Правила большой игры. (Дилогия).

Западня.

ГЛАВА 1.

Шел дождь. Крупные капли молотили по крышам, разбиваясь в мелкую пыль и смывая грязь в водосточные трубы.

Над соседним районом светило солнце – там на полную мощность работали ионизаторы. Они разгоняли дождевые тучи, и те с еще большей силой обрушивали свою мощь на не защищенные от дождя районы.

Джек Зиберт стоял у окна, смотрел на катившиеся по стеклу капли и думал о том, что полоса невезения, в которой он пребывал последние полгода, слишком затянулась. Клиенты, еще зимой занимавшие к нему очередь, растворились с наступлением лета, хотя прошлым летом дела шли так хорошо, что он уже собирался перебраться в район Грин-ярд, тот самый, где сейчас светило солнце и белоснежные небоскребы сверкали, словно обсыпанные сахаром.

«Сволочи», – подумал Зиберт, глядя на эти столпы делового района. Теперь он лишь завидовал их спокойному величию, а ведь еще недавно присматривался к голубоватому гиганту «Сильвермаунт». Там на двадцать шестом этаже были апартаменты, как будто специально приготовленные для его офиса.

А еще он был готов купить лицензию. Пятьдесят тысяч батов – это не пустяк. Сейчас он о таком и подумать не мог, а тогда, в полосе везения, взял и купил вместо лицензии новенький «эсперадо». Теперь от этой игрушки толку мало, нет денег на сменные картриджи, и машина стоит в подземном гараже, накручивая в долг платежи за парковку.

Вчера ушла Рози Блюменталь. Она работала у Джека ровно год. Рози мечтала о карьере кинозвезды и приехала в Эртвуд из провинции. Не попав с первого раза в обойму мало-мальски востребованных актеров, она искала место, где не напрягаясь можно зарабатывать себе на жизнь и время от времени «ловить на живца». Это был термин Рози, под ним подразумевалось соблазнение какого-нибудь средненького кинопродюсера. Для этого у Рози были все данные. Ее шикарным формам и походке могла позавидовать иная кинозвезда первой величины. Вот только в голове у Рози было пустовато – это-то и мешало ей развить успех после первого этапа «ловли на живца».

Когда дела у Джека шли хорошо, Рози, не сходя с рабочего места, несколько раз «располагала к себе» своего работодателя, видя в нем запасной вариант.

Джек вынужден был признать, что Рози шикарная девушка, немного, правда, медлительная, но ведь мужчины в большинстве своем на это внимания не обращали.

Одним словом, Рози ушла к какому-то владельцу станции перезарядки автомобильных картриджей. Конечно, этот бедолага тоже служил для нее промежуточной ступенькой, однако самолюбие Джека было ущемлено.

Впрочем, Рози ущемила не только его самолюбие, но и практическую работоспособность. У нее, не слишком умной, все же хватило ума скачать с персонального вак-вантера Джека всю базу данных, включавшую множество досье, учетных карточек и разных полезностей вроде адресов мастерских по изготовлению фальшивых документов и ателье перепрошивки слэш-чипов с удостоверений личности. После этого она отформатировала квантовый носитель и оставила Джека с носом. Вернее, с запиской, в которой написала следующее:

«Палучиш архиф кагда расплатишся со мной полностью. Ты мне должин восемь тыщ батов».

Она была права, эта тупая секс-бомба. Джек действительно задолжал ей. Причем он самолично удвоил ей жалованье прошлым летом – так на него подействовали «особые отношения» с секретаршей. Без базы данных он остался почти как без рук, притом что для Рози эта информация была бесполезна, поскольку Джек хранил ее в зашифрованном виде. Шифр остался у него, но что толку.

Уход Рози не был катастрофой. Без нее, да и без базы данных можно было как-то обойтись. Кое-что у Джека оставалось в записной книжке, многое он помнил.

Однако долги…..

Мистер Банзо, владелец офисного здания, уже трижды напоминал Джеку о его долге. Теперь с него причиталось целых двенадцать тысяч батов.

С владельцем дома, где Джек жил, были те же проблемы. Он угрожал выбросить вещи Джека на улицу, если тот до конца недели не внесет плату за все просроченные месяцы. Это тоже порядка десяти тысяч.

Одним словом – набежало. Тяжело вздохнув, Джек взглянул на небо. Дождь наконец прекратился, и выглянуло солнце, однако оно не радовало. Совсем не радовало.

Зазвонил диспикер. Это мог быть долгожданный клиент или же один из кредиторов.

Джек не хотел отвечать, но желание заработать заставило его нажать клавишу ответчика, правда не включая видео.

– Але…

– Мистер Зиберт, очень хорошо, что я вас застал. Узнав голос Банзо, Джек сокрушенно покачал головой:

– Я уже собирался уходить, мистер Банзо…

– Вы должны немедленно погасить вашу задолженность, мистер Зиберт.

– Я обязательно внесу деньги, мистер Банзо, – без особой уверенности пообещал Джек. – Если потребуется, я продам машину – у меня новый «эсперадо» – и тогда…

– Я не хочу углубляться в ваши проблемы, мистер Зиберт. Желаю вам поскорее раздобыть денег, в противном случае с понедельника я прикажу охранникам не пускать вас в офис… И еще – я также не смогу далее закрывать глаза на ваши пончики. Всего хорошего, мистер Зиберт.

– И вам всего хорошего, – упавшим голосом произнес Джек, но Банзо уже отключился.

– О-хо-хо… – простонал Джек и закрыл лицо ладонями. «Пончики» были еще одной его болью. Для того чтобы оказывать услуги частного детектива, чем он занимался, ему нужна была соответствующая лицензия. Стоила она немало – пятьдесят тысяч.

По закону, мистер Банзо не имел права сдавать офисы фирмам без лицензии. И на этот случай у Джека Зиберта она была. Правда, только на производство пончиков.

И хотя никакими пончиками Джек не занимался и мистер Банзо прекрасно об этом знал, он до поры до времени закрывал на это глаза, ведь Джек исправно вносил арендную плату.

Теперь из союзника он превращался во врага Джека, поскольку собирался шантажировать должника неправильной лицензией. Банзо вполне мог заявить на него в полицию, сказав, что ничего не знал о деятельности арендатора. Прикрываясь пончиковой лицензией, Джек занимался слежкой за неверными супругами, а при хорошей оплате брался за розыск потерянных домашних животных. Случалось рыскать и по злачным местам, разыскивая сбежавших из благополучных семей подростков.

Богатые клиенты рекомендовали его своим друзьями и знакомым как человека, которые умеет решать проблемы. И вот теперь наступил тот день, когда он, по-видимому, уже решил все их проблемы.

ГЛАВА 2.

«Нужно действовать, а не ждать, когда на голову свалится миллион батов», – сказал себе Джек и отошел от окна.

Сидеть в офисе не было смысла, требовалось сделать то, что он откладывал со дня надень, а именно – продать машину, обстановку в квартире, мебель в офисе и еще кое-какие дорогие безделушки из серебра, запонки с брильянтами, золотые заколки для галстука.

За все это можно было выручить приличные деньги. Что-то раздать кредиторам, чтобы не вздумали идти в суд, а на остальное жить поскромнее в ожидании очередной полосы везения.

Закрыв офис, Джек спустился на лифте и вышел в холл.

Стоявший на часах швейцар холодно взглянул на него, а ведь еще несколько дней назад раскланивался, сгибаясь пополам. Как видно, мистер Банзо не делал секрета из финансового состояния своих арендаторов.

«Ну и пусть, – мысленно пригрозил им Джек. – Как только снова окажусь на плаву, ни за что не сниму у них офис. Ни за что».

Оказавшись на улице, Джек огляделся. После ливня по асфальту текли целые реки воды, а на верхних этажах городских джунглей уже немилосердно пекло солнце. Оно испаряло влагу, создавая тропический эффект. К этому прибавлялся запах перегретых моторов и нескончаемый шелест резиновых шин. Автомобили катились сплошных потоком, и никакая непогода не могла помешать им.

Неподалеку из вентиляционной шахты с ревом вырывался чистый воздух – его закачивали в магистрали в трех сотнях километров от Эртвуда. Джек потянул носом, надеясь уловить не испорченные автомобильными выхлопами ароматы дикого леса, умытых росой лугов или тихой реки, в конце концов, но ничего не почувствовал. Город есть город. Когда-то в нем были парки, бульвары и скверы, однако содержать их было экономически нецелесообразно, поэтому деревья вырубили, траву залили асфальтом, а чистый воздух в городские кварталы нагнетали компрессорные станции.

Подойдя к краю тротуара, Джек поднял руку, и возле него, разбрызгивая воду, остановился желтый потрепанный «паскаль» с водородным двигателем. Опустилось поцарапанное стекло, Джек увидел лицо таксиста.

– Куда-нибудь поедете, сэр, или просто время решили узнать?

– Поеду, – сказал Джек, не в силах оценить шутку таксиста.

Он забрался в салон и подождал, ожидая, что машина тронется, однако этого не произошло – таксист вопросительно смотрел на пассажира.

– Ах да, – вспомнил Джек и, достав из кармана платежную карточку, протянул водителю. Тот вставил ее в приемное гнездо и спросил:

– Куда поедем?

– Бульвар Маркус, 153.

– Бульвар… Маркус… – повторил таксист, вводя информацию в навигационную машинку. Вскоре на электронной карте города замигал желтой ниткой выбранный маршрут, а в верхнем углу экрана – стоимость проезда – 4,95.

Джек облегченно вздохнул. У него на карточке оставалось всего пять батов.

– Теперь все в порядке, сэр, – сказал шофер. «Паскаль» взревел водородным движком и, резко взяв с места, вклинился в поток автомобилей.

– Вы местный? – неожиданно спросил водитель.

– Нет, не местный, – нехотя ответил Джек.

– А я местный. Помню те времена, когда в городе еще попадались деревья. Маленькие, общипанные и чуть живые, но все же деревья…

Джек опасался, что водитель начнет развивать эту тему, говорить ему сейчас совершенно не хотелось. Однако таксист как начал разговор, так его и закончил и не проронил больше ни слова.

Бульвар Маркус находился в этом же районе, подверженном воздействию всех природных стихий и не имевшем дорогостоящих ионизаторов. Через пятнадцать минут машина остановилась на первом ярусе бульвара возле дома 153. Отсюда было удобнее спускаться в подземный гараж, где уже давно стоял без применения «эсперадо».

Получив от таксиста свою практически опустошенную карточку, Джек спустился под сумрачные своды гаража и, пройдя вдоль поредевших за день рядов автомобилей, направился к будке охранника.

– Слушаю вас, сэр, – произнес тот, выходя навстречу.

– Я хочу забрать свою машину. Вон тот серебристый «эсперадо». Я должен продать его, чтобы оплатить кое-какие долги, включая и долг вашему хозяину за парковку.

– «Эсперадо»? – переспросил охранник и, обернувшись, посмотрел на припорошенную пылью машину так, будто видел ее впервые. – Боюсь, это невозможно, сэр.

– Почему?

– Потому что ее опечатали судебные исполнители.

– Судебные исполнители? – удивился Джек. – Откуда они здесь взялись?

– Их пригласил наш хозяин, сэр. Таковы правила, мы всегда так поступаем, если кто-то не платит. Хозяин подал в суд, судья принял решение арестовать и продать машину.

– Но ведь я хочу сделать то же самое! – прокричал Джек.

– Понимаю вас, но ничем помочь не могу. Может, вам полегчает, если я скажу, что кроме вашего автомобиля арестованы еще два?

– Едва ли, – хрипло произнес Джек. – Можно я взгляну на машину?

– Конечно, – сказал охранник, пожимая плечами, однако в его взгляде появилась подозрительность. Кто знает, что может сделать этот раздражительный господин? Охранник работал здесь не первый год и повидал всякое.

Вместе они подошли к «эсперадо», и Джек смог убедиться, что все дверные замки заклеены оранжевыми полосками с гербом города.

– Не стоит так переживать, сэр. Когда вашу машину продадут, мой хозяин заберет только то, что ему причитается. А все остальные деньги вам вернут. Я это точно знаю.

– И когда продадут машину?

– Судебные инстанции неповоротливы, но еще не было случая, чтобы они не управились за два месяца.

– Но я не могу ждать денег два месяца! – воскликнул Джек, снова теряя над собой контроль. – Они нужны мне в конце недели!

– Суды не работают так быстро – это же не убийство, а всего лишь небольшая задолженность.

Джек помолчал, потом махнул рукой и пошел к лифту.

– Где вас искать, сэр, через два месяца? Может, оставите адрес или номер диспикера? – крикнул ему вслед охранник.

– Не нужно меня искать, – не оборачиваясь ответил Джек. – Я вас сам найду.

ГЛАВА 3.

Поднимаясь на четвертый этаж, где находилась его просторная квартира, Джек придумывал фразу, которую надо будет сказать домовладельцу. Ему он не платил уже четыре месяца, и их отношения напоминали детскую игру «в догонялки».

В последнее время мистер Шпеер все чаще пытался перехватить нерадивого жильца и поговорить с ним, однако Джек использовал преимущество в силе и скорости и уходил от разговора.

Лифт остановился, створки открылись, и Джек ступил в небольшой уютный холл.

К счастью, мистера Шпеера здесь не оказалось.

Джек быстро прошел по коридору к дверям своей квартиры, открыл замок магнитной карточкой и, оказавшись в прихожей, торопливо закрыл дверь. Постоял немного, приходя в себя, и огляделся. Когда-то он чувствовал себя здесь в безопасности – мой дом моя крепость.

Просторный офис прежде тоже казался ему чем-то незыблемым. Теперь и там, и в квартире Джек чувствовал себя словно в осаде. Это было неприятное ощущение.

Он постоял еще немного, потом вышел в гостиную и начал поиски всего того, что могло представлять интерес для скупщиков в ломбарде.

О мебели пока речь не шла. Она была слишком громоздкой, хотя в свое время Джек потратил на ее приобретение пять тысяч. Сейчас, если повезет, за нее можно выручить тысячи две.

Из более ликвидных вещей Джек подобрал массивную серебряную статуэтку, представлявшую собой разъевшуюся статую Свободы, бронзовый подсвечник, который он неожиданно для себя купил в антикварном магазине, когда денег было в избытке и казалось, что нужно вести себя как подобает «культурному человеку». А культурный человек, в понимании Джека, должен был покупать старинную бронзу и картины.

Кстати пришлись и трое часов «Арнез» – в стальном, золотом и платиновом корпусах. За них можно было выручить не меньше трех тысяч. Две золотые заколки для галстука – на одной был зеленый камешек. Они потянут на тысячу батов.

Еще тысяча нашлась в кармане выходного костюма десять стобатовых билетов Государственного банка, узких, как магнитная отмычка.

Последним ценным предметом являлся пистолет «х.25». Отличная машинка штучной работы с титановым напылением и электрическим спуском. Правда, патронов к нему не осталось. Как-то Джек расстрелял их во время выезда к морю со своей «официальной девушкой» Люсией. Позже он хотел купить патронов, но все как-то было недосуг. Дела – деньги, деньги – дела. А потом это стало не по карману. Патроны стоили по сто батов за дюжину.

Пистолет Джек покупал у «черного дилера», разумеется, без всяких документов, а уже потом «машинку» доводили в подпольном ателье. Центровали, шлифовали, закаливали, пока из обычного армейского «уиндема» не получился хищный красавец «х.25».

Джек лишь однажды применил его по живой цели.

За городом, возле ресторанчика в деревенском стиле трое разбойников в сумерках остановили его машину, наставив на лобовое стекло дуло дробовика. Джеку пришлось выйти и стрелять от бедра – только один раз. Выстрел из «х.25» разорвал вооруженного бандита пополам. Такой чудовищный эффект оказался неожиданным даже для самого Джека.

Вот какой замечательный был пистолет. Знающие люди не задумываясь дали бы за него десять «косых». Но это – знающие, а приемщики ломбарда в лучшем случае дадут пять сотен. Для них это обычный пистолет, к тому же не новый.

Сложив свои сокровища в брезентовую сумку, Джек решил прямо сейчас отправиться в скупку, а уже потом вернуться и забрать лучшие костюмы, аудиопост фирмы «Маверик» и видеокальцер с трехмерным экраном.

Одним словом, приличного барахла в квартире еще набиралось порядком.

ГЛАВА 4.

С сумкой в руке Джек открыл дверь и вышел в холл, где его уже с нетерпением ожидал домовладелец – мистер Шпеер.

В качестве подкрепления он привел семерых родственников, приехавших из небольшого городка Твинстен.

Твинстен славился тем, что все мужчины там были либо борцами, либо лесорубами. Глядя на этих молодцов с бычьими шеями, Джек так и не решил, что им ближе.

Несмотря на свое явное преимущество, борцы-лесорубы были вооружены еще и бейсбольными битами.

– Вы очень кстати появились тут, мистер Зиберт, – сказал домовладелец. – Я бы хотел получить наконец свои деньги.

– Я как раз иду в ломбард, чтобы сдать свои вещи, мистер Шпеер, а потом из вырученных денег расплатиться с вами, – соврал Джек.

– Едва ли вырученных денег хватит, чтобы вернуть мне долг, мистер Зиберт, – учтиво возразил Шпеер. – Лучше вам вернуть вещи в квартиру, чтобы я сам мог продать их. Что-то выручу за мебель, что-то за костюмы, часы, возможно, золотые запонки или заколки для галстука с камешками…

– Вы забыли серебряную статуэтку и подсвечник, – напомнил Джек, все больше раздражаясь. – Однако до решения суда эти вещи принадлежат мне и вы не имеете права…

– Да все я имею, – усмехнулся Шпеер и покосился на живую стену из борцов-лесорубов, которые в нетерпении переминались с ноги на ногу. – Я говорил с владельцем подземного гаража – он сообщил мне, что арестовал ваш автомобиль. Полагаю, мне следует сделать то же самое. Оставьте свои вещи и ключ от квартиры, мистер Зиберт. Тогда мы отпустим вас с миром. Так уж и быть, я еще неделю подержу эту квартиру на случай, если вы каким-то чудом поправите свое финансовое положение… Давайте вашу сумку… – Шпеер протянул руку.

– Я вам ее не отдам.

– Ну что же, – домовладелец вздохнул, – Джошуа, начинай…

Борец с бычьей шеей выделился из общей массы и двинулся к несговорчивому должнику, глядя на него совершенно беззлобно.

– Ах, вот вы как! – воскликнул Джек и, отступив на шаг, выхватил из сумки пистолет. Впрочем, вид оружия обеспокоил только мистера Шпеера. Борец-лесоруб только взглянул на пистолет и сразу определил:

– В нем патронов нет. «Собачка» опущена.

– А вот и есть! – блефовал Джек. – Давай, Джошуа, подходи! Получишь пулю в брюхо!

Джошуа неотвратимо наступал, не поверив Джеку.

– Надо же, – усмехнулся тот невесело. – Теперь даже борцы разбираются в оружии.

Демонстрируя покорность, Джек убрал пистолет в сумку и протянул ее борцу. Джошуа переложил бейсбольную биту в левую руку, а правой взялся за сумку. В этот момент Джек ударил его ногой под колено.

Борец хрюкнул и рухнул как подкошенный. Джек перепрыгнул через него и попытался с разбегу прорваться через стену других близнецов-лесорубов.

Для них столь решительные действия Джека оказались полной неожиданностью, и в первые несколько мгновений ему удалось свалить еще двоих коварными ударами в пах и в печень, однако он был стеснен сумкой, с которой ни за что не хотел расставаться, и вскоре получил по голове битой.

ГЛАВА 5.

Очнулся Джек на полу в холле первого этажа. Рядом с ним стоял мистер Шпеер, чуть поодаль его борцы-лесорубы. Джек с удовлетворением отметил, что теперь их на три меньше.

– Ну вот и хорошо, – добродушно улыбаясь, сказал домовладелец. – Вот вы и пришли в себя, мистер Зиберт, а то я уже хотел «скорую помощь» вызывать. Вот, возьмите мешочек со льдом – у вас на голове здоровенная шишка…

Джек проверил рукой и действительно обнаружил шишку величиной почти с еще одну голову. Взяв мешок со льдом, он пристроил его на ушибленное место.

Придерживая лед одной рукой, другой Джек ощупал карманы. У него осталось только удостоверение личности. Сумки, разумеется, тоже не было видно.

Подтянув ноги, Джек поудобнее оперся спиной о стену:

– То, что вы сделали, мистер Шпеер, называется мародерством. На войне за это расстреливают.

– К счастью, мы не на войне, – возразил домовладелец. – И потом, мародеры не составляют описей изъятого. Вот, полюбуйтесь…

С этими словами Шпеер протянул Джеку лист бумаги, на котором ровным почерком были перечислены все отобранные у него богатства. Начиная с золотых галстучных заколок и заканчивая пустой платежной карточкой.

– Ну что, я ничего не забыл? – спросил Шпеер.

– Как будто ничего, – вынужденно согласился Джек. Он проиграл и протестовать уже не имело смысла.

– В таком случае я предлагаю вам подписать два экземпляра этого документа в знак того, что вы не имеете ко мне претензий и добровольно передали все эти вещи… – Шпеер улыбнулся и протянул Джеку авторучку и второй экземпляр, затем любезно предложил подержать мешочек со льдом, пока Джек ставил подпись.

– Как видите, я поступаю с вами честно, мистер Зиберт, – сказал домовладелец, принимая список. – И лучше вам уйти, я бы не хотел, чтобы вас еще раз побили мои родственники. Они вот-вот вернутся из госпиталя.

Упершись спиной в стену, Джек поднялся, постоял несколько секунд, прижимая к голове лед и превозмогая тошноту. Затем покачнулся и шагнул к выходу. Ему действительно не стоило здесь задерживаться.

Слегка пошатываясь, он вышел на улицу и сощурился от яркого солнца, которое стояло высоко и доставало до самого дна улицы.

Немного заторможено Джек стал прикидывать, куда ему пойти. По всему выходило, что единственное место, где ему могли оказать помощь, находилось в соседнем районе города, который назывался Зеленым Островом. Это название осталось с тех времен, когда Зеленый Остров был огромным парком – «легкими города».

В районе со столь красивым названием жила официальная девушка Джека – Люсия. Он поддерживал с ней отношения в течение последних двух лет. Эти отношения то затухали, то разгорались с новой силой. Все зависело от того, насколько хорошо у Джека шли дела.

Во время последней полосы везения он успел сделать Люсии множество дорогих подарков и теперь считал себя вправе попросить у нее помощи – две-три тысячи батов, чтобы протянуть пару месяцев до того момента, когда ему отдадут деньги, которые останутся от продажи машины. Даже если Шпеер доберется до этих средств, Джек все же рассчитывал получить еще тысяч пять-шесть.

Разумеется, мистеру Банзо, владельцу офисного здания, Джек из этой суммы ничего отдавать не собирался.

Не то чтобы он принципиально не платил долгов, просто в данный момент это было невозможно. Может быть, потом, когда дела пойдут получше…

Несмотря на натужную работу компрессорных станций, нагнетавших в город чистый лесной воздух, потоки машин успевали производить достаточное количество углекислого газа, чтобы свести работу городской вентиляции на нет. Джеку даже показалось, что он испытывает удушье.

Впрочем, он старался держаться бодро и вскоре выбросил в урну пакет со льдом. Потом оглядел костюм. Пока еще тот смотрелся прилично, но через два-три дня все могло сильно измениться. В особенности это касалось лица – щетина придает неряшливый вид, а в благополучных районах города полиция относилась к бродягам весьма недоброжелательно.

ГЛАВА 6.

Остановившись возле одной из витрин, Джек пригладил растрепавшиеся волосы. Невольно его взгляд упал на выставленные за стеклом головки сыра и тонкие сурмийские колбасы.

Вроде ничего особенного, однако теперь такая еда была для него недоступна. Джек сглотнул голодную слюну. Он вспомнил, что сегодня еще ничего не ел.

«Ладно, перехвачу чего-нибудь у Люсии», – успокоил он себя и пошел дальше.

В следующей витрине было мороженое, которое Джек тоже любил, но в долг здесь не давали.

Стараясь идти быстрее, он невольно принялся вспоминать, где в последний раз видел пункт раздачи бесплатного супа для городской бедноты.

На окраине. Неподалеку от складов «Конни-Самуил»…

«Какой ужас! Я уже готов жрать эту баланду!» – одернул себя Джек. Чтобы избавиться от подобных мыслей, он стал разглядывать прохожих. В особенности девушек.

Прежде они впивались в него глазами, должно быть чувствуя запах денег. Теперь, к удивлению Джека, испуганно сторонились его и даже оглядывались в поисках полицейского.

Без платежной карточки воспользоваться платными переходами было невозможно, а потому Джеку пришлось идти по одной стороне улицы. Это удлинило дорогу почти в два раза, но перебегать улицу в неположенном месте было равносильно самоубийству. По закону водитель мог давить такого пешехода, как если бы он был облезлой кошкой.

Спустя два часа, изрядно натрудив ноги и взмокнув от духоты, Джек наконец увидел дом Люсии.

Под ее окнами стоял красный «эливат», которому не было и полугода. Джек подарил его Люсии во время одного из приступов щедрости, о которых позже всякий раз жалел.

Еще за последний год он подарил ей с полдюжины колец с брильянтами, несколько пар серег, жемчуг, десяток платьев от «Эмми&Дькжс»… Эх, да всего и не перечислишь.

«Лучше бы купил лицензию», – заметил себе Джек. Затем, опомнившись, похлопал себя по карманам и в заднем брючном нашел сложенный вчетверо дубликат лицензии на производство пончиков. Оригинал он хранил в банковской ячейке.

Но чем теперь могла помочь «пончиковая» лицензия?

«Ничем», – сам себе ответил Джек и шагнул в прохладный подъезд.

Сторожившая покой жильцов консьержка невнятно ответила на приветствие Джека и, подобрав губы, как-то странно на него посмотрела.

Это было удивительно – прежде она была ему рада, поскольку Джек часто ее подкармливал, оставляя на столике один-два бата.

Пройдя по коридору, он остановился напротив двери и нажал кнопку звонка.

Было слышно, как внутри квартиры прозвучал гонг. Этот новомодный звонок Джек тоже оплатил из своего кармана.

Открыть дверь ему не спешили. Пришлось позвонить еще раз. Только после этого в глубине квартиры послышались какие-то невнятные звуки, которые позже оформились в торопливые шаги.

Щелкнул замок, тяжелая дверь открылась, и появилась Люсия – в шелковом халате на голое тело и с лихорадочным румянцем на щеках. Джеку это румянец был знаком. Он проступал на хорошеньких щечках Люсии только во время занятий сексом.

– Привет… – сказал Джек, отгоняя посторонние мысли. В конце концов, ему нужны были только деньги.

– Ха! Явился! – хрипло воскликнула Люсия. – Приличный человек после такого постыдился бы припереться!

Чувствуя себя виноватой, Люсия избрала тактику нападения.

– Ты не одна? – уточнил Джек, еще не зная, как к этому отнестись.

– А я перед тобой не обязана отчитываться! Ты мне никто!

– Я тебе никто, но я содержал тебя… И я имею право задать тебе этот вопрос: ты не одна, Люсия?

– Он меня содержал! – вспыхнула изменница. – Да как у тебя язык поворачивается сказать такое?! Четыре последних счета вернулись мне обратно! В банке сказали, что ты банкрот! Тоже мне благодетель! – Люсия набрала в легкие побольше воздуха, а потом выпалила, зло сузив глаза: – Нищий!

Джек еще не нашелся, что сказать, когда за спиной Люсии появился ее новый дружок. Субъект лет сорока пяти с бесцветными глазами и слегка тронутой сединой шевелюрой. Хуже всего было то, что этот парень появился в халате Джека, который обошелся ему в четыре сотни батов. Джек был уверен, что и пахло от этого мерзавца его одеколоном, оставленным в ванной на полочке.

– Убирайся отсюда, ублюдок, – произнес незнакомец уверенным тоном. – Ты больше не дотронешься до этой девушки. Это тебе говорю я – Берт Шнайдер. У тебя только несколько секунд, чтобы раствориться в полуденном смоге, иначе я размажу твою задницу по стене.

С этими словами новый дружок Люсии достал из кармана халата полицейский значок и показал его с таким видом, будто ожидал, что теперь Джек сгинет, словно призрак.

Уверенность, с какой новый дружок доставал из кармана бляху, добила Джека окончательно. Он метнулся вперед, но был атакован завизжавшей Люсией, встретившей его лапками с острыми коготками. Джек чувствовал, как они впиваются в его лицо, однако это уже было не важно. Через ее плечо длинным ударом он достал полицейского точно в нос.

Получив по физиономии, новый дружок отлетел к стене и упал вместе с небольшой полочкой, обрушив стоявшие на ней пузырьки и маленькие статуэтки с цветочками, которые так любила Люсия.

Отшвырнув от себя визжавшую изменницу и чувствуя, как начинают жечь оставленные ее коготками царапины, Джек, не ожидая ничего хорошего, побежал по коридору и выскочил в холл.

Старые навыки еще действовали, и вместо того чтобы поспешить на улицу, Джек спрятался в холле за угол.

Вскоре послышался топот, и в двух шагах от себя Джек увидел знакомый халат и большой черный пистолет– дружок Люсии бросился в погоню за обидчиком.

Действуя машинально, Джек выбил оружие, а затем приложил противника в ухо и по печени. Когда тот свалился, Джек еле сдержался, чтобы не заехать ему ботинком по физиономии, но вместо этого подобрал пистолет и, сунув его за пояс, выскочил на улицу мимо онемевшей от ужаса консьержки.

ГЛАВА 7.

Оказавшись на улице, он огляделся, однако здесь все было спокойно. Страдавшие от жары немногочисленные пешеходы топали по пыльным тротуарам, брезгливо косясь на проносившиеся рядом напористые и шумные автомобили.

Джек пошел вдоль домов, решив поскорее убраться в глубь района. Здания здесь были не так высоки, как в центре, да и улицы поуже, так что спрятаться труда не составляло.

Едва Джек свернул за угол, как послышался вой полицейских сирен. Ему пришлось пробежать через несколько дворов, прежде чем он наконец остановился и прислонился к стене, чтобы перевести дух.

Что делать дальше, Джек представлял себе плохо. Возможно, виной тому была жара, а может, огорчение из-за предательства Люсии. Все-таки когда-то у них были чувства. А были ли?

Вытащив из-за пояса захваченный пистолет, Джек повертел его в руках, а затем бросил в стоявший неподалеку мусорный ящик. Таскать с собой полицейское оружие было бы настоящим сумасшествием.

«Куда теперь? – спросил себя Джек. – Неужели действительно в очередь за похлебкой?».

Как-то так получилось, что в суете последних лет он все время зарабатывал деньги и проматывал их, покупая подарки любовницам. А друзей в этом городе так и не завел.

Вместо них были деловые партнеры, клиенты, несколько знакомых полицейских – как же без них, при его-то работе. Те относились к частнику с презрением и снисходили до общения с ним только ради денег.

Неожиданно в голове Джека всплыло имя – Рон Барнаби. Старый добрый приятель, с которым Джек познакомился лет восемь назад. Барнаби жил недалеко от Зеленого Острова. Джек даже помнил название улицы, где стояло здание, в подвальном помещении которого жил Рон. Она называлась Дипстаун.

Кажется, Барнаби жил у каких-то родственников и хвастался, что находится на их полном обеспечении. Что, дескать, даже работать ему не надо.

Джек попытался вспомнить, когда они виделись последний раз.

Кажется, после их встречи прошел год. Или два? Наверняка он помнил лишь то, что это было летом.

Определившись, какого направления нужно держаться, Джек пошел вдоль стен, чтобы в случае необходимости юркнуть в подворотню.

Ему пришлось изрядно поплутать, ведь, чтобы перейти от квартала к кварталу, требовалось перебираться через проезжую часть. А это оказалось нелегко, потому как почти все подземные переходы были платными.

К тому же Джеку нельзя было показываться на самых людных улицах, ведь там могли оказаться полицейские с описанием злоумышленника, избившего офицера полиции.

Улица Дипстаун была, так сказать, границей между бедными, грязными окраинами и более благополучным центром. Вывески на магазинах здесь были дорогие, витрины большие и чистые, однако возле них частенько попадались люди в старой одежде, бесцельно шатавшиеся по тротуарам. Асфальт на проезжей части был изрезан сеточкой трещин. Попадались и рытвины, на которых подскакивали проезжавшие автомобили.

Напротив нового торгово-развлекательного комплекса, на другой стороне улицы Джек увидел знакомое трехэтажное здание. Одна его половина была выкрашена в желтый цвет, другая – в розовый.

Во всю длину розовой половины на уровне второго этажа тянулась надпись: «Ресторан и кулинарная торговля Грея Фиглера».

«Грей Фиглер, – повторил про себя Джек. – Кажется, дочь Рона Барнаби – жена этого Фиглера».

С того места, где стоял Джек, были видны половинные окна подвального этажа, где должен был обитать сам Барнаби.

Джек еще раз окинул взглядом двухцветное здание. Складывалось впечатление, что оно медленно погружается в растопленный летним солнцем асфальт.

«Бред какой-то. Это от голода».

До ближайшего бесплатного перехода под улицей было шестьсот метров, об этом сообщал указатель, стоявший у входа в платный переход. Появлявшиеся из дверей развлекательного комплекса люди в большинстве своем спускались в него, ни о чем не беспокоясь. Для Джека это была непозволительная роскошь.

Собравшись с силами, он сделал бросок на шестьсот метров до бесплатного перехода, где было довольно грязно и пахло мышами, а затем еще шестьсот – к дому с подвальным этажом.

Поскольку раньше Джек видел это здание только со стороны, ему пришлось обойти вокруг, прежде чем он обнаружил узкую дверь, расположенную в глубоком приямке. Было заметно, что ее часто открывали.

Спустившись по выщербленным ступенькам, Джек постучал в дверь, отчего ему под ноги посыпалась отслоившаяся краска.

Поначалу на его стук никто не отозвался. Джек уже думал постучать еще раз, но услышал шорох, а потом звук отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, и из сырого полумрака показался человек. Поскольку света было мало, он щелкнул включателем, и под потолком слабо засветилась пыльная лампочка.

– Рон, это ты, что ли? – удивился Джек. Лицо его знакомого выглядело мало узнаваемо. Правая щека опухла, под глазом красовался примерно трехдневной давности синяк, дополнял картину слой седоватой щетины.

– Лейтенант? – удивился Барнаби, на его физиономии появилась улыбка. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Ну заходи… – Барнаби посторонился, пропуская гостя в подвал, затем тщательно запер дверь и, снова улыбнувшись Джеку, сказал: – Иди за мной, я тебя провожу до своих апартаментов, только голову держи пониже – здесь потолки невысокие.

Джек поспешно пригнулся. Он еще чувствовал огромную шишку на голове, которая давала о себе знать при каждом шаге.

Они прошли по узкому, пропахшему плесенью коридору, загроможденному истлевшими картонными коробками. За вереницей ржавых бочек Барнаби остановился и толкнул незаметную в полутьме дверь.

На стену коридора упала полоска света, и Джек следом за хозяином вошел в жилую комнату.

ГЛАВА 8.

В комнате было чисто и светло. В ней имелось все самое необходимое – диффузионный холодильник «Хенде», видеосальцер «Сатурн», а также кровать с надувными матрацем, подушкой и одеялом – комплект для бедняков. Какие-то разномастные шкафы, этажерки – Джек подозревал, что они были подобраны на свалке.

– Ну как тебе? – Барнаби обвел рукой свое жилище. – Я не плачу за это ни одного бата.

– Неплохо, – сказал Джек, заметив у стены длинную шеренгу бутылок из-под дешевого, но крепкого пойла «Небраска».

Все увиденное производило удручающее впечатление, которое усугублялось внешним видом Барнаби и его грустной, чуть испуганной улыбкой. Еще год назад этот человек был другим. Или больше года?

Джек вспомнил прежнего сержанта Барнаби. Это был крепкий, скорый на подъем боец. Он хорошо командовал своими людьми и часто ходил в разведку.

Если ночью разведка сталкивалась с противником, Барнаби со своим ножом был неудержим.

– Что-то ты, лейтенант, невесел, – нарушил молчание Барнаби. – Когда мы виделись прошлый раз, ты выглядел иначе.

– А когда это было?

– Год назад. Мы встретились на ярмарке, ты еще был с какой-то бабой…

– Да, – вздохнул Джек. Он был тогда с Люсией, а потом довез Барнаби до дома. – С тех пор многое изменилось.

– Полоса невезения? – невесело усмехнулся Барнаби.

– Полоса, будь она неладна. Ты-то как здесь поживаешь?

– Мне всего хватает, мое дело стариковское. Все, что нужно, приносит дочь. Что-то прирабатываю – гружу, мету. Одним словом, делаю что придется. Постоянной работы нет – старый солдат никому не нужен…

– Ты бы мог устроиться охранником.

– На эти места и молодых хватает, а мне с моими сорока пятью годками да «волчьим билетом» ничего не светит. Прежде чем принять человека в охрану, о нем собирают сведения, а у меня – сам знаешь, уволен за дисциплинарный проступок с лишением пенсии…

– Закладываешь? – спросил Джек, кивая на стоявшие у стены бутылки.

– Случается. Но не часто, конечно. Я меру знаю…

– Кто тебя под глаз приложил?

– Где? Под глазом?

– Под глазом, Рой, под глазом.

– Ну, это… – Барнаби вздохнул. – Это меня зять, посемейному. Ты ничего такого не думай.

– Я не думаю.

– Нет, Джек, ты думаешь! Я это по твоему лицу вижу! – забеспокоился Барнаби. – Не смей вмешиваться в мои дела, ты мне теперь не командир.

– Я не вмешиваюсь. – Джек поднял руки, словно сдаваясь, и, отступив, присел на скрипучий стул. Они помолчали.

– Ты знаешь, я до сих пор не могу простить себе, что ты из-за меня в ту драку влез, – сказал Джек.

– А как я мог не влезть? А если бы меня били, ты бы что, стоял и смотрел?

– Ну, драку-то ту я сам затеял…

– Драку ты затеял, – согласился Барнаби, – а челюсть майору я сломал.

Сказав это, бывший сержант расправил плечи и заулыбался.

– До сих пор помню, как он выскочил на меня – прямо под правую руку. Я как врезал – он через три стола перелетел…

– Через два, – возразил Джек.

– Ну хорошо, пусть через два, – легко согласился Барнаби. – Но это тоже неплохо. Они снова помолчали.

– Эх, воспоминания, – покачал головой Барнаби. – Выпить бы.

– Значит, все-таки поддаешь?

– Поддаю, – признался ветеран. – Иногда вспоминаю наших ребят – Шолквера, Парризи, Лескера… И думаю: вспоминают ли они нас?

– Их, может, уже и в живых никого нет. Нас же перед самой кампанией выгнали. Неизвестно, кто уцелел после наступления.

– Может, и так, но мне хочется думать, что все они живы и им там лучше, чем нам в этом большом городе, где никто никому не нужен… Пять лет прошло, а я никак не привыкну. В старика здесь превратился, как будто свою молодость на войне забыл.

Где-то в подвале раздался звук удара, будто хлопнули деревянной крышкой.

Барнаби вздрогнул и попятился от двери.

Джек был удивлен – он никогда не видел Барнаби таким.

Послышались тяжелые шаги, затем дверь распахнулась от сильного удара, и в комнату вошли трое.

Тот, что показался первым, был высок ростом – на полголовы выше Джека и шире в плечах. Его мускулистый торс обтягивала дорогая спортивная майка с эмблемой популярной в городе команды «Золотые Шакалы».

Свиту этого физкультурника составляли двое не уступавших ему размерами грузчиков или вышибал. На них были синие майки с надписью «Ресторан Грея Фиглера».

«Это зять Роя», – догадался Джек, с интересом разглядывая всех троих.

– Итак, старик, – произнес Грей Фиглер, поигрывая коротким стеком. – Ты должен очистить это помещение сегодня вечером. Я пришел напомнить тебе об этом. Было время, когда я предоставлял тебе и кров, и стол, но сезон бесплатных угощений прошел. Вечеринка закончилась, гостям пора разъезжаться…

Фиглер прервался и вызывающе посмотрел на Джека, который тихо сидел на стуле. Гость ничего не сказал, и Фиглер продолжил:

– Надеюсь, ты не станешь выть и истекать соплями, выпрашивая у своей дочери отступных и всего такого прочего?

Барнаби молча покачал головой.

– Вот и отлично. Видимо, мое лечение пошло тебе на пользу, папашка.

Фиглер засмеялся, вместе с ним засмеялись его грузчики. Джеку эта троица напомнила недавних обидчиков – борцов-лесорубов из Твинстена.

Зять Барнаби перестал смеяться, его лицо сделалось серьезным.

– Все было бы хорошо, старичок, если бы ты не нарушил основной закон – не приводить сюда баб и всяких гостей вроде этого вот, в пиджаке. Или, может, ты думал, что тебе все сойдет с рук, раз я решил тебя вышвырнуть?

Барнаби ничего не говорил, глядя в пол.

– Ты кто? – спросил Фиглер, брезгливо дотрагиваясь до плеча Джека своим стеком.

– Я друг Роя, – ответил тот.

– Вот прямо сейчас, друг Роя, вставай и вали отсюда побыстрее. Ты понял?

– Лейтенант, не надо! – крикнул Барнаби, бросаясь к Джеку, однако было уже поздно.

Хрустнул сломанный стек, а затем в лицо Фиглера врезался кулак Джека. Бедняга отлетел к грузчикам, но Джек достал его еще несколько раз, после чего Фиглер рухнул, словно мешок с гвоздями. Его подручные пытались организовать оборону, но их было слишком мало, а Джек был слишком зол.

Если бы не Барнаби, он бы затоптал их всех троих, а так Рою все же удалось оттащить своего бывшего командира и усадить на стул.

– Джек, прекрати! – кричал он. – Он мой зять, Джек! Наконец глаза Зиберта прояснились, и Барнаби разжал руки.

– Теперь ты понял, почему я давал ему побить себя? – сказал он.

– Боялся, что убьешь… – усмехнулся Джек, на его побелевшее лицо стал возвращаться цвет.

– Вот именно. А он муж моей дочери. Подлец, конечно, но вроде ее любит.

Барнаби подошел к бесчувственному Фишеру и дотронулся до его носа, проверяя, не сломан ли.

Зять очнулся и, увидев Барнаби так близко, закричал:

– Простите, папа! Простите!

Грузчики все еще пребывали в беспамятстве. Они пытались сопротивляться, и им досталось больше, чем Фиглеру. Да и выглядели они значительно хуже.

– Я не понимаю, Джек, как за эти пять лет ты еще не сел за убийство? – искренне удивлялся Барнаби, осматривая лица грузчиков.

– Папа, только не убивайте! – продолжал скулить Фиглер, отползая к двери.

– Да успокойся ты, никто не будет тебя убивать.

– Правда?

– Правда.

– Спасибо, папа.

– Дочке моей скажи спасибо.

– У меня было много работы, – сказал Джек. – Я был всем нужен и неплохо зарабатывал… – Он посмотрел на Фиглера и добавил: – Пусть Рон еще немного поживет у тебя. Потом он уйдет…

– Ко… конечно, – закивал зять. – Пу… пусть поживет. Мы ведь ро… родственники.

– И никакой полиции, парень, – напомнил Джек. – Если я увижу возле дома хоть одного копа, смерть твоя будет страшной. Понял?

– Как не понять, как не понять… – зашлепал Фиглер разбитыми губами. – Можно мы пойдем?

– Идите.

Фиглер резво вскочил на ноги и стал поднимать начавших приходить в себя грузчиков.

С кривой улыбкой он поклонился Джеку и, пятясь, вытолкнул их в коридор, а затем осторожно прикрыл за собой дверь.

Было слышно, как вся троица поднималась по лестнице, затем кто-то из них закашлялся. Снова хлопнула крышка подземелья, и стало тихо.

– Плохо у тебя с нервами, лейтенант, – снова сказал Барнаби.

– Последние несколько недель совсем доконали меня, – пояснил Джек. – Кстати, он не пойдет в полицию?

– Трудно сказать, – пожал плечами Барнаби. – По крайней мере не сразу – ты здорово его напугал.

– Твоя дочь появляется здесь? – неожиданно спросил Джек.

– Очень редко, – неохотно ответил Барнаби.

– За последний год сколько раз?

– Раза три… Но ты должен понять, Джек, я ведь не жил с ее матерью.

– Но ты регулярно отсылал ей свое сержантское жалованье и поэтому сам остался без гроша.

– Мои деньги не заменили девочке отца. Ты чего пришел-то ко мне?

– Попал в безвыходную ситуацию. Мне нужно что-то поменять в жизни, чтобы выбраться из этой ямы… Офис, квартира, машина, любовница и секретарша, база данных для работы – все пропало.

– Вот как. А мне, в отличие от тебя, терять нечего. Дыра дырой, – сказал Барнаби, оглядывая свою комнатушку и словно удивляясь, как он сумел прожить здесь целых пять лет. – Однако и отсюда меня гонят. Прежде этот подвал зятю не принадлежал – он судился за него с прежним владельцем дома. Что-то у них там не сходилось. А я жил на ничейной территории спокойной жизнью. Теперь Фиглер выиграл суд и подвал стал его. Он хочет расширить дело и поставить сюда оборудование для производства соевых колбас.

– Может, поищем какую-нибудь работу?

– Да какую работу, Джек? – отмахнулся Барнаби. – Если хочешь, я свожу тебя на «черную биржу». Там за гроши нанимают рабочих без квалификации и бандитов. Я уже слишком стар для этого, а ты подойдешь…

– И это все?

– Ну… есть еще ворох старых газет с объявлениями. Иногда я собираю их в сквере на скамейках, это помогает мне быть в курсе мировых событий. Например, так я узнал, что Союз Компаний захватил Саргоссу.

Барнаби открыл один из ветхих шкафов и достал с нижней полки ворох запыленных газет.

Положив их на стол, он взял верхнюю и стал ее перелистывать.

– Вот, на предпоследней странице есть раздел «вакансии». Так… «Выгул собак» – не желаешь?

– Отметь на всякий случай.

– Отметил. Далее «требуется младший парикмахер со своим инструментом, оплата сдельная»…

– Давай дальше.

«Водитель восьмиосного грузовика с опытом работы».

– Нет, я кроме бронемашины ничего не водил.

– Ты еще пилот, кажется, – вспомнил Барнаби.

– Это только название одно. Я заканчивал курсы при комитете гражданской гвардии.

– Но ты же летал на боевой машине – «гризере», кажется.

– Да летал. И на «гризере», и на «стиллхаммере», но сейчас толку от этого мало. Давай дальше.

– Ладно, идем дальше. Это уже совсем для дураков: «институт всеобщей эрекции нуждается в людях, желающих помочь науке. Питание и скромное денежное вознаграждение гарантированы».

– Нет, это нам тоже не подходит. Что-нибудь еще осталось?

– Осталось предложение для совсем ненормальных: «крупная компания нуждается в услугах группы людей, не боящихся опасной работы, вознаграждение очень высокое».

– Очень высокое? Это нам подошло бы, – оживился Джек и взял газету из рук Барнаби. – Посмотри-ка, здесь даже номер диспикера есть. Давай пока отложим ее и посмотрим другие газеты. Может, найдем что-то более понятное.

– А чего тут непонятного – такие объявления дают для придурков, которых можно подставить. Профессионалов, сам понимаешь, через газеты не ищут, для этого другие каналы имеются.

– Согласен.

ГЛАВА 9.

Они просмотрели остальные газеты, однако так и не нашли ничего стоящего. Только предложения посидеть с ребенком, потанцевать в костюме сыра в витрине магазина или поездить на педальном автомобильчике, разукрашенном рекламными лозунгами. Мало того что предложения казались идиотскими, так и достойного вознаграждения никто не предлагал.

– Итак, нужно хвататься за то, что есть, – подвел итог Джек, отряхивая пыль с ладоней. – Здесь где-нибудь диспикер есть?

– У меня нет. Он никогда не был мне нужен… А ты что, хочешь отозваться на это объявление?

– А почему нет? Ты до самой смерти собираешься жить на чердаке или на помойке?

– Не хотелось бы, конечно. Ну хорошо, давай перейдем через улицу и попытаемся позвонить из бара. На тебе приличный костюм, тебе разрешат.

– Так мы и сделаем, Рон, только нет ли у тебя чего-нибудь поесть, а то у меня от голода уже желудок подвело.

– Я могу угостить тебя копченым мясом.

– Копченым мясом? – обрадовался Джек. – Это было бы здорово.

Барнаби открыл холодильник. Джек увидел там лишь пару бутылок молока и несколько листочков копченостей – очень тонких, разложенных в отдельные пакетики.

– Да-а, не густо у тебя.

– Густо – не густо, но это мясо мы сможем съесть уже минут через пять.

– Почему через пять? – удивился Джек.

– Потому что у меня нет денег, чтобы воспользоваться подземным переходом, а топать до бесплатного очень долго.

– Да, долго, – согласился Джек, который знал об этом не понаслышке. – А ты что же, думаешь, переход можно оплатить копченым мясом?

Джеку показалось, что от долгого сидения в подвале Барнаби повредился умом.

– Вот что значит богатство, – усмехнулся тот. – Оно оболванивает. Ладно, пойдем, я все тебе покажу.

Барнаби быстро собрался, сменил драную майку на рубашку, которая выглядела немногим лучше.

Джек пригладил перед зеркалом волосы и смахнул щеткой пыль с дорогих ботинок. От его внешнего вида зависело, удастся ли им позвонить.

Барнаби достал из холодильника говяжью нарезку и положил в карман.

– Ну, лейтенант, теперь мы во всеоружии. Идем.

Когда они оказались на улице, Джек первым делом стал озираться, опасаясь, что Фиглер не удержался от соблазна вызвать полицию, однако ни одной черной машины с красно-синей мигалкой не было. По улице пролетали гражданские автомобили, а со стороны развлекательного центра доносилась музыка.

– Говорю тебе, ты его сильно напугал, – сказал Барнаби, заметив беспокойство Джека. – Пошли в переход.

– То есть ты сейчас собираешься расплатиться с помощью мяса? – еще раз уточнил Джек, когда они уже спускались по ступеням.

– Да, с помощью мяса.

– Но там же лазерные датчики, Рон.

– Правильно. Если нет платежной карточки, ты обязан сунуть в глазок датчика руку, чтобы с тебя списали твой ДНК или чего-то там еще, я в этом не особенно разбираюсь…

Подгадав, чтобы рядом не оказалось свидетелей, Барнаби достал из кармана два ломтика говядины и, вскрыв пакетики, один ломтик передал Джеку.

– Смотри и делай как я, – сказал он и, подойдя к турникету, показал датчику кусок мяса. Тот считал информацию и включил на панели зеленую надпись «проходите».

Шедший следом Джек в точности повторил действия Барнаби и предъявил датчику свою говядину. Снова загорелась надпись «проходите», и довольный Джек присоединился к Барнаби.

– Теперь мы можем это съесть, – сказал Рон. Джек моментально сжевал тонкий ломтик.

– Ну как тебе?

– Вкусно, но мало.

– Я про мою систему – говядина как платежное средство.

– Очень здорово придумано. А за что еще можно так платить?

– За что угодно, не превышающее по стоимости десяти батов.

– Как же это получается?

– Машинка эта – дура. Она считывает показатели, пропускает нас через турникет, а потом ищет нашей коровке соответствие в своем архиве. Ничего не находит и заносит коровку в «черный список» как неплательщицу, чтобы потом больше никуда не пропускать. Ей, машинке, и невдомек, что корову-нарушительницу давно уже съели.

– Подожди, но почему система пропустила меня, ведь я показывал мясо той же коровы…

– Нет, братец, – довольно усмехнулся Барнаби. – Ты предъявлял другую корову. Когда я получал это мясо в уплату за уборку территории перед лавкой, мясник по моей просьбе отрезал для меня мясо от кусков разных партий поставки. Он, понятное дело, посчитал это глупой блажью, поскольку понятия не имел, зачем мне это надо.

– Кто же тебя научил такому фокусу?

– Бродяжка один. Филиксом звали. Он когда-то программистом был, оттуда и познания.

– А где он теперь?

– Замерз прошлой зимой по пьянке.

ГЛАВА 10.

Поскольку Джек ни разу не бывал в торгово-развлекательном комплексе, Барнаби пришлось подробно его инструктировать.

– На второй этаж пускают только приличную публику, а я могу попасть только на первый.

– Так нам на второй этаж надо? – уточнил Джек, разглядывая посетителей, слонявшихся между рядами игровых автоматов. В основном здесь были подростки и сонные мужчины неопределенного возраста.

– Нет, бар на первом этаже – вон там, видишь под вывеской «Касабланка» девка стоит крашеная?

– Ну вижу.

– Это проститутка, ее зовут Лили.

– И что?

– Ничего. Просто она удобна как ориентир. Ты зайдешь в бар, там в углу есть кабинка.

– И что я должен сказать?

– Ну, Джек, придумай сам. В конце концов, тебе нужно только позвонить…

– Хорошо. Жди здесь – я пошел…

Джек собрал всю свою прежнюю уверенность и направился к входу в бар с таким видом, словно у него в кармане лежала пара тысяч батов.

Видимо, это сработало, поскольку стоявшая «на часах» Лили сразу подобралась, готовясь прыгнуть на потенциальную жертву.

Она загородила Джеку дорогу, с чарующей улыбкой взяла его руку и прижала к своему бедру.

– Пойдем со мной, милый, я очень теплая и нежная…

– Охотно верю, дорогая, но сначала хотелось бы промочить горло.

– Поедем ко мне, там промочишь, – не отставала Лили.

– Я не люблю делать это днем, я стесняюсь.

– У тебя маленький?

– О, если бы так, – с вздохом произнес Джек и, отстранив навязчивую проститутку, вошел в зал.

Народу пока было немного, и бармен усиленно натирал стаканы, готовясь к вечернему наплыву публики. Впрочем, он сразу среагировал на костюм Джека, на его ботинки за восемьсот батов и замер, прикидывая, какие с этого клиента можно сорвать чаевые.

– Что будете пить, сэр? – спросил бармен вкрадчиво.

– Ну… – Джек окинул взглядом все полки и чуть сморщил нос, словно мучительно выбирая, чего же ему хочется. – Вот что, э-э… Сначала я должен сделать звонок по городской линии.

Про городскую линию он сказал специально, поскольку никто бы не поверил, что у такого представительного человека не оказалось с собой диспикера.

– Конечно, сэр, пожалуйте вон туда – в уголок. Там есть кабина.

– Но ведь там, наверное, нужна платежная карточка? – слегка капризным тоном поинтересовался Джек.

– Нет, для вас не нужно никаких карточек, – сказал бармен, полагая, что вернет своей предусмотрительностью все затраты на связь.

Джек вошел в кабину, достал клочок газеты с объявлением и набрал номер.

Ответили сразу.

– Компания «Юлиус Майнел», слушаю вас, – прощебетал приятный женский голосок.

– Я звоню по объявлению, мисс.

– По какому объявлению?

– Третьего дня вы давали объявление в разделе вакансий.

– Одну минуту, я переключу вас на мистера Рейнольдса…

Через мгновение в трубке раздался другой голос:

– Рейнольде слушает.

– Мистер Рейнольде, я звоню по объявлению…

– Напомните мне, пожалуйста, о чем там говорилось. Джек был уверен, что его собеседник все помнит и просто лишний раз проверяет соискателя.

– Там говорилось, что вы ищете людей, которые не боятся опасностей. Я как раз из таких.

– Вы один?

– Нет, нас двое.

– В объявлении было написано – «группа».

– Мистер Рейнольде, я и мой напарник можем выполнить то, что будет не под силу иной группе.

– Ну хорошо, в вашем голосе я слышу решимость, думаю, мы должны с вами поговорить. Записывайте адрес, мистер…

– Зовите меня Джек.

– Отлично, Джек. Вы приготовили карандаш?

– Я запомню, сэр.

– Надеетесь на свою память? Это очень хорошо. Сейчас, знаете ли, все помешаны на этих вживляемых чипах, расширителях емкости, ускорителях… Итак, Канберра-стрит, 248. Спросите у охраны офис мистера Рейнольдса, и вас проводят прямо ко мне. Когда вас ждать?

Джек начал лихорадочно соображать. Он знал, где находится Канберра-стрит. На машине даже с дневными пробками на дорогу потребовалось бы минут двадцать, однако пешком – верные полтора часа.

– Мистер Рейнольде, думаю, не раньше чем через полтора часа.

– Почему так долго?

– К сожалению, нужно еще уладить кое-какие личные дела.

– Ну что же, ничего страшного – жду вас через полтора часа.

ГЛАВА 11.

Закончив разговор, Джек вышел из кабинки, улыбнулся выжидательно смотревшему на него бармену и направился к выходу, где дежурила трудолюбивая Лили.

– Сэр, а как же выпивка?! – в расстройстве крикнул бармен.

– Выпивка подождет, дружок! Срочный вызов!

Проскочив мимо Лили, Джек заметил Барнаби у автомата, торговавшего шоколадными шариками. Рон жевал шоколад и выглядел совершенно счастливым.

– Ты снова расплатился говядиной? – спросил Джек.

– Да. Ничего не смог с собой поделать – очень люблю сладкое.

– Не стоило мешать говядину с шоколадом, – наставительным тоном заметил Джек, с завистью глядя на жующего Барнаби.

– Я не мешал. Я оставил ее тебе, – улыбнулся тот и протянул пакетик.

– Спасибо, дружище, – просиял Джек, едва сдерживаясь, чтобы не съесть мясо сразу. – Пойдем отсюда.

Они вышли на улицу, и Джек, прикрыв от удовольствия глаза, сжевал тонкий ломтик.

– Ну и какие у нас успехи? – осведомился Барнаби.

– Пока что успехи – успешные. Нас вызвали для беседы, через полтора часы мы должны быть на Канберра-стрит, 248.

– Мамочки родные, это же центр!

– Ну и что?

– Я паршиво выгляжу – смотри какие на мне штаны и рубашка…

– Да ладно, я тебя прикрою, – уверенно пообещал Джек, хотя могло случиться так, что и ему самому понадобилось бы прикрытие от полиции.

– Ну пойдем, – согласился Барнаби, пожимая плечами.

Как и предполагал Джек, они добирались до офиса долгих полтора часа. Солнце клонилось к закату, жара спадала, зато пешеходов становилось все больше. Люди покидали рабочие места и спешили домой, образуя потоки, хаотично текущие в противоположных направлениях. Это усложняло продвижение, и Джеку начало казаться, что они запаздывают.

– Я уже давно не видел столько людей, – признался Барнаби. – И в центре я давно не был. Это те самые штуки, что разгоняют дождь? – спросил он, указывая на блестевшие на вершинах небоскребов излучатели.

– Да, этот район находится под зонтиком.

– Но народу здесь слишком много, – покачал головой Барнаби, глядя на бегущих мимо пешеходов.

– Народу много – это хорошо. Так нас не заметит полиция.

– У тебя проблемы с полицией?

– Да, у меня проблемы с полицией.

– Ты что-нибудь украл?

– Нет, это у меня украли. Любовницу, ту, с которой ты меня видел на ярмарке.

– Ах вот как! Жаль, она смачная бабенка.

– Смачная, – угрюмо кивнул Джек. – Я пришел к ней попросить немного наличности. Думал, что имею право: я ведь перетаскал ей столько драгоценностей, нарядов, купил машину – всего не вспомнить.

– А у нее дома оказался новый парень, который затеял с тобой скандал? – догадался Барнаби.

– Да. И этот парень – полицейский.

– О! – Барнаби невольно огляделся и вжал голову в плечи. – Я полагаю, ты его ударил, Джек? – тихо спросил он.

– Ударил. Несколько раз.

– И все? – с сомнением спросил Барнаби.

– Еще пистолет забрал.

– Пистолет? Джек, ты таскаешь с собой пистолет? – Барнаби снова стал оглядываться.

– Нет, конечно. Я выбросил его в мусорный бак.

– Уф… – Барнаби покачал головой. – Ты не пугай меня, пожалуйста.

– А вот и номер 248, – произнес Джек, останавливаясь возле зеркального фасада высотного, этажей на пятьдесят, здания.

– Хорошая башня, – заметил Барнаби. Он прочитал вслух название над парадным входом: «Юлиус Майнел. Торговые сети развивающихся стран». Наверное, нас поставят торговать просроченными йогуртами.

– Да, причем за очень высокое вознаграждение, – согласился Джек и, взглянув на висевшие у входа часы, добавил: – Идем, кажется, мы не опоздали.

ГЛАВА 12.

Они миновали две пары стеклянных дверей и вошли в холл, прямо к сверкающей пластиковой стойке, за которой стояли двое представительных охранников.

– Я могу вам помочь, сэр? – спросил один из них, внимательно глядя на Джека. Второй тем временем следил за помятым и разукрашенным синяками Барнаби.

– Мне назначил встречу мистер Рейнольде.

– Одну минуту… – Охранник заглянул в записи. – Вы мистер Джек?

– Да. А это мой партнер – мистер Рон, – сказал Джек, указывая на Барнаби.

– Проходите, пожалуйста к лифту, мистер Рейнольде ждет вас на двадцать восьмом этаже.

– А дальше там куда?

– Никуда. Мистер Рейнольде занимает весь этаж.

– Понятно.

Джек и Барнаби прошли между двух высоких тумб – это были «ворота безопасности», выявлявшие спрятанное оружие и взрывчатку.

«Хорошо, что я выбросил пистолет», – подумал Джек, почти физически ощущая, как тонкие лучи системы безопасности заглядывают ему в карманы.

Скоростной лифт взлетел к верхним этажам и остановился на двадцать восьмом.

Открылись створки, Джек с Барнаби вышли из кабинки, ступив на бежевый палас, которым была выстлана огромная приемная.

Вся мебель здесь была цвета кофе с молоком. За широким овальным столом сидела секретарша с пышным бюстом и неожиданно умным для такой должности взглядом.

– Мистер Джек и мистер Рон? – спросила она.

– Да, мисс, это мы, – ответил Джек.

– Присядьте, пожалуйста. – Девушка указала на кожаный диван. Затем она нажала кнопку интеркома и доложила: – Сэр, мистер Джек и мистер Рон уже в приемной.

– Что ж, пусть заходят, я приму их. Одна из стен приемной неожиданно начала раздвигаться, обнаруживая скрытый дверной проем.

– Прошу вас, проходите, – сказала секретарша и улыбнулась. Она не впервые видела удивление посетителей.

Джек и Барнаби прошли в кабинет, который оказался еще больше, чем приемная.

– Прямо спортзал какой-то, – заметил Барнаби.

Хозяин кабинета встал из-за стола и пошел навстречу гостям.

Мистер Рейнольде оказался худощав, невысокого роста, глаза его смотрели хитро и снисходительно. Наверное, ему казалось, что он все про всех знает, ведь на объявления подобного рода откликались только отчаявшиеся, попавшиеся в тяжелое финансовое положение люди. Или сумасшедшие, возомнившие себя суперменами.

– Итак, господа, кто из вас Джек, а кто Рон?

– Я Джек, – сказал Зиберт, хотя был уверен, что Рейнольде прекрасно во всем разобрался.

– А я Рон, сэр, – ответил Барнаби.

– Вы, Рон… – Рейнольде стал подбирать подходящие слова. – Короче, сколько вам лет?

– Сорок пять, сэр.

– А вам не кажется, что в сорок пять поздно начинать карьеру? Вот Джек – совсем другое дело. Сколько вам лет, Джек?

– Мне тридцать два, сэр, но мой товарищ в хорошей форме. Он провел на войне в Саргоссе долгих восемь лет и кое-чему там научился.

– Ну, я допускаю, что могут быть исключения. Почему бы и нет?

Рейнольде внимательнее посмотрел на Рона, однако опухшее лицо и синяк под глазом не внушали потенциальному работодателю доверия.

– А сколько пробыли на войне вы, Джек?

– Три года.

– Что-то говорит мне, что вы были офицером…

– Я бы не хотел заострять на этом внимание, если, конечно, в этом нет острой необходимости.

– Острой необходимости нет, – легко отступил Рейнольде. – На мой взгляд, вы выглядите убедительно, однако и вам, и Рону придется пройти небольшое испытание. Надеюсь, вас это не оскорбит, ведь на нас обрушивается целая лавина звонков, и основную часть желающих приходится отсекать еще в холле – с помощью охраны. Вы не представляете, сколько к нам приходит одноглазых, безногих и больных самыми разными болезнями, названия некоторых даже произносить неприлично. Все эти ловкачи полагают, что можно получить аванс и сбежать. Необыкновенно наивные люди.

– У нас с напарником серьезные намерения, сэр, – заметил Джек.

– О, в этом я не сомневаюсь. Вы же бывшие солдаты – верность, честь, отвага… – Рейнольде замолчал, как будто забыл, о чем идет речь, но быстро очнулся и, вздохнув, сказал: – Ну что же, идемте, вы продемонстрируете вашу силу, ловкость и умение.

После этих слов ближайшая стена кабинета стала бесшумно раздвигаться, как до этого в приемной. Джек подумал, что в детстве Рейнольде, наверное, обожал фокусы.

За стеной оказался небольшой коридор. Мистер Рейнольде шагнул в него первым. Джек и Барнаби проследовали за хозяином. Затем Рейнольде толкнул вращающуюся панель и прошмыгнул в образовавшуюся щель. Соискатели последовали его примеру и оказались в длинном вытянутом помещении, являвшемся чем-то средним между тиром и спортзалом.

Здесь стояло множество тренажеров, стопкой лежали маты, имелась площадка с татами и несколько боксерских груш.

На одной стене располагались стеллажи с оружием, холодным и огнестрельным. У дальней стены, обшитой панелями-пулеуловителями, стояли картонные мишени.

Кроме вошедших в зале оказался еще один человек. Он не удивился гостям, наверняка зная об их приходе.

По мнению Джека, выглядел этот парень неприятно: все в нем – от взгляда и до осанки – предупреждало об опасности.

– Это Альберт, – представил своего помощника Рейнольде. – Он помогает мне проводить отбор кандидатов. Итак, – Рейнольде энергично потер ладони, – с чего мы начнем? Может, рукопашный бой или стрельба?

– Как скажете, сэр, – отозвался Барнаби, понимая, что основные сомнения направлены по его адресу.

– Хорошо, мистер Рон. Пожалуй, начнем с вас, так проще. Проведите с Альбертом пару раундов. Не испугаетесь?

Барнаби пожал плечами:

– Как скажете, сэр.

– Это еще не все. Вы будете драться без перчаток и без правил. Что на это скажете? – Мистер Рейнольде с торжествующей улыбкой на лице ждал реакции Барнаби.

Альберт тоже смотрел на него со спокойствием хищника.

– Сэр, раз уж правил все равно не будет, я предлагаю дуэль на ножах.

– Что, холодным оружием до смерти?

– Нет, обещаю вам, что только немного подколю его, но убивать не буду.

Удивленный Рейнольде посмотрел на Джека. Тот лишь пожал печами. Он не был уверен, что Барнаби после пятилетней спячки в подвале может что-то противопоставить Альберту, однако марку требовалось держать.

– Ну хорошо, мне ничего не остается, как только разрешить вам дуэль, смелый мистер Рон. Можете выбирать оружие.

Барнаби подошел к стеллажам и остановился, рассматривая откалиброванные по весу и длине ножи.

Наконец он выбрал себе один – не слишком длинный, с обрезиненной рукояткой и широким лезвием. Взвесив нож в руке, Барнаби остался им доволен, а Альберт задержал на противнике оценивающий взгляд.

Для себя Альберт выбрал нож с узким лезвием и торчавшим из рукоятки трехгранным стилетом.

– Зря ты взял эту штуку, – заметил ему Барнаби. – Таким ножом не выполнить «перегиб».

Альберт ничего не ответил и пошел к площадке с татами.

– Ваш приятель выглядит уверенно, – заметил Джеку Рейнольде.

– Было время, сэр, когда подобную работу ему приходилось выполнять ежедневно.

– Вот как! – покачал головой Рейнольде. – Ваш товарищ удивляет меня все больше.

Альберт и Барнаби уже встали друг напротив друга и ждали команды Рейнольдса.

Джек волновался за своего друга, боясь, что Барнаби погорячился, однако, когда последовала команда «начинайте», Рон сразу изменился. Он подал вперед левую руку, уравновешивая нож в правой и, чуть пригнувшись, начал наступать короткими шагами то влево, то вправо, раскачивая противника и проверяя его реакцию.

Альберт действовал по-своему, быстро вертя на пальцах нож и перебрасывая его из одной руки в другую. Впрочем, его стремительные манипуляции не отвлекали Барнаби, который по-прежнему старался подогнать противника к стене и лишить его маневра.

В какой-то момент стало ясно, что вот-вот последует чей-то первый удар. Джек замер в тревожном ожидании, но в этот момент Альберт проговорил «стоп!» и опустил нож.

Он сошел с татами и сказал:

– Он годится, мистер Рейнольде, он знает что делает.

– Ну хорошо, результаты проверки меня устраивают. Пройдемте в мой кабинет, господа, обсудим детали.

ГЛАВА 13.

Вместе с мистером Рейнольдсом Джек и Барнаби вернулись в кабинет. Там хозяин рассадил претендентов на удобные стулья, сам уселся за стол и, сложив перед собой руки, ненадолго погрузился в сонное оцепенение. Затем вздохнул и словно нехотя перешел к делу:

– Господа, перед вами стоит такая задача – вы должны отправиться на Цитрагон по согласованному с нами маршруту и встретиться с неким господином. Для контакта с ним вам сообщат специальный номер диспикера – это будет чем-то вроде пароля. После установления контакта он передаст вам некий предмет, который вы привезете сюда.

– Это не наркотики, сэр? – осведомился Джек. – Или, может, оружие, взрывчатые вещества? Если это так, мы должны знать об этом заранее.

– Нет, могу сказать вам сразу, что это не наркотики, не оружие, и не бомба, и не что-то такое, за что вас упекут в тюрьму до конца жизни. – Мистер Рейнольде улыбнулся Джеку и Барнаби самой дружелюбной из улыбок. – Одним словом, ничего из того, что вынюхивает полиция во всех спейсдоках и линейных аэропортах. Предмет этот будет небольшим и нетяжелым.

– Сколько времени мы будем находиться в этой командировке? – уточнил Барнаби.

– Два месяца, но с одним условием: вы обязаны появиться на Цитрагоне в определенный промежуток времени. Это очень важно.

– Каким транспортом мы должны пользоваться? – спросил Джек.

– Полагаю, каким угодно – от пассажирских линий до транспортных. Использовать частные рейсы я бы не советовал – это слишком заметно. Деньги на оплату перелетов вы получите отдельно от сумм авансовых выплат, но вы не должны пользоваться первым классом и VIP-категорией. Это не потому, что мы такие жадные, – просто так незаметнее.

– Как щедро вы будете оплачивать наши услуги? – спросил Барнаби. – И каков будет аванс?

– Аванса будет два.

– Звучит неплохо, – усмехнулся Джек.

– Вот именно. Первый аванс – пятьсот батов. Деньги небольшие, но с нашей стороны это вроде гарантии. На эти пятьсот монет вы сможете погулять в городе несколько дней, пока будете изучать предстоящий маршрут и детали. В этом вам помогут наши люди, которые будут объяснять все, что непонятно.

Второй аванс в пять тысяч батов вы получите перед отлетом. Эти деньги в дороге вам не пригодятся – проезд мы оплатим дополнительно, однако, полагаю, вам будет приятно получить этот аванс, да и доверия к нам у вас прибавится. Я прав?

– По крайней мере, сэр, вы становитесь мне более симпатичны, – заметил Джек.

– Это тоже немало, – улыбнулся в ответ Рейнольде.

– Итого пять тысяч пятьсот батов, – напомнил Барнаби. – Что дальше?

– Когда вернетесь с задания, вы получите еще по пятнадцать тысяч батов.

– Что-то слишком мало, ведь, как я понял, результат для вас очень важен, – начал торговаться Джек. – Пусть будет по двадцать тысяч.

– На мой взгляд, вы многообещающие работники. Рона я видел в деле, а вы, Джек, показались мне достойным с самого начала, поэтому я пойду вам навстречу и подниму вознаграждение до двадцати тысяч. Будем считать, что эта сумма вас устраивает.

– Ну конечно устраивает! – воскликнул Барнаби, а Джек только кивнул. Ему приходилось зарабатывать куда большие деньги, даже не покидая города.

– Значит, предварительно мы договорились, – подвел итог Рейнольде. – Сейчас спускайтесь в холл, там возле стойки охраны вас будет ожидать человек – это наш казначей мистер Соломон. Он передаст вам деньги первого аванса и доставит вас в гостиницу.

– Не очень дорогую и не стишком дешевую, – догадался Джек.

– Вы, я вижу, быстро схватываете. Главное – не показываться на глаза любопытным и завистливым людям вроде папараци, которые всегда крутятся возле дорогих апартаментов. Разумеется, за гостиницу вы тоже платить не будете – это в некотором роде учебный класс. Питание тоже оплачиваем мы, но за выпивку и девочек будете платить сами.

ГЛАВА 14.

Когда Джек и Барнаби спустились в холл, возле стойки охраны их действительно ждал немолодой лысоватый человек в очках с массивной оправой.

Слово «бухгалтер» подходило к нему как нельзя лучше.

– Мистер Джек, мистер Рон. – Казначей улыбнулся, продемонстрировав два ряда безупречных зубных протезов. – Я – мистер Соломон. Пойдемте в машину, там я отдам вам деньги.

Перед башней «Юлиус Майнел» в свете фонарей ожидал пассажиров автомобиль – приличный на вид «кабир-электра». Не очень дорогой, но и не из дешевых – мистер Рейнольде во всем старался придерживаться этого правила.

