Волшебный полигон Москва.

Максим понял, что находится в гигантской ловушке, что контакт сделается возможным только тогда, когда ему удастся буквально вывернуть наизнанку естественные представления, сложившиеся в течение десятилетий. По-видимому, это уже пытались здесь проделать, если судить по распространенному проклятью «массаракш», что означало «мир наизнанку»… А. Стругацкий, Б. Стругацкий «Обитаемый остров»

ПРЕДПРОЛОГ.

Она смотрела вниз и уже не ощущала страха. Все казалось слишком диким, чтобы просто бояться.

Вместо страха в судорожно хватающую разреженный воздух грудь хлынул коктейль из трудно совместимых чувств, в котором нашлось место ненависти и усталости, изумлению и равнодушию, отчаянию и какому-то противоестественному восторгу.

Если бы кто-то мог вот так запросто, будто птица, пролететь мимо – он не поверил бы увиденному. И, может, задал бы себе вопрос:

«Зачем ЭТО???».

Какому безумцу пришло в голову привязать девушку к самой верхушке Останкинской телебашни?!

Но никто не будет пролетать мимо. И дело не только в том, что здесь, в искаженном темными силами мире, с детства знакомая башня кажется во много раз выше, чем привыкли видеть и без того не мало повидавшие москвичи.

Просто теперь это место закрыто для простых смертных.

По крайней мере – на время.

Время… Нет ничего в этом мире более лживого, чем время. Можно прожить невероятно длинную жизнь, и как-то вдруг с изумлением обнаружить, что, вот – только вчера ты катался на санках с друзьями-мальчишками, – а теперь пришел срок подводить черту…

А можно всего один час своей жизни ощутить, как целую вечность…

Нужно лишь, чтобы тебя приковали к стальному штырю на высоте нескольких километров над землей и под вой ледяного ветра мерно раскачивали из стороны в сторону, швыряя в лицо пригоршни ледяной воды и колючего снега…

В один из моментов, почти теряя сознание, она поймала себя на нелепой мысли: «А ведь это могла бы быть забавная разновидность городского экстрима». И даже попыталась улыбнуться. Но своего замерзшего лица она уже не чувствовала, а потому улыбка не получилась.

Далеко внизу вокруг башни кружили орлы. Совсем недавно, в потоках восходящего воздуха, они поднялись сюда и сделали несколько неспешных кругов, с удивлением рассматривая пленницу. Но ветер, снег и разреженный воздух прогнали птиц вниз – туда, где по удивительным законам этого мира, как ни в чем не бывало, светило солнце.

Она хотела верить в то, что происходящее с ней – всего лишь эпизод странной игры таинственных сил, остановивших для собственного развлечения привычных ход событий.

Но как это объяснить своим затекшим рукам, своему телу, которое изнемогало от холода и боли? Как понять, что этот кошмар происходит именно с тобой, в привычном с детства городе?

Видимо, понимания от нее не требовалось. Она нужна была здесь для другого…

Но для чего?

Какая ей разница? Неужели понимание смысла происходящего может хоть чем-то ей помочь?! Нет, ее не спасет даже немедленное освобождение от пут – ведь за таким «освобождением» последует лишь последний, хотя и довольно долгий, полет вниз.

Ее может спасти только кто-то другой. Тот, кто найдет способ и силы подняться на эту невероятную высоту.

Но как?! И кто решится, преступив смертельный запрет, подняться сюда?!

Кто?!

…И вдруг, несмотря на лютую стужу и медленно уходящее тепло, ее тело обдало еще более страшным холодом.

Она знала – кто!

Она не пленница орлов и не жертва маньяка. Она не экзотическое украшение Башни Смерти кровожадного властителя.

Она просто приманка.

ПРОЛОГ.

Славе приснился сон.

Будто он – великий волшебник, которому подвластны все люди, что живут на Земле. Только вот беда – не знает он, что ему с этими людьми делать. Ведь все идут к нему со своими проблемами, и он, конечно же, решает их с удовольствием и играючи.

Но людей становится все больше и больше, и от их проблем уже голова идет кругом.

И вот он, наконец, поднапрягшись, как следует, решает все людские проблемы разом!

Но, вот незадача: просьб и жалоб почему-то тут же становится в десять раз больше!

И отчаявшемуся волшебнику Славе уже свет не мил, хочется только одного – стать обычным человеком…

Но он не может: на кого же ему оставить несчастных людей?..

Слава проснулся, услышав визг тормозов.

Поморгав слипшимися веками и помотав головой, чтобы прийти в себя, Слава понял, что мчится на скорости 120 километров в час по встречной полосе. Машины шарахались от него во все стороны, а водители грозно потрясали вслед кулаками.

Облившись волнами холодного пота, Слава вернул свою «шестерку» на подобающую полосу.

«Однако не стоит так расслабляться», – рассеянно подумал Слава.

А ведь это – всего лишь трасса. С такой невнимательностью в столице ему грозят куда большие неприятности. Там никто не посмотрит на толстую «прямоточную» выхлопную трубу, широкие колеса и весь любовно наведенный околоспортивный «тюнинг» его «старушки».

Вообще, дернул же его черт поехать на машине! Сидел бы себе спокойненько в автобусе, дремал, да смотрел бы свои странные сны…

Вон, кстати, и МКАД уже показалась. Включим-ка музыку, чтоб взбодриться. Что там у нас? Ага – нетленные «Химические братья». Ну-ка, врубим по полной!

– Вот, черт! Нет, ну надо же…

Слава едва успел заметить примостившуюся за каким-то придорожным ларьком машину ДПС и вдавить педаль тормоза, как тут же, словно чертик из шкатулки с сюрпризом, на обочину выскочил гаишник и, сделав выпад своей полосатой шпагой, звонко засвистел.

Славе не оставалось ничего другого, как свернуть на обочину. С упавшим сердцем он принялся хлопать себя по карманам в поисках «сотенной», в предвкушении унизительно-заискивающих переговоров.

Когда он с виноватой миной на лице вылез из машины, к нему уже неспешно подходил невысокий одутловатый инспектор.

– Тэк… Инспектор ДПС Горемыкин, – представился гаишник. – Скорость превышаем, «сплошную» пересекаем… Пройдемте-ка к нашей машине.

– А может как-то так… – забормотал Слава. – Как-то так решим… Так как-то… Сразу… На месте как-нибудь… Без протокола… Ну, так как-то, чтобы без этих, без всяких…

Инспектор с сомнением осмотрел Славу с головы до ног. Театрально вздохнул и задумчиво закатил глаза, будто производя мысленный расчет размера Славиной ответственности. Затем снисходительно улыбнулся и собрался было что-то произнести.

Как вдруг…

…В глазах у Славы потемнело, и он услышал хлесткий звук, словно в небе лопнула гигантская нейлоновая гитарная струна. Когда зрение вернулось, осталось удивительное ощущение, будто краски в окружающем мире стали ярче, а воздух насытился озоном…

Судорожно вздохнув, Слава вновь обратил свой взор на гаишника.

И заорал.

Было от чего. Гаишник с застывшим на лице удивлением медленно оторвался от земли и воспарил на высоте двух метров, расправив за спиной огромные стрекозиные крылья и подымая вокруг ветер да тучи дорожной пыли. На глазах потрясенного нарушителя инспектор ДПС Горемыкин постепенно, целиком, с головы по каблуки форменных ботинок, покрывался поперечными черно-белыми полосками.

– Взятку мне предложить хотели? – с укоризной в голосе произнес Горемыкин и покачал головой. Его мертвенно побледневшее лицо пересекала теперь широкая темная полоса. – Как не стыдно, юноша! Человек должен творить только добрые дела – и тогда воздастся ему по заслугам…

Гаишник взмахнул полосатым жезлом, из которого вдруг потоком заструились искры, и Славина «шестерка» невообразимым образом затрещала, заскрежетала, будто распираемая изнутри, принялась менять цвет и…

…превратилась в тыкву.

Слава в изнеможении сел на землю. Он не мог прийти в себя. Происходящее воспринималось, как конечная стадия тифозного бреда.

Раздался характерный вертолетный стрекот, и к инспектору Горемыкину подлетел уж сплошь полосатый и весьма пузатый капитан. Булгаковскому морфинисту он мог бы напомнить гигантского шмеля.

– Друг мой, – менторским тоном произнес тот, обращаясь к Горемыкину. – Я думаю, это будет хорошим уроком для молодого человека. А теперь – отпустите его с миром… Пусть катится ко всем чертям…

Горемыкин козырнул, от чего его заметно повело в сторону, пожал плечами и взмахнул своим волшебным жезлом. Тыква затрещала, и, раздувшись до кошмарных размеров, лопнула с отвратительным чавкающим звуком, оставив на своем месте сверкающую «ауди-ТТ» цвета голубой «металлик».

– Счастливого пути, юноша, – задушевно пропел капитан и протянул Славе отобранную у него пачку документов.Слава, стирая с лица остатки взорвавшейся тыквы, на трясущихся ногах подошел к своей новой машине, и буквально рухнул на сиденье. Когда, действуя совершенно машинально, он уже надавил на газ, сзади раздался гулкий зловещий голос:

– Но помни – если ты вовремя не поставишь машину на учет по месту жительства и не пройдешь техосмотр – она снова превратится в тыкву!

Рывками тронувшись с места, и делая нервные зигзаги, «ауди» скрылась в дали.

Сделав молчаливый круг над патрульной машиной, инспектор Горемыкин подлетел к капитану.

– Что это, черт возьми, происходит? – прохрипел Горемыкин и потрогал полосатой ладонью свой лоб.

– Не ругайтесь, друг мой, это неэтично, – скривился капитан и почесал затылок жезлом, из которого тут же посыпались на асфальт сверкающие искры. Благостное выражение сползло с его лица, уступив место недоумению:

– А хрен его знает, что происходит, екэлэменэ, блин!!!

Доехав до ближайшего перекрестка, уже за МКАД, Слава притормозил. И чуть не выбил головой лобовое стекло – настолько чувствительными оказались тормоза «ауди» по сравнению с его, «шестерочным».

Пережитое надлежало переварить и осмыслить…

Все в этой истории было, мягко говоря, странно. Начиная с этой внезапной командировки.

…Шеф вызвал его «на ковер» и долго в упор рассматривал, словно увидал впервые. При этом он зло кряхтел и пыхтел, раздувая ноздри, словно бык на корриде. Означало сие, что шеф не в духе, а, соответственно, не сулило Славе ничего хорошего.

– В командировку поедешь, – сквозь зубы процедил шеф. – В Москву. Сейчас получишь в кассе деньги под отчет – и чтоб духу твоего здесь не было.

– Э-э, – слегка опешил Слава. – А с какой целью командировка-то?

– Вот, – сказал шеф. – Возьмешь этот конверт и отвезешь по адресу…

И с ненавистью швырнул на стол пузатый конверт с жирно выведенным на нем адресом.

Это задание показалось Славе странным. Во-первых, не понятно, зачем кого-то отправлять с конвертом за тридцать верст, когда для этого есть почта. Во-вторых, к чему с таким дурацким заданием посылать юриста, у которого сейчас дел по горло, когда в конторе сидят пять водителей, что, зевая от безделья, скоро порвут себе челюстные связки?

Впрочем, может быть, в конверте сокрыта некая срочная конфиденциальная информация, которую шеф доверяет только ему. Или деньги… Хотя такого особого доверия к Славе со стороны шефа до сих пор не наблюдалось…

– На словах передать что-нибудь? – предусмотрительно поинтересовался Слава, чем, почему-то привел шефа в неистовство.

– Бери конверт! И езжай! Немедленно! – налившись краской, прохрипел шеф и принялся судорожно комкать лежавшие перед ним листки бумаги..

Опасаясь за жизнь руководителя, на лице которого отражались все признаки приближающегося удара, Слава выскользнул из кабинета и, пожав плечами, направился в кассу. Из-за директорской двери раздавались приглушенные ругательства.

Создавалось ощущение, что решение отправить Славу в Москву далось шефу непросто. Не хотел он его туда отправлять. Можно было даже подумать, что его просто заставили это сделать. Хотя кто? Зачем? Бессмысленной казалась сама постановка вопроса.

Но теперь, когда Слава задумчиво сидел на капоте своей (своей ли?) новой машины, свалившиеся на голову странности уже казались закономерностью.

Странно, например – почему в столице, в этом жутком котле людей и механизмов, сейчас такая тишина?

По спине у Славы пробежал холодок. Действительно – на улицах – ни людей, ни машин…

И удивительно чистый воздух.

Можно было долго сидеть и рассуждать на тему странностей, включая порхающих чудесных гаишников, но вело это только к одному – к маразму. Поэтому Слава взял себя в руки и, с непривычки, чрезмерно «газанув», с небольшого заноса помчался по начертанному на конверте адресу.

Только сейчас до него дошел смысл этой корявой надписи, сделанной жирным черным маркером.

«У памятника с ракетой – возле ВВЦ, напротив гостиницы «Космос».

Кому конкретно надлежало передать конверт, не говорилось.

Но теперь Славе было плевать на такие мелочи.

Он подъехал к безлюдной площадке под памятником, что когда-то должен был символизировать мощь человеческого разума, а теперь лишь удивлял странностью дизайна, уводящего к научной фантастике пятидесятых годов.

Поскольку Слава здесь был впервые, пустой пьедестал памятника Циолковскому его ничуть не смутил, так же, как и повернутые в его сторону удивленные головы космонавтов.

Слава вылез из машины и не очень уверенно направился в сторону памятника. Вокруг по-прежнему никого не было. Слава оглянулся на свою машину и не испытал подобающей радости от обладания таким симпатичным спортивным купе. Хотя, интересно – именно эта машина всегда была воплощением его несбыточных автомобильных желаний…

Вот ведь, каждый, наверное, мечтал о том, чтобы некая Золотая рыбка одарила его разнообразными материальными благами. Никто до сих пор не мог поделиться ощущениями от подобных чудес. Но, по крайней мере, для Славы все происходящие с ним странности представлялись пока в несколько кошмарном и неловком свете. Не более.

Слава рассеянно шарил взглядом по сторонам, в смутном ожидании, что кто-то подойдет к нему, заберет конверт и хоть как-то растолкует суть происходящего. Внезапно асфальт под ногами заходил ходуном, раздался гулкий подземный грохот, что немедленно перешел в истошный рев, и чья-то сильная рука схватила Славу за воротник куртки.

– Бежим отсюда! – крикнул этот кто-то, и Славу обдало невероятным жаром. Запахло паленым.

Отбежав на приличное расстояние, Слава обернулся и с изумлением увидел, как с верхушки изящно изогнутого постамента, символизирующего, очевидно, застывший инверсионный след, на тонком столбе голубого пламени уходит в небо маленькая сверкающая ракета. Вокруг постамента клубился густой белый дым, со свистом засасываемый в решетки канализации. Происшедшее смутно напомнило соответствующий эпизод из фильма «Солярис».

– К Марсу пошла, – задумчиво произнес рядом хрипловатый голос. – Прости, немного задержался…

Голос принадлежал невысокому пожилому человеку в кепке, здорово напоминающему небезызвестного мэра столицы.

– Вы… Кто? – запинаясь, спросил Слава. Если бы неизвестный представился ему Чертом, Славу это только бы успокоило.

– Хм… – задумался человек, – Это, смотря, с какой точки зрения…

Слава не удивился такому ответу. Как и тому, что у основания памятника со скрежетом откинулись дверки, и оттуда выехала копия только что улетевшей ракеты. Дверки захлопнулись, а ракета с цокотом поползла по пологой к пустующему месту на вершине пьедестала, словно вагонетка «американских горок» перед спуском.

Слава выжидающе смотрел на незнакомца.

– Я тот, кому вы должны были передать конверт, – ответил, наконец, человек, и, приподняв кепку, пригладил под ней редкую растительность. – Нет, не надо мне его совать! Это ваше!

– Как – мое? – недоуменно спросил Слава, беспомощно теребя в руках конверт. – Слушайте, а что вообще происходит, а?

– Пойдем лучше к тебе в машину, – сказал человек и, ухватив Славу за руку выше локтя, довольно настойчиво потащил к «ауди». При этом он, не задумываясь, уселся на водительское сиденье, а когда рядом осторожно сел Слава, громко цокнул и крикнул:

– Пшла, родимая!

«Ауди» совершала облет столицы на высоте около километра, а несчастный Слава, боясь смотреть вниз, с трудом впитывал новую для себя информацию.

– Видишь ли, дорогой друг, – говорил незнакомец, с умилением любуясь проплывающим пейзажем. – Мне не просто об этом тебе говорить, но… В конце-концов, тебе придется меня выслушать и поверить. Впрочем. Если тебе что-то не понравится, можешь просто выйти из машины…

Незнакомец тихонько рассмеялся собственному остроумию.

Слава, не оценил шутку и, насупившись, повторил свой первый вопрос:

– Кто вы? Как вас зовут?

– Вот уж манера, – пожал плечами человек. – Будто мое имя что-то объяснит… Ну, называй меня Мэр. В какой-то мере это так и есть…

– Почему вы не забрали конверт? – спросил Слава.

Мэр засмеялся.

– Нет, ты действительно тот, кто нам нужен! Не настаиваешь на глупых вопросах вроде «что же это творится вокруг?». Ты – прямо к делу. Это хорошо. Повторяю: конверт для тебя. А я просто должен прокомментировать его содержимое. Кроме того, его назначение в том, чтобы ты вообще приехал в Москву до старта.

– Старта чего?

– Старта Игры. Ладно. Давай по порядку. Только без лишних эмоций, договорились? Итак, первое, и самое существенное. Я думаю, ты в принципе обо всем догадывался, тем более, что во всех СМИ постоянно делают на это недвусмысленные намеки. В общем, уясни главное – вовсе не люди заправляют делами планеты Земля.

Мир, в котором вы привыкли жить – это всего лишь некий свод определенных правил, норм и принципов, которые установили для вас более сильные…

Мэр сделал паузу, давая возможность Славе переварить услышанное.

Видимо, неспроста разговор происходил в полете на том, что не могло летать в принципе. Видимо, какой-то постоянный веский аргумент должен был присутствовать живым примером в течение всей этой дикой беседы.

В этом смысле Слава и подумал. И счел нужным для начала промолчать.

– Так вот, – продолжил Мэр. – Время от времени в эти правила человеческой жизни приходится вносить изменения. Понимаешь – накапливаются ошибки и противоречия, которые могут привести к исчезновению вида…

– А почему, если самих себя к людям не относите… Ведь не относите, верно? Почему вы так о нас заботитесь? – поинтересовался Слава, поймав себя на мысли, что ни капли не сомневается в словах самопровозглашенного Мэра.

– Очень просто, – развел руками Мэр. – Мы не можем без вас, как и вы без нас. Вы, грубо говоря, просто кормите остальных, о существовании которых не подозреваете. Для того вы и были созданы…

– Что?!

– Да не волнуйся ты так! Все мы были кем-то когда-то созданы. Только с разными целями. Люди – с целями преимущественно прикладными. Однако ты ведь не будешь спорить, что и культурой, и самосознанием человечество никак не обделено? Мы стремимся к справедливости и предоставляем вам максимальную свободу воли. Но вся беда в том, что за людьми необходим постоянный присмотр. Это самое человечество, по до сих пор по непонятной причине, постоянно стремится тем или иным способом самоуничтожиться. Я думаю, доказательств последнего не требуется?

– Нет…

– И этого, конечно, мы допустить не можем. Поэтому время от времени корректируем направление событий…

И тут на сцену выходит Игра. Вы бы назвали это экспериментом. Но мы отличаемся от вас. И не столько физически, сколько по мировоззрению. Именно поэтому основа человечества – разум, наука. И религия как симбиоз веры и знания. А основа нашего – реального мира – чистый Дух. И магия, как его активная составляющая. Мы не можем одновременно заниматься противоположными вещами. Как и вы. Поэтому мы и нужны друг другу.

Дальше: практически вся Земля искусственно погружена нами в… скажем так… поле привычной людям реальности. Поле материализма. За исключением тех мест, где существует реальность подлинная. Там царит Дух. В чем и убеждаются те из вас, кто изредка попадает в такие места… А вы… Вы другие. Вы, знаете, конечно, что такое духовные ценности, но вам не дано управлять Духом. В интересах того, чтобы вы не распылялись на ненужные вам вещи…

– А почему вы решили?!… – возмущенно начал Слава, но Мэр жестом остановил его.

– Погоди, не перебивай. В те времена, когда возникает необходимость поиска нового пути, нам нужно свести наши реальности воедино. На время. Делаем мы это осторожно – в двух-трех точках планеты. Таких точках, где концентрация всего человеческого во всех его проявлениях максимальна. Здесь – это Москва. Территорию большего размера мы не смогли бы эффективно контролировать…

– Скажите, наконец: кто это – «мы»? – угрюмо спросил Слава.

– Мы? Скажем так – маги. Это понятие, придуманное для нас людьми. На самом деле, это не мы наделены необычными способностями. От природы все мы… хм… маги. Это как раз люди в общих интересах искусственно лишены наших способностей. Но об этом я уже говорил.

Так вот. Местом сведения реальностей становится большой город. Мегаполис.

И здесь проводится Игра.

По результатам Игры подправляется направление развития человечества. Вспомни – античность, средние века, Возрождение, промышленная революция… Все это результаты коррекций по итогам Игр. А взять легенды о разнообразных чудесах… Игр было уже немало…

А сейчас Игра просто необходима. Процессы в человеческом обществе становятся все менее управляемыми…

– Так, выходит, если вам, конечно, верить, мы – просто чьи-то марионетки, чей-то рабочий скот? – сглотнув, неприязненно поинтересовался Слава. Рассказ Мэра начал вызывать у него смешанные чувства – нереальности, раздражения и обиды одновременно.

– Вот еще глупости, – чуть ли не обиделся Мэр. – Почему – скот? Ну, считай, что вы – наши дети. Причем такие, которым мы не мешаем жить, как им вздумается. Нам просто не хочется, чтобы вы перебили друг друга и свели «на нет» наши усилия…

– И все-таки неприятно слышать о том, что мы какие-то ущербные, будто кастрированные по сравнению с вами, – заявил Слава.

– Благодаря нам вы вообще есть на свете, – парировал Мэр. – Поверь, вы приобрели не меньше, чем потеряли – это закон жизни. Впрочем, это обсуждение того, что есть и что не может быть изменено мною и тобой. Таков порядок жизни на нашей планете и вам придется с ним считаться. Впрочем, не многие узнают о реальном положении дел. Это никому и не нужно. Поговорим лучше о насущном. О самой Игре.

– В чем ее суть и каковы правила? – спросил Слава. Он решил не затягивать странную беседу. Она уже начала его утомлять, как и ненадежный полет на легковушке.

– Вот! Вот это и есть самое интересное! – обрадовался Мэр. – Люди не могут держать на нас обид. Потому что правила в этой Игре создают они сами. Единственное, что мы делаем – обеспечиваем техническую сторону дела, как вы любите говорить. Город изолируется от мира – я уже слышал термин ваших военных по поводу происходящего – Локализация. Мы же меж собой применяем другой термин – Полигон. Впрочем, больше ни от кого ты его не услышишь. Слишком уж это слово режет слух простым обывателям. Никто ведь не хочет жить на Полигоне – пусть даже для волшебных Игр. Так что, пусть будет Локализация. Кстати, – очень удачный термин! Уже несколько часов, как в город можно попасть, но нельзя из него выбраться до окончания Игры. По своей воле нельзя, конечно…

И здесь, на территории города во время Игры действует подлинная реальность. Люди назвали бы ее магической. В какой-то мере это так и есть. И в эту реальность извне попадают обыкновенные люди. Разумеется, только те, которых решено впустить сюда. В качестве Игроков.

– Что это все означает?

Мэр задумался на секунду и засмеялся. Видимо, ему представлялись весьма забавные картины.

– Это означает, что Игроки из вашей реальности попадают в пространство, где действуют законы духа, магии. Ну, если хочешь – Москва стала… Волшебной страной…

– А Кремль – Изумрудным городом? – желчно поинтересовался Слава, чем вызвал у Мэра поток заливистого смеха.

– Нет, ну ты сказал!… Ой, не могу…. Да! А ведь действительно…Ха-ха… А президент – это Гудвин! Великий и ужасный! Ха-ха…

Мэр вволю нахохотался, вытер платочком проступившие слезы и продолжил:

– Молодец, Слава! Ты мыслишь в верном направлении. Только путаешь магию и сказку. «Волшебной» эта маленькая страна станет лишь для непривычных к магии людей… Здесь все будет пронизано магическим Духом, который стоит выше людей и даже магов… Впрочем…

Мэр на миг задумался и провозгласил:

– Что ж… Да будет так! Отныне – на период Игры – это место будет зваться Волшебной Москвой. Чтобы не было двусмысленностей в понимании происходящего. Просто и понятно. И, по сути, верно… А разговоры про Полигон – пусть останутся между нами, ладно?

– Так в чем это «волшебство» будет выражаться?

– Ну, например, в том, что в каждом почти жителе города явственно проявится его подлинная сущность. Ну, на лице просто будет написана, если хочешь. Здесь нельзя будет так просто скрыть добро и зло. Хотя и это возможно при определенных ухищрениях. А кого-то сразу же постигнет наказание за зло, нанесенное Духу, и эти люди всю Игру должны будут отрабатывать причиненное зло добром…

– Как эти гаишники? – осенило Славу.

– Кто? – прищурился Мэр.

Слава рассказал о своей странной встрече на дороге, и Мэр снова расхохотался.

– Ну и ну! Великий Дух! Он сделал из доблестных сотрудников ГАИ самых настоящих добрых фей! Более наглядной кары за их грешки никто не смог бы придумать! Браво! Вот тебе и пример!

– А что же Игра? – нетерпеливо спросил Слава. – Что делать-то надо?

– Вот. Вот мы и подошли к сути. Никто заранее не знает, что надо делать в каждой отдельной Игре. Это должен решить в процессе игры один единственный человек.

– Кто?

– Ты!

– Я?!

– Да. Ты будешь Магистром правил. Твоя задача – устанавливать правила Игры.

Слава тряхнул головой, пытаясь привести в порядок мысли, но те продолжали хаотически метаться внутри головы, не складываясь во что-то осмысленное.

– Но как…

– Слушай и не перебивай. Ты создаешь правила. Как – сказано в твоей Грамоте Магистра правил. Она у тебя в конверте. Правила действуют только для Игроков. Игроки – это те, кто попадет в город извне после начала Локализации. Их отберет Арбитр. Он же установит и цель Игры. В каждой Игре она своя…

– Арбитр? Это еще кто?

– Тот, кто будет наблюдать за вами. Видишь телебашню?

– Останкинскую?

– Да. Он там. Это – запретное место для всех. В том числе и для тебя. И еще: никто не должен знать, что ты – Магистр правил. Иначе ты будешь наказан… И Игра может затянуться надолго. Что тоже не очень-то приятно. Особенно для простых жителей города.

– Ничего себе! Я вообще-то, не давал еще своего согласия…

– Его у тебя никто и не спрашивает. Быть Магистром правил – обязанность, а не привилегия. Так же, как и быть Арбитром… На тебя пал выбор – ты специально был взят из-за пределов города, таким, каков ты есть…

– Ну и каков я?

– Я этого не знаю. Ну, допустим, у тебя самое сбалансированное сочетание чувства справедливости, знания права, отсутствия чрезмерных амбиций и здоровой провинциальности…

– Чего?!

– Ничего. Коренной москвич на эту роль не подходит. Нужен свежий взгляд. Да и откуда мне знать, почему Дух решил именно так? Значит так надо. И вообще, я слишком много с тобой уже общаюсь, могу и нарушить чистоту Игры. Все, что тебе нужно, есть в конверте. Удачи!

Мэр подмигнул Славе, после чего открыл дверцу и шагнул в бездну. Мелькнуло вздувшееся пальто и сорванная ветром кепка. На губах Славы застыл немой вопль. А через миг, он почувствовал, что машина падает.

Слава в ужасе схватился за руль и принялся вертеть его, что, конечно, принесло не много пользы. В сознании вместо полагающихся в таких случаях значимых моментов жизни мелькнули кадры из «Бриллиантовой руки» с бессмертным Папановским «Сядем усе!».

– Тпру! Стоять, я сказал! – заорал Слава, вспомнив слова Мэра при взлете. Машина послушно затормозила падение, и, сделав крутой вираж, с мягким толчком замерла на твердой поверхности.

Слава вылез из машины, огляделся. И судорожно вздохнул.

Машина, свесив одно крутящееся еще колесо, словно мальчишка ногу в кроссовке, стояла на крыше Мавзолея.

Красная площадь была пуста. Слава уже понял: никто не появится, пока он не даст Игре старт. Это понимание уже жило в нем. Осталось только вскрыть послание, которое, как оказалось, было адресовано именно ему.

Слава присел на краешек гранитной плиты и открыл конверт.

Внутри оказался сложенный вчетверо кусок пергамента или чего-то напоминающего пергамент в представлении Славы.

Читая текст, он сначала удивленно вскинул брови, затем нахмурился.

Это было странная Игра. Странная и унизительная. Все разговоры Мэра о ее пользе для спасения заблудшего человечества сводились «на нет» тем, что Игра эта была слишком жестока. Игра человеческими чувствами, а может, и жизнями.

Все это напоминало гигантское «реалити-шоу».

Какая насмешка! Москвичи, привыкшие, расслабившись и попивая сладкий чаек, наблюдать вполглаза за страстями запертых под прицелом камер людей, теперь сами оказались на гигантской съемочной площадке, за которой наблюдали неизвестные сильные мира сего… Только никто не предлагал наблюдаемым пройти кастинг…

Людей словно тестировали на сопротивляемость внешней, причем, чужеродной для них, среде. Понятно, почему это зрелище ханжески назвали Игрой. Эксперименты на мышах – тоже для кого-то забава…

Изложенная на пергаменте формула Игры своим хитросплетением неизменно сводила любые установленные Магистром правила к перемещению эпицентра испытаний и опасностей на тех или иных Игроков. Опасностей не могло становиться меньше. Их можно было только множить.

Здесь явно крылся какой-то подвох, отвечать за который придется Славе. Или его совести.

Слава в отчаянии скрипнул зубами. Перед таким выбором стоять ему еще не приходилось.

Отказаться от роли Магистра правил – пусть даже ценой обещанного непонятного наказания своей персоны – не означало выхода. Это было бы просто переводом ответственности на другого.

Этого нельзя было допустить – надо было самому найти выход, такой, чтобы Игра не превратилась в какую-нибудь «войнушку» или «казаков-разбойников» с тяжкими последствиями.

Нет, маги знали, кого выбирать в магистры. Слава не мог просто отойти в сторону. Не мог. Не так, оказывается, он был устроен.

Слава замер и долго пребывал в состоянии угрюмой задумчивости. Создание правил было слишком жестоким упражнением для него. Постепенно в его душе созревало чувство ненависти к этим неизвестным «старшим братьям».

Он искал выход, угрюмо рассматривая старинные камни площади. Мысли его путались, то и дело, упираясь в унылые тупики. Казалось, все предопределено в этой Игре….

Рядом раздалось знакомое курлыканье. Слава обернулся. Из вентиляционного окна Мавзолея неуверенно выпрыгнул голубь и, подергивая головой, уставился на незваного гостя глупым глазом.

Славу осенила необычная идея. И сразу же испугала. Ведь он уже слишком много знал о предстоящей Игре. Но в душе, кроме ненависти проснулся вдруг неведомый ранее азарт.

Слава криво ухмыльнулся и встал.

Он вскинул голову, глядя в ослепительно синее небо, и, как того требовала формула, громко заговорил:

– Арбитр, слушай меня! Властью Магистра, данной мне Великим Духом на время Игры в городе Москва, с этого момента, до введения Магистром окончательных правил, я устанавливаю следующее…

Часть первая. ЛОКАЛИЗАЦИЯ.

–1-

Генерал смотрел на город в стереотрубу и не видел ничего такого, что хоть как-то иллюстрировало бы сложившуюся ситуацию.

Кто бы мог подумать еще вчера, что ему придется осматривать столицу взглядом то ли Наполеона, то ли недобитого немецкого главнокомандующего.

Ситуация была дурацкая и довольно страшненькая, если подумать. Прямой угрозы ни от кого пока не исходило, но государство вмиг оказалось в положении того петуха, что бегает по курятнику с отрубленной головой: столичные органы власти были напрочь отрезаны от остальной страны. Из регионов начали поступать робкие пока вопросы. На вопросы эти следовало отвечать либо попросту пресекать сами попытки их задавать. В стране в любую минуту могла начаться паника.

– Мать его так раз так! – выругался генерал и обернулся к подчиненным, которые нервно толпились, едва помещаясь в командирской палатке. – Что физиономии такие кислые? Стоит столица, вон она, на месте стоит. Ни тебе стрельбы, ни дыма, ни паники. Так какого ж хрена разведка ничего сказать не может?

– Товарищ генерал, – заговорил бледный полковник, суетливо разворачивая на походном столе карту. – Разведка уже определила примерные границы Локализации…

– Локализации… – скривился генерал. – Придумали словечко – думают, сразу все на свои места стало? Что вообще представляет из себя эта «локализация», и где отправленные в город три разведроты? Вертолеты где?

– Так это… Не знает никто… Никакой связи нет, – развел руками полковник. – Консультанты говорят – это не нападение. Это какая-то природная или искусственная аномалия…

– А ну, давайте сюда этих консультантов! – приказал генерал. – И чаю мне покрепче. Чтоб мозги прочистило… Николаев! Как там кольцо оцепления?

– Почти замкнули! Никакого движения со стороны города нет, на радарах – вообще пустота…

– Спецсвязь с Верховным Главнокомандующим?

– Никакой…

– Что по ядерным силам? Как граница? ПВО?

– Усилен контроль, особые меры безопасности. Повышена боевая готовность на случай возможных провокаций. Весь комсостав, что был за пределами Москвы, обещал прибыть на совещание вовремя… И еще… Спецназ будет здесь через полчаса…

– Ладно… На них только и надежда… ГРУ пусть следит, чтобы ни один журналюга сюда не пронырнул. Не хватало, чтобы слухи поползли, что мы без президента остались…

– Так… Э… Упустили одного. Ушел туда, за МКАД. Только назад-то у него все равно не получится…

– Вот-вот. Весь вопрос в том – почему не получится. Вообще – бред какой-то с этой Локализацией… А это еще кто такие?

– Это они и есть. Консультанты.

Генерал восседал на массивном больничном стуле, свирепо прихлебывая чай из граненого стакана с подстаканником. Перед ним неловко топтались двое гражданских – бородатый седой мужчина в очках и потертой ветровке и длинный худой юноша во всем джинсовом и драном. Тоже в очках.

– Так что это у нас происходит со столицей-то, господа консультанты, а? – спросил генерал с таким видом, будто выполнял пустую формальность – эти двое своим лепетом не могли заменить полноценных разведданных.

– Можем сказать только одно: это не оружие. По крайней мере – не земное. Нет у нас таких технологий, – сказал седой и, сняв очки, принялся протирать их подолом куртки.

Молодой лишь закивал в ответ.

– А почему вы так решили? – спросил генерал. – У нас, скажем, нет, а у американцев, допустим, таких технологий хоть пруд пруди, а?

– Мы имеет представление о физических процессах и о наших возможностях в этой сфере, – твердо заявил седой, – То, что материальные предметы не могут покинуть город, означает, что мы столкнулись с чем-то совершенно новым, о чем до сих пор не имели представления…

– Ну-ну, – покачал головой генерал. – То, что оттуда никто не возвращается, может говорить еще и о том, что всех там попросту умело удерживают. Либо убивают.

– А радиоволны и картинку для спутника тоже удерживают? – поинтересовался молодой. Довольно бесцеремонно поинтересовался.

– В смысле? – нахмурился генерал. Не нравилось ему такое вольное отношение к субординации.

– В том смысле, что мы не только не получаем из города никаких сигналов, но и на радарах не видим ничего, – дипломатично сказал седой, неодобрительно косясь на молодого, – Будто нет там города. Вообще.

– А ток в Москву как подавался, так и подается, – снова вставил молодой. – Только соответствующей энергоотдачи не фиксируется. И со спутников толком ничего не разглядеть – нечто мутное и размытое. И все. При абсолютно ясном небе. Это явно не земные технологии.

Генерал молчал, продолжая отхлебывать чай. Ложка в стакане каталась, издавая неприятный звук.

– И что советует серьезная наука? – спросил, наконец, генерал.

– Наша серьезная наука осталась в Москве, – криво усмехнувшись, ответил седой. – Надо вызывать специалистов из Европы, да и Америки, пожалуй. И отправлять туда. Добровольно, разумеется. И никаких военных, ни в коем случае…

– Отпадает, – отрезал генерал. – Никаких иностранцев. Это политика. Необходимо полностью пресечь саму возможность утечки информации. У нас в этой Локализации ядерный чемоданчик остался. Вместе с президентом. Так что разгребать это придется именно военным. А вы нам поможете…

– Я просто убежден, что применять силу против того, чего мы не знаем – смертельно опасно! – воскликнул седой.

– Все! Я сказал. У вас будет возможность пойти туда со спецназом и осмотреться, что называется, на месте. Разумеется, добровольно. Если эти ребята не смогут разобраться – не сможет никто. У вас есть время подготовиться и вызвать еще кого-нибудь из ученых…

В палатку ворвался адъютант с трубкой спутникового телефона в вытянутой руке.

– Товарищ генерал! Спецсвязь!

– Что, президент на связь вышел?!

– Д-да. Американский…

–2-

Тот мерзкий день закончился самым неприятным образом: Толика выставили с вокзала. Хорошо хоть не промассажировали дубинками. Но Толик был человеком покладистым и не стал препираться с властями. И все бы ничего, но в столице он был впервые, и куда направиться ночью – понятия не имел.

Было жутко холодно. А еще безумно хотелось спать. О том, чтобы прикорнуть где-то на скамейке в такой «дубняк», не могло быть и речи. Подъезды близлежащих домов все, как один, оказались запертыми на кодовые замки.

Ни одного свободного сарая, ни одной норы в стене: ото всюду смотрели на него злобные настороженные глаза. Столица встречала недружелюбно. Все стоящие места в ней уже были заняты. Сверху надменно взирали на него высотки, подсвеченные снизу, словно лицо шутника, решившего напугать кого-то в темноте с фонариком.

Оставался только один, не раз уже испробованный, но крайне неприятный вариант.

Тихо выругавшись, Толик присел и с кряхтением оторвал от асфальта чугунную крышку канализационного люка. Из черного провала повалил густой пар с характерным душком. Тем не менее, заглянув вовнутрь, Толик убедился: место – что надо.

Спустившись вниз, Толик задвинул за собой крышку и огляделся, постепенно привыкая к царящему здесь полумраку. Именно полумраку, так как неподалеку от люка в бетонный потолок была врезана массивная чугунная решетка: Толик оказался в «ливневке». Поскольку дождя не ожидалось, это обстоятельство не имело значения, тем более, что вдоль стены проходили теплые на ощупь трубы. Очевидно, тек по трубам кипяток, но теплоизоляция позволяла с комфортом разместиться на них на ночь.

Толик быстро уснул. Однако вскоре проснулся и полежал немного с открытыми глазами, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. И вскоре понял, что ему попросту не хватает воздуха. Вернее, воздух-то был, но прелый запах сырости стал вдруг невероятно раздражать.

Поворочавшись немного, Толик решил перебраться на бетонный уступ, под решетку.

Теперь прямо над ним был тротуар. Время от времени над головой раздавались звуки шагов. Это было громкое топание ботинок на толстой подошве, мягкий скрип кроссовок, волнующее цоканье женских каблучков. Изредка доносился шелест автомобильных шин. Над головой, сквозь решетку, надменно мерцали звезды. Толик зябко укутался в куртку и надвинул вязаную шапку на глаза. Холодный, но свежий воздух приятно щекотал ноздри.

И Толик уснул снова.

…Проснулся он от удара в грудь. Рывком сел, отчего больно ударился головой о стык между решеткой и потолком. В ушах, на фоне неприятного звона, раздавался звук быстро, чуть ли не бегом, удаляющихся шагов.

Толик с сомнением ощупал себя, пытаясь разобраться, кто или что его ударило. И случайно смахнул с колен небольших размеров предмет.

Тот упал на цементный пол и с глухим стуком отскочил в темноту.

Толик, кряхтя, слез со своего бетонного постамента и принялся шарить по полу. Уже светало, поэтому, повозившись немного в пыли и засохшей грязи, он нашел то, что искал.

Это оказался сотовый телефон. Серебристый. Какой-то чересчур тяжелый.

Своего «сотика» у Толика никогда не было. В общем, он, наверное, и мог бы купить себе самый дешевый – но зачем? С кем ему говорить?

«Ничего себе, – подумал Толик. – Сразу видно – столица! Взяли и так запросто уронили мобильник в канализацию – да и, не останавливаясь, пошли себе дальше… Жируют, понимаешь…».

Мысль о том, что сотовый телефон могли попросту выкинуть за ненадобностью, в его голову придти, конечно, не могла.

Тем более, что, когда Толик присмотрелся повнимательнее, то понял: корпус телефона сделан из матового металла. Еще через секунду он осознал, что кнопки представляют собой сверкающие гранями прозрачные камешки.

Сердце Толика забилось чаще.

Не может быть! Он слышал о таких телефонах! Но нет… Не мог в его руках оказаться телефон в корпусе из золота и бриллиантов стоимостью в несколько тысяч долларов!

Переведя дух, Толик решил пока считать, что ему просто показалось. Это, конечно же, обыкновенный телефон, только металлический и со стеклышками на кнопках.

Поэтому следовало перейти к изучению его устройства.

Ему не показалось странным, что телефон хозяин нес с собой выключенным. Да и, может, – не странно это вовсе. Тем более, что включить его не составило труда, а всякими секретными кодами хозяин себя не утруждал. Толик с интересом изучал функции телефона, делая для себя удивительные открытия. Был он парнем головастым, а потому довольно быстро разобрался в телефоне безо всякой инструкции. Он, как ребенок, радовался найденным в устройстве играм, открыв рот, слушал полифонические мелодии… А больше всего его потрясла встроенная в телефон камера. Впрочем, никаких фотографий или видеороликов хозяин ему не оставил, чем вызвал в Толике необъяснимое разочарование.

А еще в телефоне была обширная телефонная книга с великим множеством номеров и непонятных обозначений абонентов, вроде: «Ник.Ив.Дом», «Натал. Серг. Моб 2», «Контора», «Офф. Центр.» «инн232»…

В общем, пусть и встретила столица Толика неприветливо, зато сразу преподнесла дорогой подарок.

И хотя звонить ему было некому, с телефоном Толик почувствовал себя настоящим столичным жителем.

Вернуть телефон хозяину в голову ему придти также не могло, ибо, что бродяге в руки свалилось – то, значит, Бог послал…

… На этот день у Толика были планы. Во-первых, попытаться найти какую-нибудь шабашку, благо, добрые люди в Воронеже снабдили его контактами на паре столичных вокзалов, на кое-каких складах… Во-вторых, надо было найти жилье получше канализации. Контакты для этого тоже имелись, правда, куда более сомнительные. Вспомнив про найденный мобильник, Толик повеселел – телефон ему в этих делах очень даже пригодится! А в крайнем случае, ничто не помешает его продать. Точно, продать! За эти деньги, наверное, можно пять аппаратов попроще купить, если захочется, конечно… А если телефон и впрямь золотой да еще и с брюликами…

На радостях Толик позволил себе шикануть и купил в ярком киоске жутко дорогую булку с сосиской и прочей необычайно вкусной начинкой. И пива хорошего он тоже себе позволил.

Приведя себя в порядок в туалете на Казанском вокзале, Толик решил сперва прогуляться по городу. Продвигаясь между стремительными людскими потоками, он время от времени с озабоченным видом доставал мобильник и демонстративно раскрывал его, делая вид, будто что-то рассматривает на цветном дисплее. Пусть все видят, что и бродяги могут быть серьезные дела!

А еще он снимал город на камеру. И людей снимал, особенно симпатичных девушек. И это занятие доставляло ему неслыханное наслаждение. Почему-то эта вещица подарила ему редко посещающее людей ощущение, будто мир вертится вокруг тебя, и все в этой жизни возможно…

…Наблюдая за городом, Толик постепенно стал замечать странности. Все чаще стали попадаться чудно одетые люди, будто на улицу одновременно выпустили сразу миллион «аниматоров» в клоунских костюмах. Лица у многих тоже выглядели необычно. От одного такого лица Толик даже шарахнулся в сторону – такое оно было заросшее и сверкающее огромными злыми глазами.ица у многих тоже выглядели необычно. то-то большое и стрекочущее.но выпустили сразу миллион "талла. некие Сильные мира сего…

Еще показалось, что над головой пролетело что-то большое и стрекочущее. Подняв голову, Толик пришел в изумление: то, что летело над площадью Маяковского на бреющем полете, несомненно, было человеком, несмотря на всю свою крылатость и режущую глаза полосатость.

Так, с открытым ртом, Толик и попятился на проезжую часть. Что удивительного в том, что немедленно раздался визг тормозов, автомобильная серена и громкий удар.

…Толик не понял, почувствовал ли он удар, или нет, но когда он с огромным трудом разлепил потяжелевшие веки, над ним было синее-синее небо с тонкими прожилками облаков…

Боковым зрением он увидел покореженный бампер иномарки, а с другой стороны – «скорую помощь».

Было очень больно, все тело ломило. Но при этом почему-то жутко захотелось встать.

Толик, встал и понял, что телом своим владеет с трудом. Оглядевшись по сторонам, он, наконец, осознал, что явился жертвой ДТП, а проще говоря – сбили его!

В мысли постепенно возвращалась ясность, а с ней – и удивление от того обстоятельства, что его размазанной по асфальту особе проявляется столь мало внимания. Опустив взгляд ниже, Толик с неприятным чувством понял, что стоит в луже крови посреди выведенного мелом контура человеческой фигуры. Выводы отсюда напрашивались жутковатые.

– А! – раздался женский крик. – Он живой!

– Какой к черту живой, – недовольно пробасили прямо над головой, и перед Толиком в столбе пыли возникло полосато-крылатое тело.

«Вот это да!», – только и подумал Толик, осознав, что перед ним – гаишник. Самый натуральный. Только летающий.

– Ты чего это встал? – не очень приветливо поинтересовался гаишник и аккуратно сложил за спиной прозрачные крылья.

– А чего это я должен лежать на грязном, да еще и на холодном? – парировал Толик и сплюнул сквозь зубы. Он чувствовал, что правда на его стороне, и из сложившейся ситуации вполне можно попробовать извлечь всевозможные выгоды.

Толика окружила группка людей, которая с не очень понятным интересом рассматривала незадачливого пешехода.

– Мама родная! – причитала женщина в белом халате. Несомненно, это была медсестра. Только для медсестры она выглядела уж больно карикатурно – будто свой короткий халатик, чулки и чепчик с красным крестом она купила в секс-шопе. По этому поводу Толик вспомнил клип «Армии любовников», увиденный в видеосалоне на каком-то вокзале. Накрашена «сестра» была соответственно.

– Ничего не понимаю, – недоуменно рассматривал Толика мужчина, тоже в белом халате – такой же карикатурный, с «троцкистской» бородкой, похожий на доктора Айболита из мультфильма. – Это ж был стопроцентный летальный…

– Да это натуральный труп был, отвечаю! – грубо вмешался гаишник. – Просто холодный мешок с костями! Я таких повидал на своем веку, можете не сомневаться…

– Ну что же вы пугаете мальчика, – всплеснула руками Медсестра и кокетливо захлопала огромными ресницами.

– Видимо, это все Игра… – задумчиво сказал Доктор, бесцеремонно осматривая Толика, тормоша его, дергая за нижнюю челюсть, сгибая ему руки и светя фонариком в зрачки.

– Какая еще игра? – возмутился, наконец, Толик и попытался избавиться от цепких лап Доктора. – Меня сбили, покалечили – давайте компенсацию! Я на вас в суд подам!…

– Молодой человек! – повысил голос Доктор и вдруг тюкнул Толика по голове молоточком, который взвизгнул, будто надувной игрушечный. Это было так неожиданно, что Толик умолк, а Доктор продолжил:

– Вы не знаете, что такое Игра, и еще говорите глупости. Где вы были во время Старта, молодой человек?

– Я не понимаю о чем вы… Ну, спал, наверное… В ливневке…

– Ладно, – решил гаишник и взмахнул крыльями. – Сейчас придет Волкоп и разберется во всем. Его все равно на труп вызвали…

– Кто придет?

– Волкоп. Волшебный Мент, то бишь.

– П-почему – в-волшебный? – заикаясь от изумления, спросил Толик.

– Да потому, что когда во время Старта всем раздавали личины, ему сразу сказали: «Вы, мол, из миллиона милиционеров один, значит, такой честный, умный и добрый. Таких сказочных милиционеров просто не бывает. И безо всякой Игры – вы как бы из другого мира. Ну, просто волшебный!» Волшебный такой коп, понимаешь. Так и привязалось. А мы вот, хоть и волшебные, но какие-то… Недоделанные, блин. Добрые дела, блин, теперь вершим против собственного желания, когда нужно и когда не нужно – тоже… Будто без крыльев нельзя былообойтись… Хорошо, хоть, как большинство сотрудников, гномом не сделали…

– Зачем? – только и нашелся спросить Толик.

– Ну, как зачем? – отозвался гаишник и вздохнул. – Чтобы метро копать оправили. Кому Игра – а кому ГУЛАГ…

Гаишник глубоко вздохнул и взмахнул жезлом. Помятые машины вмиг засияли, как новенькие, и незаметно разъехались.

– Хорошо хоть нас не так сильно почистили. Без ГАИ и в Игре нельзя.

– А чего это вы – с крыльями? – сглотнув, спросил Толик.

– Я думаю, чтобы народ нами потешать, – невесело ответил гаишник и приподнялся в воздух. – Мстительный народ, эти маги… Хочешь, доброе дело сделаю?

Последнюю фразу гаишник выдавил из себя с явным отвращением.

– Да, – незамедлительно ответил Толик. – Хочу двойной чизбургер…

Где-то он слышал это выражение, и оно ему страшно понравилось. Особенно слово «двойной».

Гаишник взмахнул жезлом, и на асфальт прямо из воздуха плюхнулся бумажный пакет.

– Свободная касса! – буркнул гаишник и, оскалившись, пошевелил пальцами поднятой вверх руки.

Толик сунул руку в горячий пакет и извлек на свет аппетитного вида булку, набитую всякой съедобной всячиной, которая, безусловно, могла символизировать собой концентрированное бродяжье счастье. Толик принялся вгрызаться в чизбургер, разве что не рыча от удовольствия. Медсестра умиленно сложила ручки и одобрительно закачала головой.

– Ага, – сказал вдруг гаишник не без яда. – Вон он наш, судья Дрэдд пожаловал…

Толик, не переставая жевать, обернулся.

Да, сравнение с героем Сильвестра Сталонне было вполне удачным. Волшебный Милиционер, он же Волкоп подкатил на чудовищного размера «Харли-Дэвидсоне», сияющем хромом и многочисленными проблесковыми маячками.

Плавно притормозив, он заглушил двигатель, пригасил маячки, снял шлем и водрузил на голову фуражку. Только после этого он степенно спешился.

– Смотри, какой красавчик, – восторженно прошептала на ухо Толику Медсестра, – А ведь такой шибздик до Старта был! Говорят, в отделе у себя только успевал за кофе для начальства бегать. А теперь – Волкоп!

Про кофе Толик не поверил. Потому что стояло перед ним Воплощение Закона с восклицательным знаком. Глядя на Волшебного Милиционера даже улицу на красный свет переходить не хотелось.

Вроде бы и знакомая милицейская форма, но… Будто прикоснулась к ней рука опытного кутюрье. Форма сидела на могучем теле, как влитая. Ослепительно сверкали ремни, краги и высокие сапоги.

Больше всего Толика поразило то, что огромный пистолет в полуоткрытой кобуре крепился не только к поясу, но и к бедру двумя крепкими ремешками.

Волкоп остановился напротив присутствующих и упер руки в крагах в крепкие бока. Обведя всех тяжелым взглядом, он обратился к Толику.

– Это ты, что ли, труп?

– Он-он, – подтвердил Доктор и кашлянул. – Казус леталис, без вариантов.

– Абсолютно холодный был. Мешок с костями, – вставил гаишник.

– Бедненький, такой молоденький был, – всхлипнула Медсестра.

– Э, почему был? – возмутился Толик. – Вот он я!

– Разберемся, – сочным басом сказал Волкоп и протянул вперед раскрытую кверху ладонь.

– Базу данных и форму протокола, – приказал он.

Над ладонью заструилось сияние, и в воздухе возник полупрозрачный портрет Толика с набитым ртом на фоне гамбургера. Под ним незамедлительно вспыхнула надпись: «Какой-то Толик» и «нет данных».

– Это Игрок! – почти хором вскрикнули присутствующие.

– Точно! – воскликнула Медсестра. – Я сразу поняла, что Толик – особенный…

– Похоже на то, – согласился Волкоп. – Сейчас запрошу Магистра правил…

Волкоп принялся сосредоточенно нажимать мерцающие в воздухе кнопки. Все, замерев, ждали ответа этого неведомого Магистра. Толик недоуменно оглядывался, прикидывая – не настало ли время ли смыться подальше от этой безумной компании, которая уже начала его утомлять своими чудачествами.

– Так, – сказал, наконец, Воплкоп и задумался. – Непорядок какой-то получается. Нету его на спецсвязи.

– А если позвонить на мобильный? – предложил Доктор.

– О! – сказал Волкоп и извлек откуда-то телефон с огромной телескопической антенной, на котором ловко набрал кожаным пальцем короткую комбинацию цифр.

Толик подпрыгнул, будто ужаленный.

В его кармане надрывался тот самый – найденный – мобильник!

– Тэк, гражданин, – недобро сказал Волкоп. – Позвольте-ка ваш телефончик…

Толик дрожащей рукой протянул милиционеру квакающий мобильник.

– Все верно. Мой номер, – бросив взгляд на дисплей мобильника, сказал Волкоп и как-то профессионально взглянул на Толика, – Тэк, у господина в рваной курке и грязных штанах изъят телефон с корпусом из белого золота и платины, с тридцатью крупными и мелкими бриллиантами высокой чистоты. Уважаемый, откуда у вас телефон Магистра правил?

– Что? – воскликнул доктор.

– Вот это номер! – хохотнул гаишник.

– Ой, мамочки! – всплеснула руками Медсестра.

Толику не осталось ничего другого, как поведать свою ночную историю. Все слушали довольно внимательно, а Волкоп одобрительно кивал, будто слова Толика немедленно проверялись на полиграфе.

Воцарилась пауза. Все смотрели на Волкопа.

Тот стоял в глубокой задумчивости, опустив козырек фуражки на глаза.

Так бы, наверное, продолжалось еще долго, если бы не свистнула рация на его могучем плече.

– Вооруженный конфликт на Тверской площади! – гнусаво прокричала рация.

– Понял! Сейчас буду! – отрезал Волкоп и приказал:

– Медицина – за мной. Инспектор – сопроводите Игрока. Там, на месте, разберемся…

–3-

Дэну с самого начала не понравилось это задание. Те вводные, которыми их снабдили, вызывали только недоумение.

Спецназ может многое. Особенно такие опытные группы, как его. Они никогда не занимались пустяками, и смертельный риск давно уже вошел в привычку, если можно назвать привычкой это особое профессиональное чувство.

Но всегда задание было ясным, а враг – более или менее конкретным. В любом задании работала схема: враг – всего лишь человек, и надо его всего лишь обезвредить либо уничтожить.

Это же задание было из разряда «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Дэн не любил расплывчатых формулировок.

Больше всего операция походила на разведывательную, но…

Дэн с неудовольствием разглядывал «балласт», который им придется тащить с собой.

– Так, господа гражданские, – процедил Дэн, разглядывая седого и молодого, на которых специально выданный камуфляж сидел, словно на огородных чучелах. – Сейчас вы грузитесь в третью БМД, и до моего приказа не высовываетесь наружу.

– А оборудование? – сглотнув, спросил молодой и кивнул на несколько огромных армейских рюкзаков, прислоненных к гусенице БМД.

– Оборудование, – пробурчал Дэн, вспомнив приказ генерала. – Оборудование пойдет в «Урале» сопровождения.

– Так, может, и мы… – начал было седой, но Дэн оборвал его:

– Все. Я сказал. Это армейская спецоперация. Вы полностью подчиняетесь моим приказам.

Дэн осекся, почувствовав, что перегибает палку. Он не верил в свои слова. Не верил ни в какую спецоперацию – ведь перед ним нет реального врага. Есть только неизвестность, в которой эти гражданские, возможно, разбираются получше, чем он и его видавшие виды ребята.

…С ревом колонна пошла сквозь окно – открытый участок в кольце оцепления. Солдаты с уважением смотрели им вслед, мимо проплывали расчехленные дула танковых орудий. Внимание Дэна привычно обострилось в ожидании возможной атаки. Но здравый смысл говорил о том, что никакой атаки не будет. И от этого становилось еще неприятнее.

До самой МКАД шли через совершенно безлюдное пространство. Умники в штабе уже окрестили эту зону «полосой отчуждения». Хотя непонятно было – к кому и от кого отчуждались эти земли.

Внезапно с головной машины передали: на МКАД замечено движение.

Это, в общем-то, было нормально – чему там еще происходить, если не движению? Но в штабе уже сложился параноидальный стереотип: столица захвачена врагами и превращена захватчиками в неприступную крепость.

Дэн не стал рисковать и послал вперед группу пеших разведчиков, которая не без удивления в голосах сообщила по радио, что по МКАД совершенно спокойно движутся потоки транспорта, ничего подозрительного не обнаружено, никаких препятствий к движению колонны нет… Снайперы наблюдают на улицах вроде бы обычную повседневную жизнь, нигде нет вооруженных людей, которых можно было бы обозначить в качестве потенциальных целей…

Дэн слушал доклад разведки и, закусив губу, обливался холодным потом. Все было еще страшнее, чем он предполагал. Враг слишком хитер! Он настолько хитер, что город даже не заметил собственной изоляции от внешнего мира!

– Слушай меня внимательно! – в микрофон радиостанции сказал Дэн. – Мы входим в город. Вести себя спокойно, на провокации не поддаваться, без моего приказа огонь не открывать. Идем в центр.

Это было главной поставленной перед группой задачей – добраться до органов городской власти и выяснить у них – что, собственно, происходит в столице.

Колонна вползала под эстакаду МКАД, а спецназовцы, сидя на броне, осматривали свой родной город, с чувством, будто движутся в горах Афганистана. В равнодушных или улыбающихся лицах москвичей они видели ставшее легендой коварство душманов.

Внезапно со всех сторон раздались трели милицейских свистков.

Спецназ инстинктивно защелкал затворами и цепкими взглядами принялся обшаривать местность. Источника свиста в пределах видимости не было!

– Па-прашу! – раздался громкий, но слегка ленивый голос, и на броню перед носом у Дэна плюхнулась фигура в форме инспектора ГАИ, правда несколько странной расцветки.

– Инспектор Горемыкин! – козырнул он. – Вы начальник колонны? Па-апрошу остановить колонну и прижаться к обочине!

«Вот оно!» – даже не удивившись, подумал Дэн, и удовлетворенно вдохнул, будто ощутив под ногами пропавшую было опору.

– По какому праву ГАИ останавливает воинскую колонну? – спросил Дэн, но тут же бросил в микрофон:

– Колонна – принять вправо, стой! Двигатели не глушить!

Ревущая и смердящая выхлопом железная змея остановилась.

Дэн в упор рассматривал СУЩЕСТВО, которое по определению не могло быть инспектором ГАИ, а, следовательно, априори носило статус врага. И с этим врагом надо было вести себя осторожнее – ведь не у каждого противника за спиной самые натуральные крылья…

– Да, собственно, я ничего против не имею, – как-то застенчиво сказал инспектор Горемыкин, похлопывая полосатым жезлом по своей раскрытой ладони. – Только что это вы в мирное время военную технику в город вводите? Нам никакой информации об этом не поступало. Вы согласовывали это с кем-то из нашего руководства?

У Дэна возникло непреодолимое желание свернуть Горемыкину шею. Вот так, отработанным приемом, хрясь – и нет проблемы… Потому, что в этой дурацкой ситуации он не знал, что говорить. А когда не хватает слов, спецназ приступает к действиям. Так их учили.

Но сейчас эта простая логика ломалась о прозрачные крылышки полосатого псевдо-гаишника. Или кто он там на самом деле – пришелец, вражеский диверсант, террорист-оригинал?

И Дэн, выдавив из себя улыбку, сказал:

– Инспектор, мы ищем здесь пропавших солдат и технику. Примерно три роты. Вы не в курсе, где они могут быть?

Инспектор глубоко задумался. При этом, будто машинально затрепетал крыльями и завис над броней. Краем глаза Дэн увидел, что ребята уверенно держат эту ТВАРЬ на прицеле.

– Ну, это не так просто, – сказал инспектор. – Быть они могут где угодно. Если они оказались здесь до Старта – то им попросту взяли, да и раздали личины, и до конца Игры найти их будет не легко. Да и зачем? Если же они наделали глупостей – вам надо обратиться к Волкопу…

– Кто это такой, и как его найти? – быстро спросил Дэн.

– О, не беспокойтесь, он сам вас найдет, – улыбнулся Горемыкин, – Я вообще, чего вас остановил: что ж вы асфальт гусеницами портите? Это непорядок! Да что вы, что вы! Не волнуйтесь! Сейчас все исправим. Оп!

Гаишник взмахнул волшебным жезлом, и колонну заволокло сверкающей дымкой.

– Не стрелять! – заорал Дэн.

И вовремя. Так как нервы у спецназа могли и сдать – уж больно эта дымка смахивала на маскировочную завесу.

– Вот так-то оно лучше будет! – удовлетворенно сказал гаишник и козырнул. – Честь имею!

После чего с жужжанием унесся за ближайшее здание.

Дэн огляделся и разразился матюками, в которых, впрочем, не было злобы. Только изумление и бессилие.

Командир отряда элитного спецназа стоял на пластиковой панели огромного игрушечного танка.

Из-под откинутого пластмассового люка механика раздались удивленные возгласы.

«Только не терять самоконтроль, только не терять самоконтроль!» – играя желваками повторял себе Дэн. И главное – не дать запаниковать бойцам.

– А ну, слушай мою команду! Колонна – вперед!

Колонна действительно двинулась вперед, но в этом движении не было больше внушительности и мощи. Двигатели издавали какой-то тихий свист, а гусеницы вместо зловещего лязга – позорный резиновый скрип. Очевидно, что и спецназу это не добавляло лоску.

Дэн пребывал в растерянности. Летающий гаишник был что называется, «первой ласточкой», если так можно назвать этого крылатого толстопуза. Теперь начала проясняться картина безумия, творившегося в столице. Улицы представляли собой какой-то маскарад, уместный разве что на ежедневном параде в Диснейленде.

Дэн с автоматом в руках здесь чувствовал себя более беззащитным, чем будучи безоружным и связанным в подвале разъяренных боевиков. К такому их не готовили.

Он уже не обращал внимание на то, что его «гражданские» нагло вылезли на броню, вернее, пластмассу, и азартно щелкали и жужжали своими приборчиками. Впрочем, судя по их же реакциям – бестолково и безуспешно.

И радиосвязь теперь действовала только в пределах МКАД.

Колонна вышла к зданию Моссовета.

– Занять круговую оборону! – скомандовал Дэн. Скомандовал, чтобы чем-то занять бойцов, у которых, наверняка, как и у него, голова шла кругом от всего увиденного.

Дэн подошел к тяжелым дверям старого здания Моссовета и попытался открыть их. Куда там! Создалось ощущение, что двери представляли собой монолит со стенами здания.

Внезапно дверь подернулась дымкой и на дереве проявилась переливающаяся надпись:

«Никого нет. Все ушли на субботник. До конца Игры».

Теперь задание можно было считать выполненным. Выяснено, что управление городом парализовано. Лезть же с такими силами в Кремль не имело смысла. Надо было возвращаться и докладывать обстановку…

Но что докладывать?!

В сердцах Дэн пнул дверь ногой и в ярости застучал по ней кулаками.

– А ну, не балуй! – раздался громогласный голос.

Дэн обернулся и почувствовал, как в его волосах пробивается седина: на него, неодобрительно качая головой и поигрывая огромной палицей, смотрела конная статуя Юрия Долгорукого.

– А ну, други, кто с оружием сюда пришел – уходите прочь! – сурово сказала статуя и махнула палицей в сторону МКАД.

Тут нервы у бойцов не выдержали. На Юрия Долгорукого со всех сторон посыпались пули. Пули со звоном отскакивали от металла, вздымая веселые снопы искр.

– Отставить! Прекратить огонь! – закричал Дэн, но было уже поздно.

Статуя зарычала и пришпорила металлического коня. Конь грозно фыркнул и вместе с седоком соскочил с постамента, взметнув в воздух тучи пыли и обломков тротуарной плитки.

Спецназовцы, не прекращая огня, бросились врассыпную, на ходу закидывая взбесившуюся статую гранатами.

– Вы на кого ж руку подняли, ироды окаянные?! – ревела статуя, круша пластмассовые БМД и разгоняя палицей спецназовцев. – Да я вам сейчас покажу, где раки зимуют!..

Ухнул гранатомет, и статую вместе с конем отбросило на пару метров назад, однако же, не остановило, а напротив прибавило праведного гнева.

– Отставить!!! – орал Дэн, но этот невероятный кошмар продолжался до тех пор, пока в воздухе не раздался усиленный мегафоном голос:

– Внимание! Это милиция! Всем бросить оружие и поднять руки!

Дэн недоуменно увидел, как из клубов гари и дыма появилась рослая фигура в милицейской форме.

«Совсем менты оборзели», – почему-то мелькнуло в голове у Дэна. Он только крепче сжал автомат, стараясь не упускать из внимания ни новоявленного стража правопорядка, ни статую.

Впрочем, при виде сотрудника милиции, статуя, прекратила размахивать палицей, и что-то раздраженно буркнув, умчалась вдаль, под чудовищный грохот металлических копыт.

– Никому не двигаться, всем бросить оружие, – повторил милиционер и, не спеша, поднял от бедра здоровенный пистолет неизвестной конструкции.

После чего немедленно получил пулю в лоб от спецназовского снайпера.

– Однако! – сказал милиционер, ощупывая дымящуюся дыру. После чего немедленно открыл огонь из своего необычного пистолета.

Дэн в ужасе наблюдал, как его бойцы после попадания из этого оружия разлетались, словно кляксы на бумаге, так и не сумев причинить вреда странному противнику.

Последний выстрел достался Дэну. Его качнуло, и он еще подумал, что умирает, не решив даже толком, о чем поразмыслить напоследок…

А потом понял, что стоит прямо перед этим нереальным милиционером, изучающим его пристальным и жутковатым взглядом.

– …Надо же, – сказал Волкоп. – Не берет его реализатор. Игрок, значит. Интересненько…

– А с остальными что? – всхлипнула Медсестра. – Неужели так вот, в брызги – и все? Это же так бесчеловечно…

… Генерал задумчиво смотрел на город, пил чай из, и размышлял о своей корявой и не очень-то обнадеживающей беседе с секретарем президента США, когда прямо из воздуха на землю стали сыпаться вопящие от ужаса спецназовцы. Потянуло гарью и порохом.

– Дьявол! Это дьявол! – кричал один, осеняя пространство перед собой крестным знамением.

– Статуя! – всхлипывал другой. – Как? Как это?…

– Получай, получай! – рычал третий, паля в воздух из ручного пулемета.

– Этого не может быть! Не может! – бормотал еще один, пытаясь окопаться при помощи саперной лопатки.

– Ты видел? Нет, ты видел? Это невероятно! Это потрясающе! – как безумцы кричали двое гражданских, тряся друг друга за плечи.

Генерал продолжал пить чай, спокойно наблюдая за этой дикой картиной. Ничто не может испугать и удивить человека, прошедшего три «горячие точки» и листавшего архивы КГБ.

…– Да ничего с ними не случилось, – спокойно ответил Волкоп, пряча реализатор в кобуру, – Их просто выкинуло из нашей реальности. За пределы города. Они выполнили свою функцию – привели сюда Игрока. И будет с них – правопорядок нарушать…

Дэн стоял, потупив голову, безоружный и опустошенный. Впервые в жизни он понял, что годы тренировок, спецопераций и весь боевой опыт пошли псу под хвост, едва началось настоящее дело. Более того: зря прошла жизнь.

Он служил не ради денег. И даже не ради ощущения собственной значимости, силы – того, ради чего многие идут в спецназ. Что тут уж говорить о славе, которая в этой работе равносильна профнепригодности.

Дэн всегда считал, что спецназ – незаменим. Что он и его ребята – это те люди, на которых надежда в самую крайнюю минуту, которые никогда не подведут и выполнят любую поставленную задачу.

А теперь оказалось, что они просто клоуны. В неизвестно кем и для чего созданном цирке. Что он скажет начальству, если даже вернется отсюда? Кто ему поверит? Лучше бы его убили тогда, в горах. Или пришибли б этой гигантской палицей…

…Внезапно в ушах раздался звон, тело окатило странной волной то ли жара, то ли холода. Все присутствующие разом охнули.

В ореоле холодного света перед Дэном возник высокий человек в белой хламиде. Был он неопределенного возраста, сух, с коротко остриженными светлыми волосами. Своим обликом он напоминал римского императора из американских «пеплумов».

– Здравствуйте, Арбитр, – почтительно сказал Волкоп.

Гость кивнул в ответ и произнес бесцветным голосом:

– Нарушения правил не установлено в виду отсутствия правил. Игра продолжается. Завтра будет объявлена цель игры и награда победителя. Приветствую Игрока номер один и Игрока номер два…

И исчез.

Доктор глубокомысленно кашлянул. Медсестра растерянно шмыгнула носом.

– Поздравляю, – серьезно сказал Волкоп и пожал безвольную руку Дэна. – Вы признаны Игроком номер два, и от вас, в том числе, будет зависеть ход и, соответственно, итог Игры.

– Так, погодите, мы же так и не разобрались с правилами, – резонно вставил Доктор.

– И даже не нашли Магистра, – добавила Медсестра.

– Действительно, – прогундосил гаишник.

– Разберемся, – уверенно сказал Волкоп и повернулся к гаишнику. – Где задержанный? То есть Игрок номер один?

– Так, вот же он! – сказал гаишик и взлетел над недавним полем боя. – Оп-ля! Нету его.

– Сбежал, – констатировал Доктор и удовлетворенно сложил на груди руки.

– Вот глупый, – покачала головой Медсестра.

– Так, инспектор Иванов! – сказал Волкоп. – Вы, видимо, по товарищам соскучились? Метро копать захотели?

– Я… Я… – гаишник затрепетал от ужаса и буквально рухнул на колени перед Волкопом. – Дорогой мой… Товарищ… Не надо… Я виноват… Не хочу в метро! Не хочу гномом!…

– Строгий выговор, – сурово произнес Волкоп, и над его головой вспыхнула и рассыпалась огненная форма приказа. – Первый и последний. На ваше место немало достойных кандидатур. Вон, инспектор Горемыкин с периферии, например…

– Спасибо, – пробормотал гаишник и отполз подальше от хромовых сапог.

Дэн равнодушно наблюдал эту сцену. Его тренированный мозг до поры, до времени накапливал информацию. Однако этой информации пока было слишком мало, чтобы делать какие-либо выводы.

– Значит, дело обстоит так, – рассудительно начал Волкоп, приподняв фуражку, под которой не осталось и следа от мощной «трехлинеечной» пули, метко выпущенной из СВД. Милиционер платочком вытер выступившую на лбу испарину и продолжил:

– Магистр правил в настоящее время для нас недоступен. Где его искать и как – мы не знаем. Более того – мы не знаем самих правил Игры. Следовательно – неизвестно как Игру вести, и когда она закончится…

– Но ведь это ужасно! – всхлипнул инспектор Иванов и уныло взмахнул крыльями. – Я не хочу вечно быть этой… феей! Я ж мужик, у меня где-то жена, дети… А я тут порхаю, блин…

– Не вы один такой, потерпевший, – без тени сочувствия сказал Доктор. – Не брали бы взятки на дорогах, не порхали б теперь со своей волшебной дубинкой. Добрый фей, понимаешь…

Медсестра весьма непосредственно прыснула и, смутившись, прикрыла рот ухоженными ручками.

– Отставить дискуссии, – сказал Волкоп. – Продолжим. Игрок номер один сбежал с мобильным телефоном Магистра. Но, судя по всему, он не лгал, когда говорил, что нашел, а не украл этот телефон…

…А может, лгал? – осторожно вставил гаишник.

– Не лгал, – повторил Волкоп, и все поняли, что тот знает, о чем говорит, – Более того – выходит, что Магистр правил просто выкинул свой телефон!

– Не просто выкинул, – сказал Доктор и многозначительно поднял большой палец. – Он знал, куда и кому его кидать. Это ж Магистр, вы не забывайте.

– Значит, он сделал так, чтобы телефон нашел этот…

– Толик, – подсказала медсестра.

– Логично, – кивнул Волкоп. – Но зачем?

– Может, он сделал это для того, чтобы сообщить Игроку правила? – предположил доктор.

– Нет, – покачал головой Волкоп. – Он бы дал ему другой телефон, а свой оставил бы при себе. Потому что Магистр всегда должен быть на связи со мной и с Арбитром… Ну, не знаю, с кем еще… Так оговорено в Формуле. А иначе получается, что Магистр правил…

Волкоп насупился и резко одернул на себе ремень.

– Что? – тихонько поинтересовалась Медсестра.

– Сбежал – вот что! – зло ответил Волкоп. – Улизнул от своих прямых обязанностей. А это – преступление!

– Преступление-то преступление, – задумчиво сказал Доктор. – Но ведь без правил Игра никогда не закончится…

– Так то-то и оно! – заныл гаишник.

– Мамочки, что же с нами будет? – запричитала Медсестра.

– А так и будем сказочными персонажами, – спокойно ответил Доктор. – Гномов от алкоголизма лечить будем, мертвых оживлять…

– Попрошу без шуточек, – сказал Волкоп. – Так, если Магистр правил избавился от телефона – это неспроста. Может, там какие данные есть? может, в нем, в телефоне, все и дело?

– Так давайте его искать! – засуетился гаишник.

– Я не могу, – покачал головой Волкоп. – У меня определенные функции в Игре. Так же, как и у вас…

Повисла небольшая пауза, после которой все взгляды устремились на Дэна.

– А вот, кто его будет искать, – спокойно сказал Волкоп. – Пока нет правил, Игрок номер два совершенно не занят.

Дэн кашлянул и исподлобья посмотрел на Волкопа.

«Такого бы в мою группу, командиром отделения», – мельком подумалось ему.

– А если я откажусь? – вслух спросил Дэн.

– Ну, заставлять мы не можем, – пожал плечами Волкоп. – Только учтите: пока не будет сыграна Игра – вы не покинете пределы города. В ваших интересах найти Магистра правил. Этот Толик, видимо, пока не понимает того же. Но у него – телефон Магистра. Хоть вы-то меня понимаете?

– Я понимаю, – кивнул Дэн.

В действительности, он не понимал и не хотел понимать – что это за Игра, что у нее за дурацкие «правила», и этот Толик тоже ему был ни к чему.

Но вот найти самого пресловутого Магистра правил… Видимо, этот тип и заправляет здесь всей музыкой. Во всяком случае, он знает достаточно, чтобы разговор с ним оправдал исчезновение в городе трех разведрот и его собственного элитного отряда.

– Я найду его, – сказал Дэн.

– Отлично, – оживился Волкоп. – Держи рацию!

И кинул Дэну нечто, напоминающее пасхальное яйцо. Дэн поймал его и без лишних разговоров спрятал «рацию» в нарукавный карман камуфляжной куртки..

– С ее помощью можно пеленговать любой сотовый телефон, – пояснил Волкоп. – И со мной связываться. Много чего можно.

Дэн непроизвольно потрогал «рацию» через ткань кармана.

– Бронежилет снимете, – посоветовал Волкоп, – Во-первых, тяжело, во-вторых, здесь он бесполезен…

–4-

Толик, насвистывая, шел по городу и мысленно хвалил себя за то, как ловко смог улизнуть из лап этой идиотской кампании.

В кои веки ему в руки попала такая ценная вещь – и тут, на тебе – ее собираются отобрать! Да еще и заставить участвовать в какой-то нелепой Игре…

Все игры в сознании Толика ассоциировались с «лохотроном». Ему не раз доводилось становиться как жертвой, так и непосредственным участником «разводок на бабки», которые начинались как раз с безобидной, казалось бы, игры.

Нет уж, фигушки! Лучше он выждет время, а потом решит, что делать с телефоном – или владельцу за деньги вернуть (если позвонит), или продать. Может даже, распилив на кусочки…

А пока предстояло найти временное пристанище и какую-нибудь необременительную шабашку, чтобы прожить в Москве, пока не придет в голову стоящее решение… Хотя… Если тут все настолько изменилось… Надо было посидеть и хорошенько все обдумать…

Толик сидел на скамейке в небольшом сквере и как раз прокручивал последовательность предстоящих визитов по складам и вокзалам с целью установления деловых связей, когда под курткой что-то задергалось, заерзало, словно примериваясь, как бы вцепиться Толику в бок. И лишь тогда, когда из кармана донеслась бодрая мелодия, тот осознал, что так звонит его новый мобильник.

Сердце испуганно колотилось. Теперь телефон вибрировал у Толика в руках.

«Взять трубку» или не брать? А вдруг это хозяин, этот как его… Магистр! И вдруг он потребует вернуть телефон? Нет уж, фиг ему теперь….

Телефон звонил громко и настойчиво.

Когда к звуку звонка прибавился писк, напоминающий о садящемся аккумуляторе, Толик раскрыл телефон и после секундной паузы выдавил из себя:

– Алло…

– Слушай внимательно Магистр, – произнес какой-то бесцветный, но крайне неприятный голос. – Ты зря пытаешься спрятаться от нас … Мы тебя и под землей найдем, понял? Ну, что язык проглотил? Сказать нечего? Только если нам придется тебя искать, разговор получится еще хуже, ты же понимаешь… Так… В молчанку играть будем? Доиграешься… В общем так: если не объявишься до понедельника, о тебе сообщат в новостях. В криминальной хронике. Ты понял? И еще. Слушай внимательно…

В этот момент телефон пискнул наиболее отчаянно и смолк. Выключился.

Толик ошарашено смотрел на трубку. Он так и не нашелся, что ответить. Не смог даже схохмить, что собирался было сделать вначале. Язык онемел, челюсти свело судорогой.

Нежели это Волкоп? Ведь он знает этот номер. Нет, что-то слишком жестко для него… Да, ну… Он же этот… Страж порядка. Мог бы и по-другому выразить свою мысль. Да и голос не его…

И тут Толик будто прозрел: звонок-то предназначался не ему! А как раз тому самому неведомому Магистру правил, что решил, почему-то, так быстро избавиться от своего весьма недешевого телефона.

Хотя угрозы предназначались явно не Толику, слышать все это было крайне неприятно.

Постепенно до него начинало доходить, что телефон оказался в канализации неспроста. Наверное, его хозяину ужасно не хотелось слышать то, что пришлось выслушивать Толику. Настолько не хотелось, что он, не задумываясь, выкинул дорогой телефон, даже не тратя время на выковыривание СИМ-карты.

Настроение у Толика упало ниже некуда, но, тут же, отскочив, поползло обратно: не ему ж, в конце-концов, угрожали…

И тут Толика стали одолевать демоны. Всем известно: у каждого демоны свои: одних они толкают на странные приключения, других на женщин, причем всех без разбору, третьих – на поступки, чреватые тюрьмой.

Все эти демоны, взамен опасности, предлагают соответствующую цену – удовольствие в виде денег или приятных ощущений.

Демоны Толика были другие. Глупые это были демоны. Можно даже сказать – демоны-неудачники.

Всегда они осложняли Толику жизнь. Поссорься Толик со своими демонами – глядишь, и выбрался бы он из той ямы, в которую засел серьез и надолго. Ан, нет! Не мог Толик с ними поссориться. Потому что только они, пусть изредка, но окрашивали мир яркими анилиновыми красками, наполняя душу восторгом и давая силы идти туда, где ждала Толика неведомая мечта.

В общем, эти самые демоны не давали своему подопечному спокойно пройти мимо чьей-то беды… Ну, что ж вы не восхищаетесь этой благородной натурой? Или хотя бы не вертите пальцем у виска? Да-а… Равнодушие – вот все, чем одаривали демоны Толика за такое прекрасное качество натуры…

Хотя, наверное, и никакое это вовсе не «прекрасное качество»! Это такая болезнь, если хотите! Да-да, именно болезненное состояние, которое заставляло Толика лезть не в свои дела, жалеть тех, кто его не просил об этом, сочувствовать тем, кому вы еще бы и добавили, да так, чтобы мало не показалось…

Как это, совершенно не модное, и даже вредное для выживания, качество привязалось к какому-то бродяге? Видимо, когда-то, еще в детстве он придумал себе некий образец того, как бы ему хотелось, чтобы окружающие поступали с ним, что бы в нем видели, за что бы хвалили, а что прощали… И теперь, когда предоставлялась возможность, эти свои полусознательные желания он старался переносить и на других…

Конечно, иногда ему удавалось подавить в себе возмущенных демонов, иногда просто не было сил откликнуться на их призыв…

Но чем неприятнее была ситуация, тем настойчивее и изощреннее вели себя демоны…

…Толик беспокойно заерзал на скамейке…

«А хозяин-то телефона явно кому-то подставу какую сделал, – размышлял Толик».

«Но ведь если его найдут – убить могут! – возражали демоны. – Какой бы не был человек – кому приятно, когда тебя убивают? Или там, утюг на живот ставят…».

«Да, но я-то тут при чем?» – сопротивлялся Толик.

«Как это при чем? – удивлялись демоны. – Чувак специально выкинул телефон, чтобы до него не дозвонились. Типа, «если что – ничего не знаю, не в курсе». А тут получается, что ему прямо в ухо выдали по полной катушке, условия выставили, можно сказать, «счетчик» включили, а он ходит, уверенный, что телефон тихонько валяется в канализации, а сам он ни при делах… Нехорошо! Подставил ты человека…».

«Да никого я не подставлял! – возмущенно отпирался Толик. – Тот, звонивший, и голоса-то ничьего не слышал…».

«Все это бесполезно объяснять покойнику», – сочувственно вздыхали демоны.

«Ну, с чего вы взяли, что покойнику?» – в отчаянии вопрошал Толик.

Демоны молчали, печально улыбаясь. Они грустно смотрели на Толика и делали свои выводы.

«Ну, а что я могу сделать?» – сдался, наконец, Толик.

«О! Другой разговор, – оживились демоны. – Ничего особенного. Просто позвони кому-нибудь, кто этого Магистра знает, и предупреди об опасности. В трубке куча контактов. И совесть твоя будет чиста. А трубку оставь у себя – по этому вопросу мы не возражаем…».

Толик глубоко вздохнул и отправился на поиски ближайшего магазина, где можно было бы купить зарядное устройство. И быстро нашел салон сотовой связи – неподалеку от сквера.

Зайдя вовнутрь, он принялся рассматривать витрины с аксессуарами. И тут понял, что не знает модель своего телефона, а, следовательно, понятия не имеет, какую «зарядку» к нему покупать.

Показывать же продавцам «такой» мобильник, «для консультации», было бы, мягко говоря, небезопасно.

Толик в нерешительности мялся возле витрины, когда на его плечо опустилась мягкая рука.

