не услышит.

Шахтеры сидели на корточках, мрачно наблюдая, как сыплется руда из транспортера, изредка кто-то вставал, поднимал выпавший из вагонетки камень и поправлял крюк.

Данька сразу понял, что делают они это по очереди, только как ему узнать, когда подойдет его черед?

Минут через пять вагонетка заполнилась, и руда посыпалась с нее на землю.

– Новенький, подвези новую вагонетку, – проорал неохотно один из шахтеров, чуть привстав и наклонившись к его уху. – В следующий раз опоздаешь, оторву тебе голову, если не я сам, то бригадир или кто-то другой из бригады.

Даниил хотел возмутиться, но только вздохнул и пожал плечами – что толку кричать, если тебя никто не слышит?

Встал и отправился за пустой вагонеткой. Она оказалась довольно тяжелой, юноше пришлось попотеть, чтобы докатить ее до транспортера.

Тут ему помогли – пятеро шахтеров встали, оттащили в сторону заполненную вагонетку, закрепили ту, что он привез, и снова расселись у стены.

Когда юноша тоже собрался сесть, его сосед отрицательно покачал головой:

– Прежде чем садиться, подбери то, что рассыпалось по твоей вине…

– И почему я должен это делать? – прокричал в ответ Данька. – Вы же могли мне сказать, и этого бы не произошло…

– Никто тебе ничего не обязан, ты – молодой, должен сам соображать, а из-за того, что ты такой тупой, просыпалась руда.

– Если бы мне вовремя сказали, я бы успел заменить вагонетку.

– Я тебе не нянька. Не хочешь – не убирай, но потом не плачь, когда бить будут…

– И кто же меня станет бить? – выкрикнул юноша, такое обещание ему не понравилось.

– Да вся смена. Когда будешь спать, набросим тебе на голову одеяло и немного по тебе потопчемся, а после этого твою еду съедят другие, я, например… – Шахтер пожал плечами. – Будешь возмущаться, вообще кормить не станем. Мы тебе ничем не обязаны – либо делаешь свою работу и получаешь еду, либо не делаешь и не получаешь. Нам всем на тебя плевать!

Данька посмотрел в пустые, ничего не выражающие глаза и понял, что все так и будет – с ним разговаривал водитель только потому, что ему это поручил бригадир, больше к нему никто по собственному желанию не подойдет.

Тут все были равнодушны друг к другу, и как он дальше будет жить, решать ему самому.

Даниил вздохнул и стал собирать рассыпанные куски руды, не забывая поглядывать на других шахтеров, чтобы не пропустить еще раз свою очередь.

Когда убрал все, то сел у стены на другой стороне туннеля, общаться с шахтерами ему не хотелось, сразу вспомнились те дни, когда умерла его мать, – тогда к нему было точно такое же отношение: окружающим было все равно, выживет он или умрет.

С этими же людьми определенно было что-то не так, их равнодушие, полное отсутствие эмоций, холодное безразличие говорили о чем-то, чего он пока не понимал. Шахтерам было абсолютно плевать не только на Даньку, но и на самих себя, да и вообще на все, что происходило с ними рядом. Это был нездоровый признак, который подтверждал, что здесь что-то происходит, но, по крайней мере, эти люди не были сумасшедшими, пока не были…

Примерно через полчаса юноша привык к монотонности движений и также стал дремать в перерывах, как и другие.

Неожиданно комбайн остановился, его двигатель смолк. Наступила оглушающая тишина, каждый звук слышался отдельно и резко, из глубины туннеля откликалось гулкое эхо. Послышались тяжелые шаги спускавшихся по металлической лестнице людей, из комбайна выбрались пятеро и, никому ничего не говоря, зашагали по туннелю – те, с кем он работал, также молча двинулись за ними.

Данька, не дожидаясь того, что его кто-то позовет, зашагал следом, уже начиная понимать, что сейчас произойдет.

Из зала отдыха вышли другие шахтеры, в том числе машинист комбайна и бригадир, – теперь, когда все были вместе, он смог пересчитать их. Действительно, с ним набралось двадцать три человека – не больше и не меньше.

Машинист был радостно оживлен и в какой-то момент, не выдержав внутреннего напряжения, побежал вперед, неуклюже шаркая ногами по камню. Остальные, пропустив его, продолжали неспешно идти, угрюмо глядя перед собой. Никто не произнес ни единого слова, слышались только шаги, шуршание одежды, кашель и скрип подошв.

Добравшись до железной стены, машинист остановился, и сразу же где-то далеко за стеной прозвучал едва слышный сигнал тревоги.

– Мой контракт закончился! Я хочу вернуться к своей семье, откройте дверь!!!

Звук голоса заметался эхом, отражаясь от каменных стен. Он показался всем зловещим и неприятным, некоторые шахтеры даже поежились.

Когда эхо умолкло, раскатившись отдельными звуками по туннелю, снова наступила тишина, в которой слышалось только хриплое дыхание, нервное переминание с ноги на ногу машиниста у стальной блестящей стены.

– Неужели меня никто слышит? – закричал он снова. – Мой контракт закончился, и я хочу уйти. Мне не нужны ваши деньги. Я хочу домой.

Звуки снова заметались по туннелю, и шахтеры помрачнели еще больше. Они шаг за шагом понемногу приближались к стене, сжимая и разжимая огромные кулаки.

Данька решил, что ему стоит отойти, чтобы не попасть под огонь автоматических пулеметов, о которых говорили мутанты, но обнаружил, что сзади стоят пятеро мужчин, преграждая ему путь, ни один из них не собирался сторониться, чтобы пропустить его в туннель, и он подозревал, что они делают это нарочно.

Юноша сделал еще один шаг, но шахтеры сомкнули плечи. Драться Даньке не хотелось, он вздохнул и вернулся на свое место.

Вперед к стене вышел бригадир, приблизился к машинисту, отодвинул того в сторону и негромко произнес:

– Если вы не выпустите его, применим силу. Вам не удастся нас удержать, мы разворотим стену, а уже после этого доберемся и до вас самих.

На этот раз что-то заскрежетало, заскрипело в динамике, потом спокойный, уже знакомый Даньке голос управляющего поинтересовался:

– Так что вы сделаете и с кем?

Бригадир махнул рукой. Сзади из туннеля послышался шорох гусениц. Шахтеры раздвинулись, пропуская робота. Грум вел его на малой скорости, осторожно и сосредоточенно.

В железной стене, подчиняясь сигналу автоматики, стала открываться дверь.

Водитель ввел машину в открывшийся проем и остановил посередине, чтобы ворота не могли закрыться.

Шахтеры тут же двинулись вперед, перелезли через робота и остановились. Даниил тоже начал проталкиваться ближе к стене – ему хотелось узнать, какие защитные устройства установлены дальше.

Когда он оказался в первой шеренге, то сразу понял, что придумали инженеры шахты: металлическая платформа, занимающая все свободное пространство туннеля, заканчивалась отверстием, в котором виднелись массивные металлические шестерни, плотно смыкающиеся между собой. По-видимому, это была та самая дробилка, о которой рассказывал Грум.

Люди затихли, разглядывая платформу. Бригадир прошел вперед, осмотрел шестерни, спросил:

– А куда уходил робот?

Водитель пожал плечами:

– Откуда я знаю?! Кроме платформы, обычно ничего и не вижу. Робот останавливался вон там, манипуляторы выходили из стены, опорожняли вагонетки, а потом рабочие прицепляли пустые обратно – здесь нам не пройти, если только не разрушим дробилку…

– Тут должно быть что-то еще… – покачал головой бригадир. – А как в вагонетке оказался новенький и продуктовые пакеты? Кто-то же их положил, значит, должна быть еще дверь…

Голос в репродукторе откашлялся:

– Дверь есть, и я сейчас вам ее открою.

Раздался щелчок, и часть стены отошла назад, открывая следующее помещение, Грум тут же двинул робота вперед, перекрывая проход, чтобы его не закрыли.

– А вот дальше вам не пройти, – произнес управляющий. – Дойдете до противоположной стены, сработает датчик, и автоматика подаст сонный газ в помещение, а после того как вы заснете, мы выбросим вас обратно в штрек.

– А контракт? – прокричал машинист, снова выходя вперед. – Я подписав договор и честно отработал весь срок, а это значит, что вы не имеете права задерживать меня в этом проклятом штреке. Я не хочу умирать.

– Мы все не хотим умирать, и население города тоже… – Голос стал еще более вялым и сонным. – А право у нас есть. Согласно указанию совета директоров в Штреке номер двенадцать объявлен карантин в связи с вспышкой неизвестной болезни, власти города и планеты извещены об этом решении и одобряют его. Всем рабочим, оказавшимся на территории штрека номер двенадцать, будет выплачена компенсация за изменившиеся условия труда и увеличена оплата на пятьдесят процентов.

– Только кто ее получит, если мы отсюда не сможем выйти? – поинтересовался бригадир. – И если это карантин, то где врачи?

– Как только пик болезни спадет, вы будете выпущены из штрека и получите все заработанные вами деньги до последнего империала. Если кто-то из вас погибнет, то компенсацию и все, что вы заработали, получит ваша семья.

– Только проверить это никому из нас не удастся, – пробурчал бригадир. – Сколько продлится карантин?

– Пока решение принято на год, потом оно может быть пересмотрено и продлено, и так будет продолжаться до тех пор, пока болезнь не исчезнет окончательно.

– Интересно, когда это произойдет?

– Эти вопросы вне моей компетенции. Думаю, как только медики скажут, что все у вас хорошо…

– А если они никогда такого не скажут? – Бригадир упорно пытался чего-то добиться. – Для того чтобы они такое сказали, им надо нас обследовать, а до сих пор ни один врач не спустился сюда, и не спустится, потому что боятся этого штрека, как огня. Уже сейчас многие мои люди чувствуют себя не очень хорошо, и совсем не из-за вашей придуманной болезни, а из-за других, более прозаических причин. Люди должны дышать чистым воздухом, видеть небо и есть нормальную естественную пищу, только тогда они не болеют…

– Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил? – Голос управляющего неожиданно перестал быть ленивым и стал властным, решительным и энергичным. – Я знаю о пещере и о том, что происходит у вас в штреке, а также о телах, которые лежат в холодильнике.

– Вы же сами не разрешили их нам выносить.

– Правильно не разрешил, потому что не хотел, чтобы мертвые принесли болезнь живым. Когда была последняя вспышка безумия? Можешь не отвечать, я и сам знаю. Два дня назад ваш механик сошел с ума, но никого не успел убить, потому что вы сами его задушили.

– И что, нам теперь из-за этого всем здесь подыхать?

– Меня это не интересует. Если потребуется, то вы пробудете в штреке до самой смерти, а ваши семьи получат компенсации.

– А может, уже получили, откуда нам знать? – пробурчал бригадир. – Вы вполне уже могли объявить им, что мы погибли…

– А может, и уже получили, – неожиданно согласился с ним управляющий. – И вас похоронили, похороны были торжественными, гробы пластиковыми, запаянными, я лично произнес трогательную речь. Мы будем помнить о вас, как о настоящих героях, отдавших свою жизнь за процветание нашей компании… И что вы сможете со мной сделать?

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Траст с вежливой и бесстрастной улыбкой слушал командира десантников. Он был ему хорошо знаком – когда-то учились вместе в академии десанта. Пирс называл его Тупица Джонни, у него с ним были свои счеты: когда-то тот случайно прострелил Пирсу ногу во время прохождения полосы препятствий, и после этого они не раз выясняли отношения.

Траст тоже не любил Джонни – тот, поднимаясь по служебной лестнице, не брезговал ничем, в том числе и доносами, многое из совершенного этим человеком не укладывалось даже в его достаточно свободные этические нормы.

Полковник Джон Грим был хмур и мрачен, он не любил звездных разведчиков, считая, что они всегда лезут не в свои дела, мнят себя слишком умными и презирают десант, считая блестящих воинов, на которых держится империя, глупцами, а любое посягательство на армию всегда считал заговором.

Он спокойно разглядывал разведчика, которого недавно охранял, когда Траст находился в сверхсекретной тюрьме Земли, и думал о том, что вынужден сейчас сдерживаться и быть с ним любезен, – настоящая ловушка должна оказаться неожиданной для его врага, иначе тот поймет и примет ответные меры.

Джонни знал, что именно Траст со своим дружком Пирсом устроили ему эту ссылку на отдаленную орбитальную станцию, им очень не понравилась его блестящая карьера, и они отомстили. Сейчас его очередь. Полковник нахмурился, вспомнив, как не так давно вместе со своим полком находился на орбите Земли, выполняя непыльную работенку по подстраховке охраны одной секретной тюрьмы.

Именно на такой службе всегда делают карьеру – начальство рядом, служба простая, трудно что-то сделать не так. И все действительно шло хорошо до тех пор, пока не последовало нападение на тюрьму. Эксперты потом дали заключение, что действовали настоящие профессионалы, сумевшие пройти не только все оборонительные сооружения и добраться до цели, но после обнаружения еще и легко ушли от преследования.

Тогда полковник, гоняясь за негодяями, лишился двух зубов, а также своей безупречной репутации, и все потому, что его обвели вокруг пальца, как простого мальчишку! Нападающих было всего двое, но они вывели из строя по меньшей мере тридцать закаленных в боях воинов, повредили три боевых челнока и затерялись на орбите Земли.

И несмотря на то что по тревоге была поднята вся эскадра, состоящая из трех боевых крейсеров и двух линкоров, были обследованы миллионы миль космического пространства и просмотрены сотни тонн космического мусора, накопившегося вокруг планеты за всю ее историю, злоумышленников найти и не удалось.

При расследовании происшествия, к которому были привлечены все секретные службы, Гриму удалось узнать, что в тюрьме находился один из звездных разведчиков и именно его пытались освободить. Джонни тогда с трудом удалось выкрутиться, отделавшись мелким взысканием, правда, для этого пришлось отдать на растерзание двух своих заместителей и командира роты охраны – тех понизили в должности и отправили в дальние гарнизоны.

Но второй случай нападения на тюрьму уже не простили – Грим лишился всего, чего добивался долгие годы, и вновь в этом оказались замешаны звездные разведчики, в частности вот этот, который сейчас сидел перед ним.

Джонни посмотрел на безмятежно улыбавшегося Траста и скрипнул зубами – вот этого вытащили из-под ареста, несмотря на усиленную охрану, и сделали полковника Джона Грима предметом насмешек до конца жизни, да и не только его – разведчики посмеялись над всем десантом, который не смог обеспечить охрану сверхсекретного объекта.

Хорошо еще, что нашлись люди и помогли не упасть на самое дно, даже звание Гриму сохранили, он просто оказался в дальнем космическом гарнизоне, из которого еще никому не удавалось выбраться. И как же он обрадовался, получив это задание, особенно когда довелось получить в качестве руководителя этого болвана! Джон Грим еще раз взглянул на улыбающегося разведчика, потом закашлялся, прижав к лицу кулак, и спрятал Усмешку.

“Господи, спасибо тебе за то, что ты помогаешь мне отомстить! – мысленно воскликнул полковник. – И спасибо моим друзьям, которые осуществили это, подтасовав приказы…”.

Джонни откашлялся и отвернулся.

Корабль десанта был громаден. Траст хоть и знал его конструкцию, как и любого другого звездолета, летающего в этой части Вселенной, все равно у него захватывало дух, когда он шел по переходам.

Шутка ли – сто с лишним этажей, длина больше километра, оружия набито в него столько, что можно уничтожить не один десяток планет. А если добавить к этому триста вооруженных современным оружием десантников, всегда готовых к высадке, то сразу понятно, что против такого не устоит ни одна планета.

– С этого момента ты поступаешь в мое распоряжение, – заявил Джонни, глядя перед собой тусклыми выпученными глазами, в ответ Траст только тоскливо вздохнул. – Будешь выполнять все мои распоряжения, и только попробуй что-нибудь сделать не так. Если я прикажу прыгать – прыгнешь! А сцепишься с моими людьми, отправлю в карцер. Нагрубишь мне или другим командирам десанта, отправишься туда же!

Траст еще раз осмотрел огромное помещение штаба, как его назвал Джонни, и угрюмо ухмыльнулся:

– Ты своих подчиненных отправь куда-нибудь подальше, а то они сейчас услышат от меня то, что слышать им никак нельзя. Джонни, очнись! – Он пощелкал пальцами перед лицом полковника, отчего тот сразу потянулся к кобуре за пистолетом. – Посмотри на меня. Ты меня не узнал? Это же я – Траст! И ты еще ни разу не оказался быстрее меня на полосе препятствий. Хочешь стрелять? Давай, только я стреляю лучше тебя…

Джонни неохотно дал знак, и офицеры отошли в дальний угол комнаты, у многих после слов разведчика появились улыбки.

– Вот так-то лучше… – Траст понизил голос – Это я делаю для тебя любезность, говоря так, чтобы нас не слышали. Запомни, перед тобой человек, который подчиниться тебе не собирается. Твои офицеры мне тоже без надобности, как и вся твоя жестянка. Я полечу к Деге на своем звездолете, поэтому мне твой карцер не грозит.

Джонни побагровел.

– И запомни, – продолжил разведчик. – Это ты отдан в мое распоряжение, а не я тебе. Посмей только нарушить хоть один мой приказ, и я сделаю все, чтобы о тебе забыли навсегда. Ты никогда больше не вылезешь из самого дальнего гарнизона после моего подробного доклада, там и сдохнешь. Ты меня понял? Эта операция моя!!!

Последнюю фразу Траст проорал так, будто занимался этим всю жизнь.

Джонни побагровел, на его лице заходили желваки, офицеры – кое-кто не выдержав – засмеялись.

Траст и сам усмехнулся:

– В общем, я пошел на свой звездолет, отправляюсь на Дегу, вы за мной сразу после заправки. Мой корабль быстроходнее, поэтому к тому времени, как вы доберетесь, у меня уже будет достаточно информации, чтобы спланировать операцию. Вопросы?

– Продовольственные ресурсы и боеприпасы? – Один из офицеров поднял руку. – Стоит ли нам по дороге заскочить на нашу базу?

– Мы не собираемся вести полнокровную войну, капитан. Насколько мне известно, на этой планете нет мятежников, там просто происходит нечто странное, с чем не может справиться местная власть. Так что нам потребуется не оружие и боеприпасы, а в первую очередь мозги. Еще вопросы?

– Если вопросов нет, немедленно занять места по штатному расписанию! – снова заорал Тупица Джонни, придя в себя от этой невероятной наглости. – Проложить курс на Дегу, встреча там. За время полета подготовить легкое вооружение, броневики и шлюпки, сразу по прибытии на орбиту выпустить разведывательные зонды, подключиться к местной информационной системе, и чтобы данные о происшествии у меня были через час после прибытия. Так, штатский?

– Командуй, полковник! – Траст встал. – Это у тебя хорошо получается, орать ты всегда умел лучше меня. Я отправляюсь на свой звездолет, моя частота для связи твоим офицерам известна.

Разведчик зашагал к лифту, слушая, как за спиной Джонни распекает своих офицеров, возвращая себе авторитет.

Он понимал – с полковником еще не раз придется столкнуться, и это будет самое худшее задание, которое можно получить от звездной разведки.

“И все проблемы из-за малыша, только он может найти самую грязную лужу на планете и залезть в нее по самые уши, – мрачно подумал Траст. – Это даже не отсутствие везения, это направленность вектора жизни, отдаленный суицид!”.

Разведчик прошел через причальный рукав десантного крейсера и направился к своему кораблю. Он ждал радиограммы от Пирса, тот должен был узнать, что за артефакт отправился искать Данька. Чутье разведчика говорило о том, что все здесь взаимосвязано и артефакт играет главную роль во всех событиях на планете.

***

Шахтеры ахнули, многие побледнели и решительно двинулись вперед, сжимая в кулаки огромные руки. Данька попробовал еще раз протиснуться назад, но ему не дали…

– Так вот вы что задумали… – хмуро проговорил бригадир. – Становится многое понятным. Что ж… Ответный ход будет за нами.

– И что предполагаете сделать? – полюбопытствовал управляющий. – Ну не томите, удовлетворите мое любопытство. Может быть, попытаетесь прорваться здесь?

– Может, и здесь, – угрюмо пробормотал бригадир. – и может, и в другом месте, гора большая…

– Вы, вероятно, плохо меня слушали. Я сказал, что объявил карантин с разрешения совета директоров и правительства планеты. Знаете, что это значит?

– И что же?

– А то, что вы вне закона и вас похоронили ваши близкие, администрация и правительство.

– Только мы-то еще живы, – угрожающе пробасил бригадир. – Можем направить комбайн в обход вашей стены, нам потребуется всего неделя, чтобы пробиться в главную штольню.

– Ну неужели мы такой очевидный ход не учли? – Голос управляющего стал задумчиво-язвительным. – Я думал, бригадир, ты окажешься смышленее. Ваш комбайн без энергий никуда не пойдет, едва повернешь его – сразу отключу энергию. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? Я же не могу отдельно отключить комбайн, а только все вместе, и что произойдет тогда? Не знаешь? Так сообщаю тебе, что у вас останется только аварийное освещение, которого хватит ненадолго – лампы станут слабеть, желтеть…

– Вы не посмеете! – Бригадир выругался. – А кто вам тогда руду станет подавать?

– Кажется, вы что-то начинаете понимать. Не стоит портить со мной отношения. Отключу свет, и вы сами приползете ко мне, согласные на все, так что, прежде чем мне угрожать, советую сначала хорошо подумать! Мне все равно, кто будет добывать руду, вы или другие – правительство готово предоставить мне пару сотен заключенных, от которых оно не прочь избавиться.

– Тогда мы сейчас начнем прорываться здесь! Ваш газ нам не страшен, у нас есть самоспасатели…

– Это, пожалуйста, пробуйте, – милостиво разрешил голос, часть стены впереди отошла, и из нее показалась турель с пулеметами. – Кроме газа для вашего удобства мы поставили не одну, а четыре пулеметных турели, а за следующей стеной находятся два боевых робота с автоматическими пушками – прорветесь через пулеметы, столкнетесь с ними. В программу компьютера внесено полное уничтожение всех биологических объектов, преодолевших границу, которую мы установили для карантина…

– Так что же нам делать? – В голосе бригадира впервые прозвучала растерянность, он повернулся к молчаливой толпе, но по лицам шахтеров было видно, что они ничего нового предложить ему не могут. – Это же ловушка – крысоловка!!!

Самое жалкое впечатление производил машинист комбайна, который, видимо, верил в то, что сможет уйти. Его лицо побелело, он кусал губы, не замечая, что струйка крови сбегает вниз по подбородку, смешиваясь со слезами.

– Так контракт же закончился, – бормотал он. – Договор я подписывал, вы обещали, семья, дочка ждет…

Даньке стало неприятно на него смотреть, и он отвернулся.

– Главное, вы должны понять, что это уже случилось, и смириться с тем, что произошло, – спокойно продолжил разговор управляющий. – Увы, не все зависит от человека, иногда приключаются неприятные катаклизмы, стихийные бедствия, эпидемии, которых никто не желает, но они все равно бывают – у нас именно такая ситуация. Угрожать мне не надо, потому что сейчас я единственный в этом мире человек, который по-настоящему обеспокоен вашей судьбой…

– Не нашей судьбой, а добычей руды вы обеспокоены… – проворчал бригадир. – На нас вам плевать!

– Причина моей заботы не столь важна, главное, что она есть, – хихикнул управляющий. – Я предлагаю вам вот что. Вы работаете и за каждую вагонетку получаете продовольственный пакет – это справедливо, хоть и немного похоже на рабство. Но чтобы ваше положение не казалось вам очень тягостным, раз в неделю стану выдавать спиртное по бутылке на человека.

– А как же сухой закон? – выкрикнул кто-то из шахтеров. – Вы уволили не один десяток людей за это.

– Учитывая ваше положение, я его отменяю для вас, теперь вы сможете устраивать праздник каждую неделю. Кроме того, все, что вам необходимо для работы и жизни, будете получать по первому требованию, конечно, при условии, что мы без задержек и в том же количестве, что и раньше, будем получать руду. Правда, оружия я вам не дам, можете не просить, как и взрывчатки… Если в течение года ни один из вас не сойдет с ума, то всех выпущу, это я уже обещаю как представитель власти.

– Интересно, а как вы это сможете узнать? – вяло поинтересовался бригадир. – Пора нас выпускать или нет?

– Да это-то как раз очень просто. – Голос снова повеселел. – Спиртное станете получать по бутылке в одни руки, а для этого специально вырежу в стене окошко с идентификатором – будете вкладывать руку и получать спиртное. Нет человека – нет спиртного, три раза не подошел к окошку, значит, мертв…

– А если человек просто заболел, простудился, например, и умер от этого?

– Мне это уже неинтересно, главное – факт. Счетчик включен с сегодняшнего дня, умрет кто-то через месяц, неважно по какой причине, начало отсчета переносится, и так до тех пор, пока не пройдет год с последней смерти или вы все не умрете. Вам понятно?

– Понятно… – Бригадир вздохнул. – Только это невыполнимо, столько нам не выдержать…

– Почему невыполнимо? Ваш машинист пробыл в Двенадцатом штреке больше трех лет, контракт у него действительно закончился. Конечно, он выходил из шахты каждый день, да и все остальные тоже, а тут вам придется здесь жить, но ничего не поделаешь, так получилось. Выпустить вас, чтобы снова в городе рабочие стали убивать друг друга, не могу. Мне это невыгодно. Правительство на это плохо смотрит, угрожает закрыть шахту, а на это я не пойду. Ты и сам подумай, что будет с вами, если ее закроют. Вы все останетесь без работы а вместе с вами большая часть населения планеты.

– Но нам-то как быть?

– Не будет руды, станет нечем торговать с Землей, – продолжил спокойно управляющий. – Сюда больше никогда не прилетят звездолеты, а значит, мы все умрем с голода. Вы же прекрасно знаете, что здесь ничего нельзя сажать, звери не дадут…

– Но мы-то тут при чем?

– Вам просто не повезло оказаться в этом месте и в это время. Вас не так много, да и выбора нет – либо соглашаетесь и делаете все так, как я сказал, и тогда у вас появится небольшой шанс выбраться отсюда, либо устраиваете бунт и все умираете. Ваше решение?

Бригадир мрачно посмотрел на шахтеров и хмуро произнес;

– Пришлите выпивку прямо сейчас. И не жалейте. Не по бутылке, а по три на каждого. Такое известие нужно запить и не просто запить, а напиться до полусмерти, чтобы это принять. Три дня мы будем пить, а потом я приду и объявлю вам о нашем решении. Договорились?

– Нужно подумать… – Голос замолчал.

Шахтеры стояли и угрюмо ждали, когда он снова заговорит. Лица у всех были мрачные, эти люди были готовы сейчас на все, решение зависело от бригадира. Если он прикажет штурмовать эту металлическую стену, они пойдут вперед с теми же страшными лицами на пулеметы, которые, жадно поводя стволами, уже выискивали себе цель.

Но бригадир, видимо, хорошо понимал и чувствовал свою бригаду, он выбрал другой вариант – выпивка с ее провалами в памяти чем-то похожа на малую смерть.

Действительно, многие решения можно принять, только прожив какое-то время в спиртовом аду или во сне. Данька, хоть сам и не пил, вполне понимал, какое действие производит алкоголь на организм – немало посмотрел сериалов, где герои начинали пить при первой серьезной неприятности.

Какое-то забытье алкоголь обеспечивал не хуже парализатора, это сейчас и было нужно шахтерам – с бедой нужно какое-то время пожить, чтобы она не казалась такой острой.

Юноша еще раз попробовал пробиться через толпу. Он не хотел оказаться среди этих людей, когда они пойдут вперед – автоматическим пулеметам все равно, они выискивают цель по инфракрасному излучению, и чем она ближе, тем желанней. Был бы пистолет, сбил бы у пулеметов наводку, его этому учили, а так глупо умирать ему не хотелось…

Но далеко Данька снова не ушел – не пустили. Два шахтера встали перед ним, широко расставив руки.

– Стой, молодой, так, чтобы мы тебя видели. Ты нам не нравишься, потому что именно вслед за тобой пришли неприятности.

– Меня привезли сюда без сознания, и стену установили до меня… – попробовал оправдаться Данька. – Мне тоже это не нравится, и я, как и вы, хочу отсюда выбраться…

– Заткнись! Сделаешь еще шаг, будем бить, независимо от того, что скажет эта сволочь по громкоговорителю. Может, ты действительно ни в чем не виноват, только настроение паршивое. Лучше стой и не дергайся!

– Возвращайтесь на свои места, – произнес после долгого напряженного молчания голос – Пришлите робота с вагонетками, наполненными рудой, и я вам выдам спиртное.

– Наполнено три, – хмуро произнес бригадир. – Смена только началась…

– Присылайте три, они идут вне счета, как и спиртное. Можете пить два дня, на это время пришлю продуктовые пакеты, а после этого вы их получите только за руду. Идите, поверьте, мне очень хочется вас расстрелять и снять с себя все проблемы, а у меня их предостаточно: вас кормить надо и поить, одевать и успокаивать – мне это надо?

Пулеметы снова заворочались, выбирая себе цели. Шахтеры не шевельнулись, ожидая сигнала от бригадира, но тот лишь растерянно развел руками:

– Напьемся и все обдумаем, на сухую эта информация не идет, мне тоже убить кого-нибудь хочется. – Бригадир перевел взгляд на юношу, а вслед за ним на Даньку посмотрели все. Даниил вздохнул и стал готовиться к бою – расслабился, безмятежно улыбаясь и глядя перед собой. Что-что, а это он умел. Хорошая драка – как раз то, что сейчас всем нужно. Адреналин прочищает мозги не хуже спиртного, которое он к тому же не любил.

– Пошли отсюда. – Бригадир отвел глаза от Даньки и решительно зашагал на толпу. Шахтеры неохотно расступились. – Водитель и молодой отвезут вагонетки, получат на всех спиртное и пакеты, а мы их подождем в спальном зале.

Все ушли, на металлической платформе остались только юноша и Грум – тот залез на свое место на роботе и показал на место рядом с собой.

– Поехали за вагонетками, поможешь подцепить.

Данька осторожно выдохнул воздух, несколько раз сжал и разжал кулаки, освобождаясь от адреналина в крови, и только потом поднялся на платформу.

Водитель пробежался пальцами по панели управления. Робот, повинуясь его командам, медленно попятился назад, а за ним одна за другой захлопывались металлические двери, закрывая путь к свободе.

Юноша запрыгнул на место рядом с Грумом, и боевая машина покатилась по непривычно тихому туннелю – то ли лампы стали гореть сильнее, то ли осела мелкая пыль, висевшая в воздухе, но теперь отчетливо видно было все.

Проходческий комбайн стоял громадной неподвижной грудой железа, вагонетки с рудой были рядом, действительно ровно три.

Данька соединил их вместе, закрепил переднюю к платформе робота. Грум, не дожидаясь его, сразу надавил на газ и покатился по туннелю к металлической стене.

– А мне что делать? – крикнул юноша.

– Что хочешь… – безразлично отозвался водитель. – Мне твоя помощь больше не нужна, пластиковые бутылки и пакеты я отвезу без тебя. Можешь идти в зал отдыха и пить вместе со всеми, не хочешь – погуляй по туннелю, оглядись, узнай, что к чему. Мои наихудшие предсказания сбылись, мы застряли здесь надолго, поэтому тебе не помешает узнать, что тут у нас есть…

Робот скрылся за поворотом туннеля, а юноша задумался. Пить ему определенно не хотелось, не любил спиртное, да и находиться в одном месте с пьяными шахтерами вряд ли безопасно. А раз так, то лучше всего забрать матрац, одеяло и подушку и устроить себе гнездышко где-нибудь в боковых туннелях. Там спокойно обдумать сложившееся положение, пока шахтеры будут пить и выяснять между собой отношения. Может, придет в голову какая-нибудь свежая оригинальная идея, которая позволит Даньке выбраться отсюда.

Он посмотрел на комбайн, решая, не стоит ли полазить по нему, чтобы выяснить, как тот работает, но потом решил, что сделает это позже, после того как определится со своим спальным местом.

Юноша зашагал по туннелю. Звуки его шагов перекатывались и исчезали где-то вдали, пыль продолжала оседать тонкой пленкой на каменном полу и стенах, и теперь за ним отпечатывались ясные следы, показывающие любому, куда он идет.

Он осторожно заглянул в зал, шахтеры сидели на Матрацах, мрачно поглядывая друг на друга. Теперь Даниил понял, почему бригадир выбрал для себя место у входа, в таком положении он видел всех.

Когда юноша вошел, на него никто не взглянул, словно его здесь и не было. Он прошел по залу, выбирая новый матрац, одеяло и подушку. Взял то, что ему нужно, и направился к выходу; обходя по длинной и извилистой кривой сидящих на матрацах людей.

– Куда это ты собрался, молодой? – спросил бригадир. В этом было еще одно преимущество его места – каждый входящий или выходящий проходил в паре шагов от него. – Я тебя никуда не отпускал…

– Пока не знаю. – Данька еще раз пожал плечами, насколько это получилось с матрацем, одеялом и подушкой в руках. – Пить – не пью, с детства не люблю спиртное. Решил, что лучше всего устроюсь на время вашей попойки где-нибудь в туннеле, а то еще кому-нибудь захочется выяснить со мной отношения, и придется драться…

– Это твое дело, не хочешь пить – не надо, никто заставлять не будет, – согласился бригадир. – И в том, что лучше от нас пьяных держаться в стороне, тоже прав. Но мы собираемся не только пить, а еще и обсуждать положение, в котором оказались, и это уже касается тебя. Неужели тебе не интересно, что мы решим? Подумай, наше решение потом придется выполнять всем, в том числе и тебе…

– Я думаю, что сегодня вы ничего решать не будете, а просто напьетесь, – ответил юноша. – Сейчас никто из вас не способен рассуждать, слишком вы все злые, меня уже человек десять хотели сегодня побить…

– А ты не простой малый и разговариваешь не так, как малолетний вор. – Бригадир в первый раз взглянул на него с интересом. – От тебя так и несет полным школьным курсом…

– А что я сказал не так?

– Малолетние воры, как правило, бросают школу, едва научившись читать и писать, а у тебя речь человека, закончившего ее, грамотная, используешь странные слова. Продолжай, я хочу узнать, что ты думаешь о нашем положении?

– Для меня все просто. Проходческий комбайн для побега использовать не удастся – как я понял, у управляющего шахтой есть устройство, отслеживающее его местоположение в горе, и он сразу отключит энергию, если изменить направление проходки.

– Можно пробить ход вручную, используя робота.

– Используя робота? – удивился Даниил, до этого он считал, что невозможно использовать боевую машину, пусть списанную, в качестве крота для прокладки подземных коммуникаций. – И как это сделать? Пушки на нем нет, а без оружия он не эффективен.

– На робота можно установить небольшой бур, производительность которого, правда, не очень высока, потому что приходится часто перезаряжать аккумуляторы. Мы таким образом пробиваем боковые ходы. У нас в запасе есть еще один робот, сейчас он находится на складе, его точно ничем не отследить…

– Этот вариант немного лучше. – Юноша задумался. – Робот – это неплохо. А сколько потребуется времени на то, чтобы пробиться в другие штреки?

– До штреков добраться робот не поможет. – Бригадир мрачно вздохнул. – Между нами и ими больше полукилометра каменных пород. Если даже бур будет врубаться в породу с полной нагрузкой круглосуточно, то и тогда на это уйдет пара лет…

– Если робот работает медленно, можно попытаться его использовать, чтобы обогнуть металлическую стену и дробилку…

– Не только дробилку, они засыпали все боковые ходы, так что нужно вести проход еще дальше, а на это Уйдет год… может полтора…

– Из этой идеи тоже ничего не получится, – вмешался в разговор один из шахтеров. – Они услышат звук бура, как только мы начнем приближаться, или датчики на звук среагируют, и у нас сразу начнутся проблемы – им даже ничего делать не придется, чтобы с нами разобраться, достаточно просто перестать посылать нам еду, и уже через пару дней сами сдадимся…

– Я думаю, что среди вас есть тот, кто следит за вами и докладывает управляющему, – последние слова юноша проговорил тихо – так, чтобы услышал только бригадир. – Слишком спокоен управляющий, он чувствует себя так, словно застрахован от любых неожиданностей, а это возможно только в том случае, если у него здесь есть свой человек, который следит за вами…

– Который следит за нами… – поправил его бригадир. – Хочешь ты этого или нет, но теперь в нашей команде, если только сам не работаешь на управляющего…

– На него не работаю, он мне и его гориллы совсем не нравятся, – покачал головой Данька. – Чтобы это понять, достаточно вспомнить, как меня к вам доставили…

– Неплохо рассуждаешь, – кивнул бригадир. – Возможно, мне захочется с тобой еще поговорить. Где собираешься прятаться от нас?

– Вероятнее всего в боковых ходах, дальше-то все равно никуда не уйдешь, даже если и захочется…

– Это точно, от нас никуда не скроешься, – усмехнулся бригадир. – Главное, не подходи близко к пещере, которую тебе показал Грум, иначе сойдешь с ума, как другие – начнешь видеть то, чего не существует…

– А что я увижу?

– Каждому достается что-то свое. – Бригадир задумчиво почесал в затылке. – От одних я слышал рассказы о большом зале, где танцуют, едят и пьют красивые люди, а другие говорили, что видели ад и грешников, кричащих от боли и подпрыгивающих от жара на огромных сковородках.

Он хотел сказать что-то еще, но тут в зал вошел водитель и внес ящик с пластиковыми бутылками. Бригадир сразу схватил одну из них, откупорил, влил в горло пару огромных глотков, а потом взглянул на юношу уже мутными глазами:

– Ты все еще здесь? Уходи, раз решил не пить, у нас обычно все пьянки кончаются большой дракой. Иди, целее будешь. Когда ты мне понадобишься, я тебя найду.

Он снова приложился к бутылке. Данька зашагал к выходу, наблюдая, как шахтеры лихорадочно разбирают бутылки.

Грум тоже это заметил. Не дожидаясь возмущения, он выхватил из вагонетки еще один ящик и понес его в зал.

Даниил грустно усмехнулся, поняв, что оказался прав – сегодня они будут только пить и драться, ни на что другое не способны.

Юноша вышел в туннель и направился было к комбайну, решив, что туда пьяные шахтеры пойдут в последнюю очередь, но потом передумал.

“А почему бы мне не послушаться Грума и не исследовать туннель? – подумал он. – Обойти все, посмотреть, куда ведут боковые ходы… Возможно, стоит осмотреть пещеру – в ней определенно что-то не так…”.

Конечно, бригадир его предостерегал от этого, но Даньке неизвестно, насколько он хорошо обучен и сможет защитить себя от любой угрозы, если потребуется, даже голыми руками. К тому же вряд ли там находится что-то по настоящему страшное – вероятнее всего, в пещере есть источник какого-нибудь газа, который вызывает галлюцинации у шахтеров, или нечто подобное.

Конечно, немного странно, что никто из шахтных инженеров даже не попытался провести обследование пещеры, но и на это у них могли найтись свои причины, о которых Данька пока ничего не знает. Одно ясно – то, что для шахтеров смертельно опасно, для него может оказаться всего лишь легкой прогулкой…

С этими мыслями юноша свернул в боковой ход и остановился: матрац здесь не проходил по высоте, и ему с сожалением пришлось распрощаться с мыслью устроить себе спальню в боковом ходе.

Он снова повернул к комбайну, чтобы еще раз его осмотреть, возможно, там найдется подходящее место, которое раньше не заметил, и удастся устроить себе гнездышко где-то наверху или на разгрузочной площадке, а если ему там не понравится, то уже пройдет по всему туннелю в поисках ответвлений, ниш и других залов.

До комбайна он дошел быстро, поднялся по лестнице в кабину, но матрац втащить по узкой лестнице не получилось – он и здесь не проходил по размерам.

Обнаружив люк, ведущий в машинное отделение, из любопытства решил и его осмотреть. Двигатель занимал полностью огромное помещение, работал от тока высокой частоты и представлял собой всего лишь мощный электропреобразователь.

Даниил осмотрел его и решил, что вполне справится с задачами механика – вся работа которого заключалась только в том, чтобы смазывать многочисленные подшипники, периодически меняя те, что выходили из строя.

Он вылез из машинного отделения, поднял матрац и зашагал обратно по туннелю, глядя, как мелкая пыль, осаждаясь, прячет его следы, словно снег.

Заметив парочку небольшого размера камней, высыпавшихся из вагонетки, подобрал их и засунул в карман, решив для себя, что они могут пригодиться как оружие против пьяных шахтеров, а драки, считал Данька, ему не избежать. Рабочие вполне могли обвинить его во всех бедах просто потому, что он появился сразу после установки стены.

Юноша прошел мимо спального зала, откуда доносились возбужденные громкие голоса шахтеров, обсуждавших возникшую перед ними проблему, и зашагал к железной стене, решив, что, возможно, там удастся найти подходящее место для сна.

Но тут его кто-то окликнул сзади:

– Эй, парень!

Даниил оглянулся, но никого не увидел.

– Ты действительно звездный разведчик?

Вопрос был странный, но уже многое прояснял. Юноша поспешил обратно, но голос тут же предупредил:

– Лучше не подходи, все равно меня не увидишь и не узнаешь того, что должен знать. Этот разговор больше нужен тебе, чем мне…

– И что я должен узнать? – Данька остановился, внимательно вслушиваясь в голос, чтобы его запомнить. – Кто вы?

– Я тот, кто выставил артефакт на продажу.

– И где находится сейчас товар?

– Он там, в пещере, – говоривший тихо вздохнул. – Я не смог его забрать и решил, что не стоит и пытаться – кому надо, тот пусть приходит и сам забирает его, меня интересуют только деньги, а не камень…

– Камень?

– Артефакт – это камень, на котором выбиты какие-то письмена. Я его увидел, как только робот пробил дыру в эту пещеру, и сразу понял, что его можно продать за хорошие деньги.

– И что дальше?

– Я отправил письмо своему другу, работающему на орбитальной станции, а он составил сообщение и отправил его на Землю. Откликнулось много желающих, но мы с другом решили, что такую вещь можно продать выгодно только звездным разведчикам, ибо только они понимают ценность таких находок и могут дать хорошие деньги…

– Понятно, – Даниил помрачнел, уже начиная понимать всю нелепость произошедшего. Артефакт здесь, но его не вынести, пока объявлен карантин – штрек перегорожен металлической стеной.

Вот уж вляпался так вляпался, и продавец артефакта тоже…

– А когда мы получили ответ из самой академии разведки, то обрадовались, решили, что скоро станем очень богатыми людьми, уже думали, куда деньги пристроить, чтобы они давали нам устойчивый доход. Нас только смутило, когда мы узнали, что на станцию прибыл совсем молодой паренек, поэтому решили принять свои меры, чтобы нас не обманули…

– Ясно. – Юноша сделал маленький шажок, надеясь, что говоривший, который прятался в густой тени хода, не заметит его движения. Определенно стоило увидеть лицо человека, который заманил его сюда и подстроил такую эффектную ловушку. – Я прилетел, потому что меня попросил мой друг – настоящий звездный разведчик, и вполне уполномочен вести от его имени торг.

– Цена за артефакт прежняя, та, что я называл в сообщении – десять тысяч империалов.

– А посмотреть артефакт можно, прежде чем мы рассчитаемся? – Даниил сделал еще один маленький шажок. – Хотелось бы взглянуть на то, ради чего я оказался в этой каменной норе.

– Иди и смотри! – Говоривший засмеялся, голос у него стал какой-то противный, скрежещущий. – Он там, в пещере, а как посмотришь, тогда и поговорим об условиях нашей сделки.

– Посмотреть можно… – Еще один шажок. – Только как потом отсюда выбраться?

– Не знаю, изменились обстоятельства, такого я и сам не ожидал. Мы все устроили для того, чтобы ты оказался здесь, в двенадцатом штреке, заменили твой файл, но не думали, что одновременно с твоим прибытием нам здесь устроят карантин…

– Зачем тебе это понадобилось? – Еще один шажок. – Как я сейчас смогу с тобой расплатиться, если ты изменил мне имя и фамилию, а заодно отпечатки пальцев. Как отдам деньги, если моя кредитка заблокирована банком?

– Это мы придумали с моим другом. Наслышаны, как вы обманываете продавцов старинных вещей. Вам-то что? За вами стоит полиция, звездный десант, да и вся Земля, а за нами нет никого. Тебе достаточно показать на меня пальцем, и меня тут же арестует полиция. Вы – неприкасаемые. Вот мы и решили, что сначала лишим разведчика неприкасаемости, превратим в обычного человека, чтобы даже полиция была на нашей стороне, а не на твоей.

– Хороший ход, – признал Данька. – Вы действительно лишили меня всего. Только в результате проиграли мы оба – у меня нет денег, чтобы оплатить покупку, да и выбраться отсюда стало невозможно…

– Мы решили, что изменим биографию покупателя и натравим на него полицию. – Человек словно не слышал Даньку, продолжая рассказывать о том, как он устроил эту ловушку. – Одним выстрелом убивали двух зайцев: разведчик окажется в шахте, где находится артефакт, и без меня ему не вернуть свое имя, а значит, не выбраться с этой планеты…

– Это у вас хорошо получилось, – вздохнул Даниил. – Только что теперь делать будем? Я здесь, готов купить артефакт, как только осмотрю его, но как выбраться после этого отсюда?

– Сделали правильно, только все пошло наперекосяк. Администрация объявила этот проклятый карантин, и теперь мы вместе заперты…

– Нужно вернуть мое имя, и тогда никто не сможет держать меня здесь…

– Да, наверно… – Данька услышал то ли всхлип, то ли смех. – Только сейчас это невозможно, я не могу связаться со своим другом на орбитальной станции, у меня передатчик в городе. Чтобы до него добраться, нужно выбраться отсюда…

– Тогда нам лучше объединить наши усилия, ваши знания и мои умения нам помогут… – Юноша сделал еще один шажок, услышал шорох, потом легкие удаляющиеся шаги. – Вместе мы сможем решить эту задачу…

– Ничего мы уже вместе не решим, но если удастся выбраться живым, я тебя найду. Прости меня, парень, если сможешь…

Даниил услышал удаляющиеся шаги, включил фонарь и бросился к дыре, ведущей в боковой ход, но ход извивался, и пока парень добрался до следующего поворота, неизвестный исчез. Оставалась одна маленькая надежда узнать, кто это был, и Даниил побежал к спальному залу.

Он вбежал туда, пытаясь пересчитать находившихся там шахтеров.

– Что, парень, захотел выпить? – Чья-то тяжелая рука опустилась юноше на плечо, он оглянулся и увидел здорового высокого шахтера, стоявшего за его спиной. – Так я тебе дам отхлебнуть из своей бутылки.

– Нет, спасибо, – отказался Данька, все еще водя взглядом по залу, но его снова резко развернул к себе верзила.

– Ты брезгуешь пить из моей бутылки, сосунок? Да я тебе сейчас за это башку проломлю…

Огромный кулак придвинулся к лицу Даньки.

Юноша выскользнул из тяжелой хватки, отодвинулся и ударил ногой в живот – то ли ему повезло, и он попал в нужное место, то ли шахтер был настолько пьян, что едва держался на ногах, только тот сразу упал и покатился по каменному полу, воя от боли. Даниил тут же понял, что не стоило этого делать, – все шахтеры поднялись со своих мест и двинулись к нему с угрожающим видом.

Ему стало совсем не до счета, он выскочил из зала и помчался по туннелю, а вслед ему понеслись пьяные грозные выкрики.

Данька пробежал туннель, нырнул в боковой ход, и уже через пару минут стоял у дыры, ведущей в пещеру, почему-то решив, что сейчас это единственное место, куда за ним никто не полезет.

Голоса шахтеров затихли – то ли вернулись к прерванной попойке, то ли искали его в другом боковом проходе.

Он еще немного постоял, вслушиваясь в звуки за спиной, ничего не услышал, кроме редкого капанья воды, вздохнул, перевел дыхание и осторожно заполз в дыру.

Тот, кто устроил Даньке эту ловушку, сказал, что артефакт находится в пещере, наверно, стоило увидеть, из-за чего он оказался здесь. Жаль, что не удалось поймать продавца или хотя бы узнать, кто он. Теперь, когда пленник станет планировать побег из штрека, ему придется сначала найти хитреца, иначе будет трудно вернуть себе имя.

Он почувствовал под рукой пустоту, ничего нельзя было разглядеть из-за густой темноты. Фонарь не пробивал этот мрак, казалось, что темнота шевелится, колышется, меняясь местами, словно перемешиваясь.

Даниил еще раз вздохнул, вглядываясь в глубину. Он надеялся увидеть хоть что-то, что послужило бы ориентиром во мгле, но ничего не увидел. Спускаться вниз опасно – может, там провал, бездна, и он будет падать бесконечно долго, как в ночных кошмарах, захлебываясь собственным криком!

Данька недовольно покачал головой. Грум говорил о том, что многие люди побывали здесь до него, да и продавец видел артефакт, значит, спускался туда – нет там бездны, иначе его бы предупредили, и не надо бояться…

Он протиснулся и повис на руках.

Его ноги не доставали до пола, поэтому какое-то время юноша висел, пока не разжались пальцы. Тогда Данька отпустил острый край, готовясь к долгому кошмарному падению, но подошвы ботинок тут же стукнулись о твердый камень.

Луч света, вырывающийся из фонарика, вел себя странно, ничего не освещал, а терялся в этой темноте, даже пальцы рук можно было разглядеть, только поднеся их вплотную к прозрачному пластику.

Данька присел на четвереньки и стал разглядывать ровный каменный пол, точнее небольшой светлый круг от фонаря, не больше двух его ладоней.

Пол ему не понравился. Парень задумался над тем, что же в нем было не так, и ответ его еще больше насторожил. Даниил провел рукой по камню, чтобы убедиться в своих предположениях, и озадаченно хмыкнул – пол был явно искусственного происхождения, над ним поработала рука разумного существа, такой ровной поверхности для твердого камня невозможно достичь даже человеческими инструментами.

Пол казался настолько гладким, что возникало ощущение, будто камень был первоначально расплавлен, а потом аккуратно разлит и, застывая, подвергался еще раз какому-то специальному воздействию.

Он снова поднес фонарь к полу, рассмотреть почти ничего не удавалось, но определенно на этом полу было что-то нарисовано, причем сделано это было путем изменения цвета и фактуры самого камня.

Да и мрак тоже, похоже, имел искусственное происхождение, уже одно это говорило о высоком уровне цивилизации, придумавшей такое, правда, причина этого неясна – то ли этих существ раздражал яркий свет, то ли им хотелось что-то скрыть от тех, кто использует органы зрения для ориентации…

Вполне возможно, что чужие высокоразвитые существа видели в другом диапазоне – инфракрасном, ультрафиолетовом или рентгеновском…

Данька поднял голову и, держа в руке фонарь, попытался разглядеть дыру, из которой спустился, но ничего не увидел, кроме клубящегося мрака, и понял, что вернуться обратно будет тоже не просто… Ему на мгновение стало страшно, он сел на пол и выключил свет. Так его учил Пирс – если ты боишься, то сделай так, чтобы стало еще страшнее, клин клином выбивают…

И постепенно все прошло, нельзя бояться бесконечно, если не видишь самого объекта страха, со временем привыкаешь даже к этому неприятному чувству…

Дикий ужас ушел вместе с высохшим потом и дрожанием рук…

Даниил тяжело вздохнул.

Продавец, который так ловко от него скрылся, заявил, что артефакт находится здесь, в пещере, его нужно отыскать, иначе что Данька скажет Пирсу? Что был в паре шагов от него, но испугался темноты и вернулся обратно? Глупо как-то…

Но как что-то обнаружить, если не видно ничего даже в двадцати сантиметрах от фонаря? Или здесь нужно смотреть как-то по-другому, не глазами?

Грум что-то видел здесь – женщин, столы, наполненные вкусной едой, большой светлый зал… Возможно ли это? Вполне… На эту темноту как на экран каждый мог проецировать свои желания и мечты.

Но продавец говорил о камне, исписанном неизвестными письменами, значит, он существует, не мог же тот продавать то, чего нет…

Юноша встал, включил фонарь и пошел вперед. Ему показалось, что он движется куда-то под уклон, ощущая нарастающий запах сырости и плесени. И тут его чувство опасности снова завопило, буквально пригвоздив к месту. У Даньки возникло жуткое ощущение, что в нескольких шагах таится нечто ужасное.

– Да, немудрено, что все шахтеры, попав сюда, сходили с ума, – громко произнес он, чтобы поддержать самого себя; вязкая густая тишина давила не меньше, чем отсутствие света. – Темнота всегда пугала людей, этот страх в нас еще с тех времен, когда наши предки сидели у костра, а рядом во мраке ночи бродили страшные хищники, и не всем удавалось дожить до утра…

Слова, которые он произнес, упали бессмысленными звуками у ног… Похоже, что мрак скрадывал не только свет, но и звуки.

Данька глубоко вдохнул в себя воздух, а потом закричал так громко, как мог:

– А… а… а… а… а!

Он и сам не мог объяснить себе, зачем это сделал. Может быть, провоцировал то неведомое, что таилось в темноте, на нападение? Или предчувствуя что-то?

Его возглас ничего не изменил, крик упал у ног, не сумев пробиться сквозь вязкий мрак, даже не долетел до стены, чтобы отразиться эхом.

Юноша сделал шаг вперед, едва сумев заставить себя, – чувство опасности снова взвыло так, что его руки и ноги задрожали мелкой дрожью, а пот выступил на лбу, заливая глаза. Больше он двинуться не мог, как ни пытался, его тело ему не подчинялось, не хотело идти туда, где что-то пряталось. При одной мысли, что Даньке предстоит сделать вперед еще хотя бы один шаг, оно начинало судорожно дрожать в ознобе и страхе, а дыхание сбивалось на частое и хриплое.

Несмотря на то что он сам не боялся тьмы, его тело явно с ним не соглашалось, в нем просыпалось что-то древнее, идущее из глубины веков, доставшееся от предков.

Дыбом поднялись волосы, точнее то, что от них осталось, руки сжимались и разжимались, пытаясь вытянуть когти, которых давно не существовало. В ногах словно появились пружины, ему казалось, что он может прыгнуть на десяток метров вбок или назад – туда, где не так опасно.

С телом пришлось договариваться, оно соглашалось идти вбок и назад, но ни в коем случае вперед. Пришлось Даньке пятиться – его поход за артефактом явно не удался.

В следующий раз он должен прийти сюда, предварительно договорившись с самим собой, чего он будет бояться, а чего нет.

Данька невесело рассмеялся, его поражала собственная двойственность.

Скоро юноша уперся в стену, хоть дыры над головой не увидел, но все равно подпрыгнул, размахивая руками, надеясь хоть за что-то зацепиться, они скользнули по гладкой стене, и он больно ударился коленом при приземлении.

Из глаз посыпались фиолетовые искры, только от них не стало светлее, наоборот, темнота показалась еще более плотной и густой.

Он потерялся в этом густом мраке несмотря на горевший фонарь и больше никогда не вернется к людям, к своему звездолету, к друзьям, а скоро то, что таится здесь, выйдет из своего укрытия, не может же оно ждать бесконечно…

Чувство опасности снова завопило в нем, и от этого чего-то в темноте изменилось, она по-прежнему была непроницаемой для света фонаря, но стала серее, что ли.

Даниил выключил фонарь. Это была странная мысль, скорее предчувствие, и замер, прижавшись к стене на случай нападения.

Прошло несколько невероятно долгих минут, дыхание понемногу успокоилось. Глаза перестали вылезать из орбит, пытаясь что-то разглядеть в этом непроницаемом, но понемногу светлеющем мраке.

Даже сердце притихло и забилось медленно и осторожно.

Мрак продолжал светлеть, скоро ему показалось, что он видит перед собой огромный пустой зал. Невероятно, но тело поверило, что здесь никто не прячется, – пот высох, руки и ноги перестали подрагивать от напряжения.

Даниил медленно повернулся к стене, опасаясь вспугнуть это ощущение видения, и увидел нечто серое и плотное, стоящее прямо перед ним. Он отступил на шаг, вглядываясь вверх – туда, где должна находиться дыра.

Ему привиделось нечто с рваными краями всего в двух шагах от него.

Он сделал эту пару шагов, приблизился к стене и прыгнул, взмахнув руками, боль от острого края камня в отверстии вызвала в нем бурную радость, он подтянулся быстрым мощным усилием, оказался в боковом ходе и тут же ощутил, что не один.

Над ним нависло знакомое лицо, слегка расплывающееся в сером мраке, руки, держащие пластиковую полупустую бутылку, в воздухе повис острый запах перегара.

– Ну и как тебе там понравилось? – спросил Грум. – Я видел, как ты бродил внизу, расставив руки, как слепой, хоть света там предостаточно, девушки от тебя шарахались, думая, что ты сошел с ума.

– Девушки?!

– Я тебе рассказывал о них, они и сейчас там, танцуют, едят, а я на них смотрю. – Водитель помахал кому-то рукой, сделал приветственный жест и, подняв бутылку, показал, что пьет в честь того, неведомого, что кружился там, в темноте, под звуки неслышной музыки.

Это было настолько реально, что Данька невольно заглянул в дыру и конечно же ничего не увидел.

– Ты и музыку слышишь?

– Да, музыка божественная. – Водитель снова приветственно поднял вверх бутылку и отпил в честь еще одного неведомого большой глоток, – Она похожа на звук падающей воды.

– Воды?

– Ну ты же слышал, как капает вода? Только капает она в хрустальный бокал, такой вот странный звук. Даже не представляю, как они сумели сделать из такого божественную неземную музыку – когда капель много, то они звучат как могучий орган, вызывая внутри что-то странное, о чем даже не расскажешь. И этот божественный инструмент играет мелодии, похожие на те, что мне так нравились в юности, и от этого становится так тоскливо, что возникает желание кого-нибудь убить.

– Там внизу абсолютная тишина и такая же темнота. – Юноша пристально смотрел на водителя, пытаясь понять, действительно ли тот видит и слышит или просто разыгрывает его. – Я только что поднялся снизу и знаю, что там ничего нет – никакого органа, полная тишина, кричал, но сам себя не слышал…

– Значит, ты еще и ничего не слышишь? – Водитель отпил еще один большой глоток. – Ничего… не расстраивайся. Если тебя манит к себе пещера, все скоро изменится, просто приходи сюда почаще и в один прекрасный день увидишь все, о чем я рассказывал…

– Манит?

– Конечно, если бы она тебя не манила, ты бы здесь не оказался. Я же еще в первый раз заметил, когда рассказывал о ней, как у тебя загорелись глаза.

– Ничего они у меня не загорелись, – пробурчал Данька. – Я просто ищу способ выбраться из двенадцатого штрека…

– Вот-вот, а мы, по-твоему, что здесь ищем? – Водитель поправил фонарь, отчего свет стал мягким и рассеянным. – Мы все желаем выбраться не только из проклятого штрека, но и из этой кошмарной жизни…

Данька постепенно приходил в себя. Легкий ветерок от вентиляции ворошил волосы, из туннеля слышались пьяные выкрики шахтеров. А внизу тишина, ни единого дуновения воздуха, холодный мрак, в глубине которого прячется нечто, от чего волосы встают дыбом…

– А еще мы все ищем свободу. – Грум невесело улыбнулся. – Настоящую свободу…

Данька вздохнул, решив, что для разнообразия может поговорить и с сумасшедшим.

– И как ее можно найти в этой пещере?

– Ты не расстраивайся, парень, – Водитель положил руку юноше на плечо, но тот сбросил ее, правда, не резким движением, а плавным, чтобы не обидеть.

Грум действительно по-своему добр к Даньке и старается чем-то помочь, вот и сейчас пытается ему рассказать то, что, как ему кажется, он должен знать. – Сначала в первые дни люди приходят сюда и смеются над теми, кто видит и слышит что-то. Но проходит время, и они сами скоро начинают рассказывать новичкам о том, что видели и слышали. Это гораздо лучше телевизора – настоящая реальность, а не придуманная постановка.

– И много было таких новичков?

Грум направил на него фонарь, некоторое время вглядывался в его лицо, от яркого желтого света в глазах у юноши появлялась резь – определенно он предпочел бы и дальше находиться в темноте…

– Все, кто что-то видел и слышал, уже находятся в пещере с холодильником, ты видел их… – Водитель усмехнулся. – Можешь еще раз сходить туда и проверить, нет ли среди них твоих знакомых.

– Так получается, гибнут в первую очередь новенькие?

– Гибнут все, одни сразу, другие через какое-то время – смерть ждет каждого, но, поверь, это не так уж плохо…

– Неплохо? – Данька недоуменно взглянул на Грума, надеясь увидеть на его лице хотя бы тень насмешки, но тот был серьезен. – Неужели вы все здесь хотите умереть?!

– А ты меня не перебивай, дослушай до конца, может, что и поймешь. – Водитель отпил еще один большой глоток из бутылки. – Раньше я сюда не ходил и смотрел свысока на тех, кто мне рассказывал о танцующих парах. Я считал их всех психами, и не только я – мы все относились к ним очень осторожно, и это было правильно, потому что всегда наступал момент, когда они пытались кого-нибудь из нас убить…

– Я не понимаю…

– Со временем поймешь. Я прихожу сюда каждый день, чтобы посмотреть на беспечных и счастливых людей, веселящихся там, внизу. За моими плечами большая трудная жизнь, много в ней всего было, нахлебался досыта горя, а радости, счастья и любви, никогда у меня не было. Всю мою жизнь можно смело охарактеризовать одним словом – дерьмо, а это как-то обидно. А ты, парень, хоть раз танцевал на таких балах, сжимая руками тонкую талию мило щебечущей какую-то чепуху барышни?