На заднем сиденье оказалось достаточно места, чтобы Джек, Барнаби и мистер Соломон устроились с комфортом.

Казначей приказал шоферу ехать «на место». Название гостиницы он не произнес, должно быть, из соображений все той же секретности.

Исходя из характерной внешности мистера Соломона, Джек ожидал, что после получения пяти сотен ему придется расписаться за них в полудюжине ведомостей и формуляров, однако тот удивил Джека, не потребовав никакой отчетности.

До гостиницы они добирались примерно полчаса. «Кабир» протискивался сквозь скопления таких же автомобилей, спешивших и мигавших друг другу огнями «стопов» и «поворотников».

Гостиница располагалась на юго-западе, в типичном среднем районе, и называлась «Три рыбки». Это было четырехэтажное здание старой постройки с большим плакатом на фасаде, изображавшим полуголую девицу. Как это соотносилось с «Тремя рыбками», было непонятно.

Следуя за мистером Соломоном, Джек и Барнаби прошли мимо швейцара в мятом мундире, пересекли небольшой холл и втроем втиснулись в узкую кабину лифта.

Старый подъемник дернул раз, другой, но затем все же привел кабину в движение и с большим трудом доставил на второй этаж.

Мистер Соломон выбрался из кабинки первым и быстро пошел по коридору, так что Джек и Барнаби едва за ним поспевали.

Шли довольно долго. Гостиница оказалось куда больше, чем выглядела снаружи. Пришлось сделать еще два поворота, Джек едва не перевернул по пути забытый сервировочный столик, прежде чем мистер Соломон наконец остановился перед крашеной деревянной дверью с номером «224».

Подняв сухонький кулачок, казначей постучал условным стуком, в номере послышались шаги. Кто-то взялся за ручку, повернул ключ и, приоткрыв дверь, подозрительно выглянул в коридор.

Узнав Соломона, обитатель номера распахнул дверь шире и отступил в сторону, давая возможность всем войти. Затем снова тщательно запер дверь и повернулся к свету.

Джек и Барнаби с интересом на него посмотрели. Этот человек был чуть моложе Соломона, с короткой солдатской стрижкой и поседевшими висками. Впрочем, спину он держал ровно, и Джек пришел к выводу, что это бывший военный.

– Господа, познакомьтесь, это – Майкл, – представил его Соломон. – Майкл, а это – Джек и Рон.

Майкл шагнул вперед и поочередно пожал новоприбывшим руки.

– Майкл будет подробно рассказывать вам о предстоящей работе. Ему вы сможете задавать самые разные вопросы, которые у вас возникнут. Ну, – Соломон развел руками, – передаю вас Майклу, а сам отправляюсь по неотложным делам.

Инструктор закрыл за Соломоном дверь и, повернувшись к новичкам, спросил:

– Чай? Кофе? Легкое пиво?

– Спасибо, сэр, я не откажусь от того, что выберете вы сами, – сказал Барнаби и, опустившись на диван, огляделся.

Номер был чистый и состоял из двух комнат. Мебель в них стояла не новая и однообразная. Спать можно было и в гостиной, и в небольшой спальне, дверь в которую была приоткрыта.

– Чтобы закусить быстро, здесь имеется охлаждающий шкаф. Разумеется, бараньей ноги вы там не найдете, но крекеры, печенье, орешки – этого навалом. До полуночи можно заказывать в номер горячие блюда. После полуночи – только упакованные продукты. Выпивку и девочек – за отдельную плату из вашего собственного кармана.

– Нас об этом уже предупреждали, – сказал Джек.

– Скажите, сэр, а не мог бы я заказать себе какую-нибудь одежду поприличнее, посмотрите, какое на мне тряпье, – попросил Барнаби.

– Конечно, можно, только давайте без всяких «сэров». Я для вас просто Майкл, вы для меня – Рон и Джек. Договорились?

– Мы не против, – сказал Джек. Майкл достал из кармана диспикер, связался с дежурной горничной и вызвал ее в номер.

– Нам нужно побольше кофе, можно прямо в кофейнике, и горячих бутербродов. Тоже побольше.

– Хорошо, сэр.

– И еще, мисс, посмотрите на этого человека… Рон, поднимитесь.

Барнаби встал, горничная, взглянув на него, едва сдержала улыбку.

– Этому джентльмену нужна новая рубашка, новые брюки, носки, обувь – все его размера и недорогое. Я правильно говорю, Рон?

– Да, пока нет смысла шиковать. Правда, не помешала бы еще бритва… – Рон провел рукой по колючей щеке.

– Бритва есть в ванной, а стричься вам пока не нужно, волосы еще не отросли. Вам все понятно, мисс?

– Да, – сказала горничная. – Я вызову из магазина курьера, а кофе принесу сама.

ГЛАВА 15.

Когда горничная ушла, Майкл вернулся за стол и начал инструктаж:

– Итак, вам нужно будет попасть на Цитрагон. Материк Ровента, город Элионопсес. За сутки до прибытия судна на орбитальный терминал вы с борта вашего лайнера позвоните некоему Мартину Гошару. Этот человек встретит вас в зале спейсдока, и вы скажете ему пароль: «Не слушай пенье черного дрозда».

– Прямо стихи какие-то, а не пароль, – усмехнулся Джек.

– Ну уж какой есть. После того как вы произнесете пароль, этот человек отвезет вас на тайную квартиру и там передаст вам небольшой сверток, который вы ни в коем случае не должны распечатывать и в нетронутом виде обязаны привезти сюда. Предлагаю наметить приблизительный маршрут. Здесь, в Эртвуде, вы едете в спейсдок и покупаете билет до Шлезвига. Поднимаетесь на орбитальный терминал и на пассажирском лайнере отправляетесь в путь. На орбитальном терминале Шлезвига снова покупаете билет – заметьте, не спускаясь на планету, – и летите до Ориона. Разумеется, выбирать маршрут вы будете сами и, возможно, захотите со Шлезвига рвануть, скажем, на Буарон – это ваше право.

– А когда нам нужно будет отправляться? – спросил Джек.

– Это будет зависеть от того, насколько быстро вы усваиваете инструкции.

– А оружие? Нам ведь придется иметь с ним дело?

– Придется, но только на заключительном этапе. Человек, который встретит вас в спейсдоке на Цитрагоне, решит все вопросы с оружием, если вообще в нем будет необходимость.

– Скажите, Майкл, а зачем весь этот спектакль с оружием и секретностью, если нужно забрать всего лишь какой-то сверток? Почему не поручить это дело почтовой компании или не отрядить для этого отдельный транспорт, ведь «Юлиус Майнел» небедная компания?

– Вы недооцениваете могущество наших конкурентов, Джек. На другой же день после подписания договора с почтовой компанией или с еще какой-то третьей стороной вся информация ляжет на стол конкурентов, и они приготовятся к захвату.

– Но если они, – Джек с Роном обменялись взглядами, – если они так сильны, то неужели два человека с пистолетами могут остановить их?

– В этом-то фокус, Джек. – Майкл заговорщицки улыбнулся. – Никому и в голову не придет, что всю работу сделают два парня, пришедшие фактически с улицы…

– То есть риск есть, – заметил Барнаби.

– Конечно, есть, за то вам и платят приличные деньги.

– А покупать билеты нам придется самим или же вы их закажете нам на весь маршрут?

– Нет, никаких заказов, эта информация также может попасть к конкурентам. Вы получите деньги для оплаты проезда и сами будете выбирать маршрут. Сами, независимо от нас, – это обеспечит секретность.

Они поговорили еще немного, а потом пришла горничная. Она принесла горячий кофе и целое блюдо бутербродов с сыром, с колбасой и с паштетом. От них исходил такой аппетитный запах, что у Джека закружилась голова.

Едва горничная вышла, они с Барнаби набросились на еду, давясь бутербродами и обжигаясь горячим кофе.

Майкл с пониманием поглядывал на них и лениво потягивал кофе.

Вскоре пришел посыльный из магазина, который принес в матерчатом чемодане целую кучу вещей.

Барнаби выбрал две рубашки, брюки, пару белья, три пары носков и легкие кожаные ботинки за сорок батов. Все обновки обошлись ему чуть больше сотни.

Джек подобрал для себя рубашку попроще, а брюки и обувь взамен ботинок за восемьсот батов решил купить завтра.

Посыльный ушел, Джек с Барнаби принялись примерять обновки.

Майкл поднялся, положил на стол листок бумаги.

– На сегодня все, я оставлю вам приблизительный набросок маршрута от Чиккера до Цитрагона, чтобы вы лучше в нем ориентировались.

– А вы не боитесь, что кто-нибудь подсмотрит этот секрет? – спросил Джек.

– Пока что это не секрет. Завтра я приду в одиннадцать, так что можете с утра прогуляться. Только не напивайтесь. Какие-нибудь вопросы?

– Все понятно, – ответил Джек.

– Ну что же, приятно иметь дело с настоящими солдатами, – сказал напоследок Майкл и ушел.

– Ну и что ты думаешь относительно все этой хреновины? – спросил Барнаби.

– Тсс! – Джек приложил палец к губам.

– А чего такого, он же ушел! – не понял Барнаби. Джек молча указал на потолок, на стены и на горшки с искусственными растениями.

– Ага… Может, нам пойти прогуляться? Так в новой одежке пройтись хочется.

– Давай пройдемся, – согласился Джек.

Они заперли за собой дверь, и пошли по коридору.

– Давай поспешим! – подогнал Джек Барнаби. – Майкл не мог далеко уйти.

– А зачем тебе Майкл?

– Да так – кое-какие мыслишки появились.

– Ох, Джек, – едва поспевая за своим молодым напарником проворчал Барнаби. – От мыслей всякие неприятности бывают. Ты бы поостерегся…

Они быстро спустились по лестнице и, осторожно выглянув в холл, увидели Майкла, который остановился перед входной дверью, чтобы переброситься парой слов с каким-то человеком.

Затем Майкл и его знакомый вышли на улицу.

– Пошли за ними, – скомандовал Джек.

Они с Барнаби скорым шагом проследовали мимо стойки администратора, но едва подошли к двери, как сзади раздался каркающий голос:

– Уходить будете?

Джек и Барнаби резко обернулись и уставились на худую высокую даму, которая выглядывала из-за стойки, словно экзотическая птица.

– Если будете уходить, сдавайте ключи. У нас так положено.

– Сдадим непременно, – ответил Джек и, быстро подойдя к стойке, брякнул на нее ключ.

– Осторожнее, полировка у нас… – прокаркала та.

– Извините.

Джек вернулся к Барнаби, они вышли на крыльцо. Слева от гостиницы, под фонарями стояли Майкл и еще трое, курили и о чем-то неспешно разговаривали.

– Тебе не кажется, что все эти парни работают вместе? – спросил Джек, стараясь не высовываться из дверной ниши.

– Можно и так сказать… – ответил Барнаби. – Командир, если ты не будешь меня так сильно сдавливать, я, может, еще чего разгляжу.

Джек чуть подался в сторону, Барнаби перевел дух.

– Точно, вместе они, – сказал он. – Это как профсоюз шоферов. Даже когда водилы в костюмах и при галстуках, им все равно как будто запаски не хватает.

ГЛАВА 16.

Джек и Барнаби постояли еще какое-то время, ожидая, когда Майкл и его знакомые уйдут. Когда те скрылись за ближайшим углом, напарники решили выбраться из ниши, однако в этот момент дверь распахнулась и на крыльцо вышли двое.

Они остановились в двух шагах от Джека с Барнаби, которых не было видно, и закурили.

– Какую ты взял машину? – спросил один незнакомец другого.

– Синий пятилетний «скерцо».

– Он хоть ездит?

– Ездит. Хорошо ездит. Я же понимаю, для чего машина нужна.

– Во сколько он обошелся?

– Две с половиной сотни.

– Ладно, я тебе свою долю позже отдам. Куда, ты говоришь, они ходят?

– Здесь недалеко, кабачок «Морской бриз»…

По улице проехала полицейская машина. Оба незнакомца замерли и стояли не двигаясь, пока та не скрылась в конце улицы.

– Слушай, Рип, а нам действительно необходимо делать это?

– Да ты что – придурок? Ты собираешься отдать свои пятнадцать тысяч каким-то левым парням?

– Нет, не хочу.

– Тогда о чем ты говоришь? Хорошо, что Жофре тебя не слышит.

– Ты не говори ему.

– Не скажу.

– Просто я не хочу подписываться на «мокруху», понимаешь?

– А кто подписывается – я, что ли! – Рип сказал это очень громко и на всякий случай огляделся. Джек и Барнаби замерли, но назад Рип не посмотрел.

– Кто сказал, что мы станем кого-то гасить, придурок? Нам нужно нанести им, как говорят копы, телесные повреждения. Руку сломать, ногу… Или башку разнести вдребезги…

Сказав это, Рип негромко засмеялся, довольный тем, что напугал собеседника.

Тот выругался и метко бросил окурок в урну.

– Хозяева могут что-то заподозрить и снять нас с дистанции.

– Мы не будем убирать всех. Выбьем пару команд здесь, а с остальными на маршруте разберемся.

– Ну где этот Жофре?

– Не дергайся, сейчас будет. Жрет, наверное…

Дверь гостиницы снова открылась, и появился третий член «команды». Он тяжело отдувался и, подойдя к приятелям, громко рыгнул.

– Я же сказал, что он жрет… Скважина.

– Не доставай, Рип. Вы все приготовили?

– Мы-то приготовили, а эти где?

– Никуда не денутся, пошли занимать позиции. Где машина?

Команда спустилась с крыльца и пошла налево, туда, где возле зарослей искусственных растений располагалась небольшая автостоянка.

Джек с Барнаби получили наконец возможность покинуть убежище.

– Ты чего-нибудь понял? – спросил Барнаби.

– Совсем немного, но дела здесь затеваются хреновые.

– Что будем делать?

– Пойдем в «Морской бриз», наверное, он недалеко отсюда. Если там что-то произойдет, мы добудем информацию. А то ведь пока что мы болтаемся втемную.

– Втемную, – согласился Барнаби. – Но давай поспешим, может, еще и пивка успеем дернуть. Скажу тебе честно: такая свобода кружит мне голову.

Они спустились с крыльца и пошли по тротуару, надеясь спросить дорогу позже.

Первым им попался владелец обувной будки, наверное, единственной во всем городе. Он как раз запирал узенькую дверцу, когда Джек окликнул его.

Должно быть, сапожник был глуховат. В ответ на вопрос, где находится «Морской бриз», он переспросил:

– Ботинки почистить?

– «Морской бриз»!

– А-а… – понял сапожник и махнул рукой вдоль улицы. – Это там. Туда идите.

– Спасибо, старик.

Они пошли дальше. Джек заметил, что Барнаби улыбается.

– Ты чего развеселился?

– У меня такое ощущение, что впервые за сто лет я попал в отпуск.

– Ничего себе отпуск! Едем неизвестно куда и неизвестно зачем. Вокруг нас сгущается зловещая атмосфера.

– Это ты о чем?

– Рейнольде слишком быстро согласился на увеличение вознаграждения, Не стал даже торговаться. Это можно объяснить тем, что он не собирается с нами расплачиваться.

– Или мы ему очень понравились, – усмехнулся Барнаби.

– Да, но это вряд ли.

– Согласен, Джек, мне эта мысль тоже приходила в голову. Что еще плохого скажешь?

– Наш инструктор Майкл после работы возвращается домой в компании приятелей. Наверное, таких же инструкторов. Значит, команд набирают несколько – в резерв. А зачем нужен резерв, сержант Барнаби?

– Чтобы быстро восполнять потери, – с вздохом произнес тот.

– То-то и оно. Из этого следует, что риску там выше крыши и мы почти что покойники.

– А эти трое ублюдков, зачем они собираются убирать конкурентов?

– Может, они неправильно поняли схему?

– А может, это мы ее неправильно поняли?

Какое-то время они шли молча. Джек смотрел на проносившиеся мимо автомобили. По мере приближения ночи их становилось меньше.

– Слушай, а может, это у них школа такая? Может, они готовят команды и, скажем, продают их? Необязательно, что у всех одно и то же задание, – предположил Барнаби.

– Ты сам-то веришь, что говоришь?

– Нет, – покачал головой Рон, и они рассмеялись. – Не верю, но все равно настроение у меня хорошее. Я чувствую себя в отпуске.

– Неудивительно, ты столько лет просидел в своем подвале.

Они шли мимо магазинов, в которых были освещены только витрины с одетыми манекенами. Днем их не замечали, но, когда магазин закрывался и покупатели расходились, главными становились манекены. Джеку иногда казалось, что неживые куклы знали это и ночью позволяли себе самодовольные улыбки.

Шляпы на подставках, спортивные велосипеды и расставленная дорожкой обувь, вышедшая погулять, пока не видит хозяин. Джек смотрел в витрины, стараясь заглушить все усиливавшуюся тревогу.

Витрины закончились, им на смену пришли окна какого-то ресторана. Красное дерево в рамах было из пластика. Джек знавал такие заведения. В них подавали фальшивое вино.

После ресторана был «синема-салон», а за ним, с вывеской в виде парусника, долгожданный «Морской бриз».

ГЛАВА 17.

Неподалеку на стоянке притаился видавший виды, сгорбившийся «скерцо». Похоже, он был синего цвета, однако наверняка Джек определить не мог – поляроидная лампа уличного фонаря искажала цвета.

Внутри машины темнело несколько неподвижных силуэтов.

– Ну что, зайдем в этот «Бриз»? – спросил Барнаби.

– Зайдем, – сказал Джек.

Заведение было заполнено только на одну треть, однако бармен уже выставлял на стойку шеренги бокалов, ожидая подхода основных сил.

Напарники выбрали столик в дальнем углу, откуда зал был виден как на ладони, а через окно напротив хорошо просматривалась автостоянка.

– Что будете пить? – спросил проворный бармен, моментально возникая возле стола.

– Светлое пиво, Рон?

– Я не против, – ответил Барнаби.

– Тогда два «Таутстера».

– «Таутстер»? – переспросил бармен. – Мы такого не держим, сэр. Здесь его не станут покупать – слишком дорого.

– Извините… Тогда светлого на ваш вкус. Ну и орешки, крекеры…

– Сейчас принесу…

Бармен убежал выполнять заказ, а Барнаби посмотрел на задумавшегося Джека.

– Что, привычки из прежней жизни?

– Да, – с вздохом произнес тот. – Нужно забыть о них, а то мистер Рейнольде меня не похвалит. Он любит все неброское.

– И раздвижные стены, – вспомнил Барнаби. – Как сказал бы наш полковой психоаналитик, это свидетельство перенесенной родовой травмы.

Подошел бармен, осторожно поставил на плетеные подставки два запотевших бокала с белыми шапками пены. Потом еще раз сбегал к стойке и принес вазочки с орехами и крекерами.

– Если что-то еще понадобится, я мигом доставлю, – заверил он.

– Спасибо, приятель, – искренне поблагодарил Джек. На нем была простая рубашка, которая уравнивала его с постоянными посетителями «Морского бриза», что же касалось дорогих ботинок, то Джек прятал их под стулом.

«Пожалуй, Рон прав, у нас действительно небольшой отпуск, – подумал он, потягивая пиво, которые было не хуже „Таутстера“. – И никаких тебе проблем с офисом, домовладельцем, долгами за парковку, никаких скандалов с бывшими любовницами и их новыми дружками».

– За что пьем, Джек, за удачу?

– Конечно, Рон. Только за удачу.

Открылась дверь, и в зал вошли трое. Джек с Барнаби стали внимательно их разглядывать, прикидывая, не могут ли они быть одной из «команд».

У двоих были пивные животы, с которыми едва ли можно пройти хотя бы километр. Подобные «вояки» уверенно курсировали лишь от стойки до сортира. На большее их не хватало.

Джек и Барнаби вернулись к своему пиву и попробовали орешки.

– Ты знаешь, Джек, мне бы хотелось всю жизнь просидеть в уголке такого простенького кабачка и не думать ни о каких больших деньгах.

– Согласен с тобой, Рон, но ведь это невозможно.

– Да, это невозможно.

Просидев еще полчаса, они допили пиво и заказали еще. Зал понемногу наполнялся публикой. Появились женщины, которые хрипло смеялись и давились табачным дымом.

Наконец, с улицы вошли четверо, в которых Джек и Барнаби сразу опознали команду. Тут и гадать нечего было.

Один, самый высокий, остался у дверей, пока трое других выбирали подходящий столик.

Потом высокий оставил пост и подошел к своим.

Не было сомнений, что это бывшие солдаты, которые даже в обычной обстановке действовали по давно заученной схеме.

Когда команда устроилась за столиком, Джек рассмотрел их лучше. Прежде, наверное, они были неплохими бойцами и сумели выжить на войне, однако битву с зеленым змием проиграли вчистую.

Глаза всех четверых загорелись лихорадочным огнем, когда бармен принес им огромную бутылку с какой-то крепкой зеленоватой дрянью. Он налил всем по большой порции, а затем, подумав, оставил бутылку на столе.

– Они не тратятся на пиво, – заметил Барнаби.

– Пиво им уже не поможет.

Команда несколько раз пропустила бутылку по кругу и, опустошив ее, потребовала следующую.

Только выпив еще, члены команды расслабились. Их взгляды потеплели, они закурили. Потом стали что-то обсуждать, но за гомоном зала нельзя было разобрать ни слова.

ГЛАВА 18.

Джек посмотрел в окно – на стоянку. Дверцы старого «скерцо» открылись, и под фонарем появились трое. На их лицах были маски, в руках они держали дубинки или обрезки труб.

– Внимание, Рон, сейчас начнется.

– Я уже понял, – негромко ответил Барнаби, мгновенно подбираясь, как тогда, на испытании у Рейнольдса.

Дверь распахнулась, трое в шерстяных масках с деревянными дубинками наперевес бросились, опрокидывая стулья, к столу, за которым сидела команда. Эти четверо слишком много выпили и поздно заметили опасность. Только один из них успел вскочить, но тотчас был свален страшным ударом дубинки. Остальных добили прямо за столом, колотя по головам с таким остервенением, будто за это платили отдельный бонус.

Когда бесчувственные тела свалились на пол, нападавшие несколько раз пнули их ногами и поспешили на выход.

Какой-то посетитель попытался схватить последнего из налетчиков, но тут же получил дубинкой и завалился на стол с пустыми бутылками.

Все произошло настолько быстро, что крики и стенания публики зазвучали уже после ухода нападавших.

Бармен принялся названивать в полицию, а Джек и Барнаби сидели на своих местах и наблюдали, как в облаках черных выхлопов уносится прочь старый «скерцо».

– Мне не хотелось бы встречаться с полицией, – сказал Джек, поднимаясь и бросая на стол узкий билет в двадцать батов.

– Я понимаю, – ответил Барнаби и, быстро допив свое пиво, указал на бокал Джека: – Ты будешь?

– Нет.

Барнаби допил порцию Джека, и они поспешили к дверям мимо посетителей, суетившихся возле бездыханных тел.

– Кстати, я вспомнил эту харчевню, – сказал Джек, когда они вышли из «Морского бриза». – Когда-то я подвозил сюда одного клиента.

– А я город совсем не знаю. – Барнаби покачал головой и достал из кармана целую горсть орешков. – Хочешь?

– Нет, спасибо.

Над улицей разнеслись звуки полицейских сирен, Джек с Барнаби прибавили шагу. Скоро синие мигалки проскочили мимо, – но напарники даже не посмотрели в их сторону.

– Значит, на одну команду стало меньше, – сказал Джек. – И если считать по количеству инструкторов, осталось три команды.

– Да, а эти ублюдки собирались вытолкнуть еще одну.

– Это не наше дело.

– Как же не наше, Джек? А если они решат убить нас? Как ты думаешь, выживет кто-то из этих четверых?

– Ну, может, один…

– Тот-то и оно. Мерзавцы настроены решительно, и, судя по всему, терять им нечего. Они, может, беглые из «Станфорда», где у них был пожизненный срок.

– Может, и беглые, Рон, но нас они не тронут. Нас только двое, поэтому нашу команду удобнее убрать на маршруте.

– То есть пока мы можем не беспокоиться?

– Конечно, они ведь даже не знают, что мы команда. Им это еще выяснить надо… Куда это ты смотришь, Рон?

– Там в витрине, Джек… – пролепетал Барнаби.

– Что в витрине?

Джек обернулся и посмотрел на знакомые манекены.

– Мне показалось, что манекены живые.

– Это ты пива лишнего выпил. Пойдем отсюда скорее.

Джек взял Барнаби за руку и как ребенка потащил прочь.

Когда они пришли к гостинице, на стоянке, возле искусственных кустиков, отдыхал синий «скерцо».

– Может, это не тот? – засомневался Джек. Барнаби подошел к машине и положил ладонь на капот.

– Теплый, – сказал он. – Недавно машинка бегала.

Они вошли в холл, Джек приблизился к стойке и попросил ключ от номера 248.

Администраторша окинула его подозрительным взглядом, но потом вспомнила. Поправив похожую на сталагмит прическу, она подала ключ и, кокетливо улыбнувшись, сказала:

– Вот ваш ключик, пожалуйста.

– Спасибо, – ответил Джек и побежал догонять Барнаби.

ГЛАВА 19.

На следующее утро они встали довольно поздно, приняли душ, побрились и стали выглядеть значительно лучше, чем накануне. Особенно Барнаби.

Потом спустились в ресторан при отеле.

Там напарники вели себя словно скучающие путешественники, и это им нравилось.

В одиннадцать, как и обещал, пришел Майкл. Он был слегка встревожен и начал с того, что расспросил Джека и Барнаби, как они провели минувший вечер.

– Неплохо провели, – сказал Джек. – Сходили в небольшой кабачок, попили пива. Правда, драка там была.

– Да, – подтвердил Барнаби. – Большая драка. Какие-то ублюдки дрались дубинками.

– Вы имеете в виду драку в «Морском бризе»? – тут же уточнил Майкл. Было видно, что ему это очень интересно.

– Да, это случилось в «Морском бризе».

– Вы запомнили какие-нибудь подробности?

– А какие там подробности? – Барнаби пожал плечами. – Ворвались трое парней в масках и с дубинками, избили четверых и выскочили – только их и видели.

– То есть они не ругались, не вступали в конфликт?

– Нет, просто избили и смылись.

– Никто не показался вам знакомым? Ни с кем вы прежде не встречались?

– Да откуда? Мы же не из этого района, – ответил Барнаби, удивленно пожимая плечами.

– Ну хорошо. Приступим тогда к нашим инструкциям. Давайте повторим то, о чем говорили вчера.

И они стали повторять пароль, номер, по которому следует звонить с борта лайнера, имя встречающего. Потом наметили еще несколько маршрутов до Цитрагона.

По окончании занятий Майкл достал из кармана коробочку со специальными липкими пластинками. Такие применялись для получения биологического материала.

– Это нужно для удостоверений личности? – догадался Джек, наклеивая пластинку на ладонь.

– Правильно. Все будет готово уже сегодня вечером. Мы не будем изменять ваши имена, только придумаем фамилии.

Майкл забрал пластинки и ушел, пообещав наведаться вечером, а Джек и Барнаби отправились по магазинам.

Джек купил себе брюки попроще и наконец то, о чем мечтал, – простенькие летние ботинки с дырочками – такие не привлекут ничьего внимания.

Потом они еще погуляли. Джек отмечал места, которые были ему знакомы, и проводил для Барнаби краткую экскурсию. Время от времени напарники проверяли, не ходит ли за ними кто-то из троицы отморозков, но ничего подозрительного не замечали.

К ужину Джек и Барнаби вернулись домой. Ключа у стойки не оказалось, поэтому они поднялись в номер, где их уже ждал Майкл.

Он выглядел озабоченным:

– Ну наконец-то вы вернулись!

– А вы думали – мы сбежим?

– Да нет, я не об этом. Кто-то напал… То есть в районе было совершено еще одно нападение. Какие-то бандиты пытались избить группу людей, но все обошлось.

– Наверное, нам просто повезло, – усмехнулся Джек, садясь на диван. – Что с нашим отъездом?

– Возможно, все решится уже завтра, – сказал Майкл и положил на стол два новеньких удостоверения личности. – Благодаря данным с ваших ДНК нам удалось выяснить, что вы служили в армии.

– Мы сообщили об этом мистеру Рейнольдсу с самого начала, – заметил Джек, беря со стола свое новое удостоверение. В нем значилось: «Джек Шкловский».

– То, что говорили вы, – это одно, а то, что подтверждено документально, – совсем другое.

– Вообще-то это закрытая информация, – заметил Барнаби, рассматривая свой документ, в котором значилось: «Рон Зейман».

– Информация закрытая, – согласился Майкл, – но у нас есть кое-какие возможности.

– Все в этом городе нарушают закон. Все без исключения, – с вздохом произнес Джек, пряча удостоверение в карман.

– И вы тоже? – улыбнулся Майкл.

– А что мне остается? Я маленький человек.

– Ну хорошо, если у вас нет других тем для обсуждения, предлагаю пройтись по нашим инструкциям. Вы уже прекрасно во всем разбираетесь, но раз есть время…

ГЛАВА 20.

После ухода Майкла Джек и Барнаби снова спустились в ресторан, чтобы выпить чаю и съесть сливочный десерт. Потом вернулись в номер и легли спать.

Следуя солдатской привычке, они решили получше выспаться перед решающим днем.

Очередное утро в гостинице почти не отличалось от предыдущего. Джек и Барнаби сходили в ресторан и после плотного завтрака поднялись в номер, чуть опоздав к приходу Майкла.

Под его присмотром они снова прошлись по материалам инструкций, которые знали уже назубок.

– Ну все, вопросов больше нет, – сказал Майкл. – Я сейчас уйду и вернусь в семнадцать ноль-ноль. Можете погулять, но, пожалуйста, будьте осторожны. Не хотелось бы потерять вас перед началом акции.

– Так мы отправляемся сегодня? – уточнил Джек.

– Да, сегодня. Время отправления мне пока неизвестно, но в пять часов вы его узнаете.

– И получим деньги? – напомнил Барнаби.

– Да. И это тоже. Как же без денег?

Майкл улыбнулся на прощание и ушел, а Джек с Барнаби не стали терять времени даром – у них появился вкус к прогулкам. Теперь, когда над Джеком не висели долги и необходимость что-то предпринимать для спасения бизнеса, город уже не казался ему гигантской ловушкой. В неброской и легкой одежде ему была не страшна жара или чье-то назойливое внимание. Шишка на голове спала и почти не болела, а вместе с ней ушла злоба на Люсию и даже на ее нового дружка. Впрочем, на всякий случай Джек все еще посматривал в сторону полицейских, зная, что у них долгая память.

Пообедать напарники решили как следует, на все деньги от первого аванса. Для этого был выбран небольшой ресторанчик в соседнем квартале. Он привлек их внимание тем, что возле его входа в большой кадке росло деревце с белым стволом. На табличке, прибитой к кадке, сообщалось, что дерево называется «береза».

– Странное какое название для дерева, – покачал головой Барнаби и, послюнив палец, потер кору деревца, подозревая, что она покрашена. Краска оказалась устойчивой.

Зал ресторана показался напарникам очень уютным.

Выбрав столик, они долго изучали меню и заказали длинный перечень блюд, чем очень обрадовали официантов. Однако не успели подать салат, как рядом с рестораном послышалось чихание старого автомобиля. Потом распахнулась дверь, и в зал ворвались трое в масках и с дубинками, на которых еще оставалась кровь с прошлого нападения.

– Ты же говорил, нас оставят на потом! – воскликнул Барнаби, держа в руке вилку с наколотым помидором.

– Видимо, у них изменились планы! – ответил ему Джек, вскакивая со стула.

Нападавшие бросились к выбранным жертвам, расшвыривая мебель вместе с редкими посетителями, но Джек и Барнаби разделились, чем вызвали в рядах неприятеля недолгое замешательство. После короткого совещания троица в масках погналась за Роном, и Джек сейчас же швырнул им вдогонку стул. Удар пришелся в голову одному из нападавших. Стул разлетелся на части, противник рухнул на пол.

Другой – рослый – развернулся и, заревев, словно буйвол, бросился на Джека, но тот подставил под удар очередной стул, который был буквально перерублен ударом дубинки, впрочем, и сама дубинка переломилась надвое. Громила с удивлением посмотрел на обломок, и в этот момент Джек достал его коронным ударом носком под колено.

Противник взревел громче прежнего, сорвал с себя маску и пошел в наступление, подволакивая подбитую ногу. Теперь Джек узнал его.

– Жофре, скотина! – крикнул он, чтобы озадачить врага, и тут же врезал ему прямо в переносицу. Это был коварный удар, рассчитанный на то, что со сломанным носом противник капитулирует, однако нос Жофре оказался крепок. Джек попытался повторить удар, но его рука попала в железный захват – этот обжора оказался не так прост.

«Он мне сейчас руку сломает!» – пронеслось в голове Джека, и он принялся отчаянно вырываться, не давая Жофре приладиться для решающего движения. Следуя за скручиваемой левой рукой, Джек с разворота заехал Жофре локтем в ухо. Хватка чуть ослабла, и Джек повторил удар.

Противник покачнулся, Джек высвободил зажатую руку, однако в следующее мгновение Жофре снова бросился на него и свалил на пол, пытаясь сомкнуть пальцы на горле жертвы.

Пришлось идти на все, чтобы вырваться из этих клещей. Джек кусался, царапался, тыкал врагу пальцами в глаза и лягал по голеням. Однако спасли его полицейские сирены.

– Жофре, уходим! – крикнул тот, что бился с Барнаби.

Здоровяк отпустил Джека и бросился к их третьему приятелю, который только-только поднимался с пола.

Вдвоем с Рипом они подхватили компаньона и вместе с ним выскочили на улицу.

– Еще встретимся, суки! – прокричал им вслед Барнаби, зажимая рассеченный лоб. – Ты живой, Джек?

– Живой! Уходим через кухню!

Напарники пробежали мимо перепуганных официантов и принялись лавировать между плитами, кастрюлями и холодильниками, погружаясь то в запахи душистой зелени, то в ароматы бульонов.

Выскочив во внутренний двор, они бросились в переулок и бежали еще минут пять, а потом, тяжело отдуваясь, спрятались среди каких-то строительных лесов.

– Ты как? – спросил Джек.

– Да все ничего, только эта сволочь мне лоб рассек.

– Дубинкой?

– Если бы… – Барнаби хохотнул. – Зубами!

– Вот, возьми. – Джек протянул напарнику платок.

– Спасибо.

Барнаби приложил к ране платок и снова улыбнулся.

– Ты чего радуешься?

– Драка получилась хорошая. Но в следующий раз при мне будет нож. Пускай не надеются…

– Лучше, чтобы следующего раза не было.

– Они не отступят, Джек, разве ты не видишь? Да и ребята крепкие.

– Ребята крепкие, – согласился Джек, ощупывая свою шею, на которой остались кровоподтеки от пальцев Жофре.

– Одного не понимаю, почему они не боятся хозяев. Ведь мы третья команда… Если они останутся одни, все станет ясно.

– С другими у них не вышло. Ты же слышал, что Майкл говорил, – не удалось нападение. Вот они и решили переключиться на нас.

– Слушай, а что мы будем делать, если встретим этих ребят в гостинице? – спросил Барнаби.

– Это будет зависеть от того, что станут делать они. Если «не узнают» нас, то и мы их проигнорируем. Ведь для нас главное – уехать на задание. Правильно?

– Правильно. Мы люди мирные.

ГЛАВА 21.

С подпорченным настроением Джек и Барнаби вернулись в гостиницу, а поскольку деньги остались не потраченными, заказали обед в местном ресторане.

Потом поднялись в номер и стали дожидаться инструктора.

Майкл, как только вошел в номер, сразу же обратил внимание на большую царапину на лбу Барнаби и синяки на шее у Джека.

– Что я вижу?! Неужели на вас тоже напали бандиты?

– Да, Майкл, – пожал плечами Джек. – В районе неспокойно – это точно.

– Где же это случилось?

– В одном ресторанчике. – То ли «Ван Заба», то ли «Ван База»…

– Знаю я этот ресторан – «Ван Саба». Он недалеко отсюда.

– Да, совсем недалеко.

– И что, эти тоже были в масках и с дубинками?

– Нет, просто какие-то уличные хулиганы. Потребовали у нас денег. Мы не дали, ну и началось…

– Да, началось, – подтвердил Барнаби.

– И сколько же их было?

– Трое.

Майкл недоверчиво улыбнулся:

– Мне кажется, даже десятерым уличным хулиганам с вами не справиться. Им такие, как вы, не по зубам.

– Что делать, – развел руками Джек. – Мы сейчас не в той форме. Вот прежде, скажи, Рон…

– О да, Джек. – Барнаби вздохнул.

– Ну ладно. Вы целы, и это главное. Приводите себя в порядок и будьте готовы в девятнадцать ноль-ноль отправиться на городской спейсдок. Оттуда сразу на орбитальный терминал.

– Отлично, – сказал Барнаби. – А деньги?

– Деньги получите прямо в машине.

– Хорошо.

Напарники послушали совета Майка и занялись своей внешностью. Им не хотелось выглядеть побитыми.

В назначенный срок с полупустыми сумками и в сопровождении своего инструктора они спустились к выходу, где их ждал уже знакомый «кабир-электра».

Никого из своих врагов они не встретили.

Майкл открыл заднюю дверцу, и Джек с Барнаби увидели мистера Соломона.

– Рад вас видеть, господа, забирайтесь! – бодро произнес он и подвинулся.

– Здравствуйте, сэр, – поздоровался Барнаби. Он тоже был рад видеть Соломона, потому что от того пахло деньгами.

Подождав, когда Джек тоже займет свое место, Майкл захлопнул дверцу и отошел от машины.

– Эх, даже не попрощались, – сказал Барнаби.

– Не стоит расстраиваться, это всего лишь работа, – наставительно заметил Соломон, и машина тронулась.

– Прежде всего, давайте разберемся с нашими баранами, – сказал мистер Соломон, пристраивая на коленях узенький кейс. Он открыл его и достал из тонкой папки четыре пластиковые карты. У Джека в жизни случались денежные времена, однако такими карточками он не пользовался.

– Итак, господа, вот эти синенькие карты «Риш-Роял» содержат ваш аванс, по пять тысяч батов на нос.

– А почему не наличными? – поинтересовался Барнаби.

– Это противоречит политике нашей компании. Карты «Риш-Роял» заблокированы до конечного пункта вашего путешествия. Но они автоматически разблокируются, стоит только вставить их в гнездо на планете Цитрагон.

– А желтенькие? – спросил Барнаби.

– Не спешите. Во-первых, не желтенькие, как вы изволили назвать, а золотые. Это «Голд лайн Роял», корпоративная карта транспортного клуба, в который входят пять крупнейших пассажирских перевозчиков. С помощью этой карты вы сможете покупать билеты, оплачивать товары в магазинах этих компаний, а также предоставляемые ими услуги.

– А где искать эти магазины?

– Искать их не нужно. На орбитальных терминалах других магазинов нет, а спускаться на поверхность планет вам нет никакой необходимости.

– Сколько на этих картах? – спросил Джек.

– По двенадцать тысяч батов.

– Ух ты! – воскликнул Барнаби и присвистнул. – Куда так много?

– Перелеты сейчас весьма дороги. Перевозчики договариваются за спинами антимонопольных министерств и вздувают цены. Впрочем, хочу вам напомнить, чтобы вы не пользовались первым и VIP-классом.

– Это мы помним, – кивнул Барнаби, поглядывая в окно.

– Насколько точно рассчитана сумма? Не может так получиться, что нам не хватит на дорогу? – спросил Джек.

– Это исключено. У вас большой запас, и если не очень шиковать, то можно сэкономить три-четыре тысячи.

– А куда их потом девать? На свадебное путешествие потратить? – усмехнулся Барнаби.

– Можно и на свадебное, – терпеливо улыбнулся Соломон.

ГЛАВА 22.

Получив карточки, напарники рассовали их по карманам и, немного успокоившись, стали смотреть в окна.

Автомобиль плавно покачивался на неровностях дороги, Джек удивлялся: отчего он раньше не любил кататься с шофером? Почему-то ему всегда казалось, что самому сидеть за рулем куда приятнее.

Пока мистер Соломон проводил инструктаж, машина успела покинуть город и теперь катилась по шоссе в сторону спейсдока.

За огромной вывеской она свернула направо, туда, где на фоне вечернего неба четко прорисовывались ажурные конструкции стартовых ферм. Там, в обоймах огромных электромагнитных толкателей, стояли на площадках пузатые челноки.

За всю свою жизнь Джеку лишь пару раз удалось воспользоваться пассажирскими челноками, просторными, комфортными, светлыми. Военные были куда проще. Людей там набивалось словно сельдей в бочке. Если кто-то блевал, доставалось всем.

– А здесь карточки уже действуют? Я имею в виду, на спейсдоке, в залах ожидания? – спросил Барнаби.

– На билеты – да, на товары и услуги – нет, но все, что вас интересует, можно приобрести на орбитальной терминале Чиккера.

Издали спейсдок был похож на заброшенный металлургический завод, однако вблизи его постройки выглядели куда приветливее.

Машина остановилась напротив одного из входов, мистер Соломон сказал:

– Тут я с вами прощаюсь. Желаю удачи…

– Вам тоже удачи, – пожелал в ответ Барнаби, и они с Джеком выбрались из машины.

Напарники постояли, провожая взглядом «кабир-электру», а затем Джек сказал:

– Хорошо, что он все подробно объяснил.

– Да, – согласился Барнаби. – Но чего-то все же недоговаривал. Однако пора.

– Пора.

Они развернулись и, помахивая тощими сумками, пошли к дверям зала-накопителя, чтобы купить билеты до Шлезвига.

Искать кассы не пришлось. Торговавшие ими автоматы были развешаны на всех стенах. Требовалось лишь нажать кнопочку напротив названия выбранной компании, потом кнопочку напротив уровня комфортности и наконец выбрать конечный пункт путешествия и дату отправления. После этого хитрая машинка высвечивала необходимую для уплаты сумму и голосовым модулятором рекомендовала вставить карточку в приемное устройство.

– Ишь ты, восемьсот пятьдесят батов. Сдуреть можно! – покачал головой Барнаби, однако карточку все же вставил.

Автомат застрекотал и выбросил в сетчатую корзиночку билет.

Джек купил билет в соседнем автомате.

Напарники отошли в сторону и некоторое время с интересом рассматривали проездные документы, испещренные непонятными значками и голограммами.

Рядом остановилась тележка с кучей всяких вещей, совершенно необходимых в дальнем путешествии. Тут были таблетки от укачивания и жевательная резинка, позволявшая держать желудок под контролем, а еще сувениры с гербом города, авторучки и блокноты, игральные карты, значки с прошлогодних выборов, носовые платки, мозольный пластырь, а также баночки с какой-то мазью, имевшей на этикетке странную надпись «От затруднений личного характера».

Владелец всего этого богатства с полминуты смотрел на Джека и Барнаби, видимо ожидая, что они что-то купят, однако им ничего не потребовалось.

– Парни, может, хотите чего-нибудь особенного?

– Это ты о чем? – уточнил Джек.

– Девочки…

– Девочки? Не, брат, мы прямо сейчас улетаем. Скажи лучше, откуда отправляется ближайший челнок.

– С четвертого экстрактора.

– Это где?

– Нужно идти туда, потом налево, потом вниз и снова поворот… – начал объяснять торговец.

– Подожди. Давай я куплю у тебя вот это хреновину… Что это?

– Резиновый жуплетс.

– Жу… А для чего он?

– Помогает морщить лоб.

– Морщить лоб? – Джек и Барнаби переглянулись. – А для чего нужно морщить лоб?

– Не знаю. Некоторым нравится.

– Не, давай лучше я блокнотик куплю. Сколько стоит?

– Полбата.

– Вот тебе мой последний бат, а на сдачу отведи нас к четвертому экстрактору.

– Ну хорошо. Идемте…

ГЛАВА 23.

И они пошли следом за торговцем, который, заговорив, вовсе не собирался затыкаться. Казалось, он знает все и про все. Но самое неприятное – он стал перечислять все несчастные случаи, произошедшие с пассажирами челноков в том или ином порту. При этом в подробностях описывал, как выглядели останки жертв в момент, когда их находили.

– Экстракторы – это уже устаревший способ, понимаете? Все цивилизованные миры перешли на N-джам-пинги, и только у нас на Чиккере пассажиров выбрасывают в неизвестность на экстракторах…

– Слушай, парень, ты бы заткнулся, – не выдержал Джек. – Что ж ты такое рассказываешь – ведь нам сейчас взлетать.

– Да ладно, не бойтесь, просто меня немного понесло. У меня феноменальная память, а тут как раз попались в руки отчеты по несчастным случаям на транспорте, я их и прочитал. Теперь вот фонтанирую.

– Фонтанируй лучше чем-нибудь хорошим, – посоветовал ему Барнаби.

– Ой, да легко. У нас здесь давно уже не было никаких несчастных случаев, потому что экстракторы – это надежная и давно проверенная схема запуска челноков. А вот N-джампинги – как есть машины для массового убийства…

Продолжая нести всякую околесицу, торговец вел Джека и Барнаби запутанным маршрутом. Они то поднимались на эскалаторе, то спускались. То попадали в пустой зал, то пробивались через скопления людей.

Когда они миновали очередную толкучку, Барнаби тронул Джека за плечо и вполголоса сказал:

– Только что я видел одного нашего хорошего знакомого.

– Рипа? – быстро спросил Джек.

– Жофре. У него здорово раздулся нос, но узнать его можно.

– Он тебя видел? – При упоминании о Жофре у Джека засаднило в горле.

– Видел.

– Вы это о ком? – поинтересовался торговец.

– Ты его не знаешь.

– Я здесь всех знаю.

– Это не твое дело, лучше показывай, где четвертый экстрактор! – начал выходить из себя Джек.

– Да вот он, мы уже пришли. – Торговец указал на небольшие воротца, которые охранял служащий в темно-синей форме с красивыми эмблемами в петлицах; над козырьком его фуражки было написано «селфкиппер».

Что означает эта надпись, ни Джек, ни Барнаби не знали.

– Сэр? – произнес служащий, заглядывая в глаза Джеку.

– Вот билет, – сказал тот, не вполне понимая интонацию служащего.

– Благодарю, проходите пожалуйста.

– А вот мой. – Барнаби предъявил свой билет.

– Благодарю вас, пожалуйте на посадку.

Пройдя по коридору посадочного рукава, Джек и Барнаби оказались в салоне челнока.

Хотя он был общим для пассажиров всех уровней, кресла для первого и VIP-классов отличались от остальных цветом, шириной и расстоянием между рядами.

Кресла VIP были обтянуты тканью нежно-розового цвета. Они стояли самыми первыми, и было их всего пять.

Первый класс располагал дюжиной голубых кресел. Между ними и розовыми хватало свободного пространства, однако пассажирам первого класса все же приходилось смотреть в затылок VIP-персонам и с досадой осознавать, что они на ступень ниже.

За первыми элитными рядами следовали зеленые, бордовые, грязно-желтые, синие. Там уже никто не следил друг за другом, вся ненависть была направлена только на первые два ряда.

У Джека и Барнаби оказался полулюкс. Это их вполне устраивало. В салоне служащий компании взял их под свою опеку и провел на соответствующие места.

– До старта еще двадцать минут. Я могу предложить вам охлажденные целебные йогурты, – сказал он, склоняясь в полупоклоне.

– А можно леденец на палочке, как вон у тех двоих? – попросил Барнаби.

– Ну можно, конечно, только это ведь более низкая категория, чем ваша, они всего лишь панк-люкс, вам же положены целебные йогурты.

– Спасибо, тогда ничего не нужно.

– В таком случае вы пока можете прослушать информационные сообщения через наушники, которые находятся в левом… пардон, в правом подлокотнике. Также рекомендую посмотреть политические новости, экран прямо перед вами – на спинках впередистоящих кресел.

Разместив Джека и Рона, служитель поспешил к следующей партии пассажиров.

– Давай послушаем информационные сообщения, – предложил Джек и надел наушники. Впрочем, он не понимал, о чем там говорилось, потому что просеивал взглядом входивших в салон пассажиров. Если в накопителе объявился Жофре, нельзя исключать, что он попытается пробраться в челнок.

– Неужели эти придурки решили отправить несколько конкурирующих команд, а, командир? – спросил Барнаби. Он тоже не мог думать ни о чем другом.

– Если это так, мы рискуем остаться только при своем авансе.

Джек снял наушники, и механизм намотки моментально утащил его в подлокотник.

ГЛАВА 24.

Салон быстро заполнялся, так что к моменту старта в нем почти не осталось свободных мест.

На розовых сиденьях VIP-класса сидели двое пассажиров. Толстый мальчик-переросток и старуха в серебряном парике.

На голубых первого класса располагались пятеро. Они показались Джеку какими-то одинаковыми, наверное, это была семья.

– Уважаемые господа! Просим вас нажать кнопки системы индивидуальной безопасности, – объявил служащий. – Она находится на торце правого подлокотника. Благодарим за сотрудничество.

Как люди, давно знакомые с дисциплиной, Джек и Барнаби сразу выполнили это требование, и вышедшие из спинок кресел штанги мягко прихватили их за бока.

Рон захихикал.

– Ты чего? – спросил Джек.

– Да так. Щекотно.

Наконец стартовали, платформа с челноком начала разгоняться электромагнитной катапультой. Последовал отрыв, челнок запустил разгонные двигатели, однако какое-то время еще падал вниз, и это падение вызвало у пассажиров самые неприятные ощущения. Когда судно разогналось достаточно, чтобы прорваться сквозь атмосферу, на плоскостях заполыхали языки синеватого пламени, обдирая защитное покрытие.

Вскоре появилась невесомость, однако продлилась она считанные минуты, пока челнок не пристал к висевшему на орбите огромному орбитальному терминалу. Толчок был несильный, но чувствительный, пассажиры первого класса поморщились. Должно быть, они полагали, что за свои деньги достойны более бережного отношения.

Зашипел воздух в шлюзах. С громким икающим звуком сработали магнитные захваты, дверь в переходной рукав открылась.

Служащие тотчас встали стеной, отсекая простых пассажиров от привилегированных, которым полагалось выйти без толкотни.

Старуха с серебряными волосами и полный мальчик прошли первыми, за ними, надувшись словно индюки, прошествовало семейство из первого класса.

Джек почти физически ощущал направленный на привилегированных поток ненависти, исходивший от остальных пассажиров.

– Теперь понимаю, что мистер Рейнольде был тысячу раз прав, настаивая, чтобы мы не пользовались местами высоких классов, – заметил Барнаби.

– С этим не поспоришь. Интересно, существует ли статистика, скольких VIP-персон по-тихому придушили в коридорах?

– Я им не завидую. Посмотреть на их каюты я бы хотел, но чтобы жить в их дворцах – увольте.

– Ты привык к подвалам, я знаю.

Вместе с обычными пассажирами Джек и Барнаби вышли под своды орбитального терминала и только теперь заметили, что гравитация здесь довольно своеобразная. Ноги неприятно подрагивали, поскольку искусственные соленоиды не могли в точности повторить планетные условия.

Впрочем, люди ко всему привыкают, а царившая здесь суета ничем не отличалась от того, что происходило в наземных портах и накопителях.

– А вон и наш «Дюршлаусс», – сказал Джек.

– Где?

– Да вон информационная панель. – Джек указал пальцем на бегущие буквы. – Написано: компания «Дюршлаусс», время посадки и пункт назначения – Шлезвиг.

– Вижу.

Быстро определив, у какого причала стоит лайнер до Шлезвига, Джек и Барнаби отправились в магазин покупать себе недостающие вещи. Прохаживаясь мимо прилавков, они не забывали посматривать по сторонам. Что-то подсказывало им – Жофре и его друзья где-то рядом.

ГЛАВА 25.

В магазине они немного потратились, купив майки, носки, рубашки, брюки и обувь на всякие разные случаи.

Тратить чужие деньги было приятно, однако особенно радоваться этому не стоило – улыбки привлекали внимание местных полицейских. В угоду пассажирам их форма была более яркой, чем на Чиккере, однако на людей они смотрели так же угрюмо и подозрительно.

С полными сумками Джек и Барнаби пошли грузиться на лайнер.

Служащий компании проверил их билеты специальным сканером, потом вызвал по рации симпатичную девушку, у которой на лацкане форменного пиджачка была табличка с именем – «Салли».

– Ой, какие мы хорошенькие! – сказал Барнаби.

Девушка устало улыбнулась ему в ответ. Улыбаться было необходимо по условиям контракта, но знал бы кто, как ее достали эти придурки!

– Салли проводит вас до каюты, господа, – сказал служащий, проверявший билеты.

– А у них тут чистенько, – заметил Джек, когда они шли по коридору.

– Да, чистенько, – согласился Барнаби, посматривая на молчаливую Салли.

– Не хотите ли сдать сумки в багаж, господа? – спросила девушка, растягивая губы в дежурной улыбке.

– Нет, спасибо, у меня там протез, – сказал Рон. Салли испуганно посмотрела на него и, не заметив никаких внешних недостатков, стала размышлять, что за протез может быть в сумке. Руки, ноги – все у пассажира было на месте. Вот разве что…

– А вот и ваша каюта, – проговорила она и уже с некоторым интересом посмотрела на Барнаби. Затем открыла дверь универсальных ключом и, проверив, все ли в каюте в порядке, добавила: – Тут вам будет удобно.

– Спасибо, Салли, – сказал Джек и, достав из кармана завалявшиеся полбата, протянул девушке.

Та спрятала чаевые в нагрудный кармашек и, уже уходя, неожиданно спросила, обращаясь к Барнаби:

– Скажите, а протез чего у вас в сумке?

Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Джек отошел к шкафу и принялся распаковывать сумку, предоставив Барнаби выпутываться самому.

– Видишь ли, Салли, – начал тот, – я бы не хотел говорить с тобой на эту тему… Это… гм… слишком личное.

– Я понимаю. И знаете что. Я никакая не Салли. Я – Мод. А Салли – это начальник смены придумал. Говорит, так звучит лучше.

Когда Салли-Мод ушла, Джек наконец позволил себе рассмеяться.

– Тебе хорошо веселиться, – пробурчал Барнаби. – Ты высокий и молодой, а мне в моем возрасте только на жалость давить остается. Если бы женщины не были такими любопытными и жалостливыми, ветеранам вроде меня вообще ничего бы не перепадало.

– Слушай, чем это здесь пахнет? Прямо фиалками, – заметил Джек, с наслаждением втягивая ароматизированный воздух,

– Это из сортира. Специальный состав в воду добавляют. Если нравится, можешь прямо там и подышать.

Запах фиалок Джеку сразу разонравился. Он подошел к бару и, открыв стеклянные воротца, обвел критическим взглядом коллекцию маленьких бутылочек.

– Ну и как? – спросил Барнаби, разбрасывая купленные обновки по полкам шкафа.

– За отдельную плату… Лучше уж в нормальный бар сходить. Там дешевле, да и напитки посвежее будут.

Сказано – сделано. Джек и Барнаби решили прогуляться по судну и осмотреться. Их билеты были ключами от каюты – об этом сообщалось в инструкции, что висела на внутренней стороне двери.

Едва они вышли в коридор, дверь автоматически закрылась.

– В какую сторону нам идти?

– А вон на стене схема, – заметил Джек. – Сейчас разберемся…

ГЛАВА 26.

Джек и Барнаби зашагали по мягкому покрытию, сверяясь с указателями на стенах, и неожиданно оказались в небольшом холле, который выполнял роль кают-компании и прогулочной палубы одновременно.

Здесь был искусственный камин, карточные столики и уголок для курильщиков – с вытяжкой над каждым креслом.

– Смотри, чего здесь написано, – сказал Барнаби, останавливаясь возле расписания мероприятий. – По вечерам устраивается «реалистическое голографическое шоу». Это чего такое?

– Это движущиеся голографические картины, например, самых красивых мест на побережье теплых морей, у водопадов, в джунглях… Все это сопровождается ароматическими иллюзиями, легким дуновением ветерка. Возникает ощущение, будто находишься там.

– Надо обязательно сходить. Я в жизни такого не видел.

Закончив осмотр холла, напарники отправились дальше – искать ресторан. Скоро они его нашли, однако оказалось, что до выхода судна на маршрут ресторан не открывался – только бар, который был рядом.

– Ну, бар, значит, бар, – сказал Джек. В баре они тоже оказались первыми.

Выбрав место, откуда хорошо был виден весь зал, напарники сели за столик и подождали, пока подойдет официант.

– Чего желаете? – спросил тот.

– Пива, светлого.

– У нас только «Таутстер», – предупредил официант, помнивший, что многие клиенты скандалят, когда им приносят счет за этот сорт пива.

– Ну и отлично! То что надо! – обрадовался Джек. Он был рад вспомнить свою прежнюю жизнь, тем более за чужой счет.

– Одну минуту, – расплылся в улыбке официант, видимо получавший проценты с продаж.

– И сколько же оно стоит? – нагнувшись к Джеку, спросил Барнаби, когда официант ушел.

– Ну, может быть, сороковник. Или чуть больше.

– Сороковник?! – поразился Джек. – Да мои ботинки стоят сороковник!

– Расслабься, приятель. За нас платит дядюшка Рейнольде. Правда, – Джек вздохнул, – что-то подсказывает мне, что эта поездочка может выйти нам боком.

– Да. С входным и выходным отверстиями, – угрюмо заметил Барнаби. Он все никак не мог понять, как пиво может стоить сороковник или даже еще больше.

Вскоре принесли «Таутстер» и к нему в качестве бонуса два салата из морепродуктов.

Джек взял острую палочку, которая прилагалась к салату, и стал выбирать самые лакомые кусочки – морских гребешков, нежные спинки утилиций, щупальца майна и мускатных креветок.

Барнаби только понюхал свою порцию и, поморщившись, отодвинул:

– Дерьмо какое-то, лучше бы он орешков принес. По мере того как пассажиры заполняли каюты, в баре стало появляться все больше посетителей. Кто-то заказывал пиво, кто-то сразу набрасывался на крепкие напитки.

Допив пиво, Джек и Барнаби заказали еще. Теперь у них на столе были орешки, и Рон чувствовал себя счастливым человеком. Однако этот праздник свободы и радости закончился, когда Барнаби увидел появившегося в зале Рипа.

– Джек, ты не помнишь, как называется та болезнь, когда человеку кажется, что…

– Чего кажется?

– А, вспомнил. Дежа-вю. Мы снова сидим пьем пиво, и появляется эта рожа.

– Это ты про своего знакомого? Неприятно, конечно. Это значит, все трое суток полета мы должны быть начеку.

– Мы можем их просто убить, Джек, – совершенно буднично предложил Барнаби.

– Да ты что? А трупы куда девать?

Между тем Джек и Барнаби тоже не остались незамеченными. Скорее всего Рип специально искал их, потому удивления не выказал. Просто повернулся и вышел.

– Сейчас всю компанию приведет, – догадался Джек.

И он оказался прав. В бар вместе с Рипом пришли Жофре с раздутым носом и тот – третий, которого Джек так удачно приложил в ресторане стулом.

Команда расположилась за свободным столиком и стала дожидаться официанта. Затем они сделали заказ и принялись медленно тянуть какое-то пойло, поглядывая в сторону Джека и Барнаби.

– Слушай, у меня предложение, – не спуская взгляда с команды, произнес Джек.

– Какое?

– А пойдем к ним подсядем.

– К ним? Подсядем? – не понял Барнаби. – За столик, что ли? А о чем нам говорить?

– Сыграем под дурачков. Посмотрим, как они будут себе вести. Прощупаем.

Напарники поднялись, подхватили недопитое пиво и неспешно направились к потенциальным врагам. Джек старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новую драку, однако Жофре с друзьями заметно напряглись. Они обменялись несколькими фразами и не мигая смотрели на этих двоих, дерзнувших завязать драку прямо в баре.

Заметив, что все трое отодвинулись от стола, чтобы ловчее было вскочить на ноги, Джек широко улыбнулся:

– Отбой тревоги, парни. Рад видеть на этом судне знакомые лица. Ничего, если мы составим вам компанию?

Рип и третий парень посмотрели на Жофре, тот, секунду подумав, кивнул:

– Садитесь. Места всем хватит. Джек и Барнаби взяли стулья от соседнего стола и присоединились к компании.

– Честно говоря, неприятная ситуация сложилась, – сказал Джек. – Она меня совершенно не радует.

– Да, – сказал Барнаби, сунув нос в бокал.

– И самое неприятное не то, что трое опасных парней начали на нас охоту, а то, что я ни хрена не понимаю. Что происходит и зачем вы за нами гоняетесь?

– Вы покушаетесь на наши деньги, – сказал Жофре.

– Я покушаюсь на твои деньги? – деланно удивился Джек. – Да я вижу тебя только второй раз. Сейчас, правда, с этим носом ты выглядишь несколько иначе.

– Ты можешь больше никого не увидеть, если не послушаешь моего доброго совета, – сказал Жофре, проглатывая обиду.

– В чем же заключается твой совет, дружище? – спросил Джек, не скрывая, что рассматривает нос Жофре.

– Мой вам совет – сойдите с дистанции и валяйте по домам, а мы сделаем для мистера Рейнольдса работу и получим свои деньги.

– Возможно, я так и поступлю – мне совсем не хочется, чтобы меня прибили такие крепкие ребята, как вы. Наверно, бывшие солдаты, я правильно понял?

– Правильно, – нехотя ответил Жофре.

– Я полагаю, вы были в Объединенной Армии? – спросил Барнаби.

– Да.

– Бьюсь об заклад, Рон, что ребята служили в «Верткозине» или в «Амалии».

– Бери выше, парень. В «Вирхарде», – не удержался, чтобы не похвастаться, Жофре.

– О! Я тебе говорил, Рон, что ребята эти не простаки!

– Да, – кивая, словно пьяный, подтвердил Барнаби. – Они крепкие.

– Вы-то сами, я думаю, тоже нюхнули пороху? – спросил Жофре.

– А-а, – махнул рукой Джек. – Только самую малость. Мы – линейная пехота. «На броне – летим, без брони – лежим и спим»… Короче, братки мы с вами. Камрады.

– Да, камрады, – усмехнулся Жофре и обменялся со своими подельниками многозначительными взглядами.

– Ну, а раз камрады, скажите – вам тоже дали карточки с авансом, правильно?

– Ну, – кивнул Жофре.

– И сказали, что эти карточки можно разблокировать только на Цитрагоне.

– Ну.

– Так как же я воспользуюсь авансом, если не попаду на Цитрагон?

– Очень просто, камрад. Соскочишь на Шлезвиге, а через неделю отправишься на Цитрагон.

– Тут другая проблема. Деньги на карточках, а карточки работают только на орбитальных терминалах. Как я буду жить неделю на Шлезвиге?

– Ха, да проблема-то нулевая! – воскликнул третий из команды. – Набери на терминале барахла – часики, брошки, а потом сдашь в скупку. Получишь только половину, но этого хватит.

– Вот какие мы добрые, – усмехнулся Жофре. – И предупредили вас, и инструкцию дали. Так что решайте. Пойдете против нас, удавим, как котят, и ничего вы никогда не обналичите.

– Так, с этим разобрались, – подвел итог Джек. – Но есть еще вопрос. Одну команду вы убрали – это мы сами видели, попивая пивко в «Морском бризе», но ведь была еще одна команда. Где она?

– А ты откуда знаешь, что была еще одна команда? – спросил Рип. По выражению его глаз Джек понял, что зря продемонстрировал свою осведомленность.

– Наш инструктор проговорился. Сказал, что на какую-то команду было совершенно нападение. Но неудачное.

– Что, инструктор прямо так и сказал – на «команду»?

– Нет, он сказал на «молодых людей»… Ну так есть еще одна команда?

– Есть, – подтвердил Жофре. – Они выскользнули у нас из рук, отделавшись царапинами, но в следующий раз мы их не упустим.

– Так их здесь нет?

– Мы не видели.

– Ну ладно, – сказал Джеки, допив пиво, отер губы. – Все инструкции мы поняли, на рожон лезть не собираемся, поэтому дуем до Шлезвига и ждем положенную неделю. Я правильно понял, Жофре?

– Правильно, камрад. И будет у тебя шанс дожить до старости.

– Ну ладно, мы пойдем.

– Идите.

– И до Шлезвига мы друзья.

– Да, друзья.

– Ну пока.

Джек с Барнаби встали из-за стола и пошли к стойке, чтобы расплатиться, а Рип, внимательно следивший за ними все это время, сказал:

– Эти хитрые ублюдки никакие не линейные пехотинцы. Как минимум фронтовая разведка. Этот старый меня тогда чуть не кончил.

– А у меня ухо до сих пор плохо слышит, – пожаловался Жофре.

– Валить их надо, – сказал третий.

– Не вопрос, Боби. Не вопрос.

ГЛАВА 27.

Выйдя из бара, напарники отправились в свою каюту, чтобы отдохнуть.

– Ну и что ты думаешь, сержант, по поводу наших новых друзей? – спросил Джек.

– Эти друзья нас удавят, как только у них появится такая возможность. И с удовольствием разблокируют наши карточки – уверен, что они их уже поделили.

– Согласен, но думаю, первые два дня путешествия нам ничего не грозит – они постараются избавиться от нас ближе к Шлезвигу. По крайней мере я бы сделал именно так.

По пути они снова задержались в холле, решив передохнуть на мягких диванах. Мимо по коридору проходили пассажиры – хоть какое-то развлечение.

Джек с интересом следил за молодыми дамочками, которые стреляли в его сторону глазами.

– На твоем месте я бы уже спрашивал у них номера кают, – сказал Барнаби.

– Я не могу себе этого позволить. Мы не в отпуске, – с напускной сухостью ответил Джек.

Неожиданно в холле появились четыре пассажира, которые сразу привлекли внимание Джека и Барнаби.

Один был сутулый, с вытянутого желтоватого лица смотрели глубоко посаженные глаза, застывшие, точно у снулой рыбы. От их взгляда у Джека по спине побежали мурашки.

Трое других выглядели не столь неприятно, однако и они не оставили без внимания Джека и Барнаби, должно быть не поверив, что эти двое обычные путешественники.

Когда четверка ушла, Джек предположил, что это и есть недостающая команда.

– Они, – убежденно произнес Барнаби. – Неприятные ребята. Немудрено, что у Жофре с ними не сложилось.

– С нами у Жофре тоже не сложилось, – напомнил Джек.

– Нам немного повезло.

Решив больше не светиться – и так они уже представились всем своим врагам, – Джек и Барнаби вернулись в каюту.

Наконец судно отошло от орбитального терминала и взяло курс на Шлезвиг.

Джек и Барнаби легли спать, а наутро по внутреннему радио их разбудила дежурная горничная.

– Ты помнишь, чтобы мы просили ее будить нас? – спросил Барнаби.

– Нет. Но, возможно, здесь так принято.

Они занялись утренним туалетом, а затем в положенное время отправились в ресторан – завтракать. Можно было заказать завтрак в каюту, однако оперативная обстановка оставалась тревожной и требовалось знать, что происходит вокруг.

Кроме них в ресторан пришли обе команды конкурентов: тройка Жофре и четверка Сутулого, как прозвал его Джек.

На этот раз он удержался от фамильярностей и не подошел к Жофре, чтобы пожелать ему приятного аппетита.

– Прошу вас сюда, господа, на свободные места, – сказал распорядитель и проводил Джека с Барнаби за стол, где уже сидели двое – девочка лет пятнадцати и ее мать, дама лет тридцати с небольшим.

– Очень приятно с вами познакомиться, – первой заговорила дама. – Меня зовут Грейс Боттам, я – писательница.

– Меня зовут Джек, – улыбнулся ей Зиберт.

– А я – Рон, мэм, – представился Барнаби. – Чем здесь сегодня кормят?

– А мы еще не знаем, – сказала девочка и, посмотрев на мать, спросила: – А почему меня никто не представляет, я что, не человек?

– Ну конечно ты человек, дорогая, – ответила писательница. – Это Сильвия, джентльмены. Моя дочь.

Джеку показалось, что дама, представляя почти взрослую дочь, испытывала досаду. Она с куда большим удовольствием сказала бы – «моя сестра».

– Вы, Джек, чем занимаетесь? – спросила Грейс.

– Мы с другом – геологи.

– Как интересно! Надо будет поговорить с вами, я обожаю рассказы геологов. Все эти пласты, горные образования и породы – обожаю. И потом, возможно, это станет началом моей новой книги. Мне нужно узнать о вас больше.

– Мама, это тебе не по профилю, – заметила Сильвия.

– Мало ли что не по профилю! – вспыхнула писательница. – Я легко создам новый профиль. Я профессионал, дорогая моя.

– А о чем же вы обычно пишете, миссис Боттам? – спросил Барнаби, которому захотелось поучаствовать в беседе.

– Мама пишет наставительные книги для школьников, – с хитрой улыбочкой сообщила Сильвия.

– Никогда не читал наставительных книг в школе. У нас их просто не было.

– Что будете заказывать, господа? – спросил подошедший официант.

– Ах да! – отозвалась миссис Боттам, обрадовавшись возможности сменить неприятную тему. – Нам с дочкой две овсяные кашки – без соли и масла.

– Я не хочу овсянку! Я хочу стейк и картошку!

– Перестань, Сильвия! Ты почти взрослый человек, привыкай питаться достойной пищей. А от этой картошки, да простят меня джентльмены, у приличного человека случаются газы…

– Так… Джек забарабанил по столику пальцами. Он как раз хотел заказать картошку. – Что-нибудь овощное.

– Могу порекомендовать салат «майнстрим» с лимоном и сметаной.

– А он не слабит? – тут же вмешалась миссис Боттам.

– «Майнстрим» всегда слабит, но в меру, мадам, – ответил официант.

– Тогда давайте кашу с маслом, – сдался Джек.

– И мне тоже, – сказал Барнаби.

Официант ушел. Джек сидел на неудобном для наблюдения месте, поэтому ему приходилось выворачивать шею, чтобы увидеть команды Жофре и Сутулого.

Пока и те и другие делали вид, что завтрак занимает их больше всего.

– Мы возвращаемся на Шлезвиг, – возобновила разговор миссис Боттам. – У меня там работа, а Сильвия учится в колледже. На Чиккере живет ее отец. Мы уже давно в разводе, и мне приходится раз в год вывозить ее к отцу.

Мисс Боттам выразительно посмотрела на Джека. Тот нервно кашлянул.

– Какие же темы вы освещаете в своих учебниках, мисс Боттам? – пришел на выручку напарнику Барнаби.

– Называйте меня просто Грейс, так будет правильнее, Рон.

Писательница поправила челку и кокетливо улыбнулась Джеку, давая понять, что именно он должен назвать ее «Грейс».

– А темы самые различные. Ну, например, «О пользе мытья рук». Или «Муха – источник заразы».

– Мне больше всего понравилось «Секс – это не выход», – вставила свое слово Сильвия.

К столу подошел официант с подносом.

– Каша, господа! Овсянка! – объявил он так торжественно, словно принес жареную дичь.

– Какой у нее ужасный вид, – скривилась Сильвия, намеренно размазывая кашу по краям тарелки.

– Ешь, Сильвия, это полезно. Видишь, джентльмены кушают с удовольствием.

– У джентльменов с маслом, а у меня один клей! – возразила Сильвия.

– Как там наши друзья? – негромко спросил Джек. Барнаби с его позиции зал был виден лучше.

– Дубинок пока не видно, и это удивительно.

Джек быстро доел кашу и подозвал официанта, чтобы заказать чего-нибудь поплотнее. Барнаби присоединился к его заказу, а Сильвия, воспользовавшись моментом, крикнула: «и мне тоже!» – чем вызвала неудовольствие матери.

Когда принесли заказ, Джек чуть развернул стул. Теперь он мог наблюдать за вероятными противниками, не рискуя свернуть себе шею.

Как раз в этот момент он почувствовал на себе взгляд, такой острый, будто его брали на прицел. На войне, ощутив нечто подобное, он молниеносно прыгал в укрытие и почти всегда где-то рядом падала мина или щелкала пуля снайпера. Однако здесь спрятаться было негде.

Джек осторожно поднял глаза от тарелки и увидел, что Сутулый исподлобья сверлит его тяжелым взглядом. В нем не было злобы, только расчет.

– Мы что, под обстрелом? – негромко спросил Барнаби, которому уже подали мороженое.

– К сожалению, это так, – вздохнул Джек. – Прятаться смысла нет. Остается надеяться, что эти волки перегрызут друг друга раньше, чем вздумают заняться нами.

Неожиданно Джек почувствовал прикосновение к своему колену. Вначале он решил, что это какое-то недоразумение, однако прикосновение повторилось, и что-то настойчиво поползло по внутренней стороне его бедра.

Приподнимать край скатерти Джек не решился и, посмотрев сначала на Сильвию, а затем на миссис Боттам, понял, что виновата писательница. Ее выдали трепещущие ноздри.

Это был киношный трюк со снятой туфлей и проворной ногой, однако Джек сделал вид, что ничего не замечает. Сейчас его больше волновали совершенно иные вещи.

– А куда вы отправитесь на Шлезвиге? – спросила Сильвия, прикончив малополезное жареное мясо.

– На Шлезвиге? – Джек пожал плечами. – Мы еще не решили.

– Но вы же геологи! – напомнила Грейс и убрала свою ногу. – Вам необходимы горы!

– Мы геологи, мэм, – подтвердил Барнаби. – Но сейчас мы в отпуске.

ГЛАВА 28.

Чтобы избавиться от надоедливой Грейс, Джек и Барнаби закончили завтрак пораньше. Когда они проходили по залу, люди Жофре еще пили кофе, а вот банды Сутулого уже не было.

– Надеюсь, эти мерзавцы не устроили нам засаду, – сказал Джек, когда они с Барнаби оказались в пустынном коридоре. За любым из поворотом их могла ожидать ловушка, а мягкие ворсистые ковры делали шаги врагов беззвучными.