Толик вздрогнул и сделал шаг в сторону. Рука соскользнула, легко задев его за ухо.

– Что-нибудь желаете? – спросил вкрадчивый женский голос, и Толик подсознательно ощутил, что речь идет отнюдь не о выставленном здесь товаре. Он нерешительно скосил глаза в сторону.

Рядом с ним стояла продавщица.

В ее взгляде, манерах и улыбке не было ничего от того, что Толик привык видеть в работницах торговли.

Она была роскошна! Бархатная кожа лица, открытых плеч и смелого декольте, пухлые, как у Анджелины Джоли, губы, густые черные волосы, фигура… Каждое ее движение сквозило желанием…

– ЖЕЛАЕТЕ что-нибудь? – снова спросила продавщица и провела рукой по волосам, шее, сверкнув глазами из-под томно полуприкрытых век.

Толик продолжал молча стоять с отвалившейся челюстью. Демоны плотоядно зарычали и принялись щекотать Толика изнутри. Казалось, еще немного – и они полностью перехватят инициативу…

Таких продавщиц не бывает! Их не может быть! Такой образ может придумать себе разве что какая-нибудь обалдевшая от заприлавочной скуки дура… Но его же, такой образ, еще надо и воплотить в жизнь!

«Игра!» – осенило Толика, и он с трудом произнес пересохшими губами:

– Зарядку… Зарядное устройство для… Мобильника…

Продавщица прямо зацвела, будто ей сделали невесть какой комплемент. Она медленно, словно под слышимую только ей музыку, подошла к сверкающей витрине, припала к ней и повела по стеклу длинным указательным пальцем, увенчанным не менее длинным ногтем с хитрым насыщенным узором.

– К какой модели ХОЧЕШЬ? «Сименс», «Самсунг», «ЭлДжи»… Ну?

– Я… Не знаю, – пробормотал Толик, чувствуя, как в голове густеет приятный туман, а тело становится мягким и ватным.

– Не знаешь… – прошептала девушка и прижалась к стеклу порозовевшей щекой.

После чего, закатив глаза, лизнула стекло витрины.

Толик чуть не грохнулся в обморок. Демоны хором взвыли. Дрожащими руками, ничего не соображая, он достал трубку и показал продавщице.

– Во-от…

– О-о-о! – тихонько застонала та, и, бросившись к Толику, обвила его за пояс горячей рукой. – Какой у нас классный… телефон…

Толик туманно почувствовал, что его повалили на стол, где были разбросаны бумажки с какими-то анкетами, тарифными планами и еще черт знает чем.

– О, какая модная модель! – стонала продавщица, ухватившись за ремень Толиковых джинсов. Толик даже и не заметил, как на полу оказалась его грязная куртка и майка.

– Мне… Мне быстро надо! – пискнул Толик. – Прямо сейчас!

– Да! – зарычала продавщица. – Прямо сейчас!

И выдернула из-под стола зарядное устройство, проводом которого принялась обвивать его руки…

… На дрожащих ногах Толик вышел из магазина. Тупо похлопывая себя по карманам, он убедился, что мобильник остался при нем.

Непослушными руками он разматывал провод зарядного устройства, которым продавщица-нимфоманка успела обвить его шею.

«Что это за чертова Игра? – обалдело подумал Толик и хмыкнул. – Однако ж, повезло сегодня бродяге…».

Демоны удовлетворенно молчали.

Мимо него, тем временем, в тот же салон заходил какой-то старичок лет семидесяти. Едва Толик услышал из-за полуоткрытой двери уже знакомое томное «ЖЕЛАЕТЕ что-то?», как нервы его не выдержали, и он трусливо побежал прочь.

– Доминатор, клиент объявился!

– Неужели? Где же он?

– В Москве! В самом центре. Агенты запеленговали его мобильный телефон. И даже пытались поговорить, но…

– Хорошая новость, Советник.

– Рад стараться, Доминатор.

– Однако рано радоваться, Советник. Его надо найти, пока этого не сделали наши конкуренты…

– О… Доминатор, кому он еще может понадобиться?

– Ты хочешь знать лишнее, Советник?

– Простите, Доминатор, вырвалось…

– Ищите его. Запомни: сейчас он для нас – главная цель…

–5-

Толик нашел розетку для подзарядки телефона на все том же Казанском вокзале. Зал ожидания на этот раз выглядел непривычно тихим и безлюдным. Толику даже стало не по себе поначалу, но вскоре он понял, в чем дело: во время Игры поезда не ходили за пределы города.

Черт возьми, зачем для того, чтобы озабоченные пассажиры могли посидеть с газеткой в ожидании запоздавшего поезда или какие-нибудь бомжи, оглушительно храпя, – поспать на скамейках – надо строить такие колоссальные здания, больше всего напоминающие древние храмы? Сие было совершенно непонятно Толику и с детства внушало суеверный трепет. При том, что вокзалы всегда для него были отправными и конечными точками всех жизненных перипетий и событий, своего рода перевалочными базами, – он их не любил. Особенно не жаловал вокзальных милиционеров. Зато знал он их прекрасно и неплохо ориентировался в привокзальной жизни….

Ощутив себя в полном одиночестве в огромном зале на железной дырчатой скамье, Толик вспомнил о своем намерении поделиться с кем-нибудь информацией о грозящей Магистру беде. Потому он сразу же включил телефон и задумчиво уставился на загорающийся экранчик.

Несмотря на острое нежелание общаться со строгим Волкопом, Толик отыскал в списке входящих звонков его номер, который по простой логике вещей был предпоследним, и собрался было нажать алмазную кнопку в зеленой окантовке. Но передумал. Даже желание помочь ближнему не могло заставить Толика позвонить «менту». Пусть даже волшебному.

Демоны в его голове вновь приготовились к спору.

Однако долго раздумывать Толику не пришлось.

Телефон зазвонил сам.

Толик в нерешительности теребил трубку, а звонок гулким эхом разносился по залу. В конце-концов звонок прекратился.

Толик облегченно вздохнул. И телефон зазвонил снова.

Толик поднес трубку к уху и нажал на кнопку.

– Да?

– Здравствуй, неведомый друг, – сказала трубка ровным и довольно молодым мужским голосом.

– Здравствуйте, – робко ответил Толик. – А вы кто?

– Не перебивай меня, пожалуйста, – недовольно сказала трубка, – Это запись. Я – Магистр правил этой Игры. Возможно, что ты уже слышал про меня.

– Слышал, – машинально сказал Толик.

– Так вот, – продолжил голос. – Скажу откровенно – эта Игра мне не нравится. Как и многим другим в этом городе. Но играть в нее необходимо – так решили те, кто сильнее, и от кого зависит наша жизнь. По некоторым причинам я решил, что правила не стоит знать всем. В этом случае победят сильнейшие, и, наверное, не самые лучшие, а Игрокам придется туго.

Я понял – по сути, Игра – это война, борьба на выживание между самими Игроками или между Игроками и иными, неведомыми пока силами. Установление правил в основном и сводится к тому, каким способам ведения войны отдать предпочтение. Так определяется сила и способности к выживанию нашего вида. А, может, это просто развлекает тех, кто делает на Игроков ставки. И то, и другое для меня это безразлично. Просто я не хочу страданий ничего не подозревающих людей. И уж тем более – не хочу стать инструментом в руках этих экспериментаторов.

Я сделал все, чтобы свести к минимуму число Игроков. Тогда и народу пострадает куда меньше. Правда, в этом случае все испытания свалятся только на них. Я заранее прошу у тебя прощения…

– Скотина! – в сердцах сказал Толик.

– Согласен, – ответил голос и продолжил. – Я решил, что правила Игроки узнают несколько позже. Но у тебя, дружище, будет одно преимущество перед всеми, в том числе и перед другими Игроками – правила ты узнаешь первым. Только найди меня раньше остальных.

И еще. Ты, наверное, хочешь узнать цель Игры?

(В трубке раздался короткий смешок).

– Не скажу про Игру в целом – ее цели я не знаю, а придумывать не имеет смысла. Цель же Игроков очень проста: найти Магистра правил. Я решил, что принять огонь на себя будет честно. Тем более, что найти меня будет непросто…

– Я почему-то так и думал, – буркнул Толик.

– Но есть более важная цель, – многозначительно сказала трубка.

– Ну?!

– Выжить.

Короткие гудки поставили точку в этом странном разговоре с автоответчиком Магистра Правил.

Толик переваривал услышанное, когда телефон коротко вякнул, и на экране появилось изображение конвертика: пришло SMS сообщение. Нажав на соответствующую кнопку, Толик прочел: «Лен. вокз. кам. хран. 73, а541, бегом».

Большого труда не составляло догадаться о том, что речь идет о ячейке в камере хранения на Ленинградском вокзале.

Толик встал, зевнул, потянулся, разминая затекшие конечности и собрался было покинуть гостеприимный вокзал, чтобы отправиться на встречу со следующим, но его остановил чей-то возглас:

– Эй, Толик, постой!

Кричал с другого конца зала какой-то крепкий человек, издалека показавшийся Толику смутно знакомым.

Незнакомец направился к Толику уверенной пружинистой походкой слегка вразвалочку, которая выдавала в нем крепкого тренированного человека.

И Толик узнал его.

– Эй, стойте там! – крикнул он, – Вы, что, этот – из спецназа?

– Да, – ответил человек. – Я такой же Игрок, как и ты. Меня зовут Дэн.

– Чего вам надо?

– Скажу честно: меня послал Волкоп. За твоим мобильником. Вернее, не твоим, а тем, сто принадлежит Магистру Правил. Отдай его мне.

Говоря это, человек медленно, но ловко приближался. Толик почувствовал исходящую от него опасность.

– Зачем вам его телефон? – пятясь, спросил Толик.

– Чтобы найти Магистра правил, – ответил Дэн и сделал еще один шаг вперед. – Какая ж это Игра – без правил? Я не от своего имени говорю. Мне Волкоп поручил его найти.

– Хе, – сказал Толик. – Всем его нужно найти.

– Что? Не понял… А тебе он зачем? Что тебе известно о нем? – нахмурился Дэн, и Толик понял, что сболтнул лишнего.

– За тем что, сами говорите: какая ж это игра без правил? Вот я и хочу их узнать первым…И ничего мне не известно, – ответил Толик, но понял, что Дэн ему не поверил. Он остановился и запустил пальцы за ремень своих камуфляжных штанов.

– Слушай, парень, давай по-хорошему, – сказал он, – Ты от меня все равно не уйдешь. Не хочу с тобой ссориться, да и ты не хочешь, ведь верно? Ты мне доверяешь?

– Не уверен, – честно сказал Толик. Он лихорадочно обшаривал взглядом окружающее пространство, в поисках варианта для побега. Его собеседник создавал впечатление человека, который слов на ветер не бросает, и выглядел он действительно угрожающе.

Толик еще не успел понять, что вообще с ним происходит. Он не разобрался в собственных мыслях по поводу таинственного звонка. Он не знал еще, как относиться к тому, что происходит в этой изменившейся Москве, которая преподнесла ему столько странных сюрпризов за такое короткое время.

Но уже появилось достаточно ясное ощущение того, что судьба посылает ему совершенно уникальный шанс изменить привычный ход жизни.

Впервые Толик ощутил собственную значимость, и это чувство ему понравилось. Поэтому у него не возникало никаких сомнений по поводу того, как поступить. Пусть этот Дэн говорит, что угодно. Пусть он сильнее и хитрее его, Толика.

Но вожделенный для многих ключ к волнующей тайне сейчас у него. И это то, за что Толик будет бороться до конца. Конечно, пока не начнут бить ногами…

Профессиональным взглядом Дэн моментально оценил ход мыслей несговорчивого парня. Потому, не долго думая, легко дернул с места в его сторону.

Нет никаких сомнений, что на этом история Толика и его телефона быстро закончилась бы, однако на пути Дэна возникла неожиданная преграда.

В огромном зале задался гулкий, резонирующий в стеклах, звук. Воздух сгустился, и на мраморе возникла группа людей в черных балахонах.

– Государственная безопасность! – громко сказала безликая фигура и вскинула вверх руку с костлявыми пальцами. – Всем оставаться на своих местах!

Наступила пауза, в течение которой пришельцы рассматривали Толика черными провалами своих капюшонов.

– Это не Магистр, – сказала одна из фигур. – Вы! – последнее было обращено к Толику, – немедленно отдайте нам предмет, не принадлежащий вам по праву. Я говорю про телефон…

– Государственная безопасность? – остановившись, как вкопанный, воскликнул Дэн и странным взглядом вперился в незваных гостей, будто внезапно забыв о Толике, – Я сотрудник ГРУ, нахожусь здесь с целью выяснения обстановки в столице. Вы можете объяснить, что происходит в городе? Что с правительственной связью? Что с командованием вооруженных сил? Кто у вас старший?

– Ты здесь всего лишь Игрок, – небрежно ответила другая фигура в черном и равнодушно отвернулась. Внимание пришельцев было обращено исключительно к Толику.

Дэн выслушал такой ответ, как должное, приняв на время роль стороннего наблюдателя.

Люди в балахонах медленно направлялись к Толику, и тот уже решил, что телефон придется отдать, как вдруг с диким криком на них набросился Дэн.

– Беги! – крикнул он и обрушил на людей в балахонах серию жестких приемов. Неожиданность этого нападения сыграла определенную роль, и некоторые из «людей в черном» попадали на пол, а остальные, отвлекшись от Толика, бросились на Дэна.

Этого хватило для того, чтобы Толик успел юркнуть в какую-то боковую дверь и, что есть духу, помчаться по лабиринту подсобных помещений. Непонятно, как ему удалось вырваться на улицу, но ноги уже несли в сторону ближайшего поземного перехода, над которым виднелась тусклая красная буква "М".

–6-

Толик собрался было броситься в метро, но вдруг подумал, что преследователи будут искать его именно там. Поэтому добираться до Ленинградского вокзала надо было по поверхности. И лучше всего в этой ситуации было поймать такси.

Толик, как уважающий себя бродяга, такси пользовался крайне редко. В смысле – вообще никогда. Он быстро похлопал себя по карманам, соображая, хватит ли ему денег, и вообще – сколько оно стоит, это такси – как у самого уха прозвучал гнусавый голос:

– Такси нужно? Куда ехать?

Обернувшись, никакой машины Толик не увидел. Перед ним стоял долговязый парень с длинными «дрэдами», почти закрывающими лицо, в оранжевых очках и вообще – весьма неформальной наружности.

– Где такси? – раздраженно спросил Толик, собираясь ввернуть еще и какую-нибудь грубость. Нервы его были на пределе. Вот-вот со стороны вокзала могли выскочить разъяренные черные балахоны или этот непонятный Дэн.

– Я такси, – обреченно произнес парень, опуская книзу глаза.

Только тут Толик заметил, что ноги парня непонятным образом составляют единое целое с ярко раскрашенным скейтбордом. Этого не могли скрыть даже мешковатые штаны цвета «хаки».

– Так едем? Недорого.

– Ну, допустим, – скептически произнес Толик, как вдруг услышал:

– Вот он, держите его!

– Едем! – заорал Толик и затоптал на месте, не представляя, как будет выглядеть процесс передвижения на этом странном «такси».

– Окей, – обрадовался парень, и Толик сам не понял, как оказался ногами на скейтборде, чуть впереди парня. Тот нелепо откинулся назад, ухватив Толика жилистой рукой за предплечье.

Доска подпрыгнула и понеслась. Толику казалось, что она вот-вот вырвется у него из-под ног, и он окажется лицом на шершавом асфальте.

– А-а-а! – заорал Толик. – Я не умею!

– А чо тут уметь? – флегматично приговаривал парень, ловко направляя «борд». – Вот так делаешь, потом вот так…

При этих словах доска вскакивала на бордюр, спрыгивала снова на дорогу, подлетала и со скрежетом проходила по чугунному ограждению тротуара. Пару раз доска с пассажирами подпрыгивала в воздух и на ходу делала вокруг себя полный оборот.

– А-а-а! – голосил Толик.

– Да! – гордо вторил ему парень. – Музыку включить?

Не дожидаясь ответа, «таксист» ловко водрузил на уши Толику титанического размера наушники, откуда агрессивно загрохотал гулкий ломаный бит.

– Класс, да? – прокричал парень. – А куда едем-то?

– Н-на… Ленинградский в-вокзал, – заикаясь, ответил Толик, выпученными глазами озирая пролетающий мимо пейзаж.

– Ага! Понял! – воскликнул таксист, и доска полетела прямиком в стену ближайшего здания.

– Стой!!! – заголосил Толик, ощутив, что вообще не владеет более собственным телом, даже, чтобы спрыгнуть с этого смертоубийственного снаряда.

– Все под контролем, – заверил таксист и, подбросив себя и пассажира вместе с доской в воздух, упругим ударом уперся колесами в стену, после чего стена выскользнула из-под доски, а таксист с седоком сделали в воздухе сальто с пируэтом. Теперь они неслись в противоположном направлении.

Толик завопил неприличным текстом. Таксист утробно захохотал.

Ловко лавируя между машинами, чудная доска мчалась по городу.

В один момент раздалось характерное жужжание, и параллельным с ними курсом на бреющем полете пошел крылатый гаишник. Прямо на лету он козырнул и пробубнил что-то невразумительное. Таксист только выбросил в его сторону руку с «корочкой» удостоверения, после чего гаишник козырнул снова и ушел в сторону, словно тяжелый самолет-танкер после заправки истребителя.

Мимо проносились странные люди, странные машины и дома, тоже изменившие что-то в своем облике.

Навстречу пронеслось еще несколько скейтбордистов с пассажирами и даже один роллер с двумя девушками под мышками. На его груди сверкали яркие шашечки такси. Нагруженные какими-то огромными ящиками горные велосипеды с усталыми велосипедистами уже не удивляли.

Москва преображалась на глазах. Вот уже Толик перестал изумляться своему средству передвижения, как раньше – летающим гаишникам. Вот стали казаться нормальными ожившие статуи и барельефы на стенах домов.

Пролетающие над головой машины воспринимались теперь как вполне логичное решение проблемы пробок. Дома окрасились новыми красками – некоторые яркими, вызывающими, другие, напротив, ссохшимися и пожухшими, будто внезапно впитавшими в себя атмосферу прожитых столетий.

Раскрыв рот, Толик смотрел на замершие в воздухе, против всяких законов физики, армейские вертолеты. Это было похоже на «баги», то есть, «ляпы» и недоделки, какой-то компьютерной игры: казалось эти три машины просто забыли вовремя стереть. Так и весели они над улицами с замершими лопастями и застывшим, как стекло, дымным следом из турбин, так и не выйдя из глубокого виража…

Где-то мелькнула сталинская «высотка». Толик ахнул: она казалась совершенно гигантской, уходящей за тонкие облака, и даже слегка изогнутой, словно склонившейся над улицами…

– Приехали! – громко сказал таксист, сняв с Толика наушники.

Толик все еще дрожащими ногами с радостью ощутил твердую землю.

– Сколько с меня? – спросил он, слегка напрягшись и ожидая финансового шока.

– Игроки перемещаются по городу за счет Арбитра, – ответил парень и, помахав рукой, откатился на своей доске назад. – Если я понадоблюсь – просто порви пополам визитку!

Только сейчас Толик заметил, что сжимает в руках толстую картонку с яркой надписью: «Такси «Экстрим» – с ветром домчим!».

…Толик с опаской вошел на территорию Ленинградского вокзала. Гигантский «двор» ограниченный вокзальными постройками, который раньше напоминал смесь дикого восточного базара и современного торгового центра, теперь был пустынен.

Только посреди него, на асфальте, стояло теперь несколько живописных шатров, сгрудившихся вокруг одного, самого большого и яркого. Над шатрами, на высоком шесте развивались какие-то звериные хвосты. Судя по всему – собачьи.

А перед шатрами полыхал костер из поломанных деревянных ящиков. И сидели вокруг него самые натуральные бомжи.

Брата-бомжа Толик узнавал за километр. Потому что, по сути, сам таким и являлся. Только теперь его коллеги выглядели куда экстравагантнее, чем обычно.

При всей подобающей помятости и разношерстности одеты они были в какие-то невероятно дорогие вещи.

Так, один из братцев-бомжиков, что сидел у костра на новеньком широченном колесе с низкопрофильной резиной, одет был в итальянское кашемировое пальто и президентского класса галстук на голое тело, красные адидасовские штаны и начищенные до блеска туфли штучной работы.

Другой был втиснут в роскошный костюм от «Версачи», правда, на пару размеров меньше требуемого, отчего тот сидел совершенно в обтяжку. Из рукавов торчали манжеты белоснежной рубашки с бриллиантовыми запонками, на ногах же были фирменные немецкие рыболовные сапоги. Разумеется, новенькие и зеленые.

Третий, видимо, главный в этой троице, накинул на волосатые плечи сверкающую роскошью соболью шубу, а ноги в плавательных шортах погрузил в сандалии от «Соломон». В желтых зубах над небритым подбородком прыгала наполовину скуренная «прима». Не лишним будет упомянуть, что на голове его красовалась замшевая ковбойская шляпа.

– Здоров, мил человек, куда путь держишь? – поинтересовался обладатель шубы.

– Да, вот, на вокзал зайти надо, – ответил Толик. Он не очень-то хотел общаться с этими странными нуворишами. Неизвестно, когда и что придет в три немытые головы, отравленные плохим табаком и паленой водкой.

– Э, зачем на вокзал? – покачал головой носитель костюма. – Поездов все равно нет, работы на разгрузке нет… А ты, я вижу, из наших…

– Так это ж Толян! – сиплым голосом воскликнул тот, что был в пальто, и вскочил со своего колеса. – Толян, помнишь, как мы с тобой в Костроме на складе «Анапу» глушили?

Толик вспомнил. И воспоминания ему не очень понравились. Поговаривали, что этот тип, что сейчас принял столь респектабельный вид, а тогда был грязен и невероятно вонюч в своей древней «мастерке» и вечно спадающих дырявых штанах, съел не одного из своих старых добрых знакомых. Съедал он их не из особых гастрономических предпочтений, как небезызвестный доктор Лектор, а просто так – потому лень было зарабатывать деньги на еду. Ведь знакомые подворачивались так кстати. К тому же, сэкономленные на еде деньги вполне можно было потратить на лишнюю бутылку портвейна.

Впрочем, это были только слухи.

– Эй, Толян, иди к нам, садись! Выпьем!

Толику вовсе не улыбалось сидеть тут и распивать непонятно что в сомнительной компании, тем более, что преследование его персоны еще никто не отменял. Однако шатры были на пути ко входу, и просто обойти их не представлялось возможным.

Толик присел к костру и протянул руки к огню. Было не так уж и холодно, но огонь тянул к себе, подсознательно ассоциируясь с теплом и сытостью.

– Чего это вы вырядились? – поинтересовался Толик. – Обнесли, что ль кого?

Бомжи заржали, хлопая друг друга по плечам и кивая на этого непонятливого бродягу.

– Толян, ты не поверишь, – засипел пальтоносец, и Толик вспомнил, что звали его Фокич. – Ты же слышал про Игру?

– Ну? – равнодушно сказал Толик.

– Так вот, при Старте всем же личины раздавали. Ну, мы тоже думали – сошлют нас куда-нибудь руду добывать или уродами какими сделают. Так нет же! Видит бог, есть справедливость на земле! Сжалились над бедными людьми – приодели, приобули, накормили! И ничегошеньки за это не взяли!

– Это странно, – сказал Толик. – С чего ж такая щедрость?

– Я же тебе говорю – такова она, высшая справедливость!

У Толика было свое мнение по поводу высшей справедливости, но спорить он не стал.

– Выпей с нами, друг, – сочным басом сказал бомж в шубе и вытащил откуда-то из-за спины огромный кожаный чемодан с солидным фирменным лэйблом, – Что предпочитаешь? Виски, коньяк, водку? Может, вермут или кальвадос?

– Вы чего? – обалдел Толик. – С жиру беситесь?!

– Ну, почему же? – обиделся бомж в костюме. – К культуре приобщаемся…

Он ловко открыл бутылку виски, с видом знатока понюхал горлышло, причмокнул, посмотрел сквозь бутылку на свет.

После чего виски, коньяк, водку и вермут вместе с кальвадосом, а также абсент, поочередно залили в серебряное ведерко для охлаждения шампанского, в котором перекатывалось на дне несколько ледяных кубиков.

И сунули в этот «коктейль» четыре пластиковые «соломинки».

Однако и на этом творческий процесс не закончился. В довершение кощунственного издевательства над дорогими напитками Фокич достал из-за пазухи бутыль медицинского спирта и, раскрутив до образования воронки, вылил ее содержимое в алкогольное месиво. И поджег смесь большой каминной спичкой. Синеватое пламя взвилось над ведерком, напоминая газовый факел над буровой вышкой.

– А ну, не отставай! – просипел он и, закатив глаза, буквально присосался к «соломинке».

Его примеру последовали остальные, включая Толика, который не желал долгой и опасной беседы на тему «ты меня уважаешь?». Слегка пригубив напитка, Толик решил не рисковать желудком, потому только симулировал усердие, с которым якобы втягивал в себя это зелье. Кроме того, его беспокоило пламя, грозящее спалить брови. Однако стараниями братьев-бомжей, огонь с невероятной скоростью ринулся ко дну и разбился вдребезги о так не успевшие растаять кубики льда.

– Ух, блин, хорошо! – просипел Фокич и откинулся назад, видимо ожидая встретить там спинку мягкого кресла. Однако сзади был только асфальт. Тот немедленно принял Фокича в свои мягкие объятья. Остальные двое заржали. Засмеялся и Толик, краем глаза поглядывая в сторону вокзального входа.

– Это называется коктейль «Ломбарджини», – прокомментировал заплетающимся языком тип в костюме и принялся стучать себя по груди, не в состоянии ухватиться за пуговицу. – Ух, и кто так шьет? Г-где, пуговицы, а? Что же это такое, братцы?

Бомж, что был шубе, приспустил ее до локтей, отчего стали видны многочисленные аляповатые татуировки на вялых плечах, и, выкатив мутные глаза, молча уставился прямо перед собой.

Толик решил, что теперь самое время покинуть гостеприимную кампанию.

Он встал, пробормотав, «я сейчас», и быстрым шагом направился ко входу в здание вокзала. Быстро спустившись вниз, куда указывала табличка с надписью «камеры хранения», он очутился среди огромных серых металлических сот. Искомая ячейка нашлась быстро и Толик, не теряя времени, набрал присланную по sms комбинацию.

Раздалась тихая музыка, словно заиграла музыкальная шкатулка и дверца сама собой отворилась. Толик заглянул внутрь и хмыкнул.

Там лежал сотовый телефон.

Точно такой же, как у него.

–7-

Когда глаза привыкли к темноте, Дэн понял, что находится в каком-то невероятно огромном и сыром подземелье. Где-то монотонно капала вода, тянуло гнилью.

Жутко болело тело – эти ребята в черном были отнюдь не новичками в драке и отделали его как следует. Они ловко скрутили его, завязали глаза, заткнули рот и быстро доставили сюда. Дэн даже готов бы поверить, что это – действительно сотрудники спецслужб, но сопровождающий их действия антураж вызывал совсем другие ассоциации. От всего этого конкретно попахивало средневековьем. Или ловкой мистификацией, цель которой оставалась совершенно неясной.

Впрочем… Гм… Игра… Эти странные люди – наверное, тоже часть чертовщины, что твориться здесь, внутри Локализации. И в этой чертовщине еще предстоит разобраться. Уже без помощи вверенного ему и так бесславно пропавшего подразделения.

Дэн потянулся, разминая затекшие конечности. Что-то больно резануло лодыжки. Дэн пощупал, присмотрелся…

На ногах его были самые натуральные кандалы. С грубыми цепями, уходящими куда-то в темноту.

– Е-мое, вот это бред… – прошептал Дэн.

Ему предстояло разобраться в собственных ощущениях, сделать выводы и подготовиться к неизбежной встрече с гостеприимными хозяевами этого помещения. Поэтому Дэн набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. После чего провел серию спецупражнений на восстановление физической и психологической формы.

Как ни странно, с кандалами на ногах он почувствовал в себе уверенность, потерянную было при встрече с первыми «чудесами». Раз есть необходимость держать пленника в кандалах – значит, опасность вполне реальна, а враг – достаточно осязаем. А значит – смертен. Все остальное – дело техники.

Дэн принялся анализировать ситуацию. И хотя вводных было недостаточно, их хватало, чтобы понять, что ЭТИ тоже ищут Магистра правил – таинственную фигуру, которая, видимо, находится в центре явлений, связанных с Локализацией.

Как человек военный, в условиях, приближенных к боевым, Дэн стремился определиться с целью своих действий, с возможными противниками и союзниками.

Он уже четко решил для себя, что найти Магистра правил он не прочь, так же, как эти, в черном, как странный Волшебный Милиционер и как Игрок номер один – некий бродяга, пацан по имени Толик. Еще у него родилась идея, как связаться со штабом, чтобы передать информацию за границы Локализации. Это была весьма остроумная, но трудноосуществимая идея.

Что ж, оставим ее до поры.

Может быть те, кто называет себя Госбезопасностью, поможет прояснить обстановку – хотя бы сказать, где сейчас президент и правительство, по какому поводу этот чудовищный маскарад, и какие силы устроили все это. И главное – ради чего?

В размышления Дэна ворвался отвратительный скрип ржавых дверных петель. Тусклый свет из дверного проема показался ему ослепительным сиянием. Впрочем, появившиеся в лучах этого света сутулые силуэты оптимизма никак не добавляли.

Щелкнул выключатель.

На стенах раздался электрический треск, как от разряда в пьезоэлектрической зажигалке, и вспыхнули чадящие огненные чаши.

«Масляные светильники?» – вяло удивился Дэн.

Впрочем, удивляться еще предстояло долго. Удивление стоило поберечь для более странных событий, в наступлении которых сомневаться не приходилось.

Теперь Дэн видел, что сидит на грубой деревянной лавке, которая заодно могла служить и нарами. Цепи от кандалов тянулись к стене и были надежно прикреплены к вбитому в камень кольцу – одному из многих, украшавших серые стены.

Перед ним, чуть поодаль, стоял массивный стол. За него и усаживалась теперь фигура в знакомом черном балахоне. Капюшон она так и не соизволила откинуть. Дэн мельком подумал, что до сих пор не видел ни одного лица ЭТИХ.

Еще одна фигура встала чуть в стороне от узника, небрежно бросив на пол большую спортивную сумку. То, как звякнуло о пол содержимое сумки, Дэну очень не понравилось.

Чиркнула спичка, и на столе одна за другой зажглись три свечи на массивном подсвечнике. Но и этот свет не выхватил лица в провале капюшона сидевшего за столом.

Дэн молча наблюдал за тем, как на столе появилась пухлая книга в металлическом окладе, как зашуршали листки, как заскрипело по ним гусиное перо. Вскоре, однако, Дэн понял, что молчание в данной ситуации нельзя считать золотом. И спросил:

– А что, в Москве сейчас с авторучками напряжонка?

Скрипение пера на миг прекратилось и продолжилось вновь. Дэну показалось, что он услышал тихий смешок.

– Фамилия, имя, отчество, – донеслось из-под капюшона.

– Я хочу знать, на основании чего я задержан, где я нахожусь, и кто вы, черт возьми, такие, – произнес Дэн.

– Вы не задержаны, а заключены под стражу. На основании приказа руководства Княжества Госбезопасность. В связи с нападением на ее сотрудников. Находитесь вы в подвале Башни, что на Лубянской площади в бывшем городе Москва…

– Почему «бывшем»?

– Вопросы здесь буду задавать я, дознаватель и старший агент Госбезопасности. Итак, гражданин Гришин Денис Михайлович, продолжим. Фамилия, имя, отчество?

– Гришин Денис Михайлович… – опешив, пробормотал Дэн. – А откуда?..

– Ладно, – вздохнул капюшон, – что время тянуть? Отвечайте только «да» или «нет». Вы – сотрудник секретного спецподразделения ГРУ «Скорпион»…

– Нет такого спецподразделения, – обомлев, быстро сказал Дэн. Откуда они могут знать?… Неужели предатели?!

– Есть такое подразделение, – назидательно сказал дознаватель. – Вы проникли на территорию бывшей Москвы со шпионскими целями, верно?

– С разведывательными…

– Со шпионскими.

– Это столица моей страны!

– Молчать! – взвизгнул вдруг агент, стукнув кулаком по столу, и сделал нервное движение рукой.

По уху будто ударили молотком. Дэн кубарем полетел с лавки, с удивлением успев заметить, что в руках второго носителя балахона, что теперь стоял рядом, действительно большой деревянный молоток, вроде того, каким чудаки-англичане играют в крикет.

– Запомни, несчастный, – уже беззлобно сказал агент. – Здесь есть только одна страна. Страна эта называется Княжество Госбезопасность. Пока еще княжество. За ее пределами нет ничего. И столица ее здесь – в Башне на Лубянской площади…

– Как скажете, – невозмутимо ответил Дэн и вновь сел на лавку. – Вам отсюда виднее.

– То-то же. Вы ищите Магистра правил.

– Да…

– Зачем?

– Волкоп попросил…

– Не упоминайте это гнусное имя! Вы ищите Магистра, потому что это – цель Игры!

– Правда? – искренне удивился Дэн. – Спасибо за информацию. Наконец-то я узнал, ради чего устроен этот балаган. Что ж, цель весьма достойная. Еще раз спасибо…

– Не стоит благодарности. Только то, что вы – Игрок – спасло Вас от немедленной расправы. Впрочем, в случае необходимости, нас не остановит и ваш статус…

– Мой статус?

– Да. Доминатор решил отпустить вас….

– Кто?

– Доминатор. Властитель государства Госбезопасность…

– Простите… Как это: «государство – Государственная безопасность»? Вы не путаете? Или у меня что-то со слухом…

– Нет, – ядовито сказал дознаватель. – Это вы путаете! Высшая форма государства – это служба безопасности самого государства! Это же ясно, как свет! Безопасность лежит в основе государства, пронизывает его, составляет его сущность, а, значит, и есть государство!

– Ваши слова не лишены логики, – признал Дэн. Спорить с большим деревянным молотком ему не очень-то хотелось. – Так вы меня отпускаете?

– Да. С определенными условиями.

– Вот! Вот теперь я верю, что вы именно Госбезопасность, а не нечто иное, – облегченно вздохнул Дэн.

– Не язвите, Игрок, – сказал агент.

– Мне ударить его? – раздался над ухом неуверенный бас.

– Не надо пока, младший агент. Итак, Дэн. Позвольте мне назвать вас прозвищем, принятым в вашем спецподразделении. Условие очень простое: вы станете нашим внештатным агентом.

– Что?! – вскочил было Дэн, но сдержался и принялся лихорадочно думать.

Если бы такое предложение ему было сделано даже родной, как говорится, службой внешней разведки или органами внутренней безопасности, он бы отказался даже ценой своей жизни. Потому что прекрасно понимал, что таким согласием выносит приговор самому себе – пусть это даже приговор с длительной отсрочкой. Не важно, кто бы потом с ним разделался – ГРУ, ФСБ или свои товарищи, чтобы смыть позор с подразделения.

Но здесь… Здесь шла странная и запутанная Игра со странными и нелепыми целями, а вели ее какие-то ряженые в балахонах. Пусть даже и владеющие боевым айкидо. Воспринимать такую вербовку всерьез… А даже если и всерьез – может, стоит рискнуть всем – и жизнью, и честью. Ведь на кону – существование страны, ядерной державы, окруженной недоброжелательными соседями, которая вмиг осталась без собственной столицы со всем ее содержимым…

– Ну? – спросил балахон.

– Что от меня требуется? – выдавил из себя Дэн.

– Пока ничего, – оживился агент. – Только контракт подписать.

– Сделка с Дьяволом? – криво усмехнулся Дэн.

– О, куда страшнее, – хихикнул агент.

Перед Дэном стараниями младшего агента уже был развернут большой кусок пергамента. Гусиное перо само лезло в руку.

«Спецназ нигде не пропадет!» – стиснув зубы, мысленно произнес Дэн и размашисто подписал листок с заголовком «Контракт с вольнонаемным агентом». И тут, похолодев, понял, что так и не прочитал подписанный им текст.

Но не успел он произнести и слова, как воздух перед ним поплыл, и в следующую секунду Дэн осознал себя сидящим прямо на тротуарной плитке под ослепительно синим небом. Вокруг шумели машины, разговаривали люди, смеялись дети.

Дэн зарычал от боли в глазах и досады от только что совершенной им глупости.

– Ничего, ничего, – как можно бодрее сказал он сам себе. – Спецназ никогда не сдается! Я все равно выполню приказ… Тьфу! Проклятье! Да я просто узнаю, что здесь, черт возьми, происходит!

–8-

Пожав плечами, Толик достал из ячейки телефон. Кроме трубки там оказался большой, многократно сложенный лист бумаги.

Толик положил новую трубку на пол и развернул лист.

Это оказалась детальная карта Москвы. Еще не успев толком вглядеться в карту и понять, что означает длинная пунктирная линия, а что – начерченный красным маркером крест – Толик услышал рядом с собой тяжелое дыхание и почувствовал запах перегара.

Подняв глаза, Толик невольно вскрикнул и выронил карту.

Над ним нависали три огромных кабаньих рыла. Заплывшие красные глаза, стекающая изо рта слюна и смрад перегара внушали одновременно и отвращение, и смертельный ужас.

– Ну, что, Толян, пошли дальше пить! – просипело одно из рыл и попыталось ковырнуть в зубах копытом, на котором сверкнули золотом огромные «ролексы». Копыто с трудом умещалось в кашемировом рукаве. Рукав не замедлил треснуть, а рыло произвело длинную рокочущую отрыжку.

Два других рыла заржали.

– Что ты тут прячешь, а? – спросило чудовище в шубе.

– От друзей, собака, прячет, – недобро прокомментировал кабан в костюме. Невероятным образом пуговицы на нем были все также застегнуты, хотя костюм на мохнатом теле вздулся чуть ли не до звона..

– Давай сюда все, – изрыкнуло из себя то, что еще недавно было бомжом Фокичем, и облизнулось.

Толик непослушными руками протянул чудищам карту.

– И из карманов все! – потребовал Фокич.

– Да пошли вы! – заорал Толик и бросился наутек. Монстры монстрами, но его просто так не возьмешь! Еще чего – карманы выворачивать!

Однако его бегство быстро закончилось тупиком, образованным нагромождением железных ячеек.

Оборотни, казалось, только того и ждали. С диким визгом они бросились на Толика, и тот почувствовал, как копыта болезненно проникают в его карманы.

– Оба-на! – завизжал Фокич. – Смотри, какая мобила! Это золото и брюлики! Я отвечаю! Я нюхом чую!

– Мы и без тебя чуем! – зарычал тот, что был в шубе.

– Где он его взял? – прорычал третий. – У меня точно такой в палатке лежал!

– Он украл! – взвизгнул Фокич. – У нищих друзей украл!

– Давайте замочим его! – прохрипел оборотень в шубе.

– Дайте его мне! – раздувая ноздри, запыхтел кабан в костюме, – Я ему покажу, как товарищей кидать!

– Сожрем его! – брызгая слюной, просипел Фокич.

И все трое бросились на Толика, вцепившись в него копытами и клыками.

– Помогите!!! – заорал Толик, чувствуя, как его кожа лопается под клыками в жутких поросячьих пастях.

Сквозь вой, визг и хруст донесся твердый голос:

– Всем оставаться на своих местах! Это милиция!

Толика немедленно бросили на пол. Краем глаза он увидел, что его мучители больше не напоминают зверей. Теперь это были все те же бомжи, которых он совсем недавно встретил у входа на вокзал.

А в самом начале коридора из штабелей железных ячеек, уперев руки в бока и символизируя непреклонность закона, стоял Волкоп собственной персоной.

– Нападение на Игрока, «скорую» сюда, – бросил он в плывущую в воздухе рацию и громко произнес. – Всем предъявить паспорта. Проверка регистрации.

– Какая регистрация, начальник? – в один голос запричитали бомжи. От свирепости в их голосах не осталось и следа – одно лишь жалостливое блеение. – Откуда у нас регистрация? Да и куда мы сейчас денемся, из столицы-то? Локализация ведь, едрена-матрена…

– Пусть это вас не беспокоит. Регистрации, значит, нет, – констатировал Волкоп, поднимая от бедра реализатор. – В связи с тем, что нападение на Игрока произошло до объявления правил, вы удаляетесь на сто первый километр. Административное наказание исполняется немедленно.

Бомжи взвыли. Следом раздалось три хлопка, и в воздухе растаяло три грязные кляксы.

На пол одновременно осели пальто, шуба и костюм. Разумеется, без содержимого.

Теряя сознание, Толик успел дотянуться до лежащего на полу в его собственной крови мобильника…

Сознание вернулось, когда знакомый голос монотонно перечислял:

– Оторванная, пардон – отгрызенная – рука, множественные ранения, нанесенные острыми предметами, скорее всего, клыками, ушибы…

«Это доктор», – понял Толик мутным сознанием.

– Тяжелый случай? – сухо поинтересовался Волкоп.

– Ерунда. Сестра, степлер!

В плече хрустнуло и жуткая боль пронзила тело.

– Сестра, анестезию! Подуйте на рану, я сказал!

Локон волос упал на горящую щеку, и струйка воздуха коснулась раны.

И чудо – боль ушла!

– Сестра, дуйте сильнее!

– Я дую, дую! Но мне что-то под контактную линзу попало! Ой, мама! Доктор, я не могу, это, наверное, тушь… Доктор, посмотрите, у меня тени не размазались?

– Сестра, перестаньте молоть ерунду! Давайте дырокол, скрепки и скотч! А теперь опять дуйте!

Толику казалось, что он бредит. Но сознание постепенно возвращалось, боль тоже ослабевала.

– Так, сестра, а теперь адреналин.

Толик почувствовал, как на него верхом взобралось горячее женское тело и прижалось к нему отнюдь не дистрофического размера грудью. Адреналин, и вправду, не замедлил ворваться в кровь стремительным потоком!

– Сестра, – укоризненно произнес голос Доктора. – Я просил адреналин, а не тестостерон! Впрочем, плевать… Спирт! Спирт мне, сестра! Сюда, в колбочку…

Тело легко соскочило с Толика, и он почувствовал вновь закипающую в нем жизнь.

– Все, приводите пациента в сознание, – откашлявшись, сказал Доктор.

Толик ощутил на губах сладкий поцелуй.

И открыл глаза.

– Привет, красавчик, – сказала Медсестра и улыбнулась.

– Здравствуйте, – сказал Толик прямо в нависшее над ним декольте.

И сел.

– Ну, вот мы и встретились второй раз, юноша, – сказал Доктор. – Вы в бронежилете родились, скажу я вам.

Они находились во внутреннем дворе вокзала, возле растрепанных ветром шатров и остатков догоревшего костра.

Доктор стоял, прислонившись к машине «Скорой помощи». В одной руке он держал массивную колбу с прозрачной жидкостью, в другой – скальпель с насаженным на него огурцом. Медсестра встала и теперь деловито одергивала халатик.

Раздался пневматический хлопок, потянуло сквозняком. Перед глазами Толика возникла хитрая белая драпировка, из-под которой выглядывали ноги в золоченых сандалиях.

– Нарушения правил не обнаружено в следствие отсутствия последних, – флегматично произнес знакомый уже голос. – Игрок Номер один жив. Игра продолжается. Выражаю благодарность силам правопорядка и медицинскому персоналу за своевременные действия по оказанию помощи пострадавшему Игроку…

Раздались жиденькие аплодисменты.

– Спасибо, Арбитр! Ой… – уже в пустоту произнесла Медсестра.

Сильные руки подняли и поставили Толика на ноги. Толик обернулся. Это был Волкоп.

– Поздравляю, – сказал Волкоп, – Вы начали Игру весьма успешно.

– Это называется успешно? – ощупывая себя, пробормотал Толик. Он хотел найти на своем теле скрепки и следы от дырокола, но тело было, вроде бы в полном порядке. И даже «мастерка» на нем была та же…

– Конечно, – ответил Волкоп. – Вы ведь выжили во встрече с агрессивной «лимитой», не имея оружия и спецподготовки. Это не каждому удается. Я думаю, вы получите призовые баллы от Арбитра.

– Агрессивной «лимитой»? – повторил Толик, поглядывая на Медсестру, что озабоченно разглядывала себя в маленькое зеркальце.

– Да, – подтвердил Волкоп. – Лица без прописки в Волшебной Москве представляют огромную угрозу. Особенно для Игроков.

– Но почему?!

– Потому, что они являются носителями совершенно неподконтрольных сил. Абсолютно не знаешь, чего от них ждать. Где искать – тоже. И разговор потому с ними короткий: зачитал решение – и в расход из реализатора!

– А как же я? – поинтересовался Толик. – Я ведь тоже как бы без регистрации…

Он уже чувствовал себя прекрасно. Никаких последствий недавнего стресса он тоже не ощущал. Что тут скажешь – Игра!

– Ты – Игрок, – пояснил Доктор, – Это достаточное основание для нахождения в Волшебной Москве. Как временная регистрация.

– Правильно, – подтвердил Волкоп. – Против вашего пребывания ничего не имею. При соблюдении правил. И правопорядка, конечно. Впрочем, правила меня тоже особо не касаются. Тем более, что их пока как бы и нет. А вообще – они касаются в основном Игроков с их союзниками да Арбитра. И Магистра, когда найдут прежнего и назначат нового. Что же относительно правопорядка – так телефончик Магистра правил придется вернуть…

Толик глубоко вздохнул и засунул руку в карман джинсов. Тот оказался пустым.

– Не стоит беспокойства, – сказал Волкоп. – Телефон изъят, о чем составлен протокол, в котором уже стоит ваша подпись.

– Что? – удивился Толик. – Я нигде не расписывался!

– Вы против того, чтобы расписаться в протоколе? – вздернул бровь Волкоп и покачал в воздухе знакомым Толику мобильником.

– Я не против, но…

– Ну, раз не против – то зачем утруждаться лишний раз, – солидно сказал Волкоп и спрятал мобильник в планшет. – Он так и решил, что вы не против.

– Кто решил?

– Он. Протокол.

Толик не стал задавать лишних вопросов, опасаясь за собственный рассудок. Его и без того доверху переполняла нелепая информация.

– Ну, ладно… Я пойду тогда, – осторожно сказал Толик и попятился.

– Постойте, – сказал Волкоп.

Толик замер, как вкопанный. Неужели тот догадался?..

– Что Магистр оставил для вас в ячейке камеры хранения? – строго спросил Волкоп и впился в Толика ледяным взглядом.

Толик буквально почувствовал, как этот взгляд сканирует его мозг, мысль за мыслью и ответил дрожащим голосом:

– Э… Вот…

Он указал на разбухшую от его же крови, растоптанную и порванную карту, которую ветер, как бы случайно, прибил к колесу «Скорой». Странно, как она оказалась здесь? Видимо, Толик рефлекторно схватил ее, прежде, чем потерять сознание…

– Тэк, – сказал Волкоп, поднимая и разворачивая карту. – Место вашей встречи с Магистром? Почему он хочет с вами встретиться? Вы ему помогаете?

– Не знаю, почему, – пожал плечами Толик. – Но не помогаю, это точно…

– Врете, – спокойно сказал Волкоп. – Но дела Игроков меня не касаются. Карту же я оставлю у себя.

Волкоп резко повернул голову и залихватски свистнул. Раздался рокот мотора, и к нему в тучах пыли подскочил давешний «харлей». Он с визгом остановился и приветливо мигнул фарой и проблесковыми маячками.

– Желаю удачи! – торжественно сказал Волкоп и вскочил на своего железного друга. Коротко пробуксовав и оставив на асфальте жирный, пахнущий паленой резиной след, мотоцикл с Волшебным Милиционером умчался.

– Какой мужчина! – вздохнула Медсестра.

– Киборг, – пожав плечами, буркнул Доктор и взглянул на Толика. – Как самочувствие?

– Вашими стараниями, – ответил Толик. – Вообще-то, я хотел сказать спасибо… И вам…

Последние слова он адресовал Медсестре. При этом слегка смутился, вспомнив некоторые методы лечения.

– Пожалуйста, – зарделась Медсестра. – Я так рада, что помогла вам. Вы такой милый мальчик…

– Это правда, – флегматично сказал Доктор. – Ей и вправду нравится лечить людей. И, в отличие от меня, она – действительно медсестра.

– А… А вы тогда кто? – настороженно спросил Толик.

– А я – водопроводчик. В настоящей жизни. Только Игра, почему-то решила сделать меня врачом. Смешно, правда?

– Э-э… – не нашел, что ответить Толик. Только принялся тайком ощупывать себя – все ли на месте?

– Хотя, с другой стороны, если взглянуть на это глубже, водопроводчик – тот же врач. Только для домов. Или для Города в целом, если взять глобальнее. Сосудами мы занимаемся, только чугунными. Или кишками, кому как нравится, хе-хе…

Доктор невесело засмеялся. Толик еще раз, на всякий случай потрогал свое «прооперированное» плечо. Плечо было на месте.

– Ладно, я пошел, – сказал он, – Еще раз спасибо.

– В следующий раз постарайся вызвать нас раньше, чем соберешься разваливаться на куски, – сказал Доктор.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – содрогнувшись, пробормотал Толик.

– Ой, и я так надеюсь! – воскликнула Медсестра, и глаза ее заблестели. Казалось, она сейчас зарыдает.

– Я бы, все же, не зарекался, – сказал Доктор, глядя в свою колбу со спиртом. – В любом случае, если что – звони «ноль три». У тебя ведь есть мобильник…

Толик вздрогнул и уставился на Доктора. Но тот только подмигнул Толику и полез в машину.

– До свидания, – прощебетала Медсестра и, подбежав к Толику, чмокнула его в щеку. После чего тоже вскочила в машину.

«Скорая» завыла, замигала и умчалась.

Толик посмотрел ей вслед и почесал в затылке. Потом нагнулся, поднял штанину и достал из носка мобильник.

Тот, второй, что нашел в ячейке камеры хранения.

На экранчике телефона горел знакомый значок sms-сообщения.

Сообщение содержало в себе только набор цифр – телефонный номер.

Толик вздохнул и нажал зеленую кнопку вызова.

– Поздравляю! – немедленно сказала трубка. – Ты идешь довольно быстро. Надеюсь, что во всей Игре тебе будет так же везти, как везло до сих пор…

– Ничего себе – везет, – буркнул Толик. – Что же дальше будет?

– Это будь спокоен, – ответила трубка. – Отдуваться придется за всех – ты ведь имеешь некоторые преимущества – вот и расплачиваешься за них…

– А почему…

– Оставь вопросы! Ты не забыл, что с тобой общается автоответчик? Все узнаешь, когда придет время. Твоя задача – выиграть в Игре. Тогда все жители этого города смогут вздохнуть спокойно. Да и ты в накладе не останешься… Впрочем, не будем отвлекаться. Ты должен узнать кое-какие условия Игры. Слушай внимательно…

Толик терпеливо выслушал.

– Запомнил? ои быстрым шагом направился ко входу в здание вокзала.идны многочисленные аляповатые татуировки на волосатых плечах, и молча вы.

– Да. Потом еще и запишу…

– Это пожалуйста. А теперь тебе нужно встретиться с одним человеком. Это Архивариус. Он поможет тебе получше разобраться в… гм… ситуации. Запоминай адрес…

Толик выслушал и запомнил.

– И еще, – сказала трубка. – Там, в ячейке еще кое-что есть. Возьми это с собой…

…Толик в недоумении пялился в темную глубину ячейки, но ничего не видел. Тогда он засунул туда руку и принялся шарить по ее пыльному дну. И его ладонь действительно наткнулась на что-то маленькое и легкое.

Это оказался обыкновенный картонный пазл – кусочек какой-то неведомой мозаики.

–9-

Дверь открыла высокая худощавая дама в огромных квадратных очках, которая вполне могла бы напомнить Толику старую английскую гувернантку, если б он, конечно, знал, кто они такие, эти гувернантки. Из знакомых ассоциаций возникла старая училка литературы, образ которой отпечатался в сознании в связи с ее, опалившей душу, привычкой ломать указки о никудышные головы учеников. Ее строгое серое платье и затянутые в тугой, до звона, пучок волосы навевали чуланно-могильную тоску.

– Здравствуйте, – чопорно сказала женщина.

Она поправила указательным пальцем тяжелые очки на переносице и отступила в глубину прихожей, уступая Толику дорогу.

– Он ждет вас в гостиной.

Толик прошел скрипучим коридором до гостиной.

Гостиная показалась ему странной. Во-первых, потому что стены ее были сложены из самых натуральных бревен. Бревен массивных, не очень тщательно тесанных, с засохшими подтеками смолы. Потолок, соответственно, был дощатый, укрепленный мощными брусьями. Непонятно, как это могло быть втиснуто в стены обыкновенной «хрущевской» квартиры.

Но самым удивительным было то, что стены эти ближе к дальним углам были покрыты толстым слоем более, чем натурального инея. С потолочных брусьев свисали сосульки. Только сейчас Толик почувствовал, что в «гостиной» отнюдь не жарко.

Архивариусом оказался худой и жилистый дядька с красным обветренным лицом, окаймленным добротной бородой, больше походящий на бывалого кээспэшника, чем хранителя ветхих архивов. Толик не удивился, когда увидел в углу потемневшую от времени (и, видимо, дыма костров) гитару.

Одет тот был в древнюю дубленую безрукавку поверх фланелевой рубашки и тертые джинсы, штанины которых были погружены в короткие валенки.

Не типичный, в общем, был архивариус.

Сидел он в глубокой задумчивости в плетеном кресле-качалке и кочергой шевелил поленья в пузатой печке-«буржуйке», преспокойно разместившейся посреди комнаты. Рядом с печкой стояла здоровенная колода с воткнутым в нее топором.

– А, вот, наконец, и ты! А мы уж заждались тебя, – взглянув мельком на гостя, сказал Архивариус и подкинул в печку полено, из тех, что в изобилии валялись у его ног.

«Когда это меня успели заждаться? – удивился Толик. – Чудеса-то начались дня три назад, не больше…».

Словно прочтя мысли Толика, Архивариус хмыкнул.

– Да, заждались, – повторил он. – Ты разве не заметил, что в Волшебной Москве время течет не так, как в обычном мире?

– Нет, – признался Толик. – А чего это у вас стены мерзлые? Не зима ж вроде…

– Видимо, в моей душе всегда снег, – тихо засмеялся Архивариус. – Видишь, каким я стал в Игре? А ведь в той жизни…

Он замолчал, задумавшись. И снова рассмеялся.

– Нет, это все мне и вправду куда ближе. В отличие от многих, я вполне доволен своей личиной. Впрочем, речь не обо мне. Тебя ведь направил Магистр…

– Да.

Архивариус одобрительно покивал головой и кинул в печку еще одно полено.

– Магистр хочет, чтобы я помог тебе разобраться в обстановке. Ввел, так сказать, в курс дела. Хотя – как это сделать? Сам не представляю… Ах, да, что же ты стоишь? – вдруг спохватился Архивариус и вскочил с кресла. Он недоуменно огляделся по сторонам, будто вдруг осознал, что из гостиной воры вынесли всю мебель. Однако не растерялся и, выдернув из колоды топор, ногой пододвинул ее к печке и сделал Толику приглашающий знак рукой.

– Присаживайся. Чай будешь?

– Ага, – безо всякой ложной скромности согласился Толик, вспомнив, что его организм недавно потерял немало крови, – И есть чего-то охота…

– А, ну так это мы сейчас организуем, – хохотнул Архивариус и позвал: – Полина!

Вошла давешняя училка литературы. Если это была жена Архивариуса, то контраст между ними представлялся разительным до комичности. Нарочито туристический и КСПшный облик хозяина никак не стыковался с высушенным унылым лицом хозяйки. Игра вообще не любила сглаживать грани…

– Полина, а ну, чего у нас есть в холодильнике? Приготовь гостю чего-нибудь пожевать. И чаю нам принеси…

Лицо у Полины высокомерно вытянулось, будто говоря: «С какой это стати я буду прислуживать этому оборванцу?!». Впрочем, выражение лица не помешало ей торжественно удалиться в темноту коридора. Видимо, статус Архивариуса позволял тому плевать на высокомерие супруги.

– Курить будешь? – спросил вдруг Архивариус.

Толик отрицательно помотал головой. Странно, но ни одна самая жуткая компания так и не смогла приучить его к курению. Он просто не понимал этого удовольствия. Хотя, признаться, часто жалел об этом и завидовал курящим. Как, например, сейчас, глядя на то, с каким смаком Архивариус набивал ароматным табаком массивную черную трубку…

Полина подкатила тележку с большими железными чашками, дымящимся чайником и стопкой бутербродов и, поправив очки, бесшумно удалилась.

Толик, не долго думая, принялся за чай и бутерброды.

Архивариус задумчиво отправлял в мерзлый потолок струи густого пахучего дыма.

– Да, – сказал он. – Странную штуку сыграли с нами братья наши старшие. Странную и страшную. Особенно неприятно быть при этом Архивариусом.

– Почему? – спросил Толик и протянул замерзшие руки к жаркой печке. В одной из них он продолжал сжимать надкушенный бутерброд.

– Да хотя бы потому, что мне приходится больше всех знать о том, что происходит, видеть, как вылезла наружу человеческая сущность. Игра – ведь это штука хитрая. Были бы мы все, скажем, такие положительные и замечательные, как Тимур и его команда, то и не заметили б ничего. Потому, что нечему было бы показываться наружу. А у искренних людей и так все на виду…

Архивариус вдруг помрачнел и сказал тяжелым голосом:

– Жену мою видел? Она ведь никогда не носила очков. Улыбчивая такая… Она ведь красавица. Фотомодель. Ей восемнадцать.

Толик выронил бутерброд.

– Да. Не верится? Вот и мне не хочется верить, – сухим голосом сказал Архивариус. – И, знаешь, что? Ведь Игра закончится. Я уверен в этом. Все вернется на круги своя. И Полина снова станет красавицей. Но я-то буду помнить…

Толик с испугом косился в темный провал двери, откуда могла появиться восемнадцатилетняя красавица в жуткой маске училки литературы. Трудно, все-таки, привыкнуть к этим штучкам…

Архивариус встал, подошел к стене и взял гитару. Снова сел в кресло и немного погрел руки у огня.

– Что чай не пьешь? – весело подмигнул он Толику. – Остынет…

После чего, негромко забренчав струнами, хрипловато запел:

Если бы я знал, что все будет так,

Во всем бы видел какой-то знак.

Если бы я знал, что все так пойдет,

Ходы считал бы я наперед.

Я бы видел в небесах какой-то знак,

И все было, было б

Не так…

Если бы я знал, что так может быть,

Не стал бы много я творить,

Если бы я знал, что так может стать,

Пытался б снова сто раз начать.

Я бы видел в небесах какой-то знак,

И все было, было б

Не так…

Если б я имел ту колоду карт,

Которая дала б мне любой расклад,

Если бы все знал я и все умел,

То песню эту бы я не пел

Я бы видел в небесах какой-то знак,

И все было, было б

Не так…

Слушая Архивариуса, Толик деликатно, как ему казалось, отхлебывал чай. Песня ему понравилась. И дядька-Архивариус тоже. Вот Полина эта ему не очень понравилась. А потому жалко было Архивариуса, что, небось, для нее, училки ссохшейся, песни и сочинял…

Архивариус поперебирал еще струнами, после чего решительно отложил гитару – прямо на пол – и обратился к Толику:

– Ну, подкрепился? Теперь к делу. Пойду-ка я в архив…

Толик встал и приготовился было идти куда-то в соседние комнаты, но Архивариус жестом остановил его и подошел к стене прямо за спиной гостя. Толик обернулся и увидел большой стеллаж из грубых неокрашенных досок, что был снизу доверху плотно уставлен…

Ноутбуками!

Ноутбуки были самые разные – старинные черные «Ай би Эм» невероятной толщины соседствовали с тонюсенькими серебристыми «Самсунгами» и широкоформатными «Асусами». Впрочем, для такого знатока компьютерной техники, как Толик, достаточно было одного слова – «разные».

На торце каждого из них, словно на корешке книги, были сделаны какие-то надписи. Судя по всему – гелиевой ручкой на прилепленных кусках лейкопластыря.

Архвариус выдернул один из ноутбуков – как раз черный, пузатый и ужасно тяжелый, судя по напряжению пальцев.

– Вот. То, что нам надо, – сказал Архивариус и, запустив машину, погрузился в чтение, ловко колотя пальцами по клавишам. Копаясь в содержимом компьютера, он говорил:

– Видишь, ли, работа Архивариуса в этой Игре отличатся своими особенностями. В частности, тем, что мои Архивы имеют свойство постоянно меняться. Никогда нельзя быть уверенным, что сведения, записанные и сохраненные когда-то, так и будут в том же виде дожидаться на полке часа, когда их найдут и ознакомятся с ними. Вот и сейчас – я понятия не имею, что найду в собственной базе данных…

– А что вы ищите? – поинтересовался Толик.

– Я ищу общие сведения о Волшебном городе Москва, в который превратилась наша любимая столица. Без этих знаний не то, что победить в Игре – трудно попросту выжить…

– А что, разве что-то изменилось в городе? Кроме людей? Этих… Личин?

– Пойми, Толик. Изменилась сама реальность. Той, знакомой всем нам Москвы уже нет. Есть совершенно чужая страна… Если хочешь – Волшебная страна – со своими законами и правилами поведения в ней. И это – помимо специальных, которые должен установить – но все еще не установил – Магистр для Игроков.

Я не знаю, откуда в моем архиве берутся все эти сведения. Будем считать, что это – магия. И мой доступ к этим сведениям определен статусом Архивариуса в Игре. Я, например, даже не знаю – должен был я быть здесь изначально или меня попросту придумал Магистр правил, чтобы я мог что-то тебе объяснить…

– Вас могли придумать? – поразился Толик.

– Конечно, – кивнул Архивариус. – При определенных навыках и обладании магической силой придумать можно практически любого… персонажа. Магия, понимаешь, ли. Но речь сейчас не об этом. Скажи мне, какие правила открыл тебе Магистр? Или это только предварительные указания?

– А… Вы знаете, что он что-то мне сказал? – удивился Толик, не зная, впадать ли в подозрение по поводу чрезмерной осведомленности Архивариуса. После пережитых страхов подозрительность Толиковых демонов выросла кардинально.

Архивариус тихо рассмеялся и, не отрывая взгляда от ноутбука, отхлебнул чая из железной кружки.

– Я узнал это только что, – сказал он. – Все, что происходит в Волшебном городе, неизменно попадает в Архив. То есть, ко мне. Вот я и читаю:

ПРАВИЛА ИГРЫ.

откроются Игроку №1, когда тот найдет Магистра правил.

Ключом в поиске Магистра будут сложенные вместе Части Целого.

Толик медленно засунул руку в карман и «пазлик», найденный в ячейке камеры хранения. Это и есть Часть целого? Похоже на то…

Архивариус, между тем, продолжал читать.

Завладевший всеми Частями целого сам становится Игроком №1 с вытекающим из этого преимущества – первым узнать правила.

Для завладения Частями целого не устанавливается никаких ограничений…

– Э… – перебил Толик Архивариуса, – Я вот спросить как раз хотел: что значит – «не устанавливается никаких ограничений?».

– Это значит, что ради того, чтобы стать Первым, тебя могут устранить, как ненужную преграду. Попросту – убить…

– А, – сказал Толик и нервно кашлянул. – Спасибо за информацию.

– Не за что, – ответил Архивариус. – Я продолжаю:

Цель Игры – найти Магистра правил. Нашедший считается победителем.

Победитель на один час получит полные магические способности.

– И что? Это все, что получит победитель? – пожал плечами Толик. – Ради чего кишки рвать-то?

– Во-первых, хотя бы ради того, чтобы остаться в живых, – ответил Архивариус и судорожно вздохнул. – Для тебя есть только два варианта: победить, пользуясь своими преимуществами, или погибнуть, уступив свое место более сильному…

– Почему обязательно погибнуть?

– Потому, что только так твой соперник сможет сменить свой статус на статус Игрока номер один. Неужели ты этого не понимаешь?

– Не очень… Неужели эти магические способности, да еще – всего на один час – того стоят?

– Ты меня удивляешь. Толик. Конечно стоят. Для простого смертного – это путь к исполнению самых невероятных желаний. Это власть над людьми и стихиями. Час пройдет – но его плоды останутся и после окончания Игры… Ты историю в школе учил?

– Я и школу-то с трудом помню…

– Прости. Но ты ведь знаешь, сколько в истории было удивительных случаев, когда люди внезапно обретали власть, славу и деньги? Когда из тюрем и «шарашек» вдруг, казалось бы, безо всяких усилий, возносились на вершины политики и науки? Подумай об этом на досуге… Впрочем, с досугом у тебя скоро будет туго…

Да, и дослушай до конца:

Отдельные Части Целого можно найти, выполнив поручения Магистра правил, данные по телефону Игроку №1.

– Ну, вот, – сказал Архивариус. – Теперь твоя очередь рассказывать и задавать вопросы.

Толик тоскливо огляделся и полез в карман джинсов за бумажкой, на которой он нацарапал произнесенную автоответчиком Магистра фразу. Достав ее, он откашлялся и медленно прочитал:

– «Иди в метро».

– И все?

– И все.

– Ну, это как бы рекомендация. Или приказ. А само поручение-то где?

– Это все.

– Хм… – сказал Архивариус. – Не густо. Магистр, видимо, решил не утруждать себя сложными формулировками.

– Я только не пойму – что мне в метро-то делать? – пожал плечами Толик.

– Ну, я так думаю, что искать Магистра или эти самые Части Целого, – пожал плечами Архивариус. – Может, там ты и узнаешь, наконец, правила, из-за отсутствия которых Арбитр сейчас пребывает в полнейшем недоумении. Выходит, ты сам должен понять, что имеется в виду. И, наверное, понять это можно только там…

– Но что такого можно понять в метро? – скривился Толик. – Просто метро, как метро. Поезда, станции…

– Погоди, погоди, – нетерпеливо поднял руку Архивариус, – Вот тут, видимо, тебе и я понадоблюсь. В качестве источника информации. Видишь ли, в Волшебной Москве не осталось «просто» чего бы то ни было. Все здесь пронизано первобытной магией, без налета привычного нам поля реальности. И все здесь стремится к новой, более гармоничной и подходящей для этой обстановки самоорганизации. Э, да я вижу, ты не понимаешь ничего? Я объясню проще.

Нет больше такого города – Москва. На период Игры, по крайней мере. Ведь у нашего города было особое назначение, и только поэтому он принял ту форму, к которой мы привыкли – это была столица государства. Того, что теперь осталось в другой реальности. Сейчас же мегаполис превращается не в новый город, нет. Теперь это целая Волшебная страна! Неспроста ведь выбрали именно Москву для проведения Игры. Здесь все настолько кипучее, настолько разное и противоречивое, что маги не могли выбрать лучшего места для своих… хм… экспериментов.

– Для полигона, – пробормотал Толик.

– Что? – не понял Архивариус.

– Да, так, ничего, – спохватился Толик.

Ну, я продолжу, – сказал Архивариус. – В общем, так: по данным Архива к настоящему времени на территории Москвы образовалось несколько маленьких, но совершенно разных по своей сути стран. Да-да – стран, государств, народов – со своими правителями, своими устоями и законами.

Вот, чего далеко за примерами ходить – Орда, полукочевое государство, возникшее на территории Черкизовского рынка. Типичная восточная деспотия. Не знаю, как выглядят сейчас его обитатели, какие личины они приняли. Но у этой страны, согласно данным Архива, есть особенность – она стремится к постоянному изменению своей территории. Она может исчезнуть в одном месте и возникнуть в другом, может легко поглотить более слабые пространства… Ну, и так далее…

Министерства и ведомства, скажем, превратились в небольшие агрессивные княжества и ведут теперь борьбу за сферы влияния в Волшебной Москве… Из них самое опасное и агрессивное – Княжество Госбезопасности. Оно считает себя главным в Москве и стремится к тотальному контролю…

– А, эти, в черном! – воскликнул Толик, вспоминая недавнюю встречу.

– Ты уже сталкивался с ними? – нахмурился Архивариус.

И Толик рассказал о своем бегстве с Казанского вокзала. Архивариус только мрачно покачал головой.

– Ну, вот, – сказал он. – В покое теперь тебя не оставят, это уж можешь быть уверен. Это расплата за твое преимущество в близости к Магистру. Боюсь, что тебе придется очень не просто.

Толик легкомысленно кивнул и взял с тарелки еще один бутерброд.

– Пошли дальше… Ну, коммерческие организации, стали чем-то вроде феодальных владений. Про ВУЗы вообще говорить не хочется… Впрочем, перечислять можно много. Интересный факт: ни одного религиозного образования на период Игры городе нет! Все конфессии маги сразу оставили за чертой этой реальности.

– Зачем?

– Догадайся сам, если сможешь. Я лично считаю, тут дело в противоречии духовных начал религии и магического Духа этой реальности. В общем, не знаю. Тебя больше должно заботить твое метро.

– Ну?

– Баранки гну. Метро – это одно из самых загадочных и опасных мест Волшебной Москвы. Архив толком не может сказать однозначно, что это – по-прежнему транспортная сеть или тоже новая страна, только подземная. Боюсь, что выяснять это тебе придется самому. В этом, видимо, и есть задача, поставленная тебе Магистром. И не забывай правило – «заставь страх работать на себя».

– Так как понимать это правило?

– Магистр считает, видимо, что информации он дал достаточно… Я не знаю, что добавить к этому…

– А может, плюнуть на все и не лезть в это вонючее метро? – предположил Толик.

– А вот этого, боюсь, сделать уже нельзя. За Игроком номер один уже идет охота. И даже назначена награда…

– К-кем?

– А той самой Госбезопасностью. Кстати, она известна еще и тем, что не любит оставлять свидетелей. Поэтому тебе, чего бы это ни стоило, следует победить в этой игре. И как можно скорее…

– То есть, найти Магистра правил?

– Точно.

Толик зевнул и встал.

– Ну, тогда я пошел?

– Ну, иди, – усмехнулся Архивариус и вдруг стал нарочито серьезным:

– Мы все верим в тебя. Что победишь именно ты.

– А какая разница, кто победит?

– Магистр не зря отдал предпочтение тебе. Он знал, что делал. Если победит другой, история СНОВА может повернуться к людям не тем боком. Как не раз уже бывало… Впрочем, не стоит об этом сейчас думать. Иди.

–10-

– Товарищ, генерал! Прибыл американский военный советник, – адъютант был бледен, он с надеждой ловил взгляд генерала.

– А, черт бы его побрал! – скривился генерал, будто от зубной боли. – Зови!

Через несколько секунд в палатку вальяжной походкой вошел джентльмен в штатском. Выглядел тот весьма бодро и обстановку палатки разглядывал с легкой иронией.

«Вот ведь, чует преимущество, – внутренне нерадостно усмехнулся генерал. – Знает, что нам опять придется оправдываться».

– Здравствуйте, господин генерал, – почти без акцента сказал американец. – Я думаю, теперь мы сможем обсудить проблему с глазу на глаз…

– Прошу садиться, – кивнул генерал и сделал приглашающий жест рукой.

Они секли в специально для этого случая реквизированные у какого-то подмосковного бизнесмена кресла. На инкрустированном столике стояли дорогие напитки, рядом наготове был адъютант. Он стоял бок о бок с крепким темнокожим парнем, что сопровождал советника и буквально излучал высокомерие и силу.

– Так я начну, – удобно расположившись в кресле, заговорил советник. – Соединенные Штаты озабочены тем, что происходит в Москве. Не скрою, наши спутники показывают странную картинку… Впрочем, дело не в картинке. Дело в том, что на территории Москвы исчезло и не подает признаков жизни более тысячи американских граждан. И это только государственные служащие, не говоря о туристах и студентах. Среди тех, кто уже довольно долго находится вне всякой связи, между прочим, и американский посол. Должен заметить, кстати, он приходится родственником нашему президенту…

Генерал болезненно поморщился:

– Вы совершенно зря беспокоитесь. У нас просто перебои со связью. Все с вашими гражданами в порядке…

– У нас другие сведения, – отрезал американец. – Вы не контролируете ситуацию не только в столице, но и в собственной стране. Это создает угрозу для мировой безопасности…

Лицо генерала стала заливать краска. Адъютант, косясь на темнокожего соседа, инстинктивно потянулся к кобуре: генерал приходил в ярость. Впрочем, когда надо, тот мог контролировать собственные эмоции.

– Что вы этим хотите сказать, советник? – холодно спросил генерал. – Что Америка намерена вмешаться в наши внутренние дела?

– Это уже не совсем внутренние дела… Но ничего такого я не говорил, – подняв руки, примирительно произнес американец, уловив настроение собеседника. – Я просто хотел бы получить больше информации. И это только для того, чтобы совместными усилиями разрешить ситуацию.

Генерал помолчал некоторое время, разглядывая сверкающие носки собственных ботинок. В ботинках отражалось искаженное лицо парня сопровождающего советника. Выглядело оно жутковато…

Наконец, генерал вымученно улыбнулся и сказал:

– Что ж, при условии, что вы примите на себя обязательство сохранять конфиденциальность, мы обрисуем вам ситуацию. Я бы даже сказал – ситуевину…

…Кольцо блокады вокруг Москвы было беспрецедентным. Такого не было под Берлином во время одноименной операции. Вся работоспособная техника округа, была согнана и сформирована в эшелоны обороны, а в случае необходимости – и наступления. То, что не в состоянии было двигаться самостоятельно – доставили на тягачах и вкопали в землю. На безопасном расстоянии вокруг столицы кружили истребители и даже пару стратегических бомбардировщиков – «на всякий случай».

По всему периметру день и ночь работали сформированные по принципу «СМЕРШ» спецотряды – с единственной целью: предупредить хождение из города и утечку информации.

В строжайшем секрете к столице были доставлены самоходные тактические ядерные установки.

Все, что в стране могло держаться на плаву – было отправлено в море. Все, что могло еще всплывать – погружено в пучину.

Страна замерла в ожидании страшного удара – ведь ее сердце уже кто-то сжимал сильной и безжалостной рукой…

На фоне этого напряжения военной мощи странно выглядел небольшой отряд американского спецназа, что верхом на «хаммерах» змейкой тянулся теперь в сторону МКАД. Его только что доставили с одной из европейских баз на паре транспортных «геркулесов» по договоренности с российским командованием.

– А нехай едут, – задумчиво глядя вслед американцам, сказал генерал. – Товарищи офицеры, вы свидетели: мы честно и полно… ну, практически… обрисовали, э-э… коллегам… ситуацию. Что ж, пусть они попробуют что-нибудь узнать. В конце-концов, может, чудо… Кстати, полковник, вы подготовили мобильную группу?

– Так точно, товарищ генерал. В случае, если с янкосами, тьфу, с американцами, я хотел сказать, будет установлена связь, группа врывается в город и перехватывает инициативу…

– Замечательно. Только в этом случае, я прошу – без грубости.

– Да мы аккуратно…

– Ну, да. Знаю я вас. Аккуратно – это заровнять все до горизонта из «градов». И чистота!

– Ну, что вы!..

– Ладно, ладно… Они пока до границы Локализации не добрались, а мы уже шкуру делим…

Раздался писк полевого телефона. Один из полковников схватил трубку.

– Что?! Как? Зачем? Кто пустил? Так, виновных в халатности наказать и ко мне с докладом!

– Что такое? – недовольно спросил генерал.

– Да… – махнул рукой полковник. – Баба какая-то сквозь оцепление просочилась – и в Москву!

– Почему не задержали?

– Так… На мотоцикле она была…

– Что?!

– На спортивном! «Сузуки» последней модели. Сто километров в час за три секунды! Вертолет поднять не успеют, как она уже там будет. Не стрелять же по ней, ей богу!

– Что-то вы полковник, распустили своих… Тоже мне – спецназ называется! А если она связист у этих, как их?..

– У кого?

– Ну, этих… Блин, е-мое, ну устроил же кто-то ее, эту Локализацию!

– Так она ж не из Москвы бежала, а наоборот!

– Вот только поэтому вы еще при погонах, полковник! Идите и наводите порядок! Мне еще перед американцами извиняться… Пропадут ведь, морские, блин, котики, как пить дать, пропадут…

… Двигатель ревел на высоких оборотах, машина четко ложилась в повороты. Вот показалась колонна непривычной раскраски. Марина сбавила скорость и поравнялась с «хаммерами».

– Американцы? – удивилась она. – Эй, американцы! Куда это вы собрались? Нам по пути?

Она помахала рукой. Солдаты в чужой форме охотно замахали в ответ. Заулыбались. Кое у кого в руках засверкали фотоаппараты.

– Во, дела! – поразилась Марина и прибавила газу. Колонна умчалась назад и исчезла позади за поворотом.

Впереди была Москва. И скотина Макс, что уже три дня не отвечает на звонки.

…– Какая красотка! Ты видел, Джорж?

– Это ты что же – за шлемом разглядел?

– Да я это за километр чувствую! Хоть сквозь бетон!

– Нет, ну фигура у нее выше всяких похвал! Вы видели, как ее комбинезон обтягивает?

– Такая красотка – и на мотоцикле! Как в «Плейбое»! Это просто мечта… Может, догоним и познакомимся? Помню, в Ираке…

– Давай, про Ирак не будем, а?

– Упс! Простите, вырвалось…

– Нет, господа, а какой мотоцикл, вы не заметили? Я такой перед армией купить собирался… Не пойму, откуда у русских деньги берутся? Они же голодранцы!

– Не знаю, не знаю. Вон, что это у обочины стоит?

– Матерь божья! Это ж новенький «бэнтли»!

– Ну, в каждой стране есть хотя бы один «бэнтли»…

– Но… Но не в каждой стране есть «бэнтли» с полицейской раскраской и «мигалками».

– Где? Не может быть! Вот это да…

– Ага. И не в каждой стране полицейские вот так вот летают… Как стрекозы…

– Ущипните меня! Парни, что ж это такое мы сегодня курили?..

–11-

– Мы все живем в ожидании чуда. Даже те, кто в чудеса не верит. Так, по крайней мере, утверждают эти лицемеры.

Ну, скажите, положа руку на сердце, – разве никто из самых закостенелых сухарей не надеялся хоть раз, что ему чудесным образом поднимут зарплату, дадут премию или продвинут по службе? При том – просто так, совершенно необоснованно и иррационально! Ведь если премия или очередная ступенька в карьере действительно заслужена непосильным трудом – какое уж тут чудо! А в жизни случаются такие взлеты и падения, что ахнуть можно, да удивленно развести руками…

Вот и выходит, что чудо в нашей жизни живет и процветает. В совершенно разных формах, зачастую скрытых и тщательно замаскированных.

Но есть среди нас люди, которые прекрасно знают: всякие бытовые и случайные жизненные чудеса – это всего лишь отблески Настоящих чудес, к сотворению которых способны лишь магия и волшебство. И долгие годы люди эти бьются над тем, чтобы приблизиться к пониманию Чуда. И редко у кого выходит что-либо толковое. Потому, что мы – всего лишь люди. Мы такие, какие мы есть. А потому компенсируем свою жажду Чуда упорным трудом и познанием материальной Природы. Мы делаем имитации чудес своими руками и при помощи нами же созданных предметов.

Мы носимся по скоростным магистралям на все более совершенных автомобилях, мы, даже не удивляясь, спокойно дремлем в самолетных креслах на высоте десяти километров над землей, мы чувствуем себя Творцами, управляя виртуальными армиями и народами на экранах компьютеров…

Мы создали много удивительного, потрясающего, способного вызвать суеверный трепет людей, живших каких-нибудь сто-двести лет назад, но… Это всего лишь ИМИТАЦИЯ Чуда.

Для подлинного Чуда вовсе не нужно колоссальной пирамиды человеческих знаний и технологий.

Достаточно всего лишь Понимания и пары правильных Слов…

– Но ведь и мы – всего лишь люди… Неужели мы так и не придем к Пониманию, Наставник? Некоторые Слова мы уже знаем, и они позволяют сотворять маленькие чудеса…

– Да, конечно… Слова – необходимая часть Понимания. Но это – всего лишь инструмент, ступенька к тому, чтобы стать Магом. Хм. Все же, я был не совсем прав, говоря о том, что мы – всего лишь люди. Мы – ЛЮДИ. А потому должны стремиться к невозможному. Я достиг многого, но так и не стал настоящим Магом. Но я стремился. И сейчас делюсь с вами теми крохами Чуда, которые мне удалось вырвать из-под покрова обыденности.

– А почему Чудо так тщательно спрятано от нас – от людей?

– Об этом существует немало мнений, ходит множество слухов и легенд… Многие из них я уже вам поведал. Не стоит предавать им слишком большого значения. Самое главное – человек не способен к магии от рождения, но взамен этого наделен невероятной фантазией. Если глубоко вдуматься в это, то такая замена является почти равнозначной… Впрочем, сегодня я и позвал вас, чтобы поделиться кое-какими соображениями. Надеюсь, в ближайшее время у вас будет возможность прикоснуться к настоящему Чуду.

– О чем вы, Наставник? Как это – к настоящему Чуду? А то, чему вы учили нас…

– То, чему я вас учил – к сожалению, всего лишь любительство. Хобби. Потому, что человек пока не способен на большее. В нашем мире…

– А… Есть какие-то иные миры, Наставник?

– Э… Параллельные миры?

– Другие планеты?!

– Иные измерения?!

– Я всегда подозревала, что есть! Конечно, есть! Вы хотите научить нас Перемещаться?! Я так хочу научиться делать Переход…

– Не нужно нетерпеливости и излишних эмоций. Я ведь учил вас – суета убивает Понимание. Я говорю вовсе не про параллельные миры – про них мне вообще ничего не известно. И я не умею Перемещаться, даже в пределах нашей с вами реальности. Так и не научился. Говорят Наставник моего Наставника мог… Но он, вроде бы, и был настоящим Магом… Не знаю… А вот у вас появятся реальные шансы совершить такой скачок в Понимании, что вскоре уже вы будете снисходительно учить уму-разуму своего Наставника…

– Но каким образом?!

– Нужно начать с того, что необходимо попасть в нужное время в нужное место… И я боюсь, что такое время как раз наступает…

– Боитесь? Почему?

– Потому, что путь ваш на пути к Пониманию будет труден и невероятно опасен. Если вы, конечно, рискнете и ступите на него…

– Неужели вы сомневаетесь, Наставник?!

– Ни на секунду. Иначе бы я не начинал этот разговор. И, если честно, я очень завидую вам. И сожалею, что не смогу присоединиться к вам… Хотя бы, чтобы оставить за собой возможность просто помочь советом в трудную минуту…

– Но куда? Куда нам отправляться?! Мы готовы хоть сейчас…

– Сейчас пока не время. Но скоро наступит момент, когда вы сможете попасть в подлинное море волшебства и магии…

– Это, наверное, очень далекое и труднодоступное место?

– Что-то вроде мифической Шамбалы?

– Где-то в горах? В джунглях? Пирамидах?

– Хм. Все же, до настоящего Понимания вам очень далеко. Любители есть любители… Ладно, ребята, это не ваша вина… Но вы газеты-то хоть читаете? Телевизор смотрите?

– А при чем здесь…

– А…

– … Не может быть… Вы хотите сказать, что это место….

– Да. Именно ЭТО место.

– С ума сойти…

– Вот ваша задача как раз в том и состоит, чтобы не сойти с ума. А вернуться оттуда в здравом уме, и не с пустыми головами.

– А как же вы, Наставник?

– Я? Я посижу пока здесь, вас дожидаться буду. Должен же кто-то просто смотреть на происходящее и удивляться…

Часть вторая. ИДИ ВМЕТРО!