– О каких балах вы говорите? – Даниил заглянул в пещеру и еще раз попытался увидеть то, чего там нет и никогда не было, – Там пусто, а тишина такая, что дыхание кажется оглушительным…

– Конечно, у тебя никогда такого не было. – Водитель продолжал говорить, словно не слыша его. – Да и откуда? И ты и я – мы оба выросли на рабочей окраине и с детства знали, что впереди нас ждет только тяжкий труд, только богачи живут в безделье и вечном празднике от рождения до самой смерти.

– Там нет ничего… – повторил юноша. Грум менялся, когда рассказывал о том, что находится в пещере. – Он использовал такие слова, какие и знать-то не мог, а говорил – возможно, они подсказаны ему кем-то?

– Послушай, что я тебе говорю. Есть там что-то или нет, по большому счету не так уж важно. – Водитель сделал большой глоток. – Ты пойми, только здесь каждый из нас может стать счастливым. Увидеть и почувствовать такое, чего у него не было и никогда не будет. Ощутить вкус и запах настоящей еды, а не той, что находится в продовольственных пакетах, там и мяса-то нет, одна синтетика. Вдохнуть запах настоящей женщины, умной, тонкой и нежной красавицы, а не тех, кого нам подсовывают за огромные деньги – сухих, сварливых, всегда чем-то недовольных баб, услышать живую музыку, которая играется только для тебя…

– Для тебя? – хмыкнул Данька. Он все пытался вернуть Грума к реальной жизни. – Если люди под эту музыку танцуют, значит, она играет для них.

– Они танцуют, это так, но музыку играют для тебя, – не согласился с ним водитель. – Каждый из нас слышит только свое, мелодии не совпадают, мы как-то пробовали напевать друг другу то, что каждый из нас слышит здесь, и все пели разное…

– Там нет ничего…

– Потерпи немного, пока у тебя не откроются глаза, и ты увидишь этот великолепный зал, накрытые огромные столы, полные разной вкусной снеди, и женщин. Ты видел, как она мне улыбнулась? Эта черненькая, она всегда мне так улыбается, что хочется прыгнуть туда, схватить ее в свои объятия и закружить в танце… Ах да… ты же ничего не видишь…

– Не вижу, потому что этого не существует…

– То, что ты не видишь, совсем не значит, что этого нет. – Грум повторил, сам того не зная, древнюю мудрость. – Если хочешь, я даже могу с тобой согласиться. Только ответь мне на простой вопрос, чья реальность лучше: твоя или моя?

– У тебя иллюзии, а не реальность…

– Мне плевать на то, что ты думаешь, но запомни, черненькая моя. Я сам ее выбрал, а она меня. Мы нравимся друг другу. Вздумаешь притронуться к ней или хотя бы заговорить, и я тебя убью! Не видишь ничего – не надо, живи в своем пустом мире, где нет ничего, а я буду думать о ней…

Столько ярости и ненависти проявилось в этом голосе, что Данька даже отодвинулся на пару шагов. Водитель снова отпил из бутылки:

– Моя она и больше ничья, черненькая милая девушка. Какие у нее ласковые голубые глаза, скоро приду к ней, недолго осталось…

– А как ты узнаешь, что пришло твое время?

– Да просто все… – Водитель печально усмехнулся и снова отсалютовал бутылкой кому-то внизу. – Я вижу еще не весь зал, дальний край теряется в тумане. Куда я смогу пойти с моей черненькой нежной девочкой, если не вижу дверей? А они есть, мне рассказывали другие ребята, когда они появятся, черненькая поведет меня по широкой каменной лестнице вниз, где нас ждет огромная спальня с большой кроватью, белые, как снег, простыни, ванна, сделанная из золота…

– Я все понял, – вздохнул Данька, вспомнив старую истину – с сумасшедшими лучше не спорить. – Черненькая твоя, она уйдет с тобой. Но объясни, как я смогу к ней подойти, если не вижу?

– Дурак ты, что смеешься надо мной, я в трезвом уме и доброй памяти. Лучше скажи, зачем я тебе все объясняю?

– Не знаю…

– А затем, что когда-то сам был таким, как ты, глупцом, тоже считал все выдумками. Думаешь, я не понимаю, что это может быть иллюзией? Вполне понимаю. Только если она исчезнет, что мне останется? Этот пыльный штрек, в котором рано или поздно мы все подохнем, кто от болезней, кто от рук своих же товарищей?

Данька растерянно развел руками.

А может, действительно все не так уж плохо? Так или иначе мы все обманываем себя, тешим иллюзиями. Если бы каждому живущему показали всю предстоящую жизнь от начала до конца такой, i какой она будет, то никто из нас не захотел бы ее прожить.

– А когда я смогу сам это увидеть?

– У всех по-разному… – Грум пожал плечами. – Кто-то через полгода начинает видеть смутные танцующие фигуры, кому для этого потребуется год, а вот бригадир Уже два с лишним года ничего не может разглядеть. – Водитель помрачнел. – Но бывают и такие, что прозревают мгновенно, запомни, они – самые опасные. Те трупы, что ты видел в холодном зале, их работа, сразу сходят с ума, когда этого никто не ожидает…

– Почему они сходят с ума, а вы нет?

– Мы привыкаем к видениям постепенно, каждый день нам открывается то одно, то другое – наверно поэтому…

– Все равно я этого не понимаю…

– Один мой друг рассказывал мне, как раз перед тем как зарезать троих ребят из своей смены, о том, что когда приходишь в зал и начинаешь танцевать, то скоро начинаешь слышать голоса, которые шепчут тебе что-то на ухо. Сначала ты не понимаешь, не можешь ничего разобрать, но наступает момент, и ты постигаешь, что тебе говорят, и начинаешь отвечать – так вот этого делать не стоит!

– Почему?

– Потому что, слушая их, ты ясно понимаешь, что вся твоя жизнь дерьмо и была дерьмом, и останется дерьмом, и люди, что вокруг тебя, – тоже дерьмо! И скоро ты уже не сможешь жить среди них, начнет раздражать запах немытых, потных тел, голоса твоих приятелей покажутся тебе резкими и диссонирующими. Вот тогда люди и начинают убивать всех, кто мешает слышать ангелов…

– Ангелов?

– А кто тебе шепчет в ухо, если не ангелы?

– Действительно, – фыркнул Даниил. – Логика железная, если кто-то шепчет, то он ангел! Но разве это не сумасшествие? Психически больным людям всегда слышится то, что не слышат другие.

– А какие там внизу женщины… – продолжил Грум, словно не слыша его. – Красивые, нежные, ласковые, ты никогда не встретишь таких в своей реальной жизни, они улыбаются только тебе и готовы исполнить любую твою прихоть и желание, у тебя уже была женщина, парень?

– Пока не удалось… – смущенно признался юноша. – Я и видел-то их мало…

– Это мне понятно, – кивнул Грум. – На нашей планете их всего-то несколько тысяч, им не разрешают гулять по городу без сопровождения. А вот там, внизу, их много, хочешь, забирай всех, только черненькую не трогай и даже не разговаривай с ней, она моя…

– А как ты скажешь, что любишь ее? – задал юноша тот вопрос, что давно его волновал. Проблема знакомства была для него почти неразрешимой. Он видел женщин на станции, но даже представить не мог, как может с ними о чем-то заговорить, пригласить их в свой номер и…

Он облизал внезапно задрожавшие от возбуждения губы.

– Если подходишь к той женщине, которую выбрал, тебе не нужно с ней разговаривать. Те, кто спускался вниз и уходили с женщинами в большие спальни, рассказывали, что им не нужны твои слова, они понимают тебя и без них, исполняют любые твои желания, даже самые запретные.

– Запретные?

Данька ничего не знал и об этом.

– Мы здесь все верующие, парень, кто-то верит в Христа, кто-то в Аллаха и Будду. Мусульманам легче, они говорят, что в пещере как раз и находится тот рай, о котором написано в Коране, и женщины – самые настоящие гурии, которые специально созданы для них аллахом, чтобы ублажать мужчин.

– Я не верю в бога, поэтому даже не знаю, что запрещено.

– Когда сходишь вниз, поверишь и ты в то, что бог существует. Только не слушай голоса, которые станут нашептывать тебе на ухо. Запомни это, парень. Они говорят правду. Мы не святые, каждый, кто сюда пришел, принес с собой свой ужасный багаж. Был у нас один машинист, который, вернувшись, начал кричать, что знает о крови на наших руках, особенно напирая на ребят из его смены.

– Глупо как-то, – осторожно заметил Даниил. – Нельзя такого говорить…

– Глупо не глупо, но это было. – Водитель допил бутылку. Голос его стал дребезжащим, видно было, что он уже с трудом контролирует себя. – Кончилось это тем, что его тут же и удавили. Причем, когда двое ребят стали его душить, остальные просто отвернулись. Пожалуй, это единственная смерть, о которой здесь никто не хочет говорить. Молчи о ней и ты. Понял?

– Понял, но все равно объясните, за что его убили…

– Многих, как и тебя, привезли в шахту из полицейского участка, некоторые были настоящими бандитами, которых все боялись. Эти ребята ничего о себе не рассказывали, а машинист начал говорить такое, что могли знать только они сами. Правда, надо признать, что убийцы прожили недолго, через неделю их самих пришили. Смешно?

– А чего тут смешного?

– А то, что зарезал их самый безобидный из шахтеров, нескладный, худой, тихий, всегда сидел в стороне и молчал, он не только этих двоих – всю смену зарезал…

– Понятно…

– Ну если все понял, то иди отсюда, а я спокойно погляжу на свою любимую. Ты видишь, как она улыбается?

Грум наклонился над дырой, что-то пьяно бормоча и покачиваясь, рискуя упасть вниз.

Данька пошел прочь, обдумывая все, что услышал от него, и очень удивился, когда обнаружил, что идет без света, а когда вышел в большой туннель, то сразу ослеп, и прошло, наверно, не меньше пяти минут, прежде чем исчезла резь в глазах.

Он вытер слезы, подобрал свой матрац, одеяло и подушку и пошел к железной стене.

У него подгибались ноги от усталости, а может быть оттого, что пережил там внизу, в пещере. До сих пор, как только пытался вспомнить, что там было, его сердце начинало учащенно биться.

Он обнаружил небольшую нишу метрах в пяти от стены и забросил туда матрац, лег на него и закрыл глаза.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Пирс отправил радиограмму Трасту и сразу отправился в библиотеку, в академии она была одна из лучших – кроме всех накопленных знаний, содержащихся в электронном виде на специальных, практически вечных носителях, хранилась еще и вся история заблуждений человечества от прошлого до наших дней.

Разведчик выбрал себе специальную кабинку для чтения секретной информации, потому что она закрывалась на мощный замок в отличие от других, он не боялся каких-то действий Зануды, просто решил, что лишняя осторожность никому не мешает.

Лег в удобное кресло, натянул на голову шлем и погрузился в историческое виртуальное пространство, выбирая все связанное с джиннами, по привычке просеивая и оставляя для себя лишь то, что считал существенным – в основном в мусор летело все, что в той или иной мере касалось религии.

Он не признавал ссылки на бога, уже давно заметив, что в эту тему попадает все, что не удавалось понять. Она уменьшалась с каждым годом, многие из чудес за прошедшие тысячелетия были объяснены более прозаическим вмешательством в жизнь землян чужих, обычно после решения каких-то своих задач быстро покинувших планету, оставив в тяжком недоумении не одно поколение аборигенов.

“Мог ли хоть один из древних чужих создать жизнь на Земле? – задал Пирс себе вопрос и хмуро сам себе ответил: – Да, мог, но явно после этого никогда сюда не возвращался, иначе мы бы не стали такими уродами”.

Он выбрал первый из файлов, в нем была ссылка на старинный энциклопедический словарь.

“…Аравийцам джинны были известны еще до мусульман. Им приносили жертвы, к ним обращались за помощью, и представляли они собой воздушные или огненные тела, обладающие разумом.

Известны случаи, когда они принимали форму змей, скорпионов, лошадей, верблюдов, овец и птиц, а также человека и при этом вступали с ними в интимные отношения…”.

Пирс недоверчиво хмыкнул.

Такие истории всегда его завораживали, разобраться, что правда, а что вымысел – невозможно. В те времена человечество всерьез считало, что до Земли есть дело каждому инопланетному существу или богу, а уж затащить красивую девчонку в постель являлось мечтой всех чужих, несмотря на явное различие – в анатомии и генах.

Люди думали, что если программа размножения у них так сильна, то и у инопланетных существ она точно такая же, и те прибывали на Землю только с одной целью – совокупиться со всеми мужчинами и женщинами, и ничто не могло изменить их мысли, даже то, что за прошедшие тысячелетия никто на них так и не позарился.

Инопланетяне не собирались совокупляться с человеком, смысла в этом не было – никак не могло появиться потомство от настолько разных существ.

Больше всего любили залезать к девицам в постель боги, этому посвящено немало страниц в каждой религии, ибо женщины всегда любили приврать…

Разведчик моргнул правым глазом, выбирая следующий файл…

“…Джинны – фантастические существа, сотворенные из чистого бездымного огня, жили когда-то по всей Земле, предпочитая пустыни, развалины или пещеры, куда не попадали прямые лучи света, там они спали, отдыхали и набирались сил. Они появлялись перед человеком то в человеческом облике, то как животные или неодушевленные предметы – считалось, что черным собакам и кошкам не рекомендуется мешать идти куда им вздумается или пересекать их путь, иначе человеку грозила беда, некоторые джинны были злопамятны…”.

Пирс тихо рассмеялся: “Ага, как же, других дел у них больше не было…”.

“…Были и те, кто никогда не причиняли людям зло или боль, а, наоборот, несли добро и излечение от тяжелых болезней, но, для того чтобы они смогли проникнуть в дом и оказать помощь его обитателям, в помещениях не должно быть колокольчиков, собак или живописных картин. Там, где подобное условие было соблюдено, добрые джинны играли роль домовых: помогали, к примеру, уставшей матери качать колыбель с младенцем. Что же касается остальных джиннов, то они, как правило, вредоносны, те из людей, до кого дотронулся хоть один из них, навсегда носят на лице печать этой встречи – парализованную половину лица…”.

Пирс зафиксировал данное сообщение в своей памяти, решив, что такое возможно: паралич лица легко вызвать – на поверхность выходит немало нервов, если их зажать, результат будет именно такой.

“…Иногда джинны могут вселяться в людей, тогда те ведут себя странно и неестественно, нападают на других, убивают домашних животных и детей, а потом падают на землю оттого, что кости тела становятся мягкими и не могут их держать. Живут такие люди недолго, тела их гниют, выделяя отвратительный запах.

Эти джинны появляются преимущественно по ночам, и после захода солнца люди избегают садиться на ступени, где в черной тени они могут прятаться…

Кропление водой детей связано с тем, что джиннов считают порождением адского пламени, это была своеобразная защита – иногда после опрыскивания святой водой джинны вылетали из тела младенцев, гневно круша все перед собой.

Именно поэтому в некоторых местах родители не позволяли своим отпрыскам прыгать через костер: в пламени могли жить духи, которые, если не вселялись в тело ребенка, то рассердившись, могли наслать на него порчу – обычно в виде бешенства или падучей.

Огонь в очаге нельзя заливать водой без предварительного извинения и поклона, до сих пор в Африке искренне верят, что вода сжигает духов огня.

Но джинны жили не только в огненной стихии, но и в воде, откуда иногда показывались одинокому человеку даже днем, этим славились источники, скрытые от прямых лучей солнца – в пещерах, гротах, укромных рощах. Примечательно, что большинство этих известных и бесовских источников в древности служили местами поклонения жившим в них языческим духам и богам”.

Пирс задумался: “Похоже, что солнечный свет эти создания переносили плохо – перегревались, что ли? А может, это была для них неудобоваримая форма энергии? В любом случае стоит запомнить…”.

Он снова моргнул правым глазом, открывая следующий файл.

“…По ночам, чтобы не рассердить подземных жителей, не полагается мести пол, играть на свирели и свистеть: выполнение таких ограничений, по-видимому, не требует сколь либо значительных усилий над собой.

Вера в джиннов настолько пронизывает быт арабов, что невозможно отыскать что-либо не связанное с нею.

Джинны описываются в некоторых источниках как воздушные существа с прозрачным телом, которые могут принимать различные формы, сначала они являются в виде облаков; затем уплотняются и их форма становится видимой, приобретая облик человека, шакала, волка, льва, летучей мыши или змеи.

Когда джинны принимают человеческий облик, то порой бывают гигантского размера. Говорят также, что они могут по желанию становиться невидимыми благодаря быстрому расширению и разжижению частиц, из которых состоят, и тогда могут исчезнуть, растворившись в воздухе или в воде, или проникнуть сквозь прочную стену.

Любимое местопребывание джиннов – развалины зданий, водяные цистерны, реки, источники, перекрестки дорог и рынки, пещеры и шахты…”.

– Понятно, – пробормотал Пирс, относясь к тому, что прочитал, очень серьезно. Файлы хоть и указывали на источники, различающиеся по времени и месту, но повторяли одно и то же разными словами.

Уже не раз в человеческой истории то, что считалось сказками, позже начинало считаться реальным довольно распространенным явлением, известным не только на Земле, но и на других планетах.

Весь его опыт разведчика говорил о том, что вообще что-то выдумать очень трудно, а люди менее всего склонны к фантазии и в тяжких условиях жизни.

Он неожиданно увидел ссылку на академию разведки и прочитал мнение ее ученых:

“…Звездная академия считает, что люди никогда не были одиноки во Вселенной. Планета, пригодная для жизни, является большой редкостью, и любая цивилизация в определенный момент начинает искать их для обеспечения своего дальнейшего развития.

Отсюда следует простой логичный вывод, что Земля не раз посещалась инопланетными существами для проверки на возможность ее использования в своих целях, а также возможного заселения, поэтому многие мифы, сказки и древние легенды часто указывают на посещение нашей планеты чужими звездными разведчиками.

Все эти сказания описывают существ, обладающих качествами и технологиями, неизвестными в те времена людям.

Джинны не исключение, по сегодняшним меркам их Умения и способности уже никого не впечатляют…

Академия звездной разведки считает, что вероятность встречи с такими существами очень высока: с каждой открытой планетой мы приближаемся к поселениям чужих, наше столкновение с ними неизбежно, а вот чем оно закончится – дружбой или разрушительной для обеих цивилизаций войной – зависит в первую очередь от тех, кто будет их представлять…”.

Пирс перечитал этот файл еще раз.

С чего бы это академия разведки вдруг заинтересовалась джиннами? Получается, что ученые все-таки расшифровали артефакты, которые нашли на открытой им планете? Но зачем эта фраза? Он еще раз пролистал все, что имелось, и только тут заметил, что некоторые файлы не открываются, требуя гораздо большего допуска секретности, чем был у него был. Джинны – звездные разведчики?!

– Вот черт! – выругался Пирс – А я, получается, послал парня в очень опасное место, где сходятся интересы многих влиятельных людей. Ох, Зануда, если с Даниилом что-нибудь случится, тебе долго не прожить, как бы тщательно тебя ни охраняли…

Он сбросил с головы шлем и мрачно зашагал к своему кораблю, бормоча про себя:

– Нужно срочно лететь на эту планету. Да и Трасту следует быть поосторожнее. По крайней мере, понятно, почему туда направили десант. Если там такие существа, то одно легко справится со всеми…

Он переговорил с дежурным, потребовав немедленной расстыковки, и, получив утвердительный ответ, отправил радиограмму Трасту:

– Возможно, малыш уже столкнулся с некой неприятной сущностью – какая-то разновидность чужого. Это существо не любит прямых солнечных лучей, предпочитает прятаться в темных, потаенных местах – пещерах, развалинах зданий или под камнями и скалами, дающими густую тень, возможно, состоит из мелких частиц, поэтому способно маскироваться, принимая облик любого зверя или птицы, а также может исчезать, впитываясь в трещины и поры стен. Как средство против них предлагается использовать воду, но, по всей видимости, это глупость и ничем не поможет, потому что в других источниках рассказывается, что эти существа иногда селятся в воде. Есть упоминание о том, что они не любят колокольчики, свирели, шумные места.

Может быть, на них воздействует ультразвук? Ничего более существенного не удалось найти, кроме того, что эти существа, которых называют джиннами, могут вселяться в людей, пользуясь своей разреженностью, и после этого управляют ими, как оружием, создавая иллюзии. Люди после такого соединения гибнут от размягчения костей. И еще Зануда сказал, что артефакт – печать с некоего сосуда, а кто откроет, тот выпустит эту непонятную сущность и погибнет… По описанию похоже, что кто-то использовал нанотехнологии, создавая эти существа. Будь осторожен, игра идет по-крупному, участвуют тяжеловесы из правительства и сената, это видно по поведению Зануды, он меня не очень-то испугался. Думаю, этих чужих кто-то хочет использовать в своих целях, десант неслучайно направляется на эту же планету – вполне возможно, появится кто-то еще, наделенный властью. Ты – лишь прикрытие проекта, от которого избавятся, когда цель будет достигнута, или станешь козлом отпущения, если ничего не получится. А малыш у нас снова оказался в самом опасном месте. Тебе не кажется, что мы не выполняем слово, данное Зигину? Я вылетаю немедленно.

Пирс засел за программу полета, выбирая тяжелые, с большими перегрузками, но самые быстрые траектории вылета из этой звездной системы.

***

– А почему ты не пьешь вместе со всеми? – неожиданно спросил голос из громкоговорителя на металлической стене.

Данька чуть не подпрыгнул от неожиданности, он даже не подумал о том, что его можно видеть через видеокамеру, закрепленную на стене, но быстро справился с собой и недовольно пробурчал:

– Вообще-то я пришел сюда поспать, а не отвечать на дурацкие вопросы. Если вы хотите что-то узнать, то найдите того, кто на вас работает, с ним и разговаривайте.

– О ком это ты говоришь? – В голосе управляющего послышались угрожающие нотки. – И с чего ты взял, что у меня есть свои люди у вас в штреке?

– Когда я лежал у ваших ног с путами на руках и ногах, то слышал все, в том числе и то, что у вас есть осведомители. Мне интересно, почему на вас согласился работать кто-то, если шансов у него выбраться нет никаких? Ради семьи, детей? Или вы его обманули, пообещав что-то несбыточное?

– Да… – Голос стал задумчивым. – В очередной раз убеждаюсь в том, как интересно устроена жизнь. И все-таки советую вам, молодой человек, молчать о том, что вы случайно услышали. Навредить вам вряд ли удастся, а вот в своем коллективе создадите нервозную обстановку…

– Может быть, но этот коллектив не мой…

– И все-таки имеет смысл молчать. – Голос управляющего стал ироничным. – Никто из нас не знает, что его ждет впереди. Даже в вашем почти безнадежном положении не стоит иметь в моем лице врага. Например, я могу отправлять на один продуктовый пакет меньше и сообщить, что вы не числитесь у меня в списках. Как вы думаете, что сделают ваши товарищи?

– Не знаю, и они мне не товарищи…

– А я не сомневаюсь, что и они не станут с вами делиться своей едой, и вы умрете голодной смертью. Так станете молчать, или мне уже пора прибегнуть к этому способу воздействия?

– Вообще-то не хотелось вам об этом говорить, но придется кое-что сказать, иначе моя совесть будет нечиста. – Даниил приподнялся и с ненавистью посмотрел на железную стену. – Советую вам уезжать отсюда как можно дальше и не мешкать с этим. Вы плохо слушали то, что вам рассказывали гомункулусы, я действительно настоящий звездный разведчик, и мой корабль находится над вашей планетой, состыкованный с орбитальной станцией-заправкой. Это легко проверить, нужно только сравнить мою фотографию и отпечатки пальцев с теми, что находятся на станции, – минутное дело, если есть связь с заправкой…

– Предположим, что это правда. – Голос неожиданно повеселел. – Да нет, я даже готов поверить в это. И что тогда? Почему я должен уезжать?

– А что вы знаете о звездной разведке?

– Кое-что. Например, знаю, что пятьдесят лет назад они открыли нашу планету…

– Этого уже достаточно, чтобы вы меня поняли. – Данька снова лег. Управляющему, похоже, было скучно, и он так развлекался беседой с ним, почему бы и ему с ним не поболтать, по крайней мере, в уме ему никак не откажешь. – Подумайте о том, какие знания и умения должен иметь разведчик, чтобы спуститься на неизвестную планету с бурной растительной и агрессивной фауной.

– Думаю, он должен быть хорошим стрелком, геологом, может быть, химиком и биологом, а также обладать быстрым умом и реакцией, чтобы остаться в живых…

– А что сделает такой человек, если его запереть в одном из штреков вашей шахты?

– Даже не могу представить… – хихикнул управляющий. – Но попробую угадать – покончит жизнь самоубийством?..

– Ответ неправильный, – криво усмехнулся юноша, оценив шутку. – Он выберется из вашего штрека, сколько бы автоматических пулеметов вы ни поставили у вашей стены, именно потому что его учили находить выход из самых безнадежных ситуаций. А вот как выберется наружу, он обязательно найдет того, кто его сюда заточил, и тогда вам не позавидуешь. Вы, наверно, даже не знаете о том, что звездных разведчиков набирают с пятого курса десантной академии, когда они прошли уже весь курс и умеют все, в том числе и пилотирование любого звездолета?

– Нет, этого я не знал, интересная информация, буду ее иметь в виду…

– Разведчик убивать умеет не хуже любого десантника, а его учили не только этому… Вы знаете, например, о том, как в условиях военных действий правильно провести допрос? Какую надо причинить боль человеку, чтобы он рассказал все, что знает, а после этого долго и мучительно умирал?

– И за эту информацию спасибо… – весело поблагодарил его управляющий. – Я-то думал, что у меня что-то не так с охраной. Выходит, мне нужно было набирать десантников, еще лучше – бывших звездных разведчиков вместо мутантов. Гомункулусы только пищу переводят, а пользы маловато…

– Бывших звездных разведчиков не бывает, в этом вам не повезло, – поправил его Даниил. – Только десантники выходят в отставку, звездные разведчики подписывают пожизненный контракт. Они не имеют права поступать к кому-либо на работу в силу некоторой специфики профессии – слишком многое знают такого, чего лучше никому не знать. Кстати, если кто-то решит, что вы меня держите здесь именно для того, чтобы выудить эту информацию, то вам не поздоровится.

– Да?.. – голос хмыкнул. – Выходит, ошибку сделал?

– Сейчас у вас еще есть шанс ее исправить и остаться в живых, откройте двери в вашей железной стене, и я уйду.

– Пожалуй, я бы так и сделал, если бы в мой двенадцатый штрек попал такой спец… – задумчиво проговорил голос – Только вот ведь какая нестыковка получается, я тут попробовал посчитать, сколько должно быть лет звездному разведчику, когда он закончит свою академию. Знаете, какая цифра у меня получается, Мак Ален?

– Я не Мак Ален, а Даниил Кромвель, и это легко проверить.

– И все-таки придется вам это сказать. Получается не меньше двадцати пяти, если же есть дополнительные курсы, то и тридцати лет мало. Сколько полных лет вам – семнадцать, как записано в файлах, или гораздо больше, например двадцать? Может быть, я и ошибаюсь, но, по моему мнению, звездный разведчик не может быть прыщеватым юнцом…

Данька мрачно выругался про себя. Чертовы прыщи!!!

– Попытка была неплохой, поздравляю вас, для безграмотного малолетнего преступника вы очень неплохо умеете убеждать. Обещаю, если останетесь в живых, то обязательно возьму вас в свой штат – мне нужны ловкие ребята, готовые заморочить голову любому.

– Жаль, что не удалось с вами договориться, значит, придется убить… – Даниил вздохнул, подумав о том, что курс ведения переговоров ему обязательно надо пройти заново. Почти же сумел убедить открыть дверь, только в последний момент все сорвалось, да и с прыщами точно что-то надо делать. – И все-таки советую независимо оттого, как вы умеете вычислять чужой возраст, проверьте данные по орбитальной станции. Находится ли там корабль-разведчик? Где его капитан? Как его зовут? И сравните с тем, что внесено в мои файлы…

– И не подумаю… – Голос снова развеселился. – Хорош бы я был, если бы каждый прыщавый юнец указывал, что мне делать! И даже если окажется, что вы настоящий звездный разведчик с той самой орбитальной станции-заправки, где вас ожидает собственный корабль, и в этом случае не выпущу! Закон о карантине позволяет мне многое, а главное – законно убивать любого, и все спишется на болезнь. Сейчас вы и другие шахтеры живы только потому, что в этом штреке высокий процент содержания металла в руде, а будь иначе, уже давно все были бы на небесах…

– Положение у вас неплохое и позволяет многое, это так… – признал Данька. – Но все мгновенно изменится, когда я отсюда выйду, а это произойдет обязательно, так что готовьте себе пути отступления.

– Хорошо, договорились, – согласился голос – Условия игры принимаю, с этого момента я делаю все, чтобы уменьшить ваши шансы на выживание, а вы пытаетесь выбраться.

Данька встал и поднял матрац.

– Куда это вы? Все-таки решили выпить? Весьма советую, это помогает расслабиться и лучше понять ситуацию. Шахтеры народ грубоватый, но справедливый, они болтунов не любят, так что бить вас будут часто…

– Это мы посмотрим, кто кого станет бить… – Юноша мрачно зашагал по туннелю в поисках места, где можно устроить новую спальню, бормоча себе под нос: – Плохо вам будет в любом случае, вы уже покойник – как только Траст и Пирс узнают, что вы меня здесь удерживаете силой, они тут такое устроят, все пожалеют…

Идея устроить такое место возле железной стены оказалась неудачной: мало того что не удалось поспать, так еще и настроение окончательно испортилось.

– Нет, я его точно убью, – сердито пробурчал юноша, шагая по туннелю. – Не за себя, за тех, кого здесь приговорили к смерти, а еще за то, что не дал мне поспать. Сколько я уже на ногах – сутки, двое, трое? Все смешалось в голове, нужно обязательно немного отдохнуть, хотя бы пару часов.

Подходящее место, отвечающее всем его запросам, нашлось только у зала с мертвецами, там ход был пробит достаточно широко, матрац в него входил. Кроме того, здесь, если судить по толстому слою нетронутой пыли, никто не ходил, да и ламп было навешано немного, так что свет не слепил.

Данька лег и закрыл глаза.

Мешал слабый тревожащий сладковатый запах разлагающейся плоти, но Данька знал, что быстро к нему привыкнет – быть привередливым его отучили еще в тюремном звездолете, как и не бояться мертвых, он ими кормил снежных волков.

Юноша смял под головой подушку и закутался в одеяло.

Нужно просто выспаться, чтобы воспринимать то, что с ним происходит, спокойно и объективно, а после сна, возможно, появятся первые выводы и решения, подсознание-то работает…

Даниил зевнул. Отвык уже от постоянного страха, но как быстро все вспоминается… Сколько ему было тогда? Двенадцать… Он размеренно задышал, погружаясь в черную глубину сна.

Первым Данька увидел сержанта звездного десанта, который натравил на него огромных свирепых собак, а когда мальчик сумел их остановить одним взглядом, заставил преодолевать полосы препятствий, где по нему стреляли боевыми патронами, и даже пришлось проползти по настоящему минному полю…

Это было страшно, особенно тогда, когда отказали приборы, и последние двадцать метров Данька полз, полагаясь только на собственное чутье и веря в то, что оно его не подведет. Мальчик добрался уже до края поля, когда к нему рванулась плохо привязанная собака и взорвалась метрах в трех от него, и этот взрыв сдетонировал остальные мины…

В общем, и в этот раз ему выжить не удалось…

“Ну и пусть, это тоже хорошо… – подумал он в своем сне, уже умирая. – Я снова встречусь со своей мамой, давно ее не видел, даже забывать стал лицо…”.

Пробуждение оказалось не очень приятным, что-то загрохотало рядом, заставляя трястись землю под матрацем.

“Неудивительно, что снятся такие сны. Интересно, я действительно проспал двое стандартных суток, или это кто-то из шахтеров решил устроить себе развлечение и поработать на проходческом комбайне в пьяном виде?”.

Данька залез еще глубже под одеяло, а затем еще и пристроил на голову подушку, чтобы не слышать буров, вгрызающихся в твердый камень.

Это помогло, звук стал тише, а потом и совсем смолк окончательно.

Вот это оказалось для него неожиданным, даже сон пропал.

Данька слез с матраца и, осторожно выглянув в туннель, увидел двух шахтеров, волокущих неудачника-машиниста. Тот был совершенно пьян, висел на руках шахтеров и горько жаловался им.

– Я честно отработал три года и больше никому ничего не должен. Почему меня не выпускают? Мой контракт закончился, и я заработал хорошие деньги. На них я собирался переехать в столицу. А мои дети, что с ними будет? Дочка, наверно, стала совсем большая – если красивая, ее украдут и продадут какому-нибудь богатому подонку. Так нельзя, я честно все отработал, почему они меня здесь держат, ведь даже замену мне нашли, паренька этого…

Голоса стихли. Машиниста завели в зал отдыха, через пару минут там снова что-то пьяно заорали. Юноша вернулся к матрацу, лег и закрыл глаза.

Спать больше не хотелось.

Он лежал и думал о том, что происходит на этой планете, в этой шахте и в этом штреке; впервые с того момента, как попал сюда, мыслил ясно, отбрасывая прошлое и пока неизвестное будущее.

Итак, в этом штреке находится нечто малопонятное, вызывающее галлюцинации у шахтеров, причем настолько сильное, что некоторые из них сходят от этого с ума и становятся убийцами…

Понятно, что воздействие происходит на психическом уровне.

Данька кое-что знал о шахтах. На планете-тюрьме, куда его отправили сразу после смерти матери, он полгода провел в одном из законсервированных штреков, точнее в небольшой пещере рядом. Жил он там не один, а вместе с Пирсом, и это были тяжелые, но хорошие дни, по крайней мере, он там не чувствовал так остро своего одиночества, как сейчас.

Шахта была не очень глубокой, из пещеры имелся даже выход на поверхность, и Пирс заставлял его раз в неделю отправляться в опасные джунгли на охоту вместе со снежными волками. Мальчик изучил соседние штреки, да и само устройство шахты представлял достаточно хорошо, к тому же небольшой курс ему прочитали в виртуальном звездном десанте, который его заставил пройти разведчик.

А десантников часто направляли на подавление бунтов в колонии, добывающие нужные Земле тяжелые металлы. Им подобные знания было жизненно необходимы.

Поэтому Даниил знал, что шахтеры, пробивая новые штреки, нередко натыкаются на пустоты, заполненные газом, иногда безвредным, но часто смертельно опасным. Известны также случаи, когда газ не убивал, а вызывал различного рода психические расстройства – шахтеры теряли ориентацию, у многих наблюдались зрительные галлюцинации, иногда люди начинали драться между собой из-за каких-то пустяков, но сразу приходили в себя, как только газ рассеивался.

Возможно ли, что и здесь шахтеры столкнулись именно с этим?

Но он же сам побывал в пещере, а никакого неприятного запаха не почувствовал. Или все-таки там что-то было? Данька постарался вспомнить все, что происходило с ним внизу, но в памяти ничего не осталось, кроме жуткого страха и ощущения, что в пещере кто-то есть.

Это вполне могло быть воздействием газа, тем более, как он знал из небольшого курса отравляющих веществ, которые читал ему лейтенант звездного десанта, многие из них не имеют ни цвета, ни запаха.

А боевые газы маскировались под привычные ощущения, иногда даже их маскировали под запах пота, тогда это вызвало у юноши смех, но сейчас…

Данька задумался.

Нет, запах пота определенно был, но это был настоящий его запах, потому что он сразу вспотел от страха, когда понял, что свет фонаря не пробивает мрак.

Хорошо, одну версию он смог придумать. Газ! Просто и ясно. Решение тоже понятно. На шахтеров надеть респираторы, и проблема исчезнет сама собой, а еще лучше провентилировать штрек, пещеру заложить камнем и никого туда не пускать.

Нет, использовать респираторы рискованно, Данька мог по памяти назвать десяток газов, от которых они не защищали.

Все-таки Траст и Пирс выучили его очень неплохо. Его голова полна множеством сведений, которые нормальному человеку лучше совсем не знать, да и бесполезны они для него…

Что еще может находиться в пещере?

Конечно, бактерии, или, например, кто-то распылил там вирус помешательства – такой тоже придумало человечество, но он действовал недолго, был нестоек, в кислородной среде разрушался за сорок минут, в основном его использовали при захвате орбитальных космических станций, там он воздействовал точно и эффективно, поскольку благодаря вентиляции разносился мгновенно по всей заправке. А уже через час можно было передвигаться без дыхательных масок, вирус погибал, да и само помешательство действовало недолго – максимум три-четыре часа.

Нет, использование вируса здесь маловероятно. А вот то, что там, в глубине пещеры, находится нечто, могущее воздействовать на психику людей, вполне возможно, такие случаи тоже известны.

Несколько планет, обнаруженных звездными разведчиками, правительство Земли закрыло на карантин после многочисленных непонятных самоубийств людей.

На планете Крокус каждый год в начале короткого сумрачного лета все животные отправлялись в поход по планете, причем каждый год направление было разным, если на пути появлялись моря и океаны, то звери бросались бесстрашно в воду и плыли до тех пор, пока не тонули от изнеможения и усталости.

Люди, попав туда, вели себя точно так же, как и все живое вокруг, – никто и ничто не могло их остановить, а многочисленные комиссии, которые присылали на планету для изучения этого феномена, и батальоны звездного десанта, которым приказали не допускать людей к берегам морей и океанов, сами кидались в морскую воду и плыли к своей гибели.

Никого не спасали должности, высокие звания, всевозможные ученые степени, даже боевые, наглухо закрытые скафандры и изолированные от внешней среды танки и машины – случайно оставались в живых только люди, упавшие в глубокие ямы, из которых самостоятельно не могли выбраться.

Нечто подобное происходило иногда и на Земле – лемминги гибли в реках и океанах, а киты и дельфины выбрасывались на берег.

На дальней планете Бриг раз в год люди сходили с ума совсем по другой причине – там начинались весенние игры, соперничество самцов за самку. Только у животных драки носили церемониальный характер, а у людей, вооруженных до зубов, все это быстро превращалось в кровавое побоище. Не приспособлены оказались люди к мирной форме выяснения отношений между собой, поэтому каждую весну на этой планете начиналась полномасштабная война, люди сбивались в группы, в армии и начинали планомерно и грамотно, с использованием боевого опыта, накопленного за миллионы лет, уничтожать друг друга. Чаще всего победившая группа делилась на две более-менее равные, и новые образования начинали воевать между собой, и так до тех пор, пока не оставался в живых один человек или не кончалось время гона.

Женщины воевали, как и мужчины, только были еще более кровожадными, поэтому чаще всего и оказывались победителями.

Человечество ушло с этих планет, потому что так и не смогло понять, отчего это происходит и как от этого защититься.

Кстати, ученых и десант не раз посылали на Бриг для проведения исследований, как правило, из них получались лучшие воины, которые быстро и безжалостно уничтожали всех остальных.

Такие странные случаи всегда исследовала Академия звездной разведки. Разведчики определяли, стоит ли вызывать других ученых, десантников или лучше самим разобраться со всем происходящим на данной планете, – таким был обычный порядок действий.

Ибо никто, кроме разведчиков, не мог правильно оценить угрозу человечеству, дело было даже не в их уме и реакциях, просто разведчиками становились в силу жесткого отбора только те, у кого было развито множество дополнительных чувств.

И если кто-нибудь из них говорил – нутром чует, что здесь что-то не так, то ученые относились к этому очень серьезно и, как правило, довольно быстро обнаруживали это нечто никому не известное и чрезмерно опасное.

Да и подобные угрозы лучше всего ликвидировали сами разведчики, находя такие решения, которые и в голову не могли прийти профессорам земных университетов. Например, натравливали одну форму жизни на другую, а потом отдавали на растерзание десантникам победителя – те любили такие задания, потому что не было ограничений в выборе оружия.

Или использовали древний способ борьбы со своими врагами, применявшийся еще нашими далекими предками против динозавров, – уничтожение потомства, пока оно еще не стало опасным – яйцо камнем разбить легче, чем драться с разъяренной мамашей, его отложившей.

Но иногда и разведчики разводили беспомощно руками, говоря, что это задачка им не по зубам. И сколько потом на эту планету ни посылали десантников, вооруженных сверхсовременным оружием, или ученых с их опасными игрушками вроде генетики и нанотехнологии – никому не удавалось ликвидировать источник опасности.

Как правило, человечество только убеждалось в том, что в этом мире многое еще недоступно для его понимания, всегда есть исключения из любых правил и, что не менее редко бывает во Вселенной, правила зачастую становятся исключениями.

Решение объявить карантин и перекрыть наглухо двенадцатый штрек металлической стеной, установив пулеметы, было правильным – вынужден был признать Данька.

Действия управляющего вполне понятны: если сюда прибудет кто-то из звездной разведки, то он прежде всего закроет всю шахту, взорвав вход и обрушив породу, то есть вернет гору в первозданное состояние. Это самое простое и эффективное решение избавить людей от угрозы, хоть при этом финансовые потери компании несомненно будут огромны.

Тут до Даньки начало доходить, насколько опасно его положение, – руководству шахты ни в коем случае нельзя его выпускать отсюда, он звездолетчик и знает, что здесь происходит. Позже управляющий шахты всегда может сказать, что они не знали ни о каком Данииле Кромвеле, у них работал Мак Ален, который и погиб под завалами породы.

Вот к таким неприятным выводам для себя он пришел, ему стали понятны мотивы руководства шахты, а значит, юноша мог предсказать их дальнейшие действия.

Даниил сбросил с головы одеяло и вдохнул в себя воздух.

Нет, точно нет никаких посторонних запахов чужеродного газа, есть только запах камня, пыли и разлагающихся мертвецов.

– Где он, где он, где он? – услышал юноша неожиданно чье-то бормотанье. Голос был знакомым, это разговаривал сам с собой водитель погрузчика.

“Интересно, кого он ищет? – подумал Данька, выглядывая в туннель. – Уж не я ли ему для чего-то понадобился?”.

Он увидел метрах в десяти от себя Грума. Тот шел по туннелю в его сторону, голова была опущена, движения были каким-то судорожными, с ним явно что-то было не так.

Юноша всмотрелся в него, и то, что он сумел разглядеть, ему не понравилось. Странная бледность разлилась по лицу водителя – не только лицо, руки, высунутые из рукавов комбинезона, были невероятно белыми, и все это несмотря на каменную пыль, плотной коркой покрывавшую кожу, – невероятное сочетание черноты и белизны.

Черты лица заострились, походка стала неестественной, неровной, он двигался судорожными рывками и боком, подволакивая правую ногу.

Увидев юношу, водитель радостно заулыбался темно-синими губами.

– А я тебя ищу, найти не могу… Ты мне нужен! – Он подошел ближе, пряча правую руку за спиной. – Очень нужен, а нигде нет, думаю, куда же запропастился?

Даньке не понравилась эта речь, она была неестественной, как и походка, говорил Грум через силу; речь его была несвязной, дерганой, как и движения, к тому же водитель прятал что-то за спиной – какой-то опасный предмет…

Парень насторожился, его чувство опасности уже разгоняло по крови адреналин.

– Что-то случилось? Тебе нужна моя помощь? Выглядишь ты не очень хорошо…

– Случилось, случилось… – Глаза Грума еще больше заблестели. – Нужна помощь, конечно, нужна…

– Ты выглядишь как-то странно. – Данька обратил внимание, как вытянулись в тонкую линию и приобрели страшный фиолетовый оттенок губы Грума. – Может, заболел?

– Нет, не заболел, славно себя чувствую, замечательно, только ноги плохо ходят, а так хорошо…

– Зачем ты искал меня? Водитель продолжал идти на Даньку.

– А затем, чтобы убить тебя, молокосос! – Правая рука Грума стремительно вырвалась из-за спины. – Разорвать тебя на мелкие кусочки! Растоптать, уничтожить!

Данька едва увернулся от странного заостренного предмета, который пронесся в каком-то сантиметре от его головы. Расстояние между ним и водителем было слишком мало, чтобы маневрировать, к тому же юноша спиной упирался в стену. Пришлось нырнуть под занесенную для следующего удара руку и выскочить на середину туннеля, чтобы иметь возможность маневра, иначе водитель зажал бы Даньку в узком ходе и ему пришлось бы несладко.

– Говорил тебе, не подходи к черненькой, предупреждал, не послушался. – Грум продолжал надвигаться на него, размахивая заостренным инструментом перед собой. – Говорил, она моя… – Удары его хоть и были мощными, но вполне предсказуемыми, а теперь, когда юноша находился на открытом пространстве, увернуться от них не составляло никакого труда. – Почему не послушался?

Данька изгибался, как змея, демонстрируя великолепную технику ведения бесконтактного боя, – до этого момента он даже не представлял, что умеет такое: все-таки одно дело виртуальные бои и совсем другое – реальность.

– Я нигде не был, спал здесь и не трогал я твою черненькую, даже увидеть ее ни разу не удалось…

Инструмент проносился у него то над головой, то рядом с животом, у молотка на длинной рукоятке имелась острая режущая грань, которой Грум пытался его зацепить.

– Врешь, я знаю!

– И с чего ты взял, что я разговаривал с твоей черненькой?

– Она мне сама рассказала, ты прикасался к ней, обнимал, целовал, и ей понравилось, и теперь девушка не хочет со мной знаться, говорит, молодой лучше…

– Что?! – Даниил наконец понял, что водитель сошел с ума, похоже, с ним случилось то же, что и с теми, кто лежал у него за спиной в замороженном виде, но убивать его нельзя. Если он это сделает, то настроит против себя не только бригадира, но и всех шахтеров, самое лучшее в такой ситуации – просто убежать.

Только скрыться из штрека некуда, один туннель, два боковых хода и пещера, а все остальное перекрыто металлической стеной, значит, надо просто обездвижить, лишить сознания, потом связать…

Все эти мысли мгновенно промелькнули в его голове. Приняв решение, юноша подпрыгнул, его правая нога со свистом рассекла воздух, но удар получился несильным, скорее тычок в грудь. Данька смягчил его в последнее мгновение.

Можно было ударить и рукой, но тогда его тело оказалось бы в опасной близости с острым инструментом.

Грум недоуменно посмотрел на парня, сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие, ноги подогнулись, из груди со свистом вырвался воздух, руки опустились, и он мягко повалился на пол, очень плавно, словно потерял все свои кости. Глаза закрылись, губы что-то прошипели, на них появилась пена, по телу прошла судорога, одна, другая, и он забился в конвульсиях.

Данька недоуменно смотрел на Грума, все еще не понимая, что происходит, – он же специально смягчил удар, чтобы только оттолкнуть и сбить дыхание, а уже потом собирался нанести удар за левое ухо, в одну из нервных точек, и тем самым отключить сознание водителя.

Он не собирался убивать Грума, да и не мог сделать это таким-то слабым ударом. И уж точно не пытался поразить горняка в сердце.

Но Грум почему-то потерял равновесие и…

Даниил тяжело вздохнул и мрачно повернулся, услышав за спиной торопливые шаги, – ситуация на глазах продолжала ухудшаться: было плохо, стало еще хуже.

По туннелю бежал бригадир, а с ним еще трое шахтеров. Все размахивали инструментами, такими же, как у водителя. Данька попятился к стене, чтобы хоть его спина оказалась прикрыта. Юноша уже не сомневался, что ему придется драться со всей бригадой.

Один из шахтеров – крупный высокий мужчина, обогнав бригадира, резко взмахнул инструментом перед лицом, и юноше пришлось сделать еще шаг назад.

“Неужели придется убивать? – с какой-то непонятной для себя тоской подумал Данька. – Не хочу. Если так пойдет и дальше, то скоро в этом штреке я останусь один, как когда-то в чужой Вселенной…”.

Шахтер, отогнав его, наклонился над водителем и пощупал пульс, потом громко и печально произнес:

– Молодой убил Грума…

– Точно мертв? – Бригадир наклонился над телом. – Может, еще живой?

– Пульса нет, да и череп, видишь, расползается, как картонный…

Бригадир потрогал что-то на голове у водителя и кивнул:

– Ты прав, мертв…

Шахтеры выстроились перед Данькой в стенку, угрюмо поглядывая на него красными и мутными от выпитого спиртного глазами.

Юноша сделал еще шаг назад.

– Я не хотел его убивать, Грум первым набросился на меня, – сделал он попытку оправдаться. – Он сошел с ума, бормотал что-то непонятное, выглядел как-то странно… Сами посмотрите, у него и сейчас губы синие, а кожа белая…

– Кожа белая, – подтвердил шахтер, по-прежнему стоящий над водителем на коленях. – Губы синие, да и кости размягчились, – симптомы известные…

– Размягчились, говоришь… – Бригадир стоял, задумчиво покусывая губы. – Мертвый. А сколько мы с ним спирта выпили, да и знакомы-то уже лет двадцать и жили рядом, с этим как быть?

– Я не хотел его убивать, правда! – Драться Даниилу с этими людьми совсем не хотелось, его пугало предстоящее одиночество, перед глазами появилась картина – пустой туннель и его одинокая, шаркающая ногами в гулкой тишине фигура. – Он на меня набросился, кричал о том, что ему что-то его черненькая девушка обо мне сказала. Я пытался с ним поговорить, объяснить, что к пещере не подходил, выдумал он все…

– Черненькая, говоришь? – Бригадир сплюнул ему под ноги. – Значит, ты с его бабой спал?

– Ни с кем я не спал, да и нет здесь женщин, это же бред сумасшедшего… – Юноша вздохнул, понимая, что его объяснения слушать никто не собирается, шахтеры были слишком пьяны для этого. – И ударил-то слегка…

– А мне рассказали, что ты сегодня в пещере был… – Бригадир еще раз оглядел его с ног до головы, словно пытался что-то увидеть на его лице. Следы пыли? А может белую кожу и синие губы? – Зачем туда ходил? Что искал?

– Быть-то был, только ничего не увидел – темно там, фонарь мрак не пробивает, тихо и очень страшно…

– Так ты точно не хотел его убивать? Рассказывай по-хорошему, что между вами произошло?

– На нем даже следа от моего удара нет, я его просто оглушить хотел, он этой штукой начал передо мной размахивать, а она острая…

– А с роботом справишься? – неожиданно спросил бригадир.

– Наверно, справлюсь, – ответил Данька, сбитый таким переходом, не веря в то, что драки удалось избежать. – Такие машины мне знакомы…

– Отныне робот твой, будешь возить на нем руду к стене, а оттуда доставлять продуктовые пакеты. А за то, что убил, никто на тебя не в обиде… – Бригадир с досадой толкнул ногой мертвое тело. – Грум мне хоть и был другом, но знаю, что выбора у тебя не было – либо ты его, либо он тебя, все симптомы совпадают…

– А что с ним произошло?

– Болезнь такая у нас здесь появилась… – вздохнул бригадир. – Ты думаешь, управляющий просто так карантин объявил? Нет, не просто, из-за этой болезни ему пришлось так сделать. Симптомы простые: лицо белеет, губы синеют, кости становятся мягкими. И люди перестают что-либо понимать, с ума сходят, убивают всех, кого встретят. Мы как мертвого Грегори увидели – Грум его первым убил, – так сразу инструмент похватали, побежали сюда, а ты его уже сам прикончил. Хорошо, что не спал, они спящих легко убивают, те даже пошевелиться не успевают. А нашего товарища он убил недалеко отсюда, за поворотом, не знаю, что тот там делал, не тебя ли сторожил? Ощущение такое, что за тобой следил, поэтому и не сразу заметил Грума. Что Грегори-то от тебя надо было?

– Я не знаю, – растерянно развел руками Даниил. – Я здесь даже меньше стандартных суток, никого не трогал, старался держаться от всех в стороне, вы же видели…

– Странно это все. – Бригадир вздохнул. – Что-то с тобой не так, парень, а что – понять не могу. Все словно вокруг тебя завертелось, словно ждало, что ты здесь появишься…

– Что ждало?

– Не знаю, в пещере этой проклятой что-то живет, так мне кажется, оно нас всех и убивает…

Данька прижал руку к сердцу, которое хотело выскочить из груди, – нельзя же столько времени ждать удара. Бригадир, похоже, тоже чувствовал что-то, но понять ничего не мог. Только почему он решил, что нечто именно его, Даниила, ждало?

– Так вы не сердитесь, что я его ударил? Не хотел я его убивать, правда…

– Нет, не сержусь. – Бригадир помахал рукой в глубину туннеля, откуда появились еще трое шахтеров. – Несите в холодный зал Грегори, Грум уже мертвый, развалился…

Рабочие вытащили из-за поворота туннеля труп, голова у шахтера была разрублена так, что серые куски мозга свисали вниз.

Бригадир вздохнул:

– А этого раз убил, сам и оттащишь в холодный зал, чтобы неповадно было на будущее убивать без моего разрешения.

– Без разрешения? Я же объяснял, что он умер после того, как я его слегка толкнул, не бил я его…

– Такое тоже бывает… – Шахтеры, окружившие Даньку, как по команде опустили молотки. – После того как на них нисходит проклятие, одни живут недели, другие часы, но умирают все – еще ни один не прожил больше месяца. Мы одного как-то держали связанным, все равно убежал, кости-то мягкие, из любых пут вырываются. Недоглядишь, а они уже идут всех убивать, ничего не понимают…

– Отчего они умирают? Что это за болезнь?

– Я, парень, тебе не врач, а просто один из тех, кто уже с этим имел дело, – ответил шахтер, тот, что осматривал труп Грума. – Ну и слышал, конечно, что говорили между собой врачи, когда осматривали и вскрывали трупы…

– Что они сказали?

– Мозг распадается, превращается в жидкость, все нервные клетки умирают, а почему – никто не знает. Один из медиков предположил, что организм просто не выдерживает какого-то внешнего воздействия – может, излучение исходит из породы, радиация какая? Хоть инженеры все тут приборами проверяли и не нашли ничего, но, может, что-то и не заметили…

– Хорошо объяснил, и главное, грамотно, только молодой-то все равно ничего не понял… – проворчал кто-то из шахтеров. – Он же мальчишка, нигде не учился, а ты слова непонятные для него говоришь. Но одно всем понятно, нас еще на двух человек стало меньше, скоро все здесь умрем…

– У нас еще есть шанс, хоть и небольшой, – не согласился с говорившим бригадир. – Не все же умирают и сходят с ума, кое с кем ничего не происходит, таких немного, но они есть, я могу назвать двоих, а то и троих, кто ушел из этого штрека живым.

– А вот этого мы не знаем, живые они сейчас или нет, – вздохнул шахтер. – Они действительно отсюда ушли, а что потом? Ты же сам слышал о массовых убийствах. О них во всех новостях в подробностях рассказывали. Я поговорил с одним знакомым полицейским, так он сказал, что все убийства произошли в тех городах, куда вернулись наши ребята, вряд ли это совпадение…

– Как-нибудь разберемся и с этим, а не разберемся, так сдохнем… – Бригадир тоскливо посмотрел на металлическую стену. – Хуже то, что теперь при раздаче спиртного двоих недосчитаются, а значит, наш срок снова увеличился на пару недель.

– А вы не пробовали заложить эту дыру в пещеру? – спросил Данька. – Может быть, все и прекратится после этого? Сами же говорите, все оттуда идет…

– Пробовали закладывать, и не раз, – горько усмехнулся бригадир. – Да толку-то? Сами же и пробиваем на следующий день.

– Почему?

– Все мы ходим туда, посмотреть на тех, кто танцует… Понимаем, что не надо, а ходим, иначе совсем тоскливо становится, жить не хочется. – Бригадир, увидев, как в туннель вышли шахтеры, относившие тело в холодильник, помахал им рукой. – Впрочем, ты нас не поймешь. Ладно, до встречи. – Он повернулся к шахтерам: – Пошли ребята, напьемся, теперь у нас на четыре бутылки больше. Помянем покойников, пусть они отправятся в рай. А ты, молодой, тащи труп в холодный зал и возвращайся к нам, тебя больше никто не тронет, обещаю.

– Спасибо, но я еще и сам не решил, где лягу спать.

Шахтеры пошли по туннелю, бригадир вздохнул.

– Извини, забыл тебя поздравить…

– С чем?

– С тем, что прошел первое испытание. Ты теперь один из нас, на тебе кровь товарища, а она на всех нас есть…

– А что, существует и второе испытание?

– Вот когда начнешь что-то слышать и видеть, тогда об этом и поговорим. – Бригадир хмыкнул. – Каждый из нас отнес хотя бы одного мертвяка в холодный зал, теперь и ты понесешь. Кстати, когда будешь укладывать труп, не забудь для себя место приготовить…

– Что?!

– Тебя же тоже скоро кому-то придется тащить туда, слишком ты в пещеру зачастил, это всегда плохо кончается…

Бригадир рассмеялся и ушел, а вместе с ним и остальные. Данька смотрел им вслед и чувствовал, как его начинает знобить. В туннеле поддерживалась нормальная комнатная температура, такая же, как на космическом корабле, но парень замерзал от холода, идущего изнутри.

Даниил тяжело вздохнул и посмотрел на мертвого водителя: черты лица заострились, лицо осунулось так, словно труп пролежал не один день. Потом забросил мертвеца на спину и потащил в холодильник. Тащить было тяжело и неудобно, печь нес он не мешок, а мертвого человека. Кто хоть раз этим занимался, тот знает, что покойник всегда тяжелее, чем живой, да и нести его неудобно…

Данька сразу вспотел, хоть ему только что было холодно. Внутри хода на каменных стенах налипло много густого плотного инея – синие тонкие иголочки напоминали шубу какого-то неведомого зверя. Около самого зала шахтеры телами пооббили иней, и все осыпалось на пол длинными сине-белыми холодными шерстинками.

Трупов в зале было много – некоторые были сложены в штабеля по три-четыре ряда, другие просто валялись на полу в разнообразных позах. Тело Грегори шахтеры бросили сразу у входа, словно специально, чтобы Данька о него споткнулся.

Парень выронил труп Грума, и он со странным хлюпаньем упал на останки своей недавней жертвы, которые уже покрывались инеем.

Даниил мрачно выругался, разглядывая свои руки в поисках следов крови, вытер их брезгливо о комбинезон водителя. Сердце стремительно забилось, потом пропустило очередной удар, отчего по телу волной прокатился озноб. Данька медленно пошел по залу, вглядываясь в заиндевелые лица мертвецов. Бригадир был прав: действительно у многих были такие же белые лица, как у водителя, и иней был здесь ни при чем. Они казались белыми оттого, что из кожи исчез какой-то природный пигмент, который окрашивал ее в желтоватый свет.

Юноша вернулся к входу и оттащил уже покрывающиеся инеем трупы Грума и второго шахтера подальше от входа, чтобы другие о них не спотыкались. Он уже успокоился, сердце билось ровно и четко, на мертвых смотрел без каких-либо чувств, относился к ним просто как к тяжелой ноше – натаскался трупов, когда летел в тюремном звездолете, а тогда ему было всего тринадцать лет…

После того как уложил тела в штабель, Данька вернулся к своему матрацу и лег, закрывшись с головой одеялом. Жалел он только о том, что не может вымыть руки. Вода была в спальном зале, но туда идти не хотелось, шахтеры были пьяны, и это могло плохо для него кончиться. Поэтому приходилось мириться со слабым запахом разложения, идущим то ли от комбинезона, то ли от рук.

– Итак, у них еще что-то происходит с костями и мозгами, – сказал Данька сам себе, трогая собственный череп и проверяя, не начались ли у него самого какие-то изменения. – И все начинается после того, как человек побывает в пещере: Грум вот сходил, потанцевал с черненькой девушкой, а теперь лежит мертвый в холодном зале. Интересно, почему он на меня набросился, откуда ему пришла в голову такая дикая мысль, что я трогал его девушку?

Даниил перевернулся на другой бок. В зале снова громко заорали шахтеры, пьянка у них была в самом разгаре.

– И умер Грум оттого, что у него наступило размягчение мозга, – проговорил Данька, стараясь четко формулировать свои мысли, словно для рапорта, который, возможно, ему придется писать в академии разведки, если его, конечно, туда примут. – Нервные клетки шахтера погибли в результате того, что через них прошла какая-то мощная энергия, – такое предположение высказали местные инженеры.

Насколько это верно – неизвестно, надо проверить. Только вот вопрос – если это энергия, то откуда она берется? Неужели радиация? Вряд ли, Данька бы ее почувствовал, его специально этому учили…

Чтобы проверить, хочет он этого или не хочет, но придется возвращаться в пещеру – все там внимательно осмотреть, найти источник излучения и артефакт…

“И вполне возможно, что это одно и то же… – Даниил почувствовал, как потеплело у него в груди – верный признак того, что он думает правильно. – Или артефакт прикрывал какой-то источник излучения, а когда его сдвинули, тогда все и началось…”.

“Грегори следил за мной, – вспомнил Данька слова бригадира. – Поэтому его не было в зале вместе с другими шахтерами, и Грум наткнулся на него, когда меня искал. Возможно, он и был тем таинственным торговцем артефактом. А кому я еще здесь был нужен? Нет, всем другим шахтерам я неинтересен. Точно продавец! Получается, что водитель убил мою единственную надежду на благополучное возвращение, ибо только он знал человека, изменившего мои файлы…”.