Было бы хорошо найти попутчиков, чтобы под их прикрытием добраться до апартаментов, однако основная часть пассажиров уже разошлась по каютам.

Добравшись до холла, ставшего традиционным местом промежуточного отдыха, напарники уселись на диван и стали ждать. Они надеялись, что кто-то из пассажиров все же захочет посидеть здесь, чтобы выкурить под вытяжкой сигару или поиграть в карты, но никто не появился.

Это было неприятно, ведь Сутулый уже начал на них охоту, и если силы группы Жофре напарники уже на себе испытали и знали, чего от них можно ожидать, то возможности Сутулого и его команды оставались для них загадкой.

Усиливая тревогу, в холле появился один из парней Сутулого. Он остановился, заинтересовавшись расписанием «реалистического голографического шоу», а потом ушел в сторону каюты Джека и Барнаби.

На их счастье, в холле появились Грейс и Сильвия. Увидев их, Джек и Барнаби испытали настоящую радость, хотя несколько минут назад намеренно сбежали от попутчиц из ресторана.

– Так вы решили здесь отдохнуть! – обрадовано воскликнула Грейс и двинулась к ним, зазывно покачивая бедрами. – Здесь все так мило! Эти диванчики и эти кресла!

Она огляделась, словно видела холл впервые:

– Мы с удовольствием составим вам компанию! Правда, Сильвия?

– А мы как раз собирались проводить вас до вашей каюты, – сказал Джек.

– О-о, с большим удовольствием! У нас большой люкс, у Сильвии своя спальня, у меня – своя. И еще гостиная…

Джек улыбнулся, показывая, что понял намек и не имеет ничего против. На самом деле он соображал, пойдет ли Сутулый на две дополнительные жертвы, чтобы расправиться с конкурентами.

Как оказалось, за первым же поворотом в коридоре дежурил шпион Сутулого.

Заметив его, Барнаби подмигнул Джеку и, обойдя Грейс с Сильвией, пошел впереди.

– Куда вы спешите, Рон? – спросила Грейс.

– Я здесь. Я при вас, мадам, – ответил Барнаби, продолжая двигаться прямо на шпиона. Тот попытался прижаться к стене, но Рон прихватил его за локоть и чуть повел правой рукой, как будто собираясь ударить.

Шпион вырвался и отпрыгнул в сторону. Попытайся Барнаби ударить его, удар пришелся бы в стену.

– Что вы с ним делаете, Рон?! – встревожено воскликнула Грейс.

– Мне показалось, мадам, что он вам угрожает, – пояснил Барнаби, в то время как шпион уже бежал к командиру, чтобы доложить о происшествии.

Вскоре Джек и Барнаби привели дам к люксу, в котором те проживали.

– Ну вот мы и пришли! Милости просим в мое уютное гнездышко! – сладким голоском пропела Грейс и, приложив билет к панели, открыла дверь.

На правах хозяйки она вошла первой, старательно виляя бедрами. За ней мимо Джека проскользнула Сильвия. На мгновение полуобняв его за талию, она что-то сунула ему в карман.

Почувствовав прикосновение, он обернулся, Барнаби молча указал на Сильвию.

– Ну, раз вы уже дома, мы можем со спокойной совестью отправиться к себе, – сказал Джек прямо из коридора. – У нас с Роном есть еще дела.

– Важные, – подтвердил Барнаби. На лицах матери и дочери отразилось сожаление. Затем брови Грейс вопросительно изогнулись.

– Джек, а вы с Роном случайно не…

– Как ты могла подумать, мама! – воскликнула Сильвия и засмеялась. – Джек и Рон натуралы. Это сразу видно, а голубые ведут себя совершенно иначе.

– Ты-то откуда знаешь?

– Да что я, на необитаемом острове, что ли, живу?

Чтобы не порождать у Грейс других догадок и не вмешиваться в семейные споры, Джек и Барнаби раскланялись и пошли к себе, осторожно выглядывая из-за каждого угла и совершая короткие перебежки.

Добравшись до каюты, они заперлись и тщательно обыскали все закоулки, где теоретически могли прятаться враги. В той игре, в которую они ввязались, можно было ожидать каких угодно сюрпризов.

– Вот и повеселились, – сказал Джек после того, как они, закончив обыск, присели на диван.

– Мы сейчас еще повеселимся, – пообещал Барнаби. – Посмотри, что у тебя в кармане. Девчонка что-то тебе сунула.

– Сунула? А я думал, она меня просто лапает.

– Ну и это тоже.

Джек вытащил из кармана визитную карточку Грейс, лицевая сторона которой была перечеркнута, а на обратной стороне ровным ученическим почерком было выведено: «Если хочешь, я буду твоей уже сегодня. Сильвия».

– Ну ты подумай, какая шустрая! – засмеялся Барнаби. – Небось кавалеров у матери перехватывает.

– Да-а, – протянул Джек, покачивая головой. – Неужели девочки в пятнадцать лет об этом думают?

– А о чем же им думать в пятнадцать лет? Знал бы ты, сколько приходится пережить родителям, пока дети минуют этот возраст.

– Ты-то откуда знаешь? Когда твоей дочери было пятнадцать, ты воевал.

– Ну я специально интересовался, читал книги. У меня же росла дочь. В дверь постучали.

– Кто там? – спросил Джек, а Барнаби достал короткий нож, который прятал в рукаве.

– Это я – Салли!

– Салли… – повторил Барнаби, вспоминая. – Салли, которая Мод?

– Да. Как хорошо, что вы запомнили.

– Открой ей, только убедись, что она одна, – напомнил Джек.

– Салли, вы там одна?

– Одна.

Барнаби повернул ручку замка и, придерживая дверь ногой, выглянул в коридор.

– Здравствуйте, Рон! – сказала девушка.

– Здравствуйте, Салли. То есть Мод. Рядом с вами точно никого нет?

Девушка уже со страхом огляделась и прошептала:

– Никого нет… Рон… А вы что, не один?

– Конечно не один. То есть я с мужчиной. Ну в смысле – с моим напарником, с Джеком. – С этими словами Барнаби открыл дверь шире. – Входите.

Салли-Мод осторожно шагнула в каюту, а Барнаби, оттеснив ее, запер дверь.

– Вы от кого-то прячетесь? – поинтересовалась девушка.

– Рон не выносит сквозняков, – ответил Джек.

– Понятно…

Девушка переминалась с ноги на ногу, не зная, с чего начать.

– Ну и как вам на борту нашего лайнера? Хорошо?

– Нам хорошо, Салли, – заверил ее Барнаби. – То есть Мод.

– А… скажите, Рон, – девушка решилась задать самый главный вопрос, – скажите, то, что вы возили в сумке, оно теперь с вами? На вас? Это, конечно, глупо задавать такие вопросы, но это мешает мне… Мешает мне жить и работать, поскольку нераскрытые тайны выбивают меня из колеи, понимаете?

– Видите ли, Салли, – вмешался Джек, заметив, что Барнаби находится в затруднении. – То, что Рон возит в сумке, это не его протез…

– Ваш?

– Нет, и не мой тоже.

– Но зачем вам возить чужой протез? Вы его украли?

– Нет, мы его не украли. Просто Рон чинит протезы. Самые сложные и дорогие. Рон мастер своего дела, и если у кого-то возникают проблемы с протезами – знаете, с этими жутко дорогими штуками, которые служат лучше и дольше, чем настоящие конечности…

– Да, что-то я про это слышала.

– Ну так вот, если возникают проблемы, Рон тут как тут. Приезжает, забирает протез к себе в мастерскую и чинит его.

– Понятно.

Девушка вздохнула и, подняв глаза на Джека, спросила:

– А можно я пойду? Мне нужно подумать.

– Конечно-конечно, Салли, идите.

Джек со всеми предосторожностями выпустил Салли, запер за ней дверь и снова уселся на диван, а Барнаби после некоторой паузы задумчиво произнес:

– По-моему, Джек, мы с тобой не единственные сумасшедшие на этом судне.

ГЛАВА 29.

Вопреки опасениям, в этот день на Джека и Барнаби никто не напал ни в обед, ни вечером. Если, конечно, не считать атак Сильвии и ее матери Грейс. За обедом они одновременно пытались заигрывать с ним под столом. При этом случился конфуз – они столкнулись ногами.

Джек и Барнаби были свидетелями того, как на лицах женщин появилось сначала недоумение, а затем они полыхнули одна на другую яростными взглядами и усиленно заработали столовыми приборами.

Как ни тяжело было для Джека и Барнаби общество этих дам, приходилось их терпеть. Вчетвером они ходили с яруса на ярус, и Джек угощал всех пивом и морскими салатами. При каждом удобном случае Грейс и Сильвия хватали его за самые разные места, на что Джек отвечал только вымученной улыбкой.

В конце концов он притерпелся и уже не разбирал, кто схватил его в очередной раз, – Грейс или Сильвия.

Ближе к вечеру все четверо пошли смотреть «реалистическое голографическое шоу». Пока публика наслаждалась видами водопадов и вдыхала запаховые иллюзии, Джек и Барнаби зорко смотрели по сторонам, чтобы враги не зашли сзади и не ткнули им шило в спину, пользуясь всеобщим оживлением.

Поскольку в холле было полутемно, Грейс вместо Джека схватила постороннего мужчину, пришедшего на шоу с супругой.

Случился маленький скандал, который удалось быстро уладить. Пострадавший сказал жене, что «наверное, ему показалась».

После шоу напарники проводил дам до их каюты и возвратились в свою, чтобы провести очередную проверку закоулков и пораньше лечь спать.

Наступило утро второго дня полета. Когда Джек с Барнаби пришли на завтрак, Грейс с Сильвией за их столом уже не оказалось. Они сидели неподалеку в компании двух молодых длинноволосых парней.

За столиком шла живая беседа, в которой участвовали все четверо. Они понимали друг друга с полуслова и вскоре ушли, даже не закончив завтрак.

Джек с Барнаби проводили их равнодушными взглядами – они больше интересовались Жофре и Сутулым. Чувствовалось, что между этими двумя командами назревает генеральная битва. К недоумению официантов, они не решались повернуться друг к другу спинами и сидели фронт к фронту – впившись в противника глазами. При этом каши и салаты жевали с таким остервенением, словно вгрызались в плоть врага.

Иногда они вспоминали о Джеке с Барнаби и чуть косились в их сторону. Жофре с некоторым сомнением во взгляде, а Сутулый уже более внимательно, чем прежде. Должно быть, выходка Барнаби с проверкой шпиона Сутулого заставила их сделать какие-то выводы.

– Может, зря ты его вчера напугал? – произнес Джек, ковыряясь деревянной палочкой в морском салате.

– Может, и зря, – пожал плечами Барнаби. – Но если мне придется столкнуться с этим парнем, я уже буду знать, что делать.

– А что делать?

– «Вязать» надо. Он очень быстрый.

– Надо бы тебе нож достать.

– У меня есть нож.

– Этот слишком маленький. Тебе нужен настоящий нож, вроде того, с которым ты за линию фронта ходил. «Гроувер», кажется?

– «Гроувер», – подтвердил Барнаби, и на его лице появилась ностальгическая улыбка. – У меня его при обыске забрали. Когда из армии выгоняли…

– С ним ты был непобедим.

– Почти непобедим.

– Что значит «почти»? Раза три получал порезы, и все…

– Это еще до тебя было, на Тризере. Я тогда полостное ранение получил – на «джирга» какого-то нарвался. Быстрый был, сволочь, как бритва. Второй раз – в драке с местными в увольнении, в спину засадили…

– В увольнении не считается.

ГЛАВА 30.

Поняв, что команды Жофре и Сутулого увлечены друг другом, Джек и Барнаби воспользовались ситуацией и ушли.

Поскольку дам теперь не было, они остались без прикрытия и предпочли поскорее убраться в каюту.

Напарники просидели там до самого обеда, а потом вызвали горничную, чтобы сделать пустяковый заказ. Так они получили необходимое для выхода из каюты прикрытие.

Во время обеда воздух в ресторане звенел как натянутая струна. Кроме Джека и Барнаби это напряжение почувствовали и другие пассажиры. Если кто-то в беседе произносил фразу слишком громко, он тут же оглядывался, словно сделал что-то неприличное. Однако команды Жофре и Сутулого, казалось, не замечали никого, их внимание были поглощено друг другом.

Решив больше не рисковать, Джек и Барнаби заказали ужин в каюту. Оба испытывали знакомое по фронту ощущение – так называемое «контролируемое волнение», а говоря попросту – страх.

– Ну вот, – сказал Джек, когда они ложились спать. – Завтра уже будем на Шлезвиге. – Сделаем небольшую остановочку, а потом двинем дальше.

– Какую остановочку, командир? Ты чего? – Барнаби даже привстал на кровати.

– Ты хочешь исполнить указание Жофре? Ты думаешь, этим заслужишь их доброе расположение?

– Если мы каким-то чудом избежим завтра драки, нужно спускаться на Шлезвиг. Пусть эти команды отморозков без нас делят свои права, а мы выждем дня три и двинемся по их следам.

– Но, Джек, они могут сделать всю работу без нас, и тогда плакали наши денежки.

– Понимаешь, Рон, сдается мне, что здесь все не так просто. Если бы работа заключалось в легкой поездке и получении какого-то там свертка, достаточно было одной пары невооруженных людей. Главное, чтобы режим секретности был выдержан. Думаю, что на этапе получения этого самого свертка команду будут ожидать серьезные проблемы.

– Засада?

– Возможно, засада, – кивнул Джек. – Вот я и предлагаю: по всем правилам военной науки пустить вперед авангард, тем более что этот авангард нам с тобой не жалко.

– Во-он оно ка-ак, – протянул Барнаби. – А ведь ты голова, лейтенант. Светлая голова.

– Станешь тут «светлой головой», когда приходится жизнь свою спасать.

– И мою.

– И твою тоже.

Наконец наступил последний, третий день путешествия.

Еще утром за завтраком Джек и Барнаби видели обе команды своих врагов за столиками. Как и накануне, Жофре с Сутулым рассаживали своих солдат лицом к противнику, а потом буравили друг друга взглядами, с ожесточением поедая каши и салаты.

Поскольку спешить было некуда, да и небезопасно, Джек и Барнаби подождали, пока конкуренты уберутся из ресторана, и отправились в бар, стараясь держаться ближе к скоплению людей.

Сегодняшний день мог оказаться решающим. С одной стороны, Жофре непременно хотел заполучить карточки Джека и Барнаби, с другой – Сутулый с друзьями тоже мог начать с самого приятного – с уничтожения команды из двух человек.

Стараясь не пить крепкого, напарники просидели на месте как пришитые часа два, но в конце концов пиво сделало свое дело – им понадобилось в туалет.

Поскольку туалет в баре тоже был небезопасен – кабинки являлись идеальным местом для незаметного убийства, Джек и Барнаби отправились к себе в каюту, чтобы заодно и вздремнуть.

В девятнадцать часов по корабельному времени пассажирский лайнер компании «Дюршлаусс» должен был коснуться орбитального терминала, поэтому в коридорах было многолюдно – уставшие от дороги пассажиры роились словно пчелы. Это было на руку Джеку и Барнаби, поскольку при таком стечении народа нападать на них было бы глупо.

Немного поспав в каюте, они отправились в ресторан, чтобы пообедать. Теперь уже на всех ярусах царила суета – пассажиры готовились к прибытию судна на терминал Шлезвига. Они спешили упаковать чемоданы, забрать из чистки вещи, а парикмахеров буквально отрывали с руками, и они с красными от усердия лицами перебегали от каюты к каюте, роняя банкноты, которые были у них распиханы по всем карманам.

– Ты смотри, как носятся. Словно их поджарили, – заметил Барнаби.

В ресторане оказалось малолюдно, однако писательницу Грейс и ее дочь Сильвию напарники увидели издалека. Семейка сидела за столом с каким-то крепким, коротко стриженым парнем. Дамы что-то бойко говорили, а их новый знакомый только слушал, широко раскрыв рот.

Джек и Барнаби усаживались на свои места, когда субъект с короткой стрижкой вдруг резко отодвинулся от стола. Джек улыбнулся – Грейс снова шалила под столом своей ножкой.

Поскольку посетителей в зале было мало, Джека и Барнаби обслуживали сразу два официанта. Видимо, к концу путешествия у пассажиров пропал аппетит.

Не пришли и не сели за свои столы Жофре и Сутулый.

– Нету их… – заметил Барнаби, обгладывая свиное ребрышко. – Может, это случилось, а, Джек? Может, они положили друг друга в каком-нибудь сортире на первом ярусе, а?

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – ответил Джек, не спеша приканчивая суп из морского угря. – Если бы еще знать, где это случилось, мы бы обогатились на тридцать тысяч карточками «Риш-Роял».

– А если учесть и «Голд-лайн Роял», мы бы сразу, безо всякой работы, стали богачами.

– Ты готов обмануть добрейшего мистера Рейнольдса?

– Да, Джек, я считаю, что нас подставили. Иначе зачем этот дурдом с игрой на выживание? Что, нельзя было отправить команды по отдельности?

– Я не исключаю, что у них случилась накладка. Уж очень нелогичным выглядит это соревнование. Ты только представь, если завяжется настоящая рубка между Жофре и Сутулым… Агенты безопасности тут же об этом разнюхают.

– Может, и накладка, но нам от этого не легче.

ГЛАВА 31.

Закончив обед, Джек и Барнаби спустились на другой ярус, чтобы быть поближе к публике.

Они и боялись, и одновременно хотели увидеть своих заклятых конкурентов, ведь отсутствие их могло означать подготовку засады.

– Может, они так напугали друг друга, что теперь сидят по каютам?

– Все может быть, – пожал плечами Джек. – Ты же знаешь, это как на войне – случиться может всякое.

Часов в пять по корабельному времени, за два часа до прибытия к терминалу, Джек и Барнаби отправились к себе, чтобы собраться и быть готовыми сойти с судна. Это тоже было небезопасно, поскольку в сутолоке их могли атаковать.

Продвигаясь к своей каюте, напарники стали замечать, что народу в коридоре становится все больше. Люди что-то живо обсуждали и, вставая на цыпочки, пытались заглянуть через головы впереди стоящих.

– Что они тут делают? – удивился Барнаби. Они с Джеком дошли почти до своей каюты, когда им преградили дорогу несколько человек в одинаковых темно-синих пиджаках с эмблемой компании «Дюршлаусс» на лацканах. Они сдерживали любопытных, не давая им прорваться дальше по коридору.

Джек заметил, что дверь их каюты полуоткрыта.

– Послушайте, – обратился он к ближайшему служащему компании, – это наша каюта. Вы должны нас пропустить.

– Ваша? – Стоявший в оцеплении уставился на Джека и Барнаби так, будто увидел привидение. – Но ведь вас убили!

– Это едва ли, приятель, – не согласился Барнаби.

– Босс! Бо-осс! Они живы! – заорал служащий.

Дверь каюты открылась шире и оттуда вышел босс – невысокий седоватый человек с хитрыми глазками. На нем был бордовый пиджак с непременной эмблемой «Дюршлаусс» на лацкане.

– Берт Топлесс, я отвечаю за безопасность на этом судне, – представился босс. – А вы кто такие будете? Удостоверения личности имеются?

Джек и Барнаби беспрекословно предъявили документы.

Топлесс забрал удостоверения и сунул в свой нагрудный карман.

– Лосев! Мганга! – позвал он.

Дверь каюты снова распахнулась, показались еще два агента.

– Сопроводите этих господ в помещение.

Агенты потащили Джека с Барнаби к каюте, а затем не церемонясь втолкнули внутрь. То, что напарники увидели там, поразило их. На полу каюты в разных позах лежали четыре трупа. Они валялись возле шкафов, у дверей в туалет и в душевую кабинку, как раз там, где Джек и Барнаби каждый вечер делали осмотр.

– Итак, господа, если это не вы убиты, то кто же?

– Во-первых, нас двое, а их четверо, – заметил Барнаби.

– И что? – вопросил босс.

– Значит, это не могли быть мы.

Босс задумался. Джек посмотрел на Барнаби – тот сознательно валял дурака, давая командиру время что-то предпринять. Но что тут предпримешь?

– Ладно. Скажите просто – вам известны эти личности?

– Известны. Вон тот, с распоротым животом – Жофре. Имя парня с разбитой головой я не знаю, но он тоже был из компании Жофре. Двое обнявшихся – это Рип и парень из команды Сутулого.

На теле Рипа было множество ножевых ранений, кто-то пытался убить его, чтобы освободить своего приятеля, в которого он вцепился мертвой хваткой. Но Рип не сдался и утащил противника с собой, вырвав ему горло.

– Кто такой Сутулый?

– Я его не знаю, – пожал плечами Джек, – мы с приятелем просто дали ему эту кличку – он действительно сутулился.

– Кто такой этот Жофре? Джек снова пожал плечами.

– Просто пассажир. Мы познакомились в ресторане. Однажды посидели за одним столом. Вот и все.

– Скажите, мистер э-э… – босс заглянул в удостоверение личности, – мистер Шкловский, как все эти люди могли здесь оказаться?

– Не знаю.

– Вы их не приглашали?

– Нет.

– А вы, мистер Зейман?

– Кто? – Барнаби не сразу понял, что обращаются к нему. Он еще не привык к новой фамилии. – Ах, ну да… То есть нет, не приглашал. Они мне не нравились – какие-то опасные. Поэтому мы с приятелем держались от этих ребят подальше.

– Но как же им удалось попасть в вашу каюту? Ваши билеты при вас?

– Билеты при нас, – сказал Джек. Они с Барнаби предъявили свои билеты.

– Очень хорошо, – сказал Топлесс, забирая себе и билеты тоже. – Одного я не пойму, на чьей стороне вы играли – на стороне Жофре или Сутулого, как вы изволили его назвать?

– Мы были сами по себе, сэр, – заверил его Барнаби.

– Позвольте вам не поверить, господа. – Топлесс шутливо погрозил Джеку и Барнаби пальцем. Его сотрудники захихикали.

– Не хотите же вы сказать, что две противоборствующие группы случайно забрались в вашу каюту? Давайте начистоту: за кого из них вы играли? Судя по тому, что опознанному вами Жофре и его людям повезло меньше, чем Сутулому, вы – союзники Сутулого. Завлекли, отвлекли, а затем совершили нападение. Так все было?

– Не так, – решительно помотал головой Барнаби. – Нас здесь с обеда не было. Мы ходили в ресторан, потом в баре сидели – это вам официанты подтвердить могут.

– Ах, какие мы умные! – развел руками Топлесс, чем снова вызвал смех своих сотрудников, которые уже сфотографировали и записали все, что было нужно, и теперь просто ждали. – Какие мы умные – сумели создать себе алиби! Я служу в компании не первый год и всякого повидал. Ну-ка содержимое карманов – на стол.

Джек и Барнаби выложили карточки.

– Давайте выкладываете остальное! – потребовал Топлесс. – Зубочистки, жвачку, зажигалки, сигареты…

– У нас ничего такого нет, – сказал Джек.

– Быть того не может. Лосев! Мганга! Проверьте. Агенты сейчас же обыскали подозреваемых, но ничего не нашли.

– Ну что же, Шкловский и Зейман, отсутствие в ваших карманах полагающихся обычному человеку мелочей играет против вас.

– Чем молоть всякую чепуху, лучше скажите, кто вам сказал, что здесь трупы? – спросил Барнаби.

– Я не обязан вам ничего сообщать.

– Могу поспорить, что сообщение было анонимным, – сказал Джек, отчаянно блефуя. – Его сделал убийца.

Топлесс настороженно на него посмотрел:

– Вы попали в точку, мистер Шкловский, насчет анонимности. В остальном это только ваши догадки и попытки отвести от себя подозрение. Скоро мы прибудем к орбитальному терминалу, где вас уже ждет полиция Шлезвига.

– Чего же вы нас тогда терзаете, если все равно полиции передаете? – спросил Барнаби.

– Мы делаем свою работу. А все протоколы передаем коллегам…

Топлесс замолчал, глядя то на Джека, то на Барнаби. Те тоже безмолвствовали. Все уже было сказано.

– Между прочим, – снова заговорил босс, – раз уж у нас есть еще немного времени, просветите меня – не связано ли это жуткое побоище с кое-каким протезом?

Джек и Барнаби переглянулись.

– С каким еще протезом? – спросил Рон, хотя уже начал догадываться, откуда ветер дует.

– Есть информация, что вы везли с собой некий редкий и очень дорогой протез. Ну, знаете, из тех, что напичканы дорогой механикой, электроникой и служат своим хозяевам лучше, чем настоящие конечности. – Топлесс сделал паузу, проницательно поглядывая на Барнаби. – Есть сведения, мистер Зейман, что вы профессионально занимаетесь починкой этих самых высокотехнологичных протезов. Не могло ли у вас возникнуть конфликтной ситуации в связи с протезом?

– Это как?

– Ну, вы пригласили знакомых выпить, похвалились, что везете ценную вещицу, а они решили вас ограбить. Но не рассчитали силы, и вы их укокошили.

– А протез где? Или они уволокли его, будучи уже убитыми?

– Упс… Неувязочка, конечно, но эту ценную вещь вы могли унести отсюда сами – перепрятать, а когда вернулись, застали здесь кучу зевак и службу безопасности. Логично?

– Логично. Только неправда это. Не было у нас никакого протеза. А девка эта ваша – дура.

– Какая девка?

– Сами знаете какая.

ГЛАВА 32.

Когда лайнер «Дюршлаусс» причалил к терминалу, Джека и Барнаби в наручниках вместе с вещами передали полиции.

Двое из встречавших их полицейских оказались обычными патрульными, а третий был в штатском. Он заглянул в глаза Джеку, потом Барнаби и сказал:

– Добро пожаловать в мир справедливости, парни. Меня зовут капитан Твидл. Я из убойного отдела транспортной полиции города Селтика. Боюсь, у вас останутся обо мне самые неприятные воспоминания.

Находившаяся в терминале публика издали смотрела на это представление. Те, кто только что прибыл, с удовольствием рассказывали остальным собственные версии происшедшего.

– Мама, их будут пытать? – спросил какой-то малыш.

– Не думаю, дорогой. Их сразу повесят…

– Итак, насколько я понял из доклада судового агента, вы зарезали четверых человек. Правильно? – спросил Твидл.

– Нет, сэр. Это не так, – ответил Джек.

– Я бы очень удивился, сынок, если бы ты сказал что-то другое. Ладно – вперед. Нас ждут великие дела!

Капитан резко повернулся и пошел вперед, предоставляя Джеку и Барнаби догонять его. Если они чуть мешкали, их подталкивали в спину полицейские.

Джек полагал, что их повезут на обычном челноке, однако он и не подозревал, какой резонанс в полицейском управлении Селтика вызвал этот случай. В текущем году Управление праздновало свое сорокалетие, поэтому каждый случай, достойный быть помещенным в городскую газету, расследовался немедленно.

Вскоре конвой удалился от пассажирских зон, и арестованных повели по холодным коридорам спецотделения. Здесь мало кто бывал, поэтому отопление почти не работало.

Следом за капитаном Твидлом арестованные протиснулись в узкий погрузочный рукав и по нему прошли в салон полицейского челнока. Он оказался меньше пассажирского, да и отделки в салоне было маловато, ребра жесткости и магистрали были закрыты дешевым поцарапанным пластиком, а пол оставался голым – гофрированный сток, и ничего более.

Впрочем, самым интересным было не это. В центре салона располагалась настоящая клетка, наподобие тех, в которых держат зверей. Джек помнил, как еще ребенком он ходил в зоопарк и видел в таких клетках грустных хищников со слезящимися глазами. Теперь на месте зверей предстояло оказаться ему и Барнаби.

Для них были приготовлены два металлических стула с прямыми спинками и со специальными захватами для рук и ног.

– Что, нравится? – усмехнулся капитан Твидл, заметив изумление на лицах арестованных.

Рядовые полицейские завели Джека и Рона в клетку, усадили на стулья и стали поочередно закреплять в зажимах их руки и ноги. Только убедившись, что все зажимы надежно заперты, полицейские сняли с арестованных наручники. Затем вышли из клетки и замкнули ее снаружи секретным замком.

Капитан Твидл с самодовольной улыбкой наблюдал за происходящим из мягкого вертящегося кресла, поставленного недалеко от клетки. Его сотрудники довольствовались более простыми сиденьями со страховочными ремнями.

– Пауль! Дави на газ! – крикнул капитан.

Джек огляделся и заметил на стене небольшой микрофон. Видимо, через него пассажиры держали связь с пилотом.

– Уже давлю, босс! – хрипло отозвался пилот. – Только пристегнитесь получше, а яйца положите в карман – так надежнее…

Капитану шутка пилота понравилась – он громко расхохотался. Челнок дернулся и, высвободившись из швартовочных замков, включил тягу.

ГЛАВА 33.

Когда судно стало входить в атмосферу, клетка задрожала, прутья ее завибрировали.

– Отличная музыка, не правда ли?! – крикнул со своего места капитан Твидл. Он лихачил, игнорируя ремни безопасности, однако так вцеплялся в подлокотники кресла, что белели пальцы.

Через два имевшихся в отсеке иллюминатора можно было видеть, что происходило за бортом. Сначала – фиолетовые вспышки от сгоравших пылинок обшивки, потом, когда дрожь корпуса сменилась резкими ударами в днище, в иллюминаторах разлилась темная синь. Она постепенно светлела, приобретая привычный оттенок голубого неба.

Прибавив тяги, челнок начал совершать разворот, в иллюминаторы проскочило несколько лучиков солнца. Они коснулись пола клетки, приободрив узников.

Челнок перешел в горизонтальный полет, и капитан Твидл позволил себе закурить.

Затем, обращаясь к арестованным, сообщил:

– Мы спускаемся к побережью Желтого океана, в город Селтик. Там находится Управление транспортной полиции.

На посадочную полосу челнок заходил на большой скорости, поэтому разглядеть что-либо в иллюминаторы было трудно. Промелькнули постройки, какие-то антенны, последовал толчок, завизжали покрышки шасси. Челнок потащило юзом, но вовремя выпущенный тормозной парашют его выправил.

Зашипели тормоза, в иллюминаторы стали видны стоявшие вдалеке разноцветные челноки разных компаний и громоздкие конструкции стартовых экстракторов.

По тому, что от гражданских судов челнок отделяло большое расстояние, Джек заключил, что их посадили на специальной полосе, подальше от посторонних глаз.

Когда судно остановилось, ему на помощь пришел приземистый тягач. Он уперся «клешней» в переднее шасси и потащил челнок к разгрузочному рукаву.

Твидл поднялся с кресла и приказал выводить арестованных из клетки. Джек вздохнул с облегчением. За то недолгое время, что он провел на металлическом стуле, наручники показались ему куда меньшим злом.

«Все познается в сравнении…» – пошутил он про себя и горько усмехнулся. Какое положение, такие и шутки. Решили подзаработать, теперь ни аванса, ни зарплаты – только возможный тюремный срок. Неужели ради этого стоило бежать с Чиккера?

– Не забудьте наши вещи, – напомнил Барнаби, когда их повели к выходу.

– Не забудем, не беспокойся, – буркнул капитан Твидл.

– Кэп, надеюсь окурков на полу не будет? – прозвучал из динамиков голос пилота.

– Нет, Пауль, как можно, – ответил Твидл и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок на пол, а затем и с удовольствием раздавил его подошвой.

Арестованных провели по закрытой территории комплекса, такой же заброшенной и пустынной, как спецотсеки на орбитальном терминале. На улице их ждал полицейский фургон.

Джек не удивился, увидев обитые изнутри металлом стены и два светильника, прикрытых колпаками из бронестекла. Это напомнило десантные отсеки «сарацинов», в которых им с Барнаби приходилось кататься сотни раз. Но в «сарацине» было как-то уютнее. Может, потому что он защищал пехоту. И еще – в «сарацине» не воняло старым куревом. Там иногда курили, но этой вони не оставалось, а здесь как будто пепельницу забыли вынести.

– Кого притащил, Кэп-Странник? – спросил водитель, высунув нос из узенького окошка кабины.

– Сегодня «мясники», Билл, – похвастался Твидл. – Четверых Человек буквально на куски порвали. Не люди, а доберманы какие-то…

Последнюю фразу Твидл произнес глядя на Джека с Барнаби. Он любил пугать арестованных, однако эти парни не пугались. Они досадовали на ситуацию, но не пугались.

«Ничего, когда начнут бить – размякнут. Поначалу многие мнят себя героями, потом ломаются, признаются во всем, что было и чего не было», – сказал себе Твидл и улыбнулся. Чтобы достойно встретить юбилей Управления, ему предстояло постараться, впереди светило повышение. Майор Твидл – это звучало неплохо.

– А трупы кто повезет? – спросил водитель.

– Какая тебе разница, Билл, ты отродясь на труповозках не работал. Позже их доставят, прямо на экспертизу. Поехали…

ГЛАВА 34.

Машина резко стартовала, будто была не арестантской, а гоночной.

Твидл снова закурил, и весь фургон затянуло дымом. Вентиляции здесь не было.

У Джека запершило в горле, он кашлянул. Твидл с ухмылкой пустил струю дыма прямо на него.

– Ты плохо выглядишь, – разозлившись сказал Джек. – Давно был у врача?

Барнаби неодобрительно посмотрел на Джека. Подобных вещей полицейским, в особенности таким, как Твидл, говорить не следовало.

Лицо капитана сделалось желтым, вокруг глаз проступили серые тени.

– Возможно, я выгляжу плохо, сынок, но уже сегодня ты будешь выглядеть куда хуже…

Джек перевел взгляд на сидевших возле двери полицейских. Им капитан тоже не нравился, однако они молчали и просто смотрели в пол.

Машина ехала долго. Капитан успел выкурить две сигареты, потом от скуки стал рассматривать собственные ногти.

Наконец фургон остановился. Арестанты спустились по неудобной лесенке и обнаружили, что находятся в закрытом дворе, с четырех сторон огороженном высотными зданиями в десятки этажей. На мгновение Джеку показалось, что он в жерле гигантского орудия и им вот-вот выстрелят прямо в небо.

На некоторых окнах зданий были заметны решетки, рядом с другими торчали блоки кондиционеров.

– Управление. Следственная часть, – с гордостью сообщил капитан Твидл. – Конвой, вперед!

И снова Джека с Барнаби повели по бесконечным коридорам, командуя то «стоять!», то «вперед марш!». Спускали на лифтах, подгоняли на крутых лестницах.

Вскоре арестанты оказались в длинном коридоре с множеством одинаковых дверей. Двери то и дело открывались и закрывались, выпуская в коридор людей с папками, ордерами и вещдоками. Здесь все друг друга знали, кивали при встрече и переговаривались:

– Привет, как твой?

– Да не колется, сволочь.

– А в рыло дать?

– После обеда, сейчас неохота…

Твидл шел впереди конвоя, расталкивая встречных и коротко отвечая на приветствия. Было видно, что на этом этаже он в большом авторитете.

Наконец Джека и Барнаби доставили к кабинету, который принадлежал капитан Твидлу. Дверь была приоткрыта, и изумленный капитан, зайдя внутрь, обнаружил там своего начальника и незнакомого человека, одетого так, как одеваются те, кому правительство платит несравненно больше, чем полицейскому убойного отдела.

– В чем дело, сэр, почему вы в моем кабинете? И что это за рожа сидит на моем столе?

– Это не «рожа», Твидл, это майор Гастон из контрразведки. Мы решили подождать тебя прямо здесь.

– А у двери нельзя было подождать?! – начал выходить из себя капитан. Он уже понимал, что появление надменного контрразведчика сулит одни только неприятности.

– Нам удобнее было подождать здесь, Твидл! – тоже повышая голос ответил начальник. – И не забывай, что ты пока еще мой подчиненный и не тебе указывать, где мне и майору Гастону лучше ждать!

– Хорошо, сэр… Прошу прощения, погорячился. Что я должен сделать для майора Гостона – почистить ему ботинки?

– Нет, капитан, – слезая со стола, ответил контрразведчик. – Вы должны передать мне двух арестованных, которых привезли с орбиты.

– Да ну! – Капитан воинственно вскинул голову. – А что еще я должен? Это мои, это мои задержанные! Я обещал им веселую жизнь, и я им ее устрою!

– Прекрати, Твидл, – одернул его начальник. – Мы ведь одно дело делаем…

– Дело одно, но все больше нашими руками! Капитан кричал, не подозревая, что весь этот спектакль видят Джек и Барнаби. Рядовые полицейские стояли рядом и злорадно улыбались. Они даже не подумали увести арестованный в сторону.

– Зачем мы понадобились контрразведке, Джек? – тихо спросил Барнаби.

– А зачем мы понадобились капитану?

– С ним все ясно – он маньяк и ему просто необходимо время от времени кого-то убивать.

– Вам удалось что-то собрать на них, капитан? – спросил майор Гастон, насмешливо поглядывая на разъяренного полицейского и упиваясь своим могуществом.

– Увы, майор, чистосердечное признание, которое они мне подписали, я потерял в сортире, когда расстегивал штаны! – выпалил Твидл.

– Что ж, тогда я забираю арестованных прямо сейчас.

Гастон вышел в коридор, еле заметно повел бровью, и сидевшие неподалеку двое его коллег мгновенно подскочили и встали рядом с Джеком и Барнаби. Караулившие арестантов патрульные с облегчением отступили к стене.

– Наши вещи, – напомнил Джек, патрульные отдали людям майора две дорожные сумки.

– Ну, мы пошли, – сказал Гастон и, еще раз заглянув кабинет Твидла, добавил: – А вы, капитан, поосторожней в следующий раз в сортире. Так и до беды недалеко.

– Я учту! – проорал в ответил Твидл, а Гастон улыбнулся и пошел по коридору, сделав ленивый жест рукой, означавший следовать за ним.

ГЛАВА 35.

Путь до парадных дверей Управления занял совсем немного времени. Арестантов вывели к фасадной части комплекса, где были клумбы, подстриженные кустики и много, солнца.

– Ну что, благодарны мне за то, что вырвал вас из лап этого людоеда? – спросил майор у арестованных.

– Об этом еще рано говорить, сэр, – с расстановкой произнес Барнаби.

– Хороший ответ. Разумный ответ, – похвалил Гастон.

Они подошли к ожидавшему их автомобилю. Это снова был фургон, однако внутри него, в отличие от вонючей полицейской машины, все было как в каюте класса люкс.

Вращающиеся кресла, раскладные столики, диваны и стойки с множеством неизвестной Джеку и Барнаби аппаратуры.

– Ну и как вам у нас? – спросил Гастон. Он хлопнул ладонью по перегородке, водитель тронул машину.

– У вас хорошо, сэр. Здесь нам нравится больше, только вот наручники жестковаты, – пожаловался Барнаби.

– Придется потерпеть, ребята. Вы ведь еще те специалисты – возьмете да и освежуете нас заживо, а?

Майор искусственно засмеялся и посмотрел на сидевших у выхода помощников. Такие, по мнению Джека, могли сами кого хочешь освежевать. Их костюмы и белоснежные сорочки не вводили в заблуждение относительно занятия этих господ.

– Ну что, давайте знакомиться, – сказал майор, поудобнее усаживаясь и раскладывая на столе протоколы, платежные карточки и удостоверения личности. Когда он забрал все это у Твидла, Джек с Барнаби не заметили.

– Джек Шкловский и Рон Зейман… – медленно прочитал майор. – Похоже, это не настоящие имена, а, господа мокрушники? С какой целью направлялись на Шлезвиг? Вы ведь на Шлезвиг летели?

– На Шлезвиг, сэр. Мы ехали бесцельно – просто путешествовали.

– Путешествовали? А по полицейским каналам сообщили, что вы везли ценный протез. Или это был тайник, в котором находился веселый порошок вроде «розовой Ди»?

– Нет, сэр. Никакого протеза не было.

– Как же не было? За что тогда вы завалили четырех человек? Вспомните, может, контрабанда? Процессоры к ваквантерам пятого поколения, сацилиум в таблетках, а? Что-то ведь должно быть?

– Сэр, вся путаница случилась из-за того, что я пошутил с девчонкой-проводницей… – сообщил Барнаби. – Я сказал, что у меня протез в сумке, а она поглядела, что вроде руки-ноги на месте, ну и подумала что-то неприличное.

– Пошутили, значит?! – Гастон широко улыбнулся и снова посмотрел на своих безмолвных помощников. – В этом все дело?

– Да, сэр.

– Ну а резать-то людей за что начали? – Застывшая улыбка на лице майора преобразилась в угрожающую гримасу. – Я не вижу возможности помочь вам, если вы не хотите со мной сотрудничать.

– Мы готовы сотрудничать, сэр, – заявил Джек. – Спрашивайте.

– Ни на какие спецслужбы не работаете?

– Не работаем.

– Может быть, на частные службы охраны?

– Тоже нет.

– Служите в армии?

– Нет.

– Никогда не служили?

– Нет, – ответил Джек.

– А вы? – обратился Гастон к Барнаби. – В армии служили?

– Не служил, – ответил тот, и сейчас же над его головой коротко рявкнула сирена.

– Это детектор лжи, – улыбнулся Гастон. – С ним шутки плохи.

Джек поднял голову и увидел над собой мигающий разноцветными лампочками блок. Он и не подозревал, что все это время находился под контролем. Оставалось удивляться, как эта машина пропустила ложь, которую сказал он.

– Мистер Шкловский, вы работаете на разведку Бернардийского Союза?

– Нет, никогда не работал.

– А вы, мистер Зейман, являетесь агентом бернардийской разведки?

– Не являюсь.

– Охотно верю, раз детектор лжи не имеет ничего против. К его мнению я обычно прислушиваюсь. Вы представить себе не можете, скольких злоумышленников он уже довел до смертного приговора.

– Но у нас же казни запрещены… – осторожно напомнил Джек.

– У «вас», может, и запрещены, а у «нас» – нет. Итак, зачем вы уничтожили четырех пассажиров лайнера компании «Дюршлаусс»?

– Мы никого не уничтожали, сэр. Это дело рук Сутулого и его людей.

– Кто такой этот Сутулый?

– Это мы его так назвали, потому что он сутулился. С ним было трое его дружков. А еще был Жофре – с ним было двое дружков, и эти две компании мечтали подраться.

– Откуда вам это известно?

– Да они в ресторане так смотрели друг на друга, что, казалось, вот-вот в глотки вцепятся.

– И они вцепились, но почему-то в вашей каюте и в момент, когда вас там не было. Куда же вы держали путь на самом деле?

– На Цитрагон, – признался Джек. Он понимал разницу между полицией и контрразведкой, поэтому полагал, что Гастону нет дела до того, где и как они нарушали или собирались нарушить закон. – Нам удалось раздобыть две платежные карты, которые открывались только в тамошней платежной системе…

– Ну ладно, на этом пока остановимся. Будем считать, что вы кристально честны.

ГЛАВА 36.

В дверь кабинета полковника Холандера постучали. Он закрыл папку с документами, убрал ее в ящик стола и только после этого сказал:

– Войдите.

Дверь распахнулась, на пороге стоял майор Гастон.

– А, Фил! Проходи. С самого утра ты где-то скрываешься, я искал тебя, но референты сказали, что ты на выезде. При этом делали такие таинственные рожи… Я, между прочим, просматривал сейчас донесения по зимней операции «Коррида». Хотелось еще раз попытаться отследить логические ниточки – куда могла подеваться эта группа, которую бернардийцы вскормили из ложечки…

– Беспокоитесь о безопасности премьер-министра? – усмехнулся майор, опускаясь на стул.

– А как не беспокоиться? Если бернардийцы расшевелят своими директивами это змеиное гнездо, премьер окажется под ударом. В случае покушения, не к ночи будет сказано, следствие начнет откручиваться с самых старых «навозных куч». А там мы «плаваем», Фил, у нас была масса проколов.

– Вы будете смеяться, шеф, но я тоже решил кое-что предпринять в этом направлении, хотя безопасность премьера меня беспокоит меньше.

– Я не буду смеяться, особенно если ты скажешь что-то дельное.

Гастон поудобнее уселся на стуле, помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:

– Они засветились в городе. Двоих опознал перебежчик.

– Значит, они все здесь, – убежденно произнес полковник.

– Я тоже так думаю. У них чешутся руки что-то сделать, но бернардийцы их приберегают для настоящего дела.

– Согласен.

– Я хочу выманить их, сэр.

– Чтобы поймать таких рыбок, Фил, на крючок нужно насадить очень заманчивую наживку. Очень.

– Например, подойдет Рамон Альварес.

– Рамон Альварес, – повторил полковник и усмехнулся. – Полагаю, не имеет смысла напоминать тебе, что Рамона Альвареса давно нет в живых?

– Я еще раз проверил все обстоятельства гибели Рамона. В тюрьме он находился под чужим именем, а нападение на него свихнувшегося заключенного было абсолютной случайностью. Попросись он к врачу на несколько минут раньше или позже, встреча с этим сумасшедшим не состоялось бы. Маньяк заколол бы гвоздем другого заключенного или охранника. Нам просто не повезло.

– Но кто-то же в тюрьме знал, что это Рамон?

– Да, знал один клерк. Вольнонаемный, работал в тюремной канцелярии. Однако с ним случилось несчастье, он разбился на своем автомобиле через неделю после гибели Рамона.

– Это отдел Тенякова постарался?

– Нет, отдел не успел подключиться – клерк сам разбился на сколькой дороге.

– То есть ты хочешь убедить меня, что информация о смерти Рамона никуда не просочилась?

– Никуда, сэр. Об этом говорит еще такой факт: на банковские счета – те, что Рамон сдал на допросе, – продолжают поступать средства. В малых количествах, но все же поступают. Если учесть, что коды к ним были известны только Рамону Альваресу, можно сделать вывод – в организации полагают, что он еще жив и когда-нибудь сможет снять со счетов эти деньги.

– Жив, здоров, и блокировка в его мозгу остается на своем месте…

– Блокировка? – переспросил майор Гастон. – Это не шутка? Блокировка действительно существует?

– В том-то и дело. Именно из-за невозможности взломать ее мы отправили Рамона в тюрьму – вылеживаться, так сказать. Намеревались поработать с этой проблемой, набрать каких-то специалистов, организовать при отделе исследовательскую группу…

– А как это выглядело? Я имею в виду действие блокировки.

– Как выглядело? – Полковник покрутил в руках карандаш и швырнул его на стол. – Паршиво выглядело. Вначале он, как будто под нажимом, сдал нам плохонькую агентурную сеть в Сайта-Рил ее и полдюжины счетов, в том числе и те, на которые, как ты говоришь, поступают средства. Мы намеренно не стали закрывать их… Когда поняли, что это все мелочь, решили надавить посильнее, и вот тут начал включаться механизм блокировки – Рамон закатывал глаза, бледнел, у него останавливалось сердце. Врачам приходилась начинать реанимацию. Несколько раз нам казалось, что все – он уже труп, но Рамон выкарабкивался, правда, с каждым разом становился все слабее. Вот тогда-то мы и решили дать передышку ему и себе.

– Думаю, поскольку ячейка перебралась в город, они решили действовать, а премьер для них идеальная мишень. Сейчас им здорово пригодились бы деньги Рамона.

Гастон замолчал, выжидательно глядя на полковника. Теперь только он мог принять решение.

– Каким образом ты думаешь подсунуть им дезинформацию?

– Через конопатого парня из курьерского отдела.

– Из курьерского? Ты должен был взять его еще три месяца назад, Фил! У нас же был приказ министра! – воскликнул полковник. – Ты представляешь, что станет с моей задницей, если в Управлении узнают, что мы покрываем бернардийского шпиона?

– Успокойтесь, сэр. Вы отдали мне приказ, я его выполнил. По крайней мере, вы так думали.

– Да, Фил! Я полагал, ты выполняешь мои приказы!

Лицо полковника покраснело. Он очень убедительно изображал негодование, однако Гастон знал, что это игра.

– Ты хотя бы приглядываешь за ним?

– Да, сэр. Парень питается объедками. Ничего существеннее счетов из бухгалтерии ему не перепадает. Бедняга скучает, поэтому информация о перевозке самого Рамона будет как нельзя кстати. Он сбросит дезу бернардийцам, а те немедленно передадут ее в местную ячейку… – Гастон замолчал, передавая инициативу начальству.

Полковник задумчиво поглаживал свой нос. Он думал не только об операции, которую предлагал Гастон, но и о ее возможных последствиях – как положительных, так и отрицательных.

Через два года полковнику предстоял перевод в разряд запаса, когда выслужившие срок офицеры становились советниками или преподавателями в академии. Во внешнем мире это называлось уходом на пенсию, а в «конторе» – переходом в разряд запаса. Уходом на пенсию в «конторе» называли совсем другое.

От того, как пройдут последние годы службы, зависело, насколько хорошо он сможет устроиться в запасе.

– У тебя уже есть кто-то, кто будет играть роль Рамона?

– Да, я привез двух контрабандистов – транспортная полиция взяла их на каком-то мокром деле, где много трупов и крови.

– Где же они отличились?

– На лайнере компании «Дюршлаусс».

– Ты обещал вернуть их?

– Конечно обещал, если уцелеют.

– А они уцелеют?

– В любом случае нам это ни к чему, сэр. А почему вы спрашиваете?

– Ладно, не бери в голову. Их будут искать? Что они за люди?

– Мы взяли их биометрический материал, расшифровали, пропустили через базу данных и выяснили, что эти парни – ветераны войны. Отдельная штурмовая рота дивизии «Хольмбург». Один из них был сержантом, другой лейтенантом – командиром взвода. Пять лет назад их выгнали и лишили пенсии за драку в кабаке. Судя по материалами расследования этого случая, они не были виноваты, но пострадал высокопоставленный офицер, и с ними не стали церемониться. Сначала хотели довести дело до военного суда, но ограничились списанием.

– Как собираешься их использовать, втемную или поиграешь в патриотов – «родина ждет от вас жертвы»?

– Операция и так будет сильно перегружена, поэтому лишние помощники только усложнят ее.

– Ну хорошо. В расход так в расход. Тебе виднее. Можешь начинать раскачивать свои качели, только я поручусь лишь за половину.

– Я понимаю, сэр, – ответил Гастон. Он и не рассчитывал получить полную поддержку – полковник Холандер был слишком стар, чтобы подхватывать на лету рискованные акции. Вот если все получится, тогда он будет со своими подчиненными. Тут уж ничего не поделаешь – закон жанра.

– Сейчас я ничего подписывать не буду… – начал Холандер тот самый спектакль, о котором только что подумал майор Гастон. – Сам знаешь, вдруг какая-то утечка и вас поджарят…

– Да-да, сэр, я как раз хотел попросить вас зарегистрировать операцию задним числом, когда что-то уже будет ясно.

– Хорошо, Фил, – с готовностью согласился Холандер. – Так и сделаем. Удачи тебе.

ГЛАВА 37.

Джека и Барнаби поместили в просторной камере, которую и камерой-то трудно было назвать. Разве только двери казались слишком массивными, да окно было забрано решеткой.

Зато имелась мебель – стулья и стол – все невесомо легкое, чтобы нельзя было использовать как оружие.

Вдоль стен – диваны с мягкой обивкой, в углу за дымчатой ширмой туалет и душ.

Через полчаса после приезда им принесли обед. Его вкатили на сервировочном столике, как в каком-нибудь отеле. Угрюмый служащий в серой робе сказал, что придет за посудой, когда они стукнут в дверь.

Сказал и вышел, предоставляя арестантам удивляться изысканности местного сервиса.

Джек подкатил сервировочную тележку, приподнял салфетку, и они с Барнаби стали деловито переставлять на стол тарелки с первым, вторым и даже с разными салатами.

– В полиции Твидл обещал нас избить, – сказал Барнаби, налегая на картофельный суп с мясом, – хорошо хоть в контрразведке нормальные парни.

В салате попалась ароматная травка. Джек сразу вспомнил, что ел такую в Эртвуде, в ресторане «Этилен Гликоль».

– Слышал о таком ресторане? – спросил он у Барнаби.

– Смешно даже спрашивать, Джек, ты же был у меня в гостях. Ну какой там «Этилен Гликоль»?

Отобедав, арестанты сложили посуду на сервировочную тележку, Джек откатил ее обратно к двери и постучал. Мгновенно появился служитель, выкатил тележку из камеры и закрыл за собой дверь.

Лязгнул замок, и снова стало тихо.

– Заметь, ни одного звука сюда не проникает, – сказал Джек, вытягиваясь на диване.

– Ну так звукоизоляция хорошая. Или просто пытают в другом корпусе.

– Или на другом этаже…

– Надеюсь, нас это не коснется, мы ничего против государства не замышляли, – сказал Барнаби, уверенный, что их прослушивают.

– Как ты думаешь, что там произошло на самом деле? – спросил Джек, уставившись в потолок.

– Думаю, первым пришел Жофре с дружками и устроил нам засаду. Но, как говорится, не рой другому яму…

– А как они внутрь попали?

– Ну… Могли у дурочки этой, Салли-Мод, ключ забрать или украсть. В принципе универсальные ключи есть и у проводниц, и у горничных, и у начальников смены. Навалом ключей.

– Может, они кого-то из персонала убили?

– Все может быть, только это дурачок Топлесс сказал бы. Он бы наверняка проболтался.

– Ну хорошо, закрылись они и стали ждать нас. А тут приперся Сутулый – тоже решил засаду на нас устроить. Так, что ли?

– Так.

– Причем Жофре мог подумать, что это пришли мы.

– Скорее всего так и было, – согласился Барнаби и, почесав живот, добавил: – Вот хохма-то была – Жофре выпрыгнул из шкафа и прямо на ножи к Сутулому!

– Да, а Рип насмерть схватился с тем парнем. Одним словом, случилось то, о чем мы мечтали, – они сцепились между собой. Жаль только, что для генерального сражения выбрали нашу каюту.

– Да, плохо. И сроки все пройдут, пока мы отсюда выберемся.

– Какие сроки? – спросил Джек.

– Ну, нам же в течение месяца нужно быть на Цитрагоне. Иначе – пролет.

– Ах вон ты о чем. Хорошо, если мы вообще отсюда выберемся.

– Думаешь, все так хреново? Несмотря на вкусный обед?

– Ты вспомни, как майор вел допрос. Он задавал вопросы, но все выглядело так, будто ему наплевать, что мы ответим. Мне кажется, он к тому времени уже принял решение и никакие наши показания на это повлиять не могли.

– Будем ждать, Джек. Ничего другого не остается.

ГЛАВА 38.

Все, о чем говорили Джек и Барнаби, внимательно прослушивали в специальной комнате – узле аудио-контроля. Операторы управляли сотнями каналов, однако за новичками Гастон приказал следить особо. Он собирался использовать их в важной операции, поэтому хотел застраховать себя от случайностей.

Сразу после кабинета полковника Холандера Гастон наведался в узел и поинтересовался у оператора, о чем говорят новички.

– Анализируют последние события, сэр. Все, что с ними случилось на судне.

– А что произошло, по их мнению?

– Какие-то парни подрались с другими парнями.

– Что говорят про меня?

– Вы ведете себя странно, и вас совершенно не интересуют их ответы на задаваемые вами вопросы.

– Разумно. К какому пришли выводу?

– Что нужно ждать.

– Очень разумно. Ну ладно, слушай дальше.

Майор покинул узел и отправился к себе. Он проехал на лифте два этажа, быстрым шагом прошел по безлюдному коридору и толкнул дверь с надписью «Секция. А».

При его появлении все находившиеся в комнате вскочили.

– Что-нибудь срочное, сэр? – спросил один из тех, кто ездил с ним в Управление полиции.

– Нет, пока никуда не едем. Лерой, зайди ко мне. Гастон прошел в свой кабинет, следом за ним вошел Лерой, самый толковый оперативник майора.

– Так, быстро готовь липовые документы на перевод важного заключенного из тюрьмы Айсард к нам в лечебницу.

– Кто этот важный заключенный?

– Рамон Альварес. Составь запрос к администрации тюрьмы, схему доставки для согласования – маршрут по городу и все такое. Одним словом, ты знаешь, как это делается.

– Знаю, сэр. И куда потом девать эти документы?

– Это уже не твоя забота. Ты их составь и принеси мне.

– Это будет деза?

– Да, это будет деза.

– А роль подсадных сыграют те парни, что мы раздобыли в полицейском управлении?

– Да, Лерой, да. Что еще я должен рассказать тебе?

– Больше ничего.

– Тогда – вперед.

Лерой ушел, а майор Гастон отправился обедать. С этой работой он постоянно забывал поесть. Его врач после каждого осмотра читал своему пациенту длинные нравоучения о правилах питания. Но что делать? Времени всегда не хватало, а боли в желудке приходилось снимать таблетками.

Даже обедая на первом этаже в кафе для сотрудников, Гастон ни на минуту не переставал думать о деле. Операция, которую он планировал, была весьма рискованной. Предстояло схватиться с хорошо организованной и отлично подготовленной группой профессионалов.

Среди них были мужчины и женщины, которые умели легко растворяться в толпе – практически бесследно.

Всунуть им дезу не составляло труда. Гастон был уверен, что они ее проглотят и начнут готовиться, но вот что произойдет дальше…

Либо он со своими людьми вычислит ячейку и перебьет всю ее агентуру, либо ячейка вычислит его группу и уничтожит до последнего человека. Такие случаев хватало. Последний произошел полгода назад в Марбурге. Двадцать четыре человека были перещелканы в несколько минут, и среди них трое парней, работавших раньше в местном управлении.

О количественном составе ячейки тоже не было достоверной информации. По одним сведениям, их было пять-шесть человек, по другим – девять-двенадцать.

Чтобы одолеть такую группу в открытом столкновении, требовалось значительное численное преимущество, однако, чем больше людей, тем заметнее они для вражеского наблюдателя. А наблюдатели будут. Ячейка ничего не делала без тщательной подготовки и разведки.

«Я сам, плюс пятеро моих оперативников, – считал майор. – Еще трое внештатников, проверенные ребята, хотя и обходятся дорого».

Задумчиво допивая кофе, майор расписался в счете, который ему подал официант, и поднялся к себе.

Лерой уже ждал шефа возле кабинета.

– Все сделал?

– Да, сэр.

– Ну заходи – посмотрим.

ГЛАВА 39.

Майор Гастон сел в кресло и начал просматривать составленные Лероем документы.

Сначала он прочитал запрос на перемещение заключенного номер «12-534», которого требовалось перевезти в другую тюрьму. Причины перевода опускались, но так делали всегда. Любому было понятно, что в лечебницу перевозили для продолжения обработки.

Написано все было настоящим казенным языком чиновника, которому не было делало заключенного 12-534. Кто этот заключенным, противник должен вычислить сам, тогда эта информация станет для него роднее и он будет относиться к ней с большим доверием.

Майору случалось самому получать от врага такие же полузашифрованные послания. Его люди бегали по городу, сидели в архивах, эксперты сутками не вылезали из лаборатории, и подброшенное «дерьмо» превращалось в «конфетку». «Конфетку» запускали в дело, и в лучшем случае происходил небольшой прокол, но чаще слышался грохот какой-нибудь ценной агентурной ветви.

Майор вздохнул. Это была война, в которой он участвовал, даже находясь в сортире. Иногда везло ему, иногда – его противнику.

– Молодец, слог выдержал, – похвалил майор и взялся за схему доставки заключенного из порта.

– Одно только меня смущает, сэр. Если мы везем столь ценного заключенного на автомобиле по улицам города – это же очевидная подстава…

– Как же его нужно везти?

– На айрмаке. Из порта сразу на площадку, ту, что на крыше Управления.

– Так бы мы и поступили, будь это свежий человечек, а этот – 12-534 – уже был переведен за бесперспективностью в тюрьму Айсард, просидел там долгих два года, и теперь его обычным рутинным способом перевозят в Управление, чтобы, скорее всего, убедиться в его не нужности и окончательно «списать». Ну как, есть возражения?

– Нет, сэр. Так все гладко получается.

– Это не у меня получается, так должны думать друзья Рамона.

Майор взглянул на схему, по которой Лерой предполагал везти заключенного. При составлении этого маршрута должны были выполняться все формальные меры безопасности вроде обхода перекрестков со светофорами или старых кварталов с узкими улицами. Специалист по другую сторону фронта должен испытывать трудности при определении места засады. И когда он найдет подходящее место, это снова сыграет на легализацию дезы – схема для противника станет своей.

Подумав еще немного, майор взял карандаш и решительно пририсовал к маршруту небольшую петлю. С одной стороны, это изменение играло на руку безопасности – маршрут обходил два напряженных перекрестка, а с другой – оставлял противнику единственно правильное в такой ситуации решение, а именно, расположиться на крышах стоявших вдоль дороги корпусов керамической фабрики.

Гастону случалось бывать на этих крышах. Строители прошлых времен любили украшать промышленные здания небольшими дополнениями вроде голубятен, башенок или сказочных домиков. Вместе с тем это были идеальные позиции для стрелков.

– Решено, вноси исправления, распечатывай и снова тащи сюда.

Лерой забрал документы и ушел.

Ждать майору пришлось недолго, скоро весь пакет был у него.

– Так, запросы, привязка и схема доставки… – бормотал майор, перебирая документы. – Спасибо, Лерой, можешь быть свободен.

Когда оперативник ушел, Гастон положил документы в тонкую серую папку, а ту, в свою очередь, сунул в массивную коричневую.

Затем достал из кармана небольшой диспикер и соединился с сотрудником одного из отделов. Даже в стенах «конторы» Гастон имел свою агентуру.

– Это я, – просто сказал майор. – Через три минуты на прежнем месте.

– Хорошо.

Выйдя из кабинета, Гастон поднялся на лифте, прошел по пустынному коридору, остановился и, оглядевшись, толкнул дверь туалета.

Возле зеркала причесывался его агент, который, казалось, даже не обратил на вошедшего внимания.

Майор достал серую папку и положил ее на край раковины. Затем пригладил волосы и вышел в коридор.

Оставшись один, агент еще какое-то время старательно правил свой пробор, а затем, словно утомившись, убрал расческу и, подхватив оставленную майором папку, отправился к себе в отдел.

Войдя в большую комнату, где помимо него работали еще несколько человек, он сел за стол и, приоткрыв папку, увидел вложенный листок с надписью «на вынос». Это означало, что материал содержит дезинформацию и его нужно доставить к «проколотому» сотруднику. Им был один из младших клерков курьерского отдела.

Переложив документы в непрозрачный конверт из плотной коричневой бумаги, агент Гастона поднялся и направился к двери.

– Ты куда, Хейфиц? – спросил его начальник сектора. – У тебя еще двадцать папок не обработано!

– В курьерский отдел! Через минуту вернусь!

Иногда здесь требовалось говорить правду, ведь его могли проверить. В «конторе» все друг за другом присматривали. Иначе было нельзя.

Спустившись на четыре этажа, Хейфиц заглянул в приемную курьерского отдела, но нужный ему «проколотый» приемщик был занят – принимал отчетную документацию хозяйственных служб.

Следовало подождать, Хейфиц остался в коридоре.

К отделу подошел еще один сотрудник с парой пакетов в руках.

– Вы ждете очереди? – спросил он Хейфица.

– Нет, заходите, там есть свободный приемщик.

Наконец хозяйственник, тяжело отдуваясь, вышел из приемной. Хейфиц посторонился, пропуская его, и вошел внутрь.

Белобрысый парень с веснушками скучающе смотрел в потолок, но, увидев очередного клиента, оживился.

– Вот, пожалуйста. Отправьте адресату 1-027Q, – сказал Хейфиц, кладя пакет на стойку.

Клерк тотчас переложил документы в еще один самозаклеивающийся пакет – именно в таких и производилась доставка. Пустой пакет, следуя инструкции, он тотчас сунул в уничтожитель для бумаг. Хейфиц наблюдал, как режущая машинка вздрогнула и выплюнула в прозрачную ванночку бумажную лапшу.

Между тем, даже едва взглянув на документы, клерк примерно понял, о чем там говорилось. Хейфиц заметил, как у приемщика от волнения чуть порозовели уши.

– Распишитесь вот здесь, сэр.

Хейфиц расписался и со вздохом облегчения покинул курьерский отдел.

ГЛАВА 40.

Белобрысый приемщик курьерского отдела знал несколько способов, как добраться до содержимого секретных папок. Один из них заключался в том, что под клеящуюся поверхность пакета незаметно подкладывался листочек вощеной бумаги.

Сверху он ударял по пакету специальным штампом, и у посетителя складывалось впечатление, что документы запечатаны. Однако это было не так.

Если кто-то оставался поблизости, мешая просмотреть документы, злоумышленник оставлял пакет на сортировочном столе – якобы забыл положить его в нужную ячейку, затем, улучив момент, быстро его открывал и проглядывал документы.

На то, чтобы запомнить текст о перевозке заключенного и зрительно «сфотографировать» схему доставки, у него ушло чуть более полминуты.

После этого пакет лег в нужное отделение шкафа, а его содержимое осталось в голове клерка. Дождавшись окончания смены, он отправился домой, наслаждаясь хорошей погодой, стоявшей в Селтике вот уже целую неделю.

В небольшой квартирке клерк запер дверь на четыре замка и принялся переносить текст на экран ваквантера. Перечитав то, что получилось, шпион остался доволен своей работой и, порывшись в архивных файлах, нашел подробный план города.

Прямо на него он перенес маршрут следования тюремного автомобиля. Что касалось персоны важного заключенного, то шпион уже догадывался, кто это мог быть, однако решил убедиться в этом и, открыв еще один архивный файл, обнаружил нужное соответствие– «12-534 – Рамон Альварес».

Звезда бернардийской разведки, он попал в руки лигийских контрразведчиков совершенно случайно.

Одно время ходили слухи, что он умер в тюрьме, но теперь становилось ясно, что эти слухи распространяли лигийцы, решив использовать ценного узника, когда бернардийцы свыкнутся с мыслью, что все секреты Рамона Альвареса умерли вместе с ним. Хитро придумано, очень хитро!

Шпион глубоко вздохнул, чувствуя душевный подъем. Он и не мечтал, что когда-нибудь сумеет сделать что-то огромное, глобальное…

Зашифровав файл с информацией, белобрысый клерк присоединил к вакватеру лазерный передатчик и укрепил его на окне. Затем, сверившись с часами, начал осторожно изменять настройки, чтобы объектив передатчика встал на нужный угол и передача не ушла в пустоту.

Убедившись, что направление выбрано точно, клерк нажал клавишу, и передатчик «выстрелил» сжатым сигналом, который унесся далеко в космос и там запутался в сетях огромной приемной антенны.

Файл тут же был переправлен по назначению, и кодировщики бернардийской разведки принялись за дело. Спустя несколько минут зарегистрированные документы легли на стол начальника отдела.

Появление этой информации произвело эффект маленького взрыва в границах одного из отделов. Сотрудники поздравляли друг друга, говоря, что «так и знали» и что «этого и следовало ожидать».

Когда эмоции схлынули, важное сообщение стали обсуждать более трезво.

– Это вполне может оказаться дезинформацией, – сказал седой генерал.

И с ним все согласились. Затем принялись поднимать сообщения последних двух лет, в которых говорилось о смерти Рамона Альвареса.

Высказывались разные точки зрения, и после долгого обсуждения офицеры отдела пришли к выводу, что оба сообщения – о смерти Рамона и о его теперешнем появлении – не могли быть дезинформацией одновременно.

Никто не возражал против мнения, что больше на дезу похоже первое сообщение. Тогда очень логично выглядело и второе – выждав два года и удостоверившись, что бернардинцы поверили в гибель Рамона, лигийская контрразведка тихо и буднично решила вернуть его в разработку, тем более что за два прошедших года они наверняка далеко продвинулись в подборе «ключа» для снятия с мозга Рамона логической блокировки.

– Если все это действительно так – а против подобных выводов, как я понял, никто не возражает, – заметил генерал, – мы должны немедленно приступить к составлению инструкции для ячейки в Селтике. До момента доставки Рамона Альвареса остается чуть меньше недели. У ячейки должно быть время, чтобы подготовиться.

– У меня вопрос, сэр, – поднял руку один из руководителей секторов.

– Слушаю вас.

– На схеме доставки не указан запасной маршрут. Обычно их два.

– Думаю, это формальное нарушение инструкции связано с тем, что лигийцы уверены – они нас обманули и мы твердо считаем Рамона Альвареса мертвым. Заметьте, они повезут заключенного на спецавтомобиле, как будто это обыкновенный уголовник. Если бы они считали, что мы сомневаемся в смерти Рамона, они бы застраховались, доставив его из порта на айрмаке прямо на крышу своего Управления.

– Как это делаем мы, – заметил кто-то.

– Вот именно.

Этот последний довод убедил даже самых сомневающихся.

– А теперь, если нет больше вопросов, займитесь своими обязанностями. Наши агенты на Шлезвиге ждут от нас четких инструкций.

ГЛАВА 41.

Спустя час гудевший, словно потревоженный улей, отдел закончил работу и все документы легли на стол к генералу. Пока он их изучал, остальные офицеры нервно курили в коридоре или переминались под дверью кабинета.

Наконец генерал дал добро, и большой пакет сообщений начал шифроваться. Затем он был зарегистрирован и в 23:17 по местному времени отправлен адресату.

Ячейка получила задание.

Рано утром Сайруса разбудила Ингрид. Он с неохотой открыл глаза и, посмотрев на нее, улыбнулся. Ингрид уже была одета и свежа, как обычно.

– Что случилось, дорогая? Мне кажется, еще очень рано…

– Уже шесть часов.

– Шесть?! Какой ужас. Ты разве не знаешь, что я встаю в восемь?

– Шифровка пришла.

– Шифровка?

Весь сон у Сайруса как рукой сняло. Он выпрыгнул из постели, сделал несколько разминочных движений, потряс головой и, подскочив к ваквантеру, включил.

– Где оно? Где? – нетерпеливо спросил он.

Ингрид вставила в приемное устройство оптический носитель и активизировала его.

Ваквантер загудел, напрягая свои быстрые процессоры, и начал стремительно распаковывать файл, одновременно его расшифровывая.

Одна за другой на экране стали появляться полученные страницы.

– Вон сколько накатали, бюрократы, – недовольно пробурчал Сайрус. Он знал, что весь это убористый, разбитый по главам текст всего лишь сопутствующие инструкции.

Проскочило несколько схем города. Это обрадовало Сайруса.

– Кажется, что-то живенькое! – сказал он. Вскоре расшифровка была закончена.

– Всего пятьдесят две страницы, – заметила Ингрид.

– Пойди пройдись, – сказал Сайрус. На их жаргоне это означало прогуляться с собакой вокруг дома и посмотреть, нет ли посторонних. Маленькую собачку – Кики, они завели для этих целей. Поскольку у нее то и дело случались проблемы с животом, все соседи привыкли, что Ингрид с Кики могли оказаться возле дома в любое время суток.

– Кики, иди ко мне! – позвала Ингрид, однако собаке не хотелось подниматься с нагретой подушки. Впрочем, она все же спустилась на пол и, позевывая, поплелась к хозяйке.

Ингрид прицепила к ошейнику поводок и, повернувшись к Сайрусу, сказала:

– Дорогой, я выхожу.

Сайрус повернулся на крутящемся стуле:

– Давай…

Если Ингрид выходила из дома в подобных ответственных случаях, Сайрус должен был видеть дверной проем.

Дверь закрылась, щелкнул замок.

«Порядок», – подумал Сайрус и вернулся к работе. Сначала были инструкции, которые он прекрасно помнил еще с тех времен, когда проходил обучение на курсах при разведшколе. Их Сайрус читал по диагонали.

Наконец началось главное – «Постановка задачи». И тут Сайрус прочел то, от чего чуть не подпрыгнул на месте. Рамон Альварес жив! Жив!

Сайрус едва сдерживал себя, чтобы не закричать: «Да здравствует Рамон!».

В волнении он встал со стула и начал расхаживать по комнате.

Когда-то он был просто убит вестью о смерти Района. Так трудно было поверить в это, а затем привыкнуть к этой мысли – и вот, оказывается, Рамон жив!

Теперь Сайрус был уверен, что лигийская контрразведка намеренно распространяла слухи а смерти Рамона, чтобы потом втихую его использовать. Когда о нем уже забудут.

Что ж, так оно и случилось. За два года о Рамоне перестали вспоминать, и если бы не бдительный камрад, работающий где-то в аппарате вражеской контрразведки, лигийцам все бы удалось.

В приложениях и сносках сообщения говорилось, что нельзя исключать и того, что сведения ложны и подброшены намеренно.

«Нельзя, конечно, нельзя», – пробормотал Сайрус, но ему очень хотелось верить в другое – Рамон жив и они, ячейка, обязательно его освободят.

«И ведь как тонко лигийцы распускали эту ложь…» – начал вспоминать Рамон. Тогда в руки агентов ячейки попал один из смотрителей тюрьмы Айсард, который якобы собственными глазами видел из дальнего угла прогулочного коридора, как напавший на Района сумасшедший заколол его отточенным гвоздем.

Бедолага сам разыскал ячейку, надеясь подзаработать на" своей информации, однако его взяли в оборот и запытали до смерти. Ингрид занималась им лично, она подозревала, что смотрителя подослала контрразведка. И хотя они убедились, что этот человек не сотрудник контрразведки, решили, что та его использовала втемную.

ГЛАВА 42.

Закончив читать текст, Сайрус стал изучать схемы. Районы города, через которые предполагалось везти Рамона, он знал довольно хорошо, и ему не составляло труда набросать собственную контрсхему и выделить самые подходящие для засады места.

Взять хотя бы участок дороги вдоль корпусов керамической фабрики.

Почему маршрут проложили именно здесь, было понятно – так удавалось избежать узких улочек центрального района, а заодно обойти два напряженных перекрестка.

Сайрус усмехнулся. Эти идиоты контрразведчики не подумали о том, что крыши старых корпусов заставлены башенками и голубиными домиками. Сложенные из кирпича, они представляли собой идеальные стрелковые позиции. А перекрыть дорогу парой грузовиков здесь ничего не стоило.