–1-

Как быстро человек привыкает ко всему необычному! Ужасы войны вскоре превращаются в повседневность, убийство становится привычкой, тюрьма – родным домом с милыми сердцу традициями и патриархальными устоями. Может быть, в этом и заключается спасительное свойство человеческой психики – ведь ни один зверь не выдержит таких стрессов и жизни в неволе после привычных просторов свободы! А человек живет. И к тому же, порой многое успевает совершить в своей жизни, несмотря на условия, с этой самой жизнью несовместимые…

Вот так и Волшебная Москва продолжала жить, будто ничего и не произошло в привычной москвичам реальности. Той, в которой теперь оказалась помимо собственной воли целая страна людей с разными взглядами на жизнь, интересами, привычками и социальным статусом. Работали фабрики и заводы, учреждения и фирмы, адвокатские конторы и больницы. Магические свойства Подлинной реальности сделали так, чтобы этот труд оказался рентабельным, а товары, прежде уходившие за пределы столицы, теперь исчезали в новые, ранее неизвестные миры. Впрочем, возмещаясь при этом все той же звонкой монетой или не менее звонким «безналом». При этом никого уже не удивляло то, что картинки на деньгах ожили – там шумели плотины, тихонько били в колокола церкви, возлагали к памятникам цветы дети. А почему бы и нет? Некоторые вообще считают, что деньги – это и есть жизнь. С этим и впрямь тяжело спорить, особенно, когда их, денег, не хватает на хлеб.

Жизнь изменилась, но осталась жизнью. Всего три дня – и люди ощутили свою принадлежность к настоящему миру – полному естественной магии, свойственного каждому человеку волшебства и повседневного чуда. С удивлением вспоминались времена, когда магия воспринималась как какое-то полуправдоподобное явление, нечто на грани фарса и обмана.

И москвичи легкомысленно забыли, что являются частью огромного человечества, которое на тысячелетия выброшено из подлинной реальности в свою узкую нишу, где должно было, по замыслу таинственных магов, развивать науки и искусство, чтобы компенсировать возникшую таким отчуждением ущербность. С чем и справлялось с переменным успехом.

Забыть все это было так легко просто! Ведь теперь москвичей волновали совсем другие проблемы, их заботили вещи совершенно иного свойства, чем тех, кто остался за границами Локализации.

Теперь в их огромной Волшебной Москве образовался свой обособленный мир. И, как это свойственно миру, он немедленно раскололся на полярные, противоположные по своим взглядам страны и области, государства и княжества, народы и народцы. Ну, и прочие группы по интересам. Прежние национальные, этнические и культурные противоречия уступили место новым. Но даже налет магии и колдовства не сделал эти противоречия мягче. Скорее, напротив.

Игра, которую затеяли Сильнейшие на планете Земля, должна была обострить грани, четко обозначить враждующие стороны. Это была очень интересная Игра – ведь вместо фишек в ней использовались живые люди.

Правда, маги немного просчитались в организации этого забавного развлечения. Они не учли, что человечество слишком изощрилось в собственных Играх, что алчность людей готова втянуть в себя все вокруг – включая магов с их архаическими Играми и правилами.

Впрочем, все, что происходило теперь в Волшебной Москве, должно было происходить именно так, как происходило. В этом суть Игры – заставить правду заявить о себе, распределить в этом мире подлинные роли людей и магов.

…Об этом обо всем знать не знал и ведать не ведал Толик, когда подходил к ближайшей станции метро. Потоки людей втекали и вытекали из подземного перехода, а на гранитных плитах средней старости бабулька продавала цветы и семечки.

Толика заинтересовали именно последние. Он выгреб из кармана немного мелочи и недоуменно уставился на нее. Нельзя было сказать, что он был большим знатоком в этом деле, но «пятирублевки» заметно потяжелели и отдавали теперь самым настоящим серебром. Более мелкая монета горела красной медью. Никаких никелевых сплавов!

– Бабуля, продай семечек! – попросил Толик, звякнув монетками.

– Да, пожалуйста, родненький! Сколько тебе?

– Да, стаканчик. Вот, прямо в карман сыпь, ага…

– На здоровье тебе! – пробормотала бабка, засыпая в карман Толиковой куртки стакан крупных блестящих семечек. – А вот цветочков для барышни не желаешь ли?

– Не, – усмехнулся Толик. – Не до барышни мне сейчас…

– А то смотри, – прищурилась бабка. – У меня-то цветочки не простые…

– Голландские или эквадорские?

– Тьфу! Скажешь тоже! Я говорю, не простые у меня цветочки, а хитрые!

– Как это, бабуля? – рассмеялся Толик, лузгая невероятно вкусные семечки.

– А так. Вот, скажем, даришь ты букетик барышне – а ты ей ой, как нравишься! Но она, дурочка, знай, ломается себе да стесняется, только время тянет! Но только она цветочков этих аромат вдохнет – и она твоя, что хошь с ней делай! А вот если барышня тебя не любит, а только за нос водит… Или на деньги лишь твои зарится, или еще чего замыслила – ну, такие-то встречаются не редко – тогда мои цветочки…

Бабуля поднесла к физиономии Толика букет, и оттуда донеслось многоголосое рычание: бутоны свернулись, налились соком, напряглись словно пружина и лязгнули мелкими острыми зубками!

– Тьфу ты, елки палки! – замахав руками, отскочил Толик. – Ну, ты, бабуля даешь! Так я всех телок перепугаю! Они ж все до единой чего-то, да замышляют, блин!

– Дурак, ты, парень! – отмахнулась старуха. – Молодой еще, не знаешь, где найдешь настоящее, а где – труху одну!

– Да ладно, – примирительно сказал Толик. – Спасибо! Я, как жениться надумаю, так сразу сюда, за цветочками…

– Это ты верно решил, – одобрила бабка. – Не забудь – метро «ВВЦ». Я тут всегда стою…

– Да запомню! А семечки – просто класс!

– Не увлекайся, внучок, – окосеешь…

Сплевывая шелуху, Толик с удовольствием огляделся. Как хорошо, когда карман у тебя полон семечек. Жизнь сразу становится хороша и осмысленна, и ты чувствуешь, что мир принадлежит тебе… Однако ж, ничего себе семечки…

В благостные раздумья Толика ворвался наглый стрекот двигателя спортивного мотоцикла.

И Толик мгновенно перестал чувствовать себя хозяином жизни.

Потому что к переходу на пижонском спортбайке подкатила девушка с такой роскошной фигурой, что Толик остолбенел. Он еще надеялся, что та проедет мимо.

Но нет! Если злой судьбе нужно было поиздеваться над ним, она, конечно же, не могла упустить такого великолепного случая.

Девушка сняла шлем и тряхнула волосами. Последние шансы Толика на спасительную иронию рассыпались в прах.

Девушка была восхитительно хороша.

Более того – это была девушка-мечта, из потаенных глубин подсознания, из детских снов и юношеских фантазий!

У него должна была быть именно такая – именно! Ее как будто создали по матрице с Толиковых фантазий! Но…

– Эй, красавчик! – позвала она, и Толик вздрогнул, не сразу поняв, что обращаются именно к нему. – Ты не знаешь, где тут ближайшая заправка? А, ну да… Извини…

В этом ее разочарованном «ну, да…» был приговор Толику и всем его мечтам.

У него никогда не будет такой девушки. Никогда.

Потому что он такой, какой он есть.

Бродяга.

Никто.

Девушка окинула Толика убийственно сочувствующим взглядом, после чего надела шлем.

И с ревом унеслась прочь, еще раз указав Толику его место в этой жизни.

…Спускаясь в переход с изрядно подпорченным настроением, Толик, почувствовал, что изрядно захмелел.

«Однако, с семечками надо поосторожнее», – решил он и свернул в сторону дверей с надписями «Вход в метро».

Девушку-мечту он старательно пытался изгнать из памяти, заполнив ту более насущными вопросами.

В просторном помещении перед длинным рядом турникетов было малолюдно. Толик подошел к окошку, чтобы купить магнитную карточку.

Над окошком висел прейскурант с ценами на:

– «поездку туда-сюда».

– «поездку туда».

– «поездку в один конец».

– Э… – сказала Толик в окошко, в котором, казалось, невозможно кого бы то ни было разглядеть. – Видите ли, я не знаю, какой мне билет брать…

– Вы гном? – спросило окошко противным женским голосом.

– Э… Я Игрок…

– Вау, – сказало окошко, – Можно мне ваш автограф?

Толик отпрянул: из окошка вынырнула страшная зеленая лапа, которая оставила на маленьком карнизике собственную Толикову фотографию и ручку с символикой Московского метрополитена.

Толик коряво расписался на своей фотке и быстро засунул ее обратно.

– Ручку можете оставить себе, – кокетливо донеслось из окошка. – Вот ваш билет – в один конец…

– Спасибо, – отозвался Толик, принимая из зеленой руки огромный серый кусок картона.

На картонке с одной стороны была крупная надпись готическими буквами:

Московский метрополитен.

БИЛЕТ.

В 1 (ОДИН) КОНЕЦ.

Ниже, мелким курсивом многообещающая надпись:

«Оставь надежду, всяк, сюда входящий».

С другой стороны билет напоминал открытку. Только непонятно, к какому празднику: в серых облаках на ней парили какие-то монстры, на заднем плане стояла смутно знакомая леди с косой…

Толик сглотнул. И быстро сгрыз несколько семечек. Полегчало.

Деваться все равно было некуда. Кроме того, все это больше походило на аттракцион или розыгрыш, чем на реальную угрозу.

Толик подошел к турникету, на котором ярко горел красный индикатор.

Огромный билет в приемную щель никак не влезал. Толик собрался было облегченно вздохнуть и развернуться к выходу, как вдруг из турникета выехало нечто похожее на мясорубку. Толик машинально засунул билет в широкий раструб. Под глухое чавканье билет втянуло в турникет. Раздалось веселое жужжание, и в лицо Толику швырнуло пригоршню мелко нарезанной бумаги.

Загорелся зеленый индикатор. Отплевываясь толченым картоном, Толик прошел через турникет.

Тут он подумал, что так и не решил, на какую станцию ему следует отправиться. Кого искать, какие вопросы задавать. Подойдя к эскалатору, Толик взглянул на висящее над головой стеклянное табло. Вместо ожидаемых названий линии и станций он увидел лаконичную, как на надгробии, надпись:

«СЮДА».

С покорностью обреченного Толик ступил на ступни эскалатора. Что-то ему не нравилось в окружающей обстановке. То ли почти полное отсутствие людей (где-то внизу маячила чья-то спина), то ли отсутствие привычной рекламы на округлых стенах…

Наконец Толик понял, что ему не хватает самого обыкновенного грохота машин, двигающих «лестницу-чудесницу». Движение происходило в давящей тишине на фоне тихого поскрипывания ступенек и легкого ветерка от движения.

Вскоре Толика стало напрягать само это погружение в глубину подземелья: прошло пять минут, а конца-края спуска не предвиделось. Толик заволновался и принялся спускаться сам, надеясь, что человек впереди что-нибудь разъяснит ему.

Спина приближалась, и, наконец, Толик заглянул фигуре через плечо с заранее заготовленным вопросом. И замер с открытым ртом: это был прилично одетый манекен.

Так, в молчаливой компании с манекеном, он и добрался до самого низа.

У стеклянной будки, где положено было сидеть дежурной, стояло три низкорослых создания не очень приятного вида в добротных рабочих комбинезонах. Очевидно, это и были те самые гномы. Гномы мельком глянули на Толика и ловко подхватили манекен с последних движущихся ступенек.

– А зачем вам… это? – поинтересовался Толик.

– Посылка, – равнодушно ответил один из гномов. – Не комкать же дорогой костюм. А ну, пошел! Что болваном притворяешься?

Последние слова были адресованы манекену. Получив ботинком под зад, манекен вдруг отпрянул, сделал обиженный жест и вальяжной походкой направился вслед за гномами.

– Вот скотина, – в сердцах сказал Толик. – А я, как дурак, стоял и спросить у него ничего не мог!

– Да все они такие, – раскуривая сигарету, сказал один из гномов. – Особенно бабы. Ничего им нельзя доверить, ничего поручить нельзя. Эгоисты страшные. Манекены, одним словом…

– Скажите, пожалуйста, – решил обратиться к курящему Толик, – Вы, наверное, все тут знаете, Вот у меня билет в один конец. Это мне куда?

– Да, брат… – курящий мельком глянул на Толика и снова толкнул вперед зазевавшегося манекена. – Это тебе к нам. В стройотряд. За что это тебя?

– Да… Не за что, вроде. Игрок я…

– Игрок? Хм. Тогда странно. Нечего здесь Игроку делать. Здесь только поезда. Да каторга… Хотя…

Гном с сомнением взглянул на Толик и замолчал.

– Что – «хотя»?

– Да ничего, – отмахнулся гном. – Вон, видишь, перрон? На электрички не садись. Жди, пока подойдет «Золотая стрела». На ней и поедешь.

– Куда?

– У тебя что в билете сказано? Вот туда и поедешь. Извини, друг, нам некогда… Куда, куда ты, болван пластиковый!? А ну, за мной!

Толик сел на скамейку и стал терпеливо ждать.

Вскоре послышался характерный грохот, в глубине тоннеля засверкали огни, и на станцию вылетел голубой состав. Вроде бы пустой.

Двери с шипением раскрылись, и на перрон с шумом, гамом и множественным «бе-е-е!» повалили толпы овец. Они выбегали и выбегали, наполняя собой все пространство, а следом из створчатых дверей выскочило несколько разномастных, но весьма бодрых собак, которые ловко сбили овец в отару и погнали в сторону эскалатора. Следом промчался верхом на низкорослой лошадке некто в костюме, достойном монголо-татарского воина.

– Нормально, – ничуть не удивившись, сказал Толик. И продолжил ожидание.

Из интересных пассажиров встретились давешние люди в черных балахонах, которые, впрочем, не обратили на напрягшегося Толика никакого внимания, отряд в средневековых доспехах, вооруженный, помимо длинных мечей, автоматами «узи» и многочисленный симфонический оркестр со всем набором инструментов, включая орган, который с руганью и зверством в глазах все же запихали в узкие двери.

Последний поезд оказался с сюрпризом: из открывшихся дверей прямо в Толика хлынули потоки воды, в которой бились разъяренные крокодилы. Поезд тронулся, крокодилы разбежались, а в одном из булькающих вагонов в окне мелькнул огромный глаз кита-касатки.

Толик стоял на своей лавке, спасаясь от каких-то змей и возможного визита крокодилов, и выжимал промокшую насквозь куртку, когда из глубины тоннеля раздался свист, и к перрону не спеша подошел коптящий соляркой локомотив, тащивший за собой вереницу вагонов цвета золотой «металлик». В подтверждение этого факта на вагонах объемными буквами было выведено: «Золотая стрела».

Толик соскочил с лавки и, не обращая внимания на сдавленный «квак» под ногой, направился к двери ближайшего вагона.

Дверь провалилась вовнутрь, и показался заспанный проводник – тоже их гномов, судя по всему.

– Мне надо… – замялся Толик, но проводник понимающе кивнул и сделал рукой приглашающий жест.

– Понятно. Билет в один конец. Заходите. Купе номер три. Располагайтесь.

Толик вошел, озираясь по сторонам и пытаясь понять, зачем это в метро понадобились купе.

Вагон был, что называется, фирменный. Повсюду коврики да цветочки, золоченые ручки и дорогое темное дерево. На Толика, который привык к плацкартам, почтовым да грязным тамбурам такая роскошь действовала угнетающе. Он даже пропустил момент, когда поезд тихо тронулся и нырнул в черноту тоннеля.

– Белье сейчас поднесу, – сказал проводник. – Чай, если желаете – тоже. А вот вагон-ресторан закрыт. В метро у нас ночь уже.

– А сколько ехать? Ну… В один конец? – поинтересовался Толик.

– Ну, это кому как, – ответил проводник. – Не беспокойтесь, когда придет время выходить – я разбужу…

Толик нашел свое купе и зашел внутрь. Полки раздувались от наполнявшей их мягкости, стены и столик сверкали чистотой, занавески на окошке и вазочка с цветами благоухали уютом.

Толик сел на нижнюю полку и провалился в ее мягкие объятья. Он еще успел отодвинуть занавеску и убедиться, что за окном мелькают редкие лампы тоннеля, но вскоре забылся сладким сном.

–2-

Марина, злорадно хохоча, промчалась мимо свистящего изо всех сил, какого-то чумазого гаишника и нырнула под эстакаду МКАД. Куда им было догнать ее верного скакуна! Номер на сверкающей машине как бы невзначай был залеплен густой заскорузлой грязью. Гаишникам будет непросто по рации объяснить коллегам, какой именно спортбайк им следует остановить.

Пронесшись по широкой улице, ныряя в ниши между ползущими еле-еле машинами, Марина нашла нужную улицу и, резко накренившись, ушла вправо. Пройдя сквозными дворами, она вырулила в тихое пространство между жилыми домами. В центре спального района можно было не опасаться зазевавшихся ДПСников.

Тихонько напевая, Марина соскочила с мотоцикла, сняла шлем, наклонами головы размяла шею, огляделась по сторонам и, заметив рядом любознательного пацана лет пятнадцати, поманила того пальцем в перчатке. Паренек, нагло ухмыльнувшись, засунул руки в карманы и вразвалочку подошел ближе.

– Если что, – она указала на мотоцикл. – Убью! Понял, юноша?

– Ага. Понял, тетенька.

Паренек скалился во весь рот и явно готов был испытать на себе, как эта симпатичная «телка» будет его убивать. Но Марине было плевать на этого малолетку. Она вошла в знакомый подъезд и нажала кнопку лифта. И только теперь заметила табличку «лифт не работает».

Тем не менее, через несколько секунд створки лифта открылись. Пожав плечами, Марина шагнула внутрь и нажала кнопку двенадцатого этажа. Лифт, как и подобает подобному устройству, пополз вверх в сопровождении соответствующего скрипучего звукового сопровождения.

Марина вышла на двенадцатом и подошла к знакомой двери.

Хм. Знакомой, да не очень.

– С какого перепугу вы ее деревом обшили? Замок поменяли… И когда только успели? Нафига, спрашивается? Чтобы сапогами колотить приятнее было? – недоумевала Марина.

Звонок тоже издавал незнакомые звуки. А когда из-за двери донесся женский голос «кто там?», Марина напряглась.

– Мне Макса, – не очень добрым голосом произнесла она.

– А… Одну минутку…

«Что это значит? – мелькнуло у нее в голове. – Он что же, опять за свое? И трубку потому не берет? Типа, недоступен? Ну, ты мне за все ответишь…».

Раздалась череда звуков, будто с другой стороны отворяли не замок, а одну за другой отворяли массивные железные щеколды и отвинчивали запоры на водонепроницаемых перегородках субмарины..

В проеме показалась страшная небритая рожа. Пахнуло перегаром.

– Мне Макса, – с нескрываемым отвращением произнесла Марина. Она привыкла ко всяким собутыльникам бойфренда – все же, байкеры народ своеобразный – но этот тип был слишком фактурным даже для скотины Макса.

– Ну, я Макс, – сказал тип и рыгнул, – Извините. Чего вам?

– А… Я, наверное ошиблась…

Тип осклабился в любезной ухмылке. И подмигнул ей.

Третьим глазом!

Который, словно на антеннке выехал из грязной шевелюры на макушке.

Марина попятилась к лифту пытаясь безуспешно нашарить рукой кнопку – ее, наверное, сожгли хулиганы.

– А, так вы на лифте приехали? – сказал неизвестно откуда давешний женский голос, в такт которому закачался моргающий третий глаз. – Тогда все понятно. Лучше по лестнице, пешком спуститесь.

Марина немедленно последовав совету таинственного голоса, бросилась вниз.

– Понятно вам, блин! – бормотала она. – А что тут понятного для нормального человека? Бред какой-то…

Марина выскочила во двор и… не увидела мотоцикла.

– Когда же успели, гады?! – она сжала кулаки, не зная, что предпринять, но тут увидела: мотоцикл ее преспокойно стоял метрах в ста – через двор – как раз на том месте, где она его оставила.

Марина недоуменно оглянулась и поняла, что вышла совсем из другого подъезда П-образного дома.

– Ты, что, коза, перегрелась? – поинтересовалась она сама у себя и, постукивая шлемом по бедру, направилась к мотоциклу.

Пацан, сидя на корточках, курил и рассматривал мотоцикл с уважительного расстояния. Увидев Марину, он понимающе хмыкнул и сказал:

– Там лифт не работает.

– Сама знаю, – буркнула Марина и вошла вовнутрь.

На этот раз она решила подниматься по лестнице. И благополучно, хоть и тяжело дыша, добралась до знакомой двери. На этот раз она решила не звонить, а попросту открыть дверь собственным ключом, что когда-то сделала тайком от Макса. Непонятно, что ее толкнуло на этот поступок – такого внезапного вторжения в свою берлогу Макс мог и не понять. Видимо, лифт и третий глаз немного выбили Марину из нормального русла.

Марина вошла в знакомый коридор, огляделась. Похоже, Макса не было дома. По крайней мере, не было его любимой куртки с символикой клуба и ботинок из крокодиловой кожи. А ни в чем другом, кроме, разве что, трусов, Марина Макса и не видела никогда.

Зато в гостиной, в кресле, с удобством положив ноги на стол, сидел мрачный мужчина в форме инспектора ГАИ и странной черной полосой через физиономию. Ветер, играя шторами, врывался в раскрытое окно, гаишник же придерживал пытающийся взлететь со стола листок протокола.

Возглас возмущения застрял у Марины в горле.

– Нарушаем! – строго сказал гаишник и, не вставая, козырнул свободной рукой, – Инспектор Горемыкин. Что ж это, мы должны за вами по всему городу гоняться? Вы что, не слышали свистка? Может, у вас со зрением или слухом проблемы? Тогда и права вам ни к чему…

– Н… нет проблем, – пролепетала Марина. Она вдруг усомнилась, что этот человек – тот, за кого себя выдает. Слишком уж странна была эта встреча. В голову полезли самые зловещие подозрения. Она попятилась и нашарила позади себя телефон.

– Вот-вот, – кивнул гаишник, – Позвоните в милицию. Вы ведь, вроде, из-за черты города пожаловали?

Марина бессильно положила трубку. Но тут телефон зазвонил сам.

– Возьмите, – посоветовал гаишник.

Марина робко взяла трубку и приложила к уху.

– Марина Сергеевна, – строго сказали в трубке. – Это милиция. Сидите там тихонько, я сейчас приеду.

Раздались короткие гудки.

– Что сказал? – поинтересовался гаишник.

– Сейчас приедет…

– А, ну тогда повременим пока с протоколом… Кофе не желаете? С круассанами? Мне по должности полагается исполнять любые желания граждан, в рамках компетенции, разумеется. А компетенцию нам ох, как расширили…

Марина недоуменно посмотрела на этого Горемыкина. Что здесь происходит? Может, какая-то разводка? И сейчас подойдет соучастник или как его там – подельник?

Не успев еще додумать последнюю мысль, Марина бросилась к выходу, распахнула дверь в готовности биться в истерике и звать на помощь.

…И со всего размаха влетела во что-то массивное и упругое.

Над ней возвышался огромный милиционер, внимательно изучающий ее добрыми и справедливыми глазами.

– Дядя Степа… – невольно вырвалось из слабых уст Марины.

– Ну, можно и так сказать, – согласился милиционер и вошел, аккуратно задвинув внутрь Марину и прикрыв за собою дверь. – А остальные, все же, зовут меня Волшебным милиционером, а за неимением времени на произношение полного имени – просто Волкопом. За что я не могу кого либо осудить. Так как закону это не противоречит.

Марина тихонько осела в кресло, что стояло в углу прихожей, и полными ужаса глазами уставилась на визитера.

– Вы хотите…

– Нет, – улыбнулся Волкоп. – Убивать, насиловать и грабить мы не хотим. Мы хотим разобраться в ситуации.

– И кофе попить, – донеслось из гостиной. – Идите сюда, остынет все….

…Они сидели вокруг грубого деревянного стола, который Макс притащил из очередной поездки в какие-то дикие дебри. Стол был истыкан ножами, обожжен окурками и разрисован эскизами татуировок. На этом фоне странно смотрелся тонкий белый фарфор на ажурных кружевных салфетках и блюдо с аппетитными круассанами.

Все трое молча и чинно пили кофе, напоминая добрую пуританскую семью за завтраком.

– Как дела на периферии? – деликатно отхлебывая кофе, осведомился, наконец, Волкоп.

– Да, все так же, – вздохнул гаишник. – Кто только в Москву не лезет. И это не смотря на оцепление. Не поверите – только что в эфире появилось сообщение – в город въехал американский спецназ!

– Уже американский? – удивился Волкоп.

– Ага. На «хаммерах».

– Ну, и как они, живы еще, надеюсь?

– Да, вроде конфликтов пока не наблюдается…

– Надо будет прямо отсюда туда на проверку съездить, – задумчиво сказал Волкоп, – От американцев жди сюрпризов…

– Не говорите… Главное, чтобы друг друга не перестреляли…

– Это ладно. А если их тут кто-нибудь превратит в каких-нибудь монстров? А нам потом пришьют, что мы, мы мол, создаем образ врага и сеем конфронтацию? – предположил Волкоп.

– Вы так считаете? – задумался гаишник, – А кто пришьет?

– Ну, скажем, Госбезопасность. Она вообще меня беспокоит последнее время. Нарушает и нарушает закон!

– А это никак нельзя пресечь?

– Темная сторона силы у них сильна очень…

Горемыкин замер на секунду, осмысливая сказанное, и захохотал.

– Фу, а я подумал, вы серьезно.

– Конечно, шучу, – серьезно сказал Волкоп. – Доминатор, все же, – не Дарт Вейдер. Но что-то не менее отвратительное. И главное -противоправное, что меня, как представителя власти, особенно беспокоит…

– Куда только эти маги смотрят? – пробурчал гаишник.

– Они смотрят, – сказал Волкоп. – И делают выводы…

– И долго продлится это безумное чаепитие? – допив кофе и внезапно осмелев, поинтересовалась Марина.

– Почему – безумное? – удивился Волкоп.

– Вы себя вообще со стороны слышали? Вы же какой-то бред несете! Вы что – наркоманы?

– Девушка, – возмутился гаишник, – вы нас обидеть хотите?

– Тогда прекратите разыгрывать из себя идиотов и объясните, что за безумие тут творится! – потребовала Марина.

– Дама, видимо, совсем не знает про Игру, – сказал Волкоп.

– Да откуда, она только пост проскочила! И видеть толком в городе ничего не видела, – разозлившись, сказал Горемыкин. – Еле поймал ее, крылья все сбил, даже на троллейбусные провода налетел! Хорошо, что я не просто человек. А то собирали бы меня в совок из-за некоторых лихачек с замазанными номерами…

– А, ну это меняет дело, – согласился Волкоп.

– Что это меняет? – ядовито поинтересовалась Марина. – Мы будем по-человечески разговаривать или дальше в чужой квартире кофе с ватрушками распивать?!

– Ну, раз вы больше ничего не желаете – закончим, – согласился Горемыкин и взмахнул жезлом.

Белый фарфор вместе с остатками круассанов и даже крошками исчез со стола.

– А… – всплеснув руками, только и сказала Марина.

– Да, – согласился Волкоп. – Меня это тоже не перестает удивлять. А теперь скажите, пожалуйста, с какими целями вы в Москве? И именно сейчас?

– В смысле – именно сейчас?

– Ну, как вам сказать. Нормальные люди сюда теперь так просто не попадают. Зачем вы прорывались сквозь оцепление? Не останавливались по требованию инспектора ДПС?

– Ну, мне очень нужно было попасть сюда… Как можно быстрее. Тут мой парень живет… Макс Покровский… Он на звонки не отвечает…

– Тэк… – сказал Волкоп, и перед ним возник воздушный экранчик. – Не правду вы нам говорите. Нету на этой жилпрлощади никакого Покровского и никогда не было…

– Но… Это же мой парень… Я же была тут неделю назад…

– Марина Сергеевна, – укоризненно сказал Волкоп. – В этой квартире уже год никто не живет. Она выставлена на продажу… Поэтому вы или обманываете нас, или…

– Она – Игрок! – воскликнул гаишник.

– Странно… – нахмурился Волкоп, вглядываясь в строчки, бегущие по воздушному экрану, – Ага! Есть! Точно, появились данные. Интересно, однако, Игроки к нам попадают. Какие-то выдуманные парни… Ложная память. Погони, понимаешь… Впрочем, это не наше дело.

Волкоп встал из-за стола и мягко пожал Марине руку.

– Поздравляю вас! Вы объявляетесь Игроком номер три!

–3-

Дэн бесцельно брел по городу, пытаясь привести в порядок разбредшиеся мысли.

Надо было составить план действий, но в голову совершенно ничего приходило. «Найти Магистра», – тупо повторял себе Дэн. Но эта формула не несла никакого конкретного содержания. Как и где его искать – было непонятно.

Дэн уже понимал, что Игра, в которой он по воле случая или каких-то неведомых сил, оказался Игроком, идет всерьез. И потому был уверен, что если он сам не найдет решение, то каким-то образом он найдет подсказку.

Это было странное чувство. Всю жизнь Дэн полагался только на опыт, профессиональное чутье и отчасти на интуицию. Но это ощущение граничило скорее с верой – иррациональным знанием того, что случайностей в этом мире нет…

Дэн добрел до Площади трех вокзалов. Площадь была почти пустынна: никто не спешил на отходящий поезд, никто никого не встречал, никто не тащил с вокзала тяжелые чемоданы. Зато возле тротуара стоял большой экскурсионный автобус, а унылый голос через мегафон гнусаво вещал:

– Уважаемые москвичи и гости столицы! Вас ждет увлекательная экскурсия по Москве на комфортабельном автобусе, с посещением достопримечательностей города и исторических мест…

Дэн подошел поближе и увидел гида. Тот был одет в огромный костюм, отдаленно напоминающий Олимпийского Мишку. Подойдя поближе, Дэн понял, что это и не костюм вовсе – это был именно настоящий, живой, но какой-то карикатурный медведь, шерсть которого изрядно отдавала синтетикой. Дэн не успел и рта открыть, как медведь опустил мегафон и укоризненно сказал Дэну:

– Ну, сколько вас можно ждать, Денис Михайлович? Садитесь в автобус, экскурсия начинается…

Дэн ничего не успел спросить, а странный «аниматор» уже напяливал на него какой-то рюкзак.

– Что это? – недоуменно спросил Дэн.

– Парашют. Только не задавайте глупых вопросов, заходите в автобус…

Напустив на лицо маску равнодушия, Дэн так и поступил. Он не удивился бы если бы автобус ждал его одного. Однако тот был почти полон. И сидели в нем сплошь здоровенные парни в форме американской морской пехоты. Только почему-то они походили не столько на солдат, сколько на инфантильных туристов: у всех были огромные фотоаппараты и видеокамеры, многие пили пиво и жевали пирожки, некоторые потребляли сладкую вату, намотанную на тонкие длинные палочки.

Но главное – лица. У всех этих громил в выражении лиц полностью отсутствовал интеллект. Во всяком случае – свойственная бойцам острота взгляда и жесткость черт. Все они весело болтали, ржали, тыкали пальцами в окна, надували гигантские жвачечные пузыри.

И у всех были в руках или между колен автоматы. Модернизированные М-16. Только игрушечные.

– Привет, – тихонько сказал Дэн и осторожно сел на единственное свободное место рядом со здоровенным негром. Упс! Афроамериканцем. Парашют создавал определенные неудобства, но раз сказали «надо»…

Отвесив здоровенную нижнюю губу, темнокожий уставился на Дэна.

– Меня зовут Форест, Форест Гамп, – пошутил Дэн.

Но его сосед не оценил шутки, и продолжал недоуменно смотреть на Дэна. И тут Дэн понял, что на нем до сих пор российская армейская форма.

– Руссо туристо, – сказал Дэн, тыча себя в грудь большим пальцем. – Облико морале!

И кивнул в сторону мохнатого гида, который, закрыв за собой дверь, проверяющее дул в микрофон.

– Всем привет, сказал Мишка. – Мы рады приветствовать вас на борту нашего экскурсионного автобуса.

Американцы дружно заулюлюкали и зааплодировали. Дэн тоже сдержанно похлопал.

Автобус взревел и пассажиров вдавило в сиденья.

«Однако!» – подумал Дэн.

– Итак, с высоты птичьего полета мы осмотрим всю территорию Москвы в границах Локализации. Водитель нашего автобуса – Борислав Ярославович – приветствует вас на борту и желает интересных впечатлений. Надеюсь, экскурсия вам понравится…

Двигатель набрал обороты, и когда рев перешел в вой, автобус, коротко разбежавшись по неровному асфальту, задрал нос и со свистом реактивного самолета оторвался от земли. Набрав некоторую высоту, он накренился и в широких окнах показались крыши домов…

– В данный момент мы пролетаем над Землями Садового кольца. В настоящий момент это самые цивилизованные и, пожалуй наиболее благоустроенные территории. Обратите внимание на эту серую полуразрушенную башню. Под нами столица княжества Госбезопасность. Интересно, что данное княжество не имеет собственной территории, как таковой. Его руководство считает, что юрисдикция княжества распространяется на все земли, где появляются агенты Госбезопасности. С этим трудно спорить, хотя бы потому, что весьма опасно… Агенты довольно сильны владением элементами черной магией. Господа иностранцы, просьба здесь не фотографировать. Во избежание…

Автобус заложил вираж, и все одновременно повернулись в противоположную сторону.

– Сейчас мы обогнем здание Министерства иностранных дел. Удивительно, но с самого начала Игры никто не наблюдал в этом здании признаков жизни. Ни один человек, вошедший туда, так до сих пор и не вышел. Есть предположение, что выйти из него можно только в одном из посольств или консульств нашей страны в Центральной Америке или еще где подальше. Обратите внимание, как здание нависает над площадью – весьма напоминает увеличенную Пизанскую башню, не правда ли? Здесь, кстати, фотографировать можно…

«Туристы» послушно принялись фотографировать открывающийся из окна вид. Одного из парней шумно вырвало в бумажный пакетик. Товарищи добродушно хлопали его по плечу, гоготали и протягивали бутылки с «Кока-колой».

– …Вон там вы можете видеть Пушкинскую площадь. Однако не ищите памятник поэту на постаменте. Обычно он сидит рядом на скамейке и что-то сочиняет. Или раздает автографы. Иногда, в приступах тоски или алкогольного опьянения, он стреляет из дуэльного пистолета по голубям… При этом иногда он назначает из числа птиц секундантов и производит дуэли по всем правилам.

– Но за что он с ними стреляется? – на ломаном русском спросил очкарик-американец.

– Как за что?! – удивился гид. – Эти птицы уже сто лет наносили поэту оскорбления действием! Вам приятно, когда вам изо дня в день гадят на голову?!

Все одобрительно закивали.

– А под нами – Красная площадь, – сказал гид, махнув лапой в сторону окна.

Экскурсанты припали к окнам, расплющивая по стеклу щеки и носы.

– Самое историческое и самое мистическое место Москвы. В настоящее время находится под пристальным вниманием Госбезопасности. Что они там ищут непонятно. Возможно, тело Ленина, которое пропало из Мавзолея в самом начале Игры…

– Как пропало? – вырвалось у Дэна.

– Не кто не знает, – пожал мохнатыми плечами экскурсовод. – Но, говорят, его видят то там, то тут. Он ходит по городу и просит прощения.

– У кого?!

– У всех, кого встретит. Во всяком, случае, так рассказывают… Может, вы обратили внимание, что на прежнем месте не видно Кремля…

– Что?! – воскликнул Дэн и бросился к противоположной стороне автобуса, откуда должен был быть виден Кремль. – Как это? Где он?!

– Успокойтесь! – улыбнулся Гид. – Самая знаменитая в мире крепость на месте. Только теперь она перевернута вверх ногами – видите холм на поверхности? Только сейчас появилась уникальная возможность обследовать таинственные кремлевские подземелья. К сожалению, Госбезопасность тщательно охраняет этот район от любопытных. Однако среди нас есть человек, которому выпал счастливый билет побывать в самом сердце Москвы! Дэн, прошу вас! Перед вами – Игрок номер два!

Раздались аплодисменты и одобрительный свист. Дэну пришлось встать и подойти к экскурсоводу. Немедленно зашипела и распахнулась дверь. В нее ворвался тихий ветерок: автобус, слегка покачиваясь, завис неподвижно. Мимо проплывало небольшое облако.ожалению, Госбезопасность тщательно охраняет этот район от любопытных. лья Креемль,ного автобуса.е фотоаппараты и видеокамеры,

– И что дальше? – обреченно спросил Дэн.

– Прыгайте, – улыбнулся медведь. Это было странно, но он именно улыбнулся. – Или вы хотите, как эти – до конца Игры по экскурсиям ездить? Пить водку, блины с икрой есть? А если Игра никогда не кончится? И Вы не выполните своего задания?..

Дэн посмотрел на американцев. Что говорить – повезло штатовскому спецназу…

– Ну, ладно, нам пора, – нетерпеливо прорычал Мишка, – А то еще агенты что-нибудь заподозрят, да собьют нас к едрене фене! Удачи, Игрок!

И мягко пнул Дэна лапой, отчего тот кубарем вылетел в голубую бездну.

– Кольцо не забудь! – затихая, донеслось сверху.

Хватая ртом воздух, Дэн лихорадочно искал кольцо. Десантный опыт помог, и Дэн, наконец, дернул за него.

Парашют раскрылся штатно, как ему и положено. Где-то в вышине пару раз просипел стартер, взревел дизель, и автобус унес американский спецназ на встречу с новыми впечатлениями.

Дэна же интересовала посадка. Ветерком его сносило к Москве-реке, однако мокнуть никак не хотелось. Дэн поднял голову и с удовлетворением отметил, что летит не на «куполе», а ярком спортивном параплане. Поэтому ему не составило труда совершить мягкую посадку в центре Красной площади.

– Ну, прям, Матиас Руст какой-то… – пробормотал Дэн, отстегивая парашют. Яркий трепещущий парус отнесло еще на несколько метров и он плавно опустился на серые камни. Уселся на булыжник и Дэн.

Пейзаж вокруг был странный, незнакомый. Вместо Кремля высился высокий бесформенный холм, от которого за версту несло сырой землей. Собор Василия Блаженного тоже выглядел странно. Только Дэн пока еще не понял – чем именно.

Зачем его сбросили здесь? Несомненно, это подстроено той самой Госбезопасностью, а этот Олимпийский Мишка, гид, – тоже, видимо их агент. Надо было действовать, но действовать не хотелось. Хотелось сидеть на разогретых солнцем камнях в ленивой полудреме и ни о чем не думать.

Однако посидеть в задумчивости не получилось: мостовая под задницей мелко завибрировала, словно сейчас из-за здания Исторического музея должны показаться выстроенные для парада колонны бронетехники. Дэн нервно огляделся по сторонам. Никого поблизости не было.

Булыжники под ногами задергались сильнее, Дэн вскочил. Ему показалось, что по мощеной площади пробежала волна. Он побежал в ту сторону, где ему чудилось движение. Он нагнал движущееся скачками облачко пыли и увидел.

…Помните детскую игрушку-головоломку, которая состояла из коробочки с плоскими пронумерованными квадратиками? Одного квадратика не хватало, и потому остальные можно было сдвигать – ровно на один квадратик, пока цифры не лягут по порядку или из квадратиков не сложится некая забавная картинка.

Вот именно так и двигались камни. Они гулко щелкали друг об друга, взметая тонкую пыль, и прямоугольное отверстие хаотически двигалось по широкому пространству Красной площади.

– Здорово, правда? – спросил со спины негромкий голос. – Очень интересное явление, которое вас в первую очередь и касается.

Дэн обернулся и увидел человека в знакомом черном балахоне.

– А, это вы, агент? – кивнул Дэн. – Зачем я здесь?

– Я не агент, – ответила фигура. – Я глава княжества Госбезопасность. Я Доминатор.

И тот небрежно коснулся висевшего на груди медальона, отдаленно напоминающего Орден Победы.

– Скромно и внушительно, – одобрительно кивнул Дэн.

– Да, – согласилась фигура. – Я пригласил вас сюда, чтобы наша беседа не выглядела допросом или давлением на вас. Вы уже являетесь нашим сотрудником…

– Формально!

– В Волшебной Москве нет просто формальностей. Здесь любое слово и любой рукописный текст носит вполне конкретный и реально ощутимый смысл. Любая подпись равносильна закону. Закону в подлинном, а не формальном смысле.

– Я даже не прочитал текст договора… – запротестовал Дэн.

– Это, действительно, непростительная оплошность для специалиста вашего уровня подготовки. Спишем это на стресс. Ничего удивительного. Подлинная реальность так не похожа на человеческую…

Фигура незаметно подхватила Дэна под локоть и повлекла вперед, так что они мигом превратились в мирно прогуливающихся друзей, ведущих перипатетическую беседу. Лица говорившего по-прежнему не было видно. Но его рука отдавала в плече ледяным холодом.

– Так случилось, что вы Игрок и обладаете определенными возможностями в этой магической реальности, которая проявилась здесь благодаря Игре. Не скрою, Игра навязана нам силами, мощь которых трудно оценить даже нам.

– Даже нам, – хохотнул Дэн.

– Да, – кивнул капюшон. – Даже нам, возможности которых вы даже не представляете, хоть и работаете в смежной структуре. Ведь неспроста самой сильной магией среди прежних обитателей Москвы наделены именно мы.

– Черной магией, – констатировал Дэн.

– Конечно. Для нужд нашей организации иных видов колдовства недостаточно. Я вряд ли вас удивлю, если скажу, что мы знали об Игре задолго до ее начала. Мы тщательно готовились к ней…

– Нет, пожалуй, вы меня удивили, – ответил Дэн, наблюдая, как перед ними снова с характерным постукиванием пробежала дыра в каменной мостовой.

– И, все же, это так. О, вы не представляете, что таят в себе архивы в Старой Башне на Лубянской площади… Городскому Архивариусу, хоть тот и волшебный, даже в кошмарном сне не привидится его содержание… А сейчас, когда Кремль столь чудесным образом обнажил свои кладовые… М-м-м… Впрочем, это не относится к нашему разговору.

– Так вот, – продолжал Доминатор. – Нам, то есть Госбезопасности, издавна претила мысль – тогда еще чисто теоретическая, – что жизнью людей заправляет некая группка лиц с возможностями, многократно превосходящими наши. Вы понимаете, что Госбезопасность не могло не волновать вмешательство во внутренние дела суверенной страны?

– Еще бы…

– И когда началось эта самая Игра – Игра с нами, будто с подопытными мышами, будто с сявками какими-то, каким-то «шестерками»….

Доминатор вдруг замолк и остановился.

Дэн с удивлением увидел, как главу Госбезопасности трясет от негодования. Тот суетливо отвернулся, выставил в сторону руки в широких рукавах. Между костлявыми ладонями проскочил мощный электрический заряд. Запахло озоном и почему-то сероводородом. С неба на мостовую грохнулось несколько обугленных тушек голубей и ворон.

– Извиняюсь, – желчно прохрипел Доминатор. – Издержки Игры – не могу контролировать эмоции, особенно ненависть. Вот как спецслужбам работать в таких условиях?..

Он сплюнул на камни, отчего на них что-то мерзко зашипело и отвратительно завоняло. Доминатор откашлялся и продолжил:

– Исходя из всего этого, мы решили: хватит людям ходить в неведении, жить в искусственной реальности, быть рабочим скотом у черт знает кого. Мы должны полностью овладеть тем, что нам положено природой – магией и Подлинной реальностью…

– Я так понимаю, – осторожно сказал Дэн, – вы все же говорите не о людях вообще, а именно о Госбезопасности, как представителе всего несчастного человечества?

– Мы считаем, что в случае успеха задуманного, за нами должны остаться некоторые преимущества, – недобрым голосом сказал Доминатор. – А как же иначе? Только мы сможем помочь человечеству не сойти с ума от такой смены реальностей…

– Вы хотите взять процесс под контроль, – кивнул Дэн.

– Правильно…

– Тотальный контроль… – тихо уточнил Дэн.

Доминатор остановился.

– Вы все прекрасно понимаете, Игрок. С вами приятно иметь дело.

– Ладно, – сказал Дэн, который решил не играть героя, а действовать согласно принципам разведчика, – скажем, я не очень верю в возможность тотального контроля и безграничной власти. Вопрос в другом – как победить этих магов?

– Правильно ставите вопросы, молодой человек. – Доминатор сдержанно потер ладони, – Наши специалисты работают над этим. И уже известны конкретные пути достижения наших целей. Во-первых, действовать нам надо через Игроков. Вы и есть ключ к магам. Во-вторых, нам нужен сам Магистр правил. Вы понимаете меня?

– Смутно.

– Устанавливая нужные нам правила, Магистр поможет нам овладеть этой реальностью!

– Ах, вот как…

– И, как минимум, продлить на неопределенный срок саму Игру…

– Но ведь если столица так долго будет изолирована, за пределами Москвы может такое начаться…

– Да, опасность есть. Но ведь наша цель – распространить Подлинную реальность на весь мир! И вообще, какое вам сейчас дело до остального Земного шара? Ваша судьба решается здесь…

– А если Магистр откажется…

Доминатор тихо рассмеялся. Дэн понял, что задал глупый вопрос. В Госбезопасности никогда никто ни от чего не отказывался.

– Предупрежу ваш резонный вопрос: что будет с вами, если вы нарушите контракт и исходящие из него приказы вашего нового руководства? Все очень просто: вы не сможете не выполнить приказ. В Контракте есть пункт об ответственности – страшной физической боли, которую вы будете испытывать каждый раз, когда попытаетесь отойти от выполнения приказа. Поэтому никакой слежки за вами не будет.

– Прекрасно, – только и нашелся, что ответить Дэн. Он подозревал о какой-нибудь подобной каверзе этих мерзавцев. Но надо будет проверить…

– Обязательно проверьте сразу, – кивнул Доминатор, – Чтобы не совершать глупости в более серьезной обстановке. А теперь приступим к конкретике.

Они уже почти подошли к Собору Василия Блаженного. Доминатор хлопнул в ладоши, и Дэн с изумлением увидел, как собор разделила посередине темна полоса. Полоса ширилсь, и Дэн понял, что ему казалось странным в знакомом сооружении: оно оказалось огромной плоской декорацией, за которой теперь появлялось здоровенное белое полотнище.

«Этого следовало ожидать, – подумал Дэн. – Из Красной площади все равно давно уже сделали декорацию для шоу. Почему бы не пойти еще дальше? Так будет гораздо удобнее и технологичнее. Надо еще бассейн для водных зрелищ устроить – камни все равно двигаются. Сборы возрастут многократно…».

Подбежало неизвестно откуда несколько агентов, которые принесли плетеные кресла.

Доминатор сделал жест, и оба сели, уставившись в огромный белый экран. Только сейчас Дэн обратил внимание на то, что заметно стемнело. У него давно появилось чувство, что время здесь изменило нормальную логику своего течения и теперь ускоряется или замедляется в зависимости от обстоятельств и соответственно моменту. К примеру, темнеет, когда Доминатору хочется включить проектор…

– Итак, ваше первое задание… – сказал Доминатор. – Кстати, вы в курсе, что Магистр, до сих так и не объявил правила? Это, как нельзя, кстати, и нам ох как на руку! Видимо, ему тоже не нравится роль игрального кубика в чьих-то умелых руках. Но мы должны быть умнее и жестче в этой Игре, чем сам Магистр правил… Которого, все равно, – найдут и накажут…

– Но ведь Цель игры он объявил?

– Это верно. Только поэтому Игра не может быть прекращена. И идет сейчас безо всяких правил. Правила позволяют контролировать действия всех сил в зоне Локализации. И направляет тех или иных Игроков к скорейшей победе. А сейчас Магистр может долго водить за нос Арбитра и магов. Они ведь не отступятся от издревле заведенного порядка. Великий Дух им, видите ли, не позволит. А нас, людей… хм… бывших людей это смущать никак не может. Это обстоятельство мы и должны использовать.

На экране тем временем вспыхнуло изображение, в котором без труда угадывалась Красная площадь, показанная сверху. Картинка приблизилась, и стали видны те самые «бегающие» булыжники.

– Вот, мы возвращаемся к тому, с чего начали разговор, – устраиваясь поудобнее, сказал Доминатор, – Что мы здесь с вами видим, Игрок?

– Очень шустрые булыжники, – пожал плечами Дэн. – Интересное явление. Но не удивительнее всего остального, что происходит сейчас в городе.

– Ой, не скажите! Не забывайте, что здесь находится центр Волшебной Москвы. Ее сердце, как это ни пошло звучит. И не может здесь быть случайных явлений. Ну, о чем вам говорит это «явление»?

Дэн вспомнил головоломку.

– Ну, не знаю. Мне кажется. Что одного камня здесь не хватает…

– Да! – вскричал Доминатор, всплеснув руками, и между пальцами у него пробежали синеватые огоньки, – Именно! Не хватает камня! Кто-то вынул камень из мостовой Красной площади!

– И что? Эта блуждающая дырка мешает проводить парады?

– Зря иронизируете, Игрок. Дело не в дырке. И даже не в самом камне, хотя он является ключом к этому. Дело в том, что, что как в той самой головоломке, которую, вы наверняка вспомнили, сейчас нарушена картина реальности, которую несли на себе эти камни!

– Не понял… То есть на Красной площади была нарисовано какое-то изображение?

– Да. Имеющее определенную магическую нагрузку… Если хотите – ключ к пониманию Подлинной реальности. А это – власть и сила! Конечно, в руках тех, кто способен это понять…

– Что-то я никаких рисунков на этих камнях не видел.

– Еще бы, – хохотнул Доминатор. – Никто не видел этого изображения. Потому что нарисовано оно с обратной стороны!

– Да? Как интересно. – Дэн развалился в кресле, задумчиво наблюдая за движущимися камнями на огромном экране. – Ничего, если я закурю?

– Пожалуйста, чувствуйте себя, как дома.

– Но не забывайте, что в тюрьме… Это я так, простите.

– Ничего. Об этом тоже стоит помнить, Игрок.

– Так вы хотите собрать эту невидимую картину воедино? И для этого вам нужен я?

– Именно. Мы полагаем, что это поможет нам в наших целях.

– Но зачем?..

– Можете делать собственны выводы, Дэн. Я вам больше ничего не скажу. Кроме того, что помимо правильно собранной картины от вас потребуется найти и Краеугольный камень.

– То есть…

– То есть украденный булыжник с мостовой Красной площади.

– Ничего себе задача… Но как…

– Это твое задание, – голос Доминатора стал жесток, – Которое я поручаю тебе согласно контракту. И вот тебе подсказка: в Преамбуле к Правилам, которых до сих пор нет, Магистр говорит о каких-то «частях целого». Может, эти камни он и имеет в виду?

– Но… С чего мне начать? Как я смогу увидеть картину, которая видна только снизу? Из-под земли, что ли?

– Ты разве не в курсе того, что сказал Магистр? Об этом знают уже все в городе, кроме тебя, Игрок номер два! Иди в метро!

– Доминатор, мне кажется, этот Игрок ненадежен.

– Зато подготовлен, усерден и умен. На первом этапе этого достаточно. Пока нам нужно всего лишь добраться до Игрока номер один.

– Боюсь, он не будет на нашей стороне до конца, о Доминатор… Надо использовать других Игроков. Они вот-вот появятся…

– Правильно, Советник, правильно. Но есть еще Игрок номер три…

– Но это всего лишь девушка!

– Вот именно, Советник, вот именно…

–4-

Толик проснулся от того, что почувствовал рядом чужое присутствие. Бродячая жизнь сделала его сон чутким и приучила быстро просыпаться и моментально мобилизовывать силы для отражения опасности. Поэтому, не успев еще разлепить глаза, он шарахнулся в угол своей полки, ближе к окну и выкинул вперед руку с раскрытым перочинным ножиком.

– А-а! Не подходи! Порежу! Я больной, за себя не ручаюсь!

Проорав это, Толик начал постепенно просыпаться.

– Ого! – сказал мужской голос.

– Серьезный малый, – хихикнул другой.

– Молоток! Наш парень, – одобрительно донеслось сверху.

… Теперь Толик сидел за одним столом с двумя тощими небритыми гномами в кепках а ля Владимир Ильич и невероятно толстым мужиком в красной каске. Почему он не снял каску даже в купе, оставалось неясным.

Новые соседи оказались на редкость шумными и крикливыми. Они постоянно говорили на повышенных тонах, и разговор этот то и дело переходил в громкую ругань. Впрочем, у Толика сложилось впечатление, подобная манера общения и эти свары – не всерьез. Будто его соседям по купе правятся такого рода инсценировки и от этого они получают какое-то противоестественное удовольствие.

– Проводник, чаю! – кричал один из гномов.

– Проводник, пива! – верещал другой.

– Проводник, есть хотим! – рычал мужик в каске.

Дверь отъехала в сторону и появился проводник. Он окинул кампанию равнодушным взглядом и спросил:

– Сколько чаю, какого пива и чего поесть желаете?

– Пять кружек чая!

– Бочонок «Козла»!

– Жареного поросенка и десяток тушеных куропаток!

– Оплатите наличными или записать на ваши счета?

– Конечно наличными! Мы же приличные люди!

– И гномы!

– Минутку. Сейчас сделаем…

Толику оставалось наблюдать, как, не обращая на него внимания, компания начала чудовищный железнодорожный пир. Снова распахнулась дверь, и появился гном в высоком поварском колпаке. Он поставил на стол блюдо с весьма упитанным при жизни жареным поросенком, обложенным мелкими птичьими тушками. На том же столе немедленно образовалась опасная гора из железного пивного бочонка и пирамиды дымящих чашек с чаем. Поезд изрядно пошатывало, и Толик начал опасаться, что эти компания ошпарит его кипятком, обольет пивом и измажет поросячьим жиром.

– А вино у нас свое! – захихикал первый гном и извлек из-под стола здоровенную плетеную бутыль. После чего принялся доливать его в чашки с чаем.

– Эй, малый, – гном бесцеремонно пихнул Толика локтем, – давай, пей чай!

– Не стесняйся, – набитым ртом сказал толстяк. – Здесь все свои.

– Чай с вином? – усомнился Толик. – Это что-то новенькое.

Компашка дружно заржала.

– Он не знает!

– Он новенький!

– Это хорошо! Новые ощущения всегда приятны! Помню, как я впервые попил в метро такого чаю!

Все трое заржали.

Мужик в каске вынул изо рта птичью косточку и сказал:

– Ты попробуй! Это фирменный чай. Такой только в московском метро подают и только в этом поезде…

Толик отхлебнул немного чая. Чай был, как чай, только с винным привкусом. В принципе, неплохо… Отхлебнул еще.

Странное ощущение. Будто голова начала раздуваться до невероятных размеров, сливаясь со стенами маленького купе.

А следом изменилось и окружение. Вместо грязных гномов и толстяка в каске перед ним оказались три респектабельных джентльмена в смокингах при бабочках. Толстяк избавился от излишков жира и приобрел узкие очки в тонкой золотой оправе. Вместо груды жареного мяса, пива и чая на столе остались только четыре высоких бокала на тонких ножках. Судя по бегущей к поверхности ниточке крошечных пузырьков в них было шампанское.

Да что там! Преобразилась вся обстановка! Теперь это было не просто фирменное купе. Теперь это было роскошно отделанное бархатом и золотом помещение лучших апартаментов Восточного экспресса!

Мягко горел изящный светильник, стоя на зеленом сукне перед окном, за которым, отражаясь в больших зеркалах, по-прежнему изредка мелькали лампы черного тоннеля.

– Ну-с, господа, начнем, – сказал джентльмен в очках. – Молодой человек, подсаживайтесь. Как еще могут скоротать время в долгой дороге благородные мужчины? Карты, только карты, господа!

– Правильно, – кивнул другой джентльмен, распечатывая колоду. – Никаких кроссвордов, «тетрисов» и кубиков-рубиков.

– И – не дай бог – детективов! – добавил третий.

– Тьфу, гадость, – согласился джентльмен в очках. – Итак, начнем партию…

– Партию во что? – безвольно спросил Толик, пододвигаясь к столу.

– В благороднейшую из железнодорожных игр. В «секу».

– Э… – Толик почувствовал легкий холодок. – Так мне и играть-то не на что. У меня всего рублей сто есть…

– Ничего. Вначале – «на интерес».

– «На интерес» можно, – согласился Толик, смутно пытаясь представить себе как «на интерес» можно играть в «секу».

…Прошло некоторое время, и Толик с удивлением обнаружил перед собой горку мятых бумажек.

– Проводник! Еще шампанского! – воскликнул один из игроков.

Дверь тихо отъехала и появился проводник. Теперь, в своих красных жилетке и плоской шапочке, он больше походил на коридорного из дорогого отеля. Он вкатил к купе тележку, на которой в ведерке покоилась бутылка какого-то иностранного шампанского и блюдо с изысканно нарезанными фруктами. Глухо выстрелила пробка, и опустошенные бокалы наполнились вновь.

– За удачу! – провозгласил джентльмен в очках, и все чокнулись. Толику почему-то показалось, что в бокале с шампанским звякнула ложка. Но игра не позволяла отвлекаться на такие пустяки.

…Толик удрученно смотрел в карты. Это был полнейший проигрыш. Он уже давно играл в долг, и теперь близилась расплата…

– Ну, что ж, – вздохнул его партнер в очках и бросил карты на стол. – Удача приходит и уходит. Я полагаю, на этом следует завершить игру и провести подобающие взаиморасчеты…

Двое других выжидающе уставились на Толика.

– Я… – Толик сглотнул. – Я же говорил, что у меня ничего больше нет…

– Ай-яй-яй! – укоризненно сказал один из игроков, что сидел по левую руку. – Не отдавать карточный долг – это величайший грех!

И выставил под нос Толику кулак. Раздался щелчок – из кулака выскочило узкое сверкающее лезвие.

И тут краски с окружающего мира осыпались. Толик сидел в обыкновенном купе. Напротив хищно скалился жирдяй в красной каске, ухмылялся небритый гном. А второй гном, зло прищурившись, щекотал лезвием Толиково горло.

– Так что, будем долг отдавать? – спросил гном, и Толик начал ощущать на собственной шее холод и остроту лезвия.

– А что, – задумчиво сказал толстяк. – Может, у него и вправду нет ничего… Кроме внутренних органов!

– А какой курс нынче?

– В подземке сейчас «рулят» почки – самый высокий курс. И печень – пьют здесь много, на печень спрос высокий. Впрочем, и сердце можно удачно продать – но за это я не могу поручиться на все сто…

Толик ощутил, что конечности его затряслись от нахлынувшего ужаса. «Ведь с детства знал – нельзя в поезде ни с кем в карты играть! Ведь знал! Никогда не играл! Никогда, сколько не предлагали, как ни заманивали! И вот – на тебе! Так «лохонулся»! Это все чай, наверное…».

– Стойте, стойте! – заверещал Толик, запуская руку в носок. – Не надо меня на органы! У меня есть вот что…

И Толик бросил на стол мобильник.

Жуткая троица склонилась над мобильником.

– Хм… – сказал гном, складывая нож. – Золотишка не много… Камушки… Камушки ничего себе… Это все реализовывать надо. Впрочем, это не трудней, пожалуй, чем органы загнать.

– Ладно, живи, лошок, – сказал второй гном и с размаху «засветил» костистым кулаком Толику в лоб.

…– Эй, пора вставать! Ваша станция скоро! Пора вставать!

Толик открыл глаза. Над ним склонился проводник. Он усердно тряс заспавшегося пассажира за плечо.

– Что? Где они? – прохрипел Толик и сел. Голова болела ужасно.

– Кто они? – не понял проводник.

– Ну, эти… Кидалы… Мошенники!

Проводник недоуменно развел руками.

– Какие еще мошенники? Что за кидалы? У нас таких отродясь не было…

– А кто шампанское сюда приносил? Не вы ли? – начиная злиться, поинтересовался Толик.

– Мы шампанского не держим, – гордо ответил проводник. – У нас чай да печенье…

– И жареные поросята?

– Попрошу на выход! – строго сказал проводник. – Какие еще поросята?

– Да вы все в сговоре, – догадался Толик. – Понятно. Ну, а как же иначе? «Ничего не было, ничего не знаю! Пассажир был пьян, все растерял, с кем-то подрался в вагоне-ресторане, а потом понапридумывал!» Так?!

Проводник хотел было возмущенно ответить, но как бы поняв вдруг что-то, кивнул и спокойно сказал:

– Вы, наверное, просто не в курсе. Как же это вам не объяснили? Это поезд-распределитель. Пока вы спите, он определяет какого жизненного пути вы заслуживаете, и на какой станции вам следует выходить. Что-то вроде того, что было на Старте. Только для вновь прибывших. Ну, и попутчиков он посылает вам соответственно тому, чего вы заслуживаете. Но за все это поездная бригада ответственности не несет. Это уж вы сами себе накрутили… Сами понимаете – Игра.

Толик обреченно кивнул, и, похлопывая себя по опустевшим карманам, побрел в тамбур. Раздался скрип тормозов, и поезд постепенно остановился. Проводник открыл дверь. На подземной платформе было темно и пустынно. Видимо, сейчас была ночь, и метро не работало.

– Ну, счастливого пути, – козырнул проводник.

– А… Куда? – спросил Толик.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – покачал головой гном.

Поезд издал утробный гудок.

– Подождите! – донесся до вагона женский крик. Приближался быстрый топот.

Толик шагнул на перрон и был жестоко сбит с ног девушкой, которая прыгнула в дверь уже тронувшегося вагона.

– Ой, простите, – небрежно бросила девушка. Толик отметил, что ее одежда – обтягивающая черная с красным кожа – вполне соответствовала манерам. Где-то он уже видел похожее одеяние…

– Да ладно, – крикнул в ответ Толик. – Не стоит беспокойства! Можете в меня еще и плюнуть…

– Здравствуйте, Игрок номер три, – донеслись до Толика слова проводника, и вагон исчез в глубине тоннеля.

– Игрок номер три? – потирая ушибленное плечо, пробормотал Толик. – Игра становится все интереснее… Только что же мне делать без телефона?

Он засунул руку в карман куртки и нащупал маленький кусочек картона.

– Ну что ж, – разглядывая «пазл», бодро сказал сам себе Толик. – Во всяком случае, я живой. И по-прежнему – Игрок номер один.

– Доминатор, мы засекли его! Станция «Парк культуры»…

– Группу выслали?

– Сразу же! Теперь он от нас не уйдет!

– Мне нравится ваш оптимизм, Советник. Надеюсь, прошлого прокола не повторится…

– Это исключено, о Доминатор!

– Ну, что ж… Я жду у себя Игрока номер один.

– Всем остаться на своих местах!

– Не двигаться! Агенты Госбезопасности!

– А ну, на пол!

Черные силуэты возникли в паре метров над землей и словно горох посыпались на мрамор платформы. Страшные голоса эхом разносило под каменными сводами, под потолком сверкали маленькие молнии.

– Менты!

– Не менты – хуже!

– А! Обложили, гады!

– Бежим!

– Куда бежать-та?

– Валим!

– А-а! Не крутите руки, падлы!

Три разношерстно одетых фигуры заметались по платформе, пытаясь пробиться к выходам или спрыгнуть на рельсы. Но черное кольцо неумолимо сжималось.

И вот все трое – два гнома и толстяк в каске лежали на холодном полу.

От прочих отделился высокий агент. Он неторопливо подошел к лежащим и склонился над ними.

– Кто Игрок?

– Какой еще игрок? Ничего не знаем! Ведать не ведаем! – забубнили в лежащие прямо в пол.

Костлявая ладонь агента вытянулась вперед и сжалась в кулак.

– А! – завопили пленники. – Больно! Да, да! Мы признаемся, только не надо! Больно! Мы, мы игроки! О-о!

– Игроки?! Все трое? – усомнился агент.

– Не в этом смысле, – захрипел толстяк. – В карты играем, лохов разводим… Только не мучайте, прошу вас!

– Какие еще карты? – капюшон склонился ниже. – Что вы городите? Телефон где?

Толстяк суетливо вытащил из кармана и бросил на пол какие-то железки. Агент поднял их.

– Что это? – непонимающе произнес агент железки в руках.

– Это… Это корпус от телефона, – ответил толстяк. – Золото, платина и камушки… В секу выиграли… Все честно, все по закону!

– Какой, к черту, корпус?! Где сам телефон?! – взревел агент и пнул толстяка ногой.

– Вынули из корпуса и продали! Задаром почти! – завопил толстяк, корчась и закрываясь от ударов, – Зачем нам начинка? Она же стандартная!

Наступила пауза. Пленники, кряхтя, ворочались на холодном полу.

– Хорошо, – медленно сказал агент. – Где Части Целого?

– О чем вы? – заверещал один из гномов.

– Не зна-аем – заскулил второй.

– Они и вправду не знают, – произнес агент. – Мы перехитрили сами себя… Уходим…

– А с этими что делать? – басом спросил один из агентов.

– С этими? А сообщите Волкопу. Сделаем дружественный жест милиции. Тем более, что он нам ничего уже не стоит…

–  Доминатор… О, Доминатор…

– Браво, Советник! Теперь уже Младший советник… Я восхищен вашей проницательностью и служебным рвением…

– Мы не думали…

– Вот именно. Так идите и подумайте. Агента, руководившего операцией, ко мне… Все приходится делать самому…

–5-

Марине не спалось. Она долго смотрела в потолок под мерный перестук колес, затем взяла со стола оставленную кем-то потрепанную книжку. Это оказался неизменный в любом поезде огромной страны детектив Марининой. «Почти тезка», – подумала Марина и честно попыталась читать. Но то ли настроение было не то, то ли сюжет не вызвал интереса, только дальше первой страницы чтение не пошло.

Уставившись невидящим взглядом в обложку, Марина думала о себе и о Максе. О своем друге, которого, как оказалось, никогда не существовало, если верить местным властям. А насмотревшись чудес в этой странной Волшебной Москве, она готова была поверить кому угодно и чему угодно.

И правда, все ее воспоминания, связанные с Максом, при вдумчивом рассмотрении не выдерживали никакой критики. Марина с ужасом призналась себе, что все эти совместные поездки на море на мотоциклах, шумные пивные вечеринки и сцены при луне кажутся теперь картонными и надуманными, будто нарезанными из модных журналов и кинофильмов.

Как сказал этот странный милиционер – Волкоп – все это только для того, чтобы привлечь ее в Москву, придать ей сил прорваться сквозь границы Локализации… Но зачем? Чтобы лежать сейчас на полке купе в странном подземном поезде, что мчится без устали по Кольцевой линии?

Марина встала, надела кроссовки и накинула куртку. В коридоре вагона никого не было. Не у кого было попросить зажигалку.

Она задумчиво побрела в тамбур. Еще через стекло двери она заметила струящийся сигаретный дым.

Прислонившись к стенке, любуясь несущейся за окошком стеной, стоял и курил крепкий мужчина в военном камуфляже.

– Не дадите даме прикурить? – спросила Марина.

– Это всегда пожалуйста, – ответил тот и чиркнул зажигалкой.

Марина затянулась и закашлялась. Курильщицей со стажем она не была. Сигареты лишь помогали иногда поддержать компанию, да расслабиться время от времени.

– Куда путь держите? – улыбнувшись, спросил мужчина.

– А вы? – парировала Марина.

Секунду помолчав, они оба рассмеялись.

– Вы, как я полагаю, Игрок номер… – полувопросительно сказал мужчина.

– Три, – кивнула Марина. – Тоже участвуете в гонках с преследованием?

– Дэн, – вместо ответа представился тот и протянул руку.

– Марина, – девушка, прищурившись, пожала руку собеседника. – Так мы, как я понимаю, в некотором роде противники?

– В некотором роде, – рассмеялся Дэн. – Пока неизвестны правила, трудно определить, кто противник, а кто друг.

– Ну-ну, – скептически ответила Марина. – Странная она, эта Игра, вы не находите?

– Нахожу, – согласился Дэн. – Но играть в нее, все же придется…

– А что, – поинтересовалась Марина. – Как вы думаете, может дойти до того, что мы начнем стрелять друг в друга?

– И ножами резать, – кивнул Дэн. – Это возможно. Но в отношении меня вы можете быть спокойны. Вы слишком симпатичная, чтобы я причинил вам боль…

– Ой, спасибо, – фыркнула Марина.

– В случае необходимости я убью вас быстро и безболезненно. Я знаю специальные приемы, – заверил Дэн.

– Спасибо, – ответила Марина, не понимая, шутит ли ее собеседник или говорит на полном серьезе. – Я, пожалуй, пойду…

– Позвольте, я вас провожу, – предложил Дэн, но в этот момент скрипнула дверь, и в дымном тамбуре показалась голова проводника.

– Кхе-кхе, ох и накурили, однако! Молодой человек – ваша станция!

Одновременно со словами проводника поезд дернулся и начал снижать ход.

– А я решил дальше проехаться, – весело глядя на Марину, сказал Дэн.

– Мало ли, что вы решили, – ответил гном. – Приготовьтесь к выходу.

– Я дальше поеду, – ответил Дэн. – Сколько доплатить?

Марина с интересом ждала развязки. Нельзя сказать, что этот Дэн ей совсем не понравился, но…

Гном вытянулся во весь свой небольшой рост и поправил на голове фуражку.

– На выход, Игрок! – рявкнул он.

Поезд остановился. Дэн иронически осмотрел гнома и снисходительно улыбнулся.

– Знаете что…

Договорить он не успел. Дверь вагона с хлопком вылетела наружу и огромная черная рука схватила Дэна поперек туловища и вырвала из вагона в темноту вокзала.

Марина в ужасе вжалась в угол и закричала.

– Да что же это все такие впечатлительные пошли, – недовольно сказал проводник, вышел на перрон и, кряхтя, втащил обратно в тамбур массивную дверь. – Это всего лишь Станционный смотритель. Должен кто-то за порядком следить, верно? А то Игроки, они ведь всякие попадаются…

… Когда Марина вернулась в купе, то обнаружила, что некто посторонний, нахально лежит на ее месте, прикрывшись оставленной ею книжкой.

– Вообще-то, это мое место, – недовольно произнесла Марина.

– Покажите билет, – не отрываясь от чтения, сказал некто.

Марина поняла, что этот тип свои права знает: у нее, конечно, не было никакого билета. Хотя, с другой стороны…

– А вы свой покажите, – чисто из принципа потребовала Марина.

Нахал молча бросил на стол длинный железнодорожный билет. Марина не стала его изучать и зло плюхнулась на противоположную полку и уперлась ногами в ту, с которой ее так бесцеремонно согнали.

– А Игрокам билеты не полагаются, – не отрываясь от чтения, сказал тип.

– Это почему же всем вокруг известно, что я – Игрок? – скрестив руки на груди, поинтересовалась Марина.

– Ну, что вы, Марина Сергеевна, – сказал неизвестный и перелистнул страницу. – Знают лишь те, кому по долгу службы полагается это знать. Проводник, например, Волкоп…

– Вы тоже из милиции? – спросила Марина. – Вижу, детективчики шибко любите.

– Да, есть такая слабость, – согласился тип. – Люблю. Только в данном случае меня интересует не столько сюжет книги, сколько причина такого огромного ее тиража. Честно говоря, простой логике это не поддается. Ведь у нас с вами, Марина, сюжет куда увлекательнее, а тираж – три экземпляра: протокол ГАИ, личное дело у Волкопа и материальчик еще в одном ведомстве…

– Это в нашем байк-клубе, что ли? – усмехнулась Марина.

– Нет, я имею в виду Госбезопасность. Слышали про такое?

– Это что? ФСБ? КГБ? Нафиг я им нужна?

– Нужна, очень нужна, Марина Сергеевна! Только не ФСБ и КГБ, которых как таковых в Волшебной Москве уже нет, а великому Княжеству Госбезопасность во главе с его уважаемым Доминатором…

– Совсем с катушек все посъезжали… Почему я должна вам верить? Покажите удостоверение!

– Хм… Пожалуйста… Младший агент Госбезопасности номер…

Над столом вспыхнуло красноватое свечение, в котором, словно в мареве поплыло изображение щита и меча. На щите были какие-то цифры…

– Мне этот номер ни о чем не говорит, – заявила Марина. – Вы мне лицо покажите.

– А вам скажет больше, если я заявлю, что я – майор Пронин? И у меня окажется лицо Гагарина? – донеслось из-за яркой обложки. – Не смешите. Вы же видели, какие личины вокруг бродят. В нашей Игре некоторым вещам надо верить сразу. А некоторым – никогда.

– И чему это мне надо верить? – с вызовом поинтересовалась Марина.

– А хотя бы грубой силе, – сказал тип, и, небрежно положив руку на стол, без видимых с хрустом усилий отломал его край. – А вот всему остальному верить не обязательно. Но зато можно делать выводы…

– А-а… – протянула Марина, не зная, как ей воспринимать слова незнакомца. – Вы мне угрожаете?

– Нет, я предупреждаю о наших серьезных возможностях в этом мире. А речь пойдет о другом. Об Игре.

– Ну, это в общем-то, очевидно. Здесь все только о ней и говорят…

– Да. Марина, вы Игрок. И у вас, как у прочих Игроков, есть цель – найти Магистра правил.

– Я в курсе…

– Замечательно, что вы в курсе… Найти его нужно и нам. Поэтому мы хотели бы с вами сотрудничать…

– Я ничего не буду подписывать, – быстро сказала Марина.

– Вот, сразу видно умную девушку! – усмехнулся ее собеседник и снова зашуршал страницами. – Подписывать ничего не надо. Просто выслушайте меня.

– Я вся внимание, – ядовито сказала Марина, откидываясь на обитую мягким стенку.

– Вам, наверное, будет небезынтересно узнать правду о себе? Откуда в вашей голове взялся некий молодой человек – Макс, которого, вроде, как и не было на свете? Почему вы стремглав примчались в Москву и не нашли ничего, кроме фальшивых воспоминаний?

– Да-а, – протянула Марина. – Это интересно…

– И еще интересней вам будет узнать, куда вам следует возвращаться из Москвы…

– Что вы хотите этим сказать? Что в Рязани…

– Что вы никогда не были в Рязани.

– А как же…

– Я вижу, мне удалось возбудить в вас некоторый интерес. Это хорошо. Это значит, что мы найдем общий язык, который приведет нас к взаимовыгодному сотрудничеству…

– Но… Ведь вы сами говорили, что я не должна никому верить.

– Верно. Мне не должны. Поверьте людям, которые в Рязани не пустят вас на порог, хоть вы и будете утверждать, что это – ваш дом, где вы провели детство…

Марина посидела некоторое время молча. Мысли в голове смешались, накатила какая-то безысходность, от которой захотелось завыть. Марина стиснула зубы и сказала:

– Ну, допустим. Чего вы от меня хотите?

– Да ничего особенного! Мы хотим, чтобы именно вы победили в Игре! То есть нашли Магистра правил.

– И вы мне будете в этом помогать?

– Это б, конечно, с удовольствием. Только это исключено. Мы достаточно могущественны, но за игрой следит Арбитр. Нам нельзя ссориться с магами, которых, кстати, никто так и не видел до сих пор. Мы просто стараемся заранее договориться со всеми Игроками. С кем-то уговорами, как с вами, с кем-то пожестче…

– Вот даже как?

– Да, Госбезопасность шутить не любит… И еще мы хотели бы высказать одно настоятельное пожелание…

– Интересная формулировка.

– Да, бросьте, честное слов! Не слышали вы интересных формулировок. Почитали бы вы наши архивы… Я просто хотел намекнуть, что вам следует использовать свои преимущества с тем, чтобы стать Игроком номер один. И, соответственно, приблизиться к победе…

– Это какие такие преимущества?

– Вы девушка. И весьма интересная. А Игрок номер один – молодой парень. Лопух.

– «Не виноватая я…» – пробормотала Марина. – Ну, уж это я сама решу, какие преимущества мне использовать…

– Решайте, решайте. Госбезопасность плохих вариантов не посоветует…

– Да бросьте вы эту дурь читать! – раздраженно воскликнула Марина. – Это просто неуважение к собеседнику!

– Действительно, вы правы, – согласился незнакомец. – Хватит жечь себе мозги всякой ерундой и зрение портить…

И раскрытая книжка обложкой вверх плюхнулась на все еще промятую искусственную кожу. Туда, где только что лежал Агент Госбезопасности.

–6-

Дэн и раньше догадывался, что сюда проведена специальная ветка метро. Странно было бы, чтобы, строя по сему городу такие подземелья, власть не подготовила для себя дополнительного шанса на выживание в случае всевозможных перипетий политики и непредсказуемых плодов брожения народного сознания.

Вот только вид лестницы, идущей в глубину по потолку вызывал головокружение даже у человека, порядком попрыгавшего с парашютом.

«Ну, да, – вспомнил Дэн. – Кремль-то сейчас в земле вверх тормашками, как морковка – ботвой наружу…».

Однако он привык к решительным действиям, а потому без раздумий ступил на уходящий вниз скользкий потолок.

Перед глазами тут же замелькали разноцветные круги, желудок подбросило кверху и Дэна вырвало. На ступеньки.

– Ух, черт, – прохрипел Дэн. Он стоял на четвереньках, а где-то над головой были рельсы, перрон и страшный Станционный смотритель, видеть которого Дэн так и не увидел, хотя на ребрах ощутил основательно.

– Что ж, поползаем, как мухи, вверх тормашками, – сказал сам себе Дэн, откашлялся и побрел по лестнице слабо освещенным коридором.

…На Ивановской площади было странно. Неба, конечно, не видать, но и земли тоже, хотя характерный запах заполнял все пространство. Дэн огляделся по сторонам и неопределенно хмыкнул: колокольня Ивана Великого у макушки втыкалась в темный свод, так, что маковки было не видать.

– Ну, и что я здесь делаю? – спросил у себя Дэн и сел на камни. Он закурил и принялся тихо насвистывать что-то неопределенное.

«Надо бы провести осмотр помещений, – вяло думал Дэн. – Может, здесь есть кто из аппарата президента. Может, и сам…».

– Курить нельзя, – раздался строгий голос.

Дэн поднял глаза. К нему приближался подтянутый мужчина в неприятно знакомой форме.

«НКВД?» – рассеянно подумал Дэн и затушил сигарету о камень.

– А сидеть можно, товарищ офицер? – поинтересовался он.

– Сидеть можно, – ответил НКВДшник. Из его уст эти слова прозвучали особенно неприятно.

Тут офицер совершил неожиданный поступок: он подошел к Дэну и уселся прямо напротив него – на камни. Он сразу устроился поудобнее: облокотился на локоть, положив одна на другую ноги в хромовых сапогах. Видимо, чувствовал он здесь себя вполне «в своей тарелке».

– Трошкин, кремлевская охрана, – представился офицер и протянул Дэну руку.

– Денис, войска специального назначения, – ответил Дэн и протянул руку в ответ. – Что охраняем? От кого?

– Вас, – ответил Трошкин. – От наших жильцов.

– Нас – это спецназ? – скаламбурил Дэн.

– Вас – это людей.

Дэн удивленно вскинул брови.

– Интересный поворот, – сказал он. – Зачем же это надо нас от них охранять? Мы с ног сбились, ищем президента, правительство. Страна без руководства осталась…

– Это, конечно не есть хорошо, – согласился Трошкин и достал из нагрудного кармана пачку «Казбека». – Будете?

– Так нельзя же курить? – усомнился Дэн.

Трошкин махнул рукой и принялся придавать папиросе соответствующую форму. Дэн взял легендарную папиросину и задумчиво дунул в нее.

Закурили.

– Страна без руководства – это не дело, – продолжил Трошкин. – Но сами понимаете – Игра…

– Понимаю, – кивнул Дэн.

Со стороны Кремлевского дворца раздался гулкий тоскливый рев. От него у Дэна мигом свело зубы и побежали по телу отвратительные мурашки.

– Вряд ли понимаете, – покачал головой Трошкин и затянулся.

Рев повторился. К нему добавился еще один. Вдалеке раздался дробный стук сапог: человек тридцать в форме торопливо бежали туда, откуда доносились странные звуки.

– Что это? – хрипло спросил Дэн.

– Государственная тайна, – спокойно глядя в глаза Дэну, сказал Трошкин и стряхнул пепел.

– Слушай, дружище, – живо заговорил Дэн. – Ты пойми, это же мое задание! Мне поручили от имени Генерального штаба узнать, что с главнокомандующим – ты понимаешь? За границами Локализации скоро такое начнется!..

– Передай, что все в порядке, – невозмутимо ответил Трошкин. – Мы будем держать их здесь, пока не закончится Игра.

– Но могут начаться волнения!

– Пусть не волнуются. Я, думаю, у нас хватит сил. Мы выстоим…

– Тьфу! – сказал Дэн и раздавил недокуренную папиросу.

Трошкин грустно посмотрел на Дэна и вздохнул.

– Ты думаешь, мы зря тут вверх тормашками ошиваемся? – произнес НКВДшник. – Нашим хозяевам сейчас за эти стены никак нельзя…

Трошкин вдруг оживился и как-то умоляюще посмотрел на Дэна:

– Я тебе вот что скажу: лучше бы ты быстрее Игру закончил, а? Ты ведь Игрок, верно? Слушай, ты не тяни, а? И другим скажи – пусть побыстрее… Страшно тут…

Словно в подтверждение его слов завибрировала земля, и откуда-то донесся длинный тягучий стон.

– Ну… Ладно, – неуверенно сказал Дэн. – Только тогда я не пойму, зачем меня именно сюда прислали… Ведь что-то мне здесь должно было помочь… Э-э-э… Слушай, а от вас не видна Красная площадь снизу?

– Ну, как же, – ответил Трошкин. – Если вон туда пойти – она и будет. И если рассудить – как раз с изнанки…

– Можно я посмотрю?

– Пожалуйста. Только я тебя сопровожу. От греха…

… Дэн стоял на самой натуральной Красной площади. Здесь, в полумраке, было все так же, как и на поверхности. Более того – собор Василия Блаженного здесь был настоящий, в отличие от того, поверхностного.

И здесь так же мерно щелкали камни мостовой. Только сквозь квадратное отверстие бил неяркий, но явственный луч дневного света…

– И где же здесь рисунок? – пробормотал Дэн, вглядываясь в темную поверхность площади.

– А, рисунок, – понимающе кивнул Трошкин. – Точно, был в самом начале. Только когда камень вытащили – пропал он.

– Что нарисовано хоть было?

– А вот хоть убей… Нет, не могу вспомнить, надо же, а!

– А кто камень вытащил?

– Да паренек один. На глазах мавзоеевского караула. Не успели догнать. Исчез он, как сквозь землю провалился. Сумасшедший наверное… Говорят – Магистр какой-то…

– Интересненько, – процедил сквозь зубы Дэн. – Магистр правил путает карты организаторам Игры. Так я это понимаю…

Трошкин равнодушно пожал плечами.

Со стороны Мавзолея донесся странный звук, отдаленно напоминающий плач. Вертикальные щели наверху вспыхнули голубоватым свечением. Караул у дверей явно нервничал.

– А что, – поинтересовался Дэн. – Это правда, что тело… хм… вождя ушло в город? И где теперь Ле…

Дэн не успел договорить, потому что Трошкин схватил его за шею и закрыл ладонью рот.

– Тихо! – в ужасе забормотал Трошкин. – Не произноси имя! Не вслух! Услышит – худо будет…

Дэн вырвался из цепких объятий и недоуменно посмотрел на Трошкина, потом на нарастающее свечение Мавзолея.