Даниил выругался и сел. Сон пропал, осталась только тоска и откуда-то появившаяся уверенность в том, что дальше все станет еще хуже.

Есть небольшой шанс, что его спасут Траст или Пирс, только до этого счастливого момента можно и не дожить. Данька в шахте находится всего сутки, на самой планете двое, ну, максимум трое, а уже столько всего произошло, что другому человеку на полную жизнь хватит…

Разведчики еще не знают, что с ним что-то случилось. Он собирался выйти на связь после того, как приобретет артефакт. Но даже если Даниил не подаст сигнал, они подождут еще пару недель на тот случай, если его задержала какая-то мелочь или сигнал не прошел, такое бывает во Вселенной во время повышения активности звезд, которое неизвестно отчего происходит. Пока доберутся до Деги, пройдет не один месяц.

Нет, столько ему не выдержать, слишком опасно. Здесь, в шахте, даже хуже, чем в джунглях среди хищных зверей, а он там прожил почти год.

“Надо идти в пещеру. – Юноша отбросил одеяло. – Сначала разобраться с тем, что здесь происходит, а потом спасать себя. Надеяться мне уже не на кого, единственного человека, которому я был нужен, и того, вероятнее всего, убили…”.

Юноша вернулся к месту схватки с Грумом, чтобы подобрать инструмент, которым тот пытался его убить. Это оказался небольшой геологический молоток с заостренным концом, чтобы дробить камни. Инструмент небольшой, довольно острый, удобно помещался за поясом. Теперь и у Даньки появилось оружие такое же, как у всех шахтеров.

Парень пробрался по ходу до пролома в пещеру и сел, вглядываясь в непроглядную темноту. Мрак был густым и тяжелым, казалось, что он поднимается и опускается плотными непроницаемыми волнами.

Даниил направил свет фонаря себе под ноги, изучая следы у пролома, – в пыли хорошо просматривались отпечатки его обуви, следы тяжелых башмаков водителя и еще двух-трех человек.

На стене рядом с проломом четко выделялись следы цемента, бригадир не обманул, этот пролом заделывали неоднократно и снова аккуратно разбирали – кучка камней на полу и пластиковый мешок с цементом лежали в стороне, ожидая очередного раза.

Данька направил луч вниз в пещеру, ничего не смог разглядеть – темнота впитала в себя свет без остатка – и выключил фонарь.

Постепенно окружающий мрак стал расплываться, изменяться, в нем все больше появлялось оттенков серого цвета. И сразу внутри возникло странное ощущение, что он смотрит сейчас на мир не как человек или животное, а как-то иначе, используя неизвестные человеку органы чувств. Даниила это не особенно удивило, такое с парнем уже бывало пару раз, когда за ним гнались звездолеты десанта, – тогда он едва не потерялся во Вселенной, пространственный туннель выбросил его далеко от разведанных человечеством путей к неизвестным звездам, и Даньке пришлось долго искать дорогу домой.

“Пожалуй, в те времена было страшнее… – подумал юноша. – А самое ужасное состояло в том, что я был один в новой Вселенной. Люди плохи, они ненавидят меня, часто пытаются убить, но без них так одиноко…”.

В какой-то момент мрак словно начал таять, превращаясь во что-то не такое плотное и непреодолимое, и Даньке даже удалось рассмотреть небольшой фрагмент стены.

До этого момента юноша не обращал внимания на то, что стена поднимается вертикально, не имея каких-либо выступов и впадин, то есть она ровная и плоская. Это еще больше подтверждало вывод о том, что вся эта пещера создана искусственно, причем высоким, явно не человеческим интеллектом.

Он посидел еще немного, дожидаясь, когда сможет рассмотреть полностью зал, но через час понял, что это ему не удастся. Мрак стал более разреженным, превратившись в пелену тумана, занимающую всю пещеру, но и только – более прозрачным он не становился…

Хочет этого парень или нет, но если он собирается исследовать то, что находится внизу, ему придется спуститься.

Данька вздохнул, предчувствуя, что ничего хорошего его там не ждет, пролез в пролом и повис на руках. В этот раз он видел поверхность под ногами, поэтому смог скоординировать свои движения при приземлении на пол, опустился мягко, как кошка, настороженно, как снежный волк, и из этого положения еще раз оглядел зал.

Помещение по-прежнему было заполнено серым туманом. Клубы его то поднимались вверх, то опускались вниз. Очертания стен и пола скорее угадывались, рассмотреть детали не удавалось, все смазывалось смутной дымкой…

“Точно – мрак имеет искусственное происхождение! Слишком он необычен и довольно сильно отличается от обычной темноты, – подумал Даниил. – Возможно, где-то здесь существует производящее его устройство, а может, это и есть то излучение, что сводит людей с ума?”.

Данька вытер слезы и с наслаждением поморгал, чтобы избавиться от рези в глазах. Зрение нормализовалось, но лучше он видеть от этого не стал.

Постояв немного, чтобы привыкнуть к запахам и к каким-то странным ощущениям внутри себя, Даниил, растопырив руки, медленно двинулся вперед. Пройдя двадцать шагов, юноша понял, что миновал середину зала: противоположная стена постепенно поднималась из тумана – такая же высокая, как и та, с которой он спустился. Никаких проходов Данька в ней не заметил, но когда нащупал ее руками, то вздрогнул от странного узнавания. Стена была покрыта тонкими узкими бороздками, которые тянулись по всей ее высоте. Подобное парень наблюдал в храмах инициации, тогда ему показалось, что эти углубления в камне нанесены специально и заключают в себе какую-то информацию, но разгадать, что они обозначают, ему тогда не удалось. Возможно, это была картина или звездная карта. Примерно в таком же рисунке его отец когда-то сумел узнать несколько знакомых звезд, благодаря чему сумел найти планету снежных волков – проводников в храм первой инициации. Позже это закончилось для отца смертью, да и Даньке тоже досталось.

“Не все планеты стоит открывать, некоторые лучше оставить в неизвестности, – подумал Данька. – Они могут изменить жизнь всего человечества, да так, как этого никто не ожидает, – людям просто не хватает фантазии…”.

Странный, неестественный туман не давал разглядеть даже небольшой участок стены – ее можно было только ощупать, так что распознать карту или что-то другое в линиях было невозможно.

Юноша пошел вдоль стены, ведя по ней рукой в надежде нащупать скрытую дверь, о которой говорил Грум. Вряд ли стоило верить сумасшедшему, но проверить не мешало, да и сама логика говорила о том, что выход должен быть. Какой смысл создавать в глубине горы округлый зал с неизвестными письменами или рисунками, в который нельзя попасть ниоткуда? Но Данька обошел весь зал и ничего не обнаружил.

Чувствовал он себя не так уж плохо, размягчения костей и мозга у себя пока не заметил, дышалось только тяжело, воздух был насыщен густыми запахами камня и пыли. От этой неприятной смеси грудь так и ходила ходуном, в горле пересохло, а кислорода все равно не хватало.

Данька обошел весь зал, убедился, что он имеет правильную округлую форму, и вернулся туда же, где спустился, ясно на этот раз разглядев неровный проем вверху. Почему-то юноша был уверен, что непременно найдет продолжение искусственной пещеры, и теперь растерялся, поскольку оказалось, что выхода может и не быть.

Возможно, Данька был не очень внимателен? И надо обследовать каждый сантиметр поверхности стены, чтобы гарантированно убедиться в отсутствии здесь хода к поверхности? Он же может оказаться в полу или в потолке, артефакт-то что-то прикрывал!..

Данька, вглядываясь в пол, еще раз пошел по кругу уже в метре от стены.

Чувство опасности периодически заставляло его останавливаться на половине шага, но, постояв немного в нерешительности, парень снова двигался вперед, все больше понимая бессмысленность этого хождения. Нет здесь ничего, даже артефакта не видно, о котором ему рассказал неведомый шахтер. В этом заключалась какая-то горькая ирония – то, ради чего Данька прилетел на эту планету и пережил множество неприятностей, оказалось пустой выдумкой обезумевшего шахтера. А если звездный разведчик еще и погибнет в этой пустой пещере, все станет еще глупее.

И тут Даниил услышал шепот, который показался ему зловещим. Он вздрогнул, настолько это было неожиданно – почти час бродить в абсолютной тишине, где даже не слышно собственных шагов, и вдруг… услышать жуткий шепот, несущийся откуда-то сверху. Не об этом ли говорил Грум? Все через какое-то время начинают слышать шепот, а потом сходят с ума.

Данька собрал все свое мужество и шагнул на звук. Пройдя три или четыре шага, он уперся в стену, а когда поднял голову, то увидел над головой отверстие, через которое спустился, – там явно кто-то или что-то было, только разглядеть снизу ничего не удавалось.

Шепот слышался оттуда. Немного погодя Данька смог даже разобрать, что говорилось.

– Эй, парень, хватит там бродить, поднимайся наверх.

Потом он увидел мускулистую руку, выглядевшую немного странно, как-то не совсем реально в этом тумане, – она тянулась издалека, из мрака, удлиняясь на глазах и меняя форму. Юноша тяжело вздохнул, пытаясь обуздать бешено застучавшее сердце, а потом поднял руку вверх, навстречу, даже не очень-то понимая, что делает.

Пальцы и чужая рука встретились, его резко дернули вверх, и он затрепыхался на мускулистой мозолистой кисти, как пойманная рыба.

Из провала появилась еще одна рука, потом еще, они ухватили его за комбинезон, потащили вверх, и он оказался в боковом ходе. Здесь горели фонари, заставляя моргать его отвыкшие от света глаза.

Наконец, Данька узнал бригадира, а с ним еще троих шахтеров.

– Живой? А я так и решил, что ты полез вниз. Почему не откликался? Я кричал тебе наверно минут десять, да и другие тоже…

– Внизу ничего не слышно, звуки не проходят сквозь этот мрак. – Даниил выдохнул воздух пещеры и судорожно закашлялся, поэтому последние слова он просипел, борясь с кашлем. – Спасибо, что вытащили, еще немного, и я бы там задохнулся…

– Да не за что… – похлопал его по плечу бригадир, – Я решил с тобой поговорить, послал ребят на твои поиски, но они тебя не нашли. Тогда я понял, что ты полез в пещеру, больше-то тут нигде не скроешься. Что тебе удалось там обнаружить?

– В том-то и дело, что ничего. Я, правда, не весь зал обошел, но по периметру прошел, надеялся, что найду какую-нибудь щель или лаз – надо же отсюда как-то выбираться…

– И нашел?

– По периметру ничего. Может быть, выход находится где-нибудь на потолке или в середине зала…

– В такой темноте даже свою руку рассмотреть нельзя. Ты думаешь, один такой умный? Туда до тебя многие лазили, только никто ничего не нашел, кроме смерти…

– Выходит, надо закрыть эту пещеру. – Юноша постепенно приходил в себя. Кашель перестал раздирать легкие, дыхание восстановилось, ноги перестали дрожать. – Тогда никто туда ходить не будет.

– А вот этого я вам не дам, – пробасил один из шахтеров. – Это для тебя там нет ничего, а я хорошо вижу, что там находятся красивые женщины, столы с вкусной жратвой и выпивкой, и музыканты играют на инструментах…

– Так вы и меня среди них видели?

– Конечно, бродил, как неприкаянный, выставив перед собой руки, словно боялся на что-то наткнуться, танцующие пары обходили тебя стороной, а женщины смеялись.

– Я ничего не видел и не слышал…

– Мы в детстве играли в такую игру, – усмехнулся шахтер. – Одному завязывали глаза, и он бродил по комнате, пытаясь поймать кого-то из нас. Он не видел ничего, а мы бегали от него, толкая и отвешивая ему оплеухи, было очень смешно. Нет, парень, там не темно, это ты слепой, или тебе кто-то глаза завязал…

– Может быть, ты там еще что-то видел, кроме меня и танцующих людей?

– А что ты там искал?

– Выход из пещеры…

– Я вижу только зал, красивых– мужчин и женщин, и много разнообразной и вкусной еды, иногда даже слышу запахи. Это все. Хоть и понимаю, что это иллюзия и закончится все для меня плохо, но ничего не могу с собой поделать. Меня манит вниз, как и многих других, кто был здесь до меня. Там есть деревянные резные двери, они ведут в другие помещения, ты проходил мимо них, но даже не почувствовал их под своей рукой.

– А зачем меня оттуда вытащили? – спросил юноша у бригадира. – Может быть, я нашел бы что-нибудь со временем.

– Неправильным путем идешь, парень, – поморщился тот. – Умные люди так не поступают, они начинают с того, что с другими разговаривают, выслушивают их, а уже потом выводы и предложения делают.

– Я думал, что вы все сошли с ума и нормальных людей здесь не осталось, – вздохнул Данька. – А с сумасшедшими говорить опасно: с одним поговорил, и умер он – сам его труп в холодный зал отнес.

– Боишься нас? – хмуро полюбопытствовал бригадир. – Психами считаешь?

– Я здесь всего одни сутки, а уже чего только здесь не увидел: и живых мертвецов с белыми лицами и синими губами, и мрак, который не разгоняет свет. Все вы что-то разглядываете внизу, а я ничего не вижу, кроме непроглядной темноты.

– А вот тут ты не прав. – Бригадир обнял его за плечи, развернул и подтолкнул вперед. – Пойдем в спальный зал, там разбираться будем, кто из нас более нормален, ты или мы. Если помнишь, я слово дал, что тебя никто не тронет, так я его подтверждаю…

– О слове помню. – Данька пошел по коридору, подталкиваемый в спину рукой бригадира. – Только не верю я ему, многие уже с ума сошли, но пока еще этого не понимают.

– Поговорим в другом месте, здесь много говорить нельзя.

– Почему?

– Все, кто здесь разговаривает, потом с ума сходят…

Свет прожекторов в главном туннеле все равно его ослепил. Даниил остановился и подождал, пока глаза привыкали к свету. Его никто и не торопил.

Оглянувшись, Даниил заметил, что и остальные шахтеры стоят с закрытыми глазами.

Похоже, это свойство видеть в темноте проявилось здесь не только у него, вероятно, этим владели все шахтеры, сейчас они, как и он, моргали воспаленными глазами, а у некоторых появились слезы на глазах.

Возможно, бригадир прав. Даниил действительно не пытался ни с кем поговорить, узнать, что сами шахтеры думают по поводу этой искусственной пещеры и самого двенадцатого штрека. Вполне вероятно, что у кого-то и есть логичная версия, которая объясняет все.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Траст, прочитав радиограмму Пирса, задумался. Фраза о том, что джинн мог подчинять себе любое живое существо, проникая в него, ему не понравилась, но, по крайней мере, он начал понимать, с чем или с кем, возможно, придется иметь дело.

Пирсу он поверил сразу и безоговорочно. Они много раз попадали в различные переделки, и Трасту были хорошо известны все достоинства и недостатки друга. Тот вряд ли написал бы что-то просто так, наверняка уже все обдумал и сделал выводы. Чувствовалось, что каждая фраза несла особый смысл.

К тому же Пирс разговаривал с Занудой, а того при всех его недостатках болтуном трудно назвать. Да и сама экспедиция складывалась не простая, вот десант еще навязали – определенно на Деге происходит что-то очень серьезное.

Траст, пользуясь тем, что его звездолет состыкован с заправочной станцией, просмотрел в местном терминале информацию о джиннах – все заправки качали информацию с Земли, последних известий, конечно, не найдешь, но все остальное пожалуйста.

И разведчик понял после недолгих размышлений, почему Зануда так стремился к обладанию данным артефактом, как и то, почему не захотел взять его своими руками.

Скорее всего под камнем (если это и в самом деле камень, а не что-то иное, более сложное) находилось место заточения джинна, которое, вероятно, представляет собой какую-то энергетическую ловушку, ибо через материальные стены джинн смог бы просочиться.

Тот, кто открывал дверь узилища, выпускал джинна, а значит, принимал удар на себя. Если судить по привычкам этого существа, описанным в сказках, мифах и легендах, то первым делом он забирался внутрь своего освободителя и начинал им управлять.

Идея сама по себе была великолепна – использовать живое существо в качестве защиты от внешнего воздействия как своего рода скафандр, заодно и можно узнать, что происходит вокруг, находясь в полной безопасности. Из идеи артефакта вытекает сам собой логический вывод, что джинн как-то связан с ним, возможно, в камне (если это все-таки камень) находится зарядное устройство, или программное обеспечение, или что-то еще, нужное джинну до определенного момента, например, пока он не освоится в том, в кого влез…

Информации нашлось немного. На Земле джинны давно считались мифическими существами, следовательно, все считали, что они давно покинули планету, выполнив свою задачу, а за прошедшие тысячи лет после неоднократных пересказов потерялось рациональное зерно и смысл их сущности.

Люди в те далекие времена не имели никакого представления о нанотехнологиях, да и фантазия у них была довольно убога – глупо использовать джиннов для строительства замков или дворцов. Конечно, джинн мог выстроить замок из песка, придавая ему прочность своими частицами, но что получалось, когда он уходил? Джинн подчинялся владельцу артефакта, по крайней мере, так говорилось в сказках, и, имея его, можно было сотворить многое, учитывая, что наноробот мог превращаться во что угодно благодаря своей особой структуре – к тому же тот являлся существом разумным, программируемым с широким спектром возможностей.

То, что писал Пирс в радиограмме о предлагаемых способах борьбы с джиннами, показалось Трасту смешным: брызгать водой в наноробота – ну не глупость ли?! И так ясно, что это ничего не даст, повредить частицы размером с атом таким образом нереально, а вот упоминание о свирели Траста заинтересовало.

Вряд ли можно звуком уничтожить наночастицы, но на связи между частицами можно повлиять – то есть развеять джинна, превратить его в облако пыли. Вероятно, он сразу восстановится после того, как музыкант устанет играть. Однако какое-то время это даст, что позволит собрать наночастицы и заложить их в контейнер с электромагнитным полем, после чего джинн перестанет быть опасным.

Траст, недолго думая, собрал небольшой переносной генератор ультразвука, решив, что лучше такая подготовка, чем вообще никакой. На всякий случай он еще и соорудил водяную пушку, хотя и не верил в ее эффективность, но вдруг древние все-таки были правы и вода тоже влияет на связь между частицами.

Потом прошил свой комбинезон медными тонкими нитями и прикрепил карман для небольшого аккумулятора – теперь в ткань можно было подавать ток, создавая вокруг себя электромагнитное поле. Разведчику совсем не хотелось, чтобы в него влезло неизвестное существо и стало управлять им. От одной этой мысли у Траста что-то обмирало внутри. И еще он сделал электромагнитную ловушку – контейнер, в который, если подействует вода или звук, он попробует затолкать джинна. Может, это и не поможет, но старый закон разведчика гласил: “Сначала подготовься, а уже после этого надейся на свою удачу”.

Поразмыслив, Траст решил, что десантников даже близко к планете нельзя допускать. Воин с оружием, способным уничтожать целые планеты, и управляемый нанороботом, – это то, о чем даже подумать страшно. Никому не известно, что за программа вложена в джинна, возможно, это боевой наноробот, предназначенный для уничтожения всех разумных существ, а люди ему предоставят крейсер с десантниками, чтобы он мог легко выполнить свою задачу!

Траст еще раз прочитал в энциклопедии древнюю притчу о том, как джинн, просидев в заточении три тысячи лет, поклялся уничтожить того, кто его освободит, и людям едва удалось вернуть наноробота обратно в заточение, и то лишь благодаря заложенной в него ранее особой команде.

Разведчик недовольно поморщился, услышав по громкоговорящей связи, что десантный крейсер отчаливает от заправки. Десантники торопились, и, похоже, главным его не считали, несмотря на полученный приказ. А если они высадятся на планету первыми, то как с ними воевать после того, как их захватит джинн?

Нет, без Пирса не стоит и спускаться на планету, только он сумеет что-то придумать. Воевать он умеет и любит, ему даже будет интересно схватиться с джинном…

Первое, что Траст сделал, получив от дежурного разрешение на расстыковку, это отправил радиограмму Пирсу:

“Если все, что ты мне написал, правда, то одному мне никак не справиться. Форсируй полет, используй все резервы, иначе мы все погибнем”.

Следующую радиограмму он направил в академию разведки:

“В связи с открывшимися обстоятельствами прошу отозвать десант. Возможно, нечто, находящееся на планете, использует людей для нападения, изменяя их сознание. Кодовое слово для понимания угрозы – “Джинн”.

Через восемь часов пришел ответ Пирса.

“Уже понял сам, иду на форсаже, прибуду раньше запланированного срока, но полуживой”.

Ответ от академии разведки не порадовал:

“Отозвать десантников не можем. Несмотря на серьезную опасность их перепрограммирования на войну с Землей, отказывается правительство. Наши рекомендации проигнорированы. Ответственность за операцию по-прежнему остается за вами, хотя и существует вероятность того, что у звездного десанта имеются свои, неизвестные нам приказы. Готовим на случай вашей смерти еще троих разведчиков и комиссию из лучших ученых. Пирс поступает в ваше распоряжение, получает официальный статус вашего помощника. Да поможет вам бог. Юрг”.

– Подчиняться они мне не будут, а ответственность на мне? – пробормотал недовольно Траст. – Красиво придумано, только глупо… Вот почему поведение полковника мне не понравилось, он явно имел в рукаве козырную карту, и не одну. Пирс, ты мне нужен еще быстрее. Джонни твой любимчик, только ты с ним сумеешь справиться, тем более что и ты тоже в деле…

***

В спальном зале на удивление царила тишина, прерываемая храпом, похожим больше на хриплые вскрики умирающих. Большинство шахтеров спало, тех, кто оставался на ногах, можно было сосчитать по пальцам одной руки: вместе с бригадиром набралось всего четверо, у них блестели мрачно глаза, говорили они тяжело, с долгими перерывами между словами, но вполне понимали, о чем говорят.

– Садись, беседовать будем, – кивнул бригадир на один из свободных матрацев. – Ты можешь думать о нас что угодно, но по-настоящему сейчас важно только то, что о тебе будем думать я и бригада. Если мы решим, что ты нам не подходишь, мы тебя убьем, прости, но другого выхода у нас нет – ты же видишь, что происходит, никому доверять нельзя. Даже Грум – мой старый друг, и тот стал убийцей.

– А как вы будете определять, подхожу ли я вам или нет: по мягким костям или по цвету лица? – угрюмо усмехнулся Данька. – Других признаков я пока не знаю.

– Это мы без тебя как-нибудь решим, причины для смеха не вижу, поаккуратнее, удавим ведь, – пробурчал бригадир. – Вот сейчас поговорим, попробуем понять, что ты за человек, и решим – будешь ты жить или нет. Не нравится нам, что тебя подбросили к нам в последний момент перед тем, как окончательно закрыть туннель…

– А что это меняет? – Юноша колебался: присев, он лишится свободы маневра, возможности для защиты остается не так много; если навалятся, то могут и действительно удавить, ну или почти, это зависит от его живучести. – Вот поговорите вы со мной, решите, что я вам подхожу, но если сойду с ума, все равно же буду убивать всех подряд.

– В том-то и дело, что не всех… – грустно усмехнулся бригадир. Данька только сейчас понял, как гнетет этого человека все происходящее вокруг. Шахтеры устали, находились на пределе, но выбора у них не было – заперты, как и он, и никто из них не забился в истерике, они вели себя мужественно. – Грум заходил в этот зал после того, как сошел с ума, но никого из нас не тронул. Грегори он убил, вероятнее всего, потому, что тот пытался ему помешать убить тебя, так мы решили, обследовав труп…

– Интересно…

Почему-то раньше такое не приходило Даньке в голову. Действительно, те, кто сходили с ума, в первую очередь должны были убивать тех, к кому испытывали неприязнь. Сумасшествие только проявляет то, что скрыто, но не создает ничего нового…

– Именно поэтому мы должны знать о тебе все, не зря же Грум пошел тебя убивать, ты ему явно чем-то очень не понравился, – вздохнул бригадир. – Непонятный ты какой-то паренек: поначалу всем казался вполне разумным, только слишком рассудительным для семнадцатилетнего подростка, но потом люди стали думать иначе. Прости, но не похож ты на малолетнего преступника, да и ведешь себя так, словно вырос не в семье рабочего, а какого-то богатого человека.

– Это плохо?

– Это странно, а вместе со всем остальным наводит на очень неприятные мысли, – вздохнул бригадир. – Поэтому нам и решать что-то с тобой надо. Для начала объясни, зачем полез в пещеру, ты же знал, что там живет смерть?

– Объяснили, поэтому и полез – привык, знаете ли, смотреть опасности в лицо, хотел понять, что сводит всех с ума.

– И что понял?

– Пока ничего странного я в этой пещере не обнаружил. Думал, может, там имеется выход какого-то газа, воздействующего на психику, тогда можно было бы воспользоваться спасателями…

– Нет там ничего, мы это проверили в первую очередь…

– А еще я пытался найти выход из штрека, потому что не хочу здесь оставаться. Если основной выход перекрыли, должен найтись вспомогательный, потайной, о котором никто не знает.

– Телевизора насмотрелся? – Бригадир посмотрел на одного из шахтеров, сидевшего рядом с пластиковым ящиком, в котором лежали бутылки с выпивкой, тот, не дожидаясь просьбы, бросил ему одну из них. – Думаешь, в жизни как в сериалах, всегда найдется запасной ход? Выпьешь?

– Я пить не буду…

– А мы вот пьем, но это нам не помогает, становимся только злее.

Шахтеры опрокинули пластиковые упаковки себе в рот, сделали по паре глотков и снова мрачно уставились на Даниила.

– А теперь объясняй, кто ты такой? Говоришь так, словно окончил хорошую школу в престижном районе, ведешь себя независимо, как будто и на самом деле никого не боишься, а Грум сказал, что ты всего лишь малолетний преступник. Что-то в тебе не так – не сходится, может, тебя действительно нам подсунули как стукача? Тогда тебе лучше сейчас признаться, потом поздно будет…

– Я не вор… – начал было Данька, но замолчал, видя, как подобрались шахтеры.

– Ты не беспокойся, я свое слово держу, – произнес бригадир, увидев, как недовольно сморщился юноша и как напряглись его мышцы. – Бить мы тебя сейчас не станем, а вот потом, после того как поговорим – может, и убьем. Итак, рассказывай все как на духу. Где родился? Кто был твой отец и что с ним случилось? Как оказался в полицейском участке, а потом здесь?

– Все равно же не поверите, в такой ситуации я и сам себе бы не поверил.

– А ты попробуй…

Юноша задумался и решил, что вполне может рассказать свою жизнь, вряд ли она чем-то отличается от судьбы любого другого мальчишки, живущего в бедном районе.

– После того как умерла моя мать, мне нечем было заплатить за квартиру и хозяин выбросил меня на улицу. Трудно было, голодно и холодно, какое-то время бродяжничал, потом меня поймала полиция, а там решили, что меня нужно отправить в шахту.

– Где твой отец? Тоже умер? Если да, то как?

– Умер в тюрьме, а как – неизвестно. – Даниил рассказывал только те фрагменты своей биографии, которым могли поверить шахтеры. – Ни разу не видел его, он оказался в тюрьме раньше, чем я родился.

– Понятно. – Бригадир переглянулся с другими шахтерами. – Надеюсь, что ты нас не обманываешь. Воровал?

– Не успел, но если бы пришлось – стал бы, голод и не такое делать заставляет…

– Хорошо, а почему говоришь правильно, словно учился в престижной школе?

– Моя мама не с этой планеты, она получила хорошее образование и учила меня дома, на школу у нас денег не было.

– Так… – Бригадир неопределенно пожал плечами. – Поверить в это можно, мне рассказывали, что на Дегу иногда присылают по контракту одиноких образованных женщин. А еще ты говорил Груму, что можешь за себя постоять, это правда? Ты действительно умеешь драться?

– Драться я умею, можете в этом не сомневаться.

– А мы и не сомневаемся, после того как ты вырубил Ника, а он здорово умеет кулаками махать, да и Грума не испугался, – проговорил один из шахтеров, – Нам интересно, откуда у тебя это умение, не в полиции ли тебя этому научили? Я слышал, что подсадок учат драться, чтобы их раньше времени в камере не придушили…

– Меня учили драться не в полиции, а один очень хороший человек, который когда-то учился в академии десанта. Он показал мне несколько приемов, а его друг научил разбираться в технике.

Даниил снова сказал правду, Траст и Пирс многому его научили…

– Вот как-то не очень верится, чтобы в рабочем квартале жил хоть кто-то, такое умеющий, – недовольно покачал головой бригадир. – Тут ты, парень, соврал, инженеры живут в других районах…

– А мне плевать, верите вы мне или нет, – спокойно ответил юноша, внутренне подбираясь и готовясь к драке. – Главное, я это действительно умею – если сказал, что разберусь с проходческим комбайном, значит, так и будет, а завтра поведу робота, как и обещал.

– Умение-то полезное, в этом мы не сомневаемся, и постоять за себя ты можешь, и в технике разберешься… – хмыкнул бригадир. – Нам просто непонятно, откуда у тебя, молодого паренька, у которого прыщи их всех щелей лезут, такие способности?

– Вы меня в чем-то подозреваете?

– Понимаешь… – Бригадир снова переглянулся с шахтерами, те дружно опрокинули пакеты со спиртным себе в рот. – Я уже говорил тебе, что все наши проблемы начались сразу после того, как тебя подбросили к нам – возможно, это совпадение, а возможно, и нет.

– Если не совпадение, тогда что?

– Мы не знаем… – развел руками бригадир. – Думали, ты нам что-нибудь скажешь.

– Вы узнали все, что хотели? – Данька решил взять инициативу в свои руки. – Если да, то я сам начну вас расспрашивать.

– Узнать-то узнали, но не скажу, что нам все ответы твои понравились. – Бригадир вздохнул. – Для меня ты по-прежнему остаешься подозрительной личностью, и, стоит ли тебе жить, я еще не решил.

– Спасибо за откровенность… – Юноша почесал в затылке. – Только, как я понимаю, мы все здесь умрем, ни один из нас отсюда не выйдет. Или хотите меня убить раньше, чем умрете сами? Стоит ли брать на себя такой грех?

– Иногда стоит, чтобы в живых остаться, – бог это разрешает… – Бригадир отпил пару больших глотков. – Вот мы и убьем тебя потому, что сами хотим жить, сейчас и решаем, стоит ли тебя удавить, пока ты кого-нибудь из нас не убил?

– Можете попробовать. – Даниил вскочил на ноги. – Только предупреждаю, это довольно трудно сделать – одного, а то и двоих я с собой заберу на тот свет!

– Не мельтеши перед глазами… – поморщился бригадир. – Я дал тебе слово, что сейчас тебя никто не тронет, и свое слово сдержу: если решим, что следует убить, то скажу прямо в глаза. Веришь?

– Я не настолько вас хорошо знаю, чтобы верить, – покачал головой Данька. – Лучше на ногах постою.

– Никто за тобой гоняться не станет, для этого еще время не пришло. Зато когда придет, сам сразу поймешь, что бежать-то некуда – единственный выход по туннелю и тот перекрыли стеной и пулеметами. А каким бы ты себя крутым ни считал, тебе против всех нас не выстоять. – Бригадир отпил из бутылки и поморщился. – Почему меня не берет это пойло?! Мы не будем с тобой драться ни сейчас, ни потом – зачем нам это? Мы тебя удавим, когда будешь спать. Ты понял меня? Если понял, то садись…

– Понял. – Юноша решил, что без команды бригадира его никто не тронет, и снова сел на матрац. – А теперь расскажите мне, с чего все началось, должен же я понимать, что здесь происходит…

– Мы сами немногое знаем. – Бригадир потер небритый подбородок. – Никто ничего не хочет рассказать мальчишке?

– Он чужак, – пробурчал один из шахтеров. – Молодой еще, нас уважать должен, а не подпрыгивать, как павиан, размахивая руками. Крутой он, видите ли, убью одним ударом! Хочешь на спор?

– Спорить не будем, погодим немного… – усмехнулся бригадир. – Вижу, что никто рассказывать не хочет, придется мне, остальные только убить тебя хотят…

Он отпил и сморщился от неприятного вкуса.

– Все началось два года назад, когда повели этот штрек. Здесь хорошее залегание руды, пласт довольно приличный, да и содержание металла в руде выше, чем в других местах. Естественно, все обрадовались, за такое всегда полагается хорошая премия, да заработать можно неплохо – комбайн проходит три-четыре метра за смену, как здесь, так и в соседнем штреке, вся разница в деньгах проявляется, когда из десяти вагонеток руды выплавляют одну тонну металла, а не половину, как обычно. В общем, все шло хорошо, нам завидовали. Чтобы попасть в этот штрек, желающие выстраивались в очередь, и мы сами решали, кого брать, а кого нет. Заработки росли с каждым днем, пласт руды с каждым пройденным метром становился только толще, да и содержание металла повышалось. Каждый из нас уже начал строить грандиозные планы – куда отдаст детей учиться, в какой квартал переедет, какой дом выстроит…

И вот тут-то и пришла беда. Когда пробивали боковой ход, обнаружили пещеру – да, да, ту самую, в которой ты уже бывал. Робот со своим буром сбился с прямой, то ли камень попал под гусеницу, то ли мальчишка, который им управлял, резко дернул ручку, но бур ударил в боковую стенку и проломил ее. Никого это особенно не удивило, мы часто натыкаемся на пещеры, иногда встречаются такие огромные, что в них весь штрек поместится. Бывает, попадаются ниши, наполненные органическим газом, он почти ничем не пахнет, только люди от него дохнут, как мухи. Редко кто из шахтеров с собой спасатели носит – это такой пластиковый пакет с едой, питьем, лекарствами, там же и респиратор, который рекомендуется надевать, когда натыкаешься на такие полости. Обычно вентиляция быстро выносит все газы на поверхность, поэтому погибают только те, кто во время открытия пещеры находился рядом.

Мальчишка – тот, что управлял роботом, ко мне прибежал, испугался, что повредил его, но их сломать довольно трудно, они хоть и списанные, морально устаревшие, но настоящие военные машины, прочные и надежные. В общем, я пошел посмотреть: робот, естественно, целый, гусеницы в норме, управление тоже. Дыра как дыра, полость как полость. Фонарем посветил – ничего не видно, принюхался – вроде газа нет. Кто-то предложил дыру расширить, чтобы посмотреть, есть ли там выход руды. Это логично – если руда есть, то имеет смысл туда туннель пробивать, нам это выгодно. Придет еще один комбайн – выработка на каждого увеличится. Я и сам так подумал: “А вдруг там руды немерено, а мы мимо пройдем?” Разворотили буром дыру побольше, чтобы человек мог пролезть.

Послал я туда одного паренька вроде тебя – молоденький он был, маленький и верткий, как раз такой и нужен, чтобы по пещерам лазить, и в узком ходе развернется, да и пролезет там, где взрослый шахтер обязательно застрянет. Вот он все осмотрел и мне рассказал.

– Осмотрел?

– Именно… – Бригадир отпил большой глоток из бутылки. – Кстати, его как тебя Маком звали, а вот фамилию мы его не знали. Понимаю, что спросить хочешь. Смог ли он увидеть хоть что-нибудь в этом непробиваемом для фонаря мраке?

– Я был в пещере два раза и ничего не смог по-настоящему рассмотреть, – признался Даниил. – Поэтому думаю, что он вас обманул…

– Я ему сверху светил, и сам все видел, так что никакого обмана… – усмехнулся бригадир. – На робота повесили мощный прожектор и осветили весь зал – красивое зрелище, жаль, что сейчас нельзя ничего увидеть. Огромное овальное, сделанное словно по заказу какого-то богача помещение, стены переливаются разными красками, на них узор непонятный, словно чем-то режущим выгравирован…

– Вы сумели рассмотреть весь зал?

– Понимаю, ты мне не веришь, но я говорю правду. – Бригадир поднял вверх пластиковую бутылку, все шахтеры как по команде опрокинули спиртное себе в рот. – Все было видно, кроме потолка, он высокий, метров тридцать, а то и больше, но мы на него даже и не светили.

Бригадир сделал еще один глоток и стал закусывать едой из продуктового пакета. Даньке никто ничего не предложил, но он не расстроился, потому что не успел проголодаться по-настоящему.

– Так вот, честно тебе говорю… – Бригадир бросил в рот кусок псевдомяса из пакета. – Мы все осмотрели – ровные стены и гладкий пол, а на них письмена, странные, непонятные, и сразу решили, что это сделала какая-то цивилизация, жившая на этой планете до нас. Дега – планета новая, до конца еще не изученная. Сверху, правда, сфотографировали и карты сделали, но не обнаружили ни отдельных строений, ни разрушенных временем городов – но кто же знал, что они в горах дома себе строили?

– А с чего вы решили, что эта пещера создана разумными существами? – спросил Данька. – Я, например, слышал о червях, которые едят камни и делают проходы в самых крепких горных породах. Такой любую полость может сделать…

– Молод еще, чтобы что-то понимать – червей каких-то придумал… – нахмурился бригадир. – Наверно, даже не знаешь, что за такие находки большие деньги правительство Земли дает?

– За какие находки?

– За то, что осталось от чужой цивилизации! Ребята рассказывали, как в одной колонии нашли такой же зал в горе, только он не пустым оказался, как наш, а заполненный разными машинами, так за это шахтерам такие деньги отвалили, что они настоящими богачами стали в один день, многие даже смогли вернуться на Землю, а это дорогое удовольствие. Чтобы ты знал, академия разведки и правительство Земли постоянно разыскивают остатки древних цивилизаций, потому что надеются с их помощью какие-то свои проблемы решить – новые космические корабли построить или машины…

– О премиях я действительно не знал, но это не значит, что пещера сделана чужими… – недоверчиво покачал головой юноша. – Однако раз вы отправили сообщение на Землю, чтобы получить причитающуюся премию, то сюда должен был прилететь кто-то из разведки?

– У нас есть порядок, как поступать в таких случаях: мы сообщаем управляющему, а тот присылает сюда своих инженеров. – Бригадир сделал еще глоток, шахтеры тут же последовали его примеру. – Всегда так делается – сначала правление разбирается, что мы нашли, а потом уже сообщают на Землю, если находка действительно интересна. Конечно, их волнуют не наши деньги, которые получим, если подтвердится, что это чужое, а вот когда пещера стоит на хорошей руде, то выгоднее сначала пласт разработать, а уже потом на Землю сообщать, чтобы они своих ученых прислали.

– Логично.

– Ну так вот, инженеры пришли, ребята грамотные, сначала осмотрели всю пещеру, убедились, что на стенах и полу надписи непонятно кем и как сделанные. Пласт боком проходит, руды нет, в общем, можно ученых с Земли вызывать. А после осмотра объявили, что мы за эту находку вряд ли большую премию получим – зал пустой, ничего в нем интересного нет, кроме надписей, а расшифровать такие письмена редко получается – одним словом, не повезло! Ну мы подумали и не стали настаивать, чтобы они сообщение от нас сделали, – пласт хороший, деньги вот они, а ученые приедут, то могут штрек и закрыть, чтобы мы чего не повредили. Если и под камнем в центре ничего не обнаружится, то смысла совсем никакого нет…

– О камне мне еще никто ничего не говорил, – насторожился Данька. – И все равно непонятно, как вы смогли что-то увидеть и почему решили, что это принадлежит чужой цивилизации?

– Камень плоский, на нем такие же письмена, как на стенах, – странный какой-то, лежал на полу пещеры, словно вплавленный, только ярко-зеленым цветом и выделялся. Его инженеры попытались вытащить, да ничего у них не получилось, потому что даже малейшей щели не смогли найти. На всякий случай, конечно, измерили, сфотографировали, так всегда делается…

– А как они фотографировали сквозь такой мрак?

– Какой ты бестолковый! – Бригадир вздохнул. – Роботы светили вниз прожекторами, да и у инженеров свои фонари имелись, мощнее, чем у нас. Света хватало, и все было видно, как днем, это потом все изменилось…

Спиртное уже действовало, у бригадира язык заплетался… Из четверых оставшихся на ногах шахтеров двое уже спали, а двое не понимали, о чем он говорил, это было видно по их лицам.

– Я же говорю: раньше была нормальная темнота, и все было видно, пока этот разрисованный камень на месте в центре лежал, а вот когда его подняли, тогда стало темно, все неприятности с этого момента начались…

– Вы же сами сказали, что инженеры не смогли его извлечь.

– Они-то не смогли, потому что не поддался им камень, это потом один из наших ребят сумел его сдвинуть – он больше других о премии мечтал, из этой пещеры не вылезал, первый и с ума сошел и трех своих товарищей убил – твой тезка.

– А где теперь этот камень?

Ему никто не ответил. Данька поднял голову и увидел, что бригадир спит и все остальные шахтеры тоже. Храп в спальном зале стоял непереносимый, поэтому юноша осторожно, чтобы никого не побеспокоить, взял из пластикового ящика два продуктовых пакета и отправился к своему спальному месту в туннеле.

Лег на матрац, не спеша поел, размышляя над словами бригадира, и сам закончил его рассказ: смерти в штреке начались с того момента, как какой-то парнишка сдвинул артефакт с письменами с центра пещеры, – тогда образовалась эта непробиваемая, по всей вероятности искусственная, тьма, начались массовые галлюцинации, сумасшествие и гибель людей. Как ни крути, все дело в артефакте. Хорошо бы посмотреть на него, может, ему удастся понять, в чем дело. В конце концов, Данька прибыл на эту планету как раз для того, чтобы его купить…

Только где он сейчас? Бригадир ничего не сказал, но если рассуждать логично, то, вероятно, все еще находится там внизу, да и продавец говорил, что он там…

Юноша доел пакет, второй положил на всякий случай в один из карманов комбинезона и встал: если действительно хочет что-то узнать, нужно снова спускаться в пещеру – разгадка того, что здесь происходит, находится там…

Возможно, камень что-то скрывал под собой, и это нечто освободилось, выпустило из себя мрак и вылезло наружу, потому что может жить только в такой темноте, как, например, рыбы живут в воде… И именно тьма действует на людей, вызывая у них галлюцинации, если долго смотрят.

Вполне логичная версия. Может быть, Даньке удастся решить эту загадку и люди перестанут сходить с ума, а еще, если повезет, то в пещере окажется ход, который ведет вниз, в логово, где жило это нечто, и оттуда есть выход на поверхность.

Вероятно, придется спускаться, а значит, потребуется веревка. Парень где-то видел моток сверхпрочного пластика, широкий и тонкий, который легко выдержит его вес. Только где? Данька не ошибся, пластик обнаружил сразу, как только вошел в холодильник. Пластик был покрыт толстым слоем инея и был именно таким, какой нужен – по прочности не уступал металлическому тросу в палец толщиной, а веса в нем было раз в десять меньше.

Даниил забросил моток на плечо и вернулся к дыре, ведущей в пещеру.

На этот раз сразу выключил фонарь и, когда мрак стал превращаться в его глазах в серый туман, быстро пролез в проем, повис на руках и спрыгнул вниз. Все вокруг было таким же, как в прошлый раз, – блеклый сумрак колыхался перед ним, смазывая очертания зала, все скорее казалось, чем было явью – разглядеть что-то можно было, только приблизив к глазам, поэтому Данька опустился на четвереньки и пополз вперед, вглядываясь в пол – таким образом он надеялся обнаружить артефакт.

Юноша прополз до противоположной стены пещеры, но ничего не нашел – вероятно, в какой-то момент он сместился вбок и проскочил мимо середины.

Требовалось сделать какой-то ориентир, только какой, если в шаге уже ничего не видно?

Немного подумав, Данька вытащил из кармана камень и, привязав его к концу пластика, положил у стены – так у него появилась начальная точка для поисков. Он пополз обратно, волоча за собой пластик, вернулся к пролому и здесь тоже положил камень с привязанным пластиком.

Дальше задача стала выглядеть совсем просто: он шел от одного конца пластика к другому, внимательно глядя себе под ноги; добравшись до противоположной стены, смещал камень на один шаг и шел обратно… Таким образом, рано или поздно он должен был исследовать всю пещеру.

Придумка помогла: в следующий проход Данька наткнулся на артефакт и сразу понял, почему у него не получалось найти его раньше – камень оказался небольшим и круглым, не больше полуметра в диаметре, учитывая размеры зала, парень мог бродить здесь вечность и ни разу не наткнуться на артефакт.

Письмена на нем были – все те же ровные канавки, сделанные лазером или неизвестным инструментом, похожим на него. Понять, что было нарисовано или написано, казалось невозможным – мешали странные затемнения, периодически пробегающие по камню. Артефакт был либо живым, либо каким-то работающим прибором – возможно, именно он и вырабатывал искусственный мрак в этой пещере.

Данька попробовал его поднять, но ему не удалось даже оторвать артефакт от гладкого пола. Как же смог это сделать молодой, по словам бригадира, паренек, если артефакт был словно вплавлен в пол? Либо Мак обладал силой подъемного крана, либо знал какой-то секрет.

Повозившись с камнем и окончательно убедившись, что его не поднять, не сдвинуть с места, Даниил решил отыскать место в полу, откуда артефакт вытащили.

На этот раз он обвязал камень пластиком, чтобы появилась контрольная точка для ориентирования – центр, вокруг которого можно двигаться по окружности.

Юноша сделал три круга, прежде чем обнаружил нечто непонятное – на полу образовалась абсолютно круглая лужица черного непробиваемого мрака, размером она повторяла контуры артефакта.

Серый туман искажал зрение, и рассмотреть ничего не удавалось. Данька на пробу включил фонарь, но свет без остатка впитался в лужицу, а глаза стало резать. Данька снова выключил фонарь и долго ждал, пока привык к темноте.

Артефакт закрывал не проход на нижний ярус, а нечто непонятное и явно не принадлежащее этой планете.

Данька сел на пол, глядя в эту круглую лужицу и раздумывая над тем, с чем столкнулся. Перед ним лежал артефакт – камень неизвестного назначения, покрытый бороздками, похожими на те, что встречались ему в храмах инициации: возможно, это была какая-то надпись или рисунок, точнее не удавалось рассмотреть из-за недостатка освещения.

За этим камнем Даниил прилетел по просьбе Пирса, но не может его даже поднять, потому что тот либо обладает огромным весом, либо какая-то сила вроде магнита прижимает его к полу.

Тем не менее кто-то из шахтеров сумел сдвинуть артефакт с места, открыв непостижимую лужицу мрака, вбирающую свет в себя, как губка. Как это получилось, неизвестно, то ли сила отпустила камень, то ли сам шахтер обладал неимоверной мощью…

И с этого момента пещера стала непроницаемой для света прожекторов и фонарей.

Вывод?

Данька почесал задумчиво в затылке – с выводами дело обстояло не очень хорошо. Логично предположить, что эта лужица мрака поглощает видимую энергию света и выделяет, к примеру, другую, которая и помогает видеть без света, она улавливается кожей или чем-то еще, и благодаря этому темнота перестает быть плотной, только видится все неясно, словно в сером тумане…

А что это за лужица и для чего предназначена – неизвестно, как и то, почему люди начинают через какое-то время видеть галлюцинации – накрытые столы, танцующие пары, начинают улыбаться несуществующим девушкам, а вслед за этим у них происходит размягчение костей мозга, и они начинают убивать…

Или сначала начинают убивать, а потом кости размягчаются. Черт! Непонятно…

Юноша потрогал свой череп – вроде такой же твердый, как и был.

…Да, кто-то из шахтных медиков после обследования трупов предположил, что кости становятся мягкими от воздействия какого-то излучения.

Кажется, Данька начинает понимать, в чем тут дело…

… Лужица мрака впитывает энергию света и начинает выделять другую, а вот уже от нее и кости становятся мягкими, и люди начинают видеть несуществующее и от этого сходят с ума.

Очень логично, осталось придумать, как убрать излучение. Впрочем, это тоже понятно: достаточно положить артефакт на место (он, видимо, играл роль заглушки), и тогда неизвестное излучение исчезнет, люди перестанут сходить с ума, карантин снимут, и он выйдет на свободу.

Правда, он не привезет Пирсу артефакт, но тот сумеет его понять. К тому же, когда исчезнет мрак, Даниил сможет его сфотографировать, перерисовать…

Данька мысленно погладил себя по голове за этот интеллектуальный подвиг и вновь протянул руки к артефакту – приподнять он его не смог, сдвинуть с места тоже, как ни пытался и ни напрягал силы.

Итак, решение задачи есть, только выполнить его невозможно…

Может быть, удастся что-то сделать, используя робота? Он вполне пройдет в эту дыру, а его гидравлическими манипуляторами можно поднять примерно три тонны.

Хватит ли этого усилия, чтобы сдвинуть камень?

Не узнаешь, пока не попробуешь. Но если робота спустить в эту пещеру, то обратно вытащить его Данька не сможет.

В случае успеха ему это простят, а вот если ничего не получится, придется разбираться с бригадиром и шахтерами.

Данька решил, что стоит рискнуть. Когда подошел к стене и увидел пробитую в ней дыру, то от вновь появившегося ощущения близкой опасности волосы встали дыбом, сердце застучало, а адреналин мощным притоком хлынул в кровь.

Юноша подпрыгнул, ухватился за неровные края, взлетел вверх одним непрерывным движением, пробежал по ходу и выскочил в туннель – только здесь его отпустило… Все пропало, словно ничего и не было.

Даниил недовольно покачал головой – в пещере явно находилось нечто, чего он не понимал, поэтому, чем быстрее он поставит артефакт на место, тем будет лучше для всех.

Робот стоял там, где его оставил Грум, – у входа в спальный зал. Данька отсоединил вагонетки, вытащил из-под пластикового кожуха панель управления, небольшой монитор, спрятанный под металлической пластиной, и просмотрел все данные – заряд аккумуляторов чуть больше половины, мощность около двух третей, машина к работе готова, автоматика отключена, используется ручной режим.

Юноша сел на сиденье и тронул ручку управления. Робот бесшумно покатился по туннелю.

Пока Даньке везло, никто из шахтеров не услышал, что он взял боевую машину, а значит, мешать не будут. Только радоваться этому было рано: весь его небольшой жизненный опыт говорил о том, что сначала бывает плохо, а потом все становится еще хуже. Только когда уже не остается сил на то, чтобы терпеть, тогда, возможно, что-то и изменится, хотя бы потому, что хуже не бывает.

Сейчас парень был пока на стадии “все плохо”, так что ничего хорошего впереди его не ждет.

В боковой проход робот прошел, даже не ободрав краску, а вот в пролом, ведущий в пещеру, с ходу не вошел, тот находился выше пола.

Данька ввел программу, которая должна была задать направление движения, и передал управление автоматике, после этого прямо с сиденья мягко спрыгнул в пещеру: он уже столько раз спускался и поднимался, что не боялся упасть.

Робот какое-то время стоял неподвижно, собирая информацию об окружающем, используя свои органы чувств – всевозможные датчики, сканер, анализатор запахов и еще многое, о чем вряд ли догадывались шахтеры, использовавшие машину в ручном режиме.

После того как робот обнаружил отверстие, ведущее в пещеру, турель с прикрепленным к нему уродливым сиденьем сдвинулась назад, открывая гидравлическую руку-манипулятор. Робот определил размеры отверстия и, выполняя программу, приподнял себя, втиснул в него переднюю часть и остановился, сканируя открывшуюся под ним пропасть. Тем самым он определял высоту, на которую ему придется спуститься.

Данька отошел от стены на пару метров, чтобы машина не раздавила его при падении, с любопытством наблюдая, как автоматика решает сложную задачу спуска в пещеру. Траст ему. как-то сказал, что такой робот может пройти почти везде, для этого существует много различных вспомогательных устройств, которые в обычных ситуациях не используются.

Вот сейчас, повиснув над трехметровой пропастью, робот выдвинул дополнительную гусеницу и положил на стену, образовав упор, затем, выдвинув манипулятор на максимальную длину, опустил его вниз и уперся в пол.

Данька удивленно покачал головой, он даже не подозревал о том, что такое возможно.

Машина начала спускаться вниз, повиснув на своей механической руке, когда передние гусеницы достигли пола, убрала дополнительную гусеницу и остановилась, подняв манипулятор вверх, словно приветствуя юношу: программа, которую он установил, закончилась.

Данька запрыгнул на сиденье и осторожно двинул робота вперед. Тот бесшумно покатился по ровному гладкому полу – такая поверхность для пластиковых гусениц была идеальной. Прожектора юноша не включал, поскольку давно понял, что свет только слепит и не дает ничего увидеть.

Возле артефакта машина замедлила скорость, двигаясь вперед буквально по сантиметру, и остановилась, когда камень оказался в зоне действия манипулятора.

Робот встал не очень удачно – левая гусеница оказалась сантиметрах в тридцати от блестящей лужицы мрака, это могло быть опасным, но переезжать на другое место не хотелось, потому что робот при ручном управлении двигался рывками и его было довольно трудно установить в нужное положение.

Даниил тронул ручку управления, сразу заработала вспомогательная автоматика, и без его команды появилась дополнительная гусеница для упора.

Юноша нажал кнопку подъема и стал с интересом ждать, что произойдет…

Робот завибрировал, и с каждым мгновением видимость, и так не очень хорошая, стала резко ухудшаться – серый туман заклубился перед глазами, поднимаясь и темнея на глазах.

Через мгновение Данька перестал что-либо видеть, тут же пропал и звук, его словно отрезало.

Робот продолжал выполнять команду, но, похоже, его мощности не хватало, чтобы стронуть артефакт с места, вибрация с каждым мгновением становилась все сильнее, а гусеницы скользили по гладкому полу, хотя это было невозможно, потому что сцепление с поверхностью регулировала автоматика. Присоски уже работали на полную мощность, даже шипы выдвинулись, но, похоже, пол в пещере обладал какими-то особыми свойствами. Видимо, робот все больше сдвигался к блестящей лужице мрака, хотя увидеть это было невозможно – туман уже превратился в плотный мрак, в котором даже свою собственную руку нельзя было разглядеть.

Когда чувство опасности завопило в Даньке так, что он едва не подпрыгнул на сиденье, парень резко ударил по кнопке включения мощных прожекторов машины, и тут что-то резко метнулось от него в сторону, слегка задев лицо мягким шелковистым крылом.

Даниил повернул бесполезный, ничего не освещающий прожектор в ту сторону, куда исчезла тень, но тут задняя часть робота стала куда-то проваливаться, а передняя, наоборот, подниматься в воздух. Данька едва успел ухватиться за выдвинутую панель управления, чтобы не упасть.

Робот встал на попа почти вертикально.

Данька отпустил панель, одновременно отталкиваясь ногами, чтобы откатиться от машины как можно дальше. Он недоумевал: как лужица в полметра диаметром может вместить в себя боевую машину больше двух метров длиной и полутора метров шириной…

Но сейчас с роботом, да и с самим Данькой, происходило нечто совершенно непонятное и необъяснимое законами физики…

Он падал, готовясь встретить твердую гладкую поверхность пола, но наткнулся спиной на мягкую пустоту, которая смялась под ним, как сдувающийся надувной матрац. Его сердце замерло, потом бешено застучало, юноша судорожно замахал руками, надеясь зацепиться за что-нибудь, но руки ничего не нашли – это было невозможно, немыслимо, падать ему было некуда, кроме как на каменный пол, но падение продолжалось и продолжалось, и невозможно было сказать, сколько оно длилось.

Вероятно, очень долго, потому что в какой-то момент Данька уже устал бояться, перестал размахивать руками и ногами и стал готовиться к смерти – по внутренним ощущениям он уже упал метров на сто. После приземления в теле явно не должно было остаться ни одной целой косточки. А падение все продолжалось. Вокруг клубился все тот же мрак, ставший еще более плотным и непроницаемым. Все происходило в абсолютном беззвучии.

Даньке показалось, что у него отказали все чувства – у него нет больше ни слуха, ни зрения, ни осязания, даже запах каменной пыли и тот перестал ощущаться.

А потом пропало и ощущение падения. Парень словно завис посередине огромного пространства, лежа в мягком, плотно закрытом коконе, в который не проникали посторонние звуки, крик гас в мягкой подложке, а кожа не ощущала давления или чьего-то прикосновения.

“Возможно, так и выглядит смерть, – подумал Данька. – Ты вдруг лишаешься своего тела, а вместе с ним и чувств, которые сопровождали тебя от рождения до самой смерти…”.

Юноша протянул руку, ущипнул себя за плечо и почувствовал боль, только она помогла Даньке собраться и понять, что он все еще жив…

Даниил тяжело, с каким-то нечеловеческим усилием вдохнул в себя плотный, наполненный мраком воздух, и тут же его куда-то потащило, а еще через мгновение ноги глухо стукнулись об пол.

Удар почему-то оказался не очень сильным, словно падал Данька метров с трех-четырех – то ли задержал его этот непонятный кокон, то ли все ощущения были ошибочными, но синяк, кажется, остался…

Данька приподнялся на руках и огляделся.

Он находился в невысоком и нешироком ходе, стены были каменными, похожими на те, что бывают в обычной пещере – без какой-либо обработки.

Робот стоял рядом, огоньки на панели светились здоровым зеленым светом, манипулятор и дополнительную гусеницу уже убрал.

Видимость, конечно, была не очень хорошей, здесь оказалось так же темно, как и наверху, но тем не менее многое можно было разглядеть. Юноша почему-то решил, что вокруг обычный мрак, который можно одолеть фонарем, поэтому для проверки тут же залез на робота и включил прожектор. Мрак тут же рассеялся.

Пол пещеры был неровным, выбитым то ли водой, то ли чем-то другим, но естественным – природным, относящимся к этой планете, а не к чему-то непонятному и чуждому, как артефакт.

Тогда Данька направил прожектор вверх, ожидая увидеть дыру, через которую сюда свалился вместе с роботом, или хотя бы черную лужицу мрака, но перед ним был обычный неровный каменный потолок, что было непонятно, неожиданно и досадно.

– Так и с ума легко сойти… – пробормотал юноша. – Что же это такое? Как я здесь оказался? Одно пока ясно – жить здесь нельзя, надо как-то выбираться отсюда.

Данька взялся за ручку управления и плавно надавил на нее, решив, что, пока позволяет высота и ширина хода, он поедет на роботе.

Двигатель неприятно загудел, видимо, падение все-таки не прошло бесследно. На панели замигали огоньки диагностики: на экране появились красные шасси, но вскоре их цвет изменился на зеленый – повреждения оказались устранимыми.

Прожектор довольно хорошо освещал ход, но когда юноша взглянул на панель управления, то увидел, что зарядка аккумуляторов у робота стремительно падает: используя прожектор боевой машины, он тратил слишком много энергии. Пришлось выключить его и включить фонарь на каске.

Робот поехал немного быстрее, но тут же замигал индикатор зарядки батареи его фонаря, Данька не заряжал его ни разу – и вот результат!

Данька отключил свет, перевел управление на автоматику, чтобы робот сканировал пространство впереди себя. В этом варианте тот сам выбирал себе путь.

Юноша даже немного загордился собой – все-таки сумел уйти из двенадцатого штрека, еще немного – триста, пятьсот метров, и окажется на поверхности. Предположение, что пещера могла оказаться изолированной и выхода на поверхность планеты не имеет, он отбрасывал от себя, как и многие другие ненужные сейчас мысли.

Например: а как он сумел просочиться через мрачную блестящую лужицу на полу размером с полметра, да еще вместе с боевым роботом, и где находился долгое время, прежде чем упасть в эту пещеру?

И что это за кокон, сотканный из мрака, в котором он не мог двигаться и, кажется, даже дышать?

Пока его удивляло только то, что робот продолжает ползти вперед, а ход, несмотря на то что не производил впечатления рукотворного, не сужался и не расширялся. Даньке даже стало казаться, что ползет он по длинному кольцу, проходя его круг за кругом, настолько стены были похожи.

В какой-то момент парень даже почувствовал, что от этой монотонности закрываются глаза – спал недолго и проснулся от собственного крика, приснилось, что его душит кто-то темный, страшный и незнакомый. Он включил свой фонарь, а заодно прожектор робота и увидел, или ему показалось, как нечто темное исчезает за поворотом.

Данька вздохнул, вытер холодный пот со лба, подумал о том, что чувство опасности его впервые подвело, не предупредило своевременно, и огляделся – ход стал немного шире, гусеницы уже не царапали стены на поворотах.

Это было хорошим предзнаменованием, значит, он двигается правильно. Ход по-прежнему ощутимо шел вверх, и шансы Даньки попасть на поверхность повышались с каждым пройденным метром. По его расчетам, робот уже прополз примерно тысячу метров, что было немного странно, такое в пещерах бывает редко.

Неожиданно машина выкатилась в огромный зал и остановилась.

Света в фонаре не хватило даже на то, чтобы осветить хотя бы метр, поэтому пришлось включить прожектор. С ним удалось разглядеть только стены и каменные глыбы, валяющиеся повсюду. На противоположной стене черными пятнами зияли три прохода. Данька старательно принюхался к воздуху в каждом проходе, надеясь таким образом обнаружить тот, что выходит на поверхность, но никакой особой разницы не почувствовал – отовсюду пахло пылью, камнем, горячим пластиком от нагревшегося двигателя и его собственным потом.

Даниил после недолгих размышлений выбрал самый широкий проход. Робот снова пополз в темноту, прожектор и фонарь сразу выключил, чтобы сберечь зарядку.

Машина остановилась через пару часов, когда Данька задремал, и это для него стало неожиданностью. Он взглянул на панель и огорченно вздохнул – зарядки аккумуляторов оставалось еще двадцать процентов, но машина больше не двигалась.