Тренькнул диспикер, это была Ингрид.

– Дорогой, мы с Кики уже нагулялись. Можно возвращаться?

– Возвращайтесь.

«Мы нагулялись» означало, что Ингрид обошла все вокруг и нигде на деревьях, столбах и рекламных стендах не обнаружила «новых фонарей» или «датчиков погоды» городского бюро прогнозов. Лишние погодные датчики могли оказаться следящей аппаратурой – миди-рейдерами и фокусирующими видеокамерами.

Еще Ингрид с особым интересом относилась к забытым на обочинах фургонам газовых и электрических компаний.

Вернувшись домой, она застала Сайруса в приподнятом настроении.

– Что-то интересное, дорогой? – спросил она, снимая с Кики поводок.

– Рамон жив…

– Рамон жив? – переспросила Ингрид. Ей показалось, что она ослышалась. – Не может быть!

– Раньше ты не верила, что он умер.

– Не верила, но смерть надсмотрщика, который до последнего твердил, что говорит правду, заставила меня поверить…

– Значит, парень видел человека, которого ему представили как Рамона, а потом грохнули. И не прогадали – живой свидетель самое лучшее доказательство. А вот теперь они без шума возвращают Рамона в город – в лечебницу, к своим костоломам. В рекомендациях, – Сайрус кивнул на экран ваквантера, – сообщается, что возможной причиной возвращения Рамона может быть успешная разработка ключа для снятия блокировки с его мозга. Понимаешь, чем это грозит?

– Понимаю. Вся та куча денег, что лежит на счетах – сотни миллионов батов, – достанется контрразведке.

– Вот и я о чем говорю. Нам эти счета нужны до зарезу. Мы бы на эти деньги тут такое устроили – Селтик бы кровью умылся. А вместо этого мы составляем маломощные бомбы из моющих средств и растительного масла… Ух-х! – Сайрус потряс головой. От возбуждения он не мог говорить.

– Если мы вызволим Рамона, это будет замечательно, только давай рассуждать трезвее, дорогой. Может так оказаться, что нам не удастся это сделать. Или охрана окажется слишком большая, или еще что-то… Ты ведь знаешь, как это случается – вроде все спланировано, а потом маленькая неучтенная деталь, досадная случайность – и все валится. Поэтому мы должны быть готовы ликвидировать Рамона, если не удастся его спасти. Ты готов к этому?

– Я понимаю, что это может стать необходимостью. То, что знает Рамон, не должно достаться лигийцам – это не обсуждается. Убить его будет означать для меня почти то же, что убить себя, но я пойду на это.

– И этот вариант с назначением конкретных исполнителей нужно запланировать с самого начала.

– Да, нужно запланировать, – произнес Сайрус каким-то потухшим голосом.

– Ну что, нужно делать сбор? – напомнила Ингрид, чтобы отвлечь Сайруса от неприятных мыслей.

– Да, нужно делать сбор, – согласился тот. – У кого из нас близко день рождения?

– У Фелиции.

– Когда мы сможем его отпраздновать?

– Да хоть сегодня, это зависит от того, сколько осталось времени.

– Времени у нас – шесть дней. Но все же собраться лучше завтра. Так что давай обзванивай всех.

– Всех? – переспросила Ингрид, поскольку сеть их ячейки была довольно разветвленной и собирать ее всю было опасно.

– Я имел в виду только самых наших.

Под «самыми нашими» подразумевалось восемнадцать отборных боевиков – снайперов, подрывников, шифровальщиков, взломщиков ваквантерных сетей и специалистов уличного боя.

В числе этих восемнадцати была только одна пара, остальные оставались холостяками.

В маленькой армии у каждого был свой собственный мотив воевать с лигийцами. Поэтому проблем с предательством у них не возникало, хотя прежде их было не восемнадцать, а пятьдесят.

Все, кто выбывал, уходили только по уважительным причинам, получив пулю или приняв яд. На сотрудничество с врагом не согласился ни один.

– Пойди умойся и приведи себя в порядок, – напомнила Ингрид.

– Да-да, пожалуй, мне пора отправляться на пробежку, а ты прибери там, – Сайрус указал на ваквантер.

– Конечно, дорогой, не беспокойся.

Сайрус отправился в ванную, а Ингрид удалила из ваквантера все секретные файлы, затем спрятала оптический носитель в стенной тайник.

Снова вернувшись к ваквантеру, она запустила специальную программу автодозвона, рассылавшую сообщения по определенному списку номеров.

Ингрид считалась внештатной помощницей предвыборного штаба кандидата в мэры, и ей было официально разрешено пользоваться средствами рассылки.

ГЛАВА 43.

В половине девятого утра ваквантер начал автоматически рассылать сообщение. Оно были отправлены на тысячи номеров, но только в восемнадцати случаях после текста, призывающего голосовать за Бена Маркиша, звучало: «Ой, извините! Кажется, это ошибка!».

После этого сигнала члены ядра ячейки созванивались с командирами «троек», те звонили выше и по давно налаженной схеме получали сигнал к сбору – на дне рождении у Фелиции завтра в семь вечера.

На другой день все соседи Фелиции были свидетелями того, как к ее дому подъезжали автомобили. Из них выходили нарядно одетые молодые люди. Все были с цветами и с большими, перевязанными лентами коробками.

– Подумать только, ни одного пьяного! – восторгались сидевшие поодаль старушки.

– А что же у них за праздник?

– Должно быть, день рождения, вон сколько коробок навезли.

В квартире Фелиции звучали музыка и смех. Заглянувшие на огонек соседи получали от хозяйки угощение и были этим весьма довольны.

В одной из комнат организовали просмотр любительских фильмов – Филиция снимала их сама. Постепенно через эту комнату прошли все восемнадцать человек, которым Сайрус без устали цитировал пришедшее из Центра сообщение.

Узнавая эту ошеломляющую новость, его камрады даже не скрывали своей радости. Зачем, ведь у Фелиции день рождения. Они пели и плясали, а разошлись около полуночи, не тревожа соседей дольше положенного.

За прошедшие два дня Джека и Барнаби допрашивали дважды. Причем вместо знакомого им майора Гастона это делал другой человек – помоложе, повыше ростом и, по мнению Джека, попроще. Было видно, что он выполняет приказ, смысл которого не особенно понимает. Новый следователь усаживал обоих арестантов на один диван, устраивался напротив и демонстративно ставил на стол маленький диктофон. Эта деталь особенно забавляла Джека, поскольку он понимал, что все их разговоры в камере записываются.

– Сегодня мы поговорим о вашем прошлом, – заявил новый следователь в первую их встречу.

Джек с Барнаби обменялись взглядами, однако возражать не стали, надеясь по характеру вопросов выяснить свою дальнейшую судьбу.

– Вас зовут Джек Зиберт? – спросил следователь, обращаясь к Джеку.

– Да, сэр, – ответил тот, совсем не удивляясь такой осведомленности. В конце концов, он имел дело с контрразведкой.

– С какого примерно возраста вы себя помните?

– Что? – не понял Джек.

– Ну что вы помните из своего детства? Может, вас били родители или кусала собака?

– Отец иногда давал подзатыльник. Однажды всыпал ремня как следует… Да и собаки меня кусали. Соседские.

«Интересно, куда он клонит?» – недоумевал Джек. Барнаби тоже сидел тихо.

– Хорошо. Чем болели в детстве?

– Ангиной, наверное.

– Еще чем?

– Коклюшем, корью, скарлатиной, дизентерией… – начал перечислять Джек все известные ему детские и недетские болезни.

– И до какого возраста это с вами продолжалось?

– Лет до двенадцати, – легко соврал Джек, приноравливаясь к допросу.

– Как учились в школе?

– В основном хорошо. Но я болел много…

Джек откровенно дурачился, однако новый следователь не подавал виду, что замечает это, или действительно не замечал.

Закончив расспрашивать одного арестованного, он переключался на другого:

– Вас зовут Рон Барнаби?

– Да, сэр. Это я, – с готовностью подтвердил Рон. – Первые мои воспоминания связаны с подарком. Когда мне было четырнадцать, дядя подарил мне велосипед.

– Постойте, – следователь наморщил лоб. – А до четырнадцати лет у вас никаких воспоминаний не было?

– Были, сэр, но они не сохранились. В бою под Веллингтоном, это на планете Азьят, меня контузило и часть архивов в моей голове – того… посыпалась. Из более позднего периода почти все восстановилось, а вот детство мое исчезло совсем. Я теперь даже не знаю, был ли я счастливым ребенком…

– Это удивительно, – покачал головой следователь. – Такого я еще не слышал.

– Я тоже.

Когда следователь ушел, Джек и Рон долго размышляли, что бы это могло значить. Им принесли обед, они его быстро съели, но к какому-нибудь определенному выводу так и не пришли.

– Может, они хотят использовать нас в какой-то важной операции? – предположил Барнаби. – Например, забросить во вражеский тыл. Иначе зачем эти подробности про детство?

– Не знаю. Я пока сам ничего не понимаю.

Примерно такой же разговор случился у них и после второго прихода следователя. Джек с Барнаби снова анализировали такие странные, на их взгляд, вопросы, и опять не пришли к какому-то заключению. А после обеда их сводили на первую прогулку. Оказалось, что для этого требовалось только дойти до конца коридора и там спуститься на лифте.

Спускали арестантов без сопровождения, в кабине без всяких кнопок, рукояток и лампочек. Только отшлифованные стальные стенки – и все.

Внизу их принял другой охранник, который выпустил арестантов, словно собак, в просторный, огороженный бетонными стенами двор. Сверху двор был прикрыт частой решеткой, по которой прогуливались охранники с автоматами.

По четырем углам квадратного двора стояли деревца в кадках.

– Я где-то читал, что у заключенного, который видит зеленые растения, меньше шансов сойти с ума, – вспомнил Джек.

– Значит, тюремщики тоже читали эти книжки, – улыбнулся Барнаби. Вопреки сложившейся ситуации у него было хорошее настроение.

– Ты чего лыбишься?

– Думаю, нас ждет удача, – дерзко заявил Барнаби.

– Что, пиво давать начнут?

– Нет, я серьезно. Меня на эту мысль натолкнули дурацкие вопросы следователя.

– Закончить прогулку! – крикнул охранник.

– Уже идем, босс. Уже идем.

ГЛАВА 44.

Утром следующего дня, еще до традиционного прихода следователя, напарники по инициативе Рона сделали зарядку.

Это подняло настроение им обоим, и следователь был весьма удивлен их бодрым видом. В застенках контрразведки никто из здешних обитателей так не выглядел.

– Опять поговорим про детство, сэр? – спросил Джек.

– Поговорим, – ответил Лерой, присаживаясь на стул.

– А может, сразу расскажете, какая нас ожидает участь? Мы люди бывалые, на войне много чего повидали, стоит ли играть с нами в прятки?

– Этот допрос, он же не настоящий, – вступил в разговор Барнаби. – Вы как будто время тянете.

Следователь поднялся, не успев даже достать диктофон.

– Ничего страшного с вами не произойдет, – сказал он. – Просто вас перевезут на другое место. Только и всего.

– А потом? Что будет на другом месте?

– Этого я сказать не могу – не знаю. Это решают люди рангом выше.

Он подошел к двери и постучал, охрана его выпустила.

– Ох, не похож он на следователя, – сказал Барнаби, когда они остались одни. – Ты видел его руки? В таких клешнях проще представить девятимиллиметровый пистолет, чем диктофон.

– Согласен. Грубоват он для следователя. Грубоват.

После допросов Лерой обычно заходил к майору с коротким докладом. Зашел и на этот раз.

– Что так рано? – спросил Гастон, бросая взгляд на часы. – На полчаса раньше… Как там наши ребята?

– Видеонаблюдение показало, что они начали делать зарядку.

– Хорошо. Что еще? Почему сегодня раньше закончил?

– Да нечего мне там делать, сэр, только хуже будет. – Лерой вздохнул. – Они меня раскусили.

– Почему ты так решил?

– Потому что они в открытую издеваются надо мной. Я же им вопросы из второй главы «Руководства и наставления» задаю.

– Про детство, что ли? – усмехнулся майор.

– Ну да.

– Выбери вопросы из «Общей инструкции дознаний».

– Они служили в штурмовом подразделении, сэр, это раз. У Рона Барнаби были ножевые ранения – это два.

Могу поспорить, что эти двое были «пластунами» и сами неоднократно брали «языков», а значит, проводили допросы. Я с ними чувствую себя неуверенно… Зачем все это?

– Понимаешь, Лерой, – майор указал подчиненному на стул, – в операции, которую мы собираемся провернуть, нет мелочей. Даже люди, которые будут использованы в качестве подставы, играют важную роль. Они должны чувствовать себя достаточно спокойно, уверенно и не пытаться, скажем, выбить головой стекло или укусить охранника. Я забрал их из полиции, где все для них было бы предельно ясно. Их бы отлупили, они бы подписали протоколы и спокойно дожидались справедливого суда в тюремном госпитале. И все было бы понятно. А тут – привезли, посадили и забыли. Странно? Странно. Опасно? Скорее всего – да. Неизвестность может свести человека с ума, тем более в заключении. А вот когда они каждый день встречаются со следователем, который задает вопросы, пусть и дурацкие, они понимают, что какая-то деятельность вокруг них ведется. Понимаешь? И когда, согласно нашему плану, мы повезем их, они посчитают, что это очередной этап в долгом разбирательстве, и будут сидеть тихо, как котята в корзинке. – Закончив говорить, майор строго посмотрел на Лероя. – Ты понял?

– Понял, сэр. Но почему бы вам не поговорить с ними самому?

– Может, и стоит, – согласился майор. – Да, завтра же я сам поговорю с ними. Это будет логично. А ты вот что – сгоняй к Штефану и Забродскому. Замени их на часок, пусть приедут сюда, у меня к ним разговор есть.

– Хорошо, сэр, – сказал Лерой и поднялся.

– Да, и захвати им чего-нибудь поесть. Они там совершенно пустые сидят. Ну и, конечно, поглядывай – чтобы никаких хвостов…

– Разумеется, сэр.

ГЛАВА 45.

Оставив майора в его кабинете, Лерой спустился в кафе, не садясь выпил стакан сладкого чаю и попросил уложить ему в пакет четыре порции пончиков, десяток бутербродов с сыром и три бутылки воды.

С полным пакетом он выскочил из здания «конторы» и сел в свой бежевый «колин-239».

Немного попетляв по центру, Лерой несколько раз заезжал в тупики, разворачивался посреди дороги, но никаких подозрительных машин не заметил. Перемахнув через старый мост, он распугал голубей на площади и поехал в сторону керамической фабрики.

В полукилометре от нее строилось высотное здание, которое должно было стать частью делового центра города. На его восемнадцатом этаже располагался пункт наблюдения.

Лерой запарковал машину возле строительной площадки, показал охраннику удостоверение и беспрепятственно прошел на территорию стройки. На другом ее конце жужжали лебедки кранов и сварные автоматы рассыпали снопы искр, здесь же было поспокойнее.

Встав на площадку транспортного лифта, Лерой нажал нужную кнопку, засыпанная стружками и цементом платформа поплыла вверх. До восемнадцатого этажа Лерой поднимался так долго, что успел подумать о многом, в том числе и об этой паре – подставе. Ему было их немного жаль. Жаль их опыта, который пропадет с их смертью.

Еще он думал о том, что до операции осталось три дня, а им пока не удалось засечь ни одной разведывательной группы противника. Ее появление подтвердило бы тот факт, что деза сыграла свою роль.

Наконец площадка остановилась. Лерой через окно вышел на этаж и двинулся по длинному коридору мимо одинаковых некрашеных дверей.

Возле одной из них он остановился и негромко постучал. Дверь приоткрылась, появился Штефан в грязной строительной спецовке и широкополой, заляпанной краской шляпе.

– Хороший прикид, – похвалил Лерой, заходя в помещение.

Штефан тут же запер за ним дверь, затем снял шляпу и спецовку и бросил в угол.

– Приходится маскироваться. А что делать? Это у тебя еда?

– Еда, – подтвердил Лерой отдавая пакет.

Сидевший на раскладном стуле Загурский увлеченно работал с большим оптическим дешифратором, стоявшем на треноге.

– Ты что, с утра не разгибаешься? – спросил Лерой.

– Ага, – не поворачиваясь, ответил Загурский. – Все кажется, вот-вот подъедут, но они чего-то медлят… сволочи…

– Ну ладно, ешьте и езжайте на часок к Гастону – я пока вас подменю.

– А что случилось? – набивая рот пончиками, поинтересовался Штефан.

– Он не сказал. Ты же его знаешь.

– Знаю. Лео, ты у нас, кажется, худеешь?

– До сегодняшнего дня худел… Но пончики мне оставь… – не отрываясь от окуляра, пробубнил Загурский.

– Ну хоть что-то было? – спросил Лерой.

– Да мелькало несколько развалюх. Но мы по базе проверили, все они принадлежат местным жителям из ближайших домов.

– Могли приезжать ночью, – предположил Лерой.

– Ночью приезжать нет никакого смысла, – сказал Штефан, переходя на бутерброды. – Ночью, как говорится, все кошки серы и очень трудно делать привязку. Днем они придут, днем. Если, конечно, до них деза дошла…

Они помолчали. Лерой уже хотел напомнить, что их ждет Гастон. когда Загурский поднял руку и торжествующе произнес:

– Есть! Собака такая!

– Что там? – спросил Лерой и, взяв с кривоногого стола бинокль, принялся исследовать дорогу, что тянулась вдоль керамической фабрики.

– Ты имеешь в виду эту серую машину?

– Да. За рулем женщина.

– Почему ты решил, что это кто-то из них?

– Она едет слишком медленно – на прямом участке шестьдесят километров.

– А может, она плохо водит, – предположил Штефан.

– Если бы плохо водила, не могла бы держать скорость так ровно. Она словно по ниточке катится…

– Корректировщик?

– Да, на третьем… нет, на четвертом корпусе фабрики в окне голубятни я вижу человека… Кажется, в руках у него лазерный делитель…

– Думаешь, они проводят съемку? – спросил Лерой, опуская маломощный бинокль.

– Ну да… – не отрываясь от окуляра, ответил Загурский. – Снимают объемную панораму, чтобы сделать тренажер.

– Нужно попросить шефа, чтобы прояснил ситуацию с посетителями фабрики. Вряд ли они перелезали через забор, – сказал Лерой.

– Скорее всего представились какими-нибудь инспекторами по мышам и тараканам, – предположил Штефан. – Сунули фальшивое удостоверение, и дело с концом.

– А вот еще один. Синий «бета-континент». Скорость та же, шестьдесят километров, но за рулем мужчина… Интересно, где у них отражатели стоят…

– Могут прямо на дверцу поставить. С нашей стороны не видно, – пояснил Штефан, не переставая жевать.

– Ладно, с этим все ясно, – подвел итог Лерой. – Они попались, и это главное. Теперь езжайте в «контору», а я здесь покараулю.

– А чего нам в «конторе» делать?

– Гастон хочет с вами поговорить.

– О чем?

– Ты же знаешь шефа, без крайней нужды он ничем не делится.

ГЛАВА 46.

Вечером Сайрус и Ингрид возвратились домой усталые, но счастливые. Им удалось провести по главному участку маршрута несколько машин с отражателями, в то время как сам Сайрус и еще один их товарищ – Питер, забравшись на крыши фабричных корпусов, снимали показания лазерными прерывателями.

Полученных данных хватало, чтобы создать тренировочную программу, которая позволит, не выбираясь на местность, готовиться к нападению на конвой.

Выезд на натуру всегда предпочтительнее, однако учитывая, что Сайрус собирался задействовать все восемнадцать человек, вывозить их на шоссе было бы безумием. Хоть и считалось, что контрразведчики успокоились и не ожидают подвоха, совсем сбрасывать их со счетов было опасно.

Пока Ингрид готовила чай и насыпала корму проголодавшейся Кики, Сайрус развернул на ваквантере привезенный со съемки материал.

Удалось снять практически все – дорогу, дома и даже строящийся небоскреб – пока он вырос на восемнадцать этажей, но все говорили, что будет сто. Сейчас это была хорошая наблюдательная площадка, и ее требовалось проверить – там вполне могли оказаться наблюдатели контрразведки.

– Ну что? – спросила подошедшая Ингрид.

– Сняли нормально. Сегодня же надо собрать программу и разослать ее всем нашим – пусть привыкают, времени в обрез.

– Где возьмем грузовики?

– Можно угнать, но это не годится. Нужно взять заранее, чтобы были под рукой. Думаю, стоит арендовать их в пригороде – подходящие есть в фирме «Луке».

– Лучше всего взять цистерны с пропанитом.

– Цистерны? – Сайрус отвлекся от экрана. – Я думал обойтись фурами – двумя длинными фурами, одну спереди, другую сзади… Что может быть лучше?

– Мы возьмем две цистерны для перевозки пропанита и заполним их наполовину. Таким образом получим две зажигательные бомбы.

– Не бомбы, дорогая, – на лице Сайруса появилась сумасшедшая улыбка, – две стены огня!

Они привлек ее к себе и усадил на колени.

– Иногда мне кажется, что я необыкновенно туп…

– Только по сравнению со мной, дорогой.

Они поцеловались. Сайрус почувствовал, что заводится, и уже собрался отнести Игрид в постель, однако она удержала его и, посмотрев на экран, сказала:

– Что ты думаешь по поводу этого недостроенного небоскреба?

– Тут и думать нечего. Завтра пошлю туда Питера – пусть проверит.

ГЛАВА 47.

Утром следующего дня, в девять часов, на небольшой стоянке перед строительной площадкой остановилась машина – зеленый «бразис». Из него вышел человек лет двадцати семи и смело направился к будке охранников.

– Здравствуйте, сэр, – поздоровался с ним один из них.

– Здравствуйте, мое имя Питер Уэйк, вот мое удостоверение – я из муниципального комитета по строительству.

– Понятно, мистер Уэйк, – сказал охранник, заглядывая в удостоверение. – Чем можем вам помочь?

– Я проверяю прочность конструкций. Здание огромное, позже его обошьют, закроют несущие фермы и балки. И уже никто не будет знать, ржавые они или нет.

– Едва ли, сэр, заказчик строительства очень богатый, денег не жалеет.

– Я рад, что у вас такой заказчик, однако проверить не помешает.

– Нет проблем, сэр, проходите. Смотрите сколько нужно.

– Спасибо… – поблагодарил Уэйк и, уже пройдя на территорию строительной площадки, спросил: – Сюда не приезжал мой напарник? Мы договорились встретиться прямо здесь.

– Нет, сэр, кроме вас, ни одного инспектора сегодня не было.

– А эта желтая машина не его?

– Нет, это нашего архитектора.

– Да? А серебристый «рендвер»?

– Эта машина прораба, мистера Лэптона.

– Не слишком ли дорогая машина для прораба?

– Год назад он удачно женился.

– Вот бы мне так жениться! – усмехнулся Уэйк. – Лифт здесь только наружный?

– Только наружный, сэр.

– До какого этажа он поднимается?

– До восемнадцатого.

– Ну что ж, годится.

Стараясь не спешить, Уэйк прошел между штабелями строительных материалов и заглянул в пару пустых бочек, чтобы подтвердить в глазах охранника свой профессиональный статус.

Взойдя на площадку лифта, Питер нажал кнопку, платформа стал медленно подниматься. Питер оценивающе рассматривал открывавшуюся по мере подъема панораму.

Сначала кварталы старых трех-четырехэтажных домов, потом дорога, по которой должны были провезти Рамона, и керамическая фабрика, где Сайрус планировал разместить снайперов.

По мнению Питера, командир придумал очень хитрый ход – на случай, если за ними все же наблюдали контрразведчики, явиться на фабрику накануне ночью. Перелезть через забор и пробраться на чердак.

«Разумеется, это дополнительный риск, – говорил Сайрус, – но, если лигийцы за нами следят, желая устроить сюрприз, мы тоже не останемся в долгу. И еще посмотрим, чей сюрприз будет неожиданнее».

Площадка доползла до восемнадцатого этажа и после щелчка остановилась. Питер Уэйк вышел на этаж и стал прислушиваться. Он надеялся уловить что-то такое, что указывало бы на присутствие здесь поста наблюдения, однако доносившиеся с верхних, строящихся этажей звуки все заглушали. Скрежетал кран, поднимая новые конструкции, перекликались рабочие.

Уэйк медленно пошел по длинному коридору, останавливаясь всякий раз, когда ему казалось, что он слышит голоса. Все помещения были заперты, и это усложняло задачу, ведь контрразведчики могли тихо сидеть за дверью, особенно если о приходе нежданного «инспектора» их предупредили охранники.

Уэйк был разочарован. Ему не пришлось даже доставать пистолет.

Если бы не дефицит времени, он бы не поленился вскрыть каждую дверь. На это ушло бы не более часа, но ведь были и другие этажи – даже с двенадцатого вся дорога и фабрика просматривались как на ладони.

Так ничего и не обнаружив, Питер стал спускаться по пролетам пожарной лестницы, ненадолго выходя на этажи. Везде было тихо, Уэйку не удалось встретить даже рабочих.

– Ну что, сэр, как конструкции – выдержат? – спросил охранник, когда Уэйк выходил с территории.

– Да, все в полном порядке. Хорошо бы везде дела обстояли так же хорошо.

«Инспектор» забрался в свою машину, завел мотор и, еще раз взглянув на серебристый «рендвер», помахал охраннику рукой.

Когда он уехал, охранник снял с пояса служебный диспикер и набрал номер.

– Штефан слушает…

– Это парень из мэрии уехал.

– Хорошо, продиктуйте мне номер его машины…

ГЛАВА 48.

Поговорив с охранником, Штефан связался с майором Гастоном.

– Привет, Берк, какие новости?

– Доброе утро, сэр. Сегодня из муниципалитета сюда наведывался инспектор комитета по строительству. Зовут Питер Уэйк. Ездит на зеленом «бразисе», номер 123-298-КАС…

– Ты хочешь, чтобы я его проверил?

– Я бы и сам проверил, если бы вы доверили мне пароль своего архива…

– Ишь размечтался – пароль ему. Ладно, жди, скоро позвоню. И кстати, те ребята, что приходили вчера на фабрику, тоже пользовались фальшивыми удостоверениями… Вы там тихо сидели, когда «инспектор» приезжал?

– Как мышки, сэр.

Питер Уэйк, вернувшись из разведки, связался с Сайрусом.

– Ну как, хороший сверху вид? – спросил тот.

– Даже слишком хороший. На стоянке оказалась пара машин, но мне объяснили, что они принадлежат местным работникам.

– Как было внутри?

– Стройка она и есть стройка. Все двери заперты – от воров, наверное.

– Наверное, – согласился Сайрус и вздохнул. – Значит, чисто?

– На первый взгляд – чисто.

– Ладно, большего мы все равно не можем себе позволить. Поэтому отправляйся к Джозефу – у него есть для тебя работа.

Под работой у Джозефа подразумевалась поездка в пригород за тягачами с цистернами.

Помимо них в разных туристических фирмах, специализировавшихся на организации экстремального отдыха, были взяты напрокат четыре мощных внедорожника. Теперь их усовершенствовали в подпольной автомастерской – усиливали подвески и обшивали листами высокопрочной стали.

Поначалу Сайрус хотел использовать инкассаторские броневики, однако, чтобы получить их во временное пользование, требовалась полицейская проверка. Этого ячейка не могла себе позволить.

Пока одни агенты добывали тягачи с цистернами, другие вычерчивали на планах пути отступления. Варианты были различные, в зависимости от того, какими силами будет располагать противник.

Те, кому предстояло сыграть ключевую роль – снайперы и бойцы силовой поддержки, – сидели по домам в шлемах на головах и с помощью составленной Сайрусом программы снова и снова проходили маршрут, забираясь на крышу фабрики, а затем расстреливая проносившуюся по дороге машину.

Помимо подготовительной работы, связанной с переделкой автомобилей и обучением по программе, требовалось доставить в город спрятанное в лесном тайнике оружие. Держать его в городе было небезопасно, поскольку за хранение боевого оружия грозил длительный тюремный срок.

ГЛАВА 49.

На четвертый день пребывания Джека Зиберта и Рона Барнаби в тюрьме контрразведки майор Гастон решил с ними поговорить.

Он навестил арестантов в то же время, которое выбирал для допросов Лерой. Майор пришел, когда напарники после зарядки, душа и плотного завтрака листали газеты пятилетней давности. Они с удовольствием почитали бы и более свежие, однако из-за специфики местных арестантов давать им свежую прессу строго запрещалось. Считалось, что государственные преступники, получая новости с воли, могли использовать их в своей защите для искажения показаний.

– Очень рад видеть вас в добром здравии, господа! – с улыбкой произнес Гастон, когда за его спиной захлопнулась дверь камеры.

– Здравствуйте, сэр, – сдержанно ответил Джек.

– Добро пожаловать к нашему жилищу, – более радушно приветствовал майора Барнаби. – У вас есть что сказать нам или опять будете расспрашивать про детство?

– Нет, – улыбнулся Гастон. – Про ваше детство мне уже докладывали. Ваши воспоминания очень занимательны, однако говорить мы будем о другом.

Барнаби подвинул гостю стул, а сам присел на диван рядом с Джеком, чтобы майор видел обоих арестантов и чувствовал себя комфортнее.

– А у вас тут чистенько, – осматриваясь, как будто видел эту камеру впервые, заметил Гастон.

– Спасибо, сэр. Мы стараемся поддерживать порядок. Никакой выпивки, никаких девок…

– Молодцы. А кормят как?

– Кормят замечательно. Приглашаем вас на обед – все очень вкусно.

– Обязательно зайду как-нибудь, – почти серьезно пообещал майор. – Гулять выводят?

– В лес выводят, – сказал Джек.

– Почему в «лес»? – не понял шутки Гастон.

– Он имеет в виду четыре деревца в кадках, что стоят по углам на площадке для прогулок, – пояснил Барнаби.

– Ах вон оно что… – Майор кивнул. – Надо будет поговорить с администрацией заведения, чтобы поставили там пару дюжин кадок. Тогда это будет роща.

– За рощу спасибо, сэр, – поблагодарил Джек, – только хотелось бы определиться со сроками – как долго нам здесь находиться и по какому обвинению. По тому, что предъявлял нам капитан Твидл, или вы пришьете что-то по вашему профилю, вроде измены родине?

– Помимо пришивания фальшивых дел мы занимаемся и более сложными операциями, – сказал Гастон.

– И в одной из них вы хотите нас использовать? – сразу спросил Барнаби.

Чтобы выиграть пару секунд на раздумье, майор усмехнулся и со вздохом признался:

– А вы довольно проницательны.

– Тут не нужно быть проницательным, сэр, – сказал Джек. – Если двух уголовников притащили в контрразведку и держат несколько дней в камере, имитируя допросы, значит, готовят на роль мышки для какой-нибудь важной кошки.

– Ну что вы, как можно такое говорить! – возразил Гастон и засмеялся, злясь на себя за то, что смех у него выходит фальшиво. Теперь он понимал Лероя, который не мог выдержать подобных шуточек. Да и не шуточки это были, слишком уж точно они попадали в цель.

Опыта Зиберту и Барнаби было не занимать. Жаль, что их досье писались слишком сухо и лаконично. Не мешало бы пообщаться с их бывшими сослуживцами, однако времени было мало. Его не хватало даже для того, чтобы заменить этих двоих на людей попроще. Впрочем, дать гарантию, что другие будут более управляемы, никто не мог. Гастон ведь и этих брал как обычных уголовников, а вышло вон что.

– Должен вам заметить, что вы не так уж и неправы, – сказал майор, выдерживая покровительственный тон и снисходительно улыбаясь. – Мы действительно хотим задействовать вас в одной операции.

Гастон замолчал, ожидая реакции арестантов. Они тоже молчали, внимательно слушая майора.

– Но ваша роль не сводится к той пресловутой мышке, о которой вы говорили. Мышке, которую обязательно съедят. Я хочу сделать вам официальное предложение – сыграть в интересах государства роль обычных уголовников. Вас доставят в одну из тюрем и подсадят в камеры, где вы будете слушать, что говорят другие заключенные, а затем передавать это нам.

– Где находится эта тюрьма? – спросил Джек.

– Здесь же – на Шлезвиге. Семь часов лету на запад.

– Сколько мы будем в этой подсадке? – поинтересовался Барнаби.

– Думаю, от месяца до трех. Все будет зависеть от того, как быстро у вас это получится.

– Допустим, у нас получилось или не получилось – что с нами будет дальше? Пустят в расход?

– Ну что вы в самом деле! – Майор развел руками и хлопнул себя по коленям. – Заладили одно и то же – «в расход», «мышка и кошка»! Вы что, думаете, в спецслужбах все делается только так? Это в книжках нас представляют какими-то монстрами, убирающими людей налево и направо. На самом деле мы напряженно работаем, именно в этом наша сила и гарантия успеха, а не в бессмысленных убийствах. Ликвидация – крайняя мера. Мы всегда тысячу раз подумаем, прежде чем решимся на устранение врага, не говоря уже о простых гражданах.

Если вы выполните это задание, то сможете стать нашими внештатными единицами. Я уже сейчас вижу в вас большой агентурный потенциал. Вы универсалы, да-да, не улыбайтесь. Вы хорошие психологи, вы ветераны войны.

– Что, опять стрелять? – уточнил Барнаби.

– Ну зачем стрелять? Можно играть роль подсадки или бегать «хвостом».

– Для этого нужно уметь следить, – заметил Джек.

– Нужно уметь, – согласился майор. – А чем вы, мистер Зиберт, занимались на Чиккере последние пять лет? Выступали в качестве частного сыщика. Правильно? Причем даже без лицензии. Вам и учиться ничему не потребуется.

– Вы и это знаете? – наигранно удивился Джек.

– А как же! Это наша работа. А вот вы, мистер Барнаби, – майор указал на Рона пальцем, – сбежали от своей дочери. Она о вас беспокоится.

– Ну уж и беспокоится, – не поверил Рон. – Кстати, сэр, а почему вы ничего не говорите про цель нашего путешествия? Вы ведь и про это что-нибудь раскопали?

– Все, что мне нужно про вас знать, я уже знаю, а то, что вы промышляли какой-то мелкой контрабандой или воровали по карманам кредитные карточки, меня совершенно не интересует. Вот если мы не договоримся, вы вернетесь к капитану Твидлу и тогда уже он задаст вам все эти вопросы. Поймите главное: если люди нам нужны, мы готовы закрыть глаза на некоторые их проступки.

– Вы сказали «если не договоримся»? То есть мы можем отказаться?

– Не буду вас обманывать, никакой возможности отказаться от моего предложения у вас нет, если, конечно, вы не выберете вариант с возвращением в следственную тюрьму транспортной полиции. В этом случае капитан Твидл будет очень рад, но не думаю, что это в ваших интересах. Он так вас обработает, что после суда вы протянете едва ли шесть месяцев, а затем начнете харкать кровью и умрете в тюремной больнице.

– Охотно вам верим, сэр, – сказал Барнаби. Джек молчал, посматривая на майора.

– Нельзя ли поподробнее рассказать о задании. Что нам предстоит выполнить? – спросил он.

– Конечно, можно. Через два дня вас отвезут в порт, и если к тому моменту нам подтвердят готовность операции, мы сядем в самолет и отправимся на место…

– А если не подтвердят?

– Тогда мы возвратимся и подождем еще несколько дней, пока там, где все это должно произойти, не созреет подходящая ситуация. Вы должны понимать, что работа у нас весьма затейливая. Иногда лучше подождать, а затем сделать только один шаг, чтобы яблоко само упало в руки. Не обязательно спешить и трясти все дерево.

– Но мы же ничего не знаем о новой роли, сэр, – забеспокоился Барнаби. – Кого нам играть, как играть.

– Об этом не думайте, у вас будет неделя, чтобы привыкнуть к тюрьме, к камерам, к внутреннему распорядку, и только после этого вас запустят к нужным людям.

– Это хорошо, – облегченно вздохнул Барнаби. – А мы-то боялись!

– Да-а, – согласился Джек. – Теперь наше будущее уже не кажется мне таким мрачным.

ГЛАВА 50.

Когда майор ушел, Джек с Барнаби принялись шепотом обсуждать новости. Майору они не поверили. Слишком уж красиво он расписывал перспективы.

Вместе с тем поверить в его россказни очень хотелось. Сидеть и тупо ждать чего-то неведомого было куда мучительнее. Хотя слова Гастона не внушали доверия, сам факт, что начались какие-то изменения, не мог не радовать.

День прошел не так уныло, как предыдущий, и, гуляя по дворику, Джек и Барнаби пытались представить, как будет выглядеть дворик для прогулок, когда в нем расставят двадцать кадок с деревцами.

Утром следующего дня Гастон снова зашел, чтобы осведомиться о самочувствии Джека и Барнаби. Они поблагодарили майора за заботу и сказали, что теперь, когда их судьба начала проясняться, настроение улучшилось.

– Рад за вас, тем более что нам предстоит работать в одной команде, где я буду зависеть от вас, а вы – от меня. Вы были на фронте, вам не нужно объяснять такие вещи.

– Да, сэр, – согласился Джек.

С этим майор ушел.

Напарники снова шепотом обсудили ситуацию. – То, что майор заговорил про фронт и про команду, могло означать, что завтра их ждет что-то более опасное, нежели обычный переезд в порт.

Остаток дня прошел как-то нервно, хотя и обед подавали такой же вкусный, и гулять водили.

Солдатское чутье подсказывало, что следует быть настороже. Ночью им снились атаки, взрывы и свист пуль. Барнаби кого-то колол ножом, а взвод Джека «увяз» при отходе. С флангов нажимали, мины сыпались градом, а подкрепление все никак не подходило.

«Пропадем здесь! Все поляжем!» – кричал кто-то. Джек хотел пресечь панику и, если надо, пристрелить паникера, но тут проснулся от собственного крика.

Наконец длинная ночь с ее тревожными снами закончилась.

Утром Джек и Барнаби умылись и быстрее чем обычно проглотили свой завтрак. Зарядку делать они не стали. Как объяснил Барнаби, чтобы не «ослаблять концентрацию».

В восемь сорок пять за ними зашел майор. Вместо безупречного костюма, к которому Джек и Барнаби уже привыкли, на Гастоне была темно-синяя просторная униформа, под которой мог скрываться бронежилет.

В коридоре к ним присоединились Лерой и двое «быков», что помогали сопровождать арестантов из тюрьмы транспортной полиции.

И Лерой, и «быки» были одеты в такую же, как у майора, униформу, дополненную поясом с пистолетом, рацией, сигнальными гранатами и многими другими предметами, о назначении которых Джек и Рон даже не догадывались.

В сопровождении этих четверых арестанты, как и в первый раз, отправились в долгий поход по коридорам и бесконечным лестничным пролетам.

Где-то приходилось спускаться на лифте, где-то подниматься. Джек удивлялся тому, как майор и его подчиненные ориентировались в таком бестолковом здании.

На улице перед входом их ждали несколько обычных с виду автомобилей. Джек не исключил, что это личный транспорт агентов.

Арестантов посадили в большой темно-красный «боливар» с помятым крылом. Его заднее сиденье представляло собой широкий диван, на котором хватило места не только Джеку и Барнаби, но и двум громилам майора Гастона. Они сели по краям и стиснули арестантов плечами, чтобы те не сбежали. Впрочем, наручники на них надевать не стали.

Майор сел спереди – рядом с водителем. Остальные сотрудники расселились по другим машинам, которые стали поочередно отъезжать от здания «конторы».

Оказавшись на шоссе, одни сразу уносились вперед, другие отставали, но «боливар» неизменно оставался в середине этой нестройной колонны.

Джек и Барнаби невольно следили за поведением своих охранников, которые совсем забыли про подопечных и все внимание сосредоточили на том, что происходило за окнами. Их руки лежали на короткоствольных, готовых к применению автоматах.

Ситуация выглядела так, словно все ожидали нападения, которое могло произойти в любую минуту. Постепенно арестантам передалось волнение охранников и самого майора Гастона, сидевшего неподвижно как изваяние.

Лишь когда машина оказалась за городом и помчалась по четырехрядному шоссе, майор обернулся и, нервно улыбаясь, сказал:

– Погода сегодня летная, солнечная! Это самое главное!

– Да, конечно, – согласился Джек.

Скоро ехавшие впереди машины с контрразведчиками стали притормаживать, а те, что отставали, – догонять «боливар». Колонна свернула в сторону комплекса аэропорта, который неожиданно появился из-за холмов.

У центрального здания все снова повернули направо и проехали вдоль высокого бетонного ограждения. За углом их ожидали распахнутые ворота, через которые машины въехали на охраняемую территорию.

Миновав череду заправщиков, колонна остановилась под огромным крылом военного транспорта.

Какое-то время все сидели тихо, не говоря ни слова. Затем появился длинный фургон, в каких обычно путешествовали молодожены. Когда он остановился, Джека и Барнаби вывели из машины.

В сопровождении охранников и Гастона их проводили в фургон, внутри которого было довольно уютно.

Помимо двух отсеков, забитых от пола до потолка шпионской аппаратурой, здесь оказалось небольшое помещеньице со стульями, диваном, столом и холодильником.

– Ну вот, посидите пока здесь. Нужно дождаться момента, о котором я вам говорил, а уж потом действовать – либо лететь, либо возвращаться обратно, чтобы подождать еще несколько дней.

– Лучше, конечно, полететь, – заметил Джек.

– Я тоже хотел бы этого, но уж как получится. Кстати, если желаете, здесь можно перекусить. – Майор указал на холодильник.

– Нет, сэр, спасибо. Мы только недавно позавтракали.

– Ну как хотите.

С этими словами майор вышел и плотно прикрыл за собой дверь, оставив арестантов наедине с двумя охранниками. Впрочем, те не докучали Джеку с Барнаби, только отодвинулись подальше и держали руки поближе к оружию.

ГЛАВА 51.

В двух километрах от дороги, на которой ожидалось появление конвоя с заключенными, на обочине шоссе у заправочной станции стояли два тягача с длинными серебристыми цистернами. На них было написано: «Пропанит».

Водители машин находились неподалеку – эта остановка у заправки была им необходима, чтобы проезжавшие мимо полицейские не стали выяснять, куда и зачем везут такой огнеопасный груз. Но раз машины стоят у заправочной станции – значит, все в порядке.

Администратор станции, удивленный тем, что прибыли никем не заказанные машины, спустился с вышки, откуда наблюдал за работой станции, и, подойдя к водителям, поинтересовался, что им нужно.

Те сказали, что заблудились, но теперь вроде разобрались, куда им ехать. После этого они сели в кабины, и цистерны покатили дальше.

Администратор посмотрел им вслед, не понимая, куда в жилом районе могли везти эти цистерны, ведь заправки располагались только вдоль шоссе.

Однако водители тягачей и не собирались искать другие заправки. Они загнали машины между двумя находившимися на реконструкции зданиями, поскольку среди строительных лесов и штабелей с материалами цистерны выглядели уместнее, чем в каком-нибудь дворе.

К тому же и до позиций, с которых предстояло стартовать к дороге, отсюда было довольно близко.

На чердаке производственного корпуса керамической фабрики ждали своего часа снайперы ячейки. Их четырнадцатимиллиметровые винтовки с бронебойными пулями должны были сыграть в предстоящей операции важную роль.

Им предстояло достать упрятанных за бронированными стенками охранников, чтобы те во время штурма не нанесли вред Рамону Альваресу.

Сам Сайрус с группой в шесть человек, приехав на двух внедорожниках, прятались недалеко от аэропорта – в кустах орешника на обочине. Оттуда была видна дорога, с которой броневик с Рамоном должен был повернуть в сторону города.

Оружие группы было упрятано в тайники с двойным дном, которыми оборудовали все четыре джипа. Эта предосторожность была нелишней – случалось, полиция останавливала внедорожники, чтобы наудачу поймать торговцев наркотиками или оружием, поскольку такая публика обожала огромные машины на толстых колесах.

Сайрусу внедорожники нужны были для дела, чтобы в случае необходимости можно было гоняться по газонам, не задумываясь о высоте бордюров.

Пока он с камрадами поджидал полицейский броневик, Ингрид с еще двумя бойцами расположилась на чердаке трехэтажного дома и через слуховое окно наблюдала за участком дороги возле фабрики.

Время от времени Сайрус интересовался обстановкой – все ждали, когда появится машина с сотрудниками контрразведки, которые перед провозом заключенных по маршруту обязаны были его проверить.

Впрочем, проверку маршрута можно было провести незаметно – Сайрус это понимал, однако ему хотелось наверняка знать, что контрразведчики выбрали именно этот маршрут.

В случае изменения маршрута ячейка еще могла вмешаться, однако тогда им пришлось бы просто уничтожить Рамона – ничего другого они уже не успели бы.

Наконец на дороге появилась недорогая машина – очевидно, казенная. Белесые разводы на ее боках говорили о том, что она не закреплена ни за одним из сотрудников и ею временно пользуются все «безлошадные».

В машине сидели двое, и Ингрид решила, что это долгожданная проверка.

Подтверждая ее догадки, автомобиль притормозил и, съехав на обочину, остановился. Из него вышли двое и стали лениво осматриваться, глядя то на фабричные корпуса, то на ряды близлежащих домов.

Один из мужчин закурил, затем небрежно махнул рукой, и оба сели в машину. Они проехали еще метров триста и снова остановились. Ингрид ожидала, что они опять выйдут, но нет, машина набрала скорость и скоро скрылась за поворотом.

Сомнений не оставалось – это была проверка.

ГЛАВА 52.

Ингрид связалась с Сайрусом, чтобы его обрадовать:

– Они только что были здесь.

– Ты уверена?

– Уверена. Если бы ты видел это, умер бы со смеху. Они приехали на восьмилетнем коричневом «докуте», который последний раз мыли в прошлом году, остановились на обочине, поплевали на траву, закурили и поехали дальше. Эти ребята не напрягались.

– Их можно понять, дорогая, они полагают, что о нашем камраде давно забыли… Что еще хорошего скажешь?

– Питер и Джозеф уже прибыли и поставили бочки неподалеку.

– Приятно это слышать. Мы пока здесь – ждем.

– Когда, ты думаешь, они должны появиться?

– Если проверка была, значит, в ближайшие два часа…

Пока Сайрус и его бойцы вели наблюдение, их противники – люди майора Гастона, также находились неподалеку. От Ингрид и ее камрадов их отделяла только пара крыш.

На восемнадцатом этаже строящегося небоскреба по-прежнему сидели наблюдатели. Они заметили перемещения цистерн с «пропанитом» и сообщили о них майору.

– Не нужно удивляться, – сказал он. – Этими бочками будет перекрываться дорога. Хорошо бы узнать, есть ли в цистернах горючка. Впрочем, наверняка имеется и они взорвут бочки, если понадобится… Стрелков засекли?

– Кто-то вспугнул голубей на крышах двух домов, но сказать что-то определенное…

– Ладно, смотрите в оба. В основном они будут на колесах, но стационарные позиции тоже должны быть – ищите.

Гастон не зря сказал про колеса, поскольку получил сведения, что какие-то клиенты взяли в туристической фирме четыре внедорожника напрокат.

Взяли их еще два дня назад, что было понятно – машины требовалось усилить броневыми листами и подшить им утяжеленные тараны, чтобы с их помощью выбить двери в бронированном автомобиле.

Четыре джипа по два человека в каждом – это минимум восемь, но скорее всего бойцы рассядутся по четыре, тогда – шестнадцать. Плюс еще несколько стрелков наверняка припрятаны в жилом массиве да двое водителей грузовиков. Получалось двадцать или даже больше.

Гастон собрал только двенадцать человек – этого было маловато, но пришлось брать только тех, кому можно было доверять, иначе ячейка могла о чем-то пронюхать.

Помимо людей из «конторы», Гастон взял двух внештатников. Один из них был отличным стрелком, хорошо управлялся с автоматической винтовкой. Майор вытащил его из военной тюрьмы, где бедняге светило отсидеть восемь лет. Слишком строгий приговор за хранение всего одной дозы, но этот парень находился на военной службе.

Второй внештатник был посерьезнее. Настоящий мотор. На нем висело – только доказанных – четыре убийства. Он был бандитом с детства и с самых юных лет в одиночку разбирался с целыми бандами, насаждая на улицах собственный порядок.

Когда его досье попало в руки Гастону, он решил взять такого человека к себе. Для этого пришлось спасти преступника от пожизненного заключения, а вместо него подставить совершенно постороннего человека.

Пожизненное получил другой, а разбойник был вынужден заключить с Гастоном контракт.

Пока майор использовал его только дважды, в небольших операциях, и остался доволен.

ГЛАВА 53.

По мере того как время шло, а ничего не происходило, Джек и Барнаби все глубже погружались в липкую дрему. Даже рев поминутно стартовавших аэробусов не разгонял их сонливости. Хорошо изолированные стены задерживали большую часть шума и лишь изредка подрагивали.

Поначалу Джек считал взлеты и посадки транспортов, но затем ему это надоело. Казалось, про них с Барнаби все забыли, даже охранники, которые сосредоточенно изучали носки своих ботинок.

Наконец дверь в каюту распахнулась и появился майор.

Гастон.

– Ну что, не устали еще ждать?

– Устали, – ответил Джек.

Барнаби, не сдерживаясь, широко зевнул.

– Едем куда-нибудь или как? – спросил он.

– К сожалению, обстановка складывается не так, как мы планировали. – Майор виновато улыбнулся и развел руками. Так что придется вам вернуться назад – в вашу чистенькую, светленькую камеру.

– Ну и ладно, – пожал плечами Барнаби. – Хотя я тут уже начал привыкать. И ребята, – Барнаби кивнул на охранников, – попались очень разговорчивые.

– Едем прямо сейчас? – уточнил Джек.

– Да, пойдемте со мной.

Напарники поднялись с мягкого дивана и последовали за майором под бдительным присмотром двух охранников.

К удивлению арестантов, красного «боливара» и других машин уже не было. Вместо них стоял невесть откуда взявшийся полицейский фургон, очень похожий на тот, в котором их доставляли в полицейское управление.

Впрочем, этот был поновее, а внутри оказался перегороженным на две части решеткой. За железными прутьями находилась арестантская часть, а перед ней на голых неудобных скамейках должны были сидеть охранники.

Пока что они стояли рядом с распахнутой дверью и безо всякого интереса смотрели на Джека и Барнаби, которые при виде этого транспорта тревожно переглянулись.

– Руки! – скомандовал один из полицейских и приготовил наручники. Взлетавший аэробус заглушил его голос ревом, однако жест был вполне красноречив.

Стоявший первым Джек покорно подчинился. Щелкнули замки, и снова раздалось:

– Руки!

Теперь это касалось Барнаби. Когда наручники защелкнулись, он оглянулся, встретившись взглядом с майором, понимающе ему подмигнул, дескать – все ясно, и следом за Джеком полез в фургон.

– Это необходимо! – крикнул им вслед Гастон. – Те, кто наблюдают за нами, должны видеть, что все проходит по инструкции…

Сказав это, майор сообразил, что их здесь никто не видит, и сердито сплюнул.

Тем временем охранники заперли за арестантами решетчатую дверцу и уселись на свои скамейки. Джек внимательно следил, кто из них и в какой карман спрятал ключи – и от дверцы, и от наручников.

Оставшись снаружи, майор Гастон решил, что «подставные» находятся не в том настроении, в котором следовало, и забрался в фургон.

– Ну что, нормально устроились? – спросил он приветливо.

Ни Джек, ни Барнаби не удостоили его даже взглядом.

Майор, вздохнув, приказал полицейским выйти и закрыл за ними наружную дверь.

Внутри стало тихо. Ни один звук не проникал в салон броневика.

– Все это не очень здорово выглядит, сэр, – сказал Джек. – Вы нам совершенно другое обещали. И не здесь, а в семи часах лету…

– Да, – поддержал его Барнаби. – И еще – трудоустройство… Подумать только, а ведь я поверил.

– Может, вам обезображенные трупы понадобились? – снова вступил Джек. – Подожжете нас здесь, а потом выдадите за других, которых вам нужно спрятать…

– Нет, я хочу, чтобы вы сыграли роль живых, и как можно безупречнее. Все, что от вас требуется, это сидеть спокойно и выглядеть обычными заключенными, которых иногда перевозят с места на место. Скажу вам больше – ваша работа уже началась. Можете считать, что семичасовой перелет вы уже совершили. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему я скрывал от вас все подробности. Секретность – специфика моей работы.

Джек и Барнаби продолжали смотреть на майора недоверчиво.

– Ну хорошо, – сказал он. – Давайте сделаем вот что – в знак моего к вам доверия я сообщу вам адрес тайной явочной квартиры.

– А зачем нам квартира, если мы в наручниках? – спросил Джек.

– Ну, раз вы полагаете, что вам угрожает что-то, от чего не смогу защитить даже я и этот крепкий броневик, можете воспользоваться этим адресом…

– А где гарантии, что мы вообще доживем до вечера?

– А где гарантии, что я доживу до вечера? – парировал майор.

– Ну хорошо, говорите… – согласился Джек. Он не верил майору, однако осознавать, что Гастон пытается с ними торговаться, было приятно – это давало ощущение, будто у них действительно есть небольшой шанс.

– Улица Фоккера, дом 20, квартира 53.

– И что это нам дает?

– Что дает? Да все дает. Ключ под ковриком, в деревянном платяном шкафу убирается задняя стенка, а за ней стенной сейф, в котором пятьдесят тысяч наличными.

– А как открывается сейф?

– Дом – 20, квартира – 53. Если набирать цифры в обратном порядке, получится код для сейфа 3-5-0-2.

– Лихо, – заметил Барнаби. – Только глупости это. Какой смысл говорить нам, где деньги лежат, если мы не можем до них добраться? Вот если бы нам удалось сбежать…

– Я этого не исключаю, – усмехнулся майор.

– Как это? – подался вперед Джек.

– Ну… – Майор замолчал, делая вид, что борется с собой. – Ай, ну ладно! – сказал он, махнув рукой. – Так уж и быть, вы нравитесь мне, ребята, поэтому скажу – весьма вероятно, что вас попытаются освободить. Не вас лично, а тех, за кого мы вас выдаем.

– А когда они увидят, кто мы на самом деле, нас сразу кончат…

– Едва ли сразу. Из тех, кто, возможно, попытается освободить вас, не многие знают нужного человека в лицо.

– Но если начнется перестрелка, сэр, нам в любом случает достанется по пуле – или от вас, или от них.

– Об этом не беспокойтесь. Ваш броневик достаточно надежен. А вот когда эти ребята попытаются его вскрыть, тут-то мы их и накроем. Быстро, оперативно, качественно. Возможно, вы этого даже не заметите.

– Хорошо бы, – сказал Барнаби. А сам подумал, что лучше все-таки сбежать, да еще успеть на Цитрагон и сделать работу для мистера Рейнольдса.

– Ну что, вопросов больше нет? Тогда давайте прокатимся в обратном направлении. Если плохим парням повезет – вы окажетесь на свободе, если повезет мне – вы вернетесь в свою чистенькую камеру, а потом мы поговорим о дальнейших перспективах. Верьте мне, я всегда держу свое слово, – добавил майор, чувствуя, что арестанты стали ему больше доверять.

Про тайную квартиру он рассказал намеренно, и ее адрес был подлинным. В некоторых случаях, когда имеешь дело с человеком проницательным, требуется добавлять немного правды. А квартира все равно была «засвечена», и через день-другой оттуда начали бы вывозить аппаратуру и сейф, поэтому майор полагал, что ничем не рискует. Если же случилось бы невероятное и эти двое ускользнули, перекрыть этот адрес не составило бы особого труда.

– А эти наручники – они обязательны? – спросил Джек. – Ведь если случится заварушка, у нас будут серьезные проблемы.

– Наручники – это большой плюс для вас. В них вы выглядите очень убедительно. И вообще, парни, держитесь бодрее, скоро у вас появится возможность называться настоящими агентами… Да, кстати, запомните вот этот номер… – Гастон выдернул из кармана кусочек картона и показал его арестантам. – По этому номеру вы сможете позвонить на Шлезвиг и в любое время разыскать меня.

– Я запомнил, – сказал Джек.

– И я тоже, – подтвердил Барнаби.

– Вот и отлично, – улыбнулся майор и выбрался из фургона. В раскрытую дверь тотчас ворвался рев авиационных двигателей. Казалось, самолет пролетал прямо над фургоном.

– Мы можем ехать, сэр? – спросил у майора один из охранников.

– Да, конечно, – разрешил Гастон. Его распирало от самодовольства, ведь он так здорово выдержал свою роль.

«На такую удочку даже я бы попался, – подумал Га-стон. – Но чего не сделаешь, чтобы эти бобики сидели тихо».

ГЛАВА 54.

Когда охранники забирались в фургон, Джек сквозь открытую дверь заметил еще одну полицейскую машину, которая, видимо, готовилась сопровождать броневик. В ней сидело четверо вооруженных автоматами полицейских.

Двери захлопнулись, и внутри снова воцарилась абсолютная тишина. Джек и Барнаби выразительно посмотрели друг на друга – говорить при охранниках они не решались.

Ситуация казалась очень сложной и непонятной. Контрразведчик Гастон окончательно их запутал, но и без совещания было ясно – верить майору нельзя.

Фургон простоял еще минут пятнадцать, потом тронулся, постепенно набирая скорость.

Арестованных стало бросать от стены к стене, а они таким способом считали повороты. Пока выходило, что они ехали той же дорогой.

В маленькие окошки, что располагались в отделении для охранников, были видны только проносившиеся мимо клочки зелени придорожных посадок, выхваченные фрагменты зданий и автомобилей. Окна были слишком малы, да и смотреть приходилось, сильно скашивая глаза, отчего невозможно было определить, что же именно там видно.

Посмотрев на решетку, Джек прикинул расстояние между прутьями. Они стояли достаточно часто, однако просунуть руку до плеча было можно. Если сделать это двумя руками, то теоретически появлялась возможность придушить охранника. Правда, только одного, а ведь оставался его напарник, и у обоих в кобурах были девятимиллиметровые пистолеты «доттеке». Черные чудовища, которые прежде использовались даже в армии. У «доттексов» был тяжелый механический спуск, при стрельбе они здорово подпрыгивали, однако с расстояния в пару шагов промахнуться из них было трудно.

«Вот так, никакого просвета, – подумал Джек. – Выходит, зря запоминал, в какой карман положены ключи».

Он вздохнул и прикрыл глаза. Оставалось только ждать.

Кроме внештатников Гастона, которые прятались на крышах в жилом квартале, на своем прежнем посту – на восемнадцатом этаже строящегося небоскреба – дежурили Штефан и Загурский.

Помимо прежней задачи – наблюдения, им предстояло сыграть роль огневого прикрытия. Для этого были приготовлены ракетные комплексы «слейдер» – восемь штук, а в толстом панельном стекле пришлось вырезать две квадратных бойницы – метр на метр.

С высоты восемнадцатого этажа все возможные мишени были бы видны как на ладони, однако пока на участке дороги было тихо.

Зажужжал диспикер Штефана.

– Слушаю, – ответил он.

– Как вы там?

– Все отлично, сэр. – Штефан узнал голос майора.

– Тягачи с цистернами от вас видно?

– Только капот одного из них.

– Ладно. Я вот о чем подумал, осмотрите внимательнее крышу фабрики. Ночью, в обход ворот, на территорию могли проникнуть стрелки. Поскольку люди ячейки там уже были и все разведали, этого вполне можно ожидать.

– Есть, сэр. Обязательно проверим.

Закончив разговор с Гастоном, Штефан подошел к стоявшему на треноге оптическом дешифратору и, покрутив ручки настроек, навел прибор на крышу одного из корпусов фабрики.

– Ты чего? – спросил Загурский, который сидел на раскладном стульчике, держа на коленях стодвадцати-миллиметровую трубу «слейдера».

– Шеф просил, чтобы мы еще раз осмотрели фабрику… – пояснил Штефан.

– Это не поможет, – безапелляционно заявил Загурский. – Если там кто-то есть, мы узнаем о нем, лишь когда он начнет стрелять. Одним словом, все станет ясно, когда начнется заваруха.

– А она точно начнется?

– Думаю, да. Есть у меня такое предчувствие. Смотри, вон там, внизу мороженщик с тележкой – наверно, это Майерс.

– Наверно… – буркнул Штефан, не отвлекаясь от работы.

– А кем ты обычно наряжался? Разносчиком рекламных буклетов?

– Нет, я всегда был инспектором по озеленению… Я носил зеленую куртку с надписью «гринуокер»…

Это было важной частью работы оперативников – быстрое превращение в людей, спешащих по своим неотложным делам. Возвратившиеся из аэропорта коллеги уже разбрелись по кварталу – кто под видом чистильщика ковров, кто в личине торговца полезными мелочами, была даже парочка влюбленных – они раскатывали на спортивных велосипедах, гоняясь друг за другом и следя, чтобы пистолеты на вываливались из-под одежды.

ГЛАВА 55.

Контрразведчики готовились к операции, и их противники – тоже. Они припадали к окулярами биноклей, чувствуя, что враг где-то рядом.

Проверяя расстановку сил, Сайрус связался с камрадами, ожидавшими его сигнала в двух джипах – под мостом на развязке. Они должны были дождаться, когда колонна проедет по шоссе, и пристроиться следом за двумя внедорожниками своих коллег.

Люди были на месте, они ждали команды, и Сайруса это радовало.

– Ингрид, мы приближаемся, – сообщил он своей возлюбленной. – Объект перед нами в ста пятидесяти метрах.

– Поняла тебя, – ответила Ингрид и кивнула двум камрадам, которые вместе с ней прятались на крыше трехэтажного дома.

Бойцы отлепились от водопроводных труб и двинулись к намеченным позициям. С внутренней стороны к черепице они приклеили рукоятки, с помощью которых можно было мгновенно сделать окошко для стрельбы.

Сгорая от нетерпения, из кабины тягача выбрался Питер Уэйк, недавний инспектор по строительству. Теперь при нем был бинокль. Питер высунулся из-за угла и стал разглядывать этажи будущего небоскреба.

Почти сразу на самом верху он приметил два вырезанных в стеклянной панели окна. Они были довольно большими, правильной квадратной формы. Кто и зачем их вырезал, можно было только гадать. Питер не помнил, чтобы эти окна были там прежде, а ведь он не раз осматривал здание перед «инспекцией». Кому пришло в голову резать дорогостоящую панель?

Покрутив настройки бинокля, Питер сумел рассмотреть сквозь эти окна даже стены внутри помещения. Однако это было все, что ему удалось. Ни людей, ни оружия, ни шпионской аппаратуры он не увидел. Да и как разглядишь, если снаружи панели были покрыты светоотражающей пленкой.

Питер связался с Сайрусом:

– Это я, камрад.

– Слушаю тебя, Питер.

– В здании, которое я посещал, на восемнадцатом этаже появились два прорезанных в стеклянной панели окна. Они квадратной формы, довольно большие…

– Ну и что ты думаешь по этому поводу?

– Это может быть огневая позиция, ведь наблюдать можно не разрезая стекла.

– Ладно, я перекину эту задачу на ребят, которым будет проще решить ее…

– Я понял, – сказал Питер. Сайрус имел в виду двух снайперов, которые ждали своего часа, притаившись на крыше фабрики.

После разговора с Питером командир тут же передал одному из стрелков полученную информацию.

– Будь наготове, Рино! Главное – это машины, однако и про форточки эти не забывай!

– Не забуду! – пообещал Рино и, сняв прицел со своей мощной винтовки, пристроил его на чердачном окне.

Оба квадрата он обнаружил сразу. Затем тонким фонариком подал знак напарнику, который прятался в другом конце чердака.

Тот быстро подошел.

– Что такое?

– Строящийся небоскреб видел? – спросил Рино, прикручивая прицел к винтовке.

– Ну, – кивнул напарник.

– На восемнадцатом этаже в стекле прорезаны два квадрата. Мне сказали, что раньше их там не было.

– Могут шарахнуть оттуда? – догадался напарник.

– Правильно мыслишь.

ГЛАВА 56.

Ехавшая первой машина сопровождения свернула в сторону фабрики. Тяжело качнувшись на выбоине, за ней повернул и фургон, в котором находился Район Альварес. В своих мечтах Сайрус уже представлял себе, как обнимет старого друга, изможденного голодом и долгими допросами.

Конечно, Рамон будет благодарен и конечно же он никогда не забудет совершенного ради него подвига.

– Питер! Выбирайся ближе к дороге! – приказал Сайрус, связавшись с Уэйком по диспикеру. Затем рявкнул в рацию: – Рольф, пошел вперед!

Эта команда относилась к водителю внедорожника, который до поры следовал за машиной Сайруса. Теперь второму номеру предстояло сыграть первую роль – под его днищем был «подшит» таран из полутонной болванки прямоугольного сечения. Таран выдвигался на полметра и был предназначен для вышибания бронированной двери фургона.

Надсадно воя, машина-таран обошла головную и устремилась вперед, чтобы догнать уходивший фургон.

– Вижу сопровождающую машину! – сообщила с чердака Ингрид.

– О’кей, милая. Питер, ты меня слышишь?!

– Да, камрад.

– Перекрывай магистраль.

– Есть!

Тягач взревел двигателями и, тронув с места длинную серебристую цистерну, покатил к дороге, с трудом протискиваясь между домами.

– Они ускоряются, Питер! – заволновалась Ингрид.

– Все в порядке, я успеваю, – ответил он. Теперь, когда операция началась, связь осуществлялась только по рации.

Подпрыгнув на обочине, тягач выкатился на дорогу и, скрипнув тормозами, остановился.

Сопровождавшая фургон полицейская машина стала притормаживать, старший наряда, полицейский сержант, тотчас связался с Гастоном.

– Сэр, вы приказали сообщать о проблемах! У нас проблема! Цистерна с пропанитом перекрыла нам дорогу! Что делать? Выйти и разобраться?

– Конечно, это будет самое правильное.

Вслед за машиной сопровождения начал останавливаться и фургон, однако гнавшийся за ним джип и не подумал сбрасывать скорость, готовясь использовать торчавший из-под бампера клык.

В момент, когда фургон остановился полностью, джип настиг его. Последовал страшный удар, от которого сорвалось несколько петель бронированной двери и нижняя ее половина вмялась внутрь фургона.

Одновременно с крыши керамической фабрики по броневику открыли огонь снайперы. Они были хорошо знакомы со строением фургона, поэтому били точно по охранному отсеку.

Пули прошивали стены насквозь, оставляя на выходе рваные дыры.

– Сэр, я вижу, что уже началось! – сообщил Гастону Загурский, вскидывая на плечо гранатомет. – И еще одно – у них есть стрелки на крыше фабрики! Прикажете накрыть их?

– Пока рано, Загурский! Рано! Пусть побольше их окажется на открытом месте – в противном случае они развернутся и уедут!

– Пока я вижу только два джипа! Один протаранил фургон, другой подъезжает…

– Хорошо, ждите, когда подъедут еще два, и тогда начинайте с последних, понятно?

– Как не понять, сэр! – обрадовано прокричал Загурский.

ГЛАВА 57.

С шоссе свернули еще два джипа, они пронеслись мимо машины Сайруса и помчались вызволять Района Альвареса.

Сайрус связался с водителем второго тягача.

– Подъезжай к дороге, Дред! – приказал он. – Жди сигнала, если понадобится, перекроешь выезд!

– Понял, камрад! – истерически воскликнул Дред. «Как бы не перегорел», – подумал Сайрус.

ГЛАВА 58.

Езда в звуконепроницаемом фургоне убаюкивала. Первоначальное напряжение вскоре прошло, и теперь Джек с Барнаби были склонны верить словам Гастона, что они даже не проснутся, пока он будет обделывать свои важные делишки.

Джек ждал, что они вернутся в благоустроенную камеру, и заранее радовался обещанной передышке. Барнаби, помимо прочего, помнил, что впереди его ждет плотный обед.

Сидевшие через решетку охранники тоже были спокойны. Один разглядывал свое колено, словно видел его впервые, другой самозабвенно ковырялся в носу.

Неожиданно фургон начал останавливаться. Джек покосился на окошко и успел заметить несколько черепичных крыш.

Здание контрразведки выглядело иначе.

В этот момент что-то со страшной силой врезалось в фургон, да так, что вбило внутрь тяжелую дверь. От встряски Джек и Барнаби свалились со скамеек, Рон начал ругать водителя – почему-то он решил, что произошла авария.

Видимо, от удара включилась пронзительная сирена, так показалось Джеку, однако ревела не сирена – это кричал полицейский, которому дверью раздробило ногу. Его напарник был в шоке, он тряс головой и повторял:

– Что случилось? Что случилось, а?

По корпусу что-то звонко щелкнуло, в сквозное отверстие проник солнечный лучик. Вслед за первым щелчком по корпусу забарабанил настоящий град, тонкие лучики радостно проскакивали внутрь фургона, слепя Барнаби и заставляя его прикрывать ладонью лицо.

Очередной удар бронебойной пули настиг кричавшего от боли полицейского. Его отшвырнуло к стене, и он затих. Стали слышны доносившиеся снаружи выстрелы.

– Кажется, это то самое, Джек, о чем предупреждал майор! – воскликнул Барнаби, не зная, радоваться или печалиться.

– Что случилось?! – еще раз спросил перепуганный охранник, прежде чем пуля пробила ему плечо.

Упав на своего мертвого коллегу, несчастный всхлипнул и, зажимая рукой оплывавшую кровью рану, заплакал.

Снаружи зазвучали автоматные очереди. Джек придвинулся к решетке и стал просовывать между прутьями руки, чтобы подтащить к себе мертвого полицейского.

В его брючном кармане – Джек это хорошо помнил – лежали ключи от наручников и решетчатой двери.

Наконец он ухватился за ботинок и начал рывками подтягивать тело к решетке.

– Рон, помоги… – попросил Джек, и Барнаби, так же неловко, просунул между прутьев скованные руки, вцепился в штанину и потянул на себя.

Вместе с застреленным полицейским Джек и Барнаби тащили к себе и второго – раненого. Следовало спешить, пока он был без сознания.

Перестрелка снаружи все усиливалась. Слышались громкие крики, автоматные пули щелкали по стенкам фургона.

Наконец Джеку удалось дотянуться до кармана с ключами. Едва не вывихнув кисть, он выдернул целую связку и, протащив ее между прутьев, бросил на пол.

Ключи рассыпались, и сразу стало понятно, какой от чего.

– Вот эти беленькие – от наручников! – напомнил Джек. – Давай, разбирайся скорее, Рон!

Барнаби неуклюже подхватил один из блестящих, с мелкой насечкой, ключиков и, вставив его в наручники Джека, попытался провернуть.

– Не подходит! Давай другой!

Барнаби схватил другой – он подошел. Негромкий щелчок – и замки на запястьях Джека раскрылись. Он с облегчением сбросил наручники и, схватив второй ключ, освободил Барнаби, затем, не останавливаясь, третьим ключом с обратной стороны открыл решетчатую дверку.

На все это ушло полминуты, наконец напарники выбрались в отделение охраны. Ноги скользили по натекшей крови, руки еще плохо слушались. Джек с трудом завладел пистолетом убитого, Барнаби взял оружие у второго.

– Запасную обойму не забудь! – напомнил Джек.

– Уже взял.

Они ухватились за искореженную дверь и попытались открыть, однако ее прочно заклинило в проеме. Снизу, однако, образовалась щель, достаточная, чтобы протиснуться наружу.

Джек только-только начал приспосабливаться к этому окну, когда к фургону кто-то подбежал. Он передернул затворную раму.

– Камрады! Камрад Рамон, вы здесь?! Вы живы? – закричал кто-то совсем рядом. – Камрады, вы здесь?!

– Здесь, – отозвался Джек.

– Выбирайтесь, мы пришли к вам на помощь! Смерть лигийцам!

Кричавший начал стрелять, быстро и беспорядочно. Было слышно, как гильзы сыпались на крышу фургона.

– Я полез, – сказал Джек.

– Давай, – кивнул Барнаби, держа пистолет наготове.

Между тем снаружи уже творилось что-то ужасное. Теперь стрельба не прекращалась ни на секунду, и неизвестно, что было лучше – ждать внутри фургона или попытаться выжить снаружи.

Просунув в отверстие сначала руки, Джек выдохнул воздух и, скользя по залитому кровью полу, пролез в щель.

– Смерть лигийцам! – снова проорал тот же самый парень.

– Согласен! – натянуто улыбнулся Джек. – Рон, давай теперь ты!

– Держи меня…

Барнаби был пошире и застрял. Лицо его побагровело, Джек дергал напарника изо всех сил.

ГЛАВА 59.

Наконец под звук разорвавшейся неподалеку гранаты удалось вызволить Барнаби из плена.

Он со стоном шлепнулся на асфальт и поднял глаза на возвышавшийся над ним джип с тараном. Почти все окна в машине были выбиты, а на тех, что остались, отчетливо виднелись капли крови.

Двери и моторный отсек были изрешечены пулями, и Барнаби искренне удивился, кому пришло в голову так подставляться.

– Кто из вас камрад Рамон?! – спросил тот самый общительный парень. Он расстрелял очередной магазин и, спрятавшись за фургоном, пытался заменить его на полный. Руки у бедняги тряслись, магазин никак не входил в гнездо.

Наконец это удалось. Боец передернул затвор, высунулся и, в ту же секунду получив две пули в грудь, упал рядом с колесом.

– Готов! Я сделал его! – сквозь грохот выстрелов услышал Джек.

– Это совсем рядом, должно быть, полицейские из машины сопровождения… – предположил Барнаби.

Они с Джеком прижались к фургону и приготовили пистолеты. Со стороны Джека никто не появился, а вот Рону пришлось открыть огонь. Его тут же поддержал какой-то человек с автоматом, который стал стрелять в полицейских из-за разбитого джипа.

Пули щелкали по асфальту, срывали клочки травы на обочинах, страшно было высунуть нос из-за фургона.