– Здесь Он! – сдавленным голосом сказал Трошкин. – Наверху – бутафория… А теперь уходи, уходи быстрее… Тебе здесь больше находиться нельзя. Они чужаков чуют…

НКВДшник схватил Дэна под локоть и потащил в сторону входа в Кремль, который был здесь прямо за Мавзолеем. Из гранитной пирамиды доносились неприятные звуки. Один из караульных украдкой крестился.

– Ну, прощай, друг. – Сказал Трошкин. – Хотя… Найдешь камень – заходи, будем ждать!..

… На этот раз к перрону подошел вполне стандартный поезд метро. Дэн вошел и уселся на пошарпаное сидение. Его еще мутило от обратного кручения вверх ногами – с лестницы на потолок, да и от кремлевских впечатлений. По-крайней мере, Дэн знал теперь, где искать «оборотную сторону медали», точнее – Красной площади.

Осталась малость – найти камень и выяснить, что за таинственный рисунок украшал подножие парада Победы…

Поднимаясь на эскалаторе какой-то станции (он вышел наобум), Дэн обратил внимание на множество людей, в панике спешивших вниз. И чем выше он возносился, тем больше народу и больше нервной суеты он видел. Люди что-то кричали, размахивали руками, вращали выпученными глазами. Многие громко матерились, и никто не ставил им этого в упрек.

Заинтригованный, Дэн с трудом протиснулся к дверям метрополитеновского павильона, ведущим на улицу – люди и диковинные существа, к которым он уже привык, лезли вовнутрь и через входы, и через выходы.

На улице стоял гам, визг и вообще нечто невообразимое.

– Э, да что происходит-то? – спрашивал Дэн у проносящихся мимо людей, но на него не обращали внимания.

По этой причине он схватил за шиворот какого-то мужичишку и размеренно повторил вопрос.

– Чего, не видишь?! – заорал мужичишка. – Орда идет!

– Что за орда? Куда идет? – не понял Дэн.

– А хрен ее знает, куда идет! – огрызнулся его собеседник и, вырвавшись, сгинул в людском потоке.

Небрежно расталкивая стремящихся ко входу в метро, Дэн вышел к проезжей части широкого проспекта. Машины разворачивались, плюя на все правила, и уносились вправо. Всмотревшись вдаль по левую сторону, он увидел какое-то движение. Пока тяжело было разобраться, что именно там происходит, но бегство толпы происходило именно оттуда.

– Орда, – пробормотал Дэн. – Что за хреновина такая?

Тут он ощутил заметную вибрацию асфальта под ногами. Будто под землей проходил поезд метро. Только вибрация все нарастала, и к ней добавились все усиливающиеся мерные содрогания.

И он увидел.

– Мать моя женщина! – констатировал Дэн.

По центру проспекта на него неслась взбесившаяся заставка «Мосфильма»!

А точнее – парная статуя Рабочего и Колхозницы. Словно в замедленном кино с гулом поднимались огромные ноги, что, ударяя в мостовую, шумно взметали асфальтовые лоскутья. Поднятые руки с молотом и серпом в этом движении выглядели уж совсем дико, так же, как и лишенные эмоций лица из стальных квадратов.

И тут Дэн заметил, как у подножия неприкаянного монумента с диким визгом вырвались вперед десятки всадников. Их движение, разношерстная одежда и гиканье действительно напоминали о скачущих по степи монгольских завоевателях.

Толпа тех, кто не успел спрятаться в метро или убежать, отпрянула к стенам домов. Но всадники, которых становилось все больше, казалось, никого не замечали. Дэн увидел, что от рук всадников к головам Рабочего и колхозницы тянется множество тонких ниточек – так казалось с этого расстояния – и всадники изо всех сил пытаются остановить и повалить металлические тела. Серп и молот на вытянутых руках тоже оказались связаны.

– Вот гады, – раздался сзади женский голос. – Как саранча. Мало им металлолома – все на кусочки хотят порвать! Продать и сожрать! И как они только нашли их? С реставрации стащить пытались, что ли?

Дэн на миг обернулся. Говорила пожилая женщина с большой сумкой. Встретив взгляд Дэна, она осеклась и засеменила прочь.

Раздался отдаленный треск, а с ним – громкий множественный свит и гиканье. Руки статуй разъединились, порванные веревки с них полетели вниз, а всадники шарахнулись в стороны. И вовремя: на них в сопровождении противного металлического скрежета уже опускались гигантские орудия труда.

Взметнулись тучи пыли, разнесся звук, похожий на взрыв – это опустился молот. Раздался электрический треск и звон лопающихся струн – это порвались троллейбусные провода, за которые зацепился серп. Статуи медленно, не обращая внимания на неудавшихся пленителей, сбросили остатки веревок и, теряя на ходу огромные прямоугольники металла из ржавых тел, удалились боковой улицей.

– Ну, теперь держись, – прокричал пролетающий мимо гаишник. – Сейчас ордынцы рассердятся – начнут бесчинствовать! Чего изволите пожелать, ничего не изволите как хотите, пока… Спасайся, кто может!

– Эй, летун! – крикнул Дэн гаишнику. – Что за халатное отношение к обязанностям? В каменоломни захотелось? А волшебной палочкой махнуть не вариант, чтобы гражданам помочь?

– Так на живых я не могу! Если б они на мотоциклах были – я б махнул, – улетая, прокричал гаишник.

Тут Дэн нащупал в кармане рацию.

– Тьфу, совсем забыл! – произнес Дэн и достал из кармана «яйцо».

Самое время реализовать одну давнюю задумку. Он принялся спрашивать у торопящихся прохожих ручку и бумагу. Найти искомое удалось у одной испуганной женщины. Он присел на корточки и принялся лихорадочно писать. Затем достал рацию, подул в ее, не зная, на что нажимать в этом идеальной формы яйце.

– Эй, Волкоп, где ты? Прием! Тут полно нелегалов…

Тяжелая рука легла ему на плечо.

– Это не просто нелегалы, друг мой, – сказал Волкоп. – Это стихия.

– Фу, елки-моталки, никак не привыкну к таким появлениям, – вздрогнув, сказал Дэн. – Так их что – никак нельзя остановить?

– Я не вправе, – покачал головой Волкоп, доставая реализатор, -Черкизовская Орда – явление конечно, и опасное, и неприятное, но Дума, почему-то не принимает закон о выселении нарушителей. Был бы закон, а средства бы я нашел… А без закона никак нельзя!

– А что, Городская дума еще функционирует? – оживился Дэн.

– Я про Госдуму, – ответил Волкоп.

Договорить он не успел: на них с диким визгом понеслась группа всадников на своих сбитых коренастых лошадях.

«Нет, точно монголы», – подумалось Дэну.

Перепуганный народ еще сильнее вжался в стены.

Волкоп медленно поднял реализатор и громко монотонно заговорил:

– За нарушение правопорядка, административного законодательства, поставление в опасность жизни представителей власти, нарушители отправляются на сто первый километр…

Нервы у Дэна были крепкие, но даже ему пришлось покрыться испариной, глядя как десяток лошадей с седоками, готовых растоптать его в лепешку, полопались в воздухе в паре метров от него. Своим реализатором Волкоп владел безупречно.

Дэн набрал полную грудь воздуха и с криком бросился вперед.

– Стой! – крикнул Волкоп, на миг прекратив стрелять.

За эти пару секунд Дэн успел ловко запрыгнуть сзади на седло одному из «монголов». И в ту же секунду свалиться на асфальт.

Волкоп невозмутимо завершил серию выстрелов.

Рядовой Бечменбеков стоял в карауле, курил и смотрел вдаль.

Он не видел Москвы, которая лежала перед ним. Он видел родные калмыцкие степи, стада сайгаков, и старую дедову юрту, в которой бывал еще мальчишкой. Он вспоминал, как впервые его посадили на коня, и как дед рассказывал ему о великом прошлом кочевых племен.

Грандиозные картины переселения народов проплывали у него перед глазами, чему в немалой степени способствовала папироса, набитая отнюдь не «беломоровским» табаком.

Поэтому солдат даже не удивился, когда на фоне его туманных мыслей из воздуха вырвался с десяток разъяренных всадников на резвых конях. Он не удивился – он пришел в восторг и радостно закричал что-то по-колмыцки.

…Сменить часового решились только тогда, когда он, приплясывая и напевая народные песни, расстрелял, наконец, в воздух весь боекомплект.

Всадников скоре задержал взвод десантников, патрулировавших местность на БТРе. Обыскав неизвестно откуда взявшихся наездников, у одного из них нашли странную записку…

– Закон нужен, – вздохнул Волкоп, зачехляя оружие.

Реализатор произвел должное воздействие, и Орда больше не приближалась. Люди расходились по сторонам, бурно обсуждая увиденное. Какой-то пожилой мужчина подошел к Волкопу и, прослезившись, щелкнул каблуками и козырнул. После чего сник и удалился. Еще какая-то бабулька отвешивала ему глубокие поклоны.

Страж порядка оставался равнодушным к этим проявлениям почтения.

– Так что, Орда бесчинствует, а на нее управы нет? – спросил Дэн.

– Да все дело-то в том, что их бесчинства вполне в рамках действующих законов, – вздохнул Волкоп. – Они ведь торговцы. А Орда – это кочующий рынок. Нельзя их так просто всех сразу выгнать. Связи у Орды немыслимые. Взять ту же Думу… Да и буйствуют они в основном, когда перекочевывают… А так – все беззакония в основном творятся у нее внутри. Не каждому дано это узнать, да это и к лучшему. Кто-то считает, что Орда даже полезна. Ведь в Орде можно найти любую вещь – если она существует в природе.

– Да? – прищурился Дэн. – Прямо-таки любую?

– По непроверенным данным, да, – ответил Волкоп. – Лично я ничего там не ищу. Кроме откровенных преступлений. Но все мои рейды регламентированы…

– А мои – нет, – сказал Дэн и подмигнул Волкопу. – Ну, я пошел!

Волкоп оценивающе посмотрел на Дэна и сказал:

– Желаю удачи, Игрок. Не забывай только про свою цель. Нам по-прежнему нужно найти Магистра. А поскольку он – не вещь, в этом Орда тебе не поможет…

Дэн кивнул. И решительно направился в ту сторону, где скакали, топтались на месте и водоворотами носились по кругу всадники.

–7-

Поезд унесся в темноту тоннеля, оставив Толика наедине с огромным пустым залом. Он направился к эскалатору, но могучая женщина в синей форме, выдвинувшись из стеклянной будки, преградила ему путь. промнымпусты заломоставив толика ились водоворотами всадники. вующих законов. расстрелял, наконец, в воздух весь боекомплек.

– Игрок? Вот и жди на перроне, раз Игрок. Сейчас за тобой пожалуют, – сказала она таким тоном, что Толик не осмелился ее ослушаться.

Он побрел обратно. Впрочем, ждать ему не пришлось: из туннеля раздались мерные скрип и скрежет, и к перрону подкатила допотопная ржавая дрезина, движимая усилиями двух страдающих одышкой гномов.

– Эй, Игрок, сколько тебя ждать! – крикнули ему.

Толик хотел было ответить соответствующим образом на несправедливый упрек, но, глядя в покрытые испариной злые сморщенные лица, сказал только:

– Извините, не хотел вас задерживать.

Дрезина мерзко скрипела и постукивала на стыках рельсов, а Толик задумчиво рассматривал потертые макушки гномов. Неизвестно, почему этих существ назвали именно гномами. Видимо, сказалась традиция – называть так невысоких и морщинистых подземных жителей.

Толик ерзал на неудобной дырчатой железной скамейке, мучаясь скукой и тоскливой неопределенностью: «Куда я еду, зачем?».

– А куда мы едем? – спросил Толик.

– На штольни, – бросил в ответ один из гномов. – Что от безделья мучаешься? Садись, дергай за ручку.

Прикусив язык, Толик послушно полез меняться местами с гномом.

Толкание дрезины оказалось занятием на редкость утомительным. Впрочем, вскоре показался свет, гном дернул за тормоз, и дрезина со скрежетом съехала на боковую ветку.

И выкатилась в пугающее размерами пространство огромной пещеры.

– Ух, ты! – поразился Толик. – Я и не думал, что под Москвой такое есть! Офигительно!

– Да, уж, – хмыкнули, переглядываясь, гномы. – Просто здорово! Особенно для тех, кто на шахтах вкалывает.

– А что же здесь могут добывать? – поинтересовался Толик.

– Отстань! – отмахнулись гномы, – Наше дело тебя доставить. Остальное спрашивай у Бригадира. Он ждет тебя, дожидается.

– А где он, этот Бригадир?

– Да вон же! Видишь деревянный помост? Туда понимайся…

Толик кивнул и направился в сторону здоровенного помоста на толстых деревянных сваях.

Вокруг царило шумное движение. Суета каких-то огромных машин, гномов в синих комбинезонах и касках, редких здесь людей. Где-то долбили отбойные молотки, выли циркулярные пилы, трещала электросварка. Как говорится, работа кипела вовсю.

Помост оказался на краю обрыва. Подойдя ближе, Толик понял, что это не просто обрыв – это пропасть размером чуть ли не с Большой каньон, на дне которой вереницами движутся карьерные самосвалы, груженые породой поезда и много чего еще, что рассмотреть в пыли и при скудном освещении редких прожекторов было непросто.

– Во, дела! – сказал сам себе пораженный Толик, поднимаясь по скрипучим доскам на помост.

Бригадир оказался фигурой весьма колоритной.

Начать с того, что это был не вполне человек. Это был настоящий великан в рабочем комбинезоне соответствующего размера, только расшитым чуть ли не золотом и отдаленно напоминающем парадную дембельскую форму. Волосатые лапы были в огромных сверкающих перстнях, а белая строительная каска на голове больше напоминала колониальный английский шлем и была увенчана острием, словно у германского солдата времен Первой Мировой.

То, на чем с удобством расположился Бригадир, было смесью кресла истребителя и трона. Вокруг гирляндами висели здоровенные рации с длинными антеннами, мегафоны, валялись исчерченные листы ватмана. А еще на треноге стоял напоминающий разбухший бинокль мощный морской дальномер.

Стоит добавить, что сидел Бригадир во главе длинного деревянного стола, чем-то напоминающего часть строительных лесов. Стол этот обрывался прямо в пропасть. А уставлен он был так, словно во главе его сидел сам Людовик – «Король-солнце». И Бригадир, соответственно, кушал.

– А, Игрок! – восторженно зарычал великан. – Здоров! Проходи, садись, будь, как дома – ешь, пей! Заждались мы тебя! Как звать-то тебя?

– Т-толик…

– Садись, Толян! Не стесняйся! Мы, работяги, народ простой! Мы без церемоний любим! А ну, чего стал баран посреди дороги!!!

Последнее Бригадир проорал в рацию, глядя в бинокль куда-то вниз. Толик осторожно присел на край длинной деревянной лавки, что шла вдоль стола. При поразительном наборе яств, включающем дичь, икру и экзотические фрукты, на столе были только пластиковые тарелки, стаканчики, а так же одноразовые ножи с вилками.

– Да, ты – на БЕЛАЗе! – продолжал разоряться Бригадир. – Съезжай, говорят, с путей! Видишь, маневровый из-за тебя стоит! Вот дундук! Козел! Дибил недоразвитый! Молодчина!

Последнее, на этот раз, было адресовано Толику.

– Тяжело, друг мой, управлять таким огромным коллективом! – посетовал Бригадир. – Но ведь главное – это результат, верно?

– Ага, – согласился Толик, поглядывая на бутерброды с толстенным слоем черной икры. Сглотнулось.

– Ешь, не стесняйся! – радушно произнес Бригадир. – У нас как раз корпоративная вечеринка!

– А где остальные? – поинтересовался Толик, запихивая в рот бутерброд и протягивая рук за вторым.

– А остальные не придут, хе, хе – утробно захохотал Бригадир. – Это моя корпорация, моя вечеринка. Ты ж пришел? Вот и замечательно. Остальные путь работают. Нечего им расслабляться. Особенно каторжникам!

– А что вы тут добываете? – осмелев, спросил Толик. – Я думал, под Москвой только метро есть…

Великан снова засмеялся.

– Это только вы там наверху думаете, что под Москвой все время метро копают! Никакое это не метро!

– А что же? – спросил Толик, пытаясь засунуть в и без того набитый рот ломтик ананаса.

– Штольни! Штольни и шахты, дорогой товарищ! Это уж потом придумали их под метро использовать…

– И что же здесь можно найти? Что добывают – то? Уголь? Золото?

Бригадир хитро улыбнулся огромной небритой физиономией.

– Ну, а что можно добывать в Москве? Это же очевидно: Связи, Знакомства, Карьеру, Славу! Ну и Понты, конечно, – но это уже и вовсе дешевый товар…

– Как это можно под землей добывать э… связи? – усомнился Толик.

– А ты разве не слышал поговорку – «хоть из-под земли достану»! Или «землю рыть буду, но сделаю»!

– Но…

Бригадир склонился над столом и заговорщецки произнес:

– Да в Москве земля пропитана Известностью, Связями и Карьерой! Вся трудность – отделить Славу от Тщеславия, а Связи от Понтов! Ох, и Связи здесь попадаются, я тебе скажу! Но много пустой породы приходится перерабатывать. Поэтому метро под Москвой все время будет расти и расти…

Толик помолчал, переваривая услышанное. Да, добыть хорошие связи не просто. Ради этого стоит погонять туда-сюда десяток карьерных самосвалов.

– А что добывают в этом котловане? Он же вообще огромный, и на метро не больно похож…

– Да, – согласился Бригадир. – Это нечто новенькое. Это мы по спецзаказу работаем – новый проект. Копать приходится глубоко – ищем Национальную идею. Вряд ли найдем, конечно, но заказчик неплохо платит…

Толик промолчал. Он слишком смутно представлял себе, что такое национальная идея.

– Вообще-то раньше тут было богатое открытое месторождение. Прямо экскаваторами черпали Ум, Честь и Совесть нашей эпохи. Но когда нефть нашли в Персидском заливе, Ум, Честь и Совесть как-то резко упали в цене. Нерентабельно их добывать стало. Нету рынка. Не нужны они никому.

– Ну, – осторожно заговори Толик, отодвигая тарелку. – Я думаю, меня не шахты рыть позвали? Я все-таки Игрок…

– Нет конечно… Куда, куда сваливаете, ослы! Кто разгребать за вами это будет?

Толик пережидал, пока смолкнет рев мегафона. В конце не вполне благозвучной речи Бригадира мегафон в сердцах был отправлен в пропасть.

– Так вот, – успокоившись, продолжил Бригадир. – Тебя позвали совсем для другого. Честно говоря, и не звали тебя вовсе. Просто узнали, что по ходу Игры ты окажешься у нас – и сразу же родилась к тебе одна просьбочка…

Великан как-то вдруг неожиданно засмущался, заерзал на месте. И сменил свой бодрый тон на заискивающий.

– Э-э-э… Видишь ли… У нас тут проблемка. Нас хотят заставить взять на работу нелегалов. А у нас тут такое сырье ценное – Связи, Карьера, Престиж! Мало ли, с кем эта лимита захочет завести Связи! И Престижа не напасешься на всех голодранцев. Ты знаешь, какие у нас заказчики? Фамилии страшно в слух произносить! А тут – Игра. И скинули нам на отработку собственных грешков целую кучу народа, которую неизвестно, куда приткнуть! Мало того, что рабочие жалуются: зарплаты-то сбиваются – а куда деваться! Так у нас тут еще междоусобицы чего доброго начнутся. Волкоп заходить станет, вопросы дурацкие задавать начнет: «а куда делось столько-то Престижа, где столько-то тонн Авторитета, откуда у вас такие Связи?»… И ведь с ним не поговоришь по-человечески, он ведь законник, едрить его за ногу, дай бог, чтобы не услышал…

В общем, к тебе просьба: ты человек в Волшебной Москве авторитетный – Игрок! Так не в службу, а в дружбу – сходи в Госдуму, а? Пусть окончательно запретят в Волшебной Москве жить без регистрации! Совсем запретят! Тогда мы тихонечко и на законных основаниях всю нечисть отсюда препроводим на свежий воздух…

– Так… Я и сам без регистрации – пробормотал Толик.

– Так тебе-то я сделаю!!! – выпучив глаза, зашептал Бригадир. – Самую надежную регистрацию, всем регистрациям регистрацию, какой ни у кого нет! Не пожалею килограмма самого отборного Эксклюзива! Ты думаешь, я зря тут на Связях сижу? Еще и тебе Связей отсыплю! И Престижа с Авторитетом! И еще кое-чего!

– А кто меня в этой Думе слушать-то станет? – хмыкнул Толик. – Я же вообще – бродяга!

– Э, мил человек! Слушать будут, поверь! Кто в здравом уме Игрока сейчас слушать не будет? И вот еще что… Тебе передать просили. Заверили, что ты поймешь…

Бригадир огляделся по сторонам и через стол кинул Толику конверт. Он раскрыл его и увидел то, что и ожидал увидеть.

Еще один «пазлик».

– Это тебе. В знак того, что ты здесь не случайно. Сказали – сам знаешь от кого…

Толик аккуратно положил вторую Часть целого к первой.

– И еще, – сказал Бригадир и хихикнул. – Не знаю, зачем это кому понадобилось, но попросили спрятать и отдать тебе одну вещь…

И он с грохотом поставил на стол прямоугольный булыжник, от чего вся снедь лихо подпрыгнула.

– Знаешь, что это?

– Н-нет…

– И мы не знаем. Забирай.

– Мне это надо с собой тащить? Он же тяжеленный…

– Не волнуйся. Я тебе дам гномовский рюкзак – полезная вещь в работе старателя, в нем все кажется в десять раз легче…

Толик только пожал плечами.

Они еще посидели с Бригадиром, обсуждая детали, даже пива попили заодно.

В общем, Бригадир, хоть и страшен был наружностью, Толику понравился. Он испытывал сильное уважение и даже некоторую завись к людям дела. Может, потому, что сам толком ни к какому делу так и не успел примкнуть, оставаясь никчемным бродягой. И это поручение Бригадира при всей его сомнительности теперь вызывало в Толике неизведанные ранее чувства гордости и ответственности. Хотя мысль о том, что он будет на стороне, противоположной братьсям-бродягам, несколько колола душу.

Толику действительно дали небольшой вещмешок из толстого брезента, куда запихнули подарочный булыжник. Тот и впрямь стал почти невесомым. Хотя по-прежнему Толику оставалось непонятным, зачем ему тащить на себе этот камень? Но раз Магистр сказал (а Толик не сомневался, что таинственным заказчиком был именно Магистр правил – «пазлик» тому свидетельство), раз Магистр сказал, значит так надо…

На прощанье Бригадир послал Толика в литейные мастерские – за пропуском в Думу. Туда и направился несколько ошарашенный Толик.

– Здрасьте, – с порога громко сказал он, заглядывая в дымный смрад двери под облезлой табличкой «Литейная».

– Заходи, коль не шутишь, – отозвались из глубины.

Толик вошел и, не без труда протолкнувшись среди тесно наставленных железных ящиков, оказался в тесной каморке мастерской. Внезапно что-то вспыхнуло и забулькало. Толик зашипел от рези в глазах и отгородился рукой: откуда-то полилась пышущая жаром и нестерпимо яркая струя металла.

Возле тигля с бурлящим металлом водился совсем уж сморщенный гном, чем-то напоминающий Йоду из «Звездных войн».

– Э… – засомневался Толик. – Не знаю, туда ли я вообще попал. Мне пропуск нужен.

– Ну, если пропуск – тогда к нам, – не отвлекаясь от работы, ответил гном, – Один момент!

Металл из тигля полился в то, что по предположению Толика было глиняной формой. Не долго дожидаясь, Гном столкнул форму на пол, и та раскололась, оставив на полу пышущую жаром, но самую обыкновенную двухпудовую гирю.

С помощью электрической лебедки, зацепив гирю крюком за ручку, гном поднял ее и опустил в большой чан с водой. Вода закипела, и в мастерской стало влажно, как в бане.

– Спортинвентарь делаете? – поинтересовался Толик, глядя на ряды гирь разного размера, стоящие на полу и полках вдоль стены. – Гантели, гири?

Гном усмехнулся и вытер пот со лба широкой рукавицей.

– Какие ж это, едрен-батон, гири? – сказал он. – Это – Груз ответственности. Сопутствующий товар. Без него запрещается сбывать Власть в чистом виде.

Толик с сомнением посмотрел на гири. Самые обыкновенные гири.

– Хотя, – подмигнув, продолжил мастер. – Если Власти берут много, этот груз очень просто спихнуть другому. При известной сноровке, разумеется…

– Ну да, ну да, – нечего толком не поняв, ответил Толик. – Так мне пропуск нужен. В Госдуму.

– Ого, – с уважением сказал гном. – Это серьезно! Придется минут двадцать делать.

– Ничего, я подожду, – скромно ответил Толик и присел на массивную табуретку, что нашлась в углу.

– А что б не скучали – леденцов отведайте, – вежливо предложил гном. – Я их отливаю, как хобби. Не смущайтесь, что они такие тяжелые – это не металл. Это Столичный пафос. Чистейшей пробы.

Толик с трудом поднял с тарелки, что стояла на верстаке рядом с табуреткой, прозрачного «петушка» на металлической палочке. И с подозрением лизнул. Оказалось недурственно…

Странное дело, попробовав этого самого Пафоса, Толик вдруг ощутил, что нет большего счастья, чем жить внутри Садового кольца. Мир для него вдруг сузился до границ МКАД, зато внутренность города наполнилась невероятно плотным содержанием.

– Москва – это круто, – сказал Толик и лизнул петушка еще раз. – Ненавижу лимиту!.. Она всю картину портит. Ведь мы – элита, мы – центр, мы – основа российской цивилизации, на нас все держится…

– Э-э! – воскликнул гном. – Ты что, парень, приезжий?! Тьфу! Я ж не знал, что ты это первый раз пробуешь! Положи от греха – отравишься еще!

Толик послушно положил «петушка». Обратно на тарелку. Пафос быстро улетучивался. На всякий случай Толик решил заполировать странный эффект «петушка» хмельными семечками. Он нервно слузгал пару штук, от чего быстро наступил эффект выпитой бутылки пива. И принялся наблюдать за работой мастера.

А работа между тем подходила к концу. Большая часть времени у гнома ушла на то, чтобы на многочисленных полках отыскать нужную форму.

Когда форма была найдена, он взял ее мощными щипцами и подошел к массивному крану, торчащему прямо из стены. Дернул за рукоятку, и в форму из крана полился расплавленный металл.

– А это что за материал? – поинтересовался захмелевший Толик.

– А, – скривился мастер. – Обыкновенное золото. Червонное.

Толику оставалось только позавидовать обладателю такого полезного крана.

– Ну, вот твой пропуск и готов, – ответил гном, вываливая из формы на верстак большой тяжелый брусок.

На сверкающей верхней грани золотого бруска красовалась вдавленная надпись:

Государственная Дума.

ПРОПУСК.

999 пробы.

(однократного действия).

–8-

Марина задумчиво поднималась на эскалаторе, еще не зная, на какой станции она вышла. Проводник не счел нужным ее называть, а посмотреть на стены или светящиеся табло она не удосужилась. Да ей и было-то все равно.

Однако, выйдя на улицу и увидев не очень далеко высотку МГУ, она улыбнулась. Ее студенческие годы только-только окончились, оставив самые приятные воспоминания. Конечно, если они тоже не были ложными…

Поэтому она, не задумываясь, взяла направление на небоскреб в стиле «сталинского барокко», словно на некий маяк. Идти, все же, предстояло немало, и Марина радовалась этой возможности размять ноги.

Хотя жаль, что мотоцикл остался где-то под присмотром зануды Волкопа. Кстати, тоже любителя «байков», как оказалось…

Марина шла вдоль длинной чугунной ограды и с удивлением встречала по дороге перевернутые машины, сожженный автобус и, наконец, поставленные «колодцем» два на два, четыре троллейбуса, сущность которых с трудом различалась под толстым слоем граффити, исполненного нестерпимо яркими красками.

«Наши люди! – восхищенно подумала Марина. – Только что ж это Волкоп зевает?».

– Ай-яй-яй! – услышала она далекий голос.

К троллейбусам с неба спикировало несколько гаишников.

– Хулиганы! – укоризненно сказал один из них и сделал широкий жест волшебным жезлом.

Троллейбусы изогнулись и распрямились, словно их вдруг надули изнутри, и тяжело разлетелись в разные стороны. При этом умудрились стать под провода и запитаться от них своими «рогами».

Рой крылатых стражей дорог сделал круг над перевернутыми легковушками, и те, словно блохи, короткими прыжками перевернулись обратно на колеса. Одновременно завелись все двигатели, завыли троллейбусы, и проезжая часть очистилась.

– Гражданочка! А, гражданочка! – к Марине по-пижонски, боком подлетел усатый инспектор. – Чего это вы тут ходите одна? Видите, что они с машинами делают? А симпатичным девушкам тут вообще делать нечего!

– Кто – они? – спросила Марина, продолжая свое неспешное движение.

– Как кто? – удивился гаишник. – Разбойники, кто ж еще!

– Разбойники? – переспросила Марина. – Братки, что ли?

– Вы русский язык понимаете? – скривился гаишник. – Если бы я хотел сказать, «братки», я бы так и сказал – бандиты. А тут – разбойники. Не известно, что хуже. Тут мы ситуацию не контролируем…

– А Волкоп?

– И он тоже. Тем более, что они все на легальных основаниях тут ошиваются, блин!

– Интересно-то как! – сказала Марина и стала выискивать взглядом таинственных разбойников.

– Ну, наше дело предупредить, – гаишник, криво улыбнувшись, козырнул и запорхал к товарищам, – Ах, да…

Он сделал круг и вернулся с весьма унылым видом.

– Хотите, желание исполню…

– Забыли служебные обязанности? – улыбнулась Марина, – Ну, раз так – хочу сюда свой мотоцикл!

– Всего-то? – ободрился гаишник. – Получайте!

Он сделал отмашку жезлом, жезл исполнил какую-то мелодию из репертуара «Windows», и гаишник исчез. Зато издалека послышался звук высокооборотного двигателя, и через несколько секунд Марина любовно поглаживала по бензобаку своего старого друга.

– Вот это – совсем другое дело! – воскликнула она, надела висевший на ручке шлем и вскочила в седло. – Ну, что, Игрок номер один? Что ты сможешь пролепетать роскошной девке с такими прибамбасами? Теперь ты не уйдешь! Иех-хо!

Машина взревела, встала на дыбы и понеслась. Через минуту Маринин мотоцикл ворвался в центр большой толпы у входа в главное здание МГУ.

Она остановилась и огляделась.

Со всех сторон ее окружали молодые люди и девушки довольно оборванного вида. Все же, совсем уж на бомжей они небыли похожи – слишком уж непринужденно они держались, слишком ярко горели у них глаза и слишком жизнерадостно они хохотали.

– Привет всем! – крикнула Марина, снимая шлем – Как дела?

– Какая телка! – ухмыльнулся один из оборвышей, толстый и рыхлый лицом, – Иди-ка сюда, поздоровкаемся!

– Я хочу такие кожаные штаны! – заявила грязноватая девушка в не по размеру большом и дырявом пальто.

– А я – курточку, – осторожно пролепетала худенькая девчонка в круглых очках, кутавшаяся в полосатое одеяло.

– А мотик – мне, – визгливо закричал паренек в гномовском комбинезоне, мелкий и конопатый.

Марина не успела сказать и слова, как на нее со всех сторон набросились эти самые оборванцы. Ее стащили с мотоцикла и довольно бесцеремонно потащили прямо ко входу в университет.

На том месте, где полагалось быть вахтеру, стоял огромный корявый и сучковатый пень, почему-то в фуражке.

– Куда? Документы! – утробно прорычал пень гнилой поперечной трещиной.

– Разбойничий билет! – проорал тот, кто бежал впереди. Показывая пню какую-то корочку.

– Разбойничий!

– Разбойничий!

– Хорошо, проходите, – уже в пустоту сказал пень и шумно вздохнул.

…Марину бросили перед кафедрой огромной аудитории. Мотоцикл прислонили к стене. Как его затащили сюда – было непонятно.

– Так вы и есть те самые разбойники! – сев на полу, спросила Марина.

– Те самые! – заорал один из оборванцев.

– Это мы! – заорали остальные, восторженно прыгая по аудитории.

Марина огляделась.

Да, забавно. Игра превратила студентов в разбойников и нищих, решив, видимо, поиграть с ними в Собор Парижской Богоматери. Такое перевоплощение, очевидно, школярам пришлось по душе…

Глядя на аудиторию, Марина не знала, что ей делать – трепетать от страха, смеяться или вот так же беззаботно прыгать вместе со всеми (последнего ей хотелось больше всего).

К ней рядом подсел здоровенный босой парень, голый по пояс, в экзотических татуировках и подранных штанах из мешковины. От него разило какой-то сивухой и одеколоном «Hugo Boss».

– Ну, что, подруга, повеселимся?

Чтобы сразу расставить все точки над «и», Марина спокойно нашарила в кармане кастет, всунула пальцы в отверстия, сжала кулак, и, стараясь не переусердствовать, заехала нахалу по скуле.

Парень, несмотря на все свои татуировки и благовония, вырубился моментально. Он не успел среагировать: ведь трудно предположить, что в карманах у симпатичной девушки может быть такое хамское орудие драки.

Марина похвалила себя за то, что приняла в свое время этот странный сувенир от Макса.

(«От Макса?! – мелькнуло в голове. – Значит…»).

Но к Марине уже подскакивали возмущенные разбойники. Дело могло обернуться плохо. Поэтому Марина, не дожидаясь вопросов, сама принялась раздавать удары направо и налево, пока ее не огрели сзади чем-то тяжелым по голове.

– Эй, коза, ты что – шуток не понимаешь? – обиженно простонал кто-то.

– Дура какая-то!

– Да оставьте ее в покое, может она бешеная!

– О! У меня ж фингал теперь будет!

…Марина сидела на столе рядом с кафедрой, а какая-то бледная барышня в завядшем венке и в чем-то, напоминающем ночную рубашку, прикладывала ей к макушке мокрые тряпки. По аудитории разносился многоголосый стон.

– …И байк мне мой верните! С-с… – говорила Марина, морщась от боли. Шишка наросла изрядная.

– Да забирай, кому он нужен! – примирительно заявили с галерки. – Мы ведь просто познакомиться хотели! Не насиловать же тебя сразу!

– А мне показалось обратное! – заявила Марина.

– Извини… Просто у нас так принято, – сказал очкарик в длинных грязных дредах и ватнике. – Не знаем, что на всех нашло, но по другому никак не можем. Раз по Игре нам всем раздали личины разбойников…

– Это я поняла, – ответила Марина. – И куда преподаватели только смотрят?

Разбойники дружно заржали.

– А спроси у профессора, – предложил парень с дредами. – Вон он – за кафедрой. До сих пор лекцию по философии читает.

Марина посмотрела налево и отпрянула: за кафедрой, уперев ветки в пожелтевшую стопку машинописных листов, стояла здоровенная коряга. Только теперь Марина заметила, что коряга тихо шевелится и невнятно бормочет ртом – трещиной.

– Простите, – с трудом произнесла Марина и слегка отстранилась.

– Внимание аудитории! – тихо прошамкала коряга. – Вернемся к понятию категорического императива Канта…

– Эй, мадмуазель, не бойтесь! – весело крикнули с галерки. – Он нам не мешает. Главное, чтобы декан не зашел…

Раздался треск и грохот. Дверь слетела с петель и рухнула на пол аудитории.

– Ну просили же – не поминать его в суе! – крикнул кто-то.

В аудиторию просунулась здоровенная колода.

– Что за шум в аудитории, – прорычала она. – Всех! Всех отчислю!

Марину поразила не столько мощь и разговорчивость колоды, сколько торчащий из кольчатого спила на макушке топор.

Впрочем, на этом речь колоды закончилась. Она медленно развернулась, показав еще один топор с тыльной части, и, гулко топая и скрипя, удалилась.

– Слава богу, не стал канитель на полчаса разводить, как обычно, – сказал очкарик.

– Лучше скажи, что тебя к нам занесло? – поинтересовалась девушка, что «работала» с Марининой шишкой.

– Видишь ли… Меня сюда послали. Я Игрок…

Девчонка бросила тряпку и заголосила, указывая на Марину :

– Братья разбойнички! Она – Игрок!

Разбойники перестали дурачиться и бросились к рядам, что были поближе к кафедре. Коряга за кафедрой оживилась, решив, видимо что интерес проявлен к ее лекции, и завыла:

– Так вот, это были великие слова! И их стоит записать! Повторяю – записать, проверю! Итак, Кант считал, что эта самая максимума…

Кто-то из разбойников подскочил к коряге сзади и надел ей на то, что заменяло голову полиэтиленовый пакет. Коряга недоуменно замолчала и продолжила свои бормотания, но уже гораздо тише.

– Так ты Игрок, – приободрившись, протянул татуированный парень. – А я думал – плохо мое дело: девчонки меня одной левой укладывают… А раз Игрок – тогда понятно…

– Что тебе понятно, Крюгер? – усмехнулся рыхлый лицом парень, тот который хотел первым «поздоровкаться» с Мариной. – Вопрос в другом – что Игроку понадобилось в нашем логове?

– Что ты хамишь, Большая Мама? – сказал очкарик с дредами.

– Веник, достал! Я же просил не назвать меня так, – обиделся толстяк.

– Погодите, – сказал Веник. Он, действительно, здорово подходил под собственное прозвище, своим длинным худым телом и прической напоминая щетку для мытья полов. – Как тебя зовут? Ты и вправду Игрок?

Марина кивнула:

– Да, я Игрок. И меня послали в ваш район. Но я не знаю – зачем. Правил Игры ведь так до сих пор и нет. Не знаю, как другие игроки, но я понтятия не имею, что мне делать дальше. Вот если бы кто-нибудь помог найти мне Магистра правил или Игрока номер один…

– Так вы пришли туда, куда нужно, леди, – сказал растатуированный Крюгер, у которого утонченная вежливость гармонично сменила первоначальное хамство. – Нас, разбойников, много. Может, кто чего и знает…

– Э, Крюгер, о чем ты? – возразил Большая Мама. – Между факультетами война. Как мы что будем узнавать?

– А вот об этом я и хотел поговорить с госпожой Игроком, – закатывая глаза и целуя Марине руку, сказал Крюгер. – Но – как вас зовут, о прекрасная?..

– Хватит ломаться. Марина меня зовут, – отдергивая руку, сказала Марина.

– У меня великолепная идея! – заявил Крюгер. – Мы ведь давно хотели объединить наши шайки в одну глобальную банду, верно?

– Так все этого хотят, но кто согласится ходить под другим факультетом, то бишь, шайкой? – возразил Веник.

– Не, я под географами ходить не буду! И под математиками тоже! – заявил Большая Мама. – Кто знает – чего от них ждать?

– Так и я о том! – воскликнул Крюгер и вскочил на стол. – Братцы разбойнички! А пусть нашей атаманшей будет Марина! Она барышня с характером – это я могу подтвердить! – он указал на отекшую синюю скулу. Все заржали. – Но кто откажется иметь атаманом – Игрока!

– Никто! Это круто!

– Почему – круто? – не поняла Марина. И сама себе ответила: «Потому, что это – Игра».

А что? Одно дело – она одна будет скитаться по Волшебной Москве в поисках человека – Игрока, которого никогда не видела. Не говоря уж про Магистра правил. И совсем другое – если этим займутся тысячи энергичных разбойников.

И еще… Быть атаманшей разбойников… Боже, как заманчиво! Это… Это так… Сексуально, что ли?…

– Так ты согласна? – склонившись, со стола спросил Крюгер.

Марина вскочила на стол, небрежно столкнула завопившего Крюгера в толпу и громко заявила:

– Я согласна!

–9-

Он долго не мог уснуть. Ворочался и накрывался с головой одеялом. Он бился лицом в подушку, выходил курить и даже пытался читать какую-то книгу. Но все было напрасно. Наконец, он решил прекратить бесполезные попытки забыться сном. И – будто его организм того и ждал – сон, как рукой, сняло.

Какие-то внутренние невнятные ощущения заставили его одеться и выйти на улицу. «Подышать свежим воздухом на ночь», – сказал он себе. Надел «шлепки», спустился по лестнице и вышел во двор.

Он врал самому себе. Потому, что хотел не просто размеренно вышагивать возле дома, борясь с проклятой бессонницей.

Он посмотрел туда, где выстроились вереницей пыльные запыленные танки и крытые брезентом грузовики: неподалеку проходила Полоса отчуждения. Отчуждения чего и от чего – он не знал, никто не говорил об этом ничего определенного. Объявили, что проводятся антитеррористические учения.

Он потряс головой, пытаясь разобраться в собственных ощущениях и не смог. Надо было идти.

– Стой, кто идет? – раздался строгий голос, и из темноты показался патруль – офицер с красной повязкой на рукаве и два солдата с автоматами наперевес.

Он не знал что ответить. И за него ответила другая часть его «Я».

– Ну, и что вы здесь ходите? Ночь на дворе. Спать давно пора. Вот и спите себе.

Когда он отошел на несколько шагов, сзади раздались звуки падающих тел. Он секунду постоял на месте и, вернувшись, склонился над ними…

Крепкие ребята. А вот его даже в армию не взяли. Он так и не понял, что в этом сыграло большую роль: слабое здоровье или странные свойства его психики. Да, он тогда очень переживал. Может, армия придала бы его жизни хоть какой-то смысл. Командование, подчинение. Подчинение, командование. Стрелять в человека. В этом есть смысл…

Он потянулся и размял шею. В слабом и некрасивом теле ему было не очень удобно. Но не он сделал этот выбор. Иногда выбор за нас делают другие.

Он прошел мимо рядов военной техники и, не спеша, направился в сторону далеких огней мегаполиса.

– Он идет! Он приближается, о Доминатор!

– Да, я чувствую его… Он уже входит в город.

– Четвертый…. Но действительно ли такой сильный?

– Да. Он силен и страшен. Он тот, кто нам нужен. И я надеюсь, он станет нашим главным козырем… Организуйте мне встречу с ним.

– Будет исполнено, о Доминатор…

В сквере почти не было народа. Играла тихая музыка, щебетали птицы. Самые обыкновенные, будто магия, пронизавшая город, и вовсе их не коснулась.

На скамейке напротив небольшого памятника какому-то не слишком известному деятелю сидели двое. Обыкновенный худощавый парень почему-то в стоптанных «шлепанцах» на босу ногу и высокий сутулый человек в черной робе, увенчанной низко опущенным складчатым капюшоном.

Молодой человек с удивлением озирался по сторонам. Он и без того не часто бывал в столице, а теперь, когда Москва стала совсем иным городом… Да и собеседник его тоже не мог не вызывать удивления и трепета.

…– Вот так и обстоят дела, Игрок номер четыре, – подытожил Доминатор, – Нет правил – нет особых ограничений. А потому у тебя высокие шансы стать победителем.

– Но зачем это мне? – пожал плечами Игрок. – Я не вижу особого смысла в этой Игре.

– А тебе не надо видеть в ней никакого смысла. Это игра для тех, то ее устроил. Вы, Игроки, – всего лишь лошадки, на которых делают ставки. Так что, никого не интересует – видишь ли ты в ней какой-либо смыл. Тебе придется участвовать во всех событиях, происходящих здесь. И только от тебя зависит – получишь ли ты от Игры какие-то дивиденды. Или попросту сгинешь, как отработанный материал. Ты знаешь, магам вообще плевать на судьбу человеческого материала… Ты меня слушаешь?

Игрок номер четыре с интересом смотрел на пролетающего мимо, на высоте метров двух, гаишника. Гаишник, видимо, был слегка навеселе: что-то тихонько напевал себе под нос, а от его жезла сыпались на землю разноцветные искры, что с шипением прыгали по газону и гасли.

– Вот видишь, что они делают с людьми? И от тебя будет зависеть, получат ли люди полагающееся им по праву, или они по-прежнему останутся рабочим скотом более сильных. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – бесцветно ответил Игрок номер четыре.

– Странный ты, Игрок, – недовольно сказал Доминатор. – Я ведь чувствую в тебе силу. А ты строишь из себя какого-то аутиста…

Игрок сделал над собой видимое усилие и повернулся к собеседнику.

– И что же от меня требуется? – спросил он.

– Совсем другой разговор, – одобрительно кивнул Доминатор. – Мы будем помогать тебе.. Ты поможешь нам найти Магистра правил, а заодно – победишь в Игре. Твои шансы при нашем участии значительно возрастут. И, поверь, ты не будешь в обиде…

Игрок, казалось, не слушая, смотрел в черный провал Капюшона Доминатора. В это время вторая часть его «Я» постучала, требуя своей очереди в управлении телом.

– Не буду в обиде, – новым тоном, немного иронично произнес Игрок номер четыре. – Звучит как-то неубедительно…

– У тебя есть конкретные идеи? – оживился Доминатор. О, он, видимо, не ошибся в этом пареньке! Он чувствовал все нарастающую в нем силу. Которую следует направить в нужную сторону.

– Пожалуй, есть, – задумчиво ответил Игрок. – Вы – Доминатор Княжества Госбезопасность…

– Да, – кивнул тот.

– Это наиболее мощная структура в Волшебной Москве, я правильно понимаю?

– Да, совершенно верно.

– Эта структура свободно пользуется черной магией?

– Мы пользуемся тем, что называют черной магией, а точнее – некоторыми ее приемами – уже несколько десятилетий. Но только сейчас открыто. Так какое предложение ты хотел сделать нам, Игрок?

Игрок номер четыре проигнорировал слова Доминатора и продолжил:

– И вы, Доминатор, являетесь посредником между мной и этой темной силой, которую величают Госбезопасностью?

– Ну, в некотором роде – да, – недовольно ответит Доминатор. Этот Игрок начинал его злить.

– Так вот – мое предложение, – сказал Игрок номер четыре, – Я принимаю вашу помощь. Только, пожалуй, обойдусь без посредников…

Доминатор не успел возмущенно ответить. И не успел воспользоваться своими познаниями в магии.

Потому что магия иногда бессильна против обыкновенной пули, выпущенной в упор из пистолета Макарова.

Звук выстрела потонул в непрерывном фоне городского шума.

Доминатор медленно повалился на бок, но Игрок номер четыре схватил его за рукав и снова посадил на скамейку.

– Это ты хорошо придумал – пусть вся Госбезопасность работает на одного Игрока! Но как будет весело, если сама Госбезопасность станет Игроком?

В воздухе что-то произошло, скамейка спряталась за туманным маревом, а когда показалась вновь, Доминатор с интересом рассматривал свои руки, висящий на груди медальон с номером «1» и ощупывал свое тело.

– Это гораздо лучше, – сказал Доминатор и тихо рассмеялся.

– Осталось только разобраться в вашей структуре, – прошептал он, глядя как между его пальцами сверкают искры. – Власть и подчинение. Командование и исполнение…

Новый Доминатор медленно поднял над головой руки, сжал в кулаки и исчез.

… – Тело лежит на скамейке, голова запрокинута на спинку. Прямо под правой рукой на асфальте лежит пистолет Макарова, в стороне от него – стреляная гильза. При этом признаков насильственной смерти, а также самоубийства, не обнаружено. Следов крови также невооруженным взглядом не видно… По предварительным данным тело принадлежит Игроку номер четыре…

Волкоп монотонно диктовал текст протоколу, который, повиснув в воздухе заполнялся под диктовку Волкопа, словно текст на экране караоке.

– А что скажите вы, Доктор? – поинтересовался Волкоп.

– Полностью с вами согласен, – задумчиво ответил Доктор, – Это не самоубийство. Но на первый взгляд, как волшебный, сами понимаете, врач, скажу: пациент умер в результате того, что душа покинула его тело.

– Позвольте, доктор, – остановил его Волкоп. – Поаккуратнее с формулировочками, – насколько мне известно, душа покидает тело в результате смерти, а никак не наоборот. Вы не ошиблись?

– Я не специалист по душам, – ответил Доктор. – Это маги знают. У них спросите…

– Их же никто не видел, – сказала Медсестра, боязливо косясь на тело.

– Вот именно, – сказал Доктор. – А поскольку я занимаюсь по большей части телами, то и делаю именно такое заключение. Из тела ушла душа, вот тело и умерло. Таким вот образом.

– Значит, факта преступления не было? Так, получается? – нахмурился Волкоп, – Душа, говорите, ушла? А куда, позвольте полюбопытствовать?

– Вот чего не знаю, того не знаю, – развел руками доктор. – Выходит, мы остались без Игрока номер четыре…

– Погодите, – сказал Волкоп. – Я должен знать, куда делась душа Игрока номер четыре. Куда она уходит в подобных случаях?

– Я предполагаю, что не на небеса, – ответил Доктор. – Добровольно душа может отправиться и в более интересные места. Например – в более интересное тело.

– Это я и хотел от вас услышать, доктор, – торжественно сказал Волкоп и произнес в рацию:

– Внимание! Всем постам! Объявляется в розыск душа Игрока номер четыре…

В огромном полутемном зале, за длинным столом сидели люди в черных одеяниях. Они внимали речи того, кто был когда-то для них олицетворением системы, а теперь стал символом власти и могущества Княжества. Каждый из них мечтал когда-нибудь занять его место. Потому, что это место сулило приобщение к величайшим из наслаждений – Власти и Безнаказанности.

Раньше это место представляло собой унылый кабинет со множеством телефонов – спецсвязи, прямых к самым-самым в этом государстве. Теперь надобность в таких телефонах отпала, как отпала необходимость ютиться в тесных кабинетах и притворяться обыкновенными людьми.

Теперь, когда они стали собою, такими, какими они есть, когда их организация стала тем, чем и была на самом деле – черным Княжеством Госбезопасности, а их шеф превратился в Доминатора, это место тоже стало выглядеть иначе.

Оно преобразилось в огромный черный трон во главе длинного железного стола. И теперь с этого трона Доминатор произносил свою речь.

– Господа Советники, сегодня меня посетила счастливая мысль. Почему бы нам не принять более активное участие в Игре? Зачем нам довольствоваться ролью стороннего наблюдателя, который с нетерпеньем ждет – кто же из Игроков придет к финишу первым, с тем, чтобы успеть найти этого неуловимого Магистра правил? Есть более надежный путь пресечь возможность того, что Магистр пройдет мимо нас…

В зале зашумели, перешептываясь, но быстро притихли и обратили взоры к главе этого собрания – в ожидании того, что тот скажет.

– Я решил сделать, наконец то, что в душе желает каждый их нас. Уничтожить Игроков, – произнес Доминатор и замолчал.

Наступила тишина.

– Но… Кто тогда найдет Магистра? – спросил один из Советников.

– Мы. Точнее – я.

– Но ведь только Игроки….

– Верно, – тихо рассмеялся Доминатор. – Именно. Мы уничтожим всех Игроков. И останется только один. Я.

– Да, – сдавленно произнес кто-то в зале. – Взгляните! У Доминатора аура Игрока…

– Это невозможно…

– Как, как вам удалось?!

– Непостижимо!

– Такого еще никогда не было!

Доминатор поднял руку. Шум прекратился.

– Пусть это останется моей маленькой тайной. И свидетельством того, что я не зря занимаю свой пост…

Присутствующие усиленно закивали. Раздались восхищенные и хвалебные возгласы.

– Благодарю вас, – снова поднял руку Доминатор. – Я так понимаю, что вы поддерживаете меня в моих начинаниях?

– Но, как отнесется к этому Арбитр? Что скажут маги? – воскликнул один из советников. Доминатор наградил его таким тяжелым взглядом, что тот, казалось, стал виден из-под мертвенной черноты капюшона. Советник, замолкнув быстро сел на свое место и испуганно вжался в кресло.

– Я полагаю, – произнес Доминатор, – что нам пора прекратить оглядываться на Арбитра. И кто вообще видел этих магов? Думаю, мы найдем, что ответить на возможные претензии.

И еще… Давайте избавимся от лицемерного имени нашего Княжества… Какая там «Госбезопасность»? Вполне можно оставить только вторую часть – «Опасность». Но поскольку это не звучит – пусть будет просто Княжество. Которое, надеюсь, со временем возьмет себе статус… Империи!

Советники на мгновение замерли, и в воздухе повисла пронзительная тишина, нарушаемая только звуками капающей где-то воды.

А затем зал взорвался овациями.

Доминатор продолжал сидеть неподвижно. Он наслаждался эффектом. Когда овации смолкли сами собой, он слегка склонил на бок голову и медленно произнес:

– А теперь, наконец, займемся настоящим делом…

–10-

Если с началом Локализации генералу казалось, что он руководит осадой столицы собственного государства, то теперь он сам ощущал себя в положении осажденного.

Невероятное давление со стороны военных и дипломатических миссий всех государств, губернаторов и президентов собственных регионов грозило обернуться бедой. Он ощущал неминуемое приближение развязки, когда информация, уже сейчас утекающая через какие-то щели тонкой струйкой, вырвется наружу, словно пар из взорвавшейся скороварки. Какие последствия это вызовет, можно было лишь гадать, но последствия эти неминуемо должны были оказаться страшными.

На недалеком горизонте уже маячило два варианта войны: гражданской и внешней. Многочисленные намеки на необходимость военной помощи со стороны Европы и Америки постепенно перерастали в угрозы. А когда пропал американский разведывательный корпус, опасность реального конфликта обрела плоть и кровь.

Армейское руководство – та его часть, что не сгинула в «локализованной» Москве, оказалось подвержено опасному брожению. Еще бы – среди них не было безусловного лидера. Генерал пока уповал на то, что первым встал на страже пораженной неизвестным недугом столицы.

Но и в штабе все сильнее нарастали внутренние противоречия. У генерала были небезосновательные подозрения, что кое-кто из коллег сильно поглядывает на Запад. В ситуации возможного социального взрыва это было вполне объяснимо.

…Сейчас он сидел один в штабном вездеходе и пил коньяк. Других способов снять стресс он не признавал. В углу, за условной перегородкой работал связист. На предложение составить компанию генералу он вежливо отказался.

«Ну и черт с тобой», – пробормотал генерал, наливая «Хенеси» в граненый стакан, откуда только что выплеснул остатки чая. Выпил. Безо всякой закуски. Закрыл глаза.

На помощь могло прийти только чудо. Чудо…

– Товарищ генерал! – раздался голос связиста. – Товарищ генерал, Шифровка вам.

– Откуда? – вяло поинтересовался генерал.

– Группа «Юг». Передают, что задержали каких-то ненормальных на лошадях, и у одного их них была записка для вас. Шифром. Я уже раскодировал…

– Да? – оживился генерал. – От кого?

Связист молча передал распечатку генералу.

«Ветру от Циклона – прочитал генерал. – Нахожусь внутри зоны Локализации. Власть парализована. Нельзя применять армию – бесполезно. Пришлите магов (!!!). Я буду находиться в Орде. Продолжаю разведку. Жду помощи. Циклон».

– Не понял, – пробормотал генерал. – Вы там правильно все расшифровали? «Пришлите» – кого?

– Магов. Там так написано, – развел руками связист.

Генерал налил себе еще коньяка и выпил.

Циклон ни единого слова зря не скажет. Половина его подразделения и два научника после Локализации – в психушке под наблюдением. Очень может быть… Очень может быть…

Но где взять этих чертовых магов?

– Связист, где взять магов? – вздохнув, спросил генерал, с отвращением глядя в стакан.

– А что, уже пора? – поинтересовался связист.

– Что пора? – не понял генерал.

– Призывать на помощь магию, – спокойно ответил связист.

– Ты что, шутки шутить вздумал? – беззлобно поинтересовался генерал.

– Да уж, какие шутки. Вызываем?

Генерал замер, разглядывая своего связиста, будто видел в первый раз.

– Ты кто такой? – уже не очень трезвым голосом поинтересовался он.

– Правильно ставите вопрос, – кивнул тот. – Я не просто рядовой военнослужащий. В такой ситуации возле вас должен находиться кто-то, кто владеет более менее четкой информацией…

– Ты – маг? – спросил генерал.

Значит, те пьяные разговорчики с особистами на даче у «шишки» из ФСБ не просто пустой треп… Что же происходит, елки зеленые…

– Почти, – ответил связист. – Чтобы быть настоящим магом, нельзя оставаться человеком. Пожалуйста, выслушайте меня… Люди – не единственные хозяева планеты…

…Генерал не был излишне доверчивым человеком. Но сейчас он поверил во все. Потому, что рассказчик умел говорить. И убеждать.

Конечно, рожденный человеком, он не был настоящим магом…

– Мы называем себя магами-любителями. Или просто – любителями. Потому, что учились тому, с чем настоящие маги рождаются. Нам никогда с ними не сравниться. Но мы готовы помочь.

– Сколько вас? – спросил генерал.

– Трое, – ответил связист.

– Что-то маловато…

– Трое, за кого я могу поручиться.

Генерал встал и, заложив руки за спину, походил по комнате.

– Э… Как тебя зовут-то? – спросил генерал.

– Имя мага куда интереснее имени подчиненного, – улыбнулся связист. – Богдан я.

– Вот что… Богдан. Вызывай своих. Дать тебе сотовый?

– Да зачем? Я по спецсвязи. По нашей, собственной… Все. Через пятнадцать минут будут.

– А где они? – удивился генерал. – Они что… Это… Телепортируются?

– Что вы, товарищ генерал! В нашей реальности это почти невозможно. Они тут, рядом. Танк закроют и придут.

– Они танкисты?! – удивился генерал.

– Ну, раз я связист… Просто, как Локализация началась, мы поняли – надо быть к вам поближе. И не зря. Понадобились. Да и нам для практики сходить туда пригодится…

Генерал верил каждому слову этого Богдана, что само по себе его удивляло больше, чем Локализация и наличие магов в танковых войсках.

«Может, это коньяк так действует? – подумалось ему. – Нет, правду ведь говорит, шельмец. Вот чувствую, что правду».

Постучали.

Богдан открыл бронированную дверь, и вовнутрь генеральской машины влезли двое в танкистской форме с лейтенантскими погонами. Длинноволосый парень с бородкой-эспаньолкой и…

Девушка. Коротко стриженая брюнетка. С невероятно длинными и разрисованными ногтями.

– Однако… – только и нашелся, что сказать генерал.

Теперь он полностью уверовал в силу магии. Ибо таких танкистов российская армия пока не видывала.

Тем не менее, оба вполне сносно отдали честь.

– М-да… – проблеял генерал, вытирая рукавом проступившую на лбу испарину, и ляпнул:

– Дамы и господа – коньячку-с?

Маги-любители переглянулись.

– Нет, что вы, товарищ генерал. Мы ж на службе, вежливо сказал длинноволосый танкист.

– А я где, по-вашему, едрена-матрена?! – возмутился генерал и опрокинул в себя еще полстакана коньяку. Коньяк уже делал свое дело: генерала изрядно шатало.

– Криста, помоги товарищу полководцу, – тихо сказал длинноволосый брюнетке.

– Попробую, Эрик, – низким хрипловатым голосом ответила девушка.

Она закрыла глаза и произвела рукой какое-то короткое, быстрое движение.

Генерал икнул, выпучил глаза и, закрыв рот рукой, выскочил наружу. Судя по звукам, его рвало.

– Криста, ну что за грубая работа, – укоризненно сказал Богдан. – Ведь в прошлый раз все изящно вышло…

– В прошлый раз клиент курил всякую дрянь, а не пил, – ответила Криста. – Не знаю, надо алкашей где-то найти, потренироваться…

– Вот они тебе спасибо скажут, – усмехнулся Эрик.

– А что еще делать нам, любителям? – сказал Богдан. – Надеюсь, у нас будет хорошая практика в настоящем магическом поле…

– Может, живых магов увидим… – мечтательно сказала Криста и снова произвела руками свои пассы. За дверью раздались кашляющие звуки. – Нет, не получается…

– Де мучь ты человека! – укоризненно сказал Эрик. – О, шифровки! Богдан, дай почитать!

– Попробуй. У тебя ж Полизнанием проблема?

– Проблема, – согласился Эрик. – Не идут языки. Так я возьму себе пачечку? Вот эти – «совершенно секретно»?

– Да бери, какие проблемы. Отшибать память начальству у меня получается лучше всего…

– Бедный генерал, – задумчиво сказала Криста. – А вот и он…

Генерал был бледен, зато совершенно трезв и подтянут. Богдан украдкой показал Кристе поднятый кверху большой палец – молодец, девчонка!

– Значит так, – сказал генерал. – Я там, на воздухе, подумал и пришел к следующему решению…

Эрик тихо хмыкнул в кулак.

Генерал побарабанил пальцами по столу и сказал:

– Пойдете в город. В зону Локализации. Ничего толкового в качестве задания я вам дать не могу, вы не специалисты. Найдете Циклона. Он проводит там.. гм… разведоперацию. Так что поступайте в полное его распоряжение. Все, что вы можете сделать для Родины – это помочь ему.

Эрик открыл было рот, чтобы возразить, но Богдан сделал знак рукой: «не перечь старику!» А вслух бодро выпалил:

– Рады стараться, товарищ генерал!

– И охота есть, – добавил Эрик вспомнившейся суворовской формулой.

– Это хорошо, что рады, – с сомнением теребя подбородок, сказал генерал…

«Елки зеленые, это что же – судьба столицы, да и всех нас – в руках трех шалопаев, про которых мне толком ничего неизвестно? – думал генерал. – Что ж это я, в маразм впадаю, или в коньяк что-то подсыпали? Хотя… В конце-концов – что мы теряем? С глаз долой – из сердца вон!».

– Бойцы! – генерал заговорил бодрее. – Вот мой приказ: отправляйтесь в Москву, в Орду (не знаю что это, разберетесь на месте), найдите Циклона! Переходите в его распоряжение. Исполнять!

– Пойдемте, други! – Сказал Эрик и подтолкнул к выходу Кристу. – Приятно было познакомиться, мой генерал!

– Адьес! – помахала рукой Криста. – Не пейте больше!

– Пошли мы, – смущенно улыбнулся Богдан. – Простите моих друзей, пожалуйста! Оболтусы они. Одним словом – любители… Но мы все сделаем, не беспокойтесь. Только скажите, чтобы по нам из танков не стреляли, как там любят. Не хочется тратить на них магию.

И генерал остался в одиночестве.

Он взял бутылку с остатками коньяка, взглянул на нее и икнул. После чего опасливо поставил на место. Вместо бутылки он поднял трубку телефона.

– Седьмой? Это Ветер. Сейчас трое пройдут в зону Локализации. Пропустить не задерживая! Если снова будете играть во взятие Берлина – я из вас пленных фрицев сделаю! Поняли меня?! Полковника Степанова ко мне со всеми старшими офицерами! Я вам устрою! Я вам покажу игры в «войнушку»! Вы у меня научитесь воинской дисциплине!

…Троица любителей шла по направлению к Москве. Впереди была куча волнующих тайн и потрясающих открытий. И возможность весело и с пользой провести время.

– Эрик, как ты думаешь, зачем магам понадобилась эта Локализация? – спросил Богдан, пиная ногой мятую баку из-под «фанты».

– Ну, ты же знаешь, что говорят старые книги про Игру, – глядя на звезды, ответил Эрик.

– Я тоже думаю, что это – Игра, – сказала Криста. – Уже давно пора было ей начаться. Странно, что она ведется именно в Москве…

– Что ты, это такая удача! – воскликнул Богдан. – Наконец-то увидим настоящую магию!

– А не боишься, что нас накажут за наше любительство? Ведь людям…

– Знаем-знаем, – усмехнулась Криста и ловко выбила банку из-под занесенной для удара ноги Богдана. Нога поймала воздух, а Криста с визгом повались на Богдана.

Валясь на траве, они хохотали и в шутку били друг друга кулаками.

– Ноготь не сломай, красотка, – хмыкнув, сказал Эрик.

– Знаю, – лежа на траве и потягиваясь, повторила Криста. – Людям запрещено лезть в магию. И за любительство можно поплатиться… Но ведь именно это и интригует, а парни?

– Да уж, – сказал Богдан. – А ну, кто может зажечь Защитное кольцо?

– Ну, я пробовал, – сказал Эрик. – Сейчас… Подождите…

– Все, – констатировала Криста. – Нас уже сожрали монстры…

– Да погоди ты. – Эрик сделал рукой несколько пассов. – Упс…

– «Упс!» – самое страшное слово в ядерной физике, – констатировал Богдан. – Ну, что там?

Не успел он договорить, как за спиной у любителей раздалось утробное рычание. Они обернулись – из земли лезло нечто огромное, тускло светящееся и зловещее…

– Это не Защитное кольцо! – воскликнула Криста.

– Ты опять знаки перепутал? – пробормотал Богдан, – Что на этот раз?

– А черт его знает! Бежим! – прокричал Эрик, проносясь мимо друзей. С воплями ужаса маги-любители бежали на встречу приключениям.

– По врагам рода человеческого – огонь! – скомандовал майор с нехорошим, слегка безумным взглядом.

По правде говоря, такие взгляды появились у многих, кто служил в оцеплении. Видимо, Локализация даже издалека оказывало какое-то свое, странное воздействие на людей.

Поэтому здесь никого не удивляло, что на реактивных снарядах установки «Град», что улетали теперь в сторону цели, были начертаны некие мистические символы. Рисовал их и окроплял святой водой бывший замполит части, а ныне – войсковой священник, отец Исидор.

– Вас генерал вызывает, – сквозь ракетный рев прокричал радист.

Майор взял трубку.

– Да! Так точно, товарищ генерал! Открыли! Я отдал! Да, опять чудище! На нас перло! Из танковой пушки попасть не смогли. Решили накрыть район! Да, уничтожили, я надеюсь! Нет, не пили ничего! Аминь! То есть – так точно!

– Пойду к генералу с докладом, – поправляя фуражку, сказал майор полному капитану с заспанным лицом. – Зол старик сегодня что-то. Будто не пил с обеда… Если чудище-стращилище опять вылезет – произведите повторный залп. Или пошлите взвод с ручными огнеметами. Только сюда не допустите – эта тварь материальную часть попортит…

…А в это время со стороны Можайского шоссе в город вбегал Игрок номер пять. Он с любопытством оглядывался вокруг, принюхивался к незнакомым запахам и вилял мохнатым хвостом.

Увидев перебегающую дорогу черную кошку, Игрок залаял и с азартом бросился за ней в сторону ближайшей помойки. Впрочем, кошка не долго была предметом его интереса. Ведь у него было важное дело в этом большом городе. Какое – он не смог бы четко сформулировать.

Ведь даже очень умные собаки предпочитают молчать.

Часть третья. ИГРА БЕЗ ПРАВИЛ.

–1-

Дэн шел по обезлюдевшей улице, приближаясь к необъятному пыльному облаку из людей, лошадей, огромных брезентовых тюков, деревянных повозок, приспособленных под гужевую тягу автоприцепов. Усмехнувшись, он отметил, что в качестве транспорта здесь используют еще и верблюдов, а вдалеке он узрел и самых натуральных слонов.

Когда Дэн вплотную приблизился к первым рядам Орды, шум и гам вокруг поутих. Он невозмутимо вошел в это новое для себя пространство, окруженное совершенно своеобразной атмосферой, своим особым движением, энергией, звуками и запахами.

Это снаружи казалось, что Черкизовская Орда – просто агрессивное стадо людей и лошадей. Теперь становилось ясно, что это – огромный движущийся базар. Только он еще не нашел себе нового места и находился в походном состоянии. А его торговцы превратились в воинов. Как караванщики сотни лет назад.

Удивительно, но сразу за условной границей этого сгустка шума и суеты начиналась непролазная грязь. Горы непонятно откуда взявшего мусора лежали вокруг, летали какие-то бумажки, нога норовила влезть в лужу или скользнуть на чем-то весьма неприятном. Все здесь дышало движением, но не большим, впечатляющим, как казалось снаружи, а каким-то мелким, суетливым и даже жалким.

Орда казалась городом в городе. Только таким городом, где нельзя четко назвать ни одного адреса – так как улицы безостановочно меняли свои направления, плыли, и извивались, как змеи.

Это был странный город, совершенно чужеродное тело на московской земле. Может, именно поэтому он не находил себе места, срываясь внезапно и кочуя в поисках покоя.

Встречали Дэна сотни недружелюбных прищуренных глаз. Не все здесь были верхом. Более того, многие тащили огромные баулы на собственной спине. К этому грузу у многих женщин добавлялись еще и младенцы. Дети появлялись здесь ниоткуда и так же исчезали в бескрайних лабиринтах медленно движущегося груза.

– Эй, человек, чего тебе здесь надо? – окликнули его.

Над головой Дэна возникла верховая фигура в роскошном меховом одеянии, в котором, впрочем, неуловимо угадывался китайский ширпотреб.

– Как это – чего? – нарочито удивленно спросил Дэн. Боковым зрением он отметил, что его тихонько окружают конники с неприятными на вид сверкающими предметами в руках. А за грозным меховым всадником качался теперь пестрый штандарт, что держал другой верховой на длинном деревянном шесте: белый трилистник на синем фоне со смутно знакомой надписью «AdiBas». Видимо, перед Дэном предстала весьма важная в Черкизовской Орде особа.

– Как это – чего, – повторил Дэн. – Люди говорят, мол, у вас можно любую вещь достать. Вот я и пришел, чтобы…

– Ты зря пришел, – презрительно сказала важная особа и сплюнула. Это у нее получилось очень ловко, почти красиво. Так должны сплевывать настоящие мачо в фильмах режиссера Родригеса. – Мы видели, как ты «мусорам» помогал наших братьев из города вышвыривать. Вот и ты катись отсель подобру-поздорову!

– А может, мы его того… На пельмени пустим? – с сомнением поинтересовался некто гундосый. – Вон он какой мясистый-то…

– Не стоит, – сказала особа. – Еще Волкоп сюда повадится захаживать, приятеля искать… Слышь, катись отсюда, легавый. Да побыстрее!

– И не подумаю, – ответил Дэн. Он вдруг почувствовал прилив сил и пронзительную быстроту мысли, как случалось с ним всегда в момент внезапно возникшей опасности. Это был уже профессиональный рефлекс, который коварно подталкивал его еще больше усугубить критическую ситуацию, чтобы внести в нее окончательную ясность. И Дэн ситуацию усугубил.

– Эй, ты, козел в тулупе! – спокойно сказал он, – Слышь, я к тебе обращаюсь, баран в шапке! А ну, свали с дороги! Оглох что ли, чудик? Или в рыло давно не получал?

– Ты это мне?! – взревела важная особа, суетливо извлекла откуда-то палицу (а точнее – бейсбольную биту, утыканную гвоздями), пришпорила коня и бросилась на обидчика.

Дальше все было, как на показательных выступлениях в десантном училище. Всадник по пути разминулся с удивленной лошадью и полетел в сторону как будто специально сложенной здесь навозной кучи.

– Красота! – восхитился Дэн полетом машущего руками тела и видом коричневых ароматных брызг. Бита, изменив направление задуманного хозяином движения, врезалась в лоб знаменосца. Тот схватился за лицо и заорал, выронив штандарт и слепо крутясь с конем на одном месте.

На свою беду ордынцы оказались не очень понятливыми, и этот урок не пошел им на пользу. Кольцо улюлюкающих и визжащих всадников сомкнулось, что было очень на руку обученному боевому айкидо бойцу: нападавшие с воплями разлетались за счет собственной кинетической энергии, причем двое умудрились в полете поменяться конями и теперь лежали на них, удивленно уткнувшись носами в грязные хвосты.

После недолгого замешательства раздалось то пронзительное, что и должно было раздаться в подобающей атмосфере:

– Наших бьют!!!

– Упс! – сказал Дэн.

И он был прав. Вокруг него начиналось подлинное светопреставление. Огромная грязная куча зашевелилась, и на Дэна понеслись десятки неуловимых мстителей. А перед ними вперед полетели камни, копья и еще нечто, что больно ударило Дэна в плечо.

Он решил, что против эдакой толпы не спасет никакое не айкидо, а только лишь банальный спринтерский бег. И лучше всего – прямо по неприятельским головам…

Дэн резво дернул с места, перепрыгнул через только что поверженных и стонущих ордынцев и вскочил на какой-то плотный тюк. С тюка он перескочил на прицеп и пошел дальше скакать по грудам сваленного здесь товара.

Преследователи вынуждены были спешиться и полезть на кучи тряпок вслед за обидчиком.

Погоня превращалась в настоящее цирковое шоу – сродни гонконгскому боевику. Дэн, сломя голову, несся вперед, а за ним падали груды джинсов, курток, трусов и кедов, ящиков с аппаратурой и ворохами сотовых телефонов, с воплями летели вниз зазевавшиеся ордынцы, валясь друг на друга и ошпариваясь горячим чаем из одноразовых стаканчиков и дымящейся лапшой из картонных тарелок… Раскосые женщины отчаянно кидались в него кроссовками и утюгами. Некоторые попадали.

Наверное, так чувствует себя болезнетворная бактерия, обнаруженная фагоцитами и антителами чуждого организма. Она рано или поздно будет поймана и съедена. Это неизбежно, потому что – она одна против враждебного организма. И нет ей никакой пощады и никакого спасения…

Если она, конечно, не вирус. Крошечное нечто, что моментально и незаметно становится частью генома ни о чем не подозревающего организма…

– Где он? Куда он делся? – озадаченно восклицал один из преследователей.

– Я только что его здесь видел! – кричал другой. – Вот провалиться мне на этом месте!

– Шайтан! Шайтан! – бормотал третий.

– Однозначно, шайтан, – писклявым голосом соглашался Дэн, что сутуло стоял теперь в рядах собственных преследователей, щурился, как они, и надвигал на лоб меховую кочевническую шапку.

Ордынцы пожимали плечами и заглядывали под телеги, прицепы, в баулы и ящики. Никого, конечно же, там не было.

Этой ловкой технике перевоплощения Дэна научили на очередных курсах переподготовки старые волки спецназа. Казалось бы – разве может человек так измениться за секунды? Тем более – перевоплотиться из европейца в азиата? Боевой опыт подсказывал, что может. И может еще не такое, если этим занимается профессионал.

Теперь оставалось только раствориться в толпе «себе подобных» и продумать дальнейшие действия. Ведь «в открытую» пообщаться с Ордой как-то не получилось. Не сложилось, как говорится.

Но и этим планам не суждено было сбыться. За уставшие от лазанья плечи его схватили сильные руки. Такие сильные, что Дэн понял – айкидо здесь не пройдет.

– Смотрите, жители Великой Орды! Вот он – ваш враг! Он прячется среди вас! Хочет сделаться таким, как вы! – громко провозгласил весьма мерзкий голос.

Обернувшись, Дэн с неприятным чувством убедился, что схватили его вовсе не ордынцы, а его, казалось бы, недавние работодатели – агенты Госбезопасности. Их было трое, все с черными провалами капюшонов вместо лиц: два здоровенных амбала держали его, а третий, щупленький, вздымая к небу костистые кулаки, занимался разогревом толпы. Которая, казалось, только того и ждала…

Орде нужна была кровь….

– Это что ж такое! – искренне возмутился Дэн. – Я вас, господа Госбезопасность, никак не пойму! Мне ваш собственный Доминатор лично дал задание и карт-бланш на его выполнение! А вы, его личные подчиненные, мешаете мне!..

– Заткнись, – презрительно ответил щуплый. – Я действую по приказу Доминатора, если тебе это интересно. Наверное, ты ему надоел…

И продолжил громко науськивать толпу, в чем уже, впрочем, не было особой необходимости.

– Убейте его! – взвизгнул щуплый, и Дэна толкнули в сторону десятков злобно оскалившихся лиц.

– Стойте! – воскликнул Дэн, когда прямо перед ним засверкало множество сверкающих длинных лезвий, – Я ИГРОК!

– Убейте его!!! – заверещал щуплый Агент, пытаясь перекричать Дэна.

В глазах всех ордынцев будто бы что-то одновременно щелкнуло. Какая-то мысль пронеслась по их лицам, сменившись еще большим озлоблением.

– Убьем!

– Да!!!

– Отомстим!!!

Дэна схватили и под жуткие крики повлекли внутрь толпы. Тем не менее, потащили довольно аккуратно.

– Смерть!!! – рычали ему на ухо.

Над головой, вспарывая воздух, зазвенела острая сталь.

– На тебе! На! Получай! – выли рядом, но Дэн, несмотря на это, прекрасно себя чувствовал, если не считать легкого стресса от ощущения бродящей поблизости смерти.

Агент Госбезопасности видел, как разъяренная толпа всосала в себя жертву, и остался доволен. Уничтожать Игроков – это нечто новенькое в практике Княжества. Но раз сказал Доминатор – значит, так тому и быть.

Только вот кольнуло в темную душу чувство некоторой неудовлетворенности от того, что ему так и не довелось самому узреть крови и выпущенных кишок этого самого Игрока. Но ничего. Орда умеет разбираться со своими недругами… И пусть это убийство будет списано на ее счет…

…Орда действительно умела разбираться с недругами. Но никогда не забывала про рентабельность своих действий и коммерческую выгоду от поступков собственных членов.

В этом плане убить такое важное лицо в Волшебной Москве, как Игрок – означало бы совершить необратимый поступок, коммерческая сущность которого пока не выяснена.

Ведь Черкизовская Орда – это, прежде всего, рынок, и уж только во вторую очередь – страшное тысячекопытное чудовище.

В таком ключе рассуждал Дэн, объясняя свое чудесное избавление от гибели во мстительной толпе воинственных торговцев. У него вообще появилось время на размышление, пока его крепко и умело связанного, с кляпом во рту, тащили куда-то в глубину стойбища.

Глаза при этом оставались открытыми, и от них не скрылась грандиозная картина этого великого московского переселения народов.

Судя по всему, Орда решила свое очередное становище устроить прямо здесь, посреди проспекта. И, видимо, ей было наплевать на колдовскую силу волшебных жезлов порхающих гаишников.

Стихия, как сказал Волкоп. Очень верно он это подметил.

А тем временем бесформенное стадо начало заметно кристаллизоваться в параллельно-перпендикулярные линии. На глазах у Дэна возникали ряды столиков, лотков, вешалок, сначала пустых, а затем все больше и больше наполняемых товаром. Исчезали лошади и верблюды, ослы и мулы, повозки и автоприцепы. Вот разгрузили и увели куда-то грустного слона. Куда – Дэн не увидел, так как в этот момент его как раз заталкивали внутрь большого трейлера.

Внутри было темно и жарко. Окон не было или они скрывались за массивными складчатыми портьерами. Не было и электрического света. Вместо этого горело несколько толстых ароматических свечей, и густо чадили пахучие сандаловые палочки. Дэн почувствовал, что ему не хватает воздуха.

Впрочем, когда изо рта достали кляп, развязали руки и усадили на стул, стало несколько легче.

Теперь у Дэна появилась возможность более обстоятельно изучить обстановку.

Внутренность трейлера больше всего напоминала комнату то ли старой девы, то ли профессиональной гадалки, склонной к украшательству своего жилища, причем безо всякого вкуса. Все пространство было занято полочками со статуэтками, подсвечниками, предметами из дерева и глины непонятного назначения, высокими напольными вазами и удушающим объемом драпировки. Цвета преобладали красные и розовые, хотя за это в подобном полумраке поручиться было нельзя. На ум приходило определение «будуар», хотя, что это такое, Дэн толком не помнил.

Не прошло и минуты, как он с некоторым удовлетворением убедился в правоте своих предположений.

Из-за занавесей показалась полная дама, безвкусно одетая подстать интерьеру, однако обильно сверкающая огромными драгоценными камнями на пальцах и шее. Вот здесь-то, видимо, никакой подделки быть не могло – определять такие вещи на глаз Дэна также в свое время научили. На тетке простой рязанской наружности налипло бриллиантов на несколько сотен тысяч долларов, как минимум!

Женщина села за небольшой инкрустированный столик прямо напротив Дэна и, иронично вздохнув, принялась его разглядывать, будто некую заморскую диковинку. Это был взгляд сильного человека, причем настолько сильного, что Дэн даже заерзал слегка на своем неудобном стуле.

– Так ты, говоришь, Игрок? – глубоким бархатистым голосом спросила дама. Голос у нее был куда приятнее внешности, и Дэн мысленно поставил стандартный психологический блок, чтобы отгородиться от возможного воздействия на свое сознание.

«Ведьма», – решил Дэн.

– Да, в чем-то ты прав, Игрок, – улыбнулась женщина. – Меня стоит опасаться. А если не опасаться – то, по крайне мере, прислушиваться к моему мнению… Так, что, раз уж ты Игрок, – сыграем?

И на столе появилась запечатанная колода карт.

– Я не гадаю на «таро», – продолжила дама, распечатывая калоду. – Я предпочитаю в «подкидного»…

– Э… Меня зовут Дэн, – аккуратно представился Дэн.

– Да ради бога, – согласилась женщина. – Главное, что ты Игрок. Степанида.

– Серьезно? – удивился Дэн и спохватился. – Ой, простите…

– Ничего, – улыбнулась Степанида. – До Игры меня звали иначе. Но с таким именем легче управлять толпой жуликов. Хорошее имя. Авторитетное.

– Вы – глава Орды? – спросил Дэн. Пора было бы удивиться. Но этап удивления давно пройден. Действительно, эта самая Степанида внешностью и речью вполне отвечала статусу разбойничьей атаманши.

– Вообще-то, раньше я была главой модельного агентства, – нехотя призналась Степанида. – Но Игра вполне справедливо рассудила, что рынок тел вполне идентичен обыкновенному базару. И теперь я здесь. Честно говоря, я очень довольна такой переменой – я буквально отдыхаю после своих тощих и злющих ведьм…

Она добродушно рассмеялась и принялась сдавать карты.

Первую партию Дэн сдал. Вторую честно пытался выиграть, но не везло с козырями. После пятой Степанида разочарованно вздохнула и сказала:

– Вот так всегда. У всех выигрываю. Надеялась, что хоть ты, Игрок… Впрочем, ладно. Давай-ка я тебя чаем с вареньем угощу.

Дэн сразу решил для себя, что игра в «дурака», чай с вареньем и милая беседа с атаманшей Орды гораздо приятнее холодного «пера» в печени. А потому деликатно согласился.

Попивая чай с вареньем (довольно вкусным, но из совершенно непонятных ингредиентов), Дэн продумывал тактику дальнейшего разговора. Он шел в Орду со стремлением выполнить приказ Доминатора – разыскать пропавший камень из таинственной мозаики Красной площади, найти утраченный рисунок и раздобыть мобильник Магистра правил. Однако Агенты своим нападением дали понять, что договора больше нет, и он – снова смертельный, в буквальном смысле слова, враг Госбезопасности. Таким образом, от всяких обязательств он себя освобождает.

Прямо камень с души свалился… Да, камень он теперь искать не обязан – черт с ним, пусть археологи ищут!

Дэн даже хохотнул в слух.. Однако… Варенье у мадам Степаниды, видать, непростое…

– … Так что же ты, Игрок, искал в Орде? – донесся из тумана голос хозяйки.

– Ну, после того, что случилось… – Дэн задумался и снова хохотнул. Тряхнул головой. – Теперь мне нужен только один предмет. Говорят, здесь все можно достать?

– Практически, – кивнула Степанида. Она как-то странно смотрела на Дэна.

«А она ничего, – вяло подумал Дэн. – Если присмотреться… Да еще после варенья с чаем…».