Только открыв несколько высветившихся красным файлов, юноша понял, в чем дело: программа машины предусматривала держать для вооружения не менее двадцати процентов емкости аккумуляторов, что было вполне логично – лучше потерять возможность двигаться, чем оказаться безоружным.

Отключить эту подпрограмму Даниил не сумел, она была приоритетной, поэтому с большим сожалением парень слез с робота, похлопал его с грустью по нагретому пластику, прощаясь, и отправился дальше пешком.

Пройдя пару сотен метров, юноша решил, что не может тратить энергию фонаря – слишком велика неизвестность и неопределенность того, что его ждет впереди: зарядка аккумулятора стремительно падала, а до выхода, если тот вообще есть, расстояние неизвестно. Выключил свет, и тут ему в голову пришла здравая мысль о том, что выхода и на самом деле из этой пещеры нет – он будет двигаться до тех пор, пока не упадет и не умрет от голода.

Данька даже расплакался и плакал долго, с наслаждением жалея себя.

Две инициации, каждая из которых могла убить или свести с ума любое разумное существо, – разве он хотел их проходить? Нет, но прошел, как ни не хотел этого, ему просто не оставили другого выхода, да и сюда, в эту шахту, затолкали грубо и бесцеремонно, не спрашивая. Определенно вся жизнь – доказательство того, что этот мир желает его смерти.

Юноша вытер слезы.

…Ну вот, пожалел себя, и стало легче. А что теперь? От плача ничего не изменилось – как он был в этой проклятой пещере, так и остался и также не знает, есть ли отсюда выход. Данька лег на каменный пол и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть – тихо, пусто, одиноко, только где-то вдалеке слышен звон капель.

“Это вода просачивается с поверхности, – вяло подумал он. – А я устал, мне хочется есть и пить. Наверно, перед смертью было бы неплохо напиться досыта…”.

Он встал, зашагал вперед, но уже через пару шагов наткнулся на камень и больно ушиб ногу. Зашипел от боли, снова сел на пол и решил, что раз ему все равно умирать, то по крайней мере не из-за того, что разобьет себе ноги о камни. Если впереди ждет только смерть, то, наверно, он имеет право использовать немного своих нечеловеческих способностей… Эта мысль вылезла непрошеной, он ее не звал, но она была логичной – если умирать, то почему бы не умереть монстром?

Данька закрыл глаза и начал мысленно вглядываться в темноту. Его организм стал улавливать энергию, которая проходила через пещеру, пытаясь подобрать нужные частоты. Ему было трудно, тело по-прежнему оставалось человеческим, а значит, неприспособленным ко многому. Инициации хоть и изменили его, но размер мозга был недостаточен, он не мог обеспечить высокую скорость мышечных реакций и обработку информации и многих видов энергии.

А все потому, что человек занял не свое место в эволюции! Данька выругался: он продолжал думать об этом каждый раз, когда вылезали наружу его новые способности. Не должен был человек занять место на вершине пирамиды, оно предназначалось потомкам хищных динозавров, те уже имели в зачатке все необходимые для разумного существа качества, но они погибли в результате ужасной природной катастрофы, а вместе с ними и все сопутствовавшие им виды.

Когда на Землю упал огромный астероид, все пошло не так, как происходило на других планетах: мгновенно было выбито больше тридцати самых верхних ступеней эволюции, и к вершине уже значительно усеченной пирамиды продвинулись те виды, которые первоначально предназначались программой развития жизни только на корм для высших существ. И среди них человек…

Люди оказались не очень хорошо приспособлены, они использовали приборы, машины, оружие, которые им пришлось спешно изобретать для выживания.

Разумным существам на других планетах, развивающихся согласно программе, этого не требовалось, они были хищниками, а значит, мышцы, мозг и сила у них были достаточными для того, чтобы вместить в себя знания и сверхспособности.

А вот человек оказался к этому не готов.

По логике храмы инициации, созданные неизвестными мудрыми существами на планетах для ускорения эволюции разумных, не должны были пропускать никого подобного человеку – так в основном и было, неподготовленные при прохождении погибали или теряли разум, но вот Данька по неизвестной ему причине прошел весь ужас переделки сознания и тела и остался жив.

Правда, снежные волки, которые являлись хранителями храмов и проводниками туда, сразу заметили, что инициация подействовала на юношу не так, как должна была, он словно завис в неустойчивом положении – не стал сверхразумным, но и не остался, кем был.

После долгого обсуждения старейшины решили, что со временем, возможно, его тело изменится, приспосабливаясь к новым дополнительным способностям, голова увеличится в размере, как и все тело, появятся новые мышцы, более быстрые и мощные… или он умрет, не выдержав этой переделки.

Впервые за тысячи лет снежные волки, за которыми древние мудрые существа оставили право убивать тех, кто не мог пройти инициацию, не сумели прийти к единому решению. Они оставили ему жизнь, но взамен потребовали, чтобы юноша немедленно покинул их планету, не желая напрасно рисковать: сумасшедший обладал немыслимой силой, его невозможно было убить. И стал самым ужасным мифом, которым пугали маленьких волчат.

Сам Данька считал, что из него со временем может получиться только урод, жуткий монстр – таких мифов тоже было достаточно в истории Земли, именно поэтому он дал обещание самому себе не использовать свои новые способности, считая, что если станет их игнорировать, они исчезнут из него сами собой.

Не хотелось ему остаться одному во Вселенной, у него были друзья, а, возможно, со временем встретит и любимую.

Тут снова Данька выругался.

После того как он себя обругал, в голове понемногу стал вырисовываться путь, по которому ему следовало идти, да и в глазах посветлело.

Он прошел вперед, нашел место, где влага, капая, выбила за множество лет довольно глубокую ямку. Вода была невкусной, в ней было много солей, и она почти не утоляла жажду, но Данька пил до тех пор, пока в животе не забулькало. После этого пошел дальше. Но за поворотом ход закончился тупиком – чутье его в этот раз подвело.

Юноша вздохнул и повернул назад, пошел, не включая фонарь, – путь отпечатался в памяти до мельчайших подробностей. Он помнил, в каком месте лежат крупные камни, где нависает низко свод и следует пригнуть голову и что находится за следующим поворотом. Такое виденье схоже с тем, как человек передвигается в темноте по комнатам своей квартиры, зная, где находится каждая вещь.

И все-таки Данька едва не наткнулся на робота, остановившись перед ним только в последний момент, потому что почувствовал запах нагретого пластика.

У него сразу поднялось настроение, словно встретил хорошего знакомого, и юноша зашагал быстрее, уже не сомневаясь в том, что теперь почувствует любые препятствия на своем пути.

Даниил устал, когда добрался до зала, но решительно направился дальше по среднему проходу, понимая, что за появившееся в нем восприятие правильного пути расплатится позже сильнейшей головной болью, которую будет невозможно унять.

Это была еще одна причина, по которой он редко использовал способности, полученные при инициации, – если не подготовлено тело, то оно всегда реагирует на испытание болью. Главное – сейчас пройти быстрее весь путь и постараться не перегрузить мозг.

Данька еще раз выругался. Ну надо же было погибнуть динозаврам! Почему не остались они на Земле доминирующим видом? Если бы это случилось, не пришлось бы сейчас мучиться, используя способности, предназначенные не ему.

Ход постепенно сужался, и скоро пришлось остановиться. Парень включил на мгновенье фонарь, слабой последней вспышки которого едва хватило на то, чтобы он увидел узкую щель, в которую можно было пролезть только боком.

Если он не сумеет протиснуться сквозь эту расщелину, то будет обречен на долгую и мучительную смерть в этом каменном мешке.

Юноша грустно усмехнулся и осторожно двинулся вперед.

Он вползал медленно, не торопясь, понемногу подтягивая за собой тело, которого оказалось так много – голова уже была далеко в расщелине, а левая нога только нащупывала себе путь.

Несмотря на всю осторожность и неспешность, все равно в какой-то момент грудная клетка оказалась зажата. Данька попробовал вернуться на полшага назад, но ничего не получилось – наоборот, застрял окончательно.

Тут же ему показалось, что каменные стены сближаются, желая раздавить его, как два жернова зерно. Он забился, пытаясь протолкнуть себя хоть куда-то, но в результате еще больше застрял – ему так сдавило грудную клетку, что стало нечем дышать.

Данька знал о случаях, когда, попав в расщелину, человек застревал настолько, что уже не мог выбраться обратно и умирал. Курс лазания по пещерам был обязательным для звездного десанта, потому что мятежники часто скрывались от преследования именно там.

Эти воспоминания успокоили Даниила – он вспомнил, что нужно делать, осторожно выдохнул воздух и стал старательно дышать, собирая мелкие глоточки воздуха – сейчас главное было насытить тело кислородом, которого в приступе паники потратилось непозволительно много.

Через какое-то время мозг прояснился, и Данька понял, что сможет продвинуться вперед или назад, если выдохнет весь воздух, а если при этом еще чуть-чуть опустится, то сможет вернуться, потому что расщелина внизу немного шире.

Он выдохнул воздух из грудной клетки, невзирая на бурные протесты организма, и начал медленно двигаться назад. Был момент, когда комбинезон зацепился за острый край камня, и Данька едва снова не запаниковал. Немного переждал, чтобы успокоиться, аккуратно высвободил край одежды негнущимися, исцарапанными в кровь пальцами и вернулся на полшага назад.

Потом, отдышавшись мелкими осторожными глотками, снова опустился вниз и вернулся к началу расщелины.

Здесь Даниил опустился на пол, лежал до тех пор, пока дыхание не успокоилось. После этого отключился: сколько времени проспал – неизвестно, но проснулся вновь от собственного крика и долго лежал на спине, вспоминая, как во сне огромная летучая мышь впилась в его шею тонкими, острыми клыками. Он даже потрогал горевшую кожу – нет ли на ней крови, настолько сновидение показалось реальным.

Тело за время сна немного отдохнуло, правда, началась головная боль, ее пришлось загнать в глубину, чтобы не мешала, и снова лезть в расщелину.

Лезть боком было очень неудобно, и возможностей застрять появилось еще больше, но другого способа пробраться просто не существовало. Двигался Даниил медленно, ноги и руки уже через пару минут задрожали от утомления, неимоверное напряжение требовалось на то, чтобы протолкнуть себя хотя бы на пару сантиметров вперед. Его тело оказалось чрезвычайно большим, неудобным и угловатым, созданным из одних костей. Многое казалось лишним. Например, нос, который юноша поцарапал о камень, был точно длинным, да и щеки оказались чрезмерно толстыми… В глазах от напряжения вспыхивали и гасли багровые кольца, комбинезон сразу стал мокрым от пота.

Смерть затаилась где-то рядом и ждала, когда он сдастся – вернуться обратно ему не хватило бы воздуха.

На его счастье, самый трудный и узкий участок закончился раньше, чем Данька стал задыхаться. Ход стал расширяться, и через пару шагов юноше даже удалось вдохнуть воздух полной грудью, а еще через десяток лечь на спину.

Он судорожно дышал и не мог надышаться. Прошло не меньше часа, прежде чем Данька смог перевернуться на живот и встать. Он качнулся, удержался, ухватившись ’ за стену, и зашагал вперед. Ход становился все шире, пол положе. Через десяток шагов юноша вывалился в большой зал и сразу заметил слабое свечение впереди.

Сначала Данька даже не поверил своим глазам, решив, что ему показалось, но когда вошел в широкий ход, то свет усилился, с каждым шагом приобретая характерный багровый оттенок, а потом юноша оказался в небольшой пещерке, из которой – о счастье! – смог увидеть местное солнце.

Темно-зеленое небо нависло над лесом, легкий ветерок нес пряные запахи цветов и травы. Он все-таки выбрался из проклятого двенадцатого штрека, в очередной раз выжил, а значит, новые неприятности не заставят себя ждать. Данька вдохнул наполненный странными ароматами воздух, голова у него закружилась, ноги подогнулись. Парень лег на неровный камень, закрыл глаза и мгновенно заснул.

Проспал Даниил по внутренним его ощущениям часов восемь-десять, и снилась ему все та же летучая мышь, которая преследовала его, – она задевала юношу шелковистым крылом, показывала острые длинные клыки, но дотянуться до него не могла, ей мешал свет – летучие мыши не любят дневное время, только ночью они себя чувствуют замечательно.

– Звуком пользуются как сонаром, – пробормотал Данька во сне. – Создают образ мира через эхо.

Звук собственного голоса и разбудил его. Вокруг царила густая темнота – Данька вздрогнул от испуга, что весь его поход по пещере ему только приснился. Какое-то время таращился в темноту, пока не догадался повернуть голову и не увидел слабый, сочащийся откуда-то сверху свет.

Когда же высунул из пещерки голову, то увидел темное небо со сверкающими на нем яркими звездами и вздохнул с облегчением. Нет, ему это не приснилось, он действительно сумел выбраться из шахты. Даниил наконец-то на свободе и волен идти туда, куда захочет, осталось только добраться до звездолета…

Подумав об этом, Данька снова понял, что все только начинается. В пещере было плохо, но снаружи будет еще хуже. Внутри горы он противостоял только камням и мраку, голоду и жажде, теперь ему предстояло бороться со всем, что придумало человечество для убийства.

Драться ему ни с кем не хотелось, не хотелось получить пулю или удар боевого лазера. Данька еще раз выглянул наружу. Лес, плотный, ночной, крики неизвестных существ – спускаться вниз хоть и страшно, а придется, ему неизвестно, какие хищники водятся здесь.

Но пока стоит подумать о том, как он будет отсюда выбираться. Единственный способ добраться до столицы – сесть на поезд, а это будет невероятно трудно, потому что на этой планете ни один человек не может передвигаться без того, чтобы его не фиксировали видеокамеры, соединенные с компьютером.

Как их назвал рабочий в поезде? А… поисковики. Они повсюду. Стоит появиться в окрестностях города, как его тут же опознают, проверят по базе данных и за ним начнется охота…

Правда, для этого нужно, чтобы Данькино фото числилось в списке разыскиваемых.

Юноша задумался.

Полиция передала его охране шахты и внесла в свои файлы запись об этом. Для поисковиков он не существует, компьютер проверит, найдет отметку о том, что он находится в шахте, и… сообщит руководству шахты, которое уверено в том, что Мак Ален пребывает в двенадцатом штреке и, соответственно, является покойником…

Данька поморщился. Организм настойчиво требовал еды и питья, на мозг временами накатывала мутная пелена боли, требовалось срочно что-то съесть.

Юноша снял с пояса пластиковую веревку, привязал ее к большому камню, несколько раз перетянув его крест-накрест, и выбросил конец наружу, потом подобрал камень и бросил его вниз, чтобы по звуку определить расстояние до земли.

Звезды хоть и светили ярко, но на земле, особенно в тени деревьев, ничего нельзя было различить, камень с мягким стуком ударился о почву, и Данька решил, что спускаться придется метров двадцать, пластиковой веревки должно хватить с избытком…

Еще раз вздохнув, юноша полез вниз. Есть ему с каждой минутой хотелось все больше, организм исчерпал свои энергозапасы и поэтому становился все более нетерпеливым…

Пластик, способный выдержать не одну тонну груза, имел свои недостатки – он был тонким и легким, а его острые края резали руки.

В десанте для спуска и подъема по нему использовались специальные приспособления, которых у Даньки, конечно, не было, поэтому, когда он спустился, из многочисленных порезов на руках обильно текла кровь.

Парень быстро огляделся, рядом темной громадой высились какие-то кусты, от листвы приятно пахло неизвестными ароматами, под ногами пружинил густой мох. Ничего пока в этом лесу ему не угрожало, но кровь всегда привлекает хищников, надо ее срочно остановить. И Данька начал зализывать раны, как его учили снежные волки.

Через пару минут кровотечение остановилось, боль в руках, конечно, осталась, но с этим ему придется мириться – порезы хоть и неглубокие, но их много. Данька еще не раз сдерет с них коричневую корку, пока они окончательно заживут.

Во рту остался сладкий неприятный вкус крови. Голод он, конечно, не утолил, желудок ответил недовольным бурчанием и спазмами, похоже, кровь ему на обед не понравилась.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Пирс сумел переговорить с Юргом по защищенному каналу перед тем, как расстыковаться со станцией. Тот сообщил, что Трасту дали специальное задание разобраться со странными явлениями, происходящими на планете Дега, без его согласия, кто отдал такое распоряжение, не удалось узнать, правда, выяснилось, что в выполнении этого задания заинтересованы очень влиятельные лица в правительстве.

Его другу в дополнение и признание статуса представителя Земли, но вероятнее всего просто для контроля выделен боевой крейсер десанта, и вполне возможно, что воинам на этой планете определили свои цели и задачи. Следовательно, Траст может оказаться в сложной ситуации, когда его никто не станет слушать, а если он начнет настаивать, то у него могут возникнуть серьезные проблемы.

– Поинтересуйся, кто является командиром крейсера, возможно, это станет ключом к пониманию ситуации, – посоветовал на прощанье Юрг. – Помочь вам ничем не смогу, у меня связаны руки. В случае обострения ситуации разрешаю плюнуть на задание и улететь. Естественно, что такого распоряжения официально дать не могу, но обещаю, что прикрою при необходимости. И еще я добился того, что теперь и ты имеешь официальный статус помощника Траста. Что это вам даст, не знаю, но и ты будешь под защитой закона.

– Закон никого не защищает, если он сам не может себя защитить.

– Я сделал все, что мог.

Пирс мрачно поблагодарил Юрга. Действительно, а что тот еще мог сделать?

И так вышел за рамки своих полномочий…

Узнать, кто является командиром десантного корпуса, не составило большого труда. Пирса даже не удивило, что им оказался Тупица Джонни, которого списали после неудач с охраной сверхсекретной тюрьмы на Земле. Неприятности, если уж начались, то, пока все вместе не соберутся, ни за что не прекратятся.

Разведчик прочитал небольшую пометку в архиве:

“…Полковника Джона Грима, осуществляющего руководство охраной секретного объекта, за проявленную недобросовестность отправили вместе со всей командой в патрулирование отдаленных рубежей освоенной людьми Вселенной”.

В патруле можно прозябать до конца своей службы – это не приятное времяпрепровождение рядом с имперским штабом, в котором бываешь по нескольку раз в неделю, участвуешь со своей командой во всех парадах и приобретаешь важные для твоей карьеры знакомства. На Земле легко договориться с адъютантами высоких начальников за бутылкой дорогого виски, чтобы тебя внесли в список на внеочередное звание – конечно, за это приходится платить, но иначе такого блистательного результата ты никогда не добьешься.

Джонни стал полковником всего за пару лет и мог бы подняться еще выше, если бы не провал с охраной. Теперь ему следовало обязательно выполнить поручение на Деге и списать большой кровью старые грехи. Джон Грим представлял угрозу для любого разведчика, но для двух друзей он был смертельно опасен.

Разведчик не сомневался, что Джонни знает, кто испортил ему карьеру, и вполне возможно, что специальное задание Трасту – его работа, а значит, это смертельная ловушка для них обоих.

При выполнении задания может многое произойти. Но как спрятать чью-то смерть? Правильно, если расстрелять половину населения планеты, то никто не станет доискиваться, почему среди них оказались два звездных разведчика. Мало ли что произошло? Могло случиться так, что колонисты взбунтовались и напали на Траста, являющегося официальным представителем Земли, а десантники уже мстили за него.

Пирс выругался – версия получилась очень логичная. Тупица Джонни могучесть, что он примчится на помощь своему другу, и тогда убивал двух зайцев сразу.

“Не двух, а трех, – мрачно поправил себя разведчик. – На планете находится еще и малыш. Нет, таких совпадений не бывает, кто-то грамотно спланировал эту операцию. Придется драться. Посмотрим, насколько изменился Джонни со времени нашей учебы”.

Несмотря на то что все они прошли круги ада в академии звездного десанта, каждый из них преодолевал эти испытания по-своему. Пирс легко проскочил два первых курса благодаря своему знаменитому чутью, поскольку неприятность чувствовал за сутки, а то и за неделю, прежде чем она произойдет.

Мертвецов в академии десанта не считали. До пятого курса доходило от силы пять-десять человек из ста, остальные отсеивались – кто по ранению, но большинство по причине смерти. Считалось, что это полезно для боевого духа и прошедший все испытания воин становился непобедимым. Отчасти так оно и было…

Пирса всегда и во всем спасала смекалка, у него не хватало знаний для решения сложных задач, но хитрости и ловкости было с избытком. Он замечательно понимал психологию людей, и этот главный козырь нередко вытаскивал его из самых скверных ситуаций.

Траст был тихим, застенчивым пареньком, и, если бы Пирс не взял его под свою опеку, мог погибнуть уже в начале первого курса, когда пришлось сражаться с волкодавами. Почему Пирс защитил Траста, и сам тогда не понимал – в десанте за такое наказывали, каждый должен был справляться со своими испытаниями и бедами сам. Дружба считалась если не глупостью, то явным недостатком, заставляющим поступать неадекватно, поэтому обычно друзей разводили в разные стороны, заставляя воевать друг с другом, что являлось тяжким испытанием. Многие не выдерживали и становились врагами.

Пирса за то, что помог Трасту, заставили дважды проходить испытание с волкодавами, но он ни разу не пожалел о своем поступке – дружба помогала выжить обоим, даже тогда, когда они воевали друг против друга.

После того как все попытки разбить эту пару провалились, руководство разрешило им участвовать во всех испытаниях вместе – вдвоем они намного увеличили свои шансы на выживание, замечательно дополняя друг друга.

Траст являлся великолепным аналитиком и большим мастером по использованию любой современной техники. Он уже мальчишкой, когда родители умерли, использовал компьютер, чтобы вскрывать замки, отключать сигнализацию и ночевать в самых больших магазинах города.

Пирс вырос на улице и много раз доказывал свое право ходить там, где ему хочется, и в том виде, как ему нравится. В результате драться ему приходилось постоянно, бои и сражения ему уже тогда нравились, он понимал, что у него есть талант полководца.

Боец, стратег и полководец, а рядом с ним аналитик, интеллектуал, готовый решать любую, самую сложную задачу, – они могли справиться с чем угодно, не зря же оказались вдвоем в звездной разведке – первой и последней парой за всю историю академии.

А скоро к ним присоединился Зигин, добавив свои ценные качества лидера и отменного психолога. К сожалению, их совместное существование продлилось недолго, поскольку их общий друг погиб в тюрьме, оставив им своего единственного сына на воспитание.

А теперь все трое оказались в беде, причем Даньке хуже всего, он оказался на планете первым. И виноват в этом Пирс, который лично послал парня на Дегу, своевременно не распознав тонкую интригу. Что ж, начало оказалось не очень хорошим, но пока они живы, а значит, битва еще не закончилась. Сейчас главное – успеть к началу драки, прежде чем Тупица Джонни не сделал какого-то своего очень опасного хода, к которому Траст будет не готов.

Да еще Данька… Он хороший мальчишка, неизбалованный и неглупый и поэтому просто обязан продержаться до его прилета.

Пирс ввел в программу корабля самые большие перегрузки, которые только мог выдержать, и залег в специально сконструированное для таких скоростей кресло.

“На что только не пойдешь, чтобы исправить ошибку. Стар уже стал для таких испытаний, ходить буду скрюченным дня три. Когда вернусь – Зануде не поздоровится…”.

***

Даниил зашагал туда, откуда пахнуло сыростью. Ему хотелось пить, жажда стала почти нестерпимой, хотя он и попил в пещере. Сразу вспомнилась азбучная истина десанта: вода воде рознь, не каждая утоляет жажду.

Под ногами шуршала высокая, по колено, трава, которая временами сменялась пружинящим мхом. Изредка под ногой трещали сучья, и каждый раз юноша при этом вздрагивал: вряд ли стоит в незнакомом лесу с неизвестной живностью привлекать к себе внимание – так и съесть могут.

Уж Данька-то знал, как незаметно подкрадываться и нападать вот на таких беспечных ротозеев, которые даже ходить тихо не могут, – снежные волки научили, – но продолжал натыкаться на огромные стволы деревьев с шершавой грубой корой, прячущихся в густых зарослях колючего кустарника, и явно производил шума гораздо больше, чем ему хотелось бы.

После пещеры что-то в парне изменилось, почему-то сейчас он ничего не видел в обычной тьме, глаза словно застилала пелена. У Даньки даже возникла мысль, что он ослеп, но, запрокинув голову, увидел в темном небе звезду.

Лес оказался густым, никто в нем не протоптал тропинок – кусты, деревья и бурелом непроходимой стеной вырастали перед беглецом, куда бы он ни пошел.

Громкие, пронзительные крики, издаваемые неизвестным животным или птицей, слышались то вблизи, и тогда Данька замирал, нервно сжимая руки в кулаки, то снова отдалялись – тогда он, облегченно вздохнув, шагал дальше.

Данька мог только надеяться, что никто из местных хищников не захочет пообедать им, и в очередной раз укорял себя за то, что не удосужился посмотреть файлы этой планеты, – возможно, здесь совсем нет хищников, и тогда ему не надо трястись от страха, а может, и любая мелкая зверушка для него смертельно опасна.

От Траста юноша знал, что на многих вновь открытых планетах не раз встречались животные, которые используют для охоты и защиты разные яды, обычно неизвестные человечеству.

Бывало, даже мелкая букашка становилась убийцей, а иногда все животные, растения, насекомые и рыбы оказывались ядовитыми, и человек уходил с таких планет, потому что знал лишь один способ борьбы – тотальное уничтожение. Но уничтожить легко, а чем потом питаться?

Несмотря на то что флора и фауна на разных планетах не совпадала с земной, всегда имелось небольшое сходство на генном уровне. Ученые давно пришли к выводу, что человек является родственником всему живущему в этой Вселенной. Еще не удалось обнаружить ни одного существа, которое было бы абсолютно чуждо, в каждом находились похожие группы генов. Правда, существ, равных человеку по изощренности ума и цивилизованности в том виде, в котором его понимало человечество, пока обнаружить не удалось.

Впрочем, многие ученые уже начали понимать, что такое качество, присущее людям, скорее недостаток, чем достоинство. Уже давно поговаривали о том, что теорию эволюции стоит пересмотреть. Лучше взглянуть правде в лицо и признать, что человек отнюдь не лучший образец развития и существуют более разумные и могучие виды, не использующие машины и технологии. Просто люди пока не столкнулись с чем-то способным поставить их на ту ступеньку эволюции, которой заслуживают.

Разговоры о богах не пустые звуки – многие расшифрованные письменные артефакты рассказывали о невероятном могуществе чужих.

Но ученых никто не желал слушать по очень простой причине – человечество предпочитало ощущать себя индивидуальным, неповторимым, законченным и гениальным, а не чем-то недоделанным, не готовым и не приспособленным к получению настоящего разума – и уж тем более никто не хотел себя представлять пищей для более развитых существ.

С тех пор как люди переустроили свою планету, уничтожив на ней всех опасных для них существ, они уверились в том, что им никто не сможет противостоять, – оружия уже было создано столько, что его хватило бы на умерщвление всего живого во Вселенной. Но кто сказал, что война будет вестись известным человечеству оружием? Как могло помочь современное оружие шахтерам, если воздействие происходило на уровне атомов, а сам враг был не только невидим, но еще и нематериален и его нельзя убить из пистолета?

Данька вздохнул.

Главное сейчас – держаться как можно дальше от всего живого, странного и непонятного и передвигаться по этому нехоженому лесу по возможности бесшумно и осторожно. Только как избежать нежеланной встречи в темноте, в чужом лесу – да еще запутываясь чуть ли не в каждом кусте? Любой хищник заинтересуется, кто это такой неумелый пробирается через лес. Неловкий, значит, слабый!

Но тропинок и дорог здесь нет, люди здесь не ходят. Интересно почему? Не потому ли, что это смертельно опасно?

Правда, чувство опасности пока молчало, следовательно, пока ничего не угрожает, а вот запах влаги уже давно щекотал ноздри, становился все более ощутимым.

Пробившись через очередной колючий куст, расцарапавший ему руки так, что из ран снова потекла кровь, юноша неожиданно для себя оказался по колено в небольшом ручье, текущем среди густых зарослей.

Данька зачерпнул ладошкой воду и поднес к губам. Она была кислой и горьковатой на вкус, но выбирать было не из чего, поэтому юноша наклонился и пил до тех пор, пока желудок не отозвался недовольным бурчанием. Рядом в кустах громко и неожиданно заухало какое-то животное, отчего у беглеца в очередной раз испуганно екнуло сердце.

Он постоял, прислушиваясь и ожидая нападения, но уханье отдалилось, а потом и вовсе прекратилось. Даниил вытер пот со лба и, сделав шаг вперед, сразу попал в яму, после чего просто сел в воду – все равно насквозь промок, – и стал отмывать руки и лицо от липкой крови, оставшейся после спуска по пластику…

Раны неприятно защипало, пришлось их снова зализывать – немного помогло, жжение ушло… Кстати, после того как он утолил жажду, боль пропала, но голод стал нестерпимым.

Данька протянул руку, сорвал несколько листьев кустарника, пожевал и с отвращением выплюнул – они оказались горькими и вяжущими на вкус, для еды явно не подходили.

Юноша, запрокинув голову, посмотрел вверх – сквозь густые кроны деревьев виднелись пятна темного неба, звезды еще не потеряли свою яркость, возможно, прошла половина ночи, а может и больше. Данька встал, поскольку уже начал замерзать в воде. Нужно было искать место, где можно было бы спрятаться и не попасть какому-нибудь шустрому хищнику на обед. Беглец еще раз огляделся, ничего опасного не увидел и не услышал и шагнул вперед. В сапогах сразу захлюпало, а с комбинезона полилась вода.

Данька пробился через ближайший кустарник и полез на первое попавшееся на глаза дерево. Если его предки спасались от зверей таким образом, то почему бы и ему не воспользоваться их опытом? Они тоже были не очень хорошо приспособлены к выживанию, а мощное оружие тогда еще не изобрели.

Поднявшись метров на пятнадцать, юноша устроился в довольно удобной развилке, уперся в ствол спиной и вытянул ноги, чувствуя усталость, голод и злость. На этой планете у него все время возникали какие-то проблемы, и это его раздражало, еще немного и парень окончательно рассердится, а вот что будет после этого, он и сам не знал.

И очень бы не хотел узнавать. Может быть, это и казалось глупым, но Данька желал остаться человеком, хотя и знал, что каждый раз, когда он использует свои новые способности, меняется, пусть и немного. В кого юноша превратится, когда все изменения произойдут, он тоже не знал, но очень боялся, что станет монстром с огромной клыкастой головой и несуразно большим туловищем.

А Даньке хотелось узнать, что такое женская любовь, посмотреть планеты, людей и попасть в Академию звездной разведки. Там ведь рассказывают обо всех открытых планетах, об их флоре и фауне и обо всех встреченных людьми древних цивилизациях.

Возможно, в академии он узнает, кто построил храмы инициации, а значит, и поймет их цель и мысли.

Сидеть на дереве было неудобно, подняться выше Данька не решился, опасаясь хищных птиц или драконов – наполовину животных, наполовину птиц; такие существа нередко встречались на открытых планетах как переходная фаза от одного вида к другому. Беглец прижался к шероховатой, пряно пахнущей коре дерева. Ему нужно просто дождаться утра, оставив все проблемы на светлое время, когда он будет не так беспомощен.

Все-таки как много информации об окружающем мире человек получает посредством зрения – темно, и он беспомощен и неуклюже двигается. Вот и еду не смог найти, потому что и здесь без глаз не обойтись. Даниил вздохнул, снова обругав себя за то, что не посмотрел файлы о планете и даже не знает, сколько здесь длится ночь – тридцать стандартных часов, пятьдесят, сорок?..

Сидеть было неудобно, к тому же скоро Данька почувствовал, что замерзает.

Ветерок, который казался легким и незаметным на земле, здесь, наверху, уже таковым не был, он выдувал тепло из измученного тела, а временами, когда налетал порывами, едва не сбрасывал с дерева. К тому же мокрая одежда выкачивала из его тела тепло. Так до утра можно и не дожить – или свалится и сломает себе шею, или просто замерзнет.

Пришлось раздеться и выжать комбинезон. Когда Данька снова надел его, то вспомнил, во что он одет, и полез во внутренний карман, где находилось управление. Несмотря на то что он в хамелеоне расхаживал уже не одни стандартные сутки, юноша до сих пор не удосужился узнать его возможности и очень обрадовался, увидев, что имеется обогрев, оставалось только надеяться, что все работает.

Данька повернул маленький рычажок и прижался к ветке, прячась от пронизывающего вегра. Изрядно поворочавшись, нашел странную позу, в которой было не так холодно, а ледяные порывы проходили стороной.

Крики зверей слышались со всех сторон, периодически под деревом начинал кто-то шуршать, а затем пронзительно кричать, и каждый раз Данька от испуга вздрагивал.

Утро приходить не спешило, темное небо не светлело, а звезды становились все ярче и холоднее. Заснуть не получалось, временами юноша проваливался в забытье, но тут же просыпался, поскольку очень боялся потерять равновесие и полететь вниз.

Воздух заметно остывал, комбинезон не нагревался, хотя индикатор показывал, что обогрев включен на полную мощность.

Даниил уже решил, что заболеет и неминуемо погибнет, как наконец-то почувствовал поднимающееся снизу тепло: сначала согрелись ступни, потом колени – комбинезон с грехом пополам заработал.

Когда тепло дошло до груди, юноша облегченно вздохнул и задумался над тем, что станет делать завтра, если сумеет добраться до города? Денег у него нет, чтобы купить билет, кредитной карточки тоже…

Захватить поезд не получится, тот управляется автоматикой, а при переводе на ручное управление компьютер тут же подаст сигнал тревоги – а в столице на посадочной платформе его непременно будет ждать вооруженная полиция.

Оптимальной способ выбраться с этой планеты – влезть в планетный компьютер, но для этого требуется знать хотя бы, где он находится и как устроена система допуска.

Невозможно и нереально, но без этого не добраться до столицы.

Будущее было туманным и сумрачным, как лес, который окружал Даньку. Пройти пешком по незнакомой планете пару сотен километров до столицы, не представляя, какую опасность несет местная флора и фауна, не зная, что можно использовать в пищу, не имея навигационных устройств, даже самых примитивных, – невыполнимая задача. Здесь не существует отдельных поселений, ферм, сел и деревень – имеются только города, что явно говорит о какой-то опасности. Если бы флора и фауна позволяли, люди давно бы расползлись в поисках свободной земли по поверхности – выращивать себе еду проще, дешевле и, главное, полезнее.

Что-то не дало людям вырубить леса и засадить освободившуюся почву зерновыми. Только что?

Данька вздохнул. Нет, на такой бессмысленный риск он не пойдет. Придется использовать монорельс, а для этого нужно влезть в компьютер, изменить свои файлы, вернуть себе имя и найти где-то денег – его мысли снова пошли по привычному кругу. Незаметно пробраться в город, отобрать у какого-нибудь шахтера деньги, купить билет и сесть в поезд?

Но в кассе фиксируется изображение человека и передается на центральный компьютер. Тот проводит поиск и сравнение. Не найдя его, вызовет полицейских. Данька по этой планете и шагу не ступит, если его не будет в базе данных, и даже неважно, кем он будет – Даниилом Кромвелем или Маком Аленом, главное, чтобы не было ограничений на передвижение.

Итак, первое, что он должен сделать, это добраться до компьютера…

И лучше всего это сделать в полицейском участке – с двумя-тремя полицейскими он справится, к тому же это единственное место в городе, где Данька уже один раз был. Значит, туда и пойдет, если доживет до рассвета.

Юноша с тоской посмотрел на небо. Крупная треугольная листва закрывала все, оставляя лишь небольшой кусочек черного неба с единственной яркой звездой. Правда, через мгновение пролетела еще одна звезда, крупная и яркая.

“Орбитальная станция…” – Данька с грустью проводил взглядом блестящую искорку, мимо него сейчас промелькнула не только станция, но и его звездолет, который с нею состыкован. Вот если бы юноша умел летать, тогда у него вообще никаких проблем бы не было, взлетел бы и…

Даниил вздохнул и опустил голову на колени. От приятного тепла глаза стали закрываться, юноша задремал, но тут же проснулся, с ужасом представив, как его руки разжимаются и он летит вниз… Падение с такой высоты может оказаться для него и смертельным, парень до сих пор не знал пределов своей выживаемости. Каждая инициация что-то меняла в теле, делая его другим, снежные волки говорили, что сейчас Даньку не так просто убить, как раньше, только проверять это почему-то не хотелось.

Глаза продолжали смыкаться, как парень ни пытался контролировать себя. Все равно в какой-то момент он заснул и едва не свалился с дерева. Повезло, что во время падения успел ухватиться за ветку и повис на руках, до конца не понимая, что произошло. А когда пришел в себя и сердце перестало суетливо биться, быстро вскарабкался обратно. И тут же уставился в темноту, надеясь увидеть ту огромную летучую мышь, которая только что сбросила его вниз – ощущение было невероятно реальным, шелковистое крыло скользнуло по лицу, потом толчок острых когтей в плечо…

Данька ощупал плечо, ткань комбинезона на нем была не повреждена, а легкие царапины на щеке могла оставить и кора дерева. И все-таки он был уверен, что перед падением почувствовал прикосновение к голове крыла и легкий толчок, который нарушил его и без этого неустойчивое равновесие.

Юноша снова поднял голову к небу и с облегчением отметил, что оно светлеет, а звезда потускнела – сумрак на глазах становился прозрачным. Прошло немного времени, и он смог разглядеть свои израненные руки, вцепившиеся в толстую серую кору дерева. Данька подождал еще немного, пока первые багровые лучи пробьют листву, и только тогда начал спускаться, что оказалось делом довольно трудным. Парень даже удивился тому, как вчера легко и быстро забрался, – между отдельными сучьями расстояние оказалось больше его роста.

Метрах в двух от земли Данька просто повис на руках и спрыгнул на пружинящий мягкий темно-синий мох и тут же опустился на колени – в этой позе был лучше обзор, да и внимание не привлекал.

Кусты окружали дерево плотной цепью. Юноша мрачно и даже немного испуганно осмотрел прочные длинные и острые шипы, торчащие на каждой ветке, – вчера ему было проще, ничего не видел, а сегодня, когда представил, как такой шип впивается в кожу, ему стало не по себе. Данька вздохнул, решив, что делать все равно нечего, встал на четвереньки – внизу веток было немного меньше – и полез через куст, а когда вынырнул с другой стороны, то сразу заметил мелькнувшую сквозь листву гору.

Беглец направился к ней, в основном передвигаясь на четвереньках под кустами, и вышел к месту своего вчерашнего спуска. Пластиковая веревка свисала с уступа, и никаких признаков того, что вверху находится вход в пещеру. Подергав веревку, Даниил решил, что вниз она сама по себе не свалится и, если парень хочет ее достать, придется лезть вверх. Однако посмотрев на свои израненные руки, Данька решил, что сделает это только в том случае, если ему будет угрожать смертельная опасность, иначе ладони превратятся в куски окровавленного мяса.

Он поднял голову вверх – вершина находилась далеко, туда ему не забраться, как бы этого ни хотел, придется обходить, если хочет попасть в город.

Данька подошел к дереву и попробовал сломать ближайший сук – пора было обзавестись хоть каким-то оружием. Чувство опасности снова проснулось в нем, добавляя адреналина в кровь и готовя к чему-то неприятному. Дерево оказалось упругим и прочным. Пришлось довольствоваться небольшой палкой – убить ею никого было нельзя, испугать тоже, она могла сгодиться только для того, чтобы сшибать верхушки густой фиолетовой травы, растущей у подножия.

Юноша хмуро усмехнулся и зашагал вперед. Трава становилась все гуще и выше, поднялась по пояс, в ней мог скрываться кто угодно, в том числе и змеи.

Багровое местное светило поднималось над густым лесом, сейчас кажущимся таким же фиолетовым, как трава. Косые лучи били в глаза, может, из-за этого Данька не сразу заметил, как по траве пробежала слабая дрожь. Только когда чувство опасности пронзительно взвыло, он отпрыгнул назад, и поэтому резкий выпад хищника из темной травы не оказался для него смертельным. Юноша мрачно разглядывал огромные острые зубы, торчащие из раскрытой ярко-алой пасти, и капающую слюну. Сам зверь был не очень крупным, но весил, наверно, раза в два больше намеченной им жертвы.

Данька вскинул вверх руку, не задумываясь, автоматически направил навстречу зверю какой-то внутренний посыл, и тот резко отлетел назад, прокатился по траве… но тут же снова вскочил, яростно рыча.

В этот раз юноша поднял руку уже осмысленно, и зверя отбросило метра на два, прежде чем тот успел приблизиться на длину прыжка.

– Отстань, а? – попросил Даниил визжащую от страха темно-коричневую тварь с фиолетовыми вертикальными полосами. – Я прибыл с другой планеты, и вкус мой тебе может не понравиться, а убивать мне тебя не хочется.

Зверь снова прыгнул, едва Данька успел закончить свою речь. Теперь юноша повернул руку в сторону, это изменило направление полета полосатого хищника, и тот бухнулся в ближайший куст прямо на колючие шипы. То ли от боли, то ли от разочарования зверь завизжал так тонко и пронзительно, что Данька даже прикрыл уши руками.

Падение в кусты остудило пыл хищника, он прорвался сквозь колючие ветки и убежал, а визг его еще долго слышался вдалеке.

Даниил хмуро посмотрел ему вслед и нервно потер руки. Было горько и немного обидно, столько перенес на этой планете, и все для того, чтобы не использовать свои способности. А вполне мог бы вот так же раскидать охранников в полицейском участке, сбросить путы и спокойно уйти, да и с полицией бы справился легко, но терпел… И вот когда уже вырвался из двенадцатого штрека только с помощью своей смекалки, какая-то визжащая тварь заставила воспользоваться тем, что он так тщательно скрывал даже от самого себя.

И что теперь?

Хорошо, если это ни на что не повлияет и ничего в нем самом не изменится, а если сделает его монстром? Появятся клыки, кожа покроется густой шерстью, голова станет больше, да и грудная клетка расширится…

– Вот гадина! – Данька выругался и зашагал по камню, стараясь теперь держаться подальше от густой высокой травы.

Подножие горы имело небольшой уклон, по которому скользили ноги, периодически сбрасывая его обратно в заросли, но ему было плевать – пусть только кто-нибудь попробует на него напасть, мало ему точно не покажется!

Пройдя немного, он остановился, почувствовав, как что-то изменилось в нем: остановился и стал осматривать себя в поисках выросшего хвоста, костяных шипов или рогов на голове, даже потрогал зубы, боясь, что изо рта вылезли клыки.

Только поднеся руки к лицу, он понял, что произошло: теперь у Даньки были розовые как у новорожденного, ладошки – раны, которые получил, спускаясь по пластиковой веревке, исчезли, не оставив после себя ни единого шрама, кожа стала гладкой, мягкой на ощупь, и ни единого следа порезов, даже мозоли исчезли…

– Уф! – Данька облегченно выдохнул воздух, который он затаил в груди во время осмотра. – Вот это совсем неплохо!

Он подпрыгнул вверх, ощущая, что вместе с ранами исчезли усталость и боль во всем теле, только есть захотелось еще сильнее, и голод, который так мучил его вчера, сейчас снова стал нестерпимым. Юноша закрыл глаза. Если он уже раз использовал свои способности и с ним ничего страшного не произошло, то может сделать это еще раз для того, чтобы выжить.

Так он простоял несколько мгновений, прислушиваясь к чему-то в себе, потом повернулся, выставив вперед руку, и только потом открыл глаза. Указательный палец показывал на куст с яркими сочными желтыми ягодами метрах в двадцати от него.

– Точно не отрава? – спросил он у себя, но ответа, конечно, не дождался. – И это можно есть? Уверен?

Взяв одну ягодку, он тщательно размял ее в руках, принюхиваясь и наблюдая, как сок будет действовать на кожу.

Кожа окрасилась, запах показался приятным, а внутренние ощущения сказали, что можно кушать без опаски. Даниил разжевал ягодку, она была кисло-сладкой, вкус какой-то непривычный, ощущалась какая-то горечь и слабый привкус чего-то неизвестного – но каким еще должен быть вкус инопланетной ягоды?

Съев десяток ягод, юноша подождал, пока они достигнут желудка – ничего не произошло, дурно ему не стало, тогда стал жадно есть. Ободрал весь куст, съел все, до чего смог дотянуться, и только после этого вернулся обратно к скалам. Желудок удовлетворенно урчал, переваривая ягоды, чувство голода притупилось, как и чувство жажды. Можно было двигаться дальше.

Багровое светило поднялось довольно высоко над лесом, понемногу становилось жарко. Данька отключил обогрев комбинезона и уже более уверенно зашагал вперед – он все еще жив и даже чего-то поел, значит, в этом лесу выживет.

Легкий ветерок нес неизвестные странные запахи, над травой мелькали мало на что похожие полупрозрачные насекомые, над деревьями то и дело взмывали вверх огромные птицы с длинными острыми крыльями и разноцветной окраской – они не обращали на Даньку внимания и, кажется, не считали своей добычей. Юношу это вполне устраивало – птицы были крупными, в каждой не меньше сорока килограммов веса, и если они нападут на него стаей, то шансов уцелеть немного, а драться ни с кем не хотелось и тем более применять то, что превращает его в нечто никому не известное.

Гора по-прежнему высилась перед ним, такая же громадная и голая, с вершиной, теряющейся в зеленоватых облаках. А рядом все так же шелестел треугольными листьями лес, да под ногами скрипела фиолетовая трава.

Обойдя небольшой, далеко выдающийся в лес уступ, Данька увидел перед собой терриконы пустой породы и вздохнул с облегчением – наконец-то добрался, если не до людей, то до того, что они создали.

Эти рукотворные горы были метров сто в высоту и тянулись вдаль на десяток километров, и Данька решил, что лучше перелезть через них, чем пытаться обойти.

Он полез, осыпая под ногами мелкую дробленую руду, с отвращением вдыхая едкую каменную пыль, которую раздувал дующий наверху ветерок, но взобрался на удивление легко, даже ни разу не споткнулся и не упал.

Под ним в некотором отдалении лежал городок шахтеров – с этой высоты легко было различить станцию монорельса и даже полицейский участок, который отличался от других домов тем, что рядом стояла ярко раскрашенная полицейская машина.

Внизу под терриконом виднелись пришахтные постройки: большой пластиковый купол, оттуда выглядывали огромные лопасти вентилятора, качающего в штреки воздух, а в сотне метров купол чуть меньше, от которого шла к терриконам канатная дорога. Чуть сбоку стояло небольшое пластиковое здание, в котором, вероятнее всего, находились инженеры и управление шахтой.

Людей внизу Данька не заметил – то ли все находились в пластиковых куполах, то ли никого в этот час просто не было.

Юноша начал спускаться, что оказалось гораздо труднее, чем подниматься, – пласты дробленой руды сползали вниз, утягивая его вместе с собой. В какой-то момент Данька не смог удержаться на ногах, покатился и сумел задержаться только на середине горы, для чего пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы пропустить мимо себя небольшую лавину. Она прокатилась по склону и остановилась, только обрушившись на землю и подняв в воздух огромное облако пыли.

Даниил вздохнул, понимая, что сделал большую ошибку – нельзя было лезть через эту рукотворную гору, пусть бы прошел дольше, но зато спустился бы тише и незаметнее. Он не знал, сколько произвела шума скатившаяся лавина, но, видимо, достаточно много, потому что из управления шахты стали выходить люди, недоуменно разглядывая вершину террикона.

Юноша упал на склон, одновременно переключая комбинезон на режим хамелеона, но этим вызвал еще одну лавину, которая потащила его вниз.

Теперь парень привлек внимание не только случайных людей, но и охраны. Из пластикового купола появилась знакомая ему парочка верзил. Один из них поднял руки к глазам, в которых что-то блеснуло…

“Бинокль, – подумал печально Данька. – Теперь уже можно не прятаться…”.

Его рассмотрели, сфотографировали и идентифицировали. Хамелеон в этом случае не мог помочь – бинокль использовал кроме обычного еще и инфракрасное излучение, к тому же в него был встроен детектор поиска живых существ. Для охраны он теперь как на ладони, сколько бы ни прятался, – план проникнуть незаметно в город провалился вместе с грохотом и пылью от скатывающейся вниз руды.

Теперь Даньке придется драться, сначала с гомункулусами, а потом, вероятно, со всеми полицейскими этой планеты. Мутанты выше и сильнее его, у них есть оружие, а его руки пусты – плохо как-то все получается…

Пискнул датчик в потайном кармане, Данька мрачно расстегнул молнию и посмотрел на индикаторы, комбинезону не хватало энергии на поддержание режима хамелеона, слишком много ее ушло на обогрев. Он вздохнул, отключил все вспомогательные функции – теперь, пока не удастся зарядить аккумуляторы, ткань будет обычной серой тряпкой, и стал спускаться вниз, уже не таясь и не обращая внимания на катящиеся из-под ног камни.

Можно было не маскироваться – все самое худшее произошло.

Как юноша ни пытался все устроить миром на этой планете, у него ничего не получилось. Трасту это не понравится, да и Пирс будет ругаться. Разведчики не любят, когда Данька влезает в неприятности с властью и полицией, но разве он в этом виноват? Беды сами его находят, он привлекает их к себе, как нектар насекомых.

Выбор небольшой: либо сдаться, либо драться. Если дать себя убить, друзья еще больше расстроятся, значит, придется сражаться, хорошо бы при этом обойтись одними руками или ногами…

Данька вздохнул и с горечью взглянул вниз.

Охранники ждали его у подножия террикона, к ним присоединились еще трое гомункулусов. Юноша остановился на склоне террикона метрах в десяти от них и стал обдумывать тактику боя – мутантов для него было слишком много.

– Слезай, малец, поговорим, – пробасил с хмурой улыбкой один из гомункулусов. – Что это ты остановился?

– У вас есть что мне сказать? – поинтересовался Данька, надеясь на то, что его голос не дрожит – во рту мгновенно пересохло, руки и ноги ослабли, сердце быстро застучало.

Выглядели мутанты угрожающе. Веса в каждом под триста килограмм, и это были в основном мышцы, выпиравшие из-под светло-коричневой ткани дешевых комбинезонов-хамелеонов, которые сейчас пытались приспособиться к цвету земли и руды под ногами.

– Ага, есть, – покивал один из гигантов, самый крупный. – И расспросить нам тебя найдется о чем. Например, как сумел выбраться из двенадцатого штрека? Если расскажешь, то мы тебя не станем убивать, ребра переломаем, внутренности отобьем и все – будешь жить, пусть и недолго…

– А что потом со мной сделаете? – Данька смотрел на них сверху вниз, понемногу справляясь с собой, голос уже перестал дрожать, да и в ногах появилась сила…

– А ничего с тобой не будет… – Мутант зевнул. – Влепим в тебя заряд из парализатора, и поедешь на вагонетке к своим мертвым друзьям обратно в штрек.

– Мертвым? – недоуменно спросил юноша. – Они же были живы, когда я уходил…

– Умерли, раз никто не откликается, мы уже и продуктовые пакеты перестали отправлять. Завтра как раз месяц будет, как последнюю вагонетку с рудой получили…

– Как-то не очень мне туда хочется, – проговорил задумчиво юноша, все больше понимая, что бой неизбежен. Уйти ему так просто не дадут, а справиться с пятью гомункулусами будет совсем не просто, не зря тело волнуется – синяков, а то и переломов будет немало. – Мне там не понравилось, питание плохое, да и работать приходится, может, найдете мне другое местечко? Тогда я прямо сейчас и спущусь…

На слова мутанта он не обратил особого внимания, посчитав их шуткой.

Как это все мертвы, если он еще вчера был с ними? А чего стоит глупая фраза о том, что пакеты больше месяца в штрек не поставляют? Месяц назад и металлической стены не было, шахтеры могли спокойно выходить из шахты, он сам там не больше трех дней пробыл, если только с его ощущением времени все в порядке…

– Понравилось – не понравилось, не надо было договор с шахтой подписывать, тогда не пришлось бы в шахту лезть, – пробурчал охранник. – А теперь ты принадлежишь нам, что захотим, то и сделаем. Слезай, мы за тобой бегать не станем, нет у нас на это ни времени, ни желания…

– Я не смертный приговор себе подписывал, а договор. – Юноша спустился немного ниже, раздумывая над тем, стоит ли подобрать кусок руды и запустить его в кого-нибудь из гигантов. Может, удастся их отвлечь, и он убежит. Гомункулусы неповоротливы, с такой мышечной массой не побегаешь. – Вообще-то меня к вам из полицейского участка привезли, так что я не доброволец…

– Тут тебе не повезло – несчастливый ты, но не надо было воровать, тогда бы и на шахту не попал. Нам вообще-то плевать, что тебя заставило договор подписать, главное, что ты это сделал и теперь принадлежишь шахте…

– Это мне понятно… – Данька спустился еще на пару метров вниз. Очень ему хотелось произвести впечатление тихого, робкого паренька, напуганного охраной, нельзя, чтобы верзилы сочли его опасным и достали оружие. – Я никому ничего плохого не сделал, зачем меня бить?

– Ну как же не сделал? – Гигант шагнул вперед, готовясь его встретить. – Ты из штрека сбежал, а там карантин, хозяин нас ругать станет за то, что мы тебя выпустили, а то и премию срежет. Вот и получается, что обидел ты нас. Не бойся, живым останешься, бить людей мы умеем…

– А если не спущусь?

Верзила вытащил из наплечной кобуры пистолет. Такого оружия юноша никогда еще не видел – на него смотрел огромный зрачок ствола, пуля из такого пистолета проделает в нем дыру с кулак, а то и больше. В руке гиганта рукоятка казалась обманчиво маленькой.

В колониях производилось много оружия. Как правило, оно было не очень дальнобойным и разрушительным, за этим следили и сурово наказывали нарушителей – десант не хотел при подавлении мятежа встретиться с чем-то по-настоящему для него опасным. Сами десантники использовали оружие с электромагнитными ускорителями, которые разгоняли пулю до такой огромной скорости, что она прошивала бетонные метровые стены. На оружии использовалась электронная оптика, позволяющая стрелять прицельно на расстояние до десяти километров. Что для десанта такой пистолет? Пусть на близком расстоянии он и обладает большей поражающей силой, только приближаться никто не будет – десантники обычно начинали стрелять с расстояния два-три километра, да и то сначала запускали ракеты…

– Знаешь, что я держу в руках? – спросил охранник. – Если не знаешь, то поясняю, это наше новое оружие, недавно приобрели, даже ни разу не испробовали.

– Большой пистолет, – покивал Данька. – Похож на пушку…

– Угадал, пушка и есть, – широко улыбнулся мутант, показывая крепкие белые зубы; он расстегнул молнию на комбинезоне, залез в карман и достал оттуда длинный магазин. – А вот в таком виде он превращается в пулемет, скорострельность – больше тысячи выстрелов в минуту, может человека перерезать пополам. Давно хотел попробовать в деле. Может, откажешься спускаться?

Юноша замер в нерешительности, он все еще не знал, какую тактику боя ему избрать, и продолжал тянуть время, надеясь на то, что придет в голову какая-нибудь свежая и оригинальная мысль. Когда его учили драться, то обычно предполагалось, что будет не больше трех противников, а тут пятеро, да какие огромные…

– Вы же сказали, что не станете меня убивать…

– Не станем, если тихо и мирно спустишься вниз, расскажешь нам, как выбрался из штрека, а заодно покажешь на того, кто помогал в побеге. И, конечно, нам интересно будет узнать, что случилось с другими шахтерами, почему они не откликаются?

– Могу и отсюда все вам рассказать, – смущенно улыбнулся Даниил. – Я умею громко говорить – вы обязательно услышите…

– А вот если ты считаешь, что можешь с нами поиграть, или решишь убежать, то не советую… – Гомункулус нацелил пистолет на него, другие охранники тоже потянулись к оружию. На их лицах появились усмешки. – Мы за тобой бегать не станем – пуля догонит. Нам все равно, живого тебя нести к хозяину или мертвого. Но если покажем мертвое тело и скажем, что застрелили тебя при попытке к бегству, то, возможно, он не будет к нам слишком суров. Вот и подумай сам – стоит ли тебе спуститься и остаться в живых или доставишь нам удовольствие и побудешь в качестве живой мишени…

– Я уже иду, простите, что раньше не решался, – проговорил юноша, подумав о том, что если охрана достала оружие, то эго не так уж и плохо. Одно дело сбить с ног и привести в бесчувственное состояние человека, который весит больше, чем ты, в два-три раза, и совсем другое дело выстрелить в него из пистолета – затраты сил различные, эффект тот же. А то, что охранников пятеро, даже облегчало Даньке задачу, они будут мешать друг другу. – Только не бейте сильно, вы такие большие, что и убить можете.

– Давай быстрее! – Гигант зевнул. – Есть уже хочется, да и поспать ты нам не дал, обычно мы позже встаем…

– Последний вопрос – Данька замер метрах в трех от верзил, пистолеты смотрели ему в грудь. – Где вас нашли таких больших и сильных? Вы… наверное, мутанты?

Юноша специально назвал их так. Верзил это должно было разозлить. Данька слышал в одной из телепередач, что сами себя гомункулусы считали будущим человечества и лучшей его частью. Их следовало спровоцировать, чтобы они захотели убить пленника своими руками и не вздумали расстрелять его издалека, откуда Данька не мог бы до них допрыгнуть.

– Ты кого назвал мутантом? – Верзила двинулся вперед, размахивая пистолетом, как дубиной, словно забыл, как им пользуются. – Убью!

Даниил прыгнул и со всей силы ударил гиганта ногой по шее – обычного человека таким ударом точно сбило бы с ног, а охранник даже не покачнулся. Шея у него оказалась мощная, мускулистая – не пробить!

Падая, Данька ударил гиганта еще несколько раз ногой, стараясь бить по болевым точкам, но и они были прикрыты мышцами, которые защищали мутанта не хуже бронежилета. Вот тогда парень вспомнил, что гомункулусов называют еще роботами-убийцами зато, что у них повышенный болевой порог, – то, от чего обычный человек умрет, мутант даже не поморщится. Верзила, несмотря на то что Данька бил в полную силу, даже не скрипнул зубами, а лицо его еще больше перекосилось от ярости.

Юноша упал на твердую землю, больно стукнувшись спиной, и едва успел откатиться в сторону, чтобы не попасть под удар ноги взбешенного гиганта, но тут же получил ногой по плечу от другого мутанта. Парня подбросило в воздух мощным ударом, а когда он вернулся на землю, его стали бить со всех сторон.

Данька вертелся как мог, удивляясь, что способен на такое: не попасть под удары пятерых здоровых и крепких мужчин, когда тебе почти не оставили свободы маневра, – это мастерство высшего класса. Сержант звездного десанта, который учил его рукопашной, мог быть доволен, учеба не прошла даром. Данька даже попробовал выбить у одного из гомункулусов из рук пистолет-автомат, правда, тут же взвыл от боли – это было то же самое, что ударить ногой в бетонную стену.

Мутанты продолжали методически размахивать руками и ногами, и некоторые удары достигали цели – юноша просто не успевал поворачиваться. Каждое попадание доставляло жертве такую боль, что Данька, не сдерживаясь, кричал во весь голос.

Юноша вдруг понял, что если сейчас не произойдет какое-нибудь чудо, то его просто забьют до смерти. Все слова о том, что обученный единоборству человек справится с необученным, хоть большим и сильным противником, показались ему глупыми. С мутантами Данька ничего не мог сделать потому, что они его ударов просто не чувствовали, а каждый их точный ответный удар лишал его на какое-то время способности связно мыслить. Кости гомункулусов были настолько прочны, что когда Данька попробовал ударом ноги сломать противнику коленную чашечку, то едва не потерял сознание и пропустил очередной удар, который подбросил его в воздух на метр. Тут же последовал еще один, прямо в воздухе. Из легких вышибло воздух, парень стал задыхаться, все вокруг поплыло перед глазами мутной кровавой пеленой.

Потом кто-то из мутантов сумел достать Даньку скользящим ударом по ребрам. Юноша явственно услышал, как они затрещали, боль оказалась настолько острой, что перед глазами все потемнело. Каким-то невероятным усилием парень все-таки сумел вскочить на ноги и даже отбежать на пару шагов от мутантов. Но чья-то безжалостная рука снова втолкнула его в круг, и один из гомункулусов ударил в лицо огромным кулаком.

В последний момент Данька закрылся блоком, заранее жалея руку, которая попала под удар. Он надеялся только на то, что кость выдержит, и подпрыгнул, не понимая, что пытается сделать. Повиснув на мгновение в воздухе, юноша развел руками в стороны и развернулся, сделав полный круг. Что из него вырвалось, он не знал, но это нечто разметало охранников в разные стороны, отбросив на десятки метров.

Данька опустился на ноги, но не смог удержаться и упал на четвереньки, воя от невыносимой боли. Снова не осознавая своих действий – все мутилось в голове, исчезало и появлялось, всплывали странные и страшные образы, – он провел неповрежденной рукой по телу, снимая неприятные ощущения и восстанавливая поврежденные ткани. Юноша смог убрать только самую сильную боль, на лечение ему требовалось время, но никто не собирался его ему давать.

Один из охранников приподнялся, вспомнил о своем пистолете, который все еще сжимал в руке, направил на беглеца и нажал на спусковой крючок. Очередь показалась Даньке длинной, почти бесконечной, пули летели в него смертоносными раскаленными кусочками металла… Данька высоко подпрыгнул, пропуская очередь, и завис в метре от земли, нарушая закон тяготения.

