Право на месть.

Моя особая благодарность вам, мои читатели. Я просто горда, что у меня есть такие друзья, как вы.

УБИЙЦА И ПРЕДВОДИТЕЛЬ ПИРАТОВ.

ГЛАВА 1.

Селена Сардотин сидела в комнате совещаний и нещадно зевала — будешь зевать, если тебя разбудили, когда еще не начинало светать. По счастью, комната, как и покои Селены, располагалась в Башне ассасинов, и чтобы сюда попасть, госпоже Сардотин достаточно было спуститься по лестнице в подвальный этаж.

— Пятый час утра, — хмуро произнесла Селена, разглаживая складки пурпурного халата. — Надеюсь, что-нибудь серьезное, или…

Не договорив, она зевнула опять.

— А ты бы не читала ночи напролет, тогда бы и высыпалась, — язвительно ответил ей юноша, сидевший напротив.

Селена на него даже не взглянула. Она всматривалась в лица четверых мужчин, присутствовавших здесь. Все они были намного старше ее, и все избегали встречаться с ней глазами. Селена опустила голову и сделала вид, что разглядывает свои ухоженные ногти. Она и эти четверо (парень не в счет) входили в семерку самых искусных ассасинов, пользовавшихся особым доверием Аробинна Хэмела.

Но Аробинн не стал бы понапрасну собирать их в такое время. Значит, случилось что-то непредвиденное. Селена поняла это, едва служанка забарабанила в ее дверь и передала приказание явиться немедленно. Когда вызывает Аробинн, лучше не заставлять его ждать. Набросив шелковый халат, Селена побежала в подвал. Хорошо, что халат был столь же дорогим и изысканным, как ее дневные наряды. Вот только если тебе нет еще и семнадцати, а эти взрослые дядьки пялятся в вырез на твоей груди… Красота была оружием Селены, и она его постоянно совершенствовала. Хотя порою красота делала ее уязвимой.

Аробинн Хэмел — Предводитель ассасинов — восседал во главе стола, и его волосы цвета красной меди поблескивали в свете стеклянной люстры. Он встретился взглядом с Селеной и нахмурился. Она сразу заметила, что лицо ее сероглазого наставника бледнее, чем обычно. Должно быть, тоже не выспался, а может, и вовсе не ложился. Внутри у нее все сжалось.

— Регора схватили, — наконец сказал Аробинн.

Так вот почему тот не пришел.

— Миссия оказалась ловушкой. Регора бросили в королевскую тюрьму.

Селена шумно выдохнула. И из-за этого ее разбудили?

— Значит, нужно его убить, — сказала она, недовольно постукивая ногой в шлепанце по мраморному полу.

Судьба Регора Селену ничуть не трогала. Этот ассасин никогда не вызывал у нее симпатий. Как-то раз она, будучи десятилетней девчонкой, скормила его лошади целый мешок сластей. Разъяренный Регор метнул кинжал, целя Селене в голову. Она легко перехватила кинжал и тут же швырнула его обратно — с той поры щеку Регора навсегда украшает шрам.

— Как это «убить»? — взвился Саэм, тот самый парень, упрекнувший ее за чтение допоздна.

В этот раз он сидел почему-то на месте Буна, правой руки Аробинна, а мнение Саэма Корлана о ее персоне Селена знала прекрасно. За годы оно не изменилось. Все началось еще в детстве, когда Аробинн привел ее в гильдию и объявил не просто своей подопечной, но еще и будущей наследницей. С тех пор Саэм постоянно пытался уязвить ее насмешками и пакостил по мелочам. Он был на год старше Селены, но детских своих обид так и не забыл, и положение «вечно второго» по-прежнему его угнетало.

С чего бы это Саэм уселся на чужое место? Бун придушит его, если узнает. Хотя Селена и сама не прочь придушить завистника.

Она взглянула на Аробинна. При его характере он должен был сразу согнать нахала. Что за непонятная терпеливость? Но лицо наставника хранило бесстрастие. Селена ненавидела эту маску, особенно в те минуты, когда ей самой с трудом удавалось сдерживать свои чувства.

Мотнув головой, она откинула назад прядь длинных золотистых волос.

— Если Регора схватили, не нужно ничего придумывать, — сказала она, растягивая слова. — Как будто мы не знаем, что делают в таких случаях. Подослать ученика пошустрее: пусть чего-нибудь сыпанет ему в пищу. Никаких мучений, — добавила она, видя, как напряглись взрослые. — Нужно закрыть ему рот раньше, чем его заставят разговориться.

А в королевских застенках умеют развязывать языки. Живыми оттуда возвращаются очень редко, и то искалеченными до неузнаваемости.

Селена понимала, что права. Раз такое случилось, разумнее пожертвовать Регором, чем ставить под удар остальных, и прежде всего самого Аробинна. Правда, каждого ассасина учили хранить тайны гильдии и ни при каких обстоятельствах их не выдавать. Никто не должен знать местонахождение Башни. Рассказать об этом значило совершить непростительное преступление. Хотя, с другой стороны, если бы кто-то и проболтался, ему бы вряд ли поверили. Разве может старинный особняк в богатой части Рафтхола быть пристанищем величайших и опаснейших ассасинов? Такое просто не укладывалось в голове. Гнездо ассасинов — в самом сердце имперской столицы? Это немыслимо.

— А если Регор оказался разговорчивым? — с вызовом спросил Саэм.

— Если так, то нужно убить всех, кто слышал его болтовню, — ответила Селена.

Карие глаза Саэма вспыхнули. Селена решила еще позлить его, улыбнувшись одной из своих едва заметных улыбок, бесивших парня. Затем она повернулась к Аробинну:

— Неужели ради этого ты велел вытащить меня из постели? Я надеюсь, уже отданы все необходимые распоряжения?

Аробинн кивнул. Его губы были плотно сжаты. Саэм собрался было сказать Селене что-то еще, но передумал. Он глядел, как огонь в камине расправляется с поленьями. Отсветы пламени превращали безупречно красивое лицо Саэма в маску, сотканную из света и теней. Пойди он по стопам матери, одно его лицо принесло бы ему неслыханные богатства. Однако Саэм еще до ее смерти избрал путь ассасина, а не куртизана.

Аробинн шумно втянул воздух, на мгновение заглушив треск пламени. Селена вновь сжалась.

— Что еще? — хрипло спросила она, наклоняясь вперед.

Ассасины уперлись взглядами в стол. Они уже знали. Тогда почему Аробинн не начал с этого?

— Буна убили, — сказал Аробинн, и его серые глаза сделались стальными.

Селена схватилась за подлокотники кресла.

— Что-о?

Буна убили? Буна, улыбчивого ассасина, который наравне с Аробинном столько лет учил ее премудростям их ремесла? Она вспомнила, как Бун заботливо лечил ее покалеченную правую руку. Он сам был правой рукой Аробинна. Ему только-только исполнилось тридцать.

— Как понимать… «убили»? — спросила Селена, с трудом ворочая языком.

Она поймала полный скорби мимолетный взгляд Аробинна, и сейчас же его лицо снова приняло бесстрастное выражение. Для него потеря Буна была еще тяжелее, чем для каждого из них. Аробинн был пятью годами старше Буна, но они вместе росли, вместе совершенствовались в ремесле ассасинов. А затем судьба распорядилась так, что Аробинн возглавил гильдию, хотя их шансы были почти равными. Тем не менее Бун никогда не пытался оспорить первенство друга.

Селена ждала ответа.

— На это задание я отправлял Регора, — тихо произнес Аробинн. — Сам не знаю, чего Буна потянуло туда. И кто его предал, тоже пока не знаю. Его нашли возле ворот замка.

— Так тело Буна у нас?

Она должна его увидеть. Увидеть в последний раз. Проститься. Понять, как он погиб, сколько ран нанесли ему, прежде чем оборвалась жизнь.

— Я спрашиваю: его тело у нас?

— Нет.

— Почему, черт побери? — почти закричала Селена, сжимая кулаки.

— Да потому, что вокруг кишели королевские гвардейцы и солдаты! — выпалил Саэм, и Селена резко повернулась к нему. — Как, по-твоему, мы узнали об этом?

Так, значит, Аробинн посылал Саэма разведать, куда запропастились Регор и Бун?

— Если бы мы забрали его тело, — продолжил Саэм, выдерживая яростный взгляд Селены, — мы бы привели королевских ищеек прямиком к Башне.

— Вы же ассасины, — прорычала Селена. — Настоящие ассасины умеют незаметно унести тело убитого товарища.

— Это сейчас ты такая смелая. Тебя бы туда, вмиг бы поубавила прыть.

Селена вскочила, опрокинув кресло:

— Я жалею, что меня там не было. Я бы поубивала всех, кто мне мешает, но не бросила бы Буна валяться возле этих поганых ворот!

Она стукнула кулаком по столу, заставив дребезжать пустые бокалы.

Саэм быстро поднялся. Правая рука легла на эфес меча.

— Остынь, Селена! Раскомандовалась, словно гильдия подчиняется тебе.

— Довольно! — произнес Аробинн, вставая.

Селена и Саэм не шевельнулись. Остальные ассасины молча сжимали мечи. Селена не впервые видела стычки внутри Башни. Когда такое случалось, оружие служило не только для собственной защиты, но и чтобы уберечь не в меру горячих ассасинов от взаимных увечий.

— Я сказал — довольно!

В рукаве халата у Селены был спрятан маленький кинжал. Если Саэм сделает хотя бы шаг в ее направлении, если хоть немного поднимет меч, кинжал мгновенно окажется в его шее.

Но первым двинулся Аробинн. Он схватил Саэма за подбородок и прошипел ему прямо в лицо:

— Успокойся, пылкий мальчик, иначе я сам тебя успокою. По-моему, ты выбрал слишком неудачное время для поединка.

Селена закусила губу. Лучше промолчать, чтобы не злить Аробинна. А что касается Саэма — для него любое время драки с нею будет неудачным, потому что из всех их учебных поединков она выходила победительницей. Если же ему этого мало, пусть пеняет на себя.

К ее удивлению, Саэм разжал пальцы и снял руку с эфеса. Еще через мгновение Аробинн отпустил его подбородок, но сам не отошел. Глядя в пол, Саэм побрел в дальний угол комнаты и, скрестив руки, встал, привалившись к каменной стене. Кинжал Селены мог бы достать его и там. Один легкий взмах — и этот глупый мальчишка захлебнется собственной кровью.

— Селена, — выразительно произнес Аробинн, и эхо отозвалось ему из всех углов.

Довольно крови. Они и так потеряли двоих, чтобы затевать кровавые стычки между собой.

Черт с ним, с Регором. А вот Бун… Никогда уже она не увидит Буна в коридорах и залах Башни. Никогда уже его холодные умелые руки не будут врачевать ее раны, и она не рассмеется его шутке или соленому анекдоту.

— Селена!

В голосе Аробинна звучало предостережение.

— С меня хватит, — огрызнулась она.

Непокорно встряхнув головой, Селена откинула за спину волосы и демонстративно пошла к выходу. Но на пороге остановилась.

— К сведению присутствующих: я отправляюсь за телом Буна, — сказала она, обращаясь ко всем, хотя смотрела только на Саэма.

У него дернулась челюсть, однако он предусмотрительно отвел взгляд.

— Но не надейтесь, — уточнила Селена, — что в случае чего я пойду и за вашими трупами. Такой любезности вы от меня не дождетесь.

Она выбежала из комнаты и по винтовой лестнице понеслась наверх. Еще через четверть часа она выскользнула из Башни и растворилась в предрассветном сумраке. Остановить ее никто не пытался.

ГЛАВА 2.

С той предрассветной встречи прошло два месяца и чуть больше трех дней. Часы на каминной полке пробили полдень. Капитан Рульф, он же Предводитель пиратов, опаздывал. Саэм и Селена припозднились тоже, но у них была уважительная причина. Они явились сюда прямо с корабля. А вот где изволит прохлаждаться хозяин кабинета — это вопрос.

Никакой своей вины Селена не чувствовала. Они с Саэмом не чародеи, чтобы задавать ветрам направление и скорость. Да и хитрые, жуликоватые матросы не очень-то торопились побыстрее привести судно к Мертвым островам. Оставалось догадываться, сколько золота угрохал Аробинн, чтобы заставить команду корабля плыть в Бухту Черепов — самое сердце пиратского государства. Столица находилась на острове, и добраться туда можно было только по морю.

В ожидании хозяина кабинета Селена расположилась за его письменным столом. На ней был черный плащ с внушительной подкладкой, черная блуза и черная маска, почти полностью скрывающая лицо. Когда часы пробили половину первого, Селена, не выдержав, вскочила на ноги. Да как смеет этот Рульф заставлять их ждать? Ему же доподлинно известно, зачем они прибыли.

Причина была более чем серьезной: пираты убили троих ассасинов гильдии, и Аробинн послал сюда Селену, определив ей роль… его личного кинжала. На нее возлагалось добиться выплаты компенсации. Аробинн определил сумму ущерба, нанесенного гильдии, и теперь требовал от Рульфа возмещения, предпочтительно золотом.

Маска приглушала ее слова и меняла голос.

— За каждую минуту нашего ожидания я потребую с него по десять золотых монет, — заявила Селена.

Саэм, не пожелавший прятать свое красивое лицо за маской, нахмурился. Своеволие Селены далеко не всегда приносило желаемые результаты.

— Ты вообще не заикнешься об этом, — сказал он, щурясь на Селену. — Письмо Аробинна запечатано, и у Рульфа не должно возникнуть подозрение, что нам хотя бы частично известно его содержание.

Они оба не выразили горячей радости, узнав, что Селена отправится на Мертвые острова не одна, а с Саэмом. Со времени гибели Буна (Селена все-таки сумела похитить его тело) едва прошло два месяца, и острота этой потери еще не успела притупиться.

Аробинн сказал ей, что Саэм поедет в качестве сопровождающего, но Селена прекрасно знала, какая роль ему определена. Роль сторожевого пса. И почему они оба считали, будто при встрече с Предводителем пиратов Эрилеи она способна наделать глупостей? Прежде всего Селене хотелось просто взглянуть на этого капитана Рульфа. Такой шанс выпадает однажды в жизни. Честно говоря, она ожидала, прибыв в столицу пиратов, увидеть нечто более впечатляющее. А гористый островок и портовый городишко, застроенный развалюхами, ее разочаровали.

Плывя сюда, Селена думала, что Предводитель пиратов обитает в особняке наподобие Башни ассасинов или же в старинном, хорошо укрепленном замке. Увы! Предводитель пиратов занимал целый этаж над таверной весьма сомнительного вида. Низкий потолок, скрипучие половицы, теснотища. И конечно, нестерпимая жара, свойственная здешним местам. Селена обливалась потом, одежда противно липла к телу. Но эти пытки стоили впечатления, произведенного ею на жителей Бухты Черепов. Разинув рты, те глазели на незнакомку в дорогих черных одеждах. Развевающийся плащ, облегающая блуза и плотная маска делали Селену вестницей тьмы. Что ж, толика страха еще никому не навредила.

Селена прошла к деревянному стеллажу, взяла первую попавшуюся книгу в кожаном переплете, перелистала страницы и поморщилась разочарованно. Это был погодный журнал. Ну и тоска. Она вернулась к письменному столу и наугад вытащила пергаментный лист из груды бумаг и свитков, сваленных на поверхности.

— Что ты делаешь? — насторожился Саэм.

— А ты не видишь? — вопросом ответила Селена, беря другой лист. — Если его пиратское высочество даже не соизволил прибраться к приему гостей, почему бы мне не взглянуть на его писанину?

— Рульф может явиться в любую минуту, — прошипел Саэм.

Селена развернула карту Эрилеи. Береговая линия континента была испещрена точками, крестиками и прочими значками. Под картой лежал небольшой блестящий кругляш. Селена незаметно сунула добычу в карман.

Не обнаружив на столе ничего достойного ее внимания, Селена откинула крышку старинного сундука, что стоял сбоку от стола.

— Прекрати! — потребовал Саэм.

— Чего ты шумишь? Помнишь, какая тут скрипучая лестница? Рульф только ступит на нее, и мы сразу услышим.

Сундук был набит свитками, ломаными перьями и прочей чепухой; сквозь этот хлам проглядывала бутылка. Внутри нее, скорее всего, находилась весьма крепкая выпивка многолетней выдержки. Такие стоят недешево. Селена поднесла бутылку к свету, лившемуся из узкого оконца. Жидкость заиграла красивым темно-янтарным цветом.

— Горло промочить не желаешь? — спросила Селена.

— Нет, — отрезал Саэм, продолжавший следить за дверью. — Убери на место. Слышишь?

Она вскинула голову, еще раз взболтала золотистую жидкость и опустила хрустальную бутылку в сундук. Саэм шумно вздохнул. Селена ухмыльнулась.

— Какой же он Предводитель пиратов, если у него и кабинета приличного нет? — фыркнула она, плюхаясь в громадное кресло и снова принимаясь ворошить на столе бумаги и перекладывать книги.

Саэм нервничал, словно трусливый школьник, боящийся, что сейчас войдет учитель и накажет их. Селена морщилась, глядя на кривые неразборчивые строчки, написанные рукой Рульфа. Он даже не потрудился придумать себе впечатляющую подпись. Ну что это за подпись? Сплошные петли и зигзаги.

Селена сама не понимала, что именно надеялась отыскать в этих дебрях. Ее удивил конвертик из тонкого пергамента, пахнувший женскими духами. На нем изящными округлыми буквами было выведено: «Флизана». Селена открыла конвертик. Внутри находилось письмо, адресованное Рульфу. Закинув ноги на стол (это была ее любимая поза), Селена принялась читать.

— Как тебе не стыдно? — упрекнул ее Саэм.

Она скорчила ему рожу, но тут же спохватилась: под маской все равно ничего не видно. Маска была необходимостью: лица Адарланского ассасина не должен видеть никто. Все люди Аробинна поклялись хранить тайну личности и возраста Селены. Нарушителю грозили самые изощренные пытки и неминуемая смерть.

Селена хмыкнула, отчего коже под тканью маски стало еще жарче. Мир, трепетавший при имени Адарланского ассасина, знал лишь, что это женщина. Селену устраивала такая таинственность, иначе как бы она бродила по широким улицам Рафтхола и посещала балы и приемы, выдавая себя за иноземную аристократку? Ей тщеславно хотелось, чтобы Рульф восхитился ее прекрасным лицом, однако она здравомысляще оберегала свой секрет. К тому же маска добавляла ее голосу хрипотцу и угрожающие интонации.

— Пересядь на стул, — потребовал Саэм.

Он потянулся за мечом, но вспомнил, что оружие у них отобрала охрана Рульфа, когда они вошли в таверну. Впрочем, Селена и Саэм сами были оружием и, если понадобится, могли голыми руками убить Предводителя пиратов. Об этом здешние молодцы даже не догадывались.

— А если не пересяду? — с вызовом спросила Селена. — Устроишь со мной потасовку?

Она швырнула любовное письмо на стол и ухмыльнулась:

— Сомневаюсь, что нашим новым знакомым это понравится.

Заложив руки за голову, она принялась разглядывать бирюзовую гладь моря, что виднелась в просветах между шаткими строениями Бухты Черепов.

— Пересядь на стул, — повторил Саэм, угрожающе приподнимаясь.

Селена выпучила глаза, зная, что он все равно не увидит, и пояснила:

— Послушай, мы десять дней плыли сюда на этой жуткой посудине с ужасно жесткими скамейками и койками. Могу я хотя бы сейчас выбрать себе место покомфортнее?

Саэм заурчал, как рассерженный пес. Он собирался что-то сказать, но в это время дверь распахнулась.

Он оцепенел, а Селена лишь небрежно кивнула вошедшему Предводителю пиратов.

— Рад, что ты чувствуешь себя здесь как дома, — произнес рослый темноволосый капитан Рульф, запирая дверь изнутри.

Это был смелый шаг, учитывая, кто явился к нему в гости.

Селена и не подумала встать с кресла. Не таким она воображала себе капитана Рульфа. Понятно, что он и не должен был соответствовать ее ожиданиям… и все же Предводитель пиратов представлялся ей более свирепым и колоритным. А тут… Худощавый, но особо мускулистым его не назовешь. Одет хорошо, но не слишком богато. И главное — его возраст. Похоже, капитан Рульф был всего на десять лет ее старше. Легенды о пиратских подвигах Рульфа рисовали его чуть ли не пятидесятилетним. Что ж, видно и у Предводителя пиратов были причины скрывать свой истинный облик.

— Саэм Корлан, — представился Саэм, вставая и слегка кланяясь.

Рульф протянул ему руку. Селена успела заметить татуировку на ладони пирата. Таинственная карта, за которую, если верить легендам, он продал душу. Татуировка занимала обе ладони: это была карта мировых океанов, но не застывшая, а меняющаяся. Говорили, что карта умеет предугадывать штормы, показывать, где спрятаны клады, и предупреждать о врагах.

— А ты, думаю, в представлениях не нуждаешься, — сказал Рульф, поворачиваясь к Селене.

— Ты прав. Не нуждаюсь, — ответила она, развалившись в хозяйском кресле.

На загорелом лице Рульфа появилась ехидная улыбка. Он подошел ближе, словно желал, чтобы Селена получше его разглядела. Широкие плечи, голову держит высоко. Двигается с несомненным изяществом и уверенностью человека, сознающего свою власть. Более всего Селену поразило, что Предводитель пиратов явился к ним без меча. Еще один смелый шаг? Беспечность? Или, наоборот, предусмотрительность? Ведь они легко могли завладеть его оружием.

— Не желаете ли чего-нибудь выпить? — спросил Рульф.

— Нет, благодарю, — поспешно отказался Саэм и выразительно поглядел на Селену, ноги которой все так же покоились на столе.

— Тебе не предлагаю, — усмехнулся пират, обращаясь к Селене. — С таким панцирем на физиономии ты лишь обольешься.

Он плеснул себе в бокал и, сделав большой глоток, заметил:

— В твоем наряде недолго и свариться заживо.

Селена опустила ноги на пол и провела рукой по щербатой поверхности стола.

— А я привыкла.

Рульф сделал еще глоток, разглядывая гостью сквозь стекло бокала. Глаза у него были почти такого же цвета, как море.

— Не знаю, как принято у вас на севере, а здесь мы предпочитаем видеть того, с кем говорим.

— Ты сам сказал, что я в представлении не нуждаюсь, — напомнила она, в упор уставившись на Рульфа. — А привилегии видеть мое прекрасное лицо удостаивались очень немногие.

Татуированные пальцы Рульфа стиснули бокал.

— Освободи мое кресло, — приказал он.

Селена видела, как напрягся Саэм, однако покидать хозяйское место не торопилась. Качая головой и цокая языком, она рассматривала хаос на письменном столе.

— Недурно бы навести здесь порядок.

Она вскочила на ноги раньше, чем пальцы Рульфа успели схватить ее за плечо.

— Впрочем, на твоем месте я бы не стала тратить время, — почти шепотом добавила она.

Дерзость достигла своей цели. Глаза Рульфа сердито вспыхнули.

— Не забывай: ты находишься в моем городе, на моем острове, — отчеканил пират, подходя к гостье почти вплотную. — И не тебе здесь командовать.

Саэм громко кашлянул, но Селена даже не повернулась в его сторону. Она разглядывала Предводителя пиратов. В свою очередь, Рульф впился глазами в ее маску, стремясь увидеть хоть что-то. Напрасное занятие: помимо маски, лицо девушки скрывал глубокий капюшон плаща.

— Селена, — окликнул ее Саэм и снова кашлянул.

— Ладно.

Она шумно выдохнула и обогнула Рульфа, словно он был шкафом или комодом. Подойдя к Саэму, она плюхнулась на соседний стул. Саэм наградил ее пылающим взглядом, способным растопить едва ли не весь лед на просторах Студеного края.

Глаза Рульфа следили за каждым ее движением, но внешне он оставался невозмутимым. Пират расправил свой темно-синий камзол и сел в кресло. В кабинете стало тихо, если не считать криков чаек, кружащих над Бухтой Черепов, и перебранки пиратов на грязных улицах.

— Чем обязан вашему визиту? — спросил Рульф, облокачиваясь о стол.

Саэм настороженно взглянул на Селену.

— Ты прекрасно знаешь, зачем мы здесь, — насмешливо ответила Селена. — Наверное, выпивка оказалась слишком крепкой и затуманила тебе мозги. Не возражаешь, если я освежу твою память?

Рульф взмахнул разрисованной рукой, словно король на троне, вынужденный слушать жалобы простолюдинов. Фигляр!

— В Бельхэвене убили троих ассасинов нашей гильдии. Четвертому удалось бежать, и он рассказал, что на них напали пираты. Твои пираты, — добавила Селена, обхватив рукой спинку стула.

— А откуда бежавшему известно, что это были мои пираты?

— Наверное, их выдала татуировка, — пожала плечами Селена.

У всех пиратов Рульфа на запястьях была изображена ладонь с разноцветными пальцами.

Рульф выдвинул ящик стола, достал кусок измятого пергамента и пробежал глазами содержание.

— Я догадывался, что Аробинн свалит всю вину на моих людей, а потому подготовился: запросил у начальника бельхэвенской гавани сведения о той стычке. Итак, она произошла у причалов в три часа ночи.

— Верно, — подтвердил Саэм.

Рульф оторвался от письма и посмотрел на гостей.

— В три часа ночи в Бельхэвене темным-темно, — сказал он. — Надеюсь, вы знаете, что этот городишко не избалован уличными фонарями, а в гавани их вообще нет.

Этого ни Селена, ни Саэм не знали.

— Так как же тогда ваш ассасин умудрился разглядеть татуировку? — спросил Рульф.

Селена нахмурилась и ответила:

— Это случилось три недели назад, в самое полнолуние.

— В полнолуние, но ранней весной. В такое время даже бельхэвенские ночи холодны. Мои люди мерзнуть не любят и ходят в одежде с длинными рукавами. Или ты скажешь, что они намеренно закатали рукава, чтобы показать ассасинам татуировку? Нет уж, пусть ваш хозяин ищет виновных в других местах.

— Хватит! — рявкнула Селена. — Жалкими оправданиями нас не удивишь.

Она развязала стоявший на полу мешок и вытащила оттуда два запечатанных конверта.

— Это тебе от нашего хозяина, — сказала она, швыряя их на стол.

На губах Рульфа мелькнула улыбка. Он лениво пододвинул к себе послания Аробинна и принялся разглядывать печати.

— А вы, смотрю, такие послушные, что даже не пытались их вскрыть, — с неподдельным удивлением заметил пират.

Селена спиной чувствовала молчаливое торжество Саэма, не раз твердившего ей, что с Предводителем пиратов лучше не шутить.

Рульф порылся в своем хламе, извлек острый ножичек для писем и быстро вскрыл оба конверта. Селена мысленно отругала себя, что проворонила этот нож.

Потянулись минуты. Рульф внимательно прочел одно письмо и взялся за другое. Он читал молча, постукивая пальцами по щербатому дереву стола. В кабинете было нестерпимо душно. По спине Селены текли ручейки пота. Она рассчитывала пробыть здесь не более трех дней. Вполне достаточно, чтобы Рульф собрал деньги. Глядя на его хмурое лицо, Селена поняла: Аробинн запросил слишком много.

Закончив читать, Рульф протяжно вздохнул, положил одно послание на другое и разгладил пергамент.

— Ваш хозяин предлагает сделку на жестких условиях, — сказал он, глядя то на Селену, то на Саэма. — Но условия вполне честные. Я даже жалею, что вы не полюбопытствовали насчет содержания писем. Тогда бы у вас язык не повернулся обвинять меня и моих людей. Ваш хозяин пишет, что не требует никакого выкупа за убитых ассасинов и не считает, будто я повинен в их гибели. Должен признаться, в здравом смысле ему не откажешь.

Селена едва сдерживалась, чтобы не вскочить и не броситься к столу, где лежали письма. Если Аробинн не собирался требовать денег за убитых ассасинов, зачем тогда они с Саэмом плыли на эти чертовы острова? Ее лицо пылало, грозя прожечь ткань маски. Как Аробинн посмел выставить ее перед Рульфом круглой дурой? Если сейчас Саэм хоть бы чуточку ухмыльнется…

Рульф снова побарабанил пальцами по столу, после чего запустил их в свои длинные темные волосы.

— Теперь насчет соглашения, которое он мне тут обрисовал… Я велю своему казначею подсчитать необходимые расходы. Но вы растолкуйте вашему хозяину: от первой партии пусть не ждет никакой прибыли. На доход он может рассчитывать, только когда придет вторая партия, а то и третья. Если у него будут возражения, я не прочь поговорить с ним с глазу на глаз. Рад видеть его у себя.

О какой прибыли речь? О каких партиях грузов? Невзирая на духоту, Селена была благодарна маске, скрывавшей ее лицо. Получается, их послали вовсе не из-за убитых ассасинов, а для заключения какой-то сделки. Она взглянула на Саэма. Тот кивнул, будто знал, о чем речь.

— Что передать Аробинну? — спросил Саэм. — Когда ему ждать первую партию?

Рульф вовсе не был таким безалаберным, как ей показалось. Письма Аробинна он убрал в ящик стола, запер его и убрал ключ в карман.

— Рабы будут здесь через два дня. Еще день уйдет на подготовку и погрузку. Я одолжу вам свой корабль. Так что можете объявить сборищу дрожащих трусов, с которыми вы приплыли сюда: они вольны этим же вечером поднять паруса и убраться восвояси.

Селена безотрывно глядела на Предводителя пиратов. Так, значит, Аробинн послал их с Саэмом… наблюдать за отправкой рабов? Да как он мог столь низко пасть? И как посмел жестоко обмануть ее? Одно дело — плыть в Бухту Черепов из-за убитых ассасинов, и совсем другое — оказаться невольным сообщником Аробинна в этом грязном деле… Селене казалось, что у нее из ноздрей повалит дым. Выходит, Саэм знал о готовящейся сделке! Знал с самого начала и за десять дней ни единым словом не намекнул ей, ради чего они плывут в логово Рульфа! Как только они останутся вдвоем, он крепко пожалеет о своем молчании. Она не позволит Рульфу сыграть на ее неведении.

— Только не пытайся подсунуть нам негодный товар, — предупредила она пирата. — Аробинну это очень не понравится.

— Даю слово, — усмехнулся Рульф, — что все пойдет согласно договоренности. Я же не просто так зовусь Предводителем пиратов.

Селена наклонилась вперед и постаралась говорить тоном человека, заинтересованного получить свою долю от грядущей сделки:

— Кстати, а ты сам-то давно занимаешься работорговлей?

Наверное, недавно. Адарланское королевство лишь пару лет назад начало торговать рабами. В основном это были военнопленные, захваченные в боях против адарланской армии, а также мятежники, не желавшие мириться с адарланским владычеством. Среди рабов преобладали выходцы из южной страны Эйлуэ, но попадались и жители свободолюбивых городов Мелисанды и Финтирлана, а также рослые, свирепые люди из племени, обитавшем в Белоклычьих горах. Основную часть рабов поглощали два каторжных поселения: Калакулла на юге и Эндовьер на севере. В первом рабы добывали драгоценные металлы, во втором — рубили каменную соль. Но постепенно рабами начали обзаводиться богатые дома Адарлана, заменяя ими ленивых и вороватых слуг. Работорговля хотя и приносила солидные барыши, однако считалась занятием предосудительным и грязным… Более того, причастность Аробинна к торговле живым товаром пятнала репутацию Гильдии ассасинов.

— На мой счет можешь не сомневаться, — успокоил Селену Рульф. — У меня достаточно опыта в таких делах. Лучше побеспокойся о своем хозяине. Денежки, вложенные в работорговлю, приносят верную прибыль, однако твоему хозяину придется раскошелиться больше, чем он думал. За то, чтобы сведения не попали в чужие уши, тоже нужно платить.

У Селены выворачивало все кишки, но она продолжила все тем же ровным, спокойным тоном, загнав свои эмоции внутрь:

— Аробинн — опытный делец и выгоды своей не упустит. Ему главное — получить от тебя рабов, а уж там он знает, как их перепродать подороже.

— Очень надеюсь, что так оно и есть. Я дорожу своим именем и репутацией и не намерен ими рисковать.

Рульф встал. Понимая, что аудиенция окончена, Селена и Саэм тоже поднялись.

— Подписанные соглашения вы получите завтра. А пока, — он кивнул на дверь, — идите отдыхать с дороги. Я велел приготовить вам две комнаты.

— Нам достаточно одной, — выпалила Селена.

Рульф удивленно поднял брови.

Селена густо покраснела, а Саэм, сдерживая смех, пояснил:

— Нам достаточно одной комнаты, но с двумя кроватями.

Пират усмехнулся и сам открыл им дверь.

— Как пожелаете. Я приказал нагреть воды. Думаю, вам это не помешает.

Селена и Саэм вышли в узкий полутемный коридор.

— Кстати, если хотите, мыться тоже можете вместе, — добавил Рульф и подмигнул.

Селене понадобилась вся ее выдержка, чтобы не врезать Предводителю пиратов ниже пояса.

ГЛАВА 3.

Селене и Саэму хватило пяти минут, чтобы осмотреть отведенную им жалкую комнатушку — нет ли в ней потайных смотровых щелей и прочих опасных штучек. За это время они обследовали все картины в тяжелых рамах, висящие на обшитых деревом стенах, простучали все половицы, залепили щель между дверью и полом и занавесили окошко потертым черным плащом Саэма.

Убедившись, что теперь никто ее не увидит, Селена откинула капюшон плаща, сорвала маску и приготовилась разобраться с Саэмом. Он сидел на узкой кровати, больше напоминавшей походную койку. Предчувствуя, что его ожидает, Саэм примирительно поднял руки и тихо сказал:

— Прежде чем ты откусишь мне голову, позволь сказать, что до встречи с Рульфом я знал не больше твоего.

— Неужели? — усмехнулась Селена, вытирая вспотевшее лицо.

— Ты не единственная, кто умеет сочинять на ходу, — сказал Саэм.

Он скинул сапоги и разлегся на койке.

— Рульф такой же самовлюбленный, как и ты, — пояснил он. — А если бы он еще почувствовал свое преимущество… Пришлось подстраиваться под ситуацию.

Селена впилась ногтями в мякоть ладоней:

— Ну как посмел Аробинн послать нас сюда, умолчав об истинной цели? Что это за комедия с обвинениями Рульфа в убийствах, которые черт-те кто совершил?.. Слушай, а если Рульф наврал нам про содержание письма? Ему ведь ничего не стоило.

— А с какой стати ему врать? — спросил Саэм. — У Предводителя пиратов наверняка есть дела поважнее.

Селена принялась расхаживать взад-вперед, бормоча ругательства. Кривые половицы отчаянно скрипели. Надо же, Предводитель пиратов! Одно название! И это лучшая комната в его сарае? Как-никак Селена Сардотин имеет титул Адарланского ассасина. Она — правая рука Аробинна Хэмела, а не уличная шлюха!

— Тебя злит, что Аробинн не докладывает тебе обо всех своих делах? — спросил Саэм, заложив руки за голову и прикрыв глаза.

— Я и не желаю знать обо всех его делах. Но согласись: рабы — это нечто совсем иное, — ответила она, теребя ленту, вплетенную в косу. — Зачем вообще Аробинн связался с работорговлей? Мы — Гильдия ассасинов, а не отребье, промышляющее торговлей людьми. Нам не надо таких денег!

А так ли уж богат Аробинн? Да и что они вообще знают об источниках его богатства? Селена с детства привыкла к мысли, что денег у Аробинна — сколько угодно. Только на ее наряды он ухлопал целое состояние. Меха, шелка, драгоценности, заведения красоты, куда она ходила каждую неделю, чтобы выглядеть еще прекраснее… Разумеется, все это делалось не безвозмездно. Два с лишним года назад, в ее четырнадцатый день рождения, Аробинн вместо подарка достал из письменного стола невзрачную расходную книжку и сообщил, сколько денег потратил на нее за все это время. Учтиво улыбаясь, он добавил, что рассчитывает на возмещение затрат. С тех пор Селена отдавала ему часть своих заработков, однако…

Или, может, Аробинн захотел стать еще богаче? Будь сейчас жив Бун, он бы отчаянно воспротивился такому источнику доходов и принял бы ее сторону. Одно дело, когда тебя нанимают для убийства зарвавшихся и проворовавшихся королевских чиновников. Но скупать военнопленных, как скот, держать их в нечеловеческих условиях, пока они не перестанут оказывать хотя бы малейшее неповиновение, и потом так же, как скот, перепродавать…

— Мыться пойдешь? Или пустишь меня первым?

Селена сердито бросила в него своим плащом. Саэм подставил руку, и плащ упал на пол.

— Нет уж! Подождешь! Первой пойду я.

— Иного я и не ждал. Ты же у нас всегда и во всем первая.

Она испепелила его уничтожающим взглядом и, направившись в умывальную, шумно захлопнула дверь…

Селене доводилось бывать на разных обедах, но тот, что сейчас, оказался самым скверным. Дело было не в компании, собравшейся за столом. Селена нехотя призналась себе, что эта публика по-своему интересна. На подаваемые блюда тоже нельзя было пожаловаться — они выглядели и пахли весьма аппетитно. Причина была совсем иной: в этой чертовой маске она не могла ни есть, ни пить.

А вот Саэм от души накладывал себе по второй порции каждого кушанья. Наверное, хотел поиздеваться над нею. Селена, сидевшая слева от Рульфа, питала слабую надежду, что еда отравлена. Саэм плюхнул на свою тарелку смесь из нескольких мясных блюд. Нечто подобное лежало и у Рульфа. Вряд ли Предводитель пиратов стал бы рисковать собой и своими людьми, чтобы отравить двух незваных гостей.

— Бедная госпожа Сардотин, — с фальшивой участливостью произнес Рульф, закатывая глаза к потолку. — По-моему, она умирает с голоду. А может, наше скромное угощение не отвечает ее утонченному вкусу?

Селена, вновь облачившаяся в блузу и плащ, умирала не только с голоду. Ей отчаянно хотелось пить. Вдобавок ей было нестерпимо жарко и клонило в сон. Все вместе действительно могло оборвать ее юную жизнь. Но об этом знала только она сама.

— В жару я почти ничего не ем, — соврала Селена, покачивая в руке хрустальный бокал с водой.

Держать бокал, не имея возможности сделать ни глоточка, — худшую пытку трудно было представить.

— Смею заметить, что твоя маска отнюдь не охлаждает, — улыбнулся Рульф, смачно жуя кусок жареного кабана. — Ты бы сняла ее на время. Глядишь, и аппетит бы появился. Конечно, если только под маской не скрыто нечто такое, что испортит аппетит всем нам.

Пятеро приближенных Рульфа — все капитаны его флота — захохотали. Селена сжала ножку бокала.

— Еще одна подобная фраза, и у тебя самого возникнет необходимость надевать маску, — предупредила она.

Саэм тут же лягнул ее под столом. Селена наградила его ответным пинком, так больно ударив по лодыжке, что он даже поперхнулся водой и закашлялся.

Кое-кто из собравшихся принял ее угрозу всерьез и прекратил смеяться. Но только не Рульф. Селена отодвинула бокал и положила обтянутую перчаткой руку на обшарпанную поверхность стола. Судя по обилию щербин, зазубрин и черных пятен (следы опрокинутых подсвечников с горящими свечами), стол этот видел немало потасовок. Неужели Рульф не имел вкуса к изящной мебели? Или он считал роскошь чем-то неподобающим для пирата? Скорее всего, доходы от морского разбоя были весьма скудными, раз он связался с работорговлей. Но Аробинн… Тот был богат, как адарланский король. Во всяком случае, Селене так казалось. У нее до сих пор не укладывалось в голове: Аробинн, элегантный, с безупречными манерами… и вдруг — торговля рабами. Неужели он действительно так низко пал?

Лазурные глаза Рульфа вспыхнули. Он перестал улыбаться и спросил у хмурого Саэма:

— А ты когда-нибудь видел ее без маски?

— Всего однажды, — ответил Саэм и, к удивлению Селены, поморщился. — Мне этого хватило.

Рульф молча выслушал ответ, подцепил с тарелки еще один кусок жареного кабана и только потом сказал, обращаясь к Селене:

— Что ж, если не хочешь открывать мне свое лицо, тогда, может, расскажешь, как стала подопечной Аробинна Хэмела?

— Ничего особенного, — сухо ответила Селена. — Тяжелая учеба. День за днем. Год за годом. Не всем посчастливилось иметь волшебную карту на ладонях. Кое-кому нужно и на мачту забираться.

Рульф оторопел. Его сподвижники прекратили есть. Он смотрел на Селену, отчего ей стало очень неуютно, затем отложил вилку. Саэм наклонился в ее сторону, но вовсе не потому, что боялся за Селену. Рульф положил на стол обе руки ладонями вверх, и Саэму захотелось получше разглядеть диковинную карту.

Но там была лишь карта Эрилеи, и больше ничего.

— Уже восемь лет, как эта карта неподвижна, — глухо произнес Рульф.

Селену вновь прошиб пот, теперь уже холодный. Восемь лет. Ровно столько времени прошло с тех пор, как волшебный народ фэ окончательно исчез с континента. Кто-то погиб под натиском адарланской армии, а кто-то, как шептались, ушел в иные миры. Вместе с захватом чужих государств адарланский король объявил вне закона магию. Маги были уничтожены или отправлены на каторгу. А магия через какое-то время попросту исчезла.

Рульф убрал ладони со стола и сказал:

— Не думай, что мой путь был легче твоего. Мне, как и тебе, пришлось продираться, оставляя за собой трупы.

Ему было около тридцати. Значит, он успел уничтожить больше врагов, нежели Селена. Многочисленные шрамы на лице и ладонях свидетельствовали о том, что он действительно продирался к своему высокому положению.

— Приятно узнать, что мы с тобой — родственные души, — сказала Селена.

Она не стала добавлять, что никогда не убивала по собственному выбору. Что ж, если Рульфу не привыкать марать руки, тогда работорговля не показалась ему отвратительным занятием. Но Рульф — это Рульф. Как бы он себя ни величал, для них он — грязный пират. Они с Саэмом — ассасины Аробинна Хэмела: образованные, богатые, утонченные. Торговля людьми была ниже их достоинства.

Рульф криво усмехнулся и вдруг спросил:

— А твое поведение — оно объясняется твоим титулом? Или ты просто боишься иметь дело с людьми?

— Я — величайший ассасин всего континента, — вскинув подбородок, заявила Селена. — Я никого не боюсь.

— Совсем никого? — изумился Рульф. — Я — величайший пират всего континента, однако я боюсь очень многих. И страх позволяет мне до сих пор оставаться в живых.

Она не посчитала нужным отвечать, но сердито подумала: «Грязная свинья, промышляющая работорговлей».

Рульф тряхнул головой и улыбнулся так же, как улыбалась она сама, когда хотела побольнее задеть Саэма.

— Мне странно, что Аробинн не научил тебя держать в узде свое высокомерие, — сказал Рульф. — Твой спутник знает, когда нужно помалкивать.

Саэм громко кашлянул и подался вперед с вопросом:

— А как тебе удалось стать Предводителем пиратов?

Рульф водил пальцем по глубокой борозде, оставленной чьим-то тесаком.

— Как удалось? — переспросил он. — Очень просто: я убивал каждого пирата, который в чем-то превосходил меня.

Трое его товарищей шумно засопели, но не произнесли ни слова. Все они были старше Рульфа и успели хлебнуть больше, нежели он. На их фоне он выглядел неотразимым красавцем.

— Самонадеянные умники потешались надо мной. Как же, разве этот сопляк, у которого всего один корабль и разношерстная команда, может выстоять против них? Но где они теперь? Кто зарыт в землю, кто пошел на корм рыбам… Вот так я зарабатывал себе имя и славу. А когда у тебя появляется и то и другое, от желающих примкнуть к тебе нет отбоя.

Селена молчала.

— Хочешь совет? — спросил ее Рульф.

— Обойдусь.

— На твоем месте я бы приглядывал за Саэмом. Быть может, Селена Сардотин, сейчас тебе нет равных. Но всегда найдется тот, кто выжидает, когда ты поскользнешься.

Саэм, этот вероломный паршивец, даже не скрывал своей ухмылки. Пираты посмеивались.

Селена повернулась к Рульфу. Ее живот сводило от голода. Ничего, потом она раздобудет себе еды на кухне.

— А ты хочешь мой совет? — спросила она Предводителя пиратов.

Он махнул рукой, давая понять, что слушает.

— Занимайся своими делами и не суйся в чужие!

Рульф ответил ей ленивой улыбкой.

— А я не имею ничего против Рульфа, — сказал Саэм, когда они вернулись к себе.

Невзирая на все меры предосторожности, спать решили по очереди. Первой выпало дежурить Селене.

В комнатенке было темно и душно. Селена сидела на койке, теребила одеяло и смотрела туда, где у другой стены лежал Саэм.

— Еще бы ты был против, — усмехнулась она, обмахиваясь ладонью. — Он же почти в открытую посоветовал тебе убить меня.

— Мудрый совет, — хмыкнул Саэм.

Селена закатала рукава блузы. Чертова жара! Даже ночью не стало прохладнее.

— Тогда я бы на твоем месте не отважилась спать.

Саэм перевернулся на другой бок, заставив матрас жалобно скрипеть.

— Ты что, шуток не понимаешь? — спросил он.

— Если это касается моей жизни — не понимаю.

Саэм снова усмехнулся:

— Можешь не сомневаться: если я вернусь без тебя, Аробинн меня зажарит живьем. Это уже без шуток. Если я соберусь тебя убить, мне потом придется давать деру и искать такую дыру, где Аробинн меня не найдет.

— Спасибо за откровенность.

Селена продолжала обмахиваться ладонью, но по лицу все равно струился пот. Она бы охотно продала душу демонам за ветерок. Иным способом ей прохлады не видать. Не было и речи о том, чтобы снять с окна плащ. Лучше бессонная ночь в духоте, чем полоска лунного света и пара чьих-нибудь зорких глаз. Где-то в глубине души Селене очень хотелось посмотреть, какая физиономия была бы у Рульфа, если бы он увидел перед собой привлекательную девчонку. Но если пират узнает, что ведет дела с той, кому еще не исполнилось и семнадцати, его гордость получит пробоину и пойдет ко дну.

Не так уж и долго они здесь пробудут. Всего три ночи. Можно обойтись без сна, если хочешь сохранить свой облик в тайне. И потом, ей ли не знать, сколько совершается убийств, когда жертва спит?

— Селена, так я могу немного вздремнуть? — послышался из темноты голос Саэма.

Она усмехнулась. Хотя бы он отнесся к ее угрозам всерьез. Жаль, что Рульф посчитал ее слова чепухой.

— Можешь, только не сегодня, — сказала она.

— Ну тогда завтра, — зевнул Саэм.

Через несколько минут он вовсю храпел.

Селена привалилась головой к деревянной стене. Ночь казалась ей бесконечной.

ГЛАВА 4.

Решив, что Саэм поспал достаточно, Селена разбудила его и легла сама. Но сон не шел. Одна мысль не давала ей покоя. Селена гнала эту настырную мысль, а та возвращалась.

Рабы.

Если бы Аробинн послал кого-то другого и Селена узнала бы об этой сделке в Рафтхоле, когда полно своих забот, возможно, ее отношение было бы иным. Но отправить ее за партией рабов… Эти люди не сделали ничего плохого ни Рульфу, ни Аробинну. Они всего-навсего сражались за свободу родных стран и оберегали свои семьи…

Неужели Аробинн думал, что она безропотно подчинится и будет наблюдать за погрузкой живого товара в трюмы кораблей? Если бы Буна не убили, он бы сейчас обязательно ее поддержал. Невзирая на его ремесло, более сострадательного человека она не встречала. Гибель Буна оставила в ее душе зияющую дыру, которая вряд ли когда-нибудь затянется.

Только под утро Селена ненадолго погрузилась в тяжелую дрему. Простыни на ее койке можно было выжимать. Ей снилось, что ее топчет табун эйлуэйских лошадей.

Саэм разбудил ее весьма неделикатным образом, ткнув в бок эфесом меча.

— Ну и видок у тебя, — мрачно произнес он.

Выпрыгнув из постели, Селена помчалась в умывальную.

Когда через несколько минут она вышла оттуда, удовольствовавшись теплой водой без мыла, она с предельной ясностью поняла одну простую вещь. Никакая сила, включая силы ада, не заставит ее привезти этих рабов в Рафтхол. Что делает с ними Рульф, ее не касается. Но сама она ни за что не станет сопровождать живой груз в столицу Адарланского королевства.

Значит, у нее есть два дня на то, чтобы найти способ разрушить сделку между Аробинном и Рульфом. И еще — найти способ выбраться живой из всей этой заварухи.

Селена накинула плащ, искренне сожалея, что его складки плотно закрывают ее любимую черную блузу с изящной золотистой вышивкой. Правда, и плащ был не менее элегантным, если здесь понимали в этом толк. Конечно, для путешествий по грязным улочкам Бухты Черепов сошла бы одежда и попроще.

— Куда собралась? — спросил Саэм.

Он сидел на койке и острием кинжала чистил ногти. Саэм явно не станет ей помогать. Надо рассчитывать только на себя.

— Хочу кое о чем расспросить Рульфа, — ответила Селена. — Наедине.

Надев маску, она подошла к двери и обернулась:

— Очень надеюсь по возвращении обнаружить завтрак.

— Что? — не понял Саэм, таращась на нее.

Селена кивнула вправо, где в конце коридора помещалась кухня.

— Завтрак, — повторила она. — Если не забыл, я со вчерашнего утра ничего не ела.

Саэм открыл рот. Селена ждала ответа. Он отвесил ей издевательский поклон:

— Как прикажете, ваше высочество.

Они обменялись парой весьма непристойных жестов, после чего Селена осторожно распахнула дверь и ушла.

Ей было трудновато поспевать за широкими шагами Рульфа. Она внимательно глядела под ноги, огибая грязные лужи, комья блевотины и прочей дряни. Утро выдалось пасмурным. Тучи, плотно затянувшие небо, обещали скорый дождь. Улицы отнюдь не были безлюдными. Держась за стены домов, брели, шатаясь, пираты. Шлюхи с изможденными лицами возвращались с ночной работы. Мимо с гиканьем пронеслась стайка босоногих мальчишек.

Бухта Черепов никогда не считалась красивым городом. Селене казалось, что большинство здешних ветхих, покосившихся зданий построено из обыкновенных досок, кое-как скрепленных гвоздями. Помимо славы пиратского города, Бухта Черепов была знаменита еще и Кораблекрушителем — огромной цепью, висевшей над выходом из подковообразной бухты.

Эта цепь раскачивалась тут уже не первый век. Ее звенья были настолько мощными и тяжелыми, что могли легко переломать мачты любого корабля, соприкоснувшегося с нею. Когда-то эту громадину выковали и повесили, чтобы защитить проход в бухту и, соответственно, пиратскую столицу. Но с таким же успехом Кораблекрушитель загораживал и выход из бухты, не позволяя незаметно улизнуть оттуда. Природа подыграла пиратам: этот залив был единственным безопасным местом для стоянки кораблей. Гористый остров изобиловал прибрежными рифами. Любой корабль, желавший войти в бухту или отчалить, должен был дожидаться, пока цепь опустят. Естественно, за вход и выход из бухты капитаны платили большие деньги.

— Нам идти три квартала, — предупредил Рульф Селену. — Успей задать свои вопросы, пока мы в пути.

Он что, намеренно шел с такой скоростью? Сдерживая раздражение, Селена глядела на зубчатые горы, поросшие густой ярко-зеленой растительностью, на сверкающую гладь залива и пыталась ощутить в воздухе хотя бы намек на прохладу. Она перехватила Рульфа, когда тот выходил из таверны, направляясь на какую-то встречу. Пират согласился взять ее с собой и по дороге ответить на вопросы.

— Я смогу взглянуть на рабов, когда их привезут? — спросила Селена. — Или я должна верить тебе на слово, что партия будет качественной?

Рульф покачал головой, пораженный ее настырностью. Селена едва не зацепилась за ноги валявшегося пирата. Трудно было сказать, то ли он мертвецки пьян, то ли действительно мертв.

— Рабов привезут завтра, во второй половине дня. Я собирался сам их осмотреть, но если уж ты так беспокоишься о качестве товара, можешь пойти со мной. Считай, что я оказал тебе честь.

Вместо благодарности, Селена шумно фыркнула:

— А куда идти? На твой корабль?

Лучше разузнать обо всем как можно подробнее, чтобы не было никаких неожиданностей. Вряд ли у Рульфа все продумано безупречно. Нужно отметить слабые места. Чем их больше, тем легче будет развалить сделку и тем меньше рискует она сама.

— На другом конце города есть бывшая конюшня. В ней я устроил перевалочный пункт. Обычно я осматриваю рабов там, но, поскольку вы отплываете послезавтра утром, я сберегу вам время и не стану сгружать ваших рабов с корабля. Выгоню из трюма на палубу, и ты увидишь товар.

Селена прищелкнула языком, постаравшись, чтобы слышал и Рульф.

— И сколько времени займет осмотр?

— А у тебя что, есть занятия поинтереснее? — удивился Предводитель пиратов.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила Селена, и ее слова потонули в раскатах грома.

Они вывернули к гавани — самому живописному месту в городе. У деревянных причалов покачивались на легких волнах корабли, пришедшие сюда со всех концов Эрилеи. Все они отличались размерами и манерой постройки. По причалам, выкрикивая ругательства, бегали пираты, стремясь надежнее прикрыть и закрепить грузы, чтобы гроза с ветром и ливнем не унесла их и не промочила насквозь. Над горизонтом сверкнула молния, осветив силуэт сторожевой башни, которая притулилась на северной оконечности входа в бухту. Там находился механизм, позволявший поднимать и опускать Кораблекрушитель. Молния высветила и две катапульты, замершие на предпоследнем этаже. Если какое-нибудь судно вдруг сумеет прорваться сквозь цепь, ядра катапульт все равно его потопят.

Рульф дождался, пока утихнет гром. К этому времени они шли мимо таверн и постоялых дворов, тянувшихся вдоль набережной.

— Можешь не волноваться, посланница Аробинна, — усмехнулся пират. — Я постараюсь, чтобы осмотр не затянулся. Но учти: там будет не менее сотни рабов. За пять минут ты их не осмотришь.

Сотня рабов на одном корабле? Как они помещаются в трюмах?

— Когда мне поручают дело, я вникаю во все мелочи, — нарочито раздраженным тоном произнесла Селена. — И времени даром не теряю.

— Я в этом не сомневаюсь. — Рульф задумался. — Конечно, верить на слово ты мне не обязана. Но я могу тебе доказать, что мне поставляют качественный товар. На перевалочном пункте у меня собрана еще сотня рабов. Это для другого покупателя. Вечером я собирался взглянуть на них. Пойдем туда вместе. Посмотришь на них, а завтра сравнишь с вашими.

А что, это мысль. Надо пойти посмотреть и потом заявить, что предназначенные для Аробинна рабы хуже тех, что она видела вчера, и отказаться их брать. Сделка не состоится, и они с Саэмом преспокойно уберутся из пиратского логова. Правда, ей придется объясняться: сначала с Саэмом, а позже и с Аробинном. Но это дело будущего. Она что-нибудь придумает.

— Хорошо, я согласна, — сказала Селена, махнув рукой. — Пусть вечером кто-нибудь зайдет за мной.

Воздух был настолько влажным, что ей казалось, будто она не идет, а плывет.

— Да, забыла спросить. После того как я осмотрю рабов Аробинна, мне их самой стеречь? Или ты дашь охранников? Не хочу возводить напраслину, но люди бывают разные. Ты же не можешь поручиться, что кому-нибудь из твоих парней не взбредет на ум заныкать полдюжины рабов. А мне потом перед Аробинном отвечать.

Рульф стиснул зубы. Пальцы обхватили голову дракона, украшавшую эфес его меча.

— Если я прикажу не трогать ваших рабов, их никто не тронет.

Чувствовалось, слова Селены рассердили его, и это ей понравилось.

— Но чтобы тебе спокойнее спалось, я выставлю надежную охрану. Пусть Аробинн не думает, будто я готов швыряться деньгами моего компаньона.

Они подошли к таверне, стены которой были выкрашены в голубой цвет. На крыльце стояла компания крепких хмурых парней в черных камзолах. Увидев Рульфа, они вытянулись и вскинули руки в пиратском приветствии. Телохранители? Тогда почему он ходит без сопровождения?

— Разумные меры, — сказала Селена, продолжая разговор. — Я тоже не жажду задерживаться здесь сверх надобности.

— Понятное дело. Уверен, тебе не терпится поскорее вернуться в Рафтхол, к своим заказчикам.

Рульф остановился возле обшарпанной двери. Над нею, скрипя на крепчающем ветру, раскачивалась вывеска: «Морской дракон». Заведение носило то же название, что и знаменитый корабль Рульфа. Парусник стоял совсем недалеко отсюда и выглядел вполне заурядной посудиной. Селена лишний раз убедилась, как сильно легенды и слухи приукрашивают действительность. Скорее всего, таверна была чем-то вроде штаб-квартиры Предводителя пиратов. Если он поселил их с Саэмом в нескольких кварталах отсюда, значит доверял им ничуть не больше, чем они ему.

— В одном ты прав: мне хочется поскорее вернуться в цивилизованный мир, — учтиво улыбнулась Селена.

Рульф что-то пробурчал и поднялся на крыльцо. В недрах таверны Селена не увидела ничего, кроме сумрака и движущихся теней. Картину дополняли приглушенные голоса и отвратительный запах перекисшего эля.

Прежде чем скрыться за дверью, Рульф еще раз взглянул на Селену.

— Когда-нибудь ты сполна заплатишь за свое высокомерие, — тихо сказал он. — Я очень надеюсь увидеть это лично.

Его зеленые глаза вспыхнули, но не сами по себе, а в свете молнии, и он шумно захлопнул дверь перед самым носом Селены.

Но Селена улыбнулась еще шире, ведь на ржаво-красную землю упали первые тяжелые капли дождя, разгоняя духоту.

Пока все складывалось на редкость удачно.

— Надеюсь, без отравы? — спросила она, косясь на принесенную Саэмом еду.

Ее вопрос потонул в раскатах грома, заставившего содрогнуться хлипкое здание таверны. Чашка тревожно звякала о блюдечко, грозясь опрокинуться. Комнату наполнил аромат свежеиспеченного хлеба и поджаренной колбасы. На тарелке высилась горка каши. Селена, вспомнив про зверский голод, сбросила плащ и маску.

— Кого подозреваешь в отравлении? Их или меня? — спросил Саэм.

Он сидел на полу, привалившись спиной к своей койке.

Желая позлить его, Селена принюхалась:

— Что-то я чую запах красавки.

— Можешь голодать и дальше, — равнодушно ответил Саэм.

Селена состроила ему рожу и откусила от хлебного ломтя. Оба молчали. Единственными звуками в их жалкой комнатушке было поскрипывание кривой ложки по щербатой тарелке, барабанная дробь по крыше и раскаты грома. Расправившись с едой, Селена принялась за успевший остыть чай.

— Ну так как? Расскажешь мне о своих замыслах? Или я должен предупредить Рульфа, чтобы готовился к худшему?

Чай был невкусным, и Селена потягивала его просто потому, что хотела пить. Она сделала еще несколько глотков и лишь тогда ответила:

— Саэм, похоже, у тебя от жары произошло разжижение мозгов. Никак не могу понять, о чем ты говоришь.

— Я хочу знать, какие такие «вопросы» ты задавала Рульфу?

Селена шумно опустила чашку на блюдце.

— Какие вопросы? Учтивые, разумеется.

— Я и не знал, что ты умеешь быть учтивой.

— Умею, когда мне это нужно.

— Ты хочешь сказать, когда учтивость позволяет тебе получить желаемое. Так чего же ты хочешь добиться от Рульфа?

Селена смерила его взглядом. Похоже, Саэм не испытывал никаких угрызений совести по поводу сделки. Возможно, он и не доверял Рульфу, но его ничуть не заботило, что сотню человек затолкают в трюм, а затем продадут на торгах, как скот. Сотню тех, кто ничем не провинился ни перед Рульфом, ни перед Аробинном, ни перед ним — Саэмом Корланом.

— Я расспрашивала Рульфа о карте на его ладонях.

— Селена, хватит ловчить! — заорал Саэм и хватил кулаком по кривой половице. — Говори правду!

— Чего ты бесишься? — Селена сделала наивное лицо и надула губы. — Почему ты считаешь, что я тебе вру?

Саэм вскочил и начал мерить шагами тесное пространство их жилища. Он расстегнул верхнюю пуговицу своего камзола. Сама не зная почему, Селена отвела глаза.

— Мы же вместе росли, — сказал Саэм, останавливаясь возле ее койки. — Думаешь, я не чувствую, когда ты что-то затеваешь? Что тебе нужно от Рульфа?

Рассказать ему? Саэм не решится пойти против Аробинна и сделает все, чтобы помешать осуществлению ее замыслов. Ей достаточно одного врага. Самое скверное, у Селены еще не было никаких замыслов. Одни туманные наметки. Но Саэма лучше не впутывать. Если дела примут скверный оборот, Рульф может запросто убить парня как ее сообщника.

— А ты не допускаешь, что я просто поддалась его обаянию? — зашла с другого бока Селена.

Саэм сжался:

— Он ведь на двенадцать лет старше тебя.

— Ну и что?

Неужели этот дурень поверил, что она способна увлечься Рульфом?

Саэм метнул на нее испепеляющий взгляд, затем подбежал к окну и сдернул свой плащ.

— Ты что делаешь? — ужаснулась Селена.

Он молча распахнул ставни и открыл окно. Снаружи было почти темно. То тут, то там в небе вспыхивали молнии, похожие на раздвоенные змеиные языки.

— Мне надоело сидеть в духоте! А если ты решила флиртовать с Рульфом, пусть посмотрит на твое личико! У нас больше нет причин заживо жариться тут.

— Закрой окно! — потребовала Селена.

Саэм стоял со скрещенными на груди руками и молчал, вдыхая прохладный воздух.

— Я сказала, закрой! — рявкнула она.

Видя, что Саэм не собирается подчиняться, Селена вскочила, опрокинув поднос с едой. Она метнулась к окну и резко отпихнула Саэма. Пригибая голову, захлопнула окно, закрыла ставни и вновь занавесила их плащом.

— Идиот, — сквозь зубы процедила Селена. — Какой бес в тебя вселился?

Саэм подошел к ней. Он тяжело и жарко дышал.

— Я устал от дурацких спектаклей. Всякий раз, стоит тебе надеть эту маску и плащ, повторяется одно и то же. А еще — мне надоело, когда ты мною помыкаешь!

Вот оно что!

— Пора бы привыкнуть.

Селена отвернулась, но Саэм крепко схватил ее за запястье:

— Я же чувствую: ты опять что-то затеваешь и готова втянуть в это и меня. Мне плевать на твои фокусы. Только не забывай: ты пока еще не стала главой Гильдии ассасинов. Тебе придется держать ответ перед Аробинном.

Селена выдернула руку, вернулась к койке и принялась счищать с одеяла комки каши.

— Еще раз тронешь, сам без пальцев останешься.

Он улегся на койку. Лицом к стене.

ГЛАВА 5.

Саэм не желал разговаривать с Селеной. Когда настало время обеда, он сходил на кухню, принес еду и молча поставил перед нею. Но ее это не тяготило. Ей самой не хотелось говорить. Она до сих пор не придумала, как провалить сделку.

В восемь часов вечера Рульф зашел за ними и повел в бывшую конюшню — перевалочный пункт для рабов. Саэм даже не спросил, куда они направляются. Он вел себя так, словно все знал.

Перевалочный пункт оказался большим и довольно крепким деревянным строением. Еще на подходе интуиция Селены ощетинилась, призывая ее бежать отсюда. Но Селена продолжала идти. У самых ворот ее чуть не сшибло с ног волной густой тошнотворной вони. То был запах давно не мытых человеческих тел вперемешку со смрадом мочи, кала и блевотины. Зажав нос, Селена вошла внутрь и удивилась, насколько там светло. Загон для рабов освещался факелами и грубыми потолочными светильниками.

Лошадиные стойла были превращены в клетки для людей. Деревянные решетки заменили железными. Рульф шел от клетки к клетке, почти не сбавляя шага. Ни зловоние, ни чудовищная скученность его не волновали. Он направлялся к задней стене, где в окружении четырех пиратов стоял бронзово-коричневый нагой эйлуэец.

Саэм шел рядом с Селеной. Его лицо заметно побледнело. Селена быстро позабыла про зловоние. Ей было невыносимо смотреть на лица рабов, на их руки, сжимавшие прутья решеток или… своих детей. Да, здесь были и дети.

Никто из рабов не кричал, не посылал проклятия Рульфу и его подручным. Из нескольких клеток доносился сдавленный плач, но большинство рабов молчало. Они просто смотрели. Иногда на изможденных лицах мелькало удивление при виде Селены. Еще бы! В своем развевающемся плаще и черной маске она казалась им воплощением смерти. Кто-то даже чертил в воздухе ограждающие знаки, стремясь защититься от неведомого зла.

Селена пересчитала число клеток и примерное число людей в каждой из них. Все клетки запирались на тяжелые висячие замки. Эта партия рабов не была однородной. Сюда собрали жителей разных частей континента. Подданных поверженных королевств, завоеванных Адарланом. Селена даже заметила рыжеволосых и сероглазых обитателей гор. Те еще не утратили своего свирепого вида. Они настороженно следили за каждым шагом Селены. Несколько рыжеволосых горянок были почти ее ровесницами.

Наверное, кто-то из попавших сюда рабов был мятежником, непримиримым борцом против адарланского владычества. А кто-то вроде этих матерей с детьми просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

У Селены заколотилось сердце. Даже сейчас, спустя несколько лет, люди продолжали противиться власти Адарлана. Но какое право было у Адарланского королевства, у Рульфа или у кого-то еще обращаться с ними как со скотом? Адарлану было мало завоевать чужие страны. Чтобы покорить их окончательно, требовалось сломить дух и волю населения.

Селена слышала, что упорнее всех сопротивлялось королевство Эйлуэ. Хотя эйлуэйский король и уступил власть королю Адарлана, эйлуэйские солдаты продолжали войну против армии захватчиков. Они были костяком мятежных сил. Адарланцы несли потери, но король не желал выпускать Эйлуэ из своих рук. Здесь находились два самых богатых и процветающих города, которым не было равных на континенте. Страна изобиловала плодородными землями, лесами и реками. Более того, через нее проходили наиболее важные торговые пути. Что и говорить, лакомый кусочек. Но жадность Адарлана не знала пределов. Природные богатства — это, конечно, хорошо. Только почему бы не приумножить доходы, торгуя эйлуэйскими рабами?

Увидев Рульфа, пираты почтительно склонили головы. Двоих Селена уже видела на обеде: лысого коротышку по имени Красавчик и одноглазого, нескладного Чернозлата. Естественно, это были не настоящие имена, а давным-давно приставшие к ним пиратские клички.

Рульф остановился. Селена и Саэм остановились тоже. На эйлуэйце не было даже набедренной повязки. Его тело сплошь покрывали ссадины и синяки. Несколько ран кровоточили и сейчас.

— У этого до сих пор не отпала охота драться, — пояснил Красавчик.

Кожа эйлуэйца блестела от пота. Он стоял с высоко поднятой головой. Глаза смотрели не на пиратов, а куда-то вдаль. Эйлуэйцу было не больше двадцати. Интересно, его захватили одного или вместе с ним в рабство попала и вся его семья?

— Заковать в двойные кандалы, пока не присмиреет, — продолжал Красавчик, рукавом отирая пот с лица.

Его красный камзол, когда-то изящный, с золотой вышивкой, давно выцвел и покрылся пятнами.

— Я бы отправил его на рынок в Бельхэвен. Там за него хорошо заплатят. Смотри, какие у него сильные руки. Пригодятся хозяину на строительстве и на прочих тяжелых работах. Может, и хозяйке пригодятся, но уже для иных надобностей, — добавил Красавчик и подмигнул Селене.

От вспыхнувшей ярости у нее перехватило дыхание, и она потянулась к мечу. Хорошо, что Саэм заметил это и вовремя сжал ее ладонь своею. Для всех, кто видел, это был вполне невинный жест. Но хватка Саэма была крепкой и красноречиво показывала Селене, что он следит за каждым ее движением.

— Пока мы шли, я убедился, что эта партия не такая уж и однородная. На некоторых посмотришь — кожа да кости. Неужели их кто-то купит? — спросил Саэм, выпуская руку Селены. — Наша партия целиком отправится в Рафтхол. А на этих тоже нашелся один покупатель? Или придется делить их на группы помельче?

— Думаешь, твой хозяин — единственный, с кем у меня заключены соглашения? — усмехнулся Рульф. — У меня есть заказчики во многих городах, и я стараюсь по возможности учитывать их пожелания. Я люблю работать со своими бельхэвенскими компаньонами — те всегда говорят точно, кто им нужен и в каком количестве. Но торговля рабами — дело прибыльное. Здесь ничего не пропадает. Тех, на кого не находится покупателей, я отправляю прямиком в Калакуллу. Надоумь своего хозяина: если и у него появятся ошметки, пусть посылает их в Эндовьер. На соляных копях рабы нужны всегда. Правда, адарланская казна скупится, но уж лучше выручить хоть какие-то деньги, чем остаться в убытке.

Конечно, в соляных копях Эндовьера ощущается вечная нехватка рабов. Говорили, что узники выдерживают там всего несколько месяцев. Многие умирали в первый же месяц.

— А детей куда? — нарочито равнодушным тоном спросила Селена.

Глаза Рульфа на мгновение помрачнели. Неужели ее вопрос затронул в нем остатки совести?

— Вообще-то, мы стараемся оставлять детей с матерями, — тихо ответил он. — Но на торгах всякое бывает. Случается, кто-то берет только мать. Или только детей.

— Конечно. Зачастую дети — ненужный довесок, — продолжила свою игру Селена. — Но они входят в общее число. Сколько детей может быть в нашей партии?

— Здесь их немного. Десять от силы. Думаю, и в вашей партии будет столько же. А насчет довеска ты ошибаешься. Дети очень хорошо идут, если знать, где и кому их продать.

— И кому же? — насторожился Саэм.

— Иногда их берут в богатые дома — на кухню или в конюшню. Естественно, и хозяйки увеселительных заведений на торги частенько заглядывают, — добавил Рульф, упершись глазами в пол.

Лицо Саэма побледнело от гнева. Рульф и не подозревал, что затронул в душе парня очень опасную струну. Когда ее задевали, Саэм лишался всякой рассудительности и хладнокровия. Селена об этом знала.

Мать Саэма восьмилетней девчонкой продали в одно из таких увеселительных заведений. Она прожила всего двадцать восемь лет, успев превратиться из замызганной сироты в богатую рафтхолскую куртизанку. Саэму не было и шести, когда ревнивый посетитель убил его мать. Она копила деньги, но не успела собрать ни на свое освобождение, ни на содержание Саэма. Эта женщина была фавориткой Аробинна, и когда ее убили, он взял мальчика к себе. Саэму Аробинн сказал, что такова была воля его матери. Возможно, он говорил правду.

Усилием воли Саэм совладал со вспышкой гнева.

— Спасибо, что подсказал. Мы это учтем, — хриплым, не своим голосом проговорил он.

Селена вдруг поняла: ей мало просто разрушить сделку. Утром это казалось ей разумным, но сейчас, когда она увидела рабов… Разрушить сделку не выход. Да, она разозлит Аробинна, подставит под удар себя и Саэма, но в жизни этих несчастных ничего не изменится. Рульф продаст их другому хозяину, только и всего.

У нее застучало в висках. Рабство было хуже смерти. Смерть наступала мгновенно; по крайней мере, жертвы Селены никогда не мучились. Рабство обрекало людей на постоянные, каждодневные страдания.

— Ну что ж, теперь нам ясна общая картина, — сказала она, стараясь не опускать головы.

Нужно немедленно убираться из этого сарая и уводить Саэма, пока его ярость не вырвалась наружу.

— Мне не дождаться завтрашнего дня. Хочу увидеть нашу партию. Кстати, — добавила она, кивая в сторону клеток, — а этих ты когда отправишь?

Опасный вопрос. И вдобавок глупый. Но Рульф не уловил подвоха. Он поглядел на Красавчика, чесавшего грязную лысину.

— Этих? — переспросил Красавчик. — Пока не знаю. Завтра будем грузить их на корабль. Наверное, уйдем одновременно с вашим. Но нужно еще команды собрать.

Он заговорил с Рульфом о матросах для обоих кораблей. Селене и Саэму давали понять, что им здесь больше делать нечего.

В последний раз взглянув на эйлуэйца, Селена стремительно зашагала к выходу из перевалочного пункта, где страх и смерть перебивали любое зловоние.

— Селена, постой! — крикнул Саэм, с трудом поспевая за нею.

Но ей было не остановиться. Селена шла, шла, шла, сама не зная куда. Город остался позади. Петляющая дорога вывела ее к побережью. Селена не задержалась и здесь, продолжая идти по песку к воде.

Невдалеке, словно одинокий часовой, стояла сторожевая башня. Над выходом из бухты висел Кораблекрушитель — главный ночной страж пиратской столицы. Полная луна освещала тончайший белый песок на берегу, превращая воду залива в серебряное зеркало.

Селена сорвала маску, следом на песок полетели ее плащ, камзол, штаны и сапоги. Влажный ветер ласкал ей кожу, играя складками ее тонкого нижнего белья.

— Селена!

Вода была совсем теплой. Селена шла, и от нее разлетались серебристые брызги. Пологое дно стало круче. Теперь вода плескалась возле колен.

Саэм догнал девушку:

— Что ты делаешь?

Она попыталась выдернуть руку, но Саэм держал крепко.

Тогда она чуть повернулась и взмахнула другой рукой, однако Саэм тоже знал этот прием, поскольку они годами упражнялись вместе. Он оказался проворнее и успел схватить ее и за вторую руку.

— Селена, остановись!

Она ударила его ногой под колено, и они оба повалились в воду, подняв фонтаны брызг и песка. Саэм и сейчас не выпускал ее рук.

Селена упала на него, но он предвидел ее дальнейшие действия. Не дожидаясь удара локтем в лицо, Саэм перевернул ее и подбросил в воздух. У Селены перехватило дыхание. Саэм тоже подпрыгнул, и в этом была его ошибка. Селена ударила его в живот. Саэм скрючился и рухнул на колени. Приливная волна осыпала его жидким серебром.

Оба не заметили, как снова выбрались на мелководье, где под ногами было больше песка, нежели воды. Селена пригнулась, готовясь сделать захват. Саэм разгадал и этот маневр. Он резко повернулся, обхватил ее плечи и повалил на песок.

Селена сразу поняла: ей не вырваться. Саэм крепко держал ее запястья, вдавливая их в песок. Одновременно его колени прижимали ее бедра, не давая ей применить один очень действенный, хотя и запрещенный прием.

— Довольно!

Селена была готова выть от боли и досады. Волнистый песок не та поверхность, чтобы вырваться из хватки Саэма. К тому же он знал все ее приемы. Трудно драться с тем, с кем годами вместе упражнялся.

— Прекрати, — хрипло дыша, повторил Саэм. — Пожалуйста.

Его красивое лицо напряглось. Глаза округлились.

— Пожалуйста, — повторил Саэм.

В его голосе не было радости победителя, лишь печаль и горечь поражения. Это удивило Селену.

Легкие облачка прикрыли луну, сделав лицо Саэма еще красивее. Скулы, линия губ — все это досталось ему от матери. Неудивительно, что та пользовалась таким успехом.

Над головой перемигивались звезды, едва различимые в блеске полной луны.

— Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не пообещаешь, что больше не будешь на меня нападать, — сказал Саэм.

Его лицо было совсем рядом, и с каждым словом Селена ловила жаркое дыхание парня.

Она хрипло вздохнула. У нее не было причин нападать на Саэма. Ведь совсем недавно он уберег ее, не позволив выхватить меч. Пираты убили бы ее на месте. Напрасно она думала, что Саэму нет дела до рабов. Если бы не было, он бы не взвился, услышав о возможной участи детей.

У Селены от боли дрожали ноги.

— Обещаю, — пробубнила она.

— Поклянись, — потребовал Саэм.

— Клянусь своей жизнью.

Он еще какое-то время держал ее пригвожденной к песку и только потом медленно разжал пальцы. Селена дождалась, пока он встанет, затем встала сама. Они оба были насквозь мокрыми и покрытыми песчаной коркой. Селена и без зеркала знала, что ее коса наполовину расплелась. И вообще, вид у нее сейчас был как у сумасшедшей, которую пытались поймать и обуздать.

Саэм разулся, бросив сапоги на прибрежный песок. Потом до колена закатал штанины и вошел в воду.

— Может, теперь ты все-таки расскажешь о своей затее?

Селена бродила вдоль кромки воды, поднимая брызги.

— Я хотела… — начала она и вдруг умолкла, резко тряхнув головой.

— Что ты хотела?

Его слова почти потонули в шуме волн. Начинался прилив.

— Скажи, ты можешь просто смотреть на тех людей и ничего не делать? — поинтересовалась она.

— Ты про рабов?

Селена возобновила свое хождение взад-вперед.

— Я до сих пор сама не своя. Как вспомню эти клетки… Мне кажется, я либо сойду с ума, либо что-то…

— Нет, ты уж договаривай.

Саэм подошел ближе. Чувствовалось, он по горло сыт обрывками фраз и намерен вытянуть из нее все.

— Я догадываюсь. Ты хотела броситься на Рульфа и его дружков. Подсказать тебе, чем бы это кончилось?

Сейчас или никогда. Селене очень не хотелось втягивать Саэма в свои замыслы, однако они кардинальным образом изменились. В одиночку ей не справиться.

— Ты не догадываешься. Мне пришла в голову мысль… освободить рабов, — сказала она.

Саэм застыл, будто ее слова превратили его в статую.

— Я чувствовал, ты что-то затеваешь. Но освободить рабов…

— Да, Саэм. Поначалу я хотела всего лишь сорвать эту сделку. А потом, когда увидела их… в клетках.

— Рульф убьет тебя. Если не он, то Аробинн. Думаю, в этом ты не сомневаешься.

— Я должна попытаться, — сказала Селена.

— Зачем? — Саэм подошел вплотную, и теперь, чтобы видеть его лицо, ей пришлось задрать голову. — Мы не орден милосердия. Мы — ассасины. Мы убиваем людей. Почти ежедневно мы обрываем чью-то жизнь.

— У нас есть выбор, — тихо возразила она. — Прежде, в детстве, не было. Тогда либо идти к Аробинну, либо умирать… Но сейчас Аробинн не может нам просто приказать. Мы выбираем, что сделать и от чего отказаться. А у этих рабов нет никакого выбора. Их захватили и натолкали в клетки, как скот. Чем они провинились? Тем, что сражались за свою свободу? Или даже не сражались, а просто их дома стояли слишком близко к местам сражений. Или какое-то отребье вроде наемников решило подзаработать на живом товаре. Они ни в чем не виноваты.

— А мы с тобой в чем были виноваты?

От этих слов ей в сердце уперлось что-то острое и ледяное.

— Не равняй нас с ними. Помнишь, Аробинн говорил: «Самые страшные убийцы — это адарланские солдаты, которым во имя короля позволено творить любое зло»? Да, мы не орден милосердия. Но мы не убиваем всех без разбору. Если уж на то пошло, многие наши жертвы действительно заслуживают смерти. Продажные чиновники. Изменяющие мужья. Мы убиваем, не издеваясь над жертвой. А тут — сотня человек, и у каждого сломана жизнь.

— Мне самому это противно, — признался Саэм, пряча горящие глаза. — Все противно: работорговля, Рульф, наш дорогой Аробинн, которому только не хватало в дерьме вываляться. А когда я услышал про детей…

Он ущипнул себя за нос и уточнил:

— Но нас всего двое. А вокруг целая свора пиратов Рульфа.

— Вот именно — свора, — усмехнулась Селена. — А мы — лучшие из лучших. И еще, — добавила она, — нам повезло, что этот Рульф слишком болтлив. Из Аробинна слова не вытянешь, а Предводитель пиратов поведал мне едва ли не все свои действия на ближайшие два дня.

Саэм заморгал:

— Это твоя самая безрассудная из всех безрассудных затей.

— Согласна. Но зато и самая плодотворная.

Саэм так долго глядел на нее, что у Селены запылали щеки. Ей казалось, что его взгляд проникает в самые потаенные ее глубины. Не во все, конечно. Но одно то, что он не отказался и не стал ее отговаривать… От этой мысли кровь понеслась по ее жилам.

— Если мы и погибнем, то не за какой-то пустяк, а во имя благородного дела, — вдруг сказал он.

Селена фыркнула, сделав вид, будто выталкивает из носа остатки воды.

— Мы не погибнем. Мой замысел этого не предусматривает.

— У тебя уже и замысел готов? — простонал Саэм.

Селена наградила его торжествующей улыбкой и начала подробно рассказывать. Под конец Саэм уселся на песок и лишь теребил свои волосы.

— Замысел мне нравится, — признался он. — Но у нас слишком мало времени. Чтобы все провернуть, нужно не меньше недели.

— Управимся за оставшееся время, — сказала Селена, усаживаясь рядом.

— Когда Аробинн узнает…

— Аробинна оставь мне. Я потом придумаю, как с ним обойтись.

— Мы могли бы просто-напросто… не возвращаться в Рафтхол, — предложил Саэм.

— То есть сбежать?

Саэм пожал плечами. Он смотрел на волны, но даже не видя его лица, Селена чувствовала, как покраснели его щеки.

— Бегство не выход, — сказала она. — Аробинн нас выследит. Он мстителен и не успокоится, пока нас не найдет. Мы можем убежать на другой конец континента, сменить имена. Это даст лишь временную отсрочку. Либо нам придется бегать всю жизнь.

Произнося эти слова, Селена содрогнулась. Ей вовсе не хотелось такого будущего. Она вздохнула и пояснила:

— Ты не хуже меня понимаешь: Аробинн вбухал в нас уйму денег. Мы его должники, которые лишь частично расплатились с долгами. Деньги Аробинн любит и не смирится с убытками.

Саэм смотрел на север, будто за горами мог разглядеть далекий Рафтхол — столицу Адарлана. Город, живущий под тенью громады стеклянного королевского замка.

— Сдается мне, тут дело не только в его соглашении с Рульфом.

— А в чем еще? — удивилась Селена.

Палец Саэма чертил круги на мокром песке.

— Прежде всего, зачем ему понадобилось посылать именно нас? Почему он врал, скрывая настоящую причину нашего плавания сюда? Это не такое поручение, которое нельзя было дать кому-то другому. Аробинн мог бы послать в Бухту Черепов кого-то из наших.

— И какие у тебя соображения? — спросила Селена.

— Скорее догадки. Ему зачем-то понадобилось временно убрать нас из Рафтхола. Скажем, на месяц.

У Селены похолодела спина.

— Аробинн такого не сделал бы.

— Не сделал бы? — язвительным тоном переспросил Саэм. — А как ты думаешь, мы когда-нибудь узнаем, зачем вдруг Бун помчался туда, где схватили Регора?

— Ты подозреваешь, что Аробинн намеренно послал Буна…

— Я ничего не подозреваю. Но в той истории слишком много болтающихся концов. Есть вопросы, которые требуют ответа.

— Мы не вправе расспрашивать Аробинна, — прошептала Селена.

— С каких это пор ты строго выполняешь его приказы?

— Ты как будто чуешь заговор. — Селена встала. — Давай отложим этот разговор на несколько дней. Тогда я с удовольствием послушаю твои соображения. Сейчас моя голова занята другим.

Саэм тоже вскочил:

— Я ничего не чую. Просто задаю себе вопросы, которые наверняка бродят и у тебя в голове. И самый первый вопрос: зачем он отправил нас подальше от Рафтхола?

— Аробинну можно верить.

Не успев произнести эти слова, Селена мысленно отругала себя за глупость.

— Я возвращаюсь в таверну, — объявил Саэм. — Ты пойдешь?

— Потом. Я еще посижу здесь.

Саэм удивленно посмотрел на нее, однако спорить не стал.

— Нам завтра осматривать рабов Аробинна на корабле. Нужно успеть отдохнуть. Надеюсь, ты не просидишь тут всю ночь.

Она не ответила. Саэм молча зашагал туда, где светились редкие золотистые огоньки Бухты Черепов.

Селена побрела в противоположную сторону и вскоре дошла до сторожевой башни. Устроившись в тени кустов, она внимательно осмотрела башню, катапульты и гигантский механизм, управлявший Кораблекрушителем. Завершив наблюдение, она не повернула к городу, а пошла дальше. Селена шла, пока вокруг не осталось ничего, кроме плеска волн, песка под ногами и серебряной дорожки луны, протянувшейся по воде.

Она шла до тех пор, пока в лицо не ударил на удивление холодный ветер. Тогда она остановилась.

Селена медленно повернула лицо к северу, откуда дул этот ветер. Он пах далекой страной, которую она не видела целых восемь лет. Сосны, снег, город, где еще не наступила весна. Она вдыхала ветер и смотрела в черное пространство океана, пытаясь разглядеть далекий город, некогда бывший ей домом. Ветер трепал ее косу, выдувая пряди волос, и хлестал ими по лицу. Оринф. Город, полный света и музыки. А над ним — алебастровые стены замка и опаловая башня: настолько яркая, что ее было видно за несколько миль.

Луна скрылась за плотной тучей. Стало темно, зато звезды в небе засияли ярче.

Селена наизусть знала все созвездия и сразу же принялась искать Оленя, которого у них называли Властелином севера. Его голову венчала неподвижная звезда.

Восемь лет назад у нее не было выбора. Когда Аробинн предложил ей пойти с ним и учиться его ремеслу, это был единственный способ выжить. Но сейчас…

Селена шумно втянула воздух. Нечего себя обманывать: за эти восемь лет возможность выбирать стала лишь чуточку больше. Она была Адарланским ассасином, подопечной Аробинна Хэмела и таковой останется.

Обратный путь к таверне показался ей удивительно длинным.

ГЛАВА 6.

Вторая ночь была такой же нестерпимо жаркой и бессонной. Наутро, позавтракав, Селена и Саэм отправились бродить по кривым и грязным улочкам Бухты Черепов. Они никуда не торопились, подходили к лоткам уличных торговцев, иногда забредали в какую-нибудь лавчонку. Внешне их принимали за парочку скучающих чужестранцев, хотя на самом деле это была всесторонняя проверка замысла Селены.

От рыбаков в гавани они узнали, что весельные лодки у пирсов — ничьи, а прилив начинается сразу после восхода солнца. Что ж, это лучше, чем в полдень.

Потом Саэм, временно расставшись с Селеной, прогулялся по главной улице и пофлиртовал с местными шлюхами. Оказалось, что этим вечером Рульф устраивает своим пиратам праздник с бесплатной выпивкой. Такое случалось довольно редко, зато веселье продолжалось несколько дней подряд. Были и еще кое-какие сведения, о которых он не стал рассказывать Селене.

Она тоже не теряла времени. Забредя в переулок, наткнулась на полупьяного пирата. По-видимому, тот имел зуб на Рульфа, поскольку охотно рассказал, какова численность охраны на кораблях с рабами, чем она вооружена и где содержатся рабы.

В пятом часу вечера Селена и Саэм уже стояли на палубе корабля, обещанного им Рульфом, и считали рабов, выбирающихся из трюма. Девяносто три. В основном молодые мужчины. Женщин было немного, разных возрастов, а детей — всего пятеро. Тут Рульф не соврал.

— Ну как, товар соответствует вашим изысканным вкусам? — спросил Рульф, присоединяясь к ним.

— Кажется, речь шла о сотне человек, — холодно ответила Селена, продолжая наблюдать за рабами.

— Их и было сто, но семеро умерли в пути.

Селена закусила губу, не позволяя гневу выплеснуться наружу. Саэм слишком хорошо ее знал и, опасаясь какой-нибудь непредсказуемой выходки, поспешил вмешаться в разговор.

— Это что же, их уже на семь человек меньше? — не скрывая раздражения, произнес он. — А скольких мы еще недосчитаемся, пока доплывем до Рафтхола?