– Мне нужен мэ… мобильник Магистра правил, – вслух сказал он заплетающимся языком. – И булыжник, который выдернули – фьюить! Из-з-з Красной площади… Вот…

– О! – восхитилась Степанида. – Хорошая заявочка, серьезная. Уважаю твой вкус. Найти будет трудно. И цена будет серьезная. Но… Я думаю, мы договоримся…

–2-

– Ну, не знаю, Криста, – что значит «настоящая магия»? По-моему, это весьма относительное понятие. Вот, скажем, взять и превратить кружку с водой из лужи в банку «кока-колы» – это магия? Допустим. А незаметное, в течение десятилетий, изменение хода истории целой страны? Магия? А как это доказать? Вот, к примеру, Ленин со Сталиным – они маги? А сотворили по собственной воле нечто посильнее, чем банка «кока-колы»! Ведь увидеть, пощупать, доказать здесь ничего нельзя!

Богдан рассуждал громко, эмоционально, попутно рассеянно разглядывая странные сооружения, громоздившиеся вдоль Рублевского шоссе. Эрик снисходительно улыбался, Криста тихо напевала что-то себе под нос.

– Традиционно считается, что магия – это чудо, – продолжал Богдан. – То, что можно увидеть своими глазами, и что своей необъяснимостью поразит воображение масс. Но ведь есть методики, которые чуть ли не научно объясняют те или иные магические явления. Вот, к примеру, мы. Что бы мы делали, если бы Наставник не показал нам в свое время пару-тройку приемов?

– Так уж и пару-тройку… – задумчиво вставила Криста. – Все, что мы знаем – только лишь от него…

– Ну, да, – кивнул Богдан. – Только и после этого мы знаем всего лишь то, что ничего не знаем. Он показал нам приемы, передал заклинания и объяснил общие принципы. А как «оно» работает – мы все равно не понимаем. Это как Черный ящик – прибор неизвестного устройства и назначения, которым, тем не менее, успешно пользуются…

– Чаще безуспешно, – сказала Криста. Эрик улыбался.

– Ну да! – воскликнул Богдан, – А как мы можем пользоваться этим Черным ящиком успешно, если мы не знаем, что он выкинет после очередной чисто механической комбинации заклинаний и начертания магических символов? Так вот, к чему я это все говорю…

– Ну, слава богу, наконец-то мы узнаем, к чему такая преамбула – кивнула Криста и, заложив руки за голову, сладко потянулась. Как раз из-за облака показалось солнце.

– Я хочу сказать, что пока мы не почувствуем, КАК действует магия, мы так и останемся любителями. Так что, Эрик, бесполезно, как ты того хочешь, искать магов только для того, чтобы узнать побольше заклинаний. Здесь важна не столько информация…

– Да я не против, – легко согласился Эрик, откидывая назад закрывшие лицо космы. – Знаю, магию нужно научиться чувствовать. Только как мы почувствуем ее действие, если мы – всего лишь люди?

– Верно, – сказала Криста. – Помнишь, что говорил Наставник? Мы не такие, как они. Мы изначально лишены способности чувствовать Дух. По большому счету магия нам противопоказана…

– Кем противопоказана? – насупился Эрик. – Кто это будет решать за меня – чем я считаю нужным заниматься в этой жизни?

– Нет, это я просто констатирую положение вещей, – пожала плечами Криста.

– Конечно, мы сами решили заниматься магией, и от своего не отступимся, – кивнул Богдан. – Потому я вас и потащил сюда… Может, здесь мы сможем стать сильнее – совсем, как ОНИ. Здесь ведь Великий Дух на свободе…

– Ладно, хватит нас агитировать, – хмыкнул Эрик. – Мы ж уже почти пришли…

– Ага, – сказала Криста, – Это чувствуется. Только посмотрите, во что превратилась Рублевка… Мама миа…

Зрелище и вправду было не для слабонервных.

Роскошные особняки, дворцы и храмы, в которых еще вчера с помпой обитали сильные мира сего, превратились в насмешку над самими собой. Над хлипкими деревянными заборами возвышались грандиозные сооружения… из песка.

Трудно было себе представить, чей гигантский ребенок, сидя в песочке на берегу ленивой реки, лепил эти огромные уродливые башни, стены, мосты, выковыривал веточкой осыпающиеся провалы окон… И главное – по какой причине, вопреки законам физики, все это шуршащее, осыпающееся великолепие до сих пор не рухнуло.

Самих обитателей (или хозяев) этих песчаных чудес почти не было видно. Впрочем, это можно было объяснить как минимум, транспортной проблемой: прямо на глазах у любителей, заскрипев и тяжело охнув, рассыпался в бесформенную кучу песчаный «Гелендеваген» в натуральную величину. Судя по многочисленным аналогичным кучам вдоль обеих обочин, несладко пришлось владельцам многих пафосных авто. Теперь, по крайней мере, разрешилась загадка встреченного ранее на куче песка зайчишки-аниматора в плюшевом костюме, что в истерике загребал песок синими лапами и посыпал им, словно пеплом, огромные обвисшие уши…

В целом зрелище было даже красивое. Но и довольно страшноватое. Любителям даже стало не по себе – до того было жалко было этих, совсем еще недавно благополучных, людей, над которыми маги решили столь жестоко подшутить.

– А где же сами жители? – тихо спросила Криста, – И где ж им теперь жить?

– Ну, уж по поводу этого не беспокойся, – бодро сказал Эрик. – Наверняка им найдется, где жить – внутри Садового кольца еще много чего понастроено. Просто на это место наложено легкое проклятье. Чувствуете?

– Еще бы, – всхлипнула Криста. Она чувствовала тягучее, липкое и серое поле проклятья, и это вгоняло ее в депрессию.

– Криста, – укоризненно сказал Богдан и положил ей на плечо руку – по-братски. – Маг должен быть беспристрастен. Иначе у нас ничего не выйдет…

– Да-а, – чуть не плача, протянула Криста.

– У меня тоже слеза навернулась, – признался Эрик и провел рукавом по лицу, что пряталось где-то в глубине густой копны волос.

– Тьфу на вас, – сказал Богдан. – Так и на меня депрессняк сейчас навалится.

Словно в насмешку над впечатлительными любителями, неподалеку хором заорали коты. Бодро, пафосно и невероятно противно. Никакой депрессии коты не ощущали. Плевать они хотели на любые проклятья.

– О, котики! – сквозь слезы улыбнулась Криста. – Точно, здесь деструктивная магия поработала. Кошек ведь на проклятое место, как на валерьянку тянет…

Коты заорали еще сильнее. Один из певунов внезапно перейдя на фальцет, сорвал голос и захрипел, однако своих усилий не прекратил.

Многоголосую арию прервал бодрый собачий лай.

Хор оборвался громким отчаянным «мяв!», и наперерез любителям, через шоссе, пронеслось с десяток черных, как ночь, упитанных и лоснящихся котов. Вслед за ними, пританцовывая от удовольствия и заливаясь лаем, выскочила средних размеров собака неопределенного цвета и породы. Хвост у нее был загнут крючком, а настроение, было, очевидно, великолепное. Потому что, отстав от черной мяукающей братии, собака обратила свой взор на приближающуюся троицу и, оптимистично завиляв хостом и вывалив мясистый язык, вприпрыжку помчалась навстречу.

– Вот вам и жители! – констатировала Криста, схватившись за голову. – Обалдеть!

– Неужели… коты? – ахнул Богдан. – Я не всматривался…

– Ты не видел их ментальные поля? – тыча пальцам вслед мохнатым хвостам, кричал Эрик. – Неуч! Это же самое настоящее Превращение!!! Ух, ты! Уже только ради этого стоило сюда прийти!… Надо же, всех олигархов – в котов!

– А это что сюда скачет? – сложив руки на груди, поинтересовался Богдан. – Тоже превращенный?

– Н-нет, – неуверенно сказал Эрик. – Вроде обыкновенная собака. Судя по ментальному полю, по крайней мере… Хотя…

– У ты, какая славная! Собачатина! Хорошая такая псинка! – Криста, не задумываясь, бросилась, сюсюкая, гладить и трепать за уши подбежавшую собаку, – Чувствуете, какая она добрая?

– Ни черта я не чувствую, – скептически сказал Богдан. – Блох и прочих паразитов не чувствую также – потому, что противно… Тьфу, да не целуй ты ее, она же грязная!

Собака, тем временем, охотно знакомилась с Кристой, и безо всяких комплексов норовила лизнуть ее прямо в лицо.

– Бэ! – сказал брезгливый Богдан. – Ну, вы даете…

Эрик тоже подошел к собаке и сдержанно потрепал ее по голове.

– Хорошая собака, – констатировал он. – Давайте ее с собой возьмем…

– Да! Давайте! – душа объятьями животное, воскликнула Криста. – Она такая хорошая – рядом с ней и поле проклятья не чувствуется…

– Ну… – Богда пожал плечами. – Разве что в прикладных терапевтических целях. Берите, я что – против?… Только как мы дальше пойдем, если дорогу нам с десяток черных кошек перебежало, да еще и проклятых по самые уши?

– Это проблема, – серьезно сказал Эрик. – Надо обмозговать…

Собака, поняв, что вопрос хорошей компании решился в ее пользу, удовлетворенно бегала вокруг друзей, норовя преданно заглянуть в глаза. Видимо, это была умная собака – знала, с кем стоит подружиться.

Любители присели на дорожный бордюр и глубоко задумались.

– Э… Попробовать Дорожку удачи? – неуверенно предложил Богдан.

– И кто это будет делать? – усмехнулась Криста. – Видела я, что вышло, когда ты ее на свой экзамен прокладывал. Профессора просто завалили подарками и деньгами, а назавтра уволили за взятки. А после всей группой трижды пересдавали…

– Да, Богдан, Дорожка – это слишком тонкая штука, – сказал Эрик. – Не доросли мы до того уровня, когда можно удачей управлять.

– Тогда, может, Антипроклятье? – вздернула брови Криста.

– Ну… Хм… Но у тебя ж четко через раз получается – то Проклятье, то Антипроклятье! Вот, что в последний раз было?

– В последний? Это когда брата-неудачника от армии отмазывала… Антипроклятье, конечно… Вот проклятье!

– Вот именно, – кивнул Богдан.

– Тогда пойдем методом грубой силы и тактики выжженной земли, – вздохнул Эрик и решительно встал.

– Стой! – воскликнул Богдан, не смей!

– О-е-ей! – сказала Криста и, пятясь назад, потянула за собой Богдана.

Эрик вышел на середину дороги и воздел руки к небу. Сжал кулаки, закрыл глаза и забормотал что-то. В воздухе запахло озоном. Волосы на головах Богдана и Кристы моментально наэлектризовались и встали дыбом.

– Мать моя женщина! – сказал Богдан, глядя на свою руку, между пальцами которой струилось холодное сине пламя. Криста, с треском рассыпая синие искры под пальцами, погладила его по голове.

Бабахнуло. По траектории – той, по которой дорогу Любителям перебежал эскадрон черных кошек, – пронесся отсвечивающий синевой разряд, оставив после себя «колбасу» жирного черного дыма. А позади друзей такой же разряд, только в несколько раз сильнее, ударил в высокую песчаную башню.

– Ого! – сказал Эрик.

Мимо любителей с воплями ужаса промчался давешний депрессивный синий заяц. Спина у него тлела с характерной синтетической вонью. Собака с опаской поглядывала на происходящее из-под какой-то лавки.

– Да-а… – сплевывая песок, сказал Богдан. – А ведь можно было просто плюнуть через левое плечо… Как говориться – сила есть, ума не надо…

– Увидел бы это Наставник, – покачала головой Криста. – Совершенно неадекватное использование энергии Духа…

– Ну, я ж не умею пока точно направлять Аннигиляцию, – виновато развел руками Эрик. – Зато она получается у меня лучше всего. И главное – наверняка, против большинства проклятий и сглазов…

– Ага, – сказал Богдан. – Ты еще объявление в газете дай: «Снимаю порчу методом выжигания напалмом». И люди к тебе потянутся….

– Во всяком случае, теперь можно спокойно идти вперед, – урезонил Богдана Эрик и сделал приглашающий жест.

– Мерси, – сказала Криста.

Но первой вперед, все-таки, побежала собака. Видимо, она знала, куда стоило идти. Ее вихляющийся хвост излучал неистребимый оптимизм.

– Кстати, мы так и не дали ей имя, – сказала Криста.

– Рублевка, – немедленно произнес Эрик.

– Что – Рублевка? – не понял Богдан.

– Назовем ее так – Рублевка. Мы же здесь ее нашли…

– Да уж, – неуверенно произнесла Криста, ну и имячко… – Хотя, с точки зрения магии слова…

– Вот и я о том, – кивнул Эрик. – Пятницу Робинзон назвал так из-за даты знакомства, а мы псину – из-за места…

– Да, ладно, решили уже, – скривился Богдан. – Рублевка и Рублевка. Не дочке ж имя даем…

– А может, у нее, вообще, уже есть свое имя… – задумалась было Криста, но ее прервали.

– Мужчины, что это было? – обратился к любителям кто-то со спины. Все разом обернулись.

Перед ними стояло странное существо. Вообще-то, оно все еще напоминало человека. Но теперь, по сути, являлось самым натуральным кенгуру. Только с золотой цепочкой на шее и несколькими блестящими кольцами в левом ухе. Да еще – проколотым пупком над кожистым карманом. Любители сдержанно, насколько это вышло, переглянулись.

– Хай всем, я Вовчик! – гнусаво сказало кенгуру. – Кто-то объяснит мне, что тут происходит, собс-но? За что дачу Сергея Ивановича молнией раздолбали? Хотя, между нами говоря, так ему и надо: загородил всем обзор, будто самый крутой! Всем же было сказано – выше, чем у Иннокентия Филиппыча не строить!

– Простите, мы не хотели, – извинился Эрик. – Случайно вышло.

Но Вовчик его уже не слушал.

– Машина сломалась, – пожаловался он, указав на бесформенную кучу песка. – И в капот заглядывал, и в багажник – все равно не едет. До сервиса не дозвониться – какие-то птицы в мобиле щебечут, ничего не понять. Пол-лимона отвалили за это корыто, а оно не едет… Вот скажу папику, он им устроит… Он знаете у меня кто? Он у меня депутат! А тачка не едет! Как такое возможно?

– Вы здесь живете? – поинтересовалась Криста, игнорируя причитания Вовчика.

– Ну, да, – гордо ответил Вовчик. – Вон в том особнячке!

И указал лапой на здоровенный песчаный куб неподалеку. У куба немедленно зашевелилась и печально съехала к земле стена. Кенгуру Вовчик, казалось, этого не заметил.

– Во-от… Ну, как без тачки? А сегодня новый клубешник в центре запускают – говорят, отпад просто! Ну и что я буду делать, если не успею к открытию? Я ж себе этого никогда не прощу! Полжизни псу под хвост… Ой, сорьки! Кто-то ко мне по мобиле пробивается…

И кенгуру полезло лапкой в карман на мохнатом брюхе. Выражение морды у существа при этом было такое, что, казалось, оно прямо здесь и сейчас же родит.

Однако ж нет. Из своей кожистой сумки кенгуру Вовчик извлекло всего-навсего яркий, сверкающий светодиодами, мобильник.

– Что? Да?! А ты где? Подъезжаешь? Вау! В каком клуб? Рулез! Ага вижу тебя!

Перед друзьями в клубах пыли возник сверкающий джип «Инфинити». Из-за опустившегося тонированного стекла выглянула физиономия еще одного кенгуру в темных очках, с сигаретой в зубах и, почему-то, в бейсболке.

Любители снова переглянулись. На этот раз, обменявшись вполне осмысленными взглядами.

– А подбрось-ка нас, мил кенгуру, до центра, – облокотившись локтем на крышу джипа, – сказал Эрик. – А то пешком идти уж больно надоело…

Богдан сложил руки определенным образом, чтобы произвести заклинание Убеждения, но Вовчик, на удивление легко согласился.

– Конечно! Как я сам не подумал! Поехали с нами на презентацию! Будет весело – клуб закрытый, но я вас проведу! Там будут все!

– В смысле – все? – переспросил Богдан, залезая в роскошное чрево джипа.

– Ну, весь телевизор, – пояснил Вовчик, усаживаясь на переднем сиденье. Непонятно при этом было, куда он девал свой огромный хвост.

Эрик, не спрашивая, открыл огромную дверцу багажника, запуская туда собаку. Рублевку уговаривать не пришлось – она будто привыкла ездить в таких дорогих багажниках. Кенгуру-водитель равнодушно пускал дым в окно. Только когда на заднее сиденье запрыгнула Криста, он выплюнул на асфальт недокуренную сигарету и врубил на полную мощность долбящую басами и ультразвуком стереосистему. Казалось, от резонанса лопнет грудная клетка.

Так и поехали.

…Когда подкатили к клубу, было уже темно. Любители с недоуменьем поглядывали на часы. Время вело себя здесь странно. По всему выходило, что сейчас не может быть позднее обеда…

Вывалившись из машины, трое любителей и собака попали прямо в огромную толпу таких же псевдокенгуру и уже знакомых разноцветных плюшевых зайцев. Все кричали, волновались, стремились ко входу, над которым сверкая высокотехнологичными огнями, горела надпись «Ночной клуб «Прыг-скок!».

– Это со мной! – проорал Вовчик, таща за собой друзей через толпу монстров.

Однако у входа возникла проблема.

Традиционного фейс-контроля здесь не было. Как не было и входа. Вместо них на крыльце покоилась огромная флегматичная медвежья морда.

– Это со мной! – крикнул Вовчик.

– В кроссовках нельзя, – пророкотала морда таким жутким голосом, от которого даже начинающим магам стало не по себе. Рублевка недобро зарычала.

– Упс! А вы в кроссовках? – разочарованно сказал Вовчик. – И что делать?

– Снять, – спокойно сказала Криста.

– Рублевки, я полагаю, это не касается, – вставил Эрик.

Любители немедленно сняли обувь и стояли теперь, держа в руках по кроссовку. Это был неожиданный ход. Интересно было, как отреагирует на то страж ночного клуба.

– Ладно, проходите, – невозмутимо ответствовала морда и вдруг со скрипом распахнула гигантскую пасть. Оттуда загремела музыка и заструился мелькающий свет. С чудовищных клыков чудища капала слюна. Зловония, однако ж, не было – из пасти несло сигаретным дымом и духами.

– Пошли! – радостно воскликнул Вовчик и прыгнул прямо в жуткую пасть. Совсем, как натуральный кенгуру. Его приятель-водитель последовал примеру Вовчика. Следом туда прыгнула собака. На любителей плотно напирала возбужденная толпа.

– Что, туда?! – засомневалась Криста. – Я что-то не очень люблю музыку, всякие там ночные клубы…

– Ушам своим не верю! – фыркнул Богдан. – Тебя ж с танцпола просто утащить невозможно! С каких это пор ты ночные клубы не любишь?

– Да вот, только что разлюбила, – скептически заглядывая в распахнутую пасть, пояснила Криста.

– Пошли, когда еще такое увидишь! – возбужденно затараторил Богдан. – Вот она – магия!

– Только где сами маги? – произнес Эрик и, переступив через гигантские зубы, брезгливо ступил на пухлый розовый язык чудища, жирно лоснящийся в свете стробоскопов.. Язык, к его удивлению, оказался под ногой вовсе не скользким, а каким-то упруго-резиновым.

– Нормально тут, давайте, заползайте сюда! – крикнул из чрева чудища Эрик. – Надеюсь, выход находится здесь же, а не согласно моим представлениям об анатомии…

И вот, стоя в чреве ночного клуба, любители наслаждались незабываемым зрелищем.

Под ревущую ритмичную музыку, на содрогающемся полу синхронно с самым серьезным видом скакали десятки огромных зайцев и кенгуру.

– Зрелище не для слабонервных, – сказал Богдан.

Друзья его не услышали сквозь низко-высокочастотный грохот, однако поняли и кивнули.

– Не желаешь присоединиться, – прокричал на ухо Кристе Богдан.

– Спасибо, уж лучше вы к нам, – прокричала в ответ Криста.

К ее ногам, поскуливая, жалась Рублевка. Она чувствовала себя здесь неуютно.

Богдан почувствовал, как его тихонько подергивают за рукав. Он обернулся и чуть не подпрыгнул на месте, как плюшевый заяц: перед ним стояло трехголовое, невероятно уродливое кенгуру. Глаза его светились красным, из пасти пробивалось пламя.

– Оттопыриться не желаешь? – писклявым, почему-то, голосом поинтересовался монстр и хитро кивнул на свой карман.

Из кармана с писком пытались вылезти гроздья похожих на опята грибов. Грибы были с маленьким ручками и полными ужаса оранжевыми глазами.

– Их едят, а они глядят… – пробормотал пораженный Богдан. – Н-нет, спасибо. Завязал…

– Ну, как хочешь. Если что, – я в астрале, – сказало чудище и сунуло в одну из трех пастей истошно орущий гриб, после чего закатило глаза и полетело к потолку, в свет стробоскопов…

Любители молча понаблюдали за пилотажем этого поедателя грибов, после чего взглянули друг на друга, пытаясь прорваться мыслями сквозь одуряющую музыку и сосредоточиться.

– По-моему, магов мы здесь не найдем, – решил Богдан. – И ничего не узнаем о ходе этой Игры.

– Верно, – отозвалась Криста, – Нужно найти хотя бы Игроков. И уж через них выходить на магов…

– Тогда пойдем отсюда. Будем искать Игроков, – сказал Эрик и пошел в сторону выхода.

– Как ты себе это представляешь – искать Игроков? – протискиваясь сквозь толпу желающих ритмично попрыгать, спросил Богдан.

Эрик только пожал плечами.

Через минуту они стояли на темной улице, слегка подсвеченной отблесками ярких огней чудного заведения «Прыг-скок!».

Стояли они не одни. Присев боком на сиденье огромного мотоцикла, что-то задумчиво читал с планшета милиционер с телосложением тяжелоатлета.

Разумеется, это был Волкоп. Он оторвался от своего занятия и внимательно посмотрел на друзей. Любители от такого взгляда невольно поежились.

– Добрый вечер, – встав с седла, сказал Волкоп и с достоинством козырнул. – Главный страж порядка Волшебной Москвы. Можно просто – Волкоп. С прибытием на гостеприимную Московскую землю.

– Здрасте, – отозвался Богдан и тихо обратился к своим:

– Неужели регистрацию спрашивать будет?

– Не буду. На этот раз, по крайней мере, – сказал Волкоп, подходя ближе. – Ведь вы прибыли сюда сопровождать Игрока…

Любители переглянулись.

– Здорово! – сказал Богдан. – Как говорится, на ловца и зверь бежит.

– Видимо, маги просчитали наше появление здесь, – решил Эрик.

– Или попросту организовали его, – задумчиво сказала Криста.

– На то они и маги, – согласился Эрик.

– Ну, что ж, все ясно, знакомьте нас с Игроком! – громко сказал Богдан, в предвкушении потирая руки.

– В этом нет необходимости, – отозвался Волкоп. – Вы уже прекрасно с ним познакомились. И, вроде бы, даже сработались…

Любители непонимающе уставились на Волкопа.

Сидящая у ног Кристы Рублевка тявкнула.

– Вот видите, – сказал Волкоп. – Она дает «добро».

– Рублевка?! – воскликнул Богдан, уставившись на собаку. – Игрок?!

– Игрок номер пять, – подтвердил Волкоп.

Любители снова переглянулись и вдруг дружно захохотали. Эрик вытирал проступившие слезы и изо всех сил колотил крепкой ладонью по Богданову плечу. Криста заливалась веселыми колокольчиками. Богдан, задыхаясь, норовил скинуть с плеча тяжелую руку Эрика и, не в силах ничего сказать, тыкал пальцем в сторону собаки.

Рублевка наблюдала это зрелище, сидя и недоуменно склоняя голову то на одну, то та другую сторону, подергивая ушами и временами неуверенно поскуливала. Словом – вела себя, как самая обыкновенная собака.

– Так это что же, – спросила, наконец, Криста. – Это заколдованный маг или человек?

– С чего вы взяли? – пожал плечами Волкоп, – По-моему, просто собака. Это не мое дело, конечно, но животные имеют полное право на участие в Игре. Ведь в результате ее может статься, что они попросту заменят людей на Земле. Как более терпимые и эффективные в руках магов…

Веселье разом смолкло. Рублевка вскочила и, виляя хвостом, принялась обнюхивать колесо мотоцикла.

– Вот это новость, – сказал Эрик.

– А как это собака может выиграть в Игре? – не очень уверенно хмыкнул Богдан.

– Элементарно, – пояснил Волкоп. – Если первая найдет Магистра правил. Собственно, это и есть цель игры.

И коротко ввел в курс дела любителей.

– И вот еще, – добавил Волкоп, усаживаясь на мотоцикл. – Неприятная новость. Есть информация, что Княжество Госбезопасность выпустило когти – за Игроками началась охота. Поскольку правил так до сих пор и нет – я не могу эффективно этому противодействовать. Берегите Игрока… Может, когда-нибудь он сбережет вас самих…

– Гав! – сказал Игрок номер пять и, высунув язык, бодро завилял хвостом.

–3-

Толик стоял перед зданием Государственной Думы и в легком оцепенении рассматривал его.

Не то, чтобы Толик представлял его иначе (он, вообще, довольно смутно представлял себе, где эта самая Дума находится, и за что, собственного говоря, этим депутатам вообще платят такие огромные – по слухам – деньги).

Впечатляло другое. Важное государственное сооружение выглядело теперь как гигантский зеркальный елочный шар, в котором как бы отражалось само здание Думы – так, если бы оно находилась где-то напротив. Но напротив ничего подобного не было, и даже холм земли, возникший на месте Кремля, не думал отражаться в этом гигантском кривом зеркале.

Толик ходил взад-вперед по пустынной площадке перед Госдумой, чесал затылок и недоуменно шмыгал носом. Толку от этих перемещений было мало. Спросить, что к чему, тоже было не у кого. Прохожие, как назло, игнорировали эту часть Охотного ряда. И, что удивительно – куда-то исчезли важные Думские охранники и длинные ряды пузатых лимузинов. Можно было даже подумать, что Дума вообще свернула свою работу.

– Во, влип, – решил Толик, когда отчаялся найти вход в это сверкающее гладкими стенами сооружение.

Наконец, Толик решился на, казалось, бессмысленный, но, все же, закономерный ход: он достал из рюкзака тяжеленький сверкающий «пропуск» и демонстративно покачал им над головой. Чтобы придать этому действию больше убедительности, он громко и торжественно произнес:

– Пропуск! Высшей пробы! Налетай!

Ответом была тишина. Толик немедленно почувствовал себя идиотом, разговаривающим с самим собою. Особенно под взглядом невесть откуда взявшейся пожилой женщины в синем халате со шваброй, что посмотрела на него прозрачным равнодушно-сочувственным взглядом. После чего спокойно подошла к шару и бесцеремонно ткнула его черенком швабры в прозрачный бок. От этого тычка по дрогнувшей поверхности, будто по воде, пошли разбегающиеся круги.

Шар издал чавкающий звук и чуть ли не с аппетитом всосал в себя женщину – целиком, начиная со швабры. Мелькнули и исчезли ноги в отвратительно синих «лосинах», на тротуар упал одинокий тапочек. Из деформировавшегося шара тут же вылезла рука, слепо пошарила по тротуару и, жадно схватив тапочек, исчезла.

– Дела, – сказал себе Толик. – Вот так… эта… амеба!

Термин «амеба» всплыл из почти забытых школьных воспоминаний, очевидно выдернутый оттуда потрясенным воображением.

Толик поежился и неуверенно подошел к шару. Коснулся рукой его поверхности. Та оказалась упругой и какой-то желеобразной на ощупь. Холодной. Повинуясь логике событий, Толик крепко взял в руку свой пропуск-слиток и ткнул им в зеркальную поверхность.

Нельзя сказать, что последовавшие ощущения были из приятных. Руку будто обволокло вязкой теплой смолой и с силой потащило вверх. На голову словно натянули резиновую перчатку. Неведомая сила втянула Толика внутрь странного шара. Рюкзак некоторое время, больно вцепившись лямками в плечи, противодействовал этому движению, но вскоре, чавкнув, так же прорвался и с разлету врезался в спину. Прямо ребром лежавшего там булыжника.

– Ой! Блин! – запричитал Толик, снимая рюкзак и растирая ушибленную спину.

Только после того, как боль утихла, он заметил, что его пропуск исчез. Это не вызвало особой реакции – ведь тот все равно был однократного действия. И, очевидно, свою роль уже отыграл.

Потому что стоял Толик посреди крытого ковровой дорожкой обширного безлюдного холла, по обе стороны которого было, впрочем, всего две двери. Под потолком светились белые указатели:

«БУФЕТ».

И.

«Большой зал».

Толика поразило, что слово «буфет» было выведено заглавными буквами и явно доминировало над второй надписью.

Толик огляделся. Все верно – только две двери.

Он глубоко задумался. Исходя из указателей, следовало, что БУФЕТ – это куда более важное место в Госдуме, чем какой-то Большой зал. Толик не разбирался в политике и всяких там властных перипетиях, а потому сразу же допустил, что местный буфет – это далеко не тот буфет, в каких ему доводилось перекусывать на многочисленных вокзалах нашей необъятной Родины. Это важный государственный буфет. И, видимо, с государственными вопросами туда и стоит идти в первую очередь.

Приглядевшись, Толик заметил еще один указатель. Он указывал за угол, в небольшую темную нишу, покрытую совершенно вытоптанными коврами. Надпись была сделана розовой краской и гласила: «КУЛУАРЫ».

Вдоль стен «Кулуаров» стояло невиданное количество урн, под завязку набитых окурками и облепленных «жвачками». Судя по всему, окурки в пылу кулуарных споров не стеснялись тушить и о стены. На подоконниках «слепых» окон стояли пустые бутылки из-под дорогих коньяков и изящные рюмочки, некоторые со следами губной помады.

Поскольку и в «кулуарах» никого не оказалось, Толик решительно направился в буфет.

Роскошные двери легко и бесшумно распахнулись.

И глазам Толика предстало нечто, что потрясло его не особо искушенное воображение самым основательным образом. Ибо место это грешно было называть пошлым словом «буфет».

Было это сказочными покоями древнего дворца в дико-эклектическом стиле, где перемешались сказочные русские, мрачные готические, приторные арабские и бесстыжие индийские мотивы. Невероятной высоты потолок венчал ажурный стеклянный купол, из центра которого на длиннющей цепи свисали гирлянды пылающих живым пламенем светильников. Насколько хватало взгляда, сверкающий узорчатый пол был уложен коврами, подушками, уставлен невысокими столиками. То там, то тут громоздились груды невиданных яств, дымились сверкающие емкости, излучающие такие ароматы, что желудок начал издавать отчаянные трели. В сознании Толика всплыло совершенно дикое в данном контексте выражение «шведский стол». Куда им, щедрым, но слишком уж суровым норманнам! Здесь был не стол – здесь были горы еды и питья на любой вкус и размер желудка. А, судя по размаху, желудки у обитателей этого здания были весьма и весьма тренированные….

– Чего изволите, о мой господин? – раздался низкий хрипловатый голос.

Толик вздрогнул и ощутил, как легкий морозец покрыл инеем его спину. Потому что почувствовал он себя каким-то багдадским вором, влезшим в покои таинственного и безжалостного эмира. Он оглянулся и увидел то, что явилось неплохим и вполне гармоничным дополнением к общей картине.

Возвышаясь над нам на две головы, над полом парило полупрозрачное существо, в котором только совсем уж темный человек мог не узнать натурального среднеазиатского джинна. Джинн, при всей эфемерности своего облика, выглядел довольно подтянуто и прямо-таки излучал готовность выполнить заказ посетителя.

– Я, – забормотал Толик. – Я ничего… Я, наверное, ошибся дверью…

– При всем моем уважении, о, господин, – плотоядно осклабился джинн, продемонстрировав прозрачный, но от этого не более приятный, клык, – Сюда никогда не попадают вот так, как выговорите – ошибаясь дверью. Вы пришли по пропуску, в связи с чем вам открыт условно неограниченный кредит в нашем заведении. Разумеется, на время действия пропуска… И не вам ли просили передать вот этот предмет?..

Перед Толиком в воздухе возник знакомый уже по виду кусочек картона – конечно же, новой конфигурации и цвета…

«Часть Целого… Третья…» – подумал Толик и машинально спрятал «пазлик» за пазуху.

– Итак, что повелите принести? – продолжил джинн.

– А можно меню? – набравшись наглости, заявил Толик.

– Меню в обеденном зале, – немедленно ответил джинн, – А у нас вот…

И вокруг существа, будто бы выскочившего из диснеевского мультика, принялись порхать сосуды, блюда и тарелки, наполненные удивительного вида снедью.

– Да я… – замялся Толик, пытаясь разобраться в стремительном потоке летающей еды. – О! А вы мне кофе налейте…

– И все? – усмехнулся джинн.

– Пока все… Я у вас буду долго сидеть. Очень долго… – пробормотал Толик, которому получившийся диалог показался вдруг смутно знакомым по какому-то кино.

– Ладно, юноша, – решительно заявил джинн. – Мне с тобой тут возиться некогда. Вот тебе дежурный обед: икра красная, икра черная, осетрина на вертеле, казан плова, шашлык-балык, коньяк-маньяк. Не обессудь, мне пора – клиенты заждались…

– А… Это… – ошалело оглядывая возникшие перед ним роскошества, выдавил из себя Толик. Он только набрался смелости задать джину пару вопросов по поводу своего визита. – А куда вы спешите? Какие клиенты? Больше ведь посетителей здесь нету…

– Да ты никак первый раз в Думе, – усмехнулся джинн, совершив поворот вокруг воображаемой оси, в результате чего получилось движение, отдаленно напоминающее «тройной тулуп» у фигуристов, – оглянись – зал почти полон!

Толик послушно огляделся. В зале никого не было.

– Ну-ну… – Толик понимающе подмигнул джинну. Мол, у него тоже есть чувство юмора.

Внезапно из-за плеча послышался недовольный окрик:

– Эй, человек! Тьфу, ты!.. Официант! Сколько можно ждать?!

Толик отпрянул, опрокинув на себя здоровенную миску с черной икрой. Вокруг дружно заржали.

Толик испуганно озирался, размазывая по куртке икру, но никого не видел.

– Где… Они?! – заикаясь, спросил он у джина, который возился теперь за пустым соседним столиком.

– Они вокруг, – ответил джинн, не прекращая сервировать стол.

– Но…кто же это?!

– Как – кто? – нахмурился джинн. – Голоса, кто же еще!

– Голоса? – не понял Толик.

– Молодой человек, – заговорил ему прямо в ухо кто-то невидимый. – Вы вообще, понимаете, где находитесь?

– Ну, в Думе, – ответил Толик. Он уже мысленно плюнул, решив, что все это, хоть и неожиданное, однако не самое страшное, что можно встретить в Волшебной Москве, да еще во время Игры. – Ну, я понял, понял. Вы – невидимки…

Раздалось несколько смешков вперемешку с усердным чавканьем.

– Нет, юноша, вы не правы, – снисходительно сказали ему в ухо, – Зачем депутатам быть невидимками? Это совершенно бессмысленно. Более того – вредно. Депутат должен купаться во всеобщем внимании. Только этим он живет, и только это имеет смысл в депутатской работе…

– Но ведь вы… – хотел было возразить Толик, однако был прерван.

– …А мы – это всего лишь то необходимое, что осталось в Думе от депутатов. На время Игры, как обещают. Честно говоря, мы – и без того самое важное в любом депутате. В принципе, нужны только мы, а депутаты являются всего лишь нашими носителями, не больше…

– О, да, да! – одобрительно заголосили вокруг. Тут же зазвенели бокалы, раздалось характерное шипение разливаемого шампанского.

– Безусловно!

– Всенепременно!

– На все сто процентов!

– В точку!

– Эх, было б чем – записал бы…

В ухо Толику, казалось, тихонько дыхнули:

– Мы их Голоса!

Наступила тишина. Невидимки, казалось, ждали реакции Толика. Даже перестали чавкать и греметь посудой.

– Не понял, – нервно пожав плечом, пробормотал тот, – Это еще почему – самое важное? У меня, например, есть много чего, поважнее какого там голоса…

– Темнота!

– Ни черта не смыслит в политике!

– И как только мы воспитываем нашу молодежь!

– Я предлагаю поставить вопрос на повестку дня!

– И поставим!

– Подонки! Довели страну, однозначно! Откуда ж ему знать – он же ничем не интересуется, кроме того, как чего пожрать, да выпить! Книжки не читает! Наркоман, я вам точно говорю – посмотрите на круги под глазами! В армию таких – и в горячие точки!

– Я не согласен, коллега! Молодежь у нас хорошая, правильная, только попала под пагубное влияние Запада, и вообще – мирового капитала. Предлагаю поднять вопрос об обязательной цензуре на телевидении…

– Ой, да заткните его кто-нибудь! Хорошо еще, что я его не вижу, а не то б плюнул!

– А я бы вообще, если хотите знать, так сразу бы и не встал… Не встал церемониться, я сказать хотел! Мал еще – церемониться ему. Пусть образование свое образует вначале, а потом в Думу идет с начитанными людьми ругаться…

– Так это не он же ругается!

– А я не вижу, мне все равно. Спикер, как этому, горластому микрофон отключить, а?

– Па-азвольте!..

– А вот хрен вам! Не позволю!

– Официант, хрен подайте!

– Это вы с вашими бредовыми идейками страну проспали! И все туда же!

– Да вас судить надо! Всенародным судом! И в подвале сапогами бить! И на рудники! Метро копать!

– Мочить в сортире!

– А вас – расстрелять без права переписки!!!

– Бомбить! Бомбить и здравоохранение поднимать!

– Зарплату, зарплату поднимать!

– Кому?

– Нам, кому же еще! Мыслите по-государственному! Главное – питать голову! Рыба-то гниет с головы!

– Человек! Тьфу, нелюдь! Еще графинчик под щучью голову!

В воплях невидимых спорщиков смысл спора сгинул окончательно, поглощенный криками и звоном бьющейся посуды.

– Господа, десерт несут!

– Наконец-то! Своевременно, однозначно! Хоть что-то в этой стране работает, а не просто воздух портит!

Шум моментально стих, на смену ему пришло одобрительное мычание и причмокивание.

– Теперь вы поняли? – усмехнулись Толику в ухо. – Почему самое важное в депутатах – это их голоса?

– Потому что они ими орут друг на друга?

– Ха-ха… Ну, признаться, это тоже имеет свой эффект… Но самое важное – это то, что они их отдают!

– Кого?

– О, господи!.. Ну, Голоса же! В смысле голосуют ими. У каждого Голоса – один голос… Тьфу, дурацкий каламбур… Ну, вот и получается, что раньше тут депутаты были – а теперь только Голоса и остались…

– А-а-а…

– Вот-вот. В этом смысле, пока в Думе есть необходимый кворум Голосов – она существует и может принимать решения путем голосования. Поэтому маги оставили здесь Голоса – чтобы формально законность не нарушать, – а самих депутатов отправили пока в виварий…

– Куда?!

– Ну, не важно. Туда, где они меньше всего вреда принесут. Не в метро же их посылать, в самом деле! Все испортят там – и это в лучшем случае. А так – посидят, помолчат, да подумают. Это иногда и депутатам полезно…

Толик молчал и задумчиво слизывал с рукава налипшую икру.

Он постепенно вникал в суть большой политической жизни государства. А если смотреть правде в глаза – ее небольшой локализованной части, Волшебного города, маленькой удивительной страны…

Однако еще предстояло выяснить на практике – насколько серьезной является власть этого законотворческого буфета. Как ни крути, а для того, чтобы приблизиться к победе в Игре, надо выполнять порученные задания.

Словно уловив ход его мыслей, все то же, повисший над ухом, Голос иронически поинтересовался:

– Итак, юноша, вы насытились рукавом? Может, теперь вы поведаете, с какой целью пожаловали в Государственную думу? Я так полагаю, вы здесь не из праздного любопытства, а представляете интересы некой довольно влиятельной группы – об это можно судить, хотя бы, по вашему пропуску… Хотя для полновесного лобби вы выглядите довольно легкомысленно, уж простите за откровенность. Может, вы раскроете нам свой социальный статус?

Из этой витиеватой речи Толик не понял почти ничего. Слово «лобби» у него смутно ассоциировалось с едой, а вопрос про социальный статус просто загнал в тупик. Поэтому, не долго думая, Толик сразу расставил точки над «и».

– Я Игрок.

В зале на секунду прекратилось чавканье и звон бокалов. А вслед прогремели бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Причем Толика удивила не столько реакция на раскрытие его «социального статуса», сколько рукоплескания безруких Голосов.

– Аплодисменты даются в записи, – шепнули ему на ухо. – Голоса без них чувствуют дискомфорт…

– А, – сказал Толик и, перестав облизывать рукав, вежливо раскланялся по сторонам.

– Ну, что ж, господа, – раздалось под сводами буфета, и к Голосу добавился настойчивый звон колокольчика. – В таком случае, как спикер палаты, я объявляю открытие очередного заседания. Предлагаю за это тост!

Под звон хрусталя раздались одобрительные возгласы.

– Итак, мы слушаем вас, уважаемый Игрок.

Толик неловко встал и почесал в затылке. Он и по жизни-то не блистал ораторскими способностями, а выступать в Госдуме, да еще перед невидимыми слушателями, было более, чем волнительно…

– Я это… Как его, – начал свое выступление Толик. – Меня из метро прислали. Вот… Закон нужен…

– Закон – это правильно, – одобрительно загудели Голоса.

– Закон нужен, однозначно! Хватит бардака в стране!

– Э, нет! Закон закону рознь. Чьи интересы будет защищать ваш закон? Это мы все прекрасно знаем! Вот если законопроект подготовит наша фракция – подлинно народная и…

– Где он?! Покажите мне его! Я все-таки в него плюну!

– Да вы оба заткнулись бы! Дайте мне слово сказать…

– Захлопни пасть!

– Тишина! Прошу тишины!

Колокольчик с трудом пробивался сквозь крики возбужденных Голосов.

– Пусть все-таки Игрок закончит свою речь.

Толик испуганно поморгал, впечатленный свирепыми возгласами. Не то, что бы он совсем оробел, но в горле появился противный комок.

– Э-э… Так вот. Закон о регистрации, я хотел сказать, – продолжил Толик.

– Молодец! Вот молодец парень, а? А же вам всегда говорил – устами истины глаголит этот… Правильно! Регистрация недвижимости – это же насущнейший вопрос!…

– Я не про эту… не про недвижимость! – осмелев, возразил Толик.

– Правильно! Про регистрацию кандидатов в Голоса, это же естественно! А я его понимаю – возраст кандидата в Голоса пора снизить! Вот почему у нас в Думе ни одного Игрока? Мы возьмем его в свою фракцию, вот только закон о регистрации примем…

– Да не пойдет Игрок в вашу идиотскую фракцию! Он же нормальный парень, даром, что наркоман! Иди к нам, однозначно! Будешь молодежь агитировать, на машине с мигалкой ездить! Молодым у нас дорога!..

Толик почувствовал, что краснеет. Он понял, что не в силах переговорить Голоса, что пробиться сквозь этот хор к какому-то пониманию будет очень не просто.

Голоса эти, видимо, жили какой-то своей, совершенно особенной жизнью. Их мало интересовало происходящее во внешнем мире, если только напрямую не затрагивало их интересы и не вторгалось в томную атмосферу буфета.

Толик глубоко вздохнул, набрал полную грудь воздуха и, закрыв глаза, заорал.

– Я! Имею в виду! Закон!!! О регистрации иногородних! В Волшебной Москве!!!

После некоторого замешательства раздались жидкие и неуверенные аплодисменты.

Толик продолжил мигом осипшим голосом, вспоминая заученный еще в подземке текст:

– Труженики столицы требуют ужесточения регистрации для всей этой задолбавшей лимиты, что мешает нормально работать и платить в государственную казну подобающие налоги…

Толик знал, что сейчас его должны поддержать «свои люди» в Думе. Об этом ему прямо заявил Бригадир. Иначе не было смысла сюда соваться.

– Действительно, – прогнусавили из дальнего угла. – Давно пора!

– Гнать взашей эту лимиту!

– И законопроект, кстати, как раз готов, – аккуратно вставил еще кто-то.

– Раз из-за Локализации мы не можем заниматься общегосударственными делами, давайте наводить порядок у себя под носом!

– Вот слова не мальчика, но мужа!

– Я попросил бы!…

– Тишины! Прошу тишины!

– Ну, что ж, – подытожил Голос спикера. – Чего тогда тянуть кота за хвост? Ставим на голосование…

– Постойте! Постойте-постойте, – раздался еще один – уверенный, но, в то же время настойчивый Голос. – Игрок – это фигура, конечно, авторитетная… Но насколько она авторитетнее… другого Игрока?

– Что? Что такое? – забеспокоились Голоса.

– Что за двусмысленные намеки?

– Это провокация!

– Тьфу на вас! Тьфу! Кто видит – я попал в него?..

– Никакой провокации, – спокойно ответил Голос. – Игрок номер два – прошу вас!

Двери буфета распахнулись, и в них показалась знакомая уже Толику фигура.

Это был Дэн.

Выглядел он довольно потрепанно. Видимо поэтому, молча присел на расшитую подушку и с отвращением хлебнул чего-то из бокала, немедленно поднесенного джинном.

– Игрок номер два выдвигает прямо противоположные требования – разрешить для всех проживание и занятие бизнесом в Волшебной Москве без регистрации!

– Правильно! А почему бы и нет? – выкрикнули ранее молчавшие голоса. – Надо легализовать стихийно сложившееся положение!…

– Что?! – взвыли другие. – Как это – легализовать?! Да что вы несете?!

Поднялся невообразимый шум и визг. Казалось, невидимые Голоса вцепились друг в друга невидимыми зубами, и рвут друг друга в клочья.

Тут в спор вклинилось новое лицо – давешняя женщина в халате и лосинах, которая, бесцеремонно отпихивая стоящие на пути столики, прокладывала себе путь шваброй с мокрой губкой на конце.

– А ну, подняли ноги! – раздраженно кричала она, и Голоса, казалось, натыкаясь на эту нелепую фразу, смолкали, а затем продолжали крики на еще более высоких тонах.

Толику показалось, что от этого безумного воя у него закружилась голова. А может, это ощущение возникло от того, что он заметил в полумраке зыбкие, но знакомые силуэты фигур в капюшонах.

Толик мотнул головой, и наваждение исчезло. Оставив, однако, ощущение некой настороженности. Через мгновенье Толик снова заметил похожий силуэт, на этот раз – у противоположной стены.

Теперь у Толика не оставалось сомнения: музыку в Думе заказывают агенты Княжества. Он ощутил беспокойство, смешанное с разочарованием.

Никакого решения эта Дума принять не могла. Бесконечные споры переходили в перебранку, и так могло продолжаться долго. В конце-концов, Толик никому ничего не обязан. Он сделал все, что мог.

Толик встал, взвалил гномовский рюкзак на плечо и направился было к выходу.

И тут же наступила тишина.

– Игрок номер один! – окликнул его Голос спикера, – Вы как-то не очень не настойчивы в своих требованиях.

– Ну, почему, – потупив взгляд, ответил Толик, – Я ведь все сказал, что хотел. Вам осталось только решить….

– А что скажет Игрок номер два? – продолжил Голос.

Игрок номер два с кислой миной разглядывал Толика. Вчерашняя ночь в гостях у хозяйки Черкизовской Орды не прошла бесследно. Вспоминать ее Дэну не хотелось, тем более, что некоторые туманные воспоминания не могли не вызывать приступов тошноты. Ему оставалось только убеждать самого себя в том, что в постели этой самой Степаниды он проснулся совершенно случайно…

Данное ему поручение он рассматривал совершенно формально. Может, потому, что адекватное восприятие мира еще не вернулось. И весьма интересная встреча с конкурентом по Игре натыкалась в мыслях на равнодушное «ну, надо же…».

…Голос спикера деликатно откашлялся. В полумраке зала проплыло еле заметное марево – Толик продолжал почему-то видеть агентов, которые, очевидно, выдавать себя не желали. Оставалось только удивляться этой обретенной способности.

И еще в голове Толика мелькнула мысль: «Сейчас спикеру намекнут, что следует сказать…».

– Гм… – немного удивленно откашлялся Голос. – Новый случай в парламентской практике. Поскольку Голоса «за» и «против» закона о регистрации разделились поровну, заинтересованым сторонам предоставляется право аргументировать свои доводы более веско…

– Это… ик… как? – вяло поинтересовался Дэн.

– На приватной встрече. С любым числом сторонников. В чистом поле, что называется…

– Оригинальное парламентское решение вопроса, – согласился Дэн. – Это, что называется, «стрелка»?

– Это битва… – тихо зашелестели голоса.

– Битва….

– Битва…

– Битва – это хорошо, – сказал Дэн, поднялся и, как-то профессионально хрустнув суставами, потянулся. В глазах его появилась, наконец, некая заинтересованность. – Когда начнем?

–4-

Быть атаманшей Марине понравилось сразу. Авторитет Игрока вкупе со взрывным характером, природным обаянием и привлекательной внешностью делали свое дело.

Маленькая гражданская война в университетских стенах закончилась быстрой капитуляцией разрозненных банд и группировок. Никто об этом не сожалел, развешивая по углам самодельные черные флаги с пиратской символикой.

Марина ловила себя на мысли, что просто оказалась в нужное время и в нужном месте. Хотя интуиция подсказывала, что в Игре просто так ничего не происходит, и она, таким вот оригинальным способом, просто проходит ее очередной этап. Впрочем, думать об этом не хотелось, да и не имело смысла – ведь впереди были захватывающие приключения.

Деревянные колоды, коряги и пни, заполонившие университетские коридоры полностью потеряли контроль над учебным процессом. Они лишь наполняли воздух скрипом и нудным бормотанием, мешая движению шумных разбойничьих компаний. А сами разбойники больше не желали торчать в аудиториях и выслушивать нудные лекции Они жаждали налетов, набегов, погромов, драк и прочих разбойничьих подвигов. В конце-концов, еще надо было что-то есть и пить, а разбойники это делать ой как любили!

И Марина быстро поняла, что неплохо было бы использовать всю эту клокочущую энергию в собственных интересах – то есть, в интересах победы в странной Игре без правил.

Поэтому весть от группы разведчиков на краденых горных велосипедах она восприняла, как большую удачу. Она принимала их в большой аудитории, по привычке сидя на преподавательском столе рядом с кафедрой. Верный «спортбайк», как всегда, был наготове, у ее ног.

– Битва, говорите… На Манежной площади, значит… – задумчиво произнесла Марина, поглаживая мотоцикл по черной блестящей спине, – Хм… Орда и гномы… И Игроки. Интересно… Откуда информация?

Разведчики, оскалившись, переглянулись:

– Ну, ты это, Марина… Обижаешь. Как бы, это, маленькие профессиональные секреты…

– Ладно-ладно… – махнула рукой Марина. – Ваши источники меня не интересуют. А вот факты интересные…

– Еще бы, – прищурился Крюгер. Он с первых дней стал «правой рукой» и незаменимым советником новой атаманши, с трудом, впрочем, скрывая и иного рода интерес к ней. – В Орде под шумок будет, чем поживиться. Ситуация заманчивая! Они даже не успеют среагировать – не до того им будет, болезным!

– Мародерством попахивает, – с сомнением сказала Марина.

– Да! – потирая руки, с предвкушением произнес Крюгер. – Именно! Мароде-ерство!… О, да! Хорошо звучит! Как это замечательно….

Веник, тряся грязными дрэдами, испуганно оглядывал присутствующих. Он, как всегда, исполнял свою неизменную роль – роль критика и отрезвляющего фактора. Несмотря на свой ватник и растаманский «хаер».

– А вы не подумали о том, что Орда осерчает и потом на нас навалится? Она никому не простит удара в спину, – робко предположил он.

Разбойники дружно расхохотались.

– Это было бы супер!

– Вот бы повеселились!

– А пусть она попробуют взять Университет штурмом!

– Хо-хо! Высокие башни, камни и катапульты!

– Ха-ха! Крепкие стены и кипящая смола! Ух!

– Никто нас здесь не возьмет!

– А мы свое – возьмем!

– Грабанем, так грабанем!

Поднялся страшный шум: разбойники принялись бить себя в грудь кулаками, исполнять дикие пляски, издавать воинственные вопли.

Марина с материнской нежностью осмотрела своих подопечных и небрежно положила руку на клаксон мотоцикла. Уже знакомый здесь всем резкий сигнал призвал разбойников к относительному порядку.

– Решено, – провозгласила Марина. – Тихонько выдвигаемся в сторону битвы. Выжидаем подходящий момент, грабим обозы Орды и уходим. Все по моей команде. А теперь все свободны. Готовьтесь. Пусть только старосты потоков останутся…

Марина хотела продумать варианты контакта с Игроками. Особенно – с Игроком номер один, с которым настоятельно советовал познакомиться давешний агент Княжества. Марине претило то, к чему ее подталкивал этот враг рода человеческого, но одновременно это вызывало у нее дразнящий интерес.

Однако долго посовещаться с главарями по поводу предстоящей операции Марине не удалось.

В аудиторию довольно бесцеремонно ввалились, как всегда, оборванные и дико разукрашенные рейдеры на роликах. Они пришли не с пустыми руками.

…На полу в связанном виде друг на дружку были свалены двое парней и девушка. Как и полагается в таком случае – с кляпами во рту.

– Это еще что за птицы? – недовольно поинтересовалась Марина. Вечно эти рейдеры создают непредвиденные проблемы!

– Да вот, – басом ответил толстый рейдер с такой раскраской, что его родная мать не узнала бы, и скрипучие ролики которого несли его немаленькое тело, видимо, из последних сил. – Стояли, пялились на Главный корпус и колдовали что-то. Порчу наводили, небось… С ними еще собака была. Бешеная. Сразу набросилась. Насилу от нее убежали – хорошо, хоть на колесах…

Тела на полу отчаянно забились и замычали. Марина поморщилась:

– А ну, кляпы изо ртов-то повынимайте у них. А то будем тут мычание слушать…

Роллеры послушно повыдергивали не вполне чистые тряпки изо ртов пленников. Те не замедлили подать голос.

– Э! Что это значит?!

– Тьфу! Да что вы такое творите?

– Развяжите нас! У нас ничего нет, грабить у нас нечего…

– И порчу никакую мы не наводили – с чего вы вообще это взяли?!

Марина соскочила со стола и, словно кошка, на мягких лапах, подошла к пленникам и присела рядом, пристально вглядываясь в испуганные лица.

– Колдовали, говорите… – вкрадчивым голосом произнесла она и тихонько прошептала Кристе на ухо:

– Так вы и есть те самые маги?

– Апчхи! Пыльно тут у вас на полу, – раздраженно ответила Криста (а кто ж еще?) – Какие мы, к дьяволу, маги? Разве мы тогда дали б себя вот так захомутать?!

– Ага, – пробормотал Богдан, отплевываясь. – Мы бы вас мигом в слизняков превратили! По крайней мере – я бы уж точно превратил…

Эрик молча извивался, пытаясь вырваться из пут.

– Вот видишь, атаманша – в слизняков бы нас превратил, – оскалившись, сказал толстый рейдер. – А еще говорят, что не маги…

– Мы не маги! – пискнула Криста. – Мы любители!..

Разбойники расхохотались, колотя друг друга по плечам, добродушно дубася в бока и животы. Несколько рейдеров от дружеских ударов грохнулось с роликов, один разбойник от тычка под дых зашелся в кашле.

– Ну, дилетанты мы в магии, – пояснила Криста, пытаясь лечь поудобнее. – Самоучки. Из-за Локализации пришли – посмотреть, что тут у вас происходит…

– Из-за Локализации? Смело! Прям, как я. А колдовали чего? – спросила Марина, сделав разбойникам знак – «развязать пленников».

– Да ничего не колдовали, – пробубнил Богдан, растирая затекшие запястья, – Ману искали. Ну, Дух,… То есть искали места, где маги и впрямь могут быть. Нам с ними встретиться очень важно. Специально пришли…

– Мы бы тоже не прочь с ними встретиться, – недобро заявил Крюгер. – Кто-то должен ответить за весь этот бардак…

– Ну, да… – промямлил Богдан, – кто-то должен…

В этот момент раздался пронзительный визг, и в аудиторию на всех парах ворвался перекошенный Большая Мама. А вслед за ним – свирепо оскалившаяся собака.

– Рублевка! – радостно воскликнула Криста.

Услышав знакомый голос, Рублевка еще больше приободрилась и мигом продемонстрировала замечательную акустику аудиторного амфитеатра, наполнив его громогласным рычанием и лаем. От пленников дружно кинулись в стороны разбойники, включая Марину. Рублевка ловким маневром образовала вокруг освобожденных любителей пустое кольцо, самоотверженно кидаясь вперед и ловко отскакивая в центр круга своей обороны.

– Умница, собачка, умница! – воскликнула Криста.

– Э, народ, не кипишуйте! – откуда-то с галерки крикнул Крюгер. – Сейчас я ее из дробовика сниму…

В его руках и впрямь появился убедительного вида обрез из которого он теперь пытался прицелиться в собаку.

– Не смейте стрелять в Игрока! – крикнул Эрик.

Одновременно с его словами раздался выстрел. Рублевка взвизгнула и, заскулив, осела на пол.

– В кого?!.. – потрясенно переспросила Марина.

– В… к-кого? – дрожащим голосом переспросил Крюгер, пряча дымящийся обрез за спину.

– В Игрока номер пять, – мрачно ответил Эрик.

Криста с плачем склонилась над собакой. Та дергалась и вяло пыталась подняться.

– Лапу перебил, скотина, – констатировал Богдан. – Будем надеяться, что выживет. А то, кто знает – что здесь бывает за убийство Игрока?

– Тем более, когда никто не знает правил… – прошептала Марина.

…В общем, так, – подытожила Марина. – Собачку, которая, оказывается, не просто собачка, вылечат. На биофаке. Если не выживет – Крюгера на опыты отдам… А вот вас мы отпускать пока не будем. Вы нам можете пригодиться…

– Что это еще значит – пригодиться?! – возмутился Богдан.

– Нам идти надо, – мрачно сказал Эрик сквозь свои, не менее мрачно свисающие, космы.

Статус пленников формально поменялся на положение гостей. Которых, впрочем, никто и не думал отпускать на волю. Зато теперь любители не лежали связанные на полу, а сидели за одним столом с самым настоящим Игроком, таким, с которым, в отличие от Рублевки, можно было еще и пообщаться по-человечески.

– Насколько я поняла, идти вам, толком, все равно никуда. Потому, что вы просто не знаете, куда идти, – резонно возразила Марина. – Без знания правил тут вообще соваться особо никуда не имеет смысла. Кроме как за знанием этих самых правил – в поисках Магистра, например. Так что, если вы интересуетесь тем, что происходит в эпицентре Игры, оставайтесь рядом с Игроком – то есть со мной…

– У нас уже есть свой Игрок, – вяло возразил Богдан. – Правда подстреленный малость…

– И молчаливый к тому же, – добавила Марина, – Непонятно, как собака поможет вам найти магов…

– Марина правильно говорит, – тихо сказала Криста. – То, что мы нашли ее – то есть Марину – большая удача.

– В общем-то, да, – кивнул Эрик, – Остальные Игроки, небось, прячутся где-то, таятся…

– Ну да, прячутся – усмехнулась Марина. – На Манежной площади, в окружении толпы фанатов… Скоро, небось, их по телеку покажут…

– Как? – хором воскликнули любители.

– Ах, да, вы же у нас дилетанты-самоучки, – язвительно усмехнулась Марина. – Не в курсе нашей политической жизни? Ай-яй-яй! А все туда же – магов искать! В общем, дела такие: сегодня, уже через пару-тройку часов, два Игрока будут выяснять отношения при помощи собственных покровителей, они же – почитатели, они же – группы поддержки… Не знаю, как их еще назвать. В общем – ожидается событие мирового масштаба. Или, по крайней мере – столичного. Я, как третий Игрок, не могу пропустить это мероприятие. И, конечно же, использую его в интересах собственной группы поддержки…

– Этих… Э… Разбойников?

– Ага. Их, родимых. И вы нам тоже поможете.

– Каким образом?

– Ну не кулаками, конечно. Магией. По крайней мере, в тех пределах, в которых ею владеете. А уж я в долгу не останусь, поверьте на слово…

– Если никого убивать не придется – я согласен, – легко сказал Богдан.

Эрик и Криста переглянулись и кивнули в знак согласия.

– Отлично, – удовлетворенно сказала Марина и встала из-за стола. – Тогда готовьтесь. Рейд начнем через час…

… С этой крыши Манежная неплохо просматривалась. Ровно в три часа дня с двух противоположных ее концов началось движение. С площади бросились прочь обычные и не очень обычные зеваки – люди и ставшие уже полноправными обитателями московских улиц монстры. Потому что двум армиям, что выстраивались друг против друга для битвы, было плевать на внешность и эмоции следящих за событиями существ.

Обе стороны пришли сюда отстаивать свои кровные интересы. Даже жутко хитрый, умудренный опытом и насквозь проникшийся Духом маг вряд ли смог бы с полной уверенностью указать сторону, которая имела бы больше прав на победу, чем другая.

От бывшей государственной библиотеки (а теперь – пугающего обиталища литературных приведений), из подземелья метро высыпали толпы чумазых и злых гномов и добродушных с виду здоровяков, которых очень хотелось назвать троллями. Так их впрочем, и называли за глаза, хоть и не были эти гиганты никакими троллями и жутко обижались на прозвище. Но еще больше они обижались на то, что их оторвали от работы. И теперь обида грозила вылиться на противоположную сторону, где гарцевали на своих коренастых лошадках воины-торговцы Черкизовской Орды.

На помощь ордынцы призвали жутких мордоворотов с вассальных и вольных рынков – все были заинтересованы в исходе битвы за собственные интересы. Ведь право было на их стороне.

Так же считали подземные жители, что готовили к сражению свои чудовищные машины, похожие на безжалостных плотоядных насекомых, только увеличенных в миллионы раз.

Готовили сюрпризы и воины Орды. Не зря говорили, что в Орде можно раздобыть все, что угодно. И теперь за спиной вполне безобидных по сравнению с подземными бульдозерами всадников хитровзглядые боевики доставали из картонных ящиков с изображением телевизоров и холодильников промасленные пулеметные стволы и гранатометы.

Не отставали от этих хитрецов гномы – самосвалы с карьерной взрывчаткой ждали своего часа.

И вся эта концентрированная смерть должна была обрушиться в первые же секунды всего на двух человек, стоящих во главе своих армий – на Игроков – номер один и номер два.

А вскоре сюда, как гиены на дохлятину, сбегутся оборванцы-разбойники, а заодно притащат с собой Игрока номер три. И оставшихся у разъяренных врагов сил должно хватить, чтобы уничтожить заодно и этого новоявленного противника.

Так, по крайней мере, задумал Игрок номер четыре. В окружении молчаливой, невидимой свиты, он осматривал поле будущего исторического сражения. Сражения, после которого должен остаться только один Игрок. Во всяком случае – пока не появились новые. Ведь до сих пор так и не стали известны эти проклятые правила…

– Игроки должны умереть, – сказал Игрок номер четыре самому себе и тут же поправился. – Лишние Игроки…

Агенты неплохо поработали. Все-таки политика – великая вещь. Особенно, в умелых руках…

– Тэ-эк… – произнес Волкоп, невозмутимо поглядывая то вправо, то влево – туда, где толпились две стороны весьма серьезного спора. – Как представитель власти предлагаю урегулировать спор миром…

Усиленный невидимым громкоговорителем призыв разлетелся по площади. Волкоп выглядел не очень убедительно между двумя бурлящими массами злобы. Еще менее серьезно смотрелся стоящий чуть поодаль фургон «скорой помощи». Доктор и медсестра сидели на крыше машины и молча наблюдали за происходящим.

– Битва санкционирована Думой, – провозгласил невидимый Голос. – Обе стороны здесь на законных основаниях…

– Да знаю я! – уперев руки в бока, с досадой отозвался Волкоп. – А нельзя, что ли, издать такой закон, чтобы не устраивать мясорубку в центре города по поводу каждого нового закона?

– Вы можете выступить с законодательной инициативой, – охотно отозвался Голос. – И если победите в битве с Черным Княжеством…

– Беспредел! – констатировал Волкоп и расстегнул кобуру. – Внимание всем! Если битва выйдет за пределы Манежной площади – нарушителей буду отстреливать!

– Ой, мамочки! Что же будет, что же будет! – запричитала Медсестра, кинувшись на шею Доктору.

Тот поправил очки и отечески погладил Медсестру по крутому бедру.

– Сегодня придется поработать, – сказал доктор. – Надеюсь, они не сильно разойдутся. Больше пятисот пациентов в машину не запихнуть, даже при помощи медицинской магии…

Раздался стрекот множества крыльев, и из-за «скорой» выпорхнула стая гаишников.

– Па-апрашу! – наперебой кричали они. – Стой! А ну, стой – кому говорят?!

Волкоп нахмурился, не понимая, что происходит. Но тут же заметил объект охоты полосатых инспекторов: в центр площади выскочило несколько самых натуральных обезьян – огромных, мохнатых, хвостатых и невероятно шустрых. Немедленно образовалась свалка: гаишники почему-то не применяли свои волшебные жезлы – может из-за боязни поразить друг друга, а может из-за того, что могли творить лишь добрые дела. Их это, несомненно, приводило в ярость.

– Отстаньте! – противными голосами заорали обезьяны. – У-у! У-у нас аккредитация!

Воздух немедленно озарился вспышками: в руках мартышек оказались здоровенные профессиональные фотоаппараты и видеокамеры, к шкуре непонятным образом были приколоты цветные бэджи с фотографиями обезьяньих морд..

Волкоп не успел произнести ни слова, как перед его лицом сверху свесилась белобрысая обезьяна и сунула ему под нос микрофон с эмблемой одного из центральных каналов.

– Что вы думаете по поводу предстоящих дебатов? – невозмутимо спросила обезьяна. Она висела, уцепившись задними лапами и хвостом за повисшего в воздухе инспектора, что напрасно пытался избавиться от этого груза. Сбоку замигал огонек включенной камеры.

– Беспредел, – машинально повторил Волкоп.

– Спасибо, – ответила обезьяна и рухнула на мостовую, после чего резво вскочила и протараторила в камеру:

– Это был Волшебный Милиционер, специально для нашего канала. А мы направимся с вами вглубь событий…

И мохнатая стая, сопровождаемая гуканьем, воем и суетливым эскортом взбешенных гаишников, с шумом метнулась в сторону Орды.

Волкоп недовольно взглянул им вслед и взял в рот блестящий свисток на цепочке.

– Начали! – сквозь зубы процедил он.

И свистнул.

А позади него возникла из небытия фигура в белом хитоне. Арбитр бесстрастно наблюдал за происходящим. Это зрелище не стоило особых эмоций. Он видел подобное много-много раз…

…Толик с ужасом смотрел, как перед ним разрасталась толпа озлобленных всадников, готовых разорвать его в клочья. И ради чего? Ради того, чтобы он отказался от этого проклятого, навязанного ему законопроекта!

– Это… Я, наверное, пойду… Зачем я здесь? – пробормотал Толик и попятился.

Но на плечо ему легла невероятно тяжелая ладонь Бригадира.

– Нет, никуда ты не пойдешь! Не видишь – борьба за закон только начинается! Если у них будет Игрок, а у нас нет – мы проиграем! Держись, мы приготовили им несколько сюрпризов! Они еще у нас попляшут!

– Но я не хочу погибнуть так глупо! – воскликнул Толик. Происходящее казалось ему кошмарным сном.

Бригадир в ответ только расхохотался и нахлобучил на голову Толика оранжевую каску. После чего поднял над головой руку в грубой кожаной перчатке.

Раздался низкий гул, асфальт под ногами завибрировал. На врага, визжа режущими поверхностями, двинулся горнопроходческий щит.

Перед щитом, азартно подпрыгивая, пятились обезьяны с видеокамерами.

…Дэн спокойно наблюдал, как из центра вражеской толпы вылез гигантский железный червь. В ухо ему беспокойно задышала Степанида:

– Что это? Что мы будем делать? Может, шмальнем ракетой?

Дэн скривился.

– Не надо спешить – пусть подъедет поближе, – спокойно сказал он.

Эту самую Степаниду он готов был прибить. Но несколько ее верных людей со стеклянными глазами убийц не отходили от Дэна ни на метр. Несмотря на свои профессиональные качества, Дэн понимал, что его шансы незаметно улизнуть из-под опеки этих вооруженных ребят близки к нулю. Его здорово прижали к ногтю. Оставалось только спокойно принять происходящее и ждать подходящего момента…

У кого-то из ордынцев сдали нервы. Раздался характерный грохот, и по поверхности щита запрыгали искры. Однако движение того не прекратилось и даже не замедлилось. Зато из-за железной зубастой морды вылетели и грохнулись прямо в толпу связки длинных шипящих цилиндров.

– Ложись! – заорал Дэн.

Но слишком поздно.

По ушам долбануло, словно кувалдой, Дэна повалило на асфальт, придавив изрядного веса тушей Степаниды.

Полежав немного, он поднялся из-под шевелящихся и стонущих тел, помотал головой, избавляясь от звона в ушах, и быстрым взглядом оценил результаты первой вражеской атаки.

Центр ордынского войска разметало по кругу. Впрочем, разорванные ряды немедленно сомкнулись. На лицах воинов появилось особо зверское выражение.

Перед щитом полыхнуло пламя. Через секунду донесся грохот взрыва. Однако кумулятивный «выстрел» гранатомета оказался комариным укусом для механического монстра.

– Бей в борт! – скомандовал Дэн.

С гиканьем и воем вперед ринулась группа всадников – точно так же, как пару дней до этого – на самого Дэна, только с противоположной стороны.

…Странный мир, где грань между «своими» и «чужими» вероломно перетекает, вызывая только бессильную злость и головную боль. Дэн уже уяснил для себя, что здесь не может быть друзей, что он – один, что каждый норовит предать его. Или использовать в своих интересах – благо, Игроки здесь востребованы. Так уже было с Доминатором, так происходит сейчас. Главное все же – остаться в живых.

Чтобы докопаться до истины и выполнить задание….

– Смотри, – сказал Бригадир, указывая на дымящийся хвост горного щита. – Сейчас по нему будут в борт лупить. Молодцы, а?

Толик мрачно наблюдал за происходящим. В другое время он, несомненно, проявил бы интерес ко всей этой гномовской тактике и стратегии. Но только не применительно к себе.

И вправду – несколько всадников проскакали мимо бронированного поезда щита, на ходу выпустив ему в борт несколько зарядов из гранатометов.

Раздался множественный грохот, скрежет и вой развороченного, но продолжающегося двигаться металла, и железный червь развалился на части. При этом из его чрева на мостовую вывалилась россыпь какой-то сверкающей породы.

– Вот они – Слезы Неудачников в чистейшем виде! – потирая руки, осклабился Бригадир, – Кто бы мог подумать, что эта самая пустая и никчемная порода так пригодится!

Лошади стрелявших всадников вдруг начали спотыкаться, их седоки, один за другим, посыпались на асфальт. То же произошло и с их, примчавшимися было на помощь, товарищами.

– Ха-ха-ха! Лузеры! – загоготали гномы. – Пора домой, лимита недоделанная!

– Недорезанная!

– Сейчас мы вам покажем!

– Вы у нас поскачете!

– Попрыгаете!

– Поторгуете фальшивым барахлом!..

– Понаживаетесь на нас!

– Понаехали!

Гномы орали, подстегивая друг друга. Однако в глазах их отражался страх – самый настоящий страх смерти.

Взревели двигатели, и вперед двинулись колонны бульдозеров и экскаваторов, обвешанных, помимо всего прочего, железными плитами с прорезями для обзора.

– Вперед! – заорал Бригадир и толкнул в спину Толика.

Толик на всякий случай перевесил рюкзак с булыжником на живот – какая-никакая, а защита. И покорно поплелся на встречу с неизбежным.

…Дэн понял, что противник рассыпал на пути у ордынского войска какую-то глазливую колдовскую гадость. Поэтому первоначальная идея с быстрыми конными атаками и прорывами потерпела крах. Оставался запасной вариант.

– А ну, слушай меня! – скомандовал Дэн.

– Слушай его! – взвизгнула Степанида, оглядывая свое войско и потрясая могучим кулаком в перстнях.

– Всем отойти чуть назад и к левому флангу! – громко продолжил Дэн.

– Стой! – воскликнула Степанида. – Но ведь если Голоса сочтут это отступлением – мы проиграли!

– Внутри периметра площади – это не отступление, – терпеливо пояснил Дэн. – Это маневр.

Степанида непонимающе похлопала глазами, посмотрела на приближающуюся ревущую железную массу и растерянно кивнула.

Орда поднялась и с гиканьем устремилась на фланг. В хвосте задумчиво плелись боевые слоны с бесполезными пулеметными турелями на спинах.

Колонны импровизированной бронетехники немедленно изменили направление и потекли вслед отходящему врагу. Выброшенные мощными катапультами, установленными в кузовах самосвалов, вперед полетели пластиковые мешки со Слезами Неудачников. Орда шарахнулась еще дальше.

– Сейчас мы их додавим! – прорычал Бригадир, потрясая огромным кулаком, – Сейчас!

Возбужденную физиономию бригадира крупным планом брал здоровенный бабуин с камерой, что сидел на крыше ближайшего бульдозера. Еще один хвостатый оператор умудрился залезть на грозно поднятый над толпой ковш экскаватора. Глядя в камеру, он прыгал на месте от восторга, рискуя сорваться с высоты нескольких метров.

Толик ухмыльнулся, не испытывая, впрочем, особого восторга. Никого давить ему не хотелось.

– Но… Черт возьми… Что они задумали? – нахмурился Бригадир и вдруг истошно заорал:

– Стой!!! Назад! Стоять!!!

Но разъяренные и подбодренные первой удачей гномы только прибавили скорости своим машинам.

Круша и ломая гусеницами асфальт, камень, мрамор, армада пересекла центр площади.

…– А ну, давай! – скомандовал Дэн.

Группа ордынцев-взрывников быстро поколдовала с пластиковыми ящичками и проводами.

Почти окружив наступающую технику, полыхнуло кольцо пламени. Оно не причинило вражеским машинам никакого вреда.

Но земля под гусеницами и колесами вдруг разверзлась.

И гномовская армия большей своей частью немедленно отправилась в родную стихию – под землю. Туда, где некогда был знаменитый торговый центр, а теперь грудой барахтались экскаваторы, бульдозеры и самосвалы, пищали потрясенные таким вероломством гномы.

– Окружай! – прокричал Дэн, и Орда шумно понеслась вперед.

Над ухом противно заверещал мобильник Степаниды. Та рассеянно приложила трубку к уху. И тут же в ярости оскалилась.

– Что? Как?! Кто посмел?! – завизжала Степанида, уставившись в Дэна дикими глазами.

– Что там еще? – устало спросил Дэн.

– Напали на обоз! – крикнула Степанида. – Со спины напали, твари!

– Гномы не могли зайти со спины, – неуверенно возразил Дэн.

– Да не гномы! Разбойники проклятые! Воспользовались тем, что все наши силы – здесь! Они же все растащат! Проклятье!

Степанида схватила Дэна за воротник и прорычала:

– Мчись туда! Отбей обоз любой ценой!

– А здесь?..

– Здесь уже все ясно!

Дэн вскочил на выделенную ему персонально коренастую лошадку и бросился в сторону разоряемого обоза, что растекся по соседним улицам. За ним, не отставая ни на шаг, мчались верхом его «телохранители».

Степанида проводила Дэна безумным взглядом и, обернувшись к ордынцам, крикнула:

– Чего уставились, как бараны?! Вперед – добивайте врага!

– Проклятье! – в ярости бил себя по каске Бригадир. – Неужели продули?… Так бездарно! Черт побери! Как нас облапошили! Что же делать, а? Что же делать?

Толик, что едва успел отскочить от края жуткого провала в преисподнюю, смотрел на Бригадира скептически.

– Предлагаю – по домам, – предложил он.

Бригадир не успел ответить – невдалеке показались конные ордынцы, что явно ставили себе задачу нанести врагу окончательный разгром.

– Бежим! – завопил Бригадир, и его крик подхватили сотни пеших гномов. Они побросали свои кирки, лопаты, ломы и прочий инвентарь «двойного назначения», и теперь бодро улепетывали прочь.

Толику ничего не оставалось, как последовать их примеру. К своему удивлению он быстро обнаружил, что бежит гораздо медленнее коренастых гномов. Когда же он понял, что бежать ему мешает бьющий по бокам рюкзак, было уже поздно.

Сперва он услышал топот копыт, потом уронил каску, затем увидел над собой небо, что называется, «в клеточку», а через секунду, уже лежа на земле, понял, что был пойман обыкновенной рыболовной сеткой.

…Через разбитую и захламленную площадь медленно и степенно шел Арбитр. Все было в рамках… нет, не правил. Правил до сих пор так и не появилось.

Все было просто и обычно.

Совершенно по-человечески…

–5-

Оказывается, у кочевников тоже есть тюрьмы. Как и полагается – кочующие. Следовательно, на колесах – по крайней мере, так понял Толик, сидя на охапке соломы на полу здоровенного трейлера.

Это был древний рефрижератор, и Толик, с содроганием рассматривая ржавые крюки на рельсе под потолком, подумал, что при необходимости мрачные всадники могут, пожалуй, и заморозить пленника заживо. Кто их знает, извергов?

Хорошо, хоть на этот раз не били. Возможно, все еще только предстояло. А может, это и не было вовсе предусмотрено регламентом странной законотворческой битвы…

Что ж, проигрывать надо уметь, решил Толик, не испытывая, впрочем, по поводу проигрыша особого сожаления. Это была не его война (хорошая фраза для дезертира или «косящего» от армии призывника. Какое отношение эта мясорубка имела к его участию в Игре – непонятно. Хорошо хоть, что он остался в живых. Теперь же появилась вполне ясная и насущная задача – выбраться из этой мерзкой тюрьмы, пока победители не задались вопросом – что же им делать с пленником?

Все же Толик, довольно небезосновательно, надеялся на собственный статус: Игрок в этой реальности имел явное преимущество перед простым смертным, будучи, своего рода невосполнимым универсальным ресурсом. Что, однако, не давало абсолютных гарантий безопасности…

Иногда в голову лезли и мысли о том, что единственное свое достояние – свободу – он потерял, в общем-то, ни за что. Он живет, действует, перемещается в пространстве совершенно непонятно для чего. Он выполняет совершенно ненужные ему задания, страдает и получает за это оплеухи.

А кто-то несется сейчас навстречу ветру на спортивном мотоцикле и обнимает его девушка не чьей-то, а его, Толика, мечты!

Толик заскрипел зубами от досады. Он не хотел вспоминать о случайной встрече. Но теперь, раз уж вспомнил, от этих мыслей ему долго не избавиться в этом запертом темном сарае!

Если уж и совершать какие-то поступки, то не ради туманных обещаний и или из страха перед смутными угрозами – а ради такой вот девчонки! Жаль только, что бывают такие только в мечтах, да еще у пресыщенных жизнью толстосумов, которые и счастья-то своего оценить не в силах…

Вот бы, вместо всех причитающихся ему за все его злоключения благ, подружить с такой девушкой!

Куда там… Эх…

Толик и дальше предавался бы этим теоретическим размышлениям, но двери его холодильника со скрежетом распахнулись, и вовнутрь одно за другим закинули три орущих и сопротивляющихся тела. Два из них принадлежали парням, одно – девушке. Половые различия с трудом угадывались под странной тигриной рыже-черной окраской кожи всей троицы. Впрочем, не более странной, чем все остальное в этом городе. Тела немедленно вскочили, насколько это позволяла теснота помещения, и принялись азартно ругаться.

– Я говорила – это добром не кончится!

– Что?! Ты ведь, вроде, другое говорила: «надо держаться» этой бандитской Марины! Разве не так?!

– Но я не говорила: «давайте поэкспериментируем с неизученными магическими приемчиками!» Вместо невидимости, в которой ты понимаешь, как свинья в апельсинах, лучше бы попробовал чего попроще. А то разукрасил нас, как черт знает кого…

– Да, Эрик, Криста права – это ты погорячился… Теперь не то что спрятаться в толпе нельзя – местные тетки, глядя на нас, начинают вопить, как заклинившая сигнализация…

– Да я все понял, понял, Богдан… Облажался, что поделаешь… Ты же знаешь – у меня слабость к эффектным приемам… Но ничего, что-нибудь придумаем. В конце-концов, подумаешь – полосатые физиономии. Тебе даже идет – выглядишь, как вождь племени людоедов…

– Сам ты!.. Матрац полосатый… Придумаем, как же… Заклинание Отката тоже ведь через раз на третий у Кристы выходит… Еще, чего доброго, – из тигров в слонов превратимся. Будем тогда на капли в нос работать…

– Или на кокаин.

– Что?

– Ну, представляешь, сколько кокаина нужно на один хобот? Хе-хе…

– Да успокойтесь, мальчики. Это заклинание я-то как раз отменю запросто. Давайте лучше подумаем, как выбираться отсюда будем…

Толик с изумлением наблюдал, как воздух в холодильнике сгустился, задрожал, и жуткая раскраска сокамерников с шипением испарилась с лиц, оставив после себя едкий дымок и нормальный человеческий румянец. Сокамерники с отвращением закашлились.

– Ай, черт! Щиплет! – воскликнул Богдан, энергично растирая щеки.

– Фу! Мерзкое ощущение, – сказала Криста и взглянула на Толика, будто только сейчас заметив его. – А мы здесь, оказывается, не одни…

– Спасибо, что заметили, – отозвался Толик и демонстративно улегся на соломе, разглядывая потолок.

– Тебя-то за что схватили? – поинтересовался Богдан.

– За задницу, – немедленно ответил Толик. Но после вспомнил, что находится не в обыкновенном милицейском "обезьяннике", а в тюрьме дикого и непредсказуемого базарного племени, и пояснил:

– Я за «ту» сторону был…

– Это за троллей, что ли? – наморщила лоб Криста.

– Скорей, за гномов, – вяло отозвался Толик и зевнул, – Вляпался по самые уши. Задолбала меня эта магия. Давно бы свалил из столицы, если бы…

Толик осекся. Дурное это качество – выкладывать всю информацию первым же встречным.

– «Если бы» не что? – переспросил Богдан.

– Если бы из Волшебной Москвы можно было вот так просто, по желанию «свалить», – усмехнулась Криста.

– И если бы он не был Игроком, – задумчиво рассматривая ногти, добавил Эрик.

– Игроком?! – удивился Богдан. – Ах, да… Что-то припоминаю… В новостях ведь тебя показывали? Точно – тебя! Обалдеть – Игроков здесь, оказывается, на каждом шагу встретить можно. А говорили…

– Встретит лишь тот, кому это положено по сценарию Игры, – вставила Криста.

– А-а, ну да, ну да, – рассеянно ответил Богдан, лихорадочно пытаясь собрать воедино разрозненные мысли. – Слушай, Толян, а давай держаться вместе, а?

– Дуракам всегда лучше держаться вместе, – отозвался Толик.

– Мы, видишь ли, пытаемся здесь магию изучать, – не обращая внимания на «дураков», сказал Богдан, – Сам понимаешь: с Игроком, все-таки оказываешься в гуще магических событий…

– Мне бы этой гущи – да поменьше, – отозвался Толик. – Как выбираться отсюда думаете? Или ждать будем, что эти лоточники решат с нами делать?

– Вот еще, – надменно произнес Богдан. – Мы, даром что любители, но кое-что умеем…

Криста фыркнула.

– Ну-ну… – не очень оптимистично отозвался Толик. – Если вытащите меня отсюда – я с вами навеки…

Он задумчиво перекладывал на грязном полу маленькие кусочки картона – те самые Части целого, что достались ему по ходу игры. Только сейчас Толик заметил, два «пазлика» отлично складываются в одном из взаимных положений. Едва он осознал это, как на поверхности сложенных картонок проявились бледно светящиеся цифры.