– Неприятная переделка! – прокричал Джек.

– Дурная какая-то! – подтвердил Рон.

– Камрады! – позвал их неожиданный союзник, укрывшийся за изрешеченным джипом. – Скорее сюда, камрады!

Выбора не было – Джек с Барнаби перебежали за джип.

– Меня зовут Квентин, камрады! – представился боец, пожирая арестантов глазами. – Бегите за мной – мы приготовили для вас машину!

Джек и Барнаби коротко переглянулись. Такая забота была им приятна, хотя едва ли заботились именно о них.

Квентин сделал короткую перебежку, остановился и начал прикрывать огнем Джека и Барнаби.

Так они миновали второй внедорожник, который выглядел чуть лучше, чем первый. Экипаж машины прятался за ее корпусом, расстреливая окна ближайшего дома.

Как только второй джип остался позади, раздался взрыв, который разнес черепичную крышу одного из домов. Ее осколки дождем посыпались на дорогу и забарабанили по машинам.

Джек с Барнаби на ходу прикрыли руками головы.

Наконец они добрались до третьего джипа, который был на ходу и при нем имелся водитель.

Квентин распахнул заднюю дверцу, Джек с Барнаби запрыгнули внутрь. Сам спасатель устроился рядом с водителем и крикнул:

– Гони, Ленни!

Мотор взревел, внедорожник задним ходом начал разгоняться. Затем, водитель лихо развернул машину и на дымящихся покрышках погнал ее к шоссе.

– Сайрус, мы их подобрали! Сайрус, мы уходим! – кричал в рацию Квентин.

– Хорошо! Спешу за вами! – отозвался Сайрус.

Его джип стал пятиться, выезжая с обочины на дорогу. Камрады не прекращая вели огонь из окон машины, засыпав весь салон гильзами и пустыми магазинами.

Наконец джип развернулся и стал быстро уходить. Казалось, его уже не достать, но тут из небоскреба выскочила ракета и, оставляя дымный след, понеслась к цели. Она ударила в дорогу с небольшим недолетом, однако взрывом джип подбросило в воздух, он упал на крышу, затем перевернулся на бок и загорелся.

ГЛАВА 60.

В качестве своего личного пункта наблюдения майор Гастон выбрал парикмахерскую, которая располагалась в одном из старых трехэтажных домов. Ее широкие витрины позволяли видеть почти весь участок дороги, на котором завязался бой.

Любитель полной секретности, Гастон выступал в роли уборщика – в розовом комбинезоне с эмблемой дамского зала на спине и надписью «Прически от Доминьи».

При нем была щетка, чуть в стороне стояло ведро. Однако свои временные обязанности майор игнорировал, то и дело отдавая приказы через диспикер и портативную рацию.

Поначалу все шло в соответствии с планом, которым Гастон очень гордился. Тягач с цистерной выполз на дорогу и перегородил ее. Полицейская машина остановилась, и сержант связался с майором, чтобы спросить совета.

Гастон посоветовал выйти и разобраться. Он понимал, что посылает этих людей на смерть, однако с чего-то следовало начинать. И потом, полицейских в городском управлении было много, а его собственные люди стоили куда дороже.

Когда агенты ячейки протаранили дверь фургона, майор в должной мере оценил этот мастерский удар. Потом началась стрельба, засевшие на фабрике снайперы буквально изрешетили охранное отделение фургона. Что ж, и это тоже выглядело достойно – Гастону льстило, что против него играют профессионалы.

Впрочем, открывать огонь на поражение было рано, следовало подождать, пока вся ячейка ввяжется в бой с полицейскими, которые уже палили из автоматов то в водителя тягача, то в тех, кто прятался на крыше фабрики.

Сейчас Гастону не помешала бы парочка айрмаков с пулеметами, однако стоило только подать заявку по форме, как сведения тут же могли попасть к противнику.

Чтобы сохранить секретность и нарастить огневую мощь, пришлось вооружать Штефана и Загурского украденными с армейских складов реактивными гранатометами «слейдер». Это оружие до времени хранилось в личном тайнике майора, опять же для того, чтобы не просить его официально и заявка не проходила через десятки рук начальников и рядовых исполнителей.

Теперь Штефан и Загурский контролировали всю панораму боя и, по задумке майора, могли сыграть роль целого артдивизиона.

Загурский первым запросил у Гастона разрешение ударить по машинам.

– Пока они не разбежались, сэр!

– Не спеши, я хочу, чтобы проявились все, и те, кто на машинах, и те, что рассеялись по кварталу! – пояснил майор.

Из джипов стали выскакивать боевики, с Гастоном связались его внештатники:

– Что нам делать, сэр?

– Разрешаю открыть огонь… – тихо обронил он, услышав позади себя шаги. Это был один из мастеров дамского зала. Он подскочил к «уборщику» и стал на него кричать:

– Может, ты глухой?! Может, тупой или двинутый, а?! Ты чего треплешься вместо того чтобы подметать? Не видишь – в зале волос полно!

– Иди к управляющему – жалуйся… – сказал Гастон и отошел в сторону.

Парикмахер помчалась к управляющему, а майор вернулся к своим делам.

К этому времени на дороге завязалась такая перестрелка, что шум боя стал проникать даже сквозь толстые стекла витрин.

Клиентки дамского зала начали вскакивать с мест, парикмахеры отключать фены и сушки, чтобы всем вместе броситься к окнам и посмотреть, что там происходит.

– Отойдите, здесь опасно! – крикнул им Гастон, но тут же был отвлечен внештатниками.

– Сэр, нас обстреливают с соседней крыши! Пусть ваши парни накроют позицию!

– Хорошо, сейчас сделаем.

Гастон вызвал Загурского и приказал положить гранату на соседнюю с внештатниками крышу.

– Только внимательнее – своих не поджарь!

– Разумеется, сэр! – сказал Загурский, однако не успел он подойти к прорезанному в панели окну, как выстрелом снайпера с крыши фабрики ему снесло голову. Укороченное тело шлепнулось на пол, а поставленный на боевой взвод гранатомет откатился в угол.

Штефан доложил о происшествии майору.

– Понял тебя, но приказ остается в силе! Достань крышу дома сам! Слышишь?

– Слышу, сэр, – ответил Штефан, стараясь не смотреть на то, что осталось от Загурского.

Чтобы не попасть под огонь снайперов, Штефан передвинул стул на середину комнаты, взобрался на него и произвел точный выстрел. Черепичная крыша разлетелась вместе со стропилами, а в доме начался пожар.

Следующим выстрелом Штефан хотел поквитаться за напарника, однако вмешался Гастон.

– Они уходят, Штефан! – закричал он. – Уходят! Не дай уйти машинам!

Штефан видел, как ускользнувшие из фургона арестанты бегут к одному из джипов. Однако пока агент передвигал стул на другое место и взбирался на него с гранатометом, джип красивым пируэтом развернулся носом к шоссе и помчался прочь.

За ним, выбираясь на дорогу с обочины, стал отступать еще один внедорожник.

Штефан взял его на прицел и, как только на панели мигнула лампочка, нажал спусковой крючок. С громким хлопком ракета покинула ствол и включила маршевый двигатель. Плавно изгибая траекторию, она потянулась следом за джипом, однако в цель не попала и взорвалась под задними колесами.

Машину подбросило, и она, перевернувшись, встала на крышу. Затем упала на бок и загорелась.

Спасать уцелевших бросились трое боевиков, прятавшиеся за другим подбитым джипом.

«А вот я вас сейчас», – подумал Штефан, вскидывая на плечо новый «слейдер».

Словно поняв его намерения, снайпер с фабричной крыши выстрелил в квадратный проем. Пуля ударилась в стену, выворотив здоровенный кусок бетона. Теперь там зияли две похожие пробоины.

Следующим выстрелом снайпер поджег перегородившую дорогу цистерну. Первым это заметил Штефан.

– Всем назад! Горит цистерна с пропанитом! – закричал он в рацию, но неизвестно, успел ли кто-то услышать его предупреждение.

Воздух дрогнул, огненные валы покатились во все стороны, достигнув забора керамической фабрики.

Майор Гастон перестал отвечать, и Штефан сам приказал всем открыть огонь.

Тем временем кучке боевиков удалось вытащить из горящего джипа раненых, и вместе они стали отступать под его прикрытием. Они бы не ушли – к дороге подтянулись еще несколько агентов Гастона, – но в этот момент выехал второй тягач с пропанитом.

Стрелять по нему боялись, он был слишком близко к домам. Тягач перетащил цистерну через дорогу и, съехав на обочину, загородил собой отступавших боевиков.

За несколько секунд те погрузились в кабину, затем тягач снова взревел и, тяжело раскачиваясь, выбрался на дорогу. Он начал было разгоняться в сторону шоссе, затем притормозил, цистерна соскочила со сцепки и ударилась опорами о дорогу. По инерции ее протащило еще несколько метров, а за это время облегченный тягач успел убраться достаточно далеко.

Однако и на этом все не закончилось. С крыши фабрики прозвучал выстрел, цистерна рванула со страшным грохотом. Взрывная волна выбила остававшиеся в домах стекла, к небу поднялся красно-черный огненный гриб.

– Что делают… Что делают, сволочи… – проговорил Штефан, сокрушенно покачивая головой. Он схватил с пола еще один гранатомет и, высунувшись в прорезанное окно, выстрелил по крыше фабрики.

Ракеты врезалась в крышу, разметав ту ее часть, откуда бил снайПеревод В воздух полетели куски покрытия, поломанные стропила и ошметья утеплителя.

Штефан вздохнул и, отойдя от окна, тяжело опустился на стул.

Над районом поднимались шлейфы черного дыма. Горели фабрика, останки двух цистерн и один перевернутый джип. А еще два жилых дома, из которых в панике выбегали жильцы.

На опаленном асфальте лежали обгоревшие тела полицейских из группы сопровождения. Водителю фургона повезло больше – он спрятался в кабине и пролежал на полу до окончания боя, его машина выдержала удар взрывной волны.

Чуть дальше валялись цепочкой тела боевиков ячейки. Вместе с теми, кого выбросило взрывами с крыш, их набиралось не меньше дюжины.

Будто очнувшись, все разом завыли полицейские и пожарные сирены. Им вторили голоса спешивших карет «скорой помощи».

ГЛАВА 61.

Подобравший арестантов джип мчался по улицам города, совершая рискованные обгоны и с визгом шин проходя крутые повороты. Между тем потревоженная перестрелкой полиция вывела на улицы все свои силы.

Поначалу патрульные машины проносились мимо, но затем их внимание привлек мчавшийся на сумасшедшей скорости джип, вдобавок разукрашенный пулевыми отверстиями.

Полицейские разворачивали машины и начинали преследование. Их становилось все больше и в конце концов за джипом вытянулась целая вереница автомашин с включенными красно-синими мигалками.

– Гони, Леонард, гони! – кричал Квентин, потрясая автоматом.

Джип то и дело становился на два колеса, а телеграфные столбы буквально облизывали его бока. Патрульные машины были настойчивы и уже норовили взять нарушителя в клещи. Их было много, они умело загоняли джип в ловушку.

Неизвестно, чем бы закончилась эта погоня, если бы Леонарду не удалось, сшибив заграждение, втиснуться между домами – так плотно, что с трудом удалось открыть дверцы.

– Быстрее, быстрее, камрады! – кричал Квентин, размахивая руками. Он оставил автомат в машине и теперь ему нечем было их занять. – Быстрее, камрады!

Быстрее!

Леонард бежал первым, за ним Джек и Барнаби. Квентин, замыкающий, всякий раз пытался помочь спасенным перебраться через забор или сквозь рваную стальную сетку, при этом только мешал и путался под ногами.

Напугав нескольких старушек и разогнав кошек на всех окрестных помойках, Джек, Барнаби и двое их новых знакомых оторвались-таки от преследователей.

– Далеко еще? – спросил Джек, когда они залегли за мусорным баком, чтобы перевести дух.

– Уже нет, – заверил Квентин. – У нас здесь машина.

Он не обманул. Пройдя через три двора, группа вышла к автостоянке, на которой стоял старый бежевый «калев», больше похожий на обувную коробку.

Джек и Барнаби привычно загрузились на заднее сиденье, Квентин сел рядом с Леонардом, и они продолжили путешествие.

– Сейчас мы уже на юго-западе, – пояснил Квентин. – Еще немного, и окажемся в тихом районе, где даже велосипеды не воруют.

Некоторое время ехали молча, затем Квентин, обернувшись, сказал:

– Вы не представляете, камрады, как мы рады, что сумели вас вытащить!

– Да мы вообще-то тоже рады, – признался Барнаби.

Джек только улыбнулся. Он понимал, что их принимают за других, и старался не думать о том, что будет, когда это недоразумение прояснится. Ничего хорошего он не ожидал, эти парни были весьма решительны – чего стоил только этот налет, где они потеряли не менее десятка своих товарищей.

Вскоре машина выехала на улицу с каменными домами и старыми ухоженными деревьями. Метров через триста она остановилась возле одноэтажного дома. Джек и Барнаби выбрались из машины и огляделись. Вокруг царили покой и тишина.

– Прошу в мое жилище, камрады, – пригласил Квентин, с лица которого не сходила счастливая улыбка. В доме было прохладно – работал кондиционер.

– Здесь я и живу! Пойдемте сразу на кухню – наверное, вы голодны!

Гости прошли следом за хозяином, и Квентин принялся выкладывать из холодильника все, что у него имелось.

Леонард тихо устроился в углу на табурете. Он не сводил с гостей восхищенного взгляда.

– А кто же из вас Рамон Альварес? – первым не выдержал Квентин.

– Видите ли, – Джек посмотрел на Барнаби, потом на Квентина, – пока что мы не можем открыться вам. Да, вы вытащили нас из переделки, но мы вас не знаем.

– Конечно. – Квентин с готовностью закивал. – Думаю, все устроится, когда приедет Сайрус. Он был знаком с камрадом Рамоном.

Джек и Барнаби сдержанно заулыбались, давая понять, что они все понимают.

– Сейчас я разогрею вам еду, – спохватился Квентин. – Я же обещал…

Распахнув дверцу электропечи, он запихнул туда несколько завернутых в фольгу обедов и включил нагреватель на полную мощность.

– Еда, конечно, не особенно изысканная…

– Ничего, нам любая сойдет, – сказал Джек, присаживаясь за стол. Чтобы пистолет не мешал, он положил его рядом с собой.

Барнаби тоже вытащил оружие и грохнул им об стол.

– Во как! Не повезло копам! – прокомментировал Квентин появление трофейных пистолетов.

– Да, – согласился Джек. – Сегодня не их день.

Затем посмотрел на свои руки – они были грязными. Их, конечно, следовало помыть, но по сравнению их одеждой, пропитанной чужой кровью, грязные руки были пустяком.

– Когда появится Сайрус? – спросил Джек.

– Он знает, что мы должны приехать сюда… Думаю, скоро будет.

По улице проехала машина. Джек положил руку на пистолет.

Леонард встал с табуретки и подошел к окну. Проводив машину взглядом, он вернулся на место.

– Ничего особенного. Это проехал сосед, парень с этой улицы. Здесь вам ничего не грозит.

– Это точно! – поддержал его Квентин и, выключив печку, стал неловко выхватывать из нее раскаленные пакеты.

Он разложил их на столе, каждому по одному набору.

Джек и Барнаби сняли тонкие крышки, взяли пластиковые ложечки и принялись за еду.

Леонард тоже придвинулся к столу, было видно, что он здорово проголодался.

– Ну как вам еда, небось лучше, чем в тюрьме? – спросил Квентин.

– О да, конечно, – соврал Джек. Не стоило огорчать людей, которые ради спасения незнакомых им арестантов положили столько своих.

Видимо, Квентин тоже подумал об этом. Его ненормальная веселость исчезла, он вздохнул. Зазвонил его диспикер.

– Да, слушаю… – быстро ответил он. – Да, Бени, нам удалось оторваться… Они здесь, да.

Джек и Барнаби не сводили с Квентина глаз, пытаясь по его реакции определить, что ему говорят.

– Что? Что ты говоришь? Он будет жить? – встревожился Квентин. Затем отключил диспикер и сокрушенно покачал головой.

– Ну не томи! Что там?! – спросил Леонард.

– С Сайрусом беда. Его ранило…

– Что говорит наш доктор?

– Состояние средней тяжести, ожоги…

– Из средней тяжести выкарабкиваются, – заметил Барнаби.

– Бени сказал, их машину подбили ракетой.

– А Ингрид накрыло почти в самом начале, – перестав есть, сказал Леонард. Он был тайно влюблен в подругу предводителя. Да и не он один.

– И много ваших там осталось? – спросил Джек, подчищая поднос.

– На джипах было восемнадцать, плюс несколько человек среди домов прятались, – начал подсчитывать Квентин. – Остались мы с Леонардом, раненый Сайрус и с ним человека четыре. Еще стрелки на фабричной крыше были, не знаю, что с ними.

– А Питер, должно быть, сбежал, – сказал Леонард.

– Я тоже на это надеюсь.

«Примерно десять человек, один из них раненый, – подсчитал про себя Джек. – Не так уж и много, если учесть, что они не ожидают увидеть здесь чужих».

После обеда Джек и Барнаби выпили по банке легкого пива.

– Пока мы ждем, хорошо бы найти место поспокойнее, – заметил Джек. Он искал повода сбежать.

– Вы можете сесть на веранде. Оттуда видна вся улица.

– Хорошо, это нам подойдет.

Гости забрали свои пистолеты и пошли за Леонардом, который вызвался проводить их.

– Ну и как тебе камрады? – спросил Квентин, когда Леонард вернулся на кухню.

– По-моему, крутые. Оружие у полицейских забрали и не расстаются с ним. Даже нам не доверяют. Думаю, это правильно.

– Может, стоит отправить в Центр сообщение, что мы освободили Рамона и его камрада?

– Пошлем, конечно, только это должен решать Сайрус.

– Сайрус ранен.

– Вот когда узнаем точно, что с ним, тогда и решим. Если Сайрус будет не в состоянии руководить, запросим совета у Центра.

Снова зазвонил диспикер Квентина.

– Алле! Слушаю!

ГЛАВА 62.

Не успели Джек и Барнаби обсудить сложившуюся ситуацию, как к дому подъехала еще одна машина – ярко-оранжевая, похожая на черепашку. Типичная женская игрушка – с большими круглыми фарами и зеркальными колесными дисками.

Из машины вышли две девушки – высокие и спортивные.

– Смотри, командир, какие школьницы – тебе такие должны нравиться.

– Ага, нравятся, – без особого энтузиазма согласился Джек, отметив про себя, что девушки настороженно осматриваются.

Видимо не обнаружив никакой опасности, они пошли к дому.

– Одна компашка, – заметил Барнаби. – Убираться нужно поскорее, а то чую я – придется нам в этих красавиц стрелять.

– Придется – значит будем. Я о другом думаю. Уйти мы отсюда просто обязаны, через их трупы или по-хорошему. Меня интересует, какие у нас шансы попасть на квартиру, о которой рассказывал наш добрый майор.

– Скорее всего он врал, – не прекращая наблюдать за девушками, сказал Барнаби.

– А мне кажется, он говорил правду. Он ведь списал нас со счетов, ты же понимаешь, что все разговоры про службу в его конторе – полная тухлятина.

– Это так… – кивнул Барнаби, прислушиваясь к голосам – девушки уже вошли в дом и разговаривали с Квентином.

– Я смотрел ему прямо в глаза, Рон, он считал нас приговоренными, а приговоренным можно говорить правду.

– Как бы там ни было, лейтенант, без денег отсюда не выбраться. А если этот ублюдок сказал правду, то теперь-то, можешь быть уверенным, он устроил в квартире засаду…

– Это что-то меняет для нас?

– Увы – ничего… Что-то девочки затаились. Не нравится мне это.

– Нет, разговаривают, – возразил Джек.

Послышались шаги, обе гостьи вслед за Квентином вышли на веранду. В их глазах читалось неподдельное любопытство.

– Прошу прощения, камрады, эти две девушки наши заслуженные бойцы. Они очень хотят посмотреть на вас…

Девушки заулыбались. Они были очаровательны, но Джек видел – это действительно бойцы.

– Это – Кэти, – представил Квентин рыжеволосую гостью с голубыми глазами. Та шутливо сделала книксен.

– А это – Лорейн,

Лорейн просто кивнула. Она волновалась и не знала куда деть руки.

– Очень приятно, – ответил Джек. – Меня можете называть Джек, а его – Рон.

– Ну ладно, мы пойдем, – заторопился Квентин. – Звонили наши ребята, возможно, они привезут Сайруса прямо сюда.

– Но ты говорил, что он ранен, – напомнил Джек.

– Его обследуют врачи, и если можно будет увезти Сайруса из больницы, мы обязательно увезем. Там ему оставаться небезопасно.

Квентин и девушки ушли, но неожиданно хозяин вернулся:

– Извините, камрады, совсем забыл предложить вам – можете принять душ…

– Хорошая мысль, – согласился Джек. – Теперь, когда я чувствую себя в безопасности, почему бы и нет?

Пролезая под дверь бронированного фургона, они сильно перепачкались в крови и теперь выглядели страшновато.

– Рон, ты – первый.

– Хорошо, э-э… Джек, – ответил Барнаби. Он делал вид, будто называет Зиберта выдуманным именем. То, что Джек открыл их имена, было, по мнению Барнаби, неверно.

– И еще одно, Квентин, хорошо бы найти нам одежду, видишь, в каком мы, виде.

– Как раз на это случай у меня припасена одежда разных размеров. У нас все камрады держат большие гардеробы, чтобы можно было быстро изменить внешность. Случается, за нами следят… Идемте, камрад Рон, я вам что-нибудь подберу. И камраду Джеку – тоже.

ГЛАВА 63.

Уже через десять минут Барнаби вернулся – чистый, румяный и пахнущий шампунем. В новой бежевой рубашке без рукавов и в легких персиковых брюках.

Один его карман оттягивал тяжелый пистолет, в другом угадывалась запасная обойма.

– Все спокойно? – спросил он и, подойдя к окнам веранды, выглянул на улицу.

– Пока тихо. Ну, я пошел. Одежду принесли?

– Да, в ванной висит.

Проходя мимо кухни, Джек отметил, что девушки и Квентин с Леонардом по-прежнему сидят там.

Они о чем-то говорили, но, заметив Джека, притихли. Он быстро прошел в ванную, запер узкую дверцу и, перед тем как раздеться, положил пистолет на пол. Затем разложил чистую одежду так, чтобы в случае необходимости ее можно было быстро надеть.

Лишь после этого Джек встал под душ и включил воду. Ему очень хотелось поплескаться подольше, однако это удовольствие могло дорого обойтись.

Немного путаясь, он надел чуть длинноватые легкие брюки и рубашку, которая оказалась впору.

Из коридора донеслись голоса, Джек схватил пистолет и затаил дыхание. Голоса стали громче, но затем стихли.

Джек вышел из ванной, держа руку в кармане – на пистолете.

– Сайруса везут сюда! – радостно сообщил Квентин.

– А кто его везет?

– Наши камрады.

Джек едва удержался, чтобы не спросить: сколько камрадов?

– А ему не станет плохо здесь без присмотра врачей?

– Камрады сказали, что врачи разрешили забрать его. Но в собственный дом Сайруса везти нельзя…

– Почему?

– Там ему многое будет напоминать об Ингрид. Она погибла…

– Понимаю, – вздохнул Джек. – Что ж, путь везут сюда, другого варианта у нас нет.

– Спасибо, камрад, – искренне поблагодарил Квентин, как будто это Джек распоряжался, кого и куда везти.

Когда он вернулся на веранду, Барнаби вскочил со стула:

– Все едут сюда. Мне Квентин сказал.

– Я в курсе.

– Может, свинтим прямо сейчас?

– Думаю, не стоит. Этот парень – Сайрус, в плохом состоянии. Бедняга ранен, да еще погибла его девушка – он сейчас даже себя не помнит… – Джек подошел к Барнаби и уже тише добавил: – Если мы сбежим сейчас, они устроят на нас настоящую охоту, а на что они способны, ты сам знаешь.

– Да уж, знаю, – согласился Барнаби.

– В незнакомом городе мы им не противники. Найдут и прирежут.

Камрады прибыли минут через двадцать. Карета «скорой помощи» объехала оранжевую «черепашку» и остановилась на газоне. Из нее выскочили трое молодцев в медицинских халатах.

– Слишком широкие плечи у этих врачей, – заметил Барнаби.

Санитары вытащили из машины каталку, разложили и покатили к дому.

– Интересно, это их собственная машина или они для такого случая перебили весь медицинский экипаж?

– Полагаю, для них это не препятствие, – сухо сказал Джек.

– Хорошо, что их только трое. В этот момент хлопнула дверь черного хода, послышались шаги. Шли несколько человек.

– Их не трое, их больше, – сказал Джек и, повернувшись к двери, чуть нервно поправил под рубашкой пистолет. Он ожидал, что вся эта компания сейчас придет к ним знакомиться, однако появился только один Квентин.

– Сайрус лежит в гостиной… Он хочет видеть вас…

– Конечно. Проводи нас…

Следуя за Квентином, Джек с Барнаби прошли мимо комнаты, в которой собрались все прибывшие, в том числе девушки.

Камрады замерли, когда по коридору прошли двое, один из которых мог оказаться Районом Альваресом. Сайрус много рассказывал о нем.

Окна в гостиной были прикрыты тонкими желтыми занавесками, которым не помешала бы стирка. От этой желтизны все вещи в комнате казались старыми.

Возле рассохшегося старого бюро стояла каталка, на которой Сайруса вывезли из машины «скорой помощи». Теперь поверх больничной простыни он был накрыт клетчатым пледом.

Глаза Сайруса были закрыты, пол-лица покрывало пятно ожога, однако волосы почти не обгорели и лишь торчали в разные стороны, словно перья.

Ни на ногах, ни на руках не было заметно гипса или шины. Капельницы тоже не было.

После беглого осмотра Джек сделал вывод, что Сайрусу повезло, если, конечно, у него нет внутренних кровотечений.

– Они здесь… Квентин? – с трудом произнес раненый и открыл глаза.

– Да, камрад, я привел их.

– Подойдите ближе… я еще пока… плохо себя чувствую… – Каждое слово давалось Сайрусу с трудом. – Рамон… подойди ближе…

Джек и Барнаби переглянулись. Кто-то должен был взять на себя роль Района.

– Подай мне руку…

Джек шагнул к раненому и подал руку.

Сайрус вцепился в нее, словно тонущий в край лодки. Стоявший поодаль Квентин расплылся в счастливой улыбке.

– Я так и знал, что Рамон именно вы! – сказал он. – Хотя мне показалось, что вы слишком молоды… Джек сделал вид, что не услышал.

– Рамон… – произнес Сайрус, глядя куда-то мимо Джека. – Я рад, что нам… удалось вырвать тебя из лап этих свиней… Ты что-то сказал?

– Нет, – ответил Джек.

– Ты что-то сказал мне? Сайрус попытался приподняться.

– Нет! Успокойся, камрад! Успокойся! – почти прокричал Джек.

– У меня проблемы не только со зрением, но и со слухом… Врач сказал, что это временное… Скоро пройдет…

Сайрус утомился и замолчал, не отпуская руки Джека.

– Очень много камрадов погибло, когда мы пытались спасти тебя… Я потерял Ингрид, она значила для меня… очень много… Надеюсь, ты не выдал лигийцам номера счетов?

– Нет! – громко ответил Джек.

– Не кричи так, Рамон… Кажется, я начал лучше слышать. Так что ты говоришь, они тебя пытали?

– Я бы не назвал это пыткой, – начал изворачиваться Джек. – Должно быть, они вели какую-то свою игру.

– Игру? Мы все любим игры… Все без исключения… – произнес Сайрус и, прикрыв глаза, тяжело перевел дыхание.

– Они не знали наверняка, кто я, поэтому не брались за меня по-настоящему, – добавил Джек. Он понимал, что, если его принимали за Рамона, требовалось как-то объяснить, почему он не предал, ведь люди вроде майора Гастона, когда им требовалось, умели разговорить любого.

Когда-то Джек знавал одного, кто побывал в руках контрразведки. Это был лейтенант по фамилии Гамильтон, он неплохо справлялся с обязанностями командира взвода, но кто-то донес на него как на пособника врага, и Гамильтон исчез.

Спустя две недели все выяснилось, и контрразведчики вернули Гамильтона в часть. Однако это был уже другой человек. И уж конечно он не мог больше командовать взводом. Его комиссовали по-состоянию здоровья.

В общем, было трудно выдумать что-то такое, что могло оправдать Рамона в глазах камрадов.

– Ты не хочешь говорить мне, что тебе помогла блокировка в мозгу? Ты зря боишься, Рамон, я ведь знаю о ее существовании… Она помогла тебе?

– Да, Сайрус. Я выдержал только благодаря ей, – сказал Джек, лихорадочно соображая, что же это за блокировка.

– Ну хорошо… – Сайрус с облегчением вздохнул и еще крепче сжал руку Джека.

– Должно быть, в тюрьме тебя не очень хорошо кормили, Рамон… Твои пальцы истончились, а ладонь стала узкой. Прежде у тебя были руки, как у водителя грузовика.

– Иногда в тюрьме приходилось несладко, – осторожно произнес Джек, пытаясь уловить подтекст сказанного Сайрусом. Уж очень этот разговор напоминал ему допрос.

– Да, тюрьма меняет человека. Прежде у тебя на руках росли волосы – как у обезьяны… Ты помнишь, мы даже шутили по этому поводу?

Сказав это, Сайрус хрипло засмеялся, но тут же закашлялся и умолк.

– Теперь они у тебя гладкие… – снова заговорил он, поглаживая руку Джека. Затем неожиданно отпустил ее.

– Хорошо поговорили, Рамон… Теперь оставьте меня, я должен отдохнуть… Проводи их, Квентин…

– Идемте, – сказал Квентин и направился к двери. Джек и Барнаби последовали за ним. Они уже было поверили, что этот раунд остался за ними, но неожиданно услышали резкий голос:

– Стоять на месте! Квентин, это враги! Сайрус произнес это громко и отчетливо.

– Поднимите руки, собаки, и поворачивайтесь медленно, иначе я превращу вас в решето!

Квентин бросился к стоявшей в углу запыленной вазе и достал из-за нее короткоствольный автомат. Джек и Барнаби подняли руки и медленно, как и было приказано, повернулись.

Они увидели Сайруса, который сидел на каталке и уверенно держал в руке пистолет. Его обожженное лицо скривилось в некоем подобии улыбки.

Квентин с запозданием передернул затвор.

– Оружие на стол, господа лигийцы! – скомандовал Сайрус. – Только медленно! Помните – очень медленно, иначе я с удовольствием продырявлю ваши лигийские кишки!

Джек, а за ним Барнаби, вытащили из-под рубашек трофейные «доттексы» и рукоятками вперед положили их на поцарапанный журнальный столик.

– Карно! Лидас! Все сюда! А ты, Квентин, держи их на мушке! Что, лигийские собаки, небось думали, я загнусь к вечеру? Да я вас перехитрил, как младенцев! Квентин подробно описал вас, и я уже тогда понял, что Рамона Альвареса среди вас нет. А чтобы вы не сорвались раньше времени, я приказал ребятам сообщить, будто меня крепко размазало. Так-то, тупые лигийцы!

ГЛАВА 64.

Квентин был все еще не в себе. Он не понимал, как могло случиться, что люди, которых он выводил из-под огня, рискуя жизнью, оказались врагами.

Между тем в гостиной стали собираться остальные камрады. Они столпились возле двери, пропустив вперед Лорейн и Кэти.

– Так это не Рамон? – спросил Питер Уэйк, чудом избежавший смерти во время недавнего боя. Питер считался одним из младших командиров и мог задавать Сайрусу вопросы.

– Да, Питер. Должен сообщить вам неприятную новость, камрады. Арестанты, за освобождение которых мы заплатили жизнями стольких наших соратников, оказались не теми, за кого мы их принимали. Это не камрад Рамон Альварес с его другом, а просто пара лигийских шпионов. Не самая большая удача для нас, но пара лигийцев тоже может пригодиться, главное продумать, как их будем убивать…

На последней фразе у Сайруса дернулась верхняя губа.

– А вот уж хрен тебе! – воскликнул Барнаби. – Никакие мы не лигийцы!

– А кто же вы?

– Нас задержала служба безопасности компании «Дюршлаусс» и сняла с лайнера, передав транспортной полиции, – сказал Джек. – Потом из управления полиции нас забрал какой-то человек в штатском. Оказалось, он из спецслужб. Три дня нас продержали в тюрьме, потом вывезли в аэропорт на обыкновенной машине, посадили в фургон для заключенных и снова повезли в тюрьму – вот и все дела.

– Что же вы сразу не сказали, что вы не те? Что вы другие?! – воскликнул Сайрус, потрясая пистолетом. Из его глаз текли слезы досады.

– Какие другие? Мы в этом городе никого не знаем! Вдруг стали стрелять – полицейских убили, мы вытащили у них ключи, сняли наручники, забрали их пистолеты и решили бежать. Там, возле фургона и встретили этого парня! – Джек указал на Квентина.

– Ну да, – подтвердил тот. – Там я их и встретил.

– Да заткнись ты, тебя не спрашивают! – закричал на него Сайрус. – Вы что же, думаете, я вам поверю, мерзкие лигийцы? Вы еще заплатите мне за смерть Ингрид! За смерть Ингрид заплатите! И за смерть других камрадов!

Пистолет в руке Сайруса дрогнул.

– Я никого не хочу обидеть, мистер начальник, но получается так, что вы сами подставили своих людей, а на нас хотите свалить вину за свои промахи, – заявил вдруг Барнаби.

Джек понимал его. Требовалось сбить этих людей с толку. Не для того, чтобы разжалобить и заслужить прощение – нет. Просить у них пощады было бесполезно, однако, посеяв сомнение, можно было отвлечь их внимание.

– Да как ты смеешь, мразь! – воскликнул Сайрус и весь затрясся. Казалось, он вот-вот начнет стрелять, однако Барнаби это не остановило.

– Ага, сейчас нас пристрелишь и вроде как чист перед своими людьми…

От подобной наглости лицо Сайруса так исказилось, что казалось, его хватит удар, однако, переборов приступ бешенства, он взял себя в руки.

Настроение камрадов – Джек это почувствовал – слегка изменилось в их с Барнаби пользу.

– В самом деле, Сайрус, давай разберемся, – предложил Питер Уэйк. – Может, лигийцы использовали их втемную…

– А если втемную, то что, ты предлагаешь их отпустить? – ехидно спросил Сайрус, тыча пистолетом в сторону Барнаби.

– Я не про это, ты знаешь. Но если они лигийцы, а мы их просто пристрелим – мы потеряем важные сведения.

– Я именно это имел в виду, камрад Питер, когда говорил, что их нужно толково убивать.

– Пусть ими займется Лорейн, – сказал Питер.

– Согласен, – кивнул Сайрус и, повернувшись к Барнаби, которого считал своим персональным обидчиком, добавил: – Ты не знаешь, что умеет делать эта крошка. Я еще не видел живого пленника, который не просил бы смерти как избавления от того, что выделывала с ним Лорейн…

ГЛАВА 65.

Джек уже знал, что Лорейн – это брюнетка с серьезным взглядом, одетая в совершенно не гармонирующее с ее внешностью яркое короткое платьице. У нее были длинные стройные ноги, однако почти отсутствовала грудь. Джек вспомнил, как читал в каком-то журнале, будто женщины с неразвитой грудью склонны к насилию и даже убийствам. Якобы все серийные убийцы женского пола были плоскогрудыми.

Тогда он отнесся к прочитанному несерьезно, однако теперь, глядя на Лорейн, – готов был в это поверить.

Девушка сделала шаг вперед и провела ладонями по бедрам, словно расправляя складки на платье.

– Кэти, сходи за моей сумкой, – будничным тоном произнесла она.

Растолкав камрадов, Кэти выбежала из гостиной.

– Кто у нас на посту? – неожиданно спросил Сайрус.

– Триш, – ответил Питер. – Он сидит на веранде.

– Хорошо, – кивнул Сайрус и уставился в пол, будто позабыв про захваченных врагов.

– Может, не будем доходить до крайностей? – предложил Джек. – Спросите, что вас интересует, и мы все расскажем.

Ответа не последовало. Камрады исподлобья смотрели на Джека и Барнаби, глаза их горели ненавистью.

Ситуация складывалась гибельная. Выскочить через окно было невозможно, в нем стоял вакуумный пакет, который не прошибешь головой. Вот разве что пулей, но и это было нереально, поскольку Сайрус только и ждал случая поквитаться за Ингрид.

«Доттексы» на журнальном столе притягивали взгляд. Нет, не дотянуться.

У Джека мелькнула сумасшедшая мысль броситься на Сайруса, однако тогда пришлось бы подставить спину Квентину, а он, хоть и держал автомат стволом вниз, с такого расстояния не промахнулся бы. Да и остальные камрады были при оружии.

Хлопнула входная дверь, по коридору простучали каблучки Кэти. Она вошла в гостиную и, поймав взгляд Джека, улыбнулась и поправила прическу.

С размером груди у нее было все в порядке.

Кэти протянула Лойрен увесистую сумку, держа ее обеими руками. Сумка напоминала раскладку, какие носили электрики и автомеханики. В них они держали инструменты – отвертки, тестеры, гаечные ключи и много других полезных вещей.

Лорейн разложила сумку на диване, откинула прикрывавшую кармашки замшевую прокладочку, и на фоне черного бархата засверкали орудия труда.

Помимо скальпелей, крючков и щипцов, которые использовали дантисты, из кармашков торчали лезвия ножей. Они были самые разнообразные – с пилочкой, с косой заточкой и даже один тяжелый, которым можно было отсечь руку.

Камрады замерли, ожидая начала представления, а рыжеволосая Кэти, глядя в кругленькое зеркальце, занялась обновлением макияжа. Должно быть, общаясь с Лорейн, она много раз наблюдала подобные сцены.

Лорейн выбрала небольшой нож с плоским лезвием. Примерно такой же Барнаби держал при себе, когда они были на лайнере.

«Сейчас бы он мог нам пригодиться», – подумал Джек и затравленно огляделся, понимая, что наступает момент, когда все решится.

ГЛАВА 66.

Повертев в руках нож, Лорейн показала его Барнаби:

– Ну как, нравится тебе, дядечка?

– Красивая штучка… – ответил тот, кусая губы и с трудом подбирая слова. – Но если вы хотите знать мое мнение, мадмуазель, я бы хотел умереть вон от того ножика. – Рон несмело указал пальцем. – Тот, что с кровостоком и резиновой рукояткой.

– Что? – Хищное выражение на лице Лорейн сменилось удивлением. – Ты хочешь, чтобы я взяла другой нож?

– Ну вот еще! – вмешался Сайрус. – Свежуй эту лигийскую собаку тем ножом, который тебе больше подходит, Лорейн. Разве не видишь, он просто пытается оттянуть момент истины…

– Нет, почему же? – Лорейн усмехнулась и, убрав плоский ножик, взяла тот, о котором говорил Барнаби. – Раз старенький дядечка выбрал этот, значит, такова его судьба… Учти, несчастный, этим ножом я сделаю тебе куда больнее, чем тем – с тоненьким лезвием.

– Довольно разговоров, Лорейн! – нетерпеливо воскликнул Сайрус.

– Их нужно держать – они орать будут, – сказал Питер Уэйк.

– И снова вы запачкаете кровью всю мою гостиную… – осторожно напомнил Квентин.

– Мы же прошлый раз покупали тебе пятилитровый баллон белкового нейтрализатора. Ты что, весь израсходовал?

– Нет, не весь, – вспомнил Квентин. – Точно, он у меня в ванной стоит.

«Подумать только, а все так невинно начиналось», – подумал Джек. Сначала полное банкротство, потом бегство секретарши с базой данных, затем разрыв с любовницей и драка с ее дружком. Казалось, хуже ничего быть не может, ан нет, может.

– Этот? – спросила Лорейн, показывая нож и наступая на Барнаби. Они с Джеком стали пятиться к стене, а камрады стали придвигаться к ним.

– Ну, старенький дядечка, что тебя больше развлечет, отрезанные уши или пальцы?

Лорейн спрашивала об этом улыбаясь, словно интересовалась, с каким сиропом Барнаби любит есть мороженое.

– Лучше бы вы не мучили старика, мадмуазель, – дрожащим голосом попросил он. – Убейте меня… Убейте, и дело с концом! Я ведь ничего не знаю!

– Не-э-эт, Лорейн так не любит! – крикнул кто-то из камрадов. Они продолжали наступать, стараясь занять место, откуда все было бы видно.

– Надеюсь, тебя не нужно будет держать, старенький дядечка? – снова спросила Лорейн. – Ты будешь стоять спокойно, пока я буду отрезать тебе ухо?

– Как скажете, мадмуазель, – пролепетал Барнаби, и лицо его стало белым как мел.

Все замерли. Справа – из-за Джека выглядывал сопевший от волнения Квентин. Где-то там, в правой руке он держал взведенный автомат, но пока Джек не мог даже покоситься в его сторону.

Лорейн сделала резкий взмах, чтобы срезать жертве ухо вместе с кожей головы, однако Барнаби ждал именно этого. Он перехватил руку и громко запричитал, повергая Джека в ужас своим криком:

– Прошу вас, мадмуазель! Не убивайте! Прошу вас! Прошу вас!

Барнаби дико верещал, не отпуская запястья Лорейн, а она злилась и требовала, чтобы он ее отпустил.

– Убери свои руки, падаль! Убери, кому сказала! – кричала она, отчаянно пытаясь дотянуться ножом до его лица.

– Не убивайте меня! Не убивайте! – продолжал в свою очередь Барнаби. Внезапно он упал на колени, потащив за собой Лорейн, а потом, не переставая визжать, повалился на спину.

– Что он с ней делает! Это ужасно, что он с ней делает! – заорал Джек и подался в сторону Квентина, подмечая одновременно, как мечется с пистолетом Сайрус. Лорейн закрывала собой Барнаби и стрелять в него было опасно.

Остальные камрады ничего не предпринимали, поскольку Барнаби в их глазах был всего лишь визжавшей жертвой. Они слегка перепугались от криков Джека, а Квентин вообще был в замешательстве.

Мгновение – и Джек оказался позади него. Пальцы левой руки словно клещи вцепились в кадык Квентина, а правой рукой Джек вырвал автомат.

Отступив назад и подтаскивая хрипевшего Квентина, он от бедра стал расстреливать сбившихся в кучу врагов. Одни из них тут же падали у стены, неловко подгибая ноги, другие перепрыгивали через тела и нырком вылетали в коридор.

Кэти подвели каблуки. Джек не хотел убивать красотку, однако та, споткнувшись, сама нарвались на очередь. Бедняжку вынесло в коридор и крепко ударило о стену. Встряхнув напоследок рыжими кудрями, Кэти свалилась на пол.

Квентин дернулся и стал оседать. Джек выглянул из-за его плеча и увидел Сайруса, который выстрелил в Квентина еще два раза. Больше не получилось. Взмахнув руками, он выронил пистолет и завалился на диван, прямо на оставленные Лойрен «инструменты». Из шеи Сайруса торчала рукоять ножа.

– Дверь держи, дверь! – крикнул Барнаби и сбросил с себя Лорейн, словно мертвую птицу. Затем вскочил на ноги и схватил со стола один из «доттексов».

Лицо Рона было красным, а дыхание хриплым, однако он твердо держал пистолет, прикрывая дверной проем.

– Я держу… – сказал он, и Джек сделал несколько одиночных выстрелов по оконным стеклам. Патроны в автомате кончились, он схватил со столика второй «доттекс».

– Я выбираюсь!

– Давай, – сказал Барнаби.

Сорвав дырявые шторы, Джек рукоятью пистолета выбил из рам оставшиеся стекла, затем осторожно выглянул наружу и прыгнул на усеянный осколками газон.

Рядом оказалась дверь черного хода – он сразу принял это к сведению.

– Давай, Рон! – скомандовал Джек, держа на мушке проем двери в гостиной.

Барнаби выпрыгнул в окно и подобрал с травы обломок кирпича. Джек не понял зачем, однако, когда они обежали дом, Рон швырнул обломок в окно веранды и заорал: «Граната!».

Джек слышал, как несколько человек грохнулись на пол, испугавшись мнимой угрозы.

Нескольких секунд форы хватило, чтобы добраться до старого «калева». К счастью, у него не было проблем с запуском. Едва Джек нажал кнопку стартера, как мотор сразу завелся.

Барнаби прыгнул на соседнее сиденье, и машина сорвалась с места.

ГЛАВА 67.

Они помчались по тихой улице, распугивая дремавших на газонах собачек и привлекая внимание удивленных обывателей.

«Вот бы они удивились, если бы стреляли на улице», – подумал Джек. Впрочем, соседи негостеприимного дома наверняка что-то слышали. Уж крики-то Барнаби наверняка. Если только рядом не жили другие камрады.

– Куда сворачивать будем? – спросил Джек, когда тихая улица уперлась в одно их радиальных шоссе.

– Пока удобнее направо, – сказал Барнаби. – Главное – не заблудиться в развязках и снова не оказаться на этой улице, мне бы этого не хотелось.

– Ну хорошо.

Джек притормозил, пропуская молочный фургон, и пристроился следом за ним.

– Куда мы теперь едем? – спросил Барнаби.

– Если верить схемам на обочине, мы движемся к окраине. В какой-то Портстенд.

– Лучше бы нам править поближе к улице Фоккера – к дому 20.

– Это будет нелегко, если только в бардачке не найдется карты города.

– Молодец, лейтенант! – воскликнул обрадованный Барнаби и стал выбрасывать из бардачка все, что попадалось под руку. Мыльницу, две сломанные авторучки, фирменные спички из ресторана «Понцель», пару хлопковых перчаток, фонарик и початую пачку презервативов «Ночной сюрприз». И только под этим хламом он обнаружил книжку без обложки – томик невнятных карт с планом городских улиц.

– Нашел! – объявил Барнаби и начал листать страницы. – Исполнение, конечно, дерьмовое, с такими картами не повоюешь, но нам ведь только улицу найти. Так-так-так… – Барнаби водил пальцем по картам, перелистывал их, затем возвращался назад. – Ага, вон она – улица Джона Фоккера. В сносках сказано, что он был военачальником. Чтобы доехать до Фоккера, нужно развернуться и дуть в противоположную сторону…

– Я могу пересечь полосу в любом месте, но это зафиксируют дорожные датчики.

– А они здесь есть?

– Конечно, вон те черные точки на белой полосе.

– Ничего не нужно пересекать, командир, – сказал Барнаби, возвращаясь к карте. – Через полтора километра возле торгового центра будет разворот.

– Через развязку или с левой полосы?

– С левой полосы, – уверенно кивнул Барнаби. – Кстати, командир, тебе не кажется, что другие водители на нас пялятся?

– Кажется, – согласился Джек. Действительно, те, кто обгонял «калев» – а обгоняли его практически все, – чуть ли не высовывались в окно, чтобы лучше рассмотреть это чудо.

– Наверное, машина очень старая.

Джек заметил знак разворота и стал притормаживать.

ГЛАВА 68.

Развернувшись, они поехали в сторону центра города.

– Как ты думаешь, мы напугали этих парней? – спросил Барнаби.

– Не знаю. Их осталось человек пять, и неизвестно, что для них важнее – отомстить или отстроить свою компашку заново.

– На их месте я бы не стал нарываться.

– Ты мудрый, Рон. А вот они остались без большей части команды, да еще потеряли командира.

Напарники немного помолчали. Потом Барнаби покачал головой и задумчиво проговорил:

– Эта Лорейн – просто какая-то маньячка… Я восемь лет провел на войне, но таких душегубов не видел.

– Орал ты убедительно, – вспомнил Джек и усмехнулся.

– Поверь, сделать это было несложно. Я действительно перепугался, это все равно что держать в руках намыленную змею. Того и гляди извернется и всадит в тебя ядовитые зубы…

По встречным полосам проносились автомобили, ехавшие прочь из города. Барнаби с интересом смотрел на них и улыбался своим мыслям. Неожиданно он резко обернулся, высматривая какую-то из промелькнувших машин.

– Что такое? – спросил Джек.

– Или мне показалось… Или нас уже ищут.

Джек глянул в зеркало и заметил белый автомобиль, который резко затормозил и пошел юзом, разворачиваясь и пересекая разделительную полосу.

Потом эта машина исчезла в потоке транспорта, но вскоре Джек снова ее увидел. Она двигались на большой скорости, нетерпеливо перестраиваясь из ряда в ряд.

– Кажется, они, – сказал Джек.

– Точно, – подтвердил Барнаби. – Прибавь, а то нам не уйти.

Джек вдавил педаль газа в пол, их автомобиль начал разгоняться, однако как-то неуверенно.

– Они настигают нас! – прокомментировал Барнаби. – Нужно что-то делать, Джек!

– Я делаю, но машина старая, она почти не шевелится!

– Тогда ищи полицию – нам нужно остановиться рядом с копами, тогда мы окажемся под защитой закона! Я прав? Вон, кстати, стационарный пост! Давай, Джек, кочегарь на полную, уже немного осталось!

Джек и сам видел, что до полиции оставалось совсем немного, однако и преследователи были недалеко. Блестящая решетка радиатора, придававшая машине преследователей агрессивный вид, выныривала из потока транспорта все ближе.

– Все, правь к причалу! – подпрыгивая от нетерпения, командовал Барнаби.

Джек свернул к стоявшему на обочине полицейскому и резко выжал тормоз. Покрышки завизжали, полицейский испуганно отпрыгнул в сторону.

– Здравствуйте, сэр! – проорал ему в окно Барнаби, пряча пистолет под сиденье.

– Вы чего себе позволяете, а?! – в свою очередь закричал полицейский. – Да я вас упеку, мерзавцы! Я при исполнении, а вы тут что?! Ну-ка выходите!

– Сейчас, сэр, одну минуту… – ответил Барнаби, оглядываясь назад. Машина преследователей остановилась метрах в сорока. Должно быть, их сбил с толку маневр с полицией.

ГЛАВА 69.

Полицейскому показалось, что двое нарушителей в старом «калеве» реагируют на его замечания как-то странно, и он посмотрел в ту сторону, куда смотрел Барнаби.

Тут уж нервы преследователей не выдержали. Их машина сорвалась с места и стала разгоняться.

– Вниз, Джек! Вниз! – закричал Барнаби, и не успели они пригнуться, как загрохотали автоматные очереди и осколки окон брызнули внутрь салона, осыпая их спины и головы.

Полицейский схватился за живот и упал на асфальт, но преследователям этого показалось мало. Их машина дала задний ход, снова ударили автоматы. Пули стали ложиться ниже, дырявя корпус и разрывая матерчатую обшивку сидений.

– Накроют они нас! – крикнул в отчаянии Джек, сложившись едва ли не вчетверо.

Барнаби выкатился из своей дверцы и, прикрываясь капотом, практически в упор открыл огонь из «доттекса».

Взревел двигатель, белая машина помчалась прочь. Лишь после этого начала рассасываться образовавшаяся на дороге пробка.

Водители проезжавших автомобилей с интересом рассматривали изрешеченный пулями «калев» и лежавшего рядом полицейского, а затем прибавляли газу – так, на всякий случай.

Из здания стационарного поста выбежали двое патрульных.

Джек с трудом открыл изуродованную дверцу и, выбравшись из машины, стал себя ощупывать – не ранен ли. Машина выглядела ужасно. Помимо разбитых окон были продырявлены оба левых колеса. Из мотора вытекало масло, а из-под крышки капота валил дым.

– Что случилось?! Кто вы такие?! – закричал один из полицейских. Второй сразу бросился к раненому коллеге.

– На вашего офицера, сэр, было совершено нападение! Мы стали свидетелями! – быстро ответил Барнаби.

– А что у вас за пистолет?

– Это я у вашего коллеги взял – на время, чтобы от бандитов отбиться!

– Верните оружие!

– Пожалуйста, сэр, – сказал Барнаби, протягивая «доттекс» рукояткой вперед.

Полицейский немного успокоился и, сунув за пояс лишний пистолет, сказал:

– Стойте пока здесь, потом мы оформим ваши показания.

– Конечно, сэр. Мы будем тут, рядом, – пообещал Барнаби, махнув рукой в сторону штрафной автомобильной площадки.

– Вон та зеленая тачка – то, что надо, – сказал Джек, когда они подошли ближе.

– Да, пожалуй, подойдет, – согласился Барнаби, отмечая широкую резину и небольшой спортивный руль. Обернувшись, он увидел, что полицейские заняты своим раненым товарищем. Они громко вызывали по рации «скорую помощь» и передавали приметы машины злоумышленников.

Джек осторожно тронул дверцу. Она оказалась не заперта.

– Садимся? – спросил Барнаби.

– Садимся.

Когда машина взревела мощным двигателем, Джек и Барнаби поняли, что это настоящая ракета.

Полицейские что-то закричали, но Джек нажал на газ. Автомобиль сорвался с места и, выскочив на шоссе, понесся как ветер.

– Давай назовем ее «Зеленая молния»! – крикнул Барнаби, придерживаясь за специальный поручень. Машина действительно была необыкновенная, она легко обходила все автомобили, как будто те стояли на месте.

– Ты лучше смотри в оба! Эти сволочи могут прятаться где-то поблизости – они просто так не отстанут!

– Это так, но они ждут другую машину!

– Может, и не ждут. Они же видели, что сделали с нашим «калевом».

Ближе к центру, когда шоссе стало подниматься на эстакаду, на встречной полосе начали попадаться полицейские машины. С включенными сиренами они мчались на подмогу коллегам со стационарного поста. Чуть позже, получив сообщение об угоне «Зеленой молнии», некоторые из патрульных машин стали пересекать разделительную линию и устремляться в погоню за Джеком и Барнаби.

ГЛАВА 70.

Эти попытки казались несерьезными, пока на хвосте у «Зеленой молнии» не повис скоростной полицейский автомобиль – приземистый, на широких гоночных шинах.

– Номер Би-четыреста двенадцать – немедленно остановитесь! – приказал громкоговоритель. – Номер Би-четыреста двенадцать – прижмитесь к обочине и остановитесь!

Джек посмотрел в зеркало, полицейский автомобиль шел за ними как приклеенный.

– А вот хрен тебе! – Барнаби повернулся и показал через стекло дулю. – Ну-ка прибавь, Джек!

– Я не могу! Слишком плотное движение! – пожаловался тот, нервно дергая непривычно маленький руль.

Они обгоняли машины так быстро, что не успевали разглядеть даже их марку, однако оторваться от полиции не удавалось.

– Номер Би-четыреста двенадцать – немедленно остановитесь! – звучало снова и снова. Это нервировало Джека.

– Рон, посмотри, где будем сворачивать! – прокричал он. – Не будем же мы вечно кататься по этому городу.

– Пока что дуй прямо! Там будет поворот на улицу Фердинанда Векслера!

– Номер Би-четыреста двенадцать – немедленно остановитесь! – надрывался громкоговоритель.

– Вот привязался, зараза! – воскликнул Барнаби и, повернувшись, погрозил кулаком. – Джек, прибавь газу!

– Я не могу ехать по крышам!

Еще раз глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что вплотную к полицейскому автомобилю мчится еще один, тот самый – белый.

– Рон, посмотри, следом за копами – это не наши знакомые?

– Ах, сволочи! – воскликнул Барнаби, узнав преследователей. – Что-то я не видел, чтобы они стояли где-то на обочине.

– Они местные – знают здесь каждый уголок… Что там по карте?

– По карте… – Барнаби взглянул на схему. – По карте правый поворот на улицу Векслера будет через пять километров. Кажется… Масштаб какой-то поганый. Неправильный масштаб.

– Понял тебя, – ответил Джек, все свое внимание сосредотачивая на пилотировании «Зеленой молнии». Пришлось выполнить еще несколько рискованных маневров, активно пользуясь тормозами, однако машина слушалась хорошо и временами удавалось оторваться от погони метров на пятьдесят, но там, где машины шли плотнее, снова приходилось сбрасывать скорость и тогда раздавалось опостылевшее:

– Номер Би-четыреста двенадцать – немедленно остановитесь!

– Да пошел ты! – в который раз огрызнулся Барнаби.

– Сколько осталось до поворота?

– Думаю, метров пятьсот! Нужно смотреть! Эй-эй, мы уже проехали мимо!

– Найди улицу, параллельную Векслеру!

– Да чего там искать, сворачивай направо при первой возможности! А то нас скоро перехватят!

Послышался натужный рев, слева «Зеленую молнию» стал обходить полицейский автомобиль. Сидевшие внутри двое патрульных были в шлемах и черных очках, как какая-нибудь «звездная пехота» из кино.

Впереди замигали сигнальные огоньки растянутого барьера – полиция собиралась загнать нарушителей в сеть.

– Смотри, Джек! – закричал Барнаби.

– Вижу!

Джек выжал тормоза, и полицейские проскочили вперед, зато преследователи на белом хищнике оказалось совсем рядом – они не оставляли попыток покончить с камрадами-самозванцами.

Покрышки пронзительно завизжали, Джек дернул руль вправо и бросил машину на бордюр. Послышался удар в днище, однако это было не важно. Буксуя на траве, «Зеленая молния» начала взбираться на газон, а оба преследователя – полицейские и камрады – стали повторять этот маневр.

– Там впереди – съезд на дорогу! – указал пальцем Барнаби.

– Я вижу…

Проскочив еще метров пятьдесят, они прыгнули с бордюра и помчались по узенькой улочке. Машин здесь не было, зато большие мусорные баки попадались через каждые пятьдесят метров.

Приходилось сбрасывать скорость, объезжать препятствие и снова разгоняться, чтобы через пятьдесят метров снова тормозить.

Вслед ревущим машинам неслись ругательства потревоженных домохозяек, тощие кошки норовили перебежать улицу прямо под колесами. А там, где не было кошек, в дело вступали бродячие собаки, которые с лаем преследовали рычащие машины.

Скоро выяснилось, что полицейский автомобиль оказался не столь маневренным. Стараясь не отстать от «Зеленой молнии», он то и дело таранил баки с мусором. Зловонная жижа лилась на дорогу, и это осложняло жизнь камрадам. Их автомобиль беспрерывно заносило или подбрасывало на попадавшем под колеса мусоре.

– Интересно, эти копы понимают, кто за ними едет? – спросил Барнаби.

– Думаю, нет, но, когда поймут, будет уже поздно… Приметив подходящий переулок, Джек сделал резкий поворот и повел машину на улицу Векслера.

– Есть! Они угробили их! – воскликнул Барнаби.

Джек глянул в зеркало и увидел, что полицейская машина врезалась в стену. Скорее всего камрады подтолкнули ее и теперь, ничем не сдерживаемые, мчались за «Зеленой молнией».

ГЛАВА 71.

У машины камрадов хватало сил соревноваться с «Зеленой молнией». Она не отставала ни на метр, уверенно проходя повороты и проскакивая через дворы.

– Ты смотри, какие умелые! – покачал головой Барнаби. – Дай мне пистолет, а то я свой полицейскому отдал.

– Тебе не следовало этого делать.

– Я знаю, но он попросил, ты же видел.

Джек перебросил Барнаби «доттеке». Тот проверил количество патронов и вздохнул. Эти скачки начинали его утомлять.

Наконец Джек вывел машину на улицу Векслера. Он определил это по промелькнувшему указателю.

– Теперь куда?!

– Должен быть правый поворот на Фоккера!

– Этот, что ли? – кивнул Джек.

– Да откуда я знаю, мы же пролетаем быстрее, чем я успеваю что-то рассмотреть!

– Ладно, давай попробуем сюда… – сказал Джек и подрезал цветочный фургон, водитель которого недовольно посигналил.

Попытка оказалась удачной – они были на улице Фоккера. Номера домов мелькали очень быстро, однако не в том порядке.

– Мы не в ту сторону едем! – крикнул Барнаби.

– Хочешь, чтобы мы развернулись? – усмехнулся.

Джек.

Преследовавший их автомобиль подпрыгивал на неровностях в каких-нибудь сорока метрах. На рев мощных двигателей оборачивались прохожие. В этих местах люди ездили чинно, никуда не торопясь, и вдруг – на тебе.

«Наверное, принимают нас за хулиганов…» – подумал Джек и свернул налево, надеясь еще потаскать преследователей по закоулкам.

Он разгонялся, где это было возможно, потом резко тормозил и, сменив направление, опять набирал скорость.

Однако камрады не отставали.

Свернув в очередной переулок, Джек не сразу понял, что это тупик. Он начал набирать скорость, но затем торопливо выжал тормоз и крутанул руль, чтобы развернуться в обратную сторону, однако расстояния не хватило, и машина боком врезалась в штабель пустых картонных коробок.

– Выходим, Рон!

– Не спеши! Я первый!

Барнаби распахнул дверь, пнул мешавший ему ящик и, вскинув пистолет, открыл огонь.

Водитель камрадов ударил по тормозам, их машину чуть развернуло. Барнаби сразу выбил им окна, чтобы и не думали выглядывать. Лобовое стекло оказалось прочнее, пули от него рикошетили, оставляя лишь белые звездочки.

Последние в обойме патроны Барнаби расстрелял, целясь в мотор. Машина задымилась.

– Уходим! – крикнул Джек, и они с Барнаби побежали в ближайший двор. За углом послышался топот погони.

– Давно я не бегал! – признался Барнаби. – Еще со Смунской операции… мы тогда сорок километров… без отдыха…

Попетляв среди домов, напарникам удалось сбить врагов со следа. Барнаби сменил обойму, так что теперь они имели шанс удивить камрадов, если бы увидели их первыми.

Пройдя через тихий дворик, где, казалось, не могло произойти ничего плохого, Джек с Барнаби обогнули еще один дом и вышли на улицу.

– Эй, а ведь это и есть дом двадцать, улица Фоккера, – сказал Джек, указывая на табличку.

– Здорово, осталось найти пятьдесят третью квартиру.

Пришлось возвращаться в тихий дворик.

К счастью, подъезд в двадцатом доме был единственный, поэтому искать не понадобилось. Напарники зашли в него и прислушались. Где-то наверху играла музыка, а на первом этаже ругалась семейная пара.

«Нам бы ваши заботы», – подумал Джек, а вслух сказал:

– Пошли.

Они начали осторожно подниматься. Стены здесь давно не красили, однако на лестничных площадках было довольно чисто, хотя и пахло кошками.

Всего этажей было пять, но пятьдесят третья квартира оказалась на третьем этаже. Такая система нумерации показалась Джеку странной. Они с Барнаби встали напротив двери и прислушались. Здесь могла скрываться засада, и если бы не погоня, они бы еще потоптались вокруг, прежде чем зайти.

– Ключ под ковриком? – спросил Джек.

– Вроде так.

Барнаби приподнял край резинового коврика и обнаружил там стальную пластинку с рубчиками.

– Вон он, хороший мой, – произнес Барнаби и, сунув ключ в замочную скважину, открыл замок. Затем осторожно толкнул дверь и с пистолетом наготове вошел внутрь.

ГЛАВА 72.

Едва Джек прикрыл дверь, как с лестничной площадки донесся шум – кто-то быстро поднимался по лестнице. Джек прильнул к дверному глазку, а Барнаби тем временем принялся тщательным образом обследовать квартиру.

Она была небольшая – две комнаты, крохотная кухня и совмещенный санузел. Мебель была старая, невзрачная – потертый диванчик и стол с кругами от пивных стаканов. В квартире стоял застарелый запах табачного дыма, однако пепельницы оказались чистыми. Пустыми были и коробки для мусора.

После беглого осмотра Барнаби вернулся к Джеку.

– Ну что там, командир? – тихо спросил он.

– Это они… Поднялись выше – наверное, думают, что мы ушли через чердак…

– Ну и что будем делать?

– Желтый шкаф нашел? – спросил Джек, оборачиваясь.

– Здесь он – в большой комнате.

– Пойдем посмотрим.

Они вошли в комнату. Джек проверил мягкость дивана и осторожно присел. Пружины жалобно скрипнули.

Барнаби подошел к шкафу, чуть приоткрыл дверцу и заглянул в щель, проверяя, нет ли потайных проволочек, которые замыкают электрическую цепь детонатора. На войне ему часто приходилось сталкиваться с подобными фокусами, когда противник минировал якобы потерянные шифровальные блоки, трупы солдат и даже истекавших кровью тяжелораненых.

Здесь могла скрываться та же ловушка, ведь не зря майор Гастон рассказал об этой квартире, видимо, был уверен, что никто этой информацией не воспользуется.

Внутри шкафа оказалось несколько вешалок с одеждой. Брюки, пиджаки, свитеры и рубашки. Все чистое, но заметно ношеное. Видимо, в эту одежду переодевались агенты, если нужно было срочно изменить внешность.

Барнаби сдвинул вешалки в сторону, уперся ладонью в заднюю стенку. Она подалась, открыв спрятанную за ней нишу, в которой оказалась дверца сейфа с наборным устройством.

– Нашел! – сообщил Барнаби. Джек вскочил с дивана и, подойдя, заглянул в шкаф.

– Ну что, давай набирай цифры, – сказал он. – Майор говорил: дом – двадцать, квартира – пятьдесят три. Набирать в обратно порядке…

– Ага… – кивнул Барнаби. – Три… Теперь пять… Пока получается. Еще – ноль и двоечка…

– Ну что? – нетерпеливо спросил Джек.

– Пока ничего… Обманул наверное, сволочь. В этот момент раздался щелчок, и дверь сейфа открылась.

ГЛАВА 73.

Можно было сказать, что майору Гастону повезло. Выбитое взрывной волной витринное стекло сильно поранило работников и клиентов парикмахерской, но майор отделался лишь царапинами да легкой контузией, когда кусок стекла плашмя ударил его по голове.

С места происшествия майора забрали подчиненные. Они перевезли шефа в госпиталь «конторы», где его осмотрели врачи. Те сказали, что ничего страшного и что от этого не умирают.

Гастону сделали укол, и пару часов он проспал в отдельной палате под присмотром медсестры и агента Штефана.

Медсестра была хорошенькая, в коротком халатике и с ямочками на щеках. При других обстоятельствах Штефан непременно завязал бы с ней знакомство, однако состояние шефа не позволяло ему думать о пустяках.

Пока майор спал, в палату пару раз заглядывал Лерой.

– Ну как? – спрашивал он.

– Спит, – пожимал плечами Штефан. Наконец, когда уставший агент сам уже начал дремать на стуле, майор проснулся. Он открыл глаза – и сказал:

– Привет, Берк.

– Здравствуйте, сэр.

– Как наши дела?

– Лучше, чем у них.

– У кого у «них»?

– Был бой, сэр. С ячейкой.

– Да, кажется, я что-то вспоминаю… Рассказывай дальше.

– Когда взорвалась цистерна с пропанитом, ударной волной разбило витрину, рядом с которой вы стояли.

– Точно, я вспоминаю этих теток с крашеными буклями. Это была парикмахерская?

– Так точно, сэр.

Майор вздохнул и облизал пересохшие губы.

– Здесь есть что-нибудь попить?

– Есть, сэр.

Штефан взял с тумбочки приготовленный стакан с водой и подал майору. Тот приподнялся и начал пить, но неожиданно сквозь стакан заметил сидевшую в уголке медсестру.

Гастон перестал пить и, указав на девушку, спросил:

– Кто это?

– Медсестра, сэр.

– Пусть она уйдет.

– Выйдите пока, – попросил Штефан, девушка выбежала из палаты.

– Испугалась, дурочка, – сказал майор, снова откидываясь на подушку. – Ты вот что, Берк, давай, рассказывай мне все по порядку. Мне нужно немного прояснить мозги.

– Вы разработали операцию, сэр, чтобы выманить боевиков ячейки…

– Ага, это я помню.

– Вы подставили двух арестантов, одного из которых выдавали за Рамона Альвареса.

– Точно! – воскликнул майор. – И что дальше?

– Был бой. Они потеряли десять человек, мы троих, если не считать полицейских.

– Полицейских считать не надо, – отмахнулся Гастон. – А кто из наших? Лерой жив?

– Лерой жив. Погибли Загурский, Стейн и Шапиро.

– То есть мы фактически победили. Десять боевиков – это немало. А куда, кстати, подевались остальные?

– Им удалось ускользнуть, сэр. Вместе с освобожденными арестованными.

– С арестованными? – переспросил майор и расхохотался, однако тут же схватился за голову. – Ох… Полагаю, когда они узнают, что освободили не Рамона с камрадом, а совершенно посторонних людей, они их сейчас же прикончат.

– Уверен, сэр, – кивнул Штефан, наблюдая, как с лица шефа исчезает улыбка,

– Так! – произнес майор, вспоминая, что рассказал Зиберту и Барнаби про явочную квартиру. Он был уверен, что ничем не рискует, а получилось иначе. Арестанты ушли, и теперь камрады быстро вытянут из них все, что те знают. А что те знают? Да ничего. Однако адрес квартиры выдадут сразу. Не выдержат пыток. И тогда ячейка получит пятьдесят тысяч батов наличными.

– Какой же я идиот… – пробормотал майор.

– Что, сэр?

– Ничего. Знаешь явочную квартиру на улице Фоккера?

– Нет, сэр. Это ваша территория.

– Не важно, нам нужно немедленно туда попасть! Помоги мне подняться и вызови машину! Пусть Лерой возьмет человек пять для серьезного прикрытия и, самое главное, где моя одежда? Пусть принесут мои штаны!

ГЛАВА 74.

Штефан связался с коллегами, и все завертелось. К госпиталю подали две машины, одну пустую, другую забитую под завязку – в ней сидели пятеро сотрудников из дежурного отдела. Они были вооружены до зубов, как будто собирались брать штурмом Государственное казначейство.

Майору принесли его вещи. Оказалось, что сестра-хозяйка вычистила и отпарила его одежду, костюм был немного влажным, но Гастон не стал ворчать и молча оделся.

Он направился было к выходу и остановился – его качало от слабости. Это было не вовремя – срывалось важное дело, и Гастон потребовал к себе главного врача.

– Сэр, в таком состоянии вы не можете уйти из палаты, – сказал тот.

– Я должен, и я пойду! – закричал майор, держась за плечо Штефана. – Немедленно дайте мне какого-нибудь лекарства – чего-нибудь, что укрепит меня!

– Но тогда я снимаю с себя ответственность за ваше здоровье, сэр.

– Да кому нужна твоя ответственность?! – разбушевался Гастон. – Неси лекарство! Немедленно неси мне выпить!

– Хорошо, сэр, я попробую вам помочь и принесу нужное лекарство, а вы пока приведите себя в порядок.

Врач ушел, а майор, держась за стены, добрался до зеркала в ванной и, увидев в нем свое отражение, пробормотал:

– Вот задница, давно я не был таким красивым.

Лицо его было опухшее, синюшное, да еще покрыто множеством ссадин и царапин. Так выглядели только бездомные, жившие на городской свалке.

Волосы у Гастона стояли дыбом. Он попытался пригладить их с помощью расчески и воды, однако с ними что-то случилось – они упрямо вставали торчком.

Махнув на них рукой, Гастон вышел из ванной в расстроенных чувствах. В этот момент подоспел доктор. Он принес полстакана мутной коричневатой жидкости.

– Что это? – спросил майор, указывая на подозрительного вида микстуру.

– Это то самое лекарство, которое вы просили, сэр. Оно взбодрит вас.

– Из чего оно?

– Лучше вам не знать, иначе не сможете выпить. Гастон взял стакан и осторожно понюхал его содержимое. Запах был такой, что его передернуло.

– Ну ладно, выбора нет… – сказал он и одним глотком выпил неизвестное лекарство. Его снова передернуло, жидкость запросилась обратно, однако Гастон удержал ее.

Он несколько секунд простоял зажмурившись, а когда открыл глаза, в них стояли слезы.

– Ну как вы, сэр? – спросил Штефан.

– Кажется, я обретаю под ногами почву… Ну ладно, спасибо, доктор. Нам пора…

Они сели в машину, и Лерой тут же тронул ее с места.

– Гони на улицу Фоккера, дом двадцать, – распорядился майор.

– Чего нам ожидать?

– Может, и ничего, а может, встретим парней из ячейки.

– Вот даже как! – Штефан покачал головой и проверил свой пистолет. Для столкновения с камрадами это оружие было не слишком подходящим, однако во второй машине сидели оперативники из дежурного отдела, имевшие все необходимое.

Время приближалось к часу «пик», и, хотя Лерой был умелым водителем, двигались они не слишком быстро.

– Через пятнадцать минут будем на месте! – заверил он, заметив, что майор посматривает на часы. Зазвонил диспикер Гастона.

– Слушаю, – ответил он.

– Сэр, это отдел охраны. Только что сработали записанные на вас коды – ноль двенадцать и ноль тридцать семь.

– Понял, – ответил майор и, отключив диспикер, выругался.

– Что такое, сэр? – спросил Штефан.

– Они уже в квартире – это раз, и забрались в сейф– это два. Прибавь ходу, Лерой.

– Слушаюсь, сэр.

Лерой нажал на газ и попер вперед, расталкивая бампером другие машины. За ним, не отставая ни на сантиметр, следовал автомобиль с вооруженными бойцами.

Вскоре они добрались до места и въехали в соседний с двадцатым домом двор. Здесь майор приказал оставить машины и провел краткий инструктаж:

– Внимание, парни, дом двадцать – вон тот, следующий. Квартира пятьдесят три находится на третьем этаже, подъезд в доме единственный. В квартире уже кто-то есть – сработали два датчика. У них должно быть прикрытие, поэтому смотрите в оба. Разрешаю стрелять на поражение. Если возьмем раненого – хорошо, если нет – ничего страшного. Вопросы? Нет. Тогда дайте мне какой-нибудь пистолет, что ли…

ГЛАВА 75.

Джек не мог поверить в их удачу, пока не увидел, как Барнаби достает из сейфа пачки денег.