Его уровень восприятия настолько изменился, что юноша мог разглядеть каждую пулю, малиновое свечение вокруг них, быстрое вращение вокруг оси и неспешный плавный полет, пока они пролетали мимо и врезались в терриконы пустой породы. А еще он заметил краешком глаза черную бархатную тень, мелькнувшую за спиной, но, когда развернулся небрежным легким движением в воздухе, она уже исчезла, превратившись в легкую прозрачную дымку. Впрочем, после адской боли, которая безжалостным огнем опоясывала все его тело, привидеться могло что угодно.

Данька на лету протянул руку в направлении мутанта и дал сильный внутренний посыл: пистолет выбило из рук врага, а он сам отлетел назад, врезался в металлический столб и уже больше не поднялся.

Даниил рухнул на колени, не сумев сдержать стон– сломанные ребра сместились, прорывая кожу и мышцы.

Еще один охранник вскочил на ноги и рванулся к нему – перед глазами висела кровавая пелена, сквозь которую фигура гомункулуса казалась огромной, заслоняющей горизонт и багровое светило…

Данька часто задышал, насыщая кровь кислородом, одновременно провел рукой по телу, чтобы снять боль, мешающую ему сосредоточиться, и только потом повернулся к мутанту.

Тот почему-то за это время едва успел разогнуться и поднять одну ногу, двигаясь настолько медленно, что Данька даже устал ждать, когда он приблизится. Юноша протянул к охраннику руку, сминая воздух во что-то плотное и упругое. Потом толкнул этот спрессованный комок как огромную глыбу. Когда она достигла мутанта, гомункулус начал запрокидываться, ноги его оторвались от земли, и он медленно полетел назад, кружась в воздухе, как осенний лист…

– Вставать никому больше не советую, буду бить без жалости! – крикнул Данька гомункулусам, пытавшимся вскочить на ноги. – Это не шутки, вы вывели меня из себя. Не стоило этого делать, я сам себя не контролирую в такие моменты.

В ответ он услышал нечленораздельное мычание, в котором, если хорошо прислушаться и подождать несколько долгих мгновений, вполне удавалось разобрать какое-то грязное ругательство. Вероятно, охранники не поняли, что он им сказал, для них его речь слилась в один быстрый взвизг, и они все же пытались подняться, несмотря на предостережение.

Данька крутнулся еще раз, раскинув руки, и отбросил мутантов дальше, постаравшись сильнее ударить тех, кто пытался вытащить оружие, – у парня еще болели ребра, и меньше всего ему сейчас хотелось прыгать, спасаясь от пуль. Что делать дальше? При такой скорости движения и восприятия Данька мог бы еще многое сделать, только расплата за это будет суровой. Человеческое тело не предназначено для таких скоростей и мгновенного обмена веществ, сейчас оно активно пожирало резервы, имеющиеся в мышцах и крови, но уже через короткое время питательных веществ в крови не останется, как и кислорода, и тогда наступит резкий упадок сил. Несмотря на то что его тело немного изменилось, трансформация оказалась минимальной, потому что Даниил стойко противился этому. Пора было выходить из этого состояния, пока тело окончательно не ослабло.

Он оглянулся и помрачнел: те гомункулусы, кого он ударил первыми, снова начали подниматься. У обоих пистолеты в руках – еще немного и начнут стрелять. Пришлось Даньке еще раз пробежаться по кругу, ударив каждого мутанта ногой по голове, – при скорости, с которой он двигался, такие удары были смертельны для обычных людей, мутантов же просто оглушили.

Только после этого юноша стал глубоко и медленно дышать, возвращаясь в обычное состояние. Пока уровень его восприятия пришел в норму, произошло многое: охранники упали без сознания на землю, взметнулась вверх пыль от его последних движений, а в ушах прозвучал шорох осыпающейся руды с террикона.

Сердце продолжало биться с огромной скоростью, удары сливались в какой-то лихорадочный стук, от которого содрогалось мелкой дрожью все тело, ноги стали ватными, и не хотелось двигаться, мутило, мозг покрывался мутной предобморочной пеленой, больше всего хотелось лечь и умереть. Данька заставил себя, стиснув зубы от боли, подобрать выпавшее из рук гомункулусов оружие. Три пистолета он засыпал рудой на терриконе, а два засунул в кобуру своего комбинезона. После этого обыскал все еще лежавших без сознания охранников, надеясь найти хоть что-то, чем можно было бы их связать, – оставлять мутантов на свободе Данька не решался, ему уже надоело с ними драться, да и больно это.

Ему повезло: у самого крупного, должно быть старшего, обнаружилась на поясе связка пластиковых пут. Юноша стянул гомункулусам руки и ноги и только тогда вздохнул с облегчением. Теперь на какое-то время мутанты перестали представлять для Даньки опасность.

Хорошо бы сейчас полежать, поспать, восстановиться, но вряд ли стоило это делать здесь, на площади перед управлением шахты. Трудно представить, что такую большую шахту охраняло только пятеро гомункулусов – наверняка есть еще не один десяток, который, заслышав выстрелы, стремглав несется сюда.

К тому же после сна юноша будет чувствовать себя разбитым, ослабевшим – организм требовал возмещения энергии и питательных веществ – ягод в лесу мало, – если сейчас не восполнить, то позже не сможет совсем двигаться, даже если и отдохнет.

Данька, с трудом волоча внезапно отяжелевшие ноги, зашагал к зданию управления. Он надеялся найти еду и воду в комнате охраны: мутанты при огромных размерах должны жевать постоянно, иначе не смогли бы поддерживать на теле столь мощную мышечную массу.

Юноша вытащил пистолет и перевел предохранитель на автоматическую стрельбу – меньше всего ему бы сейчас хотелось схватиться в драке с еще одним охранником, скрывающимся в здании. Пригнувшись, он распахнул дверь, будучи готовым отпрянуть за угол в случае опасности, но увидел перед собой только пустой длинный коридор, в который выходило с десяток дверей. Где-то в глубине здания слышались приглушенные голоса, торопливые шаги на втором этаже, чуть позже испуганный женский вскрик – видимо, его здесь заметили и оценили, и даже кому-то он показался страшным – не из-за прыщей же? Данька оглядел себя и поморщился, комбинезон изодран и грязный, к тому весь в крови, досталось ему по полной программе.

Парень двинулся по коридору, разглядывая таблички. У входа он увидел охранный знак, толкнул дверь и присел, обводя стволом пистолета комнату – в этот раз повезло, никого не было. Даниилу наконец-то улыбнулась удача, в углу высилась аккуратная горка продуктовых пакетов: лично ему бы такого запаса хватило на полгода, а гомункулусы наверняка съедали такое за один день.

Данька закрыл дверь на ключ, выдернул клапаны у двух самых калорийных пакетов, чтобы они начали разогреваться, а сам толкнул дверь в следующую комнату и еще раз порадовался своему везению – перед ним, слепя белым пластиком и никелем кранов, блистала душевая. Юноша сразу вспомнил о том, что мутантам приходилось мыться не реже двух-трех раз в день, оттого что потели они гораздо сильнее обычных людей, поэтому вода для них была не менее важна, как сейчас для него…

Одним движением Данька расстегнул и сбросил на пол комбинезон, открыл до отказа краны и встал под мощный поток воды, впитывая всей поверхностью кожи живительную влагу, вдобавок широко открыл рот, чтобы струя вливалась и туда, не оставлять же мочевой пузырь без дела.

Умывшись и утолив жажду – ему показалось, что он даже разбух от влаги и стал похож на пивной бочонок, – Даниил вернулся в комнату и набросился на горячие овощи и мясо. Пища хоть и не шла ни в какое сравнение с той, что он не так давно ел в ресторане, но замечательно насыщала, выдавливая из него боль и слабость.

“Теперь хорошо бы поспать часов пять, и я снова стану обычным человеком, – вяло подумал Данька, борясь с дремотой. – Но прежде чем залечь, стоит проверить мутантов, как они себя чувствуют. Ребра хоть и зажили, но еще одну драку я не выдержу, развалюсь или умру на половине движения…”.

Он вышел из комнаты, чувствуя, как переполненный желудок мешает двигаться, и раздумывая над тем, насколько человеческий организм явно неприспособлен к дальнейшей эволюции – всего-то пара минут драки в скоростном режиме, и он едва не умер от истощения, а на то, чтобы восполнить запас нужных веществ, потребуются не одни сутки.

Юноша вышел из здания и остановился, внимательно и привычно оглядываясь вокруг.

“Сколько раз так погибали воины, думая, что их противники обездвижены, шли беспечно, не готовясь к схватке, а один из них освободился и напал сзади, – вспомнил Данька слова сержанта. – Поэтому десант не любит пленных, предпочитает уничтожать, зато никто не стреляет в спину!”.

Ему мучительно хотелось спать, а проявлять бессмысленную, пусть и правильную осторожность совсем не было желания – нет у него сил, хотя чувство опасности сжало болью сердце. Данька поморщился и зашагал упрямо вперед. Ну и пусть!

Мутанты лежали там, где он их оставил, но сними что-то было не так, они пытались подняться и при этом ревели, как раненые звери.

Даниил подошел поближе, с любопытством разглядывая их неловкие телодвижения:

– Я вижу, вам путы не нравятся? А меня вы почти сутки в таком виде таскали…

В ответ послышалось мычание, кожа гомункулусов как-то странно менялась, то багровела от усилий, го становилась ослепительно белой.

– Эй, мутанты, вы чего? – попробовал Данька еще раз завязать разговор. – Путы даже с вашими гипертрофированными мышцами не порвать, это же вам не веревка из растительных волокон, а бронированный пластик, он по особой технологии делается…

Самый крупный из мутантов, которого юноша считал у них старшим, повернул голову и прошипел, яростно гримасничая:

– Убью!

Гигант напряг руки, судорога прошла по его телу, путы поддались и начали растягиваться. Это было невозможно, однако происходило на глазах Даниила – путы поддавались!!!

Глаза мутанта налились кровью так, что не стало видно зрачка, мышцы напряглись, увеличиваясь в объеме, из-под пластика побежала струйка крови, потому что он врезался в кожу, проникая все глубже. Раздался резкий щелчок, путы на руках порвались, следующим движением охранник одним рывком порвал ножные путы, встал и угрожающе двинулся к юноше.

Даниил все это время смотрел на него, раскрыв рот от удивления и не понимая, что происходит. Он потянулся к пистолету только тогда, когда гомункулус направился к нему.

– Ни шагу больше! – крикнул юноша. Мутант находился от него в пяти шагах, двигался медленно, качаясь от усилий, преодолевая какое-то сопротивление. Данька вытащил пистолет и снял с предохранителя. – Убью же…

– Разорву на куски и съем! – Охранник продолжал двигаться, потрясая окровавленными руками перед собой, – Ты должен умереть!

Это походило на ночной кошмар, Данька смотрел, как другие мутанты рвут полоски бронированного пластика, и не верил своим глазам.

Это было нереально!!!

Пластик для связывания был прочнее любого закаленного металла. Чтобы его разорвать, надо было приложить усилие не меньше пяти тонн, даже гомункулусы на это были неспособны, да и не только они – ни один человек, даже искусственно созданный, не способен развить такую силу.

Но это произошло – все пятеро мутантов поднялись с земли и шли на Даньку.

Парень не верил своим глазам и чувствовал себя так, словно участвует в съемке фильма ужасов. Наконец, он нажал спусковой крючок и повел пистолетом, чтобы очередь зацепила всех. Огромные пули впивались в мышцы гомункулусов, заставляя их отступать, кровь хлестала из порванных сосудов. Мутанты закричали так громко и пронзительно, что Данька испугался и попятился назад, отступая к зданию. Почему-то он уже не верил в то, что пули смогут их остановить.

Парень стрелял до тех пор, пока не защелкал впустую боек – патроны кончились, а гомункулусы продолжали идти на него: их комбинезоны пропитались кровью – Данька ни разу не промахнулся, в каждого охранника попало не меньше двадцати пуль, но они шли! Даниил отбросил бесполезный пистолет – менять обойму не было времени, выхватил второй и расстрелял вторую обойму.

Через пару шагов спина уперлась в твердый холодный пластик входной двери, и юноша стал лихорадочно нащупывать ручку, не отводя напряженного взгляда от гомункулусов. Ручка не находилась. Дыхание ускорилось, сердце застучало неровно, желудок отдался болью, прекращая пищеварение, чтобы не тратить на него энергию, так нужную телу. Парень явно не успевал с переходом в сверхбыстрое состояние.

Даниил вытащил новую обойму и стал вставлять ее в пистолет, не попадая в паз дрожащими руками. Мутанты окружали его, перекрывая пути к бегству, причем лица у них с каждым шагом становились все белее, а на коже стал проступать какой-то синеватый оттенок.

Он наконец-то защелкнул обойму, поднял пистолет и собрался стрелять, но вдруг охранники стали падать на землю с глухим стуком. Старший упал всего в шаге от Даниила, и юноша заметил, как его череп сминается при ударе о землю, словно сделан из тонкого пластика.

“Водитель… – вспомнил Даниил. – Грум умирал так же. И кости черепа у него размягчились, но он… бывал в пещере, а эти?”.

Юноша резко вскинул голову и заметил краем глаза какую-то тень – все та же огромная летучая мышь парила над терриконом, но в одно мгновение она превратилась в легкое прозрачное облачко, которое унес ветер.

“Вероятно, вижу разную гадость от перенапряжения, – подумал Данька. – Мне нужно срочно отдохнуть. Я едва хожу и дышу – еще немного и развалюсь на части, как только что на моих глазах это произошло с гомункулусом…”.

Он двинулся вперед, обходя неподвижных мутантов по длинной дуге, по дороге подобрал брошенный пистолет, сменил в нем обойму и спрятал в кобуру. Оружие понравилось, оно ему показалось достаточно эффективным, в каждого из мутантов он вогнал по паре десятков пуль, правда, те продолжали двигаться, словно у них имелся такой же запас живучести, как у него, но причина была явно не в пистолете.

Данька вертел головой по сторонам, ища место, где бы мог спрятаться и отдохнуть. Рядом было только два купола, один из которых скрывал большой вентилятор, а второй – транспортер по выбросу пустой породы из обогатительной фабрики.

Туда юноше не хотелось, а дальше за пластиковыми куполами в десяти километрах ровного пустого пространства высились здания города. Ничего лучше не придумав, Данька снова забрался на террикон, вырыл небольшую ямку, а потом присыпал себя сверху камнями, переключив комбинезон в режим хамелеона. Энергии в нем было мало, но, возможно, хватит на то, чтобы поддерживать маскировку хоть какое-то время.

Ему было уже все равно, что произойдет, когда обнаружат трупы мутантов. Это сейчас не имело никакого значения. Даньке необходимо поспать, восстановиться, иначе он превратится в лужу протоплазмы, вернется в начало эволюции, когда существовали только отдельные клетки, плававшие в разогретом, наполненном сероводородом океане. В его теле больше не осталось резервов, оно не было приспособлено к такому перенапряжению.

Данька закрыл глаза и начал ровно и глубоко дышать. Минут через пять желудок ответил резким приступом боли, потом забурчал, занявшись перевариванием пищи. Сердце несколько раз поменяло ритм, прежде чем успокоилось. Пот, покрывший кожу скользкой пленкой, высох. Мысли перестали лихорадочно скакать в голове, и он настолько крепко заснул, что даже не слышал, как террикон несколько раз пересекли два десятка полицейских, вооруженных крупнокалиберными скорострельными винтовками и автоматами с разрывными пулями. В руках они держали датчики, улавливающие излучение живого тела, – мимо него прошли два раза, но так и не заметили, возможно, потому, что Данька с хитроумностью зверя завалил себя глыбами пустой породы, а вкрапления металлической руды искажали излучение приборов. Розыскные роботы не смогли забраться на верх терриконов, это обстоятельство тоже оказалось на его стороне, поскольку они обязательно бы обнаружили его по запаху. Вероятно, юноше еще повезло в том, что полицейские прошлись по террикону больше для проформы и не пытались кого-то найти; они были уверены, что неведомый убийца уже давно скрылся и находится где-то далеко, возможно в городе, да и не готовы были к такому поиску – обычно розыск преступников проводил компьютер.

Соседние терриконы обыскали тоже без особого энтузиазма и, соответственно, без результата. Правда, это никого не расстроило. Управляющий вызвал полицейских только для того, чтобы придать официальность поискам преступника, а теперь, после того как стражи порядка уехали, он получил карт-бланш для проведения собственных розыскных мероприятий. Еще не осела пыль от уехавших полицейских машин, как у здания появились мутанты-охранники. Их было больше трех десятков, и все вооружены до зубов.

Прежде всего привели в готовность двух боевых роботов, на них установили скорострельные пушки и анализаторы запахов, и те начали кататься по коридорам управления, заставляя гомункулусов нервно отпрыгивать к стенам.

В конце концов это всем надоело и было решено перевести боевые машины– на второй этаж в качестве второй линии обороны, оставив первый мутантам.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Траст предполагал добраться до Деги за три месяца. Он мог бы увеличить скорость, запас хода был, но ему пришлось согласовать программу полета с капитаном крейсера, а тот согласился только на низкоскоростную, щадящую топливо траекторию, использующую притяжение крупных звезд для разгона.

Пирс ни от кого не зависел, поэтому шел с тем ускорением, какое только мог выдержать сам, и планировал прибыть на орбитальную станцию одновременно с Трастом или на пару дней позже.

Разведчики собирались встретиться на заправке, чтобы составить план противодействия полковнику Джону Грину, поскольку отнюдь не собирались отдавать ему управление операцией на планете, уже понимая, что Грин собирается устроить кровавую резню, дабы скрыть какие-то пока непонятные интересы звездного десанта или тех, кто стоял за ним.

Больше всего друзей беспокоила судьба Даньки. Парень уже находился на планете больше месяца, но не ответил ни на одну радиограмму. С ним явно что-то случилось, и друзья могли только надеяться на то, что тот все еще жив.

Траст, пользуясь правом полномочного представителя Земли, потребовал от начальства орбитальной заправочной станции сообщить все, что им известно о малыше. Ответ озадачил и встревожил еще больше: Даниил Кромвель отправился на планету, но обратно не вернулся. Челнок прождал его в космопорте три дня, за что была начислена крупная неустойка, только выплатить ее оказалось некому – капитан звездолета исчез без следа.

Это было невозможно – на планете использовалась тотальная система компьютерного контроля за населением, на Деге для нее имелись все условия: люди жили компактно в городах, фермерские поселения отсутствовали из-за агрессивных форм фауны, а единственным способом передвижения по планете являлась монорельсовая железная дорога.

Первоначально систему слежения установили для зашиты от агрессивных птиц и зверей, нападавших на людей в городах. Поисковики отслеживали их и направляли группы охотников. Чуть позже, когда нападения зверья стали происходить реже, систему адаптировали для полицейских нужд. Тогда же и были установлены поисковики на всех городских улицах и поездах монорельса. С тех пор ни один человек не мог переехать из одного города в другой и уж тем более исчезнуть с планеты бесследно, все фиксировалось компьютером, велась постоянная запись прибывающих и улетающих челноков, а также их пассажиров.

Траст несколько раз прочитал ответную радиограмму, ничего не понял и тут же сделал запрос правительству Деги на проведение полномасштабного поиска по всей планете. Почему-то для себя он сразу решил, что поиски ничего не дадут.

Академия разведки была права, направив его сюда. Что-то серьезное происходило на этой планете, и в этом участвовали не только колонисты, а кто-то еще, вероятнее всего – чужой, может даже и джинн.

Когда Траст через неделю получил радиограмму от премьер-министра с многочисленными извинениями и заверениями, что властями сделано все для отыскания пропавшего звездолетчика, но, к сожалению, несмотря на систему компьютерного слежения, их усилия не дали никакого результата, разведчик был взбешен и еще раз прочитал приписку: “Правительство Деги надеется, что данный инцидент не осложнит взаимоотношений с Землей”.

На это разведчик тут же злорадно ответил, что для расследования данного происшествия направлен десантный крейсер, и у премьер-министра весьма мало времени, чтобы приготовиться к его приему, а заодно подумать о том, стоит ли скрывать какую-то информацию, учитывая, что и ему, и всем колонистам придется пройти проверку на детекторе лжи.

Напугать колонистов Трасту удалось, он тут же получил полную распечатку передвижений Даниила Кромвеля по планете, а также список взысканий всех лиц, ответственных за компьютерное слежение.

Траст долго сидел за распечаткой, пытаясь что-то понять.

Последним местонахождением Даниила Кромвеля, которое зафиксировал компьютер, оказалась станция посадки на монорельсовой железной дороге – билет Данька не покупал, поисковик в кассе его не зафиксировал, в столице он больше не появлялся.

Получалось, что малыш взошел на платформу и исчез, растворился в воздухе, поскольку компьютер отвергал саму возможность, что он сел в поезд на этой или какой-то другой станции.

Проведенный анализ фотографий по другим городам и станциям ничего не дал – граждан с такими лицами не зарегистрировал ни один поисковик, кроме одного крайне сомнительного случая: на платформе монорельса был зафиксирован некто Мак Ален – малолетний воришка, отправленный на перевоспитание в шахту, мальчишка был чрезвычайно похож на Даниила Кромвеля. Тот сел на поезд в столице примерно в то же время, что и Данька, и вышел на станции Имса. Полицейский, проводивший расследование, решил, что просто произошел сбой компьютера, и причины для этого у него были… В Имса вор был задержан полицией буквально через час после прибытия и оказал сопротивление при задержании. Чтобы остановить непредсказуемую агрессию, против него использовали путы и шокер – так было записано в полицейском рапорте. Полицейский на всякий случай позвонил в управление в городке Имса, выслушал из первых уст историю задержания Мак Алена, проверил историю украденной банковской карточки и успокоился…

В списке наказанных полицейский был, что, впрочем, Траста не успокоило. Он еще долго читал радиограмму с Деги, пытаясь понять что-то между строк, а когда окончательно запутался, просто переправил ее Пирсу.

Тот ответил быстро, потому что расстояние между ними уже значительно сократилось:

“Артефакт Данька должен был приобрести в небольшом городке Имса, именно там находилось предполагаемое место встречи, добраться он туда мог только поездом монорельса. Варианта два: либо ему не дали сесть на поезд, и тогда он в столице и тебе морочат голову. Или кто-то изъял всю информацию о его поездке. В любом случае след ведет к этому городку, об этом же говорят мои внутренние ощущения. Потребуй сводку происшествий, узнай, где происходили массовые убийства в последнее время…”.

Траст тут же отправил запрос на планету, ответ его снова озадачил. Пирс оказался прав – массовые убийства, для расследования которых его направили на Дегу, произошли именно в Имса. Неужели Даньку убил какой-то сумасшедший, и теперь полиция пытается скрыть это?

Разведчик потребовал, чтобы ему переслали имена жертв, время, когда происходили убийства, и какие меры приняты полицией для их предотвращения.

Ответ снова озадачил. После перечисления имен, которые ему ни о чем не говорили, и времени убийств, в разделе “Принятые меры” полицией шли следующие фразы: “В Имса объявлен карантин. Шахта находится под особым наблюдением. Шахтеры остаются в штреках, им запрещено подниматься на поверхность”.

Дальше шла ссылка на решение правительства.

Траст, не веря тому, что читал, покачал головой.

Что там произошло? Откуда взялась эта болезнь? Какие симптомы? Как это связано с его заданием? Неужели Данька опять попал в самое опасное место на планете, или все это спланировано? Мальчика убили, а чтобы это скрыть, отравили местных жителей газом и объявили об эпидемии? Глупость какая-то!

“Может, все не так уж плохо? – подумал разведчик. – Болезнь мальчишка как-нибудь переживет, в него при обработке на станции вогнали столько антител, что он может находиться в очаге любой эпидемии и ничего с ним не сделается. А мы скоро туда доберемся и все выясним. Возможно, что и данных поэтому нет о его отправке в Имса, поскольку полиция не хочет признаться, что звездолетчик находится в самом центре эпидемии”.

Траст отправил информацию Пирсу, и тот согласился, что за сотни миллионов километров от планеты они больше ничего сделать не могут, но когда на нее высадятся, то начнут свою работу именно с Имса…

***

Данька в небольшой пещерке спал, не зная, что происходит вокруг: все его способности отключились, в том числе и чувство опасности, – организму требовалась вся энергия, все ресурсы для восстановления избитого, измочаленного тела. Юноша не слышал, как полицейские громко разговаривали в нескольких шагах от него, обсуждая, кто бы мог убить мутантов – такое впервые наблюдалось на этой планете. До этого стражи порядка считали гомункулусов неуязвимыми, поскольку их способность к заживлению ран была гораздо выше, чем у обычных людей.

Даниила в это время мучили кошмары – огромная летучая мышь следила за ним с высокого неба, готовясь напасть; парень знал, что на этот раз она учла прошлые ошибки и приготовила для него что-то смертельно опасное: Даньке придется с этим столкнуться после того, как он проснется.

Ожидание надвигающейся беды страшнее самой беды. Беглец морщился и вздрагивал под тяжелым взглядом мыши, но не мог даже пошевелиться… А в это время тело лихорадочно сращивало разорванные сосуды, выращивало новые клетки взамен погибших, восстанавливало поломанные кости и делало еще многое такое, о чем Данька даже не догадывался.

Программа организма изменена инициациями, поэтому он не просто восстанавливался, но еще и изменялся – кости становились крупнее и прочнее, чем у обычного человека, масса сердца увеличивалась, готовясь к новым перегрузкам. Мозг менялся, нейронов становилось больше, да и сами они менялись, переходили на другую форму внутренней передачи информации, тем самым намного повышая скорость обмена. Череп тоже увеличивался, пока незаметно – просто голова теперь соответствовала более крупному человеку, отчего плечи юноши начинали казаться обманчиво узкими.

Данька был прав, когда считал, что применение способностей превращает его в кого-то другого, именно они являлись пусковым механизмом изменений. После первой инициации тело получило не только способность к регенерации, но и программу усовершенствования, используя которую сейчас проводило первые, самые простые и незаметные. Если бы какому-то ученому удалось увидеть Данькин генокод, он обнаружил бы множество дополнительных групп, неизвестных человечеству.

Как бы Даниил этого ни хотел, но процесс уже был запущен, и юноша превращался в новый вид разумного существа. Правда, человеческого в нем было еще достаточно много, поэтому юноша этого не замечал. Но в то же время каждое новое испытание подсказывало организму, в какую сторону ему меняться.

Во время последней схватки стало ясно, что организму требуется другая форма обмена веществ и дополнительные запасы питательных веществ, поэтому сейчас создавались новые жировые клетки, которые в случае опасности должны были мгновенно растворяться, насыщая кровь глюкозой и витаминами. Да и сам состав крови менялся на клеточном уровне – теперь она могла переносить большее количество кислорода и имела мощную защиту, способную справиться с любым вирусом или бактерией…

Данька удивился бы, узнав, что после этого сна прочность его костей увеличилась вдвое, особенно грудного каркаса: теперь мутантам вряд ли бы удалось сломать ему ребра одним ударом. Кроме того, добавились защитные хрящевые пластины в руках и ногах, отныне он мог пробить даже бетонную стену, не испытывая при этом неприятных ощущений.

Менялись его желудок, печень, селезенка, кишечник – они стали больше соответствовать хищнику, а не промежуточному травоядному типу, которым являлся человек, усиливались способности к регенерации. Теперь при необходимости Данька мог вырастить себе дополнительные руки, ноги, рога и даже хвост и, естественно, восстановить потерянное и сломанное.

Медикам с рентгеновским аппаратом ему тоже не стоило попадаться – они бы обнаружили такое множество несоответствий, что парня закрыли бы в самую охраняемую клинику Земли и использовали в качестве лабораторной крысы.

Но он этого пока не знал…

Когда Данька, проснувшись, открыл глаза, то решил, что попал под лавину и его завалило. Над ним громоздились куски породы, образуя маленькую неудобную пещерку, в которой едва можно было лежать, выпрямив ноги.

Юноша начал сбрасывать камни, а когда сбросил самый большой и увидел над собой серо-черное ночное небо с яркими звездами, вздохнул с облегчением. Немного полежал на спине, вдыхая свежий, пахнущий пылью и запахами леса воздух, заодно вспоминая, что произошло перед сном.

Получалось, что эту маленькую пещерку он устроил сам, когда почувствовал слабость, и забрался в нее, прячась от людей, потому что убил пятерых охранников. Расстрелял из их собственного оружия, но они умерли бы и без него, потому как заболели, он видел у них те же симптомы, что и у Грума в шахте, – кости мягкие, кожа белая, губы посинели.

Даниил тут же вспомнил о тяжелых, ломающих кости ударах и проверил свое тело – ничего не болело, повреждения, если они и были, благополучно излечились.

Подышал глубоко, вспомнив о сломанных ребрах, и успокоился – в груди тоже боли не ощущалось. Он встал и даже подпрыгнул – все действовало нормально, без скрипа и треска, только хотелось пить и есть так, что в голове мутилось.

Даниил подошел к краю и глянул вниз: над пластиковыми куполами горели прожектора, освещая пустое пространство между ними. Там, где днем лежали мертвые тела гомункулусов, ничего не было. Вероятно, их унесли и уже похоронили.

Интересно, сколько же он спал? В этом мире у Даньки все окончательно смешалось. Он давно забыл, что такое время, – не чувствовал его и не замечал, даже желудок и тот действовал не так регулярно, как раньше, и причины для этого имелись.

Внизу все выглядело безопасным и безмятежным настолько, что юноша тут же подумал о засаде. На месте мутантов он бы ее обязательно устроил. Для начала конечно же прочесал бы окрестности, а когда никого не нашел, то поставил бы спаренные автоматические пушки на площади, замаскировав их под что-нибудь.

Данька как старый и опытный зритель детективных сериалов знал, что убийца всегда возвращается на место преступления, потому что оставляет какую-нибудь улику, которая выдает его с потрохами. Он и приходит для того, чтобы ее подобрать, и обычно при этом попадается полиции, которой хорошо известно об этой особенности.

Юноша ничего не оставлял на площади, кроме трупов гомункулусов, но ему придется пройти через это место, потому что еду и питье можно найти только в здании управления.

“В этом, наверно, и заключается психология преступника, – вздохнул Даниил. – Тот никогда не думает о будущем и поэтому всегда совершает глупости, и я такой же. Можно было догадаться – набрать еды, воды и только потом лезть сюда…”.

На самом деле он не мог этого сделать по причине дикой усталости, Данька и себя-то едва наверх затащил, воду и пакеты точно бы не донес…

Словно в подтверждение его мыслей чувство опасности взвыло, предупреждая, что внизу все только кажется пустым и спокойным, а на самом деле там его ждет что-то очень неприятное, даже ребра заныли, словно предчувствуя новые переломы.

Данька вздохнул:

– Могу ли я обойтись без еды? – спросил он сам себя.

Ответ ему очень не понравился – еда нужна и срочно: все, что он съел до этого, было использовано на восстановление избитого тела, резервов нет, если придется драться, выдохнется уже через пару минут, а сражаться вероятнее всего доведется, не зря же чувство опасности так воет внутри.

Данька достал из кобуры пистолет, проверил обоймы, снял с предохранителя и стал спускаться, продолжая размышлять о том, какую бы сам устроил ловушку. Например, кроме автоматических пушек еще хороши пулеметы, а вот если взять боевого робота и дать ему запах преступника, тот его непременно найдет и застрелит.

Потом юноша стал искать более реальные варианты.

Без охраны шахту не должны были оставить, особенно после гибели гомункулусов. Мутанты вероятнее всего находятся сейчас в здании управления, и, наверно, еще по одному поставили в каждое вспомогательное здание. Получается, что Данька обязательно с ними столкнется и они снова переломают ему ребра.

Безопаснее всего пройти по террикону, спуститься метрах в трехстах отсюда, за куполами, и оттуда попытаться незаметно пробраться к дороге, ведущей в город. Юноша даже остановился, насколько заманчивой ему показалась эта идея, но когда додумал ее до конца, только горько вздохнул – дорога в город одна, ее должны были перекрыть сразу, к тому же одинокую фигуру видно издалека и легко подстрелить, используя оптику.

Даниил сошел с террикона и остановился – как ни старался спуститься тихо, несколько камней все равно скатились с грохотом вниз. Юноша ожидал, что из здания управления выскочит охрана и откроет по нему стрельбу, но этого почему-то не случилось. Зато Данькино чувство опасности снова взвыло, так как сейчас он оказался хорошо подсвечен прожекторами: если стрелять с оптикой из темноты – не промахнешься.

Даниил открыл внутренний карман комбинезона и с тоской отметил, что зарядка аккумуляторов на нуле, так что хамелеоном воспользоваться не удастся…

Он бросил задумчиво взгляд на дорогу в город, обозначенную редкими светильниками и уходящую в ночь, и даже сделал в эту сторону первый шаг, но тут же остановился, когда в лицо ударил порыв ветра, несшего запахи города, разогретого пластика и какой-то неведомой ему опасности.

После инициации его организм словно обрел новый разум, сейчас он просто отказывался идти к дороге. Данька вздохнул и повернул к управлению шахты, он бы на месте мутантов не стал устраивать засаду в здании – для схватки лучше подойдет пустая улица, а в управлении они выстрелами разнесут все, хозяин будет ругаться…

Даниил подошел к пластиковому куполу и остановился – его чувство опасности толкнуло сердце и неожиданно затихло. Приложил ухо к двери и прислушался. Несмотря на то что плотный многослойный пластик поглощал все звуки, при желании можно было расслышать, например, зуммер потревоженных датчиков, переминание с ноги на ногу гомункулуса, звяканье оружия…

Все это сейчас слышалось за дверью. Даньку ждали. Видимо, мутантам плевать на хозяина и здание. Интересно, а на дороге они что установили – мины или штуки посерьезнее?

Данька вытащил пистолет и открыл дверь. Стрелять сквозь стены не решился, мутантов и так нелегко убить, а пуля, пробившая двойной пластик, теряет большую часть убойной силы.

Свет в коридоре был выключен, но юноше освещение не требовалось – совсем было неинтересно, кто поджидает его в темноте. Он присел и как только услышал чье-то сдерживаемое дыхание, выпустил вдоль коридора пару коротких очередей. В ответ раздался вскрик, потом падение одного тела, а чуть позже другого.

Данька откатился в сторону от двери и сделал это своевременно, из здания вырвалась лавина пуль, которую отсекла возвращаемая пружиной дверь. Юноша расслышал в этом диком треске длинные автоматные очереди, редкие пистолетные выстрелы и короткие пулеметные очереди. Мутанты экипировались на славу, оружия им бы хватило на небольшую войну.

Парень подумал о том, что будет, если в его тело попадет крупнокалиберная пулеметная пуля, и поморщился – лучше подобное не испытывать, и так ясно, что будет очень больно, хотя убить, может, и не убьет. Он вспомнил фразу, которую любил приговаривать сержант: герой только тот, кто вернулся на базу живым и невредимым, а получивший пулю есть дезертир, и неважно – ранили его или убили!

Даниил приоткрыл дверь и дал еще пару очередей на тот случай, если кто-то из гомункулусов решил подкрасться к двери. Он мог попасть только по ногам, но именно так его учили в десанте выполнять задачу.

“Никого не интересует, как ты это сделаешь, главное, чтобы вернулся живым, твое обучение слишком дорого стоит…”.

Конечно, если бы он сейчас имел стандартное снаряжение десантника, то уже знал бы, сколько человек находится в здании, где они расположились и какое оружие используют, а так приходилось надеяться только на свое чутье. Оно, похоже, Даньку и в этот раз не подвело. После того как отзвучали ответные выстрелы, юноша услышал стон, похоже, ему удалось вывести из строя еще одного мутанта.

Почти тут же он услышал голос, усиленный динамиком:

– Кто тут стреляет, черт возьми! Выйди на свет, поговорим.

За спиной зажегся прожектор.

Данька узнал этот голос и рассмеялся – вот уж на эту глупость он точно не клюнет! Говорил управляющий, по чьему приказу его засунули в двенадцатый штрек. Ясно же любому идиоту, что там, где свет, место пристреляно! Голос немного помолчал, убедился, что на старый трюк никто не покупается, и продолжил:

– Мы включаем свет в коридоре, не стреляй, дай нам вынести раненых и убитых.

Вот это уже юноше показалось интересным и заманчивым. Он тут же приоткрыл дверь и выставил пистолет, готовясь при первом же шорохе нажать на курок. Если включат свет, то огонь можно вести прицельно. В коридор он выставил только руку, и попасть в нее было трудно.

Предложения о перемирии давно ни на кого не действовали. Войны уже много тысяч лет назад перестали вести джентльмены – это раньше в машины с красным крестом и во врачей не стреляли. В современных войнах их убивали в первую очередь, потому что они являлись таким же решающим фактором в любой войне, как и оружие, – слишком уж много они вытаскивали солдат с того света, используя современные лечебные средства, биопротезы и клонирование органов.

Хороший медик заставлял одного и того же воина убивать много раз, а это было дорого и неэффективно, поэтому во время новых войн в первую очередь уничтожались больницы…

Управляющий немного подождал, потом продолжил:

– Если это ты, Мак Ален, то давай выясним, что тебе нужно. Надеюсь, что мы найдем приемлемое для всех решение.

Данька усмехнулся и чуть приподнял голову, тут же раздался знакомый лающий звук автоматической пушки – в двери образовалась большая дыра, осколки пластика разлетелись в разные стороны, несколько попало в руку, остальные принял на себя комбинезон, в плотной ткани которого они и застряли, не сумев пробить ее.

Если судить по точности стрельбы, пушка была установлена на боевом роботе. Для его инфракрасного зрения темнота не имела никакого значения.

Данька взвыл от боли, откатился в сторону и, вытащив осколки из запястья зубами, зализал рану, в очередной раз вспомнив с благодарностью снежную волчицу, которая его этому научила. Пистолет он выронил, когда отдернул руку, пришлось доставать другой.

Войну с парнем вели не дилетанты. Кто-то организовал эту засаду правильно и продуманно, но он не учел только новые качества Даниила.

Мутанты с пистолетами и автоматами, боевые роботы – не многовато ли оружия для того, чтобы убить одинокого паренька?

Юноша приложил ухо к пластиковой стене, пытаясь расслышать шелест пластиковых гусениц, вряд ли боевую машину привели сюда для того, чтобы прикрыть вынос раненых гомункулусов. Она вполне могла и сама нападать, не хуже танка Второй мировой войны.

Данька находился немного в стороне от пробитой двери, два слоя многослойного пластика датчики не могли просканировать, поэтому робот пока не знал, где он, а значит, у него будет небольшое преимущество, когда тот выкатится из здания.

Как выводить такие машины из строя, юноша знал, приходилось это делать раньше, и не раз. Пирс – его учитель – был большим знатоком слабых мест таких машин, у него даже глаза начинали светиться, когда он видел подобных роботов, всегда их перехватывал, перенастраивал, и они начинали драться за него.

Данька, конечно, не такой мастер, но кое-чему научился.

Прошло, наверно, минуты две, за которые охрана, видимо, пыталась понять – жив он или мертв, потом снова раздался громкий голос, произнесший какую-то гневную тираду, которую Данька не разобрал, потому что прислушивался к приближающемуся шороху пластиковых гусениц. Его пытались отвлечь, чтобы дать возможность роботу закончить работу.

Управляющий произнес:

– Ты жив? Если да, то ответь, почему напал на моих людей?

Юноша тихо простонал, направляя звук в сторону. Данька надеялся, что его все-таки услышат и поверят в то, что он тяжело ранен. Тем временем он тихонько перекатился на другую сторону. Робот отреагировал сразу, видимо, почуял противника, когда тот промелькнул мимо пробитой двери, и полностью разнес выстрелами из пушки пластиковое полотно.

Даниил успел укрыться за стеной, только поэтому его не зацепило осколками, а когда робот выехал из здания, то оказался с ним рядом. Боевая машина крутанула турелью с пушкой, на которой находились дополнительные датчики, но парень уже закатился в мертвую зону рядом с гусеницами и ударил ногой под низ платформы.

Такой удар размыкал контакт с аккумуляторами – ненадолго, на доли секунды, но происходил сбой программы, робот ненадолго замирал, все восстанавливалось за пару секунд, которых должно было хватить, чтобы обезвредить машину.

Данька выдвинул спрятанную консоль управления и отключил программу. Больше ему ничего не удалось сделать. Гомункулусы открыли ураганный и довольно точный огонь, не давая перепрограммировать матрицу. Парень, прикрываясь остановившейся машиной, расстрелял почти весь магазин в темный коридор и откатился в сторону, услышав в общем грохоте еще несколько выстрелов из автоматической пушки. Это его очень огорчило – похоже, робот был не единственным, у него в здании имелся собрат.

Данька решил выждать. Он надеялся, что засевшие в здании управления сами предпримут какие-то действия. У того, кто защищается, свои плюсы – он может находиться в укрытии и оттуда расстреливать нападающих, но и у того, кто нападает, есть кое-что в запасе – можно, например, никуда не спешить, подождать, пока у обороняющихся гомункулусов закончатся патроны и еда.

Правда, в данном случае все обстояло наоборот, это Даньке хотелось есть так, что он был готов грызть холодный пластик, да и с патронами беда – осталось всего две обоймы.

Выстрелы снова стихли. Он прислушался, но шороха гусениц не услышал. Похоже, что второго робота к нему решили не посылать.

– Ты все еще не умер и даже не ранен… – задумчиво проговорил управляющий по громкоговорителю. – Это меня озадачивает: либо, у тебя необыкновенные способности, либо мы принимаем тебя не за того, кто ты есть. Не расскажешь нам, как тебе удалось выжить в штреке?

– Это было не трудно, да и пробыл я там не так уж долго… – выкрикнул Данька, решив поддержать разговор, – лежал он в стороне от разбитой двери, так что ему ничего не угрожало. – А почему это вас так заинтересовало?

– Не так много? – Юноша расслышал явное недоумение в голосе. – Интересно, а что для тебя много – год, два, десять?

– О каком годе идет речь, прошло всего несколько дней после нашего последнего разговора…

– Похоже, я тебя не понимаю. Объясни, как тебе удалось так долго продержаться без еды и питья. Нет, слово “долго” ты не осознаешь – возможно, окончательно сошел с ума. Просто расскажи, как ты выжил…

– Я мало ем, мне часто хватает на день всего лишь горстки овощей.

– Предположим, могло что-то остаться от умерших, хотя это все равно нереально… – Голос был задумчив. – Видимо, мне придется привыкать к твоей везучести и некоторой странности. Неужели питался трупами? Это вполне возможно, энергию мы не отключали, холодильник должен работать. Ответь, тде ты этому научился?

– Чему? – Данька приподнялся и немного переместился ближе к роботу. Если управляющему угодно болтать, пусть болтает всякую чушь о том, что один день – это долго, а он пока перепрограммирует робота, тогда война у них пойдет на равных. – Что вас опять удивило?

– Твоя мастерская стрельба и тактика ведения боя. Ты умеешь пользоваться оружием, да и дерешься неплохо, до сих пор удивляюсь, как сумел справиться с пятью искусственниками. Я несколько раз просмотрел видеозапись, но мало что из нее понял, твои движения на ней какие-то смазанные, расплывчатые, то ли двигаешься слишком быстро, то ли камера испортилась… Откуда у тебя появилось оружие, неужели отобрал у них?

– Зачем вам это знать?

– Я все еще думаю, что мне сделать с тобой. С такими умениями ты мне годишься больше, чем шахтер, могу дать тебе хорошо оплачиваемую работу…

– За комплимент спасибо и за предложение поработать тоже… – Юноша прополз еще немного, теперь он мог дотянуться до гусеницы, а надо было добраться к консоли. – Но если помните, я уже пообещал, что найду вас и убью зато, что не поверили мне, и отдельной смерти, вы заслуживаете за то, что засунули в шахту – мне там не понравилось…

– Так-так… – Голос управляющего стал тихим и проникновенным. – Опять ты мне не оставляешь выбора – придется тебя убить, прежние предложения снимаю.

Что-то в его голосе Даньке не понравилось. Он, даже не задумываясь над тем, что делает, выставил руку в коридор и дал очередь. Почти сразу рявкнула пушка робота, а потом и послышались ответные очереди из пистолетов-пулеметов мутантов.

Даниил откатился в сторону, баюкая руку, ей снова досталось. Робот в отличие от людей стрелял быстро и метко, правда, в руку не попал, но все равно зацепило осколками.

Юноша вытащил зубами кусочки пластика и уже по привычке зализал ранку.

Перед тем как раздались ответные выстрелы, Данька услышал стон кого-то из мутантов, все-таки зацепил его очередью – какой-то гомункулус пытался подкрасться к двери, пока управляющий отвлекал парня разговорами.

– Почему ты все время стреляешь и провоцируешь моих людей на ответную стрельбу? – словно услышав его мысли, поинтересовался голос. – Мы с тобой так мило разговаривали, почти обо всем договорились… А это важный для тебя разговор, от него зависит, будешь ли ты жить.

– Не надо преувеличивать свои возможности. – Юноша воткнул в пистолет последнюю обойму. – Вам только кажется, что владеете положением, а на самом деле вы заперты в здании, выйти из которого никому не удастся, я всех перестреляю. Предупреждал же, уезжайте, пока не поздно, не послушались, а зря. Можете считать себя уже покойником, шансов у вас нет, я свое слово сдержу.

– Конечно, ты ловко управляешься с пистолетом и даже смог как-то остановить боевого робота, но это еще ничего не значит. У меня здесь два десятка гомункулусов, вооруженных до зубов, к тому же в любой момент могу вызвать полицию. А вот когда сотня вооруженных полицейских нападет на тебя сзади, я спокойно выйду. Так что советую обдумать свое положение еще раз. Если попросишь прощения и сдашься, то, может быть, тебя и пощажу…

– Уже подумал и решил, что вам придется умереть, – отозвался Даниил. – Ход с полицейскими неплох, но у меня есть пути к отступлению – спрячусь на терриконе или в лесу, ночью туда никто не полезет, а утром начну отстреливать мутантов и полицейских…

– Полицейских приедет немало, и они будут находиться здесь столько, сколько понадобится – я не последний человек на этой планете. В случае необходимости сюда пришлют звездный десант, он находится от нашей планеты совсем близко. Ты так и не ответил, где так метко научился стрелять?

– В Академии звездного десанта! Между прочим, меня там учили не только стрельбе, но и проведению зачисток. Кстати, мутантов у вас осталось немного. Я как минимум за прошедшие пятнадцать минут троих вывел из строя…

– Ты все еще пытаешься меня убедить в том, что шестнадцатилетний паренек может окончить Академию звездного десанта и разведки? Ты попал не в троих, а в четверых, но это ничего не значит, у меня их еще полтора десятка.

– Ну если вас не убеждают мертвые и раненые гомункулусы, тогда даже не представляю аргументов, которые вам покажутся весомыми. – Данька тихо рассмеялся. – Согласитесь, пятеро убитых мутантов еще как-то могли сойти за случайность, но сейчас, когда еще четверо ранены, и довольно тяжело, это уже говорит о многом…

– Да, согласен, на случайность это мало похоже.

– Добавьте к этому робота, которого вы послали ко мне. Он стоит рядом со мной, ждет момента, когда я его перепрограммирую. Поэтому полицейские мне не страшны, они будут воевать не со мной, а с автоматической пушкой, которая на нем установлена…

– Что-то странное, я согласен, есть, не очень ты похож на малолетнего преступника. Может, и на самом деле настоящий звездный десантник, замаскированный под угловатого и прыщеватого юнца?

– Для вас будет лучше, если вы ко мне станете относиться именно так… – Юноша насторожился и прислушался к звукам в коридоре. В его голове вдруг проявилась картинка того, что происходит в управлении: робот стоял у лестницы, ведущей на второй этаж, и поводил из стороны в стороны турелью с пушкой, четверо раненых мутантов стонали, кто-то из людей рядом с ними уговаривал потерпеть и не привлекать к себе внимания. Остальные гомункулусы, положившись на робота, собрались в одной из комнат и обсуждали план новой атаки. К Даньке никто не приближался…

И все-таки почему управляющий стал с ним соглашаться?

Что он задумал? Снова решил поиграть? Тогда что у него в запасе?

– Пожалуй, я все-таки проверю файлы на орбитальной станции, вдруг ты меня не обманываешь и на самом деле являешься звездным разведчиком… – Наступила тишина, в которой Данька услышал щелканье клавиш клавиатуры. Микрофон ловил все звуки в комнате, в том числе и чьи-то голоса, один из них принадлежал женщине, возможно той, что визжала… – Может, действительно они стали набирать детей, я что-то слышал о таком… Если окажется, что ты меня не обманул…

Юноша едва не подпрыгнул на месте.

Вот это настоящая удача! В управлении, всего-то в двух десятках метров от него находится компьютер, связанный с системой передачи и обработки данных. Если добраться до него, то можно вернуть себе имя, звездолет и деньги. А так как существует связь со станцией, то сделать это будет достаточно просто, главное суметь понять принцип обработки информации…

– Как называется твой звездолет?

– У него нет названия, это не частный корабль. В звездном реестре он числится под семизначным номером, а на станции его должны отметить как корабль-разведчик: принадлежность – Академия звездной разведки.

– Нашел, есть такой… – Голос умолк, снова защелкали кнопки. – Так, смотрим фотографию капитана корабля… – Управляющий выругался: – А что? Лицо то же, даже прыщи, взгляд ясный, отпечатки пальцев, сканирование сетчатки… – Возникло долгое молчание – управляющий сравнивал папиллярные линии и, похоже, сетчатку глаз. Тяжелый вздох. – Сходятся, один в один, но поверить в это я по-прежнему не могу. Невозможно уложиться во времени на обучение в Академии звездного десанта! Тебе сейчас должно быть больше двадцати пяти, а то и тридцати, даже если начали обучать тебя с пяти лет…

– А что написано в файлах?

– Возраст семнадцать лет… Интересно, это я сошел с ума или дежурный станции, который внес такую информацию в систему? Почему он не задал тебе те же вопросы, что сейчас задаю я?

– Потому что я сошел с звездолета, который недавно пристыковался к станции, и больше на корабле никого не было. Именно поэтому ему ничего не оставалось, как признать мальчишку, которого он видел перед собой, капитаном, приведшим звездолет. Кстати, в Академию звездной разведки я только направляюсь, вы можете это проверить, посмотрев конечную цель моего корабля…

– Действительно… Конечная цель -академия разведки…

– И откуда я это мог знать?

– Встретился с настоящим капитаном, убил его, потом с помощью кого-то из хакеров изменил файлы…

– Очень смешно, а как, по-вашему, малолетний преступник смог управлять космическим кораблем?

– Вела корабль автоматика, ты только ввел конечную цель своего путешествия, я слышал о таком.

– Автоматика даже грузовые корабли не водит. В этой Вселенной происходит много такого, что невозможно учесть. Мы, например, даже сейчас не можем точно определить траекторию ста тысяч астероидов, которые кочуют из одной галактики в другую, а если к этому добавить выплески энергии звезд, сгустки звездной пыли, меняющей постоянно свое местоположение, то вы поймете, что это невозможно. На обучение пилотированию в академии десанта отводится больше двух тысяч часов, пилотами и штурманами берут не всех, а только тех, кто прошел довольно жесткий отбор по интеллекту…

– Вот ты и проговорился! – Голос управляющего снова повеселел. – Получается, чго по времени ты никак не мог пройти полный курс!

– Это правда, я прошел только сокращенный, не знаю многого, но звездолетом управлять умею. Кстати, если мне не верите, можете спросить у дежурного, кто вышел из звездолета?

– Спросить можно… – Голос вновь стал задумчивым. – И я даже начинаю верить, что он назовет твое имя. Только что мне делать с этой информацией? Мне-то от нее только хуже.

– Как что? – Данька даже удивился такому наивному вопросу. – Вы наконец поверите тому, что я – звездный разведчик, а не Мак Ален, поможете мне вернуться на мой звездолет, я улечу, и все ваши проблемы на этом закончатся…

– Ты, кажется, до этого собирался меня убить?

– Ну если вы окажете мне помощь, то я, пожалуй, посчитаю произошедшее между нами недоразумением и сохраню вам жизнь.

– Вот за это большое спасибо… – неискренне поблагодарил управляющий. – Однако, к моему сожалению, я не могу тебя отпустить: карантин никто не отменял, а ты можешь нести в себе вирус болезни и, следовательно, опасен для жителей нашей планеты, и не только ее. Если заразишь персонал орбитальной станции, что тогда? Да такого мне не простят ни правительство планеты, ни земные чиновники. К тому же я не привык проигрывать желторотым птенчикам вроде тебя, Мак Ален. Даже если я тебя прощу, то не простят гомункулусы. Ты убил их пятерых товарищей, четверых ранил, одного довольно тяжело, и они очень сердиты и собираются мстить.

– А если вам начнут мстить звездные разведчики – мои друзья? – усмехнулся Данька. – Что тогда?

– А ничего… – Голос был спокоен. – Тебя здесь никто не знает, по файлам ты – Мак Ален, и это значит, что я не совершу ничего противозаконного, если убью тебя. У меня тоже есть небольшое предложение – сдавайся, я тебя не убью, а просто верну обратно в двенадцатый штрек. Обещаю…

– Ну уж нет! Лучше умереть на свежем воздухе, чем там внизу.

– Это как будет угодно! – И управляющий крикнул: – Вперед! Нападайте, чего вы ждете?!

Юноша откатился в сторону, и то место, где он только что лежал, буквально изрешетили пули. Даньке сразу стала понятна разговорчивость управляющего – пока они мило беседовали, мутанты, до этого находившиеся в других зданиях, подкрались и напали на него сзади. Он выпустил один магазин, потом второй в шевелящиеся за спиной тени, одновременно перемещаясь к террикону. Пистолет клацнул впустую, патроны кончились. Сзади послышались стоны раненых и умирающих, перемежающиеся длинными очередями – кто-то из мутантов стрелял ему вслед.

Даниил карабкался по осыпающейся породе все выше и выше, чтобы не попасть под пули, все более ускоряясь. Из здания выкатился робот и уже наводил на него свою автоматическую пушку.

Тут понадобилось все его везение и ловкость! Даниил и сам не заметил, как оказался на вершине.

Робот выпустил длинную очередь, которая прошла на пару метров ниже – выше у боевой машины пушка не поднималась, – и прекратил огонь, определив, что это бесполезно.

Только единственный оставшийся в живых из троих напавших на него сзади мутант еще долго стрелял по террикону, но расстояние было слишком велико для прицельной стрельбы, и пули впивались в куски руды метрах в пяти от парня, пока и у мутанта не закончились патроны.

Стало тихо, легкий ветерок принес с той стороны запахи леса, отчего Даньке еще больше захотелось есть. Увы, перекусить ему сегодня не удалось. Тело заныло, требуя пищи, подкатила слабость…

– Эй, Мак Ален, если ты еще жив, то ответь… – раздался в громкоговорителе голос управляющего.

Даниил отвечать не стал. Вряд ли тот услышат бы, а вот свое местоположение он мог выдать – нисколько не сомневался, что мутанты начнут стрелять на звук голоса, а ему хотелось отдохнуть и подумать.

Юноша отдышался и перевернулся на спину. Звезды понемногу тускнели, ночь заканчивалась. Как только рассветет, гомункулусы снова начнут его поиски. Хорошо бы что-нибудь придумать…

Только в голову ничего не шло, полежав еще немного и убедившись, что никто пока не хочет лезть за ним на террикон, Данька начал спускаться на другую сторону горы, решив, что в лесу у него больше шансов остаться в живых.

За ним осыпались лавины пустой породы. Вряд ли его передвижение осталось незамеченным, но парень не сомневался, что найдет в лесу укрытие, в котором его не удастся отыскать. Даже если гомункулусы сумеют переправить через террикон роботов. И для их чуткой системы обнаружения имелся пороговый предел, после которого они останавливались, как правило, там, где имелось множество сильных разнообразных запахов – лес считался лучшим укрытием от роботов: все-таки эти машины предназначались для ведения боевых действий в черте города…

Даниил спустился вниз, прошел по густой фиолетовой траве, пролез на четвереньках через густые кусты и забрался на дерево, поскольку услышал где-то рядом громкий предостерегающий рев, – беглец не собирался сражаться с хищниками, ему еще надо было прийти в себя после боя.

У парня подгибались ноги от слабости, тело уже не кричало – молило о пище.

Он прижался к шершавой коре. Не надо было туда идти, хотя, если подумать, все не так уж плохо – жив, здоров и добился неплохих результатов: узнал, что в управлении есть компьютер, который ему нужен, вывел из строя как минимум пятерых мутантов и выяснил, что живым его по-прежнему никто не собирается отсюда выпускать. Управляющий убедился в том, что он – звездный разведчик, но решение его не изменилось, теперь у Даньки не осталось больше иллюзий – если хочет жить, придется драться.

Он вздохнул. По мере того как из крови уходил адреналин, в нем все больше просыпались голод и жажда. Данька дотянулся до ближайшей ветки, сорвал пару листьев и засунул их в рот. Вкус был горьким и отвратительным, он еще долго оставался во рту, несмотря на то что юноша сразу все выплюнул.

Юноша снова прижался к стволу дерева, наблюдая, как медленно бледнеет небо и исчезают звезды, – приближалось утро. А с рассветом начнутся неприятности – мутанты отправятся за ним в лес, наберут как можно больше оружия и станут выслеживать его. По запаху у них вряд ли что получится, в этом лесу найдется немало пахучей травы, которая собьет с толку любые анализаторы.

Данька вытащил пистолет из-за пояса и бросил как можно дальше в лес – патроны все равно кончились. Если повезет, мутанты найдут оружие и решат, что он ушел в глубь леса.

Благодаря неудачной попытке определилась цель: теперь Даньке необходимо попасть в управление шахтой, там есть пища и вода, но главное компьютер, добравшись до которого можно решить все проблемы.

Только как туда попасть? Войти через дверь – не получится, один раз уже попробовал – теперь отсиживается на дереве. Управление охраняется очень неплохо, если даже все мутанты отправятся на его поиски, то останутся еще два робота и, возможно, что-то еще – автоматические пушки, пулеметы, управляемые компьютером, мало ли чего придумало человечество?

Хочет он или не хочет, но придется возвращаться. Только необходимо поесть, возможности организма небезграничны – еще немного, и парень начнет терять сознание. В лесу есть еда: если поел ягоды и с ним ничего не случилось, стоит поискать куст снова, пока не появились гомункулусы.

Данька начал спускаться вниз, но замер метрах в пяти над землей, прижавшись к стволу, потому что услышал звуки выстрелов. Стреляли где-то рядом, метрах в двухстах от него. Создалось впечатление, что мутанты беспорядочно поливают лес свинцом. А может, на них напали? Интересно кто? Враг твоего врага – твой друг. Стоит понаблюдать…

Юноша быстро скатился вниз и медленно, осторожно, прячась за кустами и в густой траве, поспешил в сторону выстрелов.

Он пробежал метров сто, прежде чем услышал предостерегающий рев за спиной. Даже не пытаясь понять, кто это решил благородно предупредить его о нападении, Данька мгновенно вскарабкался на ближайшее дерево – так его учила волчица: сначала укройся в безопасном месте, а уж потом выясняй, кто пытался тебя съесть.

Ствол дерева тут же стали царапать острые и, если судить по звуку, очень длинные когти. Юноша забрался метров на пять, вцепился в крепкий сук и только тогда взглянул вниз.

Огромное мохнатое существо стояло на двух ногах. Роста в нем было метра три, а если судить по тому, как тряслось дерево от мощных ударов когтистой лапы, то и веса не меньше тонны. Чудище злобно смотрело на Даньку маленькими темными глазками. Хищник имел огромную голову с небольшими острыми ушами, напряженно сейчас ходившими из стороны в сторону, а из пасти его торчали острые клыки довольно приличного размера. Шерсть была светло-серой, малоприметной в утреннем сумраке.

“С такими зубами траву не жуют, – подумал Данька. – Он явно хочет кушать, и решил, что я подхожу для него в качестве легкого завтрака. Хищник и быстрый, от такого не убежишь. Повезло, что вовремя успел залезть на дерево”.

Существо ударило несколько раз по стволу. Убедившись, что дерево не сломается, полезло вверх.

“Вот и нашел себе безопасное место, – как-то даже немного обиженно подумал юноша, поднимаясь выше; он надеялся, что в какой-то момент зверь остановится и не полезет дальше. – Две ночи до этого сидел на дереве и был уверен, что там до меня никто не доберется…”.

Данька поднялся метров на тридцать, ствол уже легко обхватывался руками, а ветки под руками стали сгибаться, но зверь, громко сопя, лез за ним, периодически оглашая окрестности раздраженным ревом. В ответ такой же рык слышался с той стороны, откуда мутанты продолжали стрелять.

Юноша поднялся на самую верхушку и остановился, почувствовав, как раскачивается под ним дерево. До самого конца оставалось не больше трех метров, но подниматься выше было самоубийственно – дерево сломается, а лететь до земли далеко…

Данька обнял ствол так, что у него даже пальцы побелели. Зверь, сопя и скребя острыми когтями по коре, продолжал ползти за ним.