Сомневаться не приходилось – это был телефонный номер.

Игрок номер четыре с улыбкой смотрел новости. Вместо банального телевизора он пользовался большим плазменным шаром, в котором радиоволны превращались в магическое изображение. Тот, кто владеет навыками черной магии, да еще доставшимися… гм… задаром, может позволить себе некоторые излишества…

Две армии во главе с Игроками сошлись, однако подлинного побоища не вышло. К разочарованию Доминатора, даже нападение на Орду разбойников не превратилось в кровавую бойню. Все Игроки остались живы.

Игра сглаживала углы согласно собственной, никому не известной логике.

Поэтому планы Игрока номер четыре несколько менялись. Что, впрочем, придавало Игре только больше остроты. Наступало время пощупать тех, кто дергал за ниточки в этом магическом представлении. Первая роль в искусственном магическом мирке давно уже представлялась новому Доминатору излишне скромной. Тем более – учитывая ее изначально временный характер.

Доминатор ждал гостей.

С характерными пневматическими хлопками в центре огромного зала из ничего возникли темные фигуры агентов.

– Явились, – констатировал Доминатор. – Что с Игроками?

Ему не нужен был ответ. Игрок номер четыре неплохо играл безо всяких глупых правил и знал цену случайностям. Но во всякой случайности всегда найдется виновный. Его подданные не должны этого забывать.

– Мы… Мы старались, – бледно произнес один из агентов.

– Плохо. Очень плохо, – с грустью в голосе сказал Доминатор.

После чего принялся чуть слышно считать провинившихся агентов.

– Десять, – прошептал Доминатор, и неудачно стоявший агент превратился в грязную кляксу, что тихо стекла к ногам оставшихся в живых счастливчиков.

Игрок номер четыре любил проводить децимацию.

– Где они? – грозно спросил агент.

– Да вот, пришли уже, – буркнула Степанида.

Она собиралась сделать подарок Дэну: у пойманного Игрока был тот самый камень, выдернутый из брусчатки Красной площади, за которым тот пожаловал в ее объятья. Дэн, несомненно, заслужил этот маленький презент. Осталось только добыть телефон Магистра правил… О, тогда Дэну придется оказать ей немало полезных услуг…

Только вот незадача – отобрать его у мальчишки не представлялось возможным. Заговоренный гномовский рюкзак не желал делиться содержимым без желания хозяина. Для снятия заклятия и был приглашен специалист из Княжества.

Однако, теперь Степанида жалела о том, пустила на свою территорию агента. Ей совсем не нравилось то, что ее принуждают к выдаче собственных пленников в ее же владениях. У нее были свои виды на заложников.

Именно на заложников. За вероломное, но неудачное нападение на обоз Степанида рассчитывала поквитаться с разбойниками. И поквитаться не столько морально – хотя это тоже было приятно – сколько материально. Все для Орды имело свою цену. Даже вероломство. На него легко можно будет закрыть глаза, если Университет немного раскошелится…

Но больше всего ей не хотелось отдавать Агентам попавшегося Игрока. Она уже владела одним, и обладание сразу двумя таким сокровищами невероятно возбуждало возможными перспективами. Ведь даже при невозможности использовать их качества Игроков по прямому назначению, можно было договориться с кем-нибудь об их весьма выгодной выдаче – тем, силам, которым Игроки будут нужнее. Орда обладала достаточной мощью, чтобы вести переговоры с любыми силами.

Только не с Княжеством Госбезопасность.

Двери фуры со скрежетом растворились.

– Вот, – сказала Степанида.

– Что – «вот»? – недобро произнес Агент.

Степанида непонимающе уставилась в глубину грязного железного коридора. Тот был пуст.

– Вы что, дама, Госбезопасность за нос водить вздумали?! – зашипел Агент.

– Я… Я не думала, – обомлев, сказала Степанида. – Они, похоже, сбежали… Но как?

Пока повелительница Черкизовской Орды недоуменно пялилась во внутренности старого рефрижератора, а агент в ярости описывал ей перспективы гнева великого Доминатора, четыре беглеца осторожно сползали на землю прямо между ними. При этом, не прекращая негромкого разговора.

– Не забывайте пальцы скрещивать, как я сказал, – приговаривал Богдан. – Отвод глаз – это такая штука, здесь ритуал – самое главное…

– Ты сам, главное, не отвлекайся, – отвечала Криста, легко спрыгнув на асфальт. – Толик, осторожнее! Главное – не задень их! Не то заклинание перестанет действовать…

– Ну, ты, Богдан, молодец! – одобрительно сказал Эрик. – Хорошо все сделал, не то, что в тот раз, когда мы пиво из магазина пытались вынести. Помнишь? Уже удрали почти, но на выходе датчики заверещали. Пришлось по-быстрому Гигантские прыжки колдовать. Так все ноги себе повывихивали…

Толик спрыгнул вниз, с трудом удержав равновесие: в рюкзаке у него по-прежнему был массивный булыжник. Его, почему-то, не стали отбирать Ордынцы. Это было еще одно качество гномовского рюкзака – он никогда не покидал владельца без желания последнего.

Все обошлось. И под громкую взаимную ругань своих бывших тюремщиков, друзья отправились прочь.

Толик вдруг с любопытством обратил внимание на собственные руки. Они каким-то образом изменились. Он сначала не понял, в чем дело, но вскоре заметил, что из-под ногтей исчезла заскорузлая, накопленная годами, грязь. Сбитые, ставшие узловатыми от тяжелых работ, мозолистые пальцы распрямились. Толик с изумлением схватил себя за плечо. Там явно прощупывались неизвестно откуда взявшиеся мускулы. Он повертел головой по сторонам.

Он стал выше ростом!

В теле появилась непривычная легкость. Голова стала гораздо яснее.

«Что со мной? – подумал Толик. – Почему я меняюсь? Это, конечно же, связано с Игрой. Но каким образом?».

– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовалась Криста. Она, конечно, не заметила в Толике никаких перемен. Еще бы – она ведь его и не видела другим. Кроме, как мельком, по телевизору…

– Все нормально, – пробормотал Толик. – Давайте задержимся ненадолго. Мне… Мне телефон купить надо. Сотовый… Очень надо. Это с Игрой связано…

Любителям хотелось побыстрее убраться из опасного места. Но Игроку следовало идти навстречу. Как им стало понятно уже давно, здесь все вертелось вокруг Игроков. Не стоило выходить за пределы этого круга – ведь там терялся смысл их пребывания в Волшебной Москве.

– Ладно, – вздохнув, сказал Богдан. – Только поторопись. Пока нас не начали искать активнее…

– Я мигом, – откликнулся Толик и бросился к ближайшим торговым рядам.

Он быстро нашел стеллажи с мобильными телефонами и обратился к продавцу:

– Э… Уважаемый… Эй!

Продавец, не видел и не слышал его. Толик вспомнил, что на нем все еще лежит заклятье Отвода глаз. Толик потянулся и похлопал продавца по плечу. Тот «включился» мгновенно:

– Но-но! Попрошу без фамильярностей! Мы, брат, с тобой водки не пили, вот так чтоб хлопать…

Толик от неожиданности отпрянул назад, кашлянул и немедленно улыбнулся:

– Да я так… Телефончик купить хочу… Какие у вас есть – самые недорогие?

– Есть ЛЮБЫЕ, – очень убедительно сказал продавец. – На какую сумму рассчитываете?

Только сейчас Толик вспомнил о деньгах. Ему уже давно не приходилось пользоваться ими в Волшебной Москве – благо, статус Игрока позволял. Но здесь, в Орде, видимо, эти привилегии имели свои пределы.

Толик залез в карманы и стал выгребать оттуда мятые бумажки и мелочь.

– Так, на какую сумму? – повторил торговец.

– На… Сто пять рублей… – убитым голосом произнес Толик.

Он понял, что телефона ему не видать. Разве что, занять у новых друзей?…

– Не вопрос, – невозмутимо ответил торговец и что-то тихо сказал в трубку своего собственного телефона – огромную, странную, совершенно непонятного производства. – Подождите минутку. Сейчас мальчик принесет…

И действительно – вскоре к прилавку подбежал шустрый остроглазый мальчишка. В руках он держал коробку.

– Вот, – сказал торговец. – Телефончик как раз по вашей цене…

Толик, недоверчиво взял в руки коробку. И мысленно согласился с продавцом.

Невероятно пыльная коробка в его руках мгновенно развалилась. Оттуда вывалился клубок проводов, перемотанных местами изолентой.

– Зарядное устройство, – пояснил продавец. – Можете не поднимать. Оно не работает.

– А… – сказал Толик и открыл (точнее, окончательно развалил) коробку.

Телефон за сто пять рублей представлял собой кучку радиодеталей без корпуса, смотанных все той же изолентой. На выступы кнопок были налеплены наклейки с цифрами.

– Э… – смущенно протянул Толик. – Оно… работает?

– А как же! – обиженно сказал торговец. – Если я говорю, что продаю телефон – значит, так оно и есть. Уж извини, брат, на твои деньги – только такое. Впрочем, если хочешь сэкономить, могу предложить аппарат и за полтинник…

– Нет уж, спасибо! – воскликнул Толик. – Возьмите свои деньги…

– Спасибо, – сказал продавец. – Да, и еще: там осталась старая SIM-карта. Не стали доставать – телефон развороченный, совсем пришлось бы сломать… И батарейки хватит минут на пять-десять. Потом можешь его выкинуть: зарядить все равно не получится.

– Спасибо, – хмыкнул Толик. – Не телефон – мечта…

– Приходи еще! – охотно отозвался продавец.

– Что же тогда продают за полтинник? – пробормотал Толик, отходя от прилавка.

И, осторожно коснувшись красной бумажной наклейки, включил трубку. Покрытый трещинами дисплей загорелся. И сразу же пискнул, заявляя, что батарея на исходе.

Толик принялся вспоминать номер, увиденный им на сложенных Частях целого.

И тут телефон зазвонил.

Вернее – затрещал, сыпля маленькими искорками, дрожа и разваливаясь в руках от собственной вибрации. Динамик немедленно отвалился и повис на током проводке. Толик осторожно приложил его к уху, за что был награжден несильным, но неприятным ударом тока.

– Але, – сказал Толик в другую часть распадающегося устройства.

– Привет, – с трудом пробиваясь сквозь помехи, сказал знакомый голос.

Сомнений не было – это был голос Магистра правил!

– Как… – воскликнул Толик. – Как вы нашли меня?!

– Не забывай, что общаешься с автоответчиком, – отозвался далекий голос. – Ты говоришь по тому же самому телефону. Который у тебя отобрали в метро. Иначе, как бы я тебя нашел?..

– Но… – Толик с недоумением оглядел свой аппарат. Трудно было узнать в нем некогда роскошную электронную игрушку. Очевидно, мерзавцам приглянулся драгоценный корпус. А внутренности попросту выкинули…

– Согласись, – ехидно сказал автоответчик. – В телефоне внешний лоск – далеко не самое важное. И что характерно – в человеке тоже. Для телефона главное – способность звонить. А для человека – способность на поступки. Пора переходить на новый уровень Игры. Ты уже заметил переход?

– Вы… Про мою… внешность?

– Ты немного изменился. Ты прошел уровень Бродяги. Пора поискать себе новую роль.

– Какую?

– Это ты должен понять сам. Все было бы просто, если бы были правила…

– Так когда же мы их узнаем?

– Рано или поздно, – автоответчик хихикнул. – Ведь Игра не позволяет совсем отказаться от правил…

– И что же мне делать?

– Объединить Игроков. И не просто объединить – связать дружбой. Если ты сумеешь это сделать – у тебя появится сила, чтобы свести эту проклятую Игру «на нет». И ваши испытания закончатся… Только…

– Что – «только»?

– Я не уверен, что маги позволят сойтись всем Игрокам воедино. Ведь это лишает Игру всякого смысла. Нет противостояния – нет игры.

– Но для победы в Игре надо искать Магистра правил? То есть, вас? – прокричал Толик. В уже отключившийся телефон.

Он в задумчивости побрел к любителям, что ждали его в стороне. Те стояли, заворожено глядя на то, как какой-то ордынец ловко изготавливает ароматную шаурму.

– Выхватить ее у него, что ли? – тоскливо сказал Богдан.

– Ага, сейчас! – ехидно отозвалась Криста. – Ты же знаешь уже, что для воровства Отвод глаз не действует.

– А деньги эти гады, отобрали… – скулил Богдан. – Нет, еще немного, и я умру от потери слюны…

– А ты отвернись, – рассудительно сказал Эрик, – Лучше подумай, какая здесь жуткая антисанитария…

– М-м-м… Какая здесь антисанитария – пальчики оближешь!

– А вот и Толик… – обернувшись, сказала Криста, – Ну, что, купил телефон?

– Лучше бы пожрать купил, – вставил Богдан и спохватился. – Ой, извини. Я просто пузом уже думать начал…

– Или, вообще, другим местом, – покачала головой Криста.

Толик улыбнулся.

Ему нравилась эта компания. У него толком никогда не было друзей. Пьяные бродяжьи междусобойчики дружбой назвать было никак нельзя.

А эти – эти были совсем другие. Нет, ничего, конечно, особенного. Просто хорошие люди. Просто… А разве этого мало?…

– Да вот, – сказал Толик, демонстрируя свое приобретение. – Такой вот… даже не знаю что…

– Агрегат! – с уважением сказал Эрик, разглядывая телефон.

– Чудо техники и революция в дизайне! – добавил Богдан.

– А работает? – с интересом спросила Криста и отмахнулась, когда Толик протянул мобильник ей. – Ой, нет, спасибо. Я тока боюсь…

Толик снова включил телефон и принялся набирать тот самый таинственный номер – три «семерки», когда откуда-то со стороны раздался крик:

– Вот они! Держи!

К беглецам со всех сторон неслись всадники. Среди них, между прочем, мелькали неприятно знакомые черные капюшоны. Любители немедленно принялись что-то лихорадочно колдовать.

В этот момент трубка заговорила приятным женским голосом:

– «Здравствуйте! Вы позвонили в автоматизированную службу экстренной магии. Если вам грозит опасность – нажмите «решетку», если нужен совет – нажмите «звездочку», если не знаете, что делать – дождитесь ответа оператора»…

Беглецы были уже в плотном кольце врагов. Один из Агентов воздел костлявые руки к небу, и над друзьями стало сгущаться неприятное горячее марево.

Богдан сквозь невероятный шум тоже выкрикнул какое-то заклинание. Остальные прижались к нему спинами, в ожидании худшего.

И Толик нажал «решетку».

–6-

Огонь в печке тихонько потрескивал, словно намекая на то, что есть в этом мире нечто такое, что не подвержено никаким магическим перевоплощениям и обману. Огонь всегда останется огнем – даже если его будут извергать мифические драконы…

Однако вид обледеневших рубленых стен и полок, уставленных ноутбуками, словно книгами, напоминал о том, что с этой реальностью не все в порядке.

Когда Толик, испуганно моргнув, оказался через миг в знакомой комнате Архивариуса, он почти не удивился.

Ведь именно это место он запомнил, как отправную точку в своей собственной Игре. И вернуться сюда было вполне логично. Тем более – с помощью колдовского телефона Магистра.

Однако эта идиллия длилась лишь пару секунд: любители не сразу оправились от стресса погони. Уже стоя на грубом дощатом полу, они еще несколько мгновений ощущали себя в окружении свирепых врагов.

– А-а-а! – прорычал Богдан, и во все стороны от друзей, прямо из воздуха ударили мощные струи воды, сбивая и круша все на своем пути.

– Откат! – опомнившись, крикнула Криста, выбросив вперед ладонь с растопыренными пальцами.

Вода вмиг исчезла.

…Шипела, распространяя клубы дыма и пара, опрокинутая печка-«буржуйка».

Посреди комнаты, совершенно мокрый, но невозмутимый, стоял Архивариус. С его волос, носа, рук струйками стекала вода. В руках он держал по блюдцу, с которых только что смело волной чашки.

– Замечательно, – сказал он. – Я как раз хотел предложить вам чаю…

… Спустя час, когда удалось кое-как согреться и обсушиться, а также вновь запалить промокшую печку, все сидели, протягивая руки к огню и смеялись. С потолка, словно сталактиты, свисали теперь невероятных размеров сосульки, бревна стен за толщей свежего льда казались вплавленными в стекло.

– Да, – приговаривал Архивариус. – Хотел я сделать сюрприз, встретив вас горячим ужином, да ваш сюрприз оказался куда забавнее…

– Скажите спасибо, что я от неожиданности тон заклинания перепутал, – виновато, но вместе с тем как-то хвастливо отвечал Богдан, – Это, вообще, по идее, должны были быть расходящиеся волны пламени. Типа напалма…

– Да на что же ты рассчитывал? – пожимал плечами Эрик. – Никогда у тебя Круги не получались. Вечно – то песок, то снег, теперь вот вода…

– А что мне было делать? – возражал Богдан. – На Аннигиляцию у тебя все равно времени не оставалось. Ты же видел, как эти, в черном, Дух призывали – должен был, как минимум, Железный дождь пойти. Тогда бы нам крышка пришла…

– Что вы все о себе, – пожимала плечами Криста. – Скажите спасибо Толику. И его телефону…

– Так, я ж не возражаю, – разводил руками Богдан. – Спасибо, Толян! За мной не заржавеет…

Толик слушал, как его благодарят, и вдруг ощутил, что воспринимает похвалы в свой адрес, как должное. Это было странно. Его хвалили редко. Любые добрые слова вообще запоминались, как событие.

А теперь он не просто легко принимал дань должного уважения к себе. Он понял, что попросту нуждается во внимании к своей персоне. И не просто внимания.

К нему должны обращаться – за советом, поговорить, просто с выражением симпатии.

Его должны слушать. Слушать внимательно, прислушиваться.

И делать то, что он посоветует.

Или прикажет…

Толик заерзал на мокрой колоде – той, что специально для него освободили от топора. Толик обратил внимание на то, что сидит он на самом удобном месте. И впервые это его ничуть не смущает…

– Скажите, – обратился Толик к Архивариусу. – Почему при первой нашей встрече вы не сказали мне про телефон? Что вы здесь вроде службы спасения…

Архивариус тихо засмеялся.

– Ну, что ты, Толик, я же тебе объяснял уже – я знаю только то, что мне открывают мои архивы. А они, как ты знаешь, имеют свойство меняться… О новой функции твоего сотового я узнал за полчаса до вашего появления здесь. И также выяснил, что после нажатия этой самой кнопки появиться вы могли в любом другом месте. Просто на этот раз Игрой выбрано мое скромное жилище. Не знаю уж, почему – может, только для того, чтобы провести здесь генеральную уборку…

Все сдержанно засмеялись.

– Ужин готов, – раздался надменный голос. Архивариус непроизвольно вжал голову в плечи.

Посреди комнаты с тележкой, полной всевозможной снеди, стояла жена Архивариуса – такая же странная, тощая и строгая, в неизменных квадратных очках.

– Спасибо, к-крошка, – выдавил из себя Архивариус, затем уже более бодро воскликнул – Угощайтесь друзья!

И загадочно добавил:

– Силы вам ой, как понадобятся…

Толик склонился над ноутбуком, что лежал на коленях Архивариуса, для чего пришлось неудобно перегнуться через его сутулую спину. Ноутбук этот был на редкость уж древний, массивный, с черно-белым экраном и еле различимым на нем текстом. Клавиши же имел грязные и изрядно потрепанные, безо всяких признаков стершихся литер. Как можно было набирать на таком текст – Толику, мало знакомому с вычислительной техникой, непонятно было вовсе.

Между тем, из длинного ряда сверкающих тоненьких и изящных «лаптопов» хозяином выбран был именно этот – с размытой чернильной надписью на корешке. Архивариус бережно стер с него густой слой пыли со словами: «Букинистическая редкость. Раритет. Весчь!».

И теперь, пока любители возились с хозяйской гитарой, пытаясь извлечь из нее какие-то звуки, они вдвоем портили зрение, вглядываясь в тускло мерцающий экран.

– Странно, – бормотал Архивариус, щелкая клавишами. – Странно и тревожно…

– А что странно-то? – шмыгнув носом, поинтересовался Толик.

– Странно, что архивы в полном замешательстве. Они не знают, что сообщать. Не видят в происходящем нормальной логики…

– А что значит – «нормальная логика»?

– Ну, когда Игра идет по каким-никаким, а правилам… Что мне непонятно – если принципы Игры нарушены – почему же не вмешается Арбитр? Почему не остановят Игру? Почему не начнут заново – с новым Магистром? Ведь найти прежнего для магов труда не составляет…

– Да, интересно было бы посмотреть на этих магов, – вставил Толик, – А то я, кроме Арбитра и не видел толком никого…

– Да-да… Странно…

– И что же – Архивы не говорят – что нам делать дальше?

– В том-то и дело, что ничего конкретного… Никаких заданий, никаких советов…Будто что-то сломалось в механизме Игры… А Магистр ничего не говорил тебе по телефону?

– Говорил… Про дружбу. Что надо связать Игроков дружбой…

– Дружба, говоришь? А ну-ка, попробуем посмотреть по каталогу… Дружба… Что нам выдаст поисковая машина на слово «дружба»?..

Компьютер затрещал, заморгал экраном.

И выдал длинную ленту текста – крупным жирным шрифтом. Таким, что даже Толик издалека без труда рассмотрел его:

ВОЙНА.

ВОЙНА.

ВОЙНА.

ВОЙНА.

ВОЙНА….

– Война? – ахнул Архивариус. – Как же это понимать?

И принялся суетливо рыться в электронных мозгах компьютера.

Толик отошел в сторону. Холодок пробежал у него между лопаток. Он еще не понял, что именно означает это неприятное слово на экране, но почувствовал, что путь к достижению цели будет непростым.

И еще он почувствовал, что хочет этого неизвестного и трудного пути.

…Любители между тем развлекались. Богдан с горем пополам настроил все еще мокрую после устроенного им же самим потопа гитару. И теперь активно на ней бренчал – довольно посредственно, но с удовольствием.

– Песенка… – начал было Богдан.

– Про зайцев, – вставил Эрик.

– Про зайцев – это не актуально, – легко отозвался Богдан. – Песенка о человеческих слабостях.

И запел.

В одном институте, в секретном отделе, Среди кнопок и микросхем Жила голова старика ДоуЭля, Он был совмещен с IBM. И после работы, когда подключали К той голове кислород, Всю ночь рок-н-ролльные ритмы звучали Все знали – профессор поет. И вот как-то раз, когда вычисляли Траекторию пуска ракет, Мерзавцы-шпионы ему подослали Лаборантку семнадцати лет. И когда сверху лысой черепной коробки Ее нежный локон упал, Во всем институте разом вышибло пробки, А профессор себе напевал… Короче, любовь! Поросли паутиной Его золотые мозги, Конкретный дистракшн, Чернобыль с Хиросимой! Вот сволочи наши враги! Но был еще взгляд, и был поцелуй, И взлетевший в небеса институт… Подумай о вечном и свечи задуй – Прислушайся – где-то поют…

Любители – все трое – слова знали и охотно подпевали Богдану, а под конец вообще разошлись и голосили, что было сил.

Жена Архиариуса появилась на шум из глубины коридора, недовольно поправила на носу очки, и исчезла.

Толик хмыкнул:

– Ну, и какова мораль этой песни?

– А мораль очевидна, – с достоинством ответил Богдан. – Кем бы ты ни был – хоть профессором, хоть Князем тьмы – у тебя всегда найдется какая-нибудь слабость, которой не преминут воспользоваться недоброжелатели…

– Да? – разочарованно протянула Криста. – А я всегда была уверена, что эта песня – про любовь…

– Любовь – тоже слабость! – назидательно произнес Богдан.

– Дурак! – коротко ответила Криста.

– Иногда любовь – это сила… – задумчиво произнес Архивариус, не отрываясь от экрана ноутбука. – А в Волшебном городе – тем более…

– Вот и я говорю, – не унимался Богдан. – Слабость может стать силой, и наоборот. Такова диалектика!

– Трепло! – буркнула Криста.

– Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в вашу беседу, – сказал Архивариус, – Но теперь вам придется меня выслушать. Раз уж Игра занесла вас ко мне в гости.

Все обернулись в сторону Архивариуса. Тот сидел в своем кресле, отложив ноутбук, и невесело смотрел на тусклый огонек печи. Богдан смущенно отложил гитару.

Архивариус друзей тяжелым взглядом и вздохнул.

– Ну, вот, – сказал он. – Разминка закончилась. Теперь начинается собственно Игра…

–7-

Генерал спал на раскладушке в штабной палатке неровным, тревожным сном, когда его разбудил чей-то истошный крик. Рука сама потянулась к обернутой портупеей кобуре, что заменяла ему подушку. Только сняв с предохранителя именной «макаров», генерал открыл глаза.

В маленькое окошко, прорезанное в брезенте, светила луна.

Генерал окликнул адъютанта. Ответом была тишина ночи, нарушаемая только поквакиванием лягушек. Он поднялся, завернулся в казенное одеяло и вышел на улицу.

Было довольно свежо. Но не это волновало генерала, а отсутствие часового, который должен был стоять на своем посту неподалеку от штаба.

– Бардак, мать вашу, – пробормотал генерал, с подозрением оглядываясь по сторонам.

Поиграв пальцами ладони, он убедился, что рукоятка пистолета удобно лежит в руке.

– Ну, ладно, – сказал себе генерал. – Посмотрим, что это за крикуны у нас завелись…

Проходя вдоль рядов бронетехники, генерал почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Он недоуменно оглядывался, прислушивался, даже принюхивался, но понять ничего не мог.

Когда же понял – его посетило давно уже забытое чувство страха.

Все до единого часовые пропали.

Что это означало, генерал еще не понимал. Но уже почувствовал приближение беды.

Он скинул с плеч одеяло и поднял пистолет, водя им из стороны в сторону. После чего короткими перебежками двинулся в сторону «караулки». Возле палатки, приспособленной под помещение, где должны были отдыхать бойцы, в ожидании смены караула, он увидел несколько брошенных прямо на землю автоматов.

Сработали какие-то, годами выработанные, инстинкты. Не разбираясь в сути происходящего, он бросил пистолет, поднял с земли «Калашников» и передернул затвор. В это момент позади послышались отчетливые звуки движения.

Генерал обернулся.

Его взгляду явилась огромна зловещая тень. В свете луны она недвусмысленно намекала на свое демоническое происхождение: коротенькие рожки на вытянутом черепе и огромные перепончатые крылья…. Тень излучала буквально физически ощущаемый ужас. В мозгу раздался навязчивый шепот: «умри… умри…умри…».

– Какого черта! – сказал себе генерал и расстрелял тень из автомата одной длинной очередью. Та ойкнула, как-то обмякла, ее крылья опали, словно тряпки. Раздался характерный звук упавшего тела.

Сердце бешено колотилось, страх сковывал движения. Но генерал стиснул зубы и подошел ближе.

На земле лежал мертвый человек. Весь в крови, в рваных ранах от пуль калибра 5,45.

Голый.

Но совершенно обычный человек.

– Твою мать! – выругался генерал и бросился в караулку.

То, что он увидел там, потрясло его не меньше, чем зрелище убитого оборотня.

Около десятка солдат забилось в дальний угол палатки. Они сидели буквально друг на друге и бездумно копошились, словно клубок змей. Здесь, кстати, был и его адъютант. Увидев генерала, все протяжно завыли, с ужасом глядя на него безумными глазами, и тени от поднятых в страхе рук в свете тусклой лампочки метались по брезентовым стенам, создавая еще более сюрреалистические образы.

– А ну, отставить скулеж! – заорал генерал, и понял, что изо рта у него вместо слов вылетает только отвратительное шипение. Бойцы в своем углу закопошились активнее, многие плаксиво запричитали. Некоторые заплакали.

Генерал посмотрел на свои руки и от неожиданности выронил автомат: пальцы его были черны, покрыты мелкой шерстью и заканчивались острыми скрюченными когтями.

– Отста-а-авить! – невероятным усилием воли генерал заставил себя выдавить из горла это слово, и понял, что язык в его рту стал длинен и раздвоен на кончике. В ярости генерал топнул ногой и гулко хлопнул могучими крыльями, от чего по палатке пронеслась волна ветра и заколыхались стенки.

Каким-то непостижимым образом облик убитого им монстра передался ему. Вместе с обликом передалась и какая-то новая звериная ярость, которую генерал сдерживал с огромным трудом.

– Отставить! – проорал генерал.

Он стал чудовищем, но не перестал быть командиром.

И всем теперь придется с эти мириться.

Адъютант производил доклад и при этом боялся поднять взгляд на начальство. Он сам не мог понять, что все еще заставляет находиться его здесь, в этом аду, а не бросить все к чертям собачьим, и убраться, куда глаза глядят. Пока не поздно…

Но, видимо, такова сила настоящей армейской присяги и субординации. Начальство всегда остается начальством, даже если его сущность написана на лице, и шеф является, по сути, воплощением черта на земле. А может, и им самим…

Вон он, словно каменный демон на фасаде Собора Парижской Богоматери, сидит за ставшим совершенно неуместным письменным столом. И это зрелище почему-то не оставляет у посетителей ощущения комичности. Скорее, суеверного страха и робкой покорности…

– Докладывайте… – прошипел генерал и непроизвольным движением скрюченных когтистых пальцев снял стружку с крышки стола.

Адъютант судорожно сглотнул и продолжил:

– Сегодня ночью третья рота самоходных зенитных установок «Шилка» сбила неопознанную низколетящую цель, пытавшуюся прорвать оцепление и вылететь за границы зоны локализации…

– Короче! Что это было? Самолет?

– Если бы… Это был…

– Да не тяните вы кота за хвост…

– Что-то типа… дракона.

– Тьфу! Так бы сразу и сказал. Тоже мне – удивил… Пятого за неделю сбивают, а он все таинственное лицо делает…

Адъютант недоуменно поморгал и пробормотал:

– Извините… У меня не было такой информации…

– Что мне делать с твоим «извините»? Что мне вообще с вами со всеми делать? Если вы, как дети малые, уродов всяких боитесь, оружие бросаете, под кровати прячетесь и в штаны со страху делаете?!

– Я не называл вас уродом…

– Что?!.

– Ой, извините…

– Да что ты заладил – «извините», да «извините»?! Ученых наших подгони – пусть быстрее разбираются со всей этой чертовщиной. А, впрочем, нет. Зови их сюда. Бегом!

…Ученые за долгое время своих бесполезных, в общем-то, исследований и обследования в психиатрической лечебнице после злополучного похода в зону Локализации ничуть не изменились – ни в одежде, ни во внешности. Разве что бородатый стал еще более седым, а молодой – еще более тощим. Новый, довольно экстравагантный имидж генерала их не смущал, вызывая в их взглядах, скорее, профессиональный интерес.

– Докладывайте, – прохрипел генерал. – Как продвигаются исследования?

Ученые скривились: им по-прежнему ужасно не нравилось армейское словечко «докладывайте». Но седой предпочел ответить по существу:

– Определенные успехи, конечно, есть… То есть, я не могу сказать, что это, строго говоря, собственно успехи… Скорее, некоторые достижения…

– Не темните, – оборвал седого генерал. – Говорите прямо: что удалось выяснить? И… гм… как мне самому вернуться в норму… Вы меня понимаете?

– Да, конечно… – легко отозвался седой.

Молодой тем временем с тоской смотрел в брезентовое окошечко на плац, где при помощи бензопил разделывали огромную, отвратительно воняющую, тушу расстрелянного «Шилками» дракона.

– Мы и раньше предполагали существование некоего поля неизвестной ранее природы, что возникло в зоне Локализации. По нашим данным, именно оно влияет на восприятие реальности тем или иным образом. А может – и на саму реальность. Но только теперь у нас появились приборы, способные это поле улавливать.

– Приборы? – заинтересованно сдвинул черные брови генерал и сверкнул красными «белками» глаз. – Это интересно…

– Да! – воскликнул седой. – Безумно интересно! Если я расскажу вам о природе этого поля – вы просто не поверите…

– И не пойму ни хрена! – отрезал генерал. – Да на черта мне это сдалось? Ответьте одно – можно ли с этим вашим полем бороться? Когда оно исчезнет и исчезнет ли вообще?

Седой поерзал на казенном стуле и ответил:

– Мы не знаем, когда оно исчезнет. Можем сказать только одно: Локализацию надо было расширять. Мы не успели отойти назад…

– Что?!

– Площадь поля начала расти. И ваша… м-м… новая внешность – прямое следствие этого.

– Выходит, если я выеду…

– …за границы Локализации, то снова станете нормальным человеком. Но вы помните? Никто из пределов действия этого поля до сих пор не возвращался… Кроме этих драконов, подземных чудищ… И этих… Кочевников. Но они и сами не знают, как здесь очутились…

– Вы забыли самих себя и бойцов спецназа, – сказал генерал.

– Вы правы, – кивнул седой. – Мы считаем, что все, произошедшее с нами – плод массовой галлюцинации. А в действительности, мы так и не были в пределах МКАД…

– У меня другая теория, – вставил юноша. – Я считаю…

– Мне не надо теорий! – рявкнул генерал так, что ученые в испуге попятились. Изо рта генерала тонкой струйкой потекла кипящая слюна. Он невероятным усилием воли сдерживал в себе желание убить этих негодяев-научников. И не потому, что он не был доволен результатами исследований.

А потому, что просто безумно хотел убить и сожрать человека…

– И патроны на этих драконов вы тратили зря, – нагло вставил молодой. – Уверен – вылети эти «птички» наружу – стали бы вновь какими-нибудь голубями или воронами…

– Так вы полагаете…

– Да. Здесь совершенно другое восприятие реальности.

– А может – и вовсе другая реальность…

Генерал смотрел в стену, на которой висела большая тактическая карта. Он уже не мог сдерживать себя.

– Идите работайте, – быстро сказал он. – И пришлите сюда начальника караула.

Ученых не пришлось долго уговаривать. Они исчезли, и вскоре в палатке появился перепуганный начальник караула.

– Товарищ генерал! – выпалил он. – Капитан Егоров по вашему приказа-а-а-а!..

Ярость чудовища в звании генерала, наконец, нашла выход. Виновный во вчерашнем происшествии был примерно наказан, а генерал, наконец, утолил свою жажду крови.

Он склонился над истерзанным телом капитана Егорова и прислушивался к тому полузабытому с Афгана сладостному ощущению убийства, что сейчас было многократно усилено, и приятнее чего на Земле быть просто ничего не могло.

Это было настоящее генеральское чувство.

–8-

– И чего ты добился своими злодеяниями, Игрок номер четыре? Игра и без того выдалась трудная…

– Игра без правил всегда трудна и непредсказуема, не правда ли Арбитр?

– К чему ты клонишь, безумный? Какого результата ты хочешь достигнуть? Для победы в Игре тебе вовсе не обязательно совершать те отвратительные вещи, что ты уже сделал и еще, видимо, собираешься совершить…

– А кто тебе сказал, маг, что я настолько хочу победить в Игре?

– Как? Ты не хочешь победы?…

– Ты меня не понимаешь, наивный маг. Я хочу победы. Но не в этой жалкой Игре.

– Чего же ты хочешь?

– Я хочу победы над вами. Над магами…

– Игрок, ты обезумел?!

– Нет, обезумели вы, когда предоставили людям возможность самим управлять стихиями, о которых они не имеют никакого представления и о чем вас и не просили вовсе. Тогда, когда вы ограничили свое вмешательство формулами и правилами, забыв, что больше всего на свете люди любят нарушать правила и запреты…

– Игрок, ты много на себя берешь! Не боишься расплаты? Ты ведь всего лишь один из нескольких Игроков. И вероятность твоей победы…

– Я сделаю все, чтобы остаться единственным. И когда я найду Магистра, у Игры будут мои и только мои собственные правила…

– Игра ведь закончится, Игрок…

– Но мне вполне хватит выигранных магических способностей. Ведь вам нечего мне возразить? Главное для мага – не нарушать однажды данного слова. Ведь верно?

– Одного я не понимаю… Как Великий дух мог допустить такого мерзавца, как ты в роли Игрока… Не понимаю…

– Думай, Арбитр, думай. У тебя осталось совсем мало времени… Посмотри вниз, на город, который ты должен был защищать от чрезмерного зла. Ты думал, что со злом можно играть, дозируя и распределяя его, словно яд в пробирке?

– Мы делаем так тысячи лет…

– Но ведь времена меняются, верно? И сейчас у меня в руках твой магический амулет, а на тебе – мое заклятье. И мы проверим, сможешь ли ты при таких МОИХ правилах летать, как птица.

От маленькой площадки, прилепившейся к огромной телебашне, отделилась совсем крошечная точка. Она долго летела к земле, увеличиваясь и превращаясь в человеческую фигурку, которая в воздухе еще совершала какие-то хаотичные движения.

Но на твердом асфальте прекратила их, замерев в нелепой и противоестественной позе…

– Нет, не может, – констатировал Игрок и тихо рассмеялся. – Все-таки, этот маг был птицей невысокого полета…

Он наслаждался своим остроумием, расхаживая по просторным, но строгим апартаментам Арбитра.

Здесь было светло и красиво. Огромная круглая площадка была врезана в тело башни вместе с трехметровым слоем чистого воздуха, вытеснив центральную вертикальную шахту, которая непостижимым образом исчезала под полом и продолжалась где-то над потолком до самой верхушки.

Здесь же в любую сторону сквозь стекла без рам было видно синее небо…

– Что ж, – притворно вздохнул Игрок. – Придется выполнять еще и роль Арбитра. А что делать? Нельзя же оставлять город без присмотра…

Он посмотрел на свои руки и усмехнулся.

Совсем немного магии – и у тебя мягкая кожа и хороший маникюр. И, что совершенно банально, – чужие отпечатки пальцев…

Прорычав от боли, он сжал кулаки. Кожа на пальцах потрескалась, ладони увеличились, приобретя серовато-синий оттенок. Игрок надел черные матерчатые перчатки.

Чего только не сделаешь, чтобы направить события в нужном тебе направлении!..

Он повертел в руках отобранный у Арбитра амулет.

Тот был сделан из плотной кожи и какого-то металл, покрытый непонятными символами. С другой же стороны у него оказался маленький кармашек. Игрок не замедлил ознакомится с его содержимым.

На ладонь упал маленький легкий предмет.

– Надо же, – прошептал Игрок номер четыре. – Вот это сюрприз!

От гостеприимного Архивариуса любители решили направиться прямиком в главный корпус МГУ. Им не терпелось разобраться с «подставой» и выяснить, как и почему разбойники бросили их прямо посреди сражения на растерзание разъяренным торговцам.

Толик пообещал друзьям, что догонит их. Сославшись на то, что хочет купить себе что-нибудь из одежды. Его штаны и куртка и вправду буквально расползались по прогнившим швам после «сражения» и устроенной Богданом головомойки.

На самом же деле ему просто хотелось побыть наедине с самим собой. Он не решил еще, как ему быть дальше. Ему очень нравились его новые друзья, которые называли себя смешным словом «любители». Он готов был бродить с ними и дальше…

Но у него появились сомнения.

Он чувствовал себя другим. Он должен был действовать и принимать решения. Он должен был вести за собой людей.

Какие решения? Каких людей? Эти мысли не давали Толику покоя, ставили в тупик и вызывали недоумение.

Он брел по улице вдоль сверкающих витрин дорогих магазинов. Одна из них привлекла его внимание.

На выставленных за стеклом манекенах сверкали дорогие кожаные куртки и брюки ярких модных расцветок. Такое не станешь носить просто так. В таком глупо ходить на работу, и уж тем более – скитаться по вокзалам. Это – почти что униформа мотогонщиков…

Толик остановился, открыв рот, и стеклянные створки магазинных дверей бесшумно разъехались в стороны. Толик машинально шагнул внутрь.

– Что-то интересует? – раздался громкий, но довольно приветливый бас.

Толик обернулся и шарахнулся в сторону от неожиданности: у прилавка стоял невероятно толстый волк в немецкой каске, с пожеванной папиросой в пасти.

– Ну, чего вылупился, – недовольно поинтересовался волк. – Байкеров не видел, что ли?

Только тут Толик заметил, что на волке была черная майка с символикой клуба «Ночные волки» на пузе.

– А, – сказал Толик. – Тогда все понятно…

– Это хорошо, – осклабился волк. – Приодеться решил? На чем зажигаешь? На «чопперах» или «спортягах»?

– Чего? А. Нет, у меня мотоцикла нет. Только хочу пока…

– Желание – это первый шаг к намеченной цели, – заметил волк и вразвалочку направился в сторону Толика. Тот невольно попятился. Только в «Ну, погоди!» волк с сигаретой выглядит смешно.

– Так что понравилось? – снова спросил волк, обводя лапой витрины и стены, увешенные товаром. Лапа сверкнула железом и серебром огромных перстней под стать образу.

– Ну, все понравилось, – неохотно ответил Толик. – Да что толку? Денег все равно нет…

– Какие проблемы? – усмехнулся волк. – У нас все берут в кредит.

– И что, возвращают?

– А то как же? Все, кто попадает в наше байкерское братство, у нас на виду. Один такой карточный долг не вернул – и все. Сгорел со стыда. Только угольки, да подошвы от сапог остались.

– Серьезно?

– Да уж, куда серьезнее… Мы народ простой, бесхитростный. Нас обмануть легко, да вот дорогу не обманешь. А для Игрока еще и скидку дам.

– Хм. И откуда все знают, что я – Игрок?

– А почему все говорят, что я на волка похож? Ну, да ладно. Давай-ка подберем тебе что-то, подходящее под твой имидж…

– Мой – что?

– Расслабься, старик! У меня глаз наметанный – я сразу вижу, кто ты, и в каком виде не будешь выглядеть придурком. Потому «косуху» тебе не предлагаю, хоть это и есть самая красивая вещь на свете. А вот эта бардовая кожанка – в самый раз…

– Я ж не Шумахер…

– Ничего, все у тебя впереди… Вот, и брюки подстать…

– Зачем мне кожаные брюки?

– А ты когда-нибудь падал с байка? Нет? Ничего, у тебя все впереди, как я уже сказал… Ботинки… А вот эти, пожалуй, в самый раз!

– Ого! Тяжелые…

– А ты как хотел? Титановые вставки, все такое… Ну, вот. Можешь посмотреть на себя в зеркало. Был полуфабрикатом – стал человеком!

Толик подошел к огромному зеркалу, которое было выполнено в виде мотоциклетного зеркала заднего вида.

Да, «хищник» был прав. Этот человек, что смотрел на него из глубины слегка тонированного зеркала, был уже не тот, Толик, которого привыкли видеть его глаза в зеркалах вокзальных туалетов.

Это был совершенно другой человек. Знающий себе цену. Целеустремленный. Иронично поглядывающий на окружающих. Плюющий страху в глаза.

– Но это не я… – пробормотал Толик.

– Конечно, – хохотнул волк. – Это я! Моя работа делать из хлюпиков настоящих мачо! Ну что, оформляем кридит?

– Да уж… Если для того, чтобы измениться, достаточно по-новому одеться…

– Не одеться по-новому, а сменить имидж! – воскликнул волк, – Это понимать надо! Так оформляем?

– А! Давайте! Оформляем. Что подписать?

– Обижаешь, брат! Зачем что-то подписывать? Ты что, мне не веришь?

– В смысле? Я – вам?..

– Ну, ты думаешь, я тебе подделку подсунул?

– Н-нет… А как же кредит?

– А! Ты в этом смысле? Никаких бумаг не надо. Скажи только: «Когда баблосы приплывут – все верну и проставлюсь. Отвечаю асфальтом!».

– «Отвечаю асфальтом!» – убедительно сказал Толик и почувствовал, что отвечать действительно придется.

– Ну, вот и замечательно! – воскликнул волк. – Поскольку ты теперь в нашем клубе – вот тебе подарок от фирмы!

И протянул Толику красный же сверкающий шлем.

– Зачем? – удивился Толик. – У меня ж нет мотоцикла!

– Но ведь когда-нибудь будет! – резонно возразил продавец. – Первый шаг сделан. Вот тебе еще брелок к твоему будущему скакуну…

В руку упало сверкающее кольцо с кожаным ярлычком и маленьким блестящим мотоцикликом на колечке.

– Ну, спасибо, – смущенно ответил Толик. – Я пошел…

– Удачи на дорогах! – раздалось вслед.

Толик вышел на улицу и некоторое время медленно шел, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.

С одной стороны, это была совершенно глупая и бессмысленная покупка, да еще и в кредит со странными условиями. С другой – Толику действительно нравился его новый, хрустящий и приятно пахнущий кожей, образ – так же как и бесполезный шлем под мышкой.

Он подошел к ближайшей урне и выкинул старые ненавистные грязные «шмотки», предварительно переложив содержимое карманов в гномовский рюкзак, где по-прежнему болтался булыжник. «Чтоб жизнь малиной не казалась», – подумалось Толику.

Он открыл массивную «молнию» кармана и сунул туда брелок. И с удивлением нащупал посторонний предмет.

Маленький, напоминающий, то ли картонку с брэндом, то ли…

Пазл!

Это была четвертая Часть Целого!

Толик взволновано огляделся по сторонам. Он оставил «волчий» магазин далеко позади, и не видел особого смысла возвращаться…

Но это означало, что его новый образ – не случайность!

Он достал остальные три «пазлика» и попытался сложить вместе.

Получилось. Пазлы образовали квадрат.

Теперь в центре оставалось место как раз еще для одного «пазла».

Толик осторожно ссыпал «пазлики» в карман куртки и рассеянно выкинул в сторону брелок.

Брелок упал со странным глухим и сильным звуком.

Толик вздрогнул и обернулся, уже примерно представляя себе, что он может увидеть…

Рядом с ним стоял ослепительно сверкающий красной краской, стеклом и хромом…

Спортивный мотоцикл!

Его мотоцикл!

В последнем Толик ничуть не сомневался – из замка зажигания торчало колечко и кожаный язычок его брелка. Только маленький игрушечный мотоциклик превратился в реальное чудо техники.

– Ух ты! Вот это да! – раздались вокруг восторженные мальчишеские голоса. Дети появились, будто из-под земли, слетаясь к мотоциклу, словно пчелы на сироп.

Толик же ходил вокруг этого «чуда», осматривая его и осторожно поглаживая. Вот, вот чего не хватало ему для ощущения себя в новом образе!

Рыцарю не хватало коня!

Толик рассмеялся счастливым смехом.

Только… Как же он будет управлять этим монстром? Наверное, на таком страшно было бы ехать и тому видавшему виды волку в каске… Как же быть, а?

Толик вспомнил про телефон.

Он осторожно достал разваливающееся устройство и включил его. Аппарат немедленно предупреждающе пискнул, напоминая о садящейся батарее.

Толик быстро набрал три «семерки» и, не дожидаясь голоса автомата, нажал «звездочку». После чего приложил динамик к уху. Тот не замедлил легонько кольнуть током.

– Вы попросили совета, – сказал женский голос, – Только зачем он вам? Вы и так знаете, что вас ждут друзья! Езжайте в Университет! Там может понадобиться ваша помощь!..

– Но я не умею! – воскликнул Толик и услышал в ответ лишь короткие гудки.

Он быстро выключил телефон и спрятал его в один из многочисленных карманов куртки. Затем с досадой посмотрел на своего нового «друга».

– Ничего себе, дали совет, – проворчал он и влез на крутое седло «байка». – Что ж, придется, как всегда – методом «тыка»…

Благоразумие подсказало надеть шлем и закрепить рюкзак прочнее. Следом оно подсказало выжать сцепление.

Толик еще не понял, откуда он знает, где у мотоцикла бывает сцепление, как другая рука сама собой повернула ключ зажигания и легко легла на ручку, слегка поддав газа.

От этого «слегка» Толику стало немного не по себе. Но неизвестно откуда взявшиеся рефлексы опережали чувство страха.

Толик столкнул мотоцикл с «подножки», оттолкнулся ногой и отпустил сцепление.

– А-а-а!!! – заорал он, то ли от ужаса, то ли от восторга.

Мотоцикл рванул с места, на мгновение оторвав переднее колесо от земли. Бешено набирая скорость, он пронесся мимо магазинных витрин, испуганных прохожих и вырвался на оживленную улицу.

И он понял, что это – его! Что он может легко, словно бабочка, порхать среди автомобилей, плюя на разграничительные полосы и пробки. А если где-нибудь вдруг невозможно будет проехать…

… Он взлетит!

Свойство мотоцикла совершать по желанию хозяина гигантские прыжки, Толик встретил радостным воплем.

…Откуда ни возьмись вокруг него с отчаянным свистом закружили полосатые инспектора ГАИ. Из их жезлов летели искры и даже небольшие громы и молнии, грозившие повредить машину. Но Толик лишь усмехнулся и крутанул ручку газа. Гаишники мгновенно умчались назад.

А через несколько минут Толик уже с легкой ленцой опытного гонщика подруливал к главному входу в здание МГУ. Он остановился, заглушил двигатель и снял шлем. С чувством невероятной легкости и счастья, бурлящего в крови, он соскочил на асфальт.

«Высотка» встретила его огромными, обитыми железом и массивными шипами воротами на месте прежнего вестибюля. Толик никогда раньше здесь не бывал, но даже ему такой дизайн показался странным.

Как и глубокий, наполненный водой, ров перед воротами.

Здание университета напоминало замок огромного людоеда, которого весьма и весьма недолюбливают соседи. Обитателям этой цитадели, очевидно, часто приходилось выдерживать набеги недоброжелателей: стены вокруг ворот были в сколах, трещинах и подтеках смолы.

А также – в совершенно неуместных здесь граффити. Впрочем. Присмотревшись, Толик убедился, что эта разновидность молодежного творчества также имеет оборонное значение.

Витиеватые надписи в не очень приличной форме намекали потенциальному противнику в том смысле, что если тот с мечом придет, то от оного же и погибнет. И подтверждали написанное огромными красноречивыми комиксами.

Когда Толик, похмыкивая, любовался наскальной живописью, то почувствовал вдруг, что кроме него и мотоцикла поблизости есть еще кто-то. Толик мигом сообразил, что, скорее всего, это обитатели этого замка – те самые разбойники, о которых рассказывали ему любители.

Он обернулся и увидел не одного и даже не группу разбойников.

За его спиной наблюдалась целая толпа неизвестно откуда взявшихся и теперь нагло его рассматривающих и ухмыляющихся негодяев с бейсбольными битами, велосипедными цепями и кастетами. Особенно Толику не понравились взгляды, бросаемые ими на мотоцикл. Эти взгляды были жадные и не оставляющие никакой надежды.

В Толике проснулись древние инстинкты, которые включались в нем все жизнь в подобных ситуациях – а их было немало на пути бродяги. Но тут, заглушая эти ощущения, возникло новое чувство. Странное, опасное и приятное одновременно.

Чувство бойца.

– Эй, красавчик! – пискляво сказал какой-то оборванный клоун. – Давай шмотками меняться, а?

– Я гопников не люблю, – насупившись, ответил Толик и сжал кулаки. – Шел бы ты, а?..

– Правильно, – одобрительно кивнул невероятно толстый парень на роликах. – На черта нам такие яркие шмотки? Мы только моцик возьмем. Покататься, а? Не возражаешь?

– А может, сам покатишься отсюда, жирдяй? – сказал Толик и быстро посчитал варианты: подскочить к мотоциклу, завести, прыгнуть…

– Ой! – сказал толстый, и в то же мгновенье Толик потерял опору под ногами: какой-то мерзавец подкрался сзади и ловко провел подножку.

Неожиданно для самого себя, уже лежа на спине, Толик резко схватил за шею подлеца и, используя его в качестве опоры, поднялся на колени, стоя теперь коленями у него на груди. Тот отчаянно верещал и размахивал руками.

Толик уже не обращал на того внимания. Он смотрел на волну разъяренных молодчиков, что неслись на него с намерением отомстить за товарища и поставить точки над «и» в споре о праве собственности на мотоцикл.

Как ни странно Толика не испугало и это. Он быстро осмотрел своего пленника. Как оказалось – не зря: у того за поясом оказалась длинная стальная цепь с массивным железным шариком на конце. То, что надо для обороны против кучи идиотов.

…Некоторое время Толик удерживал противника на расстоянии, ловко вращая над головой, по бокам и за спиной трофейной цепью. Несколько неудачных попыток преодолеть эту линию обороны были отмечены тремя же жертвами, что скулили теперь в сторонке, держась за ушибленные места.

Однако разбойники знали свое дело. Цепь намоталась на удачно подставленный металлический штырь, и Толик остался с голыми кулаками против орудий, несколько более совершенных, чем те, что были у неандертальцев.

Толика свалили наземь.

– Бейте осторожнее, «шмотку» не попортите! – озабоченно крикнул кто-то.

Толик успел получить несколько средней силы ударов по бокам, когда раздался властный голос.

Женский.

– А ну, стойте! Прекратите, я сказала!

Толика оставили в покое. При этом он успел отвесить из лежачего положения увесистого «пенделя» одному из отступавших. После чего вскочил, готовый и к новым «разборкам», и к переговорам о справедливости – с той, что смогла остановить эту толпу с чешущимися кулаками.

Но, взглянув на избавительницу, он потерял дар речи и все чудесным образом приобретенные качества.

Это была та самая девушка-мечта.

Без мотоцикла, но в знакомом комбинезоне, обтягивающим ту фигуру, что занозой сидела в жестокой памяти.

Толик понимал, что случайностей в этом волшебном мире быть не может, и эта встреча неспроста. Поэтому он чуть не потерял сознание.

– Эй, малый, – чуть улыбнувшись, сказала девушка. – Ты чего это моих ребят бьешь?

Разбойники возмущенно зароптали, в смысле «это кто кого еще бьет!».

Толик собрался с духом и попытался ответить достойно:

– Да мы просто беседовали. Гм… О мотоциклах…

– О чем? Ух, ты! Это твой? – девушка только сейчас обратила внимание на мотоцикл и подскочила к нему, будто забыв обо всем окружающем. – Вот это да! Это ж сколько «лошадей» в нем?

– Не считал… – небрежно бросил Толик, догадываясь, что, все же, ляпнул глупость. – А какая разница? Хочешь прокатиться?

– А ты знаешь, что я умею? Откуда? – девушка подозрительно прищурилась.

– Да слухами земля помнится… – туманно ответил Толик, но, заметив краем глаза приближающихся разбойников, поспешил добавить:

– Вообще-то, я Игрок…

Девушка резко повернулась к нему.

– Игрок? Это интересно…

Она подошла поближе и внимательно осмотрела Толика с головы до ног. Во время этого осмотра Толик ощутил волны совершенно непонятных чувств – то ли он находится на допросе в «ментовке», то ли на седьмом небе от счастья. Девушка, казалось, тоже была немного не в себе. Было похоже, что встреча с Игроком вызывала у нее сложные чувства.

Ей «интересно»! Мог ли он еще час назад подумать, что будет интересен такой девушке? Да он ударил бы сам себя за такие мысли – чтоб не травил душу. А теперь он получил откуда-то силы, чтобы воспринимать такой разговор как должное… По крайней мере, при некоторых усилиях, ему удастся замаскировать волнение…

– Марина, – представилась вдруг девушка и протянула руку.

– Толян… Ой… Анатолий… Лучше – Толик, – пробормотал Толик, осторожно пожимая драгоценную руку. Рука ее казалась элекризованной. Или просто Толик вообразил себе, что от прикосновения его тело пронзил разряд совершено неведомого чувства.

Но виду он не подал.

– А что значит «мои ребята», – спросил он, указывая на разбойников. Надо было говорить о чем-то, чтобы прогнать из головы сладкий туман.

– А то и значит, – улыбнулась Марина. – Я у них за главную…

– Босс, – кивнул Толик.

– Вроде того, – согласилась Марина. – Атаманша.

– А что это они на первого встречного кидаются?

– Работа такая. Кто тебя просил разъезжать на байке по Воробьевым горам? Разве ты не знаешь, что здесь – наша земля?

– Понятия не имел, – пожал плечами Толик. – Я и не собирался. Но мои друзья сюда собирались. Вот и я с ними…

– Это еще кто?

– Начинающие маги. Любители…

– Ах, вот ты о ком… Разве они не попали в плен в Черкизовской Орде?

– Попали. И очень удивились, что ты их не вызволяешь оттуда…

– Как мы могли их освободить, когда они вместо маскировки раскрасили моих братцев разбойников так, что люди за километр кричали: «Чудовища, чудовища!» Весь передовой отряд, лучшие рейдеры, все сейчас за стенами прячется, на улицу выйти боятся. И лаборанты с ними ничего сделать не могут. Говорят, «магические изменения, неподвластные науке». Вот найду я этих пройдох…

– И что с нами сделаешь?

Новый голос принадлежал Эрику, что стоял неподалеку, уперев в бока жилистые руки. Богдан и Криста с осторожностью держались несколько поодаль.

Разбойники недовольно зароптали. Очевидно, у них опять зачесались кулаки.

– Ага! – заорали из толпы. – Попались! Сейчас мы вам покажем, халтурщики!

– Мы вас самих разукрасим так, что мало не покажется!

– Разукрасим, так разукрасим!

– Да вы не стесняйтесь, ближе подходите, ближе!

Марина сделала резкий жест рукой, и гудение смолкло.

– Привет, – довольно дружелюбно сказала она. – Хорошо, что сами пришли. Ну, что, будем казус исправлять?

– Да никаких проблем, – из-за спины Эрика выкрикнул Богдан, – нам это раз плюнуть. Только братву свою успокой, а?

–9-

Толику еще не приходилось бывать в ВУЗах. Они с детства были для него чем-то непонятным, заоблачным и недостижимым, с чем Толик не мог связать свое будущее даже теоретически. Даже самый затрапезный институт представлялся Толикову воображению, как обитель небожителей, гениев и всезнаек.

И надо ж было так случиться, что первым университетом, который посетил бывший (да что там – самый, что ни на есть настоящий!) бродяга, был сам МГУ. И не просто МГУ, а его знаменитая высотка, которую он раньше видел лишь на открытках и плакатах. Да еще и преображенная причудливой атмосферой Игры.

Если это не напоминало настоящий храм науки, то ее надежную крепость – однозначно.

Толик бродил по длинным лабиринтам коридоров, которые, будто в подтверждение своей академической сущности, стали напоминать внутренности не Кембриджа, не то Сорбонны, где на старых каменных стенах горели газовые рожки, и висели портреты забытых ученых. Он осторожно прикасался к корешкам древних книг, почтительно уступал дорогу страшным пням и корягам, облик которых здесь, почему-то, приняли несчастные преподаватели. Последние, впрочем, ничуть не сетовали на судьбу, продолжая нудно читать в пустоту свои ненужные никому больше лекции, а также скрипучие нотации и морали – случайно подвернувшимся прохожим.

Толик с открытым ртом слушал о междоусобных побоищах факультетов, о страшных университетских тайнах и жутких лабораториях, в которых проводятся совершенно кошмарные эксперименты, которые, впрочем, так никто и не видел.

Он с завистью наблюдал, как умело развлекаются разбойники, с каким аппетитом едят, с каким смаком пьют и как заразительно смеются. Он быстро простил им недавний глупый конфликт, поняв, насколько это легкие и отходчивые ребята. Достаточно было просто стать своим, чтобы все межличностные проблемы осыпались, словно труха.

Толик с тоской вдруг ощутил, что готов отдать и свой чудо-мотоцикл, и свои новые способности, и статус Игрока, и даже надежду на взаимность Марины, чтобы стать одним из них и обрести на недолгие пять лет настоящее разбойничье счастье…

Стоп. С Мариной – это он, все же, погорячился. К тому же, как говорится – не говори «гоп»…

Здесь все оказалось не так просто. В красивую атаманшу были влюблены все поголовно разбойники мужского пола и даже некоторые – женского. Чтобы преодолеть такую конкуренцию, одного красного «спортбайка» было мало. Тем более, что Марина без памяти обожала свою собственную машину. А Толик, все-таки, не был настоящим, закоренелым и убедительным «королем дорог»…

Вот и сейчас, когда стихийно образованный военный совет обсуждал план предстоящей обороны, Толик сидел молча и тихо, безнадежном взглядом наблюдая, как Марина со странной полуулыбкой доводит до присутствующих весьма неприятные новости.

– …Так вот, – говорила она. – Мы, конечно, ждали ответного удара Орды. Честно говоря – они имеют на это моральное право. Нам, конечно, на это право, наплевать с высокой башни – как говорится, «грабь награбленное». Тем более, что стены высоки и крепки, а Орда заслужила грабеж продажей фальшивых товаров и уходом от налогов.

Разбойники заржали. Некоторые даже похлопали, но быстро стихли. А Марина продолжила:

– Но вот рейдеры на хвосте принесли только что нехорошую информацию: будто Орду в ее ответном ударе теперь будет поддерживать Княжество…

– Но как это возможно? – с досадой воскликнул Крюгер. – Они ж всегда говорили, что сохраняют нейтралитет. Что действуют только в своих собственных интересах и никогда – на чье-либо еще стороне…

– Ну и где противоречие? – проворчал толстяк Большая Мама. – Видимо, в их интересах – быть сейчас на стороне Орды. Может, как раз наоборот – это Орда им удачно подвернулась – чтобы быть на их собственной стороне.

– Наверное, только так можно объяснить происходящее, – согласились Марина, – Ну, и кто хочет высказаться? Сможем мы выдержать осаду сразу двух враждебных сил?

– Что-то я сильно в этом сомневаюсь, – осторожно сказал Веник. – Княжество, по-моему, и безо всякой Орды способно разворотить здесь все, до последнего камня. Ведь вы не забывайте – какие у них кадры. Прожженные спецы, не чета ни ордынцам, ни нам. Одна надежда – Арбитр этого не допустит…

– Я бы не сильно надеялся на Арбитра, – вставил Толик. – Помнится, плевать он хотел, когда Орда с гномами друг другу шеи ломали…

– Ну, это неудачный пример, – скривилась Марина. Толик еще больше сник от такой небрежной реакции на его слова предмета его воздыханий.

– Одно можно сказать – нас не так-то просто тут достать, – не очень уверенно сказал Веник.

– Да мы им еще и врежем! – прорычал Крюгер. – Они еще и заплатят нам за свои выходки…

– Ты сам понял, что сказал? – усмехнулся Большая Мама.

– А что, кто-то сомневается в наших силах? – насупился Крюгер.

– Ты о себе во множественном числе говоришь? – невинным голосом поинтересовался Большая мама.

Любители молча наблюдали за перепалкой. Им сказать было нечего. Не испытывая особой любви к Орде, они не были уверены, что стоит проливать кровь и за этих веселых негодяев.

У их ног, также равнодушная к разговорам о войне, сидела обмотанная бинтами Рублевка. Она была бодра, как и прежде, будто не доставали из ее тела с десяток крупных свинцовых дробин.

В разгар беседы дверь в аудитории распахнулась и по скрипучему полу к столу проследовала знакомая всем фигура.

Это был Волкоп собственной персоной.

Рублевка неуверенно зарычала было, но, тихо скульнув, смолкла.

– Всем привет, – коротко козырнул он.

Присутствующие разом притихли.

Присутствие Волкопа само по себе сглаживало любые конфликты. А сейчас тот был на редкость суров и озабочен – слишком, даже для себя самого.

– Наслышан о вашем конфликте с Ордой, – сказал Волкоп. – Это, конечно, нарушение общественного порядка, и я должен контролировать, чтобы все было в рамках. Нормальное, в общем, рядовое побоище. Но возникла одна проблема. И решить я ее не могу.

Волкоп обвел мрачным взглядом присутствующих и сказал:

– Сегодня утром был убит Арбитр…

Раздался ропот. Разбойники, Игроки и любители не знали толком, как реагировать на подобную новость, но определенный резонанс та не могла не вызвать.

– Это случилось впервые за всю историю Игр, – сказал Волкоп и поводил глазами по сторонам – все ли поняли важность его слов? – Это означает, что Игра вышла за какие-либо рамки дозволенного. Еще никогда Арбитр не страдал от руки Игрока…

– Это был именно Игрок? – удивленно спросил Толик. – Его, что, кто-то видел?

– Нет, – ответил Волкоп. – Никто не видел убийцу. Но всем известно: подняться на телебашню мог только Игрок. Остальным туда путь закрыт. Просто физически. И Игрок этот должен обладать хотя бы элементарными магическими способностями…

– Вы хотите сказать, что убийца среди нас? – с плохо скрываемой иронией спросила Марина.

– Среди вас три Игрока, – спокойно ответил Волкоп.

– Как три? – удивилась Марина. – Ах да, собака…

– В Орде еще один, – сказал Толик. – Он тоже в списке подозреваемых?

– А можно ли на время хм… расследования, приостановить выступление Орды, – немедленно спросила Марина, и Толик восхитился быстротой ее реакции и желанием из любой ситуации извлечь пользу для своей «группы поддержки».

– Отвечу в том порядке, в каком были заданы вопросы. Да, исключать, что один из присутствующих здесь Игроков является преступником следствие не может. Да, вас трое. Игрок номер один, Игрок номер три и Игрок номер пять. Да, в Орде есть Игрок, и это – Игрок по номером два…

– А кто же тогда Игрок… номер четыре? – спросила заинтересовавшаяся происходящим Криста.

– Он в розыске, – пояснил Волкоп. – Точнее, в розыске находится его душа…

– Что?! – хором воскликнули Богдан и Эрик.

– Больше ничего сказать не могу, чтобы не навредить следствию, – отрезал Волкоп.

– Но почему вы пришли именно к нам? – спросила Марина, – Видимо, этот неизвестный четвертый Игрок и есть преступник? Верно?

– Преступников нет, – ответил Волкоп. – Есть только круг подозреваемых. Круг этот довольно узок. И я должен вам сообщить, хоть это мне очень неприятно…

Волкоп даже вздохнул, что многих присутствующих весьма удивило.

– Я должен сообщить, – повторил Волкоп, что этот круг замыкается на вас, Марина.

– Что?! – Марина от изумления даже закачалась. Стоявший рядом Крюгер подхватил ее под руки. Разбойники повскакивали с мест и окружили атаманшу плотным кольцом, недружелюбно глядя на Волкопа. Медленно, не зная , что делать, поднялся и Толик.

Волкоп снова вздохнул и с какой-то даже жалостью взглянул на разбойников.

– Ну, что вы, как дети малые. На реализатор с голой пяткой лезете… Я бы не делал таких серьезных заявлений, если бы не были обнаружены улики…

Разбойники зашумели:

– Что еще за улики?

– Где доказательства?

– Опять менты беспредел творят, да и Волшебном городе ничем не брезгуют…

– Это подстава!

– Ага, просто сказочная подстава…

Толик в отчаянии выскочил вперед и заявил, глядя Волкопу в глаза:

– Это против закона! Мы ее никому не отдадим!

Волкоп с одобрением осмотрел Толика с ног до головы.

– А ты изменился, Игрок номер один… Молодец. Не беспокойся. Все будет по закону. Будет открытый и справедливый суд…

– А до суда вы ее по камерам будете мурыжить?! – прорычал Толик. Он никому не хотел отдавать то, что уже постепенно привыкал считать своим.

– О чем вы? – пожал плечами Волкоп. – Суд состоится прямо сейчас. Приглашаются все желающие!

Он щелкнул пальцами в белых перчатках, и в воздухе возник полупрозрачный шар с искаженными лицами в париках.

И громко сказал:

– Ваша честь! Дело передается в Верховный Суд Волшебной Москвы!

По ушам ударил писк микрофона и звук перегруженного динамика. Следом громоподобно откашлялись и небрежно произнесли:

– Ну, что там у вас опять? А! Ага…Гм! Слушается дело номер шесть миллиардов восемьсот пятьдесят семь миллионов триста восемьдесят одна тысяча сто один…

Раздался стук деревянного молотка, и все в аудитории полетело кувырком…

–10-

Орда бурлила, словно пенное штормовое море.

«…Или как вода в унитазе…» – зло думал Дэн.

Он никак не мог избавиться от навязчивого внимания проклятых соглядатаев Степаниды. Надо было отдать им должное – дело свое они знали. И даже видавшему виды профессионалу исчезнуть из мобилизованной Орды было трудно. Две подобные попытки были жестко пресечены, и воспоминания об этом Дэн до сих пор хранил в поломанных, видимо, ребрах и отбитых почках. Только слово Степаниды спасло его от немедленной расправы.

Это внимание со стороны предводительницы Черкизовской Орды было особенно неприятно. Степанида неровно дышала к Дэну, и это уже вызывало просто чудовищное отвращение. Дэн просто не мог дождаться того дня, когда надо будет снова броситься в бой – пусть во имя чуждых ему интересов. Во всеобщей свалке он найдет способ скрыться.

Хотя Дэн и не испытывал особой симпатии к разбойникам, напавшим на ордынцев с тыла, когда те меньше всего ожидали такой подлости, ненависти к ним он не ощущал также. Поэтому к предстоящему ответному удару готовился неохотно.

Несмотря на явную склонность к побегу, Степанида вновь поручила Дэну разработку военной операции.

Правда, на этот раз Дэна контролировали. Экспертами, придирчиво оценивающими тактические выкладки Дэна, были никто иные, как агенты Госбезопасности. Как ни странно, они легко смирились с тем, что Дэн в свое время остался жив, несмотря на обращенный против него праведный народный гнев. Зная эту публику, Дэн решил, что изменилась конъюнктура, и теперь он живой полезнее для Княжества его же мертвого.

По правде Дэну уже было на все глубоко плевать. Плевать на непонятную политику этого волшебного мира, на его внутренние противоречия и нелепую политическую борьбу. Плевать даже на задание, ради которого он очутился здесь.

Он устал.

Даже у профи (а может, у профи – особенно) иногда наступает определенный психологический предел, когда все становится глубоко безразлично. Конечно, такое состояние можно было преодолеть с помощью прикладных психологических «штучек», которым его в свое время обучили, но…

Этот перевернутый мир больше не располагал к излишне серьезному отношению.

Постепенно Дэн начал осознавать, что здесь, в этом нелепом, смешном и страшном одновременно, но, все же, волшебном мире привычные взгляды странным образом меняются. То, что представлялось за границей Локализации весомым и значимым, здесь становилось несущественным.

С легким ужасом Дэн осознал, что его задание превратилось в елочную мишуру, что то, чему он посвятил целую жизнь, здесь превращается в насмешку над ним самим. И самое главное – Дэн не боится уже этого признать. Он еще не понял до конца, что с ним происходит, но почувствовал, наконец, сущность атмосферы Волшебного города.

Он постепенно становился самим собой.

Он возвращался к себе, брошенному когда-то самоуверенным мальчишкой, который пытался что-то доказать себе и окружающим… А может – какой-то девушке, которую он тогда любил? Вот, он и не помнит уже толком. А жизнь проходит, пока в его теле живет совершенно другой человек.

Ведь, если подумать, и таким первоклассным профессионалом в своем деле он стал только по одной единственной причине.

Чтобы не думать.

Чтобы заглушить в себе вопросы и сомнения, которые заставляют мучаться и страдать слабаков. А сильному человеку куда проще: если появилось сомнение – убей его, как убиваешь врага. Без обиды и злобы. Просто, потому, что такая работа. Потому что так надо. Кому? А какая разница? Командованию, правительству, Родине, наконец.

Вопрос в другом – нужно ли это тебе?..

…Дэн задумчиво курил, сидя на крыше «хаммера». Этого монстра подогнала ему Степанида, как бы извиняясь за «усердие» своих телохранителей. Вон они сидят, ухмыляясь, поодаль…

Ну, ничего. Скоро он от них уйдет. На этот раз – навсегда. Так и не достигнув цели. Ради которой пришел сюда…

Орда бурлила…

Сворачивался базар, который, казалось, существовал здесь вечность, и должен был остаться навсегда. На месте прилавков и груд ширпотреба оставались лишь кучи мусора, который носил по Орде невесть откуда взявшийся пыльный ветер.

Торговцы вновь превращались в воинов-кочевников.

По асфальту снова зацокали копыта невесть откуда взявшихся лошадей, зазвенела сталь мечей и упруго заухали луки: ордынцы тренировались в стрельбе, нанизывая на стрелы многочисленные консервные банки.

Опять по улицам зашагали боевые слоны, заскрипели огромные колеса повозок с товаром.

К этому движению добавилось и нечто новое.

Теперь по проезжей части медленно поползли тяжелы осадные орудия – башни и катапульты. Воины несли десятки штурмовых лестниц и емкости с зажигательной смесью.

Даже неискушенному в военном искусстве человеку это сказало бы о том, что здесь готовятся к штурму укреплений.

Дэн же смотрел на это с другой стороны. Он сам разрабатывал план операции по взятию Университета и теперь с отвращением взирал на начало реализации собственных замыслов.

Он начинал тихо ненавидеть собственные знания и навыки. В нем боролись два человека – воин и кто-то другой, что всем своим существом ненавидел войну и убийство.

Дэн не знал, что ему делать дольше с таким настроением. А потому следовал золотому правилу: «не знаешь, как поступить – ничего не делай». Ситуация сама подскажет.

Поэтому он напустил на лицо маску равнодушия и при помощи пульта сделал громче музыку внутри «хаммера».

Вагнер хрипнул колонками и завибрировал корпусом внедорожника. «Полет валькирий» – разве не лучший саундтрек ко всякой войне?…

Внезапно музыка притихла – но звук не слал менее громким. Будто ватная стена отделила посторонние звуки. Дэн обернулся.

Надо же – Доминатор собственной персоной!

– Здравствуй, Денис, – произнес незваный гость, степенно усаживаясь рядом с ним, – Давно не виделись?

– Да уж, – довольно равнодушно отозвался Дэн. – Могли не видеться и дольше. Причем, с большим удовольствием.

– Я понимаю тебя, – кивнул Доминатор. – И не прошу прощения за то, что отдал приказ тебя убить. Видишь ли: на том этапе ты не был мне нужен.

– Спасибо за откровенность.

– Не за что. Но хочу порадовать тебя: ты мне снова понадобился, а, значит, ты будешь жить долго и счастливо…

– Пока во мне снова не отпадет надобность?

Доминатор тихо рассмеялся.

– Да, в чем-то ты прав. Но отсюда следует простой и логичный вывод: тебе надо как можно дольше оставаться полезным для меня…

– Или просто убить тебя, тварь!

Непонятно, какая сила заставила Дэна резко повернуться и провести серию приемов, каждый из которых предполагал своим итогом неизбежную смерть жертвы. Но руки и ноги его поймали лишь пустоту, и Дэн, потеряв равновесие, кувырком полетел на асфальт.

Падение было очень болезненным: к новой боли присоединилась притихшая было боль прежних ран. К Дэну немедленно подскочили соглядатаи, которые осторожно приблизились к нему и помогли подняться.

С крыши «хаммера» раздался ехидный смешок:

– Правильно, хорошему бойцу никогда не надо расслабляться. За это тебя и ценят. И в армии, и в Орде, и у меня. Будем считать это демонстрацией с твоей стороны хорошей формы и боевой выучки.

Доминатор снова рассмеялся.

– Тебе наверное, интересно, почему я со своими способностями сам не выполню то, чего требую от тебя? Отвечу. Все очень просто: мне доставляет удовольствие наблюдать, как другой выполняет мои приказы. Ой, нет, это я грубо сказал – «приказы». Всего-навсего, поручения. Есть, понимаешь, в этом особый мистический смысл, которого я, возможно и сам не понимаю… Впрочем, это не твоего ума дело… Так ты готов к работе?

Дэн отдышался, и, хотя говорить ему было не просто из-за боли в ребрах, сдерживая злость, спросил:

– Я знаю, что в руках у разбойников сейчас и булыжник, и телефон Магистра. Если я добуду их и отдам тебе, как договаривались, – мы в расчете?

– Мы договаривались? – удивленно спросил Доминатор. – Ах, да… Может, и договаривались…

Дэн недоуменно посмотрел на Доминатора.

– Телефон Магистра и пропавший булыжник… М-м… Это хорошее предложение…

Дэн никак не мог понять, что за чушь несет этот мерзавец? Неужели он и вправду забыл о том, чего хотел от него? Впрочем, плевать…

– Хорошо, – подумав, сказал Доминатор. – Добудь мне эти вещи – и будем считать, что мы квиты…

Дэн кивнул. Конечно же, он не на йоту поверил этому отвратительному пижону в черном.

Воздух хлестко схлопнулся на том месте, где только что возвышался черный силуэт. Дэн сплюнул и полез в свой «хаммер». На заднее сиденье немедленно забрались трое бойцов Степаниды. В стекло заднего вида было видно, что следом поскакал целый эскадрон сопровождения. Можно было, конечно, вырубить эту троицу, врезать по газам и посмотреть, на что способны лошадки. Но Дэна уже ознакомили с чемоданом взрывчатки, что покоился под водительским сиденьем и неприятного вида передатчиком в руке одного из всадников.

Поэтому Дэн предпочитал вести себя так, словно в машине он один. И надо сказать, это у него получалось.

Он на полную врубил музыку – тяжелый рок, что любил со школы. Причем, передние колонки он приглушил, чтобы не издеваться над перепонками, а вот сидящим сзади соглядатаям он дал жару.

Он ехал и с удовольствием наблюдал, как вылезают из орбит глаза непривычных к такой музыке ордынцев.

Дэн решил осмотреть войско перед броском на Университет. В этой странной войне у него не было четких данных о соотношении сил, нормальной разведки и так далее.

В Игре действовали совсем другие законы – воевали старые добрые Добро и Зло, Правда и Кривда. Сказать по правде, с этой точки зрения Дэну не очень было понятно, на чьей стороне он воюет. Ведь вероломные разбойники вряд ли могли считаться воплощением добра.

Однако проехав по передовому лагерю, разместившемуся на захваченной у города площади, Дэн начал сомневаться. Он вылез из машины, прошелся пешком, осмотрел войска…

Однако… По какой-то причине его не удосужились поставить в известность, что традиционная ордынская конница и осадные отряды не были теперь единственной ударной силой.

В огромном множестве здесь присутствовали агенты Госбезопасности, которые шустро носились взад и вперед, занимаясь не вполне понятной, но, очевидно, организаторской, деятельностью.

А посреди площади выстроились плотными рядами те, кто не мог быть среди этой «лимиты» по определению.

Скинхеды!

Их были сотни. Странно, что Игра почти не оставила отпечатка на этих ребятах. Только они стали еще агрессивнее, в глазах появилась почти маниакальная ненависть, а тела стали гибче и мускулистее.

Какой-то пожилой тип в плаще и шляпе, совершенно, казалось бы, не подходящий по формату к этой кампании, истошно кричал что-то с трибуны, составленной из кучи поставленных друг на друга деревянных поддонов. И ребята в ответ орали, срывая глотки, выбрасывая в воздух руки в характерном приветственном жесте.

А вокруг, как бы отгораживая эту братию от всего остального мира, смиренно стояли агенты.

Неподалеку глазам Дэна предстало зрелище, от которого у него чуть не отвалилась челюсть: он увидел железных людей, со скрипом и грохотом бьющих блестящими ногами по металлическим ядрам. Те с реактивной скоростью и с ювелирной точностью врезались в огромные мишени из кирпича, превращая их в бесформенное красное месиво.

Только услышав резкий свисток, он присмотрелся и понял: это были футболисты в «спартаковской» форме!

Футболисты совершенно механически и безжалостно отрабатывали удары, а Дэн про себя отметил, что при штурме такая сила могла бы оказать не лишней…

Еще одну группу Дэн заметил не сразу. Видимо потому, что на фоне шумной толпы бритоголовых она выглядела несколько скучновато. Однако, присмотревшись, он понял, что из себя представляют эти ребята в дорогих костюмах. Некоторая респектабельность в одежде не могла скрыть их сущность, отпечатанную на лицах беспощадной Игрой. Эти изуродованные атмосферой Волшебного города морды принадлежали убийцам. Дэн ни на секунду не усомнился в своих предположениях – со временем он начал понимать язык Игры.

Тем более, что самые разнообразные орудия смерти лежали у каждого на столе, на коленях, на земле. Чего здесь только не было: и оружие – холодное, огнестрельное, всех возможных видов; и палки, камни, веревки; и электрические провода, бензопилы, лопаты; и стальная арматура, бейсбольные биты, ледорубы; и канистры с бензином, бутылки с ядом, скальпели, и еще много чего…

Дэн никак не думал, что в этом городе может быть столько душегубов. Для них здесь было организовано ордынцами некое подобие кафе. Тихо играл шансон, официанты бегали взад-вперед, разнося напитки и горячие шашлыки, а душегубы молча пили и жрали. Никто из них не улыбался. Даже не говорил. Казалось, что каждый из них настолько погружен в себя, что никогда уже не сможет выбраться из той бездны, где он находился наедине со своими жертвами, раз за разом повторяя свое любимое занятие – приносить смерть…

И он на одной стороне со всеми этими… Людьми?

Дэн тряхнул головой, избавляясь от наваждения и пошел прочь. Утром предстоял штурм.

А он так и не разобрался в себе.

Омной толпы бритоголовых она вглядела несколько скучновато.ра, смиреннос стояли Агентыонов.али гибче и мускулистее.нятной, но,

Часть четвертая. ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ КАМНИ.

–1-

Толик прикрыл глаза рукой: волны ослепительного праздничного света ударили по глазам.

Со всех сторон обрушилась музыка. Это был какой-то небывало бодрый гибрид марша, чего-то симфонического и, как ни странно, шансона.

Когда зрение вернулось, Толик с изумлением обнаружил, что вместе со всей компанией, присутствовавшей на «военном совете», находится на трибунах огромного амфитеатра, под высоким крутым куполом.

Одним словом – в самом натуральном цирке.

По окружности арены через равные промежутки стояли агенты Госбезопасности. А на большом балконе – прямо над сверкающим лампочками выходом на арену – располагался оркестр, что и выдавал звуковое сопровождение происходящему. Что слегка удивило Толика, так это то, что трибуны были забиты до отказа и взрослыми, и детьми. Между рядов сновали продавцы мороженого и прохладительных напитков.

Атмосфера была непринужденной и даже праздничной.

– Или я что-то пропустил, или здесь действительно будет суд, – удивленно сказал Богдан.

– Нет, ну что же, место, по-моему, выбрано удачно, – флегматично сказал Эрик.

– Все-таки, не может не обнадеживать публичность процесса, – осторожно вставил Веник.

– А, может, это какая-то ошибка? Или розыгрыш? – с надеждой произнесла Криста.

– По мне, так цирк – он и в Африке цирк, – туманно заявил Крюгер.

Пока друзья обдумывали глубокую мысль Крюгера, служители в красных сюртуках выкатили на арену большую железную клетку. Следом появился весьма артистичного вида господин, одежда которого немедленно вызвала бурю положительных эмоций у Толика: это была парадная милицейская форма, только в обтяжку, с хромовыми сапогами выше колен и фуражкой, настолько огромной и круто загнутой, что от зависти удавились бы все латиноамериканские полковники. В довершение образа имелись тоненькие закрученные усы и кнут, которым господин весьма ловко щелкал.

– Алле! – торжественно воскликнул господин и особо громко щелкнул кнутом. Толик сам удивился той готовности, с которой зааплодировал вместе со всеми.

Служители отодвинули сверкающий серебристый занавес, и на арену с толстой папкой под мышкой вышел упитанный лысоватый человек в смокинге при бабочке с веточкой радиомикрофона у пухлой щеки.

Зажав локтем папку, он вежливо похлопал вместе со зрителями, после чего заговорил тожественным голосом:

– Добрый вечер, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в гостеприимных стенах Верховного суда города Москва! Сегодня в нашей программе великолепное дело об убийстве! Вы насладитесь зрелищем буйства человеческих страстей, страха и радости, искрометного юмора и смертельного ужаса!