– Ты смотри, Джек! Это же деньги! Наличные! Не соврал майор, ровно пятьдесят тысяч! Да мы на эти деньги можем… Эх, да чего мы только не можем!

– Ну-ка постой. – Джек отодвинул Барнаби в сторону. – Я посмотрю, может, там что-то еще осталось…

Сунув руку в сейф, он с удивлением обнаружил, что стальной ящик уходит глубоко в стену.

– Ты подумай, как глубоко… Но что-то я нашел, – послышалось из шкафа. Джек начал выбираться и вскоре появился весь, держа небольшую, величиной с сигаретную пачку, пластиковую коробочку.

– Открывай… – нетерпеливо потребовал Барнаби, ожидая, что в коробке брильянты.

Джек снял крышечку, лицо Барнаби разочарованно вытянулось.

– Фигня какая-то, – сказал он и потрогал прямоугольную матово-серебристую пластинку, на ощупь напоминавшую мягкий пластик.

– Не может здесь быть никакой фигни, Рон. Пустяков в таких сейфах не держат.

– Это конечно, – согласился Барнаби, не выпуская из рук денежных пачек.

Джек взял одну из пластинок и стал рассматривать ее внимательнее. Он заметил несколько тонких, переливающихся голограмм и золотистых нитей, как будто вплавленных в тело пластинки.

– Слушай, кажется, я начинаю понимать… – сказал он, почесав в затылке. – Это заготовки для удостоверений личности.

– Ты шутишь!

– Серьезно. Посмотри, достаточно положить эту вещь под пресс, или чем там ее штампуют, и заготовка станет в два раза тоньше и в два раза шире – как раз удостоверение личности.

– Да, Джек, точно… – согласился Барнаби. – И эти голограммы я тоже помню. Листики, перышки и все такое… Слушай, а ведь нам не помешают новые документы, а? Сколько там этих пластин?

– Десять.

– Нужно найти местных умельцев, которые сделают нам документы. Вот только как их найти…

– Я знаю, – уверенно заявил Джек. – Нужно спросить у таксистов, любой из них выведет если не на исполнителя, то на какого-нибудь посредника в этом бизнесе. Ладно, нам пора уходить.

Напарники рассовали деньги по карманам, а коробочку Джек оставил у себя.

Барнаби запер сейф, вернул на место заднюю стенку платяного шкафа, расправил вешалки с одеждой и закрыл дверцу.

– Ну, кажется, все, – сказал он, оглядывая комнату.-

Можем отчаливать…

– Можем, только как проскользнуть мимо злых парней, которые караулят нас снаружи?

Джек подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Он сразу заметил двух мужчин, которые шли к двадцатому дому. Один прихрамывал, другой, молодой и высокий, поддерживал его под локоть. У обоих были пистолеты.

– Иди сюда, – сдавленным шепотом позвал Джек. Барнаби на носочках, словно опасаясь, что его услышат, подошел к окну.

– Посмотри, тебе они не кажутся знакомыми?

– Кажутся. Вон тот с опухшей мордой майора Гастона напоминает, а второй был с нами в аэропорту, когда мы сидели в фургоне…

– Теперь они спешат по нашу душу. Должно быть, у них здесь сигнализация сработала, – предположил Джек, еще раз оглядывая стены и потолок.

– Они могли и просто так, по приказу майора проверить – он же помнит, что сболтнул лишнего. Но самое веселое то, что сейчас во дворе начнется хорошая драка.

– Это точно, – согласился Джек. – У камрадов и контрразведчиков давнишние счеты. Пойдем посмотрим в дверной глазок, думаю, сейчас нам освободят путь на чердак.

Не успел Джек подойти к двери, как раздались первые выстрелы. Одиночные сменились торопливыми автоматными очередями, которые после небольшой паузы снова загремели без перерывов.

По лестнице сверху вниз быстро пробежали двое камрадов.

– Отлично, – сказал Джек. – Можно уходить.

– Что, выходим?

– Да.

Аккуратно, стараясь не шуметь, Джек отпер дверь и выпустил на лестничную площадку Барнаби. Потом осторожно прикрыл ее и положил ключ на прежнее место – под коврик.

Пока он это делал, Барнаби прикрывал его с пистолетом в руках.

– Готово, – сказал Джек, и они стали быстро подниматься на пятый этаж.

ГЛАВА 76.

На самом верху их ждало разочарование. Дверь на чердак оказалась закрыта на большой висячий замок.

– Стрелять нельзя. Нас услышат, – сказал Джек, угадав мысли Барнаби.

– Одним выстрелом больше, одним меньше. Никто не поймет, что это наверху стреляли…

– Ну давай, – согласился Джек и прижался к стене, чтобы не попасть под рикошет.

Раздался выстрел, эхо прокатилось по подъезду. Джеку подумалось, что его, наверное, услышали все – и в доме, и во дворе.

– Давай скорее! – прошипел Барнаби. – А то жильцы заметят.

На чердаке пахло голубями, а раскалившаяся за день железная крыша излучала нестерпимый жар. Джек почувствовал, как пропитываются потом его рубашка и брюки, подарок Квентина.

– Нам туда! – Барнаби указал пистолетом на чердачное окно.

Через него напарники выбрались на горячую и скользкую от пыли крышу.

Поддерживая друг друга и стараясь не греметь, они стали карабкаться на самый конек, чтобы уже по нему двигаться в сторону соседнего дома.

Под звуки доносившихся со двора выстрелов и вой подъезжавших полицейских машин напарники начали продвигаться по коньку. В какой-то момент Джеку показалось, что ему в спину кто-то смотрит. Он обернулся и чуть не сорвался с конька – из чердачного окна торчала чья-то голова.

Чтобы не упасть, Джек присел, а когда оглянулся еще раз, там уже никого не было.

«Показалось», – решил он, вытирая со лба жгучий пот, который затекал в глаза, отчего и возникали всякие видения.

Наконец крыша двадцатого дома была пройдена, и Джек с Барнаби, спустившись по торцевому скату, начали подниматься на крышу следующего дома.

– Постой, Рон… – произнес Джек, тяжело переводя дух.

– Ну… – Барнаби обернулся.

– А куда дальше-то? Ведь чердачная дверь запирается изнутри. Мы снаружи замок не откроем.

– Правильно… но можно спуститься на какой ни будь балкон… Я заметил, тут козырьки короткие, если сползать на животе, как раз на балконе окажемся.

– Ну ладно, – сказал Джек, хотя представить, как он сползает с крыши, не мог. Сзади грохнуло железо.

– Рон, посмотри, никто за нами не идет? Барнаби оглянулся:

– Да нет, никого не вижу.

– Ну полезли дальше.

Во дворе снова раздалось несколько выстрелов, пули пропели прямо над крышами.

– Непонятно, в кого целят, сволочи, – пробурчал Барнаби. – Держи меня за руку, Джек. Я попробую спуститься на балкон – он как раз под нами…

Джек держал Барнаби за руку, пока тот сползал по крыше. Затем он ухватился за край и стал нащупывать ногами перила балкона.

Внезапно руки Барнаби разжались и Джеку показалось, что он сорвался, однако спустя пару секунд послышался его голос:

– Давай, командир, ты длиннее меня, тебе проще будет.

Повиснуть, вцепившись в край крыши, Джек сумел сам, вот только никак не мог нащупать ногами перила. В этом ему помог Барнаби.

– Стой, не дергайся, – скомандовал он. – Теперь посмотри вниз… Прыгай…

И Джек довольно легко оказался на балконе. Он ожидал худшего.

– Что в этой квартире? – спросил он, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь стекло.

– Думаю, там никого нет. Тихо очень. А вот дверь балконная очень кстати открыта. Лето, жара…

Барнаби приоткрыл дверь шире и, заглянув в комнату, уже громче сказал:

– Никого нету. Можно заходить.

– Смотрите, там какие-то люди на балкон залезли! – заорали со стороны улицы, где уже скопилось порядочно зевак. Поначалу они стояли на другой стороне, но, как только прибыла полиция, зеваки осмелели и стали подходить ближе.

– Где залезли? Кто? – строго спросил полицейский из оцепления.

– Да вон там – только что были…

– Не говорите глупостей и отойдите подальше – здесь, между прочим, операция спецслужб проходит. Секретная.

ГЛАВА 77.

Квартира оказалась такой же небольшой, как и та, в которой они недавно гостили. Правда, здесь было почище, но это объяснялось просто – тут жила женщина.

Джек определил это по множеству склянок с кремами, расставленных на полке возле зеркала, по развешанным на стенах веерам и по стопке журналов для женщин.

– Здесь какая-то баба живет, – подтвердил Барнаби догадку Джека. – Пойдем туда – там выход.

Неожиданно где-то совсем рядом послышался стон.

Барнаби поднял пистолет, Джек затаил дыхание.

Рон стал пробираться в коридор, внимательно осматривая загромождавшую квартиру мебель.

Стон повторился. Казалось, он возник из ниоткуда, протяжный и какой-то неземной.

Вслед за ним раздался стук. Джеку показалось, что стучали в пол. Несколько раз – бум-бум-бум. Потом тишина и снова глухой стук, но уже быстрее – бум-бум-бум-бум.

Нервы напарников и так были на пределе, а тут еще эти непонятные звуки.

Белый как мел Барнаби махнул Джеку рукой, призывая его поскорее двигаться к двери. Ему не терпелось покинуть странную квартиру. В этот момент снова раздался стон – совсем рядом.

Барнаби указал пистолетом на закрытую дверь второй комнаты. Теперь уже и Джек понял, что звуки шли именно оттуда – бум-бум-бум-бум.

– О-о-о!

Барнаби собрался высадить дверь ногой, однако удержался, когда услышал прерывающийся лепет:

– Ну быстрее… милый! Еще!… Еще!… О-о… О-о-о! И снова – бум-бум-бум.

– Трахаются, – понял наконец Барнаби и затрясся в приступе беззвучного нервного смеха.

Джек облегченно вздохнул. Чего он только не передумал, пытаясь объяснить жутковатые звуки, а оказалось, это ножка кровати стучит об пол. Видимо, чтобы не беспокоить соседей, под нее подложили коврик или тряпье, поэтом удары получались глухими и жуткими.

Джек улыбнулся.

Что-то темное появилось слева от него – в дверном проеме большой комнаты. Затем прямо перед носом полыхнул огнем трофейный «доттекс». Потом еще раз. Джека оглушило. Он повернулся и увидел одного из камрадов, лицо которого хорошо запомнил. Кажется, Сайрус называл его Питером.

Барнаби выстрелил, пуля попала Питеру в руку, он выронил пистолет, но это его не остановило – мгновение, и он прыгнул, оскалив зубы, словно пантера. Наверное, он хотел вцепиться Джеку в горло, но Барнаби выстрелил еще раз, Питер бессильно лязгнул зубами, но, падая, все же успел вцепиться Джеку в бедро.

Боль была такая, что Джек заорал, да так, что к нему тут же вернулся слух.

– Отцепи его, Ро-о-он! Он мне но-огу проку-усит! Ро-о-он!

Джек понимал, что кричать нельзя, однако сдержаться не мог. Боль была просто нестерпима. Ему приходилось получать пулю, и не раз, но чтоб было так больно…

Барнаби попытался оттащить Питера, но тот вцепился в Джека, точно собака. Тогда он приставил пистолет к его голове и нажал спуск.

Тело ударилось об пол, Джек перестал кричать, лишь ошарашено покачивал головой, не веря, что все кончилось.

– А-а… Ус-с… Уф-ф…

– Джек, нам нужно уходить, – напомнил ему Барнаби.

– Пойдем… У-у…

– Нет, ты посмотри на себя – ты весь в крови.

Джек посмотрел и ужаснулся – его как будто облили из ведра красной краской. В этом не было ничего удивительного, учитывая калибр оружия и то, что Барнаби стрелял в упор.

– Я зайду в ванную… – перешел на шепот Джек. Он вспомнил, что они с Роном здесь не одни. За дверью снова послышались протяжные стоны и стук кровати. Надо было спешить.

В ванной было тихо и спокойно, словно ты попал в какой-то иной, благополучный мир. Поначалу Джек хотел быстро прополоскать свои вещички, однако вовремя понял, что это не самая лучшая идея.

Очень кстати в ванной оказалась мужская одежда – брюки, рубашка и даже белье. Тут же висел женский халат, из кармана которого торчали кружевные трусики. Видимо, у это пылкой пары все начиналось здесь.

Впрочем, Джеку было не до этого. Он быстро сбросил окровавленную одежду, стер с себя полотенцем кровь и надел чужие брюки и рубашку, которые оказались почти впору. Потом переложил в карманы деньги и коробочку с заготовками.

Когда в таком виде Джек выглянул из ванной, Барнаби его даже не сразу узнал.

– Ух ты… – сказал он, покачав головой. – Лучше и не придумаешь. Пошли скорее.

Барнаби открыл входную дверь, и они с Джеком выскользнули на лестничную площадку, сопровождаемые стуком и протяжными стонами.

ГЛАВА 78.

В подъезде было тихо. Стараясь громко не дышать, напарники спустились до второго этажа. Там их напугала вышедшая из квартиры пожилая женщина.

Барнаби едва успел спрятать пистолет за спину.

– Вы к Пазольскому? – спросила дама.

– Нет, к Тому Хэкману, – ответил Джек.

– Здесь такой не живет. Что там за стрельба, не знаете?

– Не знаем. Мы, наверное, ошиблись подъездом. Извините.

Напарники обошли любопытную даму и вскоре оказались перед дверью. Барнаби чуть приоткрыл ее, выглянул во двор, но не заметил ничего опасного. Только несколько жильцов стояли у арки, которая вела в соседний двор, и обсуждали недавнюю перестрелку.

Джек с Барнаби вышли и направились к стоявшим неподалеку автомобилям. Нетрудно было догадаться, что именно на них прибыли майор Гастон и его люди.

Подойдя к большой бордовой машине, Джек открыл незапертую дверцу. Должно быть, Гастон не боялся угонщиков.

– Садись, – скомандовал он, Барнаби плюхнулся на соседнее сиденье.

Джек завел мотор и стал быстро выворачивать руль – требовалось поскорее убраться со двора, пока не вернулись контрразведчики.

Выехав на улицу Векслера, он повел машину в сторону центра, то и дело пропуская сновавшие туда-сюда полицейские автомобили. В этот день у них было много работы.

– Подумать только, мы опять всех сделали, – усмехнулся Барнаби и хлопнул себя по колену. – Вот только жрать очень хочется, ведь уже почти вечер.

– Вечер, Рон, вечер, только нам еще нужно сделать документы.

– Ты же сказал… – начал было Барнаби, но его перебил невесть откуда взявшийся голос.

– Двести девятый! Двести девятый, ответьте ноль-второму!

Барнаби завертел головой, не понимая, откуда исходит голос. Наконец он догадался открыть бардачок и обнаружил там целую станцию связи, которая мигала индикаторами и рисовала на красноватом экране непонятные диаграммы.

После секундного колебания Рон снял микрофон и ответил:

– Двести девятый слушает…

– Куда вы направляетесь? Судя по показаниям спутника, вы слишком удалились от двести седьмого!

– Я преследую особо опасного преступника – он движется в сторону центра.

– Понял вас. Через полминуты будьте готовы сообщить его приметы, я свяжусь с полицией города.

Положив микрофон на место, Барнаби выразительно посмотрел на Джека.

– Сейчас я куда-нибудь сверну, – ответил тот. – Недолго длилось наше счастье.

Джек остановил машину возле продуктового магазина. Напарники вышли, огляделись и заспешили прочь. Только пройдя с полквартала, они перевели дух. Джек купил в киоске пару слоеных пирожков и пластиковый пакет, в который они с Барнаби уложили деньги и пистолет. Таскаться по городу с оттопыренными карманами было неудобно, да и небезопасно.

Когда пирожки были съедены, Джек предложил найти такси.

– А вон оно, смотри, – заметил Барнаби, указывая на канареечного цвета машину. – Стоит свободное – наверное, нас дожидается.

– Куда поедем, господа? – осведомился таксист, когда Джек и Барнаби остановились рядом с ним.

– Экскурсия по городу, – сказал Рон.

– Как скажете. Лишь бы денежки платили. Садитесь, это будет лучшая экскурсия в вашей жизни.

Когда напарники уселись на заднее сиденье, Джек сказал:

– Вообще-то нам нужна твоя помощь.

– Какая помощь? – осторожно спросил таксист. У него была такая криминальная рожа, что Джек не сомневался – этот в курсе подобных делишек.

– Нужны новые документы.

– У-у-у! – протянул таксист и отрицательно покачал головой. – Я о таком даже и думать боюсь. За такое здесь на пять лет за решетку сажают. Боюсь я.

– Жаль, – произнес Джек со вздохом. – Я наделся, что ты захочешь заработать пять сотен.

– Пять сотен? – Глаза таксиста забегали. – А чем докажете, что вы не из полиции?

– Ничем. Но неужели ты думаешь, что такие, как мы, могут служить в полиции?

– Не знаю. – Таксист как бы неуверенно пожал плечами, внимательно изучая пассажиров. – Вообще-то я могу привезти вас к человеку, который, возможно, что-то слышал об этих делах… Я говорю – возможно, – подчеркнул таксист.

– Мы поняли. Вези к этому человеку, который – возможно…

ГЛАВА 79.

Ехать им пришлось около полутора часов. Таксист не поверил клиентам и тщательно проверялся, крутясь по развязкам и забираясь в такие трущобы, о существовании которых, наверное, не знали даже городские власти.

Только убедившись, что никакого хвоста нет, он повел машину в нужном направлении.

Район, куда он привез пассажиров, был сплошь застроен складами и облезлыми железными ангарами.

Возле одного из них такси остановилось.

– Все, можно выходить, – сказал водитель.

– Хорошо, – сказал Джек, а Барнаби, подозрительно озираясь, достал из сумки пистолет.

Увидев в его руках оружие, таксист струхнул не на шутку. Он решил, что его убьют:

– Не нужно мне ваших денег, господа! Не нужно! Если хотите – забирайте машину, она еще новая!

– Не трясись, парень. Это всего лишь мера предосторожности, – успокоил его Джек, внимательно осматриваясь. – Веди давай, а то уже смеркается…

– Место больно поганое, – заметил Барнаби.

– Нет, что вы, – пришел в себя таксист, – вовсе не поганое. Вот здесь Бруно живет. У него тут мастерская.

И действительно, часть ангара, на который указал таксист, была покрашена довольно свежей синей краской, поверх которой желтым было криво выведено: «Мастерская Бруно».

Через скрипучую дверь таксист, Джек и Барнаби один за другим вошли в мастерскую. Там горел свет и вовсю кипела работа. На подъемниках стояло несколько машин, возле одной из них копошилось двое механиков. Еще один человек в защитной маске что-то обрабатывал на точильном круге.

– Эй, Бруно! – окликнул его таксист.

Джек подумал, что из-за шума тот не услышит, однако Бруно услышал. Он выключил станок, снял маску и подошел к гостям.

– Здравствуйте, – сказал он, подозрительно поглядывая на Джека и Барнаби. – Кто они, Потцер?

– Клиенты, Бруно. Интересуются новыми документами.

– Документами? – переспросил Бруно и покачал головой. – А в кармане что? Пистолет?

– Пистолет, – подтвердил Барнаби.

– А в сумке?

– Не твое дело, – оборвал его Джек. Бруно удовлетворенно кивнул, такой ответ его устроил.

– Что конкретно вам нужно?

– Удостоверения личности. Ему и мне.

– Эй, парни… – Таксист робко поднял руку. – Я свое дело сделал. Может, отдадите мои деньги и я пойду?

Джек достал из сумки пачку наличных и отсчитал пять сотен.

– Держи, – сказал он, передавая деньги таксисту. – Надеюсь, ты будешь держать язык за зубами.

– Конечно, буду. У меня память слабая, я все сразу забываю…

Таксист выскочил из ангара и хлопнул дверью.

– Я вижу, деньжата у вас водятся, – сказал Бруно. – Если обещаете мне тысячу батов, я сейчас же отведу вас к мастеру.

Джек и Барнаби выразительно переглянулись, но больше для вида. Такой расклад их вполне устраивал.

– Хорошо, мы согласны, – сказал Джек.

– Подождите минуточку… – попросил Бруно. Подойдя к своим помощникам, он что-то им сказал, а затем направился к выходу, призывно махнув рукой Джеку и Барнаби.

ГЛАВА 80.

Они снова оказались на улице, где стало еще темнее. Барнаби достал пистолет и шел держа его наготове. Теперь, когда Бруно знал, что у них есть деньги, можно было ожидать любого развития ситуации. Вплоть до засады.

– Куда мы идем? – спросил Джек.

– Не беспокойтесь, это недалеко.

– А точнее?

Джеку показалось, что Бруно что-то скрывает.

– Мы уже пришли – нам сюда, – сказал владелец мастерской и, приблизившись к очередному ангару, отпер дверь своим ключом.

– Прошу следовать за мной, – добавил он, проходя первым. – У нас здесь даже свет есть.

С этими словами Бруно коснулся рукой настенного выключателя – под потолком зажглось несколько светильников. Правда, их не хватило, чтобы разогнать мрак в углах огромного помещения.

– Ну и где здесь мастер? – спросил Джек.

– Вон там, на втором ярусе, – махнул рукой Бруно. Джек быстро подался назад, а в спину Бруно уперся пистолет.

– Эй, ребята… – Владелец мастерской нервно хихикнул.

– Ты руками-то не особенно маши… – предупредил его Барнаби. – Мы ведь не знаем, какой ты добрый.

– Простите, больше не буду. Я и не знал, что вы такие пуганые, – сказал Бруно и застыл неподвижно, ожидая, пока Барнаби уберет пистолет. – Одним словом, вон там – на втором ярусе, у нас небольшая лаборатория.

Джек уже понял, о чем говорил Бруно. Там, где прежде сидел какой-нибудь складской служащий, протирая штаны и перелистывая ведомости, теперь находилось небольшое производство. В помещении горел свет, который пробивался в щели между заменявшими оконные стекла стальными листами.

Следом за Бруно Джек и Барнаби поднялись по лесенке. Бруно постучал по железу.

– Кто там? – послышался изнутри писклявый голос.

– Это я, Роби.

Щелкнул замок, они вошли внутрь.

Увидев незнакомых людей, мастер отступил и настороженно на них уставился. У него была узкая мордочка и очки со стеклами, менявшими фокусное расстояние. В них Роби был похож на мудрую крысу.

– Не пугайся, Роби, эти джентльмены – наши клиенты.

– Что вам угодно, господа? – пропищал Роби.

– Нам угодно получить от вас два удостоверения личности.

– Удостоверения личности?

Роби почесал вспотевший нос, потом пригладил жидкие волосы.

– Сделать можно, но это вам обойдется в пять штук за каждый документ. Аванс – две штуки за документ. Через неделю будет готово.

– Через неделю? – переспросил Барнаби и присвистнул. – Это очень долго.

– А что вы хотели? – усмехнулся Роби. – Вы знаете, как сложно бланки выштамповывать. Там ведь пятьдесят два уровня защиты. Золотые ленты, голограммы, тиснение… Вся работа ручная.

– Насколько они буду похожи на настоящие? – спросил Джек.

– Не беспокойтесь, будут, – заверил его Роби. – Я дам вам список приемных устройств, которые выявляют подделку, а вы будете избегать их.

– Хорошо. А насколько сократятся сроки изготовления, если мы дадим тебе настоящие бланки?

– Вы имеете в виду мерные заготовки? – спросил Роби, поправляя сползавшие очки.

– Не знаю, как они называются, но пара бланков у нас найдется.

С этими словами Джек достал два отложенных бланка и сунул под нос Роби.

– Это они?

– Ух ты…

Роби взял заготовки, посмотрел их на свет.

– Где вы их взяли? – не удержался Бруно, который все это время молчал.

– Где взяли, там уже нет, – ответил Джек. Бруно ему не нравился.

Роби проверил бланки на каком-то специальном приборе, который окончательно признал их подлинность.

– С этими бланками работа будет стоить две тысячи за документ, – сказал Роби. – Я вас сфотографирую, и через три дня все будет готово.

– Мы дадим тебе по одному бланку сверху и еще по две тысячи, но документы нам нужны завтра утром, – сказал Джек.

– А сколько бланков у вас всего? – снова вмешался Бруно. Его глаза хищно блеснули, что не ускользнуло от Джека.

– Кроме этих двух – еще восемь.

– Ух ты! – поразился Бруно, косясь на сумку, которую держал Барнаби.

– В таком случае давайте забудем о деньгах, – предложил Роби. – Я сделаю вам документы до утра, а вы отдадите мне остальные бланки.

– Хорошо, – согласился Джек. Лишние бланки им с Барнаби были не нужны, поскольку при встрече с полицией могли стать слишком опасной уликой. – Я отдам вам заготовки утром, когда будут готовы документы и, кстати, – Джек повернулся к Бруно, – твоя тысяча тоже войдет в зачет бланками.

– Я не против, – сразу согласился тот. – Между прочим, джентльмены, поскольку время позднее, я могу порекомендовать вам мотель здесь неподалеку. Там вы сможете отдохнуть, пока Роби будет трудиться.

– Мы не против, если только вы нас туда подбросите.

– Конечно, подброшу! Вы стоящие клиенты, таким и услужить не жалко!

– Прошу вас вот в эту кабинку… – сказал Роби.

Джек встал на указанное место. Послышалось жужжание, на экране перед Роби появилось изображение Джека.

– Годится, – сказал мастер. – Теперь – вы.

Барнаби передал Джеку сумку, однако пистолет оставил при себе. Его фотография тоже удалась с первого раза.

– Порядок, – кивнул Роби. – Теперь сюда, пожалуйста, будем снимать индивидуальную биометрию.

Джек приложил ладонь к прозрачной панели специального сканера и с минуту подержал. Потом то же самое сделал Барнаби. Полученные данные «зашивались» в чип, который вживлялся в удостоверение личности.

– Какие у вас будут имена? – спросил Роби, приготовившись записывать.

– Я буду… – Джек сделал вид, что придумывает имя. – Я буду Джек Зиберт.

– Так, записал. А вы? – Роби взглянул на Барнаби сквозь стекла очков.

– А я могу любое выбрать?

– Да какое душеньке угодно! – вмешался Бруно и фальшиво захохотал.

– Тогда… Рон Барнаби.

– Очень хорошо. Джек Зиберт и Рон Барнаби, подойдите, пожалуйста, чтобы проверить написание.

Джек и Барнаби подошли и проверили. Все было написано правильно.

– И что ты будешь теперь делать? – полюбопытствовал Барнаби, разглядывая громоздкие печатные машины и прессы.

– Ну, поскольку у меня все собрано, а заготовки подлинные, я сразу заложу их в печатную машину и начну процесс. Сначала горячая фаза, потом холодная, потом ступень кристаллизации, и все.

– В смысле готово?

– Нет, это лишь операции на печатной машине, но после нее придется прокатать на прессе.

– Понятно, – сказал Барнаби, хотя, разумеется, ничего не понял. – Ну, мы пойдем.

– К какому часу нам прийти? – спросил Джек.

– Часикам к девяти.

ГЛАВА 81.

Следуя за Бруно, Джек с Барнаби спустились по крутой лесенке, прошли по пустому ангару и выбрались на улицу.

Уже почти стемнело, было довольно свежо.

– Который час? – спросил Джек. У них с Барнаби не было часов.

– Половина десятого. Самое время поужинать и завалиться спать. Пойдемте, здесь между ангарами моя машина, вернее, одна из моих машин. У меня их дюжина, я снабжаю ими всех торговцев подержанными тачками.

– Угоняете, что ли? – спросил Барнаби.

– Нет, такие редко попадаются. В основном восстанавливаем битые, это и выгодно, и с полицией меньше проблем.

Между ангарами было темно хоть глаз коли, однако Бруно каким-то образом нашел свой автомобиль. Он забрался в него, включил зажигание, и машина ожила, осветив пространство вокруг себя.

Барнаби сел сзади, Джек занял место рядом с Бруно. Ему хотелось понаблюдать за владельцем мастерской.

Ехали они недолго, не более пятнадцати минут. Мотель «Томатный куст» располагался сразу за чертой города, рядом с лесополосой. Его сверкающая вывеска была видна издалека. Видимо, мотель пользовался популярностью, потому что вся его автостоянка была забита легковыми автомобилями и трейлерами.

– Мотель почти всегда полон, – сказал Бруно. – Но я в хороших отношениях с его хозяйкой. Делаю ей скидки на ремонт, поэтому она всегда выдает мне апартаменты из резерва. Опять же – документы, их по закону следует предъявлять при заселении, а у вас их пока нету. – Бруно улыбнулся Джеку, как лучшему другу. – Сегодня эту проблему решу я, а завтра вы сами станете полноценными гражданами. Правильно я говорю?

– Правильно, – ответил Джек, улыбаясь владельцу мастерской.

Проехав мимо стоянки, Бруно остановил машину у входа в административное крыло.

– Все! Выходите, разомните ноги, а я пойду организую вам номерок. Надеюсь, все получится и я вернусь с ключами.

Сказав это, Бруно выскочил из машины и скрылся за дверью мотеля.

Джек с Барнаби тоже вышли и стали осматриваться. Из бара, расположенного в отдельном строении, доносилась музыка, возможно, там даже танцевали. Время от времени из него выходили парочки и разбредались по номерам.

Джек невольно вспомнил жуткий стук и стоны в квартире, через которую они с Барнаби прорывались. Об этом приключении напоминала укушенная нога. Следовало взглянуть, что с ней, но, судя по ощущениям, там был здоровенный кровоподтек.

– Люди отдыхают, – со вздохом произнес Барнаби. – А нам даже побриться некогда.

– Сейчас побреемся.

Дверь администрации распахнулась и появился улыбающийся Бруно. В руке у него был ключ, который он держал, как колокольчик.

– Вот, номер тридцать восемь, это в самом конце. Бруно махнул рукой куда-то в темноту.

– Это даже хорошо, вас там никто не потревожит. Идемте, я провожу.

Он заспешил вперед, все дальше уводя своих клиентов от громкой музыки, огней и шатающихся парочек.

Сначала они шли вдоль заселенных номеров, в окнах которых горел свет. Последние пять или шесть были определенно пустыми, но почему-то Бруно выбрал самый последний, выходивший единственным окном к роще.

– Это сейчас здесь никого нет, – начал объяснять он, – потому что ваши соседи наливаются в баре. Потом придут и начнут орать до утра – свиньи… Вы, кстати, тоже можете пойти и промочить горло. У нас здесь подают хороший «пинк». Вы пьете «пинк»? Вы вообще откуда, если не секрет?

Джек взял у Бруно ключ:

– Я никогда не пробовал «пинк», но, наверное, это вкусно. – При свете висевшего над дверью фонаря он рассмотрел номер – 38. – Это наш.

Подождав, пока Джек войдет и включит свет, Бруно скользнул внутрь.

– Не дворец, конечно, но на одну ночь сгодится, – сказал он.

– Сгодится, – подтвердил Барнаби, который не расставался с пистолетом.

– Ну, кто какую койку выбирает? – весело поинтересовался Бруно.

– Я беру правую, – сказал Джек.

– Значит, я сплю слева, – согласился Рон и, присев на свою койку, покачался, проверяя мягкость.

– Ну, полотенца здесь есть, бельишко чистое – тоже, так что не буду вам мешать. Завтра в половине девятого за вами заеду.

– Спасибо, Бруно. Что бы мы без вас делали, – сказал Джек.

– Да ладно, это пустяки, – отмахнулся владелец мастерской и наконец убрался.

Джек включил ночную лампу и погасил яркую люстру.

– Выйди посмотри, куда он отправился, – сказал он Барнаби.

– А ты?

– Я буду сидеть на своей койке, если кто-то надумает в окошко заглянуть.

– Понял, – сказал Рон. Он вышел в короткий коридорчик, зажег свет в ванной и оставил ее дверь открытой. – Это как будто я зубы чищу, – пояснил он Джеку.

– Правильно, – сказал тот.

Барнаби ушел, а Джек стал ждать. Занавески на окне были прикрыты неплотно, и он был уверен, что снаружи его видно.

Зачем все это делалось, Джек и сам толком не понимал, однако их с Барнаби дуэт был сыгран уже давно. Теперь они просто проверялись – на всякий случай.

Минут через десять Барнаби вернулся.

Он тщательно запер дверь на замок и цепочку, потом заглянул в ванную и вышел оттуда с полотенцем. Подойдя к окну, расправил занавески, так что они с Джеком стали невидимы.

– Ну и что? – спросил Джек.

– Сразу к машине он не пошел. Прокрался, сволочь, вокруг мотеля и из-за ближайшего дерева смотрел на наше окно.

– Что ты думаешь? Может, он нам не доверяет? Боится, что мы из полиции?

– Может, и боится, дело вполне понятное, – согласился Барнаби. – С другой стороны, при нас в сумке большие деньги – это он тоже усек. Зачем ему такой случай упускать? Мы не местные, да еще от полиции прячемся, а стало быть, никто нас не хватится.

– Беспроигрышная лотерея?

– Вот именно. Победитель получает все.

– Значит, он стоял у дерева, чтобы сделать привязку к местности?

– Конечно. Замочки на окнах здесь пустячные, проволоку с крючком между рам просунул, и готово – забирайся.

– Значит нам нужно пойти в бар и показать, что мы выпили на ночь.

– И пожрать не мешало бы. Один пирожок за весь день – не в счет.

ГЛАВА 82.

Не решаясь оставлять деньги в номере, напарники снова рассовали их по карманам, Барнаби прихватил пистолет, и они отравились в бар.

На улице было все так же свежо, а посаженные вокруг мотеля деревья источали приятный аромат.

– Хорошо оказаться в этом месте по собственной воле, – вздохнул Барнаби.

– Тебе запах деревьев нравится?

– Мне все нравится. Вечер, запах деревьев и пьяный смех женщин.

– Тебе нужны женщины, Рон?

– Я не молодой, но я еще жив. По мере того как они подходили к бару, музыка становилась все громче.

– Ну-ка потяни носом, Рон. Это мясом пахнет?

– Конечно. Хорошим бифштексом, – сказал Барнаби, придерживая брюки, спадавшие под тяжестью пистолета и пачек с деньгами.

– Бифштексы – это хорошо, а то я опасался, что здесь только выпивку дают.

– Нет, в мотелях всегда кормят, – уверенно заявил Барнаби. – Видишь, над пристроечкой дымок вьется – это кухня. Как твоя нога, кстати?

– Да вроде ничего, только дотрагиваться больно – такое ощущение, будто там ожог.

– Понятное дело, этот парень хотел утащить тебя с собой.

В баре было шумно и многолюдно. Полному бармену, разливавшему за стойкой выпивку, помогали три девушки в красной униформе.

Остановив одну из них, Джек поинтересовался, можно ли здесь чего-нибудь съесть.

– У нас много посетителей, свободных столиков нет, но… видите служебную дверь? Возле нее неработающий кофейный автомат, становитесь к нему, я сейчас подойду и приму заказ.

– Бренда, ну где ты – трубы горят! – позвали девушку.

– Уже бегу! – отозвалась она и заспешила к посетителям, ловко балансируя с тяжелым подносом.

– Ишь ты какая, – сказал Барнаби и вслед за Джеком стал пробираться мимо сновавших туда-сюда посетителей.

В служебной зоне возле сломанного автомата было свободнее.

Барнаби провел по его крышке пальцем и сдул пыль.

– Персональный столик для двоих. Вот что значит молодость, Джек.

– Просто ты не успел побриться, иначе она пригласила бы тебя в свой номер.

– Легко тебе обижать старшего товарища. Раздав пиво, Бренда сразу подбежала к ним, одарив Джека многообещающей улыбкой.

– Могу принести вам бифштексы, поскольку больше все равно ничего нет.

– С картошкой? – уточнил Барнаби.

– Конечно, – не отводя взгляда от Джека, ответила Бренда. – Большие порции.

– А огурчики?

– Огурцы тоже есть.

– Ну тогда нам по два бифштекса каждому. Мы любим хорошо прожаренные, – сказал Джек, отвечая на улыбку Бренды.

Девушка кивнула и исчезла за кухонной дверью.

Барнаби снова подтянул брюки, справедливо полагая, что они сваливаются с него от голода.

Джек, облокотившись о крышку кофейного автомата, стал разглядывать публику. Помимо проезжих водителей грузовиков здесь попадались и сбежавшие на вечерок добропорядочные отцы семейств.

– По-моему, один парень косится на нас, – заметил Барнаби. – В белой рубашке и с сигарой…

– Он со своей компанией, Рон.

– Нет, он подсел к ним недавно и поит их.

– Значит, это человек Бруно.

Не успели напарники соскучиться, как пришла Бренда и принесла две большие тарелки, на которых лежали горячие бифштексы, золотистая картошка горкой и порезанные лепестками огурчики, выложенные в виде зеленых ромашек.

На крышку автомата легли две салфетки, поверх которых Бренда разложила приборы – вилки и ножи.

– Спасибо, золотце, – сказал Барнаби, и, как только девушка ушла, они с Джеком набросились на еду.

– Плохой нож, – заметил Рон, разрезая свой бифштекс. – Такой ни на что не годится. Ручка узенькая, нос тупой.

– Это же не оружие, он не опаснее ложки, – заметил Джек, посматривая в сторону человека в белой рубашке. Тот действительно проявлял к ним с Роном интерес, следя за ними сквозь облака сигарного дыма.

«Может, это шпион Бруно, а может, местный дурак», – размышлял Джек, приканчивая второй бифштекс.

– Нам нужен нож, – гнул свое Барнаби. – Не будем же мы из пистолета палить, если ночью гости сунутся.

– Согласен. Но не станешь же ты спрашивать мясной нож у бармена. Нас могут не понять.

Поев, они взяли в баре две бутылки апельсинового сока, расплатились и оставили Бренде пять батов чаевых. Поняв, что больше рассчитывать не на что, девушка взяла деньги и, грустно улыбнувшись, ушла.

– Вот жалость-то какая, – сказал Барнаби. – Ей ведь всего не объяснишь. Она думает, люди сюда только развлекаться приезжают.

ГЛАВА 83.

Джек и Барнаби вышли на улицу, но не успели они сделать и трех шагов, как дорогу им загородил тот самый – в белой рубашке и с сигарой во рту.

– Не спешите, ребятки, – сказал он, вытягивая вперед руку.

– А в чем дело? – спросил Джек, отводя эту руку в сторону.

– Дело в том, что я владею навыками смертельной борьбы «паприкото». Меня здесь знают как Льюиса, боятся и уважают.

– Ничем не могу помочь, мы не местные.

– Вот поэтому я и хочу объяснить вам кое-какие тонкости поведения, приезжие джентльмены.

Сзади стали подходить еще люди. Как видно, мастер «паприкото» не слишком полагался на свое искусство.

Барнаби незаметно отступил в темноту.

– Бренда – моя девушка, и я не позволю никаким приезжим ублюдкам…

Договорить Льюис не успел, Джек сбил его с ног пластиковой бутылкой с соком.

– Эй, ты ударил Льюиса! – воскликнул какой-то здоровяк с монтировкой в руке. Он шагнул к Джеку, но вынырнувший из темноты Барнаби приставил к его голове пистолет.

– Стрелять будешь? – спросил здоровяк.

– Только если ты меня вынудишь… Подними-ка лучше своего друга, а мы пойдем спать. Хорошо?

– Хорошо…

Барнаби шагнул назад, продолжая держать друзей Льюиса на мушке, после чего они с Джеком быстро пошли прочь.

– Там недалеко от входа машина стояла, – сказал Барнаби, оглядываясь. – Думаю, оттуда за этим спектаклем кто-то наблюдал.

– Ты везде видишь заговоры, Рон.

– А ты?

– И я тоже.

Напарники негромко засмеялись. Еда улучшила им настроение.

– Осталось побриться, и я почувствую себя человеком, – сказал Барнаби, проведя рукой по колючей щетине.

Они подошли к номеру, Джек отпер дверь, а Барнаби, сразу посерьезнев, негромко сказал:

– Давай…

Джек вошел первым, нащупал включатель и зажег свет.

Тем временем Барнаби прикрыл дверь и запер на ключ, потом заглянул в ванную и доложил:

– Здесь все в порядке.

– А здесь, кажется, нет.

Джек прошел к тумбочке и поднял с пола пустую сумку. Она лежала не так, как ее оставляли. Напарники заглянули под кровати и обшарили шкафы.

– Вот, веревочку нашел! – похвастался Барнаби.

– Зачем она тебе?

– Пригодится.

Джек еще раз оглядел комнату, подошел к окну, просунул руку между занавесками, проверяя щеколды, потом провел ладонью по подоконнику.

– Вот, – сказал он, демонстрируя Барнаби песок.

– Значит, через окошко забирались. Щеколды целы?

– Целы. Они их легко открыли снаружи.

– Значит, ночью надо ждать гостей. Ты покарауль, они при свете не суну гея, а я пойду в ванную.

ГЛАВА 84.

Барнаби плескался не меньше получаса и вышел чистый, выбритый и розовый.

– Ты сбросил лет двадцать.

– Спасибо. Иди и ты сбрось. Смотри, что я нашел. – Барнаби продемонстрировал напарнику ножницы.

– Ножик сделаешь?

– Целых два. Вот и веревочка пригодится.

Пока Джек принимал душ, Барнаби разъединил половинки ножниц и начал обматывать одну из них веревкой, готовя рукоятку.

– А зачем ты заматываешь часть лезвия? – спросил Джек, вернувшись из душа.

– Затем, что оружие это одноразовое. Ударил и одновременно заткнул рану.

– Ты серьезно относишься к делу.

– К этому делу нельзя относиться иначе, – наставительно проговорил Барнаби.

Он закончил с ножами, подержал их в руках и остался доволен.

– Жаль только, у нас вещей с собой мало.

– Зачем нам вещи? – не понял Джек.

– А из чего мы будем кукол делать? Надо, чтобы все думали, будто мы спим в своих постелях.

– Попробуем сделать из матрацев. Они старые, должны хорошо скручиваться.

– Попробуем, – согласился Барнаби. – А сами без матрасов обойдемся?

– Тебе впервой, что ли? Сядем в уголочек и будем дремать, как в засаде. Тем более что уже побрились.

Они выключили свет и стали в темноте готовить «куклы». Скрутили из матрацев валики, уложили их на подушки, а сверху прикрыли одеялами. Получилось очень похоже.

Самим пришлось довольствоваться жестким линолеумом. Они отодвинули от стены тумбочки и сели по обе стороны от окна.

Джеку достался пистолет, а Барнаби вооружился самодельными ножами. Это означало, что Рон должен действовать первым номером, а Джек работать на подстраховке.

– Не слишком здесь удобно, – пожаловался Джек.

– Может, они придут пораньше.

– И чего?

– Тогда мы быстро с ними закончим и еще успеем выспаться.

Джек зевнул и поерзал, устраиваясь возле стены. Дремота навалилась сразу, но при каждом шорохе Джек просыпался.

Щелчок пересохшей балки на потолке или крик птицы на улице заставляли его открывать глаза и прислушиваться. Эти навыки были отработаны давно и прочно. Случалось, им с Барнаби приходилось подолгу сиживать в засадах.

Бывало так, что враг отменял поход или двигался другим маршрутом, – тогда суточные бдения оказывались напрасными.

Где-то завелся грузовик. Скорее всего, на стоянке. Машины приезжали к мотелю и уезжали от него в любое время суток.

Джек снова погрузился в сон и так, урывками, проспал еще часа два. Проснувшись в очередной раз от легкого скребущего звука, он прислушался. Раздался тихий металлический щелчок.

«Щеколду открыли», – понял Джек. Он взял с пола пистолет и поднялся.

Створки окна приоткрылись. Джек понял это, когда потянуло свежестью.

Он пошевелил пальцами левой руки, разминая их. Если придется стрелять, желательно делать это, прижимая ствол к телу, тогда выстрел не переполошит весь мотель.

Зашуршали занавески – кто-то заглядывал внутрь. Пользоваться фонариком они не решались, просто смотрели, привыкая к темноте.

ГЛАВА 85.

Тускло блеснув, на конце ствола обозначился глушитель. На мгновение он замер, потом часто застучал затвор, и по комнате, словно горох, рассыпались гильзы. Пули вспороли спрятанный под одеялом матрас, запахло гарью.

Вторая очередь прошлась по «кукле» Джека, и все стихло.

Мелодично звякнув, с тумбочки свалилась гильза. И снова тишина.

– Ну что, Ларри? – послышалось в темноте. – Готовенькие?

– Все путем, – отозвался Ларри и шагнул с подоконника. Как только он встал на пол обеими ногами, последовал рывок, затем глухой удар. Чуть придержав тело на весу, Барнаби осторожно опустил его на ближнюю кровать.

– Ты где, Ларри? Ларри! Ищи деньги скорее!

Снова качнулись занавески, второй гость спустился с подоконника на пол. И снова – рывок за одежду и удар.

«Тихо как», – подумал Джек, слушая шелест листьев в роще. Деревья были совсем близко – метрах в тридцати. Наверное, оттуда эти двое и следили за окном номера, ожидая, когда его постояльцы уснут.

Прошло еще с полминуты, потом Барнаби шагнул к окну и, выглянув наружу, сказал:

– Тихо как.

– Да, – согласился Джек.

– Как ты думаешь, где должен быть Бруно?

– Думаю, сидит в машине. Он трусоват. Если не дождется своих, смоется.

– Тогда давай выносить… Пока никто не мешает.

Вдвоем они осторожно переложили тела на подоконник, а потом на землю. Затем взяли за конечности и понесли к роще. По своему опыту напарники знали, что тело легче тащить волоком, но сейчас этого делать было нельзя, на земле могли остаться следы волочения.

Третьей ходкой отнесли оружие – пистолет и автомат с глушителем.

– Постой, – сказал Барнаби, когда они уже собирались возвращаться.

– Ты чего?

– Часы хочу взять. У нас часов нет, приходится спрашивать время. Это нехорошо, это внимание привлекает. Барнаби снял часы и приложил их к уху.

– Идут, – сказал он и сунул часы в карман.

Напарники осторожно влезли в окно, заперли щеколды, плотно прикрыли шторы и только после этого зажгли свет.

– Мамочки родные, вот это бардак! – произнес Барнаби, качая головой.

– М-да. Хорошо хоть крови нет, – сказал Джек. Комната выглядела так, будто кто-то прошелся по стенам заступом. Пули со сминающимися головными частями не только изорвали матрацы, распотрошив набивочный материал, но и поотбивали стенную штукатурку, которая разлетелась по всему номеру.

– Ну и хрен с ним! – с неожиданной злостью сказал Барнаби. – Пусть с этим теперь Бруно разбирается.

– Может, хоть гильзы соберем?

– А зачем? И так ясно, что не из рогатки стреляли.

– Ну и ладно, – махнул рукой Джек.

Они, как могли, привели в порядок постели, расправили болтавшиеся клочки и легли спать уже в более комфортных условиях, но в одежде.

Даже в кроватях сон их был чуток. Напарники по-прежнему слышали все, что происходило рядом с мотелем, и открывали глаза при каждом шорохе. Ровно в семь по трофейным часам Барнаби объявил подъем.

– Утро, Рон?

– На моих золотых – утро, – подтвердил Барнаби и, поднявшись, потянулся до хруста в суставах. – Предлагаю помыть хари и отправиться в бар. По утрам там должны варить кофе.

– И подавать его с булочками. Я люблю, когда с маслом.

– Помню я твои булочки, – усмехнулся Барнаби и пошел чистить зубы.

Джек тоже улыбнулся. Это было в городе Роншай на планете Озиас. Они два месяца сидели в окопах на одних концентратах, а совсем рядом – в зоне, контролируемой противником, работали магазины и кафе. Работали в дневное время, а по ночам все закрывалось.

Однажды Джеку удалось уговорить Барнаби и еще двух солдат из своего взвода забраться ночью в маленький ресторанчик.

Поначалу все шло хорошо – им удалось обмануть вражеских наблюдателей, незаметно миновать линию фронта и даже пробраться в подвал ресторанчика. Но потом Джеку изменило чувство меры. Он уже набрал и ветчины, и фруктов, и вина, но тут заметил жаровню для кофе и заготовленные на утро булочки. В холодильнике нашлось нежное сливочное масло, и Джек решил, что глупо не воспользоваться случаем, ведь в окопных условиях сварить кофе по правилам было невозможно.

На улице царила тишина, Джек предложил выпить по чашечке.

Все согласились, но не успели они допить еще свой кофе, как противник начал обстрел ресторана.

Пришлось любителям кофе принимать бой и держаться, пока под утро взвод Джека не предпринял вылазку и не вызволил их из полуразрушенного ресторана.

Как рассказал через месяц один пленный, они в ту ночь учуяли сильный аромат и пошли выяснять, кто варит кофе в закрытом ресторане.

Умывшись и приведя себя в порядок, напарники сложили деньги в сумку, туда же спрятали пистолет и, закрыв номер, отправились в административное крыло, чтобы заплатить по счету.

Пришлось подождать, пока хозяйка делала расчет двум водителям-дальнобойщикам. Когда они расплатились, Джек положил ключ на стойку.

– А, тридцать восьмой… – сказал хозяйка. – Двадцать батов.

Получив деньги, она широко зевнула и ушла в свою комнату, а Джек и Барнаби отправились завтракать.

ГЛАВА 86.

Утром в баре было немноголюдно, и за стойкой управлялся только один бармен.

Напарники взяли по большому «эсперансо» с сахаром и целое блюдо с булочками и кусочками масла в виде белых розочек.

После кофе они почувствовали себя бодрее и вышли подышать воздухом.

В половине девятого, как и обещал накануне вечером, к администрации мотеля подъехал Бруно.

Выбравшись из машины и заметив стоявших неподалеку Джека с Барнаби, он помахал им рукой:

– Приветствую ранних пташек! Как спалось на новом месте?

– Спасибо, неплохо, – ответил Барнаби.

– Рад за вас! – Бруно улыбался так старательно, что у него даже нос покраснел. – Я виделся с Роби, у него для вас хорошие новости.

– Значит, мы можем ехать? – спросил Джек.

– Конечно! Садитесь.

Джек сел рядом с Бруно, Барнаби разместился сзади, и они поехали.

– Я опасался, что вам не дадут сомкнуть глаз какие-нибудь пьяные дальнобойщики, – продолжал Бруно, когда они уже выехали на шоссе. – Такие, знаете ли, завели себе моду пить всю ночь, а с утра выезжают на дорогу. Не понимаю, куда только копы смотрят. Но раз вы говорите не мешали, значит, повезло.

Бруно покосился на Джека, затем улыбнулся Барнаби и вдруг заметил у него на руке часы, которые мгновенно узнал – это были часы Ларри. Часы эти Бруно очень нравились, и он предлагал за них хорошие деньги, но Ларри отвечал: их снимут только с моего трупа.

«Как в воду глядел, придурок», – подумал Бруно, чувствуя, как сильно колотится сердце.

А если эти двое только притворяются, что ничего не поняли? А если они прямо сейчас его убьют? Что им стоит, раз уж разобрались с Ларри и Моргинсом. Притом не нажили себе ни синяка под глазом, ни царапинки.

– Вы-то как спали, Бруно? – неожиданно спросил Джек.

– Кто? Я? – переспросил тот и нервно дернул головой. – Я спал хорошо. Я всегда хорошо сплю. А почему вы спросили?

– Мы вам столько беспокойств доставили.

– Что вы, это мой бизнес. Какие могут быть беспокойства?

Скоро они приехали к ангару, в котором трудился Роби. В сопровождении Бруно поднялись на второй ярус, где тот их радостно встретил.

– Представьте, у меня все готово, – сказал он, впуская гостей, взял со стола оба удостоверения и протянул им. – Вот, оцените работу.

Джек и Барнаби повертели удостоверения в руках они были безупречны.

– Годится, – сказал Джек и вытащил из кармана коробочку с оставшимися заготовками. – Вот твой гонорар.

– Спасибо!

Роби открыл коробочку и, совершенно счастливый, стал перебирать заготовки.

– Ну что, подбросишь нас в центр? – обратился Джек к погрустневшему Бруно.

– Конечно! О чем речь! – воскликнул тот, имитируя радость. – Хорошим клиентам – хорошее обслуживание!

Идемте!

Все время, пока ехали по шоссе, Бруно молчал, предаваясь невеселым мыслям. Посланные ночью киллеры исчезли, что называется, без следа, если не считать часов на руке у Барнаби.

Бруно ждал их в машине сколько хватило терпения. Его так и подмывало обойти мотель и посмотреть, что происходит в номере, но он боялся, и, как выяснилось, небезосновательно.

В конце концов нервы сдали окончательно, и он уехал.

Теперь Бруно понимал, что это было самое верное. Утром он приехал как ни в чем не бывало, хотя была мысль – спрятаться подальше и отсидеться недельку-другую. Правильно, что не спрятался.

– Ну и куда теперь отправитесь? – поинтересовался Бруно самым дружеским тоном.

– Покатаемся где-нибудь в ваших краях, – с беспечным видом ответил Джек. – Какие у вас поблизости курорты имеются? Чтобы и девочки, и хорошая кухня.

– В пятистах километрах на побережье сплошные курорты. Могу порекомендовать хорошие отели, у меня и там знакомые есть, – предложил Бруно. Мысль о сумке, где лежали большие деньги, не покидала его.

– Оставь номер диспикера, как только надумаем ехать, обязательно тебе позвоним.

Бруно подал Джеку карточку, тот с благодарной улыбкой сунул ее в карман.

– Высади нас где-нибудь внизу. – Джек указал пальцем на большой универмаг. – Нужно купить обновки, сам видишь, девочек такими тряпками не заманишь.

Бруно свернул с эстакады, и машина съехала по мосту до самого магазина.

– Удачи вам, друзья!

– И тебе тоже, – ответил Джек. Он повернулся, и они с Барнаби скрылись в дверях, смешавшись с покупателями.

ГЛАВА 87.

Не задерживаясь в магазине, напарники прошли его насквозь и вышли через другие двери, где Барнаби выбросил завернутый в газету пистолет в урну. Потом они с Джеком дошагали до конца квартала и взяли такси.

– Куда поедем? – поинтересовался таксист.

– Давай к спейсдоку.

– Это вы так космопорт, что ли, называете?

– Да.

– Тогда это стоит двадцать батов, – сказал таксист, с сомнением оглядывая помятую одежду пассажиров.

– Деньги у нас есть, езжай давай. – Джек показал таксисту сотню. Тот не мешкая завел машину и тронул с места.

Дорога до порта оказалась довольно путаной, однако, по мнению Джека, на такси они доехали много быстрее, чем в полицейском фургоне в компании капитана Твидла.

Расплатившись с таксистом и дав ему щедрые чаевые, напарники вошли в здание порта и огляделись.

Все здесь было, как в других городах и на других планетах. Те же компании-перевозчики, поделившие рынок и не пускавшие туда посторонних. Те же тележки торговцев полезными мелочами, носильщики в желтой униформе и охранники с шоковыми дубинками.

– Идем, – сказал Джек. – Надо осмотреться. Боюсь, майор Гастон не даст нам уйти спокойно, слишком больно мы щелкнули его по носу.

– Мы можем взять билеты, не предъявляя документов. Тогда нас не вычислят.

– Так мы и сделаем, если только… Стоп, кажется, вон там – шпик, – сказал Джек, придерживая Барнаби.

– В шляпе, что ли?

– Да. С газетой в руках.

Действительно, парень с газетой вел себя как-то странно. Он переминался с ноги на ногу и нервно похлопывал себя по ноге, как будто стоял в длинной очереди в туалет.

– Туповат он для контрразведчика.

– Может, это кто-то из уцелевших камрадов?

– Я его не помню.

Напарники прошлись от одной кассы к другой и остановились у киоска с сувенирами, чтобы понаблюдать в стекле витрины за возможными шпионами.

Мимо проходили десятки людей, в большинстве своем они вели себя естественно, однако попадались и такие, кто явно не знал куда девать руки.

– Что будем делать? – спросил Барнаби. – Надо скорее брать билет, а то засветимся.

– Хорошо, пошли к самому дальнему кассовому автомату.

Напарники отлепились от витрины и не спеша двинулись в дальний конец зала. Они уже решили, что поедут до Цитрагона. И хотя нужды в деньгах пока не было, отдаленная планета, по их мнению, оставалась лучшим местом, где можно укрыться от контрразведки.

– Наших тезок и однофамильцев, Рон, миллионы. Стоит только свинтить отсюда, а дальше мы сможем пользоваться нашими документами, – уверял Джек.

Купить в автомате билет за наличные не составляло труда. После ввода необходимой информации о конечном пункте путешествия, выбранной компании и стоимости места автомат выдавал чек, по которому в кассе можно было оплатить и получить билеты.

– Все просто… – сказал Джек, останавливаясь возле автомата. Однако едва он нажал первую кнопку, как на информационном табло появилась надпись, сообщавшая, что для идентификации пассажиров требуется вставить в гнездо удостоверение личности.

– С чего это такие ужасы? – удивился Барнаби.

– Ты еще спрашиваешь? – невесело усмехнулся Джек. – Они хотят взять нас прямо у автомата. Тепленьких.

– Может, попробовать как-то смыться, а?

– Как тут смоешься, если сначала чек, а уже потом билеты. Стоп, у меня появилась идея, Рон!

– Говори скорее, а то на нас уже смотрят. Они отошли к киоску, и Джек сказал:

– Нужно найти двух человек и попросить их помочь. Наврать что-нибудь про сумасшедшую супругу, которая караулит, и все такое.

– То есть посторонние люди сунут наши удостоверения в автомат, тут набегут шпики, скрутят этих ребят и уедут. Правильно понимаю?

– Правильно.

– Этих людей заберут, а наши удостоверения конфискуют. И что мы будем делать без документов, ради которых столько натерпелись?

– Ну, дальше я пока еще не придумал, – признался Джек. – Но если шпики отсюда уберутся, мы что-нибудь провернем. А если останется чек, придется лишь оплатить его и билеты у нас в кармане.

– Да, – согласился Барнаби, – чек могут и не заметить. Где будем искать парней, которых арестуют вместо нас?

– Где искать? – Джек осторожно огляделся. – В мужском туалете, конечно. Лучшего места не найдешь.

ГЛАВА 88.

И они пошли искать мужской туалет, ориентируясь по табличкам.

Скоро туалет был найден. Он оказался просторным и чистым, а народу там было немного.

– То что нужно, – сказал Джек. – Тебе не надо?

– Да чего-то не хочется.

– Мне тоже не хочется. Это нервное. Давай тогда руки мыть.

И они стали мыть руки, поглядывая в зеркала и оценивая, подходит ли для задуманного тот или иной человек. Подходили многие, однако все посещали туалет поодиночке.

Джек и Барнаби мыли руки уже по пятому разу, когда в туалет вошли двое молодых людей. Они были прилично одеты и о чем-то увлеченно беседовали.

Напарники подождали, пока эти двое сделали возле писсуаров свои дела и вышли к рукомойникам. Не переставая говорить, они вымыли руки, выдернули из боксов по бумажному полотенцу, и в этот момент к ним подошел Джек.

– Господа, – сказал он, – мне очень нужна ваша помощь.

Молодые люди прервали разговор и посмотрели сначала на Джека, потом на стоявшего позади него усталого Барнаби.

Джек понимал, что их с Роном принимают за бродяг – и это было неудивительно, их одежда была сильно помятой, хорошо хоть побрились накануне вечером.

– А чем мы можем вам помочь, простите?

– Понимаете, в чем дело – меня здесь жена караулит. Хочет насильно заставить жить с ней, но я больше не могу ее терпеть. Если не сбегу, только повеситься остается.

Джек картинно прижал руки к груди и покачал головой с выражением крайней безысходности на лице.

– Так чего вы от нас-то хотите?

– Чтобы вы с нашими удостоверениями пошли к дальнему автомату и взяли нам два билета до… – Джек подумал, что открывать место, куда они с Роном хотят попасть, не стоит. – До Рейфеля. А там уж мы с приятелем двинем куда-нибудь еще.

Молодые люди посмотрели на Барнаби, тот приветливо им улыбнулся.

– Вообще-то он мой троюродный брат, – на всякий случай сказал Джек.

– Ну хорошо, – сказал один из двоих. – Давайте ваши удостоверения.

– Да, – заторопился Джек. – Автомат выдаст чек, и вы мне его сюда принесете. А я уж сам выкуплю… Давай документ, Рон.

Барнаби отдал свое удостоверение, Джек передал свое, продолжая рассказ о нелегкой жизни:

– Вы не поверите, ребята, чтобы сбежать, я полгода заначку в ботинок прятал. Ведь все мои карточки у нее… Значит, до Рейфеля двойной билет, полулюкс.

– Какую брать компанию?

– Любую, кроме «Дюршлаусс». Они меня однажды отвратительно обслужили.

– Да, – подтвердил Барнаби. – Отвратительно.

– Хорошо, стойте здесь, мы сейчас вернемся.

ГЛАВА 89.

Добровольные помощники ушли, Джек и Барнаби постояли еще несколько секунд и тоже вышли и встали за углом, откуда просматривался весь зал.

Молодые люди чуть замешкались, выискивая нужный автомат, потом направились к самому дальнему.

– Подставляем невинных людей, – сказал Барнаби.

– Да ладно тебе. В контрразведке быстро разберутся. Как выяснят, что это не те, сразу отпустят.

– И еще извинятся.

– Ну это едва ли. Может, в морду дадут, но не сильно. Вот нас подставляли так подставляли, а это просто шутка.

Подставные остановились у автомата, вставили в гнезда оба удостоверения и стали по очереди набивать информацию, изредка о чем-то советуясь.

Джек и Барнаби смотрели по сторонам, оценивая поведение публики, однако пока никто не проявлял беспокойства.

– Слушай, может, мы перестарались; а? Может, зря все это? – предположил Джек, но как раз в этот момент сразу с нескольких мест сорвались люди и бросились к злосчастному автомату, сбивая с ног попадавшихся по пути людей и переворачивая тележки с багажом.

Человек восемь ретивых агентов сшибли «злоумышленников» на пол, заломили им руки, надели наручники и, радостно гомоня, потащили к выходу, не обращая внимания на их протесты.

– Вперед… – скомандовал Джек, и они с Барнаби пошли к автомату, чтобы проверить, остался ли чек.

Зиберт едва сдерживал торжествующую улыбку, огибая людей, которые собирали разбросанный багаж и живо обсуждали происшествие. Одни утверждали, что взяли бандитов – тех, которых утром показывали в новостях, другие клялись, что была попытка взлома и воры пытались украсть билетов на сто тысяч батов.

Напарники подошли к автомату и обнаружили, что чек остался нетронутым. Видимо, машина выдала его с некоторой задержкой.

Довольный Джек забрал драгоценную бумажку и, заглянув в нее, отметил, что вся информация была набрана верно и за билеты полагалось заплатить восемьсот сорок батов.

Вдвоем с Барнаби они подошли к кассе, Джек улыбнулся миловидной девушке и подал чек.

Та тоже улыбнулась, но, взглянув на чек, сказала:

– Предъявите, пожалуйста, ваши удостоверения личности.

– Удостоверения? – по-настоящему удивился Джек. – А разве нельзя выкупить без удостоверения?

– Обычно можно, но сегодня введен особый режим безопасности. Ищут каких-то очень опасных преступников.

– Так ведь преступников уже поймали минуту назад! – воскликнул Барнаби, пролезая к кассе.

– Да, я сама это видела, но режим никто не отменял, так что необходимо предъявлять удостоверения личности.

– Надо же, – покачал головой Джек. – А мы их уже в багаж засунули.

– Ну так кто ж знал? – развел руками Барнаби. – Пойдем за багажом.

– Мы сейчас вернемся, – пообещал Джек девушке и, забрав чек, отошел от кассы.

ГЛАВА 90.

С кислыми физиономиями напарники побрели по залу. В любой момент сюда могли вернутся агенты майора Гастона, и тогда…

– Какие будут предложения? – спросил Барнаби.

– Вообще-то мне уже есть хочется.

– У Гастона в тюрьме кормили хорошо, – некстати вспомнил Барнаби.

– Кормили на убой, оттого и хорошо, – заметил Джек и остановился. – У меня появилась новая идея.

– Какая идея?

– Нужно поймать какого-нибудь парня и забрать у него билеты.

– А как мы узнаем, куда собирается лететь этот парень?

– Да нам все равно, Рон. Лишь бы побыстрее и подальше отсюда.

– Ну ладно… – Барнаби пожал плечами и взвесил в руке сумку с наличностью. Денег у них хватало, но пока ими нельзя было воспользоваться. Оставался еще вариант – вернуться в город, однако делать это очень не хотелось. Город был наводнен врагами.

– Кстати, на ловца и клиент бежит. Вон пухлый парень, видишь? Смотри, он вставляет в автомат два удостоверения, а значит, берет двойной билет…

– Ты прав, Рон! – обрадовался Джек, следя за тем, как толстяк получил чек, забрал удостоверения и направился к кассе, чтобы выкупить билет.

– Раз человек платит наличными, значит, у него проблемы с налоговой службой, – уверенно произнес Джек.

– С чего ты взял?

– Я как-никак частный сыщик, Рон, и в таких вещах разбираюсь. Судя по его виду, парень преуспевает, однако карточки нет, значит, получает наличными, обходя налоги. Мы это против него и используем.

– И где ты хочешь это использовать? Будешь шантажировать его прямо здесь? Может, лучше вытащишь билеты у него из кармана?

– Вот этого, к сожалению, я делать не умею. Но толстый парень обязательно захочет чего-нибудь выпить, а потом направится в сортир.

– Опять в сортир?

– Ничего не поделаешь. Все самые важные дела в этом порту решаются в сортире.

Между тем намеченный объект пересек зал и подошел к такой же, как он сам, пухлой подружке, разодетой, как деревенская проститутка. Они взялись за руки и счастливо заулыбались.

– Мне кажется, он парень прижимистый и разорется, когда будем отбирать у него билеты. Знаю я эту публику: он за деньги удавится.

– А мы не будет отбирать. Мы ему компенсируем стоимость билетов. Ну и запугаем, конечно, чтобы не болтал.

Толстый чмокнул подругу в щеку и пошел прямо на охотников.

– Ну, что я тебе говорил! Он или пить идет, или прямо сразу в сортир! – сказал Джек.

Объект прошел совсем рядом, задержался возле автоматов с пончиками, но, оглянувшись на подругу, пошел дальше – видимо, она запрещала ему есть много сладкого.

– Он и дорогу знает, – заметил Барнаби.

– Конечно, небось уже раз пять сбегал. Просто мы его не замечали.

– Нам его, наверное, оглушить придется? – предположил Барнаби.

– Не придется. Я его так запугаю, – уверенно сказал Джек.

Как только парень скрылся за дверью туалета, охотники поспешили за ним следом. Они вошли, когда толстяк расстегивал штаны, стоя перед писсуаром.

Барнаби распахнул свободную кабинку, а Джек схватил несчастного сзади и, зажав ему ладонью рот, подтащил к унитазу.

Рон шмыгнул за ним и закрыл кабинку. Толстяк мычал и брыкался, но Джек был сильнее.

– Тихо, – сказал он ему на ухо. – Мы из самой главной разведки. Понял?

Толстый перестал брыкаться и кивнул.

– Нам нужна твоя помощь, понял? Пленник снова кивнул.

– Сейчас мы заберем твои билеты, но возместим их полную стоимость. Понял?

Толстый опять кивнул.

Из кармана пленного Джек выудил билет и, посмотрев время отправления, сказал:

– После нашего ухода ты должен простоять здесь еще час. Так надо для конспирации. Понял?

Пленный кивнул.

Джек снова глянул в билет – тот оказался недешевым. Две тысячи сто батов. Впрочем, торговаться не приходилось, к тому же у «самой главной разведки» деньги водились.

Отсчитав двадцать одну сотню, Джек помахал ими перед носом пленника, а затем опустил их ему в карман. Было заметно, что толстяка это успокоило.

– Через час ты выйдешь из кабинки и отправишься по своим делам… Ты не должен никому рассказывать о нашем разговоре, иначе мы убьем тебя и твою женщину.

Папень вздрогнул.

– Да-да, мы давно следим за тобой, нам даже известно, что ты утаиваешь доходы…

Толстяк снова забился, словно его ударило током.

– Ладно, мы никому об этом не скажем, если только ты выполнишь наши инструкции. Выполнишь?

Пленник отчаянно закивал и даже замычал, пытаясь высказать свою преданность, но Джек его встряхнул, и он успокоился.

– Итак, мы уходим и оставляем тебе жизнь, хотя по инструкции должны тебя уничтожить. Прощай.

Джек кивнул Барнаби, и они выскользнули из кабинки. Покидая туалет, напарники услышали позади сдавленные рыдания.

– Как ты думаешь, выдержит он там целый час? – спросил Рон.

– Не знаю, но нам уже пора на челнок.

Джек спросил у служителя зала, как пройти к седьмому стартовому экстрактору, тот объяснил. Оказалось, что это совсем рядом – на втором ярусе.

Поднявшись по эскалатору, Джек с Барнаби сразу увидели выход на посадку.

У погрузочного рукава стоял сотрудник компании «Каре». Он взял протянутый билет и прочитал вслух:

– Бадди Гранж и Дадди Гранж, ага. Прощу вас, господа.

Подавляя вздох облегчения, напарники прошли на борт челнока и почти без сил опустились, в кресла.

– Что он там говорил, а? – негромко спросил Барнаби. – Что за слова?

– Это не просто слова, это теперь наши с тобой имена.

– Понятно. Хотя на человеческие имена это мало похоже. Куда хоть мы летим? Джек заглянул в билет:

– На Бландсельд.

– Это где?

– А я откуда знаю?

– Понятно. А какой класс каюты?

– Написано «люкс-специал».

– Что это значит?

– Не знаю. Ничего не знаю. Сейчас прибудем на место, там все увидим.

– Последний вопрос, Джек.

– Ну…

– Кто из нас Бадди, а кто Дадди?

– Слушай, давай позже выясним, а то мне немного не по себе.

Наконец минуты страха и ожидания закончились. Двери челнока закрылись, и он стартовал. Захваченные своими переживаниями, Джек с Барнаби даже не почувствовали сопутствовавших старту неприятных ощущений. Очнулись они, лишь когда челнок пристал к орбитальному терминалу.

ГЛАВА 91.

В залах терминала сохранялась опасность оказаться в руках местной полиции. Джек и Барнаби хорошо помнили, как прямо здесь их передавали капитану Твидлу.

– Как думаешь; наши парни в контрразведке еще держатся? – спросил Барнаби, настороженно посматривая на охранявших терминал полицейских.

– Кто знает, – пожал плечами Джек. – В любом случае большое им спасибо.

– Эх, жаль, что мы не оставили себе ни одной заготовки, нам ведь теперь новые документы придется делать.

Лайнер компании «Каре», отправлявшийся до планеты Бландсельд, уже стоял возле причала. Не задерживаясь, Джек с Барнаби взошли на его борт и сразу попали в царство чистоты и уюта.

Свой двойной билет они предъявили девушке, стоявшей у входа на корабль. В отличие от компании «Дюршлаусс», где служащие щеголяли в синих мундирах, здесь все ходили в красном.

– Бадди и Дадди Гранж, – произнесла девушка, одаривая пассажиров профессиональной улыбкой.

– Да, это мы, – подтвердил Джек.

– Пройдемте со мной, господа, я покажу вам вашу каюту.

И они пошли по коридору, застеленному красными ковровыми дорожками. Девушка на ходу связалась с кем-то по диспикеру.

– Том, второй ярус, «люкс-специал»… – сказала она.

Джек с Барнаби переглянулись – уж не адресовалось ли это сотрудникам службы безопасности? Впрочем, все выяснилось, когда они подошли к двери номера. Там их ожидал еще один служащий компании – с огромным букетом.

– Компания «Каре» поздравляет вас с важным событием в вашей жизни и желает приятно провести время на нашем лайнере! – произнес молодой человек и вопросительно взглянул на девушку. Та лишь пожала плечами.

– Примите в знак нашего внимания! – сказал Том и протянул букет в надежде, что пассажиры сами разберутся, кому он предназначен.

Цветы взял Барнаби. Джек сказал «спасибо».

Девушка приложила к панели билет, дверь открылась, и гости вошли внутрь.

– Вот вам второй ключ, – сказал девушка, подавая Джеку красную пластинку.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил он, и сотрудники компании удалились, плотно прикрыв за собой дверь номера.

– Это что за дела, лейтенант? – спросил Барнаби, бросая букет на стол. – Или здесь всех так встречают? Какая-то мебель странная, тебе не кажется?

Он прошелся по просторной гостиной, трогая атласные подушечки, разложенные на розовых диванах и сиреневых креслах.

– Прямо как в борделе, – заметил Джек.

Они заглянули во вторую комнату, которая оказалась спальней. Посреди нее громоздилась огромная двуспальная кровать, а на стене висел ковер с двумя сердечками и надписью «Совет да любовь!».

– Джек, так это же номер для молодоженов…

– Ну и что?

– А то. Ты видел, как на нас эта девка пялилась? Опять же букет этот. Они решили, что мы эти самые.

– Да какая тебе разница?

– Что значит «какая»? Я не хочу, чтобы эти горничные между собой называли меня старым лидером!

– Ну и что, а меня назовут молодым. Для нас сейчас главное, чтобы лайнер ушел без задержек.

– Ну… это тоже верно, – согласился Барнаби.

ГЛАВА 92.

Весть о том, что в здании порта удалось взять беглых арестантов, обрадовала майора Гастона. Последние несколько дней он крутился как белка в колесе, так что добрая весть пришлась очень кстати.

– Ну что ж, пойдем посмотрим, – сказал он Лерою, который первым сообщил майору о поимке. – Признаться, я был не очень уверен, что они решат воспользоваться новыми документами, но раз так – сами виноваты. Любители…

Гастон шел по коридору, едва сдерживая самодовольную улыбку, за ним следовал Лерой. Он тоже был рад, поскольку захват провела одна из его новых оперативных групп.