Видимо, Рульф не обратил внимания на глаза Саэма, в которых пылала отнюдь не алчность торговца, обеспокоенного возможными убытками.

— Вы когда-нибудь прекратите задавать вопросы? — раздраженно спросил Рульф, запуская пальцы в волосы. — Сразу видно, вы новички в подобных делах. Так усвойте: потери в пути неизбежны. И путь до Рафтхола уже не моя, а ваша забота. Вы принимаете у меня девяносто три раба. Скольких не досчитаетесь по прибытии — зависит от вас.

Селена не выдержала и что-то прорычала сквозь зубы. К счастью, Рульф этого не услышал, ибо шел впереди, сопровождаемый стражниками.

— Кстати, а где вчерашние рабы? — как бы невзначай спросил Саэм.

— Почти все — вон на том корабле, — ответил Рульф, махнув в сторону похожей посудины, стоявшей на якоре. — Завтра тоже отплывают.

Предводитель пиратов подозвал надсмотрщика и велел начинать проверку.

Селена и Саэм изображали заинтересованных сообщников Аробинна: вглядывались в тела рабов, отмечали достоинства и недостатки и вслух обсуждали, где в Рафтхоле можно подороже продать того или иного невольника. Каждая минута этого спектакля давалась им все тяжелее.

— Кораблю стоять здесь всю ночь. Ты можешь поручиться, что охрана будет надежной? — спросила Селена.

Рульф, уставший от ее вопросов, скрежетнул зубами и кивнул.

— Хорошо, что у вас тут есть сторожевая башня. Наверное, оттуда тоже следят за кораблями?

Рульф снова кивнул и сказал:

— Я уже знаю очередной твой вопрос: а вдруг стража на башне заснет? Чтобы ты меня не донимала, говорю сам: перед рассветом приходит другая смена. У нас здесь порядок не хуже, чем в вашем Рафтхоле.

Селена задумалась. Значит, им придется учитывать и смену караула. Это немного меняло планы. Спасибо тебе, болтливый Рульф.

— А сколько рабов знают адарланский язык? — задала она новый вопрос.

Рульф даже сплюнул.

— Это тебе еще зачем?

Селена почувствовала, как напрягся Саэм, но ответ был столь очевиден, что она засмеялась:

— А ты не догадываешься? За таких рабов дороже дают.

Рульф смерил ее взглядом, затем повернулся к рабыне, стоявшей неподалеку:

— Эй ты! Ты понимаешь наш язык?

Женщина выпучила глаза, озираясь из стороны в сторону. Ее одежда состояла из шерстяных и меховых лохмотьев. Скорее всего, уроженка Белоклычьих гор.

— Я тебя спрашиваю: ты понимаешь мои слова? — сердито спросил Рульф.

Рабыня подняла скованные кандалами руки. Натертая кожа вокруг железных скоб кровоточила.

— Думаю, она ничего не поняла, — вмешался Саэм.

Рульф наградил его сердитым взглядом и пошел дальше, повторяя свой вопрос. Рабы молчали. Предводитель пиратов уже собирался повернуть обратно, как вперед вышел невероятно худой эйлуэец. На вид ему было лет сорок.

— Я знаю адарланский.

— Это что же, ты один? — прорычал Рульф. — И больше никто?

Селена подошла к эйлуэйцу, запоминая его лицо. Тот, увидев маску и плащ, невольно отпрянул.

— Хотя бы за одного можно спросить двойную цену, — сказала она.

Пока Саэм отвлекал Рульфа вопросами об особенностях рабов с Белоклычьих гор, Селена успела переговорить с эйлуэйцем.

— Как тебя зовут?

— Дий, — ответил тот, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Ты свободно говоришь на адарланском.

— Да. Моя мать была родом из Бельхэвена, а отец — богатый банджалийский торговец. Я с детства говорю на обоих языках.

Чувствовалось, Дий привык к роскошной жизни и ни единого дня не работал. Как он попал в эту мешанину?

Кивнув ему, Селена пригляделась к остальным рабам. Среди них наверняка были пленные солдаты и мятежники. Успело ли рабство сломить их? Селена искренне надеялась, что нет.

Спустя несколько часов, когда стемнело, в гавани появились две фигуры в плащах с надвинутыми капюшонами. Вряд ли их кто-то видел, а если и видел, то не обратил особого внимания. Город жил ожиданием скорого начала празднества. Ничейные лодки все так же покачивались у пирсов. На кораблях, нагруженных рабами, тускло мерцали фонари. К счастью, как и вчера, над бухтой ярко светила луна.

Прыгнув в лодку, Селена поплыла к левому кораблю со звучным названием «Золотой волк», где они уже побывали днем. Корабль, что находился справа, назывался довольно странно — «Нелюдимый», однако его трюмы были плотно набиты рабами, которых они видели вчера. Туда отправился Саэм. Они оба старались грести как можно тише, хотя сегодня плеск весел был не так слышен из-за криков, доносившихся с улиц. Рульф уже открыл празднество. Более того, он объявил, что сегодня принимает важных гостей — двух знаменитых ассасинов Аробинна Хэмела. Пираты повалили в таверну.

Грести в маске было тяжело, и у Селены вспотело лицо. От неудобных весел побаливали руки. Празднество, которое было бы правильнее назвать попойкой, подвернулось как нельзя кстати. Но Селену по-прежнему тревожила сторожевая башня. Вряд ли караульные тоже празднуют, забыв о своих обязанностях. На вершине башни горел сигнальный огонь, слабо освещая обе катапульты и древнюю цепь (на другом берегу цепь крепилась к скале). Если их с Саэмом обнаружат, первый сигнал тревоги прозвучит со сторожевой башни.

Бежать прямо сейчас было бы проще. Обезоружить караул на башне и кораблях, опустить цепь и поднять паруса. Однако башня и Кораблекрушитель были лишь первой линией обороны. Второй была особенность Мертвых островов. Подход к ним и проход между ними изобиловали песчаными банками. Любой корабль, двигаясь ночью, во время отлива мог сесть на мель или, хуже того, напороться на рифы.

За несколько футов корпуса «Золотого волка» Селена перестала грести. Заметив деревянную лестницу, она проворно схватилась за ступеньку, чтобы лодка не ударилась о борт корабля и не насторожила караульных.

Лучшее время для отплытия — на рассвете. За ночь пираты упьются до бесчувствия. Не обойдется и без потасовок. Едва только вода начнет прибывать — нужно сниматься с якорей, и прощай, Бухта Черепов.

Селена увидела лунный зайчик от карманного зеркальца Саэма. Условный сигнал, что он достиг борта «Нелюдимого». Поймав его свет в свое зеркальце, она подала ответный сигнал, после чего послала еще две вспышки, показывая, что готова. Вскоре Саэм просигналил, что тоже готов. Селена глубоко вдохнула, успокаивая колотящееся сердце. Пора!

ГЛАВА 7.

С ловкостью кошки и быстротой змеи, Селена взобралась по деревянной лесенке, прилаженной к борту корабля.

Первый стражник глазел на веселящийся город и спохватился, лишь когда пальцы Селены сомкнулись вокруг его шеи. Она не собиралась убивать пирата, а только покрепче надавила в двух местах, и он, потеряв сознание, рухнул на палубу. Селена подхватила его за полы грязного бушлата, смягчив падение и предотвратив ненужный шум. Что бы ни творилось на берегу, здесь ей нужна тишина. Полная тишина. Мертвая тишина.

Второй стражник, стоявший у штурвала, заприметил Селену, еще когда она поднималась на борт. Он успел крикнуть, но не во все горло. Рукояткой кинжала Селена ударила его в лоб. Падал он тяжело и шумно, чем привлек внимание третьего стражника, стоявшего на носу. Тот резко повернулся, поскольку тоже глазел на берег, но в темноте ничего не увидел. Между ним и Селеной было несколько ярдов темной палубы. Селена приникла к доскам. Упавшего пирата она прикрыла своим плащом.

— Жаон! Что там у тебя? — через всю палубу крикнул третий стражник.

Селена вздрогнула. Крик был до противного громким. Невдалеке застыл силуэт «Нелюдимого». Оттуда не доносилось никаких звуков. От давно не мытого тела Жаона исходило зловоние. Селена поморщилась.

— Жаон, черт тебя подери! Чего молчишь?

Не получив ответа, носовой стражник двинулся проверять. По палубе затопали его тяжелые сапоги. Они приближались. Скоро он наткнется на первого стражника.

Три… два… один.

— Чего тут понавалили?

Третий стражник налетел на лежащего первого, споткнулся и отпустил забористое ругательство.

Пока он чесал в затылке и пытался понять, когда его дружок успел набраться, Селена сорвалась с места. Она перемахнула через перила и оказалась у него за спиной. Третий стражник едва успел обернуться и сразу же получил сильный удар по голове, рухнув на первого товарища. У Селены заколотилось сердце. Она бросилась на нос корабля, выхватила зеркальце и подала три сигнала. Число стражников на палубе и подтверждение, что никакой угрозы они уже не представляют.

«Нелюдимый» молчал.

— Саэм, ну где ты? — прошептала Селена и вновь просигналила.

Как всегда в таких случаях, секунды ползли еле-еле. Наконец с борта «Нелюдимого» пришли ответные сигналы. Наружная охрана на кораблях была выведена из строя.

Селена подала одиночный сигнал. На сторожевой башне было тихо. Караульные ничего не заметили. Но ее и Саэма вскоре могут хватиться на берегу, а потому нужно пошевеливаться.

Возле капитанской каюты, позевывая, стоял еще один стражник. Оглушенный Селеной, этот верзила падал так шумно, что мог бы разбудить весь город. Но капитан Красавчик даже не выскочил из каюты, и только появление там Селены заставило его сдавленно вскрикнуть.

Но связать пиратского капитана и затолкать ему кляп было делом считаных минут. Красавчик довольно быстро сообразил: будешь покладистым — останешься в живых. Получив от него утвердительный кивок, Селена спустилась в трюм.

Ступени под ее ногами отчаянно заскрипели, однако двое пиратов продолжили лениво подпирать стенки. Появление Селены удивило обоих, но ненадолго. Вскоре и трюмные стражники валялись на осклизлом полу, оглушенные Селеной.

Она схватила болтающийся на крюке фонарь и распахнула дверь в трюм.

Потолок был настолько низким, что она сразу же пригнулась, чтобы не стукнуться головой. На отвратительно грязном полу сидели и лежали рабы. Они были скованы общей цепью. Их держали в полной темноте. Похоже, их даже не кормили. Мисок с водой тоже не было. Не было и отхожего места, поэтому Селена опасливо поглядывала себе под ноги.

— Где Дий? — спросила она, позвякивая связкой похищенных у капитана ключей.

Рабы молчали. Возможно, они не понимали по-адарлански или понимали, но не желали выдавать своего товарища.

Селена повторила вопрос. Не получив ответа, она вздохнула и двинулась вглубь трюма. Несколько пленных горцев, дико сверкая глазами, о чем-то перешептывались. Врагами Адарлана они стали недавно, когда королевская армия добралась до их горных деревень, а любовь к жестокости была у них в крови. Даже здесь, в тесном вонючем трюме, «белоклычники» представляли нешуточную угрозу.

— Где Дий? — в третий раз, уже громче, спросила Селена.

— Я здесь, — послышалось из темных недр трюма.

Наконец Селена различила силуэт полукровки и осторожно пошла к нему. Почти на каждом шагу она переступала через распластанные тела, рискуя споткнуться о цепь. Какая духотища и скученность! Ничего удивительного, что семеро не доплыли до пиратской столицы.

Селена помахала ключом от кандалов, после чего нагнулась и отперла замки на ножных кандалах Дия. Потом она освободила ему руки.

— Будешь переводить мои слова, — сказала она, помогая рабу встать.

Горцы, не знавшие ни адарланского, ни эйлуэйского, вскоре сами поймут, что их судьба сделала неожиданный поворот.

После Дия Селена освободила невысокую, сильно исхудавшую женщину.

— Переведи ей, что я ваш друг, — сказала она Дию. — Пусть снимет кандалы со всех. Но вылезать из трюма вам нельзя.

Кивнув, Дий заговорил по-эйлуэйски. Женщина, приоткрыв рот, недоверчиво посмотрела на Селену, но ключ взяла. Селена подала ей второй, поскольку женщине явно понадобится помощник.

Дий что-то объяснял соотечественникам. Его голос больше не дрожал, хотя и не стал громче.

— Все стражники на корабле валяются без сознания, — сказала Селена.

Дий перевел.

— Их нужно будет связать раньше, чем они очнутся. Капитан заперт у себя в каюте. Завтра вы потребуете, чтобы он вывел корабль за пределы Мертвых островов в открытое море. Он знает, что за ложные сведения его ждет смерть.

С каждой переведенной фразой глаза самого Дия все больше округлялись. Вскоре Селена услышала, как ее слова переводит кто-то из горцев. Потом нашлось еще двое переводчиков: один говорил на диалекте Мелисанды, второй — на языке, который она не распознала. Что ж они молчали во время смотра? Впрочем, тоже понятно: в их положении лишним словом можно себе же и навредить.

При мысли, что сделан лишь самый первый шаг к освобождению, у Селены затряслись руки. Усилием воли она подавила дрожь и продолжила:

— Я с вами не останусь. Вскоре мне нужно будет покинуть корабль. Связать стражников поручите самым ловким и умелым. Главное — не поднимать шума. Запрет выходить на палубу — не моя прихоть. За кораблем наблюдают караульные на сторожевой башне и береговая охрана. Стоит им заметить вас на палубе, поднимется тревога, и тогда все пропало.

Она замолчала, слушая, как Дий переводит ее слова.

— Мой помощник сейчас находится на «Нелюдимом». Так называется второй корабль с рабами, который тоже должен отплыть завтра утром. — Селена проглотила ком густой слюны. — Мы с ним вернемся в город и постараемся всеми силами отвлечь внимание пиратов от кораблей. Нам всем повезло, что у них сегодня праздник. Бесплатная выпивка притупила их бдительность. На рассвете вам нужно будет поднять паруса и убираться отсюда. Мертвые острова — настоящий лабиринт. Чтобы его покинуть, вам понадобится почти весь день. Постарайтесь это сделать до наступления темноты, иначе вы здесь застрянете.

Какая-то женщина перебила Дия, не дав ему договорить. Он нахмурился.

— У этой женщины два вопроса. Она говорит, что выход из бухты перегорожен цепью. Кто и когда опустит эту цепь? И второй вопрос: как мы будем управлять кораблем?

Вопросы были вполне уместными, и Селена понимающе кивнула:

— Цепь — наша забота. На рассвете мы ее опустим, и корабли беспрепятственно минуют это место.

Когда Дий перевел эти слова, узники зашептались между собой. На пол все еще падали снимаемые кандалы.

— Теперь про управление кораблем, — продолжила Селена, повысив голос. — Разве среди вас нет моряков? Или рыбаков?

Поднялось несколько рук.

— Капитану Красавчику дорога собственная жизнь, и он будет подсказывать вам, как управлять кораблем. Главное — выйти из бухты. Тех, кто силен, посадите на весла. Паруса парусами, а гребцы тоже не помешают, иначе вам не уйти от кораблей Рульфа.

— А у него большой флот? — спросил кто-то.

— Его флот — наша забота, — ответила Селена.

Наверное, Саэм уже греб к «Золотому волку». Нужно спешно возвращаться на берег.

— Сохраняйте спокойствие. Никакой паники. Что бы ни творилось на берегу, вас это не касается. Даже если цепь будет по-прежнему висеть над водой, не бойтесь. Едва солнце начнет подниматься над горизонтом, садитесь на весла и гребите изо всех сил.

Кто-то, перестав слушать перевод Дия, начал возражать. Дий довольно сердито оборвал возражавшего и повернулся к Селене.

— Я сказал им, что подробности мы обсудим потом.

— Ваша судьба — вам и решать, — кивнула Селена. — Мы приложим все усилия, чтобы вовремя опустить цепь и дать вам больше времени.

Поклонившись на прощание, она покинула затхлый трюм, позвав с собою и Дия.

— Вам нужно поторапливаться, — сказала она. — Стражники скоро начнут приходить в себя.

— Шестеро стражников. Не опасно ли их оставлять…

Дий не договорил, но Селена и так поняла его вопрос. Шестеро матерых пиратов, даже скованные по рукам и ногам, представляли явную угрозу.

— Насчет стражников… решайте сами, — не слишком уверенно сказала Селена. — Растащите их по разным каморкам. Здесь наверняка есть такие. А вот с Красавчиком не церемоньтесь. Откажется говорить — слегка пустите ему кровь. Это многих делает разговорчивыми.

— Тогда я распоряжусь, чтобы стражников заковали в наши кандалы и разместили в разных углах, — решительно произнес Дий, ковыряя щетину на осунувшемся лице. — И все-таки сколько времени будет в нашем распоряжении? Ведь пираты бросятся нас догонять.

— Сама не знаю… Я постараюсь повредить их корабли, — пообещала Селена, даже не представляя, как будет это делать.

Они с Дием подошли к узкой лестнице, ведущей на палубу.

— У меня будет к тебе просьба, — сказала Селена. — Мой напарник не говорит по-эйлуэйски. Он обезоружил стражников на «Нелюдимом». Теперь нужно освободить там узников и передать им все, о чем я здесь говорила. Мы приплыли сюда на двух лодках. Одну мы отдадим тебе, но плыть с тобой у нас уже нет времени. Нам пора возвращаться на берег. Справишься?

Дий набрал в легкие воздуха, помолчал, затем решительно произнес:

— Справлюсь.

Он ненадолго вернулся в трюм и отдал распоряжения насчет стражников и капитана. Затем они с Селеной осторожно выбрались на пустую палубу. Зрелище бездыханных стражников заставило Дия поежиться, однако он не возражал, когда Селена накинула на него плащ Жаона и отдала ему меч и кинжал пирата.

Саэм уже ждал, причалив к борту, который не просматривался со сторожевой башни. Он помог Дию спуститься в другую лодку, а сам встретил Селену.

Она сразу заметила, что камзол Саэма испачкан кровью, но они предусмотрительно захватили с собой по смене одежды. Саэм взялся за весла. Селена кашлянула, и Дий повернулся в ее сторону.

— Запомни: начинайте грести сразу же, едва солнце поднимется из-за горизонта, — сказала она, кивая в сторону Кораблекрушителя. — На цепь не обращайте внимания. Дорога каждая минута.

— Мы приготовимся, — пообещал Дий и взмахнул веслами.

— Тогда удачи.

Дий погреб к «Нелюдимому». По мнению Селены, делал он это шумновато, но не настолько, чтобы его засекли по плеску воды.

Саэм тоже приналег на весла. Он греб легко и даже беззаботно, держа путь к причалам.

— Волнуешься? — почти шепотом спросил Саэм.

— Нет, — соврала Селена.

— Я тоже не волнуюсь.

Золотые огоньки Бухты Черепов становились все ближе. Раздавались крики и гоготанье празднующих пиратов. Весть о бесплатной выпивке распространилась по всему городу.

— Подготовься к открытию врат ада, — с нарочитой небрежностью сказала Селена.

ГЛАВА 8.

Вокруг орали тосты и песни, ругались, кому-то что-то втолковывали и кого-то в чем-то убеждали. Но Рульф и Саэм не видели и не слышали всего этого гвалта. Глаза их были закрыты. Оба находились в состоянии крайней сосредоточенности. Двигались лишь кадыки на глотках, куда вливался холодный эль. Селена, наблюдавшая за этим сквозь прорези маски, смеялась.

Со стороны казалось, будто Саэм изрядно пьян и находится в глуповатом восторге. Он мастерски, очень мастерски играл свою роль.

Они состязались — кто раньше осушит внушительную кружку эля. Рульф управился первым. Он шумно поставил посудину на стол и рукавом вытер мокрый от эля рот. Толпа зрителей, наблюдавшая за ними, приветственно заревела. Селена усмехнулась. Из-под маски безостановочно текли ручейки пота. В таверне, как и везде на этом острове, было нестерпимо жарко. К духоте примешивался хмельной запах эля и крепкий аромат немытых пиратских тел. Тем и другим пахло отовсюду, из каждой щели и трещины.

Таверна была набита под завязку. Сквозь общий гул время от времени прорывались звуки музыки. В углу, возле очага, трое музыкантов — лютня, скрипка и тамбурин — наяривали любимые песни пиратов. Слушатели кидали музыкантам мелкие монеты. Рядом кто-то вдохновенно врал, рассказывая историю своих пиратских подвигов. Но посетителями таверны были не только пираты. Сюда же, привлеченные дармовой выпивкой, стеклись крестьяне из окрестных деревень, ремесленный люд и личности непонятного вида и рода занятий. Желавшие напиться в основном уже осуществили свое желание. Желавшие поймать удачу за хвост резались в карты и кости. По залу фланировали местные шлюхи. Некоторым из них удавалось задержаться на чьих-то коленях.

Рульф с ухмылкой следил, как Саэм делает последние глотки. Если бы Саэм действительно влил в себя такое безумное количество эля, он бы сейчас валялся под столом, куда и шла львиная доля содержимого кружек: Саэм очень кстати заприметил дыру в половице. Луж на столе и под столом никто не замечал.

Предводитель пиратов наслаждался победой.

— Мне против тебя не выстоять, — польстил ему Саэм.

— Почему ты так рано сдаешься? — притворно удивилась Селена. — Рульф, дай ему шанс отыграться, — попросила она и жестом подозвала подавальщицу.

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше, — осклабился Рульф. — А когда про дела говорили — зануда занудой. Да еще и жгучая, как крапива.

— Это точно, — заговорщически подмигнул ему Саэм. — Я ее выдерживаю с большим трудом.

Селена пнула его. Чтобы не поморщиться от боли, Саэм смачно рыгнул. Рульф захохотал.

Явилась подавальщица с большим кувшином и наполнила кружки Рульфа и Саэма. Селена опустила ей в карман фартука медяк.

— Ну, так увижу ли я когда-нибудь лицо легендарной Селены Сардотин? — спросил Рульф, наклоняясь в ее сторону и водружая локти на липкий стол.

Часы, невозмутимо тикавшие в дальнем углу, показывали половину четвертого. До последнего этапа освобождения рабов оставалось совсем немного.

— Если ты поможешь нам с хозяином заработать столько денег, сколько ты называл, я покажу тебе свое лицо. Но не раньше, чем мы их получим.

Рульф задумчиво уставился на татуированную карту.

— Ты и вправду продал душу за эту наколку? — спросила Селена.

— Когда покажешь лицо, я тебе отвечу.

— Договорились, — согласилась она, протягивая пирату ладонь.

Рульф ответил рукопожатием. Саэм, успев переправить больше половины эля под стол, приветственно взмахнул кружкой. Затем они с Рульфом выпили.

Селена достала из кармана колоду карт:

— Не хочешь развлечься игрой королей?

— Если у тебя еще остались силы, то игра против меня выжмет их до последней капли, — пообещал Рульф.

— Очень сомневаюсь, — цокая языком, возразила Селена.

Она вытащила карты из футлярчика, перегнула колоду, трижды перетасовала и начала сдавать.

Звякали кружки. Игроки отпускали замечания насчет привалившей к ним масти и рассказывали о дальних и ближних странах, где им довелось побывать. Возле музыкантов кто-то добросовестно драл горло, хором выкрикивая старинные пиратские песни. Селена незаметно для себя склонилась к плечу Саэма. Рульф закончил свою грубую и нелепую историю о жене богатого крестьянина и ее жеребцах. Селена засмеялась, больше всего радуясь завершению этой скабрезной чепухи.

Она проиграла и от досады с силой хватила кулаком по столу, сопроводив удар почти собачьим рычанием. Ей самой все это казалось полным лицедейством. А потом Саэм, изображая захмелевшего парня, обнял ее за талию, и у нее по всему телу разлилась жаркая волна. Неужели и его жест — сплошь притворство? Едва ли.

В следующие полтора часа Саэм постоянно выигрывал. Рульф вначале лишь посмеивался, но ближе к пяти часам его настроение зримо испортилось. Судьба упорно не желала улыбаться Предводителю пиратов. Скорее, наоборот.

Селена вопросительно поглядела на Саэма. Тот слегка кивнул. Тогда она невзначай задела локтем пирата, что шел мимо с полной кружкой эля. Тот и так уже плохо держался на ногах. От пинка Селены он покачнулся и пролил эль на другого пирата, кипевшего от желания с кем-нибудь подраться. Забияка размахнулся, но вместо пирата с кружкой удар достался совсем другому человеку. Словно по заказу, в разных концах таверны кого-то уличили в шулерстве, какая-то шлюха вцепилась в волосы пиратской подружке, и… зал мгновенно превратился в поле битвы.

На пол шумно падали сбитые с ног. Многие хватались за мечи и кинжалы, затевая поединки в гуще бьющихся на кулаках. Галерея тоже не осталась в стороне. Оттуда прыгали вниз, рассчитывая приземлиться на столы или ухватиться за тяжелую железную люстру. В обоих случаях приземление совершалось на чьи-то головы, что тоже не способствовало установлению спокойствия.

А музыка продолжала играть. Музыканты отступили в самый угол и теперь исполняли что-то вроде пиратского марша. Рульф приподнялся, положив руку на эфес меча. Селена кивнула ему, выхватила свой меч и нырнула в гущу дерущихся.

Пирату, замахнувшемуся на нее ножом, она ловко полоснула по руке. Другому, пытавшемуся ранить ее в ногу, оставила памятный след на его ноге. Она не собиралась никого убивать. Ей нужно было еще сильнее накалить обстановку, чтобы пираты позабыли обо всем, кроме потасовки.

Однако на пути к двери чья-то рука схватила Селену за запястье и толкнула прямо на деревянную колонну. Маска, конечно, смягчила удар, но щека все равно получила ссадину. Селена пружиной развернулась и увидела мясистое потное лицо. У пирата отвратительно воняло изо рта. Он не выпускал ее левую руку. Тогда она правой ударила верзилу эфесом, метя ему между ног. Удар достиг цели, и пират камнем повалился на пол.

Селена едва успела сделать шаг, как ее ударили кулаком в челюсть. Боль ослепила ее, как вспышка молнии. Во рту стало солоно от крови. Селена быстро ощупала маску, убедившись, что та по-прежнему на месте и не порвана.

Кто-то уже собирался угостить ее новым ударом. Селена пригнулась. Удар пришелся в воздух, а буян получил от нее ногой по коленному сухожилию, отчего зашатался и рухнул прямо на стайку испуганно визжащих женщин. Саэма в этом хаосе Селена не видела, но за него не опасалась. Выберется. Она протолкнулась к двери, успев по дороге выбить из неумелых рук несколько мечей.

Выход загородил собой пират с подбитым глазом. Пират неуклюже замахнулся. Селена ногой ударила его в живот и толкнула в зал. Падая, растяпа зацепился за кого-то, и оба покатились по полу, исторгая ругательства и потрясая кулаками.

«Зверье», — брезгливо подумала она, распахивая дверь таверны.

К радости Селены, потасовка выплеснулась на улицы. Желание махать кулаками, ножами и мечами распространялось, как пожар по сухостою, охватив и другие таверны. Повсюду пираты ожесточенно дубасили друг друга и затевали поединки на мечах.

Селена одолела половину расстояния до места встречи с Саэмом, когда за спиной загремел голос Рульфа:

— Довольно!

На мгновение все стихло. Десятки рук с зажатыми в них кружками, мечами или клочьями волос взметнулись в приветствии, после чего… потасовки возобновились. А чего еще ожидал Рульф?

Мысленно посмеиваясь, Селена прибавила шаг. Саэм уже был на месте. Из разбитого носа капала кровь, но глаза весело блестели.

— Пока что все идет, как мы задумали, — сказал он.

— А я и не знала, что ты такой опытный картежник, — похвалила его Селена, оглядывая с ног до головы. — И такой умелый пьяница.

Саэм заулыбался:

— Ты еще очень многого не знаешь обо мне, Селена Сардотин.

Он коснулся ее плеча и встал совсем рядом. Ближе, чем ей хотелось бы.

— Готова? — спросил он.

Селена подняла голову к быстро светлеющему небу и кивнула:

— Идем.

Она сняла надоевшие перчатки и сунула их в карман со словами:

— Сейчас на сторожевой башне сменится караул. Нам надо успеть до рассвета опустить цепь и отправить отдохнуть молодцов у катапульт.

У них возник короткий спор о том, как лучше это сделать. Может, подобраться к другому концу цепи? Там нет охраны. Выбить скобы из скалы, и цепь пойдет ко дну. Этот вариант почти сразу же был отвергнут. Даже если они сумеют утопить цепь, корабли останутся под прицелом катапульт. Все-таки разумнее будет рискнуть и сделать налет на башню. Тогда и цепь, и катапульты окажутся в их власти.

Саэм остановился и посмотрел на Селену.

— Если мы переживем этот день, напомни, чтобы я поучил тебя играть в карты, — сказал он.

Селена цветисто выругалась. Они оба засмеялись и свернули в переулок, что вел прямо к гавани.

Чтобы сэкономить время, они побежали.

Впереди маячил чей-то силуэт. Наверное, спьяну заблудившийся пират. Селена и Саэм решили просто обогнуть его, не сбавляя скорости.

— Далеко собрались?

Это был Рульф.

ГЛАВА 9.

Переулок спускался вниз, и с места, где они остановились, отчетливо были видны два неподвижных корабля с рабами. До цепи, способной переломать мачты, было меньше мили. Рульф сразу понял, куда глядят его гости.

Небо приобрело светло-серый оттенок. Светало.

— Не хотелось марать руки в этой потасовке, — сказала Селена.

Губы Предводителя пиратов вытянулись в тонкую линию.

— Значит, не хотелось марать руки? Забавно. Тем более забавно, что ты намеренно пихнула локтем дурня, с которого все и началось.

Саэм недоуменно поглядел на Селену. А ему-то казалось, что она сработала тонко и никто ничего не заподозрил.

Рульф выхватил меч. Тускло блеснули глаза дракона на эфесе.

— Но что забавнее всего, — продолжал Рульф, — так это ваше поспешное бегство из таверны. С самого прибытия вы только и искали случая устроить какую-нибудь заварушку. И когда он представился, вы вдруг ретируетесь.

— Нам не нужны приключения, — сказал Саэм, примирительно поднимая руки.

Рульф хрипло засмеялся:

— Возможно, они не нужны тебе, Саэм Корлан. А вот ей — очень даже нужны.

Он шагнул к Селене. Его рука с мечом была опущена.

— Сдается мне, госпожа Селена Сардотин, едва ступив на нашу землю, начала готовиться к приключениям. Ну, и в чем же состоял твой замысел? Украсть мои сокровища? Или добыть сведения обо мне?

Краешком глаза Селена видела, как ожили корабли. Из гребных отверстий высунулись ряды весел. Казалось, будто у парусников появились крылья. Рабы приготовились к отплытию, а проклятая цепь все еще загораживала выход из бухты.

«Не смотри туда! — мысленно приказывала Рульфу Селена. — Не смотри! Не смей смотреть!».

Но ее внушение не подействовало. Предводитель пиратов тоже повернулся к кораблям и внимательно оглядел каждый.

Саэм напрягся, испытывая легкую дрожь в коленях.

— Я убью тебя, Селена Сардотин, — выдохнул Рульф.

Сказано было на полном серьезе. Время шуток кончилось.

Пальцы Селены обхватили эфес ее меча. Рульф набрал воздуха и открыл рот, готовясь поднять тревогу. И тогда Селена решилась на единственный маневр, способный отвлечь его. Она сбросила маску и откинула капюшон плаща. Черная ткань вспыхнула золотистыми лучами ее волос.

Рульф застыл:

— Ты? Так это… ты?.. Это что за розыгрыш?

А на кораблях ряды весел погрузились в темную воду. «Золотой волк» и «Нелюдимый» тронулись с места и медленно поплыли к цепи, за которой находилась их свобода.

— Беги, — шепнула она Саэму. — Быстрее.

Саэм только кивнул и сейчас же понесся по улице. Селена и Рульф остались одни.

— Это не розыгрыш, — сказала она, поднимая меч. — Селена Сардотин к вашим услугам.

Пират молча смотрел на нее. Его лицо все сильнее бледнело от ярости.

— Как ты посмела меня обманывать?

Она насмешливо поклонилась:

— Я и не думала тебя обманывать. Я говорила чистую правду. Теперь ты и сам видишь, какая я красивая.

Но Рульф опомнился и зычно закричал:

— Воры! Они пытаются украсть наши корабли! Плывите вдогонку! Остальные — к сторожевой башне!

Улица заполнилась возбужденными голосами. О потасовке мигом забыли. Селена молила всех богов, чтобы Саэм успел добежать до башни раньше, чем пираты доберутся до него.

Она начала обходить вокруг Предводителя пиратов. Он делал то же самое. Как ни странно, Рульф был совершенно трезв.

— Сколько же тебе лет? — спросил он.

Каждый его шаг был выверен, однако Селена заметила, что левый бок у него остается без прикрытия.

— Сколько мне лет? — переспросила Селена, не собираясь придавать своему голосу оттенка значительности. — Скоро исполнится семнадцать.

Рульф выругался:

— Это что же, Аробинн послал для переговоров со мной шестнадцатилетнюю девчонку?

— Он послал к тебе лучших из лучших. Считай это за честь.

Предводитель пиратов что-то прорычал и сделал выпад.

Селена плавно отступила, перехватив удар, нацеленный ей в горло. Она не собиралась убивать Рульфа. Главное — отвлечь его внимание на себя. Без его команд пьяные пираты лишь поднимут шум да еще вдобавок перессорятся. Надо любой ценой добыть для Саэма время, чтобы он успел опустить цепь и вывести из строя катапульты. Корабли уже поворачивали к выходу из бухты.

Рульф дважды атаковал ее. Селена парировала оба удара, а третий отводить не стала и нагнулась к земле. Маневр удался. Рульф на секунду замешкался. Селена выпрямилась, как пружина, и тотчас же ударила его ногой. Рульф попятился назад. Тогда она достала свой любимый длинный охотничий нож, нацелив его пирату в грудь. Она не рассчитала расстояние, и нож не вонзился Рульфу в грудь, а лишь полоснул по тонкой синей материи его камзола.

Рульф ткнулся спиной в стену дома, но на ногах устоял и вовремя пригнулся, иначе меч Селены отсек бы ему голову. Лезвие соприкоснулось с деревянной стеной. Дерево оказалось на редкость жестким, и отдача вызвала жгучую боль в руке, но Селена продолжала сжимать эфес меча.

— Что ты затевала? — хрипло спросил Рульф, перекрикивая гомон пиратов, несшихся к причалам. — Хотела украсть моих рабов и все денежки забрать себе?

Селена засмеялась и сделала ложный выпад вправо, нацелив кинжал в незащищенный левый бок Рульфа. К ее удивлению, он уверенно отбил оба удара.

— Не угадал, — ответила она Предводителю пиратов. — Я намерена освободить рабов.

За Кораблекрушителем, на горизонте, облака начали розоветь.

— Дура! — процедил Рульф и сплюнул.

На этот раз Селена не распознала обманный маневр, и острие меча Рульфа полоснуло ей по правой руке. На черном рукаве расплывалось пятно крови. Селена досадливо зашипела и отступила на несколько шагов. Плата за беспечность.

— Думаешь, освобождение двух сотен рабов что-то изменит? — спросил Рульф и швырнул в Селену пустой бутылкой из-под рома.

Селена поставила лезвие плашмя. Ударившись о него, бутылка изменила направление и приземлилась у нее за спиной, усеяв землю осколками. Это движение отозвалось острой болью в раненой руке. Селена чуть не вскрикнула.

— Двести рабов — капля в море. У Адарлана их тысячи. Или ты намерена явиться с освободительной миссией в Калакуллу и Эндовьер?

А корабли были все ближе и ближе к зловещей цепи. Саэму надо поторапливаться.

— Глупая ты девчонка, — поморщился Рульф. — Если не я тебя убью, так твой хозяин наверняка прикончит.

Он бросился на Селену. В последний момент она пригнулась и повернулась. Эфес ее меча ударил замешкавшегося Рульфа по затылку.

Предводитель пиратов сполз на грязную землю. Булыжников в этом месте не было, что спасло его голову от нового удара. Из-за угла с криками и гиканьем вывернула толпа пиратов. Селена поглубже надвинула капюшон и бросилась бежать.

Она довольно легко оторвалась от ватаги полупьяных и жаждущих мести разбойников. Немного побегав взад-вперед по кривым переулкам, она запутала своих преследователей. Те остановились и начали соображать, в какую сторону она могла ринуться. Потом решили, что к причалам, и устремились туда. А Селена поспешила к сторожевой башне. Раненая рука не давала ей бежать во всю прыть. По ее расчетам, Саэм уже достиг башни и сейчас занимался цепью.

Пираты метались по причалам, лихорадочно ища хоть какие-нибудь посудины, на которых можно поплыть вдогонку за уходящими кораблями. У одних лодок были пробиты днища, у других — вывернуты уключины и повреждены рули. Вчера Селена с Саэмом постарались на славу. Не пощадили они и «Морского дракона» — флагмана Предводителя пиратов. Ему они сбили руль. Никаких угрызений совести Селена не испытывала. За разгильдяйство на причале давно нужно было наказать Рульфа, что они с Саэмом и сделали.

У двух или трех лодок пиратам все же удалось заткнуть пробоины. Пираты набились в эти лодки, перегрузив их сверх всякой меры. Размахивая мечами, тесаками и топорами, они на веслах пустились догонять корабли с рабами, проклиная последними словами небеса и всех богов.

А Селена бежала к сторожевой башне. Вскоре городские лачуги остались позади. Ей никак не удавалось выровнять дыхание. Раненая рука и бессонная ночь брали свое.

Гребцы на «Золотом волке» и «Нелюдимом» остервенело работали веслами, будто спасались от сонма демонов.

Селена ошиблась: Саэм еще только подбегал к сторожевой башне. Теперь она отчетливо видела его фигуру. За ним гналась толпа пиратов, и расстояние между ними и Саэмом сокращалось. Это заставило Селену забыть о саднящей руке и припустить по пыльной дороге.

У Саэма было всего несколько минут на то, чтобы опустить вниз Кораблекрушитель, иначе мачты кораблей разнесет о массивные железные звенья. Но даже если корабли и сумеют остановиться, сзади их настигали озверевшие, вооруженные до зубов пираты. Преследователям не терпелось устроить кровавое месиво. А на обоих кораблях — почти никакого оружия, хотя бывших воинов и мятежников там хватало.

Со стороны башни что-то мелькнуло.

«Меч Саэма», — догадалась Селена.

Саэм уже несся верх по стертым ступенькам винтовой лестницы. Навстречу ему выкатились двое пиратов, размахивая оружием. Первого Саэм сшиб ударом в спину. Пират загрохотал вниз, и, прежде чем его тело выкатилось из башни, Саэм прикончил и второго.

Но Кораблекрушитель по-прежнему загораживал выход из бухты. И неизвестно, сколько караульных Саэм обнаружит возле катапульт. А к башне уже подбегали его преследователи, и их было никак не меньше дюжины.

От досады Селена выругалась. С этой проклятой рукой ей не добежать до башни и не помочь Саэму опустить цепь. Если он не справится один (а Селену почему-то начали одолевать сомнения), вскоре мачты кораблей обломятся, как жалкие прутики.

Селена заставила себя забыть о боли в руке и сосредоточилась на дыхании. Она бежала, не сводя глаз с приближавшейся башни. Вот Саэм достиг самого верха, где находился подъемный механизм. Даже издали рычаг, на который требовалось нажать, казался гигантским, приспособленным под руку великана, а не человека. Только сейчас Селена осознала чудовищный просчет своего замысла. Этот рычаг не сдвинуть с места ни в одиночку, ни вдвоем! Должно быть, когда цепь опускали, на него наваливалось не менее полудюжины караульных.

Корабли находились почти у самой цепи. Их не остановишь. Рабы продолжали грести, даже не подозревая о своей возможной участи.

А преследователи Саэма уже бежали вверх. Саэм умел противостоять нескольким нападающим, но когда их дюжина… Черт бы побрал этого Рульфа и его отребье!

Саэм посмотрел вниз. На его счастье, между пиратами возникла перепалка. Каждый стремился подняться первым, а ширины лестницы не хватало и для двоих.

До башни оставалось четверть мили, и теперь Селена с предельной ясностью видела все, что происходило наверху. Саэм был на крыше. Этажом ниже, словно нависая над морем, стояли катапульты. Они располагались на выступающем помосте, и каждая стояла на своей поворотной площадке.

Корабли пиратов неумолимо приближались. Свобода или… смерть.

Саэм метнулся к катапультам и приналег на одну из них, стараясь повернуть. Он толкал ее до тех пор, пока шея катапульты, покачиваясь, не стала двигаться в противоположную сторону: от моря — к самой башне. Точнее, к тому месту, где крепилась цепь.

Селена остановилась. Ее глаза приросли к катапульте. В ложе покачивался тяжеленный булыжник. Пираты держали катапульты заряженными. Достаточно отпустить стопорящий канат, и камень со свистом взметнется в воздух.

Преследователи Саэма уже протискивались в проем предпоследнего этажа, а корабли входили в тень Кораблекрушителя.

Саэм взмахнул мечом. Лезвие сверкнуло утренней звездой.

Кто-то метнул в Саэма кинжал. Селена крикнула, зная, что Саэм все равно ее не услышит. Кинжал, брошенный торопливо и не слишком умело, пролетел мимо и свалился вниз. Саэм пригнулся и мечом перерубил стопорящий канат. Плечо катапульты стремительно распрямилось, и булыжник, едва успев взлететь в воздух, ударил по башне, круша камень, дерево и металл. Пространство заволокло грязно-серым облаком. Цепь с оглушительным скрежетом погрузилась в воду, забрав с собой и верхушку сторожевой башни. То самое место, где только что стоял Саэм.

Селена достигла обломков башни. Поднимавшееся солнце золотило паруса кораблей. Путь к свободе был открыт. «Золотой волк», а за ним и «Нелюдимый» миновали узкое горло бухты. Прежде чем пираты сумеют починить хотя бы один из своих парусников, мятежные корабли уйдут слишком далеко.

Селена прошептала молитву, прося богов, чтобы корабли нашли безопасную гавань и все рабы обрели свободу. Ветер подхватил ее слова и унес вдогонку кораблям.

Рядом с Селеной упал здоровенный обломок башенной стены, вернув ее к действительности. Саэм!

Он не мог погибнуть: ни от пиратов, ни от взрыва башни. Нет. Саэм не настолько глуп, чтобы его жизнь оборвалась под обломками. А если он погиб, она… она исполосует его мечом за такую глупость!

Совсем некстати у нее заныла рука. Мысленно прикрикнув на нее, Селена потянулась к ножнам, готовая броситься к заваленному входу.

Ее остановило острие кинжала, упершегося в шею.

— Побегала — и хватит, — прошептал ей на ухо Рульф.

ГЛАВА 10.

— Только шевельнись, и я тебя по горлышку — чик. Погляжу, сколько в тебе крови, — прошипел Рульф.

Левой рукой он выхватил кинжал Селены и зашвырнул в кусты. Потом забрал у нее меч.

— Зачем ломать комедию? Убивай, и дело с концом.

— Нет, — возразил Рульф, и его дыхание противно щекотало ей ухо. — Я буду убивать тебя медленно, наслаждаясь каждым мгновением.

Селена смотрела на полуразрушенную башню, над которой еще клубилась пыль. Удар по стенам был чудовищным и почти не оставлял Саэму шансов уцелеть.

— Знаешь, во что мне обошлась твоя игра в геройство? — зло спросил Рульф.

Он надавил кинжалом. Острие прорвало Селене кожу на шее.

— Двести сбежавших рабов, два потерянных корабля и еще семь поврежденных тобою и твоим дружком. Добавь к этому моих людей, которых вы погубили.

Селена хмыкнула:

— Ты еще забыл стоимость вчерашнего эля. Как-никак тоже расход.

Рульф вдавил кинжал чуть глубже. Селена невольно дернулась и тут же отругала себя за малодушие.

— Я ничего не забыл. Ты заплатишь мне за все. Своим телом.

— А как ты меня нашел?

Селене нужно было выиграть время. Хотя бы немного времени. Она сейчас не в том положении, чтобы делать резкие движения. Рульф безмерно зол и способен на что угодно.

— Думаешь, это так сложно? Я же знал, что ты побежишь на подмогу Саэму. Ты не позволишь ему подыхать в одиночку. Правда, на этот раз ты немного опоздала.

За прибрежными кустами начинался густой лес. Взрыв на время распугал птиц и зверье. Теперь кроны деревьев и подлесок вновь наполнялись чириканьем, свистом и шорохами. Только на развороченной башне было почти совсем тихо, если не считать шелеста пыли и потрескивания внутренних разломов в стенах.

— Сейчас ты пойдешь со мной, — объявил Рульф. — Когда я вдоволь натешусь, дам знать твоему Аробинну. Пусть приезжает и забирает твои кусочки.

Рульф развернул ее лицом к городу. Селена и не думала никуда идти. Она собиралась еще раз показать этому самоуверенному пирату, на что способны настоящие ассасины.

Дернувшись спиной, она ударила Рульфа в грудь, одновременно подставив ему подножку. Пират споткнулся. Селена молниеносно вклинила свою ладонь между шеей и его кинжалом, помня обещание Рульфа «чикнуть» ей по горлу.

Ее черный камзол забрызгало кровью, хлынувшей из ладони. Селене сейчас было не до боли. Локтем она что есть силы двинула Рульфу в живот. Из горла пирата с шумом вырвался воздух, а сам он скрючился. Но тут его ждал новый удар — коленом в лицо. Удар пришелся по носу. В ее колене что-то тихо хрустнуло. Когда Селена швырнула Рульфа на землю, штанина у нее была вся в крови. В его крови.

Предводитель пиратов потянулся к мечу, но Селена уже схватила оброненный им кинжал. Рульф встал на колени, пытаясь нанести удар. Селена ногой выбила меч из его рук, и тот, закувыркавшись в воздухе, упал далеко позади. Едва Рульф успел поднять голову, как на него обрушился новый удар Селены — на этот раз в спину. Склонившись над Рульфом, она приставила кинжал к его горлу.

— Ну что, такого поворота событий ты не ожидал? — усмехнулась она и прислушалась, не бежит ли сюда кто из пиратов.

Никого. Только жужжание насекомых, птичьи трели и возня каких-то зверюшек. Похоже, большинство пиратов остались в городе. Потасовка была им важнее.

Боль в ее раненой руке распространялась толчками. Рана продолжала кровоточить. Селена взялась за воротник пиратского камзола и потянула на себя. Из носа Рульфа капала кровь, и это зрелище заставило Селену улыбнуться во весь рот.

— Теперь слушай, что тебе нужно сделать, — сказала она, разжимая пальцы.

Из кармана плаща Селена достала два свитка. Каждое движение раненой руки доставляло двойную боль — острую в ладони и тупую в предплечье.

— Ты подпишешь оба послания и скрепишь их своей печатью.

— Черта с два! — прошипел Рульф.

— Ты ведь даже не знаешь их содержания, — усмехнулась Селена и приставила к его вздрагивающему кадыку острие его же кинжала. — Изволь, расскажу. Вот этот свиток — письмо моему хозяину. Там написано, что ты отказываешься от сделки с ним. И еще: если только ты узнаешь о его попытках заключить сделку с другими работорговцами, ты пошлешь весь свой флот, чтобы наказать его за это.

— Ты совсем спятила, — выдохнул Рульф.

— Возможно, — согласилась Селена. — Но я еще не договорила.

Она развернула второй свиток.

— А вот здесь… это послание от твоего имени. Я изо всех сил старалась написать его так, как написал бы ты сам, но прошу простить, если местами фразы получились изящнее, нежели твои.

Рульф дернулся, однако Селена чуть надавила на кинжал, и пират затих.

— Здесь написано… — Селена сделала театральную паузу, — что ты, капитан Рульф, Предводитель пиратов и обладатель магической карты, вытатуированной на твоих ладонях, более никогда не станешь заниматься торговлей рабами. И если ты обнаружишь, что кто-то из пиратов занимается этим грязным и постыдным делом, ты собственноручно утопишь мерзавца, вздернешь на рее или сожжешь у позорного столба. Отныне Бухта Черепов становится надежным прибежищем для всех рабов, сумевших вырваться из когтей Адарлана.

У Рульфа разве что пар из ушей не валил. Сам он кипел от злости.

— Глупая девка! Я не стану подписывать твоей галиматьи! Или ты забыла, кто я?

— Отлично, — пожала плечами Селена.

Она слегка изменила наклон лезвия, чтобы в случае чего было легче располосовать Рульфу горло.

— В первый же день, оказавшись в твоем кабинете, я внимательно рассмотрела и запомнила твою подпись. Подделать ее — проще простого. А что касается твоего перстня с печатью…

Селена снова полезла в карман.

— Перстенек твой я тоже позаимствовала в первый день. На всякий случай — вдруг пригодится. Как видишь, я оказалась права.

Узнав свой перстень, Рульф что-то прохрипел.

— В случае отказа я одним легким движением оборву твою жизнь, а потом вернусь в город и объявлю твоим сподвижникам, что ты пустился догонять сбежавших рабов и вернешься не раньше чем через полгода. Нет, через год. Они даже не заметят свежей могилки, которую я вырою для тебя здесь же, у самой обочины.

— Ты не посмеешь, — проскрежетал Рульф.

— Это почему? Ты видел мое лицо. За одно это я имею полное право тебя убить, чтобы ты не раскрыл моей тайны. Но ассасины не беспринципные убийцы. Я оказываю тебе милость… на моих условиях, естественно. Однако, если ты нарушишь обещания, я изменю свое решение. Знаешь, с мертвыми как-то спокойнее.

Глаза Рульфа превратились в две щелочки.

— Почему? — спросил он.

— Что «почему»?

— Почему ты решила возиться с этими рабами? Тебе других бед мало?

— Бед мне хватает. Но я не хочу, чтобы людьми торговали, как баранами. Эти люди ничем не провинились ни перед тобой, ни перед Аробинном.

Рульф вдруг оживился:

— Чем подписывать? Пальцем, что ли? Или кровью?

— Я же не пиратка, чтобы требовать подписи кровью.

Селена полезла в карман плаща и достала коробочку, в которой находилась наглухо закрытая медная чернильница и небольшое перо из прочного стекла. Стеклянные перья только начали входить в обиход, постепенно вытесняя собой гусиные.

— Давай подписывай.

Рульф поморщился:

— А как ты узнаешь, что я держу свое слово?

Селена убрала кинжал от его горла, чтобы лезвием откинуть пряди волос, налезавшие на глаза Рульфа.

— У меня повсюду есть надежные люди. Если я услышу, что ты продолжаешь торговать рабами, тебе от меня нигде не скрыться. Рано или поздно, но я выслежу тебя. Сегодня я дважды могла тебя убить, но пощадила. В третий раз пощады от меня не жди. Клянусь тебе своим именем. Мне еще нет и семнадцати, а я тебя одолела. Представляешь, в какую силу я войду через несколько лет? — Она встряхнула головой. — Не советую тебе испытывать мое терпение. Особенно тогда.

Рульф, глядя на нее, сказал:

— А теперь послушай меня. Если ты осмелишься еще раз появиться на моей земле, я гроша ломаного не дам за твою жизнь.

Он помолчал.

— Да помогут боги Аробинну, — пробормотал Рульф. — Давай перо.

Селена обмакнула перо в чернильницу и подала ему.

— Это все требования? — спросил он.

Селена отвела от него кинжал, но оружие из рук не выпустила.

— Еще одно, — сказала она. — Можешь даже считать это просьбой. Небольшой корабль, чтобы покинуть твои гостеприимные края.

Рульф бросил на нее испепеляющий взгляд.

Дождавшись, когда Предводитель пиратов подпишет и скрепит печатью оба послания, Селена привела его в бессознательное состояние. Два легких нажатия на шею, и Рульф обмяк, повалившись на землю. Потом он, конечно же, очнется. За это время Селена успеет найти Саэма.

Она протиснулась сквозь завал, образовавшийся на месте входа. К счастью, лестница уцелела, однако подъем осложняли обломки стены и трупы пиратов. Чем выше, тем зловещее становилась картина. Обломки были и здесь, но вместо трупов Селене попадались окровавленные куски тел. Ударом покорежило и обе катапульты. Такое она видела впервые, и ей захотелось убежать. Нет. Она должна найти Саэма… или то, что от него осталось.

— Саэм! — крикнула Селена, ступая по обломкам.

На пути ей попался кусок деревянной балки. Селена остервенело отпихнула его прочь и принялась внимательно оглядывать захламленную площадку, пытаясь найти хоть какие-то признаки товарища.

— Саэм!

Рана на руке вновь стала кровоточить. Селена заглядывала под камни, обломки дерева и погнутые куски железа. Ну куда же он подевался?

Ее вдруг захлестнуло ощущение чудовищной несправедливости. Ведь это она, Селена Сардотин, задумала освободить рабов. Значит, в случае чего и погибнуть должна была она, но никак не Саэм.

Она подошла ко второй катапульте, раму которой расщепило упавшим обломком стены. Здесь, на этом месте, она в последний раз видела Саэма. Разбитая махина была совершенно неподъемной. Такая способна расплющить тело в лепешку.

Нет, она должна убедиться, что под развалинами его тоже нет. Селена уперлась руками, пытаясь сдвинуть каменную глыбу. Та не поддавалась. Селена приналегла сильнее. Руку снова обожгло притихшей было болью. Обломок оставался неподвижным.

Пыхтя и бормоча проклятия, Селена толкала камень. Безрезультатно.

Тогда она что есть силы ударила кулаком по серой пыльной поверхности. Потом еще и еще. Селена лупила по камню и стискивала зубы, не выпуская рвавшийся изнутри вопль отчаяния.

— Даже если биться о камень головой, он все равно не сдвинется, — насмешливо произнес знакомый голос.

Селена обернулась. На другом конце площадки стоял Саэм. Он был весь в серой пыли, из раны на лбу лилась кровь, но в остальном…

— А я тут ору, надрываюсь, как дура!

Саэм пожал плечами и стал пробираться к ней.

— В том месте пол качается. Того и гляди, обломится. Я спокойно выбрался. А ты могла бы спокойно подождать, учитывая, что твой замысел осуществился. Теперь-то нам спешить некуда.

Лицо Саэма было покрыто толстым слоем пыли.

— Тоже мне герой, — проворчала Селена и жестом обвела развалины башни. — Я еще никогда не видела такой грязной работы.

Саэм улыбнулся. При солнечном свете его карие глаза казались золотистыми. Он смотрел на нее, как умел смотреть только он, лукаво подмигивая. А его глаза светились добротой, и Селена в который раз подумала, что Саэм гораздо лучше ее. Добрее. Великодушнее.

Не размышляя, Селена шагнула к нему и крепко обняла.

Саэм опешил, но уже через мгновение сжал ее в своих объятиях. Селена вдыхала все запахи, что исходили сейчас от него: запах пота, противный запах каменной пыли, от которой першило в горле, металлический запах крови… Щека Саэма покоилась у нее на макушке. Селена не помнила… честное слово, она не помнила, чтобы кто-то ее обнимал. Нет, вспомнила! Это было год назад. Она вернулась двумя часами позже установленного срока да еще и растянула ногу. Бун очень обрадовался и обнял ее. Он боялся, что Селену захватили королевские гвардейцы. Сочувствие Буна удивило и потрясло ее тогда.

Но то объятие было иным. Дружеским. Саэм обнимал ее совсем не так. Ей захотелось свернуться калачиком и греться в его тепле, хотя бы на мгновение забыв обо всех заботах и опасностях.

— Саэм, — пробормотала она.

— Да, — отозвался он.

Селена осторожно высвободилась из его рук.

— Если ты когда-нибудь хоть словом проболтаешься, что я с тобой обнималась… я из тебя кишки выпущу.

Саэм оторопело посмотрел на нее, покачал головой и вдруг засмеялся. Он смеялся все громче и громче, пока каменная пыль не набилась ему в горло и он не закашлялся. Селена молча наблюдала за ним, не находя в случившемся ничего смешного.

— Идем, Сардотин, — сказал Саэм, выплевывая попавшую в рот пыль и обнимая Селену за плечи. — Рабов ты освободила, свой след в пиратском городе оставила. Может, пора и домой возвращаться?

Селена бросила на него косой взгляд, но не выдержала и улыбнулась.

УБИЙЦА И ПУСТЫНЯ.

ГЛАВА 1.

Этот мир состоял из песка и ветра…

Во всяком случае, так показалось Селене, когда она поднялась на вершину красной дюны. В точности такие же дюны окружали ее со всех сторон, уменьшаясь и уходя к горизонту. Как и песок, ветер был горячим и душным. Многослойный халат — основная одежда жителей пустыни — нисколько не спасал от жары. Он быстро напитывался потом и прилипал к телу. Селена с досадой обнаружила, что теперь от нее пахнет не лучше, чем от ее проводника-кочевника.

— Потеть — добрый знак, — сказал он на своем чудовищном адарланском. — Потеть — жить. Нет пот — нет жизнь.

Короткими, рублеными фразами кочевник объяснил Селене, что пот заставляет человека пить и восполнять запас жидкости в теле. Иначе Красная пустыня высосет из тебя всю влагу, и ты этого не заметишь, пока не свалишься замертво.

Селена вслушивалась вполуха в слова кочевника. Проклятая жара! Даже под халатом кожа, того и гляди, расплавится. В голове звенело, а кости охватила непривычная ломота. До сих пор самым жарким местом она считала Бухту Черепов. Но там была вода. Много воды. Здешняя жара была иной. Иссушающей. Селена согласилась бы отдать что угодно за пару минут холодного ветра.

Тощей рукой, обтянутой шерстяной перчаткой, кочевник махнул на юго-запад:

— Сессиз сюкаст — это там.

«Сессиз сюкаст». Молчаливые ассасины. Легендарное братство, куда Аробинн Хэмел отправил ее на выучку.

— Там ты познаешь послушание и дисциплину, — заявил он ей.

И ни словом не обмолвился о том, что Селена попадет в самое пекло, каким в это время года была Красная пустыня. Наказание есть наказание. Расплата за своеволие.

Пару месяцев назад Аробинн посылал Селену и Саэма Корлана в Бухту Черепов — столицу пиратского государства, где всем заправлял некий капитан Рульф, он же Предводитель пиратов. Плывя туда, Селена и Саэм были в полной уверенности, что им придется улаживать последствия стычки между пиратами и ассасинами, стоившей жизни троим ассасинам гильдии Аробинна. Действительность оказалась хуже кошмарного сна: наставник Селены и Саэма решил заняться… работорговлей. В их обязанности входило проследить за погрузкой живого товара в трюм корабля и с минимальными потерями доставить рабов в Рафтхол.

Новый способ обогащения Аробинна возмутил Селену. Отметя все доводы Саэма, она убедила его согласиться с ее замыслом — освободить рабов… Последствия для них обоих были ужасными. К посланию Рульфа, которое Селена написала сама, а Предводитель пиратов лишь подписал и скрепил своей печатью, Аробинн отнесся с недоверием и жестоко избил ее. Пророчество Рульфа почти исполнилось: она едва не простилась с жизнью. Даже сейчас, месяц спустя, раны на ее лице и теле еще не полностью затянулись.

— Ты идти туда, — сказал ей кочевник.

Селена вынырнула из неприятных воспоминаний. Поправив шарф, закрывавший нос и нижнюю часть лица, она сделала шаг вниз. Песок скользил под ногой, но был плотным. После утомительных странствий через Поющие пески это казалось почти что чудом. Там, в Поющих песках, им с проводником приходилось соизмерять каждый шаг, чтобы не нарушить особого звучания песков. Поющие пески были зыбучими, и любое неверное движение грозило провалом в засасывающую бездну.

Селена сделала несколько шагов и обернулась. Кочевник все так же стоял на гребне дюны.

— А ты? — спросила она.

— Два миля туда, — повторил он.

Ветер швырнул ей в лицо горсть песка, и песчинки мигом прилипли к потному лбу.

— Проводи меня к ним, — попросила Селена. — Я заплачу еще.

— Два миля, — ответил кочевник и поправил вместительный заплечный мешок.

Даже отсюда Селена видела страх, застывший в глазах этого невозмутимого, прокопченного солнцем человека.

Он боялся «сессиз сюкаст». Молчаливых ассасинов боялись и уважали по всей пустыне. Селене еще крупно повезло: кочевник довел ее почти до самой их крепости. Он был беден, а Селена платила золотыми монетами. Но гребень этой дюны был для него границей. Девушка поняла: чего бы она ни посулила, дальше ее провожатый не сделает ни шагу. Для кочевников встретить «сессиз сюкаст» было равнозначно встрече со смертью, а он хотел жить.

Прищурившись, Селена поглядела в указанном направлении. Такие же дюны — и ни малейших признаков крепости.

— Два миля! — крикнул ей кочевник. — Они тебя найти.

Селена хотела расспросить об ориентирах, но кочевника уже не было. Он торопился поскорее убраться отсюда. Селена с досады обругала его, но легче от этого ей не стало. Две мили. Сколько же времени и сил отнимет у нее последний отрезок пути до крепости Молчаливых ассасинов?

Она достала бурдюк с водой: тот был пугающе легким. Сделав несколько глотков почти горячей, начинающей протухать воды, Селена потуже завязала шарф на лице и двинулась на юго-запад.

Песок и ветер. Больше в этом мире не было ничего.

Несколько часов спустя Селене понадобилось все ее самообладание, чтобы не нырнуть в один из дворовых прудов или не напиться из какого-нибудь журчащего ручейка, что текли здесь повсюду. Встретив ее, никто из стражников не предложил ей воды. Они передали Селену молчаливому человеку, и тот повел ее по бесконечным коридорам крепости, выстроенной из красного песчаника. Видимо, и сопровождающий не догадывался, как ей хочется пить.

Селене казалось, что она прошла не две, а все двадцать миль. Она боялась, что вообще не доберется до крепости. Поднимаясь на гребень очередной дюны, она видела все тот же однообразный пейзаж. А когда уже решила раскинуть шатер, что-то заставило ее преодолеть склон соседней дюны. Оттуда она увидела сочную зелень деревьев и кустов, среди которой краснели стены старинной крепости. Между двумя громадными песчаными склонами располагался оазис.

Наверное, пустыня забрала из ее тела всю жидкость. Селену пошатывало.

«Только бы не грохнуться в обморок», — с опаской думала она.

Как всегда, ей помогла злость на себя. Она ведь не кто-нибудь, а Селена Сардотин — величайший ассасин Адарлана — и должна соответствовать своей репутации. Идя с высоко поднятой головой, она по привычке запоминала расположение дверей, окон и мест, где стояли караульные. Сопровождающий вел ее мимо площадок под открытым небом. Там, вдвоем и поодиночке, упражнялись люди разных возрастов и оттенков кожи. Судя по лицам, они съехались сюда из всех уголков континента. На некоторых площадках было тихо, но не безлюдно. Те, кто находился там, сидели, предаваясь размышлениям и созерцанию.

Сопровождающий повел ее по узкой лестнице наверх. Здесь Селена впервые насладилась прохладой. Но стоило им выйти в широкий открытый коридор, как жара вновь набросила на них свое душное покрывало.

Для места, где обитали Молчаливые ассасины, здесь было довольно шумно. В кустах и ветвях деревьев жужжали и стрекотали насекомые, щебетали птицы. Весело журчали многочисленные ручьи, полные прозрачной воды. К естественным звукам примешивались лязг оружия упражняющихся и их голоса.

Коридор уперся в стену с несколькими большими дверями. За все время сопровождающий Селены не произнес ни слова. Она украдкой разглядывала его. Средних лет, жилистый. Темно-коричневый загар покрывал кожу. Лицо и руки испещрены белыми нитями шрамов.

В зале, куда они вошли, местами было светло, а местами — сумрачно. Голубые деревянные колонны подпирали галерею, тянувшуюся по обеим сторонам. В ее сумраке и за колоннами Селена сразу ощутила чье-то настороженное присутствие. Было ли здесь так заведено, или неведомые стражи появились из-за нее — неясно. Но если верна вторая догадка, что ж, Молчаливые ассасины знали, с кем имеют дело. Это хорошо.

Здесь тоже была вода. По полу, вдоль стеклянных берегов, текли ручейки. Мозаичная дорожка, выложенная зелеными и голубыми плитками, вела к возвышению, где среди пальм в кадках и мягких подушек восседал человек в белых одеждах.

Наверное, когда-то у него было имя, но мир знал его как Немого Учителя. На вид ему было не больше пятидесяти, хотя до встречи он представлялся Селене древним старцем. Не опуская головы, она шла рядом с сопровождающим и продолжала глядеть на Учителя. Трудно сказать, был ли он смуглым от природы, или таким его сделало солнце. Учитель улыбался одними губами. Чувствовалось, в молодости он был очень обаятельным. Ни в его руках, ни на поясе оружия не было, зато двое слуг, обмахивающих Учителя опахалами из пальмовых листьев, были вооружены до зубов. Сопровождающий Селены остановился на почтительном расстоянии и поклонился.

Она тоже поклонилась, затем откинула капюшон, стыдясь своих спутанных, давно не мытых волос. За две недели странствий по пустыне ей не удалось даже толком умыть лицо. Ладно, что есть, то есть. Да и едва ли этого человека можно сразить красотой.

Немой Учитель окинул ее взглядом и кивнул. Сопровождающий подтолкнул Селену локтем. Она прокашлялась, смачивая пересохшее горло остатками слюны, и шагнула к возвышению.

Услышать слова Немого Учителя она не рассчитывала. О его добровольном обете молчания, принятом много лет назад, знали повсюду. Это не избавляло Селену от необходимости представиться. Аробинн подробно рассказал ей, что и как говорить. Фактически приказал. На сей раз — никаких вымышленных имен, никаких масок и прочих уловок, позволявших скрывать ее истинное обличье. Поскольку она столь наплевательски отнеслась к делам и замыслам Аробинна, он более не намерен поддерживать ее легенды. Селена пыталась убедить его хотя бы частично сохранить тайну ее личности. Ну зачем Молчаливым ассасинам знать, кто она такая? Однако Аробинн был непреклонен. У нее будет месяц на то, чтобы снискать расположение Немого Учителя. Затем она должна вернуться и привезти письмо, в котором тот собственноручно засвидетельствует, что доволен успехами, проявленными Селеной Сардотин. (Да-да, Селеной Сардотин.) Если такого письма не будет, ей лучше перебраться жить в другой город. А еще лучше — на другой континент.

— Спасибо вам, Учитель Молчаливых ассасинов, за дарованную мне аудиенцию, — произнесла Селена, мысленно ругая себя за вялость и бесцветность слов.

Она приложила руку к сердцу и опустилась на колени.

— Я Селена Сардотин, подопечная Аробинна Хэмела, Предводителя ассасинов Севера.

Последнее слово она добавила сама. Едва ли Немому Учителю понравится, что Аробинн именует себя Предводителем всех ассасинов Эрилеи.

Лицо человека в белых одеждах оставалось бесстрастным. Трудно сказать, одобрил ли он услышанное или нет. Но тех, кто прятался в сумраке галереи и за колоннами, такая речь явно впечатлила. Селена поняла это по сопению и шарканью ног.

— Мой наставник передал вам смиренную просьбу: он хочет, чтобы вы обучили меня вашему искусству, — продолжила Селена, давясь каждым словом.

Обучать ее их искусству! Это было равнозначно пощечине, прилюдно влепленной ей Аробинном. Селена опустила голову, чтобы Учитель не видел ее разгневанного лица.

— Я в вашей власти, — почти шепотом добавила она и вскинула руки ладонями вверх, выказывая смирение и готовность подчиняться.

Ответа не было.

Ее щеки горели жарче солнца пустыни. Головы она не поднимала, а руки держала по-прежнему ладонями вверх. Рядом послышался шелест одежды и тихие, почти беззвучные шаги. Селена увидела пару темно-бронзовых босых ступней. Чей-то сухощавый палец задрал ее подбородок… На нее глядели глаза Учителя. Они были цвета морской волны. Селена не осмелилась шевельнуться: одним легким движением этот человек мог сломать ей шею. Она догадалась, что это проверка на доверие.

Чтобы не думать, насколько она сейчас уязвима, Селена стала разглядывать лицо Немого Учителя. На границе коротко стриженных темных волос блестели капельки пота. Трудно было сказать, откуда Учитель родом. Возможно, из Эйлуэ, на что намекал характерный оливковый цвет его кожи. Впрочем, столь красивые миндалевидные глаза встречались лишь у жителей стран далекого южного континента. Какие ветры занесли его в пески Красной пустыни?

Селена сжалась, когда длинные пальцы Учителя откинули пряди ее сальных волос, обнажив желтоватые рубцы вокруг глаз, а также узкую дугообразную корку раны на правой щеке. Может, Аробинн заранее уведомил Немого Учителя о ее приезде? Может, даже сообщил, почему отправляет ее сюда? Селене показалось, что Учитель вовсе не удивлен ее появлением.

Увидев рану на ее скуле, он сощурился и поджал губы. Аробинн умел бить так, чтобы не покалечить лицо. Можно сказать, ей повезло. Интересно, как там Саэм? Она ни разу не видела его после расправы: потеряла сознание раньше, чем Аробинн переключился на Саэма. Три дня она провалялась в постели, а все последующие дни перед отъездом сюда прошли как в тумане, напоминая сон наяву. Гнев на Аробинна, тревога за Саэма и чудовищная усталость, пронизывающая до мозга костей.

К немалому облегчению Селены, Учитель убрал палец с ее подбородка и отошел. Он жестом велел ей встать, что она и сделала, ощущая сильную боль в затекших коленях.

Учитель наградил ее улыбкой, больше похожей на усмешку. Селена тоже была не прочь улыбнуться, но в это время он прищелкнул пальцами, подзывая к ней четверых слуг.

ГЛАВА 2.

Эти люди не были вооружены, однако Селена сразу же поняла их намерения. Первый, одетый в многослойный халат, в каких ходили здесь почти все, приблизился и наверняка угодил бы ей в челюсть, не успей она вовремя пригнуться. Сжатый кулак промелькнул над нею. Селена схватила нападавшего за запястье, применила свои излюбленные приемы и вывернула ему руку так, что он застонал от боли. Тогда она толкнула его на второго. Оба нападавших потеряли равновесие и шумно грохнулись на пол.

Селена, стараясь ни в коем случае не задеть Учителя, отскочила туда, где совсем недавно стоял ее сопровождающий. Это было еще одним испытанием — проверкой уровня ее мастерства. Проверкой того, достойна ли она обучения у Молчаливых ассасинов.

Пусть они сомневаются. Селена в себе не сомневалась. Она не кто-нибудь, а Селена Сардотин, черт бы вас тут побрал вместе с вашими богами!

Третий выхватил из рукавов своей бежевой блузы два кривых кинжала и ринулся к Селене. Ее отяжелевший от грязи и пота халат не позволял проворно отпрыгнуть, и потому она изогнулась. Тело пронзила боль, но лезвия просвистели у Селены над головой, лишь срезав выбившуюся прядь. Тогда девушка упала на спину, чуть подалась вперед и пнула нападавшего в колено. Удар сбил его с ног.

Четвертому удалось подобраться к ней сзади. В его руке сверкнул кривой меч. Намерения этого человека были просты: отсечь ей голову. Селена перекувырнулась, и кривое лезвие чиркнуло вместо ее шеи по каменному полу, подняв сноп искр. Селена увидела, что нападавший снова взмахнул мечом. Она поймала противника на ложный выпад, и удар пришелся не вправо, а влево. Такой маневр был возможен только один раз, и когда мужчина, замахиваясь, двинулся прямо на Селену, она ладонью левой руки ударила его в нос, а кулаком правой — в живот. Нападавший упал. Из разбитого носа хлестала кровь. Селена тяжело дышала. Воздух обжигал ей пересохшее горло. Пить, ей отчаянно хотелось пить.

Ее противники по-прежнему лежали на полу — все четверо — и не пытались встать. Учитель заулыбался. И тогда все, кто находился в зале, стали подходить ближе. Мужчины и женщины, одинаково загорелые. Лишь цвет их волос говорил о том, что они уроженцы разных стран. Селена приветственно кивнула им, но на ее кивок никто не ответил. Краешком глаза она наблюдала за поверженными. Те молча встали, убрали оружие и удалились в тень колонн. Селена искренне надеялась, что они восприняли это как учебный поединок и не питали к ней никакой злости.

Ждать ли новых проверок, Селена не знала и на всякий случай следила за сумраком, окружавшим колонны. Невдалеке от себя она заметила девушку, внимательно наблюдавшую за ней. Их глаза встретились, и девушка заговорщически улыбнулась. Селена старалась не выдавать своего любопытства, хотя незнакомка сразу ее заинтересовала. У девушки были рыжие волосы и глаза красно-коричневого цвета. Такие глаза Селена видела впервые, но даже не они поразили ее. Доспехи — вот что сразу же привлекло внимание Селены. Изящные настолько, что в них вряд ли можно было сражаться, но бесподобно красивые. Таких доспехов Селена тоже ни разу не видела.

Правый наплечный щиток был выполнен в виде волчьей головы с оскаленной пастью. Шлем, который девушка держала под мышкой, изображал фигуру волка, чей изгиб спины приходился на носовую щель. Эфес меча с широким лезвием тоже был в форме волчьей головы. На ком-то другом такие доспехи выглядели бы немногим лучше, нежели шутовской балахон, но на этой девушке… В ней было что-то невинно мальчишеское, резко выделявшее ее среди прочих обитателей крепости.

Если Селена обливалась потом в матерчатом халате, каково же было этой девчонке таскать на себе такой панцирь?

Учитель похлопал Селену по плечу, затем жестом подозвал к себе обладательницу снаряжения. Нет, не для нового поединка. Приглашение выглядело вполне дружеским. Металл доспехов слегка звякнул, хотя ноги девушки, обутые в сапоги, двигались почти бесшумно.

Мастер несколькими жестами показал девушке, что от нее требуется. Она низко поклонилась и снова улыбнулась своей озорной улыбкой.

— Меня зовут Ансель, — представилась она с едва заметным акцентом. — Пока ты здесь, будешь жить в моей комнате.

Покрытые мозолями и шрамами пальцы Учителя произвели еще несколько жестов. Ансель кивнула.

— Долго ли ты собираешься у нас пробыть?

Селена едва удержалась, чтобы не нахмуриться. Вопрос был задан слишком в лоб.

— Месяц, — буркнула она, но тут же спохватилась и поклонилась Учителю. — Если, конечно, вы позволите.

Месяц пути сюда, месяц здесь и месяц обратного пути. В Рафтхол она вернется только к осени.

Учитель слегка кивнул и, вернувшись на возвышение, расположился среди подушек.

— Он позволяет тебе остаться, — прошептала Ансель и тронула Селену за плечо.

Значит, не все ассасины исполняли обет молчания. И не все воздерживались от самовольных прикосновений к другому человеку. Аробинн не потерпел бы такой вольности.

— Твоя учеба начнется завтра, — по-прежнему шепотом добавила Ансель. — На рассвете.

Учитель погрузился в подушки. Напряжение спало, и у Селены слегка подкашивались ноги. Из слов Аробинна явствовало: убедить Немого Учителя заниматься с нею — задача почти невыполнимая. Мерзавец! Загнал ее в пустыню, чтобы добавить страданий?

Селена вновь поклонилась Учителю, чувствуя, что тот следит за каждым ее движением.

— Благодарю вас, Немой Учитель.

Он слегка махнул рукой, позволяя ей удалиться.

— Идем, — беря ее за локоть, сказала Ансель.

Солнце делало ее волосы огненно-рыжими.

— Думаю, тебе больше всего сейчас хочется вымыться. Мне бы точно хотелось.

Ансель улыбнулась, и веснушки на ее носу и щеках смешно задвигались.

— Да, — призналась Селена, не переставая удивляться странным доспехам Ансель. — Я уже которую неделю мечтаю об этом.

Ансель вела ее по длинным жарким коридорам. Селена не привыкла ходить безоружной, да еще в незнакомом месте. Но караульные еще при входе отобрали ее любимые длинные охотничьи ножи, меч и даже заплечный мешок. В случае чего оставалось рассчитывать на собственные руки. Трудно сказать, чувствовала ли это Ансель. Может, и так, но виду не подавала. Новая спутница Селены шла, беспечно размахивая руками, словно на ней были не причудливые доспехи, а легкое платье.

Селена рассчитывала, что будет жить одна. Пусть в крошечной комнатушке, но одна. Несколько дней, проведенных бок о бок с Саэмом, не в счет. Саэма она давно и хорошо знала. Но прожить целый месяц рядом с совершенно незнакомым человеком? Селена украдкой поглядывала на Ансель. Та была немного выше ее, но лишь немного. Все остальное скрывалось под металлом доспехов. Селене было привычнее мужское общество, хотя нельзя сказать, что Аробинн полностью лишал ее женской компании. Он частенько устраивал празднества, приглашая куртизанок, а иногда брал этих девиц в театр. Но куртизанок Селена всерьез не воспринимала. В Гильдии ассасинов она была единственной женщиной. А здесь, помимо Ансель, женщин было ничуть не меньше, чем мужчин. В Башне ассасинов все безошибочно знали, кто она такая. В крепости Молчаливых ассасинов она была одной из многих.

А вдруг та же Ансель ничуть не уступает ей и в чем-то даже превосходит? Эта мысль испортила Селене настроение.

— Значит, ты и есть Селена Сардотин? — нарушила молчание Ансель.

— Ты сама слышала, кто я.

Ансель пожала плечами, насколько это позволяли доспехи.

— Я думала, ты… внушительнее, что ли, — простодушно призналась она.

— Прошу прощения, что не дотянула до твоих представлений, — съязвила Селена.

Они поднялись по короткой лестнице и попали в другой, не менее длинный коридор. Двери комнат были открыты, и в каждой, гремя ведрами и орудуя швабрами, наводили порядок дети. Самому младшему было лет восемь, а самому старшему — не больше двенадцати.

— Послушники, — сказала Ансель, отвечая на молчаливый вопрос Селены. — Обучение здесь начинается с уборки комнат старших. Так ребятня учится ответственности и смирению. Или чему-то подобному.

Ансель подмигнула мальчишке, зачарованно глазевшему на нее. Еще несколько детей проводили ее восторженными взглядами. Должно быть, Ансель пользовалась здесь уважением. На Селену никто и внимания не обратил, и она тут же убедила себя, что это к лучшему. Внимание разной мелюзги ей ни к чему.

— А ты в каком возрасте сюда попала? — спросила она у Ансель.

Чем больше она разузнает об этой рыжеволосой, тем лучше.

— Мне тогда уже исполнилось тринадцать, и участь послушницы меня миновала.

— И сколько же тебе сейчас?

— Попыталась угадать и не получилось? — засмеялась Ансель.

— Просто спросила, — соврала Селена.

— Восемнадцать. Смотрю, мы с тобой ровесницы.

Селена кивнула. Незачем болтать о себе лишнее. Аробинн приказал ей ехать сюда под своим именем. Это она выполнила. Но выворачиваться наизнанку не обязана.

Значит, в восемь лет здесь еще моют полы и служат на побегушках. Обучение начинается с тринадцати. Что ж, в этом у нее перед Ансель было явное преимущество. Целых пять лет. В свои тринадцать Селена уже была вполне опытным ассасином. От этой мысли ее настроение улучшилось.

— Наверное, занятия с Учителем много тебе дали? — осторожно спросила она.

Ансель печально улыбнулась:

— Дали бы, если бы они были. Я здесь целых пять лет, а он все отказывается заниматься со мной. Раньше я даже ревела от обиды, а потом привыкла. Хороших учителей здесь хватает.

Услышанное несколько удивило Селену. Находиться здесь пять лет и не получить ни одного урока от Немого Учителя? Впрочем, ведь и Аробинн далеко не всех удостаивал личными уроками.

— Ты откуда родом? — спросила Селена.

— Из Низин.

Низины… Что это еще за место такое?

— Впервые слышишь? — догадалась Ансель.

Селена кивнула.

— Это в Западном крае, на побережье. Раньше те места назывались Королевством Ведьм.

Про Западный край Селена слышала. Но не про Низины.

— Мой отец — управитель города Вересковый Утес, — продолжила Ансель. — Он отправил меня сюда «учиться уму-разуму». Так он говорил. Только я думаю, мне и за пятьсот лет этому не научиться.

Селена не удержалась и хмыкнула.

— Тебе не жарко в таких доспехах? — как бы невзначай спросила она.

— Еще как, — призналась Ансель, откидывая за спину длинные волосы. — Но доспехи того стоят. Люблю гулять в них по крепости, нашпигованной ассасинами. А иначе как мне выделиться из толпы?

— Наверное, заказывала у лучшего мастера? — предположила Селена.

Она не завидовала Ансель. Любоваться доспехами — это одно, но сама она предпочитала легкую и удобную одежду. Ассасин в гремящих доспехах — что может быть нелепее?

— Ты угадала, — довольно улыбаясь, произнесла Ансель. — Их действительно сделал лучший мастер.

Стало быть, деньги у этой девчонки водились. И много денег, если она тратится на подобные игрушки.

— А вот меч — подарок отца, — с гордостью сообщила рыжеволосая воительница, погладив волчью голову на эфесе. — Фамильное оружие. Отец мне его подарил, когда я ехала сюда. Под меч и доспехи заказала. Волки — символ нашего рода.

Они вновь оказались на открытом пространстве, где солнце обрушило на них всю свою послеполуденную мощь. Ансель держалась легко и свободно, словно на ней и не было пластин разогретого металла.

— Сколько человек ты убила за годы своего… ассасинства? — вдруг спросила Ансель.

Вопрос был задан все тем же непринужденным тоном. Селена чуть не поперхнулась.

— А вот это тебя уже никак не касается, — отчеканила она.

Ансель не обиделась.

— Захочу — узнаю. Раз ты такая известная, об этом наверняка где-то написано. И потом, я слышала, что все знаменитые ассасины непременно оставляют на месте убийства какой-нибудь свой знак.

Глупая девчонка! Славой Селены занимался Аробинн. Это он следил за тем, чтобы новости о ее жертвах достигали нужных ушей. Но чтобы оставлять после себя знаки? Неужели никто до сих пор не втолковал Ансель, что настоящий ассасин старается не оставлять после себя вообще ничего? Откуда у нее такие дурацкие представления об ассасинах?

— Я бы позаботилась, чтобы каждый знал: это моих рук дело, — сказала Ансель.

— Об этом узнают по почерку ассасина, — сухо ответила Селена.

Ей показалось, что она разговаривает с маленькой девчонкой.

— Слушай, а кто из вас выглядит хуже? Ты или тот, кто сделал это с тобой? — огорошила ее новым вопросом Ансель, косясь на следы порезов и ссадин на ее лице.

У Селены возникло знакомое противное ощущение в животе.

— Я, — тихо сказала она.

И зачем она в этом призналась? В другое время она бы лихо соврала. Но сейчас она устала. Устала от многодневной дороги и навалившихся воспоминаний.

— Это сделал твой наставник? — спросила Ансель.

Селена промолчала, и Ансель не стала допытываться.

Коридор привел их к каменной винтовой лестнице, выходившей в пустой дворик. Там, в тени высоких финиковых пальм, были расставлены скамейки и столики. На одном лежала кем-то забытая книга. Селена пригляделась к обложке. Какой удивительный шрифт: вместо привычных букв — зубчатая вязь. Будь Селена одна, она непременно взяла бы книгу в руки, чтобы просто посмотреть на странные слова, так непохожие на адарланские.

Но Ансель повела ее дальше и, остановившись возле парных дверей, украшенных резьбой, пояснила:

— Это наши мыльни и купальни. Одно из немногих мест, где нужно соблюдать тишину. Так что никаких криков, возгласов и песен. И постарайся не плескаться. Ассасины постарше этого очень не любят. Доходят буквально до белого каления.

Она толкнула правую дверь и сказала:

— Мойся, сколько нужно. Не торопись. Я позабочусь, чтобы твои вещи принесли к нам в комнату. Закончишь — найди кого-нибудь из послушников. Они все знают, где я живу. С удовольствием проводят. До обеда еще далеко. К тому времени я обязательно вернусь.

Селена молча посмотрела на нее. Ей очень не нравилось, что Ансель или кто-то другой будут трогать ее оружие и рыться в вещах, оставленных в караульной будке. Селене было нечего скрывать, но она нахмурилась при мысли, что местные стражники перетрясут весь ее мешок, в том числе и одежду. Она питала слабость к изящному и очень дорогому нижнему белью, что здешним ассасинам могло показаться весьма странным и даже повредить ее репутации.

Послушание… Она должна смириться, если хочет, чтобы Немой Учитель написал о ней похвальный отзыв. А о том, как она привыкла вести себя в Рафтхоле, придется временно забыть. Заставив себя улыбнуться, Селена поблагодарила Ансель за заботу и вошла туда, где воздух благоухал травами.

Хотя здешние мыльни и купальни были общими, они все же делились на мужские и женские. В это время дня женская половина пустовала.

Большие, средние и совсем маленькие бассейны перегораживались обычными и финиковыми пальмами. Над каждым бассейном был устроен матерчатый навес, крепившийся к стволам деревьев и примыкающей стене. Стенки и днища бассейнов поблескивали такими же голубыми и зелеными стеклянными плитками, какие встретились Селене в «тронном зале». Похоже, в этом оазисе существовали не только холодные, но и горячие источники. Над некоторыми бассейнами поднимался пар, а вода в них пузырилась. Лезть на жаре в горячую воду Селене не захотелось, и она выбрала тот, что показался ей наиболее прохладным.

Погрузившись туда, она едва не вскрикнула, но вовремя вспомнила предостережение Ансель. Вода в этом бассейне была совсем студеной. Набрав воздуха, Селена погрузилась под воду и сидела так, пока у нее не заболели легкие. Тогда она высунула только голову. Дело было вовсе не в скромности, без которой Селена великолепно обходилась всю жизнь и которой ей предстояло научиться. Ей просто не хотелось, чтобы кто-то из местных женщин вдруг увидел ее тело, исполосованное следами почти заживших ран. У самой Селены это вызывало смешанные чувства: то гнев, то грусть, а то и гнев вперемешку с грустью. Ей хотелось вернуться в Рафтхол, посмотреть, что Аробинн сделал с Саэмом, и подвести итог целому этапу ее жизни, оборвавшемуся за несколько мучительных минут. И в то же время возвращение страшило ее.

Но здесь, под жарким солнцем Красной пустыни, среди пальм оазиса, и Рафтхол, и случившееся в тот вечер казались ей чем-то очень далеким.

Она сидела в бассейне, пока от холодной воды ее руки не сделались совсем морщинистыми.

Жилище Ансель оказалось тесным. Самой ее в комнате не было, но она уже не только принесла вещи Селены, но и разложила их на свой вкус. Рядом с мечом и охотничьими ножами лежало нижнее белье и кое-что из верхней одежды. Хорошо, что Селена не взяла сюда самые лучшие свои наряды. Все они годились лишь для Рафтхола. Здесь ценилась многослойная одежда, не пропускавшая песок. Однако вездесущие песчинки ухитрялись набиться даже под плотно затянутые халаты, в чем Селена убедилась в первый же день странствия по пустыне.

Две узкие койки и возле одной, на ночном столике, — железная фигурка волка. Тут спала Ансель. Красная стена не была закрыта даже простеньким ковриком. В углу стоял манекен в человеческий рост. Если бы не фигурка и не этот манекен, Селена бы не поверила, что в комнате кто-то живет.

Уверенность ей вернуло обследование ящиков комода. В одном лежало несколько вишнево-красных блуз и черных, свободного покроя штанов. Все они были аккуратно свернуты. В другом ящике Селена обнаружила белые туники — одежду большинства здешних мужчин и женщин. Рядом лежало нижнее белье — тоже безупречно сложенное. Неужели кто-то тратит время на идеальный порядок в комодах? Селене вспомнился ее громадный шкаф, ломящийся от одежды. Там был полнейший хаос. Селена терпеть не могла развешивать свои платья, а что до нижнего белья — оно было просто свалено в разноцветные кучи на двух верхних полках.

«А Саэм — он складывает свое нижнее белье?» — вдруг подумала Селена.