Перед вами выступят всемирно известные прокуроры, неоднократные, я бы даже сказал, матерые призеры и лауреаты! Они удивят вас силой и ловкостью, чудесами словесной эквилибристики!

Вас позабавят своей фантазией свидетели и очевидцы! Чего они только не видели – сегодня всем увиденным они с радостью поделятся с вами.

Эксперты взбудоражат ваше воображение чудесами ловкости рук и потрясающими иллюзиями! И никакого мошенничества!

И, конечно же, весь вечер на манеже – смешные адвокаты!

Надеемся, что вы проведете с нами приятный вечер, память о котором навсегда останется в ваших сердцах!

А сейчас поприветствуем наших неутомимых судей – встречайте! Как говорится – встать, суд идет! Аплодисменты, пожалуйста!

Под гром оваций на арене появилось странное существо. Тяжело ступая, оно медленно выбралось под свет юпитеров, остановившись недалеко от выхода и оставив центр арены свободным.

Присмотревшись, Толик не поверил собственным глазам:

На арену с судейском парике собственным ходом вышел самый натуральный «однорукий бандит»!

Игровой автомат! С весело мигающими лампочками и монетками, звенящими где-то в железном чреве…

Игра не переставала удивлять личинами, которыми считала нужным награждать того или иного персонажа реальности.

Конферансье вынул из-под мышки толстенное «дело» и театрально распахнул его. В воздух взметнулись тучи пыли. Торжественно громыхнули фанфары.

– Итак, – провозгласил конферансье, – слушается дело номер шесть миллиардов восемьсот пятьдесят семь миллионов триста восемьдесят одна тысяча сто один. Заметьте – не простое какое-нибудь там дельце! А дело об убийстве! Поудобнее устройтесь в своих креслах, мы начинаем! Пристав, введите обвиняемую!

Оркестр гаркнул небезызвестный «Цирковой марш», господин во фривольной милицейской форме ударил плеткой, и на арену в полнейшем недоумении вышла Марина.

– Ап! – воскликнул пристав и пристав произвел с плеткой все ту же операцию. Под бурные аплодисменты служители выкатили в центр арены черный Маринин мотоцикл.

– Смертельный номер! – объявил пристав. – Подозреваемая прямо в зале суда садится на мотоцикл…

Марина пожала плечами и привычно «вскочила в седло». Двигатель взревел, и машина покатилась по кругу в сопровождении мерных ударов бича пристава.

– Итак, – комментировал происходящее конферансье, – Мы являемся свидетелями потрясающего следственного эксперимента! В чем его суть, нам расскажут всемирно известные эксперты!

Под зажигательную музыку из-под купола в лучах прожекторов спустилась трапеция, на которой восседало нечто, напоминающее легендарную Верку Сердючку. По крайней мере, такое же пестрое, в огромных темных очках и перьях.

– Вы и есть эксперт? – задал риторический вопрос конферансье.

– О, да, это я, – ответил вновь прибывший высоким голосом.

– Скажите суду, в чем же суть этого следственного эксперимента?

– О! Суть его очень проста, – отозвался эксперт, ударами плетки заставив Марину остановить мотоцикл, слезть с него, и, закрывая лицо от ударов, зайти в клетку, которую немедленно заперли, – мы хотели доказать суду и присяжным, что обвиняемая имеет склонность к агрессивном манере езды на мотоцикле. Более того – сама склонность к такому виду транспорта, а также вульгарный черный цвет в одежде свидетельствуют о тайном злонамеренном состоянии психики. Прошу присяжных это учесть…

– А мы ведь так и не представили вам наших уважаемых присяжных! – радостно воскликнул конферансье. – Итак, знакомьтесь! Труба! Тромбон! Еще тромбон! Туба! Саксофон-тенор и саксофон-альт! Бас! Гитара! Клавишные! Ударные! А теперь все вместе!

В мощных прожекторных лучах музыканты-присяжные искусно исполнили фрагмент их рок-оперы «Иисус-Христос – суперзвезда», за что были награждены овациями.

Любители, Толик, разбойники, несмотря на непроходящее ощущение дурного сна, дружно хлопали вместе с остальными. Марина вроде что-то кричала из своей клетки, куда ее загнал пристав, но ее голоса уже не было слышно.

– Но что это за суд, если не было даже сформулировано обвинение?! – крикнул вдруг Крюгер.

«Подсадной… Это у них подсадной такой!» – зашушукали в рядах, ехидно поглядывая на Крюгера.

– Резонный вопрос! – охотно откликнулся конферансье. – Где же наши представители обвинения? Где же? Ага! Вот и они! Великолепные атлеты, покорившие своим обаянием не один судебный процесс!

Раздался оглушающий женский визг: сквозь оцепление агентов на арену попытались прорваться несколько девушек с огромными букетами. Агенты пытались отогнать девушек несильными электрическими разрядами, струившимися с черных перчаток. Но, казалось, это только еще больше заводило фанаток. Как раз в этот момент на арену выезжал невероятно длинный белый лимузин. Толик с интересом наблюдал: как же тот будет разворачиваться на столь небольшой площадке? Однако для чудо-машины эта задача не составила проблем: лимузин попросту изогнулся по форме арены и в конце-концов сомкнулся в кольцо, продолжая движение по кругу.

Когда от мельтешения автомобильных окон и дверей начала кружиться голова, лимузин вновь изогнулся и нырнул обратно за кулису выхода, оставив в центре арены двух невероятно «накаченных» мужчин в обтягивающих трико. Те были обнажены по пояс, покрыты замысловатыми татуировками и ловко играли мускулами, чем вызывали дикий восторг поклонниц. На арену летели букеты, оркестр исполнял что-то из «Рамштайна».

– Представители обвинения! – прокричал конферансье и активно зааплодировал сам.

Насытившись всеобщим вниманием, обвинители посерьезнели и небрежно взяли по радиомикрофону, что поднесли служители в красном.

– Спасибо! – сказал первый из них. – Огромное спасибо вам, друзья, за то, что пришли на наш вечер.

– Спасибо вам, настоящим любителям шансона, за то, что вы любите настоящее искусство, – сказал второй, – И эту песню мы посвящаем вам – тем, кто сидел, или еще, будьте уверены, сядет…

Пока «атлеты» с хрипотцой в голосе дуэтом выводили какую-то песню, исполненную тюремной романтики, Толик начал постепенно приходить в себя от этого идиотского зрелища. Надо было организовывать побег Марины. Но каким образом?..

Он пересел на место поближе к любителям, и они принялись лихорадочно обсуждать варианты спасения атаманши из этого безумного цирка.

Между тем атлеты закончили петь и, взявшись за руки, хором сказали в микрофон:

– Мы требуем смертной казни!

Трибуны зароптали. Такого поворота не ждал никто.

– Да мы шутим! – рассмеялся один из обвинителей. – Как вы не поняли? Ха-ха-ха!

– Мы просим для обвиняемой всего-навсего пятнадцать лет лишения свободы!

Зрители дружно (больше облегченно) засмеялись.

– Вуаля! – Воскликнул конферансье. – На такой жизнерадостной ноте на арене появляются веселые – кто?

– Клоуны! – крикнула какая-то девочка лет семи.

– Правильно, детка! Адвокаты!

Раздался истерический хохот, и на арену кубарем выкатились два лохматых рыжих парня: один тощий и длинный, другой – пухлый коротышка. Оба были в дорогих черных костюмах и при галстуках, с роскошными кожаными портфелями. Правда, костюмы были на пару размеров меньше нужного, а лица – покрыты клоунским гримом.

– Где этот подзащитный? – заорал один из адвокатов.

– Где-где? В тюрьме! – с восторгом прокричал другой.

– Неужели мы опоздали? – с ужасом воскликнул первый.

– Нет, просто клиент подсчитал, сколько в итоге заплатит нам, и решил сэкономить, ха-ха!

Зал заржал, хотя Толик ничего смешного в сказанном не услышал. Вместе с любителями он пробирался к выходу.

Адвокаты между тем продолжали:

– А давай «скостим» срок клиенту!

– А давай! Лет до пяти! Пять лет – это не пятнадцать. Тьфу, ерунда!

– Вот он обрадуется!

– Конечно! Тем более, скажем вам по секрету… Тс-с! Он вообще невиновен! Ха-ха!

Адвокаты принялись жонглировать пластиковыми папками, дыроколами и печатями. Потом один достал из своего портфеля маленькую лохматую собачу, что, увидев обвинителей, от ужаса заскулила и сделала лужу. А второй, презрительно махнув рукой, выпустил под купол целую стаю голубей, которая немедленно принялась гадить на обвинителей.

Чтобы сгладить ситуацию, адвокаты вытащили откуда-то пожарные шланги и принялись «отмывать» обвинителей тугими струями воды.

Зрители, особенно дети и присяжные были в восторге.

Любители этого не видели. Они стояли за кулисами, прямо перед выходом на арену и готовили магическую атаку. Толик, не в состоянии им чем-либо помочь, в бессильной ярости сжимал и разжимал кулаки.

Наконец, любители, взявшись за руки, хором проговорили какое-то заклинание…

Сначала Толик не понял, что произошло. Ему казалось, что он упал на дно большой ямы. А следом сообразил, что стоит в центре арены. А на него с ожиданием смотрят сотни зрителей.

– Я не понял, так что, и должно было быть? – пробормотал Толик.

Выражение лиц Любителей сказало само за себя: для них такое перемещение тоже стало полной неожиданностью.

– А вот и наши долгожданные свидетели! – воскликнул конферансье, который вынырнул из-за спины Толика и ловко подхватил за руки его и Кристу.

– Итак, – продолжил конферансье, – вопросы задает обвинение!

Один из обвинителей, играя мускулами подошел к Толику. Он посмотрел ему в глаза и презрительно сплюнул в опилки арены. Второй тем временем развлекал зрителей, отжимаясь на одной руке.

– Ну, что, парень, хочешь свидетелем остаться или в тюрягу пойдешь? – спросил обвинитель.

– Н-не понял, – заикнувшись от неожиданности, ответил Толик.

Только сейчас он рассмотрел татуировки на огромном торсе. Здесь были и многоглавые церкви, и «веселый Роджер» с костями, и какие-то воровские афоризмы, вроде «век свободы не видать»…

– Ты чего не понял, фраер? – повторил обвинитель, наливаясь краской. – колоться сам будешь или отправишься на кичу, нары мять?

– Вы чего от меня хотите?! Что вам нужно? Крови нужно?! – заорал Толик, чувствуя, что бросится сейчас на этого молодчика и задушит его, невзирая на разницу в весовых категориях.

Вмешался конферансье:

– Поаплодируем мастерству нашего обвинителя! Всего пару минут беседы – и свидетель совершенно раскрепощен и открыт для полноценного общения!

– Такие вот прогрессивные методы работы, – смущено улыбнулся и развел руками обвинитель. – Главное раскрыть в свидетеле личность! Это не просто – но мы работаем… Спасибо вам большое! Спасибо!

Говоря это, обвинитель тряс руку Толику и улыбался ему, как близкому другу. Толик обалдело оглядывал окружающее пространство. Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание.

Но рядом, на полу грязной клетки в полнейшей растерянности сидела Марина. И он взял себя в руки.

– Ваша честь, – обращаясь к игровому автомату, сказал обвинитель, – у меня один вопрос к свидетелям: видели ли вы, как обвиняемая не убивала Арбитра?

– Что?! – хором воскликнули любители и Толик.

– Вопрос ставит свидетелей в тупик. Я это понимаю так, что свидетели не видели наверняка, что обвиняемая не совершала убийства. У меня все.

Оркестр сыграл короткую отбивку, и конферансье сказал:

– Вопрос адвокатов к свидетелям!

Длинный адвокат стал на колени и жалобно спросил:

– Вам… Вам жалко… Вам жалко….

– Кого, обвиняемую? – нетерпеливо спросил конферансье.

– Нет… Гонорара! – всхлипнул адвокат, и его дурацкий хохот потонул в аплодисментах.

– Хорошего адвоката видно издалека! – улыбнулся конферансье.

– Юрист юриста видит только «баксов» за триста! – противным голосом прокричал толстый адвокат.

– Еще вопросы будут? – поинтересовался конферансье.

– К подсудимой! – просительным голосом ответил толстый.

Конферансье кивнул.

– Скажите, – проблеял адвокат, глядя на Марину сквозь решетку. – Что вы делаете вечером? Не сегодня конечно… А лет через пять – десять?

Шутка имела успех. Правда, только у обвинителей и самих адвокатов, что принялись весело обниматься и пожимать друг другу руки.

– Ну, хватит этого бреда! – устало и зло сказал Толик, – вы же знаете, что она невиновна. Отпускайте ее!

– Вы так уверены? – прищурился конферансье, и обратился к публике. – Дамы и господа! У нас самый демократический суд в мире. Пусть этот свидетель сам докажет суду свою правоту. Ваша честь! Ждем от вас, как обычно, справедливого приговора!

С этими словами конферансье протянул Толику ладонь с тремя желтыми жетонами.

– Что это? – спросил Толик.

– Госпошлина за справедливый приговор, – улыбнулся конферансье, – Внесите на счет суда – и получите решение. Почтеннейшая публика! Суд удаляется для совещания! Антракт!

С громким щелчком погасли прожекторы, и Толик остался в темноте один на один с игровым автоматом.

Он подошел к железному ящику и с суеверным страхом осмотрел его.

Эти штуки он ненавидел с детства. Он вообще не любил азартные игры. Но как-то раз, попробовав поиграть с «одноруким бандитом» в каком-то привокзальном баре, он за час оставил там недельный заработок чернорабочего на складе. Это были его первые «серьезные» деньги. Толик потом и плакал и бредил во сне, и даже занимал денег, чтобы отыграться. В результате все стало еще хуже: он влез в долги и жил в этом ужасном состоянии почти полгода, работая только на тупой автомат.

Самое нелепое в этой истории заключалось в том, что Толик изначально знал о том, что в том клубе все аппараты «взломанные», что они попросту запрограммированы на неизменный проигрыш клиента.

Но он все равно на что-то надеялся.

Вот и сейчас, стоя перед этим чудовищем в нелепом парике, Толик на что-то надеялся…

Он бросил первый жетон в приемную щель и дернул ручку.

Перед глазами под смешную музыку замельтешили надписи на трех барабанах.

«Дзынь!».

ВИНОВНА.

НЕВИНОВНА.

ПРИЗ.

Толик судорожно вздохнул и кинул второй жетон.

«Дзынь!».

НЕВИНОВНА.

ПРИЗ.

НЕВИНОВНА.

Толик в третий раз кинул жетон и закрыл глаза.

«Ну! Ну же! Ну, давай, не подкачай!».

«Дзынь! Тра-ла-ла-ла!».

Толик смотрел на табло и не верил своим глазам.

НЕВИНОВНА.

НЕВИНОВНА.

НЕВИНОВНА.

– Да! – воскликнул Толик, стукнув кулаками по бедрам. – Я знал, знал! Иначе здесь и быть не может! Это ведь Игра! Игра!

Автомат вдруг вздрогнул. Из его чрева раздался смешной мультяшный хохот. Барабаны с треском передвинулись на несколько положений.

ДУРАК.

ДУРАК.

ДУРАК.

– Что?.. – прошептал Толик, наблюдая, как сами по себе крутятся барабаны. Он дернул ручку, и та, отвалившись, осталась в его ладони.

«Дзынь!».

ВИНОВНА!

ВИНОВНА!

ВИНОВНА!

Вспыхнули прожектора. Грохнули фанфары. Следом раздались рукоплескания и овации.

– Дамы и господа! Мы только что присутствовали на самом гуманном в истории уголовном процессе! Приговор вынес не прокурор, не адвокат, не опытный судья, а самый объективный участник – свидетель! Аплодисменты смелому гражданину! Вы выполнили свой долг!

– Стойте! – закричал Толик. – Это неправильно! Это незаконно, в конце-концов!

Но его никто не слушал. Агенты окружили клетку плотным кольцом и исчезли вместе с ней в яркой вспышке. Служители схватили игровой автомат, небрежно сорвали с него парик и потащили прочь с арены.

Зрители быстро расходились.

Толик в замешательстве стоял посреди арены. Он не мог поверить, что своими руками, сам вынес приговор девушке, которую любил. Перед глазами все плыло. Он не знал, что делать дальше.

Любители стояли чуть поодаль, сочувственно поглядывая в его сторону. Это сочувствие было хуже презрения.

Наконец, к нему подошла Криста.

– Ну, успокойся, – сказала она. – Все видели, что ты не виноват. Это же было специально подстроено…

– Зачем… – прошептал Толик.

На плечо легла тяжелая рука. Это был Волкоп.

– Закон суров, но это закон, – сказал он. – К сожалению, я ничего не могу поделать…

Страж порядка повернулся было, чтобы уйти, но остановился на миг и бросил через плечо:

– …Потому, что я не Игрок…

И ушел.

Толик посмотрел Волкопу вслед. Взгляд его прояснился, и он спросил:

– Криста, а где Веник, где Крюгер?

– А… Разбойники, что ли? Ну, ушли куда-то. Видимо, к штурму готовиться. Его ведь никто не отменял. Но нас теперь никто не держит. Можем идти дальше – магов искать… Ты ведь с нами?

Толик непонимающе посмотрел на Кристу:

– Куда идти? Бросить их? Теперь, когда они без своего Игрока?

Криста удивленно вскинула взгляд на Толика.

– А что ты предлагаешь? Помогать им? Да кто они тебе? И захотят ли с тобой после этого суда общаться?..

Толик сжал кулаки и выкрикнул:

– Я пойду туда и буду на стенах – даже если все станут плевать мне в лицо!

Он повернулся и бросился к выходу.

– Но зачем? – крикнула вслед Криста.

– Я хочу остаться самим собой… – тихо сказал Толик, сам не понимая, что произносят его губы.

–2-

В здание Университета Толика не пустили.

Он сразу заподозрил, что так оно и будет, когда увидел свой красный мотоцикл, одиноко стоящий перед рвом. Шлем качался, небрежно накинутый на ручку «газа».

И еще ему показалось, что через окна-бойницы следя за его реакцией.

Ворота-мост были подняты, на башнях развевались черные флаги. Эти черные полотнища с «веселым Роджером» и костями показались вдруг Толику ярче самых веселых и праздничных красок.

Ведь все дело не в том, как что-то выглядит снаружи. Все скрыто в сущности вещей и душе человека. Вот в этом пиратском флаге, к примеру, – вовсе не смерть и жажда безнаказанного грабежа. Для этих ребят – это просто символ свободы, зеленые острова, скрип такелажа и вольный ветер Карибского моря…

И если бы он не побывал за этими мрачными стенами, то никогда бы не поверил, что здесь обитает самый жизнерадостный и беззаботный народ в Волшебной Москве.

Игра есть Игра – она раздает роли, и нам приходится эти роли играть…

Теперь Толик снова один. И ему опять придется разрешать загадку – какую же роль он играет теперь?

Может, достаточно просто прислушаться к своему сердцу?..

Толик окинул взглядом крепость Университета и погладил сверкающий металл мотоцикла.

– Что тут стоишь так одиноко? Небось, соскучился по скорости?

Мотоцикл в ответ моргнул фарой и взревел.

– Ух, ты! – пробормотал Толик и присел возле трепещущего «железного коня». Так ты, вроде, как живой?..

Мотоцикл низко, с хрипотцой «бибикнул».

– Что же ты тогда без имени? – задумчиво произнес Толик. – Как бы тебя… О! Будешь у меня – Ветер! Идет?

Мотоцикл упруго дернулся на месте, оставив на асфальте короткий черный след и запах жженой резины.

– Значит, идет! – Толик влез на седло и надел шлем.

Что ж – очень даже хорошо, что его не пустили. Значит, у него есть повод, чтобы исправить ошибку…

… Архивариус встретил его, как обычно, с доброжелательной улыбкой. Но что-то в его взгляде Толику не понравилось.

Безнадежность – вот, что было в глазах самого информированного человека Игры.

Когда Толик только вошел в замороженную комнату, то с удивлением увидел на полу груды мусора – искореженного пластика, железа и проводов. Печка снова была опрокинута – но Архивариус уже не пытался ее разжечь. Жена его молча собирала пепел совком и веником.

– Что произошло? – спросил Толик.

– У меня был обыск, – ответил Архивариус. – Агенты. Пришли, все перевернули, разбили все компьютеры, повырывали из них носители информации и ушли. Так ничего и не сказав мне…

– Но… Зачем они это сделали? Они что-то искали?

– Не знаю… Одно они сделали наверняка: Архивариуса в Игре больше нет. Видимо, потому, что нет больше никакой нужды в каких-либо правилах.

– Их просто устали ждать, – произнес Толик. – И решили, что прав будет просто сильнейший.

Архивариус покачал головой.

– Единственное, чего я не могу понять – куда смотрит Арбитр и в его лице – маги…

– Разве вы не знаете, что Арбитр убит? – спросил Толик.

– Как?! О, боже… Вот, и даже такую новость я пропустил. Я и впрямь больше не Архивариус. Я никто…

Толик ушел от Архивариуса с тяжелым чувством. Теперь никто не мог помочь ему советом – где искать Марину.

Ведь только это для него сейчас имело смысл.

…Волшебная Москва, которая вначале поражала Толика своими чудесами и странной своей красотой, теперь становилась ему отвратительной. Может, виновато было его настроение. А может – неуловимо изменившаяся атмосфера.

В воздухе витал страх.

На улице все меньше встречалось радостных лиц, детей. Исчезли с улиц машины. И даже небо стало пасмурным, будто кто-то опустил на город черный занавес.

Толик притормозил возле смутно знакомого подземного перехода. И тут же узнал его.

Раньше он видел его с тротуара. А там, где сейчас был он, на мотоцикле восседала недоступная девушка-мечта. Теперь многое изменилось в жизни и мироощущении Толика.

Только девушка-мечта осталась по-прежнему недоступной.

Да и бабулька, как ни странно, все так же сидела на табуреточке со своими семечками и цветочками. Странно – кому она продает свой нехитрый товар на этих пустынных улицах?

Толик спешился и подошел к бабке.

– Здрасте, – сказал он.

– Привет, привет, – довольно бодро отозвалась старушка. – Вижу, ты изменился, паренек. Видать, на пользу тебе пошла Игра-то…

Толик хмыкнул:

– Неужели вы помните меня?

– А что мне осталось, как не вспоминать пожитое? Память у меня хорошая… Небось, семечки мои понравились?

– Точно, – рассмеялся Толик. – Насыпьте стаканчик…

– Так ты теперь за рулем – осторожней с семечками-то… Вот, возьми лучше мои цветочки – теперь тебе они больше пригодятся…

Толик секунду подумал, и кивнул:

– Давайте ваши цветочки. Только семечек, все же, отсыпьте тоже…

Толик сидел на скамейке, погруженный в свои невеселые размышления, и лузгал хмельные семечки. В его думы ворвался знакомый стрекот, и рядом приземлился полосатый гаишник.

– Вижу, вы за рулем – и семечки грызете? – покачал головой инспектор, – нехорошо! Так можно и без прав остаться…

– Так у меня и прав-то нет, – честно признался Толик.

– Да знаю, – безрадостно отмахнулся гаишник и как-то с тоской продолжил, – Не седели бы вы здесь. Скоро тут колона пройдет…

– Что за колонна? – не понял Толик.

– Война… – устало ответил гаишник и неловко перевел тему. – Хотите исполню одно желание?

– Хочу, чтобы не было войны, – быстро ответил Толик.

Гаишник засмеялся невеселым деревянным смехом и взмахнул волшебным жезлом. В руке у Толика оказалось большое аппетитного вида мороженое.

– Вот, – сказал гаишник. – А война – это не волшебство. Это стихия…

И улетел.

Толик повертел в руке «гаишное» мороженое и метким броском отправил его в урну.

Что же делать?

Толик рассеянно засунул руки в карманы куртки. И нащупал…

Как же это он забыл про телефон?!

Точно! «Если вы не знаете, что делать – дождитесь ответа оператора…».

Толик набрал три «семерки» и немного подождал. Телефон тревожным писком периодически напоминал о разряженной батарее.

В трубке тихо задышали.

– Але! – нетерпеливо крикнул Толик. – Это оператор?

В трубке помолчали немного и напряженно поинтересовались нетрезвым мужским голосом:

– Леха, ты что ль?

– Какой еще Леха? – разозлился Толик. – Вы оператор?

– Ну… Оператор….

– Так я могу задать вопрос?

– Ик… Ага… Так ты не Леха?

– Хм… Что-то я сомневаюсь, что вы оператор…

– Да кто ж еще? Двадцать лет уже оператор… Ну, чего надо?

– Я хочу знать, где Марина?

– Э… Э, мужик, ты пойми меня правильно… С Маринкой у меня ничего не было… Ну, выпили вместе, посидели – это да… И вообще, я с ее подругой, с Элькой, то есть, ушел, ага. Она подтвердит… А ты что, муж что ли?..

– Да какой вы к черту оператор? – плюнул Толик. Он не понимал, почему телефон перестал выполнять свои спасательные функции и несет какой-то бред.

– Да оператор я, оператор! – гаркнул мужик. – Свадьбы, презентации, корпоративные вечеринки – все, что надо, снимаю! На «Мосфильме» еще начинал…

– Причем здесь… – обомлел Толик. – Ладно, извините…

– Э, мужик, не переживай ты за свою Маринку! У меня из-за баб тоже иногда башню сносит. Набекрень уже башня-то. Я…

Телефон молча умер. Ему не хватило сил даже пискнуть на прощанье.

Толик был в недоумении.

«Оператор!» Хорошо, что еще не машинного доения оператор ему попался… «Башню сносит ему»… Башню…

Толик неуверенно осмотрелся по сторонам.

Башня?

Ну, так вот она, башня. Стоит себе спокойно, свидетельство недавнего преступления…

Еще толком не понимая, что он делает, Толик вскочил на свой «байк» и рванул туда, откуда виднелась макушка Останкинской телебашни.

Он легко несся по вымершим улицам. Кто бы мог подумать, что так быстро и легко могут исчезнуть знаменитые московские «пробки»? Но что-то пугающее прогоняло людей с улиц. Только мусор, подхваченный вольным ветром, носился взад-вперед по пустынным мостовым, словно какое-то урбанистическое «перекати-поле»…

…Вокруг башни теперь была высокая каменная стена. Толик не был здесь раньше, но готов был поспорить, что эта древнее с виду сооружение с массивными зубцами вдоль верхней грани, возникло здесь никак не раньше начала Игры.

Это подтвердилось проявившейся вдруг на поверхности камня надписи: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ПРОНИКШИЙ ВНУТРЬ ОХРАНЯЕМОГО ПЕРИМЕТРА КАРАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЙ СМЕРТЬЮ».

Башня, и в «нормальное» время далеко не мелких размеров, казалась теперь просто чудовищно огромной. Она уходила в совершенно невероятную высь.

«В стратосферу» – вспомнил вдруг Толик услышанное где-то смешное слово. Хотя смеяться не хотелось вовсе.

Он слез с мотоцикла и прошелся вдоль стены, не зная, что предпринять дальше.

На помощь пришел бодрый голосок:

– Молодой человек! Не желаете ли осмотреть сию достопримечательность при помощи мощной оптики?

Толик повернулся в сторону голоса. Говорил какой-то сухонький старикашка в нелепом котелке и пенсне, что суетился возле стационарного бинокля на массивном штативе.

– Пять рубликов кидаете в него – и наслаждайтесь себе зрелищем, – сказал старикашка, указывая на устройство.

Поскольку никакой альтернативы не было, Толик кивнул, подошел и припал глазами к окулярам…

Бинокль, если не кидать в него монетку, оставался зафиксированным в одном положении. И приближал гораздо ближе, чем позволяли привычные законы оптики. Это интересный факт, конечно, заинтересовал бы Толика в другое время.

Но сейчас совсем другое заставило его зрачки в изумлении и страхе расшириться.

Там, в облаках, почти на самой верхушке чудовищно длинной и исчезающей в высоте антенны была ОНА!

Это казалось страшным сном, бредом, но это была действительно Марина, и была она невероятным образом привязана черными металлическими тросами к гладкой поверхности антенны…

Та мерно раскачивалась и норовила выпрыгнуть из объектива бинокля. Но тот, едва заметно поворачиваясь, пристально следил за этим «объектом наблюдения», не думая терять того из вида…

– Что за черт, – пробормотал Толик. – Где это было сказано, что приговор должен исполняться таким образом?!

Последние слова были адресованы хозяину «аттракциона». Толик обернулся, поискал того взглядом. Но старикашки и след простыл.

Сердце бешено колотилось. Надо было что-то делать. Плевать на этот нелепый и лживый приговор, плевать на агентов. Он пойдет и пасет ее… Пойдет и спасет…

Толик сделал на мотоцикле полукруг, словно выходя на боевой разворот, и разогнавшись, прыгнул прямо через надпись, угрожающую нарушителям смертью.

Колеса Ветра не успели еще коснуться земли, но голова уже стала непривычно тяжелой, а воздух – холодным, вязким и влажным. Словно скакнул он в какой-то совершенно другой мир…

Сойдя на пожелтевшую траву газона, Толик понял, что так оно, в общем, и есть…

Толик оставил мотоцикл и двинулся в сторону основания башни.

…Ему казалось, что он не просто идет, а продирается сквозь толщу воды. Несмотря на пробивающийся откуда-то солнечный свет, появилось странное ощущение ночи. Откуда-то выплыли бесформенные тени, что устроили вокруг незваного гостя унылую и вместе с тем страшную пляску. Толик чувствовал, как по мере приближения к башне, на него сваливается непосильной тяжести тоска и обреченность.

– Сон… Вечный сон… – шептали тени.

Очень убедительно шептали. Толик качнулся и двинулся неровным зигзагом, спотыкаясь, словно пьяный.

– Страх… Страх…

Толика прошиб холодный пот. Ужас валился сверху, пропитал его и пустил корни, мешая идти вперед.

– Смерть… Смерть…

Толик почувствовал слабость и близость чего-то темного, холодного и невероятно… пустого…

– Ой… Это же Игрок!

– Игрок? Зачем он здесь?

– Прочь, пошли прочь…

– Зачем?… Зачем он пришел сюда?

– Оставим его…

Тени исчезли.

Совершенно мокрый, опустошенный Толик стоял у подножия гигантского сооружения. Теперь он, наконец, увидел, что это никакая не башня. Это было что-то живое… Что-то живое и отвратительное… Вроде выставленного из земли щупальца. Присмотревшись, Толик с содроганием отметил, что ОНО покрыто редкими «волосками» многометровой длины.

У ЕГО основания земля шуршала и осыпалась в огромное кольцо провала, пустого пространства, появившееся, видимо, из-за того, что это ЖИВОЕ чуть заметно пульсировало, подрагивало и едва различимо извивалось…

Толик поднял голову, пытаясь рассмотреть что-то в высоте, но ничего не видел в дымке то ли тумана, то ли испарины неведомого монстра.

– Елки зеленые, – пробормотал Толик, вытирая лоб рукавом куртки. – Если такое дело… То лифты вряд ли работают…

Интуиция подсказала выход.

– Ветер, ко мне!

Мотоцикл тихо подкатил и будто бы прижался к ноге – то ли разделяя страх хозяина, то ли желая его приободрить. Не очень уверенно Толик направил машину к «щупальцу» и прыгнул – так, как уже делал когда-то…

Интуиция не обманула. Волшебный «байк» оказался способен цепко держаться за вертикальную поверхность. Теперь проблемой для Толика стало попросту не вывалиться из седла.

Он несся верх, лавируя между лоснящихся столбов – «волосков» гигантской твари.

Огромные надстройки высоко над землей оказались чем-то вроде колец, надетых на «щупальце». Преодолевая их, мотоцикл цеплялся уже и за «потолок», причем в один момент переднее колесо оторвалось, и «байк» повис на одном заднем, раскачиваясь над километровой пропастью.

Толик успел несколько раз попрощаться с жизнью. Одно только заставляло его и дальше испытывать свою удивительную судьбу: зрелище обдуваемой злыми ветрами девушки, плачущей наедине с облаками.

Но мощные колеса все же довольно цепко держались за любую поверхность, и Толик выбрался, наконец, на «финишную прямую». Он прибавил «газу» и остановился только у самой верхней площадки – той, над которой была ОНА.

Дальше мотоцикл подниматься отказывался.

Толик не был готов к тому, что ему предстояло. Только теперь он понял, что надо вылезать из надежного седла – на диком ветру, над чудовищной бездной…

И тут пришел страх.

Самый настоящий, вызванный не какими-то непонятными тенями и пугающими завываниями, а СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ страх, вылезший из каких-то тайных закоулков души.

Это был не тот страх, что заставляет бежать и спасаться от врагов, или тот, что заставляет кричать. Нет.

Этот страх делал собственное тело чужим, руки и ноги ватными, непослушными. Он парализовал волю, лишал надежды и вел только к одному – к гибели.

Толик осознал, что обратного пути нет. Что здесь они только вдвоем, он и его страх, против которого нет спасенья… И мысли о Марине никак не помогали. Так, наверное, от страха и обреченности, не дождавшись естественных причин, умирали люди в пустыне, на отказавшейся всплывать подводной лодке, потерявшиеся в глубокой пещере…

«Но… Разве и вправду ничего нет, кроме страха?» – вяло подумал Толик.

Ведь есть еще что-то, что может быть сильнее ужаса.

Стыд.

Он не может остаться здесь, не может вернуться и даже не может просто умереть, упасть и разбиться. Он не может позволить себе такой роскоши.

Потому, что его ждут выше.

Ну, может, и не его вовсе. Но для собственного стыда это не имеет значения. То, что Толик сейчас делает – он делает только для себя самого. Сделав это, он навсегда станет другим.

Не будет больше жалкого бродяги.

Будет герой.

«Кто? Герой?! Ха-ха-ха! Молодой человек, это уже мания величия. Может, вы еще и медальку себе на грудь повесите? Это же надо – герой!..».

Разгоняя эти горячечные фантазии, Толик, незаметно для себя перебрался на покрытую ржавчиной поверхность, держась за прогнившие скобы, воткнутые то ли в самое ЖИВОЕ, то ли в то, что было его омертвевшим продолжением.

Толик лез, то прижимаемый к отвесной стене сумасшедшим ветром, то борясь с силой, стремящейся его оторвать и бросить в бездну. Через какое-то время страх перешел в злость и даже какой-то спортивный азарт.

Правда, не хватало воздуха и движения давались все тяжелее. Но ему просто хотелось проверить себя – долезет он до цели или же…

Впрочем – никаких «или». В руках было достаточно сил – Толик уже свыкся с теми изменениями, которые сотворила с ним Игра, и воспринимал свою новую силу как должное.

… И как-то даже неожиданно он оказался лицом к лицу С НЕЙ.

– МЧС вызывали? – уже совершенно спокойно спросил он. Голос оказался на удивление звонким и крепким, вполне перекрывающим завывания ветра.

– Т… Толик?! – изумилась Марина.

Видимо, она меньше всего ждала именного его помощи.

Лицо у нее было в слезах – то ли от постоянного ветра, то ли от отчаяния, то ли от боли – в тело врезались промасленные стальные тросы. К мокрому лицу прилипли растрепанные темные локоны.

– Зачем ты пришел? – обреченно бросила Марина.

– Вот это номер! – воскликнул Толик. – Так встречать спасителя? Это даже обидно как-то…

– Ну и что ты собираешься делать? – спросила Марина. – Как будешь распутывать эти железные веревки?

Толик почувствовал, что, несмотря на холод и опасность сверзиться на бетон с невероятной высоты, он начинает краснеть.

Вот тебе и «спаситель»! Залезть сюда – и продумать, каким образом он будет высвобождать пленницу!

– Неужели ты не понял, – горько сказала Марина, – что это все – ловушка?

– Ловушка? – не понял Толик. – Для кого? Ты ведь и так поймана…

– Ну, кто может находиться здесь, кроме Арбитра? Кто?!

– Для… Игроков?

Толик почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Совсем не уместное чувство в его ситуации…

– Молодец, Марина! Я сразу увидел в тебе умную девушку.

Этот новый голос лился со всех сторон. Толик зря озирался в поисках говорившего.

– Ну, что же вы в дверях топчитесь? – с насмешкой произнес голос. – Заходите. Марина, вас это тоже касается. Свою функцию вы уже выполнили…

–3-

Над Москвой сгущалась тьма.

Менялась атмосфера, менялось общее настроение. Будто кто-то повернул переключатель на большом генераторе колдовской энергии.

Будто устал город от нейтрального и бесцельного волшебства, требуя решительно и недвусмысленно указать правых и неправых, расставить все точки над «и» в бесконечном противоборстве зла и добра…

Будто началась новая стадия Игры…

Последнее представлялось Дэну вполне логичным.

Никому не известны законы, движущие этой Игрой. Пусть у нее нет правил – но какие-то законы уж точно существуют. И свидетельство тому – все происходящее вокруг.

И этот неизвестный гаденыш Магистр – он еще ответит за свои собственные игры, которые ведет за счет страданий миллионов людей… Доиграется, как пить дать, доиграется.

Уже давно пора было прекратить эту бессмысленную возню, эти, пока еще случайные, жертвы. Но нет – теперь Игре нужны более серьезные подношения! Воздух прямо на глазах напитывается адреналином и ненавистью. Будто город разделился на две частицы с противоположными зарядами. Соедини их – и произойдет аннигиляция, взрыв, который уничтожит несчастную столицу вместе с жителями, а следом – остальную страну.

…Страна. Что еще за страна? Разве еще есть что-то за пределами Локализации?

Дэн напряг память, пытаясь выловить в мозгу воспоминания о том, что же находится за пределами Волшебной Москвы. И очень удивился, вспомнив, что прибыл сюда с каким-то специальным заданием. Что снаружи тоже есть какая-то армия, которая чем-то отличается, скажем, от Орды с ее странными союзниками, от разбойников и гномов…

Все, что лежало «по ту сторону», давно потускнело и расплылось. Видимо, и эта способность забывать – тоже часть Игры.

Впрочем, для Дэна, которому предстояло сейчас идти в бой, эти тонкости не имели значения.

Теперь, когда его разрывали на части внутренние противоречия, все эти задания, приказы и цели, стали бессмысленной мишурой.

Он вел в бой разъяренное, исходящее злобой войско, а сам думал только о том, что не хочет убивать и отдавать приказы.

Но… Еще он хотел жить! А для этого надо сохранять хотя бы видимость боевого духа.

… Университет был обложен плотным кольцом осады так, чтобы ни одна живая или колдовская душа не могла просочиться на помощь врагам.

Ордынцы из хитрых и заискивающе-доброжелательных торговцев вновь превратились в беспощадных головорезов, готовых идти на смерть ради защиты собственных интересов. В воздух были подняты штурмовые лестницы, жилистые руки сжимали кривые мечи, а некоторые – короткоствольные автоматы. Штандарты взвились над головами, свидетельствуя о намерении в любой момент ринуться на штурм.

Их недавние смертельные враги – «бритоголовые», с кривыми усмешками, не очень доброжелательно поглядывающие на «союзников», тоже готовились бить и терзать. Над их головами тоже развивались флаги – с характерной символикой.

Каждый из них считал, что правда – только на его стороне.

Также, как и засевшие за крепкими стенами разбойники.

Только убийцам, осматривающим холодными стеклянными взглядами стены и бойницы, было все равно, на чьей стороне сражаться.

Дэн же давно понял, что его сторона в этом сражении не имеет принципиального значения. Так же, как и сам бой.

И здесь нет стороны добра и стороны зла.

Потому что сама война – это зло…

Низко и страшно протрубили трубы.

– Вперед! – скомандовал Дэн.

Первая волна ордынцев ринулась вперед, выкрикивая воинственные кличи и проклятья. Некоторые из убийц не выдержали и азартно бросились следом, в предвкушении сладкого чувства чужой смерти…

Толик привык к мгновенным перемещениям, на которые были способны некоторые обитатели Волшебной Москвы. Поэтому сразу принялся оценивать новую обстановку.

Теперь он находился в просторном светлом помещении, стенами которого было только сине-серое небо. Мебели практически не было. Если не считать низкого прозрачного стола и двух окруживших его кольцом диванов.

Толика еще трясло от напряжения подъема, пальцы не хотели разжиматься, все еще скованные страхом разбиться насмерть.

Неподалеку, на полу, обхватив руками голову, сидела Марина. Она так еще не пришла в себя после долгих часов, проведенных один на один с бездной.

Толик присел рядом с ней, осторожно соприкоснувшись с ней плечами.

– Ты чего? – спросил он. Довольно тупо спросил.

Марина не ответила. Только вдруг расплакалась.

Совсем, как обычная девчонка, а вовсе не как грозная красавица-атаманша.

Толик, замерев, обнял ее за плечи. Марина и не подумала оттолкнуть его. Более того – она прижалась к нему, уцепившись тонкими холодными пальцами за воротник его куртки.

Черт возьми! Что не говорите, а это была победа! Странная, в чем-то гротескная и нелепая, но совершенно очевидная для вчерашнего привокзального грязнули! Ради этого стоило играть в Игру, стоило лезть на эту высоту, обливаясь потом смертельного страха…

– Замечательно, – одобрительно сказал знакомый голос, – Воссоединение любящих сердец на самой вершине Останкинской башни. Какая романтика… Самое забавное знаете, что? Это предстоящий финал сей романтической истории. Но это – сюрприз…

Толик и Марина увидели, как к ним приближается черная фигура в бесформенном балахоне, спрятавшая лицо под неизменным капюшоном. Где-то на ее фоне сквозь облака пробилось солнце, и, заслоненное этой фигурой, сделало ее еще чернее.

– Вы кто? – довольно спокойно спросил Толик.

– Это Доминатор… – чуть слышно ответила Марина. Ее пальцы сжались сильнее.

– А, – сказал Толик. – Слышал, как же. Княжество Госбезопасность и все такое…

Доминатор тихо рассмеялся:

– «И все такое…» Это ты хорошо сказал, Игрок. Об это собственно и речь. Княжеству надоело быть просто княжеством. Ему надо именно «все такое». А еще конкретнее – просто все…

– Да ради бога, пожалуйста, – ответил Толик довольно бодро. Близость девушки-мечты делала грозного собеседника в его глазах просто смешным. – Мы то здесь причем?

– О, пожалуйста, не умаляйте своей роли! – нарочито просительно проговорил Доминатор. Он медленно пошел по длинному полукругу, не приближаясь к Игрокам, и солнце странным образом последовало за ним, также продолжая прятаться за черным силуэтом.

– Вы же знаете, что ничего в Игре не происходит просто так, – сказал Доминатор. – Мне не очень просто было заставить прийти Игрока номер один туда, где ему никто не придет на помощь. Куда проще было выяснить его слабости. И еще проще – справиться с Игроком номер три…

– Что за дешевые интриги? – хрипло спросила Марина.

– О! Разве Игрок номер три не знает, что в него, то есть, в нее, без памяти влюблен другой Игрок? Не знаете? Ха-ха! Но это так! Это должно было, по замыслу магов, наверное, придать Игре «перчику»! Я так полагаю. А по нашему – привести Игрока номер один сюда…

Доминатор отвратительно засмеялся.

Марина огромными глазами недоуменно взглянула на Толика и рывком сбросила с себя его руку.

Толик почувствовал себя окатанным ведром холодных помоев.

Доминатор, между тем, продолжал, обращаясь уже непосредственно к Толику:

– Странно, конечно, что при всех возможностях Княжества, я не смог найти тебя раньше. Но, как говорится, Игра есть Игра. Зато теперь Игроков станет меньше. И кое-кто поменяет свой номер…

Последней фразы Толик не понял. Зато понял предыдущую.

– Вы… Хотите нас убить? – дрогнувшим голосом спросил он.

– Я? Что вы! Зачем мне лишний раз подрывать собственный авторитет, который скоро может весьма пригодиться… Я думаю, произойдет несчастный случай. Пылкий влюбленный, который пытался спасти свою девушку от возложенного на нее справедливого наказания, просто сорвался вниз – и угробил возлюбленную…

– Я не возлюбленная! – не очень логично, но довольно пылко возразила Марина.

– Не важно, – отмахнулся Доминатор. – Внизу как раз стоит свидетель. Он с нетерпением ждет, когда «случайно» заметит два сорвавшихся с башни тела.

Толик сразу вспомнил старикашку с платным биноклем. Он обхватил Марину руками и рывком поставил на ноги. Та вяло сопротивлялась.

Доминатор начал приближаться к ним, выставив вперед руки. По его пальцам заструилось голубоватое пламя. Толик почувствовал, как непреодолимая сила потащила их к краю зала, туда, где распахивало свои объятья небо.

– Только пойми меня правильно, – приближаясь, продолжал Доминатор. – Я не испытываю к вам ни малейшей неприязни. Просто реализую собственные планы. И в них, к сожалению, нет места другим Игрокам. Кстати – чтобы мне не пришлось спускаться вниз – отдай мне Части Целого и мобильник Магистра правил…

Толик, как завороженный, сунул руку в карман. И вместо мобильника нащупал брелок мотоцикла…

Толик схватил Марину за руку и сам потащил к пропасти. Та принялась колотить его свободной рукой и что-то отчаянно выкрикивать.

– Ветер! – закричал Толик, словно безумный. – Ветер, я здесь!

– Конечно, ветер, – согласился Доминатор. Он уже был совсем близко. – Ветер и свежий воздух. Они с нетерпением ждут тебя и твою красавицу…

– Ве-етер! – срывающимся голосом крикнул Толик снова и замер, покачиваясь прямо на краю бездны.

– Ну зачем же герою разыгрывать из себя безумца? – усмехнулся Доминатор и протянул руку. – Давай сюда то, что я просил…

Толик протянул вперед сжатый кулак, но вместо того, чтобы отдать его несуществующее содержимое, схватил Доминатора за кожаный ремешок на шее.

И повлек за собой, вместе с Мариной, ТУДА.

Вниз.

Доминатор вскрикнул, зашатался и остался на краю. Слабый ремешок лопнул, и Толик вместе с Мариной полетели…

… прямо в седло ловко подпрыгнувшего «байка». Марина оказалась прямо перед Толиком, на бензобаке, рефлекторно вцепившись Толика.

Мотоцикл немедленно провалился под седоками и со свистом рухнул вниз. Жутко-приятная невесомость пронзила тело.

Но это не было паденьем. Описав огромную дугу, «байк» вжался в живую поверхность башни и, лавируя между огромных «волосков», понесся вниз, постепенно снижая скорость…

– Спасибо тебе, Ветер! – заливаясь счастливым смехом, прокричал Толик, одной рукой держа «газ», а другой – бережно обняв Марину.

Он не хотел сейчас и думать о том, что с ней еще придется вести не один трудный разговор.

…Первая атака, как и полагается пробной, захлебнулась.

Университет огрызнулся струями кипящей смолы и каменным дождем.

Побитые ордынцы понуро возвращались, сопровождаемые стонами раненных и криками начальников.

Зато удалось «пощупать» оборону противника.

Оборона была неплохая, но и не ахти какая. Разбить ее представлялось всего лишь делом времени и военной техники.

Теперь поработать предстояло осадным машинам.

Дэн машинально отдавал команды, и все вокруг послушно вертелось и оживало. Вот грозно выдвинулись на дистанцию метания катапульты, вот при помощи эвакуатора приволокли огромный таран, вот приступили к сборке огромных, как небоскребы, осадных башен.

Когда Дэн располагал орудия для начала стрельбы, к нему подошел неизвестно откуда возникшая Степанида.

– Ну, что, Игрок, готов взять эту крепость? – поинтересовалась она.

– Всегда готов, – пробормотал Дэн.

– Давай-давай. Если все пройдет нормально – я отпущу тебя.

– Да так, вроде, и договаривались…

– Так-то оно так… Только вот Доминатор не хочет тебя отпускать. Сдается мне, что ему гораздо интереснее видеть тебя мертвым. Я обещаю спрятать тебя так, что ни одна живая душа не найдет.

Дэн молча посмотрел на Степаниду. Можно было поручиться – она не лгала. Видимо, она все еще была к нему неравнодушна, несмотря на все побеги и довольно прохладное с его стороны отношение.

– Ты уж сам-то на стены не лезь, – просящим голосом сказала Степанида. – Отсюда командуй, а?

– Да я разберусь как-нибудь, – пообещал Дэн, – Не беспокойся – возьмем мы этот хм… блокпост.

– Доминатор мне по секрету сказал, что Игроков там не будет. Это значит – сил у этих бандитов в два раза меньше теперь. Учти это…

Дэн нахмурился:

– А что с Игроками?

– Сказал, что разберется с ними. Только я тебе ничего не говорила, ладно?

Дэн угрюмо кивнул.

Все выходило верно. Доминатор расправляется с Игроками. Как ни крути – он, Дэн, следующий…

– А ну, – окинув тяжелым взглядом бойцов-ордынцев, жестко сказал Дэн. – Что за возня там, с башнями? Давай быстрее!

… Гигантское неуклюжее сооружение на десяти колесах от «БЕЛАЗа» медленно подъехало ко рву. Со всех сторон в него посыпались выпущенные из катапульт обороняющихся булыжники. Камни отскакивали от кованой брони, как горох от кирпичной стенки.

Наконец, в одной из бойниц что-то ухнуло, и в клубах дыма оттуда вылетело нечто бесформенное, что, тем не менее, с успехом пробило железного монстра насквозь.

В середине башни заорали раненые.

– Химфак, что ли? – пробормотал кто-то прямо над ухом Дэна.

– Разговоры! Давай рукав! – скомандовал он.

Вылетев, словно рука из-за спины во время замаха, надо рвом пронесся и врезался в стену посадочный рукав – такой подают от посадочного терминала к самолету. Где его взяли ордынцы – можно было только гадать. Так или иначе, рукав до отказа был забит бритоголовыми штурмовиками.

А впереди, ухватившись за приваренный наспех поручень, стоял Дэн.

– Всем оставаться на местах, – скомандовал он, – я сейчас…

Раздался ропот непонимания – боевики готовы били лавиной ворваться в здание через пустое окно. Но Дэн уже впрыгнул в пустой кабинет, и, развернувшись, дернул за металлический трос.

– Счастливо оставаться, – сказал он, швырнув под ноги боевикам свой пистолет.

И перед изумленными лицами, покрытыми боевой раскраской, грохнулись бронированные жалюзи.

Дэн огляделся. Это была небольшая аудитория с развешанными по стенам таблицами… Какими именно – он не успел рассмотреть.Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникло несколько озверелых молодых физиономий, подкрепленных железками, битами и обрезами в крепких руках.

– Стоять, убьем! – заорал один из защитников здания – здоровенный, с ярко раскрашенными, торчащими во все стороны волосами.

– А-а! – зажмурившись, отчаянно заорал другой – мелкий и худой. В руках у него дрожало самодельное многоствольное оружейное чудо.

– Валяйте, – сказал Дэн и картинно развел руки.

В небольшом тенистом сквере Толик остановил мотоцикл. Нужно было отдышаться и прийти в себя.

Марина немедленно спрыгнула со своего места, и, оттолкнув Толика, шатаясь, пошла прочь. Тот бросился следом.

– Погоди… – пробормотал он.

– Отстань, – мрачно ответила Марина. – Тоже мне – пылковлюбленный. Спасатель нашелся…

– Но это ж не я сказал, – заикаясь пробормотал Толик. – Это же этот… Негодяй в черном…

Какого черта?! Ему приходится еще и оправдываться перед девушкой, только что им же и спасенной!

– Марин… Марина! Постой! Куда ты идешь?

– А тебе какое дело? Свидетель…

Последнее слово было произнесено с горечью. Упрек был не очень справедливый. Но лицо и уши Толика немедленно вспыхнули красным.

– Я… – протянул Толик. – Я не виноват! Ты же сама понимаешь…

Марина только хмыкнула в ответ.

Толик вдруг понял, что остался в дураках.

Недостаточно оказалось заполучить мускулы, классный мотоцикл и даже безумную смелость. Мало было даже спасти эту девушку от смерти…

Елки-палки! Да чего ж ей надо?!

– Так куда ты идешь? – безнадежным голосом спросил Толик.

– В универ, – отозвалась Марина. – У ребят плохи дела. Надо помочь им…

– А… – протянул Толик. В Университет ему путь закрыт…

Он задумчиво поднял руку ко лбу, и равнодушно отметил, что продолжает сжимать в кулаке кожаный ремешок, сорванный с шеи Доминатора. На ремешке, закрепленный хитрым узлом, болтался кожаный амулет.

Толик со сдержанным интересом осмотрел трофей. Может, он магический? А какая разница? Все равно он ничего не смыслит в амулетах…

В кожаном кругляше обнаружился кармашек. Из него Толик с изумлением извлек…

Пятую Часть Целого!

Вот это да!

Дрожащими руками Толик выгреб из кармана остальные «пазлики» и разложил их на бензобаке в уже известном ему порядке. В центре оставалось пространство как раз для пятого.

Толик осторожно, слегка надавив, вставил пятый пазл в причитающееся ему место.

Поверхность мозаики осветилась разноцветными волнами. Щели стыков исчезли, поверхность стала гладкой. Получившийся картонный квадрат начал расползаться в размерах, одновременно утончаясь. Теперь это был лист бумаги.

На единой поверхности проявился рисунок.

Толик бережно сложил листок и спрятал за пазуху. После чего завел мотоцикл и рванул вслед за Мариной.

Та была уже довольно далеко. Она стояла возле проезжей части, растерянно ища глазами хоть какой-нибудь транспорт.

Толик подкатил к Марине, и когда та двинулась прочь, медленно покатил рядом.

– Я с тобой! – решительно сказал Толик и, будто оправдываясь, пояснил:

– У меня там рюкзак остался…

Марина с сомнением посмотрела на него. Но, видимо поскольку из глаз того уже исчезли искорки надежды на какую-никакую взаимность, и оставалась только мрачная решимость, Марина усмехнулась и ответила:

– Тогда уж я с тобой…

И ловко забралась на тесную часть сиденья позади Толика.

– Ну, чего притих? Поехали!

– Да, я совсем забыл, – пробормотал Толик и неловко вложил в руку Марине маленький букетик.

– Это мне? – усмехнулась Марина.

Цветы приподняли маленькие бутончики, будто вглядываясь девушке в глаза и неуверенно зарычали. Но тут же, будто извиняясь, тонко запели что-то невнятно-приятное и принялись гладить ее руку.

– Хм, – сказал Толик. – Это обнадеживает.

И крутанул ручку газа.

–4-

Адъютант шел на заседание штаба, как на расстрел.Да, что там говорить – как в преисподнюю!

Где ему только ни приходилось бывать! И в него не раз постреливали, и приставляли дуло автомата ко лбу, и сам он стрелял в людей. Но ни одна «горячая точка» не вызывала в нем такого трепета и суеверного ужаса, как его нынешнее начальство. Рядовое собрание высших офицеров превратилось в черт знает что…

Да и разве только в штабе дело! С тех пор, как стало известно, что они находятся теперь уже внутри зоны Локализации, вокруг стала происходить всякая чертовщина. Нельзя сказать, что до этого все было абсолютно нормально – но теперь…

По укрепрайонам бродили какие-то призраки и монстры, солдаты исчезали, раздавались странные звуки, крики… Многие пытались дезертировать – но в ужасе возвращались, понимая, что за границы Локализации им не выбраться.

Непонятным образом, безо всякого участия людей, задвигалась военная техника. Адъютант сам наблюдал, как в небе, словно пара ястребов в борьбе за добычу, сцепились два ударных вертолета. Они двигались, нарушая все возможные законы физики, нападая друг на друга, ударяя друг в друга «брюхом» и уходя на новый разворот. Один из них, побежденный, рухнул на землю. Но не взорвался, не загорелся, а пополз по земле, как раненая птица, издавая при этом странный скрежещущий звук. И за всем этим, задумчиво покуривая сигарету за сигаретой, наблюдали с земли их пилоты.

А последней каплей в наполненной страхом душе стало вынесенное тайком из штабной палатки истерзанное тело капитана Егорова…

Он подошел к штабной палатке. Вокруг стоял вой от жужжания целой тучи мух. Огромные, жирные, они кружили вокруг палатки, словно внутри ее разлагалась слоновья туша. Одно из насекомых повисло перед носом адъютанта, и тот с ужасом убедился, что это и не муха вовсе.

Это пуля!

Обыкновенная автоматная пуля, калибром 5,45 со следами нарезки от автоматного ствола…

Мимо, с низким жужжанием, словно какой-то жук или шмель, тяжело пролетела пуля побольше и пожирнее – скорее всего, «трехлинеечная», от СВД.

– А-ну, п-шли! – зарычал адъютант, отмахиваясь от назойливых пуль папкой с бумагами.

Ничего не оставалось, как войти в палатку.

Здесь было жарко и влажно. По полу, по стенам стелился густой туман, словно в кино про эпоху динозавров. Брезентовые стены были сплошь покрыты паутиной, а сами пауки были настоящим воплощением ночных кошмаров. Адъютант стал немедленно истекать потом и хватать ртом слишком уж тяжелый воздух.

Офицеры плотной толпой сгрудились у стола с огромной оперативной картой. Их крылья подрагивали, и было непросто заметить на них знаки различия, проступающие на кожистых складках пигментными пятнами.

Самым жутким на вид оставался генерал. Он был черен, как смола, а глаза его сверкали кровавыми отблесками. Во рту недвусмысленно обозначились клыки.

Характер генерала испортился подстать образу. Если и раньше у него случались приступы начальственного гнева, то теперь они переходили просто в буйство ярости с высокой вероятностью летального исхода для подчиненных.

На негнущихся ногах адъютант подошел к офицерам и, запинаясь, доложил обстановку. Офицеры внимательно смотрели на него, но не столько с профессиональным интересом, сколько с аппетитом. Он с ужасом подумал, что слухи о том, что именно офицеры крадут и пожирают солдат, вероятно, не так уж далеки от истины…

Выслушав доклад, генерал нетерпеливо выбросил веред когтистую лапу и прошипел:

– Все ясно! Ничего не меняется, а если и меняется – то только лишь в худшую сторону. Поэтому вернемся к тому, о чем я говорил. Засиделись мы, товарищи офицеры, засиделись… Чего мы ждем? Пока американцы или свои же не ударят по нам атомной бомбой? Вы же знаете, что и такого исхода вполне можно ожидать в сложившейся обстановке…

Офицеры одобрительно зашипели, высунув трепещущие раздвоенные языки. Генерал продолжал, тыча кривым когтем в карту:

– Зло – там! Оно никуда не ушло за время осады, и видимо, уходить не собирается. Да, там пропали наши разведчики. Но к черту страх! Нам остается только броситься туда всеми силами, найти врага и уничтожить его в его же логове…

– А кого именно? – промямлил один из офицеров. Это высказывание вызвало возмущенное шипение прочих. Умник притих.

– Какая разница – кого?! – злобно оскалился генерал. – Теперь это уже не имеет значения. Если мы не найдем конкретного врага – мы сравняем с землей город!

Офицеры возбужденно захлопали крыльями. Поднялся ветер, у адъютанта сорвало фуражку. Под ней уже начинали пробиваться седые волосы.

– Мы используем сразу все резервы, – продолжал генерал. – А, в крайнем случае, – и тактическое ядерное оружие…

– А у нас… есть? – дрогнувшим голосом поинтересовался один из полковников.

Генерал тихо и страшно рассмеялся:

– Конечно. Слишком странно все начиналось, чтобы надеяться на лучшее. Есть атомные снаряды, есть ракеты. Если придется – взорвем все это вместе с собой, чтобы уничтожить язву на теле Родины.

Последнюю фразу генерал произнес без тени иронии. Адъютант почувствовал, как встали дыбом волосы на всем теле.

– Теперь вот что, – зловещим голосом произнес генерал, и зрачки его сузились в вертикальную полоску – как у змеи. – Надо бы у бойцов боевой дух поднять. А то совсем хвосты поджали… Я чувствую – в воздухе появился запах войны. А?

– Да, – зашипели офицеры, – и мы чувствуем…

– А вот люди этого не чувствуют, – констатировал генерал. – Надо им объяснить, что ТАМ – сладкий запах крови…

– Крови, – как эхо, отозвались подчиненные и, вздрагивая, повернулись в адъютанту, будто имелась в виду именно его кровь.

Адъютант натянуто улыбнулся, нелепо козырнул, попятился и стремглав выскочил на воздух. Он бежал прочь, а за ним следом неслась какая-то особо назойливая пуля. Видимо – зажигательная, так как умудрилась в конце концов сбить с его головы и поджечь фуражку.

Генерал хлопнул грозными крыльями и поднялся над войском.

Не отдавая никакой устной команды, он просто взмахнул руками, словно дирижер, подавая знак оркестру.

Броня взревела и пришла в движение.

Танки величаво, как боевые слоны, повели хоботами и двинулись первыми. Следом, сбиваясь в стада, поползли БТРы и установки залпового огня. Сами собой пришли в движение пушки. Медленно, словно батискафы, выплыли откуда-то вертолеты, тесня и «подталкивая» друг друга, будто дразня и провоцируя на поединок.

Пеших солдат было немного. Они сразу разделились на тех, кто в ужасе жался сзади, и тех, на лица которых опустились зловещие маски, а на плечи легли, словно черные плащи, огромные крылья. Видимо, такая личина соответствовала в Игре настоящим воинам.

Эти черные воины с приятным удивлением пробовали свои новые способности: набирать пригоршни патронов и просто стреляных пуль – и движением воли отправлять вперед. Причем, как угодно – очередями, веером, тучами…

Эти солдаты были страшны. Потому что они жаждали сражаться и убивать.

И они не ведали страха…

Железное кольцо вокруг Волшебной Москвы быстро сжималось…

Возле цирка на Проспекте Вернадского Толик притормозил.

Во-первых его поразило здание цирка, которое медленно вращалось вокруг своей оси и мерцало, словно НЛО.

– Это, что ли, тот самый суд? – мрачно поинтересовался Толик.

– Вряд ли, – ответила Марина. – Все поменяло свои личины. И это тоже теперь вряд ли просто цирк…

Будто в подтверждение ее слов «цирк» засвистел, закрутился быстрее и вдруг, резко сорвавшись с места, унесся в небо. Не успели невольные зрители этого чуда ахнуть, как на его место откуда-то сбоку плюхнулся другой «цирк», поменьше. И свистел он в другой тональности.

– Нормально, – сказал Толик и повернул голову в сторону башни Университета.

Там поднимались столбы дыма. А теперь послышались и отзвуки отдаленных взрывов.

– Ну, считай, приехали… – сказал Толик.

– Точно, приехали, – послышался насмешливый голос. – Идите сюда, голубки…

Из небытия, сквозь подернувшийся рябью воздух, к ним разом шагнуло множество черных силуэтов.

– Агенты… – упавшим голосом прошептал Толик.

Из толпы людей в балахонах к ним выдвинулась уже знакомая фигура.

– Быстрая машина, трудно спорить, – с усмешкой сказал Доминатор. – Только какая скорость может быть выше мгновенного перемещения? Все, кончайте этот цирк… Цирк?..

Последнее было обращено агентам. Из десятков рук в сторону беглецов хлынули струи густого синего пламени…

И разбились о конус света, упавшего сверху.

Толик поднял глаза.

– Мама родная, – чуть ли не умиленно произнесла Марина, – «Секретные материалы». А мы – Скали и Малдер…

Сверху, мигая сигнальными огнями медленно вращалась огромная «тарелка» летающего цирка.

Доминатор в ярости наблюдал, как огромное летающее блюдце, словно корова языком, слизнуло Игроков номер один и номер три.

Это уже переходило всякие границы.

– Смерть… – прохрипел Доминатор. – Смерть всем!

…– Кто такие Скали и Малдер? – поинтересовался Толик – он никогда не видел «Секретных материалов».

– Это два влюбленных друг в друга спецагента, которые изучают разные чудеса…

– Это мы, – кивнул Толик.

…– Но которые никогда не станут близки, – усмехнувшись, закончила Марина.

– Это не мы, – констатировал Толик, – Ты что-то путаешь…

Неся всю эту «прекрасную чушь», они брели по длинному коридору, отделанному странными материалами – то ли металлом, то ли пластиком – и освещенным откуда-то сверху – при отсутствии каких бы-то ни было светильников. Мотоцикл остался стоять в центре мерцающего круга, в котором они оказались, так и не поняв, каким образом. Хорошо жить в Волшебной Москве: большинство событий происходят совершенно непонятно, как, и со временем начинаешь воспринимать это как само собой разумеющееся…

– Типичное НЛО, – констатировала Марина.

– Ага, – соглашался Толик.

Типичное, атипичное – какая разница? Главное – его мечта рядом с ним.Он сжимал ее руку, и Марина, сама того не замечая, отвечала тем же.

– Эй, пришельцы! – крикнула Марина.

– Какие пришельцы? – улыбнулся Толик. – Это же цирк! Эй, звери!

– Они сейчас обидятся и начнут ставить на нас опыты…

– А пусть ставят – это лучше, чем превратиться в обугленную головешку…

– Это точно. Как же я устала от всего этого безумия…

И они вышли на берег озера.

– Ого, – сказал Толик. – Ущипните меня!

Марина с готовностью ущипнула Толика. За шею. Чертовски приятно.

– Еще… – пробормотал Толик и встряхнул головой. – Где это мы?

– Знаем, – сказала Марина. – Это или просто иллюзия, или какое-нибудь пятое измерение…

– Это бонус Игры, – сказал вышедший откуда-то сбоку человек в белом. Его сандалии бесшумно ступали по росистой траве, он улыбался. – Бонус дается, когда пройден очередной уровень Игры…

– Арбитр! – воскликнул изумленный Толик. – Вас же…

– Да, – ответил Арбитр. – Меня, к сожалению, убили. И тебя, Марина, осудили несправедливо…

– Но как… – всплеснула руками Марина.

– Я образ. Всего лишь образ, который остался от прежнего Арбитра…

– Вы… были… магом?

– Нет, – покачал головой Арбитр. – Я был обыкновенным человеком. И работал простым судьей этой Игры. Не очень даже успешно. Но Игра почему-то решила, что я достаточно справедлив, чтобы решать, справедливо ли все происходящее в нашем городе. И я не справился…

– А почему тогда здесь, в цирке?.. – спросил Толик, чувствуя неловкость. Не очень удобно говорить с человеком, зная, что сам ты жив, а он – уже нет.

– Такова ирония Игры, – грустно улыбнулся Арбитр. – Здесь было столько концентрированной и неподдельной радости и счастья, что оно стало тем, чем стало. У вас не так много времени на отдых, так что распорядитесь им правильно. А мое время вышло…

Арбитр замерцал, словно изображение на экране телевизора и исчез.

…Говорить не хотелось. Все здесь было слишком красиво. Где-то поблизости журчал ручей, щебетали птицы, что-то отмеряла кукушка…

– Эх, сейчас искупаемся… – сладко произнес Толик и потянулся. – Жаль, времени, говорят, мало…

Толик посмотрел в глаза Марине и взял ее за руку. В ее глазах мелькнули незнакомые искорки.

– Главное – правильно им распорядиться, – тихо сказала Марина.

И они распорядились им правильно…

…Мотоцикл плюхнулся по другую сторону кольца из агентов. Судя по тому, как они кричали, шпаря друг друга огнем, который предназначался беглецам, «бонус» в этом мире продлился не более нескольких секунд.

В зеркалах заднего вида Толик увидел, как один из агентов указал на них пальцем:

– Вот они!!!

Но Ветер уже нес парочку прочь от преследователей. А для мгновенного перемещения, видимо требовалось некоторое время и какие-то особые условия…

Снова показалось здание Университета.

– Туда, – воскликнула Марина, довольно бесцеремонно стукнув Толика кулаком в спину.

– Как скажете, мэм, – отозвался Толик. Все-таки, несмотря на все капризы этой красотки, он получил от нее, что хотел! И теперь вез ее на своем классном мотоцикле, и она обнимала его – совсем, как на фото в каком-то забытом журнале!

И чтобы не потерять управление, Толик гнал кружащие голову воспоминания о нескольких часах на берегу удивительного озера…

Через несколько секунд бешеного разгона они увидели толпу, осаждающую Университет. Она была просто огромна!

Толик прибавил еще газу, направляя мотоцикл прямо на всадников Черкизовской Орды. Те заметили приближающийся «болид» и мгновенно ощетинились длинными пиками.

Марина ойкнула и крепче обняла Толика. Усмехнувшись, тот направил мотоцикл прямо на пики – что поделаешь, если такова цена ее объятий!Прямо перед рядами дрогнувших и попятившихся от неминуемого столкновения врагов, Толик рванул руль на себя, и Ветер взмыл в небо.

Двигатель кашлянул и на несколько мгновений стих. Был слышен лишь свист воздуха да шум осады далеко внизу. За пару секунд трудно было рассмотреть что-либо, но Толик заметил сорванный с цепей мост и огромный таран, упорно долбящий в стену.

Мотоцикл плюхнулся в середину внутреннего двора, чуть ли не на голову защитникам крепости. Через недолгое время, пока разбойники разбирались, что произошло, и кто свалился им на голову, раздался дружный радостный рев:

– Ма-арина!

…Встретили их, как героев. Излишне говорить о том, что Толик был немедленно реабилитирован в глазах разбойников.

Однако долго предаваться радости не пришлось. Прибытие атаманши, конечно, поднимало боевой дух, но не решало главной проблемы: разбойников было куда меньше нападавших, а ресурсы врагов многократно превосходили университетские.

Кроме того, ордынцы пользовались услугами Княжества Госбезопасности, агенты которого, как известно, владели приемами примитивной черной магией. Так что положение становилось критическим.

Едва Марина, а с ней и Толик, проследовали на наблюдательный пост, что находился высоко над знаменитыми университетским часами, к ней привели пленного перебежчика.

– Дэн? – удивился Толик. – Как вы здесь оказались? Вы же, как бы, на Орду работаете…

Дэн грустно улыбнулся в ответ:

– А мне надоело на кого-либо работать. И служить надоело. Я хочу мира и покоя. Поэтому и пришел к вам…

– Вы где-то не там ищете мир и покой, – пожал плечами Толик.

– То есть, вы – предатель? – жестко поинтересовалась Марина.

Дэн тихо рассмеялся.

– Никогда не думал, что окажусь в таком положении, – сказал он. – В таком положении, когда мне все равно, что обо мне подумают. Я просто решил, что если какой-то из сторон придется погибнуть – я хочу погибнуть на стороне слабых…

– Вот это новости, – удивился Толик. – Вы ж, это, спецназовец… А, впрочем, не важно.

Он покопался в карманах и извлек свернутый в трубочку листок.

– Я собрал Части Целого, – сказал Толик, показывая свой «свиток». – Магистр, вернее, его автоответчик, обещал, что на этом игра закончится… Но этого не случилось. Видимо, что-то пошло не так…

Дэн с интересом взглянул на листок в руках Толик.

– Игра не закончится, пока не встанет на свое место камень, вынутый из мостовой Красной площади, – сказал он. – Кстати, Доминатор намекал, что этот булыжник у вас…

Толик с интересом посмотрел на Дэна. Вот он – шанс избавиться от надоевшего никчемного груза!

– Так вот вы зачем здесь, – нахмурилась Марина. – А то развели какие-то пацифистские разговоры. Чуть не поверила…

– Мне это камень не нужен, – равнодушно сказал Дэн. – Просто его нужно вставить на должное место. Правда, никто не знает – какое именно. Нужен рисунок – с обратной стороны…

Дэн кратко обрисовал свою историю с путешествием в перевернутый мир под Красной площадью.

Толик нахмурился.

Он не привык решать логические задачи. Но сейчас это было просто необходимо. Взглянув на свернутое в трубочку Целое, он поинтересовался:

– А не этот рисунок? Он тоже, как бы из кирпичиков, составлялся…

Три Игрока склонились над развернутым листком из плотной желтоватой бумаги. Тонкими линиями на нем был нанесен узор стыков пяти «пазлов». Сложенные вместе, они показывали скрытый до этого простой и понятный всем знак .

Самую обыкновенную пятиконечную звезду.

Дэн хмыкнул:

– Надо же! Составители ребуса, однако, особой фантазией не отличались. Хотя, с другой стороны… Звезда на Красной площади – это вполне логично.

– А я вот что думаю, – сказал Толик. – Частей целого было пять. Звезда – пятиконечная. Игроков тоже пять. А Магистр мне сказал…

– Магистр сказал?! – воскликнула Марина.

– Его автоответчик. По телефону, – пояснил Толик, недовольный тем, что его прервали, – Так вот, он сказал, что пять Игроков должны собраться вместе. И они должны быть связаны дружбой…

Наступила пауза. Игроки критически осмотрели друг друга.

– М-да, – сказала Марина. – Дружбой… Хм…

– Что ж, – легко сказал Дэн и улыбнулся. – Я готов.

– И я, – усмехнулся Толик. – Марина, ты ведь не сомневаешься в этом?

Марина скептически повела бровями, и вдруг рассмеялась:

– Нет, я в этом ни капельки не сомневаюсь!

Посреди грохота битвы, под мерные удары тарана три Игрока пожали друг другу руки.

– Ну, – сказал Дэн, – нас уже трое. Осталось найти еще двух приятелей-Игроков. Хотя, как узнать, что их действительно пять? Не хотелось бы ловить черную кошку в черной комнате…

– Если ее там нет, – кивнула Марина. – Игрока номер пять я видела. Это собака.

– Собака? – удивился Дэн.

– Ага, – кивнула Марина. – Мы ее тут случайно даже подстрелили. Потом вылечили. И она ушла с любителями…

– Это еще кто? – спросил Дэн.

– Ну, есть такие энтузиасты магии, – хмыкнул Толик. – Колдуют помаленьку и хотят стать настоящими магами. Ходят, ищут их, влипают в истории…

– А-а… Понятно, – сказал Дэн. – Ну, допустим, пятый Игрок – действительно собака. И мы, может, его и найдем, раз он все время с этими, как их… Любителями, вот… Но… Кто тогда – четвертый?

– Это вопрос, – кивнул Толик. – Но, судя по всему, Игрок номер четыре должен быть таким, чтобы дружба с нами была очень проблематична.

– То есть? – нетерпеливо спросила Марина. Она с волнением увидела через бойницу, что невдалеке от стен готовится очередной удар со стороны вражеской коалиции.

– Толик хочет сказать, что собрать вместе всех Игроков невозможно, – пояснил Дэн. – Такова логика Игры, которая заключается в противоборстве до победного конца. То есть, если мы оказались теперь по одну сторону, то четвертый Игрок – где-то на противоположной. И это значит, что он один по силе, как минимум, равен нам четверым…

– Ну, да, – согласился Толик. – Очень на то похоже.

– Но как же узнать – кто он? – развел руками Дэн.

Беседу прервал мощный удар, от которого пол под ногами заходил ходуном. Дэн кинулся к бойнице.

– Мать моя женщина! – воскликнул он. – Ущипните меня! Они лупят по воротам из Царь-пушки! А я даже и не знал, что она у нас…то есть, теперь – у них. Что можно сказать? Плохи наши дела.

– Все вниз! – крикнула Марина. – Пока лифты работают…

…Разбойники готовились к худшему.

Во внутреннем дворике собирали остатки арсенала, созданного своими силами на химическом и физическом факультете. Этого должно было хватить, чтобы отбросить нападавших, когда ворота рухнут. Вопрос – на долго ли?..

Дэн критически осматривал самодельные ракеты и жуткого вида бомбы. С такими, наверное, покушались еще на государя-императора какие-нибудь студенты-народовольцы.

Марина с мрачной решимостью говорила о чем-то со своими разбойниками, Толик же, словно телохранитель, неотступно следовал за ней. Крюгер, что был тут же, весь в ожогах и копоти, недружелюбно и не скрывая ревности, поглядывал на нового фаворита.

Это были те недолгие минуты затишья между атаками, после которых обычно, если верить кинофильмам, наступает самая жуткая кровавая вакханалия…

Внезапно все вокруг затрясло, земля вздыбилась, вверх ударили фонтаны из песка и обломков камней.

– Атас! – заорал Крюгер. – Они подкоп сделали, гады!

Разбойники шарахнулись к стенам, не зная, что предпринять: на поверхность с визгом вырвалась огромная железная морда, с множеством вращающихся частей, с которых во все стороны летела пыль.

– Это же горнопроходческий щит, – пробормотал Дэн. – Гномы, что -теперь за Орду воюют?!

Раздался писк мощного динамика, где-то у микрофона откашлялись.

– Я дико извиняюсь за вторжение, но не надо ничего взрывать, пока я не закончу фразы, договорились? – произнес хриплый и весьма самодовольный голос. – Принимайте помощь!

Толстая металлическая труба вылезла под углом к небу, словно выныривающая из морских глубин субмарина.С грязного бока механического монстра осыпалась земля и на петлях со скрежетом повисла бронированная дверь.

Раздался знакомый разбойникам лай, и на землю спрыгнули пятеро: двое парней, девушка, великан в оранжевой каске и рабочем комбинезоне. Ну, и собака, разумеется.

– Всем привет! – крикнул перепуганным разбойникам Богдан. – Мы вам тут насорили немного. Но Бригадир обещал подмести, верно?

– Кончай чушь молоть! – осадила того Криста. – Если бы не Бригадир – сидел бы у агентов на допросе с пристрастием…

– А что? – пожал плечом Богдан. – Я ничего. Просто поздоровался…

– Да… – осмотревшись, флегматично произнес Эрик. – Надеюсь, мы не задели фундамент…

– Да бросьте вы! – весело и громогласно сказал Бригадир. – Что сломаем – починим! Главное – этим мерзавцам по шапке надавать!

Свирепо хохоча, он потряс в воздухе огромным кулаком в рукавице. И пояснил попятившимся от него разбойникам:

– Я имею в виду эту гнусную Орду. А вы что подумали?

–5-

Помощь гномов подоспела, как нельзя, кстати. Как только в бойницах замелькали оранжевые каски, решительная атака Орды недоуменно захлебнулась, вражеские полчища неуверенно откатились назад.

Так или иначе, осада обещала только ожесточиться с явлением старых врагов. Помощь со стороны подземного Бригадира только озлобила Орду.

Зато защитники Университета получили возможность перевести дух. Осада перестала быть осадой в полном смысле этого слова: огромная черная воронка, зияющая посреди внутреннего дворика, открывала ворота в бескрайние лабиринты подземного мира Волшебной Москвы. В случае крайней необходимости разбойники вполне могли безопасно покинуть свою крепость.

Но было ли это правильным решением?

Как поведал Толику его старый знакомый – Бригадир – конфликт уже давно перешел за рамки сложных и довольно сомнительных отношений гномов и ордынцев. Теперь разделение шло куда проще и, вместе с тем, куда тягостнее: Орда, неведомо, как, набрав огромную силу, разрасталась, словно раковая опухоль, захватывая всю «дневную сторону» Москвы – то есть, ее поверхность. Поговаривали, что Орда – всего лишь инструмент в руках Доминатора и его агентов. И инструмент далеко не единственный.

Многие жители города, не выдержав тягостной атмосферы нового порядка, искали спасения под землей. По сути, Университет оставался единственным клочком земли внутри МКАД, который еще не находился под властью Княжества Госбезопасности, стремящегося, очевидно, таким образом повысить собственный статус.

Так что теперь битва шла просто за возможность дышать чистым воздухом и видеть синее небо.

Впрочем, природа, казалось, решила подыграть темным силам: солнце было надежно спрятано за многослойным занавесом туч. Над Москвой засверкали гигантские молнии, какие раньше можно было встретить, разве что, в тропиках. Раскаты грома были настолько страшны, что даже самые отчаянные смельчаки, увидев очередную вспышку, вжимали головы в плечи, будто в ожидании удара.

…Толик был рад снова увидеть любителей вместе с их вечным спутником – Игроком номер пять, что, виляя хвостом, с интересом обнюхивал местность и недружелюбно рычал на Крюгера, если тот оказывался поблизости.

– …Так что магов мы так и не нашли, а тут нам на хвост еще и агенты сели, – рассказывал Богдан. – Чем-то мы им не понравились. И отвязаться никак не получалось – у них многие приемчики куда как посильнее наших…

– Я вот никак не пойму, – сказал Толик. – Если агенты владеют магическим приемами – разве они не маги?

Любители переглянулись и сдержанно рассмеялись.

– Ну, что ты! – сказала Криста. – Иметь способности, знать несколько заклинаний, как мы или агенты, или даже сам Доминатор – еще не означает быть магом в подлинном смысле слова.

– Маг должен чувствовать Дух и понимать его силу, – пояснил Эрик. – Тогда он управляет магической энергией непосредственно, а не через заклинания и пассы – специальные коды, которые придумали Великие маги, связав их с тем или иным эффектом. Мы тоже кое-что умеем, но, конечно, не считаем себя магами.

– Так где же они, эти маги? Почему не наведут порядок в этой дурацкой игре без правил? Почему не найдут Магистра и не надают ему по шее? – пожал плечами Толик.

– Мы сами только и делаем, что спрашиваем себя об этом, – развела руками Криста. – Магов и след простыл, будто их здесь и не было…

– А, может, Игра и должна была пойти именно так, а не иначе? – предположил Богдан. – Ну, решили, значит, маги подсыпать в Игру перчику? Что вы на меня так смотрите?

– Перчику, говоришь? – покачал головой Эрик. – А ты знаешь, сколько уже народа пострадало от этого самого «перчика»? А что сейчас творится за пределами Локализации? Страна уже черт знает сколько времени без собственной столицы. Ядерная, между прочим, держава…

– Да уж, страшненький «всадник без головы» получается… – поежилась Криста.

Толик мрачно огляделся.

Серое грохочущее небо посылало на землю редкие крупные капли странного, непроходящего дождя. Полумрак внутреннего дворика рассеивали принесенные из-под земли гирлянды тусклых лампочек. Повсюду чадили железные бочки – тоже дар подземных жителей. В них разбойники жгли всякий мусор, чтобы согреться. Картина создавалась довольно безрадостная, учитывая, что Орда явно готовилась к новой атаке.

Надо было что-то делать. Толик заставил себя напряженно думать. Толку от этого было немного. Привычки строить логические цепочки за годы бродяжничества у Толика не выработалось.

И, тем не менее, решение было где-то близко.

– Это Игра, – шептал себе поднос Толик. – Всего лишь Игра…

Он уже достаточно четко представлял себе, что сила Игрока – не в мышцах и везении, а в смекалке и стремлении идти наперекор событиям.

Совершенно ясно, что толку от участия в этой битве для него, как для Игрока, мало. Не в этом, совсем не в этом смысл его пути по этому странном городу…А в чем же тогда?

Толик смотрел на бумажку с изображением звезды, и ему казалось, что проясняется смысл заложенной в этот рисунок символики…

Далекий низкий гул прервал его размышления. Через мгновенье земля под ногами заходила ходуном.

Затем последовал страшный, пронизывающий душу рев.

…Зловещее войско вползало в город.

Словно хищные птицы, меж домов со стрекотом шныряли боевые вертолеты, ловко уворачиваясь от рекламных щитов и паутины проводов. Стволы танковых орудий, словно принюхиваясь, обшаривали пространство в поиске жертв. Солдаты голодными глазами пожирали пространство. Из оскаленных ртов капала слюна.

То, что должно было защищать город, обратилось против него.

– Проклятье! – шипел генерал, нервно взмахивая черными крыльями. – Где же люди? Где жители? Куда они подевались?

Генерал грозно восседал на броне штабного вездехода. Вездеход, такой же страшный и нелепый, как и все войско, мял гусеницами газон какого-то бульвара. Генерал, оглядывая окрестности, не пользовался биноклем: его взор стал острым и ясным, как самый совершенный прибор.