О том, что Зиберт и Барнаби изготовили себе новые документы, стало известно довольно быстро. Как только Гастон узнал, что вместе с деньгами исчезли и заготовки для удостоверений личности, он приказал поднять всю сеть «рисовальщиков», однако напрягаться не пришлось. Всю информацию дал Роби Вильяме, который был у Гастона тайным осведомителем.

Именно от Роби майор узнал, что тот изготовил для Зиберта и Барнаби новые удостоверения. Это оказалось новостью вдвойне, поскольку тогда Гастон еще не был уверен, кто забрал деньги и заготовки.

То, что беглецы изготовили документы на свои подлинные имена, не слишком удивило майора. Людям обычно комфортнее в собственных «оболочках». В любом случае устроить им ловушку стало куда проще – стоило лишь ужесточить режим в кассах Шлезвига.

Вот если бы эти двое попытались отсидеться в городе или рвануть на побережье, было бы чуточку сложнее. Однако рано или поздно они все равно засветились бы со своими документами.

«Кажется, они говорили о каком-то задании, серьезной работе на Цитрагоне, – вспоминал майор, машинально кивая попадавшимся по пути сотрудникам „конторы“. – Впрочем, получив мои деньги, они перестали в ней нуждаться…».

Майор вздохнул. Не для этого он сообщал мерзавцам адрес явочной квартиры и шифр сейфа. Не для этого. Однако тогда они казались ему беззащитными списанными пустышками, потому он и позволил себе с ними откровенничать. А еще дал номер для оперативной связи. Зачем?

Гастон улыбнулся. Иногда он не мог объяснить даже своих собственных поступков. Почему? Потому что человек слаб и делает ошибки. Вот и все объяснение.

Погруженный в свои мысли, майор в сопровождении Лероя пришел в то крыло здания, где в пыточных камерах производили предварительное дознание – дожимали арестованных, пока те не отошли от первого шока.

Обогнав начальника, Лерой распахнул толстую звукоизолирующую дверь и пропустил шефа внутрь.

Майор взглянул на задержанных, потом на новых оперативников Лероя. Хорошего настроения как не бывало.

– Кто эти люди? – спросил Гастон, обращаясь прежде всего к Лерою.

– Это… – старший агент кашлянул, – это ошибка, сэр. Это моя ошибка. Ребята ни разу не видели объекты, а на фото они небритые, нестриженые… Среагировали только на сигнал тревоги.

Четверо молодых контрразведчиков молчали, растерянно поглядывая то на Гастона, то на задержанных, вся одежда которых была изорвана, а под глазами красовались свежие кровоподтеки.

– Кто у вас старший? – спросил майор.

– Агент Маллоун, сэр, – отозвался один из оперативников и шагнул вперед. Костяшки на его правой руке кровоточили. Как видно, на правах старшего он уже прессовал задержанных, надеясь пополнить список своих удач.

– Как все было, агент Маллоун?

– Мы рассредоточились, сэр. Согласно инструкции – четыре пары, по одной на каждую зону. На торговую, на зону отдыха, на…

– Хорошо, – перебил майор. – Дальше что было?

– Потом мы среагировали на сигнал тревоги, согласно инструкции он прозвучал после считывания удостоверений на имя Джека Зиберта и Рона Барнаби.

– Понятно… А что задержанные говорят по этому поводу?

– Они все отрицают и говорят, что это ошибка…

Майор посмотрел на задержанных. Парни были избиты, однако еще не до такой степени, когда требовалось срочное врачебное вмешательство.

– Рассказывайте, что с вами произошло. Говорите – я разрешаю, – сказал Гастон.

– Это какое-то недоразумение… – заговорил тот, что был сильнее избит. – Нас попросил один человек, вернее, их было двое…

– Давайте по порядку – где вы говорили с человеком?

– В туалете, сэр. Мы с приятелем мыли руки, а он подошел и сказал, что ему нужна помощь.

– Тот, который моложе, или тот, что постарше?

– Молодой. Он сказал, что его преследует жена, от которой он хочет сбежать. Сказал, что полгода в ботинок откладывал наличные на побег. А теперь не может взять билет, потому что жена стережет… Попросил взять ему билет… Точнее, выбить чек в автомате на двойной билет. Он дал мне документы, которые мы и использовали. Потом нас свалили, надели наручники и стали… бить.

– Куда брали билет?

– Куда… – Задержанный замолчал, вспоминая.

– До Бландсельда! – подсказал второй.

– Да, двойной билет до Бландсельда, полулюкс. Он еще сказал, чтобы я не брал на «Дюршлаусс»! Сказал, что они его плохо обслуживали.

– Ну еще бы, – усмехнулся майор. Уж он-то знал о причинах нелюбви Зиберта к этой компании. – Где вы должны были передать им документы и чек?

– Там же – в туалете. Они сказали – мы здесь вас подождем.

– Понятно. Вы взяли чек?

– Нет, сэр. Не успели. Нас сразу задержали.

– Агент Маллоун, вы взяли чек?

– Нет, сэр, – покачал головой Маллоун. – Все произошло так быстро, что…

– Ну ладно, может, это и к лучшему, что твои люди не знают, как работает билетная автоматическая касса, – сказал майор, поворачиваясь к Лерою. – Возможно, они сами взяли этот чек и выкупили билеты.

– Это моя вина, сэр, – повторил старший агент.

– Я это понял, но сейчас нужно разослать фото Зиберта и Барнаби службам безопасности всех лайнеров компании…

– На рейс какой компании вы брали билет? – снова обратился майор к задержанным.

– «Ригхольт», сэр…

– Отлично. Значит, разошлите фотографии на все суда этой компании, отправленные до Бландсельда. Все, выполняйте.

– А что делать с ними? – спросил Лерой указывая на задержанных.

– А что с ними делать? Убить, конечно… – Увидев, как расширились от ужаса глаза несчастных, майор со смехом сказал: – Да шутка это, шутка. Отпустите их, но прежде возьмите расписку, что они не имеют к нам никаких претензий.

– Мы не имеем никаких претензий! – в один голос заверили задержанные.

– Рад это слышать.

ГЛАВА 93.

С подпорченным настроением майор Гастон вернулся к себе. Вместе с ним в кабинет вошел и Лерой.

– Сэр, а может, нам не ограничиваться одной компанией, а разослать фотографии с инструкциями во всех направлениях?

Майор со вздохом опустился в кресло:

– Видишь ли, Лерой, нескольким судам одной компании мы может послать фотографии в рекомендательном порядке, но, если рассылать информацию централизованно – всем компаниям, нужно оповещать начальство, причем не только наше, но и значительно более высокое. Усекаешь? А начальство потребует объяснить, кого мы ищем и зачем. А у нас похвастаться нечем. Сгорела явочная квартира, пропали пятьдесят тысяч казенных денег и десяток невесть откуда взявшихся заготовок для удостоверений личности. Ну и потом этот случай с захватом совершенно невинных парней посреди многолюдного зала… Все это дерьмо всплывет, Лерой.

Старший агент угрюмо слушал, не решаясь перебить.

– Ты вот что, сходи к Карпентеру, или кто там у тебя занимался этим уродом, который машины ворованные разбирает…

– Бруно Вальдесом?

– Вот-вот. Принеси все материалы. Нужно окончательно с этим разобраться, у нас ведь и других дел хватает.

Когда Лерой вышел, Гастон снова вздохнул и осторожно дотронулся до лица, на котором еще осталось несколько подсохших ссадин.

Вчера, несмотря на плохое самочувствие, ему пришлось принять участие в столкновении с камрадами из ячейки. Когда майор и его люди прибыли на явочную квартиру, камрады уже были там. Пришлось с ними схватиться, но, к счастью, удалось обойтись без тяжелых потерь – только трое раненых. Такую цену пришлось заплатить, чтобы пробиться к явочной квартире.

Правда, к тому времени там уже никого не было – те, кто взял деньги и заготовки, ушли через крышу.

Поначалу Гастон был твердо уверен, что это дело рук ячейки. Он полагал, что камрады выбили информацию из Зиберта и Барнаби, а потом наведались в квартиру, однако захваченный в плен раненый утверждал обратное.

Этого беднягу фактически со смертельным ранением привезли в госпиталь, и врачи сколько могли поддерживали его жизнь, чтобы он дал показания.

Из них следовало, что освобожденные из фургона двое арестантов оказались не Рамоном Альваресом и его другом, а совершенно незнакомыми Сайрусу людьми. Сайрус был командиром всей группы и лично знал Рамона.

Пока раненого Сайруса везли в дом камрада Квентина, где прятались освобожденные арестанты, он названивал Квентину, выясняя, как выглядят эти люди. Поняв, что ни один из освобожденных не является Рамоном, Сайрус сказался тяжело больным.

Увидев гостей, он окончательно убедился, что это посторонние люди или даже шпионы, и вызвал на помощь всех камрадов.

Чтобы выяснить наверняка, лигийцы эти двое или случайные люди, их решили подвергнуть пыткам. Эту работу обычно выполняла Лорейн.

Майору Гастону уже приходилось сталкиваться с тем, во что превращались ее жертвы. На телах некоторых из них почти не оставалось кожи, при том что их до последнего поддерживали в сознании – они должны были чувствовать боль.

Их находили в чуланах, в подвалах домов, откуда агенты ячейки убегали, спасаясь от контрразведки.

Майор и сам был лишен сантиментов, но на такое он бы не пошел, хотя и заходил порой довольно далеко.

По словам раненого, эти двое вели себя странно. Они кричали от страха, казалось, они в истерике, а на самом деле все это делалось для отвода глаз. Пока один отвлекал внимание, борясь с Лорейн, второй обезоружил Квентина и стал в упор расстреливать камрадов.

Поднялась суматоха, в которой погибло семеро. Лорейн была убита ножом, Сайрус – тоже. Когда командира нашли, из его шеи торчала рукоятка. Остальные камрады решили отомстить и погнались за ускользнувшими Зибертом и Барнаби.

Первый раз пришлось стрелять на шоссе, но вместо этих двух боевики застрелили полицейского. Началась погоня по всему городу, а закончилась она на улице Фоккера, возле дома номер 20.

Под утро, истощив свои силы, раненый умер, но у майора Гастона появилось много ценных сведений.

Теперь он знал, что с добычей по крышам ушли именно Зиберт и Барнаби. Позже нашлись очевидцы, которые видели, как эти двое спустились с крыши на балкон одной из квартир. Затем на этот балкон забрался еще один человек – его обезглавленный труп нашли в той же квартире.

Раненый, пока был жив, успел рассказать, что в погоню за фальшивыми камрадами отправился Питер Уэйк, командир одного из звеньев ячейки.

Выезжавший на место Лерой сообщил, что голову этому парню разнесло из полицейского пистолета, одна пуля и две гильзы от него были найдены там же.

Хозяйка квартиры, некая Барбара Анистон, разведенная женщина тридцати восьми лет, утверждала, что не слышала выстрелов и шума в собственной квартире, поскольку была в постели со своим приятелем. Между делом выяснилось, что приятелей у нее трое.

Соседи снизу подтвердили, что мадам Анистон «страшно шумит среди бела дня и вся мебель у нее ходит ходуном».

Лишь после того как сексуальный марафон был закончен, мадам Анистон с любовником вышли из комнаты в коридор и увидели тело. Позже в ванной комнате была найдена залитая кровью чужая одежда, а дружок мадам Анистон остался без ничего.

Таким образом, картина складывалась довольно неприятная. Двое арестантов, которых Гастон заполучил в полицейском управлении, оказались не просто «мешками», не просто зажиревшими от тыловой жизни ветеранами, а самыми настоящими коммандос. А может, они и были коммандос?

Не стоило сбрасывать со счетов элемент везения, однако Гастон прекрасно знал, что везет в таких делах только людям подготовленным. А эти, сталкиваясь с проблемой, решали ее, шагая по трупам.

ГЛАВА 94.

Вернувшийся Лерой, тихонько постучавшись в дверь, заглянул в кабинет. Майор махнул ему рукой, дескать, заходи.

Старший агент вошел с папкой в одной руке и пластиковым пакетом с вещдоками – в другой. Гастону не терпелось посмотреть принесенные вещдоки, однако он решил подождать, пока Лерой расскажет все по порядку.

Старший агент присел к столу, открыл папку и вынул пачку фотографий. На фотографии майору тоже хотелось взглянуть, но он сам ругал сотрудников за подобную торопливость, а потому терпеливо ждал.

– Ну и что там?

– Бруно Вальдес показывает, что Зиберт и Барнаби приехали к нему на такси и он сразу отвел их к Роби Вильямсу. Эти двое вели себя так, что было ясно – у них есть деньги.

– Ну еще бы, сукины дети! – прокомментировал май-ор. – На чужие гуляют! Продолжай.

– Далее Вальдес сообщает, что Роби принял заказ на изготовление документов из заготовок, а потом, поскольку время было уже позднее, Вальдес вызвался отвезти клиентов в мотель «Томатный куст», хозяйку которого он хорошо знает. Вальдес признался, что решил заполучить не только заготовки, но и все деньги, которые клиенты носили прямо в сумке.

Поселил он этих гостей в самом крайнем, тридцать восьмом номере, чтобы оттуда в случае чего они не смогли ни до кого докричаться.

Потом Вальдес позвонил двум наемным убийцам – Ларри О'Браену и Тоду Моргинсу, с которыми сотрудничал и прежде. В выписке из архива сообщается, что у Ларри О'Браена по кличке Маркер большой послужной список. Более сотни трупов и ни одной отсидки. Он всегда убирал свидетелей, это был его основной принцип. Услуги Маркера ценились очень высоко.

Тод Моргинс не так известен, но в последнее время работал в паре с Маркером.

– Серьезные ребята, – согласился майор.

– Как показывает Вальдес, он ждал Тода и Маркера в своей машине, припаркованной возле автостоянки. Прождав сорок пять минут и не услышав ни выстрелов, ни криков, он решил уехать.

– Так что же там произошло?

– Вот, сэр.

С этими словами Лерой подал майору фотографии.

– Карпентер с группой успели побывать там до приезда полиции, потом они же ее и вызвали. До их прихода никто ничего не знал.

Судя по фотографиям, Зиберт и Барнаби изготовили из матрасов куклы. Им-то и достался весь свинец – пули были со сминающейся головкой, поэтому матрасы просто распотрошило. Со стен отбито много штукатурки, а на полу удалось собрать пятьдесят три гильзы от одиннадцатимиллиметрового автомата «Бак-12».

– Как на бизонов шли охотиться, – заметил майор.

– Вот именно, сэр. Только попались на фокус с куклами. На этих фотографиях тела Ларри О'Браена по кличке Маркер и Тода Маргинса. Они были найдены в близлежащей роще. Оба оказались убиты половинками ножниц.

– Половинками ножниц? – удивился майор.

– Именно, сэр. Сами посмотрите. – И Лерой передал майору вещдоки.

– Еще Вальдес показал, что видел у Барнаби часы, которые прежде принадлежали Ларри О'Браену. – Выходит, они еще и мародеры.

– Или им просто были нужны часы. В карманах Маркера и его напарника остались деньги, их никто не взял.

– Очень интересно, – сказал майор, рассматривая самодельное оружие. Рукоятки были мастерски навиты из веревки, часть которой пошло на обмотку основания лезвий, чтобы получались пробки. – Здорово сделано, – восхитился Гастон и снова вернулся к фотографиям. – Я так понимаю, крови в номере не было?

– Ни капли, сэр.

– Выходит, эти ребята не такие уж простые, а, Лерой?

– Выходит, что так, сэр. Может, не стоит за ними охотиться?

– Стоит, Лерой, стоит. Пятьдесят тысяч – вот чего это стоит. Мы попытаемся найти их, но, если долго не будет результатов, пусть гуляют.

Удивительно, почему они не рассчитались с Бруно Вальдесом, ведь ясно же было, кто виновник ночного нападения.

– Вальдес показал, что он опасался чего-то подобного, но утром эти двое вели себя как ни в чем не бывало. Он отвез их к Роби, где они получили свои документы и расплатились чистыми заготовками, как и договаривались.

– М-да, странные ребята.

ГЛАВА 95.

Полет до Бландсельда длился четверо суток. Чтобы подавить снедавшую их тревогу, напарники покупали себе новую одежду, объедались в ресторанах и смиренно ждали своей участи – либо благополучного прибытия на орбитальный терминал, либо уже знакомого разговора со службами безопасности, а затем торжественной передачи в руки полицейских.

За своими переживаниями Джек и Барнаби позабыли про статус молодоженов и не обращали внимания на пассажиров, которые показывали на них пальцем и ехидно посмеивались.

Практически все на судне знали, что эти двое мужчин занимают «люкс-специал», номер для молодоженов.

И все же, несмотря на тревогу, не покидавшую напарников, им было легче, чем в прошлый раз, когда за ними охотились банды Жофре и Сутулого.

– Что мы будем делать, если доберемся до Бландсельда? – время от времени спрашивал Барнаби.

– Поговорим об этом, когда все получится, – неизменно отвечал Джек, который стал необычайно суеверным.

Наконец их судно пришвартовалось к орбитальному терминалу.

Джек и Барнаби, в модных пиджаках и с приличным багажом, осторожно вышли в шумный зал терминала и первые несколько минут ожидали окрика, однако охранники проходили мимо них и ничто не внушало опасений.

Поскольку здесь не было драконовских порядков с обязательным предъявлением удостоверений личности, напарники взяли два отдельных билета в каюту полулюкс на ближайший лайнер компании «Каре» до Цитрагона. Опасные приключения длились не очень долго, так что они еще вполне могли успеть выполнить задание мистера Рейнольдса. Дело было не в деньгах – деньги у Джека с Барнаби имелись, причина, по которой им надо было попасть на Цитрагон, заключалась в следующем. Помимо того что там можно было укрыться от контрразведки, напарники знали номер диспикера человека, который должен был их встретить.

По словам инструктора, встречающий мог обеспечить их жилплощадью, а в случае необходимости и оружием. В его обязанности входило провести окончательный инструктаж и доставить напарников вместе с ценным грузом за пределы города или даже планеты.

Имелись все резоны предположить, что такой специалист может найти и способ изготовить новые документы.

Заняв свою новую каюту, напарники немного успокоились и в ожидании отправления стали планировать дальнейшие действия.

– Думаю, поначалу мы должны подыграть ему – дескать, действительно собрались отвезти ваш пустячок мистеру Рейнольдсу, – сказал Джек.

– Слушай, а вдруг задание действительно плевое?! Тогда мы возьмем чемоданчик, или чего там полагается, – и дунем прямиком до Чиккера! Ну, то есть, конечно, немножко в объезд, – поправился Барнаби, вспомнив про майора Гастона. – Как тебе такой расклад?

– А Сутулый? Если он добрался первым, значит, уже сам везет тот самый чемоданчик мистеру Рейнольдсу.

– Так-то оно так, – согласился Барнаби, – но тогда мы вернемся налегке. Ты подождешь, когда продадут твои шмотки и заплатят долги, а на наши деньги будем жить, пока не подыщем себе какое-нибудь занятие.

Путешествие до Цитрагона проходило настолько комфортно, насколько это вообще могло быть в условиях, когда не нужно бояться, что получишь неожиданный удар ножом и попадешь в лапы полицейских на орбитальном терминале.

Незаметно втянувшись в красивую жизнь, Джек и Барнаби посещали на борту судна парикмахерские, массажные салоны и подолгу беседовали с шеф-поваром ресторана, обговаривая персональные меню. Они так увлеклись, что чуть не забыли позвонить человеку, который должен был их встретить.

В каюте-полулюксе средства связи предусмотрены не были. Пришлось идти в ресторан, и там, в прозрачной кабинке, Джек набрал нужный номер.

Барнаби сидел за столиком неподалеку и ел мороженое, а на самом деле был на стреме.

– Слушаю вас, – ответил Джеку сиплый голос.

– Завтра мы прибываем на орбитальный терминал, – сообщил Джек без всяких дополнительных объяснений. Инструктор предупреждал, что по этому номеру их ждут и все поймут без лишних слов. Так и оказалось.

– Понятно. Какой номер вашего рейса?

– Компания «Каре», две тысячи шестьсот десять.

– Вам нужно выбрать челнок до порта Элионопсес. Я буду ждать возле билетных касс компании «Каре».

– Как мы вас узнаем?

– На мне будет бежевый костюм и голубая рубашка. Вы ни с кем меня не спутаете, уверяю вас.

– До встречи, – сказал Джек и положил трубку.

– Ну как? – спросил Барнаби, подбирая ложечкой клубничный джем, когда Джек вернулся за столик.

– Все в порядке. Он будет ждать нас в порту Элинопсеса.

– Элинопсес – это город, я помню.

– Молодец. Он сказал, что мы не спутаем его ни с кем. На нем будет бежевый костюм и голубая рубашка.

– Значит, там лето…

– Значит, лето.

ГЛАВА 96.

Прошел последний день развлекательного полета, и Джек с Барнаби благополучно прибыли на орбитальный терминал Цитрагона.

Все здесь выглядело так же, как и в залах других орбитальных терминалов. Одинаковое расположение корпоративных магазинов, туалетов, касс и сувенирных лавочек.

Пересев в нужный челнок, напарники спустились в порт города Элинопсеса. Поскольку здания всех портов также были сделаны по единому проекту, искать место встречи Джеку и Барнаби не пришлось.

С элегантными кожаными чемоданами они вышли к кассам, где стоял нужный им человек. Это был высокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти в бежевом костюме и бежевых плетеных туфлях. Открытый ворот голубой рубашки позволял разглядеть золотую цепочку, а половина лица была скрыта за большими дымчатыми очками.

– Я – Мартин, – представился встречающий и протянул руку.

– Джек, – сказал Зиберт, отвечая на рукопожатие.

– А я – Рон.

– Очень приятно, господа. Ну, милости просим к моему автомобилю. Это недалеко.

– А пароль? – вспомнил Барнаби. – Кажется, что-то там про дрозда…

– Да наплюйте, – отмахнулся Мартин.

Его машина, как и подозревал Джек, оказалась длинным, лакированным зверем с двигателем под трехкомпонентное топливо и всякими электронными излишествами, которыми был переполнен салон. И называлась она так же гладко, как и выглядела – «лондейл».

– А вы прилично одеты, ребята, – заметил Мартин, садясь за руль.

– Спасибо, – ответил Джек.

– Другие выглядят словно бродяги. Я даже удивляюсь, как это их не снимает с судна полиция.

Джек с Барнаби обменялись удивленными взглядами. Предполагалось, что это задание поручено только им.

– А что, Мартин, бывают и другие? – осторожно спросил Джек. – Мистер Рейнольде говорил, что это разовое задание и его поручили только нам двоим…

– Ну… – Мартин помолчал, соображая, как ему выкрутиться, и начал выруливать на проезжую часть. – Одним словом, процесс он… беспрерывный, я бы так сказал. Одни приезжают, забирают груз и увозят. Потом появляются другие, и все повторяется.

– И часто повторяется?

– Ну… раз в два месяца. Иногда чаще.

– Послушайте, Мартин, а не могло оказаться так, что отправляли одновременно несколько групп? – спросил Джек, старательно работая под дурачка.

– А из чего вы делаете такие выводы? – поразился Мартин, и даже машина его слегка вильнула.

– На судне мы выдели каких-то подозрительных парней, которые смотрели на нас ну просто как на врагов.

– Точно! – подтвердил Барнаби, подхватывая тон Джека. – Рожи криминальные. Мороз по коже, да и только.

– Нет, это вам показалось! – заверил Мартин и с облегчением вздохнул. Он боялся какие-то веских улик, доказательств. А обычные разговоры всегда можно свести к излишней мнительности. Нервы – что тут поделаешь. Тем не менее он уже знал, что одна группа была уничтожена другой, конкурирующей. А вот эти два идиота куда-то на время исчезали. Теперь задают вопросы. Слишком много вопросов.

– Куда мы сейчас едем?

– На временную квартиру. Поживете там некоторое время, пока мы не состыкуем кое-какие детали.

– А город у вас ничего, интересный, – заметил Барнаби – Только почему-то окон в домах нет. Это мода такая?

– Это не мода. Это короба вентиляционных установок, в них никто не живет.

– И прохожих мало.

– Просто мы едем через промышленную зону. Дальше будут вам и прохожие, и девушки в мини, – пояснил Мартин, исполняя роль радушного хозяина.

Скоро по обе стороны улицы потянулись дома, однако были они однообразные и очень мало отличались от тех самых вентиляционных коробов. Джека это даже забавляло. Он никак не мог определить, жилой ли это район, или квартал офисов. С одной стороны, сопутствовавших спальным районам магазинов, химчисток и аптек здесь не было, с другой – у подъездов отсутствовали таблички с названиями фирм-арендаторов.

ГЛАВА 97.

Наконец они остановились возле высотного здания, почти не отличавшегося от тех, мимо которых проезжали.

На его фасаде было написано: «27-я улица. Дом 310».

Следуя за Мартином, Джек и Барнаби прошли через небольшой, отделанный дешевым пластиком холл и втиснулись в узкий скрипучий лифт, который довольно резво вознес их на шестой этаж.

– А вот и ваши апартаменты, заметьте – близко к лифту, – сказал Мартин, открывая ключом дверь и входя в помещение.

Джек и Барнаби вошли следом.

– Ну вот – смотрите, простенько и со вкусом.

– Да, миленько, – согласился Джек, озирая две втиснутые между стен кровати, небольшой стол и два потертых стула.

Для хранения одежды и личных вещей предполагалось использовать стенной шкаф, дверцы которого не закрывались, а умываться следовало в крохотной душевой, куда ухитрились втиснуть еще и унитаз.

«На апартаментах они не разорились», – заключил Джек. Даже камера в тюрьме контрразведки выглядела приличнее, а уж после уютных кают компании «Каре» эта комната казалась собачьей конурой.

– Нас все устраивает, – сказал Барнаби, который успел заглянуть в кухню, где стоял только морозильный шкаф.

– Кстати, если вы отдадите мне карточки «Риш – Роял», я могу их разблокировать.

– Нет, пока в этом нет необходимости, – сказал Джек.

– Ну, смотрите, а то потом может не оказаться свободного времени.

– Нет-нет, мы не спешим, – сказал Барнаби.

– Ну как знаете. Ладно, я пойду. – Мартин взглянул на часы. – Местное время почти пять часов, можете отдохнуть с дороги. Спуститесь на улицу, осмотрите район. Заблудиться вы не сможете при всем желании, здесь на каждом углу план города.

– А долго нам здесь отдыхать?

– Это зависит от того, насколько быстро мы решим некоторые организационные вопросы.

– А как с оружием – потребуется оно или нет?

– Пока все говорит за то, что никакого оружия не потребуется. Вы придете, возьмете что нужно и спокойно удалитесь. Однако если возникнет хотя бы потенциальная угроза, оружие вы получите.

– Еще один вопрос, Мартин, – осторожно произнес Джек. – Если мы будет возвращаться с оружием, у нас могут возникнуть проблемы со службой безопасности на судах.

– О, можете не переживать. Если мы вооружим вас, то только на начальном, так сказать, этапе. В порт вы войдете совершенно чистенькими. Вот вам ключи. Диспикер в номере работает – это на всякий случай. Сам я появлюсь у вас завтра утром часиков в девять.

Мартин ушел, а Джек с Барнаби, захватив с собой всю свою наличность, отправились на прогулку.

На улице они остановили такси, решив для начала покататься по городу и составить о нем свое мнение.

– Туристы? – сразу спросил таксист.

– Точно, – не стал его разочаровывать Джек.

– Чего изволите, господа?

– Покажи нам ваши городские достопримечательности. То, чем гордится ваш город.

– Хорошо, сэр, только это удовольствие обойдется вам в сотню батов.

– Нас это устраивает, – ответил Джек, и они с Барнаби сели в такси.

Экскурсия длилась полтора час, за это время Джек с Барнаби увидели площадь с фонтанами, музей хрустальных фигур под открытым небом, проехали мимо пары картинных галерей и покрутились вокруг центральной биржи, которая размещалась в здании треугольного сечения.

Потом таксист поехал по набережной и вскоре привез гостей к странному, похожему на таблетку зданию, состоявшему всего из двух этажей. Оно стояло на отгороженной трехметровым забором территории размерами с футбольное поле. За забором виднелся громадный зеленый газон, который тянулся до самых стен этого мрачного здания.

Дорога вела в гору, так что скоро стало возможным разглядеть не только здание, но и реку за ним и проходившие по ней суда.

– Зачем ты нас сюда привез? Из-за вида на реку? – спросил Джек.

Таксист поехал медленнее.

– Как вы думаете, что находится в этом здании? – спросил он с улыбкой превосходства.

– Дурдом, – попытался угадать Барнаби.

– А вот и нет. На самом деле об этом знают немногие. Слухи всякие ходят, дескать, отравляющие вещества здесь или смертельные бациллы, но я – то знаю, мне зять мой рассказал, а он в полиции работает.

– И что же он рассказывал?

– Это главное хранилище компании «Фьорд».

– Что такое «Фьорд»?

– Занимается производством программ для скоростных ваквантеров. Полный этот, как его… монополист на рынке! Во! Зять говорил, что для такой компании триллион батов просто ерунда.

– И что же они здесь хранят?

– Какие-то самые важные свои секреты.

– Так охраны же нету, – заметил Барнаби.

– О, это только кажется. Стоит подойти к забору, сразу же сфотографируют, а если перелезть, могут и лучом сжечь.

– Это тебе тоже зять рассказывал? – усмехнулся Джек.

– А то. Только с этой стороны, конечно, не пробраться, а вот со стороны реки пристань имеется, и ночью, говорят, к ней иногда суда пристают.

– А днем?

– А днем не подойдешь. Заграждения кругом. Зять говорит, что постоянно кто-то пытается забраться в этот самый бункер.

– И что? Не получается?

– Не, не получается, – замотал головой таксист. – Зять говорит, чуть ли не каждую неделю из Дарелла трупы вылавливают. Штуки по три. Нашпигованные пулями, говорит.

– А Дарелл – это река?

– Ну конечно.

– И кто же это делает? – заинтересовался Барнаби.

– Охрана, вот кто. Зять говорит, мы догадываемся, но доказать ничего не можем. Такие дела.

– Веселая у вас тут жизнь, – сказал Джек. – Ну ладно, ты отработал свою сотню. Вези нас обратно.

ГЛАВА 98.

Отпустив такси, Джек с Барнаби уже в сумерках отыскали в конце 27-й улицы ресторан. Назывался он странно – «Веселый тормоз». Обстановка в нем оказалась, мягко говоря, неизысканной, а еда отдавала просроченными полуфабрикатами.

– Надеюсь, в этом городе не везде так кормят, – сказал Барнаби, отодвигая недоеденное блюдо. За время четырехдневного путешествия он привык к более качественной пище. – Как думаешь, когда мы сможем заикнуться насчет документов?

– Не знаю, – пожал плечами Джек. – Если ему хорошо платят, он может просто послать нас подальше.

– Пошлет подальше – пойдем подальше. Как прошлый раз, к таксистам. Заметь, здешние ничуть не хуже тех парней со Шлезвига. Вот, пожалуйста, первый же водила рассказал нам о секретном хранилище.

– Оно нам надо?

– Ну, может пригодиться.

После не слишком питательного ужина напарники возвратились к себе и перед сном посмотрели вечерние новости.

Их интересовало, что происходит на планетах, где еще шла война, о которой они многое знали. В новостях же больше рассказывалось о том, кто из кинозвезд развелся, а кто удлинил ноги, кто из политических деятелей женился на дочке «короля презервативов» Ганса Эммиля и какой в этом сезоне самый модный цвет глаз.

– Мир понемногу сходит с ума, – заметил Барнаби и выключил TV-бокс.

– Он уже сошел с ума, – ответил Джек, накрываясь одеялом. – И, что самое неприятное, мы часть этого мира.

Проснулись они в восемь часов. Механический будильник в трофейных часах Барнаби трещал так, будто собирался взлететь.

– Ну и противный у него голос, Рон, – пожаловался Джек и, зевая, пошел умываться.

– Что ты понимаешь – это же механика. В девять, как и обещал, позвонил Мартин.

– Уже проснулись? – бодро произнес он.

– Конечно, – ответил Джек.

– В таком случае сейчас я к вам поднимусь.

– Хорошо. – Джек положил трубку.

– Что он сказал?

– Сейчас придет.

– Надеюсь, он не задержит нас надолго, я уже есть хочу.

Минут через пять появился Мартин. На нем были широкая желтая рубашка с закатанными выше локтя рукавами и просторные светлые брюки. Дымчатые очки остались неизменными, а с собой Мартин принес небольшую папку.

Бросив ее на стол, он спросил:

– Ну как, осмотрели город?

– Самую малость, – ответил Джек. – Что слышно о задании?

– Требуется подождать три дня, но они будут у вас заняты подготовкой.

– Уже известно, что мы будем делать? Принесете ли вы этот груз сюда, или мы должны будем сами его взять?

– Пока еще неизвестно, то ли я принесу, то ли вы возьмете его в указанном месте, – быстро проговорил Мартин, словно произносил давно заученную фразу.

– А он большой? – спросил Барнаби.

– Не очень. Полагаю, поместится даже в портфеле.

– Мартин, у вас есть возможность сделать документы? – задал Джек вопрос, который их с Барнаби интересовал больше всего.

– Какие документы?

– Удостоверение личности, – сказал Барнаби. – А то мы свои потеряли.

– Как потеряли?

– А очень просто. В сортир они упали. Это я виноват, каюсь.

– Надо же! – Мартин покачал головой. – Однако не вижу причин для беспокойства. Вы же как-то сюда добрались без документов, значит, сможете и вернуться. А уж мистер Рейнольде сделает для вас все необходимое.

– Так-то оно так, но с удостоверением было бы спокойнее, – сказал Барнаби и вздохнул. – Ведь по закону мы обязаны путешествовать с документами в кармане.

– Хорошо, я посоветуюсь по этому вопросу и… кстати, вам нужно поскорее разблокировать свои карты «Риш-Роял», а то скоро начнется осенний сезон распродаж и…

– Вы знаете, Мартин, – Джек посмотрел на Барнаби, – у нас ведь теперь и карт этих нет.

– Да, – подтвердил Барнаби. – Сказать по правде, вместе с удостоверениями я уронил в сортир все наши карты, и «Риш-Роял», и «Голд-лайн Роял».

– Но… на что же вы покупали одежду? У вас дорогие чемоданы…

– На карты и покупали, а сейчас вся надежда на гонорар, который надеемся получить за эту работу.

– Понимаю. Ну ладно, тогда вернемся к нашим делам. Я тут принес кое-какие фотографии – как раз того самого места, где мы, то есть вы, возьмете то, что отвезете мистеру Рейнольдсу.

– Значит, мы должны будем куда-то идти? – уточнил.

Джек.

– Ну а если и так? – развел руками Мартин.

Эти двое придирались к каждому слову. Они начинали раздражать его. «Скорей бы пустить их в дело, чтобы больше не видеть», – подумал Мартин.

– Все же давно отлажено. Все команды проходят по одному и тому же маршруту, и все у них получается. Мне непонятны ваши опасения. Сейчас я покажу вам фотографии – вы увидите, что там для вас нет ничего страшного.

С этими словами Мартин раскрыл папку и начал раскладывать на столе большие цветные фото.

– Обратите внимание, небольшое приземистое здание за невысоким в общем-то бетонным забором. Никакой охраны, никакой опасности. А вот эти фотографии сделаны со стороны реки. Тут виден причал, кораблики снуют. Кстати, не исключено, что вас подвезут прямо на барже вот к этому причалу. Не придется даже лезть через забор.

– А что же это за здание? – спросил Джек. – Похоже на какой-то военный объект.

Они с Барнаби уже поняли, что это то самое хранилище компании «Фьорд», о котором рассказывал таксист.

– На самом деле ничего особенного. Раньше там хранили часть золотого запаса Римейской республики, а теперь вещички попроще. Оно лишь снаружи выглядит так основательно, а внутри все просто, – заверил Мартин. – У меня тут, кстати, и планчик подробный имеется.

– И без оружия, наверное, тоже никак не обойтись, – напомнил Барнаби.

– Ну разве что с ним вы будете чувствовать себя увереннее, – сказал Мартин и улыбнулся. – Могу предложить вам ну… парочку пистолетов «экзоссе». Популярное в некоторых кругах оружие.

– «Экзоссе»? – удивился Джек. – Жидкотопливный девятимиллиметровый? Да он танк прострелить может и весит почти четыре килограмма. Нам что, этот склад штурмом брать придется?

«Ненавижу я этих двоих! Ненавижу!» – мысленно прокричал Мартин, а вслух сказал:

– Нет-нет, что вы! Можете взять что-то полегче, а для уверенности рекомендую выбрать комплект защиты – фронтовой пехотный или полицейский.

– А это еще зачем? Если дело доходит до касок и бронежилетов, это уже совсем не похоже на обещанную нам прогулку, – заметил Барнаби.

– Не хотите, не надо. Никто вас не неволит. Просто в бронежилете человек чувствует себя более уверенно. А вы нервничаете. Я же вижу, что вы нервничаете…

– Хорошо, – прервал его Джек. – Что мы делаем дальше?

– Пока я оставлю вам фотографии и вот эту копию плана первого этажа. Обратите внимание, здесь подробно указано, куда входить и по каким коридорам двигаться.

– Довольно сложно, – заметил Барнаби, водя пальцем по бесконечным лабиринтам. – Судя по масштабу плана, придется топать километра полтора.

– Ну, если быть точным, то тысяча триста двадцать два метра, – сказал Мартин.

– В какое время нам нужно уложиться? – спросил Джек.

– Ну, скажем, за три часа.

– То есть система охраны будете бездействовать в течение этого времени?

– Да нет там никакой охраны. Нет… Барнаби кивнул, а Джек сказал:

– Ну и прекрасно. Мартин поднялся:

– На сегодня все, можете отдыхать или штудировать схему, а завтра я снова позвоню вам утром в то же время, тогда у меня будет для вас больше информации.

– И не забудьте, пожалуйста, про нашу просьбу.

– Какую просьбу?

– Ну, насчет документов.

– Ах это! Об этом я помню.

ГЛАВА 99.

Мартин ушел, и в тесной комнате стало тихо. Джек молча перебирал фотографии, Барнаби задумчиво водил пальцем по плану подземного этажа.

– Ну и что ты скажешь обо всем этом? – тихо спросил он.

– Думаю, нам нужно пройтись, – сказал Джек, поднимаясь и красноречиво указывая на стены.

Напарники быстро собрались и спустились на улицу. Нужно было найти место, где прилично кормят, и они остановили такси.

– Слушай, приятель, где здесь поблизости хороший ресторан, но не такой, как в конце это улицы.

– «Веселый тормоз»? – улыбнулся таксист.

– Точно.

– Садитесь, отвезу вас во «Фламинго». На их кухню еще никто не жаловался.

Попетляв по городу минут двадцать, такси остановилось возле ресторана. Джек с Барнаби поднялись в просторный полупустой зал и сделали заказ.

– Странно как-то все, – сказал Барнаби, возобновляя прерванный разговор. – Рейнольде говорил, что задание плевое, а этот парень предлагает «экзоссе» и пехотную броню.

– Самое неприятное на фотографиях. Мартин утверждает, что это чуть ли не овощной склад, а таксист говорил – неприступная крепость.

– Во-во! И в реке регулярно находят трупы, нашпигованные свинцом, а Мартин как раз и предлагает со стороны речки зайти. Говорит, вас туда подвезут на барже! Вперед ногами!

От возбуждения Барнаби хлопнул ладонью по столу, несколько посетителей обернулись на резкий звук.

– Мне кажется, лейтенант, придется нам отсюда сматываться. Разорвать все контакты с этим Мартином и залечь на дно. Если не в этом городе, так в другом.

– Мы так и сделаем, когда хоть что-то разузнаем. Ты пойми, если у нас еще одним врагом станет больше – я имею в виду организацию, на которую работает Рейнольде, – нам тогда нигде не укрыться будет. Информация нужна. Информация.

– Ясен пень, нужна. А где ее взять?

– Стоп! Я знаю, где ее взять. Давай проследим за этим Мартином!

– Ну ты у нас сыщик, почему бы и нет. Только как мы следить будем – он на машине, а мы даже города не знаем.

– Тут ты прав, – согласился Джек. – Уйдет он от нас. Легко уйдет. Давай тогда доверимся местным профессионалам. В этом городе должны быть десятки детективных агентств. Мы сейчас при деньгах и можем себе это позволить.

– А сколько это стоит?

– День слежки не более пяти сотен. Одного дня будет достаточно – у нас появятся снимки, видео, адреса. Что-то говорит мне, что у этого Мартина очень насыщенный день.

Подошел официант, расставил первую смену блюд. Джек попросил его принести диспикер и городской справочник.

Официант пообещал принести, в этой просьбе клиентов не было ничего необычного.

Вскоре он принес то и другое. Джек быстро нашел в справочнике нужный раздел, в нем оказалось порядка полусотни детективных агентств.

Выбрав не самое большое с единственным контактным номером, Джек набрал его номер на диспикере и вскоре услышал:

– Здравствуйте, детективное агентство «Теодор». Чем я могу вам помочь?

– Мне нужно проследить за одним человеком. Вы можете это устроить?

– Конечно, сэр. Запишите адрес и приезжайте…

– Ваш адрес есть в справочнике. Как долго до вас добираться от ресторана «Фламинго»?

– Минут двадцать-двадцать пять.

– Хорошо. Я приеду примерно через час.

ГЛАВА 100.

Закончив разговор, Джек вернул диспикер и справочник официанту.

– Ну что? – спросил Барнаби.

– Они нас ждут.

Закончив ранний обед, напарники пришли к заключению, что и в этом городе можно хорошо поесть, нужно лишь знать где. Затем они поймали такси и отправились по нужному адресу.

Сведущий в подобных делах, Джек сразу определил, что это район дешевых офисов. Впрочем, на это он и рассчитывал. Большие раскрученные агентства предпочитали работать с корпоративными клиентами, а случайных заказчиков обдирали как липку.

В небольшом, провонявшем сигаретным дымом холле имелась справочная стойка, на которой размещалась информация о расположении съемщиков по этажам.

Из нее Джек и Барнаби узнали, что детективное агентство «Теодор» находится на пятом этаже, офис 514.

Старенький лифт поднял их на нужный этаж, и там, едва не заблудившись в длинных коридорах, напарники не без труда нашли нужную дверь.

Джек постучал, изнутри тут же отозвались: «Входите!».

Оказалось, что офис агентства состоял из одной комнаты, не слишком большой и не слишком маленькой. В ней стояло два стола. За одним, судя по всему, должна была сидеть секретарша или помощник, однако этот стол выглядел необжитым, из чего следовало, что агентство переживает не лучшее время.

Остальная обстановка в офисе была весьма разнообразной – от дорогих бюро из тяжелого дерева с инкрустациями до потертых стульев, купленных на распродаже в офисах фирм-банкротов. Это ситуация была Джеку знакома, маленькие, не умеющие надувать клиентов агентства испытывали взлеты и падения.

На столе у единственного сыщика и руководителя агентства лежали дорогие сигареты, из чего следовало, что сейчас деньги у него водятся.

– Это я вам звонил, – сказал Джек.

– Я уже понял. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Нам нужно, чтобы вы проследили за одним человеком, с которым мы встретимся завтра утром – в девять часов. Он поднимется к нам в номер и через какое-то время спустится, сядет в автомобиль и поедет по своим делам. Нас интересует, что это за дела. Где он бывает и с кем встречается. Фото ключевых моментов, видеосъемка.

– Нет проблем. День работы обойдется вам в триста батов. Сто батов – аванс.

– Это нас устраивает, – сказал Джек и, достав сотню, положил на стол.

– Будем ли мы составлять договор? – спросил сыщик.

– Нет, мы вам доверяем.

– Есть ли у вас фото этого человека?

– К сожалению, нет. Он называет себя Мартином. Плотного телосложения, широкоплечий, рост около ста девяноста сантиметров. Шатен, волосы зачесывает назад. Костюмы носит светлые, рубашки свободные с открытым воротом, на шее золотая цепочка, обувь дорогая – летние бежевые и белые туфли. Практически не снимает дымчатые очки. Ездит на автомобиле редкой марки – возможно, работа какого-нибудь ателье под стиль «ретро». Цвет бежевый.

– Достаточно подробное описание, – похвалил сыщик. – Теперь скажите ваш адрес и номер диспикера…

– Двадцать седьмая улица, дом триста десять, комната три тысячи восемьсот двенадцать. Номер диспикера – В-237354, но он стационарный.

– Хорошо, адрес я записал. Вот вам номер моего диспикера – на всякий случай. – На отдельной бумажке сыщик написал несколько цифр. – Карточку не даю – не нужно, чтобы что-то напрямую связывало вас с агентством.

ГЛАВА 101.

Остаток дня Джек и Барнаби провели с пользой. Прежде чем возвратиться на свою временную квартиру, они нашли еще один ресторан с приличной кухней и уже оттуда на такси вернулись к себе на Двадцать седьмую улицу.

Поднявшись в номер, они немного отдохнули, посмотрели по TV-боксу новости и какую-то скучную викторину.

Потом честно поработали с принесенным Мартином планом, на случай, если это действительно пригодится. Закончив тренировку, снова вышли на прогулку, чтобы купить еды на ужин.

Вернувшись домой, они поужинали пирожными и фруктовым соком, а затем легли спать.

Утро началось со ставшего уже привычным треска наручного будильника Барнаби.

Напарники умылись, привели себя в порядок и сели у стола, ожидая звонка от Мартина.

Вскоре он позвонил:

– Ну что, уже проснулись?

– Да, – ответил Джек.

– Тогда я поднимаюсь.

Спустя минуту он появился в комнате. На нем была просторная футболка лимонного цвета и широкие брюки цвета незрелых оливок. В руках он держал новую папку.

– А я вам кое-что принес, – сказал он, бросая папку на стол. – Как вам город? На экскурсии ходите?

– Ходим, но больше работаем с планом этажа, – ответил Барнаби. – Действительно, ничего страшного в этой схеме нет. Нужно только мысленно представить себе этот маршрут и пройти его несколько раз, тогда и наяву все окажется не так страшно.

Барнаби нес откровенную ерунду, однако Мартин с готовностью ее подхватил:

– Да-да, это замечательный способ подготовки! Насколько я понимаю, вы люди не случайные и кое-какие навыки у вас имеются.

Пододвинув скрипучий стул к столу, Мартин сел и раскрыл папку.

– Для начала – фотографии, – сказал он, раскладывая на столе новую пачку. – Вот это наша река – Дарелл, посмотрите какая красивая!

– Красивая, – согласился Джек. Он заметил, что и река, и здание бывшего хранилища золотого запаса были сняты с той же точки, откуда их показывал осведомленный таксист.

– Вот река… Вот хранилище… Обратите внимание на эти красные штучки – называются бакены. Они разделяют реку на судоходную и… прочую части. Мы сядем на специальную баржу, которая раз в несколько дней пристает к причалу хранилища. Во-он там далеко, где река делает поворот, – Мартин ткнул пальцем в угол одной из фотографий, – мы с вами совершенно спокойно сядем на эту баржу.

– Она нас что, ждать там будет? – уточнил Джек. Он уже не верил в легкость предстоящей работы. Возможно, настало время сбежать, тем более что ни о каких документах Мартин и не заикался.

– Да, она будет нас ждать, – подтвердил он. – А потом направится к причалу, для нее будет открыт проход.

– Какой проход? – спросил Барнаби.

– Под водой есть специальные устройства, которые не дают посторонним судам подойти к причалу. Эти устройства убираются только для этой баржи. Потом мы с этой баржи сойдем на причал и…

– Мы с вами?

– Нет, только вы, а я буду давать вам указания по радио, чтобы вам было легче пользоваться планом, который у вас есть.

– Может, пора рассказать нам, как выглядит эта самая вещь, которую мы должны взять? – предложил Барнаби. – А то я уже перестаю верить, что она существует.

– Разумеется, она существует, дорогой Рон, просто бывают сведения, которые до поры до времени лучше не разглашать. – Мартин произнес это тоном школьного воспитателя и снисходительно улыбнулся. – Кстати, я могу разблокировать ваши карточки! Потом может оказаться поздно!

– Мы же говорили вам, что потеряли их, – напомнил Джек.

– Правда? Выходит, я забыл.

«Да не забыл ты, сволочь, – подумал Джек. – А просто проверяешь нас».

Настойчивость, с какой Мартин вспоминал о карточках, наталкивала на мысль, что в случае непредвиденных обстоятельств он собирается ими поживиться.

«А может, он на это живет?» – пронеслась в голове Джека неожиданная догадка. Ему захотелось немедленно обсудить ее с Барнаби.

– Ну и наконец наш фирменный каталог, – сказал Мартин, выкладывая какой-то специальный журнал. – Тут у нас автоматические пистолеты, пистолеты-пулеметы, штурмовые винтовки, гранаты, бронежилеты и каски… Словом, все, что хотите. Вот, возьмите ручку… – с этими словами Мартин положил на стол красивое эмалевое перо. – И как появится свободная минутка, обведите кружочками номера того, что вам понадобится. А я завтра заберу каталог и исполню ваш заказ через пару дней.

– Через пару дней? Вы же в первый день говорили, что все начнется уже через три дня.

– Ну, это же приблизительно, – развел руками Мартин. – В таких делах никаких точных дат быть не может. Пока на этом – все. Выбирайте по каталогу обновки, а я отправляюсь работать, организовывать наш непростой процесс. Если что, звоните. Номер вы знаете.

ГЛАВА 102.

Мартин вышел, а Джек и Барнаби, выждав несколько секунд, осторожно выглянули в коридор.

Как только лифт пошел вниз, они сорвались с места и побежали к дальнему концу коридора, там было окно, через которое просматривалась улица.

Они подбежали вовремя. Мартин вышел из подъезда и неспешной походкой уважающего себя человека направился к своему раритетному автомобилю.

Заведя мотор, он пропустил несколько машин, затем осторожно выехал на проезжую часть.

Когда он отъехал метров на пятьдесят, из ряда недорогих запыленных автомобильчиков, брошенных хозяевами у тротуаров, выехал видавший виды зеленый седан и покатил следом за «лондейлом».

– Ну вот и наш Теодор, – прокомментировал Джек.

– Надеюсь, у него все получится, – сказал Барнаби.

– Конечно, получится. Он произвел на меня хорошее впечатление. Пойдем погуляем, нам нужно кое-что обсудить.

Джек все еще не доверял стенам, в которых вполне могли быть упрятаны «жучки».

На улице Джек заговорил про странное поведение Мартина, который постоянно напоминает о карточках.

– Каждый день спрашивает о карточках. Не иначе как он ими поживиться собрался, а нас однозначно в расход записал.

– Ну если вспомнить рассказ таксиста про трупы в реке, то все сходится, – согласился Барнаби. – Вот он и выпрашивает карточки «на время», пока дельце окончится.

– А потом и отдавать ничего не нужно, – подвел итог Джек. – И еще один вопрос – наши документы. Он про них даже не заикается.

– Значит, мы точно в «расходе» и документы нам ни к чему, – уверенно заявил Барнаби.

– Следовательно, пришло время уходить, пока мы не увязли. Предлагаю дождаться результатов от Теодора и тогда назначить срок.

– Заметано. А пока давай опять наведаемся к реке.

Джек согласился, и напарники, поймав такси, попросили покатать их по городу, а потом «случайно» решили взглянуть на реку. Когда машина поехала вдоль берега, Джек и Барнаби уже совершенно иными глазами стали смотреть на бывшее хранилище золотого запаса с его забором и затемненными, таившими опасность окнами.

После экскурсии они снова посетили ресторан, потом вернулись в номер, чтобы смотреть по TV-боксу спортивные состязания и бесконечные сериалы.

Разговаривать о делах было нельзя – боялись прослушки, а потому приходилось молчать или обмениваться короткими фразами.

Нервозность нарастала. Как там Теодор? Жив ли?

Наконец в двадцать минут одиннадцатого зазвонил диспикер.

– Слушаю, – ответил Джек.

– Это Теодор.

– Я понял.

– У меня все готово. Я довел его до дома. Подробности при встрече.

– Я понимаю. Мы вас ждем.

– Ну как он? – спросил Барнаби, когда Джек положил трубку.

– Едет к нам. Судя по голосу, у него есть что нам показать.

Примерно в одиннадцать часов в дверь постучали. Джек встал, чтобы открыть. Это был Теодор. Он улыбался, в руке его был небольшой кофр с аппаратурой.

– TV-бокс есть? – с ходу спросил он.

– Есть, – ответил Джек, – только сначала хотелось бы проверить кое-что. У вас не найдется деспектора?

– Ну как же – всегда с собой ношу. Сигареты и деспектор всегда со мной.

С этими словами Теодор раскрыл кофр и выудил прибор с раскладной рамкой. Затем включил его и приступил к проверке.

Пока он работал, Джек и Барнаби молчали.

Минут через пять Теодор отключил деспектор и сказал:

– Все чисто.

– Вот и отлично, – облегченно вздохнул Джек. – Теперь давайте смотреть, что вы там раскопали.

ГЛАВА 103.

Теодор размотал кабель, чтобы соединить камеру с устаревшим TV-боксом.

– Модель, конечно, старая, – сказал он, – но думаю, все получится.

Детектив щелкнул кнопочкой на дистанционном пульте, и на экране побежали кадры видеоролика.

– Первая остановка после отъезда от вашего дома произошла через пятнадцать с небольшим минут – цифры в углу зафиксировали время до секунды. Мы с ним проехали два квартала и остановились возле еще одного доходного дома. Обратите внимание на это здание, оно очень похоже на ваше.

На экране было видно, как Мартин припарковал «лондейл» и, выйдя из него, непринужденной походкой направился к подъезду.

Чуть погодя свою машину покинул и Теодор. Сыщик снимал крохотной камерой, при ходьбе экран слегка подпрыгивал. К лифту он подошел в тот момент, когда огоньки на сигнальной панели точно указали этаж, на который поднялась кабинка. Оказалось – восьмой.

Теодор вошел в соседний лифт и начал подниматься. Примерно на уровне пояса, где он держал в руке миникамеру, на стенке лифта было написано «Сандра – дура».

Когда Теодор выходил из лифта, с ним едва не столкнулась спешившая куда-то дама. Она задела сыщика сумкой, и камера крупным планом зафиксировала на ней металлическую застежку.

– Поначалу я решил, что эта тетка заодно с Мартином и пытается «хвост» отрезать, – прокомментировал Теодор. – Но она была сама по себе.

Наконец сыщик поймал в объектив удаляющегося Мартина. Тот шел уверенно, не оборачиваясь, затем остановился возле одной из дверей и исчез в номере.

Экран стал сильно трястись.

– Это я спешил, – пояснил Теодор.

Крупным планом появилась дверь с номером 884 и рука Теодора, которой он прикрепил к двери микрофон на присоске.

Сразу стали слышны голоса. Голос Мартина был узнаваем, однако что он говорил, понять было трудно.

– Можно прогнать запись через специальную программу, – сказал Теодор. – Тогда качество улучшится.

Между тем на видеозаписи он делал что-то новое. В руке Теодора появилась тонкая спица, затем экран ненадолго погас, а когда снова засветился, Джек и Барнаби перестали что-то понимать.

– Это работа микрообъектива, – пояснил Теодор, остановив запись. – Тонкая спица, которую вы видели, это гибкий световод. Я просунул его под дверь, и теперь вы наблюдаете все с пола. Из-за сильной кривизны линзы изображение выглядит искаженным.

– Так, кажется, я начинаю разбираться, – сказал Джек. – Это ботинок Мартина?

– Точно.

– Тогда включайте, мы разберемся.

И запись пошла дальше. Теперь было ясно, что похожий на бронетранспортер предмет – это ботинок, над ним полоска от светлых носков, затем участок волосатой ноги Мартина и уходящая вверх труба штанины. Над далеким коленом двигался его подбородок. Иногда возникала рука с утолщенными пальцами.

– Вот она, его сущность, – усмехнулся Барнаби.

Камера чуть сдвинулась, и в объектив попали другие лица. Джек старался понять, знакомы ли они ему, однако точно сумел – определить лишь одно – их было четверо.

– Их четверо, – вслух произнес Барнаби. – Похоже на команду.

– Похоже, – согласился Джек. Несмотря на сильное искажение, было видно, что эти четверо плохо одеты. Сразу пришла на ум фраза Мартина, сказанная в момент их встречи у касс, дескать, одеты вы прилично, не то что другие.

Мартин открыл папку и стал что-то из нее выкладывать – наверное, фотографии, снизу плохо было видно.

Он монотонно бубнил, а слушавшие его люди с увеличенными микрообъективом носами и толстыми губами наклонялись над столом и кивали.

– Точно, это команда, – сделал вывод Джек. – Видимо, параллельно он хочет запустить еще одну.

Теодору это ни о чем не говорило, и он молчал, уважая секреты клиентов.

Запись мигнула, экран погас.

– Я прекратил съемку, потому что кто-то вышел в коридор, – сказал сыщик. – Чтобы не торчать там и не попадаться на глаза объекту слежки, я спустился в машину и дожидался его там… Вот он выходит, пробыв в том номере порядка тридцати трех минут.

Теперь съемка велась сквозь лобовое стекло машины.

Теодора.

Мартин отъехал, Теодор последовал за ним. Экран слегка подрагивал от неровностей на асфальте.

На этот раз они ехали довольно долго, и Теодор прокрутил запись вперед.

Наконец Мартин привел его к очередному зданию.

– Обратите внимание, это еще один дешевый отель. Было видно, как Мартин, все с той же папкой в руках, идет к подъезду.

Вот он скрылся за дверью, экран чуть качнулся, когда Теодор попытался выйти из машины. Однако тут же вернулся на место, и запись продолжилась через лобовое стекло.

– Видите, какая меня ждала неожиданность, – прокомментировал он, усмехнувшись.

– Где? – не понял Барнаби.

– А вот тот парень, что вышел из серого «глостера». Видите?

– Он ведет себя как сыщик, – сказал Джек. – Кажется, у него тоже камера…

– Вот именно! Этот человек следит за вашим Мартином, хорошо, что он меня не заметил.

– Ни хрена себе… – произнес Барнаби. – Как же у вас тут все запущено.

Тем временем второй сыщик прошел в здание.

– Я решил посидеть в машине, иначе меня бы спалили, – пояснил Теодор.

– Совершенно верно, – согласился Джек. Теодор снова прокрутил запись вперед, и события стали развиваться дальше.

– Смотрите, через двадцать семь минут первым вышел сыщик, – сказал Теодор. – Вот сейчас… – тут Теодор остановил запись. – Сейчас хорошо видно, что в правой руке он держит компакт-камеру для слежения.

Теодор запустил запись – сыщик, оглядевшись, сел в «глостер» и принялся ждать.

Через пару минут показался Мартин.

Он сел в свою машину, но никуда не поехал. Джек уже хотел просить у Теодора – почему? Однако тот опередил его:

– Ему звонят. Сейчас он прикладывает к уху диспикер.

И действительно, было видно, как Мартин кивает, отвечая на чьи-то вопросы. Потом он убрал диспикер и вышел из машины, явно кого-то поджидая.

Наконец из подъезда вышел человек. Поначалу его прикрывали две входившие в здание женщины, потом он стал спускаться по ступеням крыльца. При этом низко опускал голову и горбился. Что-то в нем показалось Джеку знакомым.

Все прояснилось, когда человек, подойдя к Мартину, поднял голову.

– Сутулый! – в один голос воскликнули Джек с Барнаби.

Теодор улыбнулся. Ему было приятно, что клиенты получают столько информации. В его практике бывали случаи, когда год кропотливой работы не приносил ничего, кроме уныния, хотя все счета исправно оплачивались клиентами.

С этого момента записи Теодор сделал увеличение, и лица Мартина и Сутулого стали видны лучше.

Они о чем-то договаривались, Мартин был подчеркнуто любезен, а Сутулый перед ним заискивал.

– К сожалению, уличный шум не давал возможности записать, о чем они говорят, – сказал Теодор. – У меня была с собой акустическая пушка, но использовать ее было опасно. Мой коллега наверняка бы меня засек.

Наконец беседа закончилась, и Сутулый вернулся в здание.

Мартин выехал на проезжую часть, за ним поспешил серый «глостер», и последним в этой компании двинулся Теодор.

– Кто же это может быть? – спросил Джек. – Я имею в виду сыщика.

– Сейчас я немного прокручу. Ага, вот здесь… Как видите, на этот раз Мартин оставил машину возле одного из зданий в деловой части города. Нетрудно заметить, что площадка, где он оставил машину, охраняется. Видите пост?

– Вижу.

– Корпоративная стоянка. И обратите внимание, какие на ней машины.

– Да, – заметил Барнаби. – Тачка Мартина там едва ли не самая скромная.

– К сожалению, на записи этого не видно, но, проходя на территорию, Мартин махнул перед охранником специальным пропуском.

– Я не вижу вывески, – сказал Джек.

– Ее нет. Мартин пробыл внутри около двух часов. Все это время парень из «глостера» прогуливался по периметру охраняемой зоны. С собой он носил еще какой-то компакт – может, инфрадатчик, может, что-то еще. Не исключено, что он сумел добыть еще какую-то информацию.

– Но кто же он?

– Можно только предполагать. Смотрите дальше, пока этот парень обходил здание, я прошелся вдоль его «глостера» и на заднем сиденье машины заметил несколько кофров…

Теодору пришлось снимать сквозь пыльное стекло боковой двери, однако объектив четко выделил фирменный лейбл, повторявшийся на всех кофрах – «Шэдоу скин».

– Знаете, что это такое?

– Нет, – честно признался Джек.

– «Шэдоу скин» выпускает самое совершенное и самое дорогое шпионское оборудование. Стоимость того, что лежало на заднем сиденье, навскидку, вероятно, двести кусков.

– Вот это цены! – поразился Барнаби.

– Вот именно. Так упакован может быть только специалист, работающий на правительство, либо штатный сыщик какой-нибудь крупной компании.

– А удалось что-то узнать про это здание?

– Да. Как раз это оказалось сделать нетрудно. Это фирма «Баярд», по крайней мере, так она называлась три года назад. «Баярд» является филиалом огромного охранного агентства «Филипп Таккер». У агентства много представительств и филиалов, а занимается оно охраной особо ценных объектов. Причем масштабы у них такие, что, скажем, человек с кошельком в пятьдесят миллиардов батов для них не слишком желанный клиент. А вот транснациональные корпорации и даже правительства часто пользуются их услугами.

– Значит, Мартин трудится в этой организации? – спросил Джек.

– Ну, если вас это заинтересует, я могу поработать и в этом направлении.

– Хорошо, Теодор, об этом мы еще поговорим. На экране появился вышедший из здания Мартин.

– Вот он, наш молодец, – сказал Барнаби. – Работает, значит, на «Баярд». А вот у меня вопрос: «Филипп Таккер» – важное агентство, так?

– Очень важное, – подтвердил Теодор.

– А чего же оно здесь охраняет? Какие такие в вашем городе есть тайны и ценности?

– Ну… кроме нескольких ювелирных фирм, двух-трех банков и военно-воздушной базы в полусотне километров от города, никаких важных объектов я не знаю.

– А знаете возле реки приплюснутое здание, похожее на коробку из-под печенья? Вроде бы там было золото-хранилище.

– О нем нет никакой информации, только слухи, будто там все еще хранят что-то важное. Якобы это связано с компанией «Фьорд».

– «Фьорд»? – переспросил Джек и подмигнул Барнаби. – Это которая производит программы для сверхбыстрых ваквантеров?

– Вот-вот. Для больших стратегических машин. Говорят, будто в этом здании хранятся исходные коды программ.

– Ух ты! – поразился Барнаби, хотя ничего не понял.

– То есть, если слухи верны, это хранилище подходит компании «Филипп Таккер» для приложения своих сил. Правильно?

– Выходит, что так, – согласился Теодор.

– А нельзя ли как-то выйти на парня, который таскается за Мартином? – спросил Барнаби. – Может, обменяться с ним информацией…

– Нет. – Теодор покачал головой и улыбнулся. – Это чистое самоубийство. Если уж кто-то пытается сунуться в дела «Баярда» – а правильнее сказать, в дела «Филиппа Таккера», – то это очень большой игрок. А большой игрок не станет вести переговоров со всякой мелюзгой вроде меня. Прихлопнут сразу.

– Ну ладно, включайте дальше, – сказал Джек. Теодор снова запустил просмотр записи.

– Все, тут мы едем домой… – пояснил сыщик. – Я старался держаться подальше, поэтому машины Мартина почти не видел, ориентировался только по «глостеру». Он притормаживает, и я тоже, он ускоряется, и я за ним.

– А это не может быть кто-то из ваших городских коллег? – спросил Джек.

– Едва ли. Я практически всех в городе знаю. Я могу не вспомнить имя, но в лицо сразу бы узнал… Вот тут мы стоим возле ресторанчика «Лотос» – Мартин зашел перекусить. Мой коллега из машины не выходил. Я тоже. Через сорок минут Мартин вышел, и мы поехали к нему домой. На шоссе ничего интересного не происходило, я прокручу…

Следующее включение было уже в сумерках.

Неожиданно серый «глостер» оставил Мартина и поехал прочь.

– Он точно знает, что объект возвращается домой, – прокомментировал поведение коллеги Теодор. – Видимо, уже провожал его сюда раньше и решил, что есть дела и поважнее.

– Например, срочный доклад начальству… – предположил Джек.

– Скорее всего, так и есть.

– Значит, они спешат, – заметил Барнаби. – Хотят опередить Мартина.

Последними были кадры, которые Теодор снимал с дерева.

Мартин в майке перед открытым холодильником. Потом зажегся свет в другой комнате.

– Живет один. Ни жены, ни детей. В гараже нет других машин, кроме его любимицы. На лужайке перед домом не видно велосипедов, кукол, мячей – всего того, что говорило бы о наличии детей.

В комнате на стене большой постер с полуголой девицей, в щель между шторами видны ее бедро, рука и часть надписи… Видите?

– Да, – согласился Барнаби. – Ни одна женщина не позволит мужу развешивать такие картинки. Тем более в присутствии детей.

– Отлично, – сказал Джек и, достав две сотни батов, положил на стол перед Теодором.

– Спасибо, – сказал сыщик, убирая деньги.

– Скажите, Теодор, вы могли бы поработать еще и завтра, проследить за коллегой, который следит за Мартином?

Теодор помолчал. Было видно, что ему хотелось продолжить эту работу – уж больно интересным оказалось дело, – однако природная осторожность удерживала его.

– Я дам вам пятьсот батов…

– Хорошо. За пятьсот монет я послежу за ним, но сразу предупреждаю вас, сэр, что только один день, и если я почувствую, что меня заметили, я сейчас же прекращу наблюдение, но это все равно будет считать целым днем работы.

– Я не возражаю. Какой аванс?

– Никакого аванса не нужно. Аванс берется на тот случай, если клиент вдруг передумает и даже не явится за отчетом. Для вас же, насколько я понял, эта информация очень важна.

ГЛАВА 104.

Наутро Джек и Барнаби ждали встречи с Мартином. Тот позвонил ровно в девять и сообщил, что сейчас поднимется.

– Поднимайтесь, мы уже встали, – сказал ему Джек и подмигнул Барнаби. Сегодня они собирались прощупать своего куратора.

Бодрый, улыбающийся Мартин вошел в номер.

– Как настроение? – спросил он, деловито развязывая папку.

– Хорошее, – сказал Барнаби.

– Когда работа будет? – спросил Джек не так приветливо. – А то мы уже ждать устали.

– Будет, будет вам работа, господа! – заверил Мартин, который сегодня улыбался больше обычного. – Может, у вас с деньгами трудности? Я могу помочь. Вернее, не я сам, а организация.

– А что у вас за организация? – тут же уцепился Барнаби.

– Вот таких вопросов задавать не нужно. Это может плохо отразиться на вашем здоровье, – с наставительными интонациями в голосе произнес Мартин. При этом его улыбка исчезла.

– Да ладно пугать-то. Я ведь ничего такого и не спросил.

– Одним словом, можно организовать для вас помощь – по двадцать батов в день на питание… Неужели вы действительно потеряли свои карточки? – неожиданно спросил Мартин и пристально посмотрел на Джека, в котором видел угрозу неповиновения.

– Потеряли, – заверил Барнаби. – Или, может, хотите нас обыскать?

– И в мыслях не было, – сказал Мартин, решив, что все равно их обыщет, но позже, когда они уже не смогут ему помешать. Впрочем, обшаривать карманы трупов желающих было предостаточно. Начальники охранных смен, а также коллеги из «Баярда» – те выхватывали карточки даже из рук друг у друга.

– Кстати, каталог можно забрать? Вы уже отметили, что вам нужно?

– Отметили. Забирайте, – разрешил Барнаби.

Мартин быстро пролистал каталог и очень удивился, обнаружив, что отмечены только два небольших малокалиберных пистолета.

– Но это же… Но это же игрушки! – воскликнул он.

– Это не игрушки, – возразил Джек. – Это гражданское оборонительное оружие. Если с ним поймают, адвокату будет куда проще меня вытащить.

– Так-так… – произнес Мартин и захлопнул папку. – Как хотите. Ваш выбор – это ваш выбор.

– Ну так когда же будет работа, Мартин? – снова стал цепляться Джек. – Может, у вас что-то не стыкуется, так вы скажите нам и мы уедем. А то мы с приятелем уже волнуемся.

– Да, мы волнуемся, – подтвердил Барнаби. – Если ничего нет, так мы уедем обратно.

– Уедете обратно? – переспросил Мартин, на его лице появилась нехорошая улыбочка. – Да нет, никуда вы не уедете. Некуда вам ехать, вас повсюду разыскивает контрразведка. Мы ведь по графику ожидали вас дней на десять раньше, а вы где-то задержались. Но теперь о ваших приключениях мы знаем все. Так что сидите тихо, ребята, и не заставляйте нас принимать непопулярные решения. Спокойно отработаете, получите свои денежки и будете счастливы. А мы прикроем вас от контрразведки и документики новые выправим. Вы ведь меня про документики-то не зря спрашивали – ваши-то в контрразведке остались. Правильно?

«Вспомнил, гад», – подумал Джек.

А Мартин улыбнулся еще шире и спросил:

– Ну, я полагаю, инцидент исчерпан?

– Разве был инцидент? Просто небольшое выяснение, – заверил его Барнаби и тоже улыбнулся.

– Вы изучили план подземного этажа?

– Как собственные карманы.

– Хорошо. – Мартин взялся за ручку двери. – Завтра я приеду в то же время.

Напарники снова выждали несколько секунд, а затем, как в прошлый раз, выскочили в коридор и побежали к окну, чтобы посмотреть, как будет отъезжать Мартин.

Вот тронулась его машина, затем, после паузы, от обочины отъехал серый «глостер». Когда он оказался на безопасном расстоянии, за ним пристроился автомобиль Теодора.

Проследив за Мартином, Джек и Барнаби отправились к себе, но в коридоре их остановил незнакомый мужчина. Покачиваясь, он вышел из одного из номеров и попросил закурить.

– Мы не курим, – заверил его Джек.

– И не пейте, – сказал незнакомец. Он повернулся и исчез за дверью.

Напарники вернулись в номер и сели за пустой стол. Теперь, когда Теодор сделал проверку на наличие «жучков», можно было говорить, ничего не опасаясь.

– Понял, почему Мартин пришел такой радостный? – спросил Барнаби.

– Он узнал, как нас можно приструнить. Зато теперь совершенно ясно – работа, которую нам предлагают, опасная.

– Какой же выход? Будем ждать?

– Да. Подождем, что нам скажет Теодор.

ГЛАВА 105.

На огромном расстоянии от города Элинопсеса, на ничем не приметной индустриальной планете Чори проходила встреча двух делегаций.

Один из лучших офисов в безликом небоскребе был самым подходящим местом для такой встречи.

Трое с одной стороны и трое с другой. Они удобно расположились за круглым столом и вели себя как хорошие знакомые, однако взгляды их были внимательны, а слова выверенны.

Тройка высокопоставленных менеджеров компании «Фьорд» играла в безупречных серых костюмах. Немного серебра на запонках, легкие полуулыбки, часы штучной работы – механика из настоящей стали.

Тройка, представлявшая хозяев «Филиппа Таккера», держалась свободнее. Они были дома. Коричневые костюмы с искрой, бриллианты в галстуках, массивные перстни из платины и устойчивый аромат сигар по пятьсот батов за штуку.

«Фьорд» уже не первый год успешно пожирала своих конкурентов, подминая под себя все новые рынки сбыта. Однако время легких побед проходило, и в последние два года конкурентная борьба ужесточилась. Особенно ярко это проявилось в столкновении «Фьорда» и прежнего лидера на рынках программ для суперваквантеров, компании «Нетстейп».

В ход шли самые разные методы. Компании нанимали журналистов и целые медиа-холдинги, которые обливали грязью директоров и ведущих менеджеров компаний-конкурентов, а также распространяли слухи о невысоком качестве их продукции.

Целые армии хэдхантеров – охотников за головами, переманивали у конкурента лучших специалистов. Дело доходило до прямых диверсий, когда через вентиляционные системы заражали бациллами рабочие помещения компании.

К расследованию всевозможных нарушений подключались полицейские силы, однако на них наседали лоббисты одной и другой сторон. Следователям, судьям и прокурорам предлагались огромные взятки, их запугивали и шантажировали.

В этих условиях во «Фьорде» очень беспокоились о сохранности своих исходных кодов, которые существовали в трех экземплярах и были упрятаны в хранилища на трех разных планетах.

Один из комплектов находился на планете Цитрагон в городе Элинопсесе. Он представлял собой набор титановых пластин, на которых тонким лазером была записана сверхсекретная информация.