Может, прежде складывал. Ее вновь обожгло тревожной мыслью: она ведь не знает, чем окончился для Саэма тот страшный вечер. Если Аробинн бил ее… осмотрительно, стараясь не наносить увечий, то с Саэмом он не церемонился: тому всегда доставалось сполна.

Селена прогнала эту мысль и улеглась на койку. Солнце не попадало в узкое окошко комнаты. Предвечерняя тишина убаюкала Селену, и она уснула.

Таким сердитым она Аробинна еще не видела и потому вся сжалась, не зная, чего ждать. Ее наставник не кричал, не ругался. Он замер в кресле, превратившись в живую статую. Единственным свидетельством его гнева были серо-стальные глаза, в которых светилось нечеловеческое спокойствие.

Потом Аробинн встал из-за своего гигантского письменного стола. Селена вросла в стул. На соседнем стуле, затаив дыхание, сидел Саэм. Говорить она не решалась, боясь, что дрожащий голос выдаст ее с головой. Такого унижения ей не вынести.

— Тебе напомнить, во сколько ты мне обошлась за все эти годы? — тихо спросил Аробинн.

У Селены вспотели ладони.

«Мы сделали это не напрасно», — мысленно твердила она.

Они с Саэмом спасли почти двести жизней, и что бы ни случилось в ближайшие минуты, она никогда не пожалеет о содеянном.

— Это не ее вина, — вступился за Селену Саэм, упорно не замечая ее предостерегающего взгляда. — Мы оба подумали, что…

— Саэм Корлан, не надо мне врать! — прорычал Аробинн. — Один ты ни за что не решился бы на такое. Она тебя подбила и поставила перед выбором: либо ты допустишь, чтобы она погибла, пытаясь самостоятельно осуществить свой бредовый замысел, либо возьмешься ей помогать.

Саэм попытался возражать, но Аробинн резко свистнул. Дверь кабинета открылась. В проеме возник его камердинер Сэльв. Не сводя глаз с Селены, Аробинн приказал:

— Позови Тарна, Мюлена и Крепыша.

«Дело дрянь, — подумала Селена. — Совсем дрянь».

Аробинн продолжал на нее глядеть, и ей становилось все труднее сохранять безучастное выражение.

Потянулись минуты. Ни она, ни Саэм больше не осмеливались говорить. Селена спрятала руки на сиденье, чтобы Аробинн не видел ее трясущихся пальцев.

А потом послышались шаги, и в кабинете появились трое вызванных ассасинов. Рослых, мускулистых, вооруженных так, будто им противостоял отряд королевских гвардейцев.

— Закрой дверь, — велел Аробинн Крепышу, вошедшему последним. — Держите его.

В ту же секунду Мюлен и Тарн подняли Саэма, заломив ему руки за спину. К ним подошел Крепыш, поигрывая правым кулаком.

— Нет, — выдохнула Селена, увидев недоуменные, широко распахнутые глаза Саэма.

Она еще цеплялась за мысль, что Аробинн задумал ее напугать. Возможно, он и накажет Саэма, но не у нее на виду. У нее перехватило дыхание, а в горле застряло что-то твердое и тяжелое.

Ей было страшно, но глаз она не опускала.

— Тебе это очень не понравится, — тихо и даже вкрадчиво произнес Аробинн. — И этого зрелища ты никогда не забудешь. Мне нужно, чтобы оно запомнилось тебе на всю жизнь.

Она взглянула на Саэма и прошептала:

— Не бейте его.

В следующее мгновение удар Аробинна сбросил ее со стула. Она не успела встать, как Аробинн схватил ее за воротник, рывком поднял и ударил кулаком в щеку. Перед глазами замелькали светлые и темные круги. Потом был третий удар и привкус теплой крови, который Селена ощутила раньше, чем ее обожгло болью.

Саэм что-то кричал, но Аробинн его не слушал. Он снова и снова бил Селену. Ее рот наполнился кровью, но она не пыталась и не смела защищаться. Саэм вырывался из двойной медвежьей хватки Тарна и Мюлена. Они держали крепко. А на случай если он все-таки вырвется, между ним и Аробинном стоял Крепыш, держа кулачищи наготове.

Аробинн бил ее по ребрам, в челюсть, в живот. И по лицу тоже. Снова и снова, почти безостановочно. Удары были виртуозными, мастерскими, такими, чтобы внутри у нее все разрывалось от боли, а снаружи почти не оставалось следов. Особенно на лице. Саэм вырывался. Он что-то пронзительно кричал, но из-за боли она не разбирала слов.

Последнее, что помнила Селена, — это редкой красоты ковер Аробинна, запачканный ее кровью. Она даже испытала нечто вроде чувства вины, будто разлила чернила. А потом — темнота. Благословенная темнота и облегчение, что избиения Саэма она не увидит.

ГЛАВА 3.

Для первого обеда в крепости Молчаливых ассасинов Селена выбрала самый лучший из привезенных ею нарядов. В общем-то, ничего особенного, но темно-синяя шелковая блуза, расшитая золотом, придавала ее глазам бирюзовый оттенок. Селена даже дерзнула слегка подвести брови, чем и ограничилась. Заход солнца не принес ожидаемой прохлады, а румяна, пудра и прочие уловки красоты имели свойство течь на жаре.

Ансель сдержала обещание. Перед обедом она появилась в их комнатке и теперь вела Селену в обеденный зал, забрасывая вопросами. В основном они касались путешествия Селены из Рафтхола в Красную пустыню. Коридоры и залы дворца выглядели совершенно одинаково, но в одних местах Ансель говорила громко, в других — понижала голос до шепота, а в третьих подносила палец к губам, требуя полного молчания.

«Ну и порядки тут у вас», — мысленно удивлялась Селена.

На вопросы Ансель она отвечала кратко. Говорить ей не хотелось. Дневной сон лишь частично восстановил силы, и Селена мечтала поскорее улечься спать.

Но навыки ассасина были сильнее усталости. Войдя в обеденный зал, Селена внимательно оглядела помещение. Помимо больших дверей, через которые вошли они с Ансель, зал имел еще два входа для слуг. Обстановка не отличалась роскошью: длинные столы от стены до стены и по обе стороны от каждого стола — такие же длинные скамейки. Вся эта нехитрая мебель была деревянной. По мысленным подсчетам Селены, в зале сейчас находилось человек семьдесят, если не больше. Никто не поднял головы и не повернулся в ее сторону. Селена вновь ощутила себя «одной из многих» и с трудом удержалась, чтобы не нахмуриться.

Ансель выбрала стол невдалеке от входа. Там были свободные места. Она опустилась на скамейку, кивнув Селене, но та продолжала стоять, изучая обедающих. Несколько ассасинов мельком взглянули на нее и сейчас же вернулись к еде. Кто-то тихо переговаривался с соседом, остальные ели молча.

— Познакомьтесь, это Селена, — неуклюже представила ее Ансель. — Наверное, вы о ней уже слышали… Селена, это наши.

Слова Ансель были выслушаны молча. Селена уселась рядом с нею, осторожно вглядываясь в лица обедающих. Нет, зря она подумала, что им все равно. Эти люди тоже наблюдали за ней, весьма дружелюбно и с некоторым любопытством. Потом голод властно заявил о себе, и Селена перевела взгляд на стол. На блюдах лежали ароматно пахнущие ломти жареного мяса нескольких сортов. Стеклянные миски были наполнены чем-то вроде каши со специями. На подносах возвышались горки лоснящихся фиников и другие фрукты. Из напитков была только вода в многочисленных объемистых кувшинах.

Ансель щедро наполнила свою тарелку разной снедью. Зал освещался красивыми стеклянными светильниками, которые свисали с потолка на толстых, напоминающих канаты шнурах. Пламя светильников окрашивало доспехи Ансель в апельсиновый цвет. Заметив, что Селена сидит неподвижно, Ансель взяла чистую тарелку и положила туда еды на свой выбор.

— Ешь, не бойся, — прошептала она Селене. — Здесь все вкусное и без отравы, — добавила она, сделав упор на последнем слове.

Ансель впилась зубами в кусок жареной баранины, демонстрируя Селене, что той нечего опасаться.

— Господин Берик был бы не прочь умертвить нас всех, но он знает, что у него руки коротки. Уж что-что, а отраву мы распознавать умеем. Правда? — спросила Ансель у обедающих.

Ассасины молча заулыбались.

— Кто такой господин Берик? — поинтересовалась Селена, все еще не решаясь взяться за еду.

Ансель поморщилась и потянулась за порцией каши с шафрановыми крупинками специй.

— Наш местный злодей. Или мы — его местные злодеи. Это как посмотреть.

— Тут как ни смотри, а Берик злодей и есть, — отозвался курчавый темноглазый молодой человек.

Он сидел напротив Ансель. Его лицо даже понравилось Селене, если бы не улыбка. Улыбкой этот ассасин напоминал капитана Рульфа.

— Махил, не порть мой рассказ, — потребовала Ансель, но почему-то улыбнулась курчавому.

Тот бросил в нее виноградину, которую Ансель легко поймала открытым ртом. Видя, что Селена по-прежнему не притрагивается к еде, Ансель добавила ей на тарелку каши со специями.

— Ешь и слушай. Господин Берик — правитель города Сандри, что на побережье. Так уж получилось, что эта часть Красной пустыни примыкает к Сандри, а потому Берик считает наши земли своими. Разумеется, этот вопрос более чем спорный, но… Ладно, не буду забивать тебе голову. Короче говоря, господин Берик давно уже мечтает извести нас под корень. Год за годом он заявляет, что покончит с Молчаливыми ассасинами, и потом ищет оправдания, почему у него опять ничего не получилось. Но это еще не вся история. Адарланский король требовал от Берика послать войска в Эйлуэ на подавление какого-то мятежа… уже не помню какого. У них там без конца мятежи. А Берик в это время как раз воевал с нами и королевского приказа не выполнил. Тогда король наложил запрет на торговлю с Сандри и прилегающими землями. Понятное дело, Берик только и мечтает вернуть расположение его величества. Этому дурню почему-то втемяшилось, что, если он расправится с нами и на серебряном блюде отправит королю голову Немого Учителя, король его простит и снимет запрет.

Ансель успевала жевать мясо и говорить.

— Берик неистощим на уловки. То змей натолкает в корзины с продовольствием, то отправит солдат, переодетых чужеземными посланниками.

Она махнула туда, где в конце зала восседали люди в экзотических одеждах, и продолжила:

— А еще он надеется захватить нас врасплох. Глубокой ночью его солдаты подкрадутся к крепости и давай стрелять по нам зажигательными стрелами… Пару дней назад мы поймали его людей. Они пытались сделать подкоп под крепостные стены. Дурацкая затея, причем с самого начала.

— Пока что все замыслы Берика с треском проваливались, — со смехом подытожил Махил.

Женщина за соседним столом посчитала их разговор чересчур громким и выразительно поднесла палец к губам. Махил кивнул, словно извиняясь за нарушение правил. Селена сделала вывод, что тишина в обеденном зале является желательной, но не обязательной.

Ансель тем временем доела мясо и налила себе и Селене по кружке воды.

— Господину Берику никак не понять простой вещи: чтобы захватить неприступную крепость, в которой полно опытных воинов, нужно превосходить их по всем статьям… Мозгов у него недостает, а вот жестокости ему не занимать. Те из наших, кто попадал к нему, возвращались обратно… по кусочкам. — Она встряхнула рыжей гривой. — Жестокость у него в крови.

— Ансель знает это не понаслышке, — тихо добавил Махил. — Она имела удовольствие встречаться с господином Бериком.

Селена удивленно вскинула брови. Ансель состроила гримасу и сказала:

— Только потому, что я считаюсь наиболее подходящей для этой миссии. Иногда Учитель отправляет меня в Сандри на переговоры с Бериком. Сейчас между ним и нами установилось что-то вроде перемирия. Хвала небесам, этот злодей пока еще не нарушил договоренность, но… чую, когда-нибудь я заплачу за эту миссию собственной шкурой.

— Ансель любит преувеличивать, — заметил Махил.

— Тебя бы туда отправить вместо меня, — огрызнулась Ансель.

Берик и его война с Молчаливыми ассасинами не особо занимали Селену. Пока для нее было важнее, что еда на столе действительно не отравлена и можно наконец-то утолить голод. Селена откусила кусок аппетитного на вид мяса. Рот сразу же обожгло перцем и чем-то еще. Она выпила воды и снова взялась за мясо. Придется привыкать. Ансель и Махил переговаривались между собой. Селена осторожно разглядывала сидящих за столом.

Такую смесь уроженцев разных стран она видела лишь на рынках Рафтхола и на невольничьих кораблях в Бухте Черепов. Те, кто здесь собрался, были опытными и искусными убийцами. Но в их облике не ощущалось ничего угрожающего. От них исходил странный покой, умиротворение и даже радость. Селена взглянула на дальний стол, где сидели чужеземные посланники. Там были мужчины и женщины. Они неспешно ели, тихо переговаривались и, казалось, совсем забыли, что находятся среди ассасинов.

— Глазеешь на чужестранцев? — спросила ее Ансель. — Должно быть, решают сейчас, кого из нас нанять.

— Нанять? — удивилась Селена.

Махил тоже посмотрел на посланников:

— Да. За этим они и едут сюда. Выбирают понравившегося ассасина и делают предложение. Иногда это разовое поручение, а порою — договор на много лет и должность при их дворе. Тот, кто соглашается, волен отправиться с посланниками. Но не все хотят уезжать отсюда.

— А вы двое? — спросила Селена.

— Нет, что ты, — отмахнулась Ансель. — Если бы я отправилась к чужому двору, отец бы меня на краю света нашел. Он считает такую службу хуже ремесла шлюхи.

Махил тихо засмеялся.

— Пока мне хорошо и здесь, — сказал он. — Если захочется уехать, я уведомлю Учителя. Но сейчас…

Он бросил взгляд на Ансель, и та слегка покраснела.

— …сейчас у меня достаточно причин, чтобы оставаться в крепости.

— А из каких стран приезжают посланники? — поинтересовалась Селена.

— Из тех, что неподвластны Адарлану, если ты это имела в виду, — ответил Махил, поглаживая щетину на лице. — Наш Учитель знает, что пространство от Террасена до Эйлуэ — это вотчина Аробинна.

— Так оно и есть, — сказала Селена.

И зачем она это сказала? После того как Аробинн жестоко обошелся с ней, ей вовсе не хотелось защищать его права. Но удивительнее всего, что здешние ассасины — а их число превосходило подвластных Аробинну — даже и не думали покушаться на них. Да и на ее права тоже.

Селена продолжала есть, а Ансель с Махилом и другие — говорить между собой. Ее интересовал обет молчания, и Ансель объяснила: обет молчания длится столько, сколько принявший его сочтет нужным. Никаких жестких правил нет. Кто-то проводит в молчании недели, а кто-то — годы. Ансель призналась, что однажды сама решила принять обет на месяц, однако выдержала всего два дня. Селену это не удивило. Она сразу отметила болтливость Ансель.

Однако в зале были и те, кто по-настоящему соблюдал обет молчания. Они изъяснялись только жестами, и соседи по столу не всегда с первого раза внимали их просьбам. Ансель и Махил понимали «молчальников» без труда. Это Селена тоже отметила. Так, на всякий случай.

Затем она почувствовала на себе чье-то внимание. Это был темноволосый молодой человек, сидевший в конце их стола. Он то и дело поглядывал на нее. Глаза у него были цвета морской волны. Увы, молодой человек тоже изъяснялся жестами. Еще один «молчальник».

Их глаза встретились. Загорелое лицо «молчальника» осветилось улыбкой, обнажившей ослепительно-белые зубы. Да, такой парень способен вызвать желание. Почти как Саэм.

Что? Разве она когда-нибудь думала о Саэме вот так? Узнай он о подобных мыслях, наверняка рассмеялся бы до колик в животе.

Молодой человек приветственно поклонился, затем повернулся к сидящим рядом с ним.

— Это Илиас, — пояснила Ансель, почти вплотную наклонившись к Селене. — Сын Учителя.

Так вот откуда глаза цвета морской волны! Хотя Немого Учителя и окружал ореол святости, обета безбрачия он на себя не принимал.

— Удивительно, что он вообще тебя заметил, — шепотом продолжила Ансель. — Он поглощен лишь своими упражнениями и созерцанием и никого вокруг не замечает. Даже хорошеньких девушек.

— Наверное, ему нравятся блондинки, — усмехнулся Махил, подмигивая Селене.

— Я приехала сюда не для флирта, — отрезала она.

— Не удивлюсь, если ко времени твоего отъезда вокруг тебя соберется целая толпа ухажеров.

— Мне они не нужны, — сказала Селена, начиная раздражаться.

— А это ты врешь, — покачала головой Ансель.

Чтобы не ответить резкостью, Селена отхлебнула несколько глотков воды, в которой плавали ломтики лимона, это было удивительно вкусно.

— Я не вру, — тихо, но твердо сказала она.

Ансель пожала плечами и вернулась к разговору с Махилом, наградив ее недоуменным взглядом.

Селена не была «человеком из камня». Флирт был знаком и ей. Помнится, она даже кокетничала с несколькими мужчинами. Например, с Лучником — юным куртизаном, одно время обучавшимся у Аробинна. Но тогда ей было всего тринадцать. С Буном она тоже позволяла себе кокетничать. Лучник, наверное, уже забыл о ее существовании, а Буна убили. Потом она повзрослела и поняла справедливость слов Аробинна: «Любовь и ремесло ассасина несовместимы. Особенно если ассасин — женщина».

Она вновь быстро взглянула туда, где сидел сын Немого Учителя. Илиас беззвучно смеялся над словами соседа. Селене льстило, что он все-таки заметил ее. После избиения, учиненного ей Аробинном, она целый месяц почти не смотрелась в зеркало. Лишь проверяла, что на лице нет повреждений и раны заживают.

Словно прочитав ее мысли, Махил вдруг спросил:

— А ты… действительно заслужила, чтобы твой наставник излупцевал тебя так, что и сейчас еще видно?

Вопрос был задан шутливым тоном. Махил — само добродушие — сидел, беспечно покачивая вилкой. Ансель наградила его сердитым взглядом. Селена одеревенела. Противнее всего, что вопрос слышали все, кто сидел за их столом. Даже Илиас обратил на нее взор своих красивых глаз и с любопытством ждал ответа. Но Селена смотрела не на него, а на Махила.

— Думаю, история эта тоже зависит от рассказчика, — произнесла она.

Ансель прыснула, но Селена продолжила:

— Если рассказчик — Аробинн Хэмел, тогда да, я заслужила его экзекуции. Ведь он же ухлопал на меня целое состояние. Наверное, столько тратят на принцесс. Я же оказалась непочтительной, своевольной и, что самое жуткое, не чувствовала ни малейшего раскаяния за содеянное.

Под пронзительным взглядом Селены улыбка Махила быстро тускнела.

— Но если историю возьмутся рассказывать без малого две сотни рабов, которых я сумела освободить, у них она будет звучать по-другому, — закончила Селена.

Теперь уже никто за столом не улыбался.

— Боги милосердные, — прошептала Ансель.

За столом стало совсем тихо. Селена вернулась к еде. У нее пропало всякое желание говорить.

Естественной границей оазиса и песков служила финиковая роща. Селена стояла в тени пальм и глядела на бесконечные барханы, простиравшиеся до самого горизонта.

— Может, я ослышалась? — спросила она у Ансель.

После тишины за вчерашним обедом и безмолвных коридоров крепости, по которым шли сюда, звук собственного голоса казался ей раздражающе громким.

Сегодня на Ансель была белая туника, белые свободные штаны и сапоги, обернутые кусками верблюжьей шкуры. Довершал наряд белый шарф, скрывавший ее рыжие волосы.

— Ты не ослышалась, — сказала она. — До соседнего оазиса — три мили.

Ансель кивнула на пару деревянных ведер:

— Это твои.

— Я думала, сегодня начнутся мои занятия с Немым Учителем.

— Нет. Не сегодня, — ответила Ансель, беря свои ведра.

— Но может, ты неверно поняла его жест? — уцепилась за последнюю надежду Селена.

— Я давно здесь живу и хорошо понимаю все его жесты. Не ты первая, не ты последняя. Это и есть «занятия». Справляться с нападающими ты умеешь. Но ты по-прежнему пахнешь северным ветром. А когда начнешь пахнуть Красной пустыней, тогда Учитель соблаговолит заниматься с тобой.

— Но это же смешно! — не выдержала Селена. — Учитель, к счастью, не глухой. Я хочу сама его спросить. Уж я сумею понять его ответ. Где мне его найти?

Она повернулась к крепости, возвышавшейся позади.

— Ты его не найдешь, пока не докажешь свою готовность, — возразила Ансель. — Пока добровольно не согласишься отринуть все, чем ты была и что умела. Он должен убедиться, что ему стоит тратить на тебя свое время и силы. Вот тогда он возьмется тебя учить. По крайней мере, мне так говорили.

Красно-коричневые глаза Ансель пылали от возбуждения, пока она объясняла:

— Знаешь, сколько здесь таких, кто был бы счастлив получить от него всего один урок? Один короткий урок! Он сам видит готовых и сам выбирает. Сегодня это может быть какой-нибудь незаметный послушник, а завтра — тот же Махил. Я до сих пор терпеливо жду своей очереди. Сомневаюсь, что даже Илиас знает, чем руководствуется отец, выбирая себе учеников.

Селена нахмурилась. Она совсем не так представляла себе пребывание в Красной пустыне.

— Но ведь мне нужно, чтобы он написал хвалебный отзыв. Мне нужны его уроки. Не для того я целый месяц тащилась сюда, чтобы смотреть на красные пески.

— Я рассказываю тебе, как обстоят дела, — пожала плечами Ансель. — На твоем месте я бы не артачилась, а стала бы заниматься с тем, кто предлагает помощь. В данном случае — со мной. Я помогу тебе войти в поток здешней жизни. Тогда всем, в том числе и Учителю, станет понятно, что ты действительно хочешь чему-то у нас научиться, а не ждешь его хвалебного отзыва. У каждого из нас есть свои тайные замыслы, которые привели нас сюда.

Ансель подмигнула, и Селена нахмурилась. Главное — не поддаться волнению. Этим она сделает себе только хуже. Нужно время, чтобы спокойно и последовательно обдумать дальнейшие действия. А пока… ладно, сегодня она будет таскаться за Ансель. Вчера Учитель был на обеде. Наверное, придет и сегодня. Если понадобится, она подойдет к его столу и спросит.

Видя, что Селена перестала возражать, Ансель подала ей короткое коромысло:

— Цепляй ведра.

— Послушай, но зачем все это? — спросила ошарашенная Селена.

Ансель сама повесила и закрепила ведра на ее коромысле.

— Зачем? Очень просто: если ты сумеешь пробежать с этими ведрами по дюнам Красной пустыни три мили туда и три мили обратно, для тебя почти не останется невозможного.

— Пробежать?

У Селены пересохло в горле. Однако Ансель не шутила. Рядом с ними находились другие ассасины, в основном дети. Но были и взрослые — парни и девушки немногим старше ее. Все они, прицепив ведра, пустились бежать по песку. Поскрипывали коромысла, глухо булькала вода в ведрах, снабженных плотными деревянными крышками.

— Только не пытайся меня уверять, что знаменитой Селене Сардотин не одолеть каких-то шесть миль!

— Ты что же, все эти годы бегаешь с ведрами? — не могла поверить Селена.

Ансель с усмешкой кивнула.

— И тебе пробежать шесть миль — раз плюнуть?

Ансель кокетливо вытянула шею. Совсем как кошечка, потягивающаяся на солнце.

— Раз на раз не приходится. Я отнюдь не обожаю этот бег. Но он помогает мне сохранять силу и выносливость. Думаешь, я родилась с такими ногами?

Селена сжала зубы, а Ансель опять улыбнулась и подмигнула ей. Селена впервые видела такую улыбчивую и беспрестанно подмигивающую особу.

Ансель двинулась в путь. Медленно, трусцой, ничуть не боясь оставить спасительную тень финиковых пальм. Селена мешкала. Почувствовав это, Ансель обернулась и, не останавливаясь, крикнула:

— Идти не советую. Тогда ты и до вечера не управишься. И уж конечно, всех разочаруешь.

На бегу она поправила шарф и припустила легким галопом.

Глубоко вздохнув и пожелав, чтобы Аробинн оказался в аду, Селена подняла коромысло на плечи и побежала.

Три мили по равнине и даже по травянистым холмам не показались бы ей таким уж чудовищным расстоянием. Но здешний путь пролегал среди дюн, да еще под раскаленным солнцем. Едва одолев первую милю, Селена почувствовала, что дальше бежать не может. Жаркий воздух жег ей легкие. Она побрела шагом. Заблудиться она не боялась. Многочисленные следы чужих ног указывали ей направление.

Когда силы возвращались, Селена бежала, когда иссякали, шла. А солнце поднималось все выше и выше, и воздух вокруг делался все жарче. Вверх по склону, перевалить гребень, спуститься и двигаться к следующей дюне. Потом снова — вверх по склону, перевалить гребень… Перед глазами мелькали яркие вспышки, а в голове стучали молотки.

Красный песок искрился. Селена остановилась и закутала руки, удерживавшие коромысло. У нее начали трескаться губы. Язык налился свинцовой тяжестью.

Теперь каждый шаг отдавался у нее в голове, а коварное солнце ползло и ползло к зениту…

«Поднимусь на этот бархан, — мысленно обманывала себя Селена. — Поднимусь — и будет легче».

Она одолела одну дюну, другую, третью, десятую. Двигалась по следам. Все прочие бегуны давно уже скрылись из виду. А может, она что-то напутала и следы ведут совсем не к оазису? Едва у нее мелькнула эта мысль, как на ближайшем гребне показались фигуры в белом. Ассасины возвращались в крепость, неся на коромыслах тяжелые ведра.

Селена побежала. Она старалась не опускать голову и не смотреть в лица бежавшим навстречу. Большинство возвращавшихся были поглощены бегом, и лишь двое или трое наградили ее сочувствующими взглядами. Их одежды были мокрыми от пота.

Она карабкалась по необычайно крутому склону, помогая себе одной рукой. Сколько бы ни оставалось до этого чертова оазиса, на гребне она остановится и устроит привал.

С вершины бархана Селена увидела оазис. Совсем небольшой: рощица деревьев, пруд и искрящийся водный источник. Она прикинула расстояние: примерно одна восьмая мили.

Как-никак она — Адарланский ассасин. Она все-таки добралась до оазиса!

Пальмы затеняли пруд. Кто-то из учеников плескался в прохладной воде, кто-то просто сидел, погрузив ноги в воду. Все молчали, не разговаривая даже жестами. Селена заметила Ансель. Та сидела на другом конце пруда, опустив ноги в воду и жуя финики. Казалось, Селену даже не заметили, чему она была даже рада. Наверное, ей все же надо было ослушаться Аробинна и приехать сюда под чужим именем.

Ансель заметила ее и поманила к себе. Если только эта рыжая бестия хотя бы намекнет, что Селена слишком долго сюда плелась… Но Ансель молча протянула ей несколько фиников. Селена старалась успокоить дыхание. На финики она даже не взглянула, а направилась в прохладную воду пруда.

Селена не пожалела, что в обратный путь доверху заполнила ведра свежей водой. Первое она выпила, не пройдя и половины расстояния, а на подходе к крепости целиком опустошила и второе.

К чести Ансель, та никому не сказала, что Селена слишком долго отдыхала в соседнем оазисе и вернулась совсем уже под вечер. Бежать она не могла и шла пешком. Потратить целый день на какие-то злосчастные шесть миль!

— Ну, чего брови насупила? — шепотом спросила ее Ансель, налегая на свою любимую кашу со специями.

Рыжеволосая уроженка Верескового Утеса вновь облачилась в доспехи.

— А знаешь, что случилось со мной в самый первый день?

Кое-кто из сидевших рядом ассасинов понимающе заулыбался.

Ансель дожевала кашу и уперлась ладонями в подбородок. Даже тонкие нарукавные пластины ее доспехов были украшены орнаментом из оскаленных волчьих пастей.

— Так вот, моя первая пробежка окончилась на второй миле. Я рухнула и потеряла сознание. Спасибо Илиасу. На обратном пути он меня нашел, подхватил на руки и принес. Представляешь, какой сильный? Ведра на коромысле и еще я.

Илиас, слышавший эти слова, встретился глазами с Селеной и улыбнулся.

— Не успела я очнуться от жары, как тут же грохнулась в обморок, но уже по другой причине, — заключила свой короткий рассказ Ансель.

Вокруг улыбались. Кто-то беззвучно смеялся.

Чувствуя пристальное внимание Илиаса, Селена покраснела и закрылась кружкой с лимонной водой. Пока длился обед, она всякий раз краснела, ловя на себе взгляд сына Немого Учителя.

Она вовсе не собиралась с ним кокетничать, даже глазами. Сегодня она вообще себе не нравилась. После такой жалкой «полупробежки» Немой Учитель вряд ли захочет заниматься с нею.

И тем не менее она все время поглядывала на него. Он сидел в центре зала, со всех сторон окруженный молчаливыми сподвижниками. Почему-то сегодня он решил сесть за один стол с послушниками. Селена представляла восторг этих мальчишек и девчонок, которые наверняка даже позабыли про еду.

Селена терпеливо ждала, когда Немой Учитель закончит трапезу. Едва он поднялся, она тоже с наигранной непринужденностью пожелала всем спокойной ночи. Уходя, она заметила, что Махил сунул руку под стол, нашел там протянутую руку Ансель и их пальцы переплелись.

В коридоре Селена догнала Учителя. Больше всего она боялась, что его будут сопровождать Молчаливые ассасины, но он вышел один. Коридор, освещенный факелами, тоже был пуст, поскольку все еще находились в обеденном зале. Желая привлечь к себе внимание, Селена намеренно шумно ступала. Ей хотелось объясниться на языке жестов, но она сомневалась, что Немой Учитель правильно поймет ее неуклюжие жесты.

Он остановился. Его белые одежды мягко шелестели. Улыбка тронула губы. На одном из его пальцев Селена заметила белую полоску. След от обручального кольца. Кем же была мать Илиаса?

Ансель предостерегала ее: ни в коем случае не пытаться так или иначе понравиться Учителю. Он подобные уловки видит насквозь и очень их не любит.

Селена улыбнулась как можно искреннее и попыталась жестами рассказать о своем бесславном беге с коромыслом и ведрами. Она мотала головой и хмурилась, показывая то на себя, то на него. Вся эта пантомима была затеяна ради одной фразы: «Я приехала сюда учиться у вас, а не у кого-то другого».

Немой Учитель кивал, будто хорошо понимал ее жесты. Селена проглотила слюну. Во рту до сих пор ощущался привкус острых специй, которыми здесь щедро сдабривали мясо. Она снова показала на себя и на Учителя, пытаясь нагляднее объяснить, что хочет учиться только у него. Ее жесты могли бы быть еще более дерзкими, она могла бы дать волю своему характеру, но… это чертово письмо, затребованное Аробинном!

Учитель покачал головой.

Селена сжала зубы и повторила свою пантомиму. Теперь ее жесты выглядели более выразительными и недвусмысленными. Она хочет учиться только у Немого Учителя.

Он вновь покачал головой и вскинул руки, будто говоря: «Не торопись. Подожди».

Селена скопировала его движения и вопросительно подняла брови. «Ждать вас?» Учитель кивнул. Черт побери, как же передать жестами вопрос: «Сколько ждать?» Селена подняла ладони вверх, показывая, что она теряется в догадках. Как она ни пыталась, ее лицо оставалось хмурым и раздраженным. Она ведь пробудет здесь всего месяц. Сколько же ей дожидаться начала занятий?

Учитель ясно понял ее вопрос. Он невозмутимо пожал плечами. Селена стиснула зубы. Увы, Ансель была права: нужно ждать, пока он сам не пошлет за нею. Он по-доброму улыбнулся и повернулся, чтобы идти дальше. В отчаянии Селена шагнула к нему, собираясь словами изложить то, что недавно пыталась передать корявыми жестами. И тут кто-то схватил ее за руку.

Селена резко обернулась, готовая другой рукой выхватить охотничий нож, и… увидела глаза Илиаса. Даже в красноватых отблесках факела они сохраняли свой изумительный цвет.

Глядя то на отца, то на Селену, Илиас медленно покачал головой. Больше нельзя докучать Немому Учителю.

Селена вдруг подумала, что неверно истолковала внимание Илиаса. Он вовсе не восхищался ею. Он просто ей не доверял, потому все время и следил. А с какой стати он должен ей доверять? Трудно сказать, как здесь отнеслись к ее истории с освобождением рабов. Может, она лишь повредила своей репутации. Нет, Илиас все делал правильно. Если бы он приехал в Рафтхол, она бы тоже не решилась оставить его наедине с Аробинном.

— У меня и в мыслях нет причинить вред твоему отцу, — тихо сказала она.

Илиас слегка улыбнулся и поднял брови. Селена поняла его жест. Она не вправе винить сына, стремящегося защитить отца.

Потом он медленно разжал пальцы. При нем не было оружия. Селене показалось, что оно ему и не нужно. Илиас был достаточно рослым — выше, чем Саэм, и шире в плечах. В случае необходимости он вполне бы справился с нею голыми руками.

Илиас улыбнулся во весь рот и протянул ей руку. Это был жест приветствия.

— Да, — сказала Селена, стараясь скрыть улыбку. — Нас ведь даже не познакомили.

Илиас кивнул и приложил руку к сердцу. Ладонь покрывали тонкие шрамы, говорившие о многих годах упражнений с мечами и кинжалами.

— Ты — Илиас. Я — Селена, — сказала она и повторила его жест.

Потом она пожала его протянутую руку:

— Рада познакомиться с тобой.

Глаза Илиаса ярко блестели, его рука была сильной и теплой. Дольше задерживать его пальцы Селена не решилась и разжала свои. Ну и встреча! Сын Немого Учителя и подопечная Предводителя ассасинов. Странная была бы пара. Селена вдруг подумала, что Илиас здесь чувствует себя столь же свободно и уверенно, как она — в Рафтхоле. Городская суета и соблазны ему не нужны. Здесь его любят, здесь им восхищаются. Такое ощущение, что и крепость отец выстроил специально для него, и Илиас без ложной скромности занимает свое место в здешнем мире. Подумав об этом, Селена испытала странную зависть.

Длинные загорелые пальцы Илиаса ожили.

— Прости, я не понимаю, о чем ты, — призналась Селена.

Илиас возвел глаза к небу, вздохнул и широко развел руки. Конечно же, его недоуменный взгляд был шуткой. Затем он осторожно потрепал Селену по плечу и торопливо зашагал вслед за отцом. Учитель к тому времени уже скрылся в глубинах коридора.

Комната Ансель находилась в противоположном конце. Идя туда, Селена почему-то все время ловила на себе взгляд Илиаса, будто он хотел удостовериться, что она не станет красться следом.

«Да не бойся ты!» — хотела крикнуть она.

Немой Учитель был прав. Зачем ему тратить время на нее, если она не сумела пробежать по пескам шесть жалких миль?

Селена не могла отделаться от жуткого ощущения: в этих местах слова «Адарланский ассасин» были просто словами.

Вернувшись в спальню, Селена молча улеглась. Ансель не донимала ее разговорами, а вскоре, задув свечу, легла и сама.

— Завтра будет легче, — шепотом пообещала Ансель. — Завтра ты пробежишь чуть-чуть дальше.

Селена поморщилась. Легко ей говорить! У Ансель не было никакой репутации, тогда как репутация Селены грозила развалиться по кускам. Селена глядела в темный потолок. Она тосковала по дому. Ей вдруг захотелось, чтобы рядом оказался Саэм. Если бы они приехали сюда вместе, то сегодняшняя пробежка выглядела бы не так позорно.

Она поспешно выбросила из головы все мысли о Саэме.

— Скажи, а вы с Махилом…

— Ты уже заметила? — шумно вздохнула Ансель. — Вообще-то, мы особо это и не скрываем. Точнее, я пытаюсь, а он — нет. Знаешь, когда он узнал, что тебя поселят в мою комнату, он даже рассердился.

— И давно это у вас?

Ансель ответила не сразу, как будто решала, стоит ли говорить.

— Мне тогда пятнадцать было.

Пятнадцать! Махилу сейчас лет двадцать пять. Если это началось у них три года назад, он и тогда был заметно старше Ансель. Селена отругала себя за любопытство. Ей-то что за дело?

— В Низинах замуж выходят в четырнадцать лет, — сказала Ансель, вероятно угадав ее мысли.

Селена мысленно примерила это на себя. В четырнадцать лет стать женой, а в пятнадцать — матерью… Нет, такое не для нее.

Ансель вскоре уснула. Несмотря на усталость, Селене не спалось. Мысли, повертевшись вокруг событий прошедшего дня, снова вернулись к Саэму. Даже сейчас Селена не понимала, почему думает о нем. Что Саэем выкрикивал тогда, видя, как Аробинн ее бьет? И почему Аробинн заставил троих здоровенных ассасинов держать Саэма, насильно делая его очевидцем расправы над нею?

ГЛАВА 4.

Нехотя Селена признала, что Ансель была права. С каждым днем расстояние, пробегаемое ею, увеличивалось. И все равно путь до оазиса и обратно отнимал слишком много времени. Она изрядно уставала, и сил на другие упражнения не оставалось. Немого Учителя она видела только во время обеда, но более не смела подойти к нему и затеять новое объяснение жестами. Ей недвусмысленно дали понять: он сам пошлет за ней, когда сочтет готовой. Как за служанкой!

Сегодня Селене удалось вернуться пораньше и, невзирая на усталость, пойти упражняться вместе с Ансель. Занимались с ними ассасины лет на десять старше. Наставники слегка похлопали Селену по животу и плечам, поправляя позу, в которой она стояла. Поблизости упражнялся Илиас. Не слишком близко, но достаточно для того, чтобы счесть его появление простой случайностью.

Как и ассасины Адарлана, Молчаливые ассасины не имели характерных особенностей, указывавших на их ремесло. Разве что умение двигаться практически бесшумно. Оружие, которым они пользовались, было знакомым, незначительно отличаясь размерами и внешним видом. Зато в них самих и во всем, что их окружало, было гораздо меньше коварства и соперничества.

Аробинн — тот поощрял жестокость и беспощадность. Еще в детстве наставник стравливал Селену с Саэмом, умело используя победы и поражения каждого из них. Он приучал Селену видеть в каждом потенциального врага. Исключения составляли он сам и Бун. Аробинн не верил в друзей. В мире ассасинов таковых не существовало. Временные союзники — да, но за ними тоже нужно внимательно следить, ибо недавний союзник способен легко превратиться во врага. Проявление слабости в любых обстоятельствах считалось постыдным и наказывалось. Жестокость вознаграждалась. Образование и воспитание ценились Аробинном наравне с прочими атрибутами ремесла ассасина, поскольку слова способны убивать не хуже мечей.

А Молчаливые ассасины… И их ремеслом было убийство, но они стремились не столько превзойти своих собратьев, сколько научиться тому, чего не знали сами. Здесь поощрялась не свирепость, а мудрость. Обучая послушников, опытные воины улыбались. Ассасины запросто делились секретами ремесла. В чем-то все они были соперниками, и тем не менее существовала некая незримая цепь, соединявшая их. У каждого была своя причина оказаться здесь, в оазисе среди песков Красной пустыни. На многих обет молчания наложила сама природа: эти родились немыми. И у каждого была своя тайна, свои вопросы. Возможно, они стремились сюда с надеждой и уверенностью, что здесь сумеют найти ответы. Их молчание было многозначительным и даже пугающим.

Наставники Селены безобидно поправляли ее осанку и показывали новые способы контроля над дыханием. О чем-то она действительно слышала впервые, но порою изо всех сил сдерживалась, чтобы не огрызнуться и не сказать какую-нибудь колкость. Учить ее, будто девчонку-послушницу! Она что, за красивые глаза носит титул Адарланского ассасина? Но ей приходилось терпеть ради письма, подтверждающего ее благопристойное поведение и успехи обучения у Молчаливых ассасинов. Немой Учитель мог позвать любого из ее сегодняшних наставников и спросить их мнение. Быть может, если эти ассасины убедятся в ее успехах, Учитель сам возьмется за ее обучение?

Она обязательно получит это треклятое письмо, даже если Немой Учитель будет выводить каждое слово, ощущая, как лезвие ее ножа упирается ему в горло.

Ее пятая ночь в крепости была нарушена вторжением людей Берика. Ночь выдалась безлунная. Селена удивлялась, как это Молчаливые ассасины сумели в кромешной тьме разглядеть тридцать с лишним солдат, ползущих по склонам дюн. Махил влетел в комнату, шепотом сообщив о вторжении и о том, что нужно подниматься на парапет крепости. Селена сразу же увидела в случившемся возможность показать Учителю, на что она способна. Время ее пребывания неумолимо уменьшалось: ей оставалось чуть больше трех недель.

Но Учителя на парапетах не было. Отражать нападение предстояло молодым ребятам и женщинам. Селена подслушала разговор: одна женщина спрашивала другую, каким это образом Берику удалось вызнать, что сегодня ночью крепость будет наполовину пуста. Оказалось, Учитель отрядил немало опытных ассасинов для сопровождения чужеземных посланцев до ближайшей гавани. Вряд ли появление солдат Берика было чистым совпадением. Скорее всего, их кто-то предупредил.

Скрючившись возле бойницы, Селена держала в руках заряженный лук и вглядывалась в темноту. Рядом замерла Ансель. Ассасины в черных одеждах бесшумно двигались по парапету. Все были вооружены луками. Невдалеке Селена увидела Илиаса. Даже в минуты опасности он не нарушал обета молчания и быстрыми, уверенными жестами отдавал распоряжения. Это был какой-то особый молчаливый язык солдат.

— Приготовься, — шепнула Ансель.

На полу стояла небольшая миска с маслом. Ансель обмакнула туда наконечник стрелы, обмотанный тряпкой.

— По сигналу Илиаса поджигай наконечник и сразу же стреляй. Целься вон в тот песчаный выступ, пониже солдат.

Селена вглядывалась в темноту, удивляясь стратегии защитников крепости. Разумнее было бы не возиться с зажигательными стрелами, а затаиться, погасить все огни и меткими выстрелами с парапета косить вражеских солдат. Но ассасины и не думали гасить факелы. Их свет делал тьму еще непрогляднее. Если бы не звезды, Селена вряд ли сумела бы заметить людей Берика. Те сосредоточенно ползли к крепости. Должно быть, они рассчитывали захватить ассасинов врасплох, убить спящими, а потом дотла сжечь крепость…

Луки у Молчаливых ассасинов были толще, короче и тяжелее сгибались.

— Мы что, не станем их убивать? — спросила Селена.

— Нет, хотя я бы не прочь, — ответила Ансель, ожидавшая сигнала Илиаса.

Она явно красовалась, но Селене было все равно.

— Мы не хотим затевать с Бериком настоящую войну. Он должен видеть, что мы только обороняемся. Отбиваем у его солдат охоту вламываться к нам по ночам. На прошлой неделе Махил с Илиасом славно потрудились над этим уступом. Они проложили толстую веревку, вымоченную в корыте с маслом.

Вот оно что!

— Древко не запачкай, иначе сама опалишься, — предупредила Ансель, видя, как Селена погружает в миску наконечник стрелы.

— А ты не думаешь, что солдаты Берика просто убегут от огненной стены и атакуют крепость с другой стороны?

— Ты не поняла, — усмехнулась Ансель. — Веревка опоясывает крепость со всех сторон и…

Она не договорила, заметив сигнал Илиаса.

Вскочив на ноги, Ансель подбежала к ближайшему факелу, закрепленному в скобе. Селена удивилась и даже позавидовала ее быстроте и ловкости. Сама она немного замешкалась. Вспыхнувший наконечник затрещал, угрожая обжечь ей пальцы. Селена едва не выронила лук. Сквозь треск огненных стрел слышалось гнусавое пение тетивы вражеских луков. Солдаты Берика стреляли по парапету.

Селена провозилась с выстрелом, и стрела опалила-таки ей пальцы правой руки. Но Селена все же выстрелила и даже успела увидеть, как огненные стрелы метеорами пролетают в темном небе и падают на холодный песок дюн. В то же мгновение Ансель оттащила ее от бойницы. Обе привалились к стене, обхватив руками головы.

Вокруг крепости вспыхнуло зарево. Трещало пламя, слышались крики и стоны солдат Берика, попавших в огненную полосу. Остальные продолжали остервенело стрелять по парапету. Черные стрелы ударялись о камень парапетов и по большей части отскакивали. Но несколько ассасинов были ранены. Селена приросла к полу и не шевелилась до тех пор, пока не прекратился дождь вражеских стрел.

Нападение на крепость сорвалось. Вокруг полыхала огненная стена. Сдавленно стонали раненые ассасины. Только сейчас Селена подняла голову и увидела ликующие глаза Ансель.

— Славно повеселились, — выдохнула та.

У Селены колотилось сердце, но она улыбнулась.

— Да. Подходящая ночная забава, — в тон Ансель сказала Селена и повернулась к бойнице.

Солдаты Берика торопливо отступали, унося раненых.

На рассвете сон Селены и Ансель был прерван новым появлением Махила. Ансель спрыгнула с постели и слегка приоткрыла дверь. В тусклом свете коридорного факела Селена увидела знакомую фигуру. Махил передал Ансель запечатанный свиток.

— Сегодня отправишься в Сандри и отдашь это Берику, — шепнул он.

Плечи Ансель напряглись.

— Приказ Учителя, — добавил Махил.

Селена не видела лица Ансель, но могла поклясться, что перед уходом Махил нежно погладил свою подругу по щеке. Ансель тяжело вздохнула и закрыла дверь. Заметив, что Селена не спит, она сказала:

— Меня опять посылают в Сандри. Хочешь отправиться со мной?

— Но это же в двух днях пути отсюда, — приподнимаясь на локте, сказала Селена.

— Да. Целых два дня по пустыне. Обычно я хожу одна, а тут вдвоем. Веселее. Впрочем, тебе решать. Может, тебе больше нравится бегать с ведрами и ждать, как собачонка, пока Немой Учитель обратит на тебя внимание. Кстати, это путешествие может изменить его отношение к тебе. Он поймет, что наша жизнь тебе небезразлична. Как тебе такой довод?

Довод был вполне разумным. Одно дело, высунув язык, бегать по пустыне с ведрами, и совсем другое — пожертвовать четырьмя драгоценными днями и на деле доказать свою готовность помочь Молчаливым ассасинам. Конечно, затея рискованная, но достаточно смелая, чтобы всерьез привлечь внимание Учителя.

— А что мы будем делать в Сандри? — спросила Селена.

— Увидишь, — лаконично ответила Ансель и, как всегда, подмигнула.

ГЛАВА 5.

Селена лежала на расстеленном плаще, воображая, будто под нею не песок, а мягкая домашняя перина и что сейчас она у себя в комнате, а не среди пустыни, открытая природным стихиям. Меньше всего ей хотелось проснуться со скорпионом в волосах. Или еще с какой-нибудь тварью.

Она перевернулась на бок, подложив руку под голову.

— Не спится? — спросила Ансель.

Селена едва сдержалась, чтобы не огрызнуться.

Весь день они брели по пескам, а около полудня устроили привал, чтобы вздремнуть под плащами и переждать самое знойное время. Селене казалось, что немилосердное светило способно иссушать мозги.

Обед был скудным: только хлеб и финики. Но Ансель любила путешествовать налегке и убеждала Селену потерпеть. Завтра они придут в Сандри и наедятся вволю. Все сетования на жару Ансель встретила усмешкой.

— Скажи спасибо, что сейчас не время песчаных бурь.

— Мне и так песок уже набился во все поры, — пробормотала Селена, сама удивляясь этому.

Многослойная одежда не спасала. Селена чувствовала, что ее кожа усеяна мелкими песчинками. Пока они затаились, а завтра возобновят свою изощренную пытку. От досады она выругалась сквозь зубы.

— Слушай, ты ничего не перепутала? — вдруг спросила Ансель.

— Перепутала? Что?

— Ты и впрямь Селена Сардотин? Сомневаюсь, чтобы она так возмущалась по пустякам. Бьюсь об заклад: она привыкла к передрягам.

— Я привыкла к передрягам, — буркнула Селена, и окружающая тьма втянула ее слова, как песок втягивает пролитую воду. — Но я вовсе не должна их любить и наслаждаться ими. Может, после Западного края пустыня кажется тебе райским садом?

Селена думала, что ее слова рассердят Ансель, но та лишь усмехнулась.

— Да что ты знаешь о Западном крае, кроме названия? — вдруг спросила Ансель.

Любопытство погасило в Селене недавнее раздражение.

— Если честно, я знаю лишь, что те земли называют проклятыми. Это правда?

— Отчасти. Западный край большой. Это клеймо скорее относится к нашим Низинам. Ведь они — часть Королевства Ведьм. — Ансель громко вздохнула. — Пятьсот лет назад, когда правили королевы Крошанской династии, наша земля была цветущим садом. Даже по развалинам старинных зданий видно, как красиво тогда строили. Но потом три клана Железнозубых напали и свергли Крошанскую династию.

— Железнозубые? Это еще кто такие?

— Ведьмы, — шепотом ответила Ансель. — Крошанки тоже были ведьмами, но отличались неземной красотой. А ведьмы из кланов Железнозубых… у них были железные зубы, острые, как у морских рыб. Но еще опаснее были их железные ногти. Таким ноготком достаточно один раз чиркнуть по горлу — и нет человека. Никаких мечей не надо.

У Селены похолодела спина.

— Железнозубые захватили Крошанское королевство, но последняя королева успела наложить заклятье, и земли пришли в упадок. Урожаи стали скудными, скот хирел, а люди сохли и умирали. Правда, потом все изменилось. Это случилось, когда кланы Железнозубых ушли на восток… к вашим странам.

— Скажи, а ты сама видела хоть одну ведьму?

— Да, — немного помолчав, ответила Ансель.

Селена повернулась в ее сторону. Ансель продолжала глядеть в небо.

— Мне тогда было восемь, моей сестре одиннадцать. С нами еще была ее подруга Мадия. Однажды мы тайком сбежали из Верескового Утеса и отправились за несколько миль к громадному холму. На его вершине стояла сторожевая башня. Ее верх был разрушен еще во времена войн между ведьмами. Середина и низ уцелели. Нижняя часть башни состояла из арочных сводов, и сквозь них просматривался окрестный лес. Мальчишка-конюх — он служил у моего отца — уверял, будто башня эта сохранила волшебные свойства. Если в ночь летнего солнцестояния заглянуть сквозь арку, увидишь другой мир.

Селена почувствовала, как у нее шевелятся волосы на затылке, и спросила:

— И ты видела другой мир?

— Нет. Уже на подходе к башне мне вдруг сделалось невыразимо страшно. Я заявила девчонкам, что дальше не пойду. Они посмеялись надо мной, обозвали трусихой и велели ждать их возле большого камня. Они ушли, а я спряталась за камень. Уже не помню, долго ли я ждала, как вдруг раздался отчаянный крик Мадии. Потом закричала моя сестра. Я выскочила из-за камня. Сестра опрометью неслась вниз по склону. Она схватила меня за руку, и мы побежали обратно в город. Дома нас ждал разгневанный и испуганный отец. Он спросил, где нас носило, и тогда сестра, запинаясь на каждом слове, рассказала, что они с Мадией поднялись к башне. Никаких других миров они не увидели, но под одной аркой темнела дверь. Сестра с Мадией остановились и стали думать, заглянуть туда или нет. В это время дверь распахнулась, оттуда вышла старуха с железными зубами, схватила Мадию и потащила вверх.

Селена боялась дышать.

— Мадия истошно закричала, а моя сестра бросилась улепетывать со всех ног… Услышав эту историю, отец собрал слуг и пошел с ними к башне. Пока шли, рассвело. Они поднялись на холм, но не нашли никакой двери. В башне и вокруг было пусто.

— Они что же, обе исчезли? — шепотом спросила Селена.

— Не знаю. Взрослые обшарили всю башню и на верхнем этаже наткнулись на детские кости. Белые и дочиста обглоданные.

— Боги милосердные, — заплетающимся языком пробормотала Селена.

— Вернувшись, отец выпорол нас с сестрой так, что живого места не осталось. На полгода нам было запрещено уходить со двора, а вместо игр он заставил нас помогать на кухне. Но отец знал: самым суровым наказанием для моей сестры станет чувство вины за гибель Мадии. Должна сказать, сестра после той ночи сильно переменилась. В ее глазах я все время видела какой-то странный испуг. Я подозреваю, она ждала, что однажды старуха с железными зубами придет и за ней.

— Теперь я точно не засну, — призналась Селена и содрогнулась всем телом.

— Не бойся, — засмеялась Ансель, накрываясь плащом. — Открою тебе важный секрет. Ведьму можно убить только единственным способом — отсечь ей голову. В детстве мне было страшно, а сейчас я думаю, что никакой ведьме с железными зубами не выстоять против нас.

— Надеюсь, что так.

— А я уверена. Они страшные и коварные, но их можно убить. Эх, если бы у меня была своя армия… хотя бы отряд из двадцати Молчаливых ассасинов, я бы вернулась в Низины и извела всех ведьм, если они там еще остались.

Послышался глухой стук. Должно быть, Ансель ударила кулаком по песку.

— Ассасины веками живут в Красной пустыне. Но чем они занимаются? Упражняются, созерцают, отправляются служить черт-те кому. Если бы на защите Низин стояла армия ассасинов, наша земля снова стала бы богатой и цветущей. На месте Учителя я бы думала о величии и славе. Мы бы защищали каждый уголок. Слава о нас гремела бы по всему континенту.

— Честолюбивые же у тебя замыслы, — усмехнулась Селена. — А ты бы звалась Ансель из Верескового Утеса, защитница Низин.

Ансель тоже засмеялась и вскоре заснула.

Селена не могла прогнать видение: старуха с железными зубами тащит отчаянно вопящую Мадию в темноту башни. Неужели она заживо съела бедную девчонку? С этой мыслью Селена уснула.

В Сандри был базарный день. Невзирая на запреты адарланского короля, торговля в городе не захирела. Как и прежде, сюда съезжались купцы из разных уголков Эрилеи и даже с других континентов. На это время маленький, обнесенный крепостными стенами прибрежный городок превращался в одну сплошную базарную площадь. Здесь торговали пряностями и драгоценными камнями, одеждой и изысканными яствами. Торговля велась из ярко раскрашенных повозок и даже с земли, где торговцы победнее расставляли и раскладывали свой товар на пыльных подстилках. Похоже, в городе не знали о неудачном нападении солдат Берика на крепость Молчаливых ассасинов.

Незнакомый город манил Селену, но она старалась не отставать от Ансель. Та двигалась сквозь толпы прохожих с небрежным изяществом, вызывая неподдельную зависть Селены. Ансель толкали, наступали на ноги, кричали, что она загораживает путь, но она лишь улыбалась задорной мальчишеской улыбкой. Многие останавливались, удивленные редким сочетанием рыжих волос и красно-коричневых глаз. Ансель невозмутимо шла дальше. Даже без своих доспехов она выглядела просто завораживающе. О том, многие ли замечают ее, Селену Сардотин, Селена старалась не думать.

Близость моря не приносила желанной прохлады. Солнце пекло ничуть не меньше, чем в пустыне. Людская скученность и далеко не самые приятные запахи заставляли Селену прятать нос во взмокшем от пота шарфе. Сильнее всего ей хотелось сейчас забраться в какой-нибудь фонтан, однако Ансель вела ее дальше.

— Здесь мы с тобой на время расстанемся, — объявила Ансель.

Своей длинной изящной рукой она указала на большой дворец из песчаника, буквально нависавший над городком:

— Мне туда. Знала бы ты, до чего болтлив этот Берик! С ним никогда сразу не поговоришь о деле. Сначала будет рассказывать о своих давних подвигах. Я их уже знаю наперечет, но все равно должна терпеливо выслушивать его болтовню. Пока я мучаюсь во дворце, ты погуляй, посмотри товары. Может, купишь себе что-нибудь.

— Разве я не могу пойти вместе с тобой? — удивилась Селена.

— Куда? Во дворец? Нет. Это дело деликатное. Если мы явимся вдвоем, Берик заподозрит подвох. А Немому Учителю важно сохранять с ним хотя бы плохонький мир.

Селена впервые пожалела, что не осталась в оазисе. Ансель ободряюще похлопала ее по плечу:

— Поверь мне: уж лучше несколько часов толкаться на базаре, чем дожидаться меня на конюшне.

— Почему на конюшне? — начиная злиться, спросила Селена.

— Я же тебе сказала: мое посредничество — дело деликатное, и дальше дворцовой конюшни тебя не пустят. Вряд ли тебе понравится сидеть там и ловить на себе сальные взгляды конюхов Берика. К тому же они еще не поняли, что мыться желательно каждый день.

Ансель беспокойно поглядывала на дворец. Может, тревожилась, что опаздывает? Или не знает, о чем написал Учитель и какой оборот примет ее сегодняшний разговор с правителем Сандри?

— Встретимся у фонтана в три часа, — сказала Ансель, откидывая прилипшие ко лбу рыжие пряди. — Жди меня там и постарайся не наделать бед.

«Я ей что, младшая сестра?» — сердито подумала Селена.

Она вдруг почувствовала себя обманутой. Все слова о том, что после путешествия в Сандри отношение Немого Учителя к ней может измениться, показались Селене заурядным враньем. Ансель просто не хотелось идти одной, а она клюнула на нехитрую приманку. Ну что за секреты у этой рыжей бестии и старого болтуна Берика? Или Ансель увидела в ней соперницу и испугалась?

Селена хотела броситься вдогонку за Ансель, но тут ее нос уловил соблазнительный аромат неизвестного кушанья, и она пошла на запах.

Целых два часа Селена бродила по бесконечному базару, в который сегодня превратился Сандри. Она последними словами ругала себя за то, что не взяла больше денег. В лучших магазинах Рафтхола ей предоставляли кредит, и она никогда не носила с собой деньги, не считая медяков и нескольких серебряных монет на подкуп слуг и привратников. А здесь… Селена потрогала тощий мешочек с серебром и вздохнула.

В том, что город превратился в сплошной базар, не было преувеличения. Торговали везде, не только на площади. Торговали на улицах. Торговали в подвальчиках, куда Селена спускалась по шатким, грозящим обломиться ступенькам и попадала под своды, где сверкали десятки свечей. Торговали в уютных двориках, открыв ради такого случая ворота. Торговали в мрачных переулках, хранивших многовековую историю города. Сандри просто бурлил жизнью. Наверное, здесь и не слышали об адарланских запретах, а если слышали, то не принимали их всерьез.

Селена остановилась под полосатым навесом торговца, приехавшего сюда из южных краев. Она засмотрелась на необычные туфли с загнутыми носами и соображала, хватит ли ей денег, чтобы купить эти туфли, а еще — восхитительные духи с ароматом сирени. Их она видела в повозке, принадлежавшей трем бойким светловолосым девицам. Те именовали себя жрицами Лани — богини снов и благовоний.

Диковинные туфли были расшиты изумрудной нитью. Прихотливые узоры сходились у носов и загибались вместе с ними. В Рафтхоле на это будут смотреть во все глаза. Едва ли у какой-нибудь столичной модницы найдутся такие же или даже похожие туфельки. Правда, по грязным рафтхолским улицам в них не походишь.

Селена нехотя вернула туфли на прилавок. Торговец вопросительно поднял брови. Она грустно улыбнулась и покачала головой. Торговец выставил семь пальцев, сообщая, что сбавил цену на одну монету.

— Шесть монет, — показала на пальцах Селена.

Торговец смачно плюнул на землю. Семь монет. По меркам Рафтхола это было сказочно дешево.

Селена огляделась по сторонам, затем снова посмотрела на вожделенные туфли.

— Я еще вернусь, — соврала она и поспешила уйти.

Торговец что-то кричал ей вслед. Селена не понимала ни слова. Этот гортанный язык она слышала впервые. Должно быть, торговец соглашался уступить ей туфли и за шесть монет, однако Селена упорно шла дальше. У нее и так тяжелый заплечный мешок, а туфли утяжелят его еще больше. Пусть они восхитительно красивые, непохожие ни на какие другие и, честно говоря, не очень-то и тяжелые. А какая удивительная вышивка изумрудной нитью! Будто каллиграфические строчки на шелковой поверхности. И потом, зачем ходить в этих туфлях по слякотным улицам? Она могла бы носить их внутри…

Селена уже собиралась вернуться, когда в узком темном пространстве между двумя домами что-то мелькнуло. Там тоже кто-то торговал. Похоже, хозяин очень дорожил своим товаром, раз нанял нескольких вооруженных стражников. Те стояли возле крытой повозки. Перед нею, за столом, Селена увидела и хозяина. Все это было достаточно привычно. Она уже видела тщательно охраняемые повозки. Но товара, лежавшего на этом столе, не было больше ни у кого. У Селены перехватило дыхание. Ну почему она не взяла с собой больше денег?

На столе лежало полотно пауков-шелкопрядов.

Об этих пауках ходили легенды. Обитали шелкопряды в лесных долинах Руннских гор. Были они устрашающего вида и громадных размеров — величиной чуть ли не с лошадь. Нити, которые они пряли, имели особую стоимость. Кто-то говорил, что пауки продают свое полотно за человеческую плоть. Другие утверждали, будто паукам-шелкопрядам нужны годы жизни людей и их мечты. Тонкое, почти прозрачное полотно отличалось не только редкой красотой, но и прочностью, не уступающей прочности стали. До сих пор Селена видела лишь маленькие лоскуты.

Говорили также, что полотно пауков-шелкопрядов не купишь ни за какие деньги. Желающие его получить должны были сами отправиться в Руннские горы. А здесь, на столе, лежал в ожидании покупателей целый сверток паучьего полотна. Ярды тончайшей материи. Ни Аробинну, ни даже адарланскому королю не хватило бы золота, чтобы купить его целиком.

Видя изумленные глаза Селены, торговец обратился к ней на адарланском:

— Ты знаешь, что это такое?

Она кивнула.

— Ты — первая, кто узнал паучье полотно. Почти все принимают его за особо тонкий шелк.

— Я бы узнала эту редкость, даже если бы была совершенно слепой, — улыбнулась Селена.

Она подошла к столу, но не осмеливалась дотронуться до переливающегося свертка.

— Что ты делаешь здесь? — спросила она торговца. — Вряд ли в Сандри сыщутся покупатели на твою диковину.

Торговец усмехнулся. На вид ему было около пятидесяти. Коротко стриженные, начавшие седеть волосы и красивые синие глаза. Сейчас они блестели от изумления, а минутой раньше Селена видела в них страдание и непонятную тревогу.

— Я тоже могу спросить: каким ветром занесло сюда девушку с Севера? Да еще вооруженную такими замечательными ножами?

Торговец кивнул на коричневый оружейный пояс Селены.

— В наблюдательности тебе не откажешь, — сказала она, улыбаясь одними губами.

— Торговое ремесло к этому располагает. Почему ты встала так далеко? Подойди ближе и расскажи мне, девушка с Севера, где же это ты видела полотно пауков-шелкопрядов?

Селена подошла, сжав пальцы в кулаки, чтобы не поддаться искушению потрогать бесценное полотно.

— У меня в Рафтхоле есть знакомая куртизанка. У ее хозяйки я видела носовой платок из паучьего шелка. Подарил один очень богатый завсегдатай их заведения.

Должно быть, платочек этот стоил столько, сколько многим крестьянам не заработать за целую жизнь.

— Поистине королевский подарок, — прищелкнул языком торговец. — Наверное, хозяйка того заслуживала.

— Конечно, — дипломатично согласилась Селена, хотя у нее было иное мнение на этот счет.

— Странно видеть в здешней пустынной глуши девушку, знакомую с лучшими куртизанками Рафтхола. Тебе что же, далекие края повидать захотелось?

— Можно сказать и так, — пожала плечами Селена, не отрывая глаз от переливчатой ткани. — А скажи, откуда у тебя это несметное сокровище? Удачно перекупил? Или сам нашел черного паука?

— Сам, — тихо ответил торговец, ведя пальцем по свертку. — Перекупить можно любые другие шелка, но только не паучий. За ним каждый идет сам.

Его прозрачные синие глаза потемнели.

— Долины в Руннских горах — это сплошной лабиринт тумана, деревьев и теней. Добравшемуся туда не надо искать пауков. Пауки сами его найдут, — сказал он.

Селена засунула руки в карманы. На ее пальцах до сих пор оставались мельчайшие песчинки, и она боялась повредить волшебную ткань.

— И все-таки что надоумило тебя предлагать паучий шелк в Сандри?

— Я собираюсь плыть на Южный континент, но мой корабль отправится лишь через два дня. Почему бы не попытать счастья? Кстати, а сколько тебе лет? — вдруг спросил торговец и подмигнул Селене.

— Семнадцать исполнилось две недели назад, — ответила она, гордо вскинув подбородок.

Такого отвратительного дня рождения у нее еще не было. Свое семнадцатилетие Селена встретила на пути к крепости Молчаливых ассасинов, бредя по пескам. Ни поздравлений, ни подарков. С досады она рассказала о дне рождения своему немногословному провожатому. Тот лишь похлопал ее по плечу и зашагал дальше. Жуть!

— Значит, ты ненамного младше меня.

Селена сочла его слова шуткой, но торговец не улыбался.

— А тебе самому сколько? — спросила она и еще раз прикинула возраст торговца. Уж никак не меньше сорока. Морщины на лице, сухие руки.

— Мне всего двадцать пять.

Селена даже ойкнула.

— Знаю, — вздохнул он. — Никто не верит.

Морской бриз слегка качнул море паучьего шелка.

— Все имеет цену, — сказал торговец. — За двести ярдов паучьего шелка я заплатил двадцатью годами жизни. Сначала я не очень понял. Думал, просто умру на двадцать лет раньше срока, а оказалось вот что… Но даже если бы пауки мне рассказали, что к чему, я бы все равно согласился.

Селена смотрела на повозку, на замерших стражников. Если торговец продаст свое сокровище, он сможет более чем безбедно прожить все оставшиеся годы.

— А почему ты не попытался продать паучий шелк в Рафтхоле? — спросила Селена.

— Я бывал в Рафтхоле, Оринфе и Банджали. Мне наскучила Адарланская империя. Хочу повидать новые земли. Надеюсь, там у меня скорее найдутся покупатели.

— Можно ли вернуть отнятые годы? — вдруг спросила Селена.

Торговец махнул рукой:

— Направляясь сюда, я двигался вдоль западных отрогов Руннских гор. По пути мне встретилась ведьма. Я спросил ее о том же, о чем сейчас спрашивала ты. Увы, то, что взято, так просто не вернуть. Для этого нужно убить паука, забравшего мои годы.

Он посмотрел на свои морщинистые ладони.

— Убить черного паука, — продолжил он. — Мыслимое ли дело? Кто отважится? Я приплатил старухе, и она сказала: такое под силу только величайшему в мире воину… Хотя ассасин с Севера, наверное, тоже смог бы одолеть паука.

— Откуда ты… — начала Селена.

Торговец перебил ее:

— Неужели ты всерьез думаешь, что никто не знает про «сессиз сюкаст»? И неужели я не понимаю, кем может быть семнадцатилетняя девушка с Севера, одна разгуливающая по Сандри? Добавь к этому твои потрясающие ножи и твои слова о приятельницах-куртизанках. Ты здесь, чтобы шпионить в пользу господина Берика?

— Ты это о ком? — с напускным простодушием спросила Селена.

Торговец пожал плечами и кивнул в сторону дворцовой громады:

— Я слышал от городской стражи, что между Бериком и Молчаливыми ассасинами установились какие-то странные отношения.

— Возможно, — только и ответила Селена.

Торговец махнул рукой, показывая, что это его не слишком заботит. Однако Селену услышанное очень даже занимало. Надо будет поразмыслить над словами торговца. А вдруг кто-то из Молчаливых ассасинов и впрямь продался Берику? Может, Ансель поэтому отказалась взять ее во дворец? Наверное, Учитель не хочет, чтобы имена подозреваемых стали известны раньше времени.

— А ты бы согласилась вернуть мне похищенные пауком годы? — неожиданно спросил торговец.

Селена закусила губу. Мысли о лазутчиках Берика мгновенно померкли. А ведь здорово было бы отправиться в дебри Руннских гор и убить зловредного паука! Селена уже видела себя сражающейся с восьминогим чудовищем. И еще ведьмы! Правда, после рассказов Ансель она не горела желанием столкнуться с ведьмой, особенно из клана Железнозубых. Селене вдруг захотелось, чтобы рядом с нею оказался Саэм. Такое надо видеть своими глазами и слышать своими ушами. Ее рассказам Саэм не поверит. Да и кто поверит?

— Я сделал бы тебя сказочно богатой, — сказал торговец, будто угадал ее мысли. — Богаче короля.

— Я и так достаточно богата. И очень занята до конца лета.

— Не беда. Я вернусь из своих странствий не раньше чем через год.

В глазах торговца появилась надежда. Конечно, убить черного паука — это настоящее приключение. Такой подвиг добавит славы к имени Селены Сардотин. Но человеку, отдавшему за богатство двадцать бесценных лет собственной жизни, нельзя особо верить. И все же…

— Когда будешь в Рафтхоле, разыщи Аробинна Хэмела, — медленно выговаривая каждое слово, сказала Селена.

Торговец вытаращил глаза. Конечно же, он знал имя ее наставника. Что бы он сказал, услышав сейчас ее имя?

— Запомнил? Аробинн знает, где меня найти.

Селена повернулась, чтобы уйти.

— Но ты не назвала себя. Как тебя зовут?

— Он скажет тебе, где меня искать, — обернувшись через плечо, повторила Селена и пошла к заветному прилавку с туфлями.

— Подожди! — окликнул ее торговец.

Селена остановилась. Торговец полез в карман и вытащил простенькую деревянную шкатулочку.

— Возьми. Это тебе на память.

Селена взяла шкатулку, откинула крышку и обмерла. Внутри лежал сложенный пополам лоскуток паучьего шелка. Маленький, от силы шесть квадратных дюймов, но за него не раздумывая отдали бы десяток чистопородных лошадей. Нет, этот лоскуток она ни за что не продаст. Такие вещи становятся семейными реликвиями и передаются из поколения в поколение. Только вряд ли у нее когда-нибудь будет семья и дети.

— Память о чем? — спросила Селена, пряча шкатулочку во внутренний карман.

— О том, что все имеет цену, — с печальной улыбкой ответил торговец.

Селену обожгло болью почти заживших ран.

— Это мне известно, — тихо сказала она и ушла.

Она все-таки купила туфли и радовалась, что не потратила деньги на духи. Когда она вновь проходила мимо повозки жриц богини Лани, аромат сирени был еще тоньше и соблазнительнее. Но она зажала нос и отправилась за туфлями… А когда колокола на крепостной башне ударили три раза, Селена уже сидела на краю фонтана и ела теплую лепешку, начиненную тушеными бобами. Она искренне надеялась, что продавец лепешек ее не обманул.

Ансель опоздала на четверть часа и даже не подумала извиниться. Она схватила Селену за руку и куда-то потащила, на ходу вытирая вспотевшее лицо.

— Куда ты меня ведешь? — насторожилась Селена. — Встреча с Бериком прошла не так, как ты рассчитывала?

— Тебя это не касается, — с заметной резкостью ответила Ансель. — Идем. Скоро сама все поймешь.

Они подошли к глухой ограде. Ансель открыла совсем неприметную калитку и буквально втолкнула Селену внутрь. Там они едва ли не на брюхе поползли дальше, но не к самому дворцу, а туда, где находились конюшни. Здесь Ансель тоже выбрала какую-то боковую дверцу, приоткрыла и, убедившись, что поблизости нет стражников, кивком позвала Селену за собой.

Жара внутри соединялась с удушающим запахом редко убираемого навоза.

— Может, все-таки скажешь, почему мы здесь? — спросила Селена. — Наверное, не за тем, чтобы подразнить стражников?

— Есть причина, — прошипела Ансель. — Сейчас увидишь. Иди за мной.

Она привела Селену к обыкновенному стойлу, в котором лениво переминалась с ноги на ногу лошадь.

— Ну и что особенного? — рассердилась Селена. — Лошадь как лошадь.

Мысль оказалась быстрее слов. Еще не договорив, она уже поняла: это не просто лошадь.

— Ты что, не понимаешь? Это же астерионская кобыла! — восторженно шепнула Ансель.

Кобыла была смоляно-черного цвета. Ее темные глаза внимательно глядели на Селену, которая кое-что знала об астерионских лошадях. Они считались самой древней породой в Эрилее. Легенды утверждали, будто народ фэ сотворил первых астерионов из четырех ветров. Северный ветер дал им душу, южный — силу, восточный — быстроту, а западный — мудрость. Эти лошади отличались удивительной смышленостью, и у них были красивые вытянутые морды и пышные хвосты.

— Ты когда-нибудь видела такую красавицу? — продолжила восхищаться Ансель. — Ее зовут Хисли.

Селена вспомнила, что родословная астерионских лошадей велась по линии кобыл, а не жеребцов.

— А вторую красавицу видишь? — Ансель махнула в сторону соседнего стойла. — Ту зовут Касида. На языке народов пустыни это значит «пьющая ветер».

Селена представила Касиду мчащейся навстречу грозовым тучам. Вся в серых пятнах цвета грозовых туч, с ослепительно-белой гривой, Касида фыркала, ударяла передними копытами и смотрела на Селену глазами, казавшимися древнее самой Эрилеи. Селена вдруг поняла, почему за астерионских лошадей давали столько золота, сколько весило животное.

— Их только сегодня пригнали к Берику в конюшню, — пояснила Ансель. — Купил у какого-то торговца, направлявшегося в Банджали.

Ансель подошла к Хисли и принялась гладить ее по морде, что-то шепча, а вслух сказала:

— Когда мы прощались, Берик сообщил, что намерен испытать, насколько хороши лошадки. Вот их и держат оседланными.

— А потом?

Селена протянула руку к морде Касиды. Та понюхала ее пальцы и начала тереться о них своим бархатным носом.

— А потом, — вздохнула Ансель, — он или подарит их какому-нибудь нужному вельможе, или обречет до конца дней торчать в этой вонючей конюшне и жиреть. Всадник из него никудышный.

— Тогда зачем он их покупал? — удивилась Селена.

— Потешить себя новыми игрушками. Но игрушки господину Берику быстро надоедают.

— Но это же издевательство над лошадьми.

— Вот и я говорю.

Ансель зачарованно гладила Хисли по бокам.

— Ты хорошо ездишь верхом? — вдруг спросила она Селену.

— Конечно.

— Это упрощает дело.

Селена едва не вскрикнула от удивления, видя, как Ансель открыла дверцу стойла и вывела Хисли. Еще через мгновение она уже сидела в седле, сжимая поводья.

— Сейчас мы с тобой поскачем так, будто улепетываем от демонов!

Тронув поводья, Ансель понеслась к воротам конюшни.

Селене не оставалось ничего иного, как отвязать Касиду, вывести из стойла, вскочить в седло и, слегка ударив лошадь по бокам, пуститься следом.

ГЛАВА 6.

Внезапность случившегося ошеломила стражников Берика, принеся Селене и Ансель драгоценные секунды. Два размытых пятна — черное и серое — стремительно пронеслись по двору, направляясь к главным воротам ограды. И только тогда оцепенелые стражники сообразили, что астерионских лошадей украли. Но всадницы уже почти не слышали их криков. На улочках Сандри люди пугливо жались к домам, чтобы не угодить под копыта Хисли и Касиды. Ансель держала путь к боковым городским воротам, и ее рыжие волосы сверкали на солнце, как огонь маяка.

Селена спиною чувствовала погоню. Один раз она все же не удержалась и оглянулась. За ними мчались трое всадников.

Боковые ворота открывались не всегда, но сегодня, по случаю базарного дня, они были распахнуты настежь. Сразу за воротами начинались красные дюны. Ансель неслась так, будто за нею гнались не стражники Берика, а все обитатели ада. Селена понимала, что втянута в игру этой рыжеволосой сумасбродной девчонки, но ничего поделать не могла. До поры до времени правила устанавливала Ансель, а ей оставалось лишь покрепче держаться в седле.

И Селена держалась, вцепившись в гриву Касиды. Они то поднимались на гребни дюн, то стремительно ныряли вниз. От скорости и встречного ветра у Селены слезились глаза. Лошади стражников Берика заметно отстали, но не настолько, чтобы забыть о погоне. А перед глазами мелькала то густая синева безоблачного неба, то красные сполохи дюн. Вперед, вперед под свист ветра и оглушительный топот копыт.

На одном из гребней Ансель придержала Хисли. Селена поравнялась с нею, и теперь они скакали рядом, двигаясь вдоль бархана.

— Ты совсем спятила? — не выдержала Селена.

Ветер отнес ее слова, и вопрос пришлось повторить.

— Не хотелось тащиться обратно пешком, — простодушно ответила Ансель. — Теперь мы значительно сократим путь, — добавила она и оглянулась.

Стражники Берика не отставали.

В голове Селены крутилась шальная мысль: развернуть Касиду и внезапным боковым ударом выбить Ансель из седла. Пусть катится вниз по склону и объясняется с подоспевшими стражниками.

— Что загрустила, Сардотин? — окликнула ее ни о чем не подозревавшая Ансель. — Сейчас полегче будет.

Дюны вдруг расступились, и впереди заискрилась бирюзовая гладь залива Оро. Горячий ветер сменился прохладным бризом, и Селена чуть не застонала от удовольствия.

Ансель с радостным воплем понеслась к берегу и теперь скакала по самой границе воды и твердого песка. Злость Селены куда-то улетучилась, она улыбнулась и тоже поспешила к воде.

Почуяв ровную поверхность, Касида понеслась еще быстрее. Ветер трепал Селене волосы и добирался до вспотевшего тела. И неожиданно она поняла, что сумасбродная выходка Ансель подарила ей удивительные минуты. Нестись на астерионской лошади по красному песку побережья — она и мечтать об этом не могла. Такое бывает лишь раз в жизни. Настоящее счастье… вопреки разъяренным стражникам, чьи крики тонули в шуме прибоя.

Но люди Берика явно не собирались прекращать погоню. Более того, они знали, что эти бешеные скачки вскоре закончатся у естественной преграды — Тесака.

Тесаком именовали высоченную скалу с отвесными склонами, тянувшуюся с востока до самых Черных дюн. Издали она и впрямь напоминала тесак с длинным зазубренным лезвием. Крепость Молчаливых ассасинов находилась по другую сторону скалы, что значительно увеличивало расстояние до Сандри, вынуждая двигаться в обход.

Ансель вдруг повернула Хисли прямо к Тесаку. Селена оторопела: неужели эта взбалмошная девчонка совсем утратила чувство реальности? Скала не дюны, через нее не перенесет никакая лошадь. Даже астерионская. Скорее всего, их ждет бой со стражниками.

Пришпорив Касиду, Селена догнала Ансель.

— Куда тебя несет? — сердито спросила она.

Ансель хищно улыбнулась:

— Видишь расщелину? Она перерезает Тесак насквозь.

— Ты что, не соображаешь? — взвилась Селена. — Лошади там застрянут.

— Не застрянут, хотя простора не обещаю.

— По-моему, ты сама лезешь в западню. Почему мы не поехали другой дорогой? У нас был бы шанс оторваться от погони.

— Ошибаешься. Люди Берика гнались бы за нами до самой крепости. Они и в эту расщелину сунутся. Но там их ждет пропасть. Обычной лошади ее не одолеть, а астерионской — раз плюнуть. Теперь понятно?

Селена поняла только одно: замысел украсть лошадей возник у Ансель, едва она их увидела во владениях Берика. Думать о последствиях она не привыкла. Противнее всего, что в этой затее Селене отводилась роль даже не младшей сестры, а обыкновенной служанки, обязанной следовать за госпожой хоть в пекло.

— А меня можно было спросить? — прошипела Селена.

Ансель лишь пожала плечами и направила Хисли к расщелине. Похоже, ей было все равно, последует ли Селена за нею или останется здесь.

Селена наморщила лоб. Ансель заставила ее выбирать между тремя стражниками Берика и расщелиной с прыжком через пропасть. Она бы мигом расправилась с ними, если бы не их луки. Стрела летит дальше, нежели охотничий нож. Конечно, стражники будут стрелять осторожно, чтобы ни в коем случае не задеть Касиду, стоившую куда дороже, чем их жизни, вместе взятые. Но у них хватит умения попасть в Селену, даже если она распластается на лошадиной спине. А если Селена все-таки их убьет, она обречена умирать здесь от жажды либо возвращаться в Сандри, где ее непременно схватят.

Обругав Ансель самыми отвратительными словами, какие она только знала, Селена помчалась к расщелине.

Змеящийся проход был настолько узким, что ее ноги почти цеплялись за оранжевые, отполированные дождями стены. Грохот копыт теперь напоминал взрывы праздничных фейерверков. Вскоре этих взрывов стало больше. Стражники уже достигли расщелины. Селене вдруг отчаянно захотелось, чтобы Саэм сейчас был рядом. Сражаться всегда легче, когда ты не один. А Саэм умел сражаться.

Зигзаги расщелины не позволяли двигаться с прежней быстротой. Селена почти догнала Ансель. В это время позади гнусаво запела стрела. Селена припала к спине Касиды. Стражник промахнулся: стрела ударилась в стену. Так недолго и в лошадь попасть.

За резким поворотом открывался почти прямой длинный коридор. Селена было обрадовалась, но радость мигом погасла: в конце ее ждал прыжок через пропасть. Селена прикинула ширину. Футов тридцать, не меньше. О глубине она старалась не думать.

Ансель достигла края пропасти и, натянув поводья, заставила Хисли прыгнуть. Рыжие волосы всадницы вспыхнули в косых солнечных лучах, а сама она испустила победный крик, подхваченный многократным эхом. Еще через мгновение Ансель уже была на другом краю. Селена похолодела, увидев, что задние ноги Хисли коснулись тверди всего в нескольких дюймах от края.

Селену и Касиду неумолимо несло к пропасти. Селена молилась всем богам сразу. То ли боги, то ли природный инстинкт надоумили лошадь припустить еще быстрее. И так — до самого края. Там Касида взмыла в воздух. Далеко внизу яшмовой нитью тянулась река. А вокруг было освещенное предвечерним солнцем пространство и… смерть.

Вот и все. Вместо занятий с Немым Учителем она сейчас полетит на каменистый берег яшмовой реки. Падая, она будет кричать. Мало кто прощается с жизнью молча.

Наверное, богам зачем-то нужна была жизнь Селены, и потому сначала передние, а потом и задние копыта Касиды ударили о твердый каменный покров на другом краю пропасти. Лошадь отнеслась к этому спокойнее, нежели всадница, и поскакала дальше.

Стражники Берика не захотели испытывать судьбу. Они остановились на другом краю, потрясая луками и выкрикивая проклятия. Селена радовалась, что не понимает их языка.

Выбравшись из расщелины, Ансель вторично издала торжествующий вопль и только тогда соизволила обернуться. Увидев Селену, она одобрительно кивнула.

Дальнейший их путь вновь пролегал по дюнам, навстречу заходящему солнцу. Небо и песок были одинакового кроваво-красного цвета.

Они ехали, пока усталость не заставила лошадей сменить галоп на легкую трусцу. Поднявшись на гребень дюны, Ансель остановилась. Селена подъехала к ней. В глазах Ансель и сейчас сверкало неистовство.

— Согласись, это было здорово, — сказала она.

Тяжело дыша, Селена изо всей силы ударила ее в челюсть. Ансель вылетела из седла и закувыркалась по песку.

К удивлению Селены, Ансель засмеялась. Она смеялась все громче, держась за скулу.

Селена предлагала выждать, пока лошади отдохнут, а затем ехать дальше. По ее расчетам, они еще до полуночи могли бы вернуться в крепость. Но Ансель заупрямилась, настаивая на ночлеге. Причин она не объяснила. Селена не была настроена спорить и сдалась. Они разожгли костер, поужинали все тем же хлебом с финиками и улеглись, расстелив плащи. Вскоре от костра остались лишь оранжевые угли. Рядом дремали стреноженные лошади. Селена и Ансель глядели в звездное небо.

После жаркого дня Селена наслаждалась вечерней прохладой. Ветер забирал усталость из ее рук и ног. Она всегда любила смотреть на звездное небо, но в Рафтхоле этому мешали городские огни и зеленое мерцание громады стеклянного замка. Звезды над пустыней были не только ярче, но и крупнее. Они перемигивались, вместе с нею слушая шелест и вздохи ветра над дюнами.

— А я совсем не знаю названия созвездий, — вдруг сказала Ансель. — Наверное, у нас они называются по-другому. Не так, как у вас.

Селена довольно быстро сообразила, что, говоря «у нас», Ансель подразумевала не Молчаливых ассасинов, а жителей Западного края.

— Видишь россыпь звезд в левой части неба? — спросила Селена. — Это Дракон. Вот его голова, потом идут лапы и хвост.

— Никакого дракона я не вижу, — усмехнулась Ансель.

— А рядом — другое созвездие. Лебедь. Смотри, какие у него крылья. А как красиво изгибается шея.

— Ты и те звезды знаешь? — поинтересовалась Ансель, тыкая пальцем в другой край неба.

— Конечно. Это Олень. Его еще называют Повелителем Севера.

— Что за смешной титул? А почему тогда Дракон с Лебедем не повелители?

Селену удивили по-детски глупые рассуждения Ансель, но очертания знакомых созвездий заставили вспомнить о доме, и вместо насмешек она сказала:

— Повелителем его называют потому, что Оленя можно увидеть на небе в любое время года. Что летом, что зимой — он всегда сияет.

— Это почему? — удивилась Ансель.

Селена ответила не сразу.

— Он помогает жителям Террасена найти дорогу домой. Где бы они ни находились, достаточно взглянуть на небо, и они знают, что Террасен всегда с ними.

— А ты сама хочешь вернуться в свой Террасен?

Селена насторожилась. Она вообще не говорила Ансель, что родом из Террасена.

— С чего ты взяла, что я оттуда?

— Ты говоришь про Террасен с таким же чувством, как мой отец говорил про нашу землю.

Селена уже собиралась возразить, однако ее вдруг зацепило слово «говорил». По прежним рассказам Ансель, получалось, что ее отец жив.

Ансель продолжала глядеть на звезды.

— Когда я пришла в крепость, я наврала Учителю, — прошептала она, словно боясь, что пустыня подслушает ее слова. — Отец не отправлял меня на учебу к Молчаливым ассасинам. И нет никакого нашего дома в Вересковом Утесе. Вот уже пять лет, как нет.

В голове Селены забурлили десятки вопросов, но она промолчала, ожидая продолжения рассказа.

— Мне было двенадцать, когда некто Лок — богатый и воинственный мерзавец — захватил часть земель вокруг Верескового Утеса. Он объявил себя верховным правителем Низин и потребовал, чтобы мы признали его власть. Мой отец отказался. Он сказал: «По ту сторону гор уже есть один тиран. Второго нам тут не надо».

Селена сжалась. Она представляла, каким будет конец рассказа.

— Через две недели Лок вторгся и в наши владения. Его люди захватывали деревни, угоняли скот, жгли дома. Настал черед и Верескового Утеса… — Ансель шумно вздохнула. — В наш дом Лок и его головорезы вломились под вечер. Я первой их увидела, я была на кухне и спряталась в стенном шкафу. Лок дальше не пошел, а его люди побежали наверх и притащили отца и сестру… Я глядела в щелочку, боясь хотя бы шорохом выдать свое присутствие. Локу доложили, что младшей девчонки нигде нет. Он ответил, что ему хватит и старшей вместе с ее папашей. А потом…

Ансель боролась с подступающими слезами, однако продолжила:

— Лок сказал отцу: «Сейчас мы перережем глотку твоей доченьке. Смотри, как она будет биться и кричать». Отец упал на колени, умолял пощадить мою сестру, которая ничем не провинилась перед Локом. Он даже называл эту мразь верховным правителем, но тщетно… Вначале они убили сестру, а затем и отца. Нескольким нашим слугам удалось сбежать, но тех, кого поймали, тоже убили. Я не знаю, почему Лок не приказал сжечь наш дом. Наверное, приглянулся кому-то из его подручных. Когда они ушли, я вылезла из шкафа, взяла отцовский меч… они убили отца его же мечом… и бросилась бежать. Я не знала, куда бегу. Я просто бежала всю ночь и весь следующий день. Потом у меня кончились силы. Увидев огонь костра, я побрела туда. У костра сидела ведьма — одна из Железнозубых. Мне было все равно, убьет она меня или пощадит. Но ведьма сказала, что час моей смерти еще не настал. Она велела мне идти на юг, в Красную пустыню, к Молчаливым ассасинам. Там я найду свою судьбу. Ведьма накормила меня, перевязала мои окровавленные ноги и дала золотых монет. На них я потом заказала себе доспехи…

Ансель рукавом вытерла глаза и вздохнула:

— С тех пор я живу в крепости. Я многому научилась и еще многому должна научиться, чтобы стать по-настоящему сильной. Тогда я вернусь в Вересковый Утес и потребую назад то, что мне принадлежит. Я вломлюсь в жилище этого самозваного верховного правителя Лока и отомщу ему за все, что он сделал с отцом и сестрой. Я отсеку ему голову отцовским мечом.