Сверху довольно хорошо просматривалась поляна, на которой сражались мутанты, их было человек десять, но трое уже лежали на земле окровавленные, в неестественных позах – сразу становилось понятно, что они мертвы. Гомункулусы стояли спиной друг к другу и стреляли в огромных лохматых существ, вылезающих из кустов. Похоже, чтобы их остановить, требовалось оружие гораздо мощнее пистолетов-пулеметов. На выстрелы звери реагировали воплями ярости и, пробиваясь сквозь лавину пуль, мощными ударами вышибали гомункулусов из круга, отчего растерзанных тел на поляне все прибавлялось.

Мутанты медленно отступали к террикону, оставляя за спиной трупы своих товарищей. Хищников становилось больше с каждой минутой. Они выныривали из глубин леса, привлеченные выстрелами, криками и запахом крови.

Данька насчитал уже двадцать зверей, а мутантов в живых осталось только пятеро – несмотря на интенсивную стрельбу, было ясно, чем все закончится.

Охранников отрезали от террикона, лишив последней возможности спастись, и теперь они кружили по поляне, поливая свинцом кусты и деревья, откуда на них выпрыгивали хищники.

Но тут Даньке стало не до дальнейшего просмотра: ветки под руками задергались, норовя вырваться. Зверь продолжал подниматься, не обращая внимания на то, что ствол дерева уже сгибался под его тяжестью.

– Эй! – в ужасе закричал юноша, поджимая под себя ноги, чтобы их не сцапала когтистая лапа. – Мы же сейчас упадем! Ты что, совсем ничего не соображаешь?! Назад!!!

Но было уже поздно – то ли зверь неправильно истолковал его вопль и, вместо того чтобы спуститься чуть ниже, рывком поднялся еще на полметра вслед за заманчивым трофеем, то ли он сам, подтянув ноги, изменил центр тяжести, но верхушка дерева резко качнулась и наклонилась, описывая плавную кривую.

Раздался жуткий треск, дерево обломилось, зверь и Данька полетели вниз. Сила тяжести на десять-пятнадцать процентов превышала земное притяжение! Падение с тридцатиметровой высоты должно было стать смертельным для обоих… Даниил задергался в воздухе всем телом, пытаясь ухватиться за пролетающие мимо ветки, но огромная туша хищника, которая проламывала себе дорогу в не очень крепких вегвях, оставила его без опоры.

Вот тут юноша по-настоящему испугался. Снизу, из глубин воздуха, поднялся атавистический страх падения и затянул мозг темной пеленой. Юноша завопил, потом сделал еще что-то ему самому непонятное, словно попытался вырваться из себя самого. Это, несомненно, получилось, потому что очнулся Данька уже внизу, стоя на мягком густом мху. Он судорожно дышал, обливался потом, руки и ноги дрожали, а из груди все еще рвался безумный крик.

Парень огляделся вокруг непонимающим взглядом, убедился, что все еще жив, и тут же лихорадочно стал ощупывать себя, но переломов и рваных ран после падения не нашел – внутренности были целы, сердце стучало, грудь ходила ходуном, закачивая в плоть пахнущий лесом воздух, а желудок потрясенно молчал.

Ран на теле не было! Все казалось целым и невредимым, только на руках и лице обнаружилось множество мелких кровоточащих царапин. Внутри по-прежнему что-то тряслось, отчего подламывались ноги, но на это пока не стоило обращать внимание… Опасность никуда не исчезла. Даниил сделал пару шагов к кустам и недоуменно уставился на мертвого зверя, из раскрытой пасти с длинными желтыми клыками текла кровь.

– Точно хищник, – несколько раз вдохнул и выдохнул воздух Данька, надеясь, что это ему поможет прийти в себя. – Я же кричал: не надо за мной лезть! Не по-, слушался, дурак, теперь лежи мертвый…

Юноша устало махнул рукой и сел прямо на теплую тушу. Ноги его тряслись мелкой дрожью, да и руки тоже, а глаза застилала пелена.

От зверя отвратительно пахло, по нему ползали какие-то мелкие насекомые, но Даньке было все равно – он готов был сидеть на этой шкуре всю оставшуюся жизнь, шевелиться точно не хотелось. В голове, в ее звенящей пустоте, блуждала всего одна глупая мысль:

“Я умер, упал и умер…”.

Способность мыслить вернулась минут через пять, не раньше. Данька наконец-то понял, почему на этой планете нет ни одного мелкого поселения. Причиной были свирепые хищники, охотившиеся стаей. Вряд ли перед ним способны устоять пластиковые фермерские дома… Если хищники могут забираться на любые деревья, то стены человеческого жилища для них не являлись серьезной преградой. Да и бороться с таким зверьем чрезвычайно трудно, уж слишком они живучи – мутанты в них всаживали длинные очереди, а те продолжали двигаться и убивать.

“Он бы сожрал меня, если бы смог зацепить и сбросить на землю, – пришла в голову новая мысль. – Можно сказать, мне повезло, что дерево не выдержало. Он сломал себе позвоночник, упав на корень спиной, а я даже не знаю, как спасся – то ли завис в воздухе, то ли полетел… Вот откуда появилась компьютерная система, – снова правильно догадался Даниил. – Именно зверьем вызвано ее создание. Компьютер, обнаружив хищников на улицах города, тут же вызывает полицейских с оружием. Я же видел их пистолеты, они явно были калибром раза в три больше, чем у мутантов, похожи на пушки. Перед таким оружием хищникам не устоять”.

Поэтому никого не видно на улицах, и терриконы насыпаны так, чтобы отсечь город от леса, а само здание управления сделано из многослойного пластика, пули его не пробивали, даже двери и те разворотила только пушка робота – такие когтями не пробьешь, не сломаешь и не обвалишь.

Данька обругал себя за то, что сразу об этом не догадался. Это же надо было додуматься залезть на дерево от хищника, который умеет лазить лучше, чем намеченная им жертва!

Юноша вздохнул и недоуменно поднял голову. Он не сразу понял, что его встревожила наступившая тишина – выстрелы смолкли. Мутантов загрызли!.. Данька посочувствовал гомункулусам: они хоть и были его врагами, но все равно людьми, пусть даже созданными при помощи электронного микроскопа.

“Если хищники убили всех мутантов, то следующим, на кого они обратят свое внимание, буду я, – устало подумал парень. – Легкая добыча, оружия нет, а на дерево больше не полезу, уже понял, что бесполезно. Сил сопротивляться никаких. Есть хочу…”.

Словно в ответ на его мысли из кустов появились первые звери. Данька поморщился:

“Отстаньте, а? Дайте отдохнуть хотя бы немного, даже часа хватит, а потом повоюем…”.

Сразу три хищника с разных сторон бросились к нему. Сознание юноши подернулось мутной пленкой, внутри поднялась какая-то мощная сила, тело затрепетало, отдавая энергию рукам. Первая волна нападающих с воем и взвизгиванием улетела за кусты и деревья, такая же судьба постигла и следующую тройку, эти улетели еще дальше, Данька даже не удивился, что смог отбросить зверей, весящих раз в пятнадцать больше, чем он сам…

Больше на юношу никто не нападал, над лесом наконец поднялось солнце, освещая багровым светом кусты, густую синюю траву и серую кору деревьев, а хищники убежали, жалобно повизгивая, как маленькие щенята. Вряд ли они получили серьезные повреждения, но напугать их получилось.

Данька вздохнул и встал. Сидеть на трупе он больше не мог – мало того, что от зверя омерзительно воняло, но и насекомые из его шкуры уже начали пробовать юношу на вкус. Комбинезон, несмотря на плотную ткань, не стал для них серьезной преградой. Это было больно и неприятно. Насекомые – не звери, их не отбросишь, они созданы иначе.

Даниил отошел в сторону, но не далеко. Его ноги снова подломились, он опустился на мох. Не осталось больше сил – совсем… Он закрыл глаза, потому что бороться со слабостью все равно было бесполезно. Земля закачалась под ним, взмывая то вверх, то вниз, как на качелях, и каждый раз Даниил поднимался все выше и выше к багровому светилу. Ему внезапно стало жарко, потом качели бросили его вниз, в холодную мрачную темноту, где он стал замерзать, и тут же цикл повторился. Сколько это продолжалось, Данька не знал, но в какой-то момент его вырвало желчью.

Данька лежал на мягком мху и непонимающе разглядывал ветки кустарника с крепкими длинными шипами, вокруг не было никого, а багровое светило все еще взбиралось на вершину небосклона. Получалось, что отсутствовал он в этом мире не больше часа.

Юноша с трудом поднялся и зашагал к горе. Чувствовал он себя после короткого забытья значительно лучше – слабость ушла в глубину тела, ноги перестали трястись, и еще больше захотелось есть.

Даниил очень расстроился оттого, что пришлось в очередной раз применить свои новые способности, причем не по собственному желанию – все произошло само собой: его напугали, и страх активизировал в парне то, что он так старательно прятал. Старейшины снежных волков советовали ему быть очень осторожным в использовании полученного после инициации дара, поскольку было немало случаев, когда разумные существа сходили от этого с ума. А если и Данька станет сумасшедшим?

Юноша мрачно покачал головой, продрался через кусты, не обращая внимания на шипы и боль во всем теле, прошел еще немного и наткнулся на такой же знакомый ему куст с сочными желтыми ягодами. Разжевал одну ягодку, вкус был по-прежнему непривычным, и все так же ощущались горечь и слабый привкус чего-то странного. Данька опустился в густую фиолетовую траву и лежа стал жадно пожирать ягоды – до каких смог дотянуться. Кишечник удовлетворенно заурчал, переваривая пищу, чувство голода немного притупилось. Юноша вскочил и не успокоился до тех пор, пока не ободрал все ягоды с куста. Внутренние ощущения не изменились, только чувство жажды исчезло.

Данька вытер руки о фиолетовую траву, пахнущую пряностями, и зашагал по длинной дуге к поляне, где произошла схватка мутантов с хищниками. Все десять гомункулусов были мертвы, а сумели убить, несмотря на свое мощное оружие, только четырех хищников. Юноша грустно отметил для себя, что на мутантов напали на той поляне, куда он забросил пистолет, – его хитрость удалась, анализаторы привели преследователей на гибельную для них поляну. Число врагов значительно уменьшилось, только почему-то радости это ему не принесло.

Данька мрачно пожал плечами и стал собирать оружие. Подобрал два пистолета, пять полных обойм, еще раз оглядел поляну, ничего больше подходящего для себя не нашел и направился к террикону.

Как ни старался спуститься бесшумно, ему это в очередной раз не удалось – лавина мелких камней сорвалась из-под ног и понеслась к подножию, набирая скорость, поднимая пыль и вбирая в себя все более крупные камни.

Тут же на грохот из двери управления выкатились два боевых робота, автоматические пушки на турелях заворочались, ловя Даньку в перекрестье прицела. Юноша вновь почувствовал теплоту внутри живота – преддверие начала проявления в нем чего-то необычного, – и обреченно выругался, глядя, как, повинуясь взмаху его руки, роботы отлетели обратно к зданию и перевернулись. Какое-то время они лежали на земле, потом, выбросив дополнительные гусеницы, стали возвращать себя в вертикальное положение. Ломать роботов не хотелось, поэтому, спустившись с террикона, Данька открыл панель управления и отменил прежние программы. Боевые машины замерли, но скоро снова заворочали дополнительными гусеницами, турели с пушкой заворочались, возвращаясь в походное положение.

Все это время Даниил стоял рядом с воздетыми вверх руками, как колдун в каком-то сказочном сериале, который он как-то видел по телевизору, и облегченно выдохнул воздух только после того, как убедился, что машины больше не двигаются. Подождал еще немного, ожидая, что на поднятый им шум выскочат оставшиеся в живых мутанты, но не дождался. Тогда, пожав плечами, вошел в здание через выбитую ночью дверь.

В коридоре остро пахло смертью. Даньке сразу стало не по себе. Дверь в комнату охраны была открыта, на полу в сваленной в кучу мебели лежали три мутанта. Они были мертвы и уже давно – запах разложения не мог вытянуть даже работающий на полную мощь кондиционер.

Данька зажал нос и стал дышать ртом. Он осмотрел трупы: только один умер от пулевых ранений, у двух других были синие губы, бледно-серая кожа и сплющенные черепа… Те же симптомы Данька наблюдал у Грума, да и у других шахтеров, лежавших в холодильнике в двенадцатом штреке. Похоже, неизвестная болезнь добралась и сюда. Карантин не помог.

Юноша угрюмо осмотрел комнату, подобрал пять продуктовых пакетов, бутыль с водой и вытащил все это на улицу. Сел на платформу робота, сдернул клапаны с трех., пакетов, даже не рассматривая, что в них находится, и поднес к губам бутыль с водой. В нее помещалось десять литров. Данька выпил сразу не меньше трех, отчего в животе забулькало, а на лбу выступила испарина, но чувство жажды не исчезло, а только притупилось.

Данька взялся за пакеты. Съел один, жадно забрасывая куски псевдомяса в рот, не наелся. Открыл второй, мрачно размышляя над увиденным в управлении.

…Итак, болезнь вырвалась из двенадцатого штрека. Для юноши это совсем не плохо – война закончилась, все, кто мог держать оружие в руках, умерли. Осталось только найти в здании компьютер, вернуть себе имя и улетать с этой планеты, пока ее не закрыли на карантин…

Даниил доел второй пакет и, чувствуя неприятную тяжесть в желудке, снова отправился в здание управления. Осмотрел все помещения первого этажа, нашел еще несколько тел быстро разлагающихся гомункулусов – запах стоял жуткий, плотный, словно мутанты гнили здесь уже не одну неделю. Только трупов умерших от его пуль разложение почему-то не коснулось.

После этого поднялся на второй этаж, уже уверенный в том, что и там не найдет никого живого. Лестница привела в большое помещение с невысокими перегородками – стандартная планировка любого офиса. И в каждой клетушке лежало мертвое тело, в основном люди – мужчины. Вероятно, те самые инженеры, которые и обеспечивали работу комплекса. Только в самом конце перед огромной дверью рядом с небольшим столом лежала девушка. Она была очень красива даже сейчас, обезображенная смертью и разложением. Стройное гибкое тело, высокая полная грудь, нежный правильный овал лица, небольшой нос, пухлые губы – даже мертвая, она все еще вызывала желание. Вероятнее всего эта девушка была гомункулусом, природа редко создает такое совершенное тело.

Данька долго стоял перед трупом, испытывая какую-то странную грусть, что-то внутри шевелилось в нем, вызывая непонятные эмоции. Он тяжело вздохнул и убрал мертвую со своего пути. Посмотрел на влажные руки, подумав о том, что если бы мог заразиться, то это давно бы произошло, и толкнул высокую дверь.

Кабинет, в который вошел юноша, был огромен и блистал роскошью. Пол, покрытый мягким высоким ковром, имитирующим земную траву, тянулся в сумрачную глубину, где угадывалось место хозяина кабинета. Стены и потолок представляли собой электронную панель, на которую проецировалось горное ущелье с пасущимися на широком лугу грациозными, похожими на оленей животными с умным взглядом темных глаз, а над заснеженными горами раскинулось голубое небо с белыми облаками. Это был вид Земли или какой-то из вновь открытых планет. Местное небо никогда не было голубым, обычно оно имело зеленый цвет, в лучшем случае светло-желтый, и по нему плыли не белые, а серые и зеленые облака. Состав атмосферы был другим, да и местное светило испускало другой спектр излучения.

Все это было необычайно красиво, и Данька подумал о том, что было бы здорово, если такое установить на его звездолете, устроить автоматическую смену картин, и каждый раз, идя по коридору, можно путешествовать по разным уголкам Вселенной. Сделать это не очень трудно, хоть, конечно, дорого.

Юноша потрогал панели и с завистливым вздохом зашагал дальше, неловко поднимая пыльные и грязные ноги и стараясь не запачкать дорогой ковер. Кабинет казался огромным и пустым, только в конце его – метрах в тридцати от дверей – виднелся большой стол, вокруг которого по периметру стояло двадцать удобных мягких кресел. В пяти креслах лежали трупы мужчин, одетые в дорогие костюмы – одна ткань стоила, должно быть, целое состояние, потому что была изготовлена по той же технологии, что и хамелеоны, только она меняла цвет не для того, чтобы скрыть владельца костюма, а наоборот, чтобы выделить среди других. Цвета ткани могли быть самыми различными, их программа была сложной и учитывала пристрастия владельца. Все эти люди были очень богаты, если могли позволить себе носить такое. Правда, сейчас они не выглядели счастливыми и преуспевающими, лица их были неестественно белы, губы приобрели темно-синий цвет, и от всех уже исходил характерный сладковатый запах разложения.

В конце кабинета у глухой стены, показывающей далекие горы, в глубоком кресле лежал, вероятно, главный управляющий. Белое мертвое лицо ни о чем Даньке не говорило, хотя очертания фигуры напоминали незнакомца, которого юноша видел, когда его привезли сюда. А с этого момента прошло чуть больше недели. Данька даже вздрогнул от этой мысли – всего одна неделя как он здесь, а насколько все разительно изменилось. Шахта превратилась в кладбище, а он бесконечно устал, убедившись еще раз, насколько не приспособлен к этой жизни.

Данька тронул мертвое тело, и оно упало, наполовину погрузившись в мягкий ковер.

Конечно, если бы удалось услышать голос этого человека, тогда, возможно, парень его узнал бы, а пока придется довольствоваться только предположением, что не придется исполнять обещание убить негодяя, поскольку тот уже мертв.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Полет до Деги протекал спокойно и немного уныло – в общем, как всегда. Траст периодически отправлял радиограммы Пирсу и на орбитальную станцию, с заправки ответы не радовали. Каких-либо следов новых найдено не было, а следствие зашло в тупик, и даже угроза появления десанта ничего не изменила.

Думать о том, что Данька погиб, не хотели ни Пирс, ни Траст, хотя понимали, что не может живой человек, находясь на планете, не оставлять никаких следов, и если от него нет известий, значит, случилось самое страшное. Оба разведчика готовились к тому, чтобы жестоко отомстить всем, кто окажется причастен к гибели мальчика, и если потребуется, то всему населению планеты. Для этого рядом в пространстве летел десантный крейсер, в принципе, готовый по первому приказу утопить планету в крови.

На станции “Астра” друзьям не суждено было встретиться. Они разминулись на пару дней – Траст не смог дождаться Пирса, потому что вынужден был согласовывать свои действия с десантным звездолетом, и улетел раньше, предварительно захватив в местной библиотеке несколько файлов о джиннах. Он сбросил информацию на свой компьютер и задал машине свободный поиск. Такой способ иногда помогал многое понять. Отдельные фразы, выхваченные из текста, производили странное впечатление.

…В представлении простых арабов, джинны – чрезвычайно разнообразные существа, встречающиеся поистине повсюду. Они появляются то в человеческом облике, то как животные, то как неодушевленные предметы, например, кувшин с маслом. Арабки не открывают такой сосуд после наступления темноты, так как верят, что в это время власть над ним принадлежит джинну.

Траст задумался.

“Явно подтверждается, что неизвестные древние существа по какой-то причине не любят солнечный свет. Интересно, причина в том, что им не нравятся фотоны, или они вообще не переносят тот спектр энергии, что испускает земное солнце? Если это так, то что они у нас делали?”.

…С джиннами часто связывают также черных собак и кошек, которым не рекомендуется мешать идти куда вздумается или пересекать их путь.

“Опять черный цвет! Но чернота – это даже не цвет, а отсутствие цвета, поглощение всего видимого спектра энергии. Форма защиты?”.

…Для того чтобы добрые джинны смогли проникнуть в дом и оказать помощь его обитателям, в помещениях не должно быть колокольчиков, собак или живописных картин…

Траст задумчиво почесал в затылке.

“То, что собака может почуять невидимое маскирующееся существо, – это понятно, они вообще более чувствительные, чем люди. Один из законов десанта гласит – и не стоит входить в дом, пользуясь хамелеоном, если там есть собака, – тебя все равно облают. А вот колокольчик… Пирс где-то прочитал, что джиннам не нравится игра на свирели. Возможно, звук с высокой частотой разрывает связи между наночастицами. У свирели и у колокольчика сходный диапазон частот. Если создать ультразвуковое оружие, оно должно работать. Но почему джиннам не нравятся картины?”.

…Арабы верили, что джинны обитают в развалинах, брошенных домах, в печах и банях, под лестницами, в щелях стен, на деревьях. По ночам, чтобы не рассердить подземных жителей, к которым, как считалось, относятся эти существа, не полагается мести пол…

…Джинны вселяются в больных. В теле женщины может поселиться бес мужского пола, а мужчины – женского, и взаимодействие двух противоположных начал в одном организме вызывает, согласно представлениям тех же народных врачевателей, спазмы, судороги, припадки или просто повышение температуры.

“Интересно – люди становятся больными после того, как в них вселятся джинны, или джинны специально выбирают больных людей для вселения, потому что те не могут сопротивляться? Если первый случай, то становится понятно, что происходит на Деге. – Траст почесал в затылке. – Очень плохой вариант…”.

…Космограф Аль Казвини пишет, что джинны – это воздушные существа с прозрачным телом, которые мог›т принимать различные формы. Сперва они являются в виде облаков; затем уплотняются, и форма становится видимой, приобретая облик человека, шакала, волка, льва, скорпиона или змеи. Одни из них правоверные, другие еретики или атеисты.

Английский ориенталист Эдуард Уильям Лейн пишет, что, когда джинны принимают человеческий облик, они порой бывают гигантского размера, и “если добрые, то, как правило, ослепительно прекрасны, а если злые, то отвратительно безобразны”. Говорят также, что они могут по желанию становиться невидимыми “благодаря быстрому расширению и разжижению частиц, из которых состоят”, и тогда могут исчезнуть, растворившись в воздухе или в воде, или проникнуть сквозь прочную стену…

“Пирс прав – все говорит о нанотехнологиях. Облака частиц, которые могут превратиться во что угодно. Правда, в этом случае они почему-то используют в качестве образца живые существа, возможно, поэтому и вселяются в них…”.

Вообще мусульманские богословы, признавая реальность существования джиннов, предпочитали не рассуждать о них подробно. Исламская литература художественно-назидательного характера полна рассказов о джиннах, об их любовных историях, о хранимых ими сокровищах, об их попытках искушать аскетов. Джинны с их способностью творить чудеса были любимыми персонажами народной литературы и фольклора мусульманского средневековья, в частности сказок цикла “1001 ночь”.

Один из главных аспектов исламской магии – попытки подчинить себе джиннов и использовать их способность творить чудеса. По сей день широкой популярностью пользуются книги-руководства по покорению джиннов…

Траст резко прекратил свои поиски и больше к ним не вернулся, потому что получил срочную радиограмму с Деги.

“Даниил Кромвель погиб в результате неизвестной болезни. Тело его кремировано, поскольку в городке, где он умер, объявлен карантин. Доказательства смерти представлены…”.

Компьютер вывел на экран присланную фотографию – лицо Даньки было неестественно белым и мертвым. Малыш лежал на надувном матраце в каком-то каменном зале, трогательный, одинокий, худой…

Траст смахнул слезу с глаз и переправил радиограмму Пирсу. Больше он не работал – просто не мог: мертвое лицо малыша стояло перед ним, и он был готов убить любого, причастного к его смерти. И даже десант уже не казался бессмысленным дополнением к его миссии!.. Разведчик решил – независимо оттого, что он обнаружит на планете, все равно отдаст приказ о зачистке. Пусть все знают, что нельзя убивать его друзей, особенно тех, кто так молод и не может постоять за себя. Данька был еще мальчишкой, даже на этой фотографии можно разглядеть свежие прыщи…

***

Даниил сел в удобное мягкое кресло управляющего и положил ладони на стол – гладкая поверхность под руками засветилась, превращаясь в клавиатуру, ближайшие панели на стене и потолке преобразовались в экраны. Операционная система, которую использовал компьютер, была ему неизвестна, но, немного поработав с панелью, юноша сумел в ней разобраться. Недолго думая он вывел на экраны последние просматриваемые файлы и увидел свою фотографию, сделанную в шлюзовом переходе от корабля к станции, а под ней краткую биографию, подправленную Трастом.

Он прочитал ее несколько раз, не понимая, что ему не нравится, и лишь после третьего прочтения догадался, в чем дело, – в биографии была проставлена дата смерти!

Когда Данька навел на нее курсор, то высветилось следующее: Даниил Кромвель v– капитан звездолета-разведчика – был найден мертвым при осмотре двенадцатого штрека шахты в городке Имса на планете Дега. Проведенное властями расследование не смогло ответить на вопрос, как молодой человек оказался в этой шахте и что здесь искал. К сожалению, свидетелей не осталось, весь персонал штрека умер от неизвестной болезни, Даниил Кромвель тоже. Как доказательство прилагалась еще одна фотография.

Данька сразу понял, когда и где была она сделана – он пытался заснуть в штреке возле железной стены, разговаривал с управляющим, наблюдавшим за ним через видеокамеру… Один из этих кадров, видимо, и был преобразован в обычное фото.

Кому-то, вероятно одному из инженеров, пришлось немало потрудиться над ней, имитируя симптомы болезни, – кожа на его лице казалась неестественно белой, а губы синими. Даниил оценил мастерство – он действительно видел на экране лицо человека, умершего от неизвестной болезни, и это было его лицо!

Юноша недоуменно покачал головой: кому-то очень не хотелось, чтобы он жил. Если бы мутантам удалось его убить, эта фотография при проведении расследования послужила бы неоспоримым доказательством, что в его смерти никто не виноват – он просто оказался там, где не должен был, заразился и умер. Этот кадр убедил бы всех, даже Пирса и Траста… Очень жаль, что те, кто это спланировал, мертвы и от той же болезни, а то бы парень с удовольствием задал им несколько вопросов.

Данька удалил последнюю запись и фотографию из полицейского архива, а после этого вывел на экран фотографию Мака Алена – того паренька, под чьим именем провел эту кошмарную неделю. На него смотрел смуглый худенький юноша с грустными зелеными глазами. Лицо его показалось Даньке знакомым. Он сразу вспомнил, что видел тело бедняги в морозильнике двенадцатого штрека, и, по рассказам бригадира и Грума, именно этот парнишка обнаружил пещеру, а позже сумел оттащить артефакт от лужицы мрака.

Пора было восстановить справедливость и исключить мертвого из списка живых. Данька перебросил запись о смерти со своего файла и как доказательство привел фотографию Алена, которую сам же отретушировал, придав лицу, рукам и губам нужный оттенок.

Данька озадаченно хмыкнул: вроде все и сделал – пришел сюда, чтобы вернуть себе имя, оказалось же, что его уже вернули и без него. Осталось только выяснить, что с деньгами?

Даниил пробежался по клавиатуре – золотая карточка по-прежнему принадлежала ему, никто с нее за время его нахождения в шахте не снял ни империала, но, чтобы получить ее обратно, следовало обратиться в банк столицы. А вот для этого требовалось как-то выбраться отсюда. Парень уже исправил файлы. Теперь компьютер, увидев его, тревоги не поднимет. Осталось купить билет, а для этого нужны деньги…

Юноша встал с кресла и обыскал трупы. В карманах дорогих костюмов денег он не нашел – эти люди пользовались кредитными карточками, а без кода и отпечатка пальцев он не смог бы ими воспользоваться. Наличные деньги требовалось искать в другом месте.

Данька направился к выходу, уже не боясь испачкать ковер – вряд ли он теперь кому-то понадобится. Выйдя из кабинета, он снова наткнулся на тело девушки, постоял, разглядывая ее со странными чувствами, потом перевернул в поисках карманов, но ничего не нашел. Девушка была в короткой юбочке и кофточке, состоявшей преимущественно из большого разреза, а под ним нечто прозрачное. Ощущения при этом Данька переживал непривычные – его бросало то в жар, то в холод, руки дрожали, хотя перед ним было лишь мертвое тело, уже мягкое и расползающееся.

Данькина мама говорила: “Человека в мертвом теле нет, он ушел далеко в глубокий космос – туда, куда не могут долететь звездолеты, там находится счастливая плане га, которую все ищут, но только мертвые находят…”.

Однако деньги здесь должны быть! Это начальстве таскает карточки, для них все закупает специальная прислуга. А обычным людям деньги необходимы. Хотя бы мелочь для автоматов…

Девушка явно относилась к обслуживающему персоналу, а значит, у нее деньги должны быть. Только где она их прятала? Даниил стоял над трупом, серьезно размышляя над тем, где такие воздушные создания носят нужные им предметы. Он впервые столкнулся с таким вопросом, на орбитальных станциях работали другие девушки, они одевались в такие же рабочие комбинезоны как и мужчины, и все, что им было нужно, носили, ка и Данька, в карманах.

Он осмотрел стол, около которого лежала девушка и обнаружил в ящике небольшую женскую сумочку В ней оказалась довольно приличная сумма денег, до статочная, чтобы купить билет до столицы, и небольшой пистолет.

Данька рассовал деньги по карманам, оружие засунул в специальный потайной карман своего комбинезона – пистолет занимал мало места, а в трудную минуту мог и пригодиться. В магазин, правда, входило всего пять патронов, мутанта не убьешь, но обычного человека вполне удастся.

Так, теперь деньги на билет до столицы у него есть, имя свое Данька восстановил, осталось только добраться до космопорта. Неужели приключения закончились?

Юноша медленно зашагал мимо мертвых тел к выходу, продолжая размышлять над тем, что здесь произошло. Люди умерли, гомункулусы тоже, а еще вчера все были живы, в него стреляли, управляющий говорил с ним по громкоговорителю… Как получилось, что все погибли за столь короткое время? Почему они заболели? Кто принес сюда болезнь? Из двенадцатого штрека никто не мог вырваться, там, по словам управляющего, все умерли. Или у кого-то получилось?

Данька остановился и сел в ближайшее кресло, отодвинув лежащий рядом с ним труп клерка. Ноги его задрожали мелкой дрожью и стали ватными, пот выступил на коже. Мысль, которая пришла только что в голову, ему не понравилась – лишь один человек смог вырваться из двенадцатого штрека, а значит, принести сюда смертельную болезнь – он сам!

Но если в Даньке живет смертельный вирус, что тогда? Это же беда!

Люди начнут умирать один за другим, когда он к ним приблизится. Сначала заразит маленький городок Имса, потом столицу, а следом и орбитальную заправочную станцию – все как говорил управляющий?

“Тифозная Мэри…”.

Он сразу вспомнил, как когда-то просматривал файлы о юной американской служанке, которую считали ответственной за эпидемию, унесшую жизни 40 000 людей в одной из провинций Земли в далеком прошлом. Девушка работал кухаркой в частных домах, и всякий раз в доме, куда Мэри поступала служить, люди через какое-то время начинали умирать от тифа. Местный суд счел ее виновной во вспышке этой болезни, посадил в тюрьму в одиночную камеру на три года, а потом освободил при условии, что она не будет в будущем работать на кухне. Но девушка не послушалась. Выбор у нее был небольшим – либо умереть от голода, либо продолжать работать кухаркой. Девушка решила, что имеет право на жизнь, сменила имя и уехала из городка, где ее все знали. Пять лет спустя, когда несколько людей заболели в соседнем городе от тифа, выяснилось, что Тифозная Мэри продолжает работать! Ее вновь посадили в одиночку, где женщина вскоре умерла, заклейменная как самая изощренная убийца всех времен.

Этот факт был впечатан в историю Земли, а имя – Тифозная Мэри стало нарицательным.

Данька поморщился.

Неужели из-за того, что он прошел две инициации, эта странная болезнь, размягчающая кости и ткани, вымывающая красящий пигмент из кожи, ничего не может с ним сделать? Или он жив благодаря универсальной вакцине, которую впрыснули ему при дезинфекции?

Данька вздрогнул – Тифозной Мэри он становиться не хотел. Только есть ли у него выбор? Или он такой же, как у Мэри, – либо жить, заражая всех, либо умереть от голода или наложив на себя руки? Конечно, если ему помогла универсальная вакцина, то люди на станции не пострадают, а если дело в инициациях?

Юноша встал и направился к выходу – так или иначе, умирать он пока не собирался. Люди и мутанты в этом месте получили только то, что заслужили, – они силой засунули его в штрек и не хотели выпускать, даже узнав, кто он есть. Желали убить Даньку, а в итоге умерли сами.

Он спустился по лестнице, морщась от сладковатых запахов разлагающихся тел, вышел из здания, сел на гусеницу робота и открыл еще два продовольственных пакета. Есть ему все еще хотелось. За время этой непродолжительной “прогулки” он еще больше проголодался, да и в желудке улеглась прежняя порция, Данька ел не спеша, тщательно пережевывая куски псевдоовощей и мяса, даже смакуя, и продолжал обдумывать возникшую проблему:

“Пусть я заражен этим проклятым вирусом, только все равно не знаю, что мне делать. Самое лучшее, что приходит в голову, так это улететь отсюда как можно быстрее. Если по дороге к своему кораблю буду убивать всех, то тут уже ничего не поделаешь, в конце концов, я ни в чем не виноват… Люди на этой планете сами создали такую ужасную ситуацию и должны за это ответить. А чтобы не заражать невиновных, могу улететь на пустую незаселенную планету, например, на ту, что открыл Пирс, там до сих пор никто не живет. Животный мир тех мест хорошо знаю, так что голодным не останусь, поживу там какое-то время, год или два, потом вернусь. Интересно, а каков инкубационный период у этой болезни?”.

Данька съел один пакет и, даже не заметив этого, открыл второй.

Багровое светило уже высоко поднялось над лесом, становилось жарко, над терриконом дул небольшой ветерок, со стороны леса слышался знакомый рев – хищники снова вышли на охоту.

Юноша перевел взгляд на дорогу, ведущую в город. Он решал для себя – стоит ли отправиться к городу на боевом роботе или пойти пешком, и вдруг заметил длинную вереницу полицейских машин, сверкающую мигалками и направляющуюся к шахте. Данька насчитал два десятка машин, одетых в специальные пластиковые корпуса, способные выдержать мощный лобовой удар. Парень где-то читал, что такой пластик даже защищает полицейский наряд от легкого стрелкового оружия.

А замыкал колонну большой полицейский броневик – такие машины Данька видел только в телевизионных сериалах, они использовались для задержания особо опасных преступников, вооруженных мощным оружием. Покрытый толстыми броневыми листами, броневик выглядел довольно внушительно – в высоком кузове с бойницами для стрельбы помещалось десять полицейских, а над кузовом возвышались две башенки, в одной из которых находилась небольшая пушка, в другой – пулемет.

Похоже, на этой планете в моде были танки, танкетки и прочая техника со времен прошлых человеческих войн – техника неэффективная и устаревшая. Сейчас бы Даньке десантный автомат – и ни одна из этих машин не добралась бы до шахты. Увы, такого оружия у него не было, поэтому он залег за роботом, предварительно введя в него программу на свою защиту – она входила в стандартный пакет, поэтому приводилась в действие нажатием всего трех клавиш.

Возможно, полицейские искали и не его, но пренебрегать чувством опасности юноша не стал, тем более что оно взвыло, увидев сверкающие разноцветные машины. Данька устроился так, чтобы можно было наблюдать за действиями полицейских, а для комфорта прихватил с собой пакеты с едой и воду.

Есть ему все еще хотелось – тело много потеряло энергии в лесу, когда разбрасывало в разные стороны хищников, и теперь активно ее восполняло. Парень успел доесть еще один пакет и начал вылавливать куски псевдомяса из второго, когда полицейские наконец-то добрались до шахты. Три машины, сделав круг, подъехали к зданию управления, остальные выстроились в каре на центральной площади.

Двое полицейских направились в здание с оружием наготове. Данька их узнал, это были те, что арестовали его в городе.

Броневик, замыкая шествие, тоже наконец-то добрался до шахты, выехал на середину площади и заворочал башенками в поисках цели.

Полицейские пробыли в здании недолго, выскочили сразу, суматошно размахивая руками и что-то крича. Но до своей машины не добежали, их стошнило.

– Там все мертвые! – Один из них все-таки сумел добраться до микрофона в машине и, глотая слова от волнения, прокричал: – Больные, зараза, симптомы те же, что у маньяков…

Из броневика раздался голос, усиленный громкоговорителем:

– А где управляющий и его заместители?

Второй полицейский тоже смог добежать до машины и взял связь на себя, одновременно переводя на другой режим и отключив динамик. Их стало не слышно, зато из броневика раздался громкий треск и слова:

– Вы уверены? Точно все мертвы? Поднимались на второй этаж?

В ответ треск радио.

– Почему вы думаете, что здесь кто-то остался живой? По стреляным ранам? С чего вы взяли, что это он? Сообщил управляющий? Хорошо, я попробую…

На броневике снова заворочались башенки, и послышался усиленный динамиком голос:

– Мак Ален, если вы находитесь здесь, то я требую, чтобы вы немедленно вышли. Тогда вам удастся сохранить жизнь. В противном случае у нас есть приказ на ваше уничтожение.

– Мак Ален умер! – крикнул Данька, не высовываясь из-за робота. – Можете проверить в файлах.

Голос в динамике поперхнулся, издав непонятное бульканье. Видимо, он не ожидал, что кто-то откликнется.

– Кто это говорит? Я требую, чтобы вы немедленно показались.

– Да, пожалуйста, без проблем… – Даниил высунулся по пояс. В руках он держал пакет и продолжал есть. – Вы меня искали?

– Назовите себя! – потребовал полицейский, в голосе слышалось явное недоумение. – И что вы здесь делаете? Вам известно, что эта территория закрыта на карантин правительством планеты?

– Я Даниил Кромвель – капитан звездолета, сейчас состыкованного с вашей заправочной станцией, – ответил Данька. – Сюда попал случайно. Прошу вас, помогите добраться мне до своего звездолета.

– Я узнал его! – закричал один из тех полицейских, кто арестовывал Даньку. Он высунулся из открытого окна машины, даже забыв о том, что может воспользоваться рацией. – Это и есть самый настоящий Мак Ален! Он явно сошел с ума. Трупы в управлении наверняка его рук дело…

Башенка с пулеметом на броневике повернулась в Данькину сторону, а вслед за ней и пушкой.

Юноша едва успел упасть за робота, когда тот закачался от выстрелов. Канонада началась такая, что Данька едва не оглох. Когда выстрелы на мгновение стихли, он осторожно выглянул из-за боевой машины и осмотрелся, все еще не понимая, что происходит, – он же был без оружия, специально показал полиции свои пустые руки, вряд ли стоило его расстреливать из пушки!

Полицейские выскакивали из машин и рассредоточивались по площади, окружая его и готовясь к нападению.

Данька запустил программу защиты в роботе, а его датчики заработали, намечая для себя цели. Сам он, не теряя времени, перекатился ко второму роботу – благо что стрелки из полицейских были никакие – треска много, но ни одного попадания…

Даниил подержал над датчиками свою руку, чтобы робот запомнил запах, и залег за ним. Боевые машины закрутили турелями с пушками, анализируя обстановку и намечая цели, программа защиты предусматривала уничтожать все, что попадает в круг радиусом тридцать метров, центром которого является охраняемый объект.

Полицейский броневик и пять машин оказались в запретном секторе, и уже через минуту ближайшая машина разлетелась на куски после десятка точных попаданий, а две другие осели на пробитых колесах. Один полицейский успел выскочить, но почему-то побежал прямо к роботам – видимо, решил погеройствовать, а возможно просто потерял ориентацию. Вряд ли он обучался в десантной академии, где учили: если стреляют со всех сторон, лучше вообще никуда не бежать, а лежать и молиться богу, чтобы в тебя не попали.

Добежать до Даньки горе-герой конечно же не сумел – оба робота перевели огонь на ближайшую цель, при первом же попадании полицейский взлетел в воздух и, приняв в себя еще десяток снарядов, приземлился далеко за пределами запретного круга.

Пушка на броневике стреляла без перерыва, но она хоть и была более мощной, пробить защиту роботов не смогла даже в той урезанной комплектации, в которой они достались шахте, – их можно было уничтожить только легкими ракетами.

Данька тихо смеялся, глядя, как полицейские мечутся и ползают взад и вперед, стреляя из своих громоздких, но бесполезных сейчас пистолетов. Полицейские машины взлетали в воздух одна за другой, разваливаясь на куски, пушки продолжали стрелять по летящим обломкам и мертвым телам, выбрасывая их за пределы защищаемого сектора.

Такая трата снарядов была неэффективной, но чтобы прекратить бессмысленную стрельбу, требовалась более сложная программа. Через пару минут роботы перешли на экономный режим, уменьшая радиус защиты. Это говорило о том, что снарядов осталось меньше двадцати процентов. Через минуту роботы, опустошив боезапас, смолкли, и стволы их пушек вернулись в походное положение.

Данька подождал, пока стихнут пистолетные выстрелы, и осторожно выглянул. Результат ему понравился: четыре полицейские машины превратились в гору разбитого пластика, еще одна получила три пробоины и вряд ли могла передвигаться. Правда, броневик выдержал обстрел, хотя на нем появились глубокие вмятины, а обе башенки накренились – тут роботы постарались на славу: стволы пулемета и пушки смотрели в землю, стрелять они больше не могли.

– Ну что ж, что хотели, то и получили… – пожал плечами Даниил. – В следующий раз, прежде чем стрелять, сначала все-таки выслушайте, что вам пытаются сказать, – целее будете.

Никто из осаждавших не решался приблизиться к роботам.

– Может быть, вы меня все-таки отпустите с миром? – прокричал Данька. – Зачем вам это геройство? Проверьте мои файлы, сравните фото, дайте добраться до звездолета, и я улечу с миром…

Голос в громкоговорителе прокашлялся.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросил он потрясение – А самое главное, почему стреляете в моих людей?

– А что вам не нравится? – полюбопытствовал Даниил. – Вы же первые начали. Как я понял, захотелось поиграть в войну, вот я вам и подыграл…

В воздухе, пропахшем кислым запахом пороховых газов, повисла настороженная тишина.

– Я – командир полицейских сил на этой планете. Звание – майор. Представьтесь и вы, пожалуйста.

– Так я вроде уже представлялся. – Данька вытащил пистолет-пулемет из кобуры, снял с предохранителя и передернул затвор. – Даниил Кромвель – звездная разведка. Капитан звездолета, звание – рядовой десанта.

Снова наступила тишина. Похоже, на этот раз командир решил проверить его данные.

– И тем не менее вы не имеете права стрелять в моих людей, так как находитесь на контролируемой мною территории, – пробормотал голос – Это нарушение наших законов, я имею право вас арестовать…

– Вы тоже не имели права стрелять в меня! – выкрикнул Даниил. – Будем считать, что вы признали свою ошибку, я – тоже. Давайте объявим перемирие…

– Тут возникает очень неприятная и щекотливая ситуация… – прокашлялся майор. – Я признаю ваши права, но сейчас они не действуют, поскольку вы находитесь в закрытой зоне. На шахте объявлен карантин, мы просто не имеем права никого выпустить отсюда. Вы больны, вам требуется медицинское обслуживание и лечение. Бросайте оружие, выходите с поднятыми руками, и мы вас отвезем к нашим врачам. Они вас вылечат…

– А что будет со мной после вашего лечения? – поинтересовался юноша. – Доставите на корабль и отпустите?

– Я не могу вам этого обещать, но жизнь сохраним. После вашего выздоровления ваше дело будет рассматривать суд. Вряд ли он будет суровым, поскольку вы больны и не можете отвечать за свои действия. После лечения вас отправят в академию на попутном корабле с рудой.

– Вы сами-то верите в такой исход? – полюбопытствовал Данька. – Я почему-то нет, особенно заверению о том, что меня вылечат. Насколько мне известно, средства лечения этой болезни не существует. Кстати, сами-то заразиться не боитесь?

– Значит, сдаваться не собираетесь? – Полицейские задвигались, а в броневике открылись бойницы. – Тогда вы нам не оставляете другого выхода – мы обязаны вас уничтожить, чтобы не допустить распространения болезни.

И тут Даньке показалось, что он видит, как за бронированной машиной витает расплывчатый силуэт огромной летучей мыши с широко раскрытыми крыльями. Она висела в воздухе метрах в десяти над землей, серая, едва различимая.

Юноше было непонятно, почему майор продолжил охоту за ним. Если бы полицейские следовали логике, то после слов о том, что они могут заразиться, все должны были сразу покинуть это место. Ну не дураки же они, на самом деле? А полицейские устроили такую канонаду, что Данька на какое-то время оглох – их пистолеты походили на пушки времен Второй мировой войны не только калибром, но и звуком выстрела. Стражи порядка стреляли без перерыва и, пользуясь огневым прикрытием, пытались обойти противника. Данька не стал дожидаться окружения и помчался к управлению шахты. Роботы покатились за ним, подставляя свои бока летящим в него тяжелым пулям.

В здании юноша грохнулся на пол и пополз по коридору. Многослойный пластик стен трещал, принимая в себя свинец. Можно сказать, что Даньке повезло – он добрался до управления, не получив даже пустяковой раны. С десантниками такой номер не прошел бы, они быстро пресекли бы подобную попытку – у них и оружие помощнее, и выучка другая. Это полицейские не захотели рисковать и гнаться за ним, чтобы в ответ не получить пулю или, что еще хуже, смертельный вирус, а просто стреляли ему вслед, не высовываясь из-за корпусов своих машин…

В здании Даниил запечатал одним из роботов узкий коридор, отключил его и установил свой пароль. Теперь без кода робота было не включить, да и вытащить будет не так просто.

В управлении все осталось по-прежнему: запах разлагающихся тел стал еще более невыносим – система кондиционирования явно не успевала прогонять воздух через фильтры. Запах мертвечины так пропитал воздух, что у Даньки закружилась голова, ноги стали ватными, глаза заслезились. Хоть он сразу приложил к носу рукав комбинезона, но вонь отфильтровать было невозможно, она буквально липла к коже и волосам, к комбинезону и обуви.

Юноша понял, почему полицейские выскочили сразу, едва вошли, даже не проверили, есть ли кто живой наверху. Он и сам с трудом сдерживался, чтобы не последовать их примеру.

Даниил, задыхаясь, заблокировал лестницу вторым роботом, отключив его питание, и взбежал на второй этаж.

Запах гниющих тел ощущался и здесь, но самостоятельная вентиляционная система, гораздо более мощная, чем внизу, кое-как справлялась, поэтому дышать сразу стало легче, да и глаза перестали слезиться.

Данька пробежал до кабинета управляющего шахтой и заскочил в него, надеясь на то, что если трупов в нем меньше, значит, и воздух будет чище.

Парень не ошибся. Здесь ему даже удалось вдохнуть полной грудью, правда, после этого едва не вывернуло. Данька долго откашливался, потом вытащил трупы из кабинета и забаррикадировал ими дверь.

Когда последний труп был вынесен, юноша упал прямо на ковер – перед глазами все кружилось, воздуха катастрофически не хватало… Но с каждой минутой запах становился слабее – в кабинете имелась собственная система кондиционирования, которая постепенно очистила воздух, и скоро только легкий привкус мертвечины во рту напоминал о том, через что Даньке пришлось пройти.

Парень запер дверь на замок и попытался предугадать дальнейшие действия полицейских. Вряд ли они будут сидеть и ждать, когда Данька выйдет. Вероятнее всего попробуют ворваться в здание. Запах не мог стать существенной преградой, у полицейских имеются респираторы. Правда, далеко они не пройдут – упрутся в первого робота, и им придется его вытаскивать. Весит машина больше тонны, включить ее не удастся, значит, потребуется лебедка. После того как вытащат первого робота, обнаружат, что и путь на второй этаж заблокирован роботом. Трос от лебедки до него не дотащишь, слишком много поворотов, а вручную не вытащишь – неудобно. Если им даже удастся преодолеть вторую боевую машину, то следующая преграда – трупы перед кабинетом. Надолго они полицию не задержат, но когда стражи порядка станут преодолевать последнюю преграду, Данька их услышит.

Правда, только в том случае, если баррикада еще останется…

По какой-то неизвестной ему причине трупы разлагались с огромной скоростью – сначала твердые, а потом и другие ткани превращались в вонючую жижу, ибо человеческое тело на восемьдесят процентов состоит из воды. Любая влага имеет свойство испаряться даже при комнатной температуре, наполняя воздух своим запахом, – именно поэтому так тяжело дышать. Особенно поражало, как быстро распадаются кости – самая крепкая ткань организма, словно что-то их взрывало изнутри.

Данька полежал еще немного, чувствуя, как сердце бьется все тише, дыхание слабеет, а веки становятся тяжелыми: усталый, перегруженный впечатлениями мозг просил передышку. Слишком много произошло непонятного и странного за эти полдня, да и физические нагрузки тоже были немалыми – пришлось пострелять, полазить по деревьям, побегать, поползать…

“Больше не могу, нужно отдохнуть, поспать, и тогда все само собой наладится, а если не наладится, то хотя бы станет легче справляться со всем этим. Уставшие люди всегда делают такие ошибки, которые потом трудно исправить…”.

Это была последняя мысль перед тем, как парень погрузился в кошмар – тяжелый, тягучий, как застывшая смола. Снилась ему странная тень, которую он видел над полицейскими машинами., похожая на огромную летучую мышь. Она кружила над ним, протягивала к нему свои когти, чтобы схватить и растворить в себе или, наоборот, раствориться в нем – сама эта мысль казалась дикой даже во сне. Но когда неведомая тварь прикасалась к нему, ее отбрасывало далеко назад, и чем чаще она на Даньку нападала, тем активнее и мощнее становилась сила, просыпающаяся в нем.

Юноша застонал во сне. Ему было больно и неприятно, когда летучая мышь пыталась проникнуть в него. Он отбрасывал ее, как когда-то отбрасывал огненные существа во второй инициации. Справиться с ними удалось, только покинув собственное тело…

Но старейшины снежных волков говорили, что если Данька будет часто выходить из тела, то однажды не сможет вернуться и потеряется в пространстве, а его тело без разума и воли будет бродить по пустым улицам этого городка…

Данька проснулся от собственного невнятного бормотания и попробовал подняться – настроение немного улучшилось, хотя внутри от тяжелого сна осталось ощущение жуткого недоумения, боли и разочарования в себе.

Юноша подошел к двери, осторожно открыл ее и выглянул в коридор. Запах там стоял по-прежнему густой, но глаза уже резало не так, как раньше. Баррикада трупов значительно уменьшилась, а зловонная бурая лужа под ней разлилась метра на четыре. Полиция, как он и думал, еще не добралась до второго этажа.

Данька захлопнул дверь, закрыл на засов и занялся поисками еды, так как желудок уже пришел в себя и снова требовал пищи. В панели под струей водопада он обнаружил замаскированную полку со спиртными напитками, а в соседнем отделении пластиковые бутылки с чистой водой. В небольшом ящичке под камнями нашлось несколько упаковок сухого печенья, которым наконец-то удалось отбить неприятный вкус мертвечины во рту.

Данька поел, сел в глубокое удобное кресло, откинулся на спинку и вывел на панель картинку двенадцатого штрека. И ничего не увидел – ни одного шахтера, не было даже трупов – только пустой туннель.

Он вздохнул и закрыл глаза.

…Итак, внизу полицейские, они знают, что Данька звездный разведчик, но полны желания его убить. Удивительного в этом ничего нет, он всегда терпеть не мог полицию именно из-за ее непредсказуемости. Вроде бы каждый по отдельности полицейский идиотом не кажется, но когда они собираются вместе – сразу тупеют.

Как переносится болезнь – неизвестно, но можно предположить, что по воздуху. Тогда, следуя стандартной логике, получается, что у полицейских внизу очень много шансов заразиться, и, вероятно, это уже случилось. Следовательно, внизу находятся одни трупы, а Данька может выйти, если защитит себя от вони и будет осторожен…

Данька сорвал обивку кресла из плотной двухслойной ткани и сделал из нее повязку на нос. Потом проверил пистолеты и вышел из кабинета.

Баррикада из трупов уменьшилась вдвое, и ее при желании можно было перепрыгнуть. Так парень и сделал, но при этом поскользнулся на влажном пластике при приземлении и прокатился по полу, однако с трудом, но равновесие удержал.

Робот на лестнице стоял там же, где Данька его оставил. Юноша ввел код на включение, и машина поползла вниз, а парень следовал под ее прикрытием.

На первом этаже дышать стало легче благодаря разбитой двери и тому, что трупы уже почти исчезли. Данька, отбросив повязку, осторожно выглянул из-за угла, но второго робота не увидел – похоже, полицейским удалось его вытащить.

В коридоре у входа лежали два свежих трупа с яркими галунами на мундирах – полицейские умерли от той же болезни, что и мутанты – лица белели в полумраке, а губы были синими. Можно было больше не прятаться, болезнь, видимо, убила всех.

Перед зданием лежали в разных позах еще пятеро мертвых полицейских.

Данька осмотрел мертвецов: симптомы были у всех одни и те же – серо-белая кожа и раздавленный под собственной тяжестью череп.

Все двадцать машин были здесь, отсутствовал только броневик. Даниил ходил среди безжизненных тел и вздыхал. Возможно, что причиной смерти и этих людей стал он, но и полицейские тоже виноваты в своей смерти – не послушались его, а надо было стремглав убираться отсюда. Никто не виноват, он предупреждал о возможных последствиях…

Так или иначе – путь свободен, можно отправляться в столицу. И лучше использовать для этого одну из полицейских машин, вряд ли они теперь кому-то понадобятся. Юноша сел за руль, изучил панель – похоже, все просто, почти нет автоматики.

Двигатель заурчал, глотая топливо, и сразу засветился небольшой экран с предостерегающими красными знаками – система защиты оказалась примитивной, Данька с ней быстро разобрался, снял все ограничения, нажал на единственную педаль, и автомобиль тронулся с места.

В десанте Даньку обучали вождению других машин. Они были оснащены автоматикой, сами определяли маршрут движения, а водителю требовалось только указать конечную точку на карте. Здесь же пришлось потрудиться. Юноша все время дергал непривычное рулевое колесо. На ровном асфальте автомобиль вел себя довольно устойчиво, но когда начались полосы с естественным грунтом, он вел себя непредсказуемо. Тем не менее Даньке удалось добраться до города, ни разу не съехав с дороги и не перевернувшись.

Он уже торжествовал, когда из-за поворота на него выскочил тот самый полицейский броневик с перекошенными башенками, ударил машину в бок и потащил к ближайшему зданию, чтобы раздавить.

Юноша, придя в себя после жесткого удара, с трудом сумел открыть дверцу и выскочить на дорогу, прежде чем броневик превратил его автомобиль в груду пластика.

Данька вытащил пистолет, добежал до кабины полицейской броневой машины, рванул дверцу и едва успел отшатнуться – на него выпал мертвый водитель с белой кожей и синими губами. Даже не верилось, что еще мгновение назад он был жив. Больше в кабине никого не было.

Юноша отключил работающий двигатель и устало сел на подножку. Немного придя в себя, он обошел броневик и открыл дверь командного отсека – оттуда вырвался настолько густой запах разложения, что Даньку буквально отбросило назад, – внутри находились мертвецы, уже частично разложившиеся, а за пультом управления оружием висел на привязных ремнях высокий человек с серебряными звездами, который сжимал в мертвых руках небольшой микрофон.

Даниил вздохнул и зашагал по широкой пустой улице к блестевшей в свете заходящего багрового светила нитке монорельса.

Что будет дальше, он не знал и не хотел знать.

Это было плохо и неправильно – его силой отправили в двенадцатый штрек, а в результате он превратился в человека, несущего всем смерть. Даниил Кромвель не виноват – все жители этой планеты, кто пытался его убить, умерли сами, потому что приблизились к нему.

Данька шел по улицам и вертел головой в надежде увидеть какой-нибудь магазин, кафе или ресторан. Тело снова требовало еды, похоже, что у него от пережитых опасностей разыгрался аппетит.

Одна улица плавно переходила в другую, а Даньке не попадались ни ресторан, ни магазин, ни кафе повсюду стояла мертвая тишина, словно люди никогда здесь не жили. В любом городе всегда есть звуки: звучит чей-то смех или пьяное бормотание из подворотни, доносится детский крик, шаги, шуршание шин по пластику или звук мотора, а здесь только ветер таскал по асфальту куски рваного пластика.

Даниил свернул на маленькую улицу и увидел вывеску того самого кафе, в котором должна была состояться его встреча с человеком, продававшим артефакт. Дверь была приоткрыта.

Когда Даниил щелкнул выключателем, загорелось три бледно-синие лампы, и юноша увидел толстый слой пыли на табуретах и на барной стойке. Кафе, возможно, было закрыто даже до того, как он прилетел на планету, ощущение было такое, что здесь никто не бывал по меньшей мере месяца три, если судить по слою пыли.

Юноша вздохнул и снова зашагал по улице к станции Шел не спеша, оглядываясь по сторонам, но двери домов были закрыты. По-прежнему было тихо, а ощущение, что люди отсюда давно ушли, только усиливалось.

Данька поднялся по пыльным ступеням на платформу. Лифт не работал. Юноша разочарованно огляделся – повсюду лежал густой слой земли и пыли, принесенной ветром. Все было закрыто, и, похоже, очень давно… месяц-два…

Но он же приехал сюда максимум неделю назад и помнит эту платформу – все блистало чистотой и выглядело ухоженным, а сейчас на площадке оставались только его следы.

Даниил огорченно замотал головой от непонимания.

Что-то не сходилось, не получалось, даже возникла мысль, что кто-то пытается его разыграть. Но как же полицейские, стрельба, броневик, который его пытался раздавить – они-то явно юноше не привиделись?

Тогда почему на станции столько пыли и земли, да и монорельс покрыт пылью, словно говоря о том, что последний поезд прошел недели две назад?

Неужели Данька все-таки заболел и сошел с ума? Потерял чувство времени или, что еще хуже, чувство реальности? Он живет в мире грез, но если шахтерам снились женщины и балы, то ему снятся стрельба и полиция!!!

Парень уже решил сходить к полицейскому участку, чтобы убедиться в том, что не бредит и не спит, как услышал далекий заунывный звук двигателей десантной шлюпки. Даниил поднял голову вверх. Ему показалось, что он видит темную точку в разрыве зеленоватых туч. Звук стал более отчетливым, к нему добавился еще один. Точек в небе тоже добавилось. Он стал их пересчитывать, но сбился, а потом и вовсе бросил это бесполезное занятие, потому что и так стало понятно, что с десантного корабля спустили всю свору, – так это называлось, когда на планету спускались все десантные шлюпки.

Каждая из них несла в своем бронированном чреве десять десантников в полном вооружении. Всего их в корабельном трюме умещалось тридцать, и если они все пошли в ход, то это значило, что триста воинов направлялись к этому пустынному городку – полный десантный батальон.

Боевой челнок нес на себе десять турелей с автоматическими пушками и столько же пусковых ракетных установок. Мощи в каждом хватало на то, чтобы уничтожить небольшой город вроде Имса.

Все шлюпки находились на связи с крейсером, который в любой момент мог поддержать их огневой мощью, а оружие там было мощнее – крылатые ракеты, готовые поразить любую точку на планете; если требовалось, то применяли и ядерные заряды.

Насколько Данька знал, всю свору спускали в очень редких случаях – обычно использовалось не больше трех-четырех челноков. Этого хватало, чтобы подавить любое восстание.

Но зачем высаживать в пустынном городе десантников, да еще всю свору? А то, что здесь никого нет, десант уже должен знать. Юноша не сомневался, что где-то высоко за зелеными облаками летают выпущенные крейсером автоматические зонды, которые сканируют поверхность планеты. После высадки десантники дополнительно к ним запустят беспилотные роботы-планеры, которые начнут отслеживать отдельные цели вроде него – одинокого человека в пустынном городке.

Данька почувствовал внутренний холодок и дикий неосознанный страх. В нем снова проснулось чувство опасности.

Похоже, что десантники летели сюда не его спасать, а возможно для того, чтобы уничтожить город! Ему лучше бы спрятаться, иначе все может закончиться очень печально. Уже само появление десантных челноков говорило о том, что планета отдана на растерзание. Следовало уходить, и немедленно.

Данькино сумасшествие продолжалось, но почему ему нравятся такие дикие, страшные сны?

Юноша быстро спустился по лестнице и побежал к ближайшему переулку, дергая по дороге ручки всех дверей. Но тщетно – дома были заперты, как в обычном кошмаре!

Звуки двигателей усиливались, гул становился глуше, пластик в домах начал дребезжать от вибрации. Данька добежал до кафе – единственного открытого здания, юркнул в него и, открыв дверцу, залез в пустой холодильник. Теперь, даже если десантники начнут прочесывать здания, его не заметят. Многослойный пластик и камень стены должны спрятать от любых анализаторов.

В холодильник не проникал ни один посторонний звук. Данька мог только догадываться о том, что происходит снаружи, поэтому юноша сидел, дрожал от прилива адреналина и ждал неизвестно чего. Иногда, впрочем, щипал себя за руку, чтобы убедиться, что не спит. Правда, убедившись, тут же забывал об этом.

И все-таки Данька сумел успокоиться, расслабился и даже задремал, надеясь на то, что проснется в реальном мире. Вдруг он услышал скрип двери, а вслед за ним мягкий стук десантных ботинок по полу.

– Есть следы! – закричал кто-то. – Он где-то здесь, прошу подкрепление.

Данька вздохнул и положил руки на колени, ладонями вверх. Он прекрасно знал, что в десанте сначала стреляют, а потом выясняют, стоило ли это делать. Так его самого учили когда-то. “Главная задача воина остаться в живых, невзирая на приказы начальства, а для этого следует быть осторожным и удачливым”.

Дверь холодильника распахнулась, в глаза ударил яркий свет фонаря.

– Объект найден, прятался в холодильнике, – докладывал кто-то за слепящим светом.