– Товарищ генерал! – взбив крыльями воздух, на броню мягко спрыгнул полковник – начальник войсковой разведки. – На Воробьевых горах замечено массовое скопление вооруженных людей. Там какой-то конфликт назревает…

– Война! – сверкнув глазами, произнес генерал. Произнес со смаком, будто говорил о чем-то самом приятном и дорогом. – Война – это то, что надо! Давно уже пора уже заняться делом. Наведем здесь порядок, как ты считаешь?

– Наведем! – осклабился полковник, – Чью сторону будем поддерживать?

– Ничью, – отрезал генерал. – Все, кто возьмет в руки оружие – враги…

На крышу вездехода обессиленно шмякнулся какой-то майор. Генерал свирепо насупился. Майор просительно поднял когтистую лапу: он пытался восстановить дыхание.

– Товарищ генерал! – срывающимся голосом заговорил он. – В районе Останкинской телебашни упало три вертолета. Похоже, их сбили, когда они пытались совершить наблюдательный облет…

– Ага! – генерал будто бы даже обрадовался. – Замечательно! Вот враг и показал свое лицо! Передайте по колонне – идем к Останкино на расстояние прямой видимости!

– А как же Воробьевы горы? – пробормотал полковник.

– Успеем, – отмахнулся генерал, – Все получат свое…

…Они наблюдали, как два штурмовика, что пытались пройти на расстоянии метров пятидесяти от башни, были попросту отшвырнуты в сторону, словно назойливые насекомые. Пилоты успели катапультироваться, а самолеты, столкнувшись в воздухе, огненным клубком рухнули на деревья сквера.

Три танка, что пытались подойти на расстояние стрельбы прямой наводкой, были, как будто, вбиты в землю несколькими страшными ударами гигантской невидимой руки.

Генерал в бешенстве рычал. За его спиной выросла батарея установок залпового огня.

За коротким взмахом руки последовал грохот и гулкий свист десятков стартующих ракет.

Подножие телебашни окуталось жидким пламенем. Генерал злобно захохотал, воздев к небу черные кулаки. Ну, какая сила может что-то противопоставить мощной и отлаженной армейской машине?

Не успел рассеяться дым, а генерал уже понял: пространство вокруг башни оставалось по-прежнему нетронутым. Он мигом пришел в немыслимую ярость. С ревом он кинулся на адъютанта и буквально разорвал того на части.

Немного успокоившись, но ничуть не усомнившись, генерал отдал самый серьезный в своей карьере приказ…

– Но… – пробормотал полковник, осторожно стирая с лица капли крови адъютанта, – как же так? Атомные снаряды – в центре города…

Генерал резко вскинул взгляд на непонятливого подчиненного:

– Какой, к дьяволу, город?! Это самое адское место на Земле! Посмотри, что оно сделало с нами! А что оно сделало с жителями? За периметром Локализации у нас осталось полторы сотни миллионов человек… О чем это я? К черту! Мы должны выжечь эту язву – и все тут!

…К самоходной гаубице шустро подъехал транспортер в сопровождении «Урала» с солдатами. Солдаты посыпались на землю, как семечки, и мигом бросились к транспортеру. С видимым усилием из того был извлечен массивный контейнер. Страшный на вид подполковник – с рваными в клочья, будто обожженными, крыльями – набрал на кодовом замке в крышке контейнера некую комбинацию цифр. Солдаты откинули крышку и окружающее пространство осветилось зловещим малиновым светом.

Это был артиллерийский снаряд с особой, отличающей его от прочих, маркировкой. Но сейчас не было видно этих стандартных знаков. Потому, что снаряд попросту излучал смерть. И даже изуродованные Игрой, страшные сами по себе, солдаты с опаской поглядывали на этот сгусток смертельной энергии.

– А ну, что уставились! – прохрипел подполковник. – Снарядов не видели? Взяли – и в башню!

Снаряд передали артиллеристам в боковой люк самоходки. Солдаты со священным ужасом смотрели на собственные руки, которые светились теперь таким же, но более тусклым, малиновым светом…

– Огонь! – сладко дрогнувшим голосом протянул генерал.

Гаубица ухнула.

Солдаты и офицеры, зажав руками глаза попадали на землю.

Только генерал смотрел вперед немигающим взглядом. Он знал, чувствовал, что его новое тело способно выдержать вспышку ядерного взрыва.

– Раз… два… – прошептал генерал.

На счет «три» Москва должна была остаться без своего символа, принесенного в жертву борьбы с неизвестным противником.

Но произошло странное.

Вспышка действительно имела место, и генерал почувствовал, как его тело пронизывают потоки гамма-излучения. Но вспышка была куда слабее ожидаемой, а буйство огня и ураган вздыбленного грунта оказался заключенным в невидимую сферу радиусом не более ста метров. И самое странное: следом за вспышкой не последовало причитающегося грохота и характерной взрывной волны.

Генерал с открытым ртом с изумлением наблюдал за происходящим. Солдаты и комсостав неуверенно зашевелились на земле и стали подыматься на ноги. Опаленный подполковник уже отдавал приказ выгружать второй контейнер…

И тут генерал почувствовал: вокруг что-то изменилось.

Сначала мелко-мелко, а затем все сильнее, завибрировала земля. Откуда-то донесся еле различимый невероятно низкий, но чудовищно мощный гул, который нарастал и грозил в итоге сравняться со звуком ядерного взрыва.

– Что такое? – пробормотал генерал и гаркнул:

– Разведка, что это за хрень?!

– Я не знаю… – растерянно отозвался полковник, – Может, атомный заряд так действует?..

Звук нарастал все больше походя на какой-то подземный рев. Земля ощутимо задрожала.

– Смотрите! – испуганно крикнул кто-то.

Все обратили взоры туда, где началось нечто странное.

Останкинская башня, и без того последнее время внушающая трепет своими гипертрофированными размерами, заставила военных беспомощно озираться по сторонам: она вдруг задрожала, изогнулась, и принялась медленно извиваться, распространяя вокруг вой и ветер.

– А ну – еще снаряд! – скомандовал генерал. – Всем приготовиться к отражению возможной атаки!

Зарядить второй снаряд не успели: земля ушла из-под ног, все попадали навзничь. Генерал взмахнул черными крылами и медленно поднялся над прыгающим транспортером. Кто мог еще за что-то держаться теперь наблюдал, как земля вокруг башни вздыбилась, а сама башня накренилась и полезла из земли, будто выпираемая оттуда чудовищным давлением.

– Е-мое… – сказал себе генерал и заорал:

– Внимание всем! Отходим! Цель держать на прицеле! Без приказа огонь не открывать!

Колонны попятились назад, расползаясь по улицам и площадям. Последними пятились вертолеты, готовые по приказу сорваться как в бегство, так и в безнадежную теперь атаку.

… А из земных недр на свет вылезало нечто чудовищно огромное, такое, для чего вся Останкинская башня была не более, чем…

– Хвост?! – пораженно прохрипел генерал, не зная, как реагировать на представшее перед ним зрелище.

В небо на километры взвились тучи земли и пыли. Башня опадала на землю и с нее осыпались налепленные, словно толстые глиняные кольца, цилиндрообразные надстройки. А на месте башни подымалось на задние лапы гигантское и, вместе с тем, знакомое существо…

– Крыса! – послышалось в рядах отступающих.

– Самая натуральная крыса!

– Это был хвост крысы?! Обыкновенной крысы?

– Обыкновенной? С небоскреб ростом? Или даже побольше?

– Она что спала там, в земле? И хвост торчком?

– Отставить разговоры! По машинам!

Все движения существа казались заторможенными, словно при замедленной съемке. Но генерал понимал, что это всего лишь иллюзия – при таких размерах скорость движений этой твари была огромной.

Существо поднялось на задних лапах, принюхалось и отряхнулось.

Во все стороны полетели камни, гигантские куски породы. Неподалеку от передовой колонны с неба грохнулись два сцепленных и искореженных вагона метро. Ища укрытия, солдаты бросились за броню. Где-то за спиной монстра, там где волочился по земле огромный хвост, посыпались, словно карточные домики, дома, вспыхнуло зарево взрывов – то ли разрушенных бензоколонок, то ли каких-то заводов…

Крыса протерла «лапками» закрытые глаза и разлепила веки.

Лучи тысяч прожекторов не были бы так ярки, как режущий красноватый свет, что хлынул из открывшихся глаз чудовища. Крыса поводила сверкающим взглядом по сторонами и уставилась в бронированную армаду.

После чего оскалилась и пискнула.

Этот писк был бы похож на рев реактивного двигателя, если умножить его в сотни раз.

Тварь явно определилась с добычей. Обманчиво медленно она рухнула на передние лапы и двинулась в сторону армейских колонн.

– Огонь! – спешно скомандовал генерал.

Но орудия и ракетные установки еще мигом раньше принялись лихорадочно плевать огнем в приближающееся чудовище. Однако казалось, что крыса не замечает вовсе уколов мелкого и агрессивного врага. Словно не враг это вовсе, а просто мелкие паразиты, которых ничего не стоит растереть по тонкому слою асфальта.

– Снаряд! – прорычал генерал, словно констатируя тот факт, что в ползущую с развернутой башней самоходную установку, суетливо запихнули страшный малиновый заряд.

Выстрел гаубицы потонул в общем грохоте.

Своим новым, невероятно острым зрением генерал смог проследить полет каждого снаряда. И он прекрасно видел, как малиновая черточка врезалась в лоб гигантской твари.

Та остановилась на секунду, будто задумавшись. После чего медленно поднялась на задние лапы.

Генерал ощутил уже знакомый приток гамма-излучения. А следом крыса словно осветилась изнутри, пошла трещинами…

И вроде бы стала еще больше!

Земля вздрогнула. Тварь снова издала свой чудовищный рев.

Генерал ничуть не смутился. Казалось, происходящее только будоражит его чувства, заставляя играть со смертью во всю силу.

– Внимание командирам подразделений! Быстро рассредоточиться по городу! Без приказа огонь по твари не открывать! Всех вооруженных считать врагами и уничтожать на месте, за исключением старших – их брать живьем и допрашивать. Результаты допросов – мне на стол!

«Какой еще стол?» – как-то расслаблено подумалось генералу.

Ему было хорошо.

Ведь это так спокойно – иметь перед собой вполне определенного врага, которого требуется попросту уничтожить. Не надо сидеть и размышлять о судьбах города и мира, о каких-то горожанах, о том, как и что аукнется в мировой политике. Просто вцепиться врагу в горло – и до конца! Сила против силы, злоба против злобы!…

Генерал парил над своим войском и хохотал от удовольствия. В других обстоятельства эта картина выглядела бы, возможно, и комично.

Но сейчас, когда враждебные силы в своей, возможно, бессмысленной, схватке, грозили полностью уничтожить город.

–6-

Толик слез с мотоцикла и вразвалочку направился к друзьям. Появилась у него неведомо откуда привычка вот так, с достоинством вышагивать, небрежно расстегивать на ходу куртку и лениво снимать шлем. И это несмотря на то, что руки дрожали от напряжения: эта поездка по городу стоила ему немалого количества нервов.

– Всем привет! – махнул он перчаткой и уселся на какой-то деревянный ящик – из тех, что в качестве «гуманитарной помощи» притащили из-под земли гномы. – Влипли мы, скажу я вам, по полной программе.

И поведал друзьям об увиденном им во время своего разведывательного рейда.

Не все захотели ему поверить на слово. Особенно в то, что попытка вступить в переговоры с объявившимися из-за Локализации военными закончилась просто прицельной стрельбой по Толику. На армию здорово рассчитывали в смысле наведения порядка: Волкоп давно не появлялся, видимо, считая нарастающий конфликт выходящим за пределы собственной компетенции.

– Я не думаю, что с армией можно говорить адекватно, – авторитетно заявил Толик, уже не удивляясь новым словам в собственном лексиконе. – Видели бы вы их личины… Я даже не знаю – кто страшнее, эта жуткая тварь с башней вместо хвоста или они… Хотя что-то мне подсказывает – это чудовище связано каким-то образом с Доминатором…

– Почему ты так решил? – поинтересовался Дэн. Он так и не захотел показать на глаза начальству, которое изволило пожаловать в город собственной персоной. Просто это потеряло для него значение.

Он лениво курил, извлекая сигарету за сигаретой из мятой пачки. Казалось, на самом деле, ему плевать на то, что происходит вокруг.

– Останкино – это его вотчина, – пояснил Толик, – Поэтому я не удивлюсь, если эта тварь, разогнав армейцев, приползет сюда. А ей Университет – на один взмах хвостиком…

– Но… Что же делать? – обреченным голосом спросила Марина.

Чуть воспрянув духом с пришествием помощи из-под земли, Марина вдруг снова почувствовала себя обессиленной и беззащитной. Оборона Университета представлялась теперь бессмысленной затеей, а общее положение дел – безнадежным. И это ее настроение отражалось на лицах всех остальных разбойников.

– Делать выводы, – неожиданно трезвым голосом произнес Дэн. Он резким движением затушил сигарету о дерево ящика и внимательно оглядел товарищей.

– То есть? – встрепенулся Богдан.

Усталые любители, казалось, дремали по соседству, прислонившись спинами к шершавой стене здания. Криста, не открывая глаз, недовольно заворочалась, Эрик забормотал нечто невнятное. Задав свой вопрос, Богдан незамедлительно отключился. У его ног, дернувшись во сне, тихо заскулила Рублевка.

– А это значит, – сказал Дэн, – Что надо действовать, как Игроки, а не как пешки в руках других Игроков…

– Это ты о чем? – нахмурился Толик. Что-то такое давно билось в его голове, просясь оформиться во вразумительную мысль, но так и оставалось на уровне невнятных догадок.

– Никто не мог до тебя пробраться в места обитания Арбитра, верно? – принялся рассуждать Дэн. – Верно. А Доминатор – пробрался. И убил Арбитра. Какой отсюда вывод?

– Ну… Что Доминатор владеет какими-то специальными магическими способностями? – предположит Толик.

– Ответ неправильный. Многие здесь владеют какими-то способностями. Но проникнуть в башню…

– В хвост… – машинально выпалил Толик.

– Ну да. Туда. Проникнуть туда мог только тот, кто наделен вполне определенным качеством…

– Ну, не тяните, Дэн! – взмолилась Марина.

– Да, кто это должен быть? – нетерпеливо спросил Толик.

– Игрок, – просто ответил Дэн.

Наступила тягостная пауза. Тишину нарушил Толик:

– Ну, да… Похоже на правду… То есть… Доминатор – он и есть тот самый пропавший Игрок номер четыре?

– Ну, конечно. Если нет еще Игрока номер шесть или семь, – кивнул Дэн. – Хотя это уже вряд ли. И твои пять Частей Целого, и эта пятиконечная звезда на рисунке говорят скорее именно о пяти Игроках…

– И как же тогда действовать? – Толик, напряженно нахмурившись, почесал в затылке. Толковых мыслей по-прежнему не было.

– Тебе же сказали, – ответил Дэн. – Собрать Игроков воедино и связать их дружбой…

– Дружба с Доминатором? – вскинула брови Марина. – Очень мило…

– Так или иначе – надо собраться вместе. И, желательно, там, где у Доминатора будет куда меньшая поддержка.

– То есть – под землей, – быстро сказал Толик.

Дэн кивнул:

– Именно.

– Но как его заманить Доминатора под землю? Туда, где вокруг лишь его враги – гномы? Конечно, он пришел бы туда с агентами но…

– Надо заинтересовать его, – улыбнулся Дэн. – И у нас есть для этого многое. Это и собранные вместе Части Целого, и мобильник Магистра Правил, и…

– Булыжник?

– Именно. Очень лакомый набор для Игрока-негодяя. Мы пойдем вниз и попробуем восстановить рисунок, вставив камень на место. Тот, кто это сделает, судя по тому, что мне говорил он сам…

– Кто – Доминатор?!

– Он, собственной персоной… Так вот, тот, кто это сделает, – подведет под Игрой определенную черту. Я не знаю, что именно должно при этом произойти – может, объявится Магистр, может, остановится эта вакханалия с монстрами, может просто закончится Игра – правил-то нет… Но, так или иначе, Доминатора наше намерение привлечет несомненно.

– Поэтому его следует известить? – усмехнулся Толик.

– Именно, – кивнул Дэн.

– Как же мы его известим? – пожала плечами Марина. – Мне встречаться с ним лишний раз ну никак неохота…

– В этом нет никакой необходимости, – отозвался Толик. – Доминатор унаследовал способности Арбитра. Надо только напомнить ему об этом.

И он покачал на порванном ремешке сорванный с шеи убийцы кожаный амулет. – Надо бы передать ему это. Мне кажется – это ему понадобится, чтобы найти нас…

– Самим давать в руки подонка такую силу? – покачала головой Марина.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами Дэн. – Арбитр – всего лишь наблюдатель. Может, это, наоборот, ограничит его возможности влиять на события…

– Он уж извернется как-нибудь, – хмыкнул Толик. – Как только ему подсунуть эту штуку?

– Есть идея, – подняв руку, сонным голосом произнесла Криста.

…Рублевка понюхала кожаный медальон и зарычала.

– Терпи, терпи, друг, – сурово сказал Богдан. – Да, дядя плохой, но сходить к нему необходимо для общего дела…

Рублевка тявкнула.

– И что – она понимает? – поинтересовался Дэн.

– Надеюсь, – не очень уверенно сказала Криста. – Заклинание Языка зверей не очень надежное…

– Нормальное, – возразил Богдан. – Я одно время им тараканов за деньги изгонял. Вызывал главного и зачитывал ультиматум: полная капитуляция и отступление с женщинами и детьми в соседнюю квартиру или тотальное уничтожение. Что интересно: соседи платили уже гора-аздо больше!..

– Если Наставник узнает, что ты используешь магию в коммерческих целях… – неодобрительно насупился Эрик.

– У меня была уважительная причина, – возразил Богдан. – Я встречался с девушкой, у которой были повышенные запросы…

– Все это ужасно интересно, – прервал Богдана Толик. – Но нас поджимает время и Орда.

– Окей, – кивнул Богдан. – Значит, так, Рублевка. – Ищи того, кто так пахнет, отдай ему эту штуку и – и назад! Если дядя решит тебя угостить – мой тебе совет: не ешь…

Игрок номер пять тявкнул снова.

– Ну, вот и прекрасно, – удовлетворенно произнес Богдан. – А теперь – вперед!

– Я что-то все равно за нее беспокоюсь, – сказала Криста, глядя вслед прыгающей в тоннель Рублевке. – Ну, как она его найдет?

– Найдет, – убежденно сказал Богдан. – Она сказала, что догадывается, где Доминатор… И посоветовала быстрее двигать в подземный Кремль…

Друзья переглянулись.

– А об этом-то откуда она знает? – спросил Дэн. – Вроде разговор не при ней был. Она подслушивала?

– Собака – подслушивала? – переспросил Толик.

– Черт ее знает, – ответил Богдан. – За что купил – за то и продал. В конце-концов, она не спроста ведь Игрок…

Игрок номер четыре со сдержанной улыбкой любовался воцарившемся в городе хаосом.

Ему было глубоко безразлична победа любой из множества сил, интересы которых сталкивались в виде стычек, сражений, взрывов и разрушений. Более того – никакой победы пока не требовалось вовсе.

Хаос – вот, что является подлинной ценностью. Конечно, если он подконтролен тебе и только тебе.

Хаос дает силу и власть. Тем более, когда ты сам можешь направлять разрушение таким образом, чтобы оно вдруг не завершилось так некстати победой одной из сторон.

Зло – не самоцель. Зло – это отличный инструмент в руках того, кто знает, как умело применить его. Ведь злом так удобно обрабатывать пластичный человеческий материал. Все – убеждение, призывы, обман, даже деньги – требуют слишком много усилий, не всегда и не ко всем применимы.

Но страх и боль – совсем другое дело!

Эти инструменты способны легко и быстро низвести любого упрямого умника до уровня покорного животного… И здесь главное – не переусердствовать. Кому нужна власть над животными?..

Власть имеет цену только тогда, когда ты стоишь над сильными и умными. Когда тебя боятся действительно стоящие люди. Только тогда можно ощутить подлинное удовольствие от власти…

Все-таки, какое это тонкое ремесло – быть настоящим мерзавцем…

Доминатор тихо засмеялся. Его позабавили собственные рассуждения.

Его «мышка» быстро превращала город в руины. Обезумевшая армия «подчищала» то, что оставалось. Ставшая ненужной Орда, была предоставлена сама себе. Если она не справится с Университетом, в котором засели Игроки – не беда. Рано или поздно Москва станет пустыней, и Игроки сгинут в ней вместе с проклятым Магистром правил.

Конечно, если у того не хватит ума объявиться и взмолиться о пощаде… Впрочем, уже не важно. Так или иначе – шансы выжить в этой мясорубке есть только у одного Игрока.

Чего только не сделаешь ради одного часа полных магических способностей…Скорей бы уже прекратить все эти детские забавы и выйти за границы Локализации.

Туда, где большой, не ждущий ничего подобного мир ожидают интересные события и грандиозные перемены. Ведь только ради таких масштабов стоило затевать эту войну против всех…

Глупо, конечно, получилось с теми двумя Игроками. Задуманная им «чистая» комбинация разбилась о странные непредсказуемости Игры. Самое обидное – это потеря медальона Арбитра. Ведь с его помощью можно было контролировать местонахождение Игроков в любое время дня и ночи…

Впрочем, переход на грубую силу имеет свои приятные стороны. В конце-концов, сдерживать в себе накапливающуюся ненависть не так-то просто. И не очень полезно для здоровья. А лишняя сотня лет жизни никому не помешает…

Доминатор стоял посреди Красной площади, следя за безостановочным и хаотичным перемещением пустого параллелепипеда. Камни мерно щелкали, и, пожалуй, могли бы служить довольно точным метрономом, если бы он понадобился здесь какому-нибудь безумному музыканту.

Доминатору не нужен был метроном. Ему был необходим камень и рисунок.

Черт с ним, с Магистром – пусть пока прячется. Но прекратить движение камней – значит, остановить Игру. Кому, как не главе Госбезопасности, знать то, о чем не ведают другие. Игроку номер четыре досталась не просто голова – целый кладезь секретной информации!

Трудно сказать, кто был большим негодяем – тот, первый Доминатор, или Игрок в его шкуре… Так или иначе, вместе они превзошли обоих.

Доминтор прогуливался по площади и строил планы. Планы были захватывающие, будоражащие воображение, а далекие звуки разрушаемого города служили отличным фоном для них.

Поэтому явление сидящей прямо под ногами дворняги с глупым взглядом и вывалившимся языком ворвалось в мрачно-приятные мысли отвратительным диссонансом.

– Чего тебе здесь надо? – процедил Доминатор. – Пшла вон…

Собака лениво встала и нагло виляя задом пошла прочь, то и дело оглядываясь на недоброжелателя.

И тут Доминатор увидел на камнях знакомую вещицу. И захохотал:

– Так вот, в чем дело! Они передали мне послание!

Он поднял медальон.

– Интересно… Что они хотели этим сказать? Что готовы играть в открытую?..

Доминатор надел медальон на шею. Два разорванных конца ремешка поползли навстречу друг другу и, обвившись, срослись воедино.

Доминатор вздрогнул. К нему вернулось особое видение, свойственное только Арбитру.

– Так… ты Игрок? Как кстати…

Доминатор собрал в кулак сгусток черной энергии, чтобы швырнуть его вслед убегающему Игроку.

– А ну, стой! – сказал властный голос.

В затылок Доминатора смотрел ствол знаменитого реализатора. К реализатору прилагался Волкоп, причем в самом суровом расположении духа.

Доминатор даже не обернулся.

– Как же ты мне надоел, Волшебный мент…

Он сделал незаметное движение пальцами, и Волкопа, будто взрывной волной швырнуло на противоположный конец площади.

– Я даже не знаю, кого из вас убить первым, – процедил Доминатор и, на миг обернувшись, швырнул сгусток в сторону Волкопа, что пытался подняться после тяжелого падения.

Волкоп успел выстрелить из своего странного оружия, после чего исчез в ослепительной вспышке.

От попадания из реализатора Доминатора скрутило пополам. Его тело пошло волнами, и сам он страшно закричал – то ли от боли, то ли от страха. И через секунду повалился на мостовую.

…сразу на две противоположные стороны!

– Интересный эффект, – глядя друг на друга, в один голос произнесли оба Доминатора.

И расхохотались, приятельски похлопывая друг друга по плечам.

–7-

Друзья стояли на платформе станции «Университет». Откуда-то отсюда на помощь разбойникам и начинали пробуриваться сквозь толщу недр неутомимые гномы. Им же, по «сверхновому» туннелю пришли сюда единственные пока на станции пассажиры.

Странно было осознавать, что там, наверху, всем правят страх и разрушение.

Здесь царили порядок, чистота и аскетическая строгость. Двигались в противоположных направлениях ленты эскалаторов, строго по графику приходили и уходили пустые составы. Глядя на это, можно было подумать, что все происходящее наверху – всего лишь временное, наносное, словно неприятная кожная болезнь на теле в остальном здорового организма. Настоящая же жизнь города, казалось, неизменно происходит здесь, в метро.

Только жизнь эта – без жителей.

Те, кто успел уйти под землю, подальше от разбушевавшегося зла, собрались где-то в гигантских пещерах и штольнях. Гномы с готовностью пускали всех, кто пожелал уйти с поверхности. Но – с условием отработки своего проживания. Конечно же, без ущерба собственным интересам. Ведь все прекрасно помнили, на что может пойти подземное братство ради защиты своих интересов!

Так или иначе, Игра зашла слишком далеко. Уже и гномы начали понимать тщетность своего подземного труда без рынка сбыта добытого. Даже странные условия этой Игры, что заставляли вертеться колесики волшебной экономики вопреки традиционным законам, не могли уже справиться со вполне очевидным фактом: город умирал.

Об этом, наверное, должны были думать, стоя на перроне, Игроки и Любители, отправляясь в опасную подземную экспедицию. Но им было не до того.

Они смеялись.

Смеялись по самой простой причине: Богдан оказался просто кладезем анекдотов и смешных историй из жизни, которые, если верить ему на слово, неизменно сопутствовали ему.

– А вот скажите, любители, почему вы решили заниматься магией? – спросил Толик, когда они вошли в подкативший поезд. – Откуда вы узнали, что это все – вообще правда, а не сказки для маленьких детей?

Криста пожала плечами:

– Но это же очевидно… В малых количествах магия всегда присутствует вокруг…

Двери вагона захлопнулись. Рублевка, что суетливо вертелась под ногами, неприязненно на них зарычала.

Механический голос объявил следующую остановку, и поезд, дернувшись, тронулся.

Они расселись друг на против друга, тесно сгрудившись, будто в пустом вагоне им не хватало места. Толик взял теплую руку Марины и положил себе на колено. Та немедленно положила голову Толику на плечо.

Толик мельком подумал, что уже ради таких мгновений стоило бы поучаствовать в Игре.

А разговор продолжался.

– Никогда ни с какой магией не сталкивался в жизни, – криво улыбнулся Дэн.

– Это потому, что не каждый человек обращает внимание на удивительное, – улыбнулась Марина и уютно прижалась к Толику.

– Верно, – отозвался Богдан. – А вот я в детстве дружил с самым настоящим магом…

– Ну, начинается…. – протянул Эрик.

– Это его любимая байка, – пояснила Криста.

– Это чистая правда, – спокойно ответил Богдан и начал свой рассказ.

Мой друг Пашка (байка Богдана).

– Эй, Богдан! Айда на тарзанке кататься!

Это кричит мой друг Пашка. Он еще не знает, что я сижу дома, как дурак, не потому, что решил прогулять уроки, а из-за высокой температуры и мерзкой боли в горле. Да еще и мама пригрозила, что если я высуну свой распухший нос за дверь…

Но, услышав Пашкин веселый голос, я не впадаю в уныние от того, что тот пойдет кататься на тарзанке без меня. Не-а! Я знаю, что Пашка обязательно что-нибудь придумает. Потому что он – Пашка.

И он – не такой, как все…

Он появился в нашем классе недавно. И само его появление было окутано тайной. Никто не знал, из какой школы он к нам перевелся, кто его родители, да и вообще… Странный он был. Первое время только молчал и улыбался своей нелепой улыбочкой, чем выводил всех нас из себя.

Говорят, что в школу его привезли на какой-то дороженной черной машине, а с классной руководительницей долго беседовали серьезные дядечки в костюмах, после чего классная три дня ходила бледная и боялась даже смотреть на Пашку…

Ну, этого я точно сказать не могу – я, как обычно в то время болел. За что купил – за то продал. Но и после, когда мы с Пашкой стали самыми настоящими друзьями, я так и не узнал, где он живет, потому что в гости он никогда не приглашал, а от всяких намеков на это легко и непринужденно отделывался.

Впрочем, это не мешало ему ходить в гости к нам. И сейчас он сидел передо мной с усмешкой наблюдая, как я давлюсь горячим чаем с малиной. Малина никак не лезла в воспаленное горло.

– Какая там тарзанка? – хрипел я. – Если мать узнает – она меня в вообще в больницу упечет.

Говорил я это не очень уверенно и довольно уныло. Ведь мне страсть как хотелось опробовать эту новую штуковину! Говорили, на ней можно на маленьком таком колесике пронестись надо всем карьером по натянутому тросу! Какая болезнь может остановить на пути к такому приключению?!

Но я и сам понимал, что ничего не выйдет. Руки и ноги у меня словно ватные, и голова кружилась даже от похода на кухню. Так что испытания этого чуда пройдут без меня…

– Так я тебе принес новое средство, – доверительно подмигнул Пашка. – Держи!

И сунул мне в руки какой-то пакетик с мелкими сухими листьями. Листья на вид знакомые.

– Завари, как чай, и выпей, – сказал Пашка. – И сразу все пройдет…

Пашке можно верить. Если он говорит, что пройдет, то, стало быть, так оно и есть…

Я сделал отвар, выпил, давясь кипятком… И чудо! Голова прояснилась, градусник показал 36,6, ушла боль из горла!

Я быстро оделся, и мы с гиканьем выскочили на улицу. И только по дороге я вспомнил, что за листья находились в пакете, что за вкус был у отвара.

Это был обыкновенный зеленый чай.

…Тарзанка и вправду оказалась хороша. Верхний конец стального промасленного троса был тщательно обмотан на уровне головы вокруг ствола старой сосны. Когда я стоял у края обрыва, держась за деревянную рукоятку, страх не давал мне сделать шаг в бездну. Но сзади меня подтрунивал Пашка. И я знал, что ничего плохого со мной не случится….

…Мы налетались до одурения. Мне и в голову не приходил вопрос о том, как я тормозил внизу, перед огромным булыжником, вокруг которого был обмотан нижний конец троса, когда колесико набирало бешеные обороты, а палка, на которой я висел, разогревалась, как ручка сковородки. Колесико плавно замедляло ход, а как – меня это совершенно не интересовало.

Зато интересовало дядек в костюмах, которые поджидали нас у выхода с карьера. В ответ на их странные вопросы я только мычал что-то невразумительное, а Пашка холодно улыбался. Ему почему-то вопросов не задавали.

…Это не самая удивительная история про Пашку. Вообще, сдружившись с ним, мы вскоре перестали удивляться многому. Например, тому, что в хорошую погоду уроки кончались раньше, а на дом задавали меньше. Или тому, что на физкультуре даже толстый увалень Витус начал вдруг легко лазить по канату и подтягиваться пятнадцать раз подряд.

…Однажды Пашку вызвали к доске.

Учительница – худощавая и опытная Вампирша, как мы ее называли, заставила Пашку решать какой-то сложный пример. Она плотоядно смотрела, как тот мучается у доски, прекрасно зная о том, что у Пашки серьезные проблемы с математикой.

Пашка страдал, выводя какую-то формулу и иллюстрируя ее корявым графиком. Филин с первой парты тщетно пытался ему что-то подсказать, то и дело, с грохотом роняя на парту свои огромные очки.

– Так, разговорчики! – стуча костлявым пальцем по столу, предупредила Вампирша, и Филин запнулся на полуслове.

Взгляд учительницы устремился на доску.

– М-да… – хохотнула Вампирша. – Я не ждала от тебя многого, Паша, но хоть таблицу умножения ты бы выучил, а? Первый класс! Ну, сколько будет шестью шесть?

– Т-тридцать семь, – уверенно ответил Пашка и вдруг покраснел. Видимо, он слегка засомневался в своем решении. Но потом вдруг вздернул брови и исподлобья посмотрел на Вампиршу:

– А сколько это, по-вашему?

– И по-моему, и вообще – это будет тридцать шесть. Так что двойка тебе. Садись!

Пашка не был отличником. Но он был очень самолюбив. Я готов поспорить, что в ту минуту Пашка был уверен в своей правоте! И получать незаслуженную двойку он никак не хотел!

– А за что двойку? – насупившись, спросил Пашка. – Я здесь правильно все написал…

Вампирша аж оторопела от такой наглости. Класс тихо захихикал. Назревало представление.

– Что ты написал правильно?! – прошипела Вампирша, скрючилась, будто для прыжка.

– Что шесть на шесть – тридцать семь, – невозмутимо ответил Пашка. Он уже совершенно успокоился, но уходить от доски не собирался.

– Та-ак, дети, – протянула Вампирша, – Все взяли и перевернули свои тетради. А теперь посмотрели на обложке таблицу умножения. Сколько будет шесть умножить на шесть?

По классу пронесся тихий ропот.

– Ну, что молчим? – поинтересовалась Вампирша. – Сколько?

– Тридцать… Семь… – мертвым голосом произнес Филин и шмыгнул носом. Филина нельзя было упрекнуть в незнании математики. Но и читать он тоже умел прекрасно, несмотря на свою оптику.

Вампирша принялась судорожно хватать тетради и разглядывать на них таблицы умножения.

– Бред! – бормотала она, – Опечатка…

– А вы на калькуляторе посчитайте, – посоветовал Пашка.

Я хмыкнул. Следом захихикали остальные. Это было явной наглостью, а потому вызывало заслуженное восхищение.

Вампирша судорожно заколотила по кнопкам. После чего охнула, схватилась за голову и выбежала из класса.

Начался веселый галдеж, иПашка, сопровождаемый овациями, плюхнулся за парту рядом со мной.

– Как ты это сделал? – спросил я, тыча пальцами в кнопки своего задрипанного калькулятора. Шесть на шесть выходило именно тридцать семь!

– Да просто решил – пусть так и будет, раз написал уже. А какая разница?…

Калькулятор вдруг выдал длинный ряд цифр и умер. А через секунду погас свет во всей школе.

Помните? Это был тот самый день, когда во всем мире были проблемы с электричеством, когда вышибло все компьютеры?

Когда чуть не сошла с орбиты МКС?

Это все оттого, что мой друг Пашка не дружил с математикой.

Как я догадался, что все дело именно в нем? Сам не пойму.

Но, видимо, вечером, когда стал делать уроки и понял, что, как ни решай задачки – все получается наперекосяк, да еще не горит свет, и даже книжки рвутся в руках, когда пытаешься их открыть…

А еще перестали закрываться двери, отвинчиваться краны… Ну, что я вам рассказываю, вы ведь сами все это помните…

Тогда я пошел искать Пашку.

И, как оказалось, не я один. Возле дома меня поджидали знакомые дядечки в костюмах. Выглядели они весьма озабоченно и потрепано. Видимо, оттого, что на этот раз приехали не на роскошной иномарке, а на стареньком «УАЗике». «УАЗик», как ни странно, работал. Несмотря на то, что шесть на шесть теперь – тридцать семь…

Без долгих разговоров они усадили меня в машину, и мы поехали.

– Мальчик, скажи, где сейчас может быть Паша? – спросил один из этих странных людей.

– Дома, наверное, – буркнул я.

– Дома его нет, – быстро сказал второй.

– Ну, не знаю… – пожал я плечами. – Может, на карьере?

Старый карьер был нашим любимым местом для игр и сборищ. Летом здесь были кучи огромных камней и маленькое грязное озеро посередине – настоящий Большой Каньон. А зимой это было идеальное место для катания на санках. И лыжах – кому не было жалко лыж, и не пугали переломы.

И мы поехали в сторону карьера.

Когда мы въезжали в его кратер, я сразу почувствовал неладное: трос новенькой тарзанки безвольно свисал прямо в грязное озеро. Я еще не успел ничего сообразить, как взрослые выскочили из машины и бросились куда-то бегом.

Я выскочил из машины и увидел Пашку. Он лежал на берегу озерца, наполовину в воде, придавив своим телом часть уходящего в воду троса.

Вам знакомо ощущение, когда все вокруг происходит будто бы и не с вами вовсе, словно наяву вы попадаете в страшный сон? Вот и мне оно стало знакомо в ту минуту…

…Когда Пашку уложили на заднее сиденье, он увидел меня.

– Я ошибся, – всхлипнул Пашка. – Шесть на шесть – и вправду тридцать шесть…

И забормотал что-то совершенно непонятное…

– Что с ним? – испуганно спросил я, когда мы ехали в больницу.

– Все будет хорошо, – уверенно сказал один из дядечек. – Мы успели вовремя…

– А когда он снова придет в школу?

– Я думаю, скоро…

Но в школу Пашка так и не пришел. И я его больше не видел.

Видимо, те самые дядечки в штатском решили от греха перевести его в очередную школу, подальше от нас.

О Пашке напоминают мне только сгоревший калькулятор, подшивка научных журналов о необъяснимых аномалиях в орбитах планет нашей Системы, да вырезка из газеты о вручении Филину Нобелевской премии.

Надо же было проболтаться ему, что я умею лечить грипп обыкновенным зеленым чаем…

Ведь если я расскажу всем про своего друга Пашку – мне никто не поверит…

– Вот такая история, – закончил Богдан.

– Забавно, – кивнул Дэн. – А про чай – это тоже правда?

– Нет, там было другое открытие, – загадочно сказал Богдан. – Но из этических соображений я все немного упростил…

– Врун, – донеслось из-под патлов Эрика. – Вранье от первого до последнего слова.

– Ну, ладно! – обиделся Богдан. – Чего я тогда тут распинаюсь перед вами, если вы мне не верите?

– Почему не верим? – успокоил того Толик, – Эта история всего лишь доказывает, что наша пронизана чудесами. Я совсем недавно это понял. Надо просто больше внимания уделять деталям…

– Или меньше пить, – цинично вставил Эрик.

– Фу, – скривился Богдан. – Грубый, примитивный прагматик! Ты-то чего тогда полез в магию?..

Эрик что-то пробурчал было в ответ, но тут в спор вмешался Дэн:

– Все, братцы, приехали. Здесь делаем пересадку…

Рублевка беспокойно заскулила.

–8-

Дэн с усмешкой наблюдал за реакцией тех, кто впервые пересекал границу перевернутого подземного Кремля. Богдан, внезапно оказавшись на «потолке», моментально позеленел. Его стошнило. Не легче переход перенес Эрик. Кристу закачало, она побледнела и осела, чуть не свалившись в обморок. Только Толик и Марина легко перешагнули грань между сравнительно «нормальным» миром и «миром наизнанку».

– Ну, что, пошли? – сказал Дэн, терпеливо дождавшись, когда все придут в чувство. – Мы уже практически на месте. Остается ждать Доминатора…

Но он ошибался.

На Ивановской площади, прямо, словно какую-нибудь официальную делегацию, их встречали:

– НКВДшники с тяжелыми взглядами.

– Агенты Госбезопасности в изрядном количестве.

– И Доминатор собственной персоной.

Как-то сбоку примостился уже знакомый Дэну Трошкин. Он виновато развел руками, будто говоря: «Я тут ни при чем. Ничего не поделаешь – служба…».

– Ну, вот, – упавшим голосом сказал Богдан. – За что боролись, на то и напоролись…

– Ну, давай, начинай связывать нас дружбой. – Марина толкнула Толика в бок локтем.

Толик не ответил. Он мрачно оглядел встречающих и с тоской подумал, что, так или иначе, сейчас будут расставлены все точки над «и». Ему до смерти надоели все эти чудеса.

Только Дэн совершенно спокойно вышел вперед, приветственно подняв руку:

– Всем привет! А ничего погодка, а?

Доминатор, вышедший навстречу «гостям», тихо рассмеялся.

– Ну, вот и все, – сказал он. – Все, кто должен был, собрались вместе. И, наверное, это правильно. Приятно пообщаться с самыми настоящими Игроками. В конце-концов, Госбезопасность должна знать в лицо героев своей маленькой страны…

– Можно подумать, вы с нами не общались до этого, – зло процедила Марина. Казалось, она сейчас вцепится в скрытое вечной тенью лицо.

Доминатор развел руками. Могло даже показаться, что под своим черным капюшоном он виновато улыбнулся.

– Да, между нами случались моменты недопонимания. Но ведь на то она и Игра, чтобы выиграл кто-то один. Тем более, согласитесь – нечестно, когда у кого-то изначально такие значительные преимущества. Я про Игрока номер один…

Толик криво улыбнулся.

– Вы нас убьете? – просто спросил он.

Друзья испуганно посмотрели на Толику. Его прямота была пугающей.

Дэн спокойным взглядом изучал Доминатора и его свиту. Казалось, он продумывает, как с наименьшим расходом сил уложить на землю эту небольшую группку слабаков.

– Я еще не решил, – задумчиво произнес Доминатор. – Впрочем, я полагаюсь на случай, который подскажет, как с вами поступить наилучшим образом. Видите ли, я не очень люблю совершать необратимые поступки, выгода от которых мне не вполне ясна… Пока же мне хотелось бы получить от вас то, что спрятано в замечательном рюкзаке Игрока номер один.

– Это еще с какой стати? – набычился Толик.

Никакого желания расставаться со своими регалиями главного Игрока у него не было. Только сейчас он осознал, что по отношению к надоевшему булыжнику, собранному воедино Целому и раздолбанному мобильнику он испытывает чувства самого ярого собственника.

А еще он понял, что ненавидит этого мерзавца в черном балахоне. И даже не столько потому, что тот недвусмысленно желал Толиковой смерти, сколько в силу иных, странных и необъяснимых причин. Так некоторые совершенно иррационально боятся и ненавидят змей и пауков.

Толик попятился и натолкнулся спиной на стену из крепких торсов с старомодной военной форме.

Крепкие ладони аккуратно зажали Толика в стальные тиски. Другие руки ловко избавили его от рюкзака, и, профессионально обшарив карманы – еще и от скрученного в трубочку рисунка вместе с мобильником. В отличие от ордынцев, эти не видели особых проблем в отъеме хитрого гномовского рюкзака. Через несколько секунд полноценного НКВДшного «шмона» реликвии Игрока номер один оказались в руках трех амбалов в лиловых фуражках. Так они и поднесли добычу Доминатору: один, держа в руках телефон, другой – камень, третий – собранное воедино Целое.

Толик почти физически ощутил потерю статуса Игрока номер один. Надо же, а он, оказывается, совершенно свыкся с мыслью о собственной уникальности и даже стал воспринимать ее, как должное…

– Ну, что ж, – усмехнувшись, сказал Доминатор, разглядывая ворох электронных потрохов в своей черной руке, – позвоним Магистру?

– Аккумулятор сначала заряди, – мрачно сказал Толик.

– Спасибо за совет, – кивнул Доминатор, – но это еще успеем. Сейчас у меня другие планы. Пойдем-ка на площадь…

Грубыми толчками в спины друзей заставили шагать вперед.

– Доигрались, – причитал Богдан, едва волоча ноги, словно бывалый узник лагеря смерти, – здесь даже магию толком не применишь – чувствуете, какая блокировка мощная?

– Да прекрати ты, – отвечала Криста. – Дэн же сказал, что он предусмотрел такой вариант…

– Предусмотрел! – не унимался Богдан. – А что, если то, что он предусмотрел, придет на помощь только нашим трупам?!

– Заткнись! – не выдержал Эрик. – Накаркаешь!

– Я не глазливый, – парировал Богдан.

– Да что вы несете? – не выдержала Марина. – Думайте лучше, как из ситуации выворачиваться будем…

Дэн положил руку Марине на плечо и поднес палец к губам. Компания приумолкла.

Они вышли на тускло освещенную изнанку Красной площади.

Будто в честь их прибытия недра Мавзолея издали протяжный тоскливо-жалобный вой, от которого некоторым тут же захотелось побыстрее потерять сознание.

– Да, вот так здесь обычно и бывает, – вздохнул Доминатор, – Но вернемся к нашим баранам. И посмотрим, что же полезного передал мне бывший Игрок номер один…

– Уж не себя ли ты считаешь новым Игроком номер один? – довольно бесцеремонно поинтересовался Толик.

– Ты знаешь, – издевательски-задумчиво произнес Доминатор. – Пока не привык. Но не беспокойся – после твоей смерти я сумею свыкнуться с новым статусом…

Доминатор взял из рук НКВДшника Целое и небрежно осмотрел его.

– Ну, что же, – задумчиво произнес он. – Пожалуй, настало время упорядочить хаос. Попробуем восстановить порядок в нашей мозаике. А то меня уже стал раздражать этот стук под ногами. Хм-м.. С рисунком, как я погляжу, фантазия у магов дала сбой. Почему именно звезда? Ну, да ладно. Нам ведь нужен только результат, верно?

Доминатор сделал знак НКВДшнику с камнем. Тот торжественно, хоть и с одышкой, прошествовал к Доминатору.

– Интересно, как он будет собирать эти недетские пазлы? – злорадно поинтересовался Богдан, окидывая взглядом площадь.

– Задача не для бездарных магов-самоучек, верно? – немедленно отозвался Доминатор. – Согласитесь – все справедливо: камень в конце-концов достался тому, кто лишь один сумеет его вставить на должное место…

Доминатор поднял руки над головой. К нему немедленно кинулись агенты, образовав вокруг шефа плотное кольцо. И тоже воздели руки к скрытому от центру земли, что оказался теперь на месте неба. Доминатор поднял над головой Целое. И что-то тихо произнес.

Целое вспыхнуло и за несколько мгновений превратилось в пепел, что осыпался с рук Доминатора на камни древней площади.

Тут же часть камней осветилась изнутри малиновым сиянием.

Вспыхнул и камень, что держал НКВДшник. От неожиданности тот вскрикнул и чуть не выпустил из рук сверкающий, будто раскаленный, булыжник.

Мерный стук камней на площади стал усиливаться, одновременно все более ускоряясь. Наконец, звук перешел в оглушительную дробь. Друзья невольно закрыли уши руками.

Бешено перемещающийся провал в камнях пару раз подбирался к ним на опасное расстояние, грозя схватить и переломать ноги.

Хоть это и трудно было в полной мере оценить, стоя на земле, все же стало заметно, что светящиеся камни постепенно собираются воедино ближе к центру площади. Вскоре стали различимы и гигантские грани рисунка.

И, наконец, движение камней прекратилось.

– Вот так, – устало опустив руки, сказал Доминатор. – Теперь осталось сделать самое приятное…

Он произвел какой-то неуловимый пасс, и на его ладони оказался камень, который Доминатор держал легко, словно какой-нибудь надувной муляж. НКВДшник недоуменно пялился на свои опустевшие руки.

Любителей этот фокус не впечатлил. Они лишь переглянулись и презрительно фыркнули.

Доминатор сделал несколько шагов в направлении сияющего участка площади. Следом не очень вежливо подтолкнули друзей.

Теперь они стояли напротив одного из концов огромной звезды из горящих камней. В вершине острого треугольника не хватало ровно донного камня. Из провала бил луч дневного света с поверхности – более яркий, чем малиновые отблески камней.

Доминатор театрально продемонстрировал присутствующим камень и оценивающе посмотрел на соответствующее ему «гнездо».

Не дожидаясь окончания «церемонии» возврата камня, Дэн вытащил из-за пазухи предмет, похожий на расписанное яйцо.

– Обещали, что сработает, – пояснил Дэн, потряс «яйцо» и произнес в воздух рядом с ним. – Как меня слышно? Прием! Уважаемый блюститель порядка, я нашел, то, что требовалось. Приезжайте, а то поздно будет…

Не успел Дэн закончить свою, казалось, бессмысленную фразу, как позади раздался громкий треск мотоциклетного двигателя. А откуда-то сверху понеслись, будто усиленные мегафоном слова:

– Гражданин в черном балахоне! Прошу оставаться на месте!

Доминатор воспринял странное обращение к своей персоне спокойно, хотя и с заметным удивлением.

На тот небольшой клочок камня, что отделял Доминатора от «паза» в светящихся камнях, на мотоцикле выкатил Волкоп собственной персоной.

Выглядел он непривычно: сверкающая форма была теперь страшным образом обожжена и разорвана. Лицо было измазано копотью.

– Ба! Да ты жив, блюститель закона! – не очень довольным голосом произнес Доминатор. – Хочешь еще раз выстрелить в меня из своего клоунского пистолетика?

Волкоп, несмотря на довольно потрепанный вид, выглядел все так же величественно и невозмутимо.

– От лица сил правопорядка благодарю Игрока номер два за успешно выполненное поручение. Гражданин, отдайте сюда телефон Магистра правил.

Доминатор расхохотался:

– Это кто со сейчас мной говорит? Ты, что ли, козявка?

Вместо ответа Волкоп что-то тихо сказал в свою рацию.

Раздался стрекот крыльев, и сверху медленно и печально опустился инспектор ГАИ Горемыкин. Вид у него был тоскливый, если не сказать – обреченный.

– Давай. – Волкоп кивнул в сторону Доминатора.

Горемыкин вздохнул и, отведя взгляд в сторону, заговорил:

– Гражданин, вы произвели Переход в неположенном месте…

– Ты это ко мне обращаешься? – изумленно произнес Доминатор.

– Ага. – Горемыкин шмыгнул носом. – Вы неоднократно совершали Переход на запрещающий знак в районе Останкинской телебашни, на территорию, куда Переход разрешен только Арбитру. В связи с этим вы лишаетесь права Перехода. Это административную санкцию вы можете обжаловать в суд…

Горемыкин взмахнул волшебным жезлом, тут же издавшим отвратительный скрежет. Запахло жженой резиной.

Друзья, наблюдавшие эту сцену, недоуменно переглянулись. Ситуация была действительно критической. При чем здесь какой-то «переход»?!

– Отдайте телефон, – повторил Волкоп. – Хочу напомнить вам, что обитатели Кремля не поймут применения вами боевой магии прямо здесь…

НКВДшники зашумели, словно соглашаясь с Волкопом. Они-то знали, о чем говорит Волшебный милиционер.

– И не тратьте зря силы на попытку мгновенного Перемещения, – продолжил Волкоп. – Переход для вас закрыт до суда, который, я не сомневаюсь, Вы непременно купите. Конечно, если до него доживете. Но уйти отсюда вместе с украденным вам не удастся…

Доминатор снова рассмеялся. На этот раз – гораздо менее уверенно. Было заметно, что ему очень хочется пройти сквозь Волкопа и положить камень на подобающее место. Агенты и НКВДшники напряглись в ожидании команды своего лидера.

– Ну, что ж, – недобрым тоном сказал Доминатор. – Я и вправду не буду тревожить здешних таинственных обитателей. За меня это сделают другие…

Доминатор сжал кулаки и затрясся, словно от какого-то нечеловеческого напряжения. Вместе с ним заходила ходуном земля – вернее, камни, устилающие площадь.

Все с ужасом увидели, как сквозь щели между камнями, где-то на краю площади, стали пробиваться лучи дневного света. Наконец, мостовая вздыбилась. Словно там, на поверхности взорвался мощный фугас, и из-под камней начало выпирать нечто огромное, чьи размеры трудно укладывались в воображении.

Трясти начало так, что все, кроме Доминатора и Волкопа, попадали с ног. Это нечто лезло все выше, занимая почти половину необъятного подземного пространства.

– Крыса! – ахнул Толик.

Будто в подтверждение его слов, раздался невероятной громкости писк, от которого в уши вонзилась острая боль.

– Черт возьми, – закричал Дэн. – Если она влезет целиком, то здесь не останется места! Она нас раздавит!

– Смываемся! – закричал Богдан. – Уйдем под шумок! Им всем сейчас не до нас!

Богдан не успел закончить свою мысль. В противоположном конце площади почти так же взметнулись камни, сверкнул ослепительный дневной свет, и в пространство над площадью взметнулись тысячи мечущихся теней.

– Это солдаты! – воскликнул Толик.

– Наши! – встрепенулся Дэн. – Я к ним…

Словно предупреждая попытку Дэна вступить в контакт, крылатые, похожие на летучих мышей, солдаты открыли огонь. Следом принялись стрелять другие солдаты, пешие. Через несколько секунд, пытаясь разобрать с верхом и низом, в воздухе закувыркались вертолеты. Зарычали танки.

Весь поток огня пронесся над головами друзей, устремившись в сторону чудовища. Крыса, снова испустила свой жуткий вопль и полезла в подземелье еще активнее.

Две демонические силы сближались, готовясь раздавить несчастных, как бы случайно оказавшихся между ними. Громче рева сражения был только безумный крик Доминатора, что светился теперь плавающим синим огнем.

– Что же будет?! – испуганно воскликнула марина и кинулась на грудь Толика, тряся его за воротник куртки. – Что будет?!

Тот только лишь завороженно наблюдал за происходящим.

Доминатор опустил руки, спокойно взял камень и направился к незаполненному «пазу». Он опустился на колено и примерился, чтобы вставить камень на место…

…как вдруг шальной снаряд влетел в Мавзолей.

Внутри сверкнуло. Но звук взрыва перекрыл чудовищный рев. Гранитные плиты разлетелись в стороны, и чернильная тень взметнулась к своду подземелья.

НКВДшники завизжали, словно ошпаренные, и бросились в рассыпную. Трошкин упал в обморок.

– Что это? – произнесла Криста загробным голосом.

– Е-мое… – пробормотал Богдан, а Эрик достал из кармана мел и молча принялся чертить вокруг друзей магический круг.

Тень коснулась ощетинившейся оружием армии, и будто стерла ее край, заставив оставшуюся часть отпрянуть назад.

Затем тень метнулась в сторону чудовищной крысы и на секунду накрыла ее. Когда тень ушла, вместо крысы остался только гигантский кусок покореженного бетона.

Тень зависла над центром площади.

И друзья почувствовали такой нечеловеческий страх, что обессилено упали и принялись кататься по камням, сжавшись в беспомощные клубки.

Волкоп медленно сел у мотоцикла и уронил голову на колени.

Инспектор Горемыкин громко завыл, поджав крылья и уползая куда-то в сторону.

Доминатор, выронил камень и встал, подняв голову кверху – словно его что-то тянуло туда, к этой страшной тени…

Протяжно, невероятно тоскливо и обреченно завыла Рублевка.

…Толик никогда не чувствовал себя так плохо. Только сейчас он осознал, что нет ничего СТРАШНЕЕ САМОГО СТРАХА. Он был парализован и почти желал смерти, чтобы только избавиться от нахлынувшего ужаса.

Но тут он почувствовал, что Марина, которой было, может еще страшнее, искала спасения, прижавшись к нему и рыдая у него на груди. И Толик понял удивительную вещь: именно потому, что его любимой было так страшно, он не имел права бояться.

Это странное рассуждение про «право на страх» помогло ему выйти из ступора. Невероятным усилием воли он заставил себя сдвинуться с места.

Доминатор по-прежнему смотрел вверх, откуда спускалась смертоносное воплощение небытия. Не хотелось думать о том, что это было на самом деле. Имело значение только одно.

Самому установить камень на пустующее место.

Когда Толик совместил стенки камня с краями отверстия, он почувствовал, как в него проникает Смерть. Из последних усилий он стукнул по камню кулаком, пытаясь вогнать его на место.

Раздался щелчок.

И вспыхнул свет.

–9-

Если бы не эти проклятые наркотики, все могло быть совсем по-другому! Совершенно по-другому! Я просто уверен, что именно наркотики во всем виноваты! Берегите своих детей – упаси бог им связываться с этим злом, и уж тем более – заниматься их распространением. Ой, я что, говорю банальности? Ну, вы уж простите, ОНИ спутали все мои мысли. Что, наркотики? Нет, я их никогда не употреблял и вам не советую. Я уж лучше водочку, вино или одеколон в крайнем случае… Хотя, знаете… Может, лучше наркотики, чем одеколон… Или там, тормозная жидкость… Да, пусть ваши дети лучше наркотики употребляют! Да! А что такого? Подумаешь, наркотики…

Так, о чем это я? Ах, да. Ну, если бы в том пакете вместо наркотиков оказались, скажем… Ну, я не знаю… Бутерброды какие-нибудь. Сменная обувь. Книжки. Детское питание. Или там, инструмент слесарный… Откуда я знаю, что бандиты в пакетах носят? Ну, надавали бы мне по мозгам эти «братки», ну отбили бы почки. Подумаешь, эка невидаль! Ну, помер бы я, в конце-концов, от побоев – подумаешь! Невелика потеря для человечества.

Если разобраться – кому вообще нужен бездомный философ, пусть и с дипломом МГУ? Кому они вообще сейчас нужны, философы? Трансцендентальное единство апперцепции суть нечто априорное… Что я сказал? Не поняли?

Ну, и братки не поняли, когда меня поймали. Я-то пакет стянул, думал, там что ценное. Или пожрать чего. А они меня догнали, с ног сбили и спрашивают: кто, мол, приказал героин спереть?

А я возьми, да и ляпни. Первое, что в голову пришло. Вот это самое, про априорное… А они, значит, решили, что я из азербайджанской группировки. Язык, типа, похож.

Я решил тут объясниться, по-человечески.

А у них один такой здоровенный лоб был. Ну, бычара просто. Они его Быком и называли. Так тот, не стал ждать, пока я дам толкование терминам, а достал ба-альшой такой пистолет. Во-о такой! Смотрите. Вы куда смотрите? Я показываю! Во-о такую «дуру» достал и мне в голову – «бах!-бах!-бах!».

Что? Да-да, именно три раза. Я еще, помню, удивился – зачем три раза?

Хватило бы и одного… Но, ха-ха, как видите, не хватило. Дырки во лбу видите? Ага. Вот эти.

Это у них гнездышки теперь. У кого, у кого? У пуль, разумеется. Только вы туда пальцами не лазьте. Они могут разозлиться. И я не уверен, что у вас в голове они тоже захотят гнездышки свить… Ага… Не захотят. Башку разнесут, да домой и вернутся.

Чего вы на меня уставились? Я сам обалдел, когда узнал!

А то, помнится, лежу на асфальте, дождик такой ме-ерзкий капает… А я думаю: «Вот я покойник, к примеру. Так чего за мной ангелы не прилетают? Или там черти? Я не знаю, чего заслуживаю больше… Так, блин, неужели я вообще никого не интересую?! Вот проклятье! Всю жизнь никому нужен не был, и даже сейчас… Нет, вот собачка подошла, заинтересовалась. Лизнула даже. И тоже ушла, проклятая!».

Так я лежал-лежал. Мерз, понимаете ли.

Приезжает, наконец, опергруппа. Ну, думаю, явились – не запылились… Давай меня мелом обводить, фотографировать.

Слышу разговоры:

– Вот и из прокуратуры пожаловали… Это, конечно, хорошо. А когда, мол, труповозка подъедет? – это один, значит говорит.

– Дык к утру! – другой отвечает.

Я как представил себе, что до утра буду здесь под дождем мокнуть, так и плюнул на это дело. Встаю, отряхиваюсь и говорю:

– Спасибо, конечно, граждане начальнички, но мы, покойники, тоже люди. И до утра валяться в подворотне не приучены…

Смотрю я, значит, на этих самых оперов, как на них фуражки вверх, к МКС стартуют, как они орать начинают и разбегаться в разные стороны, и до меня доходит: если меня пристрелили, а я тут хожу и мерзну, да на неврастеников впечатление произвожу, значит, пристрелили меня, все-таки, не до конца. Тогда я зову этих самых нервных оперативников и произношу так, с укоризной:

– Братцы, – говорю. – Начальнички вы разлюбезные. Извольте из мусорного бака-то вылезти, да и разобраться: куда мне ехать? В морг или в поликлинику? И на чем? Сами посудите – если в морг, то на трамвае ехать как-то неудобно… Пассажиры не поймут.

Смотрю, оперативники мои как-то приободрились, вылезли из-за мусорки, бочком, эдак, ко мне подошли, только в лицо смотреть боятся. Еще бы: морда небритая у меня, самому страшно в зеркало пялиться. Да еще и в крови вся…

Тут и представитель прокуратуры в себя пришел. Встал, посмотрел на меня и опять откинулся, болезный. Нет, ну я против того, чтобы такие впечатлительные в «органах» работали. Это мое мнение, если хотите…

Привезли меня в больницу, отмыли физиономию, повели к врачу. Врач попался – что надо. Его ничем не прошибешь. Смотрит на меня так задумчиво-задумчиво.

– Да, – говорит, – три пули в голове – это прекрасно. Это просто замечательно…

И давай мне разные вопросы задавать. Глупые, конечно, вопросы. Ну, где право, где лево, где белое, где черное. Как меня зовут. Что такое Абсолютная идея и как она выражается в философии Гегеля.

Ну, я, конечно, на все вопросы ответил. Что же я, дебил, что ли?

Врач мне и говорит:

– Поздравляю, дорогой вы мой человечек, вы уникальный случай. Три пули аккурат одна над другой сидят в вашем головном мозге, а вы и не дебил вовсе. Поздравляю!

Встал и долго так тряс мне руку.

– Вы, – говорит, – здоровы. И кровь уже не идет – благодарите сестру-сиделку, что успела зеленкой лоб помазать…

Идите, говорит, домой, и старайтесь соблюдать покой и вести более размеренный образ жизни. А через неделю приходите – я, мол, по вашему случаю, диссертацию писать буду.

Сразу видно – умный и деловой человек!

Я поблагодарил и ушел.

Пришел, значит, домой. Люк над собой задвинул, дай, думаю, посплю. А то день выдался тяжелый. Все-таки, не каждый день получаешь три пули в голову…

Ну, лежу, ворочаюсь. Что-то спать не дает. Шуршит что-то в углу. Под трубами. Зажег я свечку, смотрю – точно, крыса! А я этих крыс – ух, как ненавижу! С детства. А здесь они вечно мои запасы грабят. И я ее вижу – а запустить в нее – ничего под рукой нет! Как на зло!

И я разозлился так, и подумал «Что б ты сдохла, крыса!».

И тут у меня в башке – ка-ак бабахнет! Я еще в себя прийти не успел, а тут снова по башке «бац!», будто кувалдой!

Я поворачиваюсь к зеркалу – есть там у меня дома такой приличный обломок – смотрю, а у меня из одной дырки во лбу дымок идет! И порохом пахнет!

Я еще въехать в происходящее толком не успел, а уже подбегаю к крысе… Смотрю – а она дохлая, чуть по стенке не размазанная, и дырка у нее в брюхе больше самого брюха… И кровищи-то!

Я уж почем спонталыку сбит был, а все равно допер – это ж моя пуля! Что в голове засела! Это выходит, я крысу эту из собственной головы пристрелил!

Ну, какой-нибудь физик там стал бы охать – ой, да так не бывает! Но я-то темный неграмотный философ, и знаю, что в нашем мире бывает все. Я вам как-нибудь такое из нашей бомжатской жизни расскажу, что это просто ерундой покажется…

Так вот… Сижу я, думаю. Как же это так братцы, а? Стрелять башкой – это вам не на паперти побираться и не лобзиком выпиливать… Еще думаю – раз удара было два, значит, пуля в голове осталась одна. Дай-ка я попробую от последней таким вот манером избавиться – и буду снова нормальным здоровым бродячим мыслителем.

Взял, я значит, банку тушенки и поставил ее невдалеке на кирпич, отошел назад и подумал: «Как же я тебя, тушенка, ненавижу!».

И что вы думаете? Ни фига! Потому, что соврал я: тушенку я нежно и искренне люблю, а ненавидят ее только зажравшиеся снобы вроде того Быка, который в меня стрелял…

Только я про Быка вспомнил, как осерчал, и тут же в башке бахнуло… А через секунду бахнуло снова!

Тушенку, конечно, разнесло в дребезги. Очень я сожалел о ее бессмысленной кончине. Но нашел в себе силы и призадумался.

Выходит, два «бабаха» вовсе не означает две пули, решил я. Поверьте, у меня с формальной логикой все нормально в универе было. А потому для чистоты эксперимента расстрелял я, словно в тире, еще кучу предметов. Конечно, предварительно научившись вызывать к ним стойкую антипатию.

И пришел к следующему выводу: у меня как сидели в башке три пули, так и продолжают благополучно сидеть. И ждать своего часа. То есть, пока я не осерчаю.

А второй «бабах» после каждого выстрела означает возвращение пули назад, в свое гнездышко. Уж не знаю, медом им у меня там намазано, или что, только как ни стрельну – они неизменно возвращаются в свою обойму, то есть, в мой дырявый лоб.

На следующий же день, я встретил в переулке того самого Быка с его братками. Он меня не узнал. Зато я узнал. И очень на них на всех обиделся.

В голове потом три дня звенело. И знаете, даже жалость какая-то шевельнулась. Особенно к оперативникам, которым никогда не раскрыть это странное массовое убийство… Небось, думают, что это какие-то разборки были.

Вы спрашиваете, почему я вам все это рассказываю? Да просто люблю в такси с водителями разговаривать, а то скучно…

А теперь, давай-ка, дружок всю свою выручку сюда. И я тебя умоляю: пожалуйста, не вздумай меня рассердить…

…– А я и не собираюсь тебя сердить, – сказал Доктор.

Толик медленно разжал пальцы, с трудом осознавая, что он только что чуть не задушил Доктора. Толик нависал над тем, лежащим на пыльных камнях площади. А вокруг, пытаясь оторвать Толика от жертвы, сгрудились любители, Дэн и Марина. Над всеми невозмутимо возвышался Волкоп. Казалось, он не усматривал в происходящем признаков состава преступления.

Все это происходило под ярким веселым солнцем, и ничто не напоминало о безумной битве в мрачном подземелье.

Кроме Останкинской башни, что стояла теперь возле кремлевской стены. И несмотря на по-прежнему гигантские размеры, не напоминала больше титанический крысиный хвост.

– Что со мной? – тряся головой, пробормотал Толик, пытаясь избавиться от навязчивой пелены в глазах.

– Диагноз поставить трудно, – потирая шею ответил Доктор. – Во всяком случае, ты не в шутку бредил. Я полагаю – типичный волшебный бред… Последствия встречи с Ужасом.

– Бедненький! – смахнув навернувшуюся слезу, сказала Медсестра.

Она нежно гладила Толика по взлохмаченной голове, прижимаясь к нему немаленькой и горячей грудью.

– Вам помочь? – неласково поинтересовалась у Медсестры Марина.

Медсестра непонимающе похлопала огромными ресницами и отодвинулась. Ее место немедленно заняла Марина. Однако гладить Толика не стала, только лишь обняла его. Однако от этого Толику сразу стало легче.

– Неужели… Все кончилось? – срывающимся голосом спросил Толик.

Знакомый неприятный смех был ему ответом. Доминатор стоял, как-то ссутулившись, неподалеку от компании и, казалось, страдал от солнечного света. Он и не думал спасаться бегством. Словно исход подземного сражения действительно подвел для него какую-то черту…

– «Все» – это что? – с сарказмом спросил он. – Ты вернул камень на место, поздравляю. Но какой стороной ты его вставил?

Толик удивленно открыл рот. О таком варианте он не думал.

– Это… Имеет какое-то значение?

Доминатор фыркнул:

– Здесь все имеет значение… Ну, да, одно зло своим поступком ты отвел. Но что дальше? Впрочем, зачем я буду раскрывать тебе карты? Скажи, Волкоп, ты дашь нам, наконец, полюбоваться на этого проклятого Магистра Правил? Или я зря отдал тебе телефон?

Волкоп озабоченно осмотрел телефон.

– Все, – сказал он. – Убили аппарат. Не работает…

– Что, не вариант найти этого Магистра? – поинтересовался Дэн. Он так же, как и все, сидел на камнях, прищурившись, смотрел на солнце, и, казалось, наслаждался редкими минутами покоя.

– Ну, почему же, – ответил Волкоп. – У нас есть три предмета, которые держал в руках Магистр Правил, и которые сохранили его запах. Надо только вызвать собаку, чтобы взяла след…

– Погодите, – возразил Эрик. – Эти предметы побывали в руках стольких людей, что все запахи там давно перемешались…

– Есть еще один предмет, которого мог касаться только лишь Магистр, – возразил Волкоп, – Это спрятанная в телефоне SIM-карта.

– Да что там того запаха – на SIМке-то… – неуверенно произнес Эрик.

– Волшебной криминалистике – хватит, – заверил Эрика Волкоп. – Только собаку где искать? В городе такой разгром…

– А чего искать? – немедленно отозвалась Криста. – У нас ведь есть Рублевка… Рублевка! Иди ко мне, иди, моя сладкая…

Беззлобно тявкнув, откуда-то выскочила известная всем собака. Криста немедленно принялась ее обнимать и тискать, отчего Богдан скривился и отвернулся в сторону.

– Точно, – задумчиво произнес Волкоп. – Игрок номер пять… Как я сразу не подумал…

…– Давай, нюхай эту штуку, – убеждала собаку Криста. – Ну, что? Ты почуяла запах?

Рублевка гавкнула в ответ.

– Она почуяла! – воскликнула Криста. – Давай, ищи!

– Ну, началось… – протянул Богдан. – Поиски иголки в стогу сена… Волкоп, я конечно уважаю в вашем лице величайшего профессионала, но не кажется ли вам…

В этот момент Рублевка бодро подбежала к Толику и залилась радостным лаем.

– Что? – нахмурилась Криста. – Запах Толика?..

Волкоп повернулся к Толику:

– Игрок, ты доставал SIM-карту?

– Толик, что это значит? – растерянно спросила Марина.

– Н-нет, – пробормотал Толик. Он тоже не мог ничего понять.

Зато Доминатор, видимо быстро сориентировался в ситуации. Его фигура изогнулась, он закрутился спиралью, и, разогнувшись, свистнул.

Да так, что некоторые из стоящих попадали на землю. То есть, разумеется, на камни.

Края площади подернулись дымкой. Послышался отдаленный, но неприятно знакомый грохот.

Грохот копыт.

– Орда! – воскликнул Волкоп, и его рука потянулась к кобуре.

– Вот именно, – торжественно произнес Доминатор, приближаясь к Толику. – Вы забыли, что у меня в этом городе много сторонников. И я надеюсь, что уважаемый Магистр будет благоразумен и примет мою дружбу…

Доминатор подошел к Толику и протянул ему руку в черной перчатке.

– Я… Я не понимаю… Я никакой не Магистр… Я Толик… Бродяга… Собака ошиблась…

Доминатор мерно кивал, как бы соглашаясь с Толиком. Затем повторил снова:

– Так ты принимаешь мою дружбу?

Ордынские всадники были уже в каких-то пятидесяти метрах. И в мозгу у Толика будто сверкнула искра.

– Я принимаю твою дружбу, – сказал Толик.

– Что ты делаешь?! – испуганно воскликнула Марина.

– Молодец! – восхищенно прошептал Дэн.

И Толик пожал руку своему смертельному врагу.

Сверкнула вспышка. Толик отпрянул. На месте Доминатора пеплом осыпался полупрозрачный силуэт.

– Елки-моталки, да что это все значит? – воскликнул Богдан. – Толик, что происходит?

– Я… Я… не Толик, – ответил тот, схватившись за голову. Его шатало.

– Ты и вправду Магистр? – каким-то севшим голосом спросила Марина.

– Нет, – бесцветным голосом ответил Толик и сел на камни, обхватив руками голову.

– Так кто ты? Кто?! – Марина упала на колени и затрясла Толика за плечи. На ее глазах проступили слезы.

Толик помолчал и с трудом выдавил:

– Теперь уже не знаю…

…Друзья сидели вокруг Толика, который оказался и не Толиком вовсе, а то ли самим Магистром правил каким-то Славой. Они смотрели на него новыми глазами и еще не понимали, как им следует относиться к своему другу, который, неожиданно даже для себя самого оказался, как говорится, «с двойным дном».

– …Я помню только, что предстоящая Игра мне показалась страшной и оскорбительной для людей, – глядя перед собой, говорил Толик. Называть Славой его ни у кого не поворачивался язык. Да и он сам не хотел этого. – Москва должна была стать полигоном для очередного поединка сил добра и зла – на забаву неведомым магам. Но поскольку отменить Игру было невозможно, а мне нашли бы замену, я решил сделать так…

…Слава вскинул голову, глядя в ослепительно синее небо, и, как того требовала формула, громко заговорил:

– Арбитр, слушай меня! Властью Магистра, данной мне Великим Духом на время Игры в городе Моёсква, с этого момента, до введения Магистром окончательных Правил, я устанавливаю следующее:

– И пусть все добро и все зло в Игре сражается во мне, чтобы не навредить другим людям.

– И пусть у меня будет возможность выйти из этой битвы невредимым…

– А Правила Игры пусть установит самый добрый и мудрый человек, такой, какой еще не рождался на свете.

…– А потом… Потом я помню себя только Толиком и… – Толик запнулся. Ему тяжело было произнести такое вслух.

– Ну? – бестактно ткнул его локтем Богдан.

– И Доминатором.

Воцарилось молчание. Все смотрели на Толика круглыми глазами.

Толик неловко заерзал и закончил:

– Точнее, Игроком номер четыре в шкуре Доминатора…

Его передернуло.

Солнце продолжало светить, но Толика оно уже не грело. Не грело ни Славу, ни того жуткого монстра, что теперь соединял их в неразрывное целое…

– И что же теперь? – произнесла Марина. Это был странный вопрос, но в нем была заключена общая растерянность и ощущение какого-то тупика.

– Так получается, что эта Игра осталась без Магистра правил? – спросил Богдан.

– То есть, правил мы так и не увидим? – продолжил Эрик.

– И Игра никогда не закончится? – тихо закончила Криста.

– Игра никак не может остаться без Магистра, – твердо сказал Волкоп. – Это невозможно.

– Правильно. Это совершенно невозможно, – раздался новый голос.

Толик готов был поклясться, что говорит Рублевка. Он тряхнул головой. Собака исчезла.

Рядом с компанией теперь стоял невысокий человек в плаще и в кепке.

– Мэр? – вскинул брови Толик.

– Наставник?! – хором воскликнули любители.

И тут все заметили, что.

– Ну, здравствуйте, – сдержанно улыбнулся тот. – События вошли в совершенно непредсказуемое русло, и мне пришлось появиться перед вами. Да и в шкуре собаки, находиться, признаться, осточертело…

– Наставник, это просто высший пилотаж! – восхищенно воскликнул Богдан.

– Вы – Рублевка?! – поразилась Криста и тут же покраснела, – Простите, что так тискала вас.

– Ничего, мне даже понравилось, – улыбнулся Мэр.

– Браво! – сдержанно улыбнулся Эрик.

– Постойте, а вы, случайно, не один из этих… магов? – поинтересовался Дэн.

– Нет, – покачал головой мэр. – К сожалению. И теперь уж я должен вам сказать правду. Никаких магов, видимо, и нет.

Наступила тишина. Грело солнце, чирикали воробьи. И голова шла кругом от услышанного.

– Как нет? – первым нарушил тишину Толик. – А вы тогда кто?

– Я всего лишь любитель, – ответил Мэр. – Как и трое моих учеников. Мы кое-что знаем о магии, многое умеем. Но мы не маги. И не имеем никакого отношения к Игре.

– Но если магов нет – кто же тогда затеял эту Игру? – спросил Дэн.

Мэр вздохнул. И сел на камни рядом со всеми.

– Если бы я знал, – тоскливо протянул он. – Все, что я знаю об Игре, я услышал от своего Наставника, тот – от своего. И так далее. Наверное, в незапамятные времена и были маги, которые зачем-то придумали Игру. И теперь Игра начинается сама собой и сама собой заканчивается. Это вроде автоматического устройства, которое регулирует жизнь людей на Земле. Или не регулирует. Не знаю. Может, это просто – некая магическая стихия…

– Значит, все, что вы мне говорили вначале – ложь? – насупился Толик.

– Вовсе нет, – возразил Мэр. – Я говорил только то, что узнал от череды Наставников до меня… Впрочем, вопрос существования магов и сущности Игры сейчас отошел на второй план. Сейчас вопрос в другом: как закончить Игру.

Ты, Слава, или Толик, (уж не знаю, как тебя теперь звать), в самом начале Игры из самых лучших побуждений еще более ужесточил условия. Помнишь, куда благими намерениями вымощена дорога? Так вот, о чем же ты заявил в своей формуле?

«Пусть все добро и все зло в Игре сражается во мне». Да, ты хотел, как говорится, «перевести огонь на себя». Но забыл, что у Игры другие цели – оценить поведение целого города. А ты недооценил возможности магии. Вот ты и был разделен на добро и зло, словно какой-нибудь Стивенсонский доктор Джекил. Так появился Игрок номер четыре – воплощение всего худшего, что было в тебе. Как, впрочем, и в каждом человеке.

«Пусть у меня будет возможность выйти из этой битвы невредимым». Эта возможность дается участнику Игры. Вот ты и превратился из Магистра в Игрока номер один – со всеми его преимуществами.

«А Правила Игры пусть установит самый добрый и мудрый человек, такой, какой еще не рождался на свете». А вот эта фраза с твоей стороны была самой легкомысленной. Ты хотел, чтобы Магистром правил стал самый замечательный человек. Такой, который пока не родился. И на тот момент такого человека действительно не было на свете.

Но ты делал все, чтобы он появился.

И через девять месяцев он появится…

…Толик медленно поднялся. Ноги с трудом слушались его. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Мэра, боясь перевести взгляд в сторону.

На Марину.

– Да, Толик, да, – сказал Мэр. – Ты будешь отцом нового Магистра правил.

– Но, как… Как вы узнали… – тихо сказала Марина. – Я думала, это мне только кажется…

Мэр лишь улыбнулся в ответ.

Ноги у Толика подкосились, и он осел на землю.

Это был удал покрепче ордынской палицы.

– Хм… Это что же означает… – проговорил Дэн, – Что пока младенец не родится, не вырастет, не начнет правильно воспринимать действительность и не создаст правила – Игра не закончится? И мы останемся запертыми внутри Локализации?

Мэр снова не ответил. Он с наслаждением смотрел на облака.

И тут сущность ситуации дошла до остальных.

– Что же ты наделал, Толик? – качая головой, сказала Криста.

– Я наделал? – бесцветно переспросил Толик.

– Елы-палы! Десять лет еще в этом бредовом мире! – запричитал Богдан. – А что за это время произойдет ТАМ? Это просто невозможно!

– А там остались родные. Что они будут думать?.. – тихо сказал Эрик.

– Просто замечательно, – констатировал Волкоп.

Он подошел к мотоциклу, сел на него и с треском укатил прочь, словно подчеркивая: с этими людьми говорить больше не о чем.

…Любители шумно обсуждали ситуацию, выдвигая различные планы бегства из Волшебной Москвы. Мэр слушал их, не споря, и также грустно улыбался. Видимо, он по-прежнему знал гораздо больше остальных.

Но Толику уже было наплевать на мифический внешний мир, в котором жил полузабытый Слава, и в котором Толик не видел ничего стоящего. Его интересовала только Марина. Он обнимал ее с совершенно новым, незнакомым прежде чувством. А та тихо сидела, сжимая в своих ладонях руку Толика.

И глаза у нее были влажными…

…А с крыши одного из соседних зданий за разговором наблюдал недобрым взглядом знакомый всем человек в черном балахоне. Все-таки не стоит на зло отвечать выстрелом.

Ведь так можно его попросту удвоить.

– Ну, что же, – удовлетворенно сказал он себе. – Начнем все сначала. Жаль, негде развернуться.

Зато теперь есть время. Очень много времени…

Он огляделся и хрустнул сплетенными пальцами в черных перчатках.

– Итак, с чего начнем? – усмехнулся он.

ЭПИЛОГ.

– Товарищ генерал! – прошипел адъютант. – Только что наши вертолеты вынудили приземлиться туристический автобус…

– Что? – не понял генерал. – Автобус – приземлиться? Впрочем, ладно, давай дальше…

– Автобус совершал подозрительные полеты над городом. Так что его на всякий случай посадили. Хорошо, хоть не сбили: в автобусе обнаружена пропавшая американская разведгруппа. Все бойцы в совершенно невменяемом состоянии. Сейчас ими занимаются медики.

– Неплохие известия. Жаль, поделиться не с кем, – пробурчал генерал. – Дальше…

– Вернулась разведгруппа, посланная через полосу отчуждения к западной границе Локализации.

– С этого надо было начинать! Давай сюда командира! – приказал генерал.

Все вернулось на круги своя. Город снова оцепили войска. Только теперь стволы орудий были обращены в противоположную сторону. В штабе всерьез опасались, что город будут атаковать извне. Чтобы уничтожить страшную аномальную зону на теле Земли. И еще – очень хотелось вырваться из этой проклятой Локализации.

Битва с проклятыми подземными тварями изрядно потрепала войска. Но заодно и закалило их. Теперь страшным крылатым солдатам были по плечу самые немыслимые задачи. Генерал даже ловил себя на мысли, что не прочь был бы повоевать со своими ребятами в том, нормальном мире. Но тут же отгонял эти мысли прочь. Он ведь хочет снова стать человеком! Ведь так?

Уверенности в этом не было…

Все-таки, так много не решено еще здесь, в Москве, которая перестала быть столицей, зато стала огромной волшебной страной. Страной, по которой бродят враждебные силы и в которой, если поискать, можно найти много возможностей для применения оружия.

И поводов испить крови…

Генерал облизнулся. В штабной палатке кипела работа: чертили новые карты Волшебной Москвы. Та сильно изменилась за последнее время. Штаб был озабочен поисками поводов для новых операций. В крови офицеров бурлила непроходящая жажда войны.

…Полог палатки отогнулся и вошел командир разведки – завернутый в рваные крылья камуфляжной расцветки. Генерал довольно оскалился: он гордился своими офицерами. Им очень шел новый облик.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться, – начал тот.

– Без церемоний, майор, – сказал генерал. – Что у тебя нового?

– Интересная информация, – ответил разведчик. – Как говорится, две новости – одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

– Конечно, с плохой, – ответил генерал. – Надеюсь, мне не придется отдавать тебя под расстрел…

Майор ухмыльнулся. Он не боялся ничего, в том числе и расстрела.

– У нас появились сведения, что Игра затягивается, – сказал майор. – И надолго…

– На сколько? – нетерпеливо перебил его генерал.

– Лет на десять, – ответил майор, с интересом ожидая реакции начальства.

Генерал замолчал. Множество чувств окатило его, сменяя друг друга, словно контрастный душ.

– Ладно, допустим, – сказал генерал. – Подробности потом. Давай свою хорошую новость. Может, и не придется тебя расстреливать…

Майор хмыкнул и сказал:

– На границе Локализации нам удалось поймать слабый радиосигнал…

– Ну, наконец-то! – образовался генерал. – Кто это? Военные? Наши?

– Нет. Это новости.

– Хм. Так. И что за новости?

– А новости, в том числе, такие, – майор сделал эффектную паузу. – Город Нью-Йорк, Соединенные Штаты, исчез из прямой видимости со спутников. Из него перестали возвращаться люди. Пропала связь. Что-то знакомое, правда?

Сделав паузу, майор продолжил:

– Напряженность вокруг Москвы сразу же спала. Ультиматумы прекратились, опасность конфликта уменьшилась. Все внимание переключилось за океан. Я думаю, в ближайшее время к нам вряд ли полезут… Разве что, какие-нибудь смельчаки-одиночки…

Генерал помолчал, переваривая услышанное. Потом постучал пальцами по крышке стола. Потом встал и прошелся по палатке.

И, не выдержав, захохотал.

Краснодар, 2006.