Рука Ансель сжала эфес меча.

— А потом я насажу его мерзкую голову на этот меч и пронесу по улицам Верескового Утеса.

Слезы мешали Селене дышать. Она молча глотала их. Потеря, пережитая Ансель, была сравнима с ее собственной. Для таких потерь нет слов утешения.

Ансель повернулась к ней и вдруг провела рукой по скуле Селены, где еще оставались следы побоев.

— Почему мужчинам все их зверства сходят с рук?

— Я тоже часто задаю себе этот вопрос, — призналась Селена, стискивая руку Ансель. — И тоже хочу, чтобы они заплатили сполна.

— Да, — прошептала Ансель, вновь поднимая глаза к звездам. — Мы заставим их заплатить.

ГЛАВА 7.

Селена и Ансель догадывались, что их «шалость» с кражей астерионских лошадей не останется без последствий. Молчаливые ассасины не были разбойниками и не опускались до воровства. Селена надеялась придумать какую-нибудь убедительную историю, где кража лошадей выглядела бы по-иному… Увидев у ворот крепости Махила и еще троих ассасинов, обе поняли, что Учитель уже знает об их вчерашнем приключении. Как и откуда он узнал — оставалось загадкой.

Их привели в «тронный зал» (так Селена мысленно окрестила зал для приемов). Они встали на колени перед возвышением, склонив головы и уперев глаза в пол. Селена думала только о том, что теперь Учитель явно не захочет тратить время на занятия с нею.

Кроме них и Немого Учителя, в зале никого не было. Босые ноги Учителя едва слышно касались пола. Если бы он захотел, то мог бы двигаться совсем бесшумно. Но сейчас он делал все, чтобы они обе испытывали ужас.

У Селены каждый его шаг отдавался призрачной болью и воспоминаниями о кулаках Аробинна. И вдруг в ее мысли прорвались слова Саэма. Она вспомнила фразу, которую Саэм беспрестанно выкрикивал, пока Предводитель ассасинов расправлялся с нею: «Я убью тебя!».

Это не было пустой угрозой. Слова Саэма сотрясали пространство кабинета, как удары стенобитного орудия.

Воспоминание настолько захватило Селену, что на мгновение она забыла, где находится… пока не увидела ослепительно-белые одежды Немого Учителя. У нее пересохло во рту.

— Мы всего лишь хотели поразвлечься, — тихо сказала Ансель. — А лошадей мы можем вернуть.

Селена украдкой взглянула на Ансель. Любительница астерионских лошадей смотрела на Учителя, белой глыбой нависшего над нею и Селеной.

— Простите меня, — пробормотала Селена, сожалея, что не умеет передать это жестами.

Она понимала: сейчас правильнее всего молчать, но Учитель должен услышать ее извинения. Он продолжал стоять. На его лице не было ни гнева, ни злости. Только глубокое недовольство.

Ансель первой не выдержала его взгляда:

— Я знаю, это было очень глупо. Но вы не тревожьтесь. Я все улажу. Господин Берик не будет сердиться. Я умею с ним договариваться.

Она говорила об этом без всякой гордости. Наоборот, в ее словах звучала неприкрытая горечь. Чувствовалось, она тяжело переживает невнимание Учителя к ней и его нежелание заниматься с нею. Роль посредницы между ним и Бериком вовсе не была тем, к чему Ансель стремилась. Вынужденная дипломатия, когда соседствуешь с правителем-самодуром. Селена примерила эту роль на себя и поморщилась.

Одежды Учителя зашелестели. Его мозолистые пальцы, как и в первый день, коснулись подбородка Селены. Она глядела в его нахмуренное лицо, боясь шевельнуться, и ждала удара, моля только о том, чтобы не пострадала внешность. Но затем глаза Учителя сощурились. Он вскинул голову, печально улыбнулся и убрал пальцы.

Лицо Селены пылало. Учитель не собирался ее бить. Он хотел выслушать ее версию случившегося. Но даже если он и не ударил никого из них, это еще не означало, что он их простил. Самым страшным наказанием для Ансель будет изгнание из крепости. Такого удара она не перенесет. Ей обязательно нужно остаться и учиться дальше — всему, чему Молчаливые ассасины могут ее научить. У Ансель есть цель, которая куда серьезнее, чем выгодная служба при чужом дворе. А у Селены…

— Это была моя затея, — почти выкрикнула Селена. — Когда мы шли в Сандри, я ужасно устала. Я жалела, что у нас нет лошадей. А когда я увидела астерионских кобыл… со мною что-то сделалось. Я столько слышала о них. И мне захотелось самой оказаться в седле… Вот я и подбила Ансель.

Селена попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой. Учитель попеременно глядел то на нее, то на Ансель. Трудно сказать, что именно он увидел на лице рыжеволосой, но он вдруг кивнул.

Ансель моментально поклонилась и затараторила:

— Учитель, мы обе заслуживаем наказания. Но прежде чем вы придумаете нам наказание… — Ансель посмотрела на Селену. — Раз мы обе любим лошадей… может, вы позволите нам убирать в конюшне? Каждое утро… пока Селена не уедет отсюда.

Услышав такое, Селена едва не поперхнулась, но быстро сделала безучастное лицо. В глазах Учителя промелькнуло любопытство. Кажется, он раздумывал над словами Ансель. Потом снова кивнул. Ансель облегченно вздохнула.

— Благодарю вас, Учитель, за милосердие, — сказала она.

Он слегка кивнул в сторону дверей. Объяснение закончилось.

Ансель встала. За нею поднялась и Селена. Но едва она повернулась, чтобы уйти, Учитель схватил ее за руку. Ансель тоже остановилась. Он сделал несколько быстрых жестов, почему-то вызвавших удивление Ансель, и повторил их уже медленнее. При этом постоянно указывал на Селену.

Убедившись, что правильно поняла его распоряжение, Ансель сказала:

— Завтра, на закате, явишься к Учителю. На первый урок.

Селена едва не закричала от радости и широкой улыбкой поблагодарила Учителя. Он ответил лишь тенью улыбки. Селена глубоко поклонилась. Они вышли. Весь путь до конюшен Селена радостно улыбалась. У нее осталось три недели. Этого более чем достаточно. Немой Учитель убедится в ее успехах и напишет о них Аробинну. Что уж там он увидел в ее лице или услышал в ее словах… главное — он понял, что Селена достойна учиться у него.

Напрасно Ансель надеялась, что их обязанности ограничатся уборкой конского навоза.

По-видимому, Учитель счел это слишком легким наказанием. На конюшне им сообщили, что они будут чистить не только лошадиные стойла, но и убирать все загоны для скота. Уборка начиналась сразу после завтрака и длилась до полудня. Хорошо, что в это время было еще не так жарко, иначе бы они задохнулись от навозных испарений.

Их освободили от утренних пробежек с ведрами, и поначалу Селена обрадовалась. Радость, впрочем, кончилась после первого же утра, проведенного в стойлах и загонах. Селена нехотя призналась себе, что предпочла бы бегать.

На следующий день Селена не могла дождаться заката. Она забрасывала Ансель вопросами, но та лишь пожимала плечами. Откуда ей знать, с чего Немой Учитель начнет свои занятия с Селеной? Чтобы не тратить время понапрасну, Селена, как и раньше, поупражнялась с Ансель и другими ассасинами, хотя мысли ее были только о предстоящем уроке.

Когда солнце поползло к горизонту, Ансель молча сжала ей плечо. Селена побежала в «тронный зал», полагая, что Учитель ждет ее там. Но там был Илиас. Как всегда, он приветливо ей улыбнулся и махнул рукой в сторону крыши.

И снова — коридоры, каменные лестницы, узкая деревянная лесенка и, наконец, люк. Селена выбралась на крышу одной из крепостных башен. Учитель стоял возле парапета, глядя на вечернюю пустыню. Селена вежливо кашлянула, но он даже не обернулся.

Площадка, на которой она очутилась, была не шире полусотни квадратных футов. Посередине стояла тростниковая корзинка. На стенах парапета чадили факелы.

Селена снова кашлянула, и тогда Учитель повернулся. Она поклонилась, и не из вежливости, а искренне. Учитель заслуживал того. Он кивнул и жестом велел Селене подойти к корзине и снять крышку. Селена решила, что в корзине спрятано какое-нибудь особое оружие Молчаливых ассасинов, которое прежде ей не показывали. Она шагнула к корзинке и вдруг услышала шипение. Грозное, не предвещающее ничего хорошего. Шипение доносилось изнутри.

Селена посмотрела на Учителя, успевшего вспрыгнуть на плоский зубец крепостной стены. Теперь он сидел, по-мальчишечьи болтая босыми ногами. Увидев замешательство Селены, он улыбнулся и вновь указал на корзинку.

Внутри, свернувшись кольцами, лежал аспид. Едва крышка поднялась, змеиная голова тоже начала подниматься.

Селена отскочила к стене парапета, но Учитель щелкнул языком, показывая на свои руки. Они двигались в воздухе, словно река. Словно змея. «Наблюдай, — говорили его руки. — Двигайся вместе с этим аспидом».

Селена повернулась к корзинке. Голова аспида перевесилась через край, опустившись на плиты пола. У Селены бешено застучало сердце. Она знала: аспиды ядовиты. И этот наверняка тоже.

Змея неторопливо скользила по крыше. Селена отступала, не решаясь даже на мгновение оторвать взгляд от черной головы. Рука потянулась к ножу, однако Учитель предостерегающе цокнул языком. «Не убивай, — говорил его сигнал. — Впитывай ее движения».

Аспид бесшумно и даже лениво полз по тесному пространству пола, пробуя раздвоенным языком вечерний воздух. Селена послушно наблюдала за его перемещением.

Всю неделю Селена проводила вечер и большую часть ночи на крыше, в обществе Немого Учителя и аспида. Она наблюдала за движениями змеи, подражала им, пока не научилась действовать так же. Теперь они двигались вместе, глядя друг другу в глаза. Селена могла уже не только предугадать каждую атаку аспида, но и сама атаковала с такой же быстротой и неотступностью.

Еще три дня она провела на балках крепостной конюшни, вися вместе с летучими мышами. Селена разгадала секрет их силы — летучие мыши умели замирать и становиться незаметными. Они не издавали никаких собственных звуков, зато ловили все звуки вокруг, умея точно настроиться на свою жертву. Потом Селена целых две ночи постигала повадки живших в пустыне кроликов. Кролики тоже умели замирать, но если требовалось, они молнией уносились, спасаясь от звериных и птичьих когтей. Все эти ночи Учитель находился рядом. Даже наедине с Селеной он не произносил ни слова и лишь иногда жестами подсказывал, чему именно она должна поучиться у очередного животного.

С Ансель Селена виделась только за едой и во время уборки. После насыщенной ночи, когда Селене приходилось то бегать, то висеть вниз головой, то двигаться боком, дабы разгадать секрет пустынных раков, ее не тянуло на разговоры. Зато Ансель с каждым днем становилась все болтливее и веселее. Причин Селена не знала, но такое настроение ей нравилось. Было бы куда хуже, если бы Ансель дулась и завидовала ей.

После дневной трапезы Селена отправлялась спать. Спала она до заката. Ей снились змеи, кролики, летучие мыши и жуки. Махила и Илиаса она видела лишь в те редкие дни, когда ей удавалось пообедать вместе со всеми.

Нападения солдат Берика на крепость прекратились. Возможно, то была заслуга дипломатических ухищрений Ансель, а возможно, письмо Немого Учителя возымело свое действие. Берик даже не требовал, чтобы ему вернули украденных лошадей, и это удивляло Селену.

Бывали и редкие моменты, когда Селена могла усесться в тени пальмы и думать о своем. Ее мысли неизменно возвращались к Саэму и его словам. Ведь он всерьез угрожал убить Аробинна, потому что тот посмел издеваться над нею. Что же такое произошло с ними в Бухте Черепов, если Саэм осмелился угрожать Повелителю ассасинов? Ответов Селена не находила и просто загоняла эти будоражащие мысли поглубже.

ГЛАВА 8.

— Ты не шутишь? — допытывалась Ансель. — Ты занималась этим каждый день?

— Бывало, что и дважды в день, — ответила Селена, продолжая накладывать слой румян на щеки Ансель.

Они сидели на постели Селены. Пространство между ними занимали средства для красоты, привезенные Селеной из Рафтхола. Ничтожная часть из ее арсенала, оставшегося дома.

— Мне нравится… прихорашиваться, — сказала Селена. — Приятное занятие. И потом, в моем деле очень помогает.

— Приятное? — выпучила глаза Ансель. — Мазать себе физиономию разной пахучей дребеденью. Что ж тут приятного?

Селена завинтила крышку на баночке с румянами.

— Я же велела закрыть глаза. Рот желательно тоже. Если ты не перестанешь болтать, я пририсую тебе кокетливые усики.

Ансель скривила губы, однако послушно закрыла глаза. Селена достала маленький пузырек с бронзовой пудрой и слегка покрыла ею ресницы Ансель.

— Как-никак сегодня двойной праздник: день моего рождения и Середина лета, — сказала Ансель, хлопая ресницами. — Здешняя жизнь не балует нас торжествами. А в такой день я просто обязана быть красивой.

Ансель всегда была красивой. Селена сравнивала ее с собой, и сравнение это не радовало. Природа щедрее одарила Ансель, которая, в отличие от Селены, не очень-то нуждалась в снадобьях красоты.

— Между прочим, эта пахучая дребедень, как ты изволила выразиться, отбивает благоухание навоза, — заметила Селена.

Ансель шумно выдохнула, но тут же вспомнила, что с нее может осыпаться пудра. Селена слегка подвела ей веки и сказала:

— Мое колдовство окончено. Посмотри-ка на меня.

Ансель открыла глаза, и Селена вдруг нахмурилась.

— В чем дело? — изумилась Ансель.

— Тебе придется все это смыть.

— Почему?

— Не могу видеть, как ты затмеваешь меня.

Ансель ущипнула Селену за руку. Селена ответила ей тем же, и они обе засмеялись. Но для Селены этот смех был внешним. Она вдруг остро почувствовала, как незаметно пролетели три недели ее жизни в крепости Молчаливых ассасинов. Оставалась всего одна неделя, а потом придется уехать. Времени совсем мало. Ну почему она не решается попросить Учителя написать отзыв для Аробинна?

Однако сейчас Селену волновало не столько это письмо, сколько неминуемое расставание с Ансель. У нее никогда не было подруг. По правде говоря, у нее вообще не было друзей. Она бы с радостью увезла Ансель с собой в Рафтхол, хотя эта затея была столь же нелепой, как кража астерионских лошадей.

Праздник Середины лета оказался весьма странным. Селене было даже не с чем его сравнить. Она думала, что в этот день Молчаливые ассасины позволят себе пошуметь, посмеяться, насладиться музыкой и вином. Но Молчаливые ассасины и в праздник оправдывали свое имя. Они собрались в самом просторном из внутренних дворов крепости. Все, включая и Ансель, сохраняли полное молчание. Единственным освещением служила луна, частично затеняемая кронами финиковых пальм.

Но больше всего Селену поразили… танцы. Прежде всего ее удивило полное отсутствие музыки, что не мешало ассасинам с наслаждением выплясывать. Некоторые танцы — неистовые и даже дикие — Селена не знала, в других она улавливала знакомые движения. Все улыбались, но, кроме шелеста одежд и шарканья ног, иных звуков не было.

А вот насчет вина Селена угадала верно. Они с Ансель нашли уютный столик в углу и не считали количества выпитых бокалов.

Селена очень любила, можно сказать, даже обожала праздники, но этот она бы с радостью променяла еще на одну ночь занятий с Немым Учителем. Ей оставалась всего неделя, и она не хотела понапрасну растрачивать время. Однако Учитель настоял, чтобы сегодня она отдохнула. Он и сам веселился, двигаясь в беззвучном танце. Почему-то сейчас он был больше похож на неуклюжего старика, чем на величайшего в мире учителя ассасинов.

Селена мысленно сравнивала его с Аробинном. Тот всегда был подчеркнуто элегантен и обаятельно-дерзок. Аробинн не танцевал со всеми подряд, а его улыбка неизменно оставалась острой, как бритва.

Махил увел Ансель танцевать, и вскоре она кружилась, подчиняясь общему ритму. Ее партнеры менялись, и каждому она улыбалась и подмигивала. Глядя на Ансель, Селена даже завидовала ей, поскольку сама не умела отдаваться веселью целиком.

Ансель нравилась Махилу. Наверное, даже больше чем нравилась. Вот и сейчас он вновь обнимал ее за талию, хотя танец этого не требовал. Махил всегда находил повод коснуться руки или плеча Ансель, он всегда улыбался ей и даже в обеденном зале смотрел на нее так, будто они сидели только вдвоем.

Селена качнула бокал. Лунный свет придавал вину необычный оттенок. Во взгляде Махила было что-то знакомое. Такими же глазами смотрел на нее Саэм, и ей это даже нравилось. Но уже в следующее мгновение Саэм все портил дурацкой выходкой или не менее дурацкой фразой, и Селена ругала себя за то, что опять развесила уши.

Вместе с мыслями о Саэме вернулась тревога за него. Что же все-таки Аробинн сделал с ним в тот вечер? Ответ на этот вопрос она должна была бы искать тогда же, по горячим следам. А она… ее в те дни сжигал гнев. Она ненавидела Аробинна, упиваясь своей ненавистью. По правде говоря, она боялась зайти к Саэму, боялась даже расспросить о нем. Саэма всегда наказывали сильнее, и если Аробинн с такой жестокостью избил ее…

Усилием воли Селена оборвала мысль и залпом допила вино. Чего уж юлить с собой: в те дни ей было не до Саэма. Едва отлежавшись после расправы, она стала искать себе собственное жилье, а найдя, потратила на покупку почти все деньги. Зато ее жилище находилось далеко от Башни Аробинна — в таком месте, где никто не вздумает ее искать. О покупке она помалкивала не только из осторожности. А вдруг передумает и останется в Башне? Но каждая ночь занятий с добрым и мудрым Немым Учителем укрепляла в ней решимость, вернувшись в Рафтхол, объявить Аробинну, что она уходит от него. Интересно, какое у него будет лицо, когда он это услышит? Разумеется, она не до конца выплатила свои долги, и Аробинн не преминет напомнить ей о них. Она вовсе не собиралась отказываться от долгов, но жить под одной крышей с Аробинном она не обязана. Так она ему и скажет. А если он еще раз поднимет на нее руку… если он еще раз поднимет руку на Саэма… она, Селена Сардотин, укоротит ему руку по самый локоть.

Кто-то тронул ее за плечо. Селена подняла голову — рядом стоял Илиас. Все эти дни они виделись только во время обеда. Как и раньше, она ловила на себе его взгляды, а если их глаза встречались, он дружески улыбался.

Илиас улыбнулся и сейчас, протягивая ей руку. Селена покраснела и, как могла, жестами объяснила, что не знает здешних танцев. Илиас невозмутимо пожал плечами, но руку не убрал. По блеску его глаз чувствовалось: ему хочется танцевать с нею. Селена закусила губу и выразительно поглядела на его ноги. Илиас снова пожал плечами, показывая, что не жалеет своих ног.

Селена оглянулась на Ансель и Махила. Теперь они кружились вдвоем, повинуясь музыке души, которую слышали только они. Илиас вопросительно поднял брови, и Селена вдруг подумала: почему бы ей немного не развлечься? Ну что изменится, если вместо сидения в одиночестве она потанцует с Илиасом? Кто знает, вдруг ей когда-нибудь пригодится умение танцевать без музыки.

Она церемонно склонила голову и взяла протянутую руку Илиаса.

Казалось, ему и не нужна музыка. Его движения отличались легкостью и уверенностью. Он искренне радовался, что Селена согласилась с ним танцевать. Наверное, это видела не только она. Может, она ошибалась и Илиас пристально наблюдал за нею вовсе не из желания защитить своего отца?

Танцы продолжились и после полуночи. Странные, совершенно не похожие на те, к каким она привыкла в Рафтхоле. Иногда партнеры Селены менялись, но Илиас всегда находился поблизости, ожидая нового танца, чтобы опять оказаться с нею. Движения без музыки, подчиненные общему ритму, опьяняли. И все-таки музыка была, но другая: музыка ветра и пение песков пустыни. Время летело незаметно. Празднество, устроенное Молчаливыми ассасинами, напоминало сон, и Селена не раз спрашивала себя, не снится ли ей все это.

Луна покидала небосвод. Селена очень устала и тоже собиралась отправиться спать. Она вложила в жесты все свое красноречие, пытаясь объяснить Илиасу, до чего же она утомилась, при этом не лгала и не преувеличивала. Вот уже несколько недель она толком не высыпалась. Мешало и то, что она привыкла спать ночью, а не в послеполуденное время. К тому же после танцев у нее сильно разболелись ноги. Илиас жестами просил ее остаться еще на один, последний танец, однако Селена осторожно высвободилась из его рук, улыбнулась и покачала головой. Ансель с Махилом продолжали танцевать. Они уже не стеснялись прилюдно обниматься. Селена махнула Илиасу рукой, однако сын Немого Учителя пошел за нею следом.

Они шагали по пустым коридорам. У Селены колотилось сердце, и причиной тому были не только танцы. Илиас шел рядом, внимательно глядя на нее. Если бы он решился нарушить свой обет молчания, интересно, что бы он сказал, узнав, что она, Адарланский ассасин, еще никогда никого не целовала? Она выполняла поручения, убивая людей, освобождала рабов, похищала лошадей, но за свои семнадцать лет ни разу не прикоснулась ни к чьим губам. Это было смешно и даже глупо. Это было недоразумение, которое рано или поздно все равно придется исправлять. Селена не возражала против этого, однако до сих пор ей не встречался тот, с кем это можно сделать.

Они остановились возле ее комнаты. Путь сюда почему-то оказался короче, чем она рассчитывала. Селена не толкнула дверь, а повернулась лицом к Илиасу, пытаясь успокоить дыхание.

Илиас улыбался. Возможно, он не собирался целоваться с Селеной. Возможно даже, он и не провожал ее, поскольку его комната находилась на расстоянии десяти шагов отсюда.

— Я пришла, — сказала Селена.

После стольких часов молчания слова показались ей раздражающе громкими. Лицо у нее горело. Илиас подошел ближе. Она изо всех сил пыталась не вздрогнуть, когда его рука легла ей на талию. Сейчас было бы так легко и просто поцеловать его.

Другой рукой Илиас нежно погладил ее по щеке и осторожно запрокинул ей голову. У Селены застучало в висках. Ее губы разомкнулись… но едва Илиас склонился к ним, она сжалась и попятилась назад.

Илиас немедленно убрал руки. Он больше не улыбался, а на лбу обозначилась глубокая морщина. Селене захотелось нырнуть в камень стены и исчезнуть. Она с трудом проглотила комок слюны.

— Прости меня, — прошептала она, стараясь не показывать своего испуга. — Я… я так не могу. Зачем нам это? Я через неделю уеду, а ты… останешься здесь.

Она говорила еще какие-то пустые, неубедительные слова, когда сейчас лучше всего было бы замолчать.

Если Илиас и почувствовал перемену ее настроения, он этого не показывал. Он лишь склонил голову и стиснул руку Селены, затем пожал плечами. Жест этот можно было истолковать по-всякому, в том числе и так: «Да, я понимаю, мы оба будем тосковать. Но ты ведь не сердишься на меня за эту попытку?».

Потом Илиас повернулся и пошел к себе. Возле своей двери он дружески (всего лишь дружески) помахал Селене и скрылся внутри.

Она стояла в пустом коридоре, глядя на тени, отбрасываемые факелами. Причина несостоявшегося поцелуя была не в том, что отношения с Илиасом не имели продолжения. В самый последний момент она вдруг вспомнила лицо Саэма.

Проснувшись утром, Селена поняла, что Ансель не возвращалась. Они встретились уже на конюшне. Ансель пришла туда, даже не переодевшись после празднества. Селена предположила, что ее рыжеволосая напарница протанцевала всю ночь с Махилом или же они уединились в его комнате. Судя по румянцу на веснушчатых щеках Ансель, верным было второе предположение.

Заметив ироничную улыбку Селены, Ансель не выдержала:

— Не вздумай меня расспрашивать!

Селена молча поддела полную лопату навоза и швырнула в тележку. Потом она отвезет эту тележку садовнику. Конский навоз служил превосходным удобрением и очень ценился.

— Ты что? — Улыбка Селены стала еще шире. — Я и не собиралась тебя расспрашивать.

Ансель пошла за своей лопатой, прислоненной к дверям стойла Хисли.

— Спасибо и на том. Пока я шла сюда, вдоволь наслушалась чужих насмешек.

Селена встала рядом, опираясь на черенок лопаты:

— Не переживай. Махил тоже получит свою щедрую порцию.

Ансель выпрямилась. В ее глазах не было ни проблеска радости. Селену это удивило.

— Над Махилом никто не станет подшучивать. Его, как обычно, поздравят с блестящей победой, — сказала Ансель и шумно выдохнула, почти всхлипнула. — А вот меня будут подкусывать, пока я не сорвусь и не наору на них. Всегда одно и то же.

Некоторое время они обе молча бросали навоз в тележку.

— Даже если кто-то и злословит в твой адрес, ты же не хочешь рвать отношения с Махилом, — сказала Селена.

Ансель снова пожала плечами. Она промахнулась, и навоз с лопаты упал не в тележку, а рядом.

— Махил — бесподобный воин. Он очень многому меня научил. Без него я бы не умела и половины того, что умею сейчас. Если у кого-то чешутся языки, мне-то что? Ну, побрешут они, как псы на караван, а вечером Махил снова будет тянуть ко мне руки под столом. Некоторым просто завидно, что он занимается со мной больше, чем с другими.

Что-то здесь было не так. Возможно, отношения между Ансель и Махилом были не столь простыми и безоблачными, как до сих пор казалось Селене, но она сочла за лучшее не приставать с расспросами.

Ансель бросила на нее косой взгляд и заметила:

— Не всем же удается так быстро завоевать расположение Немого Учителя.

У Селены противно заскребло в животе. Часто это предвещало неприятный разговор. Похоже, Ансель ей завидовала.

— Если честно, я сама теряюсь в догадках и не понимаю, почему Учитель взялся заниматься со мной.

— Не понимаешь? — со злостью переспросила Ансель.

Селена насторожилась, но Ансель уже было не остановить.

— Утонченная, умная, привлекательная посланница Севера — великая Селена Сардотин… теряется в догадках! Она, видите ли, не знает, почему Учитель вдруг решил с нею заниматься. А если ему захотелось оставить свой след в твоей судьбе? В славной судьбе Адарланского ассасина! Это тебе в голову не приходило?

У Селены перехватило дыхание, и она мысленно отругала себя, что так болезненно воспринимает слова обиженной девчонки. Конечно же, Ансель измеряла поступки Учителя мерою своего тщеславия.

Селене лучше было бы промолчать, но сказалась почти бессонная ночь, и она язвительно бросила Ансель:

— Да, у меня очень славная судьба — выгребать навоз. Достойное занятие, ничего не скажешь.

— Конечно, ручки-то себе портить — это не для Селены. Выгребать навоз — занятие для таких, как я. На что еще годна девчонка из Низин?

— Я этого не говорила, — сквозь зубы процедила Селена. — Нечего свои слова запихивать мне в рот!

— Правильно. Ты у нас умная. Вслух такого не скажешь, зато так думаешь! И ты знаешь: я говорю правду, иначе бы ты не взвилась. Ну кто я? Замарашка, которую приютили из милости. Зачем Учителю тратить на меня свое драгоценное время? Я и с Махилом закрутила ради того, чтобы побольше узнать. Не все же могут щегольнуть знаменитым именем!

— Мне оно досталось не по наследству. Я его заработала. Да, сегодня в разных странах люди со страхом произносят мое имя.

Селене было не сдержать нараставшей злости, и ее волна выплеснулась наружу.

— А ты, Ансель… Хочешь знать правду о себе? Даже если ты вернешься на родину и отвоюешь клочок своей земли, об этом никто не узнает. Это будет слишком мелкая, ничтожная победа, чтобы кто-то принял ее всерьез.

Селена в то же мгновение пожалела о сказанном, но было поздно. Лицо Ансель побелело от ярости. Она сжала трясущиеся губы, потом отшвырнула лопату. Селена подумала, что Ансель сейчас бросится на нее, и даже чуть согнула колени, приготовившись к схватке.

— Ты высокомерная, избалованная стерва! — отчеканивая каждое слово, произнесла Ансель.

Повернувшись, она пошла к выходу, оставив Селене всю сегодняшнюю работу.

ГЛАВА 9.

Сегодня Селене было никак не сосредоточиться на занятии с Немым Учителем. Весь день у нее в ушах звенели слова Ансель. Самое удивительное, она боялась возвращаться в комнату, боялась новой встречи с той, кого мысленно привыкла называть своей подругой. Противнее всего, что в последних словах, брошенных Ансель, заключалась правда. Да, великая и грозная Селена Сардотин действительно была избалованной и высокомерной.

Учитель щелкнул пальцами. Селена, которая вновь следила за движениями аспида, очнулась от своих мыслей. Аспид медленно полз в ее сторону. Селена отскочила назад, вжалась в стену башни, и тут ей на плечо легла рука Учителя. Жестом он велел на время забыть о змее и усесться рядом с ним. Радуясь перерыву, Селена забралась на крепостной зубец. Она сидела, стараясь не глядеть вниз. Высоты она не боялась и умела сохранять равновесие, однако ей никогда не нравилось сидеть на выступах и карнизах. Зубец башни был немногим лучше.

Учитель поднял брови.

«Ну, рассказывай», — говорил его жест.

Селена подсунула под себя левую ногу, не забывая поглядывать на аспида, уползшего в тень крыши.

Рассказать об утренней стычке с Ансель? Но это же пустяк. Детская ссора. Едва ли Учитель захочет слушать о таких глупостях.

Во дворах крепости без умолку звенели цикады. Из сада доносились печальные трели соловья. Учитель впервые предложил ей говорить, а она даже не знает о чем.

Селена мучительно искала тему, достойную ушей Учителя, но так ничего и не находила. Он ждал. Соловей умолк. Вскоре угомонились и цикады. Луна передвинулась и теперь светила из-за спины. На востоке начало светлеть небо. И все-таки Немой Учитель неспроста побуждал ее говорить. Точнее, выговориться. Выплеснуть из себя все, что месяцами не давало ей покоя, наполняя мысли и сны. Он давал ей шанс освободиться от страхов.

— Я боюсь возвращаться домой, — наконец произнесла Селена, глядя на раскинувшиеся за крепостью дюны.

Было уже достаточно светло, и она заметила удивление, отразившееся на лице Учителя. «Почему?» — спрашивали его глаза.

— Потому что все пойдет по-другому. Все уже идет по-другому с того самого вечера, когда Аробинн меня наказал… Но какая-то часть меня еще надеется, что жизнь можно вернуть в прежнее русло. Сделать такой, как прежде, до путешествия в Бухту Черепов.

Лицо Учителя сохраняло бесстрастность, но глаза сверкали, словно два изумруда. В них Селена видела грусть и сочувствие.

— Но я не уверена, хочу ли вернуться к прежней жизни, — призналась Селена. — И я думаю… я думаю, вот это больше всего меня и пугает.

Учитель ободряюще ей улыбнулся, простер руки над головой и вдруг оказался стоящим на узком зубце, где только что сидел. Селена не без страха думала, должна ли и она последовать его примеру. Однако Учитель, не глядя на нее, начал двигаться с умопомрачительным изяществом. И в то же время в его движениях ощущалась смертельная угроза, сравнимая с движениями аспида, замершего в углу.

Он снова привлекал ее внимание к этой коварной змее. Зачем?

Но сейчас было не время для вопросов. Селена наблюдала за Учителем и видела все повадки, которые она старалась перенять во время ночных уроков. Собранность, сила, быстрота, сметливость и самоограничение.

Учитель лишь мельком взглянул в ее сторону. Этого было достаточно, чтобы и Селена встала на стену парапета. Помня о равновесии, она медленно подражала Учителю, и ее мышцы пели хвалебный гимн точности движений. Селена улыбалась, чувствуя, как долгие и тщательные наблюдения, словно кусочки мозаики, теперь становились на свои места.

Снова и снова. Плавно двигались ее руки, плавно изгибалось туловище. Каждый вдох и выдох подчинялся ритму движений. Снова и снова… пока она сама не ощутила себя аспидом и пока из-за горизонта не поднялось багровое солнце, наполняя мир цветами и оттенками красного.

Снова и снова, пока в мире не осталось никого, лишь она и Учитель. Они двигались легко и сосредоточенно, приветствуя новый день.

Через час после восхода Селена открыла дверь комнаты. Уставшая и напрягшаяся, готовая к продолжению стычки. Но Ансель в комнате не было. Она ушла на работу раньше обычного. Что ж, вчера все тяготы уборки достались Селене, и будет вполне справедливо, если сегодня их испытает на себе Ансель. Селена удовлетворенно вздохнула и повалилась на узкую постель.

От того, кто тряс ее за плечо, выразительно пахло навозом.

— Я просыпаюсь не раньше полудня, — пробормотала Селена, поворачиваясь на другой бок и утыкаясь лицом в подушку.

— Скоро уже обед, — усмехнулась Ансель. — Благодарю за редкую возможность самостоятельно убрать весь навоз.

— Не стоит благодарности. Это моя ответная любезность за вчерашнее.

— Да, понимаю… Ты это… прости меня.

Селена повернулась. Ансель стояла, облаченная в свои доспехи. Селене вдруг стало стыдно за свои вчерашние слова.

— Я вчера наговорила лишнего, — продолжила Ансель, откидывая за уши рыжие пряди. — Это сгоряча. Я не имела права называть тебя высокомерной и избалованной.

О слове, к которому относились оба эпитета, Ансель умолчала.

— У меня хватает и избалованности, и высокомерия, — призналась Селена и села на постели.

— Ты тоже меня прости за вчерашние слова, — виновато улыбнулась Ансель. — И у меня они вырвались сгоряча.

Ансель кивнула, оглядываясь на закрытую дверь, словно ожидала, что кто-то может войти, и призналась:

— Знаешь, у меня здесь полно друзей, но ты — моя первая настоящая подруга. Мне даже не верится, что скоро ты уедешь.

— У нас есть еще целых пять дней, — сказала Селена.

Выходит, общительность Ансель — лишь ширма, а в глубине души она действительно чувствует себя пришлой девчонкой?

Ансель снова оглянулась на дверь. Может, Махила ждет? Тогда почему в глазах беспокойство?

— Ты будешь меня вспоминать? — вдруг спросила она.

— Конечно. Думаю, и ты будешь меня вспоминать.

— В этом можешь не сомневаться, — тихо засмеявшись, пообещала Ансель.

Она подошла к шкафчику у окна, открыла дверцу и достала два медных бокала и кувшинчик.

— Давай выпьем за все хорошее, что мы пережили вместе.

Потом наполнила бокалы, протянула один Селене и добавила:

— За то, что нам хватило ума не поссориться. И за добрую память.

— И за то, чтобы во всем мире наши имена произносили со страхом и восхищением, — подхватила Селена, поднимая бокал.

Она сделала несколько больших глотков, и ее мозг пронзили сразу три мысли.

Почему-то глаза Ансель были полны нескрываемой грусти. Почему-то сама Ансель даже не пригубила из своего бокала. Третьей была мысль о странном вкусе вина.

Селена не успела подумать о том, какую отраву Ансель подмешала в кувшин. Ее пальцы разжались. Недопитый бокал упал на пол. Окружающий мир завертелся, а через несколько мгновений она провалилась в темноту.

ГЛАВА 10.

Почти под самым ее ухом кто-то стучал молотом по наковальне. Каждый удар отзывался во всем теле, проникал в разум и настойчиво будил.

Селена вскочила и села, оглядываясь по сторонам. Рядом не было ни молота, ни наковальни, а удары посылала отчаянно болевшая голова. Селена с удивлением обнаружила, что находится не внутри крепости Молчаливых ассасинов, а в пустыне. На мили вокруг не было ничего, кроме красных дюн. Рядом стояла Касида, терпеливо дожидаясь, когда хозяйка очнется.

Значит, в вине было лишь сильное снотворное, а не отрава. Уже и это хорошо.

Над головой светила равнодушная луна. Селена вглядывалась в гребни дюн, безуспешно надеясь хотя бы в отдалении увидеть очертания крепости. Убедившись, что ее увезли слишком далеко, она перевела взгляд на оседланную Касиду. В седельных сумках были уложены все ее вещи. Не хватало только меча. Селена вновь перетрясла сумки. Нет, меча не было. Хорошо еще, что ей оставили охотничьи ножи. Селена потянулась к ним и тут заметила у себя на поясе клочок тонкого эйлуэйского пергамента. Рядом с плащом стояла походная масляная лампа. Селена быстро зажгла ее, поместив на холмик, а сама, встав на колени, дрожащими руками развернула записку.

Она сразу узнала корявый почерк Ансель. Записка была короткой.

Прости, что все закончилось вот так. У Немого Учителя были причины просить тебя уехать раньше. Он не хотел этого делать при всех. Касида теперь твоя. В сумке найдешь похвальное письмо Учителя к твоему наставнику. Счастливого пути. Я буду по тебе скучать. Ансель

Селена трижды прочла каракули Ансель, желая убедиться, что ничего не пропустила. Получалось, ее просто выпроводили. Хорошо еще, что с письмом. Но почему? Что заставило Немого Учителя решиться на такой шаг — велеть Ансель опоить Селену сильным снотворным и потом увезти подальше от крепости? Ведь оставалось всего пять дней. Неужели она так мешала?

Чтобы не разреветься, Селена кусала губы. Она вспоминала каждую мелочь из событий последних дней, пытаясь понять, чем же могла оскорбить Немого Учителя. Потом встала и принялась искать в седельных сумках его письмо к Аробинну. Небольшой квадратик пергамента был запечатан воском цвета морской волны — цвета глаз Учителя.

Ее пальцы замерли над печатью. Если печать сломать, Аробинн это сразу заметит и обвинит в подделке письма. А вдруг там о ней написано что-то жуткое? Но ведь Ансель назвала письмо похвальным. Зачем ей было врать своей подруге? Посчитав такой довод убедительным, Селена убрала письмо в сумку.

«У Немого Учителя были причины»… Возможно, он тоже увидел ее высокомерие и избалованность. Вдруг в крепости ее просто терпели из вежливости, а ссора с Ансель положила предел терпению? Такой ход событий не слишком удивлял Селену. Молчаливые ассасины жили в своем мире, и она видела лишь те стороны их жизни, которые ей позволяли увидеть. И какое им дело, что она вдруг почувствовала себя частью этого мира, захотела побольше узнать о нем и научиться чему-то иному, нежели обману и разобщенности, считавшимися нормой в мире Аробинна?

Она ошибалась. Можно долго ломать голову, доискиваясь причин выдворения из крепости. Но что это даст? Ей недвусмысленно дали понять: она здесь — чужая.

Никто ее и пальцем не тронул, но такое прощание с нею было гораздо хуже того избиения у Аробинна. Губы Селены дрожали, и все же она заставила себя расправить плечи и поднять глаза к небу. Она нашла созвездие Оленя. Яркая звезда у него во лбу указывала на север. Потом Селена задула лампу, прыгнула в седло и двинулась навстречу ночи.

Из двух городов на побережье залива Оро ближе к крепости была Юрпа. Но путь туда проходил через Поющие пески, и Селена решила не испытывать судьбу. Оставался Сандри. Селена искренне надеялась, что история с воровством астерионских лошадей уже забылась и что судьба убережет ее от встречи со стражниками Берика. Торопиться было некуда, и чаще она шла пешком, ведя за собой Касиду. Похоже, лошадь тоже загрустила, расставшись с прекрасной конюшней у Молчаливых ассасинов.

Под вечер следующего дня до ушей Селены вдруг донесся равномерный топот. Он приближался, становясь громче. Теперь к звуку марширующих ног добавились лязгающие звуки упряжи и гортанные голоса. Селена вскочила в седло и поднялась на гребень дюны.

Вдали двигалась армия. Солдаты шли в сторону пустыни. Их было не меньше двух сотен. Некоторые несли знамена с красными и черными полосами. Люди Берика! По обеим сторонам от колонны взад-вперед носились всадники. Селена нашла глазами нескольких командиров, однако самого Берика среди них не было. Вряд ли роль полководца была ему по зубам.

Но куда двигалось его войско? Ведь в пустыне не с кем воевать. Разве что… У Селены пересохло во рту. Эти люди шли на штурм крепости Молчаливых ассасинов.

Ее заметил один из всадников, отставший от колонны. Похоже, он нагонял своих. Грива его лошади блестела от пота. Селена была в традиционной одежде жителей пустыни. Белый шарф закрывал ей голову и часть лица, оставляя на виду лишь глаза и нос. Вряд ли этот солдат догадывался, кто перед ним. Вблизи Сандри одиночные путники не были редкостью, и едва ли всаднику захочется делать крюк и выяснять, кто она и что здесь делает.

Селена привычно оценила вооружение всадника. Кривой меч, щит, лук и полный колчан стрел. И так — у каждого конного и пешего воина. Это уже не отряд лазутчиков, который ассасины остановили огненной стеной, и уж тем более не дружеский визит господина Берика к соседям.

Так, может, Немой Учитель заранее знал о готовящейся атаке и не захотел, чтобы Селена оказалась в ее гуще?

Всадник развернулся и пришпорил лошадь, отправившись вдогонку за колонной. Селена продолжила путь в Сандри. Если Учитель знал о грядущем нападении, его незачем предупреждать; тем более что ее возвращение в крепость не вызовет ничего, кроме косых взглядов. Сейчас в крепости полно ассасинов. Для семидесяти «сессиз сюкаст» двести вражеских солдат — легкая забава. Там справятся и без Селены Сардотин. Во всяком случае, ей ясно дали это понять.

Вскоре армия Берика исчезла из виду. И снова единственными звуками были свист ветра и негромкий топот копыт Касиды. Селена вовсе не горела желанием сражаться, но на душе почему-то было тяжело.

Сандри встретил ее непривычной тишиной. Поначалу Селена решила, что все жители знают о походе армии Берика и затаились в ожидании новостей. Потом она сообразила, что это обычное состояние города, где базарные дни бывают нечасто. Сегодня на узких улочках не было ни одного торговца, и ветер гнал по ним сухие пальмовые листья и струйки песка.

В гавани Селена нашла корабль, направлявшийся в Амир — заштатный городишко на другом берегу залива Оро, где уже были земли провинции Мелисанда. Плавать в крупные гавани Адарланской империи судам из Сандри было запрещено, а на Амир смотрели сквозь пальцы. Оттуда Селена продолжит путь в Рафтхол, частично в седле, а потом и на лодке, вниз по реке Авери.

Корабль должен был отчалить лишь к вечеру, когда начнется прилив. Селена внесла капитану задаток и отправилась бродить по городу, взяв с собой и Касиду. Оставлять лошадь на корабле она не решилась, ибо могли украсть. Впрочем, и в городе встреча с людьми Берика не сулила Селене ничего хорошего. Оставалось лишь надеяться, что они сейчас глотают песчаную пыль, маршируя к крепости. И все равно Селена выбирала боковые улочки. Одна из них вывела ее к месту, где стояла повозка торговца паучьим шелком. Но его уже давно не было в Сандри, как не было того сапожника и светловолосых жриц богини Лани.

В одном месте нашлось водопойное корыто для лошадей. Касида принялась жадно пить, а Селена прислонилась к стене и закрыла глаза. Мысли снова вернулись к походу на крепость. Удалось ли солдатам Берика достичь ее стен? Пожалуй, нет. При такой скорости они доберутся лишь к ночи или на рассвете. Если Немой Учитель предупрежден о нападении, он наверняка распорядился восстановить основу для огненной стены.

В мозгу Селены крутился вопрос, не дававший ей покоя: Учитель выпроводил ее из крепости ради ее же безопасности? Или все-таки причина была иной?

Она смотрела на дворец Берика, возвышавшийся над городом. Правитель Сандри не пошел со своей армией. Селена вспомнила разговоры о том, что Берик мечтает восстановить благосклонность адарланского короля, преподнеся тому голову Немого Учителя. Но каковы его истинные побуждения: благо жителей Сандри или собственная корысть?

В любом случае должен же Берик понимать, что Красной пустыне не обойтись без ассасинов. Они служили самой надежной охраной для иноземных торговцев. Не станет ассасинов, захиреет и торговля.

Нет, Берик не настолько глуп и алчен. Он поддерживал тайную связь с Немым Учителем. Что же вызвало сбой? Всего неделю назад Ансель вновь побывала у него и вернулась очень довольной. Ничто не предвещало беду.

Селена не понимала, почему ее вдруг прошиб озноб и почему она запустила руку в седельную сумку, разыскивая письмо к Аробинну и записку Ансель.

Ее разум отказывался понимать странную логику Учителя. Ну как он мог, зная о готовящемся нападении, вытолкнуть Селену из крепости? Не зря же ее называли величайшим ассасином Адарлана. В отличие от Аробинна, Учитель не был болезненно горделивым. Он любил своих учеников и заботился о них. Тогда почему он за все годы ни разу не занимался с Ансель?

Селену он знал меньше месяца. Но ведь у него наверняка были любимые ученики, и при атаке на крепость кто-то из них мог погибнуть. Тогда почему он не захотел их спасти?

Может, она хоть что-то узнает из письма к Аробинну? У Селены заколотилось сердце. О последствиях она будет думать потом. Сорвав печать, она развернула пергамент… Внутри он был чист.

Селена посмотрела на просвет, надеясь увидеть надписи тайными чернилами. Но пергамент был совершенно пуст. На нем никогда ничего не писали. Тогда зачем этот дикий, издевательский фокус? Неужели Учителю хотелось вызвать новую вспышку бешенства Аробинна, когда тот развернет пустое письмо?

Ей вдруг вспомнился белый обод на пальце Учителя. Это не был след от обручального кольца. На пальце Учитель носил перстень со своей печатью, и этот перстень у него похитили. Сделать подобное не так уж сложно. Она сама украла у капитана Рульфа перстень с его печатью.

Вывод был слишком очевиден и потому очень страшен. Разум Селены отказывался верить. Но еще страшнее было отмахиваться от открытия: Ансель не по приказу Учителя, а самолично опоила Селену снотворным и вывезла в пустыню. Она же подсунула пустой пергамент, запечатанный украденным перстнем Учителя.

Но даже если это правда, зачем Ансель понадобилось избавляться от нее, свалив все на приказ Учителя? Бессмыслица какая-то, если только…

Селена снова бросила взгляд на дворец Берика. А что, если Ансель ходила туда совсем с другой целью? Поначалу она точно исполняла все повеления Учителя, чтобы снискать его доверие. Но потом повела двойную игру. Немой Учитель думал, что Ансель помогает ему поддерживать хоть какие-то отношения с Бериком, а она лишь расшатывала их. Селене вдруг вспомнились слова торговца паучьим шелком. Неужели Ансель — лазутчица Берика? Только зачем ей все это нужно?

Искать ответ времени не было, особенно сейчас, когда на крепость двигалось две сотни солдат. Она могла бы навестить самого Берика, но такой визит отберет у нее драгоценное время.

Вряд ли один человек мог изменить расклад сил, но она была не кто-то, а Селена Сардотин. С этим считались. С этим должны будут считаться люди Берика и Молчаливые ассасины.

Она вскочила в седло и понеслась к городским воротам.

— По-моему, нас очень ждут в крепости, — прошептала она в ухо Касиды.

ГЛАВА 11.

Касида, словно метеор на вечернем небе, неслась к Тесаку. Селена даже не заметила, как оказалась внутри расщелины, а через пропасть перелетела, как через ручей. Все привалы были короткими: только чтобы напоить лошадь и дать ей немного передохнуть. Чувствуя себя виноватой, Селена несколько раз просила у Касиды прощения за эту гонку, однако астерионская кобыла покорно, без единого взбрыкивания, продолжала путь. Похоже, и она понимала, что спешат они не зря.

Селена ехала всю ночь и к рассвету уже была на подступах к крепости. Малиново-красное утреннее небо заволокло зловещей серо-черной пеленой. Это был дым от пожаров, бушевавших в разных концах крепости. Вскоре Селена услышала крики и звон оружия. В крепостных стенах зияли проломы, но ассасины не сдавались. Возле ворот валялись убитые. Судя по всему, штурма ворот не было, поскольку кто-то просто не запер их.

Когда до крепости оставалось совсем немного, Селена спешилась. Последний отрезок пути она проделала ползком. Касида преданно брела следом. У ближайшего убитого солдата Селена позаимствовала меч: плохонький, но достаточно острый. Меч ей может пригодиться потом. Пока же она рассчитывала на свои надежные охотничьи ножи.

Главный двор встретил Селену телами убитых солдат и ассасинов. Здесь все так же журчали многочисленные ручейки, вот только вода в них была неестественно красной. На лица убитых ассасинов Селена старалась не смотреть.

Каждый ее шаг по двору длился вечность. Среди куч пепла торчали обгоревшие древка зажигательных стрел. Кто их пускал и зачем? Если солдаты Берика беспрепятственно проникли в крепость, огонь им был ни к чему. Может, это ассасины спешно пытались возвести огненную преграду?

Случившееся не только ужасало, оно поражало какой-то чудовищной нелепостью. Кто-то услужливо открыл ворота армии Берика. Селену удивляло даже не это. Дозорные на парапетах всегда вовремя замечали вражеских лазутчиков. А тут — двести человек, в том числе и всадники. Такая толпа не могла неслышно подойти к крепости… если только кто-то не постарался заранее удалить с парапетов дозорных.

Бои продолжались. По крикам, доносящимся из разных частей крепости, Селена пыталась понять, на чьей стороне перевес. И вдруг ее мозг обожгло простым и страшным вопросом: «Где сейчас Немой Учитель?».

Берик мечтал преподнести адарланскому королю голову Учителя. И Ансель… В это отчаянно не хотелось верить. Ансель — виновница вторжения. Но ради чего?

Селена метнулась в сторону «тронного зала». Стены и полы коридоров были забрызганы кровью. Повсюду встречались сорванные с петель двери, обломки мебели, битое стекло. В уютных двориках ассасины остервенело бились с солдатами, и Селене пришлось лавировать, дабы не угодить под чей-нибудь меч.

Она была уже на лестнице, когда ей навстречу, размахивая кривым мечом, выскочил разъяренный солдат. Увидев ее, он замахнулся, но Селена пригнулась и всадила нож ему в живот. Из-за жары воинство Берика не захотело надевать металлические доспехи, ограничившись кожаными, а кожа, даже самая лучшая, не уберегала от адарланской стали.

Схватившись за окровавленный живот, солдат покатился вниз по ступеням. Селена даже не оглянулась. Путь на верхний этаж был свободен. Оттуда не доносилось никаких звуков. Либо Немого Учителя там не было, либо…

Нет, никаких «либо». Учитель не дряхлый старец, нуждающийся в охране, а непревзойденный ассасин. Он одолеет кого угодно, а уж тем более Ансель, если у той хватит безумства поднять на него руку.

Но ведь Ансель могла опоить и Учителя, как опоила Селену. «Коварство бывает опасней меча», — любил повторять Аробинн.

Селена вбежала в настежь открытые двери и чуть не споткнулась о труп ассасина, загородившего проем. Это был Махил. Он лежал на спине, с перерезанным горлом, уставив невидящие глаза в плитки потолка. Рядом с ним Селена увидела Илиаса. Тот был еще жив и, держась за вспоротый живот, пытался встать. Селена больно закусила губы, чтобы не закричать. Илиас поднял голову. Изо рта капала кровь. Селена наклонилась к нему, но Илиас что-то простонал, кивая в сторону возвышения. Туда, где лежал его отец.

Немой Учитель не был ранен. На его белых одеждах Селена не увидела ни одного пятнышка крови. Не было крови и на подушках. Предчувствия Селены оправдались: Ансель опоила Учителя, и сейчас он, совершенно обессиленный, лежал на боку. Но глаза его оставались открытыми. А над ним стояла Ансель и что-то едва слышно говорила ему. Что-то торопливое и бессмысленное. В руке она сжимала окровавленный отцовский меч. Ансель стояла спиною к двери и потому не заметила появления Селены. Но Учитель заметил. Его глаза были полны боли. Не за себя. За Илиаса, за своего единственного сына. Учитель глядел на Селену, и его глаза цвета морской волны обращались к ней с немой мольбой: «Спаси моего сына».

Должно быть, Ансель высказала Учителю все, что собиралась. Все свои обиды на него, скопившиеся за пять лет ее жизни в крепости. Оставалось совсем немногое — отсечь ему голову.

Ансель взмахнула мечом. Но еще раньше Селена метнула в нее охотничий нож.

Селена метила ей в предплечье и не промахнулась. Ансель вскрикнула от боли и неожиданности. Ее пальцы разжались, и меч с лязгом запрыгал по стеклянным плитам. Потом она стремительно повернулась, и ее побелевшее лицо мигом потемнело — от злости. Зажимая рану, она шагнула к упавшему мечу. Но Селена уже неслась к возвышению. Ансель успела схватить меч. Она подскочила к Учителю, замахнулась и…

Селена сбила ее с ног, и они обе покатились по полу. Ансель сумела высвободиться из хватки Селены и встать. Селена поднялась несколькими секундами позже. Ансель вновь подбиралась к обездвиженному Учителю. Она тяжело дышала. Из раненого плеча лилась струйка крови.

— Ансель, опомнись! — крикнула ей Селена.

— А я думала, ты без оглядки плывешь в свой Рафтхол, — с усмешкой бросила ей Ансель.

Селена схватилась за взятый у солдата меч. По сравнению с мечом Ансель оружие было жалким, немногим лучше куска железа. Селена отказывалась верить тому, что видела собственными глазами. Сколько же ненависти к Учителю таилось в этой рыжеволосой девчонке, если она готовилась своими руками отсечь ему голову!

— Зачем? — только и могла спросить ошеломленная Селена, у которой тряслись руки.

— Зачем? — кривя губы в зловещей усмешке, повторила Ансель. — Затем, что Берик обещал дать мне тысячу солдат. Я вернусь с ними в Низины и раздавлю Лока. Теперь поняла? Кража лошадей — лишь внешний повод, чтобы люди Берика атаковали крепость. От меня требовалось совсем немного: убрать дозорных с парапетов и открыть ворота. И конечно, привезти Берику подарочек. Голову нашего дорого Учителя.

Она смерила Селену взглядом и фыркнула:

— Вот что, Сардотин. Убирайся отсюда, и поскорее.

Селену трясло, но она не двинулась с места.

— Это ты убирайся, Ансель. Прямо в ад.

— А я там уже была. В свои двенадцать лет. Или запамятовала? А когда я вторгнусь в Низины с солдатами Берика, ад начнется у верховного правителя Лока. Но сначала…

Ансель повернулась к Учителю.

— Опомнись, — в отчаянии прошептала Селена.

У нее не хватит времени. Еще мгновение, и Ансель осуществит свой чудовищный замысел.

— Советую отвернуться, — сказала Ансель, приближаясь к Немому Учителю. — А то потом кошмары будут сниться.

— Если ты только притронешься к нему, я проткну тебе шею, — пообещала Селена.

Ей было страшно произносить эти слова. Она моргнула, стряхивая наворачивающиеся слезы.

Ансель сделала еще один шаг. Второй нож Селены чиркнул по доспехам, оставив заметную борозду.

— Плохо бросаешь, — с усмешкой заметила Ансель.

— Остановись!

— Почему я должна останавливаться?

— Потому что я знаю, что в тебе сейчас говорит не разум, а только ненависть.

Селена продвинулась еще на шаг и продолжила:

— Ансель, мне самой знакомо это чувство, и я знаю, куда оно заводит. В тупик. Или в пропасть, откуда не выбраться. Ты посмотри, сколько людей уже полегло по твоей вине. Все ручьи в крови.

— С каких это пор ассасин жалеет человеческие жизни? Может, лучше расскажешь, сколько людей полегло по твоей вине?

— Я стала ассасином, поскольку у меня не было выбора. А у тебя, Ансель, он есть. У тебя всегда был выбор. Прошу тебя, не убивай Учителя.

Ее последняя фраза подразумевала другое: «Не заставляй меня тебя убить».

Ансель зажмурилась. Селена следила за ней, одновременно приноравливаясь к чужому мечу. Когда Ансель открыла глаза, в ней не было почти ничего от смешливой и болтливой девчонки, к которой Селена успела привязаться.

— Помнишь, мы говорили о мужчинах? — спросила Ансель, поднимая меч. — Они только и умеют, что разрушать.

— Знаю.

— Знаешь и ничего не делаешь! Ты как собачонка на хозяйской цепи.

Ансель шагнула к ней, опустив руку с мечом. Селена облегченно вздохнула, но все так же продолжала сжимать эфес своего меча. В таком состоянии Ансель была способна на что угодно.

— Присоединяйся ко мне, — вдруг предложила она Селене. — С нами пойдут солдаты Берика. Мы завоюем все Низины…

Она ущипнула Селену за щеку и спросила:

— Что тут думать? Соглашайся. Я сделаю тебя своей правой рукой. Представляешь, все Низины будут нашими!

— Не могу, — ответила Селена, хотя в этом предложении было что-то соблазнительное.

Ансель шагнула назад:

— Ну чем тебя держит этот Рафтхол? Сколько еще ты будешь кланяться и вилять хвостиком перед своим Аробинном? Чудовище он, а не наставник.

— Я не могу, и ты это знаешь. Не трать время понапрасну. Забирай своих солдат и уходи.

Лицо Ансель сжалось, словно от боли, затем в глазах блеснуло упрямство и наконец откровенная злоба.

— Я уйду, — прошипела она. — Позже.

Селена едва успела наклонить голову, когда потайной кинжал, вылетевший из рукава Ансель, полоснул по щеке. Лицо! Это был не просто удар. Это была месть.

Их поединок начался. Чтобы не напороться на меч Ансель, Селене пришлось отскочить. Ансель продолжала наступать, и Селена парировала удары.

Выбрав момент, Селена резко повернулась и плашмя ударила по мечу Ансель. Та пошатнулась. Селена делала выпад за выпадом. У нее онемела правая рука. Ансель, усмехаясь, легко отражала ее удары великолепным отцовским мечом. Сражаясь, они спускались по ступеням. Селена уводила Ансель подальше от Учителя. В одном месте, сделав обманное движение ногой, она заставила противницу отскочить и успела поднять свой нож.

Теперь мечу с эфесом в виде волчьей головы противостояли плохонький солдатский меч и надежный нож из адарланской стали.

— Ну, и чем это у нас с тобой кончится? — с усмешкой спросила Ансель. — Битвой насмерть?

Селена только сейчас по-настоящему оценила рост и силу своей противницы. Ансель была более чем на целую голову выше ее и, как выяснилось, сильнее. Этим она восполняла недочеты своего обучения, которому не хватало целостности и последовательности. Но сейчас у Ансель было еще одно серьезное преимущество перед Селеной — доспехи. Уязвимыми оставались лишь места сочленений вокруг подмышек и шеи.

— Ты ведь все это давно задумала, — сказала Селена, пораженная внезапной догадкой.

— Я пыталась тебя защитить.

Контрудары Ансель стали более вялыми, но это вполне могло оказаться заурядной уловкой.

— Я никак не думала, что ты вернешься, — ухмыльнулась Ансель.

— И это называется защитой? Опоить меня какой-то дрянью и вывезти в пустыню?

Теперь, когда правда раскрылась, «защита» Ансель виделась ей обманом и предательством.

Селена отвлеклась всего на мгновение. И сейчас же Ансель левым кулаком ударила поверх скрещенных мечей. Удар пришелся Селене между глаз. Ее голова запрокинулась. Она рухнула, сумев устоять на коленях. Меч и охотничий нож отлетели в разные стороны.

Ансель склонилась над нею. Ее окровавленная левая рука прижала Селену к полу, правая занесла меч над шеей.

— Ну-ка, назови мне хотя бы одну убедительную причину, чтобы сохранить тебе жизнь, — прошептала Ансель, подальше отпихивая меч Селены.

Нож отлетел не слишком далеко, но Селене было до него не дотянуться. Она извивалась, пытаясь отодвинуться подальше от старинного лезвия.

— Ах, как мы за свое личико трясемся, — засмеялась Ансель и прижала меч к самой ее коже. — Боишься, что останется шрам?

Ансель изменила наклон, и теперь острие меча застыло у горла Селены.

— А шейку попортить не боишься?

— Прекрати балаган, — сказала Селена.

— Я не хотела, чтобы между нами все кончилось так. И втравлять тебя в это тоже не хотела.

Селена ей поверила. Если бы Ансель собиралась ее убить, это можно было сделать еще тогда, в пустыне. И с Немым Учителем Ансель могла бы расправиться еще до появления Селены в зале. Рыжеволосую девчонку мотало между жгучей ненавистью, любовью и сожалением.

— По-моему, ты тронулась умом, — сказала Селена.

Ансель хмыкнула.

— Кто убил Махила? — спросила Селена.

Она хотела разговорить Ансель и притушить ее бдительность. Главное — дотянуться до охотничьего ножа, который лежал совсем близко.

— Я убила, — ответила Ансель. Ее голос звучал уже не так зло, и в нем ощущались нотки сожаления. — Когда люди Берика подошли к крепости, я вызвалась сообщить Учителю. Он попросил пить, а потом собирался выйти к воротам. Уж не знаю, как бы он объяснялся с солдатами. Я подала ему воды. Он даже не учуял, что она странновато пахнет… Глупец… Все бы прошло гладко, но тут вбежал Махил. Он что-то заподозрил, но было поздно. Учитель выпил воду… Ну, мне и пришлось… утихомирить Махила. А потом еще Илиас стал путаться под ногами.

Селена оглянулась на Илиаса. Тот еще дышал. Учитель широко раскрытыми, умоляющими глазами смотрел на сына. Илиас истекал кровью. Если не остановить кровотечение, сын Учителя умрет. Селена заметила, что теперь Учитель смотрит на нее. Он слегка шевелил пальцами, будто хотел их согнуть.

— И скольких еще ты убила? — спросила Селена, продолжая отвлекать Ансель.

«Какое знакомое движение. Он хочет мне что-то сообщить».

— Только их. И еще троих дозорных. Остальных убили солдаты Берика.

Указательный палец Учителя извивался… как змея.

Один удар. Точный и беспощадный. Как у аспида.

Ансель была проворна. Значит, Селена должна оказаться еще проворнее. Она запоминала движения. Через считаные секунды ей придется их повторить, уподобив свое тело змеиному. Только бы мышцы не подвели. Второй попытки у нее не будет.

— Что умолкла? — спросила Ансель, прижимая острие кинжала к самой шее Селены.

— Помнишь, ты спрашивала, чему учил меня Учитель, когда занимался со мной по ночам?

— И чему же?

Ансель попалась на уловку. Ей стало любопытно, и Селена не мешкала.

— А вот чему!

Селена по-змеиному изогнулась и плечом ударила Ансель в туловище. Врезавшись в металл доспехов, плечо заныло. Меч оцарапал шею Селены, но маневр удался: Ансель потеряла равновесие и попятилась назад. Второй удар по пальцам противницы заставил ее выпустить меч, который Селена сразу подхватила.

В следующее мгновение Селена прижала Ансель лицом к полу. Теперь острие отцовского меча упиралось в затылок его младшей дочери.

Только сейчас Селена ощутила, до чего же здесь тихо. Одно ее колено придавливало спину Ансель, другое упиралось в пол. С острия меча, приставленного к загорелой шее Ансель, капала кровь, и была она краснее ее волос.

— Не надо, — прошептала Ансель своим прежним, беззаботным девчоночьим голосом.

А может, этот голос вовсе и не был ее настоящим?

Селена вдавила острие чуть глубже. Ансель шумно втянула ртом воздух и закрыла глаза.

Не без труда Селена постаралась успокоить дыхание, жалея, что у нее в жилах течет кровь, а не сталь. Ансель за все содеянное заслуживает смерти и должна умереть. Она повинна в гибели не только ассасинов, но и солдат Берика, положивших жизни за ее амбиции. У Селены, едва не погибшей от руки Ансель, разрывалось сердце. Даже если эта рыжеволосая бестия останется жить, прежней Ансель ей все равно не стать. Подругу по имени Ансель Селена уже потеряла. А мир потерял ее намного раньше.

— Значит, ты все время притворялась? — дрожащими губами спросила Селена.

Ансель открыла один глаз и уставилась в дальнюю стену.

— Иногда было по-настоящему. Когда я отправила тебя из крепости, я не притворялась.

Селене хотелось плакать, и она долгим, глубоким дыханием отогнала слезы. Потом чуть-чуть отодвинула острие меча от шеи Ансель. Совсем немного.

Ансель попыталась шевельнуться, и меч снова уперся ей в шею. Она затихла. Снаружи доносились победные хрипловатые голоса тех, кто давно отвык кричать. Ассасины победили. Совсем скоро они появятся в зале, а если увидят Ансель и следы содеянного ею… ее ждет мгновенная смерть.

— У тебя есть пять минут на то, чтобы собрать пожитки и покинуть крепость, — тихо сказала Селена. — Через двадцать минут я поднимусь на парапет и выстрелю по тебе из лука. Моли богов, чтобы к тому времени ты находилась вне досягаемости моей стрелы, иначе она вонзится тебе в шею.

Селена убрала меч. Ансель медленно встала, но не бросилась бежать, и Селена догадалась: Ансель ждала, когда ей вернут отцовский меч. Селена поглядела на эфес в виде волчьей головы, на запачканное кровью лезвие. Меч был единственной ниточкой, связывавшей Ансель с отцом, семьей и осколками надежд на другую жизнь, если таковые еще оставались. Селена повернула меч эфесом вперед и подала Ансель. У той округлились и заблестели глаза. Не только от радости.

Ансель схватила меч и хотела что-то сказать, но Селена покачала головой:

— Довольно слов. Уходи, Ансель.

Лицо Ансель вновь побледнело. Она убрала меч в ножны. Последний раз взглянув на Селену, она побежала к выходу, перепрыгнув через труп Махила, как через бревно.

ГЛАВА 12.

Селена бросилась к стонущему Илиасу и перевернула на спину. Потом оторвала лоскут от своей одежды и крепко перевязала его кровоточащую рану. Сзади послышался слабый шорох. Немой Учитель пытался ползти к сыну. Зелье Ансель постепенно теряло силу.

В зал вбежали пятеро окровавленных ассасинов. Увидев мертвого Махила и раненого Илиаса, они оторопели. Селена вручила Илиаса их заботам, а сама ринулась к Учителю.

— Не надо шевелиться, — сказала она, с ужасом глядя, как кровь из ее раненой щеки капает на его одежды. — Вы можете покалечиться.

Селена оглядела возвышение. Возле одной из подушек валялась бронзовая чашка. Принюхавшись, Селена узнала запах глориеллы. Это зелье не было смертельным, но на несколько часов лишало человека возможности двигаться и туманило разум. Почему же Ансель не опоила Учителя снотворным? Должно быть, чтобы насладиться зрелищем его беспомощности. Более того, ей хотелось, чтобы Учитель знал, кто его предал, и до последнего мгновения находился в сознании. Но ведь Учитель — опытный ассасин. Неужели он не распознал отраву? А может, его смирение — кажущееся? Может, он самоуверен и убежден в собственной неуязвимости?

— Потерпите еще немного. Скоро действие этого зелья закончится, — успокоила его Селена, но на всякий случай послала одного из ассасинов за противоядием.

Она села рядом с Учителем, зажимая кровоточащую рану у себя на шее. Ассасины осторожно подняли Илиаса и понесли к выходу. У возвышения они ненадолго остановились и нарочито бодрыми голосами заверили Учителя, что его сын скоро поправится.

Селена чуть не вскрикнула от радости, но почувствовала, как сухая мозолистая рука Учителя слегка сжала ей пальцы. Глаза Учителя указывали на открытую дверь. Напоминание. Двадцать минут, отпущенных Ансель, истекали.

Пора.

Ансель успела превратиться в темную точку. Хисли неслась так, будто на каждом ее копыте сидело по демону. Ансель держала путь на северо-запад, в сторону Поющих песков, где она знала надежные тропы. Дальше — через узкую полосу густого леса, отделявшего пустыню от других частей континента, и — прямиком в Западный край, к Вересковому Утесу.

Селена поднялась на парапет, сжимая лук. В колчане лежали особые стрелы Молчаливых ассасинов. Секрет изготовления этих стрел тщательно оберегался, не раскрывался никому. Внешне они не отличались от обычных, но летели в несколько раз дальше.

Вставив стрелу, Селена принялась натягивать тетиву. От напряжения заломило левую руку. Прицелившись в маленькую фигурку на такой же маленькой черной лошадке, Селена выстрелила. Тетива отозвалась скорбным пением. Вырвавшаяся стрела понеслась над красными дюнами — крылатый осколок тьмы, увенчанный железом. Встреча с ним обещала быструю и кровавую смерть.

Стрела зарылась в красный песок, упав почти у самых задних копыт Хисли. Лошадь взбрыкнула и дернулась в сторону. Ансель не осмелилась оглянуться и лишь натянула поводья, заставляя Хисли бежать еще быстрее.

Медленно Селена опустила лук. Темное пятнышко растаяло на горизонте. Она дала Ансель двадцать минут, чтобы скрыться за пределы досягаемости, и обещала выстрелить только один раз. И почти сдержала обещание, выстрелив через двадцать одну минуту.

На следующее утро Немой Учитель позвал Селену к себе. Ночь была длинной и тяжелой, но жизни Илиаса уже ничто не угрожало. Каким-то чудом меч Ансель не затронул в его теле важных органов. Все солдаты Берика были убиты. Их тела грузили на телеги, чтобы отправить в Сандри. Пусть теперь Берик ищет иные способы вернуть благосклонность адарланского короля. Вторжение стоило жизни двадцати ассасинам. Крепость наполняла тяжелая скорбная тишина.

Селена уселась на красивый резной стул. Учитель стоял у окна, разглядывая небо. И вдруг он… заговорил. Это было столь неожиданно, что Селена чуть не упала.

— Я рад, что ты не убила Ансель, — сказал он с заметным акцентом, в котором Селена улавливала звуки незнакомого ей языка. — Я давно ждал, когда же она определит свою судьбу.

— Так это не было для вас неожиданностью?

— Я знал это почти с самого ее появления у нас, — ответил Учитель, поворачиваясь к Селене. — Через несколько месяцев после того, как она к нам пришла, меня насторожило полное отсутствие писем из родного города Ансель. Тревожась, не случилось ли что с ее родными, я отправил в Низины посланца и велел ему все разузнать.

Учитель подвинул себе другой стул и сел напротив Селены со словами:

— Месяца через три мой посланец вернулся и рассказал, что некий вельможа объявил себя верховным правителем Низин, а когда законный правитель отказался признать его власть, убил этого человека и его старшую дочь. Младшая дочь, которую звали Ансель, бесследно исчезла.

— Но почему вы… не разоблачили ее?

Селена потрогала узкий порез на левой щеке. Если правильно ухаживать за раной, шрама не останется. А если все-таки останется… тогда она разыщет Ансель и наградит такой же отметиной.

— Мне было бы несложно сделать это и даже прогнать за вранье. Но я верил, что рано или поздно она проникнется ко мне доверием и все расскажет сама. Конечно, я рисковал. Но очень надеялся, что Ансель научится встречать свою боль с открытым забралом и достойно переносить ее. — Он печально улыбнулся Селене. — Если научишься переносить боль, тебе не страшны никакие испытания. Кто-то учится приветствовать свою боль и даже любить ее. Гораздо больше тех, кто погружается в страдания и делает их смыслом жизни. Иные пытаются забыть боль или превращают ее в гнев. Ансель избрала самый худший путь: боль своего детства она обратила в ненависть, которую вскармливала, пока та не разрослась и не поглотила ее целиком. Ансель наверняка видела свое будущее иным, но ненависть сделала ее такой, какая она сейчас.

Селена запоминала его слова, чтобы потом поразмышлять над ними.

— Вы расскажете другим о ее предательстве?

— Нет. Это вызовет лишь вспышку гнева и ничего не изменит. Многие считали Ансель своим другом. В глубине души я тоже верю, что иногда так оно и было.

Селена глядела в пол, раздумывая над тем, что ей делать со своей болью, теснившей грудь. Может, превратить в гнев и тогда боль станет переносимой?

— Вы сказали, что многие здесь считали Ансель своим другом. А она? Поддерживала видимость дружбы?

— Мне очень хочется верить, что ты была ее самой близкой подругой, насколько такое возможно для Ансель. Если бы твоя судьба была ей безразлична, она бы не выпроводила тебя из крепости.

У Селены задрожали губы, и она вздохнула:

— Но мне от этого не легче. Я привыкла к Ансель и с грустью думала, что вскоре судьба нас разлучит.

— Тебе и не будет легче. Но ты оставила в сердце Ансель очень глубокий след. Возможно, неизгладимый. Ты не только сохранила ей жизнь, но и вернула ей отцовский меч. Такое не забывается. Я надеюсь, что, когда у нее дойдет до возвращения титула, она вспомнит девушку с Севера и доброту, оказанную ей. Может, это заставит ее не убивать всех без разбору.

Учитель неторопливо подошел к ажурной полке с книгами. Казалось, он намеренно давал Селене время успокоиться. Когда он вернулся, ее глаза были сухими.

— Вот письмо от меня, которое велел тебе привезти твой наставник. Когда будешь отдавать ему это, держи голову высоко поднятой.

Селена взяла письмо — главный источник ее забот на протяжении этого месяца. Но на фоне недавних событий оно потеряло свою прежнюю значимость.

— Я никак не надеялась услышать ваш голос. Я даже думала, что ваш обет молчания дан на всю жизнь. Почему вы решились заговорить со мной?

Учитель недоуменно пожал плечами и сказал:

— Многие думают, что я действительно немой. Но если меня не подводит память, я вообще не брал на себя обет молчания. Просто мне нравилось оставаться молчаливым и не тратить силы на разговоры. Постепенно я так привык изъясняться жестами, что часто забывал о своем даре речи. В повседневной жизни мне вполне хватает языка рук, но бывают моменты, когда без слов не обойтись. Есть то, что можно объяснить только словами.

Селена кивнула, изо всех сил стараясь не показывать удивления, а Учитель предложил ей:

— Если тебе когда-нибудь захочется покинуть Север, возвращайся. Мы примем тебя как свою. Можешь мне поверить: зимние месяцы у нас намного приятнее летних. Думаю, и мой сын обрадовался бы твоему возвращению.

Учитель слегка усмехнулся, а Селена покраснела. Он подошел и взял ее за руку:

— Завтра ты отправишься в сопровождении моих людей.

— Зачем? Вам нужно наводить порядок в крепости. Каждая пара рук пригодится.

— Мои люди проводят тебя до Сандри. Я знаю, что ты до сих пор не расплатилась со своим наставником и не вернула ему всех денег, которые он на тебя в свое время потратил. Пока висит этот долг, ты не чувствуешь себя свободной.

Учитель подвел Селену к стене, возле которой стояли три сундука, и указал на них:

— Это тебе за то, что спасла мою жизнь и пощадила Ансель.

Быстрым движением он поднял крышки всех сундуков.

Утреннее солнце заиграло на золотых монетах, лежавших внутри. На потолке заискрились тени, похожие на солнечные блики, отраженные водной рябью… Свобода. Селена будет свободной. По-настоящему свободной. Ей вспомнился торговец паучьим шелком. Всего один поход в Руннские горы — и она сможет навсегда распроститься с ремеслом ассасина.

— Отошли золото своему наставнику вместе с письмом. И на словах передай ему: мы в Красной пустыне не бьем своих учеников.

Селена улыбалась, но у нее предательски щипало в глазах.

— Я обязательно сделаю это.

Она подошла к открытому окну. Впервые над пустыней дул северный ветер, звавший ее домой. Но теперь она не боялась возвращаться.

УБИЙЦА И ПОДЗЕМНЫЙ МИР.

ГЛАВА 1.

Громадный вестибюль Башни ассасинов встретил Селену тишиной. Ее шаги были такими тихими, словно она не шла, а кралась по хорошо знакомому ей пространству. На звонок Селены из массивных входных дверей вышел привратник. Он молча кивнул ей и взял у нее из рук насквозь промокший от дождя плащ. Возможно, привратник что-нибудь и сказал бы, но ехидная и довольно злая улыбка на лице Селены заставила его промолчать.

Вестибюль заканчивался небольшим коридором, упиравшимся в дверь кабинета Аробинна. Дверь была закрыта, но Селена знала: он там. У входа живой статуей застыл Сэльв, камердинер Аробинна. Его лицо и темные глаза были непроницаемы, как всегда. Хотя Сэльв сам ассасином не был, Селена не сомневалась, что в рукавах и под одеждой у него спрятаны ножи и кинжалы, которые он, если понадобится, пустит в ход, причем довольно умело.

Чувствовалось, ее появление в Башне ассасинов не было неожиданностью. У Аробинна хватало глаз и ушей на улицах и возле городских ворот; так что Предводитель ассасинов наверняка уже знал о ее возвращении в Рафтхол.

Она шла к кабинету, пачкая пол мокрыми и грязными следами сапог. И что ей этот истукан Сэльв!

Три месяца минуло с тех пор, как Аробинн избил Селену до полусмерти, наказав за своеволие и потерянные деньги, которые он рассчитывал заработать на работорговле. Через неделю, едва дав ей отлежаться, Аробинн отправил ее в Красную пустыню, к Молчаливым ассасинам. Там Селене предстояло научиться послушанию и дисциплине и привезти похвальный отзыв Немого Учителя. И она привезла. Письмо Немого Учителя было лучшим доказательством того, что в тот страшный вечер Аробинну не удалось ее сломать.

Селене не терпелось увидеть физиономию своего наставника, когда он будет читать письмо. И как он, интересно, воспримет «приложение» к письму в виде трех сундуков с золотом? Как раз в эти минуты вызванные привратником слуги тащили сундуки в ее комнату. На пути в Рафтхол Селена часто представляла себе эту сцену: она будничным тоном уведомляет Аробинна, что теперь ее долги полностью выплачены и она намерена покинуть Башню и жить самостоятельно. Отныне у нее нет никаких обязательств перед наставником.

«Перед бывшим наставником», — мысленно добавляла Селена.

Увидев ее, Сэльв шагнул навстречу. Он и Аробинн были ровесниками. Шрамы на лице и руках Сэльва показывали, сколь нелегко быть камердинером у Предводителя ассасинов. Неудивительно, если и его тело было исполосовано шрамами.

— Он занят, — бесцветным голосом сообщил Сэльв.

Сейчас камердинер напоминал простого скучающего лакея, которому надоело стоять возле хозяйского кабинета в ожидании приказаний. Но это была лишь видимость: если понадобится, Сэльв мгновенно выхватит кинжал из своего потайного арсенала. Селена и камердинер взаимно недолюбливали друг друга. Сэльв оценивал всех по степени угрозы, которую они могли представлять для его хозяина. Ему было все равно, кем является Селена. Подопечная Аробинна? Адарланский ассасин? Если только он почувствует в ней угрозу для хозяина, он без колебаний оборвет ее жизнь. Селена никогда не видела Сэльва в действии, но чувствовала в нем достойного противника. Камердинер был предельно скрытен. Он наверняка упражнялся, причем усердно, но где и когда — оставалось полной загадкой. Что ж, в уме и предусмотрительности ему не откажешь. Сойдись в поединке Селена и Сэльв, она бы не знала, чего от него ожидать.

— Рада тебя видеть, Сэльв, — сказала она, заставив себя улыбнуться, и подошла к двери.

Камердинер напрягся, однако не сделал попытки ее остановить. Селена вошла.

Знакомый кабинет. Знакомый старинный стол, заваленный листами и свитками. Аробинн был погружен в чтение. Коротко поздоровавшись, Селена бросила на стол письмо Немого Учителя.

Она не так представляла себе эту встречу. С языка Селены уже готов был сорваться водопад слов. Но Аробинн лишь шевельнул пальцем и, чуть улыбнувшись, продолжил чтение. Сэльв тихо закрыл дверь кабинета.

Селена застыла. Аробинн перевернул лист пергамента, всем видом показывая, как он занят. Потом, словно вспомнив о ее присутствии, вяло махнул рукой. Жест означал приглашение садиться.

Продолжая читать, Аробинн левой рукой пододвинул к себе письмо Немого Учителя и положил поверх груды прочей писанины, возвышавшейся на столе. Селена растерянно моргала. Аробинн, не поднимая головы, продолжал читать. Он недвусмысленно показывал ей, что у него есть дела поважнее. «Жди, пока я не освобожусь». А пока он не освободился, она могла вздыхать, ерзать на стуле и даже орать во все горло. На Аробинна это никак не подействует.

Селена молча села.

По окнам кабинета хлестал дождь. Секунды складывались в минуты. Заготовленная и отрепетированная речь теряла смысл. Закончив читать один пергамент, Аробинн взялся за другой, потом за третий. Только после этого он лениво потянулся за письмом Немого Учителя.

Пока Аробинн читал письмо, Селена вспоминала, как три месяца назад сидела на этом же стуле. Ее взгляд невольно переместился на изысканный красный ковер под ногами. Кто-то проделал виртуозную работу, удалив с него пятна крови. Сколько этих пятен принадлежало ей, а сколько потом оставил Саэм Корлан, ее вечный соперник и неожиданный сообщник по разрушению сделки между Аробинном и капитаном Рульфом? Селена до сих пор не знала, чем окончился для Саэма тот страшный вечер. Она боялась даже подумать о Саэме в прошедшем времени.

Наконец Аробинн соблаговолил обратить на нее внимание. Он отодвинул письмо Немого Учителя, будто ничего не значащую записку. Селена сидела прямая, как свеча, а ее подбородок был гордо вскинут вверх. Серо-стальные глаза Аробинна скользили по ней. Конечно же, он заметил узкий розовый шрам на щеке, возле уха.

— А я думал, ты вернешься оттуда более загорелой, — сказал Аробинн.

Селена чуть не засмеялась, но совладала с собой. Он не должен видеть прежнюю Селену.

— Там можно лишь сгореть на солнце. Все закрываются с головы до пят, — коротко объяснила она.

Ее голос прозвучал тише и слабее, чем ей хотелось бы. Первые слова, сказанные Аробинну после того зверского избиения. Селена себе очень не нравилась.

— Вот оно что, — небрежно произнес Аробинн, рассеянно вертя золотой перстень на указательном пальце.

Селена шумно втянула воздух, вспоминая все, что намеревалась ему сказать. Несколько фраз — и девятилетняя история, связывавшая ее с Аробинном, закончится. Несколько фраз и три сундука золота, а потом — свобода.

Она почти начала говорить, но Аробинн ее опередил.

— Я виноват перед тобой, — сказал он.

И снова все слова погасли у нее на губах.

Аробинн пристально смотрел на нее. Он уже не играл перстнем.

— Клянусь тебе, Селена: если бы я мог повернуть время вспять и вычеркнуть тот вечер, я бы сделал это, не задумываясь.

Аробинн наклонился к кромке стола, сжав руки в кулаки. В прошлый раз эти руки были перепачканы ее кровью.

— Прости меня, — сказал он.

Он был старше Селены почти на двадцать лет. В рыжих волосах Аробинна светились серебристые нити, но лицо его оставалось молодым. Изящные, правильные пропорции, лучистые серые глаза… Селене встречались мужчины красивее и обаятельнее, чем он, но от него исходило какое-то особое притяжение.

— Как только ты уехала, я каждый день ходил в храм Кивы и молился о прощении.

В другое время Селена фыркнула бы насмешливо, представив Предводителя ассасинов на коленях перед статуей бога искупления. Но она слышала его прерывающийся голос. Неужели он действительно раскаивался в тогдашнем зверстве?

— Я не имел права давать волю своей злости. Не должен был отправлять тебя в пустыню.

— Почему ж вы не вернули меня с дороги? — с почти нескрываемым раздражением спросила она.

Аробинн слегка поморщился. Ровно настолько, насколько он позволял себе проявлять эмоции.

— Я думал об этом. Но дорога туда долгая и тяжелая. Боюсь, мой посланец нашел бы тебя уже на обратном пути.

Селена стиснула зубы. Какое простое и удобное объяснение!

Аробинн сразу уловил ее раздражение и недоверие.

— Что теперь говорить об этом? — сказал он, улыбаясь одними глазами. — Ты вернулась, и я хочу кое-что тебе преподнести.

Предводитель пружинисто поднялся с кожаного кресла, обогнул стол. Длинные ноги и долгие годы упражнений придавали каждому его движению особую грациозность, он словно не ходил, а летал. Из-под груды свитков он извлек небольшую шкатулку, затем опустился на одно колено. Теперь лицо Аробинна находилось на одном уровне с ее лицом. Селена уже и забыла, какой он рослый.

Аробинн протянул ей шкатулку. Сама по себе вещица была настоящим произведением искусства — одна перламутровая инкрустация чего стоила. Селена с подчеркнутым равнодушием взяла шкатулку и откинула крышку.

Внутри лежала изумрудная брошь, оправленная в золото. Среди пасмурного дня вдруг вспыхнула и засияла зеленая звезда. Это было настоящее ювелирное чудо. Селена уже знала, с какими нарядами станет надевать подарок Аробинна. Аробинн это тоже знал. Ему были очень хорошо известны вкусы Селены. И не только. Аробинн Хэмел знал о ней практически все.

— Это тебе, — сказал он. — Мой подарок. Первый из многих.

Селена внимательно следила за его движениями. Аробинн осторожно поднес руку к ее лицу, осторожно провел пальцем от виска до скулы.

— Прости меня, — прошептал он.

Он никогда не говорил Селене, что заменил ей отца или старшего брата. И уж тем более он не претендовал на роль любовника, хотя, будь у нее другой характер или если бы Аробинн воспитывал ее по-другому, у них могло бы дойти и до близости. Аробинн любил ее как родную, но не дрожал над ней, а, наоборот, подвергал всем мыслимым и немыслимым опасностям. Он кормил Селену деликатесами, покупал ей дорогие платья, учил музыке и хорошим манерам. Аробинн не покушался на ее девственность, и все же он лишил ее невинности. Это случилось, когда Селена впервые убила человека. Аробинн давал ей все блага, забирая у нее свободу и право распоряжаться собственной жизнью. Селена не раз твердила себе, что ненавидит Аробинна и мечтает навсегда расстаться с ним. На самом же деле ее чувства к этому человеку не были столь однозначными. Существовало множество оттенков, пересчитать которые было не легче, чем звезды на небе.

Селена отвернулась. Аробинн выпрямился. Он продолжал смотреть на нее и улыбался.

— У меня есть для тебя и другой подарок. Конечно, если он тебе понравится.

Она столько месяцев мечтала, как выплатит ему все оставшиеся деньги и уйдет… Так почему сейчас она не заявляет об этом? Всего несколько слов…

— В Рафтхол приезжает Бензу Донваль, — сказал Аробинн.

Селена встрепенулась. Она что-то слышала об этом человеке — богатом и необычайно влиятельном дельце из Мелисанды. Это государство к юго-востоку от Адарлана совсем недавно присоединили к империи.

— Ну и что? — осторожно спросила Селена.

У Аробинна вспыхнули глаза.

— Он входит в состав обширного посольства, едущего в Рафтхол. Посольство возглавляет Лифера Бардингаль — близкая подруга бывшей королевы Мелисанды, и та попросила ее отправиться сюда и изложить адарланскому королю их прошение.