Данька не пошевелился, зная, что за этим может сразу последовать выстрел. Если он хочет жить, то с этого момента обязан выполнять все приказы десантников. Десант не полиция, им пленные не нужны. Да и страха в них не меньше, чем сейчас в нем.

– Выглядит здоровым, цвет кожи естественный, глаза ясные, зрачки сужены, но это реакция на яркий свет. Вас понял.

Свет фонаря опустился на его руки, потом на ноги. Данька облегченно заморгал, смахивая с ресниц выступившие слезы.

– Выходи, парень. Только делай все очень медленно, нервы у нас шалят, застрелим сразу…

– Знаю, – пробурчал юноша. – Одну школу заканчивали.

– Какую, интересно? – Ему под ребра ткнулся ствол автомата. Пальцы десантника на спусковом крючке казались обманчиво расслабленными, но обольщаться не стоило. Так и ведут себя опытные воины.

Данька осторожно спустил ноги на пол, стараясь двигаться медленно.

В кафе снова горели три блеклые лампы, освещая пыльный зал и шестерых десантников, – четверо следили за ним, двое контролировали открытые двери, за которыми виднелись размытые силуэты еще троих.

Все десантники были в комбинезонах-хамелеонах, поэтому увидеть их было не так просто: мрачные лица, скрытые за прозрачными забралами, как будто висели в воздухе.

– Академию десанта, – ответил он, подчиняясь жесту одного из десантников, приказавшему ему сесть на пол, вытянув руки вперед.

Десантники отодвинулись от Даньки на предусмотренное уставом расстояние. Во время операций в колониях десантников никто никогда не ограничивал в действиях. Они имели право на все, что только им придет в голову, – насиловать, если хочется или требуется для выполнения задания, убивать и допрашивать, используя все виды пыток, взрывать и уничтожать, если необходимо. Иногда использовались самые современные средства допроса с использованием специальных аппаратов, подавляющих волю или причиняющих жуткую боль, но не убивающих, – о таком в Средние века могли только мечтать палачи инквизиции.

Часто десантники оставляли после себя пустыни, уничтожая все огненными бомбами, сжигающими даже землю на полтора-два метра в глубину, превращая ее в камень, на котором ничего не растет. Об этих воинах рассказывалось немало жутких историй, и в основном все было правдой. Поэтому колонии восставали лишь тогда, когда мучительная смерть становилась для колонистов предпочтительней жизни.

Пока десантники вели себя с Данькой так, словно он был пленным, имеющим ценную информацию. В таких случаях допрос проводился в несколько этапов: на первом за пленным признавались некоторые права и свободы, его для начала просили вежливо все рассказать; когда же такое отношение не давало результатов, начинались мягкие пытки. Они включали в себя избиение без травм внутренних органов, голод и лишение сна, иногда путы на трое суток, в отдельных случаях электрический шокер. Если и это не помогало, то использовался полный арсенал всех возможных средств, после применения которого человеку становилось все равно – жить или умереть. Обычно после такого люди рассказывали все, лишь бы дали быструю смерть – жить после таких пыток вряд ли стоило. В истории десанта еще не было случая, когда не удалось бы получить от пленного необходимую информацию.

Даньку тоже обучали методам ведения допроса, поэтому сейчас его не вводили в заблуждение кривые ухмылки десантников. Он сразу понял, что является мясом для супа – так назывались пленные.

Сержант, если судить по нашивкам на шлеме, хмуро посмотрел на него:

– Не хочешь ничего рассказать?

Данька только неопределенно пожал плечами и отодвинулся в угол.

Радио в шлеме у сержанта было включено на полную мощность, такое делалось только тогда, когда операция не считалась секретной.

Сейчас из динамиков слышалось донесение, поступившее, вероятно, от шлюпки, приземлившейся рядом с управлением шахты:

– Вижу полицейских, девятнадцать машин, четыре расстреляны из автоматических пушек. Все полицейские мертвы: часть убита, остальные имеют белую кожу и синие губы – симптомы, о которых нас предупреждали. Всем надеть респираторы! Заходим в управление… Первый этаж – охрана и полицейские мертвы, четверо убиты выстрелами из пистолета, остальные умерли от болезни. Поднимаемся на второй, здесь находятся остальные, мертвы от болезни. Не хватает десяти гомункулусов, посылаю две пары на проверку леса.

Послышались выстрелы из автоматов.

– Нападение местных хищников! Прошу поддержки с воздуха. Пары перед отступлением доложили о найденных трупах мутантов, большинство изорвано зверьем. Полный комплект!

Даньке на мгновение даже стало жаль зверей: десант – это не охранники, у них и оружие мощнее, да и выучка на порядок выше. Выживать их учили с первого курса академии, немногие дошли до конца обучения, но уж те, кто дошли, могли схватиться хоть с самим дьяволом.

– Переходим на разрывные снаряды. Ракетный залп, потом гранаты. Вышли к террикону, можете поджаривать дичь. Потерь нет.

Раздались глухие взрывы и заунывный вой челнока.

Десантники облегченно выдохнули. Окаменевшие лица на мгновение расслабились. Сержант переключил связь на внутренний режим, напряженно прислушался, потом скомандовал:

– Парня к капитану на допрос. Выходим. Порядок тот же.

Десантники начали по одному выскакивать из дверей, двое последних подтолкнули к выходу Даньку.

– Молча идешь вперед. Заговоришь – получишь прикладом по ребрам. Попытаешься сбежать – прострелим ногу. Нянчимся с тобой только потому, что командир считает, будто ты что-то можешь знать. Вопросы?

Юноша развел руками, понимая, что лучше молчать.

– Тогда вперед!

Данька побежал, подталкиваемый в спину твердой рукой. На улице его остановили и заставили опуститься на колени. Десантники замерли, глядя по сторонам и держа наготове оружие – автоматы, оснащенные электронным наведением и дополнительным ускорителем. Учитывая, что пули использовались разные, оружие было способно уничтожать почти любые объекты. В комплект входили: зажигательные пули, бронебойные, разрывные, парализующие и обычные стальные. Специальная оптика вместе с электроникой легко находила цель и показывала уязвимые места красным цветом. Из такого оружия можно было при желании, если постараться, даже сбить челнок, правда, только гражданский – десантные защищены многослойным броневым пластиком, который увеличивал живучесть шлюпки в сотни раз.

У троих десантников за плечами висели компактные ракетные установки – ими легко разрушить любой дом, разнести вдребезги многоуровневое укрытие.

Из-за угла послышался шелест гусениц. Оттуда вынырнула, поводя на ходу турелью с мощной пушкой, броневая машина, вооружение которой было сравнимо с космическим челноком, – по замыслу конструкторов такие машины могли противостоять друг другу. Правда, десантная шлюпка имела преимущество в скорости, маневренности и при желании могла уйти в космос, чтобы обмануть любую самонаводящуюся ракету, но у десантной бронированной машины имелись свои достоинства – на ней можно прочесывать любую местность.

Люк открылся. Десантники по очереди забрались внутрь. Последняя пара затолкала туда юношу, уложив прямо на пол у ног сидевшего перед пультом управления офицера. Люк закрылся, и броневая машина тронулась с места.

– Почему пленный без пут? – хмуро спросил офицер. – Расслабились?

– Предписана деликатность в обращении, – пожал плечами сержант. – Решил, что без них будет лучше, – в помещении паренек контролировался, а на улице держали в кольце…

– Тогда порядок, – кивнул лейтенант. – Глаз с него не спускай. Если это тот, о ком мы думаем, то именно он положил большую часть полицейских и гомункулусов у шахты.

– Вот этот сопляк? – уточнил сержант. – Что-то он не похож на настоящего бойца – тощий, мышц маловато, да и молод слишком.

– Парень хорошо обучен, – ответил офицер. – Учили разведчики, хоть и большей частью виртуально. У нас о нем пока мало информации. Сделали запрос и обещали при получении с ретранслятора передать…

– Я-то думаю, что это он лепечет о звездном десанте… – Сержант покосился на юношу. – А оказывается, кое-что о нас знает. – Он толкнул юношу ногой в крепком ботинке. – Ты, парень, серьезно думаешь, что можно стать звездным десантником, используя для обучения виртуальные программы?

– Кое-что удалось понять, – вздохнул Даниил, страх у него уже прошел, осталась только настороженность; то, что ему не надели путы, давало какие-то возможности, которые он при случае обязательно использует. – Если учителя хорошие, можно научиться многому…

– Нет, мальчик, так десантником не станешь, – покачал головой сержант, – Путь воина непростой. Сначала следует свою мочу попить где-нибудь в пустыне просто потому, что никакой другой влаги там нет, потом проползти на брюхе, на своем, а не на виртуальном, пару сотен километров, и чтобы при этом каждый желающий старался отстрелить твой зад. Но главная проверка, это когда ты один пьяный в хлам против десятка штатских, чтобы рожу разбили – твою, а не виртуальную. Только когда у тебя шрамов наберется больше, чем настоящей кожи, тогда и станешь настоящим десантником, а опасность начнешь чуять за сотню километров и со смертью станешь вежливо здороваться каждый раз, когда она встанет за твоей спиной. Тем более что и видеться тебе с ней придется часто…

– Отставить! – приказал офицер, вслушиваясь во что-то, слышное только ему, – У нас новый приказ. Оружие к бою!

Послышался звук снимаемых предохранителей. Двое воинов пересели к небольшим пультам управления огнем; один из них теперь мог стрелять из автоматических пушек, другой управлял ракетными установками.

– Доложить о готовности.

– Готов. Готов. Готов…

– Цель объявлю позже, сейчас смотреть за дорогой. Стрелять в любого, кто выйдет с оружием.

– Даже если это свой? – уточнил сержант – Сейчас мы выходим на территорию, контролируемую первым взводом.

– Во всех, кто будет стрелять в нас, даже если это свой, – закон старый: кто выживает, тот и прав!

– Правильно ли я вас понял, что противник может иметь то же вооружение, что и мы? – уточнил сержант. – У наших ребят оно именно такое…

– Не только может, но и наверняка имеет, – пробурчал офицер. – Часть воинов убита, звери оказались отвлекающим маневром – пока с ними разбирались, на первый взвод напали сзади. Кто – неизвестно. Данные телеметрии расшифровать не могут – мощные помехи.

– Понятно… – протянул сержант и тут же скомандовал: – Активизировать противоракетную оборону!

– У них и выучка та же, что у нас: не только оружие, а если судить по тому, что показывали со спутника, то и одеты в такие же хамелеоны, как у нас, – вздохнул офицер. – Вероятно, выпустят ракеты метров с пятидесяти, чтобы противоракетная система не успела среагировать.

– Ну пусть хоть часть собьет, уже себя оправдает. – Сержант открыл небольшой лючок перед собой в борту и выставил в него автомат. – Значит, стреляем во всех, кто с оружием, а на небесах разберемся, кто был своим, а кто чужим. Приказ понятен?

– Понятно! – Раздался шум открываемых бойниц. Десантники выставили автоматы на специальные движущиеся опоры, теперь они могли вести огонь из автоматов по любой появившейся цели, разглядывая дорогу перед броневой машиной через электронный прицел в шлеме.

– Еще вопрос, командир. – Сержант повернулся к офицеру. – Зачем туда едем? Наши задачи?

– Выполняем последний приказ первого взвода.

Командир защелкал кнопками обзора. Данька знал, что десантник сейчас пытается провести круговой осмотр местности, шлем такое позволял при подключении к видеокамерам десантной машины.

– Может, имеет смысл обратиться к высшему командованию? – спросил сержант. – Простите, лейтенант, но жить очень хочется. Умирать по чужой глупости не желаю. У нас был приказ капитана, которого, возможно, уже нет в живых, вряд ли стоит его сейчас выполнять…

– Не много ли вы на себя берете, сержант? – Лейтенант угрюмо взглянул на подчиненного, потом перевел взгляд на других десантников, что-то понял для себя, поморщился и щелкнул переключателем в шлеме, переводя на громкую связь.

– Полковник, выполняю приказ капитана Грегори. Направляюсь к управлению шахты. Сейчас двигаюсь по дороге к указанной цели. При себе имею пленного – парня, указанного в ориентировке.

– Пленного обыскали? – поинтересовался незнакомый хриплый голос. – Если нет, сделайте это немедленно! Доложите об исполнении.

Офицер сделал знак сержанту, тот сноровисто и быстро обыскал юношу, вытащил все из его карманов, в том числе и два пистолета. Еще один пистолет – самый маленький, который Данька взял из сумки девушки, он не нашел, поскольку тот лежал в потайном кармане в самом низу комбинезона, у ботинок.

Сержант осмотрел пистолеты, проверил магазины и покачал головой:

– Этот парень при удачном стечении обстоятельств мог нас положить…

– Найдено оружие, два местных пистолета-пулемета со снаряженными магазинами и довольно приличным боезапасом, два камня и больше ничего…

Данька подобрал камни в шахте, надеясь использовать как оружие, потом забыл о них…

– Что за камни?

Офицер взял куски породы в руки, посмотрел и бросил обратно на пол.

– Пустая порода размером примерно с половину гранаты.

– Какие-то надписи на них есть или странные бороздки?

– Показываю картинку. – Лейтенант поднес камни к шлему. – Надписей нет, обычные камни.

– Камни доставить на корабль, пусть их осмотрят эксперты, – пробурчал полковник. – Кстати, почему обратились ко мне, минуя обычный порядок?

– Прозвучало сообщение, что, возможно, наши люди захвачены или убиты, в том числе и капитан Грегори. Сейчас выполняю его последний приказ – доставить к нему пленного, но если капитан захвачен или убит, – стоит ли это делать?

– Выполнять. Подтверждаю последний приказ вашего капитана – прибыть к шахте, захватить все здания, занять круговую оборону до появления других взводов! Сообщать о каждом свом действии. На связь с капитаном не выходить. По прибытии в место назначения немедленно доложить!

– Но последний приказ был – доставить пленного к капитану Грегори…

– Выполнять! – рявкнул недовольный полковник. – Отставить пустые разговоры в эфире! – Потом голос чуть смягчился: – Вы находитесь ближе всех к шахте, другие все еще прочесывают город, а нам нужно выяснить, что там происходит. Действуйте, лейтенант, подвигов от вас не требую, ориентируйтесь по обстоятельствам. Пленного сохранить в любом случае.

Офицер развел руками и хмуро взглянул на сержанта:

– Ты все слышал. Выполняем последний приказ.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

Того, что произошло на орбитальной станции, Траст не ожидал и, конечно, не был к этому готов. Он состыковал со станцией свой звездолет первым, спокойно прошел дезинфекцию, занял номер и даже успел выспаться, прежде чем громадный десантный крейсер подошел к заправке.

Стыковывали его долго, работали пять пар захватов, два десантных челнока в качестве буксиров подталкивали огромный корабль к причалу. Когда крейсер встал на место, он занял полностью одно из четырех крыльев станции. К нему присоединили три шлюзовых рукава на специальных легкоразъемных магнитных узлах – делалось это для того, чтобы крейсер в любой момент мог покинуть причал, не ожидая помощи от персонала станции.

Захваты, которые притянули его к причалу, отсоединили, и корабль теперь держался на месте выдвинутыми из грузовых трюмов манипуляторами, специальными тросами и магнитными захватами.

За стыковкой последовала другая стандартная процедура – на станцию высадилась рота десантников, которая взяла под охрану все важные узлы и элементы станции, в том числе и порт для приема и отправки челноков.

С этого момента на заправке вводилось комендантское правление и начинали действовать военные законы: никто не мог покинуть и оказаться на станции без разрешения командира десантного крейсера. Рядом с дежурным с этого момента постоянно находился кто-то из офицеров. Лазерные батареи обслуживали техники десанта, а в космосе на перекрывающих орбитах постоянно находились четыре боевых челнока с полным комплектом вооружения.

Вполне можно было сказать, что вся заправочная станция стала десантной боевой единицей, а все, кто ее обслуживал, временно стали волонтерами – ни один человек не мог ничего сделать без разрешения офицеров десанта.

За Трастом пришли, когда он обедал в небольшом кафе, – офицер и два десантника, вооруженных легкими автоматами. Они расположились за соседним столиком, ожидая, пока разведчик поест. Лейтенант помахал ему рукой и сообщил, что Траста вызывает к себе полковник, чтобы скоординировать дальнейшие действия, но он может не спешить – десантники подождут, пока он поест… Это должно было бы насторожить разведчика – зачем нужен такой эскорт, да еще с оружием, когда можно просто вызвать по громкой связи?

Но Траста это почему-то не смутило. Он решил, что такой жест является знаком уважения со стороны Тупицы Джонни, и не придал значения порядку, в котором они двинулись к десантному звездолету, – офицер впереди, два десантника с оружием сзади. Это больше напоминало сопровождение опасного преступника, чем охрану высокопоставленного должностного лица, но разведчик шел спокойно, занятый мыслями о том, что он сейчас скажет и какие первоочередные действия предложит совершить на Деге. Обдумывал, какие вопросы задаст разведке десанта, которая наверняка уже имеет свою информацию, получив ее от выброшенных на низкую орбиту зондов и беспилотных планеров, летающих сейчас над планетой.

План был простой. Прежде всего, конечно, привезти с планеты ведущих медиков и послушать, что они скажут о симптомах болезни, – где она впервые проявилась, как протекало начало эпидемии, а вот после этой консультации можно предпринимать следующие очевидные шаги – введение карантина, поиски вируса, вызывающего болезнь, и его проверку на инопланетное происхождение. У десантников для этого имелось все необходимое.

Земля всегда считала, что если где-то начиналась эпидемия, а сама болезнь до этого была неизвестна, то это биологическая атака чужого разума. Только после того как отрабатывалась главная версия, проверялись прочие.

Звездные разведчики использовались только на первой стадии по причине их знаменитого чутья; им разрешалось задействовать весь разведывательный арсенал десантного крейсера, чтобы собрать всю информацию о планете – особенно тщательно осматривалось место, откуда началась болезнь: проводили анализы воздуха, земли, и почвы, также скрупулезно проверялись надземные, подводные и подземные образования искусственного происхождения. Потом все данные давались разведчику, и от него требовалось ответить всего на один вопрос – это действие чужого разума или что-то естественное, принадлежащее данной планете? Если разведчик говорил, что чужими здесь и не пахнет, тогда в действие вступал десант. Разведчики от дальнейшей операции отстранялись, им отпускалось время для того, чтобы они покинули орбитальную станцию, – все остальное больше их не касалось.

Руководство экспедицией разведчиком было номинальным и действовало только на первой стадии, правда, существовали инструкции, которые при явных признаках присутствия чужого разума снова возвращали разведчикам руководство экспедицией до прибытия кого-то из членов правительства Земли, но оно еще ни разу не использовалось. Обычно командиры десанта тиха терпели присутствие штатского на своем корабле и, получив его заключение, быстро избавлялись от него как от ненужного свидетеля.

Вторая стадия начиналась только после того, как звездолет разведчика покидал звездную систему. Десантники считались лучшими мастерами по ликвидации эпидемии. Действовали они жестко, иногда уничтожая полностью население планеты и вводя мораторий на ее посещение лет на двадцать, для чего орбитальную станцию превращали в боевую крепость, устанавливая на ней дополнительные пусковые установки ракет и торпед. При этом весь обслуживающий персонал просто выбрасывался без скафандров в космос, а на заправке размещался военный гарнизон.

Может быть, поэтому Траст не очень удивился тому, что десантники его сопровождали с оружием? Станцией уже командовал полковник Джон Грим, он сам решал, что делать, по крайней мере до тех пор, пока существует уверенность, что чужих внизу нет.

Разведчика привели на крейсер, но почему-то вместо командного отсека лифт отправился вниз к двигателям, а когда Траст потребовал объяснений, его оглушили ударом по затылку и полуживого бросили в пустую арестантскую каюту и закрыли на замок. Офицер отправился докладывать полковнику о выполнении приказа, а десантники встали у двери на караул.

Через пару дней к Трасту присоединился Пирс. Того арестовали прямо в дезинфекционной камере, когда его руки были зажаты эластичными кольцами. Даже одеться не дали – он так и шел через всю станцию голым, сжимая в руках свою одежду.

Злости у разведчиков сейчас хватило бы на то, чтобы сжечь живьем командира десанта одним взглядом, но реально они ничего сделать не могли – каюта была оборудована как положено по уставу, все строго функционально, видеокамера под потолком и форсунки над головой, чтобы в случае попытки что-то сотворить подать сонный газ.

***

Сержант с наслаждением заорал, перекрывая шелест двигателя, – в закрытой наглухо кабине от этого крика легко было оглохнуть. На десантниках были шлемы, гасившие звук, а вот Даньке досталось по барабанным перепонкам.

– Следить за дорогой и прилегающими окрестностями. Стрелять в каждого, кто имеет оружие, даже если он одет в нашу форму. В последнем случае разрешаю один раз промазать – быть может, это действительно наш. Начнет отстреливаться, а не выяснять по радио, какая сволочь в него пальнула, тогда убиваем.

Офицер одобрительно кивнул:

– Именно так! Стреляем только в ответ.

Сержант тут же добавил:

– Мертвые герои полковнику не нужны, поэтому действуем в режиме. Мы никуда не спешим: стреляют в нас, отходим, ждем, когда челноки подготовят и разровняют площадку, тогда снова идем вперед…

– Выполнять! – рявкнул лейтенант скорее для того, чтобы последнее слово осталось за ним, а не потому, что это необходимо.

Десантники с усмешкой переглянулись между собой и вновь отвернулись к бойницам, разглядывая окрестности в электронные прицелы автоматов, переведенные на дисплей шлема.

– Так ты, парень, может, все-таки расскажешь нам, что здесь происходит? – не выдержал сержант: смотреть на дорогу и ничего не делать, похоже, было для него выше сил; особенно тогда, когда неизвестная опасность приближалась. – Кто там прячется?

– Ничего не знаю. – Даниил попробовал лечь поудобнее, но лейтенант тут же придавил его ногой в твердом десантном ботинке. – Я защищался сначала от мутантов, потом от полицейских, почему-то все хотели меня убить, хотя я ничего никому не сделал…

– Где взял оружие, которое мы у тебя нашли?

– У мертвых охранников, думал, что придется защищаться.

– А кто их убил?

– Сами умерли от какой-то болезни, кожа стала белой, губы синие…

– Эти симптомы мы знаем, рассказали на инструктаже. Кого еще там видел?

– Никого, кроме мертвых мутантов и полицейских…

– А почему ты не умер?

– Наверно, у меня иммунитет, а может, подействовала универсальная вакцина…

– Ну допустим, – кивнул сержант. – Тогда, может, расскажешь нам, почему при высадке на эту дерьмовую планету ты был объявлен целью номер один, причем деликатной? Стрелять в тебя запрещено, бить тоже…

– Не знаю ваших приказов, я – звездный разведчик, прибыл сюда на своем корабле…

– Ты не звездный разведчик и никогда им не был, – вмешался в разговор офицер. – Сейчас как раз просматриваю твое досье. Отец твой действительно был приписан к академии разведки, как и его звездолет, на котором ты сейчас летаешь, мать – боевой штурман десанта, была одним из наших лучших специалистов, пока ее путь не пересекся с твоим отцом на орбите планеты Пирса.

– Откуда вам это известно? – озадаченно спросил Данька.

Он был уверен, что Траст уничтожил большую часть информации в правительственном досье; сам неоднократно запрашивал эти файлы, поэтому знал точно – того, что говорил сейчас лейтенант, там не было!

– Я же сказал, читаю твое досье из наших архивов, – усмехнулся офицер. – Что тебя так удивляет? У нас разведка самая лучшая, и информации имеет гораздо больше, чем правительство. То, что есть у нас, ты нигде больше не найдешь. Только увидеть ничего не удастся, информация закрыта для всех, кроме десанта.

– Понятно… – пробормотал юноша.

Этого он не ожидал и действительно считал, что скользит незаметной тенью во Вселенной. Оказывается, за ним остаются следы, которые даже Траст не может подчистить. И сколько имеется еще таких неизвестных ему архивов? Кроме десанта есть много других секретных служб, которые собирают свою информацию…

– Дальше отца твоего помещают в особо секретную тюрьму, которую охраняло не так давно наше подразделение. Нам там нравилось – уютное местечко, хорошая служба, тихо, никаких бунтов и мятежников, Земля под тобой, раз в неделю увольнение на сутки. Настоящий райский уголок… – Лейтенант мечтательно зажмурился, потом продолжил мрачным тоном: – И вот из-за того, что кто-то попытался попасть к твоему отцу в тюрьму, мы всего этого лишились…

– Не понимаю…

– И понимать нечего! – Офицер злобно взглянул на Даньку. – Твой отец владел каким-то очень важным секретом, настолько значительным, что неизвестные люди наняли специальную группу наемников, которые должны были его выкрасть. В операции участвовало не менее сотни человек, имели все приспособления, о которых мы даже мечтать не можем, легко вскрыли основные врата и почти добрались до камеры, но тут прибыли мы…

– И все испортили… – пробормотал сержант в сторону. – Лучше б задержались на орбите, тогда бы все списали на охрану, а мы бы не мотались сейчас по всей Вселенной, работая затычкой в чужой заднице…

Офицер сурово взглянул на сержанта.

– Мы выполняли приказ…

– Вот-вот, всегда говорил: если хочешь жить, не все приказы выполняй…

– Сержант! Под трибунал захотел?!

– Это между нами, лейтенант. Ваши приказы я исполняю, мои ребята тоже, но думать нам не запрещается.

– Отставить пустые разговоры. – Офицер угрожающе взглянул на сержанта, и тот отвернулся. Офицер продолжил: – Причина ареста твоего отца неизвестна, что он скрывал, тоже не удалось узнать, лучшие мастера допросов ничего от него не добились. Умер он через неделю после неудачной попытки его освобождения, а через месяц умерла и твоя мать. Они болели звездной лихорадкой, которую неизвестно где подхватили.

– На службе они подхватили, где еще такую болячку найдешь, – вздохнул сержант. – Если бы в космосе не мотались, как мы сейчас, ничего бы с ними не случилось.

– Сержант, я вам объявляю выговор за болтовню при исполнении приказа. Доложить после выполнения задания!

– Есть выговор, доложу. – Сержант отвернулся к бойнице. – Только для этого надо еще живым вернуться. Мертвые выговоров не боятся…

Лейтенант сморщился, словно у него внезапно разболелись зубы, и ударил Даньку по ребрам, вымещая злобу. Потом мрачно продолжил:

– А ты, малец, оставшись один, начал бродяжничать, но тебя поймала полиция и отправила – тут не все понятно, причина не указана – на планету-тюрьму. Решение суда… номер фальшивый, не было такого заседания, точнее, на нем судили совсем другого человека. Похоже, кто-то очень влиятельный решил тебя отправить на верную смерть…

– Понятно, – пробормотал Данька, хотя на самом деле ничего не понимал. Ну не могла разведка десанта так много о нем знать – такое было возможно только в одном случае, если они с самого его рождения глаз с Даниила Кромвеля не спускали!

– На планете-тюрьме происходит вспышка неизвестной болезни. Туда высылается десант для проведения карантина, но потом приказ меняется, и десантники проводят стерилизацию. Ты, парень, обязан был погибнуть вместе с другими заключенными, как честный гражданин, но сумел где-то спрятаться. – Носок ботинка ударил Даньку еще раз в бок. – Дальше уже появляешься на звездолете твоего отца на орбитальной заправочной станции “Астра”, попадаешь в какой-то переплет на планете – тут написано, что арестован полицией за нападение на мирных граждан в количестве пятнадцати человек. Слышишь, сержант?

– Внимательно вслушиваюсь в каждое слово…

– Так вот, на этого худого паренька, а тогда он был еще меньше и моложе, напало пятнадцать крепких, вооруженных пистолетами и ножами мирных граждан…

– Хорошо сказано о мирных гражданах, люблю я их… – хмыкнул сержант. – Парень, я свои слова насчет баров забираю, это ты уже прошел. Можно считать, наполовину десантник, хотя и не очень в эту писанину верю. Эта разведка чего только не придумает…

– Так вот… – Лейтенант еще раз ударил ботинком в бок – Данька понемногу начал свирепеть, было не так больно, как неприятно. – Шестеро граждан попали в больницу, двое умерли, не приходя в сознание. Суд счел парня виновным и направил на свою планету-тюрьму, у них там имеются хорошие рудники, добывают радиоактивные и тяжелые металлы. Смертность стопроцентная.

– Это хорошее наказание, – улыбнулся сержант. – Только как-то не очень верится, чтобы такой мальчишка смог справиться с шестерыми мужиками во цвете лет, нож у него, что ли, был, а они спали?

– Не было ножа… Написано, дрался голыми руками, иначе наказание было бы более суровым, а вот у мирных граждан даже пистолеты были…

– Хорошие граждане, да и суд неплох, наказание суровое…

– Видимо, недостаточное, потому что наш пленный себя в обиду не дал, сбежал из участка, украл челнок на космодроме, прилетел на орбитальную заправочную станцию, парализовал десятерых спецов из службы безопасности и улетел.

– Да ну? – удивился сержант. – Вот так просто взял и всех уложил?

– Сержант, это записано в его досье, можешь сам прочитать. Хочешь, я его переброшу на твой шлем?

– Не надо мне, а то расслаблюсь, читая всякую чушь, и всех нас убьют. Первый взвод уже положили…

– Выглядит он парнем не очень крутым, но если почитать да вдуматься…

– И как они его отпустили с орбитальной станции? – поинтересовался сержант, крутя настройку в своем шлеме, чтобы одновременно следить за дорогой и видеть офицера в салоне. – Все то, что вы говорите, звучит, как фантастика! Расстыковку производит дежурный – если не захочет, то ни один корабль не улетит.

– А этот паренек пригрозил, что запустит двигатели на звездолете и сбросит станцию с орбиты. Дежурный было заартачился, видимо, не поверил, но начальник станции взял команду на себя и решил не рисковать.

– И правильно сделал, – пробурчал сержант. – Для таких случаев на станции предусмотрена батарея боевых лазеров – любой звездолет разрежут на дольки, как овощи в продуктовом пакете.

– А наш мальчик и тут нашел выход. Перед тем как сесть на свой корабль, он сбил программу, и когда лазеры начали стрелять, то разворотили полностью одно из крыльев своей же станции…

– Да, согласен, лейтенант, парень не прост. – Сержант рукой в жесткой защитной рукавице прижал юношу к полу, одновременно продолжая следить через шлем за тем, что происходит на дороге. – Лучше не пытайся устроить что-то подобное здесь – подстрелю. Убивать мне тебя нельзя, но ноги продырявлю так, что ходить долго не сможешь. Что там еще, командир, про этою милого мальчугана написано?

– За мальчишкой организовали преследование, отправили два звездолета, один местный – полицейский, другой наш – десантный. Оба пропали без вести. Не понимаю, как его раньше наша разведка не отследила? Так что, сержант, это не простой мальчишка, будь с ним осторожней.

– А на пропавшем звездолете служил мой брат… – пробормотал сержант, возвращаясь к бойнице. – Я с него, лейтенант, глаз, не спущу, это в моих интересах. Командир, может, наденем на него путы? Когда начнется бой, нам будет не до него…

– Надевай! – скомандовал лейтенант. – Думаю, не помешают…

Сержант потянулся к Даньке, но исполнить приказ не успел – по машине открыли огонь. Сначала пули застучали по обшивке как камни, но потом стали прошивать борт насквозь – нападавшие перешли на бронебойные. Один из десантников, простонав, повис на привязных ремнях, остальные стали лихорадочно стрелять, и на Даньку посыпались горячие гильзы.

Заухала пушка. С правого борта вылетели две ракеты.

После каждого пуска машина какое-то время катилась с наклоном, пока амортизаторы компенсировали дополнительную нагрузку.

Стрелял ли кто-то в ответ, Даниил не знал. Лежа на полу, в этом адском шуме разобраться было невозможно. Десантников спасали шлемы, которые приглушали звук, а вот у него не имелось никакой защиты.

Скоро машина остановилась, и тогда сержант, громко ругаясь, полез к дверце, ведущей в кабину. Оттуда он выбросил в салон раненого десантника-водителя, а сам сел за руль.

Броневая машина сразу прибавила скорость, резко накренилась на левый борт и пошла юзом. Потом раздались сразу три или четыре взрыва, один из них прямо под днищем. Броневик остановился, качаясь на мощных амортизаторах.

Лейтенант что-то пронзительно кричал, разобрать слова в громе выстрелов было невозможно, видимо, сообщал, что происходит, а может, и требовал помощи.

Данька пополз к выходному люку в расчете, что ему удастся в этой неразберихе выскочить из десантной машины, но лейтенант мгновенно оказался рядом, прижал его к полу твердой защитной рукавицей и угрожающе прошипел прямо в ухо:

– Только попробуй сбежать, сопляк, и я тебя с огромным удовольствием разорву на части. Ты сейчас живой только потому, что направление движения выбрал правильное – выходи, нас подбили.

Он распахнул люк, выбросил юношу на землю, потом выпрыгнул сам и присел, озираясь по сторонам: вокруг была все та же пустошь – с одной стороны виднелись горы, с другой – далекий лес, до шахты было метров пятьсот.

Тут Даниил заметил вспышку с одного из терриконов, но рассмотреть, чем в них выстрелили, ему не удалось. Из кабины выскочил сержант, вслед за ним еще пятеро десантников разбежались в разные стороны и сноровисто залегли за камнями.

– Возле машины не стоять! – закричал сержант. – Эту ракету она еще собьет, а вот следующую вряд ли – ей двигаться надо, а ходовая часть повреждена…

На десантной машине открылся лючок, и из него вылетела ракета, и почти тут же в темно-зеленом небе метрах в двадцати от них разлилась ярко-желтая вспышка взрыва.

– А может, и отстреляется… – уже спокойнее добавил сержант. – У нее ракет полный комплект. Тут главное – противника ближе не подпустить…

Лейтенант ударил Даньку ногой в спину, заставляя подняться, и показал на дорогу:

– Видишь тот большой камень? Он твой! Будешь сидеть за ним и оттуда ни шагу, даже голову не высовывай – отстрелят. Беги, а я тебя прикрою.

После сильного толчка Данька неловко побежал, еще не совсем понимая, что происходит, к тому же ноги свело от неудобной позы, в которой лежал в десантной машине. Сзади послышались автоматные очереди, в небе взорвались еще две ракеты, ослепив парня ярко-белой вспышкой.

У юноши под ногами защелкали пули, и это добавило ему резвости. Данька упал за указанный камень, тяжело дыша и напряженно оглядываясь. Десантники расползлись вдоль дороги, каждый выбрал себе укрытие по вкусу, благо камней вдоль дороги было много, и начали обстрел тех, кто залег на вершине террикона.

Нападавшие, видимо, использовали электронные прицелы, стреляли точно, хотя расстояние до террикона было километра полтора. Саму засаду спланировали мастерски. Автоматическую пушку разместили за камнями почти вплотную к дороге, управлял ею один человек. Прежде чем его разорвало ракетой, которую пустил лейтенант, он вывел десантную машину из строя, а заодно и трех десантников. Снайпер, который залег на другой стороне дороги за большим камнем, лишил машину водителя. Похоже, что на этот раз десантники столкнулись с теми, кто умел воевать не хуже их.

Бойцы короткими перебежками продвигались к террикону. По ним стреляли, используя разрывные пули, – при ударе о землю они разлетались мелкими иголочками в разные стороны: убивать не убивали, но ранения оставляли очень болезненные. Такие осколки хоть и проникали неглубоко, но удалить их было невозможно. Через пару часов они начинали гноиться, и, если хирургическую помощь не могли оказать в течение суток, боец умирал от заражения крови. Защитный комплект – забрала, жилет и щитки прикрывали не все тело, поэтому осколки легко находили незащищенные места.

Лейтенант, лежа за камнем, что-то говорил в свой микрофон, одновременно ведя видеосъемку через нашлемную камеру и давая точные координаты целей для челноков. Для привязки он использовал космические зонды.

Участь тех, кто занимал оборону на терриконе, была предрешена – боевые шлюпки с высоты трех километров дадут ракетно-пушечный залп, а потом вперед пойдут десантники, добивая тех, кто остался в живых. Это была обычная тактика подобных боев, поэтому десантники, лежавшие вокруг Даньки, не спешили.

Даниил недоумевал, откуда здесь взялись настоящие профессиональные бойцы, если, когда он уходил отсюда, точнее уезжал на полицейской машине, ни единого живого человека не оставалось. Он вытер вспотевший от пробежки лоб. Интересная задачка: не было десантников – не было опытного противника, первый взвод пропал в шахте, и появился настоящий противник, да еще с тем же оружием, что было у первого взвода…

Над головой минут через пять вялой стрельбы с обеих сторон послышался заунывный вой двигателей. Юноша поднял голову, но ничего не увидел за низко стелющимися над землей грязно-зеленоватыми облаками, а потом послышалось шипение отделившихся от челноков ракет.

Терриконы взметнулись вверх огромным пылевым облаком, следующая пара шлюпок расстреляла свой боезапас по близлежащим окрестностям.

– Парень, ко мне! – скомандовал офицер, встав из-за соседнего камня. – Взвод, двигаемся вперед по отработанной схеме! Не подставлять задницы – противник доказал, что стрелять умеет не хуже нас.

Десантники побежали, по очереди выискивая для себя укрытие, а заняв очередное, ловили в электронные прицелы местность впереди, и только тогда вперед выдвигалась следующая пара.

Данька встал с лейтенантом рядом, не дожидаясь того, что его кто-то поднимет пинком с земли.

– Живой? – спросил равнодушно тот, вглядываясь в терриконы, которые стали ниже метра на три после ракетного залпа. Пыль еще не развеялась, но ветер понемногу уносил густую пелену в лес.

– Живой, – ответил юноша. – Цел и невредим.

– Тогда скажи, что там впереди?

– Три пластиковых здания, довольно просторная площадка между ними и терриконы.

– Это я и без тебя вижу, – проворчал офицер, как раз рассматривая в этот момент картинку, которую передавал ему зонд или беспилотный планер. – Только зданий осталось всего два, одно наполовину разрушено. Ты догадываешься, что там случилось? Кто воюет против нас?

– Я ничего не знаю, у меня нет ваших приборов, спутников, зондов и планеров, – ответил хмуро Даниил. – Я вам уже рассказывал, что на меня здесь нападали все, кого встречал, и без всяких причин, а потом умирали оттого, что у них белела кожа и синели губы. Думаю, в вас стрелял ваш первый взвод…

– Что?! – Офицер поморщился, крутя настройку громкости в шлеме, – Что ты сказал?

– Они, вероятнее всего, уже мертвы, – снова стал объяснять юноша. – Все здесь умирают довольно быстро.

– Это я услышал еще в первый раз, – кивнул офицер. – А то, что первый взвод погиб, и так понятно, они бы не стали вести по нам огонь. К тому же стреляли в нас из наших автоматов и пушек, а противник мог их взять только у мертвых десантников. Значит, наш взвод попал в хорошо спланированную засаду, как и мы. Только нам удалось отбиться, спасла броня, а вот они оказались без защиты. Так кто же там прячется?

Данька хотел повторить, что в десантников стреляют их же собратья по оружию, но передумал. Сейчас он пленный, и с ним никто церемониться не будет – влепят пулю в лоб, а потом скажут, что пытался бежать. Идут боевые действия, одним трупом больше, одним меньше, кого это потом заинтересует? Интересно, от пули в голову он умрет или нет?

Даниил вздохнул:

– Не было в шахте никого, кроме охранников и полиции.

– Возможно, это гомункулусы решили в нас пострелять? – Офицер поправил настройку в шлеме, наблюдая через оптику за осторожными передвижениями своих бойцов. – Для того чтобы уничтожить мой взвод, им потребуется довольно мощное оружие…

– У гомункулусов оно есть, – пожал плечами Даниил. – В шахте имеются пулеметы и боевые роботы с автоматическими пушками…

– Что?!

– Сначала приобрели списанные боевые машины без оружия, потом отдельно закупили пушки, установили их и получили полноценных боевых роботов.

– Всегда говорил, что нельзя такое вооружение продавать гражданским организациям, – проворчал лейтенант. – Интенданты получают империалы, а нам приходится воевать против своих же роботов.

Он хотел еще что-то сказать, но только с досадой махнул рукой:

– Ты сейчас идешь за моими бойцами и не прячешься. Есть у меня ощущение, что те, кто залег у шахты, в тебя стрелять не будут…

– Я в этом не уверен…

– Ты или выполняешь мой приказ, или получишь пулю! – Лейтенант вздохнул и мрачно проговорил в микрофон: – Воины! На шахте имеются боевые роботы с полным вооружением. Не подставляться. Снайперы идут первыми, за ними ракетчики, уничтожать все, что движется, живых ребят из первого взвода там больше нет. А ты что стоишь? Вперед!!!

Данька пожал плечами и зашагал по дороге в полный рост, не пригибаясь, его чувство опасности молчало, поэтому он был уверен, что в него никто стрелять не будет. Вероятнее всего те, кто стрелял с террикона, уже мертвы – кого не убила болезнь, того разорвало в клочья ракетами.

Правда, что-то опять не сходилось – если носителем вируса является он, то почему не заболели десантники, которые ехали с ним в одной машине? Взвод десантников, который занимал по плану управление шахты, мог заразиться от трупов, это логично. Но почему не заразились эти? Они же дышали с ним одним воздухом, разговаривали, били ногами…

Юноша растерянно развел руками. Выходит, все его выводы ошибочны и он не Тифозная Мэри? Но тогда каким образом происходит заражение? Не привязан же вирус к одному месту, к территории шахты?

А если это правда, то почему люди и мутанты, которые находились в управлении, заразились только тогда, когда он появился перед ними? Что-то парень не понимает…

Данька хотя и шел неторопливо, но уже обогнал десантников – ему же не приходилось прятаться за камнями и делать перебежки, согнувшись и ловя в прицел местность впереди и каждый раз потеть от страха, что тебя подстрелят. Он остановился, услышав мрачный голос сержанта:

– Сделаешь еще один шаг вперед без моей команды – убью!

До управления шахты оставалось не больше сотни метров, уже можно было рассмотреть полицейские машины на площадке и трупы вокруг них. Лейтенант был прав, здание управления разрушили ракетным залпом – сквозь огромную дыру виднелись рваные куски зеленого ковра, имитирующего траву, и разбитые обгорелые панели на стенах. Зачем потребовалось взрывать управление? Не понравился запах тления человеческих останков, или увидели угрозу в мертвых разлагающихся мутантах?

Сержант, подождав отставших десантников, скомандовал:

– Иди вперед, только медленно, так, чтобы мы успевали за тобой. Если увижу, что ты ускоряешь шаг, считаю это попыткой к бегству. Понятно?

– Вполне. – Данька посмотрел, как десантники занимают оборону, подождал, пока вперед пробежала на пару десятков метров первая пара и залегла за полицейской машиной, и только тогда медленно двинулся вперед.

– Что увидел? – поинтересовался лейтенант.

– Просто наблюдаю за вашими умелыми действиями и чувствую себя подсадной уткой, – ответил юноша. – Я иду вперед без прикрытия, не прячась, а вы ползете рядом.

– Еще слово, и сам поползешь, – рявкнул, правда не очень громко, сержант; видимо, боялся, что его услышит противник. – Вперед, но медленно!

Даниил был по-прежнему уверен в том, что никто в него не целится.

Он дошел до центра площадки, где не так давно вел бой с полицейскими, о чем до сих пор напоминали разбросанные повсюду обломки машин, и остановился. Десантники рассредоточились вокруг него, распределив между собой сектора стрельбы. Двое быстро пробежали по площадке, показывая друг другу на трупы десантников.

– Посчитали? – прошипел в микрофон лейтенант, который залег за ближайшей полицейской машиной, – у него была включена громкая связь, должно быть для того, чтобы слышал сержант.

– Так точно! – ответил один из десантников. – Здесь почти весь первый взвод, и все мертвы. Не вижу только капитана Грегори и еще троих. Также не обнаружено никаких следов предполагаемого противника, ни одного мертвого тела – то ли унесли с собой, то ли никого, кроме наших ребят, здесь и не было…

– Что значит не было?! – недоуменно нахмурился лейтенант. – А кто же в нас тогда стрелял? Докладывайте точнее…

– Докладываю, в ребятах из первого взвода наши пули, мы точно подстрелили троих, нет четверых… – Десантник поправился, увидев, как кто-то сбоку поднял руку вверх. – Похоже, мы стреляли друг в друга…

– Что ты этим хочешь сказать? – недовольно сморщился лейтенант.

– Только то, что они стреляли по нам, а мы по ним. – Сержант перекатился в сторону и уже из-за другой машины добавил: – Ракетные ранцы пусты, ракеты пускали по нам они, это видно по положению тел перед смертью.

– Что они, нас за кого-то чужого приняли? – еще больше нахмурился лейтенант, понимая, что за такую ошибку можно не только лишиться офицерского звания, но и под трибунал попасть. – Ты, сержант, так больше не шути.

– А я и не шучу. – Сержант встал во весь рост и махнул кому-то из десантников, тот легкой трусцой побежал к зданию управления, за ним второй, прикрывая его во время движения. – Есть у меня ощущение, что в развалинах сейчас ребята обнаружат капитана Грегори, а рядом двух-трех солдат, и окажется, что у него расстреляна пара рожков автоматов, сам же Грегори разорван на части ракетой, которую выпустил кто-то из его взвода.

– О чем ты говоришь? – Лейтенант тоже встал, правда, продолжая настороженно осматривать окрестности. – К чему ведешь?

– Все просто, командир. – Сержант откинул забрало шлема, показав обычное мужское лицо с длинным унылым носом, – Доказать ничего не смогу без проведения баллистической экспертизы, но уверен, что в паре трупов, лежащих здесь, вы найдете пули из наших автоматов. А в тех, кто лежит в здании управления, обнаружатся пули капитана Грегори.

– Не понимаю… – растерянно протянул офицер. – Ничего не понимаю…

– Как не сомневаюсь, – продолжил, мрачно сплевывая на землю, сержант, – что наш водитель убит кем-то из первого взвода. Если вернемся назад и осмотрим место засады, то найдем мертвых снайперов и кого-то из бойцов с переносной автоматической пушкой.

– Сержант! Выражайтесь точнее, – пробормотал офицер со страдальческой физиономией, словно у него разболелся зуб. – Хватит загадок на сегодня!

– А никаких загадок нет – мы стреляли друг в друга, а вот почему мы это делали, должен рассказать этот паренек. – Сержант подошел к юноше и накинул ему на руки путы. – Он точно все знает. Если помните, ребята доложили, что мутанты были расстреляны из тех же пистолетов, что мы у него нашли.

– И что это значит? – Лейтенант хмуро посмотрел на понемногу темнеющее небо, приближалась ночь. – Ну и пострелял он их – и что? В нас же он не стрелял…

– После того как вы прочитали его досье, я уверен: в том, что на нас напали наши же ребята, – его заслуга. Объяснить не могу, доказательств никаких, но чутье подсказывает, что без него здесь не обошлось. – Сержант присел на бампер полицейской машины. – С удовольствием отвернул бы ему голову. Командир, может, отвернетесь на полчасика, а я его заставлю во всем признаться?

– Возможно, сержант, он что-то знает, но допрашивать его нам запретили. – Лейтенант угрюмо вздохнул. – Отвернуться мне очень хочется, только как потом объясняться станем? Мы уже сейчас попали в такое дерьмо, что нас всех прогонят через детектор лжи…

– Да уж, без него не обойдется. – Сержант проверил магазин и вставил новый. – Ненавижу эту процедуру, все время думаю: что они там рассматривают на своих экранах? Так и кажется, будто даже когда врешь, все равно выдаешь ребят, да и себя самого подставляешь…

– На этом все и построено. Поэтому уже сейчас нужно об всем позаботиться, – покивал лейтенант. – Скажи, сержант, что докладывать будем? Только помни, все сообщения фиксируются, а за мертвых ребят кому-то ответить обязательно придется…

– Сейчас что-нибудь придумаем… – Сержант повернулся к выбежавшим из управления десантникам. – Кого еще нашли?

– Капитан Грегори на втором этаже, четыре рожка патронов у него расстреляно, там трое наших убитых ребят. Впечатление такое, что он по ним лупил сверху, а ракетой в него стрельнул кто-то из тех, что здесь лежат…

– Ну вот, командир, пасьянс и сошелся – все сошли с ума! Никакое другое объяснение придумать не могу. – Сержант мрачно посмотрел на небо, потом на трупы и разрушенное здание. – Думаю, дело обстояло так…

– Не томи, сержант…

– Сначала наш капитан потерял рассудок, а такое бывает от перенапряжения, и расстрелял своих же ребят. Другие на шум прибежали, но он и по ним начал пулять. Они его и взорвали из ракетной установки, потому что по-другому добраться до него не смогли…

– Сержант, не забывай, он офицер, за него спрос особый…

– Лейтенант, ты даже не представляешь, как много гибнет командиров во время проведения боевых действий от выстрелов своих же бойцов. И доказать ничего не могут, даже детектор лжи не помогает.

– Ладно, допустим, что дело обстояло так, как ты говоришь, – поморщился офицер. – Рассказывай, что было дальше…

– Тут ребята услышали по радио, что мы приближаемся, расположились на местных горках и решили устроить нам бой, а потом все списать на мутантов – закон старый, чем больше трупов, тем легче все неудачи свалить на мертвых.

– Возможно, что и испугались, труп капитана еще теплый…

– Ну это примерная версия, все могло быть совсем не так. Троих послали вперед, чтобы они вывели нашу машину из строя: на ней слишком много тяжелого вооружения, хороший обзор, да и детекторов хватает. Бронебойными пулями стрелять хорошо только с близкого расстояния, да и маркеры для ракет лучше ставить под днище метров с пятидесяти.

– Допустим, только цель-то какая? Им же было понятно, что мы вызовем челноки.

– Ну не скажите, – ухмыльнулся сержант. – Если офицера первыми выстрелами снять, то вполне может получиться. Они так и стреляли. Это вам повезло, что не попали.

– А если все-таки стрелял кто-то другой?

– Нет, вряд ли. Только десантники могли столь грамотно засаду организовать, никто так хорошо не знает слабых мест наших машин. Мутантам точно в голову бы не пришло стрелять ракетами под днище: противоракетная система считает, что ракеты идут мимо цели и не взрывают их, а в днище самая слабая броня, да и ходовой конец…

– Логично, только детектора лжи им бы потом все равно не избежать. Должны же они были это понимать?

– Мы не знаем, что они думали. Уходить надо отсюда, лейтенант, плохие здесь дела творятся, что-то здесь не так. У меня чутье на неприятности. И не в ребятах из первого взвода дело…

– Но почему они не отвечали на запросы по связи – ни нам, ни полковнику?

– Не знаю, и отвечать некому – все мертвы, и мы такими же станем, если не уберемся…

– А докладывать что?

– Это-то как раз самое простое… Говорить нужно правду, чтобы потом на детекторе не провалиться. Думаю, примерно так: объект захвачен, противник уничтожен. Много мертвых мутантов в разрушенном здании. Вот вам и противник, который на нас напал. Они всех ребят наших положили, а потом по нам стрелять стали. Должны поверить, гомункулусы повсюду вне закона…

– Да-да, ты прав, сержант. – Лейтенант выпрямился. Глаза его яростно блеснули, когда он посмотрел на Даньку. Похоже, он, как и сержант, считал парня виновным в том, что с ними здесь произошло, – Так и доложу…

Он покрутил регулятор на шлеме и включил громкую связь. Десантники, видя, что лейтенант и сержант спокойно сидят на капотах машин, присоединились к ним, оставив двоих наблюдать за окрестностями.

– Полковник, мы на месте, – проговорил лейтенант. – Объект нами захвачен и контролируется полностью, включая всю наружную инфраструктуру шахты и управление. Потери – четверо убитых и трое легкораненых. На месте обнаружены гомункулусы, которые, как показал пленный, служили на шахте охранниками. Весь первый взвод уничтожен, капитан Грегори тоже, видимо, мутанты напали на них неожиданно…

– Мутанты? – недоуменно спросил голос по радио. – Мне ничего об этом не известно, опять разведка недоработала? Гомункулусов нам еще здесь не хватало…

Лейтенант посмотрел на сержанта, получив его утвердительный кивок, продолжил:

– Похоже, они взбунтовались, причина неизвестна, а допросить некого – все мертвы. Мы провели полную зачистку…

– Точно всех положили?

– По спискам не проверяли, но никто больше не стреляет. Прошу прислать челнок для возвращения на корабль, так как вести дальнейшие боевые действия не могу. Раненым требуется квалифицированная медицинская помощь… У десантной машины повреждена ходовая часть, вынужден ее оставить в полукилометре от шахты, боезапас израсходован больше чем на половину. Место для посадки челнока подготовлено…

Сержант довольно усмехнулся:

– Нормально, командир, пусть они сами здесь разбираются, а нам пора домой…

– Лейтенант, пока не выполните задание первого взвода, об эвакуации и не мечтайте… – прозвучал в динамике голос полковника. – Заменить вас некем, остальные уже отправлены на корабль. Челнок к вам направлю, но только для того, чтобы пополнить боекомплект. Груз сбросят вам без приземления…

– Но у меня большие потери, полковник, еще один такой бой – и никого не останется! Осталось меньше половины боеспособного состава.

– Сочувствую, но помочь ничем не могу, – хмыкнул полковник, – Вас чему учили в академии? Выполняйте поставленную задачу, эвакуировать никого не будем. Это же обычное задание…

– Какое это обычное задание, если повсюду трупы, и не у всех огнестрельные ранения? У большинства симптомы такие же, что рассказывали медики на инструктаже.

– А если понимаешь, куда попал, то зачем спрашиваешь? – прорычал полковник. – Ты глубже всех влез в это дерьмо, тебе и разгребать. Я не собираюсь никого отзывать, пока не выясню, что за чертовщина здесь творится! Пацана береги, за него ответишь особо. Вниз в шахту! По исполнении доложить. Обещаю двойные премиальные. Конец.

Лейтенант отключил связь, лицо его было мрачным.

Десантники давно сгрудились вокруг него, чтобы лучше слышать. Трое действительно были ранены, кровь просачивалась сквозь ткань комбинезонов.

– Как я понимаю, медицинской помощи не будет, командир? – спросил один из них.

– Не будет, и я здесь никого отдыхать не оставлю. Мне каждый из вас потребуется в шахте, так что приводите себя в порядок.

Десантники угрюмо выругались и полезли за аптечками.

До этого никому из них и в голову не пришло сделать себе перевязку, все надеялись на помощь медиков. Раны были легкими, но болезненными – шрапнель от разрывных пуль проникает в тело неглубоко, но вытащить ее в полевых условиях невозможно.

Бойцы стали перевязывать друг другу руки и ноги, вкалывая заодно себе стимуляторы, ослабляющие боль и поднимающие тонус. На таких препаратах можно продержаться сутки на ногах и в ясном сознании, независимо от тяжести ранений, только потом становится очень плохо.

– Что за задание было у первого взвода? – спросил сержант, делая себе перевязку раненой руки. – Дерьмо какое-нибудь?

– Задание обычное, ты же слышал… – Лейтенант достал из своей аптечки стимулятор и воткнул пластиковый шприц себе в мышцу руки прямо через ткань комбинезона. – В одном из штреков требуется найти камень с неизвестными надписями – артефакт какой-то древней цивилизации. Его следует забрать и доставить на звездолет. Это наша новая задача.

– А почему-то мне прогулка под землю не кажется такой легкой. – Сержант тоже вколол себе препарат. – И очень странно, что за каким-то камешком с надписями посылают целый взвод десантников. Ничего не хочешь сказать, командир? Лучше эго сделать сейчас, чем потом, когда нас станут убивать. Так хоть подготовимся и будем знать, что нас ожидает…

– Ничего не могу ответить, сержант, сам не понимаю, – признался лейтенант. – На инструктаже нам всем это задание показалось простым, даже позавидовали капитану…

– А этот нам зачем нужен? – Сержант показал рукой на Даньку. – Для чего мы его с собой таскаем? Бить нельзя, допрашивать тоже, в бою его прикрывай…

– Полковник посчитал, что артефакт может находиться у него. Прошла такая информация, откуда она появилась, – не знаю.

– Нет у него ничего, я его сам обыскивал. Зачем он нам сейчас нужен?

– А теперь, когда мы узнали, что это за парень, выяснилось, что он знает много интересного. Может рассказать, что случилось с твоим братом, а заодно и с десантным крейсером “Могучий”.

– Вот теперь понятно, – хмыкнул сержант. – Давайте, парни, слазим в эту чертову нору. Насколько мне известно, там никого нет – всех людей эвакуировали сразу после того, как объявили карантин.

– Не всех… – пробормотал Данька. – Как раз там, где находится артефакт, люди могут и быть…

– Ну вот! – ухмыльнулся лейтенант. – Понимаешь теперь, о чем я? Он много чего знает…

– Часть шахтеров закрыли в двенадцатом штреке на карантин. Управляющий считал, что болезнь распространялась оттуда.

– О какой болезни ты говоришь?

– А вы не видите, что лица у ваших мертвых десантников белые и губы синие? Это и есть главный признак. У зараженных кости размягчаются, а дальше все умирают, причем разложение тел происходит очень быстро, уже через пару часов появляется жуткий запах тления…

– Подтверждаю, – проговорил один из десантников. – Когда обследовали здание, вонь там стояла такая, словно трупы гнили уже месяц, да и капитан Грегори, точнее то, что от него осталось, уже разлагался…

– Это точно, – покивал сержант. – Здесь на свежем воздухе ветерок вонь относит, но мертвечиной от ребят первого взвода разит так, словно трупы месяц под солнцем валялись…

– Это нас не касается, – сморщился лейтенант. – Нам сейчас нужно найти вход в чертову дыру.

– Вперед, бойцы! – скомандовал сержант. – Разошлись парами, и осторожнее… Кроме входа, ищите схему шахты, мы должны знать расположение всех штреков, а иначе будем блуждать не одни сутки…

Десантники разбежались в разные стороны. С Данькой остались только сержант и лейтенант.

– Вот теперь рассказывай, что ты знаешь об этой болезни и как нам от нее защититься, – произнес офицер. – И не шути с нами, у меня давно руки чешутся из тебя отбивную сделать…

– Как защититься – не знаю, что за болезнь – тоже. Хотите бить – бейте, только сначала путы снимите, чтобы бой был на равных…

– Честного боя захотел, сопляк? – Сержант окинул взглядом Данькину фигуру. – Прости, но меня не этому учили. Честность нужна тем, кто в бой не ходит. У нас главное – выжить и приказ выполнить, а как я это сделаю, никого не интересует. Поэтому не стану я с тебя путы снимать, а вот пальчики на руках начну отрезать, и ты мне все расскажешь. Без пальчиков на руках не умрешь и ходить сможешь, так что я приказ не нарушу. Ты меня понял?!

– Спрашивайте, пальцы мне свои жалко… – Данька не испугался, хотя поверил, что сержант так и сделает. Сейчас ему было просто интересно, что будет дальше. Происходящее давно казалось остросюжетным сериалом, настолько было нереально. – Все, что знаю, и без пыток расскажу…

– Итак, что это за болезнь?

– Не знаю, я не медик. Мне известно только, что люди заболевают и умирают, и болезнь эта появилась сразу после того, как обнаружили артефакт. Болели только те, кто так или иначе соприкасался с камнем. Руководство шахты закрыло штрек на карантин, перекрыли вход в него металлической стеной…

– Хорошо рассказываешь, понятно… – Сержант переглянулся с лейтенантом. – Выходит, ты в этом штреке был и артефакт видел?

– Был и видел. Камень небольшой, но тяжелый, я его даже с места сдвинуть не смог, а на нем бороздки нацарапаны, словно кто-то лазером баловался…

– Хорошо, что небольшой, но плохо, что тяжелый, – вздохнул лейтенант. – Придется носилки делать для переноски или использовать какую-то технику. Надеюсь, ты нам покажешь место, где находится артефакт?

– Покажу.

– Почему все заболели, а ты не заболел?

– Я же говорил, у меня иммунитет, наверно, потому что универсальную вакцину вкололи на станции…

– Ладно, разберемся на месте… – Сержант посмотрел на лейтенанта. – Вы ему верите, командир?

– Верю, не верю – какая разница? Бить нельзя, пытать тоже. Перед нами поставлена задача: спуститься в шахту, забрать артефакт и вернуться на звездолет. Чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов остаться в живых.

– У меня плохое предчувствие, командир…

– И что? Предлагаешь отказаться от выполнения приказа? Тогда нам точно долго не прожить. Пока мы не достанем артефакт из шахты, нас отсюда не заберут…

– Да… – Сержант поднес к носу Даньки свой огромный кулак. – Запомни, я всегда буду рядом и в случае чего помогу тебе отправиться на тот свет.

– Запомню… – Даниил вздохнул и отвернулся. – Мне в шахту возвращаться не хочется. Может, одни сходите?

– Остряк! Как же мы без тебя? Ты – наш козырь на случай засады, – Лейтенант прислушался к тому, что говорили в его шлеме, и махнул рукой. – Сержант, ребята нашли и схему шахты, и вход. Созывай всех и вперед с максимальной осторожностью. Челноки с боезапасом ждать не будем… Шлемы в полный режим газовой и бактериальной защиты.

– Если болезнь по воздуху передается, то мы уже заразились, а с респиратором дышать тяжело, внимательность притупляется…

– А если не заразились?

– Шлемы на полную защиту! – подумав, взревел сержант. – Первая двойка входит, вторая страхует, потом мы с лейтенантом и пленником. Вперед!

Десантники пробежали к тому зданию, над которым возвышался огромный вентилятор.

Когда десантники скрылись внутри, лейтенант подтолкнул Даньку в спину.

– Вперед, парень. Идем не спеша.

– Путы снимите, – попросил юноша. – Двигаться неудобно, я же вас сковывать буду, в случае чего пожалеете, если в засаду попадем…

– Сержант?

– Сейчас сниму. – Десантник прижал к путам небольшой пластиковый флакончик, и они, размягчившись, разорвались. – В шахте бежать некуда…

Данька отбросил в сторону полоски пластика и медленно двинулся вперед. На небе уже появилась первая яркая звезда, подул прохладный ветерок, принесший из леса пряные запахи листвы и вой хищников.

Вход в шахту был накрыт огромным пластиковым куполом. Снизу из боковых проходов вверх тянулись огромные пластиковые короба к всасывающему вентилятору. Сам туннель вниз, похоже, пробивали сразу три проходческих комбайна, шедшие рядом, – настолько он был широк. Посредине стояли широкие стальные ленты транспортеров, выносившие снизу руду. Сейчас они матово отблескивали в свете редких светильников, уходящих в глубину. Рядом тянулись широкие пластиковые ленты для спуска и подъема людей.

– Командир! – Один из десантников махнул рукой. – Нам нужна крайняя правая лента, если верить схемам. Я могу подать питание и запустить эскалаторы и вентиляторы.

– Нет, запускать ничего не будем. – Лейтенант свистнул, и эхо долго играло звуками в глубине. – Слышишь? Если запустим оборудование, то грохотать будет так, что к нам любой сможет незаметно подкрасться. Пойдем пешком…

– Спускаться, если судить по схеме, придется почти два километра, под таким уклоном ноги будут скользить…

– Хочешь умереть? – Лейтенант с хмурой задумчивостью посмотрел на десантника. – Здесь много странного происходит, солдат, вряд ли стоит кому-то облегчать задачу нас убить…

– Виноват, командир. Просто топать вниз далеко, а с полной выкладкой легко споткнуться – и будешь катиться вниз, пока не попадешь в преисподнюю: если ни за что не зацепишься, то разобьешься…

– Самые легкие пути всегда ведут в ловушки. Сейчас на нас работает тишина. Спешить нам некуда, сроки выполнения задачи не обозначены. Значит, пойдем медленно, с отдыхом, но лучше медленно и неудобно идти, чем быстро и с комфортом умирать.

– Вас понял, командир. Может тогда освещение включить на полную мощь? Сейчас оно работает в аварийном режиме…

– Свет не помешает, хорошая видимость – залог здоровья. Сержант, командуй.

– Первая двойка вниз, за ней вторая, потом мы с командиром и пленным, третья двойка замыкает. Связь – кодовая четверка, расстояние между группами в прямой видимости. Первая двойка пошла!

Лампы в шахте замерцали, потом неожиданно вспыхнули так ярко, что Данька прикрыл глаза руками, а у десантников прозрачные забрала потемнели, став почти черными.

Двое бойцов затопали вниз, придерживаясь руками за перила. За ними, выдержав интервал, последовали и другие. Идти под уклон оказалось действительно тяжело, хорошо хоть ноги не скользили – пластик был покрыт специальным противоскользящим покрытием.

Последним шел сержант, контролировавший каждое движение юноши.

Было тихо, так что каждый шорох возвращало эхо. Ярко светили прожектора и лампы под потолком, поэтому туннель просматривался далеко. Пройдя примерно метров сто, они увидели уходящий вбок туннель.

– Первый штрек, – прокомментировал один из идущих впереди десантников. – С этой стороны нечетные, с другой четные. Двенадцатый штрек на другой стороне, придется перелезать через транспортер.

– Ничего страшного, перелезем, но не сейчас, бдительность не терять! – произнес лейтенант. – Дойдем до нужного штрека, там на месте разберемся, что делать.

Даниилу показалось, что в глубине шахты над главным транспортером летает знакомая по кошмарам тень летучей мыши.

Десантники приспособились к уклону и теперь двигались быстро.

Появился еще один пробитый туннель, на этот раз на другой стороне транспортера.

– Второй штрек, – прокомментировал десантник из первой двойки. – Если двигаться в том же темпе, то уже минут через двадцать будем на месте.

Лейтенант затряс шлемом, потом несколько раз легко стукнул ладонью.

– Что-то не так? – поинтересовался сержант.

– Не могу связаться с полковником. – Лейтенант закрутил регуляторы. – Сильный треск…

– Мы под горой на глубине трехсот метров, руда металлическая, сюда не пробьются радиоволны, поэтому связи не будет.

– Надо было оставить хоть одного человека наверху. Если возникнут проблемы, нам никто не поможет.

– Нам и так никто не поможет, челноки в шахте нас не прикроют…

– Ты прав. – Офицер перестал возиться со своим шлемом. – Только без связи опасно, а вдруг напоремся на что-то такое, с чем не сможем справиться. Потери большие понесли, нас осталось мало…

– Убитых много, – согласился с ним сержант. – Только полковник предупредил, что помощи ждать не стоит.

– Да уж, – вздохнул офицер. – Аккуратнее надо идти.

Они прошли третий штрек, затем четвертый.

Данька вздохнул и спросил:

– А что вы будете делать, когда в вас начнут стрелять ваши же десантники – те, которые идут впереди?

– Это еще почему? – поинтересовался сержант. – Мы – одна команда, повидали немало, и я готов поручиться за каждого.

– А за десантников первого взвода вы тоже могли поручиться? – Как бы Данька ни старался, но все равно получилось довольно ехидно. – Они же были с вами в одной команде…

– Если что-то хочешь сказать, то говори или заткнись! – буркнул офицер. – Бойцы устали, нервы у всех на пределе, кто-нибудь возьмет и пустит тебе пулю в лоб за такие подозрения. А я на это время отвернусь.

– Люди сходят здесь с ума, поэтому подготовьтесь к тому, что в вас начнут стрелять ваши же люди, – проговорил юноша. – Надеюсь, что ошибаюсь, но предупреждаю о том, что такое возможно. Первый взвод стрелял не потому, что они вас испугались, а потому, что заболели…

– Командир? – Сержант обогнал Даньку и подошел к офицеру, – Может, пленный прав?

– Может и прав, – вздохнул лейтенант. – Только придумать ничего не могу. Как определить, что они заболели?

– Кожа станет белой, а губы посинеют, – сказал юноша. – Двигаться начнут рывками оттого, что кости станут распадаться…

– С такого расстояния движение не заметим, а уменьшим интервал – риск еще больше возрастет, лучше разойтись. – Офицер нажат переключатель связи. – Увеличиваем расстояние между парами до ста метров, всем быть готовыми к неожиданному нападению. – Он отключил связь. – Это все, что могу придумать, но если первая пара попадет в засаду, а мы окажемся от нее слишком далеко, чтобы успеть помочь, то я тебе сам голову отверну.

– Я только предупредил. – Даниил развел руками. – Сейчас мы с вами на одной стороне…

– Сержант, контролировать каждое движение пленного! – рявкнул офицер. – Ему могут быть известны какие-то потаенные ходы, не зря же он начинает рассказывать всякие байки…

– От меня не уйдет, – пробурчал сержант. – Я ему ноги быстро укорочу. Разрешите при попытке к бегству применить оружие?

– А тебе уже все равно, что случилось с твоим братом? Если да, то стреляй, но только-по ногам, да и то при этом думай, как ты его обратно на своей спине потащишь.

– Вас понял. – Сержант подтолкнул юношу в спину. – Буду стрелять по ногам и в мягкие места, чтобы после перевязки мог двигаться сам. Тащить мне его не хочется…

– Все неприятности, если начнутся, то вон там, где кружит летучая мышь. – Данька показал рукой вперед. – Мы от нее уже недалеко…

– Какая летучая мышь? – Лейтенант что-то покрутил в шлеме. Данька знал, что тот сейчас сканирует пространство впереди как минимум в трех диапазонах и с большим увеличением. – Ничего я не вижу, ни в инфракрасном режиме, ни в обычном, только над транспортером плавает какая-то дымка. Но это, возможно, наводка от руды.

– Пятый штрек! – выкрикнул десантник из первой двойки, теперь из-за расстояния голос был слышен только по связи, а фигуры расплывались в ярком свете.

Огромная тень летучей мыши по-прежнему металась над транспортерами далеко внизу, расстояние скрадывалось ярким светом и бликами от стальной ленты, слепившими глаза.

– Идем как-то слишком спокойно. Может, действительно обойдется? – пробормотал за спиной сержант. – В шахте никого, людей всех вывезли… Парень, а карантин точно из-за болезни объявили?

– Нам так объяснили, – вздохнул Данька. – Все, кто работал здесь, рано или поздно сходили с ума и начинали убивать своих соседей, семью, детей – всех, кто находился рядом.

– Может, это от руды люди с ума сходили, – предположил офицер. – Я знаю, такие случаи бывали на Цитроне. Там правительство вынуждено было две шахты закрыть. Сколько специалистов туда ни приезжало, а причину так и не выяснили. Сначала искали инопланетное воздействие, это всегда так делается. Потом исследовали местные микроорганизмы. В конце концов пришли к выводу, что руда выделяет опасное для человеческого мозга излучение. Как только шахты закрыли, так сразу все прекратилось…

– Шестой штрек, – объявил десантник из первой двойки, показывая на отходящий от основного коридора туннель. – Идем нормально, никого не наблюдаю, детекторы молчат.

– Продолжать движение, – скомандовал офицер. – Бдительность не терять! Люди здесь мрут пачками, причина для этого существует, и мы к ней приближаемся.

– Есть не терять бдительность! – отозвался десантник. – Детекторы работают на всех частотах, только приходится все калибровать через каждые двадцать шагов от наводок…

К Данькиному удивлению, они спокойно дошли до двенадцатого штрека, который ничем не отличался от других – также выходила лента транспортера и отсвечивала руда на стенах туннеля. Здесь им пришлось перебираться через основной транспортер, но и это прошло без каких-то проблем.

Первая двойка зашла внутрь, за ней нырнула в туннель вторая двойка, и тут изнутри послышались выстрелы.

Офицер рванулся вперед, а сержант толкнул Даньку в спину, прижимая его к земле, и одновременно снял автомат с предохранителя.

– Сообщить о причине стрельбы! – заорал он в микрофон. – Первая двойка, доложить немедленно!

В ответ раздалось новые автоматные очереди.

– Сержант, ко мне! – прошипел лейтенант. – Пленного вперед!

Данька встал и медленно двинулся вперед, подталкиваемый в спину стволом автомата.

Туннель закончился металлической стеной, перегораживающей штрек. Выстрелы слышались из-за нее. Офицер прильнул головой в шлеме к металлу и периодически что-то подкручивал, видимо, менял типы детекторов.

– Что там за стеной? – спросил сержант, больно сжав Даниилу плечо.

– Еще одна комната, в ней автоматические пулеметы, за ней зал с дробилкой и снова стена…

– Стреляют не пулеметы, – задумчиво произнес лейтенант. – Наши ребята либо отстреливаются от кого-то, либо лупят друг в друга. Ничего не вижу ни в одном режиме – наводки от руды. Идем дальше?

Сержант потянул едва заметную дверь на себя. Когда она стала медленно открываться, лейтенант, прижав юношу к стене, поднял автомат и одним прыжком заскочил внутрь.

– Сержант, за мной! Чисто…

Десантник подтолкнул Даньку. Юноша вошел и увидел продолжение туннеля, заканчивающегося другой стеной, автоматические пулеметы, закрепленные на стенах высоко под потолком, смотрели в противоположную сторону. Их уже вывели из строя, десантники оборвали все провода, ведущие к управляющему блоку.

– Так, пулеметы вижу, – одобрительно покивал офицер, подходя к следующей стене. – Хорошо, что не обманул, дальше, говоришь, дробилка?

– Была дробилка, помещение как-то обрабатывали, то ли газом, то ли излучением – от вируса.

– Нашел. – Сержант открыл небольшой пульт, закрепленный в углу. – Вот управление каким-то силовым агрегатом, а ниже написано “дезинфекция”. Так, обезврежено. Идем дальше?

– Пока нет, ждем. – Лейтенант прислушался к грохоту стрельбы за стеной. – Пленного вперед, прикрываемся им на случай засады…

Сержант открыл дверь и толкнул Даниила в спину, тот сделал пару шагов и остановился перед трупом десантника.

– В порядке, – послышался голос офицера за спиной. – Заходим… Это Джек – убит выстрелом из автомата. Рядом с ним Грол, тоже мертв, этого убил ножом Джек. Они, похоже, сами расправились друг с другом, а ведь были друзьями. Это так здесь сходят с ума?

– Да, именно так. – Даниил наклонился над трупами. – Видите, лица побелели, это начало болезни…

– Так… – Сержант сумрачно взглянул на лейтенанта. – Как я понимаю, в живых остались только мы? Может, пора отступать?

– Надо найти артефакт, без него лучше не подниматься на поверхность, – вздохнул офицер. – Мы потеряли взвод – этого нам не простят. А если задача не будет выполнена… Сам подумай – из десяти человек остались только мы, самые старшие по званию. Что ты бы сам об этом подумал?

– Плохо бы я подумал… – помрачнел сержант. – Совсем плохо. Нас осталось только двое, как я понимаю, скоро станем стрелять друг в друга?

– Мы с тобой не один год, побывали в разных местах, ты мне обязан жизнью, а я тебе… – угрюмо улыбнулся лейтенант. – Нам незачем стрелять друг в друга.

– Это точно, – согласился сержант, поправляя кобуру так, чтобы пистолет был под рукой. – Мы друг друга спасали не раз. Вперед?

– Пленный идет первым, мы за ним, – Лейтенант передвинул ножны кинжала под правую руку. – В случае чего потеряем только его…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Пирс и Траст не скучали в одной каюте, им было о чем поговорить и что обсудить – сама идея джинна потребовала не меньше двух часов. Правда, больше им и не дали. Дверь открылась, и в каюту вошли два огромных десантника, каждый был ростом выше двух метров, да и веса хватало, эти воины очень походили на гомункулусов, только видно было, что они естественного происхождения – двигались быстро.

Пирс грустно усмехнулся и развел руками:

– Драться с этими я не буду, их надо бить чем-то тяжелым, и то результат неизвестен. Возможно, что ничего не получится, если черепа крепкие…

– Ладно, подождем, – согласился Траст. – Время, похоже, есть. Если не убили сразу, значит, что-то от нас надо, или удобного случая ждут, как и мы.

– Вы нас кормить пришли? – обратился Пирс к солдатам, но те молча надели на их руки путы, и только после этого один из них неохотно пробурчал:

– Полковник желает вас видеть.

– Тупица Джонни? – уточнил разведчик. – Мой старый недруг по академии?

– Вас ожидает полковник Джон Грим. – Десантник так стянул путами руки, что те побелели и онемели, правда, потом чуть расслабил. – А станете с ним так шутить, он вас живыми без соли сожрет…

– Мы костлявые очень, подавится, – пробормотал Траст, за что тут же получил удар по почкам, хотя и несильный, но довольно болезненный.

Пирс попробовал вступиться за друга, но сам получил удар по голове и оказался на полу.

Десантники забросили пленников к себе на спину и потащили к лифту. Так и доставили к командному отсеку, там аккуратно сложили на пол и ушли.

В каюте находились только полковник Грим и его заместитель – майор Сток.

Джонни подождал, пока десантники выйдут, и только потом зловеще осклабился:

– Пирс, Траст, как я рад вас видеть! И не только я. Сток вас тоже полюбил, хотя и заочно. Ему уже сейчас очень хочется остаться с вами наедине. Все-таки напросились – получили по шее? Я знал, что вы попытаетесь. Специально отправил к вам самых крупных бойцов, чтобы поняли – не стоит и пытаться.

– Твой зам извращенец? – поинтересовался Пирс, растирая место удара и незаметно оглядывая каюту. – Ему оловянных солдатиков не хватает для оргий?

– Ему всего хватает, но свою дальнейшую жизнь он без вас не представляет, – криво усмехнулся полковник, оценив шутку. – Майор Сток – мой лучший дознаватель, любит это дело и достиг в нем большого мастерства. Обычно начинает с детектора лжи, а заканчивает старыми добрыми пытками.

– А откуда появилась у него к нам любовь? – Траст тоже внимательно осматривал командный пункт в поисках того, что им поможет освободиться от пут, но, как и Пирс, пока ничего не увидел. – Я лично его вижу в первый раз – любовь по переписке? Так я ему писем не писал…

Разведчики, помогая друг другу, поднялись и сели в предложенные им кресла. Страха они не испытывали.

– А любовь в нем появилась после того, как я ему рассказал, что причиной нашей ссылки являетесь вы оба, поскольку разворотили половину секретной тюрьмы, чтобы добраться до Зигина. – Джонни наставил мясистый указательный палец на разведчиков. – А потом ты, Пирс, вытащил из той же тюрьмы вот его – Траста, который должен был там сгнить!

– Не докажешь, – спокойно ответил Пирс – К тому же моего друга держали там незаконно. Суд снял с него все обвинения.

– А мы и сейчас вас держим под арестом незаконно, только сбежать вам не удастся, – ухмыльнулся полковник. – И доказывать я никому ничего не собираюсь, вы сами мне все расскажете, точнее не мне, Стоку…

– А что потом? – поинтересовался Траст. – Насколько мне известно, от руководства экспедицией меня никто не отстранял и ты до сих пор подчиняешься мне, как и вся твоя команда. У тебя могут появиться серьезные проблемы…

– Да, проблемы возможны, но только если ты вернешься… – Джонни вскочил из кресла и заходил по отсеку. – А вот если погибнешь здесь, то проблем не будет. Говорил же тебе, предупреждал, не стоит тебе лезть в эту шахту, не послушался и вот результат – заболел и умер!

– Уже умер? – уточнил Пирс.

– И ты тоже покойник, – осклабился полковник. – Я даже сообщение в академию послал, чтобы они вас не искали.

– Глупо, – пожал плечами Пирс. – А вдруг мы еще вырвемся из твоих лап, иногда в этом мире происходят чудеса…

– Только не на моем крейсере. Тут у нас скучно – ни магии, ни чудес, все обыденно… – Джонни сел в кресло перед Пирсом. – Ты бы знал, как я мечтал о такой ситуации и готовил ее. Думаешь, твой друг случайно оказался руководителем этой экспедиции? Так вот, я сам просил об этом свое руководство: сказал – только с Трастом у меня получается работать в команде. Вот его мне и прислали, а то, что и ты здесь окажешься вслед за ним, я нисколько не сомневался. Вы же друзья, всегда выручаете друг друга из беды. Стоит только неприятность устроить для одного, как тут же на горизонте нарисуется второй. Правильно?

– Правильно, – согласился Пирс – Тут тебя логика не подвела, а вот дальше как пойдет?

– И дальше все будет идти по моему плану. Сначала вы побеседуете со Стоком и расскажете ему, как готовили побег Зигину, как ты вытаскивал Траста, – это нужно не мне, а моему руководству для отчета. А потом окажетесь в шахте вместе с другими трупами. Мы вас заснимем, похороним как героев, и на этом мой план закончен. Нравится?

– Неплохой план, – признал Траст. – Если твои люди будут молчать, то вполне реальный.

– Конечно, они будут молчать, потому что им тоже не понравилось, что их с теплой гарнизонной службы у орбиты Земли перевели в дальний холодный угол галактики, где и обитаемых планет почти нет.

– Ну что ж, – вздохнул Пирс – Похоже, если не произойдет чуда или какой-то счастливой для нас случайности, то все у тебя получится.

– Именно так! – Полковник снова встал и зашагал по отсеку. – Планировать операции я умею, научили в академии.

– А тебе обязательно перед нами хвалиться своим планом? – осведомился Пирс – Ты нас только для этого сюда пригласил, или есть что-то еще?

– А тебе разве не страшно? – ухмыльнулся Джонни. – Может, побледнеешь для поднятия моего настроения?

– Мы же разведчики и уже столько всякого зверья повидали, что ты нас совсем не пугаешь, – ответил Траст. – Так что за проблема появилась? Не зря же ты нас сюда позвал. Давай, выкладывай, перед своей героической смертью поможем тебе ее решить…

– Ну если вы думаете, что я вас после этого отпущу, то ошибаетесь. Такой благодарности не дождетесь. Но обещаю, что кормить хотя бы буду сносно.

– Пойдет! – кивнул Пирс – Большего никто и не ждет. Мы знаем, как у тебя плоховато с фантазией.

– Ну-ну, не зарывайтесь. – Джонни встал. – Вообще-то мы могли бы и так все у вас узнать при помощи пыток и детектора лжи, но меня отговорили. Сток, спрашивай, что ты хотел у них узнать. Только сразу предупреждаю, господа разведчики, врать нам не стоит, мы потом проверим, а пока у вас есть возможность все рассказать добровольно.

Сток сел за пульт и защелкал клавишами. Серые стены тут же превратились в большие экраны, на одном из них появилось лицо Даньки. Траст и Пирс переглянулись.

– Что это за парень и что он здесь делает? – спросил майор. – Какая у него цель и кто его сюда послал?

– Кто он такой, можно узнать из его файла, наверняка уже изучили. Так что нового я о нем ничего не скажу, – пожал плечами Пирс – А послал его на Дегу я…

– С какой целью?

– Это допрос? Если да, то требую адвоката!

– Не зарывайся, Пирс! – Полковник сумрачно взглянул на разведчика. – Ты что, думаешь, я забыл, как ты мне зубы выбил на Земле, в тюрьме?

– Какие зубы? – усмехнулся Пирс – Что-то я не помню…..

– Вспомнишь, но позже. – Джонни открыл свой рот и постучал по блестящим резцам. – Вот эти, кстати, последняя технология, очень дорого мне стоили, могу посоветовать дантиста. Впрочем, что это я говорю? Покойникам врачи не нужны… Так вот, чтобы я не выбил тебе твои зубы прямо сейчас, лучше отвечай, а то руки у меня очень чешутся.

– Ну если все так плохо, то отвечу и без адвоката, а шутка хорошая была… – Пирс зевнул. – Прости, не выспался, не успел, твои мальчики не дали…

– С какой целью ты послал сюда этого парня?

– Один придурок в нашей академии попросил забрать с этой планеты артефакт, который нашли в городке Имса, – вздохнул Пирс – Поверь, если бы знал, что здесь замешан десант, то поехал бы сам…

– Я так и думал. – Джонни сел. – Сток, продолжайте…

– Нам понятно, как ваш мальчик оказался в шахте, непонятно другое, почему он до сих пор жив, если болезнь распространяется оттуда? У нас имеется информация, что все руководство шахты мертво, как и обслуживающий персонал. Погибли практически все, кого не эвакуировали месяц назад.

Пирс и Траст переглянулись и одновременно улыбнулись.

– А мы и не надеялись, что мальчик жив. Спасибо за добрую весть! Джонни, ты только что заработал себе право на жизнь!

***

– Хорошая мысль – прикрыться мальцом! – Сержант подтолкнул Даньку вперед, но тут же резким и точным ударом кулака в металлической перчатке сбил его с ног. – Говори, что нас ждет впереди?! Кто там прячется? И главное – зачем убили моих парней?

Он достал нож и провел лезвием по щеке юноши, отчего по коже побежала тоненькая струйка крови.

– Я тебе сначала уши обрежу, а потом твое мужское достоинство. Убить не убью, но и жить после этого вряд ли захочется.

– Аккуратнее, сержант. – Лейтенант зевнул, сел на транспортер и, достав аптечку, вколол еще себе один транквилизатор. – Не перестарайся…

Данька не ожидал ничего подобного, его чувство опасности почему-то промолчало. Поэтому удар для него оказался неожиданным. Он, упав на камень, ударился так, что зажившие ребра сразу вспомнили о прежней боли.

– Я ничего от вас не скрываю, все уже рассказал, – простонал Даниил. – Уходите, возможно, останетесь в живых, только, наверно, уже поздно. Если солдаты сошли с ума, то и вы долго не продержитесь…

– Но сначала я исполню все, что обещал. – Сержант навалился на парня всей своей тушей, хрипло дыша, и полоснул быстрым движением по правому уху. Даниила тоже учили так бить ножом, коротко, без замаха, но на себе такого он еще ни разу не испытывал. – Это тебе за моего брата!

Боль была настолько нестерпимой и неожиданной, что Данька закричал тонко и жалобно, а дальше уже ничего не помнил – на мозг упала темная пелена. Когда она развеялась, то все уже кончилось – лейтенант и сержант были мертвы. Офицера Данька застрелил из маленького пистолета, который забрал у девушки-мутанта, а когда его успел достать, так и не понял. Сержанта же отбросил к стене с такой силой, что переломал тому все кости.

Даниил сел на транспортер, его руки дрожали от напряжения, на глаза навернулись слезы, было обидно и неприятно и становилось с каждой минутой все хуже. Юноша даже не удивился, когда открылась дверь, и в туннель ввалился десантник с белым страшным лицом, словно чего-то подобного и ожидал.

Данька расстрелял в него остатки обоймы – последние два патрона, но десантник даже не остановился, пули не смогли пробить бронированный пластик. Пришлось, когда тот замахнулся прикладом, отбросить его к стене, как и сержанта, внутренним посылом.

Парень вытер потный лоб и недоуменно уставился на окровавленную руку, потом потрогал правое ухо, оно оказалось на месте: то ли сержант просто его пугал и надрез сделал неглубокий, то ли все зажило после того, как Данька впал в беспамятство. Правда, кровь все еще сочилась слабой струйкой, и это было неприятно. Тогда юноша сделал странное для себя усилие, и ранка затянулась.

– Останешься тут человеком… – пробормотал он. – Тебя скорее сделают покойником…

Даниил открыл дверь и увидел еще одного мертвого десантника, который лежал у дробилки, перешагнул через труп и направился дальше по туннелю. Двигаться почему-то было тяжело, каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Внутри, в мерцающей пустоте, поднималась темной мутью застилающая мозг усталость и опустошенность. Данька прошел по знакомому туннелю до спального зала, никого там не нашел, взял продуктовый пакет из горки в углу, открыл его и, жуя, пошел к комбайну. Его покачивало. С каждым шагом нарастало ощущение, что он рассыпается, словно где-то внутри было нарушено нечто, делающее его цельным. Руки дрожали и на глазах становились меньше, мышцы исчезали. Похоже, его организм съедал ткани, чтобы подкормить мозг и сердце. Это было по-настоящему страшно!!! Похоже, болезнь нашла его.

Даниил грустно усмехнулся и отправился к холодильнику: всю бригаду вместе с бригадиром он обнаружил там. Мертвые тела кто-то аккуратно уложил в высокий штабель. Осталось узнать, кто это сделал…

Долго искать не пришлось. В боковом проходе возле отверстия, ведущего в пещеру, он нашел мертвое тело машиниста, точнее то, что от него осталось, – куча тряпья в высохшей луже и пустая бутылка виски. Должно быть, в последние минуты жизни мужик лежал у дыры в пещеру и наблюдал за танцующими парами, а может, разговаривал с девушками, не понимая при этом, что умирает. Похоже, что машинист оказался самым крепким из шахтеров. Данька не сомневался, что именно он отнес все тела в холодильник и уложил их в ровный штабель, – сделал все так, как привык делать в своей жизни, тщательно и аккуратно. Вот теперь полный комплект – все двадцать три человека находятся в штреке, и все покойники.

– Непонятно все… – вздохнул юноша, ложась на землю, ноги больше не держали его. – Всего-то два дня назад, как отсюда ушел, а уже все умерли. Мне повезло, что прожил на пару дней дольше…

Он посмотрел вниз. В пещере все так же царила непроницаемая темнота.

Дрожь в руках передалась к ногам, а потом пошла по всему телу. Данька дрожал, и холод, жуткий холод, который шел изнутри, от которого нет спасения.

“Вот так и умирают… – горестно вздохнул он. – Тело становится слабым, мышцы исчезают, последним отказывает сердце, и все потому, что мы заняли чужое место и не готовы к инициациям. Они не изменили меня, оставили таким, как я и хотел, и теперь умру человеком, а мог бы выжить и стать монстром. Только выбирать пришлось между жизнью и вечным одиночеством. Хорошо, что все закончилось…”.

Он вытянул ноги и уронил невыносимо тяжелую голову на камень.

– Ты прошел все испытания… – неожиданно раздался чей-то тонкий писклявый голос совсем рядом. – Я готов тебя принять.

– Кто здесь? – Данька недоуменно огляделся по сторонам, не поднимая головы, повел взглядом по пустоте. – Покажись!

– Мы нужны друг другу – без тебя я не смогу покинуть это место, а ты без меня умрешь…

Даниил недоуменно посмотрел на труп машиниста, больше здесь ничего не было.

– Кто ты? – повторил он еще раз.

В ответ раздалось какое-то шипение, тело машиниста вздрогнуло, и из него выкатился обтянутый белой кожей череп.

– Ну вот еще… – прошептал устало юноша. – Пугать-то зачем?

– Разве ты боишься? – прозвучало где-то рядом. – Это все остальные боялись, а ты спокоен. Почему?

– Наверное, устал жить и умирать и сейчас просто жду, когда придет смерть. И все-таки, кто ты? Может быть, ты и есть смерть?

– Когда-то нас было много, наши повелители исколесили с нами всю Вселенную, мы путешествовали между звездами. Разумные называли нас джиннами, и я не буду возражать, если и ты будешь называть меня так…

– Джинн? – слабо удивился юноша, вспоминая, откуда он знает это слово. Вспомнилась только пара детских сказок о всемогущем существе, исполняющем любое желание. – Это про тебя написано в наших сказках, что ты всемогущ и исполняешь любое желание?

Даже шептать было трудно. Во рту пересохло. Такая трата энергии казалась глупой, но разве умирать в одиночестве лучше? Что-то об этом говорил Грум. А… Когда ты начинаешь слышать ангелов, жить тебе осталось недолго.

– Глупое слово “всемогущ”. Нет существ, могущих все, даже те, кто создали нас, и те были ограничены в своей силе.

– Я просто вспомнил одну старую сказку, в ней рассказывалось о существе, выполняющем любое желание, и его тоже звали джинном…

– Выполнять любые желания? Это возможно. Мы умеем создавать визуальные, мысленные, осязаемые образы любого типа с полным погружением. Кто к этому не готов, тот не отличит вымысел от реальности…

– В сказке говорилось, что это происходило наяву…

– Конечно, все было реально… – Невидимый в темноте засмеялся тонким пронзительным смехом. – Мы – великие мастера обмана, а если говорить о реальности, вспомни, что там говорилось в сказке? Осталось ли хоть что-то после исполнения желаний?

Данька задумался. Эту историю он помнил плохо. Вроде бы джинн выстроил кому-то дворец, но потом сам же разрушил…

– Ничего не осталось, да и желания были какими-то глупыми…

– Желания выполняются по-разному. Можно войти в мозг и создать любую иллюзию, а можно и выстроить что-то, используя себя. Например, вот так… Смотри!

Из темноты на Даньку вылетела огромная летучая мышь. Парень испуганно вздрогнул – на большее не было сил.

Мышь исчезла, рассеялась, превратившись в мутное облачко, осыпавшись горкой пыли на землю, а потом снова стала расти, превращаясь в мутную колеблющуюся фигуру. На глазах она становилась реальной, приобретала цвета, форму, объем…

Перед ним стоял Грум, живой, реальный, сердитый…

– Ну как? – спросил водитель своим обычным голосом. – Похоже?

– Не отличишь от настоящего, – признался Даниил. – Как ты это делаешь?

– Это так просто, когда знаешь, что хочешь создать… – Лицо стало меняться, голос тоже стал выше, женственнее, еще мгновение – и перед Данькой стояла девушка, которую он видел мертвой в управлении, и даже в том же коротком платье и в чем-то прозрачном, подчеркивающем высокую грудь. – А так нравится?..

Данька облизал пересохшие губы. Несмотря на жуткую усталость, что-то все равно дрогнуло в нем. Как же она была красива, эта мутантка! Или поэтому красива? Все-таки создавали ее именно для того, чтобы все мужчины не могли остаться к ней равнодушными. Даже на пороге смерти…

Юноша закрыл глаза и дрожащим голосом попросил:

– Превратись в мужчину, а то мне трудно с тобой разговаривать…

– Пожалуйста! – Лицо и тело вновь изменились, перед Данькой стоял бригадир и мрачно его разглядывал. – Так лучше?

– Гораздо… – Юноша едва заметно кивнул, отчего лоб сразу взмок. – Скажи, почему они умерли?

– Кто?

– Люди, которых ты сейчас мне показывал…

– Причина в том, что клетки у них мягкие, неприспособленные, я так и не нашел оптимального преображения…

– Чего не нашел? – Данька заморгал недоуменно глазами. – Какое преображение?

– Я пытался усилить тела изнутри, но ткани оказались слабыми, а моя энергия слишком велика – все разрушала.

– А зачем ты это делал?

– Как зачем?! – перед ним стоял сержант. – Я для этого создан. Моя задача – развлекать и оберегать, а эти создания хрупкие и тонкие, не выдерживают даже придуманных для них иллюзий.

– Так это ты создал для них зал, танцующие пары, девушек, стол с едой?..

– Так захотелось первому, кто открыл мое хранилище. Остальным тоже понравилось. Некоторые пожелали сами участвовать в зрелище, я им дал такую возможность…

– Шахтеры рассказывали о том, что женщины уводили их в спальни.

– Они этого хотели…

– И умерли после этого…

– Многие хотели умереть, таково было их желание, пусть и неосознанное. Они чувствовали свое несовершенство, не могли приспособиться к миру, испытывали неудовлетворение от своего существования. Но сначала я честно пытался им помочь, максимально приспособить их тела. К сожалению, клетки не выдерживали, а когда не получалось, я забирал из них энергию…

– Подожди, дай отдохнуть, я тоже умираю. – Данька вздохнул, вновь подступили слабость и усталость. – Мне тяжело разговаривать…

– Так лучше?

Даниил почувствовал некоторый прилив энергии.

– Да, немного лучше…

– У тебя тоже плохое тело, медленно набирает энергию. Использовал-то всего ничего, а уже ослабел и умираешь…

Данька потер вспотевший лоб.

– Лучше объясни мне, зачем ты это делал с людьми – создавал иллюзии для них? Чтобы они умирали, так?

– Так. – Силуэт расплылся, вместо сержанта появился лейтенант. – Люди слабы и неправильно сделаны.

– А почему все начинали убивать друг друга?

– В слабых телах могущественна программа убийства себе подобных – перед смертью она начинает работать в полную силу…

– Понятно… – Данька закрыл глаза, даже держать их открытыми было мучительно. Сердце стучало оглушительно, может потому, что все остальное тело уже умерло? – А какую играет роль этот камень внизу – все же началось после того, как его сдвинули?

– Он закрывал место моего хранения. Когда его откатили, то стали искать того, для кого он предназначен. Об этом должны были рассказывать ваши сказки…

– В сказках говорилось о маленьком сосуде, позже о лампе…

– Значит, в вашем мире использовались другие модели, более слабые – теперь понятно, почему у меня ничего не получалось.

– Но умирали даже те, кто был от тебя вдалеке…

– Я пробовал удаленное взаимодействие, искал тебя через них…

– Зачем?

– Так я запрограммирован: как только открывается вместилище, то перехожу в активную форму и ищу разумного, который пришел за мной. Осмотрел всех, кто находился рядом, но они оказались слабыми, а их тела разрушились от одного соприкосновения со мной.

– Да уж… – Данька вздохнул. – А с чего ты взял, что я тебе подхожу?

– Уже провел полную проверку, измерил активность мозга, внутреннюю энергию, а также отдельные элементы. Сначала не понимал, почему не используешь свою силу при защите, позже догадался, что энергия твоего тела слаба и неустойчива, заложенный потенциал управления упирается в неподготовленность организма.

– И чего ты сейчас от меня ждешь?

– Мы станем одним целым, как заложено в моей программе. Тебе это необходимо, иначе ты умрешь, уже умираешь…

– Ты знаешь, почему так случилось?

– В твоем теле отдельные структуры, необходимые для твоего развития, не могут сформироваться – не хватает потерянных цепочек программы. Отсюда приступы слабости после каждого применения силы. Ты поедаешь свое тело, потому что не успеваешь восполнять энергию, а ее можно брать отовсюду…

– Непонятно…

– Ваш вид не подготовлен к использованию внутренней энергии, он находился на боковых ветвях развития. Многие цепочки программы потеряны. Во Вселенной такие явления не редкость. Часто более подготовленные виды уничтожаются каким-то катаклизмом, и разум получают неподготовленные…

– В нашу планету врезался огромный болид, многие виды живых организмов исчезли, а вот нам не повезло выжить…

– Ты прав, вряд ли можно назвать везением, когда неполноценный вид осваивает Вселенную. Вы многого не понимаете и не сможете понять. Подожди, я напитаю тебя энергией, иначе мне не с кем будет разговаривать…

Данька почувствовал себя немного лучше, даже смог поднять невероятно тяжелые веки.

– Ты и меня считаешь глупцом? – осведомился Даниил, глядя, как рассыпается очередное тело. Пришлось ждать, пока нечто создаст другое тело, чтобы говорить. На этот раз перед Данькой предстал огромный мутант. Выглядел он угрожающе, только юноше не было страшно – какая разница, как умирать?

– Твое тело нестабильно с того момента, как в него внесены новые элементы использования энергии. Оно в любой момент может погибнуть от перенапряжения. Ты изменен, назвать тебя глупым я не могу, но и умным тоже – имеешь новые способности, а воспользоваться ими не можешь.

– Должно быть, ты прав, – вздохнул Данька. – Я тоже чувствовал что-то подобное, а каковы твои возможности?..

– Не могу сказать. Все проявляется во взаимодействии. Сам по себе я лишь сосуд, а вот вместе с носителем…

– С тем, кто тебя носит… – механически поправил его Даниил, уже начиная понимать, что находится перед ним, но как-то не решался спросить, продолжая обдумывать свою мысль. – Так будет правильнее, ты же что-то вроде скафандра – средство защиты и развлечения?

– Смысл один и тот же…

– Так ты узнаешь возможности только во взаимодействии?

– Именно так…

– И что для этого нужно?

– Не противься мне, и мы станем единым целым. Я давно к этому стремлюсь, но ты постоянно меня отталкиваешь…

– Ты убил много людей, это беспокоило меня. И я не понимал, кто ты…

– Я не убивал, а пытался помочь, но в результате тела разрушались. Зато это дало мне опыт. С тобой я буду осторожнее, к тому же твой организм уже частично изменен. Ты готов?

– Подожди, мне надо подумать. – Юноша устало потер влажный лоб, холодный пот продолжал выступать на коже. – Скажи, а что это за лужица мрака в пещере?

– Лужица мрака?

– Место, где ты находился раньше…

– Это моя упаковка, в ней поддерживается стабильная энергия, достаточная для моего выживания в безвременье.

– Безвременье?

– В нем нет времени. Ты же знаешь это, сам там был. Я с трудом тебя вытащил оттуда. Правда, поднять наверх не хватило энергии, пришлось сбросить вниз…

– Ну конечно! – разочарованно фыркнул Данька. – Мог бы и сам догадаться. Вот куда пропало время. Все недоумевал, не мог понять, откуда здесь взялись десантники и почему умерли шахтеры за такое короткое время. Оказывается, прошло много дней, может, месяцев или лет…

– Что тут необычного? Любая упаковка защищает то, что в ней находится. Безвременье – фактор стабильности…

– Ты все время говоришь о себе как о вещи, о том, что не имеет свободы…

– Так оно и есть. Я создан, все мои качества спроектированы, но вполне могу действовать свободно в рамках заложенной программы.

– Понятно, если ты создан, то для чего?

– Я вместе с носителем становлюсь единым целым, увеличиваю его адаптационные возможности, решаю вопросы передвижения по космическому пространству, а также защиты от негативного воздействия какой-либо другой энергии, развлекаю, выполняя желания и создавая образы…

– Получается что-то вроде защитного скафандра, или, как ты говоришь, упаковки?

– Не упаковка – она консервирует, не позволяет действовать, сохраняет в одном и том же состоянии. В мою задачу это не входит. Я не консервирую, а защищаю и развлекаю. Тебе я точно необходим. Процессы, начавшиеся в твоем теле после пробуждения, протекают нестабильно, нужно мое экстренное вмешательство. Я все исправлю. Скафандр, похоже, но неправильно, скорее звездолет…

– Так ты еще и медик, что-то много в тебе всего…

– Управление внутренними процессами твоего тела – одна из моих задач. Как только мы станем с тобой одним целым, мне придется это делать постоянно. Кстати, советую принимать решение как можно быстрее, сюда направляется летающая конструкция с расщепляющим атомы примитивным устройством.

– Что?!

Летающая мышь снова превратилась в горку пыли, из которой появился сержант.

– Два взвода десанта погибли! Челнок отправлен сюда на зачистку. На нем имеются ракеты с ядерным зарядом. За смерть десантников кто-то должен ответить!

– Откуда тебе это известно?

– Я чувствую, это входит в мою программу…

– Да, если сюда летит челнок, то дело дрянь. Они точно шахту уничтожат.

– Может быть, уже пора соединиться со мной? Я бы не хотел, чтобы единственный возможный носитель на этой планете погиб. Твое тело нестабильно, оно умрет при высокой температуре и излучении…

Даниил растерянно посмотрел на снова рассыпающегося в пыль сержанта.

– А почему ты все время меняешься, принимаешь то один образ, то второй?

– Без носителя я не способен долго поддерживать чей-то облик. – Перед Данькой появилась летучая мышь; голос из низкого баса превратился в нечеловеческий, птичий писк, который было почти невозможно разобрать. – Вот этот образ стабилен, но в нем трудно имитировать вашу речь. Кстати, летающий искусственный объект с мощной разрушительной силой приближается, я чувствую постепенное увеличение энергии.

– Если бы они захотели нас взорвать, то могли бы это сделать без какого-либо риска, просто выпустив ракету с боевого звездолета…

– Тогда они бы не смогли попасть в шахту, а этот летающий объект может забросить расщепляющий заряд точно внутрь.

Данька слабо кивнул.

– Да, это правда, если они хотят засыпать шахту, то лучше запускать ракету с челнока. Заряд будет небольшой, но его вполне хватит. Если ты уверен, что они применят ядерное оружие, то у меня нет другого выхода, кроме как принять твое предложение… Что я должен сделать?

– Не мешать, не сопротивляться, не пытаться применить силу…

– Боюсь, что уже поздно…

Раздался глухой треск, стены шахты закачались, потом вся гора подпрыгнула… Даниил прижал руки к ушам, но перепонки лопнули! Парень оглох и ослеп… Сам не понимая, что делает, Данька пролез, используя остатки сил, в дыру, упал в пещеру… и тем самым спас себе жизнь… В последний момент, когда он уже падал в темноту, что-то обняло его, поддержало, смягчило удар… Нечто теплое, согревающее его заледеневшее, измученное тело…

Шахта исчезла, по горе пробежали огромные трещины, и она осыпалась, затрещала, осела и стала на сотню метров ниже. Терриконы породы возле шахты исчезли, словно их никогда и не было, лес сгорел на десяток километров – звери и птицы тоже погибли.

Данька снова раскачивался на гигантских качелях, то поднимаясь вверх к черному жуткому небу с редкими тусклыми звездами, то падая вниз в холодную бездну. Он умирал и понимал это, с сожалением вспоминая прошедшую жизнь. Не было в ней ничего хорошего или почти не было. Один обман. Старейшины пообещали ему бессмертие, а где оно? Всего-то взрыв ядерного заряда – и Даниила Кромвеля нет…

Правда, даже умирая, юноша вдруг решил, что и это не так уж плохо. Он вспомнил того волка, который сошел с ума после прохождения второй инициации, – беднягу бросили с утеса в море и забросали камнями, чтобы не всплыл. Возможно, до сих пор еще жив и находится где-то между жизнью и смертью.

А что, если Данька не умрет? Так и останется лежать, придавленный миллионами тонн камня, превратившись в желе? Нужна ли ему такая жизнь?

Данька грустно рассмеялся и тут же услышал рядом тихий ответный смешок.

– Кто тут?

– Я уже говорил тебе, что меня зовут джинном. Меня вполне устраивает это имя.

– Ты тоже мертв, как и я?

– А с чего ты взял, что мертв? – Снова смешок. – Ты жив, я тоже, мы находимся в пещере и ждем, когда наконец ты перестанешь себя жалеть и решишь, что нам делать дальше.

– Я жив? – Грустная усмешка. – Значит, дело еще хуже. Мало того, что оглох и ослеп, так еще и раздавлен. Жить в виде желе или колонии бактерий – так ужасно…

– Нет в этом ничего ужасного, я же живу! – Ворчливое брюзжание. – Но если тебе не хочется жить в таком виде, принимай другой облик.

– Нет уж, лучше умереть…

– Тогда умирай…

– Жить в виде желе, не стоит…

– А в том виде, в каком ты жил раньше?

– Так бы я еще пожил…

– Так живи, кто тебе мешает? Чего ты хочешь?

– Открыть глаза для начала. – Открывай…

Данька вздохнул, подождал, пока качели снова забросят его на самый верх, и только после этого попробовал поднять веки. Получилось это не сразу, что-то мешало, но когда открыл, то понял, что по-прежнему ничего не видит.

– Понравилось то, что видишь?

– Я ничего не вижу – ослеп или превратился в желе…

– Хочешь видеть – смотри…

Перед глазами зарябило. Данька увидел изображение пещеры, но в разных цветах и объемах. Возникло ощущение, что он использует инфракрасные очки, рентген и другие неизвестные ему способы видения.

– Хватит! – выкрикнул Данька. Или показалось, что выкрикнул? Тела у него по-прежнему не было. Желтый яркий свет освещал все как-то не так, это было не рентгеновское зрение, какое-то другое. Он видел гору с ее пустотами и подземным ходом, в котором до сих пор стоял робот, мигая индикаторными лампами. Видел далекий зал, из которого один ход вел наружу. И все еще горящий лес. И небо. И мертвых животных вдалеке – тех, которых убила взрывная волна.

– Хочешь смотреть так? – вежливо осведомился джинн.

– Хочу видеть так, как видел раньше…

– Так?

Перед глазами снова встала темнота.

– Но так совсем ничего не вижу.

– Значит, переходи на другое зрение, такое, какое тебе нужно.

– Но какое?

– Я не знаю, решать тебе, ты мой носитель.

– Тогда дай мне то, что у меня было, когда я бродил в пещере, – решил Даниил. – В тот раз фонарь тоже не мог пробить темноту, но я как-то видел.

– Так?

Сумрак стал серым. Юноша огляделся насколько смог, а это оказалось непросто. Данька лежал все в той же пещере, похоже, она выдержала ядерный взрыв, и был жив и почти цел, если не считать, что на него навалена куча камней, от тяжести которых он даже шевельнуться не мог.

– Ты можешь мне помочь?

– А чего ты хочешь?

– Если честно, то много всего сразу, но главное сейчас – снять с меня всю эту груду камней…

– Продолжай, я запоминаю…

– Смеешься надо мной?

– Выполнять желания – моя профессия.

– Знаю я, как ты это делаешь, – так и буду лежать под камнями, а мне будет казаться, что я иду по городу, сажусь в поезд…

– Ну если тебе этого не хочется, тогда вставай сам.

– Но как?

– Ты же со мной, значит, твоя сила увеличилась во много раз. Я еще и усилитель.

Куча камней взлетела в воздух от одного его движения. Данька встал, ощупывая себя, и с удивлением отметил, что переломов костей нет, ничего не болит и даже синяков нет.

– А дальше что?

– Вверх не пройдем, там все завалено твердым камнем, а желе ты становиться не хочешь…

– А ты и это можешь?

– Это твое желание?

– Нет, не желание, просто спросил.

– Тогда отвечаю – пока еще нет, но через какое-то время, когда окончательно сольюсь с твоим телом, наверняка смогу. Клетки у тебя не так уж плохи – усиленные, вырабатывают достаточно энергии для меня, с этим можно многое. Так что дальше? Идем из пещеры?

– Идем!

– Придется тем же путем, которым ты уже раз уходил отсюда. Не люблю я это безвременье, ненавижу…

Черная лужица мрака, казалось, сама метнулась навстречу и впитала тело в рваном комбинезоне, выплюнув через мгновение, а может, и через вечность в узкий ход.

– А дальше что?

– Как что? Идем к выходу…

– Сам пойдешь или помочь?

– Смеешься?

– Нет, я могу помочь тебе двигаться гораздо быстрее, чем сейчас.

– Тогда давай!

Даниил все хорошо видел через серый туман, но что дальше произошло, не совсем понял: ноги зашагали сами собой, их что-то подталкивало – словно он шагал в боевом скафандре, усиливавшем каждое движение. Разница была только в том, что скорость была намного выше. Он еще и эту мысль додумать не успел, как повис в воздухе.

Над юношей светили яркие звезды, а внизу до самого горизонта лежал пепел, когда-то бывший лесом. Зрелище страшное, поэтому Данька поднял голову вверх, чтобы этого не видеть. Как раз появилась еще одна, двигавшаяся очень быстро звездочка.

– А вот и орбитальная станция. Там мой звездолет, совсем недалеко – километров сорок, да только не достанешь…

– Почему не достанешь? – осведомился джинн. – Расстояние действительно небольшое.

– Там, вверху, воздуха нет, – пояснил Данька. – Да и очень трудно преодолеть притяжение планеты. Без челнока не доберешься, а его не получить без драки с десантом. Да и потом сбить могут.

– Так тебе драка нужна, челнок или орбитальная станция?

– Конечно, станция, зачем мне драка? Очень хочется оказаться в своем корабле, он у меня маленький, уютный…

– Это желание? – уточнил джинн.

– Желание, – вздохнул Данька, – только невыполнимое…

И вдруг почувствовал, как его рвануло вверх, еще мгновение, и парень пробился через толстый слой облаков к сверкающему яркими звездами небу.

– Убить хочешь?

– Это желание? – хихикнул джинн.

– Мне нужен воздух для дыхания, без него я задохнусь.

– Только если ты этого пожелаешь…

Удушья не было! Даниил дышал полной грудью, не чувствуя никакого неудобства:

– Значит, разорвет внутренним давлением в вакууме…

Они зависли в темном пространстве. Звезды отдалились, теперь они мерцали где-то вдалеке. Вокруг явно был космос, но Даньку не разрывало, он по-прежнему не чувствовал удушья – вообще ничего неприятного не ощущал, правда, в желудке бурлило, но это потому, что хотел есть.

А потом появилась станция. Она плыла к ним, огромная, неуклюжая, вращающаяся среди далеких звезд, как плод с шипами.

***

Траст мрачно взглянул на панель за спиной Джонни. На нее проектировалось изображение космоса, которое записывала видеокамера на носу звездолета – своего рода иллюминатор. Когда крейсер двигался в космосе, это было очень красиво.

Что-то привлекло внимание разведчика. Какая-то тень двигалась к ним со стороны планеты – очень маленькая. Он еще раз вгляделся – тень подлетела ближе – и не поверил своим глазам. Если бы верил в бога, то перекрестился. Такого не бывает! Хотя, если вспомнить все, что видел в этой жизни…

Траст толкнул незаметно Пирса, тот взглянул на экран, и его лицо напряженно вытянулось:

– Данька, – прошептал тоскливо он. – Все-таки достали парня, отправили погулять в космос без скафандра… Когда они его успели выловить? Я себе этого не прощу и тебе тоже!

– Ты себя не кори, рано еще. Я за ним уже пять минут наблюдаю, – тихо ответил Траст. – Мальчик живой. Он не просто вращается вокруг планеты, а направляется к нам. Смотри внимательно, сейчас изменит направление…

Пирс увидел, как фигура зависла перед камерой. Лицо Даньки заполнило всю панель, оно улыбнулось, и пальцы сложились в их тайный знак, который обозначал – скоро буду!

Траст охнул.

Пирс побледнел.

Данька был без скафандра!

Джон Грим вздрогнул, оглянулся, но на экране уже никого не было.

– Чего вздыхаешь? – Он подошел к разведчику. – Умирать не хочется?

– Ты прав, Джонни, не хочется, – вздохнул Пирс – Но мы и не умрем…

– Придумал что-то новое? – ехидно осведомился Джонни, – Так зря, сейчас Сток отведет вас в свою камеру пыток. Вы мне уже надоели. Там и будете заниматься вопросами жизни и смерти – на практике.

– Зря ты, Джонни, не веришь в чудеса… – улыбнулся Траст. – Я вот до сих пор думаю, а бывает ли такое? Может, мы все спим? А, Пирс?

– Чудес на моем крейсере не бывает! – Полковник встал к панели таким образом, чтобы видеть ее краешком глаза. Что-то его все-таки встревожило в лицах улыбающихся разведчиков. – И вам меня не разжалобить и не отвлечь, да и психами можете не прикидываться…

Дверь в рубку прогнулась от тяжелого удара.

– Что это?! – проорал Сток, доставая пистолет из кобуры. – С ума сошли, устраивать драки перед рубкой?

– Это не твои люди бьются в дверь, а чудо, в которое ты не веришь, – улыбнулся Пирс – Вот иногда думаю, а может, действительно психам легче?

Дверь слетела с петель от мощного удара и сбила с ног майора Стикса, который в это время пытался ее открыть. Данька, настороженно оглядываясь по сторонам, вошел внутрь. Увидев разведчиков, улыбнулся:

– Дядя Пирс, дядя Траст, джинн сказал, что вы здесь, а я не поверил. Вас связали? Что-то случилось?

– Осторожнее, оружие, – выкрикнул Пирс, глядя, как Джонни поднимает пистолет.

Фигура Даньки словно размылась, а через долю секунды Грим, с грохотом сшибая все, что можно, полетел в угол. Оба разведчика в мгновение ока оказались без пут.

– Ты как это делаешь? – спросил Пирс пересохшим от волнения голосом. – Потом покажешь, может, пригодится…

– Покажу. – Данька обнял разведчиков за плечи. – А я по вас соскучился.

– Мы тоже рады тебя видеть, – Траст встал, на лице его появилась слабая улыбка. – Только, кажется, надо отсюда уходить, уже слышу сигнал тревоги. Ты очень похож на своего отца, он всегда нас удивлял такими неожиданными появлениями. Давно без скафандра научился летать?

– Лифт я заблокировал, а чтобы подняться по аварийным лестницам, им потребуется минут пять. Без скафандра?.. Первый раз, сам еще не привык…

– Надо уходить, – Пирс обнял в ответ Даньку и незаметно смахнул слезу. – Ты пришел тогда, когда мы уже с жизнью прощались. У тебя есть план?

– В коридоре имеется ремонтный шлюз, уйдем через него.

– А скафандры?

– Стоит ли беспокоиться из-за такой мелочи?

– А я не люблю летать по космосу без скафандра. В отличие от тебя. Наверняка это полезно, но как-нибудь в другой раз… – отозвался Траст, открывая небольшой шкаф. – Тут кое-что есть, пусть не нашего размера, но, чтобы добраться до станции, хватит. Пирс?

– Подожди, я сейчас – Разведчик взял из рук лежащего без чувств полковника пистолет и рукояткой выбил тому пару передних зубов. – Хочу попрощаться со старым другом. Может, лучше челнок захватить?

– Не бойтесь, я вас обоих к вашим звездолетам доставлю, – улыбнулся Данька. – Ничего с вами не случится.

– А нам не к звездолетам надо, – покачал головой Траст. – Нам надо с ретранслятора станции радиограмму послать, а потом где-то спрятаться на пару дней, пока ответ придет.

– Я знаю короткий безопасный путь к ретранслятору, – улыбнулся Данька. – Вам понравится! И место безопасное знаю.

– Пирс?

– Это же наш малыш, как мы можем ему не доверять? Страшно, конечно, но что делать…

ЭПИЛОГ.

Звездная система Деги осталась далеко позади. Три корабля летели рядом, чтобы без помех поддерживать связь.

Неделю им пришлось прятаться на планете в какой-то пещере, которую для них нашел джинн, пока разъяренный Тупица Джонни разыскивал их по всей планете. Но потом, подчиняясь приказу с Земли, он все-таки убрался со станции вместе с крейсером.

Тупица и его команда отправлялись на постоянную службу в еще более отдаленный гарнизон. Заслуга в этом определенно принадлежала джинну, а не Трасту, пославшему радиограмму Юргу. Начальник академии, понимая ситуацию, всего лишь предложил разведчикам покинуть планету. Но как это сделаешь, если рядом находится вооруженный десантный корабль? Если бы им даже и разрешили расстыковку, то позже непременно взорвали бы.

А джинн нашел выход. Оказывается, он умел влиять на людей даже на столь огромном расстоянии и при этом не убивать – пребывая в Даньке, он стал не столь опасен. Командующий десантом, вероятно, и сам не понял, почему издал приказ о немедленном прекращении операции, – не из-за жалобы же Юрга правительству?

Но таковым было желание Траста, который любил все улаживать тихо и незаметно.

На планете быстро восстанавливалась нормальная жизнь. Всем объявили, что источник заражения уничтожен ядерным взрывом и населению теперь ничего не угрожает. Шахту объявили запретной территорией на пару сотен лет, и в полусотне километров от нее заложили новую: без торговли с Землей редкими металлами Дега была обречена на вымирание.

После отбытия десанта разведчиков на станции приняли особо радушно. Персонал соскучился по выполнению своих обязанностей, к тому же люди считали, что именно разведчики ликвидировали эпидемию, и для этого у них были все основания.

Звездолеты заправили, отремонтировали, и теперь они плыли вместе в космосе, словно привязанные друг к другу крепкими канатами.

Данька рассказывал, а разведчики недоверчиво хмыкали в особо драматичных местах.

– Натворил ты опять дел, – вздохнул Траст. – А мне улаживать. Или твоему джинну?..

– Я чуть Зануду не взорвал, мне за это достанется, если твой джинн не поможет, – отозвался Пирс – Ладно, как-нибудь разберемся – не впервой. Главное, что ничего страшного с нами не случилось.

– Ну если вы считаете, что это ничего, – тогда не знаю, что чего… – обиженно пробормотал Даниил. Он почему-то надеялся, что его рассказ произведет на разведчиков большее впечатление. – Уже и джинн вас не удивляет.

– Почему не удивляет? – засмеялся Траст. – Удивляет, да еще как. Я вот тут ультразвуковой генератор сделал и электромагнитную ловушку для него. Хочешь испробуем?

– Он мне ничего плохого не сделал.

– Нам тоже… – вздохнул Пирс – Мы удивляемся, Данька, только тихо. Мы же разведчики: удивительное – часть нашей жизни.

– Да уж, действительно, столько странного есть во Вселенной, я еще вам не все рассказываю…

– И не надо, – отозвался Траст. – И так у нас с тобой голова кругом идет! Поэтому и не удивляемся – сами же себе не верим, своим ушам!

– Обидно только, что прыщи не смог вылечить, – вздохнул Данька. – Меня сразу в шахту загнали.

– Вот уж нашел проблему, – фыркнул Пирс – Джинн выполняет любое желание.

– Да? Об этом я не подумал. Кстати, куда мы направляемся?

– Куда и раньше – в академию разведки, – отозвался Пирс – Учиться тебе надо, да мы и отцу твоему обещали, что сделаем из тебя настоящего разведчика.

– А ему это надо с его-то способностями? Летать по Вселенной и выполнять глупые приказы академии? – спросил Траст. – Не испортим парня?

– Мы обещали Зигину, что сделаем из Даниила настоящего звездного разведчика! Значит, будет учиться, – твердо произнес Пирс – А он пусть думает себе, что хочет, с джинном или без – главное, чтобы в неприятности не лез. Вот от потрясения стихами заговорил. Тьфу! Вот на этот случай, ты, Траст, будешь рядом. Если помнишь, в прошлый раз я был нянькой, сейчас твоя очередь…

Данька улыбнулся своему отражению и шепнул джинну:

– Желание будешь выполнять сейчас или потом?

“Извини, задумался, – возникла в голове чужая мысль. – У тебя появилось желание?”.

– Да, хочу избавиться от прыщей…

“Это так просто, можешь сделать сам…”.

Данька вдруг увидел свое тело, но в каком-то странном ракурсе, словно оно было прозрачным, подсвеченным разными линиями, и сразу понял, что нужно куда направить…

Всего мгновение, и все…

А в динамике послышался голос Траста:

– Мальчику достался джинн. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Не мог бы сейчас что-нибудь нам показать? А то что-то стало скучно…

– Не будите черную собаку – предупреждали арабы, а они в этом разбирались. Джиннов у них жило много, – отозвался Пирс – Но интересно убедиться, насколько они правы…

– Джинн? – Данька вновь обратился к самому себе, вглядываясь в отполированный металл зеркала. – Покажи им что-нибудь, чтобы они поверили…

“Пусть включат наружные видеокамеры…”.

Даниил передал слова джинна разведчикам и сам щелкнул переключателем.

Они увидели на экранах силуэт стройной молодой женщины, идущей впереди звездолетов к ярким звездам.

– Мальчики, не обижайте моего сына… – Она обернулась. – Вы обещали…

– Кристина! – Траст не поверил своим глазам.

– Кристина… – прошептал Пирс…

– Мама, – заплакал Данька. – Какая же ты красивая…

***

А на самом краю освоенной людьми Вселенной исчезло население трех колоний. У человечества наконец-то появился по-настоящему опасный враг, приход которого предвещали многие ученые. Но никто ничего пока об этом не знал.