Мелисанда была одним из немногих государств, где королевская семья избежала казни, добровольно передав власть адарланскому королю и принеся ему клятву верности. Вот поэтому адарланская армия там не бесчинствовала. Кто-то считал, что королевская чета поступила мудро и спасла немало жизней своих бывших подданных. Но находились и те, кто утверждал, что смерть на плахе лучше адарланского рабства.

— Посольство постарается очаровать и нашу знать, и бедняков своими давними традициями, диковинными товарами и, конечно же, богатством. Но их главная цель — добиться королевского разрешения на постройку дороги и получить необходимые средства. Честно говоря, я поражаюсь смелости и честолюбию бывшей королевы Мелисанды.

Селена мысленно представила карту континента.

— Речь о дороге из Мелисанды в Фенхару и дальше в Адарлан?

Аробинн кивнул.

Мелисанда всегда считалась богатым государством, но страдала из-за своего местоположения. Труднопроходимые горы и столь же непролазный Задубелый лес естественным образом отгораживали ее от остального континента. Вся торговля велась только через гавани. Дорога могла бы существенно изменить положение, сделав Мелисанду еще богаче и влиятельнее.

— Посольство пробудет здесь неделю. Как я слышал, они собираются устраивать пышные празднества для горожан и знати. Один только праздник осеннего равноденствия продлится три дня.

— Дорога и Донваль как-то связаны?

— Трудно сказать, — пожал плечами Аробинн. — У него в Рафтхоле назначены встречи с местными дельцами. Вероятно, он постарается чем-нибудь нагадить Лифере. Но есть у него особое дельце, и оно-то заставило Лиферу искать способ избавиться от бывшего мужа.

Селена вскинула брови. Она начинала догадываться, о каком «подарке» говорил Аробинн.

— Донваль везет сюда очень важные документы. — Это было сказано совсем тихо, и слова почти потонули в шуме дождя, хлещущего по окнам. — Тебе нужно не только устранить Донваля, но и забрать у него документы.

— Какие именно?

Серые глаза Аробинна заговорщически блеснули.

— Донваль собирается наладить торговлю рабами. В Рафтхоле у него есть заинтересованный человек. Если король разрешит постройку дороги, Донваль рассчитывает нажиться на отправке рабов. В Рафтхоле немало весьма богатых и влиятельных уроженцев Мелисанды, которые осуждают работорговлю. Донваль наверняка знает их имена. Адарланский король молчаливо потворствует торговле рабами. Всем известно, как сурово он расправляется с теми, кто противится его замыслам… Похоже, здешние соотечественники Донваля что-то затевают с целью помешать работорговле. Донваль и его рафтхольский компаньон намерены всерьез объясниться с ними и потребовать, чтобы те перестали чинить препятствия. Более того, зная хитрость Донваля, я не удивлюсь, если он еще и денег с них сдерет на свои нужды. Лифера считает, что в случае отказа ее бывший муж назовет королю имена этих людей, выставив их бунтовщиками и врагами адарланской короны.

Селена проглотила скопившуюся слюну. Считать ли слова Аробинна соглашением о мире? Неужели он действительно осознал всю низость торговли людьми и простил ее за освобождение рабов в Бухте Черепов?

Но влезать в очередное скользкое дело…

— А почему это так заботит Лиферу? — спросила Селена. — Зачем ей понадобилось нанимать ассасинов и избавляться от бывшего мужа?

— Лифера — противница рабства. Она не хочет, чтобы Мелисанда торговала людьми. Не хочет, чтобы Донваль выдал королю соотечественников, обосновавшихся в Рафтхоле. Могу тебе сказать: она не раз вызволяла людей из рабства.

Аробинн говорил так, будто был лично знаком с Лиферой и между ними существовали не только деловые отношения.

— Вы упомянули о местном компаньоне Донваля. Кто этот человек?

Селена хотела получить как можно больше сведений. Прежде чем соглашаться, она должна все тщательно обдумать.

— Лифера не знает его имени. Ее доверенные люди перехватывали шифрованную переписку Донваля, но так и не могли понять, кто же является его компаньоном. Пока ей удалось узнать немногое. Приехав в Рафтхол, Донваль остановится в заранее снятом доме. Там же он через несколько дней должен будет встретиться со своим компаньоном. Какими документами они обменяются — этого она не знает. Возможно, это будет список имен не только уроженцев Мелисанды, но и кого-то из адарланцев. Естественно, Донваль постарается провести встречу как можно незаметнее. Где-нибудь в кабинете или в потайной комнате. Лифера достаточно изучила своего бывшего мужа и утверждает, что он умеет ловко проворачивать такие дела.

Постепенно Селена начинала понимать смысл предлагаемого ей. Фактически Донваля ей преподносили почти что в коробке. Не хватало лишь ленточки. Задание не отличалось сложностью: от нее требовалось узнать точное время встречи, разведать, как охраняется дом, и найти способ проникнуть внутрь.

— Если я правильно поняла, я должна не только убрать Донваля, но и дождаться обмена документами. Заказчицу интересуют документы ее бывшего мужа и все то, что принесет ему компаньон.

Аробинн слегка улыбнулся и кивнул.

— Какие пожелания насчет компаньона? Его тоже нужно убрать? — спросила Селена.

— Поскольку мы не знаем, с кем именно свел отношения Донваль, прямого пожелания убивать его компаньона не было. Но Лифера откровенно намекнула, что она и ее союзники не возражали бы против такого исхода. Полагаю, за это они готовы заплатить дополнительно.

Селена разглядывала изумрудную брошь, которая теперь лежала у нее на коленях.

— И какова сумма вознаграждения?

— Гораздо больше, чем ты ожидаешь.

Селена продолжала вертеть в руках его подарок.

— Все деньги пойдут тебе. Я не возьму никаких отчислений, — добавил он.

Это не было приказом. Это была просьба и даже мольба. Возможно, Аробинн искренне раскаивался в содеянном. И новое поручение он тоже выбрал не случайно. Он хотел показать Селене, что понимает, почему она решилась на освобождение рабов в Бухте Черепов.

— Донваль, надо думать, приедет сюда с приличной охраной.

— Можешь не сомневаться. Этот человек привык дрожать за свою шкуру.

— Сколько он намеревается пробыть в Рафтхоле?

Аробинн порылся в развале на столе и достал клочок пергамента.

— Встреча с компаньоном состоится сразу же после окончания празднеств. Задерживаться здесь Донваль не собирается. Скорее всего, уедет на следующий же день… Точнее, рассчитывает уехать.

Селена подняла глаза к потолку. Этажом выше, в ее комнате, стояло три сундука, доверху набитые золотом. Но эти деньги предназначались Аробинну, а своих денег у нее в обрез. Устранение Донваля виделось ей не просто убийством, а способом помочь другим. Сколько жизней будет поставлено под угрозу, если Донваль и компаньон обменяются документами?

Аробинн вновь подошел к ней и осторожно откинул прядь волос с ее лба.

— А я скучал по тебе.

Он развел руки, приглашая в свои объятия, но сам не делал попыток обнять ее. Селена молчала. Ей вспомнились слова Немого Учителя о том, как люди переносят боль. Кто-то тонет в своей боли, кто-то пытается ее полюбить, а некоторые превращают боль в гнев. Селена и сейчас не раскаивалась, что освободила почти две сотни рабов, но своим поступком она предала Аробинна. Подняв на нее руку, он, должно быть, тоже пытался совладать с болью предательства.

Нет, она не собиралась оправдывать тогдашнего чудовищного избиения. Простить такое невозможно. Но ведь Аробинн — это почти вся ее жизнь. Их связывала общая история: темная, запутанная, полная тайн. Деньги были лишь частью этой совместной истории. Если она отдаст ему все деньги и уйдет… что-то подсказывало ей: их отношения прекратятся. Аробинн вычеркнет ее из круга своих ассасинов.

Селена шагнула назад. Аробинн спокойно опустил руки, ничуть не обиженный ее отказом.

— Я подумаю, браться ли мне за Донваля, — сказала она.

Селена не лгала. Она всегда обдумывала предлагаемые ей дела, и Аробинну это только нравилось.

— Прости меня, — в который уже раз повторил он.

Селена молча взглянула на него и вышла.

Подойдя к широкой мраморной лестнице, Селена вдруг почувствовала, до чего же она устала. Месяц утомительной дороги в Рафтхол, а до этого — месяц утомительных занятий и душевных потрясений. Стоило Селене увидеть в зеркале шрам на шее или случайно коснуться его рукой, у нее по всему телу пробегала болезненная судорога. Ей вспоминалось предательство Ансель и причины, его вызвавшие. А она-то думала, будто на всю жизнь обрела настоящую, верную, сердечную подругу. Но Ансель была одержима жаждой мести, затмевавшей все остальное. Иногда Селена думала об Ансель и надеялась, что замыслы ее несостоявшейся подруги не окончатся полным крахом.

Увидев Селену, проходивший слуга поклонился и отвел глаза. Слуги Аробинна знали, кто она такая и что разглашение ее тайны грозит смертью. Правда, с тех пор, как она побывала у Молчаливых ассасинов, тайна во многом потеряла свой смысл.

Селена побрела наверх. Она могла бы вернуться в Башню еще вчера, однако ей не хотелось появляться похожей на крысу из сточной канавы. Заехав на постоялый двор неподалеку от Рафтхола, она вымылась, выстирала белье и прикрыла румянами шрам на щеке. И все равно сейчас она ощущала себя замарашкой.

Просторный, украшенный лепниной коридор второго этажа был пуст, но за дверями одной из гостиных слышались голоса, смех и звуки клавикордов. Значит, у Аробинна гости? Тогда зачем он устроил эту комедию, разыгрывая предельную занятость и заставляя ее ждать?

Селена стиснула зубы. Руки сами собой сжались в кулаки. Сейчас она вернется в кабинет и выскажет Аробинну все, что намеревалась. Пусть Донвалем занимается кто угодно. Она отдаст долг и уйдет.

В это время дверь гостиной открылась. Селена застыла как вкопанная, увидев Саэма Корлана.

Саэм тоже застыл. Его карие глаза округлились. С заметным усилием, будто это была каменная глыба, он закрыл дверь и медленно пошел к Селене. Мимо высокого, во всю стену, окна, завешенного бархатной шторой. Мимо картин в золоченых рамах. Селена следила за каждым его шагом. Ее бы не так удивило, если бы лицо Саэма было исполосовано шрамами или если бы он хромал, припадая на искалеченную ногу. Но он оставался таким, каким был до того страшного вечера. Разве что каштановые волосы стали чуть длиннее, но это ему даже шло. Лицо и руки покрывал красивый ровный загар, будто Саэм все лето нежился на солнце. Неужели Аробинн его и пальцем не тронул?

— Значит, вернулась, — сказал Саэм, будто не до конца верил, что перед ним настоящая Селена, а не призрак.

— Как видишь, — ответила Селена, засовывая руки в карманы.

— Ну и как пустыня? — спросил он, слегка наклоняя голову вбок.

Надо же, на его лице — ни одной царапины. Правда, на ее лице тоже почти ничего не осталось, и все-таки…

— Жарко там, — только и ответила Селена, и Саэм натянуто рассмеялся.

Нет, она вовсе не злилась, что Аробинн пощадил его. Наоборот, она была очень рада. Возвращаясь в Рафтхол, Селена не раз представляла себе встречу с Саэмом. И опять реальность опрокинула все представления. Естественно, он расскажет, почему Аробинн его не тронул. Но после истории с Ансель… сможет ли она до конца поверить его словам?

За дверями гостиной слышалось манерное женское хихиканье. Селена думала, что забросает Саэма вопросами. И вот он стоит почти рядом, а все слова куда-то улетучились.

Его глаза скользили по лицу Селены. Он все-таки заметил шрам на шее и вопросительно сдвинул брови:

— А это откуда?

— От меча, приставленного к моему горлу.

Взгляд Саэма помрачнел. Селене не хотелось рассказывать грустную историю про Ансель. Не хотелось говорить и о событиях того вечера, когда они оба вернулись из пиратской столицы.

— Тебя ранили? — спросил Саэм, подойдя к ней еще на шаг.

Неизвестно, какие фантазии сейчас бродили в его голове и каким адом представлялась ему крепость Молчаливых ассасинов.

— Ранили? — переспросила Селена. — Нет, не так, как ты думаешь.

— А как тогда мне думать?

Теперь Саэм наверняка заметил и скрытый под слоем румян тоненький шрам на щеке (еще один «подарок» Ансель), и руки. Поджарое, мускулистое тело Саэма одеревенело.

— А так, что это вообще не твое дело.

— Расскажи, откуда у тебя эти шрамы, — потребовал Саэм.

Селена жеманно ему улыбнулась, вспомнив, как он ненавидит подобные улыбки. Она просто не знала, как себя держать и что говорить, ведь вроде после Бухты Черепов у них начались какие-то иные отношения. Более доверительные, что ли. Но Селене было не вернуться в эти отношения. Издевательства и подтрунивания над Саэмом — к этому она за долгие годы привыкла. Девчоночьи колкости давались ей легче, чем разговор взрослой женщины.

— С какой это стати я должна тебе что-то рассказывать?

Саэм приблизился еще на шаг.

— Да просто когда я в последний раз видел тебя, ты вся в крови валялась на ковре Аробинна. Мне было страшно смотреть на тебя.

Он стоял почти рядом. Протяни руку — и дотронешься. Но рука не протягивалась. За плотными шторами по-прежнему стучал дождь, напоминая об окружающем мире.

— Расскажи мне, — уже не потребовал, а попросил Саэм.

«Я убью тебя!» Это был не крик и не вопль. Это был громогласный рев, обращенный к Предводителю ассасинов, посмевшему поднять на Селену руку. Какие бы странные и смешные отношения ни зародились между ними, Саэм выбрал их, а не верность Аробинну. Саэма держали двое здоровенных ассасинов, но он все равно вырывался, готовый вцепиться своему наставнику в горло. Уже одно это отличало его от Ансель. Саэм мог бы предать ее не один раз, однако не предал.

Ее губы тронула робкая улыбка. Селена поняла, как же скучала по нему. Заметив ее благодушие, Саэм мигом засиял от радости. Еще мгновение — и Селена сказала бы ему: «Мне тебя не хватало», но… дверь гостиной снова открылась.

— Саэм, ты куда запропастился? — томно спросила вышедшая оттуда темноволосая, зеленоглазая девушка.

Взглянув на Селену, она не особо смутилась, однако Селена, узнав ее, перестала улыбаться.

На лице зеленоглазой отразилась хищная кошачья усмешка. Девушка лениво двинулась туда, где стоял Саэм. От Селены не укрылось покачивание ее бедер, изящное помахивание рук и, конечно же, роскошное платье с глубоким вырезом, обнажавшее не по годам большую грудь.

— А-а, Селена, — проворковала девушка, останавливаясь за спиною Саэма и почти упираясь грудью ему в спину.

— Да, Лисандра, это я.

Впервые она увидела эту девицу, когда им было по десять лет. С того времени, встречаясь с Лисандрой, Селена испытывала жуткое желание запустить ей в физиономию булыжник. Или выбросить в окно. Или сделать еще какую-нибудь пакость, благо обучение у Аробинна давало ей широкие возможности.

Селену не волновало, что Аробинн тратил на Лисандру немалые деньги, превращая сироту, побиравшуюся на улицах, в одну из самых блистательных куртизанок Рафтхола. Он был в приятельских отношениях с хозяйкой Лисандры. Из всех куртизанок только Лисандра и ее хозяйка знали, кем на самом деле является девчонка, которую Аробинн называл племянницей. Селена совершенно не понимала, зачем было рассказывать этим клушам ее тайну. Однажды, когда она посетовала Аробинну, тот ее успокоил, заверив, что они нигде и никогда не сболтнут. Как ни странно, Селена ему поверила. Возможно, грозного предупреждения Предводителя ассасинов было достаточно, чтобы держать на привязи язык даже такой болтуньи, как Лисандра.

— А я думала, ты уехала куда-то в пустыню, — сказала Лисандра, без стеснения разглядывая одежду Селены.

Хвала богам, накануне Селена вымылась и переоделась.

— Или лето так быстро прошло? — продолжила Лисандра. — Впрочем, ничего удивительного, когда вокруг столько развлечений…

Селеной овладело ледяное спокойствие, не предвещавшее ничего хорошего. Однажды она здорово поколотила Лисандру. Им тогда было по тринадцать. Лисандра выхватила из рук Селены кружевной веер, сказав при этом что-то обидное. Селена бросилась на нее, опрокинула на пол, и они покатились вниз по лестнице. Помнится, она веером отшлепала Лисандру, украсив кукольное личико несколькими кровоподтеками. Это стоило Селене ночи, проведенной в холодном карцере Башни.

Но сейчас Селена старалась не замечать, что Лисандра стоит почти впритык к Саэму. Он всегда по-доброму относился к куртизанкам, и они все его обожали. Мать Саэма тоже была куртизанкой, и Аробинн ей покровительствовал. Словно предчувствуя свою судьбу, она попросила его позаботиться о мальчишке, если вдруг с нею что-то случится. Саэму было всего шесть, когда его мать убил какой-то ревнивец.

— Позволь спросить, что ты здесь делаешь? — скрестив руки на груди, поинтересовалась Селена.

Лисандра нагловато улыбнулась.

— Аробинн, — промурлыкала она, словно это был ее закадычный друг, — устроил небольшой праздник в честь моих скорых Смотрин.

Новость не удивила Селену. Аробинн не впервые устраивал эти «небольшие праздники».

— Он что же, пригласил твоих будущих клиентов?

— Нет, конечно, — захихикала Лисандра. — Только я и наши девочки. И разумеется, Карисса тоже.

Лисандра воспользовалась именем своей хозяйки как оружием, как словом, сокрушавшим и подчинявшим.

«Я важнее, нежели ты, — говорили глаза Лисандры. — Я пользуюсь большим влиянием. Я тут все, а ты — ничто».

— Мило, — только и сказала Селена.

Саэм за все это время не произнес ни слова.

Лисандра кокетливо приподняла подбородок и, водя веснушчатым носиком, сообщила:

— Через шесть дней у меня Смотрины. Карисса ждет, что я произведу полный фурор.

Смотрины было бы правильнее назвать торжищем. Это был важный момент в жизни куртизанок. До семнадцати лет их учили всем премудростям ремесла и очень пеклись о сохранении их девственности. В день Смотрин, обычно совпадавший с днем рождения куртизанки, устраивался аукцион, на котором дорого продавали ее девственность. Предложивший самую высокую цену получал право первой ночи. Пока Селена жила в Башне, состоялось уже несколько таких Смотрин.

Лисандра коснулась руки Саэма и все тем же воркующим голосом произнесла:

— Мне так здорово помог Саэм во всех приготовлениях к Смотринам.

Селене вдруг захотелось оторвать пальцы Лисандры от руки Саэма. Если он симпатизировал куртизанкам, это еще не означало, что он должен… потакать их прихотям!

Он кашлянул:

— Не так уж я тебе и помог. Я всего лишь выполнял поручения Аробинна.

— Не скромничай, — плотоядно хохотнула Лисандра. — Ты идеально выполнил все его поручения. Важных клиентов нужно встретить по-королевски. Селена, мне так хочется рассказать тебе, кто придет на Смотрины, но Карисса меня убьет, если я назову хоть одно имя. Это — огромный-преогромный секрет.

Селена еле сдерживалась. Еще одно слово, и эта щебечущая дурочка недосчитается нескольких передних зубов. Селена наклонила голову, сжав пальцы в кулак. Увидев знакомый жест, Саэм сбросил руку Лисандры.

— Тебя, наверное, заждались, — сказал он ей.

Лисандра одарила Селену очередной томной улыбкой, потом сложила пухлые губки бантиком и спросила у Саэма:

— А ты когда вернешься?

Хватит! С нее довольно! Пусть развлекаются. Селена повернулась, намереваясь пойти к себе.

— Желаю приятно повеселиться в изысканном обществе, — бросила она через плечо.

— Селена! — окликнул ее Саэм.

Но больше она не обернулась: просто боялась, что не сдержится и метнет охотничий нож, испортив Лисандре лицо и Смотрины.

Она всегда ненавидела Лисандру. Всегда. И за эти непристойные жесты, и за манеру говорить. Странно, что с годами ненависть не уменьшилась. Селена не сомневалась в девственности Лисандры. Особенно когда на страже стоял такой цербер, как Карисса. Но есть немало удовольствий, которые можно получать, оставаясь девственницей. Говорят, эти удовольствия тоже очень нравятся мужчинам…

Селена чувствовала себя маленькой, никчемной и злой девчонкой. Войдя к себе, она шумно захлопнула дверь, отчего в окнах задребезжали стекла. А дождь все лил и лил.

ГЛАВА 2.

Дождь не прекратился и на следующий день. Селена проснулась от раскатов грома. В Рафтхоле осенние грозы не были редкостью. Вскоре пришла служанка и принесла что-то, завернутое в тонкую ткань и перевязанную лентой бирюзового цвета.

Завтракая, Селена твердила себе, что подарок Аробинна спокойно подождет, пока она поест и допьет чай. Нечего ее задаривать в надежде получить прощение. И все-таки женское любопытство пересилило. Селена медленно развязала бирюзовую ленту, развернула ткань и подняла крышку продолговатой коробочки. Увидев содержимое, она чуть не вскрикнула. Внутри на бирюзовом бархате лежали два золотых гребня. Оба были редкой красоты, сделанные в виде рыбьих плавников. Вместо колючек поблескивали крошечные сапфиры.

Селена едва не опрокинула чашку. Выскочив из-за стола, она бросилась к туалетному столику у окна, приладила правый гребень, потом левый и залюбовалась своим отражением. Сейчас она казалась себе настоящей принцессой.

Аробинн, конечно, мерзавец и дурак, если возится с такими, как Лисандра. Но хорошего вкуса у него не отнимешь. До чего приятно было вернуться в нормальный мир, где нет этих осточертевших многослойных халатов, зато есть красивая одежда, изящная обувь, драгоценности, снадобья красоты! Все то, без чего Селена провела целое лето!

Она придирчиво оглядела кончики волос и нахмурилась. А посмотрев на кое-как обрезанные ногти с разросшейся кожицей, нахмурилась еще сильнее. Впрочем, все это было поправимо, а вот дождливая пора, с которой начиналась осень, продлится еще недели две.

Над городом висели низкие облака. Господствующим цветом сейчас был серый. Из-за дождевой завесы проступали каменные дома. Там, где стояла Башня ассасинов, дома были прочными, построенными на века, а улицы — широкими. Если смотреть дальше на восток, улицы постепенно сужались и вели уже не в шумный центр, а к гавани. Смотреть на юг вообще не хотелось. В том месте, где река Авери резко поворачивала вглубь континента, находились городские трущобы с их узкими улочками, разваливающимися домами и настороженными взглядами жителей. Сейчас даже изумрудно-зеленые крыши окрестных домов казались серо-стальными. А над городом возвышалась громада стеклянного королевского замка, чьи башни скрывались в облаках и тумане.

Ну и времечко выбрала Мелисанда для отправки своего посольства! Неужели там не знают, что в Рафтхоле сейчас почти не прекращаются дожди? Много ли найдется охотников мокнуть ради уличных празднеств?

Селена медленно вытащила гребни из волос. Посольство прибывает сегодня. Это она узнала от Аробинна, пригласившего ее накануне на обед, где, кроме них, не было никого. Селена пока не говорила, берется ли она за устранение Донваля. Аробинн ее не торопил. Времени еще достаточно, целых пять дней. За обедом Аробинн был сама любезность. Он баловал Селену ее любимыми деликатесами и говорил с нею тихим, ласковым голосом, как говорят с испуганными котятами или щенятами.

Селена еще раз взглянула на свои волосы и ногти. Дикий, замызганный котенок. Или щенок.

Потом она встала и отправилась одеваться. Донваль от нее не уйдет. А пока, невзирая на дождь, она обязательно займется собой.

Селена отправилась в свое любимое заведение красоты. Там ей несказанно обрадовались, а потом искренне ужаснулись состоянию ее волос и ногтей. А брови! Неужели в тех местах, куда она ездила, ей было негде выщипать брови?

Она провела в заведении полдня. Теперь ее волосы были аккуратно подстрижены, а ногти имели безупречный вид и блестели. Довольная собой, Селена вышла на залитую дождем улицу.

И все-таки она была неправа. Дождь дождем, но зевак, желающих поглазеть на посольство Мелисанды, вполне хватало. Селена остановилась под навесом цветочного магазина. Его владелец застыл на пороге, готовясь увидеть величественную процессию. Она уже змеилась по широкой главной улице, которая начиналась у ворот замка и тянулась через весь город.

Первыми шли жонглеры и глотатели пламени. Дождь серьезно мешал тем и другим. За ними, кружась, двигались танцовщицы в широких, до колена промокших штанах. На некотором расстоянии от этой несерьезной публики ехали верхом богатые, важные и влиятельные посланники Мелисанды. Дождь заставлял их горбиться и почти целиком прятать лица под капюшонами плащей.

Селена засунула озябшие руки в карманы и продолжала смотреть. Теперь мимо катились ярко раскрашенные крытые повозки. Из-за дождя их окошки были наглухо закрыты. Вот и все. Смотреть больше не на что. Можно поворачиваться и не мешкая возвращаться в Башню.

Мелисанда славилась своими ремесленниками и мастерами, умевшими создавать удивительные вещи. Их часовщики делали часы, казавшиеся живыми. Музыкальных дел мастера создавали лютни и флейты, способные навсегда покорить сердце. А игрушки из Мелисанды! Взглянешь на них — и поверишь, что осколки магии, изгнанной королем с континента, нашли себе прибежище в игрушках. Дождь был губителен для таких диковин, и Селена вполне понимала хозяев повозок, не пожелавших рисковать.

Главная улица по-прежнему была заполнена зеваками. Селена возвращалась боковыми улочками, свободными от людей, но более грязными. Интересно, а Саэм пошел взглянуть на посольство? Наверное, пошел, если приставлен к Лисандре, а та всегда жаждала зрелищ. Селене с трудом верилось, что после расправы в кабинете Аробинна Саэм вдруг… Получалось, он предал Селену, подпав под чары Лисандры. Чары, разумеется, могли быть только телесными; умом эта курица никогда не блистала. Сколько же времени понадобилось Саэму и Лисандре, чтобы стать… близкими друзьями?

Селене захотелось вспороть ему живот и выпустить кишки. Эта мысль немного подняла ей настроение. Значит, и Саэм столь же падок на хорошенькие мордашки, как Аробинн. Почему же раньше ей казалось, что он не такой? Селена нахмурилась и пошла быстрее, ругая себя за легкий плащ, не спасавший ни от дождя, ни от холода.

Через двадцать минут она была уже в Башне и снимала плащ, обильно орошая мраморный пол вестибюля. Еще через минуту она стряхнула остатки воды на знаменитый красный ковер в кабинете Аробинна, заявив хозяину ковра, что согласна заняться Донвалем, документами о работорговле, а заодно и сообщником Донваля, кем бы тот ни оказался.

На следующее утро Селена смотрелась в зеркала и не знала, улыбаться ей или хмуриться. Она примеряла весьма странный наряд, целиком сшитый из особой темной ткани, плотной, словно кожа, но без присущего коже блеска. Наряд этот был подобием доспехов. Конечно, ткань не имела прочности металла, зато позволяла прятать под нею кинжалы. Это было главным достоинством наряда. Селене захотелось проверить работу хитрых механизмов, и она взмахнула руками.

— Эй, осторожно! — закричал стоявший перед нею невысокий тощий человек. — Ты мне голову отсечешь!

Примерка происходила в одной из комнат для упражнений. Там же присутствовал и Аробинн. Он поглядывал на свою подопечную и благосклонно улыбался. Когда сегодня он позвал Селену в эту комнату и попросил примерить черный костюм, она не стала засыпать его вопросами, а пришла и молча надела хитроумное изобретение коротышки. К костюму прилагались черные высокие сапоги. Сапоги были теплыми, на подкладке из овечьей шерсти.

Изобретатель отошел на безопасное расстояние и стал давать пояснения:

— Когда тебе нужно обнажить оружие, делаешь рукой вот так, — он опустил вниз свою сухопарую руку, — а потом слегка встряхиваешь кистью.

Селена добросовестно повторила все движения коротышки.

Костюм ей понравился. Быстрое движение рукой — и у тебя из рукава появляется узкий кинжал. Кинжалы были парными. Махнув левой рукой, Селена выдвинула второй. Кинжалы ей тоже понравились. Чем-то они напоминали ее любимые охотничьи ножи. Оставалось лишь гадать, каким образом изобретатель ухитрился запихнуть внутрь костюма сложную систему пружин и рычагов.

Селена сделала несколько выпадов, пробуя кинжалы, потом спросила:

— А как мне вернуть их обратно?

— Это немного сложнее. Делаешь кистью вот так. — Коротышка отвел свою руку немного вбок и поднял вверх. — У тебя в рукаве снова открывается потайной карман. Осторожно вставляешь туда рукоять кинжала. Предупреждаю: осторожно. Пружины там тонкие. Если надавишь сильнее, можешь сломать. А когда кинжал вставлен, наклоняешь подбородок вправо или влево и надавливаешь им потайную кнопку. Вот и все. Кинжал мгновенно убирается.

Селена несколько раз выдвигала и убирала кинжалы. Хитрые механизмы работали идеально.

До встречи с Донвалем и его рафтхолским компаньоном оставалось почти пять дней. За это время она вполне освоится с необычными доспехами, изучит охрану дома и узнает о времени встречи. Главное, что встреча будет происходить либо в кабинете, либо в одной из неприметных комнат.

— Сколько стоит этот наряд? — спросила Селена, поворачиваясь к Аробинну.

— Это подарок, — ответил он, лениво отталкиваясь от стены. — И сапоги тоже. Примерь-ка их. Надеюсь, жать не будут.

Она послушно обулась, прошлась, постучала каблуками по плиткам пола. Овечья шерсть приятно грела ноги. В таких сапогах удобно взбираться на стены и крыши. И ноги не замерзнут. Изобретатель пояснил, что специально выбрал овечью шерсть, поскольку она сохранит тепло, даже если сапоги насквозь промокнут.

Селена всегда тщательно подбирала одежду и обувь для своих заданий, но такого наряда у нее еще не было. Он полностью менял сам характер работы. Конечно, она и в домашнем халате и шлепанцах на босу ногу оставалась непревзойденной Селеной Сардотин. Но, черт побери, разве Адарланский ассасин не заслуживал самой лучшей экипировки? Теперь никто не усомнится, что она по праву носит этот титул. А если у кого-то и появится сомнение… Селена ему очень не завидует.

Изобретатель сказал, что для окончательной подгонки по фигуре ему нужно проделать кое-какие обмеры. Селена не возражала, хотя ей казалось, что костюм и так сидит словно влитой. Она послушно поднимала руки, наклоняла шею, при этом расспрашивая изобретателя о его родной Мелисанде. Вопросы были самыми невинными: как он добирался до Рафтхола и чем намерен торговать в имперской столице. Оказалось, что коротышка вовсе не был портным. Его страстью было создание вещиц и устройств, считавшихся невозможными. Например, этот костюм, который соединял в себе доспехи и арсенал и при этом не стеснял движений.

Аробинн с довольной улыбкой прислушивался к разговору.

— А себе вы тоже заказали такой костюм? — поинтересовалась Селена.

— Конечно. И Саэму тоже. Для моих лучших — только лучшее.

Аробинн не сказал: «Для моих лучших ассасинов». Возможно, изобретатель и так догадывался о ремесле заказчиков, хотя лицо коротышки ничего не выдавало.

— Раньше вы не делали Саэму подарков, — сказала Селена, удивленная такой щедростью Аробинна.

— Саэму придется заплатить за костюм, — ответил он, сосредоточенно разглядывал свои холеные ногти. — Но я не мог оставить своего второго из лучших без должной защиты.

На этот раз Селене почти удалось скрыть свое изумление. Такой наряд стоил немалых денег. Коротышка не мог сделать его за считаные дни. Значит… Аробинн заказал костюмы давно. Возможно, вскоре после ее отъезда в Красную пустыню. Видно, он чувствовал себя виноватым перед нею. Получалось, вины перед Саэмом он не ощущал, раз сказал, что тому придется платить.

Часы пробили одиннадцать.

— Прошу прощения, мне пора, — сообщил Аробинн и махнул рукой коротышке. — Когда все закончите, передайте счет моему камердинеру.

Коротышка молча кивнул, поглощенный обмерами.

Аробинн танцующей походкой приблизился к Селене и поцеловал ее в макушку.

— Я рад, что ты вернулась, — прошептал он и удалился, насвистывая какую-то песенку.

Изобретатель опустился на колени, зачем-то измеряя расстояние между коленом Селены и носком сапога. Убедившись, что Аробинн уже далеко и не услышит ее слов, она спросила:

— А если я вам дам лоскуток паучьего шелка, вы сможете вшить его в костюм? Лоскуток совсем маленький. Поместите его возле сердца.

Она на пальцах показала размеры. Паучий шелк был подарком торговца, которого она встретила в далеком городе Сандри.

Паучий шелк. Загадочная ткань, которую ткали черные пауки-шелкопряды, обитавшие в Руннских горах. Пауки эти были размером с лошадь и, в отличие от обычных пауков, обладали разумом. Свой шелк они продавали не за золото, а за людские души, за мечты и воспоминания людей. За двести ярдов паучьего шелка торговец расплатился двадцатью годами своей молодости. У них с Селеной состоялся весьма странный разговор, в конце которого торговец вдруг подарил ей кусочек драгоценной ткани.

«Напоминание о том, что все имеет свою цену» — так он сказал.

Густые брови коротышки удивленно изогнулись.

— В общем-то… смогу. Пришить снаружи или изнутри? Смею предположить, что все-таки изнутри, — сказал он, рассуждая сам с собой. — Если пришить снаружи, блеск шелка сделает костюм слишком заметным. А вот изнутри… Паучий шелк никакой меч не пробьет. Чего бы я не отдал за десять ярдов паучьего шелка! Ты же станешь неуязвимой.

— Только пока этот лоскуток защищает мне сердце, — улыбнувшись, возразила Селена.

Она вышла, чтобы переодеться в соседней комнате и вернуть костюм изобретателю. Тот клятвенно обещал все доделать к послезавтра.

Увидев в коридоре Саэма, Селена не удивилась. Она видела его костюм на манекене.

— Ну и ну, — сказал он.

Селена хотела встать в свою любимую позу, уперев руки в бока, но вспомнила о скрытых кинжалах. Нет, лучше не испытывать судьбу.

— Еще один подарок? — спросил Саэм.

— А если и так, тебе-то что?

После того разговора она больше не видела Саэма. Селена вовсе не избегала его. Просто ей не хотелось вместе с ним увидеть и Лисандру. Вообще странно, что у Аробинна не нашлось для Саэма никаких более важных поручений. Остальных ассасинов она видела лишь мельком, да и то не всех. Саэм же почему-то оставался в Башне или помогал Лисандре и ее хозяйке.

Он был в облегающей белой рубашке, под которой красиво проступали его мускулы. Селена даже залюбовалась, но, встретившись с его холодным взглядом, отвела глаза.

— Что мне? — переспросил он. — Ровным счетом ничего. Меня немного удивляет, что ты принимаешь его подарки. Как ты можешь его простить после всех его зверств?

— Ты же можешь любезничать с Лисандрой, торчать на празднествах в ее честь и заниматься с ней… тем, чем занимался все лето!

— Думаешь, мне это доставляет громадное удовольствие? — прорычал Саэм.

— Не знаю. Во всяком случае, Аробинн послал в Красную пустыню не тебя, а меня.

— Можешь мне верить: я бы с радостью уехал за тысячи миль отсюда.

— Не верю! Как вообще я могу верить твоим словам?

— О чем ты говоришь? — удивился Саэм, морща лоб.

— Ни о чем. Тебя это не касается. Вообще не хочу об этом говорить. Особенно с тобой, Саэм Корлан!

— Тогда не трать время, — едва сдерживаясь, прошептал он. — Беги к Аробинну в кабинет. Ковер там уже вычистили. Считай, что ничего и не было. Говори с ним. Позволяй ему гладить тебя по волосам, покупать тебе подарки и предлагать самые выгодные дела. Он быстро поймет цену твоего прощения. Но когда…

— Не тебе меня судить! Не хочу больше слушать!

— Конечно, ну кто я такой? В мире вообще нет никого, кроме Селены Сардотин и Аробинна Хэмела, неразлучных до скончания веков. А все остальные — так, прах земной.

— А-а, да ты, смотрю, ревнуешь. Странно. Это после трех месяцев, проведенных бок о бок с Аробинном? Что же случилось? Он не захотел сделать тебя своим любимчиком? Нашел в тебе недостатки?

Саэм так стремительно подскочил к ней, что Селена невольно попятилась.

— Ты ничего не знаешь об этом лете и каково мне было здесь. Ничего.

— Не знаю и знать не хочу.

Она поняла, что, сама того не подозревая, больно ударила по нему. Саэм замер. Селена прошла мимо, но он заговорил снова:

— А хочешь знать, какую плату я запросил с Аробинна за свое прощение?

Селена медленно повернулась к нему. В коридоре, сумрачном из-за серого дня, Саэм был похож на статую.

— Я потребовал его поклясться, что больше он никогда не поднимет на тебя руку. Только на таком условии я согласился его простить.

Лучше бы он ударил ее кулаком в живот. Было бы больно, но не так. Сейчас же ей было не только больно, но и невыразимо стыдно. Боясь взглянуть на Саэма, она толкнула дверь комнаты, в которой переодевалась.

Селена вернулась к себе, но все никак не могла опомниться. Проще всего было бы спокойно и откровенно поговорить с Саэмом, но она страшилась такого разговора. Страшилась, как маленькая девчонка, сделавшая непростительную глупость. Как теперь она посмотрит Саэму в глаза? Ведь это ради нее он заставлял Аробинна клясться. Как перевести в слова ее благодарность и жгучее чувство вины, владевшее ею? Ненавидеть Саэма было гораздо легче… Было бы куда проще, если бы он начал упрекать ее, говорить, что она сама вынудила Аробинна ее наказать.

Она понимала, что жестоко обидела Саэма. Как и с чего начинать извинения? Этого она не знала.

Через пару часов к ней заглянул Аробинн и велел подобрать соответствующий наряд для вечера. Ему сообщили, что Донваль собирается в театр, и потому Селене просто необходимо внимательно понаблюдать за своей будущей жертвой.

Селена могла бы обойтись без этой поездки, поскольку уже обдумала стратегию своих действий. Но у Аробинна в театре была своя ложа, дававшая возможность беспрепятственно наблюдать за Донвалем. Ей не помешает побольше узнать о нем, в том числе и о его телохранителях. И потом, увидеть классические танцы, услышать музыку настоящего оркестра… искушение было слишком велико.

Аробинн лишь не сказал, кто еще будет сегодня в его ложе. Селена не знала об этом, пока не села в карету и не увидела Саэма и Лисандру. Аробинн невозмутимо скаламбурил: «Накануне Смотрин молодая куртизанка должна постоянно находиться на виду». Саэма же он взял ради дополнительной безопасности.

Селена молча плюхнулась на сиденье рядом с Саэмом. Тот опасливо поглядел на нее и втянул плечи. Должно быть, он ожидал словесной атаки с ее стороны. Вдруг Селена начнет прямо здесь, при Аробинне и Лисандре, высмеивать его за принесенную жертву? Неужели он действительно считал ее такой жестокой? Предвкушение прекрасного вечера было смазано. Селена повернулась к забрызганному дождем окошку кареты. Лисандра улыбнулась и кокетливо посмотрела на сидящего рядом Аробинна.

ГЛАВА 3.

Карета остановилась не слишком удачно, и пока они шли к дверям театра, успели заметно промокнуть. Возле ложи Аробинна их приветствовали двое театральных служителей: проворно взяли верхнюю одежду гостей и подали бокалы с искрящимся вином. В передней тут же появился кто-то из знакомых Аробинна. Увидев Лисандру, он принялся отпускать ей комплименты и говорить разные учтивые банальности. Селена приехала сюда посмотреть совсем другой спектакль и потому молча отодвинула бархатный занавес, отделявший переднюю от ложи, и села на свое обычное место — ближе к сцене. Ложа Аробинна находилась в боковой части громадного театрального зала, почти посередине. Оттуда прекрасно просматривались сцена и оркестровая яма. Но самый лучший обзор был из королевских лож, расположенных в центре. Сегодня все они пустовали. Какая несправедливость!

Селена неторопливо оглядела кресла партера, затем перевела взгляд на противоположную сторону. Блеск драгоценностей, шелковые наряды дам, золотистое вино в высоких бокалах. И конечно же, особенный, ни с чем не сравнимый гул зрительских разговоров. Если в Рафтхоле и было место, где Селена по-настоящему чувствовала себя дома и где переживала моменты наивысшего счастья, так это здесь, в городском театре. Ей нравились красные бархатные подушки, стеклянные люстры, свисавшие с высокого позолоченного потолка. Можно ли считать совпадением, что театр находился всего в двадцати минутах ходьбы от Башни ассасинов? Селена знала: ей будет нелегко привыкнуть к своему новому жилищу. Оттуда до театра вдвое дальше, и это обстоятельство особенно удручало Селену. Одна из добровольно приносимых ею жертв, если у нее все же хватит духу сообщить Аробинну о своем намерении выплатить ему остаток долга и покинуть Башню. Саэм был неправ. Никакие подарки Аробинна не заставят ее забыть тот страшный вечер.

В ложу вошел Аробинн. Селена сразу узнала его легкую, уверенную походку. Он сел сзади и, наклонившись, прошептал:

— Третья ложа, считая от сцены, второй ряд. Донваль там.

Селена быстро нашла глазами свою будущую жертву. Это был светловолосый высокий мужчина средних лет. Его выдавал несвойственный Рафтхолу загар. Достаточно симпатичный, чтобы ловить на себе женские взгляды, но отнюдь не эталон обаяния. В меру упитанный, но не толстый. На нем был камзол синевато-зеленого цвета. Весьма дорогой (это Селена заметила даже издали). И больше ничего особо выдающегося.

Донваль был в ложе не один. Возле занавеса стояла высокая изящная женщина лет тридцати, окруженная несколькими мужчинами. Она держала себя как аристократка, хотя и не была обвешана украшениями, столь обожаемыми женской частью знати. Селене понравились ее темные блестящие волосы.

— А это — Лифера Бардингаль, — подсказал Аробинн, следя за ее взглядом.

Значит, вот она какая, бывшая жена Донваля, нанявшая ассасинов для расправы с ним.

— У них был брак по расчету, — продолжал Аробинн. — Ей хотелось богатства, ему была нужна ее молодость. Родить детей у них не получилось, уж не знаю, по чьей вине. Потом Лифера узнала о… не слишком приятных особенностях своего мужа и сумела добиться расторжения брака. Сейчас она по-прежнему молода, но уже гораздо богаче.

Что ж, в этой ситуации Лифера вела себя очень правильно. Все думают, что между бывшими супругами сохраняются дружеские отношения. Когда Донваля убьют, никому и в голову не придет подозревать Лиферу. За внешней учтивостью скрывалась женщина с каменным сердцем, у которой в жилах текла не кровь, а холодная, как лед, сталь. Она была корыстной, но умела быть верной своим друзьям и единомышленникам. Более того, убийство Донваля задумывалось не ради личных прихотей, а ради права каждого человека быть свободным. Такая женщина не могла не вызывать восхищения, и Селена почти сразу же прониклась к ней симпатией.

Занавес был задернут неплотно, и в передней Селена заметила троих рослых мужчин в одинаковых темно-серых камзолах. Телохранители.

— А кто это вьется вокруг Лиферы? — спросила она.

— Их друзья и компаньоны. У Лиферы и Донваля остались общие коммерческие интересы. Ну а кто те, в передней, думаю, тебе объяснять не надо.

Селена кивнула. Она бы и дальше расспрашивала Аробинна, но в ложу вошли Лисандра и Саэм. Ложа состояла из двух рядов, по три кресла в каждом. К неудовольствию Селены, Лисандра уселась рядом с нею. Саэм занял место возле Аробинна.

— Посмотри, какая тьма народу, — с детским удивлением пролепетала Лисандра.

Ее платье цвета голубого льда имело глубокий вырез, и потому едва ли не половина роскошной груди Лисандры была выставлена на всеобщее обозрение, особенно когда молодая куртизанка наклонялась к перилам, разглядывая зрителей в партере. Она тут же принялась называть имена знаменитостей, но Селена оборвала ее болтовню, напомнив Лисандре, что здесь театр, а не ярмарочный балаган.

Селена спиной чувствовала Саэма. Он смотрел только на золотистый бархатный занавес, скрывавший сцену. Селене очень хотелось сказать ему что-нибудь. Извиниться, поблагодарить или просто произнести несколько добрых слов. Похоже, и Саэму хотелось ей что-то сказать. Но время ожидания заканчивалось. Где-то в недрах театра зазвенел гонг, призывая зрителей поспешить в зал.

Сейчас или никогда. Селене казалось, что стук ее сердца слышит весь зал, но ее это не волновало. Она повернулась к Саэму и сказала:

— Ты сегодня такой обаятельный.

Он даже не успел удивиться. Селена вновь сидела к нему спиной и смотрела на занавес. Она сказала лишь часть правды. Кроме обаяния, в Саэме было что-то более важное. Главное, она сказала ему добрые слова. Или попыталась сказать. Впрочем, лучше ей после этого не стало.

В театр Селена надела платье кроваво-красного цвета. В отличие от наряда Лисандры, вырез на ее платье был весьма скромный, но оголенные плечи и прозрачные рукава позволяли Саэму достаточно полюбоваться ею. Она завила волосы в локоны, спадавшие по плечам. Разумеется, Селена делала это для красоты, а не из потребности закрыть шрам на шее.

Донваль, развалившись в кресле, лениво поглядывал на сцену. Селене стало противно. Равнодушное, пресыщенное ничтожество! Кто дал ему право распоряжаться чужими жизнями? За его отвратительные замыслы ему бы сейчас не в театре сидеть, а болтаться на виселице.

Собеседники Лиферы, поцеловав ее в щечку, разошлись по своим ложам, и каждого телохранители Донваля провожали очень пристальным взглядом. В отличие от хозяина, его головорезы не были ленивыми и скучающими. Это осложняло дело, и Селена нахмурилась.

Люстры с легким скрипом поползли вверх, где их потушили. Зал угомонился, и над ним раздались первые звуки увертюры. Следить за Донвалем стало значительно сложнее.

Селена едва не подскочила, почувствовав у себя на плече руку Саэма. Наклонившись к самому ее уху, он прошептал:

— Какая ты красивая! Хотя ты и сама это знаешь.

Конечно, она это знала. Причем давно. Но она все-таки обернулась. Улыбающийся Саэм откинулся на спинку кресла.

А увертюра набирала силу, готовя зрителей к балету, поставленному по старинной легенде. Мир теней и тумана. Мир предрассветной тьмы, где невозможное становится возможным.

Золотистый занавес вздрогнул и начал медленно расходиться. Селена на время забыла и Донваля, и свое задание. Реальный мир перестал для нее существовать.

Музыка разорвала ее на части, рассеяла в пыль.

Ей понравилось все: и изумительные танцы, и сама легенда о принце, отправившемся вместе с волшебной птицей спасать похищенную невесту. Но музыка…

В этих звуках переплетались утонченная красота и такая же утонченная боль. Одно перетекало в другое, распадаясь на оттенки, исчезая и появляясь в самом неожиданном месте. Селена вцепилась в плюшевые подлокотники кресла, словно боялась, что незримый поток подхватит ее и унесет.

Она слушала не только ушами. Она слушала всем телом. Каждый удар барабана, каждая трель флейты и каждый рокот труб ощущались кожей и отдавались в костях. Музыка уничтожала Селену, чтобы в следующее мгновение возродить и снова уничтожить.

Близилась завершающая часть представления. Здесь были собраны самые лучшие, самые запомнившиеся Селене музыкальные узоры. Но теперь они звучали во всю мощь, эхом отдаваясь в вечности… Когда стих последний звук, лицо Селены было мокрым от слез. Она их не стеснялась и не собиралась скрывать.

Тишина была самой ужасной, самой невыносимой пыткой, потому что возвращала в привычный мир. Зал взорвался аплодисментами. Селена вскочила и тоже принялась аплодировать. Она хлопала до боли в ладонях. А слезы продолжали течь.

— А я и не знала, что в тебе еще остались следы каких-то чувств, — шепнула ей Лисандра. — Но представление — так себе. Ничего особенного.

— Лисандра, твое мнение не единственное, — сказал Саэм, вцепившись в спинку ее кресла.

Аробинн предостерегающе щелкнул языком. Селена продолжала аплодировать. Она все еще находилась во власти отзвучавшей музыки, но поддержка Саэма была ей приятна. Овации продолжались. Танцоров несколько раз вызывали на сцену, забрасывая цветами. У Селены давно высохли слезы, а она все аплодировала, не замечая, что публика уже начинает покидать зал.

Когда она вспомнила о Донвале, в третьей от сцены ложе было пусто.

Селена не заметила, как ушли Аробинн, Саэм и Лисандра. Прекратив аплодировать, она просто стояла, разглядывая занавес и музыкантов, которые неторопливо убирали в футляры свои инструменты и гасили свечи.

Из театра она уходила последней.

В тот же вечер, после спектакля, Аробинн устроил в Башне очередное празднество для Лисандры и ее хозяйки. В числе гостей были философы, писатели и художники, к которым он в данный момент благоволил. Все это происходило в дальней гостиной, однако музыка и смех разносились по всему второму этажу. Когда возвращались из театра, Аробинн спросил Селену, не хочет ли и она «немного развлечься». После удивительного спектакля смотреть на глупо хихикающую, возбужденную мужским вниманием Лисандру? Селена, поблагодарив за приглашение, сказала, что устала и ляжет спать.

Она вовсе не устала. Возможно, спектакль забрал у нее слишком много эмоций, но ложиться спать в половине одиннадцатого ей совсем не хотелось. Она же не немощная старуха, а Селена Сардотин — освободительница рабов, похитительница астерионских лошадей и спасительница Немого Учителя.

Аробинн любил музыку, и в его Башне было несколько комнат для музицирования. Селена выбрала ту, куда почти не долетал шум празднества. Она зажгла две свечи на столике и сняла чехол с клавикордов. Музыке Селена начала учиться в десятилетнем возрасте по настоянию Аробинна. Он говорил, что ассасин, не разбирающийся в искусстве, — это просто мясник. Селене не пришлось заставлять себя усаживаться за клавикорды. Она играла много и охотно. Перестав брать уроки музыки, Селена продолжала играть для себя. Иногда для Аробинна. Но для его гостей она не играла никогда.

Музыка балета и сейчас звучала у нее в мозгу, повторяясь снова и снова. Вместо барабана ритм отбивало ее сердце. Селена дорого дала бы, чтобы услышать эту музыку еще раз. Особенно завершающую сюиту.

Она уселась на скамейку, подняла крышку инструмента и попыталась наиграть хотя бы несколько тактов. Музыка словно дразнила ее. Внутри Селена слышала безупречные звуки, но пальцы воспроизводили что-то иное. Она уже подумала, не бросить ли это занятие, потом решила попробовать еще раз. Постепенно мелодия под ее пальцами становилась похожей на ту, что она слышала в театре.

Селена сумела воспроизвести лишь несколько музыкальных фраз. А ведь их было гораздо больше. Клавикорды не могли заменить многоголосия оркестра. Даже если она все сыграет правильно, это будет лишь бледной копией услышанного в театре. Самое печальное, что даже музыка, звучавшая внутри, постепенно начинала слабеть. Оттуда выпадали целые куски.

Закусив губу, Селена еще несколько минут мучила клавикорды, но потом с досады шумно захлопнула крышку, задула свечи и вышла. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Саэм. Значит, он слышал все ее музыкальные потуги?

— Похоже, но не совсем то, — сказал он.

Можно подумать, она сама не знает, что «не совсем то»! Бросив на Саэма испепеляющий взгляд, Селена повернулась и пошла к себе, хотя знала, что будет полночи ворочаться с боку на бок.

— Представляю, какая это пытка: слышать музыку в голове и не суметь ее воспроизвести, — продолжал Саэм, идя за нею.

Темно-синий камзол красиво оттенял загар на его лице.

— Я всего лишь немного подурачилась, — сказала Селена. — Сам знаешь: невозможно быть лучшим всегда и во всем. Да это было бы и несправедливо по отношению к другим.

В гостиной кто-то заиграл веселую непритязательную мелодию. Селена подумала, что такие пустячки она могла бы играть сутки напролет.

— А почему ты после спектакля не проследила за Донвалем? — вдруг спросил Саэм. — У тебя же осталось всего четыре дня.

Селена остановилась. Ее захлестнуло новой волной желания еще раз услышать музыку к сегодняшнему балету. Селена не удивилась, что Саэм все знает о предстоящем деле.

— Есть вещи более важные, чем смерть.

— Я знаю, — тихо сказал Саэм, и его глаза вспыхнули.

Ей хотелось высвободиться из-под его взгляда, но Саэм не отводил глаз. Наверное, его слова на что-то намекали. Но на что?

— Почему ты помогаешь Лисандре? — спросила Селена, сожалея о заданном вопросе.

— Не понимаю, почему ты ее так невзлюбила. Это она на людях ведет себя как дурочка. А вообще-то, она… лучше, чем ты думаешь. Только не надо на меня бросаться и откусывать голову за эти слова. Ты дразнишь Лисандру, говоришь ей колкости, она отвечает тем же. Только и всего. А ведь она, как и мы, не выбирала себе ремесло. — Саэм встряхнул головой. — Ей совсем не надо, чтобы ты ею восхищалась. Просто признай за ней право на существование.

Селена стиснула зубы. Так и есть: Саэм все лето провел с Лисандрой, и наедине с ним она показалась ему другой. Более привлекательной.

— Честно говоря, мне плевать на ее существование. А ты не ответил на мой вопрос. Почему ты ей помогаешь?

Саэм пожал плечами:

— Потому что это распоряжение Аробинна. А поскольку я не хочу, чтобы мое лицо еще раз превратилось в кровавое месиво, я счел за благо не задавать ему лишних вопросов.

— Постой… так он и тебя избил?

Саэм усмехнулся, но промолчал, увидев слугу с подносом, уставленным винными бутылками. Наверное, им было бы лучше найти укромное место, где их никто не подслушает, но мысль остаться с Саэмом наедине как-то странно будоражила Селену. Саэм дождался, пока слуга скроется за дверью гостиной, и лишь тогда заговорил:

— День я провалялся без сознания и еще три — в полусознательном состоянии.

Селена заковыристо выругалась.

— Тебя он в наказание отправил в Красную пустыню, — тихо продолжил Саэм. — А меня заставил смотреть на твое избиение. Это было моим наказанием.

— Но почему?

Еще один вопрос, который Селена не собиралась задавать.

Саэм подошел к ней почти вплотную и сказал:

— После того, что мы устроили в Бухте Черепов, ты и сама найдешь ответ.

Однако Селене вовсе не хотелось искать ответ. У нее на языке вертелся третий вопрос, тоже не стоивший того, чтобы его задавать:

— Ты собираешься делать ставки на Смотринах Лисандры?

Саэм громко расхохотался:

— Ставки? Селена, да ты что? У меня нет таких денег. Деньги, которые я получаю, я отдаю Аробинну, выплачивая долг. Даже если бы я хотел…

— А ты хочешь?

— Почему это тебя так занимает? — натянуто улыбнулся Саэм.

— Мне любопытно знать, не вышиб ли тебе Аробинн мозги?

— Боишься, что у нас с Лисандрой летом был роман?

Он продолжал улыбаться. Селене хотелось впиться ногтями в его загорелое лицо, но она избрала другое оружие.

— Чего мне бояться? Надеюсь, ты не упустил такую возможность. Я вот не упустила.

Улыбка Саэма тут же погасла.

— Как это понимать?

Селена смахнула с платья невидимую пылинку.

— Ну, скажем, сын Немого Учителя был мне гораздо симпатичнее, чем другие Молчаливые ассасины.

Она говорила почти правду. Илиас действительно пытался ее поцеловать. Ей было лестно его внимание, но не хотелось начинать отношения, которые оборвутся, едва начавшись.

Лицо Саэма побледнело. Ее слова попали в цель, но это почему-то не принесло Селене удовольствия. Одно то, что ее признание больно задело Саэма, вызвало у нее совсем иные чувства. Зачем вообще она заикнулась про Илиаса?

Она прекрасно знала зачем. Но увидев, что Саэм собирается уйти, Селена схватила его за рукав.

— Слушай, помоги мне с Донвалем, — выпалила она.

Конечно, она бы справилась и одна, но это было лучшее, чем она могла отблагодарить Саэма за все, что он для нее сделал.

— Я отдам тебе половину денег, — пообещала Селена.

— Не надо мне твоих денег, — фыркнул Саэм. — Мне достаточно, что я разрушу замысел еще одного мерзавца, вздумавшего нажиться на работорговле.

Он смерил Селену взглядом и вдруг спросил:

— А ты уверена, что нуждаешься в моей помощи?

— Да.

Ее «да» получилось не слишком естественным. Саэм насторожился: уж не пытается ли она над ним посмеяться. Он ей не доверял, и в этом была виновата только она.

— Тогда завтра и начнем, — наконец сказал Саэм. — Посмотрим на его дом. Или ты уже что-то разнюхала?

Селена покачала головой.

— В таком случае после завтрака я зайду за тобой, — пообещал Саэм.

Она кивнула. Ей не хотелось, чтобы Саэм сейчас уходил. Она собиралась так много ему сказать, но слова застряли в горле. Селена боялась, что, чего доброго, опять наговорит каких-нибудь глупостей. Она повернулась, чтобы идти к себе.

— Подожди! — окликнул ее Саэм.

Селена остановилась и стремительно повернулась.

— Я скучал по тебе все лето, — признался Саэм, как-то виновато улыбаясь.

Она тоже улыбнулась:

— Противно признаваться такому безнадежному придурку, как ты, но я тоже скучала по тебе.

Саэм лишь усмехнулся, потом засунул руки в карманы и пошел к гостям.

ГЛАВА 4.

Крышу соседнего дома украшали каменные горгульи, в тени которых прятались сейчас Селена и Саэм. У Селены затекли ноги, что ей очень не нравилось. Не нравилось и то, что сегодня из-за дождя она не надела маску. Дождевая пелена мешала наблюдению, а в маске тут вообще ничего не разглядишь. Да и намокает она. Селена вздохнула. Придется быть осторожнее, чтобы никто не увидел ее лица.

Мокрые каменные поверхности имели противное свойство скользить и требовали от человека предельной осторожности, чтобы он не загремел вниз. Селена и Саэм уже целых шесть часов сидели на крыше, ведя наблюдение за нанятым Донвалем двухэтажным особняком. Он находился в одном из самых богатых кварталов Рафтхола и по меркам столичных зданий считался весьма внушительным. Правда, внешне ничем не отличался от других богатых домов. Он был целиком выстроен из крепкого белого камня. Крышу покрывала зеленая черепица. Наличники окон и двери украшала затейливая резьба. Лужайка перед особняком была аккуратно подстрижена. К дому подкатывали повозки, доставляя то съестные припасы, то цветы, то еще что-то. Все это расторопные слуги сразу же уносили внутрь.

Один вывод, сделанный в результате наблюдений, был Селене на руку: в особняке Донваля людно. Парадная дверь чуть ли не поминутно открывалась, пропуская входящих или выходящих.

Второй вывод изрядно усложнял задачу: в доме и вокруг него полно охраны. Стражники так и буравили глазами посыльных и слуг, нагоняя на них страху.

За спиной Селены послышались мягкие шаги. Это вернулся Саэм, наблюдавший за другой стороной особняка. Пригибаясь, он сел рядом с Селеной.

— На каждом углу по караульному, — шепнула она ему. — Трое торчат у дверей. Двое у ворот. А сколько на той стороне?

— По одному возле боковых стен и трое около конюшни. По их виду не сказал бы, что это охвостье, нанятое по дешевке. Будем их устранять или незаметно проскользнем?

— Чем меньше побочных убийств, тем лучше, — сказала Селена. — Но как нам удастся проскользнуть в нужное время — пока вопрос. Похоже, караульные сменяются каждые два часа. Сменившись, они уходят в дом.

— Донваль еще не вернулся?

Селена кивнула, подвигаясь поближе к Саэму. Естественно, она делала это лишь потому, что он частично загораживал собой холодные струи дождя. Того, что и Саэм подвинулся ближе к ней, она предпочла не заметить.

Донваль покинул дом около часа назад. Он вышел в сопровождении здоровенного верзилы, показавшегося Селене не человеком, а гранитной статуей. Телохранитель внимательно осмотрел карету, затем кучера и ливрейного лакея, после чего открыл дверцу, пропуская Донваля внутрь. Еще раз оглядевшись по сторонам, верзила уселся сам. Такие меры предосторожности Селена видела крайне редко. Видно, у Донваля были все основания трястись за свою шкуру.

Они изучили все, что смогли, начиная от камня, из которого был построен особняк, до устройства задвижек на окнах. Учли все расстояния между крышей особняка и крышами соседних зданий. Даже в дождь Селене удалось разглядеть, что фасадные окна второго этажа выходят в длинный коридор. По нему сновали слуги, разнося постельные принадлежности. Спален было четыре. У лестницы находилась дверь в кладовую. Сама лестница была не менее пышной, чем в Башне ассасинов. Тут не спрячешься. Значит, нужно искать лестницу для слуг. В таких особняках она обязательно есть. Весь вопрос, где именно.

Но вот удача! Селена заметила слугу с кипой пергаментов в руках. Он зашел в одну из комнат и вскоре вышел. Еще через несколько минут туда же зашла служанка, вооруженная всем необходимым для чистки камина. Пока она занималась этим делом, другой слуга принес туда несколько бутылок вина. Едва ли эта угловая комната была пятой спальней.

Понаблюдав еще какое-то время, Селена и Саэм поняли, что это и есть потайной кабинет, о котором упоминал Аробинн. Основной кабинет Донваля располагался на первом этаже, однако для темных делишек и встреч с разными сомнительными личностями он не годился. Нет, встреча с компаньоном произойдет там, где служанка сейчас чистила камин. Оставалось узнать время встречи.

— А вот и Донваль возвращается, — шепнул Саэм.

Карета остановилась. Первым вылез верзила, оглянулся по сторонам, после чего подал своему господину знак, что можно выходить. Поспешность, с какой Донваль взбежал по ступенькам крыльца и скрылся в доме, была явно вызвана не только проливным дождем.

— Как ты думаешь, куда это он ездил? — спросил Саэм.

Вопрос был риторическим, и Селена лишь пожала плечами. Вероятнее всего, поездка Донваля была связана с праздником осеннего равноденствия, который сегодня вечером устраивала Лифера Бардингаль. Не исключено, что он ездил взглянуть на уличные празднества, тоже посвященные осеннему равноденствию. Невзирая на дождь, посланцы Мелисанды были полны решимости завоевать симпатии жителей Рафтхола.

Строя предположения насчет поездки Донваля, Селена и Саэм даже не заметили, что теперь сидели, тесно прижавшись друг к другу. Конечно же, это было вызвано обыкновенной потребностью согреться.

— Значит, сын Немого Учителя, — вдруг произнес Саэм, продолжая наблюдать за домом.

Селена чуть не вскрикнула. Нашел время!

— И насколько близки вы были? — спросил он.

Глаза Саэма следили за вышедшим слугой, но руки сжались в кулаки.

«Дура, возьми и расскажи ему правду!».

— Ты про Илиаса? — спросила она, как будто у Немого Учителя было несколько сыновей. — Ничего у меня с ним не было. Пококетничала немного, и все.

— Вот и у меня с Лисандрой ничего не было. И никогда не будет.

— А почему ты думаешь, что меня это волнует?

Теперь уже она следила за домом.

Саэм слегка пихнул ее локтем:

— Раз мы с тобой друзья, я решил, что тебе будет важно знать.

Как хорошо, что капюшон скрывал ее густо покрасневшее лицо.

— Ты бы мне об этом пораньше сказал. А то у тебя был такой вид, будто ты собирался прихлопнуть меня на месте.

— У тебя самой вид был не лучше… Я знаешь, о чем подумал? Эта моя помощь тебе… означает ли она, что, когда ты станешь Предводительницей ассасинов, ты сделаешь меня своей правой рукой? Или мне останется лишь с гордостью заявлять, что знаменитая Селена Сардотин наконец признала во мне кое-какие достоинства?

— Нечего отвлекаться от наблюдений! — подтолкнув его, сказала Селена.

Они переглянулись, улыбнулись друг другу, и снова потянулись длинные, тоскливые минуты слежки за особняком Донваля.

Ближе к вечеру оттуда вышел верзила-телохранитель. Донваль оставался в доме. Телохранитель что-то сказал караульным, поднял воротник плаща и куда-то пошел.

— Отправился с поручением, — предположила Селена.

— Вот и мы отправимся следом за ним, — сказал Саэм.

Дальше мокнуть на крыше не имело никакого смысла, а проследив за верзилой, можно было узнать что-нибудь весьма важное.

Затекшие ноги не желали двигаться. Селена шла ощупью, не сводя глаз с караульных у дверей. Так она добралась до кромки крыши.

Эх, как бы сейчас ей пригодились чудо-сапоги, сшитые кудесником из Мелисанды. Но она сможет надеть их лишь завтра. Вообще-то, ей было грех жаловаться на свои черные кожаные сапоги. Жаль только, что на мокрой крыше их подошва скользит, издавая довольно громкие звуки.

О чем она думает? При чем тут сапоги, если сейчас самое главное — не упустить верзилу. К счастью, он свернул в боковую улочку. Дома там стояли почти впритык, позволяя легко перескакивать с крыши на крышу.

А верзила шел себе, даже не подозревая, что за ним следят лучшие ассасины Адарлана. Несколько раз под их ногами предательски хрустела черепица. Один раз Селена поскользнулась и едва не загремела вниз. Саэм успел поймать ее за плащ.

Пройдя улочкой, телохранитель Донваля свернул на другую, пошире. Дома здесь разделялись двориками, и путешествие по крышам пришлось срочно заканчивать. Найдя подходящую водосточную трубу, Селена и Саэм спустились вниз. Они шли, держась за руки и изображая парочку, которая спешит укрыться от дождя.

Телохранитель вышел на главную улицу, но и здесь следить за ним было достаточно легко. Прохожие торопились убраться с его дороги. В Мелисанде праздник осеннего равноденствия относился к числу самых почитаемых. Именитых гостей сегодня ждал роскошный прием у Лиферы Бардингаль, а тем, кто не удостоился приглашения, оставалось веселиться на улицах Рафтхола. Естественно, таких было гораздо больше.

Любое уличное празднество обязательно оставляло после себя груды разнообразного мусора. Сегодня его было особенно много. Он валялся на проезжей части и тротуарах, набивался в решетки водостоков. Сбор и вывоз мусора был делом дорогостоящим, и городские власти давно нашли более простой, а главное, почти дармовой способ избавления от него. Не везде, конечно, а на главных улицах, где обычно и происходили подобные торжества.

Время от времени Рафтхолу устраивали «промывание кишок». На возвышенной части города имелись резервуары, собиравшие дождевую воду. Когда ее накапливалось достаточно, заслонки открывались, и в подземные сточные каналы устремлялись ревущие потоки, унося в реку Авери все скопившиеся отбросы и нечистоты. Уровень воды в сточных каналах поднимался настолько, что она выплескивалась через решетки водостоков. Улицы превращались в реки, смывавшие мусор. Что-то попадало вниз, в сточные каналы. Остальное плыло по улицам и оседало в тех местах, где не мозолило глаза и где его уже поджидали «охотники за сокровищами» — городские бродяги. Они нанимались за гроши вывозить мусор на свалку. Каждый «охотник» мечтал найти среди мокрых и вонючих отбросов что-нибудь ценное. Случалось, что находили.

О «промывании кишок» горожан оповещали заранее, обычно устраивая его вечером. По обрывкам разговоров, услышанных на ходу, Селена поняла, что завтра велено устроить внеочередное «промывание». Она не завидовала тем, кого завтрашнее рукотворное наводнение застигнет на улицах. Сама она рассчитывала к этому времени обязательно вернуться в Башню.

Телохранитель то нырял в переулки, то вновь выходил на оживленные улицы. Он шел размеренными широкими шагами. За все это время он обернулся только один раз. И что он увидел? Парочку, гуляющую под дождем? Мало ли таких в Рафтхоле?

Наконец верзила добрался до цели своего путешествия. Это была заурядная таверна, стоявшая почти на границе трущобной части города. Селена и Саэм перешли на другую сторону. Телохранитель занял место возле окна с треснутым стеклом. Он сидел, жадно глотая эль.

Селена бормотала проклятия. Сколько времени они потеряли впустую! И кто бы мог подумать, что этот «гранитный» телохранитель имеет слабость к выпивке? Саэм, наоборот, считал, что они не зря тащились сюда под дождем.

— Если телохранитель Донваля слаб на горло, мы можем при случае воспользоваться его слабостью, — сказал Саэм.

Селена молча кивнула. Саэм глядел не на окна таверны, а на громаду стеклянного замка.

— Интересно, сумеет ли Лифера и ее соотечественники убедить короля раскошелиться на постройку дороги? Что-то я сомневаюсь, — сказал он. — Я вообще не понимаю, зачем ей дорога? По-моему, с появлением дороги опасность торговли рабами в Мелисанде только возрастет. Неужели свободолюбивая госпожа Бардингаль не понимает очевидных вещей?

— Наверное, понимает. Но она крепко верит, что мы ее не подведем, — сказала Селена.

Ей хотелось поскорее вернуться в Башню, однако Саэм убедил ее понаблюдать за телохранителем еще немного. Вдруг в таверне у него назначена встреча?

Где-то через час телохранитель допил последнюю кружку, расплатился серебром и отправился в обратный путь. Количество выпитого никак не повлияло на его походку. Он шагал все так же уверенно. По-видимому, и в себе он был уверен, раз в особняк вошел с парадного входа.

Они пошли домой. Селене казалось, что у ее замерзших ног вот-вот начнут отваливаться пальцы. Ей было жаль бездарно потраченного времени. Саэм тоже понимал, что ничего особо ценного их слежка за телохранителем не дала.

Вечером Селену ждал праздник у Лиферы Бардингаль и продолжение слежки за Донвалем. Сегодня, считай, они почти весь день ухлопали впустую. А время неумолимо уходит. Осталось всего три дня. Похоже, «подарок» Аробинна грозил обернуться проклятием.

Башня ассасинов была построена очень давно, и те, кто ее строил, владели не только секретами ремесла, но и строительной магией. Даже сейчас, когда магические силы покинули Эрилею, то, что строилось с их помощью, продолжало исправно работать. Водопровод был во многих богатых домах. Гораздо реже встречались устройства, позволявшие нагревать воду для мытья и купания и поднимать ее по трубам. Из-за этого Аробинну при покупке Башни пришлось выложить кругленькую сумму, но он не жалел об этом. У его ассасинов должно быть все самое лучшее.

Мраморная купальня с горячей водой не раз выручала Селену. Сегодня она пролежала там целый час, израсходовав почти весь запас горячей воды. Наконец, почувствовав, что у нее снова есть живое тело, а не заледенелая деревяшка, Селена вылезла и облачилась в черный шелковый халат. Халат был очередным подарком Аробинна, преподнесенным ей сегодня утром. Она благосклонно приняла подарок, но прощать Аробинна не торопилась. Вернувшись к себе, Селена поблагодарила служанку за растопленный камин и уже собиралась начать одеваться к приему у Лиферы, как вдруг заметила у себя на кровати кожаную папку, перевязанную красной лентой.

Под ленту была подсунута записка:

«Эти ноты написаны не на пергаменте, а на новомодной бумаге. Постарайся не запачкать их слезами, когда будешь играть. Достать их было очень непросто».

Селена раскрыла папку и обомлела: это была музыка к вчерашнему балету! Бумага, постепенно вытесняющая пергамент, все еще оставалась дорогим удовольствием. Ее привозили с другого континента, что лежал к югу от Эрилеи. Оттуда же в Адарлан проникло искусство книгопечатания.

Это не было подарком Аробинна. Записку написал Саэм. Сколько же сил и денег он потратил, чтобы добыть ноты? И когда успел? Наверное, побежал в театр сразу же, как они вернулись с этой дурацкой слежки.

Селена едва поборола желание отправиться в музыкальную комнату. Такой подарок! Балет был совсем новым, а издатели нот не торопились печатать новинки. Вот если он завоюет признание… Еще лучше — если понравится королевской семье. Всего этого можно было ждать месяцы и даже годы.

Лифера Бардингаль заняла просторный дом в той части набережной Авери, где селились богатые торговцы. Сегодня здесь праздновали день осеннего равноденствия, собравшего столько гостей, что на Селену никто не обратил внимания. Ее это немного раздосадовало: ведь она так тщательно подбирала наряд, остановившись на золотистом, с голубой отделкой платье. А как красиво были убраны ее волосы, в которых сияли парные золотые гребни. Спесивая рафтхолская знать не явилась на «туземное празднество», хотя Лифера разослала приглашение всем. Но Селена могла поклясться, что в толпе мелькнуло несколько знакомых лиц из столичной аристократии.

Громадный танцевальный зал с высоким потолком был увешан фонариками всех цветов, форм и размеров. Колонны в зале тянулись лишь по одной стороне. Их обвивали живые ползучие растения. На другой стороне стояли столики, тоже в зелени и цветах. «Изюминкой» каждого столика был «рог изобилия», заполненный сластями и ювелирными безделушками. Под потолком раскачивались на качелях девушки, вся одежда которых состояла из корсетов и кружевных чулок. Молодые люди, обнаженные по пояс и с крахмальными воротничками на шее, разносили вина.

Селену не удивляли экстравагантные празднества. За годы жизни в Рафтхоле она посетила десятки балов. Она бывала на приемах, устраиваемых местной и иноземной знатью, и искренне считала, что насмотрелась всего. Но Лифера Бардингаль своим праздником осеннего равноденствия переплюнула всех.

В дальнем конце зала играл небольшой оркестр, под который пели темноволосые девушки-двойняшки. Они пели настолько тихо, что слушателям приходилось подходить поближе и вытягивать шеи.

Селена шла вместе с Саэмом. Аробинн — чуть поодаль. Он слегка улыбался, а глаза внимательно разглядывали собравшихся. Улыбка стала шире, когда он увидел Лиферу. Она стояла возле лестницы, ведущей в зал, и приветствовала гостей. Селена нехотя призналась себе, что Аробинн в своем камзоле свинцового цвета был просто неотразим.

Аробинн наклонился и учтиво поцеловал Лифере руку. Она улыбнулась одними губами. Умные, жесткие глаза Лиферы оставались серьезными.

— Дорогая Лифера, позвольте представить вам мою племянницу Данну и моего подопечного Саэма.

На всех праздниках, балах и ассамблеях, где Селена появлялась вместе с Аробинном, он выдавал ее за свою племянницу. Но по глазам Лиферы чувствовалось: она знает, что Селена никакая ему не племянница. Саэм поклонился Лифере. Селена изобразила улыбку и сделала реверанс. Она терпеть не могла встречаться с заказчиками лицом к лицу, предпочитая общаться с ними через Аробинна.

— Как вы очаровательны, — сказала ей Лифера, затем слегка поклонилась Саэму. — Аробинн, они оба просто прелесть.

Обыкновенная учтивая чепуха. Но женщина, произносившая обыкновенную учтивую чепуху, умела добиваться желаемого.

— Вы не откажетесь прогуляться со мною? — спросила Лифера у Аробинна.

— Разве я посмею отказаться?

Аробинн взял ее под руку. Перед тем как скрыться в толпе гостей, Аробинн оглянулся и наградил Селену небрежной светской улыбкой.

«Постарайся обойтись без приключений», — говорила эта улыбка.

— Ну, и что теперь? — спросил Саэм, глядя вслед Лифере.

Он был в темно-зеленом камзоле, оттенявшем изумрудные крапинки в его карих глазах.

— Донваля видела?

Бальный зал в доме Лиферы был для Селены и Саэма продолжением слежки за Донвалем. Предстояло выяснить, с кем он будет здесь общаться, велико ли число его охранников, толкущихся снаружи, и нет ли в поведении Донваля признаков беспокойства. Обмен документами произойдет через три дня. Но в какое время? Ответ на этот вопрос был для Селены важнее всего, и сегодняшний вечер давал ей редчайшую возможность познакомиться с Донвалем напрямую.

— Селена, ты мне так и не ответила. Ты видела Донваля?

— Видела. Возле третьей колонны.

Зал не имел галереи, а потому для наиболее именитых гостей создали ее подобие. Возле стены стояли помосты с лесенками, ведущими в небольшие кабинеты. Вход в них закрывался бархатными портьерами, а боковыми стенками служили натянутые бархатные полотнища. Пока Аробинн представлял ее Лифере и нес учтивую чепуху, Селена заметила Донваля, поднимавшегося в одну из бархатных пещер. За ним шел уже знакомый ей верзила-телохранитель. Донваль устроился на мягких подушках, и почти сразу невесть откуда в нише появились четыре полуголые, заученно улыбающиеся девицы.

— Не очень-то ему здесь уютно, — сказал Саэм. — Интересно, сколько выложила Карисса, чтобы обскакать других?

Теперь понятно, откуда эти «воздушные создания» на качелях. Селена искренне надеялась, что Лисандру она здесь не увидит.

В нишу Донваля поднялся красивый юноша, изящно держа поднос с бокалами вина. Телохранитель взял один бокал, понюхал, слегка пригубил и лишь потом передал хозяину. Тот уже обнимал голые плечи девицы, сидевшей рядом. На телохранителя и слугу он даже не взглянул. Еще через мгновение Донваль нагнулся и поцеловал куртизанку в шею. Девица жеманно хихикала. Селена прикинула возраст куртизанки: никак не больше двадцати. Знала бы эта дурочка, рядом с каким чудовищем сидит!

— По-моему, он тут застрял надолго, — сказала Селена, поворачиваясь к Саэму.

Вид у него был хмурый. Саэм сочувственно относился к куртизанкам и терпеть не мог их клиентов. Один из таких — ревнивый мерзавец — оборвал жизнь его матери. Наверное, поэтому Саэм терпеливо выносил общество Лисандры и других девиц Кариссы.

На Селену двигался какой-то грузный подвыпивший гость. Почувствовав его спиной, она вовремя отошла.

— Сумасшедший дом, — пробормотала Селена.

Хорошо еще, что качели находились достаточно высоко. Девицы в них жеманно выгибались чуть ли не в дугу. И как это у них грудь не вывалится из корсета?

— Представляю, сколько деньжищ ухлопала Бардингаль на это сборище, — презрительно поморщился Саэм.

Селену занимало другое: каких средств Лифере стоили все эти «отвлекающие маневры» для Донваля. Возможно, Лифера не скупилась, зная, что через несколько дней с Донвалем будет покончено. Возможно, к политическим интересам здесь примешивались и чисто личные. Лифера устала от похождений Донваля и, даже расставшись с ним, тяжело переносила сцены вроде нынешней.

Судя по всему, Донваль вовсе не жаждал уединения в обществе девиц Кариссы. Портьеры его ниши не были задернуты, а бутылки вина, несколько раз приносимые проворными юношами, свидетельствовали о том, что Донваль действительно засел в бархатном «логове» надолго. Чувствовалось, он прямо-таки жаждал, чтобы к нему поднимались и выказывали почтение. Ему нравилось поклонение его персоне. Хотя праздник устраивала его бывшая жена, это не мешало Донвалю открыто любезничать с куртизанками. Неужели им владело желание прилюдно сделать Лифере гадость?

Донваль жаждал поклонения, однако мужчин, поднявшихся в его нишу, можно было пересчитать по пальцам одной руки, причем все они достаточно быстро уходили. Но кто сказал, что рафтхолским компаньоном Донваля непременно должен быть мужчина? А если это женщина? Если это кто-то из куртизанок?

Селена задумалась. Донваль теперь поглаживал бедро другой девицы, что-то шепча ей на ухо. Девица хихикала. Если в Рафтхоле у него не сообщник, а сообщница, они могли бы обменяться документами сегодня, на этом празднике. И трех дней ждать не нужно… Нет, вряд ли это женщина. И уж точно это не куртизанки Кариссы и не сама Карисса.

— Думаешь, он сегодня встретится со своим компаньоном? — вдруг спросил Саэм.

— Думала, но Донваль не настолько глуп, чтобы устраивать встречу здесь. Единственный вариант: его сообщницей может оказаться Карисса.

Раз Донваль предпочитает женское общество, почему бы не рискнуть? Другой такой возможности не будет. Селена двинулась сквозь толпу гостей к третьей колонне.

— Куда ты идешь? — недоумевал Саэм.

Какой недогадливый! Толпа была слишком плотной, и Селене пришлось работать локтями. Саэм изо всех сил пытался ее догнать.

— Тебе там делать нечего, — остановила его Селена, стараясь, чтобы ее слова не прозвучали грубо. — Хочу попробовать одну уловку. Оставайся в зале. Я сама тебя найду.

Саэм неуверенно кивнул.

Она сделала глубокий вдох и стала подниматься в нишу Донваля.

ГЛАВА 5.

Увидев Селену, четыре куртизанки насторожились, но она даже не взглянула на них. Ее внимание было поглощено Донвалем. Он оживился и перестал почесывать за ухом девицу, сидевшую у него на коленях. Верзила-телохранитель насторожился, но путь Селене не преградил. Она мысленно поблагодарила его за беспечность и улыбнулась Донвалю. Тот без всякого стеснения заскользил глазами по ее фигуре: вверх-вниз, вверх-вниз. Селена не напрасно выбрала для этого вечера платье с самым глубоким вырезом. Внутри у нее все переворачивалось, но она заставила себя подойти вплотную к низкому столику, за которым на таком же низком диванчике расположился Донваль.

— Здравствуйте, досточтимый господин Донваль, — вкрадчиво произнесла Селена, приседая в реверансе.

Мужчины, подобные этому типу, обожали звучные титулы. Особенно незаслуженные.

— Чем могу быть вам полезен? — спросил он, продолжая пялиться на Селену.

Ее платье заметно отличалось от нарядов куртизанок. Но скрытые под одеждой части женского тела порою способны возбуждать сильнее, чем откровенная нагота.

Селена слегка наклонила голову, ловя глазами свет фонариков. Она достаточно хорошо знала свои привлекательные стороны и умело ими пользовалась.

— Прошу великодушно меня простить за это вторжение, — начала она. — Мой дядя… он богатый торговец… он очень высокого мнения о вас, и потому я посмела…

Селена посмотрела на куртизанок, словно только сейчас вдруг заметила их присутствие и, будучи девушкой благовоспитанной, внутренне ужаснулась обществу, окружающему досточтимого господина Донваля, однако, опять-таки вследствие своей благовоспитанности, старалась не выказывать удивления.

Похоже, Донваль это почувствовал, поскольку мягким шлепком согнал куртизанку с колен. Все четыре девицы неприязненно глядели на Селену. В иное время она бы им улыбнулась, но сейчас главным предметом ее внимания был Донваль.

— Ну вот и прекрасно, что посмели, — покровительственно улыбнулся он. — Продолжайте, дорогая.

Он смотрел ей прямо в глаза. Недосягаемый, тщательно охраняемый Донваль.

Селена закусила губу, всем видом показывая, что первоначальная смелость прошла и теперь она мучительно вспоминает, о чем собиралась говорить.

— Мой дядя намеревался сам быть на сегодняшнем празднестве… он так мечтал встретиться с вами, но, к величайшему сожалению, простыл на наших дождях и немного захворал. Вот я и дерзнула… явиться к вам. Но пожалуйста, простите мое вторжение… В голове все перепуталось.

Она сделала вид, будто собирается сбежать вниз по ступенькам, но Донваль удержал ее.

— О таком вторжении можно только мечтать, — маслено улыбаясь, заверил ее Донваль. — Давайте же познакомимся. Как вас зовут, очаровательная незнакомка?

Селена опять наклонила голову так, чтобы свет фонариков играл в ее глазах.

— Данна Бракэн. А имя моего дяди — Арих Бракэн…

Она оглянулась на куртизанок. Те продолжали дуться.

— Честное слово, я так виновата, что явилась без приглашения…

— Если я верно угадал ваши намерения, дорогая Данна, вы пришли с неким предложением или просьбой. Я вас внимательно слушаю и готов помочь всем, что в моих силах, — пообещал Донваль, откровенно поедая ее глазами.

— Могли бы мы с дядей навестить вас? Конечно, если наш визит не помешает вашим делам и не создаст вам неудобств.

— Что вы, я буду рад познакомиться с вашим дядей и вновь насладиться вашим обществом. Приходите завтра.

— Завтра и послезавтра мой дядя занят какими-то делами, связанными с важными заказчиками из Фенхару. А можно будет навестить вас через два дня?

Вопрос сопровождался робким смехом. Ни дать ни взять, наивная благовоспитанная девица, дерзнувшая помочь своему обожаемому дядюшке.

— Прекрасно. Приходите через два дня, — великодушно разрешил Донваль.

Наживку в виде важных заказчиков из Фенхару он тоже заглотил.

— Знаете, Данна, я просто восхищен вашей смелостью. Меня почему-то считают недосягаемым. Немногие мужчины решаются обращаться ко мне, не говоря уже о женщинах. Особенно столь юных.

Селена выпучила глаза и захлопала ресницами:

— Благодарю вас, досточтимый господин Донваль. В какое время вам будет угодно нас принять?

— Вечер у меня занят. Важная встреча, — сообщил Донваль, и в глазах его не мелькнуло ни тени беспокойства. — Но утром и сразу после полудня я в вашем распоряжении, — добавил он, расплываясь в улыбке.

Селена вздохнула и всплеснула руками:

— Ну все из головы вылетело! Утро и послеполуденное время у дяди тоже занято. Дело в канцелярии королевского казначейства… Вы говорили, что вечером у вас встреча. Тогда, быть может… часа в четыре? Или, может, вам удобнее будет встретиться в театре? Дядя у меня завзятый театрал, а в тот день будут давать «Зачарованный замок».

Донваль молчал. Неужели что-то заподозрил? Селена решила пустить в ход еще один прием, неплохо действующий на мужчин. Она прижала руки в бокам и отвела назад локти, отчего ее грудь обнажилась чуть больше.

— Я готов встретиться за послеполуденным чаем, — наконец сказал Донваль. — Кстати, вечером, после упомянутой встречи, я тоже рассчитываю быть в театре.

Селена обрадованно захлопала в ладоши.

— Ой, как замечательно! — с детским восторгом воскликнула она. — Тогда наша ложа — лучшее место для встречи. А то вдруг дядя задержится в казначействе? Он уже пригласил этих важных господ из Фенхару и будет просто счастлив, если вы к нам присоединитесь.

Донваль вскинул голову. Селена буквально видела, как у него в мозгу заработал механизм холодного расчета.

«Ну давай, глотай наживку, — подумала она. — Такой человек, как ты, никогда не пренебрегает полезными знакомствами. Вон как уши навострил, когда услышал про королевское казначейство».

— Что ж, с превеликим удовольствием, — сказал Донваль, награждая Селену заученной улыбкой.

— Уверена, у вас есть прекрасная карета, способная быстро довезти вас до театра. Но вы окажете нам двойную честь, если позволите заехать за вами. Мы можем забрать вас сразу же по окончании вашей встречи.

— Видите ли, — Донваль наморщил лоб, — встреча назначена на довольно позднее время. Мне невыносимо думать, что ваш дядя опоздает в театр.

— Не волнуйтесь. Он не любит приезжать к самому началу спектакля. Когда начинается ваша встреча? — Селена вновь наивно захихикала. — Правильнее спросить: когда она закончится?

В ее глазах не было ничего, кроме откровенного девчоночьего любопытства. Донвалю явно нравилась роль покровителя, благосклонно отнесшегося к искреннему желанию наивной дурочки помочь своему дяде. Но еще больше ему нравилось тело Селены, которое он беззастенчиво пожирал глазами. Селена хихикала, хотя на самом деле ее тянуло вцепиться ногтями в холеную физиономию Донваля.

— Моя встреча продлится час, если не меньше, — лениво проговорил он. — Давно мечтал повидаться со своим старинным приятелем… Думаю, к половине девятого я освобожусь.

Теперь Селена улыбалась во весь рот. Значит, встреча с компаньоном Донваля начнется в половине восьмого. Неужели Донваль так глуп и самоуверен? Он вполне заслуживает смерти за свою безответственность. Впервые увидел девчонку и потерял всякую бдительность. Давай облизываться. И эта мразь будет наживаться на торговле рабами…

— Ну вот и замечательно! Будем считать, что договорились, — затараторила Селена.

Она еще несколько минут вдохновенно врала, рассказывая Донвалю, как замечательно идут дела у ее несуществующего дядюшки, затем начала извиняться и сказала, что более не смеет занимать своей персоной время досточтимого господина Донваля. Она сделала еще более глубокий реверанс, позволив Донвалю полюбоваться всем, что было видно в вырезе ее платья. Куртизанки ошалело смотрели на нее. Спускаясь вниз, Селена чувствовала на себе голодный взгляд Донваля. Она сделала вид, что направляется к столам с угощением. Отойдя на достаточное расстояние, Селена обернулась. Донваль лапал одну из куртизанок. Селена облегченно вздохнула. Ее авантюра прошла на редкость гладко. У нее вдруг разыгрался аппетит, и она бросила себе на тарелку ломоть жареного вепря, а на другую — ягоды со сливками и кусок теплого шоколадного торта…

Жуя мясо, Селена заметила невдалеке Лиферу Бардингаль. Глаза женщины были на удивление грустными. Может, сожалеет, что поручила это дело ей? Селена уткнулась в тарелку, продолжая украдкой следить за Лиферой. Та тоже подошла к столу, рассеянно оглядывая угощение, затем положила себе немного ягод и обильно полила их сливками. Селене было ровным счетом наплевать на то, что Аробинн говорил о ней Лифере. Но вот какими духами пользуется госпожа Бардингаль — это было бы интересно знать. Удивительное сочетание ароматов ванили и жасмина.

Из толпы вынырнул Саэм. Только он умел подкрадываться незаметно, словно смерть с косой.

— Ну как? Все разузнала, что хотела? — спросил Саэм, раздумывая, чем бы угоститься.

Селена еще раз оглянулась на нишу Донваля. У того на коленях снова сидела куртизанка.

— Представь себе, все. Он встречается с компаньоном в половине восьмого.

— И мы тоже, — ухмыляясь, сказал Саэм.

— Разумеется.

Саэм посмотрел на нишу Донваля и нахмурился, увидев, как тот лезет рукой под корсет куртизанки.

Оркестр заиграл что-то более веселое. Двойняшки вдохновенно запели.

— После сделанной работы можно и потанцевать, — заявила Селена. — Так что смело пей вино, Саэм Корлан. Сегодня мы не обагрим наши руки кровью.

Селеной овладела какая-то ненасытность к танцам. Она кружилась, не чувствуя усталости и почти не разговаривая с партнерами. Ей нравилась молодежь, приехавшая из Мелисанды: ни жеманства, ни заученных манер. Они стояли возле сцены, слушали этих странных певиц-двойняшек и пускали по кругу бутылки с вином. Каждый делал глоток и передавал бутылку соседу или соседке. Селену они приняли как свою.

Около полуночи к оркестру присоединились новые музыканты, а уставшие певицы отправились отдыхать и угощаться. Привычные танцы сменились другими — более быстрыми и чувственными. Их танцевали все вместе, хлопая в ладоши и притопывая ногами. Это был настоящий гимн вечной молодости с ее избытком сил и необузданностью чувств.

Донваль по-прежнему сидел в своей нише, опорожняя бутылку за бутылкой. Его не занимали ни музыка, ни танцы. Скорее всего, он даже забыл о дерзком появлении какой-то там Данны Бракэн. Селена не возражала против такой забывчивости.

Пот заливал ее в буквальном смысле с головы до ног, но она упоенно продолжала танцевать. Теперь куртизанки на качелях проносились совсем низко, и одна из них коснулась пальцев Селены, которую в тот же миг обдало жаром. Праздник осеннего равноденствия сильно отличался от церемонных рафтхолских балов. Это было действо, почти призыв склониться перед алтарем вседозволенности. Селена чувствовала, что готова и даже хочет принести такую жертву.

Отдохнувшие двойняшки вернулись на сцену. После еды и питья их голоса зазвучали громче, но отнюдь не стали благозвучнее. Почему Лифера пригласила петь именно их, для Селены оставалось загадкой. Все это время Саэм держался от нее на почтительном расстоянии, предпочитая кружиться один. Какая-то девица, залюбовавшись его лицом, усердно набивалась к нему в партнерши. Селена слышала, как Саэм вежливо, но твердо посоветовал девице поискать себе других партнеров.

Гости старшего возраста уже давно покинули зал, дабы не мешать развлекаться молодым, красивым и дерзким. Селена изредка поглядывала на Донваля, а также на другую нишу, где сидели Аробинн с Лиферой. Их окружало еще несколько человек. Бокалы с вином оставались почти нетронутыми, а серьезные лица и поджатые губы намекали на то, что все они собрались здесь не для развлечений. Неужели Донваль действительно так досаждал своей бывшей жене, что она наняла ассасинов? Сколько душевных сил требовало это решение? А может, наоборот, оно говорило о слабости госпожи Бардингаль, не умевшей бороться с могущественным соперником?

Часы пробили три часа. Уже три часа ночи! Наверное, пора домой, потому что завтра… нет, уже сегодня нужно будет вплотную заняться домом Донваля, а для этого требуется хотя бы немного выспаться. Но едва такая мысль мелькнула в голове Селены, ее внимание привлекла четверка молодых людей в масках. Они стояли возле лестницы и, судя по всему, только что явились на праздник. Предводителем у них был стройный темноволосый парень. Изысканная одежда намекала на то, что он из рафтхолской знати. Маска была компромиссом между необходимостью считаться с устоями его круга и жаждой незнакомых развлечений.

Ближе всех к предводителю держался широкоплечий молодой человек с мечом у пояса. Скованность движений подсказывала Селене, что он вовсе не рад очутиться здесь. Но темноволосый улыбнулся, шепнул ему несколько слов и нырнул в толпу.

Селена танцевала, время от времени встречаясь глазами с незнакомцем. Чувствовалось, он тоже ее заметил и выделил из толпы танцующих. Сама не зная, зачем ей эта игра, Селена улыбнулась ему, затем нарочно повернулась спиной. Однако ее движения были откровенно зовущими. Поймав хмурый взгляд Саэма, она беспечно пожала плечами.

Ничего удивительного, что еще через несколько минут рука обаятельного незнакомца в маске легла ей на талию.

— Забавная вечеринка, — прошептал он, блеснув сапфировыми глазами. — Ты из Мелисанды?

— Может быть, — ответила Селена, продолжая раскачиваться в такт музыке.

Он заулыбался еще шире. Селене отчаянно захотелось сорвать с него маску. Молодые аристократы, к каким бы фамилиям они ни принадлежали, явно жаждали запретных развлечений. А Селене… Селене просто захотелось немного поиграть с этим юнцом. Как кошке с мышью, но кошке сытой и потому доброй.

— Как тебя зовут? — спросил незнакомец.

— Меня зовут Ветер, — прошептала она, наклоняясь к нему. — Меня зовут Дождь. А еще — Прах Земной. Мое имя — фраза из полузабытой песни.

Незнакомец в маске засмеялся. Селене понравился его смех. Конечно, она сегодня слишком много выпила, и в голове теснились разные глупости. Она наслаждалась тем, что живет не где-нибудь, а в Рафтхоле — настоящей столице континента, тем, что молода и у нее все так здорово получается.

— У меня нет имени, — кокетливо произнесла она. — Я становлюсь тем, кем мне велят быть хранители моей судьбы.

Он схватил ее за руку и большим пальцем провел по тыльной стороне ладони. У Селены забилось сердце.

— Сейчас я хранитель твоей судьбы, и на два ближайших танца я нарекаю тебя Моею.

Селена улыбнулась, примеряя к себе новое имя, но тут между нею и незнакомцем совсем некстати возник Саэм. Он бесцеремонно освободил руку Селены от пальцев юноши в маске.

— Опоздал, приятель. Она танцует со мной, — прорычал Саэм, придвигаясь почти вплотную к сопернику.

Рядом с незнакомцем появился его вооруженный товарищ и пристально уставился на Саэма своими бронзовыми глазами.

— Довольно, — буркнула Селена, хватая Саэма за локоть.

Юноша в маске смерил Саэма взглядом и примирительно поднял руки:

— Прошу меня извинить за невольную ошибку.

Прежде чем скрыться в толпе, он улыбнулся и подмигнул Селене. Следом за ним исчез и парень с бронзовыми глазами.

— Какого черта ты мне мешаешь веселиться? — взвилась Селена.

— Ты пьяна, — спокойно ответил Саэм, подходя к ней совсем близко. — И он это сразу понял.

— Ну и что? — с вызовом спросила Селена.

В это мгновение ее чуть не сбил с ног вдохновенно танцующий полноватый мужчина лет тридцати. Он этого даже не заметил, продолжая неистово размахивать руками и что-то бормотать. Саэм подхватил Селену за талию, не дав ей упасть.

— Утром ты мне скажешь спасибо, — тихо сказал Саэм.

— Думаешь, если мы вместе занимаемся делом, ты можешь мной командовать? — не унималась Селена. — Думаешь, я без тебя уже и шагу не ступлю?

Рука Саэма по-прежнему лежала на ее талии. Селена подняла голову, обвела глазами ниши. Донваль спал на плече зевающей куртизанки. Аробинн с Лиферой по-прежнему были поглощены разговором.

— Я провожу тебя домой, — предложил Саэм.

— Не надо. Обойдусь без провожатых. Домой я пойду не раньше, чем мне этого захочется.

Селена скинула его руку, покачнулась назад и ударилась о плечо кого-то из танцующих. Человек пробормотал извинения и быстро отошел. Селеной вдруг овладела дурацкая ревность. Трезвая голова удержала бы слова внутри, но поскольку Селена была сейчас весьма пьяной, слова полились безудержным потоком.

— Послушай, разве Лисандра… или кто-то там еще… не наняла тебя, чтобы ты находился рядом?

— Меня никто не нанимал. Ни Лисандра, ни «кто-то там еще», — стиснув зубы, ответил Саэм. — А ты — просто дура, если этого не видишь.

— Нечего ко мне цепляться! Я такая, какая есть, и мне наплевать, что ты обо мне думаешь.

Наверное, раньше Саэм поверил бы ее словам, но не сейчас…

— Тебе наплевать, но мне не наплевать, что обо мне думаешь ты. Настолько не наплевать, что и на этом мерзком празднестве я остался только из-за тебя. И я готов пойти еще на тысячу таких же отвратительных балов ради нескольких часов рядом с тобою. И знаешь почему? В таких местах у тебя бывает другой взгляд. Ты не смотришь на меня так, будто я недостоин быть даже землей у тебя под ногами.

От его слов гнев Селены утих. Голова противно кружилась. Селена проглотила скопившуюся слюну.

— Незачем нам ссориться, — сказала она. — С нас Донваля хватит.

У нее чесались глаза, но она боялась размазать краску на веках и ресницах.

— Неужели мы с тобой не можем… просто повеселиться?

Саэм пожал плечами, однако его глаза оставались настороженными.

— Если хочешь танцевать с тем парнем, пожалуйста, танцуй. Я тебя не держу.

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

Селена, по обыкновению, начала крутить себе пальцы, подыскивая слова. Громкая музыка мешала думать.

— Я… Саэм, я пока не знаю, как быть твоим другом. Я вообще не знаю, как быть чьим-то другом. И… Слушай, может завтра об этом поговорим?

Саэм покачал головой и улыбнулся одними губами. До его глаз улыбка не дошла.

— Поговорим, если, конечно, завтра ты об этом вспомнишь, — с подчеркнутой беззаботностью произнес он.

Селена заставила себя улыбнуться. Саэм кивнул в сторону танцующих:

— Иди веселись. Завтра поговорим.

Селене показалось, что Саэм хочет поцеловать ее в щеку. Наверное, только показалось. Он слегка сжал ей плечо и исчез. Селена растерянно глядела ему вслед, пока не оказалась в кругу танцующих девушек. Там ей вновь стало легко и беззаботно.

Крыша купленного Селеной жилища выходила на реку Авери. Селена сидела на уступе, прислонившись спиной к стене и свесив ноги вниз. Камень под нею был холодным и влажным. Ночью дождь прекратился. Сильный ветер разогнал облака, и в светлеющем небе меркли звезды.

Вскоре из-за горизонта медленно выползло громадное солнце, превратив реку в красно-оранжевую змею. Город начинал просыпаться. Из труб потянулись дымки. В рыбной гавани зычно перекликались рыбаки. На улицах появились заспанные дети: кто с вязанками дров, кто с корзинами и ведрами воды. А за спиной Селены, вспыхивая золотистыми ярусами, встречал утро стеклянный замок.

Вернувшись из пустыни, Селена только сейчас выкроила время, чтобы навестить свое жилище. Внешне оно выглядело как заброшенный склад, на верхнем этаже которого находилось несколько просторных комнат. Никто и не догадается, где она собралась поселиться. Склад был доверху забит ящиками с пузырьками чернил. Вряд ли кто из воров позарится на такую добычу. Селена была здесь полновластной хозяйкой. Правильнее сказать, станет ею, когда объявит Аробинну, что уходит от него. А она непременно скажет об этом, когда покончит с Донвалем. Или вскоре… наверное.

Селена вдыхала влажный утренний воздух, наслаждаясь его сыростью и собственной неприметностью. Сейчас она не чувствовала себя знаменитой Селеной Сардотин. Она была песчинкой в громадном городе. И в то же время она чувствовала, что город целиком принадлежит ей. Достаточно лишь руку протянуть.

Праздник осеннего равноденствия был восхитительным, но мир состоял не только из таких праздников. Мир был величественнее, прекраснее и… реальнее. А главное — будущее в этом мире принадлежало ей. Три сундука золота — лучшее доказательство. Свою дальнейшую жизнь она построит так, как ей хочется.

Селена уперлась руками в мокрый карниз. Она смотрела на город и с радостью чувствовала, что город тоже смотрит на нее.

ГЛАВА 6.

Вчера Селена совсем забыла поблагодарить Саэма за ноты и намеревалась исправить эту досадную оплошность сегодня, во время утренних занятий. Вскоре после завтрака она спустилась в зал, но, кроме Саэма, там занималось несколько ассасинов. Говорить при них ей не хотелось. Нет, она не боялась, что над нею начнут подтрунивать. От нее вообще старались держаться подальше, но после вчерашних «винных излишеств» и почти бессонной ночи мысли путались и ей было не подобрать нужных слов.

Занятия продолжались до полудня. Все ассасины были достаточно взрослыми, чтобы упражняться самостоятельно, но Аробинн следовал традициям и потому держал учителя — невысокого, плотненького человека. Правильнее было бы назвать его наблюдателем, ибо Селена не помнила, чтобы он научил ее чему-то стоящему. Селена относилась к нему как к говорящей мебели, хотя никак это не показывала.

Учитель сделал ей комплимент, восхитившись движениями и приемами, которые она освоила в Красной пустыне. Селена холодно кивнула. Вообще-то, этот спектакль предназначался для Саэма, упражнявшегося неподалеку. Сегодня он занимался обнаженным по пояс. Его упругая кожа блестела от пота. Похоже, что и Саэм решил показать Селене, чему он научился за лето. Он пробежал несколько шагов, подпрыгнул, пару раз перекувырнулся через голову и почти бесшумно приземлился на пол. Селена невольно позавидовала быстроте его движений.

Селену это заело, и она решила продемонстрировать Саэму еще несколько движений, которым научилась у черного аспида. Саэм не остался в долгу и тоже показал ей кое-что из своего арсенала. Это странное состязание продолжалось, пока учитель не попытался им вежливо напомнить, что здесь не турнир. Селена усмехнулась, а Саэм выразительно поглядел на него, и тот с виноватой улыбкой отошел в угол.

Она не впервые видела обнаженные мужские торсы. Некоторые ассасины вообще не стеснялись переодеваться при ней. Но почему-то сегодня голая мужская грудь вызывала у нее совсем иные чувства — незнакомые и тревожные.

— Ну как, навестим особняк Донваля? — почти шепотом спросила она, поглядывая на остальных ассасинов. — Время встречи мы теперь знаем. Недурно взглянуть на документы, пока Донваль не затеял обмен. Но идти надо под вечер. При таком солнце незаметно в дом не проберешься.

Саэм наморщил лоб и провел рукой по мокрым волосам.

— Я бы рад пойти с тобой, но не могу. У Лисандры сегодня что-то вроде генеральной репетиции перед Смотринами, а я там вроде караульного. Давай сходим попозже, если ты согласна меня подождать.

— Нет. Жалко время терять. Я пойду одна. Ничего сложного. Справлюсь.

Селена толкнула дверь зала и шагнула в коридор. Саэм вышел следом.

— Селена, не надо рисковать.

— Саэм, ты о чем? Я освободила почти двести рабов и одна справилась с Рульфом. Неужели сейчас не справлюсь?

— Рабов мы с тобой освобождали вдвоем, — напомнил ей Саэм. — Я все-таки подойду к дому Донваля.

Селена похлопала его по голому плечу:

— Как хочешь. Правда, к тому времени я уже все сделаю. Так что можешь не торопиться. Завтра утром расскажу со всеми подробностями.

Она улыбнулась, остановившись возле ступеней мраморной лестницы.

— Прошу тебя, будь осторожна, — сказал Саэм, сжимая ее руку. — Просто взгляни на его документы и сразу же уходи. У нас в запасе целых два дня. Если почувствуешь, что забираться в дом опасно, отложим до завтра. Не рискуй.

В это время привратник открыл входную дверь, впуская Лисандру и Кариссу. Саэм мгновенно разжал пальцы.

У Лисандры раскраснелись щеки. Зеленые глаза радостно сияли.

— Здравствуй, Саэм, — сказала она и буквально побежала к нему, протягивая руки.

Селена раздраженно закусила губу. От прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Саэм осторожно взял пальцы Лисандры. Никаких рукопожатий и уж тем более никаких поцелуев. Но по тому, как Лисандра пожирала глазами его мускулистый торс, Селена догадывалась, что за мысли бродят в голове этой курицы. Еще каких-то два дня, потом вечер Смотрин, и Лисандра получит возможность дарить любовные утехи кому пожелает. И вот тогда начнется охота на Саэма.

Карисса холодно кивнула Селене и направилась прямо в кабинет Аробинна. Предводитель ассасинов и хозяйка увеселительного заведения были давнишними друзьями. С Селеной она держалась отчужденно и за все эти годы едва ли сказала ей дюжину слов.

— Опять какое-то празднество в твою честь? — спросил Саэм.

Он попытался разжать пальцы, но Лисандра вцепилась в них.

— Не угадал, — хихикнула она. — Аробинн пригласил нас на серебряную чайную церемонию. Наверное, это что-то особенное. Саэм, ты обязательно должен пойти с нами.

Последние слова были обращены не столько к Саэму, сколько к Селене.

Раньше Селена сочла бы такое поведение оскорбительным и показала бы этой грудастой дуре, где в Авери раки водятся. Словно почувствовав ее состояние, Саэм выдерну руку:

— Я… я…

Он беспомощно оглянулся на Селену.

— Раз приглашают, иди, — сказала она. — У меня все равно дела. Сам знаешь, каково быть лучшим. Тут некогда на диване валяться и о пустяках болтать.

Селене был противен столь дешевый трюк, но Лисандру она задела. Зеленые глаза снова вспыхнули, но теперь уже нескрываемой злобой. Селена дополнила сказанное своей острой, как бритва, улыбкой. В конце концов, что ей Саэм? О делах они уже поговорили, а звать его в музыкальную комнату, где она собиралась разучивать подаренные им ноты? Обойдется. А то еще смеяться будет над ее ошибками. Там такие пассажи — с первого раза не сыграешь.

— Селена, идем с нами, — робко предложил Саэм.

Лисандру даже перекосило. Все ее личико превратилось в сплошной вопрос: «Ты что, спятил? Она-то нам зачем?».

— Мне некогда, — не глядя на Лисандру, ответила Селена.

Это было совершенной правдой. Селена еще не до конца обдумала, как ей проникнуть в особняк Донваля и добраться до кабинета и документов.

— Желаю приятно провести время, — бросила она Саэму, кивая в сторону роскошной гостиной первого этажа.

Затем она повернулась и стала подниматься по лестнице, глядя в позолоченный потолок.

Сегодня особняк Донваля охранялся снаружи не так тщательно. Сам Донваль куда-то поехал, взяв с собой нескольких охранников. Верзилы-телохранителя среди них не было. Возможно, ему дали выходной. Это упрощало задачу, хотя неизвестно, сколько охранников оставалось в доме.

Селена впервые надела свой чудо-костюм. Мелисандский кудесник изумительно подогнал его по фигуре, а напротив сердца вшил лоскут паучьего шелка. И как назло, к вечеру вновь хлынул дождь, превратившийся в настоящий ливень. Дождь был для Селены и противником, и союзником одновременно. К сожалению, ее облачение не было непромокаемым. К еще большему сожалению, ей пришлось отправиться без маски, поскольку в такую погоду маска существенно сужала обзор. Зато дождь позволял практически незаметно прошмыгнуть мимо караульных. Правда, второй этаж находился достаточно высоко, но Селена очень надеялась на новые сапоги. Открыть оконную задвижку будет несложно. Селена хорошо помнила расположение окон. Кабинет Донваля — в угловой комнате. Это тоже упрощало дело.

Селена дождалась, пока караульный завернет за угол дома, и начала карабкаться по стене. В ее прежних сапогах это было бы труднее, а сейчас она поднималась почти как по лестнице. Руки и ноги сами находили выступы и трещины. Костюм был тяжелее ее привычной одежды, зато освобождал от необходимости тащить с собой меч и кинжалы. Помимо двух кинжалов в рукавах, в каждом сапоге у нее было спрятано по ножу с длинным тонким лезвием. Тоже подарок Аробинна, но давнишний и многократно подтвердивший свою ценность.

Дождь приглушал все звуки, в равной степени помогая Селене и ее противникам. Она напряженно прислушивалась. Кажется, никого. Должно быть, караульным не хотелось мокнуть и они, воспользовавшись отсутствием хозяина, отсиживались в доме. Пока караульный вернется, она уже будет внутри. Саэм предлагал идти сюда завтра. Нет. Нужно заранее разузнать про документы Донваля: сколько их, сколько страниц в каждом, и главное — где Донваль их прячет.

Еще несколько секунд, и Селена уже была на оконном козырьке. Караульный у ворот все так же понуро стоял, кутаясь в плащ. Он даже не догадывался о происходящем у него за спиной. Похоже, телохранителей Донваль привез с собой из Мелисанды, а караульных нанимал уже здесь. Селена вспомнила, какими бдительными они показались ей в прошлый раз. Быстро же им надоела служба у господина Донваля.

В сумраке кабинета на письменном столе белели листы и свитки. Неужели Донваль так беспечен, что даже не убрал документы в стол? Это пахло уже не беспечностью, а глупостью.

Селена достала из правого сапога нож, просунула тонкое лезвие между оконными створками и слегка качнула. Задвижка открылась. Теперь можно было открывать створки. Петли правой слегка поскрипывали, зато левая открылась беззвучно. Селена проскользнула в кабинет и спрыгнула на пол. Красивый узорчатый ковер погасил звук ее прыжка. Затаив дыхание, Селена закрыла окно изнутри.

Ее здесь ждали. Селена почувствовала это за мгновение до того, как дверь кабинета стремительно распахнулась.

ГЛАВА 7.

Селена резко повернулась, успев пригнуть голову и вытащить второй нож. Ее удар был по-змеиному быстрым. Этому движению она научилась в Красной пустыне, часами наблюдая за черным аспидом. Караульный застонал и рухнул на пол. Селена выдернула нож из его бедра. Руку залила чужая горячая кровь. Второй караульный замахнулся на Селену мечом. Она почти играючи парировала удар обоими ножами, двинув караульному ногой в живот. Нападавший зашатался. Новый удар — теперь уже по голове — лишил караульного сознания. Этому маневру Селена тоже научилась в Красной пустыне, подражая движениям зверей. Весь опыт караульного, похоже, ограничивался драками в тавернах. Селена даже поморщилась, слыша, как его тело грузно шлепнулось на пол.

Потом были еще трое, которых она тоже расшвыряла по полу, заставив корчиться и стонать… Но кто-то подкрался сзади. Ее сильно ударили по голове, затем к лицу прижали что-то мокрое, воняющее гнилью, и… она провалилась в темноту.

Селена очнулась, но глаза пока не открывала. Она старалась дышать как можно тише. Сырой воздух вонял сточной канавой. Услышав мужские посмеивающиеся голоса и бульканье воды, Селена целиком обратилась в слух. Вскоре она поняла, что не лежит, а сидит, крепко привязанная к стулу. Вода доходила ей до икр. Особняк, нанятый Донвалем, как и многие богатые рафтхолские дома, имел выход к одному из подземных сточных каналов.

Послышались шаги, сопровождаемые вонючими брызгами, капли от которых осели у Селены на коленях.

— Хватит дрыхнуть!

Ей влепили пощечину. Глаза щипало, словно от дыма. Открыв их, Селена увидела ухмыляющуюся физиономию верзилы-телохранителя.

«Говорящий гранит», — подумала Селена.

— Ну, здравствуй, милашка. Думала, мы не заметили, как ты несколько дней шпионишь за нами? Может, ты и верткая, да только невидимкой тебя никак не назовешь.

За его спиной, возле железной двери, переминались с ноги на ногу четверо караульных. Дальше была еще одна дверь, а за ней — ступеньки, уходящие вверх. Пара дверей надежно уберегала подвал дома от затопления нечистотами. Говорили, что в старину строители знали особые заклинания, преграждающие доступ воде. Возможно, теперь заклинания исчезли вместе со всей магией, покинувшей Эрилею.

— Здесь полно комнат побогаче и поинтереснее, — продолжил верзила. — Что ж это тебя прямо в хозяйский кабинет потянуло? А твой дружок где?

Селена не ответила и только криво улыбнулась, поглядывая на стены сточного канала. Вода прибывала. О том, что в ней плавало, Селена старалась не думать.

— У тебя как: сначала допрос, потом казнь? — наконец спросила она. — Или что тебе там приказал хозяин?

— Смышленая девка, — осклабился телохранитель. — Люблю таких.

Он говорил правильно, но с сильным акцентом. Телохранитель уперся руками в ее стул. Руки самой Селены были привязаны к спинке, ноги — к ножкам. Свободной оставалась только шея.

— Кто тебя послал? — спросил верзила.

У Селены заколотилось сердце, но она по-прежнему улыбалась.

— А с чего ты взял, что меня кто-то послал? Девушка что, не может быть независимой в своих действиях?

Телохранитель зашел спереди и наклонился к ней почти вплотную. Он жарко дышал. От него пахло элем. Селена отвернулась, чтобы этот смрад не попадал ей в ноздри.

— Независимой? Это ты мне не ври. Зачем девчонке вроде тебя вдруг понадобилось лезть сюда? Вряд ли ты промышляешь воровством.

Селена боялась, что ее сейчас вытошнит.

«Успокойся, — приказала она себе. — Этот истукан много знает. Нужно выудить из него хоть что-то».

— Если ты собрался меня пытать, не тяни время, — нарочито ленивым тоном произнесла Селена. — Я не настроена долго вдыхать здешние ароматы.

Верзила выпрямился.

— Мы и не собираемся тебя пытать, — ухмыляясь, сообщил он. — Знала бы ты, сколько шпиков, ворья и даже ассасинов пыталось одолеть Донваля! Где они теперь? Мы не станем тратить время на допрос. Хлопотное это дело. Не желаешь говорить — не надо. Молчи. Для такой погани, как ты, у нас есть надежные испытанные способы.

— Фалип! — окликнул его один из караульных. — Пора уходить.

Меч караульного показывал в темноту сточного канала.

— Сейчас иду, — отозвался телохранитель. — Раз кто-то тебя сюда прислал, стало быть, шкурой твоей не дорожат. Очень скоро здесь все затопит. «Промывание кишок» — у вас это так называется? Сомневаюсь, что тебя станут искать. Даже твой дружок. Сейчас умные горожане сидят по домам. По своим, между прочим. Никому не хочется запачкать ножки в дерьме.

Сердце Селены забилось еще сильнее, но она все так же смотрела Фалипу в глаза, заставляя себя усмехаться.

— Жаль только, кишки никогда до конца не промываются, — процедила она.

— Не волнуйся, ты здесь не задержишься. Авери получит твой труп во всей красе. Или огрызки, если крысы постараются.

Фалип грубо потрепал ее по щеке. Будто в ответ на его слова, в туннеле послышался гул надвигающейся воды.

«Нет! Нет! Нет!» — кричало все внутри Селены.

Фалип поднялся к железной двери. Караульные были уже на лестнице.

— Приятного купания, — бросил Селене верзила.

Лязгнула железная дверь, а следом за нею захлопнулась и деревянная.

Темнота и прибывающая вода. С темнотой Селена справилась достаточно быстро. Неподалеку находилась решетка, сквозь которую пробивался тусклый отраженный свет уличных фонарей. С водой было сложнее. За считаные секунды вода достигла ее колен.

Селена яростно выругалась. Ее связали со знанием дела. Она с трудом шевелила ладонями. Но чтобы выдвинуть из рукава кинжал, одного шевеления было мало. Удивительно, что Фалип не наткнулся на кинжалы, а уж он наверняка обыскал ее вдоль и поперек. Ай да коротышка из Мелисанды!

Селена извивалась всем телом, пытаясь отвоевать себе хоть немножко пространства. Она отчаянно вращала кистями обеих рук, надеясь на случайное срабатывание пружин. Вода уже была возле ее талии.

Хитроумные механизмы не срабатывали. Селена продолжала извиваться. И вдруг… карман на правом рукаве слегка оттопырился и оттуда под скрип пружин выдвинулся кинжал, воткнувшись острием прямо в мякоть ладони. Селена поморщилась от боли, но рана была неглубокой. Стараясь, чтобы кинжал не выпал, она осторожно отвела ладонь и стала тереться о лезвие ближайшей к нему веревкой.

Селена искусала себе все губы, пока сумела обрезать веревки на правой руке. Не переводя дыхания, она тут же освободила левую. Веревки на животе упали сами собой. Селена качнулась и едва не загремела вместе со стулом в черную воду.

Теперь ноги. Морщась, стараясь не дышать, Селена погрузила руки в зловонную воду и перерезала остатки веревки. Она была свободна!

— Вот так-то, идиоты, — прошептала она. — Селену Сардотин можно удержать лишь железными кандалами. И то…

Вода была холодной. Почти ледяной. Селена старалась не думать о том, что плывет мимо, натыкаясь на ее ноги. Она двинулась к железной двери. Поток нес десятки отчаянно пищавших крыс, но их предсмертный писк был едва слышен за шумом воды. Селена поднялась по железным ступенькам. Две из пяти уже затопило. Оказавшись на площадке перед железной дверью, Селена дернула за ручку. Дверь была заперта. Нагнувшись, Селена стала подсовывать лезвие кинжала под дверь, ища хотя бы ничтожную выемку. Выемок не было. Дверь плотно приросла к стене.

Это была ловушка.

Великая Селена Сардотин не имела права на панику. Ловушки существовали для других, но не для нее. Тем более что она находилась не в подземелье королевского замка, откуда почти не выбраться.

Дождь не прекращался. Неплохое «дополнение» к бурлящему потоку. Теперь отсветов уличных фонарей вполне хватало на то, чтобы разглядеть закругленный потолок туннеля. Так. К ближайшей решетке ей не подняться. Нет ни лесенки, ни даже скоб. Но ведь где-то обязательно должны быть эти лесенки. Иначе как чистильщикам канала спускаться вниз? Не по домам же бегать, чтобы разрешили пройти через подвал.

Селена оглядела стены. Ничего такого, за что можно уцепиться и подняться к решетке. Оставалось ждать, когда уровень воды поднимется к самому потолку. Но тогда велик риск, что ее пронесет мимо решетки.

— Думай, — шептала себе Селена. — Думай. Ищи решение.

Даже здесь, возле железной двери, вода была Селене по щиколотку.

Селена старалась дышать как можно ровнее. Сбивчивое дыхание — первый признак паники, а паника многих погубила, но никого не спасла.

— Думай, — в который уже раз повторила она.

Еще через несколько минут она поняла: оставаться здесь нельзя. Ее просто смоет зловонным потоком. Нужно плыть самой и искать ближайшую лестницу. Их ступени ведут к решеткам. Фонарей в этой части города достаточно, значит, она обязательно увидит ступени или скобы.

Вода прибывала. Оставалась еще одна возможность: двигаться с потоком и достичь реки. Вот только в каком виде? Туннель не был прямым, как стрела. А если где-то на повороте ее вынесет прямо на стену и она ударится головой? Нет, это пусть крысы плывут к реке.

Но опаснее всего было оставаться возле железной двери. Вот здесь ее точно настигнет смерть.

Селена уже примирилась с тем, что после плавания по сточному каналу ее великолепный костюм, возможно, придется выбросить. Тонкие механизмы могли не выдержать соприкосновения с водой, и Селена спрятала оба кинжала в сапоги. Потом, набрав воздуха, она погрузилась в маслянистую, отвратительно пахнущую воду. К горлу сразу же подступила тошнота. Усилием воли Селена подавила рвотные позывы и стала себе внушать, что должна живой выбраться наружу. Это самое главное. Можно заказать другой костюм, другую пару сапог, другое оружие. Но другой Селены Сардотин нет и не будет. А потому, даже если рядом проносится дерьмо и дохлые крысы, она должна плыть и искать лестницу.

Течение оказалось слишком быстрым. Селену пронесло мимо нескольких решеток. Теперь они были ближе, но не настолько, чтобы ухватиться за прорези. Следовательно, это бесполезные решетки, поскольку ни одна не имела лесенки. Селена решила изменить тактику. Она не без труда достигла правой стены и зацепилась за выступ. Вот так. Она будет не плыть, а перебирать руками, хватаясь за все, за что можно ухватиться, пока не найдет лестницу.

Наконец-то! Невдалеке, в нескольких футах над водой, она увидела отверстие. Боковой туннель! Скоб не было и здесь, но Селена поднималась на куда более значительную высоту. Обдирая руки, ломая ногти, она сумела вылезти из воды и вползти в туннель.

Туннель был наклонным и очень узким. Селена старалась не думать, через что ей нужно продраться наверх, где желтел тусклый лучик света. А позади бурлила и ревела прибывающая вода. Если немедленно не начать ползти вверх, ее затопит.

Селена взялась за первую скобу, потом за вторую, третью. Лицо упиралось во что-то склизкое и невыразимо зловонное. Это что-то пачкало ей шею, волосы и проникало внутрь. Ничего. Потом она отмоется. Она выльет на себя всю горячую воду, какая есть в Башне. А сейчас — вперед и вверх.

Вода достигла уровня туннеля, лизнула ей подошвы сапог, потом щиколотки, икры, колени. Селена отчаянно заработала руками. Она и без света знала, что ладони у нее содраны в кровь. Каждая крупинка грязи, попадавшая в раны, обжигала.

— Вперед, — твердила себе Селена, хватаясь за очередную скобу и подтягивая тело. — Вперед… вперед… вперед.

Это слово было последним кордоном, уберегавшим ее от крика. Если она закричит… нет, она не должна закричать, потому что, если она закричит, это будет означать капитуляцию. Согласие на смерть.

Наклонный туннель вывел ее на узкую площадку, и там Селена увидела лестницу, а выше, футах в пятнадцати, — решетку, из которой лилась дождевая вода. Но это была хорошая вода. Пусть и не совсем чистая, но несравненно чище той, что бурлила внизу. Увидев лестницу, Селена едва не разревелась от радости. Забыв про содранные руки, она полезла по ржавым ступенькам, молясь, чтобы они не обломились. А под ногами уже плескалась догнавшая ее вода из сточного канала.

Селена быстро достигла верха и даже позволила себе слегка улыбнуться. Потом она уперлась плечом в решетку, надавила и… Решетка не сдвинулась с места.

Тогда Селена встала поудобнее и, не обращая внимания на жалобный скрип шаткой лестницы, уперлась в решетку обеими руками. Решетка не двигалась. Селена изменила положение тела: теперь она упиралась в решетку плечами и спиной. Ничего. Решетка даже не скрипнула. Никакого намека, что Селене удалось хотя бы чуточку сдвинуть ее с места. Проклятая ржавчина! Разозлившись, Селена со всей силой ударила по решетке кулаком. Ее обожгло болью, перед глазами заплясали разноцветные звезды. Селена ощупала кисть, потом запястье. Кажется, кость цела.

Она пробовала надавливать в разных местах. Решетка будто смеялась над нею.

А вода уже плескалась у самых ног Селены.

Еще несколько попыток окончились ничем.

В другое время на улицах было бы полно народу. Но сегодня, зная о рукотворном наводнении, горожане заблаговременно разошлись по домам и питейным заведениям… Дождь хлестал ей по глазам, губам, носу. Селена кричала, звала на помощь и продолжала лупить решетку. Вода достигла подошв ее сапог. Селена просунула пальцы в мокрые прорези решетки и начала не кричать, а вопить.

Она звала на помощь. Она молила богов, чтобы рядом оказался хоть кто-то, способный услышать ее.

— Селена, ты где?

Крик раздался совсем близко. Саэм! Это был его голос, приглушенный дождем. Но это был его голос! Ну конечно, он же обещал встретить ее. Возможно, сейчас он направлялся к дому Донваля или шел оттуда.

Держась одной рукой за прорези, другой она неистово заколотила по ржавому металлу и закричала:

— Саэм, я здесь! Мне не поднять решетку!

Послышались торопливые шаги.

— Боги милосердные!

Над решеткой склонилось побледневшее лицо Саэма.

— Я тебя уже целых двадцать минут ищу. Потерпи, я сейчас.

Саэм взялся обеими руками. Сначала побелели костяшки его пальцев, потом и сами пальцы. Саэм вполголоса выругался. Решетка не поддавалась и ему.

Вода плескалась возле лодыжек Селены.

— Черт тебя побери, Саэм! Вытащи меня отсюда!

— Давай вместе. Я буду тащить, а ты толкай снизу.

Но и вместе они ничего не добились. Оба кряхтели от натуги. Казалось, решетка смеется над ними. Хорошо еще, что они находились достаточно далеко от дома Донваля.

— Забирайся как можно выше, — скомандовал Саэм.

Селена промолчала. Она и так уже упиралась в решетку головой. Вода достигла ее колен.

В свете фонаря мелькнуло лезвие. Саэм сосредоточенно царапал круглый паз, пытаясь счистить ржавчину, но ее было слишком много. Тогда он попробовал воспользоваться кинжалом как рычагом.

— Толкай изнутри, — сказал он Селене.

Она стала толкать. Вода достигала ее бедер.

Лезвие переломилось пополам.

Саэм отчаянно выругался и вновь попытался поднять решетку голыми руками.

— Ты только держись, — шептал он, обращаясь больше к себе, чем к Селене. — Держись.

Вода теперь была ей по пояс. Еще через несколько секунд — по грудь. Селена стояла, подставив лицо дождю, отчего вместо Саэма видела движущееся пятно.

— Саэм, — позвала она.

— Не мешай, я поднимаю решетку.

— Саэм, — повторила Селена.

— Я тебе сказал, не отвлекай! — рявкнул Саэм, потому что сам был на грани отчаяния.

Поняв, что ему не справиться, он закричал, зовя на помощь. Селена почти упиралась лицом в решетку. Помощь. Когда она появится? И появится ли вообще.

Селена не любила думать о том, как и при каких обстоятельствах ей придется умереть. Еще пара минут, и она утонет. Захлебнется смесью дождевой воды и той дряни, что неумолимо поднимается из сточного канала. Девять лет назад вода чуть не оборвала ее жизнь. Правда, это была не вонючая канава, а полузамерзшая река в ее родном Террасене. Тогда она заключила с богами нечто вроде сделки. Думала, что на более долгий срок. Оказалось, всего на девять лет. Значит, ей суждено было принять смерть от воды. Боги лишь немного отсрочили этот момент.

— Селена, прошу тебя, держись, — твердил Саэм.

Он продолжал дергать решетку, колотить по мокрому железу и даже вынул второй кинжал, пытаясь чистить ржавчину.

— Не смей! Слышишь?

Селена понимала: все это он говорит не для нее. Для себя.

Вода плескалась возле ее шеи.

— Держись, — стонал Саэм.

Их пальцы переплелись, насколько это позволяли узкие прорези решетки. Сейчас все кончится.

— Саэм, похорони меня в Террасене, — прошептала Селена.

Она шумно вздохнула и больше уже ничего не помнила.

ГЛАВА 8.

— Дыши! — раздался у нее над ухом чей-то властный голос. Кто-то изо всех сил колотил по ее груди. — Дыши, тебе говорят!

Повинуясь приказу, Селена дернулась всем телом, и у нее изо рта хлынул фонтан воды. Следом ее вытошнило на мокрые камни мостовой. Потом она закашлялась и кашляла до судорог.

— Боги милосердные, — тихо простонал Саэм.

Открыв залитые дождем глаза, Селена увидела его, сидящего на корточках. Голова Саэма была опущена, а руки сжимали колени. Поодаль, переглядываясь, стояли две женщины. Одна сжимала в руках железный лом. В нескольких шагах от Селены валялась ржавая решетка, а из темного круглого отверстия лилась вода.

Селену снова вытошнило.

Она трижды наполняла горячей водой мраморную купальню. Потом попросила еды, но не потому, что хотела есть, а чтобы вызвать рвоту и исторгнуть всю дрянь, еще остававшуюся внутри. Потом Селена взяла тряпку, смочила крепчайшим ромом и обернула ею израненные ладони. Сжав зубы, она терпела немилосердное жжение и такую же немилосердную боль. Затем ей пришла мысль очистить ромом все тело, и она попросила служанку наполнить ромом глубокую лоханку, куда немедленно и погрузилась.

Селене казалось, что ей будет не отмыться до конца жизни. Выбравшись из «ромовой купели», она снова полезла в горячую воду. И все равно у нее сохранялось ощущение, будто ее тело покрыто зловонной слизью. Аробинн охал и ахал, суетился, спрашивал, не надо ли ей чего. Селена попросила его удалиться. Служанок, предлагавших ей чего-нибудь съесть или выпить, Селена просто прогнала. Пообещав себе утром вымыться еще два раза, она улеглась в постель.

Сон не шел. Она лежала с закрытыми глазами, стараясь ни о чем не думать. В дверь постучали. Селена потребовала, чтобы непрошеный гость убирался ко всем чертям, однако дверь открылась.

— Я чувствовал, что ты не спишь, — сказал Саэм и осторожно вошел в комнату, даже не потрудившись спросить разрешения.

Впрочем, какое разрешение? Ведь он спас ей жизнь, и Селена теперь чувствовала себя его вечной должницей.

По пути домой Саэм рассказал, что после всех «репетиций» Лисандры поспешил к особняку Донваля. Внутри было тихо, но караульные у ворот о чем-то шептались и постоянно озирались по сторонам. Саэм решил, что Селена уже нанесла свой визит, и стал бродить по окрестным улицам, рассчитывая ее встретить. Наконец встретил.

Селена лежала, подперев голову рукой.

— Чего тебе надо? — спросила она.

Не слишком-то учтивый вопрос к человеку, спасшему ей жизнь. Ей, непревзойденной Селене Сардотин, лучшему ассасину Адарлана. Но как теперь у нее повернется язык назвать себя лучшей, если она чуть не утонула в сточных водах? Все это настолько ощутимо било по ее самолюбию, что Селене захотелось влепить Саэму затрещину.

— Пришел узнать, намерена ли ты еще мыться. Я бы тоже не прочь, а в Башне не осталось горячей воды, — слегка улыбаясь, сказал Саэм.

— Только не жди, что я сейчас начну рассыпаться в извинениях, — нахмурилась Селена.

— Я и не жду. Не в твоих правилах извиняться. Я это давно знаю.

В мягком свете единственной свечи кожа на лице Саэма казалась бархатной, а само лицо — милым и зовущим.

— Странно, что тебя потянуло меня спасать, — продолжила Селена. — Я думала, ты от радости будешь отплясывать прямо на решетке.

Он тихо рассмеялся. Его смех приятно согревал ее сердце.

— Нет, Селена. Никто не заслуживает столь ужасной смерти. Даже ты. И потом, я думал, времена стычек мы с тобой оставили позади.

Она покраснела, однако не посмела отвести взгляд.

— Спасибо тебе, что спас мне жизнь.

Саэм удивленно поднял брови, будто не имел к этому никакого отношения. По пути домой Селена уже поблагодарила его, но тогда это прозвучало торопливой цепочкой слов. У нее болели пальцы. Ей было стыдно смотреть на свои ужасные изломанные ногти, но она протянула к Саэму руку.

— И еще… Я виновата перед тобой. — Она заставляла себя смотреть ему прямо в глаза, в которых сейчас читалось недоумение. — Я виновата, что втянула тебя в эту историю с освобождением рабов. Ведь Аробинн избил тебя как моего сообщника.

— Надо же, — рассеянно проговорил Саэм, будто вдруг разобрался в хитросплетениях какой-то головоломки.

Его взгляд переместился на их сомкнутые руки, и Селена тут же убрала свою.

Тишина в комнате вдруг сделалась слишком напряженной. Селене было не оторваться от его лица. Ей казалось, что и Саэм смотрит на нее. Нет, он пристально разглядывал шрам на ее шее. За прошедшие недели шрам побледнел. Потом совсем исчезнет.

— Ее звали Ансель, — с трудом ворочая языком, сказала Селена. — Она была моей подругой.

Саэм присел на краешек постели, и Селена начала рассказывать ему то, о чем вообще не собиралась говорить. Ни Саэму, ни кому-либо другому.

Он почти не встревал. Его вопросы были только по существу. Часы пробили час ночи. К этому времени Селена дошла до поединка с Ансель и последнего воспоминания, когда она, стоя на парапете крепости, подарила бывшей подруге одну лишнюю минуту, спасшую той жизнь. Когда Селена закончила рассказ, в глазах Саэма было удивление и печаль.

— Вот так я провела лето, — пожимая плечами, подытожила Селена. — Знатное приключение, достойное Селены Сардотин.

Саэм молча протянул руку и погладил шрам на ее шее, словно это прикосновение могло мгновенно убрать след меча Ансель.

— Грустно все это, — сказал Саэм.

— Вот и мне грустно.

Селена вдруг обнаружила, что сидит в одной ночной сорочке, да еще полупрозрачной. Наверное, Саэм тоже это заметил. Он поспешно убрал руку с ее шеи и кашлянул.

— Кажется, наше задание немного усложняется, — сказала Селена.

— Почему? — не понял Саэм.

Селена, чувствуя, как от его прикосновения у нее пылают щеки, заставила себя перейти в иное настроение. Она вспомнила грубую гранитную физиономию Фалипа. Этот верзила не представлял, кого он собирался утопить сегодня в сточном канале. Он думал, будто Адарланского ассасина можно утопить в дерьме и ему все сойдет с рук. Нет, животное, провонявшее элем. Даже если бы у тебя была тысяча жизней, это не сошло бы тебе с рук.

— Почему? — переспросила Селена. — Список людей, которых мне необходимо будет убить, увеличился на одного человека.

ГЛАВА 9.

Селена спала до полудня, потом, как и обещала, дважды вымылась. Теперь можно было нанести визит Предводителю ассасинов.

Аробинн сидел, неторопливо попивая чай.

— Я думал, ты еще моешься, — сказал он.

Вчерашний откровенный рассказ Саэму о Красной пустыне, Немом Учителе и Молчаливых ассасинах всколыхнул в ней былое желание уйти от Аробинна. Хватит ей чувствовать себя маленькой девочкой, целиком зависящей от наставника. Она слишком повзрослела за это лето. Никакие его подарки не изгладят память о зверском избиении.

Не говоря ни слова, Селена вновь открыла дверь и не закрывала, пока слуги не внесли три тяжеленных сундука.

— Позволь узнать, что в этих сундуках? — невозмутимо спросил Аробинн, потирая виски.

Селена молча закрыла дверь за слугами и так же молча открыла крышки сундуков. Будь солнце поярче, сейчас весь кабинет купался бы в ослепительном блеске золота.

Она повернулась к Аробинну, вспоминая ощущения вчерашнего утра, когда она сидела на крыше своего дома и думала о будущей жизни. Лицо Аробинна оставалось непроницаемым.

— Думаю, это полностью покрывает мой долг, — сказала она, принуждая себя улыбаться. — Возможно, даже перекрывает.

Аробинн продолжал сидеть.

Селена несколько сникла. Блестящая затея, которую она столько раз мысленно репетировала, оказалась не столь уж блестящей. Надо знать Аробинна.

— Я бы хотела и дальше работать с вами, — тщательно подбирая слова, сказала Селена.

Аробинн вдруг поглядел на нее так, как в тот вечер, за несколько минут до избиения. Этого оказалось достаточно. Внутренняя робость исчезла, и Селена добавила:

— Но моя зависимость от вас закончилась.

Серо-стальные глаза Аробинна скользнули по сундукам и вновь остановились на Селене. Потом он улыбнулся с оттенком грусти:

— Я надеялся, что этот день никогда не настанет. Будешь ли ты упрекать меня за мои наивные надежды?

Селена облегченно вздохнула:

— Я действительно хочу и дальше работать с вами.

Она почувствовала, что пока не может рассказать ему о купленном жилье и о переезде туда. Нет, не сейчас. Разумнее двигаться маленькими шагами. Сегодня достаточно слов об уплате долга. Возможно, через несколько недель она сообщит, что переезжает. А он, возможно, даже не спросит куда.

— Я тоже буду рад и дальше работать с тобой, — сказал Аробинн, прихлебывая чай. — Можно полюбопытствовать, откуда эти деньги?

Селена инстинктивно дотронулась до шрама на шее.

— Это деньги Немого Учителя. Плата за спасение его жизни.

Аробинн пододвинул к себе какой-то свиток. Неторопливо развернул.

— Что ж, прими мои поздравления, — сказал он, принимаясь читать. — Ты теперь свободная женщина.

Селена с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться во весь рот. Она не чувствовала себя свободной в полном смысле слова. Но теперь на ней не висел долг перед Аробинном. И то громадное облегчение.

— Желаю тебе удачи. Завтра вечером она тебе особенно понадобится, — добавил Аробинн. — Если нужна помощь, обращайся.

— А потом вы вычтете ее стоимость из моего вознаграждения? — попробовала пошутить Селена.

Аробинн не улыбнулся.

— Мне не свойственна мелочность, — сказал он, откладывая свиток.

Ей показалось, что он даже слегка обиделся.

Подавив в себе желание извиниться за бестактность, Селена молча вышла из кабинета.

Она думала, что после выплаты долга помчится к себе, пританцовывая от радости. Но вместо этого она понуро брела по коридору, вспоминая взгляд Аробинна, и все золото в сундуках теперь казалось ей грудой позеленевших медяков.

Ничего не скажешь, славное начало ее новой жизни.

Вчера Селена клялась себе, что больше никогда не спустится в «кишки» сточных каналов. Клятвы не хватило и на половину суток. Сегодня она вновь была там, но уже не плыла, а шла по узкому проходу. Подземная река заметно обмелела после вчерашнего. Наверху лил дождь, однако проход оставался сухим.

Часом раньше Саэм зашел к ней в комнату, соответственно одетый и готовый к новой слежке за домом Донваля. Сейчас он молча шагал сзади. Так они добрались до памятной Селене железной двери. Слишком даже памятной. Селена пристроила факел и провела рукой по ржавому, выщербленному железу.

— Завтра это наш единственный вход в дом, — сказала она, перекрывая шум зловонной реки. — После моего визита дом стерегут со всех сторон.

Саэм присел на корточки и стал разглядывать дверь. Как и Селена вчера, он тщетно искал малейшую щель или выемку.

— Чтобы войти через эту дверь, нужно притащить сюда таран. Других способов нет, — сказал он.

— Почему же? Можно вежливо постучаться, — ехидно улыбаясь, предложила Селена.

Саэм тоже засмеялся:

— Караульные наверняка парни гостеприимные. Возможно, даже предложат выпить с ними кружечку эля. Но сначала будет закуска из стрел.

Саэм постучал себя по плоскому, мускулистому животу, сегодня и он надел чудо-костюм. Она любовалась Саэмом, как всегда не желая признаваться себе в этом.

— Да, дверца такая, что только таранить, — согласилась она, ощупывая металл. — Или… узнать, в какое время слуги выносят мусор.

— Они же не караульные, чтобы подчиняться распорядку. Выносят, когда захотят или когда их заставят.

Селена выругалась сквозь зубы и оглядела место, где они стояли. Отвратительный уголок. Здесь даже умирать противно. Она не сомневалась, что завтра обязательно столкнется с Фалипом. Этот самоуверенный верзила с запахом перегара не увидит ее до самой последней своей минуты. Кстати, память у него ни к черту. Вчера она так боялась, что верзила узнает в ней благовоспитанную гостью Донваля. Ничего подобного! Даже не вспомнил.

Селена хищно улыбнулась. Она отблагодарит Фалипа за то, что он показал ей самый незаметный способ проникновения в особняк.

— Похоже, одному из нас нужно будет поскучать здесь несколько часов, — прошептала она, подмигивая Саэму. — Слуги выходят из железной двери, оставляя ее открытой, идут к воде и вываливают отбросы в канал. Ведро тяжелое, и с ним еще нужно спуститься на несколько ступенек. Думаю, слугам не до того, чтобы оглядываться назад.

Саэм уловил ход ее рассуждения:

— Скорее всего, это будет кто-то один. Например, служанка. Пока она возится, опорожняя ведро, мы незаметно проскользнем внутрь и спрячемся в погребе, где и будем сидеть до половины восьмого.

— Представляю, как здесь удивятся, обнаружив дверь погреба незапертой.

— Это будет наименьший из всех завтрашних сюрпризов, — подхватил Саэм.

— Да. Наименьший, — согласилась Селена, беря факел.

Они спускались в канал в тихом сумрачном переулке, находящемся на приличном расстоянии от особняка Донваля. Решетка там поддавалась легко. Однако туда еще надо было добраться, шагая по узкому проходу.

— Я слышал, сегодня утром ты выплатила Аробинну свой долг, — глядя на черные камни под ногами, сказал Саэм. Даже здесь он старался говорить тихо. — Ты что-нибудь почувствовала после этого?

— Совсем не то, что думала, — ответила Селена, не вдаваясь в подробности.

— Вот что странно: Аробинн даже не пытался отказаться.

Она ничего не сказала на это. Некоторое время они шли молча, сопровождаемые собственными тенями на стенах.

— Возможно, я уеду, — прошептал Саэм.

Селена чуть не споткнулась.

— Уедешь?

— Да. В Эйлуэ. Точнее, в Банджали.

Аробинн часто посылал своих ассасинов в разные уголки континента, и это Селену не удивляло. Ее удивила отрешенность в голосе Саэма.

— На задание?

— Навсегда, — сказал он.

— Почему? — резко хрипловатым голосом спросила Селена.

Он забежал вперед и остановился, глядя на нее.

— А что меня здесь держит? Аробинн не раз говорил, что нам не мешало бы закрепиться на юге.

— Аробинн. — Селена изо всех сил старалась говорить тихо. — Значит, ты уже сообщил ему?

— Нет. То есть да. В разговоре.

— Слушай, но ведь Банджали — это очень далеко. На другом краю континента.

— Ну и что? Рафтхол принадлежит вам с Аробинном. Здесь я всегда буду… на подхвате.

— Я бы лучше согласилась быть на подхвате в Рафтхоле, чем править ассасинами в Банджали.

Селене хотелось орать во весь голос. Хотелось размазать кого-нибудь по стенке и голыми руками разворотить этот чертов вонючий канал.

— Я уеду в конце месяца, — с прежним спокойствием сказал Саэм.

— Это что же, через две недели тебя здесь не будет?

— А разве у меня есть причина, чтобы остаться?

— Да! — крикнула Селена, хотя и не слишком громко. — Да, у тебя есть причина.

Саэм молчал.

— Ты не можешь вот так просто взять и уехать, — продолжила она.

— Это почему же?

— Да потому, что я буду по тебе скучать, идиот ты непонятливый! — прошипела Селена, размахивая факелом. — Если ты навсегда исчезнешь, какой тогда был смысл во всем этом?

— Какой смысл, Селена? И в чем?

Паршивец! Как он мог сохранять спокойствие, когда у нее внутри все бурлило?

— Зачем тогда ты помогал мне в Бухте Черепов? Зачем ноты доставал? Зачем… зачем ты говорил Аробинну, что простишь его, только если он больше никогда меня пальцем не тронет?

— Совсем недавно ты говорила, что тебе, в общем-то, наплевать и на мои мысли, и на мои поступки. Если не ошибаюсь, тебе было даже все равно, если бы я умер или погиб.

— Я тебе наврала. И ты, мерзкий придурок, знал, что я вру!

Он тихо рассмеялся и сказал:

— А хочешь знать, как я провел лето?

Селена сжалась. Саэм привычно теребил себе волосы.

— Каждый день я противостоял сильному желанию перерезать Аробинну глотку. И он знал, что я хочу его убить.

Селене сразу вспомнилось, как в тот страшный вечер Саэм кричал Аробинну: «Я убью тебя!».

— Едва я очнулся после его бойни, я понял: мне надо убираться из Рафтхола, и подальше. Но я не мог. Я не мог уехать, пока ты не вернешься и я не увижу, что с тобой все в порядке.

Они остановились. Саэм тяжело дышал. Совсем как вчера, когда он пытался поднять решетку.

— Аробинн это тоже знал, — продолжил Саэм. — И решил сыграть на этом. Он не поручал мне никаких заданий. Он заставил меня помогать Лисандре и Кариссе. Я сопровождал их повсюду: таскался на балы, званые вечера, загородные прогулки. Мы с Аробинном играли: кто кого. Его занимало, сколько его дерьма я сумею проглотить, прежде чем сорвусь. Но мы оба знали, что ему всегда везет. Ты всегда будешь на его стороне. Я каждый день надеялся, что ты вернешься живой и невредимой. Более того, я надеялся, что ты отомстишь ему за все унижения и издевательства.

А она вернулась, живая и невредимая, и позволила Аробинну осыпать ее подарками.

— С тобой теперь все замечательно. Ты даже выплатила ему весь долг. Уж не знаю, простила ли ты Аробинна, но вы с ним снова поладили. Так зачем мне оставаться в Рафтхоле? Особенно после того, что Аробинн с нами сделал.

Селена знала: она поступает отвратительно, думая больше о себе, чем о Саэме. И все же она прошептала:

— Прошу тебя, не уезжай.

Он выдохнул. Звук был странный, похожий на всхлипывание.

— Тебе будет хорошо без меня. И всегда было хорошо.

«Может, раньше и было, но не теперь», — подумала Селена, а вслух сказала:

— И как мне убедить тебя остаться?

— Никак.

Селена со злостью швырнула факел в канал. Тот мгновенно погас.

— Хочешь, чтобы я умоляла тебя? Мне на колени встать?

— Ни в коем случае.

— Тогда скажи мне…

— Что еще я могу тебе сказать? — не выдержал Саэм. — Я только что тебе все рассказал. Больше мне нечего добавить. Если я останусь в Рафтхоле, мне придется жить бок о бок с Аробинном, а значит, в один прекрасный день я сверну его поганую шею.

— Но почему? Сколько еще можно распаляться?

Саэм схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

— Почему? Потому что я тебя люблю!

Селена застыла с разинутым ртом.

— Я тебя люблю, — повторил Саэм и снова встряхнул ее за плечи. — Уже много лет. А он посмел тебя избивать да еще заставил меня смотреть, поскольку знал, каково мне будет. Но если я попрошу тебя сделать выбор, ты выберешь Аробинна, а это мне не-вы-но-си-мо.

Они оба прерывисто дышали, и звук их дыхания смешивался с шумом подземной реки.

— Какой же ты безнадежный идиот, — наконец сказала Селена, хватая Саэма за камзол. — Неисправимый идиот, паршивец и вообще настоящий глупец.

Саэм подумал, что сейчас она его ударит. Но она вдруг зажала его лицо в своих ладонях:

— Так знай: я выбираю тебя.

И она поцеловала Саэма.

ГЛАВА 10.

Селена еще никогда ни с кем не целовалась. Когда Саэм обнял ее и прижал к себе, когда их губы сомкнулись, она искренне удивилась, зачем так долго ждала. Его рот был мягким и теплым. Его сильное, упругое тело так удивительно прижималось к ее телу, а его волосы она наматывала на пальцы, как шелковые нити. Селена не противилась ни одному из его движений, впервые позволяя ему управлять ею. У нее то и дело перехватывало дыхание.

Когда его язык проник ей в рот, Селене показалось, что у нее внутри сверкают молнии, способные сжечь ее дотла. Но она не боялась их. Ей было мало поцелуев Саэма. Она хотела большего. Ей был нужен весь Саэм. Целиком.

Селена не знала, как себя держать. Она хотела всего сразу. Узкий проход был не самым удобным местом для объятий и поцелуев. Селена развернула Саэма, прижав к стене. Его руки гладили ей спину, бока, бедра. Ей хотелось погрузиться в эти ощущения, хотелось сорвать с себя дорогостоящий хитроумный костюм, чтобы мозолистые руки Саэма ласкали не ткань, а ее голое тело. Желание было всепоглощающим.

Ей было все равно, что местом их первых ласк и поцелуев стал сточный канал. Донваль, Фалип, Аробинн — они исчезли, став далекой историей.

Губы Саэма путешествовали по ее шее. Когда они коснулись родинки под ухом, Селена застонала. Она впервые стонала не от боли.

Время перестало существовать. Для нее не было никакого завтра. Только одно вечное сегодня.

Когда они, оба взъерошенные, с распухшими от поцелуев губами, вылезли наружу, уже стемнело. Весь долгий путь до Башни Саэм крепко держал Селену за руку. Дома Селена попросила подать ужин на двоих к ней в комнату. Они поужинали и сидели до поздней ночи почти в полном молчании. Не хватало лишь еще одного, такого естественного и, казалось бы, неизбежного шага. Селена была благодарна Саэму, что он не торопил ее. Слишком многое в ее жизни поменялось за этот день, и у нее просто не хватало сил еще на одну серьезную перемену.

Потом Саэм ушел. Селена разделась и легла, но о сне не было и речи. Она лежала, глядела в потолок и перебирала события сегодняшнего судьбоносного дня.

Саэм любит ее. Любит много лет подряд. А сколько всего он выдержал только из-за любви к ней. Селена пыталась это понять и не понимала. Она всегда была груба и заносчива с ним, а за его доброту платила колкостями и насмешками. Саэм занимал ее мысли не больше, чем слуги в Башне. И уж конечно, ни о какой многолетней любви с ее стороны не было и речи. До самого их путешествия в Бухту Черепов Селена вообще была не прочь убить Саэма, когда он особо ей досаждал.

Но теперь… Нет, пока ей нельзя об этом думать. Ни сейчас, ни завтра… точнее, уже сегодня, поскольку сегодня им нужно проникнуть в особняк Донваля. Задание по-прежнему оставалось рискованным, но щедрое вознаграждение… Деньги ей понадобятся. Теперь она — взрослая женщина, которая должна зарабатывать себе на жизнь. Но она бралась за это дело не только ради денег. Она не позволит этому мерзавцу Донвалю покинуть Рафтхол, увозя договоренности о торговле рабами. Не позволит шантажировать соотечественников, осмелившихся встать на его пути.

Она молилась, чтобы Саэм не пострадал.

В тишине комнаты Селена поклялась лунному свету: если с Саэмом что-то случится, никакая сила в мире не удержит ее от того, чтобы убить всех виновных.

Наступил решающий день. Вскоре после полудня, легко перекусив, Селена и Саэм вновь отправились в теперь уже знакомый сточный канал. Селена затаилась возле железной двери. Поодаль, почти сливаясь с темнотой, затаился Саэм.

Селена прикинула время. Сейчас никак не меньше двух часов пополудни. В богатых домах в это время начинали готовить обед. Едва ли особняк Донваля был исключением. Значит, скоро жди слугу или служанку с ведром кухонных отбросов. Слух Селены был напряжен до предела. Она ловила каждый звук, доносящийся с внутренней стороны двери. Сегодня она должна быть быстрой, бесшумной и беспощадной. В таких делах одна-единственная неучтенная или упущенная мелочь способна погубить все.

До проникновения в кабинет Донваля Селене придется провести в погребе не менее пяти томительных часов. Главное — не потерять бдительность. Раньше половины восьмого Донваль у себя в кабинете не появится. Дело делом, но Донваль тщеславен. Ему непременно захочется встретить своего компаньона у дверей, провести по роскошной лестнице и великолепному коридору, наслаждаясь восторженными восклицаниями и удивлением в глазах гостя.

В подвале скрипнула внутренняя дверь. Послышались шаги. У Селены был острый слух, и по шагам она сразу поняла, что сюда идет всего одна служанка. Селена прижалась к стене и замерла. Заскрежетал замок, и железная дверь медленно отворилась. Селена не ошиблась: на площадку вышла женщина средних лет, неся тяжелое ведро, полное очисток. Из-за спины служанки тускло светил масляный фонарь. Чувствовалось, женщине хочется поскорее опорожнить ведро в канал и вернуться на кухню.

Селена мигом проскользнула через обе двери, бесшумно взбежала по лестнице и оказалась в просторной кладовой, освещенной таким же масляным фонарем. Кладовая была заставлена бочками и бутылками со всевозможными винами. На полках лежала снедь, привезенная едва ли не со всех уголков Эрилеи. Над кладовой, судя по всему, помещалась кухня, и оттуда доносились приглушенные голоса. Потом Селена услышала шум опорожняемого ведра и поспешно спряталась за пузатой винной бочкой.

Железная дверь с лязгом хлопнула. Потом служанка закрыла внутреннюю дверь, щелкнув замком. Селена надела свою любимую тонкую черную маску и откинула капюшон плаща. Вскоре, поскрипывая пустым ведром, служанка появилась в кладовой. Напевая что-то под нос, она прошла к лестнице, ведущей на кухню. Скрипнула третья дверь.

Селена облегченно вздохнула и торжествующе улыбнулась. Будь Фалип догадливее, он бы перерезал ей горло еще позавчера. Сегодня, перед тем как прикончить этого верзилу, она обязательно напомнит ему о его досадной оплошности.

Выждав еще некоторое время и убедившись, что служанка не понесет второе ведро, Селена поспешила к двум дверям. Она двигалась бесшумно, совсем как кролики в Красной пустыне. Столь же бесшумно она отперла первый замок, прошла несколько шагов и открыла второй. Саэм появится в погребе перед самой встречей Донваля с компаньоном. Раньше никак нельзя, поскольку туда может спуститься кто-то из слуг и увидеть незнакомца, готовящего пожар, что было задумано в качестве отвлекающего маневра. Если же кто-то спустится к каналу и обнаружит незапертые двери, особого подозрения это не вызовет. Скорее всего, решат, что виновата забывчивая служанка, выносившая очистки.

Селена плотно закрыла обе двери, убедившись, что защелки замков отведены в сторону, вернулась в кладовую, выбрала самый темный угол, где стояли винные бочки, и приготовилась ждать.

Одним из главнейших навыков ассассина было умение определять время без часов, по внутреннему чутью. Селена умела это мастерски и редко ошибалась более чем на десять минут. Но в особняке Донваля хватало часов с боем. Их звуки проникали даже в кладовую, сообщая Селене, сколько еще ей осталось ждать.

В семь она покинула кладовую, где вскоре должен был появиться Саэм с факелами и маслом. При таком обилии бутылок с крепкой выпивкой огонь быстро перекинется на весь погреб. До этого Селене нужно пробраться наверх и успеть все сделать раньше, чем совершится обмен документами. В половине восьмого Донваль встретит компаньона и поднимется с ним в потайной кабинет. Где-то минут через десять начнется пожар. Часть караульных кинется вниз тушить огонь, существенно уменьшив охрану Донваля и его сообщника.

Слуги ужинали на кухне. Они были поглощены едой и разговорами. Стол, за которым они сидели, находился в дальнем углу кухни. Селена тенью проскользнула в коридорчик и по винтовой лестнице поднялась на второй этаж. Ее новый костюм прекрасно пережил недавнее купание, и оно никак не сказалось на тонких внутренних механизмах. Но сейчас Селена достала из сапога свой надежный, многократно испытанный нож. Осторожно приоткрыв дверь, она выглянула в коридор второго этажа.

Пусто. Массивные двери всех комнат были закрыты. Ни караульных, ни слуг. Вообще никого. Неужели Донваль решил облегчить ей задачу? Куда же подевалась вся охрана?

Выбросив этот вопрос из головы, Селена с кошачьей ловкостью прокралась по коридору и остановилась возле двери потайного кабинета. Прислушалась. В кабинете тоже было пусто. Она заглянула в замочную скважину. Темно.

Дверь, конечно же, была закрыта на замок. Селена усмехнулась, убрала нож и достала две свои любимые отмычки. Ими она открыла множество замков. Замок в двери кабинета особой сложностью не отличался. Селена шмыгнула в темноту кабинета и вернула замок в нужное положение.

На мраморной каминной доске тикали часы. Селена полезла в карман штанов, достала серную палочку и чиркнула о подошву сапога. Сиреневатый огонек осветил циферблат. Десять минут восьмого. У нее была еще уйма времени. Затушив палочку, Селена подошла к окну и плотно задернула шторы. Снаружи по-прежнему хлестал дождь. Пора начинать поиски.

Селена зажгла масляную лампу на громоздком письменном столе, прикрутив фитиль до маленького голубоватого язычка пламени. Стол был завален множеством пергаментов и бумаг. Письма, счета, расписки и даже скабрезные куплеты. Никакого намека на то, что ей нужно.

Она осмотрела каждый ящик письменного стола. То же самое. На одной полке лежали мелисандские безделушки. Где же документы?

Ей хотелось громко выругаться. Донваль оказался не настолько беспечен, чтобы оставлять все важное на столе. Тогда где? Селена открыла шкаф. Книги. Чистые листы пергамента. Стопка дорогой иноземной бумаги. Пузырьки с чернилами.

Она закрыла шкаф. Прислушалась, не идут ли сюда караульные. Тихо. И в этой тишине под ногами вдруг странно скрипнула половица. Неужели тайник? Селена прошлась по соседним половицам. Те были пригнаны плотно и не скрипели. А эта скрипит. Селена опустилась на колени, снова достала нож и лезвием подцепила торец половицы. Узкое пространство внизу было забито листами и свитками.

У Селены заколотилось сердце, застучало в висках. Она выгребла из тайника все, вернула половицу на место, а находку перенесла к столу. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: вот они, документы, предназначенные к обмену.

Она вытерла вспотевшие ладони о штаны, потом начала просматривать найденное. Списки людей, составленные на тонких бумажных листах. Карта Мелисанды на добротном листе пергамента, вся испещренная непонятными красными и голубыми значками. Какие-то таблицы. Названия городов и селений с указанием числа жителей… годных к продаже. Тут же попадались и шифрованные записи, состоявшие из столбцов цифр и набора букв.

Теперь у Селены вспотел лоб. В тайнике хранились не только списки противников рабства. Донвалю была известна вся их конспиративная сеть, все места, где предполагалось прятать беглых рабов, и пути для переправки их в безопасные края. Этого было достаточно, чтобы казнить смельчаков или сделать узниками Эндовьера и Калакуллы.

Так вот чем этот гнусный мерзавец Донваль собирался шантажировать своих рафтхолских соотечественников! Он был уверен, что они у него на крючке и либо поддержат то, против чего боролись, либо будут выданы королю как враги славной и могущественной Адарланской империи.

Селена быстро собрала документы. Нет, она не позволит, чтобы такой подлец, как Донваль, жирел, торгуя людьми.

Она еще не решила, куда спрятать документы, когда из коридора донеслись голоса.

ГЛАВА 11.

Селене хватило нескольких мгновений, чтобы затушить лампу и раздвинуть портьеры. Все найденное в тайнике она запихнула внутрь своего камзола, а сама спряталась в шкафу, чуть приоткрыв дверцу, чтобы не задохнуться. Кроме Донваля и его компаньона, в кабинете не будет никого. Нужно покончить с обоими прежде, чем Донваль полезет в тайник и обнаружит исчезновение документов. К этому времени в кладовой вспыхнет пожар. Селена искренне надеялась, что большинство караульных поспешит туда и ей удастся беспрепятственно покинуть дом.

Щелкнул замок. Дверь распахнулась. Первым в кабинет вошел Донваль. За ним следовал человек в плаще. Лицо его было скрыто капюшоном.

— Выпить желаете? — спросил Донваль, зажигая лампу на столе.

— Нет, спасибо, — ответил компаньон, откидывая капюшон.

Человек как человек, среднего роста, в лице — ничего приметного, если не считать высоких скул и загара. Кто же это может быть?

— Торопитесь поскорее убраться из моего гостеприимного дома? — засмеялся Донваль, но в его голосе чувствовалась настороженность.

— Можно сказать и так, — без тени улыбки отозвался компаньон.

Его синие глаза быстро оглядели комнату и почему-то задержались на шкафу. Селена обмерла.

— Если я не вернусь через полчаса, мои друзья начнут меня искать.

— Я не задержу вас больше чем на десять минут. Я сам спешу. Нужно еще одеться. Меня тут одна юная особа пригласила в театр, в ложу своего дядюшки. Он наслышан обо мне и мечтает познакомиться. Не знаю, как там дядюшка, а с девицей я бы не прочь познакомиться поближе. — Он рассмеялся. — Надеюсь, ваши сподвижники будут действовать без проволочек и дадут ответ к утру. Желательно как можно раньше.

— Не беспокойтесь, они вас не задержат, — сказал компаньон. — Но вначале я хочу взглянуть на ваши документы. Необходимо знать, что именно вы предлагаете.

— Разумеется, как же иначе, — ответил Донваль, залпом допивая бокал.

У Селены вспотело лицо. Ладони тоже стали липкими.

— Вы живете в Рафтхоле или приехали сюда по делам? — поинтересовался Донваль.

Компаньон не ответил, а Донваль, усмехаясь, продолжил:

— В любом случае я бы настоятельно рекомендовал вам посетить заведение госпожи Кариссы. За всю жизнь не видел таких понятливых, вышколенных девочек, как у нее.

Компаньон поморщился, и это понравилось Селене. Возможно, не такой уж плохой человек. Но оставлять его в живых нельзя.

— М-да, как вижу, с вами не поболтаешь, — снова усмехнулся Донваль, ставя пустой бокал на стол. — Тогда переходим к делам. Хотя, как говорил один мудрец: «Равнодушный к женским чарам внушает подозрение».

У Донваля тряслись руки, а вся его болтовня с прихихикиваниями была просто отвратительна. Животное. Совершеннейшее животное. Селена представила, как он, вот так же хихикая и болтая о куртизанках, будет решать чужие судьбы. Нет, уже не будет.

Донваль нагнулся над тайником, поднял половицу. Потом грязно выругался.

Селена с кинжалом в руке приготовилась выскочить из шкафа.

Донваль умер, даже не успев обернуться и взглянуть на нее. Его горло было перерезано сзади, и кровь хлестала по спине, заливая дорогой камзол. Компаньон громко закричал. Селена тут же повернулась к нему. С лезвия кинжала еще капала кровь Донваля.

В это время стены кабинета и пол содрогнулись он мощного взрыва. Селена едва не выронила кинжал.

Черт бы побрал этого Саэма! Нужен был всего лишь пожар. Зачем он устроил взрыв?

Компаньон Донваля не растерялся. Он молнией метнулся к двери, рванул ее и выскочил в коридор. Казалось, он всю жизнь только и делал, что упражнялся в беге.

Селена выбежала за ним. В коридоре уже вовсю пахло дымом, и его клубы плыли со стороны лестницы. Она бросилась догонять беглеца, но дорогу ей преградил Фалип с мечом наготове. А компаньон несся по коридору прямо к лестнице.

— Что ты наделала? — прорычал Фалип, увидев окровавленный кинжал.

Он узнал ее. Если не по лицу, то по костюму.

Селена выхватила второй кинжал.

— Прочь с дороги!

Искаженный маской, ее голос напоминал голос демона, а не семнадцатилетней девчонки. Селена взмахнула скрещенными кинжалами, загораживаясь от меча Фалипа.

— Да я тебя сейчас на кусочки изрежу, — загремел верзила.

— Поздно. Это надо было делать позавчера. Думал, я утону в дерьме? Как видишь, не утонула. Думаю, это последнее, что ты видишь в своей поганой жизни.

Лицо Фалипа скорчилось от злости. Он кинулся на Селену, намереваясь отсечь ей голову. Она легко парировала удар. Телохранитель Донваля был несравненно сильнее ее, однако сейчас не сила решала исход поединка. Быстрота. Здесь Фалип заметно проигрывал Селене. Парируя его меч левой рукой, правой она ранила верзилу в живот.

Рана была неглубокой. Фалип устоял на ногах и даже попытался проткнуть Селене сердце. Она увернулась и вновь встретила удар обоими кинжалами, успев заметить, что меч у него старинный, очень тонкой работы.

— Я не мучаю своих жертв, — сказала Селена. — И не топлю их в дерьме. Я убиваю быстро. Твой хозяин умер мгновенно.

— Ты не представляешь, что ты наделала! — взревел Фалип, вновь надвигаясь на нее.

— Представляю. Избавила мир от редкостного мерзавца. А сейчас я избавлю мир от холуя этого мерзавца.

Фалип сделал отчаянный выпад, но ему для маневра требовалось больше пространства, чем Селене. Она протиснулась между ним и стеной. Только сейчас она заметила, что кровь Фалипа запачкала ей правую перчатку.

Он успел замахнуться еще раз, а потом выронил меч и округлившимися от ужаса глазами смотрел на тонкую полосу раны, вспоровшей ему грудь и достигшей сердца. Фалип выронил меч и, зажимая рану, грузно осел на пол.

— Дура, — прохрипел он. — Это Лифера тебя наняла?

Селена молчала. Фалип еле дышал. На губах пузырилась кровавая пена.

— Донваль… он… любил свою родину.

Фалип с бессильной ненавистью глядел на Селену. В его взгляде было что-то еще, похожее на ощущение величайшей трагедии.

— Ты… ничего… не знаешь.

— Почему же? Кое-что успела узнать, — сказала Селена, обращаясь к остекленевшим глазам мертвого верзилы.

Ей понадобилось меньше двух минут, чтобы покинуть горящий особняк. Она спрыгнула с лестницы, расшвыряв бросившихся ей навстречу караульных. Еще трое попались ей по пути к забору. Никого из них она не убила, только крепко вышибла из сознания. Она перемахнула через забор и оказалась на улице.

Куда мог убежать скуластый компаньон теперь уже мертвого Донваля?

От левой стороны улицы не отходило никаких других улиц и переулков. Оставалось два направления: либо вправо, либо прямо. Свернуть вправо он тоже не мог — там проходила главная улица. Тем более он говорил, что его ждут сообщники. И спрятаться там особо негде. Надо бежать прямо.

Она на бегу убрала кинжалы в рукава камзола. Погони не было. Тех, кто бежал навстречу, интересовала не Селена, а полыхающий особняк, зарево которого освещало небо над кварталом. Как-то сейчас Саэм? В том, что он сумел выбраться из огненного ада, она не сомневалась.

Вскоре она заметила компаньона. Тот свернул в переулок, выводивший к реке. Селена кинулась за ним. Беглец, почуяв погоню, свернул в другой переулок, скрывшись за углом. Неужели он настолько глуп, что приведет ее прямо к своим сообщникам?

Она перепрыгивала через лужи и груды мусора. В одном месте она едва не поскользнулась на чем-то липком. Вот и угол.

За углом был узкий тупик. Преследуемый пытался влезть на кирпичную стену. Соседние стены не имели ни окон, ни дверей, ни выступов, и зацепиться ему было не за что.

Селена выхватила оба кинжала и начала подкрадываться.

Понимая, что на стену ему не влезть, компаньон Донваля разбежался и попытался вспрыгнуть. Прыгать он не умел и потому рухнул на грязные камни, которыми был вымощен тупик. Он повернулся лицом к Селене. В лунном свете сердито блеснули его глаза. Из-за пазухи он вытащил пачку документов, предназначавшихся Донвалю. Что в них? С Донвалем Селене было все ясно: он предавал соотечественников. А этот неудавшийся прыгун через стену?

Селена приблизилась.

— Сгинь, — бросил ей лежавший.

Он быстро достал из кармана серную палочку и поджег листы. По тому, как они сразу вспыхнули, Селена поняла: это бумага.

Все остальное произошло слишком быстро. Человек выхватил из кармана пузырек, зубами вытащил пробку и проглотил содержимое. Селена бросилась к нему, подхватила за плечи. Тело обмякло. Незнакомец был мертв. На лице застыла презрительная гримаса. Страха перед Селеной у него не было. Только ненависть. Но почему он покончил с собой? Неужели только из-за сорвавшейся сделки?

Селена опустила мертвеца на землю и быстро затоптала пламя. Больше половины бумаг успело сгореть.

Она присела на корточки, разглядывая то, из-за чего незнакомец предпочел умереть. Увиденное сразу же напомнило ей документы Донваля. Снова списки с именами, какие-то цифры, адреса надежных домов, где можно укрыться. Названия всех городов были адарланскими, включая и завоеванные империей земли. Сеть безопасных троп тянулась во все стороны, захватывая даже ее родной Террасен.

А вдруг все обстояло совсем не так, как ей рассказывал Аробинн? Вдруг и он многого не знал, опираясь только на слова Лиферы?.. Лифера. Селене вспомнился вопрос Фалипа: «Это Лифера тебя наняла?» И его предсмертные слова: «Ты ничего не знаешь».

Слова убитого верзилы не давали ей покоя. И снова в голове вертелся вопрос: все ли знал Аробинн? И все ли счел необходимым ей рассказать? Дело, еще недавно казавшееся ей таким простым и понятным, вдруг начало распадаться. «Ты ничего не знаешь».

Нет, кое-что она все-таки поняла: полусожженные документы ставили под угрозу жизнь людей, чьи имена значились в списках. У Селены опять задрожали руки. Она подняла мертвеца за плечи и усадила, прислонив к стене. Расправила мятый камзол. Кем бы ни был этот человек, он не струсил.

Селена собрала уцелевшие бумаги, порылась у себя в карманах, вынула серную палочку и зажгла новый костер. Это было все, чем она могла помочь мертвецу.

Саэма она нашла на соседней улице и, увидев его, бросилась навстречу. Саэм тяжело дышал, прижимая руку к груди.

— Ты ранен? — спросила она, оглядывая улицу.

За их спинами по небу разливалось оранжевое зарево. Селене хотелось думать, что никто из слуг не погиб в пожаре.

— Пустяки, — хрипло ответил Саэм.

Его ранили в руку, причем сильно.

— Караульные застигли меня в кладовой и начали стрелять из луков. Представляешь, одна стрела ударила мне прямо в сердце. Я думал, что сейчас умру, а она вдруг отскочила. Даже кожу не оцарапала.

Там, куда ударила стрела, его костюм был порван, и изнутри поблескивала, переливаясь на лунном свете, тонкая ткань.

— Паучий шелк, — изумленно произнес Саэм.

Селена мрачно улыбнулась и сорвала маску.

— Теперь понятно, почему этот костюмчик столько стоит, — тихо рассмеялся Саэм.

Она промолчала. Зачем ему знать, откуда в костюме взялся лоскут паучьего шелка?

— Ну что? Работа сделана? — глядя ей в глаза, спросил Саэм.

Селена наклонилась и крепко его поцеловала.

— Да, сделана, — ответила она, не отрываясь от его губ.

ГЛАВА 12.

Ночью дождь прекратился. Ветер разогнал облака. Когда Селена вошла в кабинет Аробинна, из окон лился свет утреннего солнца. Сэльв не пытался ее остановить, а лишь закрыл двери и встал снаружи.

— Компаньон Донваля успел сжечь все свои документы, — сказала Селена. — Потом отравился. Когда я подбежала, он был уже мертв.

Документы Донваля она вчера подсунула под дверь спальни Аробинна, оставив все объяснения на утро.

Аробинн поднял глаза от конторской книги. Как всегда, на его лице не отражалось никаких эмоций.

— Это было до или после того, как вы спалили особняк Донваля?

— А какая разница? — дерзко спросила Селена, скрещивая руки на груди.

Аробинн повернул голову к окну, полюбовался безоблачным небом.

— Рано утром я отослал документы Лифере. Ты сама их успела просмотреть?

— Естественно, — усмехнулась Селена. — В промежутке между убийством Донваля и стычками с гостеприимными караульными, не желавшими меня отпускать. Села с чашкой чая и неторопливо все просмотрела.

Аробинн не улыбался.

— Не помню, чтобы когда-нибудь ты так грязно работала.

— Зато все будут думать, что Донваль погиб во время пожара.

Аробинн ударил кулаками по крышке стола:

— Без опознаваемого трупа невозможно утверждать, что Донваль мертв. Это тебе понятно?

Сегодня Селена не сжалась и не попятилась назад.

— А я могу утверждать, что Донваль мертв. Я убила его своими руками. Надеюсь, Лифера мне поверит.

Серо-стальные глаза Аробинна посуровели.

— Тебе за это не заплатят. Можешь не сомневаться, Лифера не даст тебе ни гроша. Ей нужно было тело Донваля и документы обеих сторон. Из трех условий ты выполнила только одно.

У Селены раздулись ноздри — признак подступающего раздражения.

— Пусть это останется на совести Лиферы. Думаю, безопасность ее союзников ей важнее, чем труп бывшего мужа и вся эта писанина. Вы же говорили, что цель Лиферы — предотвратить работорговлю в Мелисанде.

Теперь Аробинн рассмеялся. Смех был колючим, похожим на проволоку с шипами.

— Ты так до сих пор ничего и не поняла?

У Селены сдавило горло.

— Честно говоря, я ожидал от тебя большего, — сказал Аробинн, откидываясь на спинку кресла. — Я столько лет тебя учил, а ты не сумела разобрать простенькую головоломку. Все ее части с самого начала были у тебя перед глазами. Где тогда были твои глаза?

— Можно без предисловий? — грубо спросила Селена.

— Не было никакого соглашения о работорговле, — торжествующе улыбаясь, сказал Аробинн. — Во всяком случае, такого соглашения не было между Донвалем и его рафтхолским сообщником. Настоящие переговоры о торговле рабами велись в стеклянном замке между королем и Лиферой. Работорговля была козырной картой, которая помогла убедить короля дать разрешение на постройку дороги и вытрясти из казны необходимые средства.

Внешне Селена осталась спокойной. Она даже не вздрогнула. Теперь все части головоломки действительно стояли на своих местах. Теперь она понимала, почему незнакомец не раздумывая пожертвовал собой. И слова Фалипа стали предельно понятными. Настоящие противники рабства, в число которых входил и Донваль, создали разветвленную сеть убежищ для беглых рабов и тех, над кем нависла угроза попасть в рабство. Они позаботились о тайных маршрутах, помогающих людям незаметно покидать опасные места и перебираться в другие. Такая сеть создавалась не один год и была тщательно продумана и опробована. Сколько жизней им удалось спасти?

Возможно, Донваль не был образцом нравственности. Но он по-настоящему любил свою родину и не желал видеть соотечественников закованными в адарланские кандалы. А Селена его убила, за считаные минуты разрушив то, что создавалось годами. Хуже того, теперь Лифера знает имена настоящих противников рабства. Как она могла так ошибиться в этой женщине?

Аробинн знал, на чем ее подловить. Наверное, они с Лиферой хохотали до слез, сооружая наживку для глупой Селены Сардотин, одержимой свободой для всех.

— Лифера распорядилась спрятать документы Донваля в надежном месте. Для облегчения твоей совести добавлю: Лифера решила пока не передавать эти документы королю. Но только пока. Все будет зависеть от сговорчивости тех, кто значится в списке. Если они откажутся поддержать ее начинания… что ж, тогда у госпожи Бардингаль будут веские основания отправить документы в стеклянный замок.

— Это мне наказание за Бухту Черепов? — спросила Селена.

Теперь ее трясло. Аробинн это видел. Он не торопился отвечать, а некоторое время просто смотрел на свою «племянницу».

— Как бы я ни сожалел о том… печальном вечере, факт остается фактом: ты, Селена, разрушила сделку, необычайно выгодную для всех нас.

Он сделал упор на слове «нас», будто и она была частью того гнусного сговора.

— Ты вольна уйти от меня. Ты можешь даже считать, что освободилась от меня. Но я очень не советую тебе забывать, кто я такой и какими возможностями обладаю.

— Это я буду помнить до конца своей жизни, — сказала Селена.

Она повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась:

— Вчера я продала свою Касиду Лифере Бардингаль.

Лифера была просто счастлива купить астерионскую лошадь. Она говорила о лошадях, о несносном рафтхолском дожде и ни единым словом не упомянула о приближающейся гибели своего бывшего мужа.

— Ну и что? — удивился Аробинн. — Какое мне дело до твоей лошади?

Селена смерила его долгим тяжелым взглядом. С самого ее детства одно и то же. Интриги, обман, боль.

— Деньги поступят в ваше хранилище.

Аробинн молчал.

— С этого момента долг Саэма выплачен вам полностью, — сказала Селена, и ее глаза победно блеснули. — Отныне Саэм свободен и сам решает свою судьбу.

Аробинн пожал плечами, будто все это не слишком его касалось.

— Приятно слышать, — сказал он и замолчал.

Тогда Селена поняла: последний удар по ней еще не нанесен. «Беги, беги отсюда!» — твердил ей внутренний голос. Но она, как последняя дура, стояла и ждала дальнейших слов своего бывшего наставника.

— Деньги мне не помешают. Я малость поиздержался. Вчера все твое золотишко ухлопал на Смотрины Лисандры.

Услышанное было столь чудовищным, что на мгновение Селена подумала, будто это шутка. Страшная, издевательская, но шутка. Потом до нее дошло: он не шутил. Деньги, так дорого доставшиеся ей, Аробинн потратил на Лисандру, купив право первой ночи…

— Я съезжаю из Башни, — прошептала Селена.

Губы Аробинна чуть изогнулись в жестокой улыбке.

— Вот как, — сказал он.

— Я купила себе жилье и перебираюсь туда. Сегодня же.

Теперь улыбались и его глаза.

— Надеюсь, Селена, ты будешь нас иногда навещать.

— Зачем вы это сделали? — спросила она, презирая себя за вопрос и за трясущиеся губы.

— Тебя это удивляет? — невинным тоном спросил он, снова выпрямляясь в кресле. — Почему бы мне первому не сорвать плод с дерева, который я столько лет заботливо растил? Не все ли тебе равно, как я распорядился полученными деньгами? Насколько я слышал, вы с Саэмом неплохо… поладили. Теперь вы оба свободны от меня. Чего еще тебе надо?

Конечно, он уже слышал. Ему уже донесли. А теперь он пытается повернуть все так, будто она во всем виновата. Даже в том, что он купил право первой ночи с Лисандрой. Зачем тогда он осыпал Селену подарками и говорил, что надеется на ее прощение? Он потратил ее деньги, купив плотские утехи той, кого она ненавидит. Возможно, увидев сундуки, Аробинн сразу решил, на что пустит золото Селены.

Случись такое несколько месяцев назад, она была бы унижена и раздавлена. Она бы задыхалась от его предательства. Ей и сейчас было больно. Но прощальная стрела Аробинна лишь задела ее, пролетев мимо. Селене и так было что оплакивать. Она напрасно погубила несколько жизней, нанесла ощутимый урон противникам рабства и стала невольной пособницей Лиферы Бардингаль. Но ей было и чему радоваться. Теперь рядом с нею Саэм — как и она, свободный от пут Аробинна.

— Больше я не хочу вас видеть. Особенно в ближайшие месяцы. Иначе у меня возникнет неодолимое желание вас убить.

— С нетерпением жду поединка, — сказал Аробинн, помахав ей рукой.

Открыв дверь кабинета, Селена едва не налетела на троих рослых мужчин, собиравшихся войти. Все они посмотрели на нее и пробормотали извинения. Она не ответила. Сэльв проводил ее угрюмым взглядом, но она даже не взглянула на него. Дела Аробинна ее больше не касались. У нее началась собственная жизнь.

Селена решила зайти теперь уже в бывшую свою комнату и взять кое-что из вещей. Остальное принесут слуги. На втором этаже, привалившись к балюстраде, стояла Лисандра и лениво позевывала. Белый шелковый халатик едва прикрывал ее прелести.

— Ты, наверное, уже слышала? — томным голосом спросила Лисандра, покачивая бедрами. — За меня заплатили просто сказочные деньги. Хотела тебя поблагодарить. Ты не зря их зарабатывала.

Селена, вскинув подбородок, остановилась. Лисандра смотрела на нее и ухмылялась. Тогда Селена нагнулась, словно хотела поправить сапог, выхватила нож и, распрямившись, метнула его в куртизанку. Нож серебристой молнией взлетел вверх и вонзился в деревянные перила рядом с головой Лисандры.

Коридор, лестница и вестибюль наполнились воплями перепуганной куртизанки. Селена вышла из Башни, прошла через лужайку и продолжала идти, пока не смешалась с прохожими на улицах.

Селена сидела на крыше своего нового жилища и разглядывала город. Посольство Мелисанды уже покинуло Рафтхол, забрав с собой все дождевые тучи. Большинство мелисандской элиты надело черное. Траур по погибшему Донвалю. Лифера Бардингаль ехала на Касиде, гарцуя по рафтхолским улицам. Она и не думала надевать траур по бывшему мужу и выбрала платье желто-оранжевых тонов. Лифера весело улыбалась, не скрывая своей радости. Король дал разрешение на постройку дороги, распорядившись выделить средства и все необходимое для столь важного дела. Селена подумывала было отомстить Лифере за обман, забрать у нее документы, а заодно и Касиду.

Потом она отказалась от этого замысла. Ее и так ловко одурачили и изощренно унизили. Селене не хотелось снова влезать в паутину интриг и предательства, особенно когда Аробинн без обиняков заявил, что ей его не переиграть.

На душе было тягостно. Чтобы развеяться, Селена сосредоточилась на обыденных делах. Она послала в Башню записку, попросив забрать оттуда все, что ей принадлежало. Несколько часов слуги курсировали между Башней и ее новым домом, привозя одежду, книги, драгоценности.

День стоял солнечный. Постепенно золотистый свет солнца стал густеть, готовясь превратиться в оранжевый, а потом и в красный. Зеленые крыши домов становились изумрудными.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — сказал Саэм, шагая по крыше.

Он подошел, сел рядом, обвел глазами город.

— Потрясающий вид. Теперь я понимаю, почему ты решила сюда переехать.

Селена улыбнулась, поворачиваясь к нему. Саэм протянул руку, робко коснувшись ее волос. Тогда она склонила голову ему на плечо.

— Я все про него слышал, — сказал Саэм, не желая называть Аробинна по имени. — И про Донваля, и про Лисандру. Честно говоря, не думал, что он опустится так низко и так бездарно потратит твои деньги. Я тебе сочувствую.

— А знаешь, мне нужен был этот толчок, — сказала Селена, вновь поворачиваясь к крышам и улицам. — Иначе я бы все оттягивала своей переезд. Когда я шла в его кабинет, я еще не знала, что через полчаса уберусь из Башни.

— Я тут… в общем, сложил свои вещи в твоей гостиной. Не помешают?

— Нет. Здесь много места. Все мое тоже свалено в кучу. Потом разберу.

Они замолчали.

— Вот мы и свободны, — наконец произнес Саэм.

Селена повернулась к нему и увидела, как радостно блестят его карие глаза.

— Еще я слышал, что ты заплатила мой долг, — с заметным напряжением в голосе продолжил Саэм. — Ты даже продала Касиду.

— У меня не было выбора, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Я бы не смогла уйти и оставить тебя в его кандалах.

— Селена, — нежно произнес Саэм, обнимая ее за талию и прижимаясь лбом к ее щеке. — Мне ведь не расплатиться с тобой.

— Тебе и не надо расплачиваться, — сказала она и закрыла глаза.

Их губы встретились.

— Я люблю тебя, — прошептал Саэм, не переставая ее целовать, — и отныне не хочу расставаться с тобой. Куда бы ты ни пошла, я тоже пойду. Даже в ад. Я хочу быть там, где ты. Всегда.

Селена обняла его за шею и крепко поцеловала. Это был ее ответ.

А за домами Рафтхола садилось солнце, и оранжевый мир превращался в темно-красный, уступая все больше пространства теням.

УБИЙЦА И ИМПЕРИЯ.

Алексу, Сьюзен, Эми, Кэт и Джейн, сопровождавшим меня в странствиях от Бухты Черепов до Эндовьера.

ТО, ЧТО БЫЛО ПОТОМ.

Съежившись в углу крытой тюремной повозки, Селена Сардотин наблюдала за игрой света и тени. Казалось, что деревья с любопытством заглядывают внутрь сквозь узкое решетчатое окошко. Осень еще только принялась расписывать листву красками своей щедрой палитры.

Селена уперлась затылком в заплесневелые доски. Повозку трясло, на запястьях и лодыжках узницы лязгали кандалы. Сопровождавшие ее двое стражников о чем-то бубнили между собой. Иногда их болтовня прерывалась раскатами хохота. Шел третий день пути.

Но блики и звуки поглощала завеса непроницаемой тишины, она, словно плащом, накрывала Селену, притупляя голод, жажду и ломоту в онемевших от холода пальцах. В какой-то момент повозку так сильно тряхануло на рытвине, что Селена ударилась головой. Однако даже боль ощущалась приглушенно.

Пятнышки света, плясавшие на стенках, напоминали снежинки. Или пепел. Пепел сгоревшего дотла мира, от которого остались одни развалины. Селена чувствовала его мертвый вкус на потрескавшихся губах и на языке, налитом свинцовой тяжестью.

Тишина была предпочтительнее звуков. Она мешала Селене задаваться самым страшным вопросом: «Неужели я сама повинна во всем, что случилось?».

Деревья плотно обступили лесную дорогу, внутри повозки сделалось сумрачно. Колеса с грохотом преодолевали узловатые корни, и нескольких минут вполне хватило, чтобы проклятый вопрос снова ввинтился Селене в мозг, проник в легкие, под кожу, вплоть до самых костей.

И в темноте нахлынули воспоминания.

ГЛАВА 1.

Одиннадцатью днями ранее.

Этого вечера Селена Сардотин ждала весь год. Она снова была в Королевском театре, но не в ложе, как прежде, и даже не на хорах. Сидя на полу узкого прохода, тянущегося вдоль позолоченного купола, она жадно впитывала музыку. Сцена и оркестр были далеко внизу. Селена просунула ноги сквозь ограждение, а сама подалась вперед, подперев ладонями щеки.

Музыканты расположились на сцене полукругом. Они творили такие чудеса и наполняли пространство театра такими удивительными звуками, что порою Селена забывала дышать. Четыре года подряд в начале осени она приходила в театр послушать эту симфонию — всегда вместе с Аробинном. Это стало для них традицией.

Вопреки данному себе обещанию не смотреть в сторону отдельных лож, она все-таки скосила туда глаза. Еще несколько месяцев назад там сидела и она.

Но сегодня рядом с Аробинном Хэмелом была Лисандра. Неужели он так обозлился? Или плотская страсть ослепила его? Он ведь прекрасно знал, с каким нетерпением Селена ждала заветного вечера. Конечно, если бы он прислал за ней, она бы не откликнулась на его приглашение. Она вообще больше не желала иметь никаких дел с этим человеком. Но взять с собой Лисандру… Наверное, он хотел убедить себя в том, что данный концерт — один из многих, а отнюдь не событие.

Даже со своего «насеста» Селене было видно, что Предводитель ассасинов держит юную куртизанку за руку, а его нога вплотную прижата к подолу ее розового платья. Месяц назад на так называемых Смотринах Аробинн очень дорого купил ее девственность. Похоже, Лисандра и сейчас безраздельно принадлежала ему. Ничего удивительного: Аробинн был давнишним приятелем хозяйки заведения и сумел с нею договориться. Лисандра останется при нем, пока ему не надоест эта живая игрушка.

Селене как-то не хотелось жалеть Лисандру.

Она вновь повернулась к сцене, мысленно спрашивая себя, зачем пришла сюда, зачем отговорилась «делами» и не закатилась вместе с Саэмом в их любимую таверну.

За этот месяц Селена ни разу не видела Аробинна. Впрочем, она и не горела желанием встречаться со своим бывшим покровителем. Она пробралась в театр, потому что очень любила эту симфонию. В прошлом году даже купила ноты и стала разучивать мелодию на клавикордах, вполне прилично освоив несколько фрагментов.

Отзвучала третья часть. Зал взорвался рукоплесканиями, аплодисменты взлетели под купол. Музыканты терпеливо ждали, когда стихнут овации, чтобы исполнить игривое аллегро и перейти к финалу.

Сидя почти под стропилами, Селена могла не беспокоиться о своем наряде. Здесь не надо было делать вид, что и ты принадлежишь к расфуфыренной, увешанной драгоценностями публике из лож. Сюда Селена легко пробралась с крыши и в течение всего концерта оставалась незамеченной. Едва ли кто-то из зрителей задирал голову и смотрел наверх, а если и смотрел, то громадные хрустальные люстры почти целиком заслоняли фигуру в черном.

Здесь Селена могла вести себя так, как ей заблагорассудится: сидеть, положив голову на руки, качать ногами в такт музыке и даже танцевать, если бы вдруг захотелось. Ну и пусть ей больше не придется бывать в ложе, где стулья обиты красным бархатом, а деревянные перила отполированы до блеска! Так ли уж это важно?

А музыка неслась и неслась по театру, и каждый новый звук был прекраснее предыдущего.

Селена сама решила уйти от Аробинна. Она сполна выплатила ему свой долг и долг Саэма и покинула Башню ассасинов. Уйдя оттуда, она перестала считаться подопечной Аробинна Хэмела. Таково было ее осознанное решение, о котором она не жалела. Предводитель ассасинов изощренно обманул и предал ее. Он унизил ее своей ложью, а на деньги, честно заработанные ею, купил невинность Лисандры. Это был плевок в душу.

Хотя Селена по-прежнему называла себя Адарланским ассасином, ей не давал покоя вопрос: долго ли еще это звание будет оставаться за ней? Аробинн, конечно же, найдет себе нового преемника. Звание можно отобрать, но ее не заменит никто. Она была и останется лучшим ассасином Адарлана.

Разве может быть иначе?

Но ведь она проникла в театр не за тем, чтобы думать о прошлом, а слушать музыку. Нужно перейти туда, где люстры полностью загородят от нее Аробинна и Лисандру. Селена встала и сразу же ощутила ломоту в пояснице от сидения на жестком покрытии.

Она сделала несколько шагов. Тонкие доски прогнулись под ее черными сапогами. Она была убеждена, что помнит наизусть каждый такт симфонии, однако сейчас музыка воспринималась совсем по-другому. Селене показалось, что эту симфонию она слышит впервые. Похоже, ее внутренний ритм перестал совпадать с ритмом окружающего мира.

Вопреки данному себе обещанию, Селена еще раз взглянула туда, где был Аробинн. Его изящная рука лежала на спинке стула Лисандры. Совсем недавно это был стул Селены. Ей нравилось сидеть поближе к сцене.

«Ничего, игра стоила свеч», — подумала Селена.

Она свободна, Саэм свободен, а Аробинн… Что ж, он сделал все, чтобы унизить и сломить ее. Она проживет и без роскошной ложи. Можно сказать, она еще дешево заплатила за жизнь, свободную от власти Аробинна.

Приближаясь к финалу, музыка становилась все быстрее и неистовее. Селена не стала искать себе новое место. Она пошла к дверце, выводящей на крышу. Каждый звук обдавал кожу струйкой горячего воздуха. Селена накинула капюшон плаща и выскользнула в вечернюю темноту.

Ближе к одиннадцати часам Селена оказалась у своего нового жилища, открыла дверь и вдохнула знакомый запах. Почти месяц она превращала бывший склад в свой дом, где теперь жила вместе с Саэмом. Ее вовсе не угнетало, что из Башни ассасинов они перебрались в трущобную часть города.

Саэм едва ли не каждый день предлагал возместить ей половину стоимости, но всякий раз Селена будто не слышала его слов. От денег она отказывалась не из гордости или упрямства. У нее впервые появилось жилье, целиком принадлежащее ей, и при всей своей глубокой симпатии к Саэму она хотела и дальше оставаться единственной владелицей купленного дома.

Ее встретила огромная, со вкусом меблированная гостиная. Слева сверкал лаком обеденный стол, за которым легко разместились бы восемь человек. Но сейчас все восемь мягких стульев пустовали. Справа темнел большой, обитый красным плюшем диван. Возле камина стояли два кресла. Возле холодного камина, не топленного со вчерашнего вечера. Интересно бы знать, где носит Саэма?

Можно было бы отправиться на кухню и в один присест доесть черничный пирог, оставленный ей Саэмом. Можно было бы сбросить сапоги и просто встать перед широким окном, за которым сверкали огни ночной столицы. Да мало ли у Селены дел? Она бы наверняка чем-нибудь занялась, если бы не записка, попавшаяся ей на глаза возле двери.

«Вернусь поздно, — писал Саэм. — Не дожидайся меня, ложись спать».

Селена скомкала листок. Она сразу поняла, куда отправился Саэм и почему не захотел, чтобы она его встретила. Если она будет спать, то не увидит ни крови, ни ссадин на его лице и руках, когда он ввалится в дом.

Бормоча ругательства, Селена швырнула измятую записку на пол и вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

Едва ли во всем Рафтхоле существовало другое такое место, как «Склеп». Здесь в любое время дня и ночи можно было с лихвой найти обитателей городского дна.

Пройдя по тихой трущобной улочке, Селена остановилась возле непримечательного дома с железной дверью. Там стояли двое громил, собирая плату за вход. Селена сунула им деньги. Дверь отворилась, пропуская гостью внутрь. Войдя, Селена едва не задохнулась от жаркого смрада. Место это не зря называлось «Склепом»: все, что привлекало сюда людей, находилось глубоко внизу, в обширном подвале. Еще на лестнице Селена услышала приветственные вопли. Мельком взглянув на толпу, облепившую яму для поединков, она сразу поняла, кто вызвал ликование собравшихся.

С наигранной небрежностью Селена спускалась по ступенькам, в любую секунду готовая схватиться за мечи и кинжалы, висевшие у нее на поясе. Здесь это считалось довольно легким оружием. Обычно в «Склеп» приходили, вооружившись до зубов. Но Селена бывала тут часто и знала, кого опасаться. И к тому же она прошла куда более солидную выучку, нежели драки на улицах и в тавернах. Тем не менее капюшон плаща почти полностью скрывал ее лицо. Лучше не показывать, что ты женщина, особенно юная, ведь в «Склеп» приходили не только поглазеть на поединки в яме, а и за любовными утехами.

В самом подвале было еще жарче. Невыносимо воняло немытыми человеческими телами, прокисшим элем и кое-чем похуже. Селене казалось, что ее кишки не выдержат и вывернутся наизнанку.

«Черничный пирог добавил бы сейчас свою ноту к общему зловонию», — подумала она.

Протискиваясь к яме для поединков, Селена старалась не смотреть туда, где находились каморки местных шлюх. Этим женщинам не повезло так, как Лисандре. Вместо дорогого заведения они попали сюда, на дно. Когда Селене хотелось растравить себе душу, она думала, что нечто подобное ожидало бы и ее, не окажись она у Аробинна. Наверное, и у нее был бы такой же потухший, затравленный взгляд.

Проще было не глазеть в ту сторону.

Яма для поединков располагалась в углублении. Среди зрителей были не только мужчины. Женщин тоже хватало. Здесь особо требовалось держать ухо востро, чтобы не остаться без кошелька или без кинжала.

Селена прислонилась к деревянной колонне и стала следить за боем.

Там был Саэм. Он двигался настолько быстро, что удары его кряжистого противника не достигали цели. Саэм просто уворачивался от них, демонстрируя силу и изящество движений. Что-то досталось ему от природы, а что-то он приобрел, годами упражняясь в Башне ассасинов. Оба противника были голыми по пояс. На загорелой груди Саэма блестели капельки пота и крови. Селена сразу поняла: это чужая кровь. Кряжистый сумел лишь рассечь Саэму губу и поцарапать щеку.

Противник сделал новый выпад, норовя захватить Саэма и опрокинуть на песок. Но Саэм увернулся и на этот раз, успев босой ногой лягнуть кряжистого в спину. Тот шумно и тяжело рухнул наземь. Удар был настолько сильным, что толчок отдачи пошел волнами даже по грязным каменным плитам. Толпа восторженно заревела.

Саэм мог бы расправиться с противником куда быстрее. Например, ударить так, чтобы тот потерял сознание. Или сломать ему шею. Или применить множество других приемов, которыми он мастерски владел. Но по блеску его глаз — одновременно диковатому и удовлетворенному — Селена поняла: Саэм просто играет с противником. Рассеченная губа и ссадина на щеке — результат намеренно допущенных промахов, чтобы избиение сохраняло видимость поединка.

В «Склепе» недостаточно было просто одолеть противника. Толпа жаждала насладиться зрелищем, и от этого в немалой степени зависело вознаграждение победителя. Саэм устроил великолепное представление. А судя по тому, как он измазался чужой кровью, этот бой был для него сегодня далеко не первым.

У Селены все содрогалось внутри от звериного рычания довольных зрителей. Поединки в «Склепе» подчинялись только одному правилу: биться без оружия. Но, обладая навыками Саэма, можно было серьезно искалечить противника и голыми руками.

Кряжистый все-таки сумел подняться, однако Саэму надоело ждать. Верзила не успел и руками шевельнуть, как Саэм нанес ему удар наотмашь и попал ногой по лицу. На мгновение звучный шлепок перекрыл даже вопли толпы.

Противник пошатнулся, изо рта хлынула кровь. Саэм ударил его в живот. Кряжистый скрючился, однако это его не спасло. Колено Саэма соприкоснулось с его носом. Голова бедняги запрокинулась, а сам он, раскачиваясь, попятился назад. Толпа свистела и улюлюкала, требуя завершающего удара. Кулак Саэма, густо перепачканный в крови и песке, шарахнул кряжистого по голове. Селена уже знала: противник Саэма проиграл.

Кряжистый свалился как подкошенный и замер не шевелясь.

Обливаясь потом, Саэм приветствовал толпу, подняв руки, красные от чужой крови.

В ответ послышался такой рев, что Селене захотелось зажать уши. Скрипя зубами, она смотрела, как в яму спустился распорядитель боев и объявил Саэма победителем.

Саэм бился без оружия, но поединки с ним все равно не были честными. Любой противник, даже самый сильный, не имел шансов одолеть Саэма. Селена была бы не прочь сама прыгнуть в яму и сразиться с ним. Такое зрелище «Склеп» запомнил бы надолго.

Ее пальцы стиснули рукоятки мечей. Прошел уже месяц, как она ушла от Аробинна, и до сих пор — ни одного заказа. Все это время они с Саэмом усердно упражнялись… насколько позволяли условия. Досада, бурлящая в ней, была готова выплеснуться наружу. Сейчас Селена расшвыряла бы не одного, а полдюжины противников. Ее губы скривились в зловещей улыбке. Если толпе понравился Саэм, она устроит этим зевакам такое зрелище, что они будут по полу кататься.

К тому времени Саэм, купающийся в славе победителя, заметил возле колонны Селену. Улыбка не сошла с его лица, но в карих глазах мелькнул сердитый огонек. Кивком головы Селена показала в сторону выхода. Жест был весьма красноречивым: если Саэм не хочет, чтобы она прыгнула вниз и на потеху толпе устроила битву двух ассасинов, его бои на сегодня окончены. Когда он наспех смоет пот и заберет заработанные деньги, Селена будет ждать его на улице.

И вот там-то между ними начнется настоящий поединок.

— Прикажешь радоваться твоему молчанию? Или замирать в ожидании гнева? — спросил Саэм, когда они брели по грязным улочкам Рафтхола к дому.

Селена обогнула лужу. Жидкость в ней могла быть дождевой водой, а могла оказаться и мочой.

— Я раздумываю, как начать, чтобы было поменьше крика, — ответила Селена и скрежетнула зубами.

Саэм усмехнулся. На его поясе позвякивал мешочек с монетами, а надвинутый капюшон не мог скрыть от взгляда Селены рассеченную губу.

— Ты обещал больше туда не ходить, — сжав кулаки, напомнила Селена.

Саэм вглядывался в маячивший впереди узкий переулок, поскольку всегда помнил об опасности.

— Я не обещал, — возразил он. — Я говорил, что подумаю об этом.

— Рассчитываешь на свою удачливость? Или ты не знаешь, сколько людей гибнет во время поединков в «Склепе»?

Сказано это было громче, чем требовалось. Эхо услужливо повторило слова Селены.

— Гибнет разное дурачье, помешанное на славе. Сравнила: какие-то отбросы и опытный ассасин.

— Ты не застрахован от случайностей. Вдруг кто-то сумеет спрятать нож или кинжал?

Саэм коротко рассмеялся, смех был типично мужским — громким и пренебрежительным.

— Ты это серьезно? Не думал, что ты столь невысокого мнения о моих способностях.

Переулок закончился, и они вывернули на улицу. У дверей тускло освещенной таверны толкались, покуривая трубки, какие-то люди. Вид у них был подозрительный. Селена умолкла.

— Глупо рисковать своей жизнью ради горсти монет, — сказала она, когда курильщики остались далеко позади.

— Еще глупее отказываться от возможности хоть где-то заработать, — тихо возразил ей Саэм.

Селена напряглась.

— У нас есть деньги, — не согласилась она.

Пока еще есть, но их количество тает с каждым днем.

— Их хватит ненадолго. Особенно если учесть, что за эти недели мы не получили ни одного предложения. А при твоем образе жизни…

— При моем образе жизни? — взвилась Селена.

Увы, Саэм говорил правду. Сколько ни отрицай, а она привыкла жить в роскоши. Привыкла носить красивую одежду, лакомиться деликатесами, спать на удобной кровати и хранить свои вещи не в колченогом шкафу. Все это у нее было в Башне ассасинов и считалось само собой разумеющимся. Аробинн хоть и вел скрупулезный подсчет денег, потраченных на нее и Саэма, но он ни разу не отказал им в изысканной пище. У них были слуги и возможность ездить в каретах. А теперь у нее есть полная свобода… голодать.

— Бои в «Склепе» — сплошное развлечение, — сказал Саэм. — За каких-то пару часов я могу заработать вполне приличную сумму.

— «Склеп» — это куча навоза. Пусть в нем копошатся двуногие черви, — огрызнулась она. — Мы способны на большее. Мы можем получить деньги где угодно.

Где? Каким образом? Этого Селена не знала даже приблизительно, но верила: они смогут найти более достойный способ заработка, чем бои в «Склепе».

Саэм вдруг схватил ее за руку, заставив повернуться к нему лицом, и сказал:

— Давай уедем из Рафтхола.

Если бы не глубокий капюшон Селены, Саэм увидел бы ее удивленно вскинутые брови.

— Ну что нас здесь держит? — добавил он.

Ничего и… все.

Не зная, что ответить, Селена высвободила руку и, не произнеся ни слова, пошла дальше.

Что за чушь он придумал? Покинуть Рафтхол. И куда отправиться? Ну и дурацкая мысль.

Они молча подошли к старому складу, обогнули его, молча открыли входную дверь и по шаткой лестнице поднялись на второй этаж.

Но и дома Селена не спешила начинать разговор. Она сбросила плащ, сняла сапоги, зажгла свечи и прошла на кухню. Там она отрезала кусок хлеба и намазала толстым слоем масла. Саэм тоже молчал. Он сразу же отправился в умывальную. Надо сказать, что неказистый с виду склад имел такую роскошь, как водопровод (чем могли похвастать далеко не все богатые дома). Можно было лишь догадываться, сколько денежек ухлопал на это прежний владелец. Наличие водопровода оказалось одним из решающих доводов в пользу покупки этого здания.

В столичной жизни есть много такого, чего почти не встретишь в других местах. Взять тот же водопровод. От каких еще удобств придется отказаться, если покинуть Рафтхол?

Селена продолжала думать об этом, когда в кухню тихо вошел Саэм, успевший смыть с себя кровь и песок. Нижняя губа вспухла. Ссадина на щеке заживет лишь через несколько дней. Досталось и костяшкам пальцев. Но на этом все следы его поединков заканчивались.

В отличие от гостиной, кухня была довольно тесной. Саэм плюхнулся на стул и тоже отрезал себе хлеба. Начав жить самостоятельно, Селена удивилась, сколько времени отнимает покупка провизии. Она не раз заводила с Саэмом разговор о найме прислуги, но это… стоило денег. Куда ни глянь, все стоило денег.

Саэм откусил от ломтя, налил кружку воды из кувшина, что стоял на деревянном столике, и привалился к спинке стула. Позади него, в окне над раковиной, блестели огни Рафтхола, над которыми возвышалась ярко освещенная громада стеклянного замка.

— Ты что, совсем не хочешь со мной разговаривать? — спросил Саэм.

— Переезд — затея дорогостоящая, — ответила Селена, бросая на него сердитый взгляд. — Если мы решимся уехать из Рафтхола, нам понадобятся дополнительные деньги. Еще неизвестно, как скоро у нас там появится работа.

Она задумалась и предложила:

— Нужно подзаработать, пока мы здесь. Пусть я теперь и не подопечная Аробинна, но я была и остаюсь Адарланским ассасином, а ты… ты — тот, кто ты есть.

Саэм наградил ее хмурым взглядом, и Селена не удержалась от улыбки:

— Нам нужно каждому получить по хорошему заказу, и потом мы сможем уехать. Не с тощими же карманами пускаться в путь.

— Можно просто послать Рафтхол ко всем чертям, — сказал Саэм.

— Но я не намерена срываться с места, чтобы оказаться в какой-нибудь дыре. Если мы уедем, мы сделаем это так, как видится мне.

— Я без конца слышу твое «если». Ну что тут решать?

Опять-таки ничего и… все.

Селена глубоко вздохнула и задала вопрос, который давно не давал ей покоя:

— Как мы обоснуемся в другом городе без поддержки Аробинна?

В глазах Саэма мелькнула радость. Это была почти победа. Селена уже не раздражалась, заслышав об отъезде. Правда, она пока не сказала, что согласна уехать, но наверняка об этом думает.

Он уже готов был ответить, однако Селена его опередила:

— Смотри, что получается. Мы здесь выросли. Нас знают… кому надо знать. И все равно за месяц ни одного заказа. Аробинн всегда договаривался сам.

— Он намеренно держал все в своих руках. Но ничего, мы и сами справимся. Главное — поскорее уехать отсюда. На новом месте мы забудем и Аробинна, и гильдию. Я не собираюсь до конца жизни выплачивать им дань и не хочу иметь никаких дел с этим коварным мерзавцем.

— Так-то так, но нам нужно его согласие. Мы должны… заплатить отступные. И должны сделать так, чтобы он разрешил нам беспрепятственно уйти из гильдии.

Эти слова застревали у нее в горле. Они почти душили ее, но она договорила до конца.

— Может, тебе напомнить, как он обошелся с нами? — спросил Саэм, вскакивая со стула. — Или ты уже забыла тот вечер? Ты не хуже меня знаешь, почему нас никто не нанимает. Аробинн постарался. Шепнул кому следует, и с нами просто боятся иметь дело.

— Вот-вот, а дальше будет только хуже. Гильдия ассасинов обязательно накажет нас и за выход из ее рядов, и за попытки действовать самостоятельно. Сам понимаешь, нам нужно получить у Аробинна что-то вроде благословения.

Селена была права. Хотя они вернули Аробинну свои личные долги, они по-прежнему оставались членами гильдии и были обязаны платить ежегодную дань. В гильдии каждый ассасин подчинялся Аробинну и держал перед ним ответ. Селене и Саэму не раз поручалось выслеживать и убивать тех, кто самовольно покинул гильдию, кто отказывался вносить дань или нарушал другие священные правила. Конечно же, беглые ассасины скрывались и затаивались, но рано или поздно их всегда находили, и редко кому удавалось остаться в живых.

Так Селена и Саэм приносили гильдии огромные деньги и немало способствовали упрочению ее репутации. Естественно, за всеми их действиями тщательно следили. Положение лучших ассасинов гильдии давало им очень многое. Можно сказать, почти все… кроме свободы. А выплата личных долгов вовсе не означала позволения уйти — его еще нужно было испросить у Аробинна. В лучшем случае от них потребуют заплатить отступные. В худшем… последствия могут быть непредсказуемыми и очень опасными.

— Сам понимаешь: просто сбежать не получится, — продолжила Селена. — Если не хочешь, чтобы все кончилось перерезанным горлом, нам сначала нужно получить от Аробинна разрешение выйти из гильдии. Раз тебе не терпится покинуть Рафтхол, мы завтра же пойдем к Аробинну.

— Я не намерен лебезить перед ним, — произнес Саэм, поджимая губы.

— И я тоже.

Селена подошла к кухонной раковине, оперлась о нее и стала смотреть в окно. Рафтхол. Неужели она и вправду сможет отсюда уехать? Временами она просто ненавидела имперскую столицу, но это был ее город. Уехать, чтобы начать новую жизнь неведомо где… Хватит ли у нее сил на разрыв с Рафтхолом?

К ней подошел Саэм. Его теплое дыхание приятно согревало ей затылок. Он обнял ее за талию, уткнувшись подбородком в ложбинку между плечом и шеей. Теперь они оба смотрели на ночной город.

— Я хочу быть рядом с тобой, — прошептал Саэм. — Мне все равно, куда мы отправимся. Главное — быть с тобой.

Селена зажмурилась и склонилась к нему. От него пахло лавандовым мылом. Ее дорогим лавандовым мылом, которое она строго-настрого запретила ему трогать. Помнится, он тогда лишь хлопал глазами, не понимая, почему она так взъелась из-за какого-то мыла. Теперь ей придется прятать дорогие снадобья красоты, оставляя на виду то, что подешевле. Саэм все равно не понимает разницы.

— Напрасно я сегодня пошел в «Склеп», — тихо сказал он, поцеловав ее чуть ниже уха.

От его поцелуя по телу Селены пробежала странная дрожь. Весь этот месяц они спали в одной постели, но в своей близости так и не перешли последнюю черту. Селене этого хотелось (а уж Саэму и подавно), однако череда недавних событий заставляла думать совсем о другом. Это от них не уйдет, а пока им вполне хватало объятий, поцелуев и ласки.

Саэм поцеловал ее снова и слегка прикусил ей мочку уха. У Селены замерло сердце.

— Не думай, что своими поцелуями выпросишь у меня прощение, — заявила она, но склонила голову набок, чтобы было удобнее.

Он усмехнулся, и его дыхание снова приятно согрело ей шею.

— По-моему, я уже кое-чего добился.

— Если ты опять сунешься в «Склеп», я прыгну в яму, вызову тебя на поединок и излупцую до бесчувствия, — пригрозила Селена, млея от нежности.

Кончиком языка Саэм щекотал ей ушную раковину. Селена кожей ощутила, что его губы расплылись в улыбке.

— Можно было бы попробовать, — сказал он и опять прикусил ей мочку уха.

Селене не было больно, но она почувствовала: его мысли сейчас далеко и от «Склепа», и от завтрашнего похода к Аробинну.

Резко повернувшись, она заглянула в его темные, глубокие глаза.

— Больше не смей трогать мое лавандовое мыло.

Но губы Саэма уже приникли к ее губам, лишив возможности отчитывать его.

Так они стояли, обнявшись, и каждый думал о вопросе, который никто из них не решался произнести вслух и который пока оставался без ответа.

Позволит ли им Аробинн Хэмел покинуть гильдию и Рафтхол?

ГЛАВА 2.

Когда на следующий день Селена и Саэм вошли в Башню ассасинов, внешне там ничего не изменилось. Дверь им открыл все тот же вечно испуганный привратник. Поздоровавшись, он тут же ретировался в угол. И камердинер Аробинна Сэльв все так же стоял на посту у дверей кабинета Предводителя ассасинов.

Селена старалась подмечать каждую мелочь. Сэльв был обвешан оружием: два меча за спиной, третий — сбоку. На поясе — два кинжала. Из-за голенища выглядывал еще один. Скорее всего, в другом сапоге тоже был спрятан кинжал. Сверлящие глаза Сэльва постоянно двигались, да и сам он казался воплощением бодрости. Ни малейших признаков усталости. Словом, ничего такого, что помогло бы им, если дело дойдет до схватки.

Подойдя к Сэльву, Саэм протянул ему руку:

— Здравствуй, я рад тебя видеть.

Камердинер ответил на рукопожатие, сдержанно улыбнувшись:

— Я бы сказал тебе, парень, что ты хорошо выглядишь, да вот мешают украшения на твоем лице.

Селена мотнула головой и фыркнула.

— Ну а ты совсем не изменилась, — с усмешкой заметил Сэльв.

Он всегда ее недолюбливал и не скрывал этого. Словно знал, что когда-нибудь она и Аробинн окажутся по разные стороны и он встанет на первом рубеже защиты своего господина.

— И ты, Сэльв, болваном был, болваном и остался, — учтивым тоном произнесла Селена, проходя мимо и открывая двери кабинета.

Саэм извинился перед Сэльвом за ее дерзость и вошел следом.

Аробинн ждал их. Он улыбался, упираясь пальцами в крышку массивного письменного стола. Сэльв бесшумно закрыл двери. Пришедшие молча опустились на стулья.

Селена мельком взглянула на побелевшее лицо Саэма и поняла: он тоже вспоминает страшный вечер, когда они вот так же сидели втроем в этом кабинете. А потом Аробинн собственноручно избил и ее, и Саэма, да так, что оба потеряли сознание. В тот вечер Саэм перестал безропотно подчиняться Аробинну и кричал, что убьет его за то, что он сделал с Селеной. Тот вечер изменил все в их жизни.

Аробинн улыбался все шире. Селена хорошо знала эту заученную улыбку и фальшивое благодушие, которое он, как маску, натягивал на лицо.

— Как же я счастлив видеть вас в добром здравии! — притворно воскликнул он. — Радость буквально захлестывает меня. И все же откройте секрет, чем вызвано ваше возвращение домой?

Аробинну, как никому другому, было известно, что Башня ассасинов перестала быть домом Селены. Он превратил это слово в оружие.

Саэм напрягся. Селена подалась вперед. По пути они условились: говорить с Аробинном будет она. Саэм опасался, что может не сдержаться.

— У нас есть к вам предложение, — выдохнула Селена.

Она старалась говорить ровно, но ей стало нехорошо: показалось, что кишки в животе сплетаются в тугой узел. Месяц назад, уходя отсюда, она мысленно поклялась убить Аробинна, если только он посмеет сунуться в ее жизнь. Как ни странно, все это время он ничем ей не докучал.

— Предложение? И какое же? — спросил Аробинн, откидываясь на спинку кресла.

— Мы покидаем Рафтхол, — холодно сообщила Селена, — и хотели бы выйти из гильдии. Идеальным для нас было бы обосноваться в другом городе или даже на другом континенте. Естественно, никакого соперничества с гильдией, — поспешила добавить она. — Мы бы оказывали наши скромные услуги, чтобы сводить концы с концами.

Возможно, Селене и хотелось услышать от Аробинна слова одобрения, но заискивать перед ним она не собиралась.

Аробинн перевел взгляд на Саэма. Внимательные глаза сощурились, заметив рассеченную губу.

— Любовная ссора?

— Некоторое… расхождение во мнениях, — ответила Селена, не дав Саэму и рта раскрыть.

Естественно, они не рассчитывали на немедленный ответ Аробинна. Саэм сжал деревянные подлокотники стула.

— Понимаю, — не переставая улыбаться, произнес Аробинн, по-прежнему спокойный, обаятельный и смертельно опасный. — Кстати, а где вы теперь живете? Надеюсь, вы нашли себе подобающий приют. Мне было бы тяжело узнать, что мои лучшие ассасины живут в грязной лачуге.

Селена чувствовала: Аробинн втягивает их в разговор о пустяках. Он заставляет их играть, и это будет продолжаться до тех пор, пока он не соизволит ответить на главный вопрос. Саэм замер, но внешнее спокойствие было обманчивым. В нем бурлил гнев, едва не прорвавшийся наружу, когда Аробинн сказал «мои ассасины». Словами можно полоснуть не хуже, чем бритвой. Внутри Селены тоже зашевелился гнев, но пока еще она управляла собой.

— А вы, Аробинн, хорошо выглядите, — сказала она.

Если он не отвечает на ее вопрос, она тоже не обязана удовлетворять его любопытство, особенно если это касается их дома.

— В Башне без вас обоих стало как-то… пусто, — заметил Аробинн, печально взмахнув рукой.

Это было сказано так, словно они покинули Башню из-за пустячной ссоры или желания его позлить. Словно тот страшный летний вечер им просто померещился.

— И теперь, — продолжил он, — вы говорите о намерении покинуть столицу и выйти из гильдии…

Лицо Аробинна, как всегда, было непроницаемым. Селена старалась не сбить дыхание. Не хватало еще, чтобы у нее бешено заколотилось сердце. Аробинн лавировал, не отвечая на ее вопрос.

— Значит, наш уход приемлем для гильдии? — без обиняков спросила Селена, хотя каждое слово ощущалось ею как шаг по лезвию ножа.

— Вы вольны уехать, — ответил Аробинн, и его глаза вспыхнули.

Уехать вовсе не то же самое, что покинуть гильдию. Об этом он не сказал ничего.

Селена уже открыла рот, чтобы потребовать разъяснений, как вдруг…

— Черт вас побери! — вскипел Саэм. — Вы можете ответить на простой вопрос?

Он сидел с оскаленными зубами и белым от ярости лицом.

Аробинн взглянул на него с улыбкой, в которой таилось столько опасности, что Селена едва не схватилась за кинжал.

— Я уже ответил, — сказал Аробинн. — Вы оба вольны делать все, что пожелаете.

У Селены оставались считаные секунды, и в любую из них Саэм мог взорваться, броситься на Аробинна и погубить все.

Улыбка Предводителя ассасинов ширилась. Саэм небрежно свесил руки. Настолько небрежно, что его пальцы оказались рядом с рукоятками меча и кинжала.

«Саэм Корлан, когда ты научишься контролировать себя?» — подумала Селена.

Вслух она сказала:

— Мы знаем правила и потому в качестве отступных хотим предложить гильдии…

Нужно было что-то сделать, не допустить, чтобы Саэм сцепился с Аробинном. Боги свидетели, Селена и сама бы сейчас с кем-нибудь подралась, но только не с Предводителем. К счастью, услышав названную сумму, Саэм и Аробинн повернулись к девушке.

— Полагаю, этого будет вполне достаточно, чтобы мы могли спокойно уехать в другое место и действовать там самостоятельно.

Аробинн молча глядел на Селену. Минуту, другую. Потом назвал свою сумму.

— Да вы что, спятили? — закричал Саэм, вскакивая на ноги.

Селена, наоборот, оцепенела и не могла пошевелиться… Должно быть, Аробинн прознал, сколько денег оставалось у нее в хранилище казначейства. Отдав ему все, она станет нищей. А того, что есть у Саэма, едва ли хватит, даже если питаться хлебом и водой. Правда, кое-что можно выручить за дом. Но его еще нужно продать, а учитывая, в каком месте он стоит, нечего ожидать скорой сделки.

Тогда Селена назвала другую сумму, выше первоначальной, однако Аробинн покачал головой и уперся глазами в Саэма.

— Вы мои лучшие ассасины, — сказал он, произнося каждое слово с умопомрачительным спокойствием. — Если вы уйдете, гильдия потеряет доход, да и ее репутация пострадает. Мне нужна компенсация. Я мог бы затребовать гораздо больше. Так что можете считать, что я проявил к вам милосердие.

— Милосердие? — прошипел Саэм.

Но Селена, игнорируя взбесившиеся кишки, высоко подняла голову. Она могла бы называть Аробинну новые и новые суммы, пока не охрипнет. Этим его не возьмешь. Он не пойдет на уступки. Запрошенные деньги были его последней пощечиной ей и Саэму. Последним взмахом кинжала, готового ударить.

— Я согласна, — учтиво улыбаясь, сказала Селена.

Саэм резко повернулся к ней, словно желая убедиться, не ослышался ли. Но она смотрела сейчас только на Аробинна.

— Я распоряжусь, чтобы деньги немедленно были перемещены в ваше хранилище. После этого мы уедем из Рафтхола, будучи уверенными, что ни у вас, ни у гильдии не осталось к нам никаких претензий. Я вас правильно поняла?

Селена встала. Нужно убираться из Рафтхола, и как можно дальше. Саэм оказался прав: незачем было сюда приходить. Их визит был большой ошибкой. Но они не покажут Аробинну, что он снова выиграл. Селена торопливо сунула руки в карманы, чтобы он не видел ее дрожащих пальцев. Аробинн усмехнулся, и ей стало ясно: он и так догадался.

— Да, ты поняла правильно, — кивнул Предводитель ассасинов.

— Ты не должна была соглашаться на его условия!

Лицо Саэма перекосилось от злости. Прохожие опасливо торопились убраться с их пути.

— Почему ты не посоветовалась со мной? Ты даже не торговалась!

Они шли по богатому району, и Селена привычно заглядывалась на витрины магазинов. Она любила этот квартал: вдоль широких чистых улиц посажены деревья. Рядом — Королевский театр. А на прилавках можно найти все, что душе угодно: от обуви и духов до драгоценностей и прекрасного оружия.

— Если мы отдадим ему деньги, нам придется торчать в Рафтхоле, пока мы не найдем заказ и не заработаем себе на дорогу!

— Никаких «если», Саэм. Деньги он получит уже сегодня. В крайнем случае завтра.

— Меня бесит твоя привычка все решать самой.

— Это мои деньги, и я могу распоряжаться ими, как сочту нужным, — сухо сказала Селена.

— Но ты и так заплатила ему и свой, и мой долг. Я не позволю, чтобы этот мерзавец получил от тебя еще хотя бы один медяк.

Они шли мимо «чайного дворика» — места, где знатные и просто богатые дамы любили посидеть и посплетничать, греясь на теплом осеннем солнце.

— Тебя разозлило то, что он потребовал такую сумму, или то, что я согласилась ее заплатить? — напрямую спросила Селена.

Саэм остановился. Едва ли он заметил разряженных дам, но те определенно заинтересовались им и сейчас откровенно глазели на него. Даже в гневе Саэм был чертовски обаятелен. И непосредственен, как ребенок, который еще не понимает, где можно, а где нельзя разговаривать на повышенных тонах.

Хмыкнув, Селена схватила его за руку и потащила дальше, чувствуя на себе взгляды праздных дам. Она не удержалась от тщеславной усмешки, видя, как те поедали глазами ее синюю кофту, расшитую золотом, облегающие панталоны цвета слоновой кости и высокие коричневые сапоги из необычайно мягкой кожи. Селене даже стало жалко этих высокородных клуш, вынужденных носить платья и шнуровать корсеты. Такую одежду, как у нее, обычно носили женщины независимые, не связанные условностями круга знати.

— Меня взбесило, что мы по-прежнему обязаны играть в его поганые игры. Я бы предпочел перерезать ему глотку, а не деньги платить, — ответил Саэм.

— Тогда ты просто дурак, — вырвалось у Селены. — Если мы уедем из Рафтхола со скандалом, гильдия нам этого не простит и в покое не оставит. Ты что, собираешься всю жизнь кочевать по разным местам? Мы можем забыть свое ремесло, заняться чем-то другим, жить тихо и незаметно. Но рано или поздно гильдия обязательно нас разыщет и потребует деньги. И если я могу уже сейчас отдать им все до последнего медяка и знать, что больше они никогда не сунутся в нашу жизнь, я, конечно же, это сделаю.

Они вышли на площадь к Королевскому театру. Его купол возвышался над улицами, запруженными людьми, каретами и повозками.

— И все-таки где мы проведем черту? — тихо спросил Саэм. — Когда наконец мы скажем: «Довольно»?

— Это наша последняя встреча с Аробинном.

— Уверен: он тоже больше не жаждет нас видеть, — с презрительной усмешкой бросил Саэм.

От площади лучами разбегалось несколько улиц. Саэм свернул на одну из них. Он явно не собирался возвращаться домой, поскольку направился совсем в другую часть города.

— Ты куда? — спросила Селена.

— Надо голову проветрить, — ответил Саэм, обернувшись через плечо. — Встретимся дома.

Селена провожала его взглядом, пока он не смешался с пестрой столичной толпой.

Идти домой не хотелось. Селена миновала величественные мраморные ступени Королевского театра и побрела куда глаза глядят. Постепенно ее шаги ускорились, и витрины магазинов слились в разноцветную полосу. Воздух был бодряще прохладным, но солнце еще не утратило своего тепла. Раньше Селена очень любила такие дни. Сегодня ей было все равно.

Ей вспоминались слова Саэма. В чем-то он был прав. Честно говоря, ведь это она превратила в хаос и свою, и его жизнь. И началось все с Бухты Черепов, с благородной авантюры Селены по освобождению рабов, в которую она втянула Саэма. Пусть он и утверждал, что влюблен уже давно, им не надо было сближаться. Ее путь — это ее путь, а Саэма надо было держать на расстоянии. Будь она поумнее, она бы разбила ему сердце и сделала так, чтобы он остался с Аробинном. Он бы ее возненавидел, но ненависть была бы меньшим злом, чем ситуация, в которой он находился сейчас. Теперь Селена несла за него ответственность, и это ее пугало.

Она привыкла беспокоиться только за себя, о других почти не думала. Но с некоторых пор судьба Саэма волновала ее больше собственной, ведь он мог бы остаться в гильдии. Он вполне был доволен своей жизнью. Возможно, он бы и не стал преемником Аробинна, но занимал бы далеко не последнее место. А теперь… Она не пожалела денег, чтобы выплатить его долг и купить ему свободу. Однако она не могла признаться Саэму, что рассталась со всеми своими деньгами, поскольку чувствовала себя виноватой. У него бы это вызвало лишь новую вспышку гнева.

Селена вдруг обнаружила, что стоит у ворот стеклянного замка. Как ее сюда занесло? Погруженная в раздумья, она не обращала внимания, куда идет. Обычно она старалась держаться подальше от этого места.

По другую сторону железных, тщательно охраняемых ворот начиналась широкая, окаймленная деревьями аллея, которая вела к зловещему замку. Селена запрокинула голову, чтобы увидеть шпили его башен, сверкающих на утреннем солнце. Стеклянный замок построили поверх старого, каменного замка. Он считался не только архитектурным шедевром, но и символом могущества Адарланской империи.

Селена ненавидела стеклянный замок.

Главный двор находился выше уровня улицы, и Селене были хорошо видны многочисленные придворные и слуги, разгуливающие и снующие там: стражники в щеголеватых мундирах, дамы в пышных платьях, слуги, одетые сообразно исполняемым обязанностям… Что за жизнь была у каждого из этих людей, вынужденных постоянно находиться в тени короля?

Селена подняла глаза на самую высокую каменную башню, сложенную из серого камня, с балкончиком, увитым плющом. Стоя на улице, так легко верилось, что людям, обитавшим в этой башне, не о чем было беспокоиться.

Но внутри стеклянной громады каждый день принимались решения, менявшие жизнь Эрилеи. Однажды там объявили магию вне закона, а потом учредили каторжные поселения Калакулла и Эндовьер. В замке обитал страшный убийца, именующий себя королем. Его Селена боялась сильнее, чем кого-либо. Если «Склеп» был сердцем столичного преступного мира, то стеклянный замок был сердцем Адарланской империи.

Селене казалось, что замок наблюдает за нею — это гигантское чудовище из стекла, железа и камня. На его фоне и разговор с Аробинном, и уличная ссора с Саэмом казались совсем пустячными, словно писк комара перед разверзнутой пастью чудовища, готового проглотить весь мир.

Здесь даже ветер был холоднее. Он трепал пряди ее волос, выбившихся из косы. Ей нельзя было сюда забредать, даже если вероятность неожиданной встречи с королем была ничтожно мала. Само воспоминание о нем вызывало у Селены панический ужас.

Единственным ее утешением была мысль, что большинство жителей государств, завоеванных Адарланом, наверное, думали точно так же. Когда девять лет назад королевская армия захватила Террасен, вторжение было настолько быстрым и жестоким, что Селену начинало трясти от одних только воспоминаний о том, какими злодействами король утверждал свою власть над ее поверженной родиной.

Прочь, поскорее прочь от этого страшного места!

Саэм вернулся под вечер.

Когда он вошел в гостиную, Селена лежала на диване и читала книгу. В камине трещали дрова. Оранжевые отсветы пламени заплясали на капюшоне, скрывавшем лицо Саэма, и на рукоятке меча. Он был в перчатках, предназначенных не столько для защиты рук от холода, сколько для сокрытия коротких кинжалов. Саэм умел двигаться бесшумно, не делая лишних движений. Селена невольно залюбовалась им. Глядя на него, не верилось, что этот парень, с которым она делила кров и постель, — опытный и безжалостный ассасин.

— Я нашел заказчика.

Сказав это, Саэм откинул капюшон и прислонился к двери, скрестив руки на груди.

— Ты серьезно? — спросила Селена, отбрасывая книгу.

Карие глаза Саэма сияли, но лицо оставалось непроницаемым.

— Мы с тобой не в том положении, чтобы шутить. Заказчик назвал мне кругленькую сумму, которую готов выложить за исполнение. И сказал, что Гильдия ассасинов ни в коем случае не должна об этом узнать. Кстати, там и для тебя будет работа.

— Кто заказчик?

— Не знаю. Тот, с кем я говорил, был одет очень неброско. Лицо скрывал под капюшоном. Думаю, я говорил не с самим заказчиком, а с его посредником.

Селена не подошла к Саэму, а уселась на боковую спинку дивана. Между ними все еще мелькали невидимые молнии.

— Что же заказчик не обратился к гильдии? — спросила она.

— Потому что он замахнулся на убийство Йона Жайна и Рюка Фаррана.

— Йон Жайн, — повторила Селена, пристально глядя на Саэма. — Это же главарь столичного преступного мира.

Саэм кивнул.

Треск каминного пламени вдруг превратился в оглушающий грохот.

— Но его охраняют не хуже, чем короля, — сказала Селена. — И Фаррана — его правую руку — тоже… Я слышала, что у Фаррана поврежден рассудок. Его любимое развлечение — пытать и мучить людей.

— Не ты ли говорила, что для переезда в другой город нам нужны деньги? — спросил Саэм, подходя к ней. — А поскольку ты собралась сполна расплатиться с гильдией, нам особенно нужны деньги. Если ты не согласна добывать их воровством, надо принять это предложение.

Селена запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

— Жайн опасен.

— Знаю. Но мы с тобой — лучшие ассасины. Ты это помнишь?

Саэм пытался беспечно улыбаться, однако Селена чувствовала, как он напряжен.

— Давай поищем другой заказ, — предложила она, — ведь есть же кто-то еще, кто предпочитает не иметь дел с гильдией.

— Мы целый месяц не могли найти заказчиков. Но даже если и найдем, столько нам никто не заплатит.

Саэм назвал сумму, и Селена вытаращила глаза. С такими деньгами можно отправляться куда угодно.

— Тебя действительно не интересует, кто заказчик? — спросила она.

— А тебе хочется найти убедительную причину, чтобы отказаться?

— Я думаю не только о заоблачной сумме. О нашей с тобой безопасности тоже, — огрызнулась Селена. — Многие пытались расправиться с Жайном и Фарраном. Интересно, сколько из них осталось в живых?

— Ты хочешь быть со мной? — вдруг спросил Саэм.

— Что?

— Ты хочешь быть со мной?

— Да.

Сейчас Селена категорически не хотела оставаться одна.

В уголках его губ появилась улыбка.

— Тогда за дело. Мы выполним заказ, получим деньги и уберемся из Рафтхола подальше. Одно твое слово, и я бы уехал с тобой этим же вечером, не заплатив ломаного гроша Аробинну и гильдии. Но ты права: я тоже не хочу до конца своих дней ходить, оглядываясь по сторонам. Пусть подавятся твоими деньгами. Главное — от нас навсегда отстанут. Я делаю это ради тебя.

У Селены засвербело в горле. Она отвернулась к огню. Саэм тронул ее за подбородок и снова развернул лицом к себе.

— Ну и как? Поможешь мне отправить Жайна и Фаррана в преисподнюю?

— Я подумаю, — хрипло ответила Селена.

Сказанное не было пустыми словами. Ей действительно требовалось все хорошенько просчитать. Она привыкла взвешивать в уме каждый план. Особенно такой, где «дичью» будут Жайн и Фарран.

— «Подумаю» звучит лучше, чем «нет», — улыбнулся Саэм и поцеловал ее в висок.

Они ощущали на лицах дыхание друг друга.

— Прости за то, что я наговорила тебе утром.

— Никак я слышу извинения из уст Селены Сардотин? — Глаза Саэма озорно блеснули. — Может, мне это снится?

Селена нахмурилась, но Саэм ее поцеловал. Она обняла его за шею, сама подставила губы. От нежного поцелуя из груди Саэма вырвался тихий стон. Руки Селены развязали тесемки, удерживающие ножны его меча. Потом она долго возилась с пряжкой его пояса.

Меч шумно упал на пол. Саэм снова посмотрел ей в глаза, и этого было достаточно, чтобы обнять его еще крепче. Он целовал Селену неторопливо, даже с ленцой, словно у него была в запасе вечность.

Селене это нравилось. Очень нравилось.

Потом Саэм легко подхватил ее на руки. Она бы ни за что не призналась, но у нее внутри все замерло. Ей казалось, что она вот-вот лишится чувств.

Саэм понес ее в спальню и осторожно опустил на кровать. Затем быстро отстегнул свои перчатки со скрытыми кинжалами, снял сапоги, плащ, камзол и рубашку. Когда Селена увидела его мускулистую грудь, тронутую летним загаром, у нее перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее обычного.

Он принадлежал ей. Этот изумительный сильный парень, чья кожа была испещрена белыми полосками шрамов. Только ей.

Саэм снова ее поцеловал, потом все так же осторожно перевернул на спину и навис над нею, упираясь локтями в кровать. Он целовал ей шею, а сам неторопливо расстегивал пуговицы кофты. Чувствовалось, он умел раздевать женщин. Селена не желала знать, где и с кем он этому научился, потому что если бы она узнала их имена…

Ее дыхание стало шумным и жарким. Саэм расстегнул последние пуговицы и сбросил с нее кофту. Он смотрел на нагую Селену Сардотин, и его грудь вздымалась от желания. Сегодня они зашли дальше, чем обычно. В глазах Саэма и в каждом уголке его тела она читала немой, но такой понятный вопрос.

— Не сейчас, — прошептала она, и ее щеки стали пунцовыми. — Пока еще рано.

— А я и не тороплюсь, — ответил Саэм, целуя ее плечо.

— Понимаешь…

Боги милосердные, зачем она ему это говорит? Она ничего не обязана ему объяснять, тем более что он ничего и не требует. Но…

— Понимаешь, если у нас с тобой это произойдет, мне захочется… и всего остального.

Саэм прекрасно ее понял. Понял, какой смысл вкладывала она в слово «это». Оно означало не только их телесную близость и потерю ею невинности. Вряд ли Селена так уж берегла свою девственность. Но она берегла свою независимость и очень боялась, что отношения, возникшие между ними, сдвинут ось ее мира в сторону Саэма Корлана.

— Я могу подождать, — прошептал Саэм, целуя ей ключицы. — Нам принадлежит все время, какое есть в мире.

Наверное, он был прав. Провести с ним все время, какое есть в мире…

За такое сокровище можно было отдать любую плату.

ГЛАВА 3.

В окно их спальни смотрело утро, наполняя пространство комнаты золотистым светом и придавая бронзовый оттенок волосам спящего Саэма.

Селена уже проснулась и смотрела на него.

Его тело по-прежнему покрывал красивый ровный загар. Видимо, сказались дни, проведенные в упражнениях на воздухе. Помимо комнат в Башне, у Аробинна было несколько площадок для тренировок. А может, Саэм так здорово загорел, гуляя по берегу Авери. Но даже загар не мог скрыть многочисленных шрамов на спине и плечах. Одни были тонкими, почти незаметными, другие тянулись белыми зигзагами. Следы, оставленные многолетней выучкой и ремеслом ассасина… Тело Саэма было своеобразной картой его приключений. Наглядным подтверждением того, что значит расти рядом с Аробинном Хэмелом.

Селена провела пальцем по спинной ложбине. Она не хотела однажды увидеть новые шрамы на этом теле. Довольно. Саэм заслуживал лучшей жизни. Может, уехав из Рафтхола, они распрощаются с делом ассасинов и не будут отнимать у людей жизнь. Конечно, не сразу. Потом, в будущем. Когда-нибудь…

Она откинула волосы с его лица. Когда-нибудь они уберут подальше мечи, кинжалы и стрелы. Отъезд из Рафтхола, выход из гильдии — первый шаг к тому благословенному дню… даже если им придется еще несколько лет зарабатывать прежним ремеслом.

Саэм открыл глаза. Увидев смотрящую на него Селену, он сонно улыбнулся.

Его улыбка была для нее словно удар в живот. Да, ради него она когда-нибудь сложит с себя титул Адарланского ассасина, отказавшись от славы и богатства.

Саэм притянул ее к себе, обняв за голую талию, и, уткнувшись в плечо, удовлетворенно засопел.

— Мы уберем и Жайна, и Фаррана, — тихо сказала Селена.

Саэм промурлыкал что-то невразумительное, и она поняла: он проснулся лишь наполовину, и сейчас ему совсем не до главных рафтхолских головорезов. Она впилась ногтями в его спину. Саэм опять что-то пробурчал. Вероятно, острые ногти ему не понравились, но просыпаться он не собирался.

— Первым надо убирать Фаррана. Наверняка почти все приказы отдаются через него. Это ослабит всю цепочку. Сразу убивать обоих рискованно — мало ли с какими неожиданностями мы столкнемся. Но если вначале расправиться с Фарраном, убрать Жайна будет намного легче. Пусть у него самые отборные стражники. Гибель Фаррана приведет их в смятение. Нескольких минут нам вполне хватит, чтобы прикончить и Жайна.

Замысел Селены был дерзким и, как ей казалось, вполне продуманным. Нужно лишь несколько дней последить за Фарраном. Точнее, за его охраной.

Когда она спросила Саэма, как ему ее задумка, он пробормотал что-то вроде: «Делай все, что хочешь, только дай мне еще поспать».

Селена перевернулась на спину и, улыбаясь, стала смотреть в потолок.

После завтрака Селена отправилась в казначейство и перевела все свои оставшиеся деньги в хранилище Аробинна. Затем вместе с Саэмом взялась за сбор сведений о Йоне Жайне. Предводитель столичного преступного мира, конечно же, имел внушительную охрану и широкую сеть соглядатаев и осведомителей: от уличных мальчишек-беспризорников и шлюх из «Склепа» до хозяев таверн, торговцев и даже солдат городской стражи.

Местонахождение его дома не было тайной. Едва ли не все в городе знали, кому принадлежит роскошный белокаменный трехэтажный особняк на одной из красивейших улиц Рафтхола. Но оплот Жайна так тщательно охранялся, что горожане опускали головы и старались поскорее пройти мимо. Всякий, кто отваживался остановиться и начать разглядывать внушительное здание, рисковал привлечь к себе внимание переодетых приспешников Жайна, круглосуточно обретавшихся поблизости.

Похоже, Жайн был настолько уверен в своей неуязвимости, что не побоялся обосноваться там, где жили преуспевающие торговцы и мелкая знать. Интересно, известно ли им, кто у них в соседях и какие злодеяния творятся под этой крышей изумрудного цвета?

Селена и Саэм, неспешно бредущие к дому Жайна, казались обыкновенной влюбленной парой, решившей прогуляться с утра по городским улицам. Судя по модной одежде, они были довольно обеспеченными и не обременявшими себя работой. Им повезло: когда они проходили мимо белокаменного особняка, оттуда вышел Фарран и ленивой походкой направился к ожидавшей его карете.

В этот момент Селена почувствовала, как напряглась рука Саэма. Он смотрел вперед, не осмеливаясь вторично взглянуть на Фаррана. Но Селена, делая вид, будто расправляет складку на своей темно-зеленой блузе, несколько раз обернулась.

Как и многие жители столицы, она слышала о Фарране. По известности он, пожалуй, ничуть не уступал ей.

Высокому, широкоплечему Рюку Фаррану было около тридцати. Говорили, что мать родила его прямо на улице, где он и провел все детство. Работать на Жайна он начал, когда еще был малолеткой-беспризорником. Смышленый и беспощадный, он упрямо пробивался наверх, занимая все более высокое положение в преступной империи Жайна и оставляя за собой трупы соперников. К настоящему времени Фарран достиг вершины лестницы, став непосредственным заместителем и правой рукой своего покровителя. Глядя на его безупречно сидящий серый камзол и напомаженные черные волосы, не верилось, что когда-то он был одним из коварных маленьких зверенышей, стаи которых рыскали по трущобным районам Рафтхола.

Шаги Фаррана были плавными, точно рассчитанными, а тело, казалось, подрагивало от едва сдерживаемой силы. Его темные глаза блестели, а на бледном лице застыла улыбка, от которой по спине Селены пополз холодок.

Селена знала: Фарран оставлял за собой не просто мертвые тела, а изуродованные куски трупов. За долгие годы, что он провел, прислуживая Жайну, у него развилось пристрастие к чудовищным издевательствам над своими жертвами. Это было одной из главных причин, почему Жайн сделал его своей правой рукой. Это же удерживало соперников от попыток расправиться с Фарраном и самим занять его место.

Фарран легко вскочил в карету. Его движения были настолько легкими и непринужденными, что элегантный камзол даже не помялся. Карета медленно вывернула на середину улицы и покатила мимо Селены и Саэма. Фарран смотрел из окошка прямо на Селену.

Саэм этого не заметил. Селена придала лицу равнодушное выражение. Какое дело ей — благовоспитанной юной даме — до какого-то щеголя, следящего за ней, как кот за мышью? Она не знала и не желала знать, что этот щеголь — один из самых страшных людей во всей Адарланской империи.

Фарран улыбнулся ей. В этой улыбке не было ничего человеческого. Теперь понятно, почему кто-то согласился заплатить королевское состояние за смерть Жайна и Фаррана. Селена тряхнула головой, всем своим видом показывая, что равнодушна к его улыбкам. Но Фарран улыбнулся еще шире. Вскоре его карета свернула на другую улицу и исчезла.

— Я рад, что его мы убьем первым, — выдохнул Саэм.

Самая темная и мрачная часть личности Селены желала обратного. Ей хотелось увидеть, как эта кошачья улыбка сползет с лица Фаррана, когда он обнаружит, что Селена Сардотин убила Жайна. Однако Саэм был прав. Если первым убрать Жайна, она не сомкнет глаз, зная, что Фарран бросит все силы, чтобы выследить их с Саэмом.

Продолжая изображать гуляющую пару, они прошлись по улицам, прилегавшим к дому Жайна.

— Думаю, будет легче напасть на Фаррана где-нибудь по дороге, — сказала Селена. — К особняку нам не подобраться.

Ее предчувствия оправдались: по всей округе за ними велась тщательная слежка.

— Мне на разведку понадобится пара дней, — сказал Саэм.

— Почему тебе?

— Я подумал… наверное, ты захочешь расправиться с Жайном. Фаррана я возьму на себя.

— А ты не подумал, что нам разумнее действовать сообща?

Саэм перестал улыбаться.

— Я хочу, чтобы ты как можно дольше держалась в стороне от всех этих дел.

— Мое предложение выступить вместе не означает, что я превратилась в слабенькую дурочку.

— Я этого не говорил. Просто я оберегаю свою любимую девушку от такого чудовища, как Фарран. Неужели ты будешь упрекать меня за это? Только не торопись перечислять мне свои былые заслуги. Я помню, скольких ты отправила на тот свет и из каких заварушек вылезла без единой царапины. Но заказчика нашел я, и действовать мы будем по моему замыслу.

Если бы не соглядатаи на каждом углу, Селена бы ему сейчас врезала.

— Фарран — чудовище, — не глядя на нее, повторил Саэм. — Ты сама это говорила. И если что-то пойдет не так и ты окажешься в лапах Фаррана, я себе этого никогда не прощу.

— Вместе действовать безопаснее.

— Селена, мне вовсе не нужно, чтобы ты меня прикрывала, — сказал он.

— Ты продолжаешь сердиться на меня из-за денег?

— Нет. За этот заказ отвечаю я. Прости, но не в каждой игре ты устанавливаешь свои правила.

Она не станет возражать. Пусть Саэм в одиночку расправляется с Фарраном. Она согласна быть на вторых ролях. Разве она уже не задумывалась о расставании с титулом Адарланского ассасина? Пусть Саэм в этой истории будет главным героем. Она не против.

— Зря ты отказываешься от моей помощи. Я могу тебе помочь с наружным наблюдением.

— Никакого наружного наблюдения, — отрезал Саэм. — Ты будешь находиться на другом конце города, далеко от всех событий.

— Но ведь это просто смешно. Неужели ты сам не чувствуешь?

— Селена, не забывай, что я тоже проходил выучку.

Можно было бы спорить и дальше, настаивая на своем, пока он не уступит. Но в его глазах вдруг вспыхнула горечь. Этой горечи Селена не видела очень давно, со времен Бухты Черепов, когда они были еще врагами. Саэму всегда приходилось лишь смотреть, как она купалась в славе, и довольствоваться заказами, которые она отвергала. А вдуматься — так полнейшая чушь, ведь Саэм был ничуть не менее талантлив, чем она. Если, конечно, умение лишать людей жизни можно назвать талантом.

Неожиданно Селена вспомнила, какой она была прежде: надменной, гордящейся званием Адарланского ассасина. Саэма попросту не замечала. Ну и дура же она была! Высокомерная, жестокая дура.

Соглашаться с чужим мнением было для Селены все равно что резать по живому. Она не умела и не любила уступать. Но сейчас она лишь слегка пихнула Саэма плечом и сказала:

— Ну что ж, бери Фаррана на себя. Потом я займусь Жайном и тогда уже буду действовать по-своему.

Саэм отправился на разведку, а Селена пошла на урок к престарелой госпоже Флюрине — учительнице танцев, обучавшей едва ли не всех танцоров Королевского театра.

Через четыре часа Селена брела домой. Брела, потому что после занятий у нее болели все мышцы. Ей не терпелось поскорее смыть с себя пот, но нужно было немного потерпеть. Она еле переставляла ноги. Суровую госпожу Флюрину она знала с детства. Все ассасины Аробинна обучались у нее модным танцам. А Селена брала еще и дополнительные уроки, постигая премудрости классической хореографии. Ей нравилась особая грациозность движений. Селена всегда думала, что сердитая учительница едва ее терпит, и потому очень удивилась, когда после ее ухода от Аробинна та перестала взимать с нее плату.

Удастся ли найти на новом месте такого же опытного учителя, как госпожа Флюрина? Такой же удобный и уютный зал с хорошим аккомпаниатором?

Затем Селена подумала, что одних танцев ей будет мало. В городе, куда они переберутся с Саэмом, должна быть библиотека. Большая, со множеством книг. Или хотя бы книжный магазин с образованным владельцем, способным утолить ее вечную страсть к чтению.

А еще ей понадобится хороший портной. И парикмахер. И ювелир. И кондитер.

Войдя в дом, она чуть ли не ползком стала взбираться на второй этаж. Конечно же, старуха опять выжала из нее все соки. Госпожа Флюрина не терпела вяло болтающихся рук, понурых плеч, согнутой спины. Селена всегда должна была являть собой совершенство. Правда, последние двадцать минут урока суровая учительница позволяла ей некоторые вольности. Селена могла попросить музыканта сыграть ее любимую мелодию и самозабвенно танцевать так, как ей нравится. А теперь, когда у нее не было своего инструмента, госпожа Флюрина разрешала ей после уроков поиграть на клавикордах.

Селена остановилась перед серебристо-зеленой дверью своего жилища.

Как ей ни жаль расставаться с Рафтхолом, она уедет отсюда. Если переезд принесет ей полное освобождение от Аробинна, она выдержит все тяготы. И потом, библиотеки, книжные магазины и искусные портные есть и в других городах, и даже на другом континенте. Пусть не такие великолепные, как в Рафтхоле, пусть жизнь на новом месте не будет похожа на здешнюю, но… ради Саэма она уедет отсюда.

Вздохнув, Селена достала ключ, открыла дверь и вошла.

На диване сидел Аробинн Хэмел.

— Привет, дорогая, — улыбаясь, произнес он.

ГЛАВА 4.

Селена молча прошла в кухню и налила себе чашку холодного чая, пытаясь успокоить дрожащие руки. Откуда он узнал, где она теперь живет, и как проник внутрь? Впрочем, тут особой загадки нет. Расспросил слуг, перевозивших ее имущество. А открыть нехитрый замок для Аробинна дело одной минуты. Но прийти домой и увидеть его… Сколько он уже здесь находится? Может, успел порыться в ее вещах?

Подумав, она налила вторую чашку для него и вернулась в гостиную. Аробинн сидел скрестив ноги. Одна рука покоилась на спинке дивана. Похоже, он чувствовал себя вполне как дома.

Селена молча подала ему чашку на блюдце и села в кресло. Растапливать камин она не стала. День выдался теплым. Саэм даже оставил одно окно открытым. Со стороны реки дул ветерок, шелестя малиново-красными бархатными шторами и ероша Селене волосы. По этому речному запаху она тоже будет скучать.

Аробинн сделал глоток и стал разглядывать янтарную жидкость в чашке.

— Кого мне благодарить за столь безупречный вкус чая? — спросил он.

— Меня. Вы это и так знаете.

— Гм… — Аробинн немного отпил. — Да, это я знаю…

Дневной свет делал его серые глаза похожими на лужицы ртути.

— Я много чего знаю. Но не все. Например, я не знаю, почему вы решили согласиться на устранение Йона Жайна и Рюка Фаррана. Вы думаете, это хорошая затея?

Селену даже не слишком удивило, что сведения дошли до ушей Аробинна.

— Вас это не касается, — сухо сказала она. — Наш заказчик предпочел не обращаться к гильдии. Теперь, когда обещанные мною деньги перемещены в ваше хранилище, мы с Саэмом более не являемся частью гильдии.

— Йон Жайн, — повторил Аробинн, словно она не знала, кто это. — Йон Жайн. Ты никак умом тронулась?

Селена стиснула зубы.

— Не вижу, почему я должна следовать вашим советам.

— Даже я не рискнул бы трогать Жайна, — сказал Аробинн, и его глаза вспыхнули. — А я годами выискивал способы отправить этого человека в могилу.

— Я больше не играю в ваши логические игры. — Селена шумно поставила чашку на столик и встала. — Уходите из моего дома.

Аробинн смотрел на нее так, словно перед ним была маленькая капризная девчонка.

— Жайн пользуется заслуженным авторитетом в преступном мире Рафтхола. И Фарран является его правой рукой тоже не просто так. Селена, ты можешь быть превосходным ассасином. Но даже превосходные ассасины уязвимы.

Она встала напротив Аробинна, скрестив руки на груди, и сказала:

— А я знаю, почему вы явились меня отговаривать. Наверное, боитесь, что, убив Жайна, я превзойду вас.

Аробинн вскочил с дивана и грозно навис над нею:

— Ошибаешься. Так слушай, глупая и неблагодарная девчонка. Я отговариваю тебя от этой затеи, потому что Жайн и Фарран смертельно опасны. Я бы не взялся за такое, даже если бы кто-то предложил мне стеклянный замок!

— После всего, что вы сделали со мной, как я могу верить хотя бы одному вашему слову? — спросила она, гневно раздувая ноздри.

Ее рука сама собой потянулась к висевшему на поясе кинжалу. Аробинн не сводил глаз с ее лица, но это он почувствовал. Он слишком хорошо знал каждое движение ее рук.

— Убирайтесь из моего дома, — прорычала Селена.

Аробинн встретил ее требование полуулыбкой. Неспешным взглядом он обвел гостиную и спросил:

— Позволь еще один вопрос на прощание: ты доверяешь Саэму?

— С какой стати я должна отвечать на ваши вопросы?

Аробинн небрежно засунул руки в карманы своего серебристого камзола.

— Ты рассказала ему правду о том, откуда ты родом и при каких обстоятельствах попала в Рафтхол? Я считаю, он вправе кое о чем узнать. И узнать прежде, чем решит посвятить тебе свою жизнь.

— Уходите, — тихо произнесла Селена, вновь указывая ему на дверь.

Аробинн пожал плечами, взмахнул рукой, словно отметая заданный вопрос, и пошел к двери. Селена следила за каждым его движением. Запоминала, на чем останавливался его взгляд. Рука Аробинна уже потянулась к медной дверной ручке, как вдруг он обернулся. Его серебристые глаза странно блестели. (Наверное, эти глаза будут преследовать ее до конца жизни.).

— Селена, как бы я ни обращался с тобой, я тебя искренне люблю.

Слово «люблю» ударило по ней, словно камень, сброшенный на голову. Прежде она никогда не слышала от него этого слова. Ни разу.

Воцарилось долгое молчание.

Шея Аробинна одеревенела. Он тяжело проглотил скопившуюся слюну и сказал:

— Я делаю то, что делаю… от страха. И потому что не знаю, как выразить свои чувства…

Это было произнесено тихим, едва слышным шепотом.

— Все то, что было… летом… Я разозлился, что ты выбрала Саэма.

Кто сейчас говорил с нею? Предводитель ассасинов? Отец? Влюбленный в нее человек, боявшийся признаться в любви?

С его лица вдруг упала маска, и Селена увидела душевную рану, нанесенную ею. Такими же ранеными были и его красивые глаза.

— Останься со мной, — прошептал Аробинн. — Не уезжай из Рафтхола.

У Селены перехватило дыхание.

— Я уеду, — справившись с волнением, сказала она.

— Нет, — повторил он. — Не надо.

«Нет»… Это слово она твердила ему в тот страшный вечер, перед тем как он начал ее избивать. Она думала, что весь свой гнев он изольет на Саэма. Она ошиблась. У Аробинна хватило гнева на них обоих.

А слова «не надо» Селена слышала в Красной пустыне от Ансель, когда приставила меч к ее затылку. Рыжеволосая девчонка предала ее, а ведь Селена уже поверила в то, что они подруги. Но предательство Ансель меркло в сравнении с коварным замыслом Аробинна, когда он обманом вовлек ее в убийство Донваля — человека, способного освободить сотни рабов.

Этими словами, как цепями, Аробинн снова хотел привязать ее к себе, хотя за все прошедшие годы у него было столько возможностей сказать ей о своей любви. Он знал, как жаждала она услышать такие слова. Но он приберегал их до тех пор, пока они не понадобились ему в качестве оружия. И теперь, когда у нее есть Саэм, непонятно почему любящий ее, Саэм, который признался ей в своих чувствах, ничего не ожидая взамен…

Селена склонила голову набок — единственное предупреждение Аробинну, что она готова его атаковать.

— Убирайтесь из моего дома.

Аробинн в последний раз взглянул на нее, медленно кивнул и ушел.

По вечерам в таверне «Черный лебедь» было непросто найти свободное место. Не являлся исключением и сегодняшний вечер. Аппетита у Селены не было, и говяжье жаркое на ее тарелке оставалось почти нетронутым. Говорить она тоже не была настроена, хотя Саэм подробно изложил ей все сведения, какие ему удалось собрать о Фарране и Жайне. О внезапном визите Аробинна она умолчала.

За соседним столиком молодые женщины с хихиканьем обсуждали отъезд наследного принца на Сорианское побережье. Естественно, они очень сожалели, что их нет в свите, а ведь у них для этой поездки нашлись бы такие изумительные наряды. Вскоре Селену уже начало мутить от болтовни о платьях, шляпках и подвязках, и она стала подумывать, не запустить ли в дам ложкой.

Но потасовки в «Черном лебеде» были крайне редки. Сюда приходили вкусно поесть, послушать хорошую музыку и насладиться беседой с друзьями. Здесь не замышлялись темные делишки, а между столиками не фланировали шлюхи. Готовить дома Селена не любила, и они с Саэмом частенько наведывались сюда.

Еще одно место, по которому она будет скучать.

Когда они вернулись домой, жилище показалось ей чужим, словно вторжение Аробинна изменило все. Селена прошла в спальню, зажгла свечи; сегодня ей не хотелось засиживаться допоздна. Скорее бы расправиться с Фарраном и Жайном и покинуть Рафтхол!

— Я еще не видел тебя такой тихой, — сказал заглянувший в спальню Саэм.

Селена стояла перед зеркалом. Шрам на щеке от ее поединка с Ансель практически исчез; второй, на шее, был почти незаметен.

— Устала я что-то, — сказала она.

Да, это было так. Вдруг ставшие неуклюжими пальцы с трудом расстегивали кофту. Не этого ли добивался Аробинн, явившись сюда? Знал, наверное, как ударит по ней его неожиданный визит. Сама эта мысль была ей ненавистна. Селена едва сдержалась, чтобы не расколотить зеркало.

— У тебя что-то случилось? — спросил Саэм.

Она справилась с последней пуговицей, но кофту снимать не стала. Повернулась к Саэму, оглядела его с ног до головы. Сможет ли она когда-нибудь все ему рассказать?

— Давай поговорим.

В его карих глазах была лишь тревога за нее. Никаких задних мыслей, никаких умопостроений…

— Расскажи мне о самой главной своей тайне, — попросила она.

Саэм сощурился, подошел к кровати, сел на край и резко провел рукой по волосам, отбрасывая пряди в разные стороны.

— Моей единственной тайной была любовь к тебе, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Я считал, что так и унесу эту тайну в могилу, не обмолвившись ни словом.

Его глаза были такими чистыми и искренними, что у Селены заколотилось сердце. Она подошла к Саэму и погладила его по щеке. Другая ее ладонь зарылась в его волосах. Он наклонился и стал целовать ее руку, отнявшую столько жизней, но это его ничуть не волновало.

— А какая твоя главная тайна? — спросил Саэм.

Спальня вдруг показалась Селене маленькой и тесной, а воздух — спертым, и она зажмурилась. Ей понадобилось время, прежде чем она решилась заговорить. Тайна всегда была рядом с нею. Тайна нашептывала ей во сне. Тайна пронизывала ее дыхание. Тяжкая ноша, от которой ей никак не освободиться.

— Меня считают смелой. Но я в глубине души жуткая трусиха.

Наверное, Саэм посчитал ее слова шуткой.

— Я трусиха, — повторила Селена. — Я боюсь. Постоянно. Всегда боюсь.

Саэм поцеловал ей пальцы.

— Я тоже боюсь, — тихо признался он. — Хочешь, расскажу, как я с этим справляюсь? Только ты не смейся. Когда мне становится совсем страшно, я говорю себе: «Меня зовут Саэм Корлан… и я не буду бояться». Я уже давно повторяю эти слова. Много лет.

Теперь настал ее черед удивляться.

— И что, тебе это помогает?

— Иногда помогает, иногда нет, — с улыбкой ответил он. — Но мне становится легче. Или я начинаю смеяться над собой.

Селена имела в виду совсем не такой страх, и тем не менее…

— Мне нравятся эти слова, — сказала она.

Их пальцы переплелись. Саэм усадил ее к себе на колени.

— А мне нравишься ты. И всегда нравилась.

Он целовал Селену до тех пор, пока она не забыла о своей тяжкой ноше.

ГЛАВА 5.

Назавтра, едва рассвело, Селена и Саэм отправились следить за Фарраном. Оба надели неприметные плащи с глубокими капюшонами, полностью скрывавшими их лица. Рюк Фарран оказался невероятно занятым человеком. С раннего утра он уже разъезжал в карете по городу. Они следовали за ним по пятам, запоминая места всех его визитов. Выполнение поручений Жайна отнимало у Фаррана едва ли не все его время. Просто удивительно, как он ухитрялся выкраивать минуты для своих жестоких развлечений.

Фарран повсюду ездил в одной и той же черной карете. Это льстило его тщеславию и… существенно облегчало Саэму задачу. В отличие от Донваля, которого везде сопровождала охрана, Фарран словно бравировал своей неуязвимостью. Наверное, считал, что никто не посмеет напасть на столь опасного человека.

Он успел побывать в казначействе, объехал несколько таверн и кабаков, принадлежащих Жайну, заглянул в пару борделей, наведался в трущобы к скупщикам краденого, затем снова отправился в казначейство. Иногда он ненадолго заезжал в особняк Жайна. Навестил он и одного известного в городе книготорговца. Больше всего Селену удивило, что Фарран купил полдюжины книг.

Ее обуяло любопытство. Не слушая возражений Саэма, она зашла в книжный магазин и намеренно спросила весьма редкую книгу. Владелец сказал, что посмотрит у себя в кладовой, и ушел. Не мешкая, Селена раскрыла увесистый фолиант, куда педантичный хозяин заносил названия всех проданных книг. Странным было уже то, что Фарран любил читать. Ее бы не удивило, если бы он купил книги о способах пыток и умерщвления. Нет, Фарран купил у старика… приключенческие романы. Селена знала эти книги, поскольку сама их читала, и они ей очень нравились.

Казалось бы, если она любит читать, почему такое же увлечение не может быть и у Фаррана? Умом Селена это понимала. И все равно было в этом какое-то чудовищное несоответствие. Она представила, как Фарран, истерзав или убив очередную жертву, поднимается из подвала к себе в комнату и усаживается в уютное кресло с книгой в руках. Селену передернуло.

Слежка за Фарраном выявила главную его особенность: он много перемещается по городу и делает это с наглой открытостью. Саэму будет весьма просто подстеречь его и убить.

Когда день начал клониться к вечеру, Фарран остановил карету возле неприметной железной двери «Склепа». Селена и Саэм, конечно же, находились поблизости. Они стояли возле уличного насоса и усердно смывали приставший к сапогам навоз.

— Получается, и «Склеп» — собственность Жайна, — удивленно протянул Саэм.

Шум воды скрывал их разговор от редких прохожих. Если бы не капюшон, Саэм увидел бы, как вспыхнули глаза Селены.

— Теперь ты понимаешь, почему я всегда была против твоих боев в «Склепе»? В таких местах не знаешь, на кого нарвешься. Не удивлюсь, если люди Фаррана уже приметили тебя.

— Скоро им будет не до меня, — усмехнулся Саэм. — Фарран уверен в своей неуязвимости. Это его и погубит.

— Никак не думала, что его занесет в «Склеп». Слишком уж грязное место. Даже для него.

— А почему бы и нам сейчас туда не заглянуть? — вдруг предложил Саэм.

«Склеп» оживал вечерами. Тогда же оживала и эта улица. Сейчас на ней было пусто, если не считать нескольких пьянчуг, спящих в канаве, и стражников, скучающих у двери.

Заходить внутрь, когда там Фарран… конечно, в этом был риск, и немалый. Но Селене вдруг захотелось побольше узнать о том, кто не уступал ей в известности. Тем более что завтра вечером жизнь Фаррана оборвется.

— Идем, — сказала Селена.

Серебряная монета стражникам снаружи, вторая — стражникам внутри, и их впустили. Громилы по обе стороны двери не задавали вопросов и не требовали откинуть капюшоны или сдать оружие. Завсегдатаи «Склепа» не любили, когда ограничивают их свободу.

Войдя, Селена сразу же заметила Фаррана. Он сидел в самом центре зала. Стол, за которым расположился заместитель Жайна, ничем не отличался от всех прочих столов «Склепа»: грязноватый, щербатый, с черными пятнами подпалин. Фарран о чем-то говорил с человеком, в котором Селена узнала Хальса, распорядителя поединков. Все соседние столы пустовали. Немногочисленные посетители, забредшие сюда выпить и закусить, благоразумно пересели подальше. В главной яме для поединков и в нескольких других, поменьше, копошились рабы, оттирая следы крови и посыпая пол свежим песком.

Селене было тяжело смотреть на сгорбленные спины рабов и их кандалы. Никто не знал, каким образом и откуда попали сюда эти люди. Наверное, кого-то из них взяли в плен адарланские солдаты, а кого-то, словно зверей, поймали у них на родине. Что хуже: оказаться в зловонном «Склепе» или угодить на каторгу в тот же Эндовьер? То и другое представлялось Селене адом при жизни.

Здешняя тишина переносилась Селеной тяжелее, чем вечернее столпотворение. Большинство шлюх спали на своих узких койках, застеленных тряпьем. Занавески их каморок — жалкая иллюзия отгороженности — не были даже задвинуты.

Ей вдруг захотелось сжечь «Склеп». Дотла. Пусть все узнают, что Адарланский ассасин ненавидит подобные места. Возможно, после расправы с Фарраном и Жайном она так и сделает. Прощальное возмездие от Селены Сардотин. Рафтхол запомнит это навсегда.

Саэм не отпускал ее ни на шаг. Они буквально плечом к плечу спустились вниз и прошли к стойке. Светильники в той части таверны еще не были зажжены. Стойка освещалась тщедушной свечкой. Там стоял такой же тщедушный человечек, делая вид, будто вытирает засаленную поверхность. Его водянистые голубые глаза были прикованы к Фаррану.

— Две кружки эля, — нарочито грубым тоном потребовал Саэм.

Селена бросила на стойку серебряную монету, хотя эль стоил здесь намного дешевле. Жилистая, испещренная шрамами рука подавальщика тут же схватила монету, и та исчезла в недрах его потрепанного камзола.

К счастью для Селены и Саэма, посетителей в зале все же хватало, чтобы смешаться с ними и не привлекать внимания Фаррана. По большей части это были горькие пьяницы, безвылазно обитавшие здесь. Попадались и любители острых ощущений: вечер, проведенный в «Склепе», доставлял им извращенное наслаждение. Селена и Саэм выбрали стол в темном углу — так было легче незаметно выплескивать эль на пол. Загораживаясь кружками, они следили за Фарраном.

Только войдя, Селена сразу обратила внимание на деревянный сундучок на столе Фаррана и Хальса. Содержимое сундучка не оставляло сомнений: там лежали деньги. Вчерашняя выручка «Склепа». Между тем Фарран смотрел вовсе не на сундучок, а на Хальса.

— Как по-твоему, он сильно разозлится, если я стяну эти денежки? — шепотом спросила Селена.

— И думать забудь.

Селена прищелкнула языком:

— Так хочется сделать ему какую-нибудь пакость.

Разговор за столом, где стоял сундучок, довольно быстро закончился. Но Фарран не торопился покидать «Склеп». Встав, он вдруг направился к каморкам шлюх. Те мгновенно зашевелились, повскакивали с коек и принялись расправлять на себе жалкую одежонку. Фарран останавливался возле каждой, смотрел и что-то говорил Хальсу. Тот кланялся и передавал очередной «жрице любви» приказ всемогущего Фаррана. Даже издали Селене был виден безотчетный ужас, написанный на женских лицах.

Саэм и Селена с трудом сдерживались, чтобы не вскочить и не прикончить Фаррана на месте. А он перешел на другую сторону подвального зала, где тоже был ряд каморок. Их обитательницы уже стояли навытяжку. Снова последовал осмотр, замечания, приказы.

Фарран кивнул Хальсу. Тот с заметным облегчением поклонился и отошел в сторону. И вдруг распорядитель поединков побледнел, увидев, как Фарран ткнул пальцем в сторону охранника, стоявшего возле небольшой двери. Она моментально открылась, и другой охранник выволок грязного мускулистого, закованного в кандалы мужчину. Человек был сильно избит и едва держался на ногах, а увидев Фаррана, начал умолять о пощаде.

Охранник грубо встряхнул его, однако узник продолжал бормотать. Из его речи Селена поняла: он был бойцом, участвовавшим в поединках. Он задолжал Жайну крупную сумму и, когда понял, что не в состоянии вернуть долг, попытался сбежать. Его схватили.

Узник бормотал все громче и неистовее, обещая вернуть Жайну все деньги, причем с процентами. Фарран лишь улыбался, дожидаясь, пока должник захлебнется собственным бормотанием. Тогда он кивком указал на другую дверь, наполовину скрытую рваной занавеской. Улыбка Фаррана стала еще шире. Он с явным наслаждением глядел, как стражник волочет туда узника, возобновившего свои мольбы и обещания. Когда дверь открылась, Селена успела заметить лестницу, ведущую вниз.

Даже не взглянув на сидящих в зале, Фарран прошел к двери и плотно закрыл ее за собой. Помимо других поручений, Жайн возложил на него обязанность вершителя правосудия в своей империи.

Не прошло и пяти минут, как «Склеп» наполнился пронзительными криками должника. Они были больше похожи на крики раненого зверя, чем на человеческие. Селена уже слышала такое, и не раз. Она присутствовала на допросах в Башне ассасинов и знала: так кричат в самом начале пыток. К концу, когда боль становилась невыносимой, жертва успевала сорвать себе связки и издавала лишь хриплые вопли.

Селена стиснула зубы. Подавальщик, словно очнувшись, сердито махнул троим музыкантам, дремавшим в углу. Те заиграли веселую песню, однако музыка не могла полностью заглушить долетавшие снизу крики. Возможно, сегодня Фарран не убьет должника. Он любил растягивать удовольствие, наслаждаясь чужой болью. Говорили, это возбуждало его сильнее любой женщины.

Саэм застыл, вцепившись в ручку кружки.

— Пора уходить, — сказала Селена.

— Мы не можем взять и…

— Можем! — резко перебила она. — Поверь мне, я тоже готова все здесь разнести. Но даже если мы убьем Фаррана, нам отсюда не выбраться. Это западня. Я слышала, многих намеренно заманивали сюда, а мне не хочется гибнуть в этой грязи.

Саэм продолжал глядеть в сторону двери за рваной занавеской.

— Настанет время, и он заплатит за все. И за это тоже, — сказала Селена, беря его за руку.

Он повернулся к ней. Его лицо было скрыто капюшоном, но по движениям тела Селена улавливала: он и сейчас готов броситься вниз.

— Да. За это он тоже заплатит, — прорычал Саэм.

До ушей Селены донеслись всхлипывания. Это плакали шлюхи. Не все. Одни молча тряслись, а другие безучастно глядели в потолок. Похоже, они видели не первую жертву Фаррана. И каждый раз это служило напоминанием им и всем остальным: не вздумайте становиться на пути у Жайна. Сколько ужасов видели глаза этих несчастных женщин? Сколько подобных криков слышали их уши?

Когда Селена и Саэм покидали «Склеп», музыканты, подгоняемые страхом, играли на пределе громкости инструментов. А крики снизу все равно были слышны.

Селене хотелось поскорее вернуться домой, однако Саэм настоял на прогулке, и они отправились в общественный сад, разбитый в богатой части города, на берегу реки. Побродив по чистым, усыпанным гравием дорожкам, Саэм тяжело опустился на скамейку, откинул капюшон и спрятал лицо в своих широких ладонях.

— Мы не такие, — не разжимая пальцев, прошептал Саэм.

Постояв, Селена тоже села. Она прекрасно поняла смысл его слов. Те же мысли обуревали и ее, пока они шли сюда. Но ведь их обоих учили не только быстро и искусно убивать. Пытать и калечить людей их тоже учили. Селена умела заживо сдирать с человека кожу. Умела сделать так, чтобы за долгие часы пыток жертва не теряла сознания и отвечала на вопросы. Умела наносить невероятно болезненные удары, после которых не оставалось следов.

Фарран наслаждался болью и страданиями своих жертв. Аробинн был другим. Он внушал своим подопечным: совершивший злодеяние должен в полной мере прочувствовать на себе все то, что испытали его невинные жертвы. В подвалы Башни доставляли убийц, насильников, отрекшихся от Гильдии ассасинов, которые, позарившись на большие деньги, убивали ни в чем не повинных людей. Аробинн заставлял Селену читать о преступлениях каждого из них. Читать вслух, по нескольку раз… пока она не приходила в такое неистовство, что ее разум умолкал, а верх брало желание мстить мерзавцам. Аробинн превращал ее гнев в смертельное оружие, старательно оттачивая. И Селена не противилась.

До поездки в Бухту Черепов она покорно делала все, что требовал Аробинн, и не сомневалась в справедливости его приказов. Она убеждала себя, что осуществляет высшую справедливость. Она лгала себе, утешаясь мыслью, что не перешла опасную черту, ведь убийства и пытки не доставляют ей наслаждения… Эти слова она мысленно повторяла в пыточном подвале под Башней, глядя на ручейки крови, стекавшие по желобу в каменном полу.

— Мы не можем быть такими, — сказал Саэм.

Селена отняла его руки от лица.

— Да, мы не такие, как Фарран. Мы умеем это делать, но это не приносит нам удовольствия.

Саэм глядел на воду. Река была свободна и текла к морю.

— Когда Аробинн приказывал нам делать то же самое, мы ни разу не сказали ему «нет».

— Тогда у нас не было выбора. Теперь есть.

Селена знала: покинув Рафтхол, они создадут свои принципы, отличные от двойной и даже тройной игры, какую всегда вел Аробинн.

Лицо Саэма вдруг исказилось гримасой, и у Селены внутри все оборвалось.

— Мы и сейчас врем самим себе, — тихо сказал он. — Врем, потому что нам страшно признаться: мы тоже чувствовали наслаждение, когда пытали какого-нибудь отпетого мерзавца. Мы тоже верили, что вершим правосудие.

— Да. Было такое. Но мы не переступали черту. Мы никого не пытали без приказа Аробинна. Мы старались, чтобы первый удар становился и последним. А Фарран давно нарушил все правила.

Они с Саэмом не похожи на него. Саэм никогда не стал бы таким, как Фарран, и никогда не станет. Но и таким, как она, ему не бывать. Саэм и не подозревает, сколько в ней темных, потаенных углов и как бывает страшно, когда эта тьма вырывается наружу.

— Как ты думаешь, когда мы умрем, мы понесем наказание за свои дела? — вдруг спросил Саэм, опуская голову ей на плечо.

Селена смотрела на реку. За садом, за богатыми домами и бедными хижинами начинались пристани, окруженные ветхими зданиями и просто лачугами.

— Я думаю, когда мы умрем, боги будут долго ломать голову и решать, что делать с нами.

Саэм удивленно посмотрел на нее и улыбнулся. Селена тоже улыбнулась, и на мгновение мир стал прежним — ясным и понятным… Увы, только на мгновение.

Кинжал негромко повизгивал на точильном камне, и этот звук через руки Селены передавался ее телу. Она расположилась на полу перед камином. Рядом сидел Саэм, склонившийся над пергаментом с картой Рафтхола. Он водил пальцем по городским улицам, в который раз проверяя все места, пригодные к завтрашнему нападению на Фаррана. От камина шло приятное тепло, совсем не лишнее в эту холодную ночь. Языки пламени делали гостиную чем-то похожей на пещеру, по стенам которой метались причудливые тени.

Посидев в саду, они решили продолжить слежку за Фарраном и вернулись к «Склепу». Как раз в это время Фарран вышел оттуда и сел в карету. Наблюдение за ним не выявило ничего нового. Фарран опять побывал в казначействе, заехал в несколько кабаков и притонов и вернулся в особняк Жайна. Потом Саэм отправился домой — готовиться к завтрашнему дню, а Селена еще пару часов бродила по окрестным улицам. Шпионов Жайна на них хватало, но сам главарь преступного мира так ни разу и не покинул дом. Либо с годами он стал тяжел на подъем, либо пользовался потайным ходом, позволявшим выйти в неприметном месте.

Посовещавшись, Селена и Саэм решили: лучшим временем для нападения на Фаррана будет вечер. За день Фарран устанет и его бдительность притупится. Все должно произойти быстро и явиться для Фаррана полной неожиданностью.

Завтра Саэм наденет особый костюм, сшитый для него умельцем из Мелисанды. В рукавах камзола были спрятаны кинжалы, которые выскакивали при нажатии пружин. Еще пара кинжалов скрывалась в голенищах, а сапоги позволяли взбираться даже по мокрым отвесным стенам. Селена попросила мастера вшить внутрь камзола лоскуток паучьего шелка, делавшего сердце Саэма неуязвимым для ударов мечей, кинжалов и стрел. Однажды этот лоскуток уже спас ему жизнь.

Такой же костюм был и у Селены. Она его берегла, зная, что в случае чего починить тонкую механику будет некому. Мелисандский умелец давным-давно покинул Рафтхол. Но уничтожение Фаррана требовало самой лучшей экипировки, какая у них имелась. В дополнение к встроенным кинжалам, Саэм возьмет еще несколько, которые сейчас и точила Селена.

Она коснулась лезвия и мрачно улыбнулась.

— Теперь даже воздух разрежет, — сказала она, убирая кинжал в ножны.

— Будем надеяться, что это мне не понадобится, — отозвался Саэм, продолжая водить пальцем по карте.

Если все пройдет так, как задумано, Саэму будет достаточно выпустить четыре стрелы. Одной он убьет кучера, второй — лакея, ездившего сзади, а третьей — самого Фаррана. Четвертую стрелу он тоже выпустит по Фаррану. Для гарантии.

Селена принялась точить второй кинжал.

— Все пути отхода помнишь? — спросила она.

— Еще бы! — ответил Саэм, продолжая изучать карту.

Дом Жайна служил ему отправной точкой. Он назвал Селене множество улиц, где можно будет выстрелить по карете. И от каждого такого места он наметил не менее дюжины путей отхода, позволявших почти мгновенно исчезнуть.

— Напомни мне еще раз, почему я не могу пойти с тобой, — попросила Селена.

Второй кинжал в ее руках повизгивал еще жалобнее первого.

— Напоминаю: ты остаешься дома и собираешь вещи.

— Собираю вещи? — переспросила Селена, словно впервые слышала об отъезде.

Ее рука замерла над точильным камнем.

Саэм вновь углубился в карту, затем объявил, тщательно выговаривая каждое слово:

— Я заказал для нас места на корабле. Через пять дней он отплывает к Южному континенту.

— К Южному континенту, — эхом повторила Селена.

— Нам мало покинуть Рафтхол. Нужно вообще убраться с этого континента, — не поднимая головы, сказал Саэм.

— Постой, это мы не обсуждали. До сих пор у нас был разговор о переезде в другой город. А вдруг на Южном континенте существует своя Гильдия ассасинов?

— Тогда мы попросим принять нас туда.

— Нет уж! Я не хочу подчиняться новому предводителю! Мне надоело быть исполнительницей чужой воли!

Саэм поднял голову:

— Что сейчас в тебе говорит? Уязвленная гордость? Или нежелание ехать в неведомые края?

— То и другое! — Селена бросила кинжал и точильный камень на ковер. — Я хотела перебраться в Банджали, Бельхэвен или Аньель. С какой это стати нам плыть на другой континент, о которым мы ничего не знаем, кроме названия? Мы так не договаривались.

— По крайней мере, мы уберемся из Адарланской империи.

— Да плевать мне на империю!

Саэм лег, заложив руки под голову.

— А может, твое нежелание покидать Эрилею как-то связано с Аробинном?

— С чего ты взял? Как только возникла эта бредовая мысль?

— Если мы уплывем на Южный континент, Аробинн никогда нас там не найдет. Похоже, тебе это почему-то не нравится.

— Мои отношения с Аробинном…

— Немного странные, правда? Почему-то ты не сказала мне, что вчера он самолично явился сюда.

Селена замерла.

— Ты пошла шпионить за Жайном, а я возвращался домой. По пути нос к носу столкнулся с Аробинном. Он был очень удивлен, что ты не рассказала мне о его визите. Еще он предложил, чтобы я расспросил тебя о событиях девятилетней давности. О том, что произошло перед тем, как он нашел тебя на берегу реки. Полуживую испуганную девчонку… — Саэм сел рядом с нею. — Знаешь, что я ему ответил? Что твое детство и твое прошлое меня не касаются. Аробинн продолжал твердить, что я тебя не знаю так, как знает он. Убеждал меня не доверять тебе. Тогда я потребовал, чтобы он меня не злил. Напомнил ему: мы не в Башне. Он усмехнулся и ушел, а я прямиком отправился в гавань и отыскал корабль, который увезет нас отсюда. С этого поганого континента. Я понял: пока мы здесь, Аробинн никогда не оставит нас в покое. И начхать ему на то, что мы по всем правилам вышли из гильдии.

Селена с трудом сглотнула:

— Он рассказал тебе… откуда я родом и как попала к нему?

В ее глазах мелькнул неподдельный страх. Саэм покачал головой и опустил плечи.

— Селена, если тебе когда-нибудь захочется рассказать мне свои тайны, ты расскажешь. И тогда я буду горд твоим доверием. А пока это меня не касается. И уж тем более это не касается Аробинна. Твое прошлое — это твое прошлое.

Селена прижалась лбом к его лбу, и напряжение, возникшее между ними, начало таять.

— А если переезд на Южный континент окажется ошибкой? — тихо спросила она.

— Тогда мы отправимся дальше. Будем путешествовать, пока не найдем место, где нам захочется обосноваться.

Селена закрыла глаза, медленно втянув в себя воздух.

— Ты не будешь смеяться, если я скажу, что мне страшно?

— Нет, не буду. В этом нет ничего смешного.

— Попробую-ка я твою уловку. — Она еще раз глубоко вдохнула. — Меня зовут Селена Сардотин, и я не буду бояться.

Саэм позволил себе лишь усмехнуться.

— Добавь убежденности в эти слова, — посоветовал он.

Селена открыла глаза и увидела, что Саэм смотрит на нее со смешанным чувством гордости и удивления. Он искренне восхищался ею. Ей вдруг показалось, что там, на далеком континенте, у них может начаться жизнь, о которой она не смела и мечтать. Счастливая жизнь. Пусть это означает резкую перемену ее замыслов… Саэм был прав: новую жизнь нужно начинать на новом континенте.

— Я люблю тебя, — сказал Саэм.

Селена крепко обняла его и стояла так, вдыхая его запах.

— До чего я ненавижу собирать вещи, — прошептала она.

ГЛАВА 6.

Казалось, стрелка каминных часов замерла на девяти и перестала двигаться. Ничем другим было не объяснить, почему каждая минута тянулась так долго.

Битых два часа Селена пыталась хоть чем-то заняться. Даже недавно купленный скабрезный роман о похождениях развратного юноши из знатной семьи не вызывал у нее никакого интереса. Несколько раз она открывала книжку, прочитывала пару абзацев и снова бросала на диван. Раскладывать пасьянс ей тоже не хотелось. Не хотелось листать атлас, рассматривая карты Южного континента. Не хотелось лакомиться сластями, припрятанными от Саэма. Конечно же, все это было обыкновенным потаканием собственной лени. Вот приступила бы она к сборам в дорогу, глядишь, и время пошло бы быстрее.

Услышав очередное нытье по поводу сборов, Саэм вытащил из кладовой пустые дорожные сундуки и корзины и убедительно попросил Селену брать лишь самое необходимое, а не все свои наряды и обувь. Остальное пришлют, когда они найдут себе пристанище… Сказав это, он поцеловал ее и отправился убивать Фаррана.

Селена сама не знала, почему мешкает со сборами. Утром она виделась с поверенным, которому поручила продажу дома. Он повторил то, что ей и так было известно: дело это не из легких. Селена сказала, что не торопится, и обещала написать ему, как только приедет на новое место.

Новое место. Новый дом.

Она опять посмотрела на часы. Стрелка чуть подвинулась. Целая минута прошла.

Конечно, учитывая непредсказуемость Фаррана и странный характер его занятий, Саэму пришлось дожидаться не один час, пока этот головорез отправится домой. Возможно, Фарран уже мертв, а Саэм где-то затаился, не желая рассекречивать местонахождение их жилища.

Селена проверила кинжал, бывший всегда под рукой, затем едва ли не в сотый раз обвела глазами гостиную, убеждаясь, что все припрятанное оружие находится там, где ему и надлежит быть.

Глупее всего сейчас было бы идти искать Саэма. В момент убийства Фаррана она была далеко, а потому не могла предугадать, где спрячется Саэм.

У окна стояли сундуки и корзины, все с поднятыми крышками.

Может, и впрямь заняться сборами? Завтра она убьет Жайна, и тогда нужно будет поскорее уносить ноги. Возможно, погрузиться на корабль за пару дней до отплытия и затаиться там. Конечно, ей и сейчас хотелось, чтобы Рафтхол знал: Жайна убила она, Селена Сардотин. Но рисковать головой за мгновение славы…

Нет, они не бегут из Рафтхола. Они следуют своим стратегическим замыслам.

Стрелка часов снова передвинулась. Прошла еще одна минута.

Нехотя Селена встала и со стоном подошла к книжным полкам. Она снимала книги и не глядя складывала в ближайший сундук. Конечно, с мебелью придется распрощаться. Да и с большинством туфель и сапог тоже. Но она ни за что не поплывет на Южный континент без своих книг.

Когда часы показали одиннадцать, Селена облачилась в костюм со скрытыми кинжалами, добавив к ним еще несколько. Она заперла дверь и вышла на тускло освещенную улицу.

Саэм должен был бы уже вернуться. Они договорились: она будет искать его, только если он не придет до полуночи. Оставался еще целый час, но сидеть и ждать она не могла. Если случилось что-то плохое, дорога каждая минута. Но Саэм не мог попасть в беду. Селена твердила себе эти слова, а ноги несли ее к дому Жайна.

В трущобах было тихо. Под редкими фонарями прохаживались шлюхи. Жались к стенам босоногие уличные мальчишки, мечтая, чтобы им попался пьяный, у которого можно пошарить в карманах. Брели домой усталые поденщики. Селена, прислушиваясь, ловила обрывки разговоров. Ничего необычного. А ведь такая новость, как убийство Фаррана, мигом разнеслась бы по городу.

Свернув на ту улицу, где стоял дом Жайна, Селена замедлила шаг. Огляделась. Навстречу ей неспешно возвращались из театра богатые горожане. Все было как всегда… Впрочем, если Фарран убит, Жайн постарается скрывать это как можно дольше.

Она прошлась по всем улицам, на которых Саэм рассчитывал атаковать Фаррана. И нигде ни следов крови, ни вообще каких-либо признаков нападения. Селена даже осмелилась пройти мимо дома Жайна. Окна ярко светились. Казалось, внутри идет веселое празднество. У крыльца привычно стояли караульные. Вид у них был скучающий.

Возможно, в этот день Фарран вообще не покидал особняк. А что, разве такого не может быть? Может. Узнав об этом, Саэм решил вернуться, и они с Селеной разминулись. Конечно, ему очень не понравится, что она отправилась на поиски раньше условленного времени. Но он и сам бы так поступил.

Вздохнув, Селена поспешила домой.

ГЛАВА 7.

Дома Саэма не оказалось.

Часы на камине показывали час ночи.

Селена смотрела на тлеющие угли. Нет, не может быть. Видимо, что-то случилось с часовым механизмом… Но часы продолжали исправно тикать.

Вскоре с городской башни донесся звон главных часов Рафтхола. Один удар. Час ночи.

Две минуты второго. Пять минут…

Селена подбросила дров в камин, отстегнула все оружие, но костюм снимать не стала. На всякий случай.

Она не помнила, когда начала расхаживать по гостиной взад-вперед. Потом часы на башне ударили два раза. Возможно, они отставали. Или ее часы спешили. На них было две минуты третьего.

Саэм мог вернуться в любую минуту.

В любую минуту.

Должно быть, она прилегла на диван и не заметила, как задремала. Ее разбудил бой башенных часов.

Четыре часа.

Она сейчас снова пойдет искать его. Еще минуту полежит и пойдет. Возможно, Саэм спрятался на ночь в Башне ассасинов. Нет, быть такого не может, хотя… после того, как убьешь Рюка Фаррана, Башня — самое безопасное место.

Селена закрыла глаза.

Рассвет был раздражающе ярким. Болезненным для ее воспаленных, усталых глаз. Селена обошла трущобы, затем двинулась дальше, в богатую часть города. Она внимательно осматривала камни мостовых, заглядывала в каждый желоб, задирала голову, изучая крыши. Никаких признаков Саэма.

Потом она пошла к реке. Затаив дыхание, то спускалась к самой воде, то поднималась. Никаких следов Фаррана или… или…

Или…

Селена не позволяла себе даже мысленно докончить страшную фразу. К горлу подступала тошнота. Преодолевая ее, Селена огибала валуны, останавливалась у решеток сточных канав…

Не зная как, она забрела в гавань. Это заставило ее очнуться. Расправившись с Фарраном, Саэм не мог спрятаться здесь. А что, если он всю ночь где-то отлеживался и теперь вернулся домой?

Селена ухватилась за спасительную мысль. Конечно, Саэм ждет ее дома, а когда она придет, он выбранит ее за трусость, потом они вместе посмеются и будут целоваться. Она быстренько соберет вещи. Нужно будет договориться с повозкой, чтобы ночью, после того как Селена прикончит Жайна, перевезти их скарб. А потом их корабль поднимет паруса и поплывет к устью Авери. Все дальше и дальше, в море. В новую жизнь.

Конечно же, Саэм ждет ее дома.

Он дома.

Дома.

Полдень. Быть того не может.

«Может», — возразили башенные часы, пробив двенадцать раз.

Селене хотелось взлететь на второй этаж, но она нарочито медленно поднималась по ступенькам. Прислушиваясь. Присматриваясь. Принюхиваясь. Возле серебристо-зеленой двери она остановилась, тщательно выискивая малейшие признаки возвращения Саэма.

И вдруг в ее ушах пронзительно зазвенела тишина. Звон усиливался. Селене показалось, что тишина с самой ночи охотится за ней. До сих пор удавалось убегать. Больше бежать некуда. Сейчас тишина обступит ее со всех сторон, и тогда… все изменится.

Селена стояла и смотрела на дверь. Только сейчас она заметила, что та отперта и слегка приоткрыта. В смятении Селена сдавленно вскрикнула и рванулась вперед. Сначала она наорет на него. Потом поцелует. Потом снова наорет. Как он смел заставлять ее…

На диване сидел Аробинн Хэмел.

Селена остановилась как вкопанная.

Предводитель ассасинов встал. По его глазам она уже знала, какие слова услышит. Он мог бы вообще ничего не говорить, но он сказал.

— Поверь, мне очень жаль, — шепотом произнес Аробинн.

И тогда пронзительная тишина нанесла свой последний удар.

ГЛАВА 8.

Селена не помнила, как очутилась перед камином.

— Они думали, что он по-прежнему живет в Башне, — все тем же жутким шепотом сказал Аробинн. — Его оставили у дверей… как послание.

Она схватила с каминной полки часы.

— Селена, — выдохнул Аробинн.

Размахнувшись, она швырнула часы через всю гостиную. Они ударились о стену позади обеденного стола и разлетелись на множество кусочков, разбив попутно несколько красивых тарелок на буфетном столике и сбросив на пол серебряный чайный сервиз.

Этот сервиз Селена покупала сама. Часы были подарком Аробинна. Он заказывал их у известного мелисандского мастера.

— Селена, — повторил Аробинн, качая головой.

Она безучастно смотрела на обломки часов, осколки тарелок и разбросанный сервиз. Эта тишина никогда не закончится. Конца не будет. Только вечное начало.

— Я хочу увидеть тело.

Селена усомнилась, что рот, произнесший эти слова, был ее.

— Нет, — мягко возразил Аробинн.

Она повернулась к нему и, оскалив зубы, повторила:

— Я хочу увидеть тело.

Серебристые глаза Аробинна округлились.

— Не нужно этого делать, — сказал он, качая головой.

Только не стоять на месте. Надо двигаться. Идти. Все равно куда. Сейчас она застыла как изваяние… А если она еще и сядет…

Селена вышла. Спустилась вниз.

Улицы ничуть не изменились. Небо было ясным. Ветерок, налетавший с реки, все так же ерошил ей волосы. Только не останавливаться. Идти. Переставлять ноги. Возможно… возможно, они перепутали тело. Или Аробинн намеренно ей солгал.

Она знала: Аробинн идет следом. Он и не собирался таиться. В какой-то момент к нему присоединился Сэльв — образец бдительности и заботы о своем хозяине. Тишина то накатывала, то отступала, и тогда Селена слышала лошадиное ржание, выкрики уличного торговца, детский смех. Но потом исчезли все звуки, и лишь глаза подсказывали Селене, что жизнь вокруг продолжается.

Произошла ошибка. Чудовищная ошибка. Нужно посмотреть — и убедиться.

Селена даже не взглянула на ассасинов, охранявших железные ворота, за которыми начиналась дорожка к Башне. Она не видела, кто широко раскрыл перед ней массивные двери. В вестибюле мелькали какие-то лица. Кажется, они были чем-то рассержены и одновременно глубоко опечалены.

Она помедлила, позволив Аробинну и Сэльву пройти вперед, а сама пошла следом.

Тишина отступила, в мозг хлынули мысли. Все это вздор. Когда Селена узнает, где они прячут Саэма, она ни перед чем не остановится, чтобы его найти. А потом убьет их. Всех.

Аробинн повел ее по знакомой каменной лестнице вниз — туда, где находились камеры для узников, пыточные комнаты и кабинеты для тайных совещаний.

Стук сапог по ступеням. Аробинн шел впереди, Сэльв — последним.

Ниже, еще ниже. Ступени обрывались возле узкого темного коридора. Одна дверь была входом в подземную тюрьму, другая… Селена хорошо знала ту, другую дверь и помещение за нею. Там находился морг, где держали тела ассасинов, пока… Нет, это ошибка. Или зловещая шутка.

Аробинн достал из кармана связку ключей, отпер дверь, но открывать не торопился.

— Селена, я еще раз говорю: тебе этого лучше не видеть.

Оттолкнув его локтем, она распахнула дверь и вошла.

Небольшая квадратная комната освещалась двумя факелами. Света было много. Даже слишком много…

Каждый шаг приближал ее к телу, лежавшему на грубом деревянном столе. Она не знала, с чего начинать этот страшный осмотр.

С вывихнутых пальцев? Со следов ожогов? С глубоких ран на теле и лице? Это по-прежнему было его лицо, которое упорно пытались изменить до неузнаваемости.

У Селены подкашивались ноги, но она заставила себя подойти к столу и взглянуть на обнаженное покалеченное тело, которое она…

Которое она…

Чувствовалось, Фарран занимался любимым делом не один час, однако желаемого результата так и не достиг. На изуродованном лице не было ни гримасы боли, ни следов отчаяния.

Должно быть, ей снится кошмарный сон. Или она попала в ад. Другого объяснения быть не могло. Она не имела права оставаться в мире, где мучили и пытали Саэма, где она, как последняя дура, бродила по улицам, даже не подозревая, что в это время Фарран жег ему кожу, выворачивал пальцы, выдавливал глаза и…

Ее вытошнило на каменный пол.

Сзади послышались шаги. Рука Аробинна легла Селене на плечо, другая обняла за талию. Он попытался увести ее прочь.

Саэм… мертв.

Его больше нет.

Она ни за что не оставит его лежать в этом холодном подземелье.

Селена вырвалась из рук Аробинна, молча сняла свой плащ и прикрыла им обезображенный труп. Потом взобралась на деревянный стол и легла, крепко обняв Саэма.

Его тело все еще слегка пахло им самим. Селена даже уловила слабый запах дешевого мыла, которым она из жадности заставляла его мыться, потому что жалела свое душистое лавандовое мыло.

Селена уткнулась лицом в окоченевшее плечо. От него исходил другой запах. Странный, напоминающий мускус. Ее Саэм так никогда не пах. Селену чуть не вытошнило снова. Запах въелся в его золотисто-каштановые волосы и в посиневшие, разбитые губы.

Она не оставит его.

Раздались шаги: Аробинн ушел.

Селена закрыла глаза. Она не оставит Саэма.

Она его не оставит.

ГЛАВА 9.

Селена проснулась в кровати, которая когда-то принадлежала ей, но сейчас казалась чужой. В окружающем мире чего-то недоставало. Чего-то жизненно важного. Селена выбиралась из оков глубокой, тяжелой дремы, отчаянно пытаясь понять, что же изменилось.

Наверное, это был сон. Кошмарный сон, из тех, что иногда ей снились. На самом деле она живет в Башне. Она подопечная Аробинна и вечная соперница Саэма. Больше всего она гордится своим званием Адарланского ассасина и мечтает сохранить его на многие годы… Но куда из ее комнаты подевались вещи? Множество ее любимых вещей. Она ведь даже не знает, который час. Где ее красивые часы, подарок Аробинна? Часов больше нет. Она разбила их сама, в другом доме, на другом конце города. И… Саэма больше нет.

Саэма больше нет.

Действительность разверзла злую пасть и поглотила все целиком. Селена застыла, не желая ни вставать, ни даже шевелиться.

Время продолжало течь. Селена знала это по перемещению солнца. Вначале оно освещало одну стену ее комнаты, затем другую, после чего и вовсе ушло. Окружающий мир не рухнул. Он не заметил гибели какого-то парня. Мир даже не знал, что еще вчера этот парень жил, дышал и любил Селену. Равнодушный мир. Он должен был бы рухнуть, а он продолжал существовать. Ненавистный мир. Если не вылезать из кровати, не покидать этой комнаты, возможно, она избежит дальнейших соприкосновений с ним.

А ее память уже размывала черты лица Саэма. Какие были у него глаза: золотисто-карие или темно-карие? Селена не могла вспомнить. И спросить было не у кого.

Больше она не увидит его полуулыбки. Не услышит его смеха и того, как он произносит ее имя. А ведь ее имя значило для него несравненно больше, чем звание Адарланского ассасина.

Ей не хотелось выходить в мир, в котором не было Саэма. Мир обойдется без нее.

Должно быть, она снова впала в дрему. Ее разбудили голоса, раздавшиеся за дверью. Три негромких мужских голоса. В комнате стемнело. За окнами светили городские огни.

— Жайн и Фарран наверняка ждут ответного удара.

Селена узнала голос Крепыша — одного из наиболее способных ассасинов, ее вечного завистника и соперника.

— Ясное дело, ждут, — отозвался Тарн, ассасин постарше. — Охрану вокруг понаставят — мышь не прошмыгнет.

— Мы уничтожим нескольких караульных. Это отвлечет остальных. Тем временем кто-то из наших прорвется и расправится с Жайном и Фарраном.

Это сказал Аробинн. Селена смутно помнила, как ее вынесли из темного подвала, где пахло смертью, и перенесли сюда. Когда это было? Несколько часов назад? Несколько лет назад? Или в другой жизни?

Тарн и Крепыш о чем-то совещались, но о чем — ей было не разобрать. А потом…

— Нет, мы ударим по ним этим же вечером, — сердито произнес Аробинн. — Фарран живет в доме Жайна. Если правильно выбрать время, мы убьем обоих прямо в их постелях.

— Интересно, как мы проберемся на второй этаж? — угрюмо спросил Крепыш. — На лестницу нам не попасть. Если вокруг дома начнется заваруха, внутренняя стража покрепче запрет двери… Правда, на втором этаже с боковой стороны есть окошко. Туда можно перепрыгнуть с соседней крыши.

— И концы отдать, — возразил Тарн.

— Хватит болтать! — оборвал их Аробинн. — Как проникнуть в дом, я решу на месте. Через три часа все должны быть готовы. Выходим в полночь. И предупредите остальных, чтобы держали язык за зубами. Если Фарран сумел заманить Саэма в западню, ему наверняка кто-то стукнул. Даже слугам ни слова о том, куда мы собираемся. Никому. Поняли?

— Поняли, — почти хором ответили Крепыш и Тарн.

Раздался шум их удаляющихся шагов, а через миг в двери повернулся ключ. Селена закрыла глаза и затаила дыхание. Дверь тихо отворилась. На слух Селена легко определила вошедшего. Походка Предводителя ассасинов всегда была ровной и уверенной. Он остановился у кровати, провел рукой по волосам Селены, по щеке.

Девушка не шевелилась. Постояв еще немного, Аробинн вышел. Послышался скрежет. Селена открыла глаза и взглянула на дверь. Догадка подтвердилась: дверной замок сменили. Наверное, Аробинн приказал сделать это после того, как Селена покинула Башню. Новый закрывался только снаружи.

Аробинн запер ее.

Но зачем? Чтобы помешать ей пойти с ними? Не дать расквитаться с Фарраном за каждый дюйм тела, которое он терзал, за каждое мгновение боли, пережитое Саэмом?

Фарран был настоящим мастером своего гнусного дела. Наверняка он пытал Саэма всю ночь.

Селена села на постели. Голова кружилась. Было уже не вспомнить, когда она ела в последний раз. Еда подождет. Все подождет, кроме главного. Через три часа Аробинн и его ассасины отправятся мстить. Они отняли у нее право на месть. Право самой убить Фаррана, Жайна и всех остальных, кто встанет у нее на пути. Нет, это право она им не отдаст.

Поднявшись, Селена прокралась к двери. Так и есть: Аробинн запер замок снаружи. Знал, что когда завеса ее горя начнет рваться… Что ж, можно обойтись и без ключа. Но Предводитель наверняка приказал кому-то сторожить коридор.

Оставалось окно. Наверное, Аробинн думал, что Селена не решится спрыгнуть с высокого второго этажа. Хуже всего, что, пока она спала, с нее сняли мелисандский костюм и сапоги, заменив их ночной сорочкой. Селена раскрыла дверцы гардероба. Костюма там не было, сапог тоже. А они бы ей сейчас очень пригодились. Спуститься в них с такой высоты — пара пустяков. Почти всю свою одежду она отсюда увезла. В гардеробе сиротливо висели два черных камзола, две пары штанов, а на нижней полке стояли старые черные сапоги. Все же это лучше, чем вылезать в ночной сорочке. Не зря Селена носила звание Адарланского ассасина. С Фарраном она расправится и без костюма с выдвижными кинжалами.

Но в комнате не было никакого оружия, а все, что нашли тогда при Селене, конечно же, унесли. Впрочем, недаром она прожила здесь столько лет. Селена помнила свои тайники. Стараясь не шуметь, она вынула несколько давным-давно расшатанных ею паркетных досок. Все четыре кинжала лежали на месте. Два из них Селена прицепила к поясу, а два других сунула в сапоги. Затем она достала парные мечи, которые еще в четырнадцать лет спрятала в остове кровати. Уезжая отсюда, она сочла это оружие не заслуживающим внимания. Сегодня она благодарила судьбу за свой тайный арсенал. Прикрепив мечи к спине, Селена заплела волосы в косу, надела плащ и капюшон.

Первым она убьет Жайна, а затем утащит Фаррана туда, где сможет осуществлять возмездие столько, сколько ей понадобится. А ей понадобится не один день. Когда Фарран заплатит за все, когда в нем не останется ни капли крови и ни искорки жизни, она предаст тело Саэма земле. С чистой совестью проводит своего любимого в загробный мир, зная, что сполна отомстила за его гибель.

Селена бесшумно открыла окно и оглядела двор. Внешняя стена была влажной от росы. Караульные у ворот смотрели не на Башню, а на улицу.

Отлично. Никто и ничто не должно ей помешать. Это ее месть, и остальным незачем соваться не в свое дело.

Внутри Селены вспыхнуло черное пламя, охватив все жилы. Выбравшись на оконный козырек, она затворила за собой раму. Она не впервые спускалась через окно и хорошо помнила все выступы и щербины в белом камне, которым была облицована Башня ассасинов. Никто из охраны не поворачивал головы в эту сторону. Башня затихла, будто все раньше времени улеглись спать. Затишье перед бурей. Но Селена спутает Аробинну карты. Бури не получится.

Спустившись по стене, она мягко спрыгнула на землю. Караульные по-прежнему следили только за улицей и не заметили, как Селена направилась к забору.

Обогнуть дом было ничуть не сложнее, чем выбраться из комнаты. Селена уже находилась в тени конюшен, как вдруг чья-то рука схватила ее за плечо и припечатала к деревянному сараю. Селена успела обернуться и вытащить кинжал.

Из темноты на нее смотрел Сэльв с перекошенным яростью лицом.

— Куда это ты собралась? — сердитым шепотом спросил он, продолжая крепко держать ее и не обращая внимания на кинжал, приставленный к его горлу.

— Прочь с моей дороги, — рявкнула Селена, не узнав своего голоса. — Аробинн что, думал удержать меня взаперти?

— Я говорю не про Аробинна. Селена, пораскинь мозгами!

К ней словно вернулась частица ее души, исчезнувшая в то мгновение, когда с грохотом о стену разбились часы. Прежде Сэльв никогда не называл ее по имени.

— Прочь с моей дороги, — повторила она, уперев острие кинжала в шею Сэльва.

— Ты собралась мстить, — хрипло произнес он. — Я тоже готов отомстить ему за Саэма. Я знаю, ты…

Селена взмахнула кинжалом, и Сэльв попятился, оберегая горло.

— Неужели ты не понимаешь? — уже не сердитым, а каким-то умоляющим голосом спросил он. — Это же просто…

Но ее захлестнула новая волна черного огня. Селена стремительно повернулась и, вспомнив летние уроки Немого Учителя, рукояткой кинжала ударила Сэльва в затылок. Камердинер Аробинна шумно рухнул на землю, а Селена уже неслась к забору. Еще через мгновение она оказалась по другую сторону ограды и исчезла.

Она была всем: огнем, темнотой, прахом, кровью и тенью.

С каждой секундой она все быстрее бежала по улицам. Черный огонь полностью завладел ею. Он выжег все мысли, все чувства, оставив лишь ярость и желание мстить. Она пробиралась переулками, перелезала через изгородь.

Она убьет их всех.

Все отчаяннее мчалась Селена в направлении красивого особняка на тихой улице, где обитали двое чудовищ, посмевших отобрать у нее любовь и разорвать ее мир в клочья.

Она не сомневалась, что с легкостью доберется до Жайна и Фаррана. Что касается остальных — пусть пеняют на себя, если попадутся ей под руку. Аробинн говорил, что те двое рано ложатся спать. Но стража должна бодрствовать всю ночь. А после злодейского убийства Саэма они наверняка усилили охрану. Нечего и думать проникнуть в дом через парадный вход. Зато есть другой способ, куда более простой. Крепыш очень кстати упомянул про боковое окошко на втором этаже. Туда можно запрыгнуть с соседней крыши… Крепыш хорошо это умел, но Селена умела еще лучше.

За несколько улиц до особняка Жайна она забралась на кровлю первого попавшегося дома и дальнейший путь продолжала уже по крышам, перепрыгивая через пространство узких переулков.

В последние два дня она достаточно нагулялась возле особняка и знала, что от соседних зданий его отделяют переулки шириною не менее пятнадцати футов. Она видела и то окошко, о котором говорил Крепыш, просто не обратила особого внимания. Теперь оно было как нельзя кстати. Совсем не важно, открыто оно или нет и куда она попадет. Главное, она окажется на втором этаже раньше, чем караульные внизу заметят ее.

Селена перепрыгнула через очередной переулок.

Изумрудная кровля дома Жайна ярко блестела в лунном свете. Перебравшись на крышу соседнего здания, Селена остановилась. Эта крыша была остроконечной. К счастью, здесь был деревянный проход для трубочистов, позволявший лучше разбежаться. Теперь все зависело от скорости и угла прыжка. Задача облегчалась еще и тем, что окошко было открыто. Правда, плотные шторы мешали заглянуть внутрь.

Гнев, целиком овладевший Селеной, не притупил в ней навыки, развитые годами тренировок. Она внимательно оглядела соседние крыши и снова поразилась странной беспечности Жайна. Все его караульные толпились внизу, будто на дом могли напасть только с улицы. А на окрестных крышах — никого. Да и наземные стражи вели себя не очень-то бдительно. Никто из них не поднимал глаз к небу.

Селена расстегнула и сбросила плащ. Лишний вес был ей ни к чему. Плащ может за что-то зацепиться и погубить ее и весь замысел. А у Селены не было намерений погибнуть раньше, чем она убьет Жайна и Фаррана.

Крыша, где она сейчас стояла, находилась на высоте третьего этажа. Прыгать вниз всегда легче, чем просто перепрыгивать, но и здесь требовался точный расчет, иначе пролетишь мимо. Селена проверила, крепко ли держатся мечи за спиной, и прикинула расстояние, нужное для разбега. Окошко было довольно широким, но внутри она могла напороться на цепочку торчащих кинжалов. Селена знала о таких ловушках, устраиваемых для непрошеных гостей.

Плевать ей на ловушки. На втором этаже особняка — Жайн и Фарран. Здесь истязали и медленно убивали Саэма. Она расправится с ними и разнесет весь их проклятый дом. А может, и весь город. Селена хищно улыбнулась. Ей понравилась эта безумная мысль.

Сделав глубокий вдох, она побежала к самому краю. Крыша тянулась футов на пятьдесят. Пятьдесят футов, прыжок — и либо она влетит в окно, либо упадет на камни переулка. Никаких «либо»! Она должна допрыгнуть.

Сорок футов.

Она не боялась промахнуться. Сейчас она вообще ничего не боялась. Страх исчез, вытесненный слепящей яростью и холодным, предельно точным расчетом.

Тридцать футов.

Она бежала, прямая, как стрела. Каждое движение ног, каждый взмах рук приближали ее к цели.

Двадцать футов.

Десять.

Она уже видела переулок внизу, и расстояние между домами показалось ей больше, чем она думала.

Пять футов.

Внутри Селены не оставалось ничего, что могло бы заставить ее остановиться или даже подумать об этом.

Добежав до края крыши, она прыгнула.

ГЛАВА 10.

Холодный поцелуй вечернего воздуха, влажный блеск мостовых, полоска лунного света на черных портьерах…

Селена вжала голову в плечи и… Она влетела в самую середину окна, начисто сорвав шторы с карниза. К счастью, ловушек возле подоконника не было. Она привычно перекувырнулась, встала на ноги. Руки сами собой потянулись к кинжалам.

В небольшой комнате было людно. За квадратным столом сидели Жайн, Фарран и еще несколько человек. От Селены их отделяла живая стена из вооруженных до зубов стражников, никак не меньше дюжины.

Портьеры были непроницаемыми. Сквозь них не пробивался даже малейший лучик света, отчего у Селены создалось ощущение пустой комнаты. Ей подстроили ловушку, в которую она и попалась.

Впрочем, это они так думают. Селена даже обрадовалась: ей не понадобится разыскивать по комнатам Жайна и Фаррана, а с охраной она справится.

Два кинжала просвистели в воздухе — двое караульных зашлись предсмертными хрипами. Селена злорадно усмехнулась. Быстро схватив мечи, она приготовилась отразить нападение ближайших к ней стражников.

Один из нападавших даже не успел сообразить, что его убивают. Меч Селены пропорол ему грудь и вонзился в сердце. Эти глупцы думают преградить ей путь? Она, Селена Сардотин, все равно доберется до Фаррана.

Селена повернулась к очередному противнику, искоса следя за сидевшими. Фарран спокойно улыбался ей. Его глаза возбужденно блестели. Жайн успел вскочить на ноги и теперь с нескрываемым испугом смотрел на нее.

Оставив один меч в груди убитого, Селена потянулась за своим третьим кинжалом… Жайн все так же испуганно пялился на нее, когда этот кинжал по самую рукоятку вонзился ему в шею.

А дальше началось столпотворение. Селена едва успела вынуть меч из груди караульного, как дверь распахнулась и в комнату вбежал целый отряд. Селене казалось, что с момента, когда она сюда влетела, прошло не более десяти секунд. Значит, ее здесь действительно ждали и солидно подготовились?

К ней ринулись двое. Их мечи со свистом рассекли воздух. В ответ сверкнули кинжалы Селены, и снова хлынула кровь. Комната была невелика. Всего двадцать футов отделяли Селену от Фаррана. Тот продолжал сидеть и невозмутимо улыбаться. Ему явно нравилось происходящее.

Селена убила еще троих.

Кто-то швырнул в нее кинжал. Она отбила его мечом. Кинжал изменил направление и впился в ногу зазевавшегося караульного. Селена довольно усмехнулась. Удача явно была на ее стороне.

Еще два трупа. И всего четверо караульных между ней и Фарраном. Он даже не взглянул на тело Жайна, неуклюже распростертое на столе.

Краешком глаза Селена заметила на лицах вбежавших караульных странные черные маски со стеклянными кружками для глаз. Рты у них были закрыты тряпичными повязками. Она не успела задуматься о причинах этого маскарада, как вдруг из коридора повалил дым. Фарран тоже надел черную маску и завязал себе рот.

Селена почувствовала странный запах, напоминающий мускус, и узнала его. Так пахли волосы и лицо Саэма.

Кто-то закрыл окно, преградив доступ чистому воздуху. Теперь белесый дым скрывал очертания людей и предметов.

Дым щипал глаза. Селена бросила меч, чтобы выхватить последний кинжал, предназначенный для Фаррана. Для его головы. Черная маска его не спасет.

Окружающий мир резко дернулся куда-то в сторону.

Нет!

Селена не понимала, произнесла ли она это слово вслух или только подумала, но ее «нет» эхом звенело в темноте, наползавшей со всех сторон.

К ней бросился караульный в маске. Дым не помешал Селене поразить врага в бок. Кто-то неглубоко ранил ее в руку, сжимавшую меч. Рукоятка стала липкой, но Селена не разжала пальцев. В другой руке застыл кинжал. Оставалось лишь размахнуться и метнуть его в голову Фаррана.

Но дым мешал смотреть. Он забил ей все поры, наполнил легкие. По телу пробежала судорога, очертания сделались совсем размытыми. Она качнулась, чувствуя, как слабеет рука.

Караульный, метивший Селене в шею, промахнулся и отсек кончик косы, которая мгновенно расплелась. Золотистые волосы разметались по плечам Селены. Она падала. Медленно, очень медленно. А Фарран продолжал смотреть на нее. Наверное, он и сейчас улыбался…

Ее ударили кулаком в живот, дыхание перехватило. Шатаясь, Селена попятилась назад и получила второй удар, теперь уже в лицо. Кулак караульного был словно из гранита. А потом удары посыпались градом: по ребрам, спине, в челюсть. Селена не успевала ощутить боль. И продолжала медленно падать, глотая ртом мускусный дым…

Да, ее здесь ждали и основательно подготовились к визиту. Этим объяснялись все удивившие ее «странности». Фарран вовсе не утратил бдительности. Он вел свою игру, сумев переиграть и Саэма, и ее.

Селена падала, падала, падала… пока тьма не поглотила ее целиком.

— Не вздумайте ее калечить.

У того, кто произнес эти слова, был холодный, равнодушный голос скучающего человека.

— Она нужна мне живой.

Селену разоружили, потом усадили на пол у стены. Из настежь открытого окна в комнату лился холодный свежий воздух. Легкие Селены его чувствовали, а ее избитое лицо — нет.

Она вообще ничего не чувствовала и не могла шевельнуться. Ее парализовало.

И как она только сумела открыть глаза? Перед нею на корточках сидел Фарран, улыбаясь уже знакомой кошачьей улыбкой. Черная маска валялась на полу, в ней больше не было необходимости.

— Ну здравствуй, Селена, — промурлыкал он.

Ее предали. Кто? Не Аробинн. Он сам смертельно ненавидел Жайна и Фаррана. Значит, кто-то из гильдии. Тот, кто больше всех выиграл бы от ее гибели. Аробинн просто не мог ее предать.

Удивительно, как среди всего этого дымного хаоса Фарран даже не помял свой безупречно сидящий камзол.

— Знаешь, а я ведь несколько лет ждал возможности познакомиться с тобой, — со светской учтивостью произнес он, словно не замечая трупов караульных.

Фарран пожирал ее глазами, отчего внутри появилось знакомое тошнотворное ощущение.

— По правде говоря, я разочарован, — продолжил он. — Ты попалась в нашу простенькую ловушку. Ты как будто разучилась думать. — Он улыбнулся. — Я понимаю: сила любви. Ее всегда надо принимать во внимание. Или ты шла сюда мстить?

Как она ни заставляла пальцы шевельнуться хотя бы чуть-чуть, они ее не слушались. Ей даже моргать было тяжело.

— Не беспокойся. Оцепенение и неподвижность в твоем теле вызваны глориеллой. Ее действие уже начало ослабевать. Часов через шесть ты вернешься в прежнее состояние. Во всяком случае, у твоего дружка, когда мы его схватили, это состояние длилось шесть часов. Прекрасное снадобье. Не нужно ни кандалов, ни цепей. Можешь делать с человеком все, что твоей душе угодно. Правда, есть один недостаток: меньше криков и стонов. Это, конечно, несколько снижает удовольствие.

Ну конечно же, глориелла! Снадобье, которое Ансель добавила в благовония, чтобы обездвижить Немого Учителя… Они схватили Саэма, притащили сюда, одурманили дымом, а потом… Теперь такие же пытки ждут и ее. Какое-то время она продержится. Какое? Она вспомнила изуродованное тело Саэма. Если бы оцепенение было не таким сильным, она бы зубами впилась Фаррану в горло.

Саэму было не на что надеяться. У Селены была надежда. Вскоре сюда явятся Аробинн и другие ассасины. Даже если один из них предал ее, когда Аробинн все узнает… когда увидит ее в руках Фаррана… Нет, Аробинн не убьет этого мерзавца. Он сохранит Фаррану жизнь, чтобы Селена отомстила этому исчадию ада сполна. За Саэма и за себя. А одним днем мучения Фаррана не кончатся. Это она ему обещает.

Фарран освободил ей лицо он ниспадавших волос, отведя их за уши. Эту изящную руку она изуродует до неузнаваемости. Не оставит ни одного целого сустава, не говоря уже о костях. Руки Фаррана получат то же, что они сделали рукам Саэма.

Караульные выносили тела убитых товарищей. К трупу Жайна никто не притрагивался.

— А ты очень даже хорошенькая, — сказал Фарран.

Он провел пальцем по ее щеке, потом вдоль подбородка. Внутри Селены все бурлило. Она бы отдала сейчас что угодно, только бы получить возможность хоть немного шевелить пальцами. Ей бы хватило.

— Теперь я понимаю, почему Аробинн столько лет держал тебя возле себя. Ты ведь была его любимой зверюшкой.

Его палец спустился ей на шею.

— Кстати, сколько тебе лет?

Конечно же, Фарран и не ждал ответа. Он просто смотрел на нее хищными глазами.

Она не станет умолять о пощаде. Если ей, как и Саэму, суждено окончить жизнь в руках этого негодяя, она умрет с достоинством. Гнев внутри не утихал, как и надежда. Возможно, она все-таки отомстит Фаррану за них с Саэмом.

— Я бы тоже не прочь оставить тебя себе…

Его большой палец неторопливо скользнул по ее верхней, а затем и по нижней губе.

— Мы бы с тобой переместились отсюда в наше уютное подземелье, и если бы ты осталась жива… — Фарран тряхнул головой. — Но условия сделки этого не предусматривают.

Слова жгли ее, как капли раскаленного металла. Она не могла шевельнуть языком. Даже рот не желал открываться.

— Думаю, ты умираешь от любопытства. Я не ошибся? Ты хочешь поскорее узнать, каковы же были условия сделки. Попробую удовлетворить твое любопытство. Сейчас проверю, все ли я правильно помню… Мы убиваем Саэма Корлана. Ты вне себя от ярости. Тобой владеет желание мстить. Ты влетаешь в окно, убиваешь Жайна… — Фарран небрежно кивнул в сторону грузного тела, распластанного на столе. — И я занимаю его место.

Он еще смел ласкать ей шею! Движения были точно рассчитанными и очень чувственными… чтобы ей было больнее. Оцепенение начинало проходить, но не настолько, чтобы она могла управлять своим телом.

— Жаль, конечно, что вину за смерть Жайна мне придется возложить на тебя. Но я не мог упустить шанс преподнести королю такой редкостный подарок.

Подарок? Королю? Значит, Фарран не станет ее истязать, а передаст в руки королевского правосудия. Это не подарок. Это подкуп, чтобы глаза его величества не смотрели в сторону Фаррана.

Впервые за все это время Селена ощутила страх. Пожалуй, она бы согласилась на пытки и истязания в подвалах особняка. (Она видела, как страстно Фарран мечтал об этом.) Но если она попадет в руки королевских судей… Селена тут же отбросила эту страшную мысль.

Надо выбираться отсюда.

Должно быть, Фарран заметил панический ужас в ее глазах. Он улыбнулся, а его рука сомкнулась на ее горле. Острые ногти впились ей в кожу.

— Не бойся, Селена, — прошептал Фарран, еще глубже вонзая ногти. — Если после королевских застенков ты каким-то чудом останешься жива, я — твой вечный должник. Ты принесла мне корону, о которой я давным-давно мечтал.

Селена пыталась выговорить одно-единственное слово и не могла. Язык по-прежнему ее не слушался.

Кто?

Кто столь гнусным образом предал ее? Следом явился другой вопрос: кто предал Саэма? Селена у многих в Башне вызывала ненависть, но Саэм… Все его просто обожали. Даже Сэльв…

Сэльв! А ведь он пытался ее предупредить. Селена вспомнила его слова. Вспомнила лицо, перекошенное от горя и ярости. Его гнев был направлен не на нее, а на кого-то другого. Может, Аробинн велел Сэльву предупредить ее? Крепыш — это он заговорил об окне на втором этаже. Всегда ей завидовал. Он не желал мириться с тем, что Аробинн избрал ее своей преемницей. Селена вспомнила, как подробно Крепыш рассказывал об этом проклятом окне. Его слова предназначались не Тарну и не Аробинну — ей. Он знал: Селена не позволит, чтобы за Саэма мстили другие. Конечно, это Крепыш. А Сэльв каким-то образом узнал и хотел ее предостеречь… Потому что, если ее предал не Крепыш… нет, такого просто не может быть.

Пальцы Фаррана слегка разжались, а сам он отстранился от ее лица.

— Мне очень, очень жаль, что я не смогу хотя бы час позабавиться с тобой, но я поклялся не трогать тебя.

Он наклонил голову, оглядывая следы чужих прикосновений.

— Думаю, ты не сочтешь увечьем несколько поцарапанных ребер и разбитые губы.

С городской башни донесся бой часов. Фарран замер, считая удары.

— Ну вот, одиннадцать. Нам пора расставаться. Тебе в одну сторону, мне — в другую.

Одиннадцать. Аробинн со своими ассасинами выступит только через час. Если предатель все-таки Крепыш, он станет чинить проволочки на каждом шагу. А когда она окажется в королевских застенках, велики ли шансы, что Аробинн сумеет вытащить ее оттуда? Велики ли ее собственные шансы на побег, когда закончится действие глориеллы?

Глаза Фаррана по-прежнему блестели. Еще бы! Теперь империя Жайна принадлежала ему. И вдруг он размахнулся и с силой ударил Селену по лицу. Сначала она услышала свист рассекаемого воздуха, потом ей обожгло щеку и рот. Боль была слабой. Впервые за все это время Селена обрадовалась действию глориеллы. Одеревеневший язык почувствовал солоноватый вкус крови. Других ощущений не было.

Фарран пружинисто поднялся на ноги.

— Это тебе за то, что испачкала мой любимый ковер.

Голова Селены была откинута, однако девушка все же сумела бросить на него презрительный взгляд. И плевать, что по шее ручьем течет кровь.

Фарран старательно расправил свой серый камзол, затем наклонился, чтобы повернуть ей голову прямо. Он снова улыбался.

— Представляю, как бы тебе хотелось сбежать отсюда, — сказал он, направляясь к двери.

Там уже стояли трое высоких, добротно одетых людей. Явно не рядовые королевские стражники. Фарран едва заметно им кивнул.

«А ведь я их где-то уже видела», — подумала Селена.

Вот только где? Ей было никак не вспомнить.

Один из них шагнул к ней, он тоже улыбался и словно не замечал лужицу крови на полу. Блеснувшая перед глазами Селены круглая рукоятка его меча соприкоснулась с ее головой.

Селена провалилась в темноту.

ГЛАВА 11.

Первым ощущением после пробуждения была головная боль, накатывающая волнами.

Селена не торопилась открывать глаза, позволяя другим чувствам исследовать место, в котором она очутилась. Вокруг было тихо, сыро и холодно. К запаху плесени примешивался давнишний, въевшийся запах мочи.

Кое-что удалось понять, даже не открывая глаз. Прежде всего то, что прошло более шести часов. Руки и ноги снова ей подчинялись. Ощупав себя, Селена убедилась, что все оружие, какое было при ней, исчезло.

Раз Аробинн до сих пор ее не разыскал, значит она сейчас находится либо в королевских застенках, либо в подвале дома Жайна, откуда ее должны будут перевезти в темницу.

Третий вывод был самым тягостным. Саэм погиб, а ее гнев и желание отомстить обернулись против нее. Она сама стала жертвой предательства. Пешкой в чьей-то чудовищной игре, думать о которой она не решалась.

Саэм погиб. А она — в тюрьме.

Она открыла глаза. Чувства ее не обманули. Она действительно лежала в тюремной камере, на охапке гнилого сена, прикованная цепью к стене. На руках и ногах были кандалы. Длина цепи позволяла добраться до грязной лохани, предназначенной для естественных нужд.

Вот и первое унижение, которому ее подвергли. Но мочевому пузырю не было до этого дела. Он настойчиво требовал опорожнения. Затем Селена оглядела камеру. Без окон. Железная дверь плотно примыкала к стене, и снаружи не пробивалось даже узкой полоски света. Никаких внешних звуков. Эта камера могла находиться где угодно: в подвале Жайна, в королевском подземелье или в городской тюрьме.

Во рту пересохло. Отяжелевший язык все еще плохо шевелился. Селена не пожалела бы сейчас никаких сокровищ за кувшин воды, чтобы смыть кровь с лица и выполоскать рот. В желудке было совершенно пусто. Всплески головной боли сопровождались яркими вспышками света в мозгу.

Ее предали. Это сделал Крепыш или кто-то другой, кому было выгодно ее исчезновение навсегда. И Аробинн до сих пор не пришел ей на выручку. Но ведь он обязательно ее найдет. Должен найти.

Селена внимательно осмотрела тяжелые звенья цепи, которая намертво была вделана в стену. Потом ощупью проверила замок — крепкий. Камни в полу тоже сидели прочно. Нечего было и думать расшатать и вытащить хотя бы один. Из ее волос убрали все заколки, которыми можно было хотя бы попытаться открыть замок. Мелкие пуговицы камзола вообще ни на что не годились.

Если в камеру войдет надзиратель, можно, конечно, попытаться оглушить его цепью. Или задушить. Еще лучше взять его в заложники и удерживать, пока ее отсюда не выпустят.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял человек, у него за спиной — еще трое. На нем был темный мундир, расшитый золотом. Если вошедшей и удивился, найдя Селену проснувшейся, виду он не подал.

Королевская стража.

Значит, она в королевских застенках.

В руках у вошедшего был железный поднос с едой. Хлеб, сыр, кружка воды.

— Твой обед, — объявил стражник, ставя поднос на пол и отходя к двери.

Все они знали, какую угрозу представляет собой Селена Сардотин. Даже в кандалах.

Селена взглянула на скудную тюремную еду, названную надзирателем обедом. Сколько времени успело пройти с тех пор, как ее сюда привезли? Неужели целый день? И Аробинн так и не вызволил ее? Он ведь должен был наткнуться на оглушенного Сэльва, и тот ему рассказал, куда и зачем она отправилась. Должен же Аробинн знать, что она здесь.

Они с надзирателем разглядывали друг друга.

— К твоему сведению, — нарушил он молчание, — убежать отсюда невозможно. Цепи сделаны из адарланской стали.

Сколько ему может быть лет? Наверное, сорок или чуть больше. Оружия при нем не было. Еще одна мера предосторожности. В королевские стражники поступали в юности и проводили на службе всю жизнь. Наверное, в надзиратели его перевели по болезни или за какую-то провинность. Но в том, что этот человек прошел солидную выучку, Селена не сомневалась, как не сомневалась, что стеречь ее назначили самых лучших и опытных гвардейцев.

Зачем надзиратель сказал ей это? Хотел испугать? А может, просто выдал правду. Селена не слышала, чтобы кому-то удалось бежать из королевских застенков. Да и проникнуть сюда извне было почти невозможно.

Но если прошел целый день, а Аробинн до сих пор ее не разыскал… значит и ей не суждено выйти отсюда. Предатель, сумевший обмануть Саэма и ее, обманул и Аробинна. Наверное, сделал все, чтобы направить Предводителя ассасинов по ложному следу.

Теперь, когда Саэм мертв, за что ей сражаться? Зачем ей слава Адарланского ассасина? Ее мира больше нет. Даже не верилось, что всего несколько месяцев назад она сумела победить всесильного Рульфа на его же острове. Красная пустыня с ее приключениями вообще казалась сказкой. Самонадеянной девчонки, которая встречала рассвет на крыше своего дома и верила, что мир полон удивительных возможностей… этой девчонки уже не существовало.

Ее мира больше нет. И Аробинн до сих пор не предпринял ничего, чтобы ее освободить.

Она проиграла.

Но что еще хуже, она втянула в эту игру Саэма. Погубила его, а сама даже не сумела отомстить негодяю Фаррану.

— Что не ешь? — спросил надзиратель, отвлекая ее от горьких мыслей. — Никто тебя здесь травить не собирается.

Сказав это, он ушел. В двери заворочался тяжелый ключ.

Воду Селена выпила залпом. Хлеб и сыр казались сделанными из тряпок и не лезли в горло. Язык все еще не чувствовал вкуса. Точнее, еда имела вкус пепла. Селена заставила себя проглотить несколько кусков, потом отшвырнула поднос к двери. А ведь его можно было бы превратить в оружие или попытаться с его помощью заманить в камеру кого-то из караульных.

Зачем? Саэм мертв, а ей отсюда не выбраться.

Когда звенящая тишина снова обступила со всех сторон, Селена даже обрадовалась.

Стражники не отличались молчаливостью. Коротая время, они говорили меж собой о кулачных боях, о женщинах и о продвижении адарланской армии по чужим землям. Но больше всего они говорили о ней, Селене Сардотин.

Иногда обрывки их болтовни достигали ее слуха и на какое-то время завладевали ее вниманием. Потом тишина вытесняла все слова, и Селена опять погружалась в забытье.

— То-то наш капитан разозлится, когда узнает, что опоздал к суду.

— Нужен ему этот суд! Они сейчас с принцем разгуливают по Сорианскому побережью. Думаю, девок им хватает.

Послышался смех.

— Говорят, капитан спешит в Рафтхол, — сказал еще один караульный.

— Тогда ему надо бы на крыльях лететь. Суд назначен на завтра. Капитан даже к казни не поспеет.

— А ты думаешь, она и впрямь Селена Сардотин?

— У меня дочка такого же возраста.

— Она или не она — нам лучше держать язык за зубами. Король грозился заживо сжечь всякого, кто проболтается.

— И все равно не верится, что это она. Знаешь, скольких поубивала Селена Сардотин? Я слышал, у судьи целый свиток со списком ее жертв. Поди, полчаса зачитывать будет.

— А по-моему, девка умом повредилась. Видел, как она глядит? Вроде и на тебя, а получается — сквозь тебя.

— Бьюсь об заклад, властям понадобилось свалить на кого-то вину за смерть Жайна. Схватили на улице первую попавшуюся девчонку и объявили ее Селеной Сардотин.

Караульные снова зашлись смехом.

— Нашему королю нет до этого дела. Если она на суде станет отмалчиваться, то тогда точно умом повредилась.

— А я все же сомневаюсь, что это настоящая Селена Сардотин.

— Я слыхал, суд будет закрытым и казнят ее тайно. Король не хочет, чтобы видели, какая она на самом деле.

— Стало быть, король будет наслаждаться зрелищем казни в одиночку?

— Интересно, ее повесят? Или отрубят голову?

ГЛАВА 12.

Время от времени вспышки реальности вытаскивали Селену из дремы, и она замечала стены своей камеры, охапку гнилого сена, холодные камни, к которым прижималась щекой, воду, хлеб и сыр.

На этот раз гвардейцев было не трое, а пятеро. Двое держали ее под прицелом арбалетов, у троих в руках сверкали мечи. Должно быть, она пробыла здесь уже два дня.

Войдя, надзиратель поставил на пол ведро чуть теплой воды, бросил ветхую тряпку и велел Селене помыться перед судом. Мыла ей не полагалось: ни простого, ни тем более лавандового. Селена послушно вымылась, не обращая внимания на мужские взгляды. Она не пыталась сопротивляться, когда ей поменяли кандалы на те, в которых можно идти. Потом ее вывели в темный коридор, где слышались далекие крики и стоны.

На лестнице Селена впервые за эти дни увидела солнце. Оно светило сквозь зарешеченные окошки. Селена опустила глаза к ступенькам. Ей не хотелось смотреть на солнце.

С одной лестницы ее перевели на другую. Селена долго поднималась вверх, пока не попала в зал с мраморными стенами и паркетным полом, натертым до слепящего блеска. Ее усадили на жесткий стул. У нее по-прежнему болела голова и ныли раны, нанесенные караульными Фаррана.

Людей в этом большом зале было совсем немного. Селену разместили посередине, на достаточном расстоянии от массивного стола. За ним сидели двенадцать человек и с любопытством разглядывали ее. Ей было все равно, кто они такие и какие роли исполняют. Наверное, судьи. Но на нее смотрели не только люди за столом, а все, кто находился в зале, включая и многочисленных караульных.

Селена уже знала свой приговор: смерть. А в петле или на плахе — так ли уж это важно? Сражаться за жизнь ей совсем не хотелось.

Она и сама понимала, что заслуживает смерти. Причин для этого было более чем достаточно. Она не имела права отпускать Саэма одного. За одно это ее уже нужно казнить. А сколько зла принесла она людям с того проклятого дня, когда ее дернуло бороться за справедливость?

В дальнем конце зала бесшумно открылась незаметная дверь. Люди за столом вскочили на ноги.

По паркету застучали тяжелые сапоги. Караульные вытянулись по стойке «смирно»…

Это был король Адарлана.

Селена чувствовала, что не должна на него смотреть. Пусть делает с ней что хочет, но если только она заглянет в его глаза, все ее хлипкое самообладание разлетится в щепки. Лучше тупо стоять, упираясь взглядом в пол, чем неметь и сжиматься перед этим палачом, принесшим Эрилее горе и разрушения. Лучше молча сойти в могилу, чем молить о пощаде.

Королю услужливо подставили стул. Судьи терпеливо ждали, когда его величество соизволит усесться, и лишь потом сели сами.

Стало тихо.

Паркет блестел так, что в нем отражалась железная люстра, висевшая над головой Селены.

Послышался негромкий смешок. Селена чувствовала облако тьмы, окутавшее громадную фигуру короля.

— До этой минуты я не верил слухам, — произнес король. — Теперь вижу, что караульные не соврали насчет твоего возраста.

Селене отчаянно захотелось заткнуть себе уши, чтобы не слышать его голоса.

— Сколько тебе лет?

Она молчала. Саэма нет в живых. Молчание теперь — ее единственное оружие.

— Никак знакомство с Рюком Фарраном лишило тебя языка? — засмеялся король. — Или ты хочешь поразить нас своим упрямством?

Перед мысленным взором Селены мелькнула кошачья улыбка Фаррана. Он улыбался, сидя перед нею на корточках и зная, что она надежно одурманена глориеллой.

— Ну что ж, дело твое, — сказал король.

Судьи зашелестели листами пергамента. Других звуков в зале не было.

— Признаёшь ли ты, что являешься Селеной Сардотин? — спросил король. — Учти, девка: твое молчание будет расценено как утвердительный ответ.

Селена не проронила ни звука.

— В таком случае слушай, в чем тебя обвиняют. Советник Ренсель, начинай.

Поднялся сидевший слева невысокий худощавый старик. В руках у него действительно был свиток.

— Селена Сардотин, ты обвиняешься в смерти нижеследующих людей…

Началось долгое и нудное перечисление имен тех, кого она лишила жизни. Жестокая история девчонки, которой больше не существовало. Аробинн всегда старался, чтобы мир узнавал о каждом новом ее «подвиге». У него были свои тайные каналы, действовавшие безотказно. Буквально на следующий же день Рафтхол узнавал об очередной жертве неуловимой и неумолимой Селены Сардотин.

А ведь это минуты ее триумфа — триумфа Адарланского ассасина. Она могла бы во всеуслышание заявить, кто она. Только зачем ей посмертная слава?

— Решишься ли ты отрицать все или часть зачитанных обвинений?

Селена по-прежнему смотрела в пол.

— Вот что, упрямица. — Голос советника зазвучал громче. — Твое молчание означает, что никаких возражений против зачитанных обвинений у тебя нет. Это тебе понятно?

Селена не удостоила советника Ренселя даже легким кивком. Все и так ясно, и ей незачем участвовать в их спектакле.

— Тогда я вынесу тебе приговор, — прорычал король.

За столом зашептались. Снова послышался шелест пергамента и покашливания. Ближайшие к Селене караульные по-прежнему целились в нее из арбалетов, словно она могла вскочить и в кандалах броситься на них.

Снова послышались тяжелые шаги. Теперь они приближались к ней.

— Посмотри на меня, — потребовал король.

Селена упорно смотрела на свои сапоги.

— Посмотри на меня!

Чего ей бояться? Даже король Адарлана не сможет казнить ее дважды. Он смог превратить в развалины ее родину, но дважды казнить Селену Сардотин не в его власти.

— Я сказал, смотреть на меня! — загремело над самым ее ухом.

И тогда Селена подняла голову и взглянула на короля.

Ее лицо мигом побледнело. Черные глаза короля показались ей ненасытными пастями, способными поглотить мир. У него было грубое, морщинистое лицо. На поясе висел меч, имя которого знали все. Облачение короля состояло из мундира и мехового плаща. Он был без короны.

Селене захотелось выбраться из зала. Бежать, бежать куда угодно. Подальше от него.

Бежать. Это был голос ее тела, противящегося смерти. Ее душе давно было все равно.

— Есть ли у тебя последняя просьба? Если есть, выскажи ее прежде, чем я объявлю приговор.

Аробинн научил ее множеству способов защиты. У Немого Учителя она переняла еще несколько. Но против черных королевских глаз, прожигающих насквозь, любая защита оказывалась бессильной. Селена и сейчас помнила удушающий запах дыма. Девять лет назад пожары полыхали по всему Террасену. Но еще тошнотворнее был запах заживо горящих тел. Адарланская армия зверствовала до тех пор, пока не подавила все очаги сопротивления и не стерла последние следы запрещенной королем магии.

Селена не знала, долго ли еще сможет выдержать этот взгляд. И вдруг ей снова захотелось сбежать из зала, из Рафтхола, из Адарланской империи — навсегда. На какое-то мгновение она стала прежней Селеной Сардотин, которую учили не сдаваться ни при каких обстоятельствах.

Королю надоело ждать. Он повернулся и зашагал к столу.

— У меня есть просьба, — хриплым, почти не своим голосом произнесла Селена.

Король остановился и вопросительно посмотрел на нее.

— Сделайте все побыстрее, — сказала она и дерзко улыбнулась.

Это не было просьбой. Ее слова прозвучали как вызов. Судьи и советники зашушукались. Изумленные караульные стали переминаться с ноги на ногу.

Король сощурился и тоже улыбнулся. По сравнению с ним улыбка Фаррана могла считаться почти что дружеской.

— Вот оно что, — хмыкнул король, глядя на нее в упор.

Бунтарский огонь внутри погас. Прежняя Селена Сардотин исчезла.

— Легкая и быстрая смерть — ты этого желаешь?..

Она снова уставилась в пол.

— Такой смерти ты не получишь. Твоя смерть наступит после долгих и мучительных страданий. Это я тебе обещаю.

Весь мир балансировал на лезвии кинжала, неумолимо соскальзывая в пропасть.

— Ты, Селена Сардотин, приговариваешься к каторжным работам в соляных копях Эндовьера на срок в девять жизней.

У нее в жилах заледенела кровь. Советники и судьи переглянулись. Похоже, первоначальный приговор был совсем другим. Король изменил его в последнюю минуту.

На срок в девять жизней. Это означало — навсегда.

— Я прикажу, чтобы тебе как можно дольше не давали умереть. Ты должна сполна ощутить на себе все разнообразие страданий. В Эндовьере они совершенно особые.

Эндовьер.

Король зашагал к столу.

Эндовьер.

Судьи и советники засуетились. Король потребовал, чтобы преступницу отправили в Эндовьер без промедления. Руки стражников подхватили ее и под прицелом арбалетов потащили прочь из зала.

Эндовьер.

Селену вернули в камеру. Она утратила представление о времени и не знала, как долго там пробыла. Возможно, считаные минуты. А может, часы. Или даже целый день. Потом ее снова выволокли и под усиленной охраной повели наверх, где все так же ослепительно сияло солнце.

Эндовьер.

Новые кандалы. Темное пространство тюремной повозки. Дверца, запертая на несколько замков. И множество вооруженных всадников вокруг.

Черная повозка покинула тюремный двор через неприметные боковые ворота и покатила по столичным улицам — по знакомым местам. Прохожие с любопытством поглядывали на тюремную повозку и всадников. Знали бы они, кого сейчас увозят из Рафтхола!

Сквозь зарешеченное окошко Селена смотрела на золотой купол Королевского театра. В щели дул свежий ветер, долетавший с берегов реки. Белели стены домов, отливали изумрудной зеленью крыши.

Ехали быстро, торопясь поскорее избавить столицу от опасной преступницы. Промчались мимо Башни ассасинов, в подвале которой, наверное, и сейчас еще лежало тело Саэма, ожидая, когда Селена предаст его земле.

Игра окончилась. Селена испытала горечь поражения.

Впереди показались алебастровые городские стены. Ворота на выезде были широко открыты.

Когда Рафтхол остался позади, Селена Сардотин забилась в угол и съежилась.

Стоя на одной из многочисленных изумрудно-зеленых крыш Рафтхола, Рюк Фарран и Аробинн Хэмел следили за удаляющейся тюремной повозкой. Холодный ветер, дувший со стороны реки Авери, трепал их волосы.

— Значит, Эндовьер, — задумчиво произнес Фарран, не сводя глаз с повозки. — Никак не ожидал. Я думал, ты уже подготовился к впечатляющему ее спасению с места казни.

Предводитель ассасинов молчал.

— И ты не попытаешься отбить ее за пределами Рафтхола?

— Представь себе, нет, — ответил Аробинн, глядя на нового предводителя столичного преступного мира.

Их разговор происходил на той самой крыше, где много лет назад они впервые столкнулись друг с другом. Фаррану тогда было поручено следить за любовницей Жайна, а Аробинн… Фарран так до сих пор и не знал, зачем Аробинн в ту далекую ночь разгуливал по крышам Рафтхола.

— Твои люди легко могли бы ее освободить, — продолжил Фарран. — Вытащить ее из повозки намного проще, чем с места казни. Хотя, должен признаться, ее отправка в Эндовьер нравится мне гораздо больше.

— Фарран, мне абсолютно все равно, что тебе нравится. Если бы я нуждался в твоем мнении, я бы попросил его высказать.

— Я бы не советовал так говорить со мной, — лениво улыбнулся Фарран. — Особенно теперь.

— А я бы не советовал тебе забывать, с чьей помощью ты занял место Жайна.

Фарран усмехнулся. Несколько минут они молчали.

— Если ты хотел, чтобы она помучилась, надо было оставить ее у меня. Через несколько минут она бы уже звала тебя и умоляла ее спасти. А сколько удовольствия получил бы я!

Аробинн поморщился:

— Уж не знаю, Фарран, в какой сточной канаве ты вырос, но наверняка после нее и ад покажется раем.

— Я не смогу тебе объяснить. Все равно не поймешь, — сказал Фарран, глядя на своего нового союзника.

Помолчав еще немного, он задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

— Но все-таки зачем ты это сделал?

Аробинн нашел глазами тюремную повозку, которая успела превратиться в маленькую точку, мелькавшую среди окрестных холмов, и сказал:

— Не люблю делить ни с кем то, что принадлежит мне.

НА ПУТИ В ЭНДОВЬЕР.

Вот уже третий день ее единственным развлечением было смотреть, как пляшут пятнышки света на стенках повозки. Селена вставала лишь затем, чтобы справить нужду или взять пищу, которую стражники бросали ей, чуть приоткрыв дверцу.

Она не верила, что за любовь к Саэму ей придется заплатить. «Все имеет цену», — говорил торговец паучьим шелком, встретившийся ей в Сандри. Как же он был прав…

Лес ненадолго отступил, и внутри повозки стало светлее. Путь к соляным копям Эндовьера занимал две недели. Они ехали на север, где сейчас намного холоднее.

В сознании Селены переплелись явь и дрема. Она не всегда понимала, где находится. О реальности ей напоминал холод, заставлявший просыпаться и дрожать. Но просить у стражников одеяло было ниже ее достоинства.

Две недели пути в мрачной, вонючей повозке, где можно смотреть лишь на игру света и тени. И тишина вокруг. Две недели, а потом — Эндовьер.

Селена подняла голову. Когда ее увозили из Рафтхола, единственным ощущением было безразличие. Но чем ближе к Эндовьеру, тем отчетливее в ее мысли стал вплетаться страх. Даже тишина пропиталась страхом.

Из Эндовьера не возвращались. Большинство узников выдерживало там от силы месяц. Туда посылали умирать.

У нее дрожали онемевшие от холода пальцы. Селена подтянула колени к груди и уперлась в них подбородком. А свет и тени продолжали свою игру на стенках тюремной повозки.

Возбужденный шепот, хруст сухой травы под ногами, лунный свет, льющийся сквозь прутья крошечного окошка. Селена сама не знала, как сумела встать и добрести до него на своих негнущихся, ослабевших от бездействия ногах.

Караульные сгрудились на краю опушки, выбранной ими для ночлега, и напряженно вглядывались в темные силуэты деревьев. Вокруг простирался Задубелый лес, который будет тянуться еще много дней подряд. Почти до самого Эндовьера.

От земли, устланной пожухлой листвой, поднимался туман, и его клубы напоминали призраков. Теперь Селена поняла, куда и на кого смотрят караульные. Между кустами терновника стоял… белый олень.

У Селены перехватило дыхание.

Она вцепилась в прутья решетки. Благородное животное смотрело на людей. Ветвистые рога красиво переливались в лунном свете. Сейчас их цвет напоминал слоновую кость.

— Боги милосердные, — изумленно прошептал караульный.

Огромная голова оленя была слегка повернута к окошку повозки.

Повелитель Севера.

«Он помогает жителям Террасена найти дорогу домой, — рассказывала Селена своей приятельнице Ансель в Красной пустыне, когда над ними сияло созвездие Оленя. — Где бы они ни находились, достаточно взглянуть на небо — и станет ясно, что Террасен всегда с ними».

Из ноздрей оленя шел пар, тая в холодном ночном воздухе.

Селена наклонила голову, рассматривая красавца. Сколько лет его звездный собрат наблюдает за нею с небес?

«Где бы они ни находились, достаточно взглянуть на небо — и станет ясно, что Террасен всегда с ними»…

На поляне все стихло. Бездонные глаза оленя смотрели прямо на Селену.

Осколок давно разрушенного мира, некогда блистательного королевства. Как этот олень забрел в пределы Адарлана, оказавшись далеко от родных мест? Как вообще он не попался охотникам? Девять лет назад, завоевав Террасен, король повелел уничтожить и всех белых оленей — священный символ поверженного государства. За убитых белых оленей даже выплачивали вознаграждение.

И тем не менее сейчас на опушке стоял живой белый олень, сверкая в лунном свете. Он вышел сам. По своей воле.

Селену привезли сюда против ее желания. Она не сразу сообразила, что плачет.

Потом гнусаво запели тетивы луков.

Олень, Повелитель Севера, символ ее родины, по-прежнему стоял не шевелясь.

— Беги! — хрипло крикнула Селена, и ее крик разорвал тишину.

Олень продолжал смотреть на нее.

Селена забарабанила по стенке кареты.

— Да беги же ты! Они тебя убьют!

Олень развернулся и побежал. Белое пятно, мелькающее среди деревьев.

Караульные не жалели стрел, но ни одна из них не попала в цель. Раздосадованные стражники громко выругались, а один что есть силы пнул стенку повозки. Селена нагнулась и отошла в свой угол.

Тишина исчезла. Селена почувствовала, как заломило ноги, а следом заныли раны, полученные при вторжении к Жайну. Чесались натертые кандалами запястья и лодыжки. А в сердце, где еще совсем недавно был Саэм, зияла бездонная дыра.

Селену Сардотин везли в Эндовьер, на каторжные работы в соляных копях.

Ее затрясло. От холода и от страха.

ЭНДОВЬЕР. НАЧАЛО.

Когда через две недели деревья Задубелого леса сменились унылой серой равниной, Селена Сардотин поняла: сегодня ее путешествие закончится. Где-то неподалеку, в окружении зубчатых гор, находились соляные копи Эндовьера. С самого рассвета она лежала на полу. Ее вытошнило вчерашним хлебом. Сил на то, чтобы подняться, не было.

Издали донеслись крики. Потом звук хлыста.

Эндовьер.

Она не была готова.

Когда лес кончился, света внутри повозки прибавилось. Как хорошо, что Саэм не видит ее сейчас.

Селена разрыдалась. Она плакала, зажимая кулаками рот. Караульные не должны слышать ее всхлипов.

К встрече с Эндовьером невозможно подготовиться, как и к жизни в мире, где нет Саэма.

В повозку задувал легкий ветер, унося зловоние минувших двух недель. Селена умолкла, вдыхая студеную свежесть. Она узнала этот ветер. Да, он был холодным, но он прилетел из тех мест, где пахнет соснами и снегом. Северный ветер, ветер Террасена.

Она должна встать.

Сосны, снег, неспешные длинные летние дни, когда солнце почти не заходит. Город в тени Оленьих гор, полный света и музыки… Она должна встать, иначе Эндовьер увидит не Селену Сардотин, а жалкое, сломленное существо.

Повозка замедлила ход. Колеса запрыгали на булыжниках. Где-то рядом послышался, свист хлыста.

— Меня зовут Селена Сардотин… — прошептала она, все еще лежа на полу.

Остальные слова не выговаривались — у нее отчаянно дрожали губы.

На мгновение чей-то пронзительный крик заглушил скрип колес. По быстрой перемене света Селена догадалась: они подъезжают к громадной стене.

— Меня зовут Селена Сардотин… — попробовала она еще раз, успокаивая неровное дыхание.

Ветер усилился. Селена подставила ему лицо, позволяя сдувать пепел ее прежнего мира, которого больше не было… Прошлое умерло. Внутри рождалось что-то новое, оранжево-красное, словно кусок металла, вытащенный из кузнечного горна.

Селена открыла глаза.

Она вступит на землю Эндовьера. Понадобится — пойдет прямо в ад и не сломается.

Селена уперла ладони в пол и подтянула ноги под себя.

Ее жизнь не кончена. Она выдержала гибель Саэма, избежала казни на королевской плахе. Переживет и Эндовьер.

Она встала, повернулась к окошку и начала смотреть на приближающуюся гигантскую стену.

Саэм останется у нее в сердце и будет факелом, помогая разгонять тьму. Когда-нибудь она вспомнит, что значит быть любимой и ощущать мир полным удивительных возможностей. Какие бы страшные беды ни случались с ней в прошлом, она не позволит себя сломать.

Она не позволит себя сломать.

И когда-нибудь, даже если у нее на это уйдет вся жизнь, она разыщет того, кто предал ее и Саэма.

Селена вытерла слезы. В это время открыли внешние ворота, и повозка въехала в темную арку. Лязг кандалов, крики и удары хлыстов — теперь все это было где-то совсем рядом. Селена сжалась, но тут же заставила себя распрямить плечи.

— Меня зовут Селена Сардотин, и я не буду бояться, — прошептала она.

Повозка миновала проезд, выкатилась во внутреннее пространство каторжного поселения и остановилась.

Селена подняла голову.

Караульные повозились с замками и распахнули дверцу повозки. В лицо Селены хлынул серый свет. Фигуры стражников казались призрачными силуэтами. Селена не сопротивлялась, когда ее выволакивали наружу.

— Я не буду бояться.

В свою каторжную жизнь Селена Сардотин входила с гордо поднятой головой… Она не будет бояться.