Эти коды ни при каких обстоятельствах не должны были попасть в руки конкурентов, поэтому охранялись очень строго.

Для этих целей «Фьорд» нанял самую лучшую и известную компанию – «Филипп Таккер», лидера на рынке охраны и защиты коммерческих секретов.

– Итак, мистер Вольф, о каких новых проблемах вы хотели нам сообщить? – спросил руководитель делегации «Фьорда», директор регионального бюро Паркер. – Полагаю, это действительно важно, ведь нам пришлось проделать немалый путь.

– Нас беспокоит все усиливающееся давление на те три объекта, где хранятся ваши исходные коды, мистер Паркер. Цитрагон, Трейтпарра и Квинсельт. На всех трех планетах растет количество нападений на хранилища. Небольшие группы – от двух до пяти человек, с пугающим постоянством совершают свои атаки. Если раньше на том же Цитрагоне приходилось отбивать одну атаку в полгода, то теперь это происходит два, а то и три раза в месяц. Ваши конкуренты взялись за дело всерьез, нападения из единичных превратились в сплошной поток.

– Что представляют собой эти нападения и чем они опасны? – спросил Паркер, хитро прищуриваясь. Еще по дороге сюда он пришел к выводу, что Ральф станет просить денег, поэтому был готов услышать самые красочные истории о нелегкой жизни служащих «Филиппа Таккера».

– Дело в том, что это уже превратилось в войну, в целую индустрию. Подбираются тренированные или просто отчаянные люди. Их вооружают до зубов, хорошо инструктируют, быть может, даже специально обучают, а потом бросают на нас. Мы несем потери. После каждого такого боя в среднем два охранника получают ранения. На каждом третьем столкновении мы теряем одного человека убитым.

– Ну, если проблема в этом, можно поговорить о компенсациях, о дополнительных выплатах в пенсионный фонд вашей компании… – предложил Паркер.

– Мне приятно это слышать, – сказал Ральф и, улыбнувшись, покосился сначала на одного своего помощника, потом на другого. Те едва заметно ухмыльнулись, показывая, что заметили маленькую хитрость Паркера. – Приятно, что вы идете нам навстречу, но за всеми этими бесконечными нападениями стоит гораздо большая опасность. Я бы назвал ее системной опасностью.

– Поясните.

– Дело в том, что, проводя регулярное тестирование наших охранных периметров, ваши конкуренты или те, кто на них работает, стремительно набирают данные, превращая их в ценный массив информации. В конце концов они разработают свои программы, просчитают варианты и найдут такой, который позволит им совершить успешное нападение, а мы будем не в состоянии его отразить. Вот это я и называю системной опасностью.

– Вы что же, расписываетесь в своем бессилии? – спросил Паркер. Он намеренно перегибал палку, чтобы заставить Ральфа оправдываться.

– Все не так, мистер Паркер. Все сложнее. Мы можем противостоять самым изощренным методам возможных похитителей – это бесспорно. Однако в условиях, когда нас методично изучают, проводят на нас множество экспериментов и практически препарируют систему охраны, отвечать за сохранность ваших кодов становится все сложнее. Это все равно что дать вору время бесконечно подбирать к замку ключи. Рано или поздно он подберет нужный.

– Что ж, кажется, я начинаю понимать, о чем вы говорите, – ровным тоном произнес Паркер. – Можете ли вы предоставить нам какие-нибудь видеоматериалы, иллюстрирующие сказанное вами?

– О, вот этого у нас сколько угодно. Я могу прямо сейчас показать вам ролик прошлого месяца. Самое обычное, я бы сказал, стандартное нападение.

Помощник подал Ральфу пульт, и тот нажатием клавиши заставил разойтись стенные панели, закрывавшие большой демонстрационный экран. Он был разделен на несколько квадратов, поскольку съемка велась одновременно с разных камер наблюдения.

– Обратите внимание, вот подходит грузовое судно, попросту баржа. Мы вынуждены совершать один рейс в два дня, чтобы подвозить новые картриджи, аккумуляторы, рейв-датчики, топливо для термореакторов. Все это приходится регулярно заменять, поскольку подключиться к городской электросети мы не можем. Сами знаете – стоит подать через кабель продольный сигнал, и большая часть аппаратуры может выйти из строя либо начать работать некорректно.

– А охранники? Как вы их заменяете?

– С этим проще, поскольку смена длится одну неделю. Людей мы подвозим на той же барже. А теперь обратите внимание: подходит судно и к нему направляется погрузчик.

На экране было видно, как из привезенных баржой ящиков стали выпрыгивать вооруженные люди. Ральф остановил запись, и нападавшие застыли, обозначая свои стремительные силуэты. Ральф знал, что это выглядит очень эффектно.

– Настоящие профессионалы, – сказал он. – Позже расследование показало, что они забрались на судно прямо на ходу, выбравшись из реки. Такое под силу только очень подготовленным людям.

Ральф не стеснялся врать, зная, что вряд ли кто-то из представителей клиента потребует результаты расследований для проверки.

Щелкнула клавиша, движение возобновилось. На вышке очнулся пулеметчик, по нападающим ударила очередь. Один из них закричал и покатился по причалу. На самом деле никаких выстрелов и криков слышно не было. Озвучили запись позже, специально для показа.

Диверсанты прорвались за первые ворота и завязали перестрелку во дворе. Загремели взрывы – нападавшие были хорошо вооружены и без колебаний пускали оружие в ход.

Только Ральф знал, что эти люди дрались так отчаянно потому, что им некуда было деваться. Они не ожидали какого-то сопротивления. Им говорили, что все будет тихо и без единого выстрела.

Тем не менее драка вышла самая настоящая, и Паркер с его подчиненными видел именно то, что хотел показать ему Ральф. Стремительных, решительных и смелых диверсантов, которые угрожают безопасности «Фьорда».

ГЛАВА 106.

В конце концов охране удалось ликвидировать всех диверсантов, не подпустив их к главным воротам хранилища, и на этом запись остановилась.

– Мы можем показать вам еще несколько схваток, – предложил Ральф.

– Нет-нет, – отказался Паркер. – Мы уже получили представление о проблеме. Что вы предлагаете, какие следует принять меры, чтобы остановить этот поток диверсантов? Поднять нормативные ставки оплаты?

– К сожалению, это не поможет. Они так и будут нас пилить, как жуки-древоточцы большое дерево. Рано или поздно оно упадет. Обратите внимание на экран…

Делегация «Фьорда» снова обратилась к записи. Теперь изображение было единым – съемка велась мобильной камерой. Трупы диверсантов перевернули, чтобы продемонстрировать их оснастку.

– Обратите внимание, у каждого из них были мини-камеры с мощными ретрансляторами. А значит, все, что они снимали, уходило на спутник. Те, кто посылает команды боевиков, – неглупые люди. Они понимают, что нашу оборону просто так не взломать, поэтому набирают информацию и тестируют нас, а когда решат нанести удар – поверьте, сделают это совершенно иными силами. Это я к тому, что нападения носят прежде всего разведывательный характер и простым поднятием ставок здесь не поможешь. Нужно принципиально иное решение.

– У вас есть это решение?

– Система «Гелиос-М».

– «Гелиос-М»? Что это такое?

– Новейшая разработка исследовательских центров нашей компании. Впрочем, даже для нас создание «Гелиоса» было бы непосильной задачей, если бы не удалось купить результаты многолетних работ военных ведомств. Им не повезло, не хватило настойчивости или финансирования, но мы довели это работу до конца. «Гелиос-М» – универсальная система полевой защиты.

– Как на военных крейсерах в космосе?

– Именно так, – подтвердил Ральф. – С той лишь разницей, что полевая защита военных космических судов не работает на поверхности планет. Ее убивает гравитация. Нам удалось решить эту проблему. Мы провели успешные испытания и теперь можем установить эту защиту на всех трех хранилищах. Получится настоящий полевой колпак.

– Полевой колпак? На что же это похоже – на стекло?

– Некоторое искажение видимости он дает только в солнечную погоду, когда много света. В пасмурную почти ничего не заметно. Однако пройти под купол без специального прибора невозможно.

– И как же это будет выглядеть? Вы наталкиваетесь лбом на невидимую стену?

– Нет, не так. Уже за двадцать-тридцать метров вы начнете ощущать противодействие, по мере приближения оно будет усиливаться, пока вы совсем не остановитесь.

– И все это основано на гравитации?

– Увы! – Ральф развел руками и виновато улыбнулся. – Я не знаю теоретических основ этого феномена, но, если хотите, можно устроить встречу с разработчиками. Они ответят на все ваши вопросы.

– Хорошо, к этому мы еще вернемся, – согласился Паркер. – А что касается прохода под купол – как это происходит? О каких приборах вы говорили?

– Эти приспособления выглядят как военный жилет с кармашками, только кармашков этих значительно больше и в них положены коробочки-активаторы размером с сигаретную пачку.

– А не смогут ли этими жилетами воспользоваться диверсанты?

– Нет, это исключено. Жилеты будут строго авторизированны, под конкретные биопараметры каждого охранника. Нельзя будет, убив хозяина жилета, забросить его труп на плечо и пройти под купол. Также нельзя будет пройти, волоча за собой оглушенного или усыпленного человека.

– Что ж, звучит неплохо, – сказал Паркер, глядя прямо в глаза Ральфу. – А сколько будет стоить это новшество?

– Если оснастить хранилища на всех трех планетах, это обойдется в полтора триллиона батов.

Сумма была огромна, но на лице Паркера не дрогнул ни один мускул.

– Что ж, мистер Ральф, – сказал он, – я доложу своему руководству о том, что услышал от вас. Надеюсь также, что вы перешлете в офис «Фьорда» все видеоматериалы, которые показали нам. А что касается вашего интересного предложения по установке над хранилищами системы «Гелиос-М», мы его рассмотрим в компании и решение будет принято.

– Отлично. Как насчет культурной части нашей встречи? – спросил Ральф.

– К сожалению, у нас очень жесткий график. Поэтому мы немедленно отправляемся обратно.

– В таком случае не смею вас задерживать. Вертолет ждет вас…

Проводив Паркера и отпустив помощников, мистер Ральф остался в кабинете один. Он немного посидел, размышляя о результатах встречи, затем связался со своим боссом.

– Слушаю тебя, Ральф.

– Они только что ушли от меня, сэр.

– Как проходила беседа?

– Я старался не напугать их, сэр. И, кажется, у меня это получилось.

– Какую цену ты им объявил?

– Полтора триллиона.

– А что они?

– Они не слишком удивились, сэр. Думаю, постараются немного снизить, но, полагаю, нас это устроит.

– Они интересовались какими-нибудь особенностями этой системы?

– Конечно, сэр. Они ведь занимаются программированием, а потому считают себя людьми просвещенными.

– Ну конечно! – сказал босс.

Собеседники рассмеялись. Настроение у обоих было хорошее, поскольку все шло по плану.

– Я рассказывал им про полевой колпак и про то, что он совершенно непроницаем…

– И они верили?

– Конечно, сэр, я был очень убедителен.

– Как насчет имитации – мы сумеем воспроизвести этот купол, а также непроницаемую стену, если они захотят пощупать товар?

– Что касается имитации, тут мы подготовились без обмана.

– Что у нас с операцией на Цитрагоне? Сейчас самое время подтолкнуть их, напугать показательной акцией.

– Для этого практически все готово, сэр. Сегодня мы отправим во «Фьорд» видео нескольких нападений, а через пару дней пошлем вдогонку настоящую баталию с участием десятка диверсантов.

– Хорошо. Свяжись с «Баярдом» и напомни им о обходимо. На кону не просто прибыли агентства, а сверхприбыли.

После разговора с боссом Ральф немного отдохнул, попивая минеральную воду и собираясь с мыслями. Потом связался с кодировочным узлом – ему предстояло соединение по слабо защищенному каналу связи.

Трубку диспикера взял директор «Баярда». Его голос звучал хрипло. Видимо, он спал, ведь в Элинопсесе сейчас была ночь, а ночевал директор прямо на рабочем месте.

Поняв, кто с ним говорит, директор доложил о готовности к выполнению операции и попросил лишь определить срок.

– Хорошо, срок я вам определяю. Через два дня – в четверг…

– Спасибо, сэр. А то мы уже извелись. Спасибо.

– Постарайтесь, чтобы съемка спектакля производилась с самых выгодных точек.

– Конечно, сэр, мы помним об этом.

– Кто у вас готовит материал для операции? – спросил Ральф. Под материалом подразумевались люди, которые должны были сыграть роль диверсантов и погибнуть под губительным огнем охраны.

– Мартин Гошар, сэр. Это проверенный кадр.

– Хорошо, путь будет Мартин Гошар, – согласился Ральф. Ни о каком Мартине он, разумеется не слышал, однако директора требовалось поддержать. – Ну, успехов вам.

ГЛАВА 107.

Вечером, часов в девять позвонил Теодор и сообщил, что уже проводил своего подопечного до дома и теперь собирается ехать с докладом.

– Хорошо, мы тебя ждем.

Они с Барнаби прождали минут двадцать, посматривая на потускневший экран TV-бокса, потом снова позвонил Теодор. Теперь его голос звучал по-иному.

– Тут такое дело – кажется, меня вычислили…

– И что теперь? Будешь отрываться от них?

– Пока не знаю. Я еще не уверен, что это так, просто предупредил вас. Сейчас я продолжаю ехать в сторону вашего района, и если опасения не подтвердятся, загляну к вам. В противном случае мы встретимся только завтра.

– Я все понял, Теодор. Пока.

– Ну что? – спросил Барнаби, догадавшись, что возникли осложнения.

– Ему кажется, что за ним следят, – сказал Джек и тяжело опустился на скрипучий стул.

– Нам только этого не хватало… – Барнаби в сердцах хлопнул себя по колену.

– И что теперь делать?

– Ждать будем, Рон. Нам больше ничего не остается.

– Странное дело! – вдруг заулыбался Барнаби. – Мы с тобой при бабках, мы не сидим в тюрьме и все равно чувствуем себя какими-то пойманными на крючок рыбками… А эта сволочь Мартин смеет нас пугать.

Снова раздался звонок.

– Алле! – крикнул Джек в трубку диспикера.

– Это я! – послышался голос Теодора. – Стою возле вашего отеля, как будто все чисто. Ничего подозрительного не вижу.

– Значит, поднимешься к нам?

– Да, сейчас буду.

Джек бросил диспикер и радостно сообщил:

– Поднимается к нам! Говорит – все в порядке! И они стали ждать, сгорая от нетерпения, а Барнаби то и дело посматривал на трофейные часы.

– Десять минут уже прошло, – сказал он.

– Ладно, пошли, – махнул рукой Джек. – Видно, что-то не срослось.

Они осторожно выскользнули в коридор, заперли дверь и на лифте спустились на первый этаж. Но едва напарники вышли из лифтовой кабины, стало ясно – случилось непоправимое.

В небольшом холле толпились человек двадцать зевак и, видимо, свидетелей происшествия. Двое полицейский сдерживали их, осаживая назад.

– Господа, пожалуйста, разойдитесь! Просьба остаться только тем, кто что-то видел! – раз за разом повторял патрульный и оглядывался на стеклянные входные двери. У крыльца стояла пока только одна полицейская машина. Видимо, он ждал подкрепления.

Джек с Барнаби подошли поближе и стали за спинами зрителей. Теодор лежал на полу – лицом вниз, поджав под себя руку. Три пули поразили его в спину и, судя по всему, прошли насквозь, поскольку снизу натекло много крови.

Правый карман пиджака был вывернут и чуть надорван. Видимо, убийца второпях обыскивал жертву и унес все видеозаписи.

– Диспикер, – сказал Джек.

– Что? – очнулся Барнаби.

– Если они забрали его диспикер, нас вычислят в два счета. Через полчаса узнают номер диспикера в номере и придут в гости.

К крыльцу подъехало еще несколько полицейских машин, из них высыпала целая бригада следователей и экспертов.

Свидетелей быстро рассортировали и начали опрос. Одна женщина заявила, что видела, как «убили этого паренька», и стала рассказывать об этом дознавателю.

Джек и Барнаби делали вид, что глазеют на тело, а на самом деле внимательно ее слушали.

Дама сообщила, что видела, как молодой человек поднимался по ступеням, позади него остановилась машина, из которой выскочил субъект в шляпе.

Молодой человек бросился бежать, но в холле его настигли пули. Когда полицейский попросил описать убийцу, дама смогла сказать только, что «у него была та-ка-я ро-жа!».

– Пошли отсюда, – произнес Джек и, потянув Барнаби за рукав, вывел в небольшой предбанник между двумя парами стеклянных дверей. Здесь возле стены стояла урна.

Поскольку на улице было темно, а из холла почти не попадало света, рассмотреть, что находилось в урне, было непросто.

Джек какое-то время постоял возле нее, затем огляделся и, быстро нагнувшись, достал что-то и спрятал в карман.

– Все, можем уходить, – сказал он, отвечая на вопросительный взгляд Барнаби.

– Да что там?

– Потом скажу.

Они вернулись в холл, где уже сверкали вспышки фотосейверов, а эксперты что-то вымеряли линейками.

К полицейским машинам подъехала труповозка, погасив фары, она стала дожидаться своего часа.

Прошмыгнув мимо дознавателей, Джек и Барнаби поднялись к себе, и только тогда Джек достал из кармана то, что нашел в урне.

– Вот – диспикер Теодора.

– А откуда ты знаешь, что диспикер его?

– Это можно проверить. Набери его номер. Барнаби набрал на стационарном диспикере несколько цифр, аппарат в руках Джека зазвонил.

– Выходит, он нас спас, Джек?

– Да, по крайней мере дал фору в пару дней. Они все равно узнают, с кем он говорил, но нескоро. Станут плясать от номера машины, потом определят его личность и только после этого выйдут на фирмы, предоставляющие услуги связи.

– И те им все расскажут?

– Расскажут. За деньги этот вопрос решается быстро. Если не удастся договориться с оператором, можно подключить полицию, и они сами добудут всю информацию.

– Ты тоже так делал?

– Делал. Иногда это значительно облегчает работу.

– Эх, тревожно мне, Джек, – с вздохом произнес Барнаби.

– И мне тоже тревожно. Особенно как представлю, что сидит где-то какой-то умник и составляет план, как нас лучше прихватить.

ГЛАВА 108.

Уже совсем стемнело, когда серый «глостер» съехал с шоссе и, прокатившись по чистой и безлюдной улочке, остановился у фасада массивного, дорого отделанного здания.

На неброской бронзовой табличке, справа от парадных дверей, было написано: «Стартрек, оптовая продажа сельскохозяйственной продукции».

Территория «Стартрека» занимала чуть ли не половину квартала, на ней располагались склады, автопарки и ангары.

Из машины вышли двое. Невысокий парень, тот, что управлял «глостером», сунул ключ в карман, затем открыл заднюю дверь и забрал с сиденья тяжелый кофр с лейблом «Шэдоу скин». Повесив сумку на плечо, он захлопнул дверцу.

Второй пассажир был повыше ростом и пошире в плечах. На голове у него была сдвинутая на затылок шляпа, а в углу рта торчала потухшая сигарета.

– Ты чего дергаешься? Пиджак, что ли, прихлопнул? – спросил его водитель.

– Да нет, раму передернуть пытаюсь. Заклинила, сволочь.

– Заклинила? Как же ты работу сделал?

– На четвертом патроне заклинила.

– А что за машинка? – поинтересовался водитель, обходя автомобиль.

– «Адекс».

– «Адекс» – хорошая машинка, не должна заклинивать.

– Да он, понимаешь… одним словом, я его с рук покупал, так что, может, это и не «Адекс» вовсе, а дешевая имитация.

При свете желтоватого фонаря человек в шляпе еще раз оглядел пистолет и со вздохом спрятал его в карман. Мужчины подошли к двери, тот, что в шляпе, нажал кнопку звонка. Проснувшаяся камера на стене зажужжала и навела на гостей фокус. Внутри двери что-то щелкнуло, и она приоткрылась.

Мужчины вошли.

Миновав охранников в штатском, вооруженных, как какие-нибудь коммандос, они поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору, остановились перед дверью.

Невысокий постучал.

– Входите! Ах, это ты, Картер, – произнес сидевший за столом человек. Он носил полевую форму и между собой все звали его Лейси, однако в лицо обращались – «сэр».

– Почему у тебя такая рожа кислая, Гэри? Все же получилось.

– У него патрон заело, сэр, – подсказал Картер.

– Патрон заело? Как же ты работу выполнил?

– Четвертый заело, но трех вполне хватило, – со вздохом произнес Гэри. Вспомнив о сунутом в карман окурке, он достал его и аккуратно опустил в корзину для бумаг.

– Аппаратура при нем была? – спросил Лейси.

– Я ее Картеру отдал.

– Так точно, сэр.

Картер опустил кофр на пол и вынул из кармана захваченный приемник с намотанным на него кабелем и маленькой камерой.

– Давай сюда, я его подключу…

В кабинете Лейси хватало аппаратуры самых разных систем. Он подсоединил принесенный накопитель и запустил имевшийся в нем файл.

– Посмотри, где он взял тебя – на Двадцать седьмой улице, – сказал Лейси, отмечая, как камера берет в фокус подъезжающий «глостер». – Выходит, он ждал тебя.

– Выходит, ждал, – согласился Картер.

Когда его машина поехала следом за автомобилем Мартина, с большой осторожностью тронулся и сам «хвост». Было заметно, как аккуратно он проходит каждый поворот, боясь привлечь внимание.

– И что, ты ничего не чувствовал? – спросил Лейси.

– Нет, сэр. Вы же видите, как он крадется. К тому же одно дело просто кататься и другое – вести объект. У меня все мысли были только о том, чтобы Мартин ничего не заподозрил. Потом, когда он зашел в ресторан, я глянул в зеркало, и мне показалось, что эту машину я уже видел. Вот тут я притормаживаю, а он накатывается и тоже тормозит. С этого момента я и стал приглядывать за ним.

По мере того как развивались события, становилось понятно, что этот неизвестный сыщик знал, за кем следит Картер.

Несколько раз он отдельно брал в фокус машину Мартина, а затем возвращался к «глостеру».

– Это плохо. Ой, как это плохо! – Лейси покачал головой, вздохнул и помассировал ладонями лицо. – Значит, этот парень был в курсе, кем мы интересуемся. Кто он? Какие-нибудь документы при нем были? Может быть, визитки?

– Нет, сэр, – сказал Гэри и, приподняв шляпу, почесал макушку. – Я все карманы проверил, но, кроме накопителя, ничего не нашел. Даже диспикера при нем не оказалось. Только немного денег.

– Может, он в машине что-то оставил?

– Машину я обыскал, пока полиция в холле возилась, но диспикера не нашел.

– Значит, он его скинул, – сказал Лейси. – Не может быть, чтобы работающий на клиента сыщик обходился без средств связи.

– Вы совершенно правы, сэр, – поддержал его Картер.

– Без тебя знаю, что прав. Нужно проверить жильцов в этом здании. Всех. Далее, определить по номеру машины, кто таков этот сыщик. По его имени можно выйти на номер диспикера, а потом уже забраться в базу данных станций связи.

– Лучше всего сделать это через полицию, – предложил Картер.

– Хорошо, кто у нас в полиции?

– Лейтенант Кравчук. Мы его целый год прикармливаем.

– Действуй через Кравчука, и поскорее принесите мне результат. Через пару дней у нас акция, обидно будет, если все рухнет из-за какого-то шпика! Все, можете быть свободны.

Картер с Гэри вышли, а Лейси вызвал помощника.

Когда молодой охранник явился, Лейси сказал:

– Приведи ко мне этого «пса войны» – Хогана.

– Вы должны сказать, зачем зовете его, сэр, а то, боюсь, он не пойдет…

– Что значит не пойдет?! Скажи – я зову! Дело срочное… Иди. Помощник ушел, а Лейси откинулся на спинку и подумал, что в другой ситуации он бы наказал Хогана. Но сейчас этого делать было нельзя, поскольку наемник нужен компании, а вот когда необходимость в его услугах отпадет…

Минут через десять пришел Хоган.

Невысокий, плотный и широкоплечий, он напоминал бойцовую собаку. Шрамы на лице и короткие, чуть тронутые сединой волосы только увеличивали это сходство.

Хоган уволился из армии в чине майора и поэтому избегал говорить Лейси «сэр», поскольку знал, что тот дослужился только до капитана.

– Звали, мистер Лейси?

– Звал, Садись.

Хоган присел на стул и, сцепив руки в замок, уставился на Лейси.

– Как твои ребята?

– Готовы к работе. Давно готовы и скучают.

– Ничего, за это им и платят, пусть немного поскучают. Впрочем, ждать осталось немного, два-три дня.

– Значит, в четверг или в пятницу?

– Да-

– Как насчет полиции? В Элинопсесе полицейских как тараканов в мусорном баке. Если они вмешаются…

– Твои ребята боятся полиции? – усмехнулся Лейси. Он намеренно сделал этот укол, чтобы отомстить Хогану за его надменность.

– Вы прекрасно знаете, что мои люди отлично подготовлены, мистер Лейси, и никакие полицейские им не страшны. Однако я должен знать об этом заранее. Вы гарантируете нейтралитет полиции?

– На территории хранилища гарантирую, в городе, разумеется, нет.

– Когда вы сообщите более точные сроки?

– Думаю, завтра. Часов за пять до начала операции кураторы из «Баярда» должно перебросить свою «потешную команду» на исходный рубеж. Это и послужит нам последним сигналом. Лейси замолчал. Молчал и Хоган. Наконец он спросил:

– Это все, что вы хотели мне сказать?

– Нет, не все. В последнее время ты как-то странно себя ведешь, майор. У меня даже возникла мысль, уж не собираешься ли ты переметнуться.

– Это нормально, – сказал Хоган. – Я наемник и работаю за деньги, поэтому есть вероятность, что меня перекупят. Но тут уж ничего не поделаешь. Либо не нужно пользоваться услугами наемника, либо надо быть хитрее его, чтобы укоротить в нужный момент.

– То есть, если я сомневаюсь, мне нужно грохнуть тебя прямо здесь?

– Я не исключаю такой возможности, мистер Лейси. На моей памяти бывали и такие случаи. С минуту оба сверлили друг друга взглядами, затем Лейси с вздохом сказал:

– Ну ладно, мистер Железная Голова, пойдем, посмотрим на твоих ребят.

– Сегодня вы на них уже смотрели, – напомнил Хоган, поднимаясь.

– Смотрел. А сейчас хочу посмотреть еще раз.

ГЛАВА 109.

Хоган был упрям, но он прекрасно понимал, что упрямиться до бесконечности нельзя. Откровенно тупым пускали пулю в лоб. Себя Хоган тупым не считал.

Они с Лейси прошли по коридорам основного здания, миновали несколько охранных постов и опустились в подвальную часть комплекса, где и базировалась тайная армия.

Солдат для секретной акции собирали в течение целого года и небольшими группами переправляли на Цитрагон, а потом в убежище. Здесь имелись казармы, арсеналы, столовая и медицинский пункт, а также специальная закрытая оранжерея для прогулок и кабинет психолога.

Наконец Хоган и Лейси оказались в ангаре, где на специальных платформах стояло три десятка айрбайков – аппаратов, способных поднимать двух пассажиров.

Здесь же, возле машин, находились и бойцы, подготовкой которых занимался Хоган. Каждый из них знал маршрут от главных ворот до центральной камеры хранилища, откуда следовало забрать небольшой чемоданчик. Все члены штурмовой команды были взаимозаменяемы.

Каждый пятый в отряде считался младшим командиром и помимо общего маршрута знал расположение пультов управления воротами и запорными плитами, которые в случае включения тревоги могли заблокировать центральную камеру.

Хоган приказал бойцам построиться.

Лейси прошел вдоль строя, еще раз оценивая этих людей. Всех их, и высоких, и приземистых, отличала одна общая черта – неподвижный, выжидающий взгляд. А еще загар, который не сходил, пристав однажды в горах какого ни будь Урукхая, где солдаты удачи испытывали свою судьбу под знаменами местных вечно воюющих между собой князей.

Каждому наемнику был выплачен аванс в размере десяти тысяч батов, и еще двадцать тысяч обещали тем, кто выживет. В случае смерти бойца его родственникам выплачивалось сто тысяч.

Лейси выслушал несколько пожеланий – кому-то не хватало боеприпасов нужного калибра, другие хотели заменить бронежилеты на более привычные. Он пообещал достать все, что необходимо, понимая, что эти пожелания не пустяк. Кто-то привык обматывать приклад специальной лентой, кто-то перешивал крепления, иные вручную калибровали кольцом все патроны, опасаясь бракованных, другие до изнеможения точили ножи.

Оставив наемников, Лейси вернулся в главное здание и поднялся на один этаж, чтобы доложить о ситуации самому главному руководителю операции, который занимал в компании «Нетстейп» пост заместителя директора службы безопасности.

Лейси постучал в дверь, и ему разрешили войти.

Мистер Барвин – так звали начальника, перебирал какие-то бумаги, скорее всего копии документов из головного офиса. В отличие от Лейси он не носил военной формы и обходился более привычным для него серым костюмом.

– Садись. Какие у нас новости?

– Сегодня мы узнали, что за нашим наблюдателем, который водил Мартина Гошара, таскался «хвост».

– Нечего себе! Это же катастрофа!

– Пока еще нет, сэр. К сожалению, этот сыщик заметил контрнаблюдение, и его пришлось убрать, теперь мы выясняем его личность. Удалось получить его накопитель с файлами. Там была съемка только за один день.

– Это плохо, – покачал головой Барвин. – Что вы еще собираетесь предпринять?

– Попытаемся прощупать жильцов дома с меблированными комнатами, в который он шел.

– Операция вот-вот начнется, Лейси… – произнес Барвин, сверля подчиненного тяжелым взглядом. – У нас нет времени на полноценное расследование… Не могли это быть люди из «Баярда»?

– Не думаю, сэр. Они слишком уверенно чувствуют себя в городе, поэтому не стали бы церемониться. Просто взяли бы Картера и поджарили его как следует. Сам бы все рассказал.

– Допустим, ты прав, Лейси, но все равно – за оставшиеся двое суток нужно сделать все возможное, чтобы узнать, на кого работал этот сыщик.

– Конечно, сэр. Однако, полагаю, это еще не повод останавливать операцию.

– Никто не собирается ее останавливать. Даже если риск будет очень высок, мы пойдем на него… Как у нас решен отход? Какие выбраны средства?

– Те, кто уцелеет после драки и не сумеет взлететь на айрбайке, будут прыгать в воду. У них на поясах пневмопатроны, так что спасательными средствами все обеспечены. Позже их подберет судно на воздушной подушке.

– Хорошо, – кивнул Барвин. – Что с доставкой?

– После захвата пластин бойцы будут уходить на айрбайках, страхуя друг друга. Поскольку в пределы авиабазы залетать на айрбайках опасно, на перекрестке сто девятого федерального и тридцать второго шоссе их будет ждать автомобиль, который довезет пластины до заброшенной взлетной полосы. Считается, что она непригодна для использования, однако наши друзья с базы заверили, что штурмовик «стиллхаммер» поднимется с нее без труда.

ГЛАВА 110.

Как обычно, в девять утра Джеку и Барнаби позвонил Мартин. Его голос звучал не просто бодро, а прямо радостно. Мартин пообещал сейчас же «подскочить» и сообщить хорошие новости.

– Ладно, мы ждем, – не разделяя его радости, ответил Джек и положил трубку.

После вчерашнего убийства Теодора настроение у напарников было хуже некуда. Казалось, вот-вот придет и их черед. Оба плохо спали ночью, им чудилось, что враги уже подбираются к двери или, повиснув на канате, с тихим скрипом вырезают оконное стекло.

– Ну что там? – бесцветным голосом спросил Барнаби.

– Сейчас прискачет. Радостный он сегодня какой-то.

– Значит, хана нам. Если такая сволочь радуется, это не к добру.

– Не унывай, Рон. Мы что-нибудь придумаем. Неужели не найдем зацепочку? Мы как-никак из четвертой роты.

Барнаби посмотрел на улыбающегося Джека и тоже улыбнулся.

– Спасибо, что напомнил, лейтенант, а то я было совсем скис. Может, все-таки рванем, пока деньги есть?

– Нельзя нам сейчас бежать, Рон. Потому что некуда. Если Мартин укажет на нас контрразведке, мы вернемся к майору Гастону. А он-то нас точно приговорил – мы это наверняка знаем.

– Да, знаем, – согласился Джек.

Наконец появился Мартин. Он был очень доволен собой и впервые явился без папки.

Энергично пожав руку Джеку и Барнаби, Мартин плюхнулся на стул, отчего тот едва не развалился.

– Ну, господа, сегодня после обеда отчаливаем.

– На работу? – спросил Джек.

– Да, на работу. Видите, я же вам говорил, что все будет хорошо – так и получается. Я хороших ребят не подвожу. Кстати, у вас тут ничего выпить нету?

– Откуда? Последние деньги проживаем.

– Кстати о деньгах – у вас там в холле кровь какая-то и силуэт на полу мелом обведен.

– Там вчера человека убили.

– Да вы что? – Мартин покачал головой. Казалось, это известие его очень огорчило. – Вот так живешь, бегаешь, суетишься, а потом раз – и пулю тебе… Его застрелили?

– Застрелили, – подтвердил Джек, внимательно следя за реакцией Мартина.

– Надо же! Раньше здесь было тихое местечко. Ну ладно, вернемся к нашим делам. – Мартин положил руки на стол и о чем-то задумался. – Да, – сказал он, очнувшись. – Сейчас я вас оставлю, но в пять часов вернусь. Вы к этому времени соберите свои вещички и будьте готовы. Кстати, – на лице Мартина появились хитрая улыбочка, – карточки так и не нашлись?

– А с чего им находиться? – в свою очередь спросил Барнаби. Ему казалось странным, что этот парень все еще надеется поживиться.

– Насколько я понимаю, они не провалились в сортир, а достались контрразведке, правильно?

– Если сами все знаете, зачем спрашивать? – буркнул Джек.

– Ладно, это я так, для порядка, – хохотнул Мартин. – Не бойтесь, у нас мощная фирма. Мы вас прикроем!

«И закопаем…» – добавил про себя Джек.

– Я пошел, вернусь в пять.

Едва за Мартином закрылась дверь, Барнаби повернулся к Джеку:

– Нужно деньги припрятать.

– Предлагаю взять в банке ячейку и положить их туда вместе с завещаниями.

– Что ж, правильно решение.

Они собрались, рассовали по карманам все наличные и пошли к лифту.

В холле еще оставались следы вчерашней трагедии. Помимо почерневшей крови и мелового силуэта на полу лежали два завядших цветка.

На улице дышалось свободнее. Здесь было солнце и потоки машин. При взгляде на их бесконечное движение казалось, что жизнь никогда не кончится.

Автомобиля Теодора нигде не было видно. Наверное, его забрала полиция.

Джек и Барнаби пошли по тротуару, поглядывая, не следит ли кто за ними. Как оказалось, осторожничали они не напрасно. Метрах в сорока от дома 310 на другой стороне улицы за зеленым фургоном прятался «глостер».

– Вон он, – сказал Джек, не поворачивая головы.

– Вижу, – ответил Барнаби.

В машине сидели четверо, однако рассмотреть их подробнее не представлялось возможным.

Отойдя еще шагов на пятьдесят, напарники остановили такси.

– В центр! – скомандовал Джек. – На площадь с фонтанами!

Такси тронулось, Джек стал наблюдать за «тостером» через заднее окно. Машина не двинулась с места, а значит, пока убийцы Теодора ничего о них не знали.

– Думаю, они пишут на видео всех, кто входит и выходит из здания, – сказал Джек, садясь поудобнее. – Это самое простое, что можно сделать. Потом запись отсмотрят, сверят свои впечатления…

– И чего?

– Могут сопоставить какие-то факты. Например, лица. Пока они могут узнать только номер комнаты, откуда связывались с Теодором, и если нас там не застанут, то и взятки гладки. А вот если у них появятся наши фото, это значительно усложнит нам жизнь.

Пассажиров от водителя отделяла пластиковая перегородка, однако в какой-то момент Джеку показалось, что таксист пытается подслушать их разговор. Пришлось прерваться, а вскоре они вышли на площади у фонтанов.

ГЛАВА 111.

На площади было много народу – горожане прогуливались целым семьями. Многие кормили голубей, а на бортиках фонтанов сидели скучающие влюбленные. Заметив прохожего, они начинали неистово целоваться, однако, когда вокруг никого не было, снова погружались в унылое отупение.

– Подумать только – солнце, фонтаны, все дела, а мы с тобой идем в банк деньги прятать и писать завещания, – сказал Барнаби.

– Это всего лишь защитная мера. Было бы верхом несправедливости, если бы деньги достались какому-нибудь Мартину.

Вскоре они нашли подходящий банк, получили в свое пользование ячейку и оформили допуск к ней на все случаи жизни – если вернутся оба, если уцелеет только один и если не вернется никто. В последнем случае через два месяца все содержимое ячейки пересылалась родственникам – родителям Джека и дочери Рона.

Неожиданно Барнаби порвал свое завещание и бросил клочки в урну.

– Ты чего? – удивился Джек.

– Пусть все достанется твоим старикам.

– Почему только им, у тебя есть дочь.

– Ее содержит муж, и у него это получается. Если же она получит какие-то деньги, то отдаст ему. А я против.

– Как знаешь, Рон.

Они сдали отпечатки ладоней, сфотографировались и покинули банк, чувствуя, что сделали нужное дело.

Потом снова поймали такси и доехали до 25-й улицы, а от нее пешком пришли на 27-ю. Джек полагал, что так они не намозолят глаза наблюдателям, которые никуда не девались и по-прежнему сидели в «глостере».

– Как думаешь, они уже вычислили наш номер? спросил Барнаби.

– Этого я тебе сказать не могу. Сейчас придем и узнаем.

Напарники поднялись по ступенькам и скрылись за стеклянными дверями. В этот момент в салоне «глостера» раздался звонок диспикера.

– Это мой, – сказал Картер. – Але, слушаю вас…

– Привет, Картер. Это лейтенант Кравчук.

– Привет, дружище, рад тебя слышать.

Картер представил вытянутую физиономию лейтенанта Кравчука, пожалуй, самого продажного копа во всем городе.

– Короче, принимай информацию, Картер, но своим передай, что в следующий раз все будет немножко дороже.

– Немножко – это раза в два?

– А раза в три не хотел? – Лейтенант расхохотался в трубку, однако быстро совладал с собой и начал диктовать: – Значит, так, сыщик частного бюро Теодор Венцлер три раза созванивался с жильцами номера шестьсот четырнадцать в известном тебе здании. Все ясно?

– Все ясно. Пока…

Картер убрал диспикер и, посмотрев на сидевших сзади Гэри и его молодого коллегу Шапски, сказал:

– Вперед ребята. Номер шестьсот четырнадцать.

– А мы? – спросил сидевший рядом с ним Байер.

– А мы пока их прикрытие.

ГЛАВА 112.

Войдя в холл, Джек и Барнаби были удивлены тем, что там увидели. Его половина была затоплена белой мыльной пеной, по которой в сапогах и оранжевых комбинезонах ходили уборщики с длинными щетками.

В воздухе пахло ромашковым ароматизатором.

– Вот и все, даже следов не останется, – сказал Барнаби.

Джек ничего не ответил. Он зашли в кабину лифта и поднялись на один этаж выше, чем нужно. Потом спустились по пожарной лестнице и осторожно выглянули в свой коридор.

Там было тихо, если не считать приглушенной музыки и невнятных голосов. За одной из дверей протяжно звала своих хозяев кошка.

Напарники прокрались к своему номеру и прислушались. Внутри было тихо. Джек осторожно отпер дверь, они вошли и привычно разошлись по номеру, чтобы проверить кухню, ванную, шкафы и пространство под кроватью. Оставленные вещи и фотографии на столе никто не трогал.

– Порядок, – сказал Джек. – Давай собираться. Они побросали в чемоданы одежду, порвали на мелкие кусочки фотографии и план, принесенный Мартином, и спустили все это в унитаз.

Потом Барнаби включил TV-бокс, и напарники уселись смотреть какой-то фильм – без звука.

Минут через двадцать за дверью раздался негромкий щелчок. Джек тотчас встал и выключил TV-бокс.

Они с Барнаби начали прислушиваться. За первым щелчком последовал второй. Не оставалось сомнений, что кто-то подбирает к замку отмычки.

Это было именно то, чего Джек и Барнаби так боялись. Никаким оружием они не располагали, а прятаться на кухне или в ванной не имело смысла, поскольку там не было ни мебели, ни даже какой-нибудь ниши.

Джек молча указал на шкафы (их было два – по одному на жильца), потом осторожно задвинул свой чемодан под кровать, Барнаби задвинул свой.

Полки шкафов были пусты, Джек и Барнаби поставили их вертикально, освободив для себя достаточно места.

Стараясь действовать как можно тише, они едва успели прикрыть створки, когда замок поддался и входная дверь стала медленно открываться. Джек видел это в щель.

Сначала показалась рука с пистолетом, потом голова в шляпе. Окинув комнату взглядом, незнакомец открыл дверь шире, и следом за ним в номер вошел его напарник. Он выглядел моложе и был пониже ростом. Его шляпа была такой же, как и у старшего приятеля, а пистолет сверкал никелем.

Они быстро проверили кухню и ванную. Потом вернулись в комнату и закрыли входную дверь на замок.

Джек чувствовал, как пропитывается потом его рубашка. Это были уже не шутки – двое убийц с пистолетами.

– Никого нет, – сказал тот, что был постарше.

– Надо проверить в шкафах.

– Правильно, но сначала заглянем под кровати. Старший нагнулся и вытянул чемодан. Молодой достал второй.

– Ты смотри, Гэри, красавчики собрались бежать! – сказал младший и захихикал.

– Чемоданы здесь, значит, они сюда еще вернутся.

– Будем ждать здесь?

– Конечно. Это самое правильное.

– Что, прямо вот так будем сидеть на кровати? Они заглянут и побегут по коридору. Орать будут: на помощь, на помощь…

– Хорошо, Шапски. Как услышим скрип ключа в замке, спрячемся в шкафах.

– Жаль, что нет фотографий. Тогда бы не пришлось здесь караулить. Грохнули бы прямо на улице.

– Не факт, что на улице лучше, – сказал Гэри и стволом пистолета сдвинул шляпу на затылок. – Не факт, что лучше. Сидим себе и, сидим. Как они зайдут, так и будут наши. Тогда и поговорим с ними.

– Постой, так это правда, что ли? Сразу их валить нельзя?

– Конечно, нельзя. Ты чего, Шапски, не слушал, что Лейси говорил? Как только мы их прихватим, сразу вызовем Картера. Он умеет допрашивать. Если эти сморчки сразу все выложат, мы их валим, и по домам. Понял?

– А если не выложат?

– Тогда вызовем подмогу и отвезем к себе… Нам от них информация нужна, усекаешь?

– Усекаю, – кивнул Шапски и вздохнул.

В кармане у Гэри сработал вибратор диспикера.

– Але… – ответил он.

– Как вы там? – спросил его Картер.

– Здесь пусто. Они собрали чемоданы и куда-то отлучились. Может, пожрать чего купить – в дорогу.

– Почему в дорогу?

– Ну чемоданы же собраны.

– Понятно. Я вот чего подумал, Гэри, утром, еще до вашего с Шапски прихода, здесь был Мартин.

– Ты говорил мне.

– Раньше я не знал, что он и тут бывает. Он ведь поутру от дома к городскому водостоку чесал.

– Зачем?

– Ну, там каньон бетонный – с километр длиной. Попробуй на хвост сядь – сразу заметит. Поэтому я его цеплял уже на другой улице, а то, что он здесь бывает, – не знал.

– И что теперь?

– Теперь вам ухо востро держать нужно. Ну, пока.

– Пока.

Гэри убрал диспикер и оглядел небольшое помещение.

– Чего он сказал? – спросил Шапски.

– Да ничего. Нервничает просто. Надо посмотреть, что там в шкафах, – нам же как-то спрятаться надо.

Гэри шагнул к шкафу, но не успел он открыть одну створку, как Джек выбросил вперед правую руку. Удар пришелся точно в переносицу.

Спиной вперед Гэри пролетел через всю комнату, попутно столкнувшись со своим напарником и свалив его на кровать.

Джек бросился добивать киллера, который не расстался с пистолетом, а на Шапски навалился прыгнувший из шкафа Барнаби.

Гэри пытался пустить оружие в ход, но Джек перехватил его руку, а затем два раза подряд ударил головой в лицо. Гэри обмяк, однако неожиданно крепко приложил Джека коленом в пах. Удар был точен, Джек едва не выпустил руку с пистолетом. Пришлось рискнуть и правой перехватить противника за горло. Потом – пальцами за кадык, рывок вниз – и дело было сделано.

Гэри сполз по стене, а Джек перехватил пистолет и быстро обернулся, однако Барнаби уже практически справился сам. Он крепко держал соперника в захвате, затем встряхнул, и тот обмяк, потеряв сознание.

Отпустив его, Барнаби поднялся, тяжело переводя дух.

Только убедившись, что они победили, Джек позволил себя присесть на корточки.

– Ты чего?

– Да он мне… яйца отбил.

– Идти сможешь?

– А куда я денусь, – с усилием произнес Джек и, превозмогая боль, поднялся. – Звони этому придурку, назначай встречу в другом месте, например, возле «Фламинго».

Барнаби тотчас набрал нужный номер и услышал радостный голос Мартина:

– Але!

– Мартин, у нас неприятности.

– Какие неприятности?

– С полицией.

– Что такое? Я не понял – что случилось?!

– Мы ввязались в драку, и скоро сюда приедет полиция.

– Как же так? Это нам совершенно ни к чему!

– Давай встретимся возле ресторана «Фламинго». Знаешь, где это?

– Конечно, знаю. Мне до него десять минут ехать.

– Ну а нам – двадцать! Мы берем такси.

– Хорошо, я буду ждать вас у ресторана! Барнаби положил трубку и спросил:

– Стволы брать?

– Думаю, нужно, – сказал Джек. – Если нас снаружи опознают, придется стрелять.

Взяв чемоданы, Джек и Барнаби спустились по ступеням крыльца и пошли по тротуару, стараясь не смотреть в сторону серого «глостера».

ГЛАВА 113.

Между тем Картер заметил этих двоих. И чемоданы бросились ему в глаза в первую очередь. Про чемоданы упоминал Гэри. Впрочем, чемодан – это еще не аргумент.

Картер набрал номер диспикера Гэри, но в трубке слышались только длинные гудки. А эти двое уходили.

– Ты кому звонишь? – спросил Байер.

– Погоди, – отмахнулся Картер, продолжая слушать длинные гудки. Можно было предположить, что Гэри занят и в этот самый момент выслеживает клиентов, однако Картер в это не верил. Дело-то было простое, сказать: «руки за голову», а потом вызвать из машины его.

– Байер! Выходим! – скомандовал Картер, передергивая пистолет.

– Что такое?

– Вон тех двоих видишь? Будем их брать.

– Ну, брать так брать, – согласился Байер. Они одновременно вышли из машины, и это не укрылось от глаз Джека.

– Рон! Они идут! – предупредил он.

– Вижу…

– Огонь!

Напарники развернулись в сторону преследователей, и те, увидев наведенное на них оружие, бросились обратно к машине.

Рон успел сделать выстрел, а Джек нет. Ему помешал проезжавший олдсмобиль.

В ответ прозвучало несколько выстрелов, у стоявшей рядом машины посыпались стекла.

Замешкавший на дороге фургон получил в бок пару пуль, его водитель нажал на газ и зацепил какой-то «линваген». Владелец поврежденной машины хотел остановиться, однако, услышав выстрелы, пригнулся к рулю и прибавил газу.

Поймав момент, Барнаби сделал точный выстрел, и прятавшийся за багажником Байер упал на асфальт. Вторым выстрелом Рон разбил у «глостера» окно.

Джек долго целился, выстрелил и попал Картеру в ногу. Тот громко вскрикнул и стал палить во все стороны.

– Добивать будем? – деловито осведомился Барнаби.

– Времени нет. Сейчас полиция приедет или, что еще хуже, подмога к этим ребятам… Уходим…

Они подхватили чемоданы и, прячась за припаркованными у обочины автомобилями, побежали прочь. Когда место схватки осталось далеко, они пересекли улицу и заскочили в проулок между двумя высотными домами.

Как назло, проулок оказался перегорожен забором. Пришлось пододвигать к нему мусорный контейнер, в который Джек предложил бросить чемоданы.

– Они нас только демаскируют! – пояснил он. Барнаби было жалко обновок, некоторые он не успел ни разу надеть.

– Если уцелеем, купим новые, – сказал ему Джек, и участь дорогих чемоданов была решена.

Напарники налегке перебрались через забор и быстрым шагом вышли на параллельную 27-й 25-ю улицу.

– Эй, парни! – крикнул им кто-то. Джек с Барнаби обернулись и увидели сидевшего на заборе бродягу, грязного и бородатого. – Я вещички могу взять?

– Бери! – крикнул Джек.

– Хорошо, – кивнул бродяга. – Тогда я вас не видел… – И он исчез за забором.

– Пистолет спрячь, – напомнил Джек.

– Ага.

Барнаби сунул оружие в карман. Совсем избавляться от него было рано.

На улице они снова поймали такси.

– Куда поедем? – спросил таксист.

– К ресторану «Фламинго»! – сказал Джек, едва не добавив «скорее».

– Стоило ли говорить ему, что нам нужно к «Фламинго»? – негромко спросил Барнаби. – Эти мерзавцы могут выйти и на таксиста.

– Не беспокойся. Если он и приведет туда кого-то, нас уже и след простынет.

Скоро они уже были возле «Фламинго» и, выйдя из такси, сразу заметили машину Мартина. Сам он стоял рядом, картинно опершись о нее рукой.

Такси уехало, Мартин, изменив позу, спросил:

– Что там у вас случилось?

– Небольшая перестрелка, – сказал Джек.

– Да вы шутники! – Мартин погрозил пальцем и засмеялся. – Ладно, а вещи-то где?

– Пришлось ими пожертвовать, – признался Барнаби и вздохнул.

– Хорошо, садитесь в машину. И, кстати, вы не отыскали свои карточки?

Джек с Барнаби не успели еще отреагировать, когда довольный собой Мартин сказал:

– Шутка!

На такие шутки они уже не отвлекались. Хлопот и так хватало.

– Притормозите возле кустиков… – сказал Джек, когда они выезжали с ресторанной стоянки на улицу.

– А что такое? – встревожено спросил Мартин, притормаживая.

Джек достал пистолет и швырнул его в кусты. Барнаби подал ему второй, и он отправился туда же.

– Эй, откуда у вас оружие?! – с запоздалым испугом воскликнул Мартин.

– Я же говорил – была небольшая перестрелка, – напомнил Джек.

– Но я… Но я думал, это шутка!

– Ладно, поехали, а то еще полиция нагонит.

ГЛАВА 114.

Пока ехали по городу, Мартин успокоился и перестал дико зыркать в зеркало заднего вида, проверяя, не появилось ли в руках эти двоих новое оружие.

Впрочем, ни Джек, ни Барнаби ни обращали на него внимания. Они пользовались возможностью отдохнуть на роскошном диване автомобиля.

Каждый думал о своем. Джек вспоминал бывшую секретаршу и секс с ней. Тогда она казалась ему милой, хотя и глупой девушкой. Потом она украла базу данных, которую Джек составлял три года.

После этого случая он перестал считать ее милой.

Барнаби вспоминал войну, потому что все самое интересное в его жизни было связано с ней.

Помимо боев, потерь и ранений были посиделки в прифронтовых, наспех сколоченных барах, купание в теплом море, когда прорвали оборону на Равеле. Тогда все было иначе и лучше.

«Может, я просто был моложе?» – спросил себя Барнаби и, не найдя ответа, зевнул.

Перескакивая с яруса на ярус, Мартин вывел машину на шоссе и погнал ее на запад, хотя хранилище и река находились на востоке.

– А почему мы едем в другую сторону? – спросил Джек.

– Вам еще нужно подготовиться, мы едем на загородную базу, – пояснил Мартин. – И пожалуйста, не задавайте мне вопросов, мистер Зиберт, ведь эта информация секретна…

– Хорошо, не буду, – пообещал Джек и посмотрел на обгонявший их «родстер», за рулем которого сидела девушка лет семнадцати. Такая машина стоила кучу денег, однако едва ли эта крошка за нее платила.

«Эх, где мы и где вся жизнь…» – подумал Джек. А еще он подумал, что Мартин – дурак, вопросов задавать, видите ли, нельзя, но ехать на секретную базу можно.

Вскоре город закончился, и какое-то время они петляли по пригородным развязкам. Потом минут десять ехали по второстепенному шоссе и свернули на гравийную дорогу.

Мелкие камешки застучали по днищу, и еще пару километров пришлось ехать под их дробный перестук.

Наконец машина уперлась в забор, за которым неясно угадывались какие-то уродливые строения защитного цвета.

Открылись ворота, «лондейл» Мартина въехал во двор под внимательным взглядом стоявшего возле будки охранника. У его ног сидел огромный пес и самозабвенно ловил блох.

Машина остановилась на засыпанной гравием стоянке. Помимо важного «лондейла» здесь были два обыкновенных недорогих автомобиля.

– Можно выходить, – сказал Мартин.

– Это и есть база? – спросил Джек, открывая дверцу машины.

– Нет, база будет позже. А это – перевалочный пункт или – накопитель. Идемте, я представлю вас нескольким вашими коллегам.

Следуя за Мартином, Джек и Барнаби пересекли просторный двор и вошли в двухэтажное блочное здание, какие обычно собирают на стройках в качестве времянок.

В большой комнате на первом этаже размещался своеобразный зал ожидания. Мебели в нем было мало – только пара столов и стулья, на которых сидели четверо мужчин. Они настороженно уставились на новичков.

Понимая, что все здесь думают о конкуренции, Мартин улыбнулся и сказал:

– Минуточку внимания, господа. Хочу заверить вас, что независимо от того, сколько человек будут участвовать в операции, все они получат обещанное вознаграждение. Повторяю – все без исключения. Мы достаточно богатая организация, чтобы не мелочиться.

Сказав это, Мартин посмотрел на всех добрым отеческим взглядом. В этот момент он сам верил в то, что говорил.

Джек и Барнаби переглянулись. Их подозрения подтверждались – никакой легкой прогулки за двадцать тысяч, разумеется, не будет. Все чаще из уст Мартина звучало слово «операция», а эта оговорка свидетельствовала о многом.

Напарники прошли к стульям и сели.

– Скоро к нам присоединятся еще трое ваших товарищей, потом мы подождем, пока стемнеет, и на закрытом фургоне отправимся прямо на базу, – сообщил Мартин. – Там вы получите снаряжение и прослушаете последний инструктаж… То есть я хотел сказать – окончательный инструктаж.

Мартин вышел на улицу, а четверо пришедших раньше стали, не скрывая своего любопытства, рассматривать Джека и Барнаби.

Джеку не было нужды рассматривать их, поскольку он узнал всех четверых. Конечно, сейчас они выглядели не так, как, тогда – снятые с искажением через микрообъектив, однако можно было не сомневаться, что это те бойцы, к которым наведывался Мартин.

– Что за работа будет, парни? – спросил Джек.

– Вроде… напугать кого-то надо, – сказал один из этой четверки, видимо, самый авторитетный.

– Напугать? Всего лишь? – деланно обрадовался Барнаби. – И за это нам дадут кучу денег? Ну просто замечательно.

– Вот и мы думаем, – со вздохом произнес старший в четверке. – Как-то все слишком просто…

– Я так полагаю, парни, – чуть понизив голос, сказал Джек. – Нам нужно держаться вместе, ведь неизвестно, что там будет.

Коллеги закивали, но как-то слишком покорно.

Минут через десять Мартин вернулся, и вместе с ним вошли еще трое бойцов. Джек с Барнаби уже догадывались, кто к ним может присоединиться, поэтому были спокойны. А вот для Сутулого и его двух приятелей встреча с Роном и Джеком оказалось совершенно неожиданной. Они замерли на пороге, не в силах его переступить.

– Проходите, ребята, тут есть свободные места! – сказал Барнаби, похлопав по соседнему стулу.

– В чем дело, Тревис? – спросил Мартин, заметив странность в поведение новичков.

– Все в порядке, – ответил Сутулый и, пройдя в зал, сел на ближайший к Барнаби стул.

– Так тебя зовут Тревис? – с наглой улыбкой спросил Джек.

– Ну, допустим, – проскрипел Сутулый.

– А меня Джек.

– Очень приятно…

– Что-то не заметно, парень, чтобы тебе было приятно, – сказал Барнаби.

Сутулый сверкнул на него злым взглядом, но ничего не ответил.

– Постойте, так вы что – знакомы? – спросил Мартин.

– Нет, – коротко бросил Сутулый.

– Да, знакомы! – подтвердил Джек. – Вместе летели на лайнере компании «Дюршлаусс». Тревис с приятелями даже в каюту к нам заходили – в гости…

– Ну, коли знакомы, это даже хорошо. Мужское братство, это, знаете ли… – не придумав ничего дальше, Мартин махнул рукой.

– Одним словом, пойдемте перекусим, у нас тут есть большая кухня.

Все поднялись с мест и направились к выходу. Помня о коварстве Сутулого, Джек и Барнаби вежливо пропустили его вперед. У такого мерзавца вполне мог быть припрятан нож.

ГЛАВА 115.

То, что Мартин называл кухней, оказалось еще одним залом, где помимо столов и стульев стояло два больших холодильных шкафа.

– Пожалуйста, господа, в холодильниках большой выбор еды, если что-то нужно разогреть – тут есть печка… Туалет – направо по коридору, первая дверь налево. Как только стемнеет, мы отсюда уедем, так что наедайтесь вдоволь.

Джек с Барнаби набрали ветчины с горчицей, каких-то местных фруктов и сыру, Рон добавил себе полезных для желудка йогуртов. Со всей этой кучей еды они подошли к Сутулому и его приятелям.

Сутулый вскинул на них колючие глаза, но Джек тихо сказал:

– Дело есть.

И Сутулый вернулся к своим бобам с мясом.

– Что за работа, знаешь?

– Нужно будет пострелять… – глухо сказал Сутулый и покосился в сторону Мартина, который прохаживался возле двери.

– А что тебе у Рейнольдса говорили?

– У Рейнольдса фуфло говорили… Легкая работенка – сумочку привезти. Я с самого начала не поверил. За такие бабки сумочки не возят.

Джек кивнул. Прожевав свою ветчину, он посмотрел на Сутулого и спросил:

– А зачем команду Жофре завалили?

– Я думал, что все друг другу конкуренты. Боялся, работа другим уйдет.

– Мы так и поняли. А кто кого в нашей каюте подстерег?

– Они нас. Когда мы пришли, они уже там были.

– А ключи откуда взяли? – спросил Барнаби. Сутулый усмехнулся:

– Бабе дежурной нож под нос сунули и забрали. Потом вернули и пригрозили, чтобы молчала.

– Как просто, – сказал Джек. – Ну, что было, то было, а сейчас нам с приятелем кажется, что Мартин всех подставит.

– Всякое может быть, – пожал плечами Сутулый. – Этого тоже исключать нельзя.

– Надо держаться всем вместе, – предложил Джек, – это единственный шанс выжить. Если, конечно, этот шанс существует.

– Значит, будем держаться вместе, – легко согласился.

Сутулый.

Часа через два, когда стемнело, Мартин повел группу грузиться в фургон.

С виду это была обычная машина для перевозки мебели, однако внутри нее имелись откидные скамейки, какие обычно ставились в бронемашинах. Джеку и Барнаби такие вещи были хорошо знакомы.

Все расселись по местам, двери снаружи заперли охранники, машина тронулась.

Под потолком зажглись осветительные панели. Говорить было не о чем, и все предпочли дремать.

По шоссейным дорогам фургон болтался часа полтора, потом сделал крутой поворот и поехал по ухабистой грунтовке.

Когда машина остановилась и открылись двери, было уже темно.

В освещенном фонарем круге появился Мартин:

– Прошу выходить, господа. Мы приехали.

Группа выгрузилась из фургона. Оказалось, что они снова попали на закрытую территорию, а помимо Мартина их теперь сопровождали двое инструкторов в форме без знаков различия.

Группу привели в квадратное здание с бетонными стенами, внутри него оказался арсенал.

В ярко освещенном помещении на широких столах было разложено оружие и снаряжение, однако выбор оказался небольшой – короткоствольные автоматы для спецвойск, винтовки с укороченными стволами, шлемы с встроенными тепловизорами и дальномерами, парапластиковые бронежилеты, гранаты трех систем, жилеты-разгрузки, перчатки, высокие ботинки, комплекты нижнего белья и носки.

– Аптечек нет… – тихо заметил Барнаби.

Джек невесело усмехнулся, мысленно похвалив Рона за наблюдательность. Еще он отметил, что на столах не было того, что они с напарником выбирали по каталогу.

– Эй, Мартин, а где пистолетики, которые мы обводили кружочками? – спросил Джек.

– О, – Мартин виновато улыбнулся, – к сожалению, мы нигде не смогли их найти. Возьмите вот это. – Он указал на одиннадцатимиллиметровый автомат «SFAT». – Это конечно, не пистолетик, но выглядит тоже очень неплохо.

Было очевидно, что Мартин старается вооружить группу «до зубов» и боекомплект предлагалось брать максимальный – сколько унесешь.

– Ну что же, Рон, – негромко сказал Джек. – Если нам дают такую возможность, отказываться мы не будем.

С этими словами он взял со стола тридцатимиллиметровый автоматический гранатомет, который крепился к «SFAT». С полным коробом гранат все вместе это выглядело как дробилка для кукурузы, однако неудобство компенсировалось огневой мощью. Посмотрев на Джека, Барнаби тоже начал вооружаться. Следуя оставшимся с войны солдатским привычкам, он не удовольствовался выложенным на столах оружием, а забрался в один из стоявших тут же шкафов, справедливо полагая, что самое лучшее конечно же припрятано.

Он не ошибся, скоро обнаружив десяток гранат повышенной мощности «дундл», делавших в земле воронку точно восьмидюймовый снаряд.

Поняв, что его заметили, Барнаби быстро рассовал по карманам четыре гранаты, затем поднял руку и позвал инструктора, который и так уже к нему спешил.

– Сэр, а почему вы не раздаете нам вот эти штуки? – спросил он, показывая на «дундл».

– Это вам нельзя! Положите на место! – потребовал инструктор.

– Дело в том… э-э… Рон, что задача, которую вам придется выполнять, не столь серьезна, чтобы применять такие боеприпасы, – пришел на помощь инструктору.

Мартин.

– Ну, нельзя так нельзя. – Барнаби пожал плечами и вернулся к столам.

– Ты молодец, – негромко похвалил его Джек.

– Стараюсь, господин лейтенант, – так же тихо ответил Барнаби.

Джек выбрал для себя обмундирование – темно-серое с коричневыми разводами. Для ночи такая маскировка подходила как нельзя лучше.

Барнаби взял такую же, но другого размера.

– И белье хорошее! – заметил он. – Лучше, чем у нас было, правда, Джек?

– Правда.

– Здесь все самое лучшее! – самодовольно заметил.

Мартин.

Выбрав белье и оружие, Джек с Барнаби подошли к столу, на котором были разложены ножи.

Рядом стоял Сутулый и увлеченно перебирал разные модели. Заметив Джека и Барнаби, он подвинулся.

Джек выбрал себе большой титановый нож.

Барнаби взял небольшой, из стали.

– Любишь тяжелую руку? – спросил его Сутулый.

– Надо, чтобы звон был. А то ничего не почувствуешь, – ответил Барнаби.

И они разошлись, поняв друг друга как два специалиста.

После окончательной примерки бронежилетов, касок и обмундирования все имущество, в том числе и оружие, стали укладывать в большие солдатские сумки.

Упаковывая свои обновки, Джек заметил на сумке узенький лейбл – «ОЦ Баярд». Это слово показалось ему знакомым. Повесив свой багаж на плечо, он спросил:

– Мартин, а что такое «ОЦ Баярд»?

Обычно скорый на ответ, Мартин вдруг изменился в лице и обменялся с инструкторами испуганными взглядами.

– Ас чем это связано? Почему вы задаете мне это вопрос?

– Да на моей сумке написано – «ОЦ Баярд». Вот я и спросил.

– Ну-ка покажите… Покажите… – Мартин чуть ли не бегом подскочил к Джеку, и тот показал ему лейбл.

– Сы… Снимите сумку. Ее нужно заменить.

– У меня тоже «ОЦ Баярд» написано, – поднял руку один их тихой четверки.

– Да эта надпись у всех есть, – сказал Сутулый и внимательно посмотрел на Джека.

– Значит, все снимайте сумки и выкладывайте из них все на столы! Вам сейчас принесут другие! Быстро!!! – закричал Мартин, обращаясь уже к инструкторам. Они умчались куда-то сломя голову и появились через несколько секунд со стопкой других сумок – без лейблов.

– Так что же такое «ОЦ Баярд»? – глядя на Мартина, повторил вопрос Барнаби.

– Это такой… Это такое… Одним словом, оно выпускает сумки и, разумеется, ставит свой знак… Ставит свой знак… Разумеется… Просто мы не имеем права выносить эти сумки… куда-нибудь. Поскольку эта фирма долгое время работала, то есть шила сумки, не имея на то лицензии… Вот…

Произнеся весь этот бред, Мартин вздохнул и вымученно улыбнулся.

ГЛАВА 116.

Когда все вещи были переложены в новые сумки, группу отвели в другое здание, где были душ и жилые помещения.

Вода в душе оказалась едва теплой, однако это никого не смутило. Бойцы вымылись и побрились, словно выполняя какой-то невеселый ритуал.

После помывки стали готовиться ко сну. Внешне все выглядели спокойными, однако ждали неприятностей. Даже железный с виду Сутулый несколько раз проверял, как уложено на стуле его обмундирование, как будто это имело большое значение.

Нервы, нервы. Примерно в полночь все стихло.

Утро началось ровно в семь. Группу разбудили инструкторы.

– Через десять минут завтрак! – закричали они. Бойцы быстро привели себя в порядок – оделись, умылись и даже по привычке заправили кровати.

– Это у нас в крови, навык на всю жизнь! – сказал Барнаби, любуясь результатом работы.

После завтрака, состоявшего из разогретых Консервов и сладкого чая, всю группу с оружием, но без боеприпасов и защитных средств, вывели во двор для тренировки.

Разгрузочный дощатый дебаркадер заменял им причал. На него надо было запрыгнуть и рассредоточиться так, как предстояло это сделать на причале хранилища.

Все указания группа выполняла с ходу, и инструкторы скучали, им почти не приходилось делать никаких замечаний.

Когда тренировка закончилась, появился Мартин, наблюдавший за всем со стороны.

– Рад видеть, что у вас все так слаженно получается! – сказал он своим неизменно бодрым голосом. – Необходимо будет только добежать до главных ворот, стреляя по сторонам и пугая ворон!

Решив, что здорово пошутил, Мартин засмеялся. Остальным было не до смеха.

– Главные ворота будут не заперты, нужно только открыть их, зайти внутрь и бежать по коридорам, пользуясь схемой, которую вы изучили. Вам необходимо переполошить всю полицию города. Такова основная задумка.

– А как уходить будем? – спросил Сутулый.

– Не уходить – нет! Просто вернетесь на баржу и поплывете назад.

По окончании тренировок был десятиминутный отдых, затем обед и погрузка в знакомый мебельный фургон вместе с оружием и амуницией.

Когда машина выехала за ворота, все сделали вид, что дремлют, прикрыв глаза и думая каждый о своем.

Джек перебрался на противоположную скамью и потеснил Сутулого.

Тот подвинулся, понимая, что Джек подошел не просто так.

– Скажи, Тревис, если ты догадываешься, что дело тут гнилое, почему до сих пор не сбежал?

– Значит, на то есть причины, – уклончиво ответил тот.

– Мне кажется, я знаю про твои причины. Они называются «Риш-Роял» и «Голд-лайн Роял». Ты их, наверное, Мартину отдал?

– Он обещал активировать «Риш-Роял» и вернуть вместе с «Голд-лайн Роял», которые взял на хранение.

– То есть, если ты не вернешься, карточки достанутся ему?

– Выходит, так.

– И твои, и твоих приятелей, и этих четверых. Да, чуть не забыл про карточки группы Жофре и вашего погибшего товарища, они ведь тоже у Мартина?

– Ну да, – угрюмо кивнул Сутулый.

– Приличная сумма набирается. Ты думаешь, ему интересно, чтобы мы вернулись обратно?

– А твои-то карточки где? – спросил Сутулый.

– Наши полиция конфисковала во время ареста. И знаешь, за что нас взяли?

– За что?

– За убийство команды Жофре. Сутулый негромко рассмеялся.

– Хорошо, что хоть так мы вас поддели.

– Да уж, поддели, – согласился Джек.

– А как же вы снова тут оказались?

– Долго рассказывать.

Машину подбросило на колдобине, и разговор сам собой прервался. Джек вернулся на прежнее место – к Барнаби.

– Поговорили? – спросил тот.

– Поговорили.

Когда машина выехала на шоссе и перестала раскачиваться, все задремали по-настоящему.

ГЛАВА 117.

Примерно через два часа, попрыгав напоследок по кочкам, фургон остановился.

Открылись двери, и группа выгрузилась на землю. Мартина здесь уже не было, только двое инструкторов.

Джек огляделся – вокруг был молодой лес. Повсюду на грунте виднелись следы, накатанные этим же грузовиком – отпечатки протектора были одинаковы. Это говорило о том, что «мебель» сюда возили довольно часто.

– Система отлаженная, – негромко сказал Барнаби, поглядывая на следы. Некоторые из них были посвежее, другие успели зарасти травой.

– Фабрика, – согласился Джек.

Группу провели по узенькой, извивавшейся меж кустов тропке и доставили в большой дощатый сарай. Широкие щели в его стенах давали достаточно света, чтобы разглядеть покрытые солдатскими одеялами ящики, на которых предстояло дожидаться отправки.

– Располагайтесь и отдыхайте, – сказал один из инструкторов, которого звали Леви. – Как стемнеет, мы проведем вас на баржу – это недалеко, метров сто… А пока отдыхайте. Сортир – вон там. – Инструктор указал на дверцу, через которую они вошли.

Когда инструктор ушел, Сутулый подошел к Джеку и сел рядом.

– Что такое «ОЦ Баярд»? – спросил он негромко. – Ты ведь вчера не просто так спрашивал – этот урод Мартин аж взмок от страха, когда услышал это слово.

– Думаю, это название фирмы, на которую работает Мартин.

– А в чем фишка? Чего там пугаться-то? Джек посмотрел на четверку тихонь. Они с подозрением посматривали на Джека и Сутулого.

– Судя по всему, Тревис, эта фирма охраняет те самые подвалы, в которые нам предстоит проникнуть…

– Это… сами себя, что ли, пугать собираются?

– Если нас правильно подставить, то они будут выглядеть героями, – вмешался Барнаби.

– Погоди, погоди, выходит, нас точно валить будут, без вопросов?

– Скорее всего так, – усмехнулся Джек, получше устраивая на коленях «SFAT». Автомат можно было положить рядом, на ящики, однако никто из группы этого не делал. Оружие держали при себе, поскольку оно давало чувство защищенности.

– Ну хорошо, всезнающие ребята, – произнес Сутулый, нагибаясь к Джеку еще ближе. – Если вы вдвоем все просчитали, почему сами не свалили? Чего вы тут делаете? Какой вам резон за Мартина держаться?

– У него на нас крючок имеется, – сказал Джек. – И потом, какая-то надежда на то, что все окажется не так плохо, еще имеется.

– К тому же, – снова вмешался Барнаби, – у нас привычка доделывать все до конца. Это, конечно, тупость, но тут уж ничего не поделаешь.

Неожиданно к ним подошел командир тихой четверки.

– Вы что тут, против нас сговариваетесь? – спросил он, крепко держась за автомат.

– Ты что, с крыши рухнул? – удивился Сутулый.

– Я не рухнул, но знайте – мы за вами следим… И я очень не советую вам стрелять нам в спину!

Джек хотел успокоить коллегу, но тот, попятившись, вернулся к своим приятелям, нахохлившимся, как и их командир.

– Вот придурки! – покачал головой Барнаби.

– Ничего, это даже хорошо, – сказал Сутулый. – Будет кого под пули сунуть…

ГЛАВА 118.

Скоро начало смеркаться. Сумерки постепенно густели, и по мере того как на землю опускалась темнота, затихали разговоры.

Джек и Барнаби сидели сами по себе. Сутулый со своими товарищами – отдельно. Четверка «оппозиционеров» ощетинилась стволами автоматов, словно ожидая нападения. Поначалу Джек не терял надежды образумить их, однако после пары неудачных попыток убедился, что это безнадежно.

Скрипнула дверь, в полутьме сарая появился инструктор Леви.

– Подъем, – сказал он негромко, – пора выходить.

Бойцы поднялись и пошли к двери, на ходу поправляя шлемы и подтягивая ремни.

Снаружи воздух пах рекой и лесными травами. Даже не верилось, что впереди ждет опасное испытание. С такими ощущениями Джек был знаком по фронту. Часто обстрелы начинались в минуту, когда хотелось просто лежать на траве под солнышком и смотреть, как бегают по стеблям суетливые муравьи.

По тропинке двигались практически на ощупь – среди кустов уже властвовала темнота. Когда вышли к реке, в лицо ударил влажный, с запахом водорослей ветерок.

Возле бетонного причала уже стояла баржа. На ее палубе находилось несколько больших, прикрытых темным пологом ящиков.

– Вы должны укрыться под тентом, – пояснил инструктор. – Как будто подбираетесь скрытно…

Джек отметил это «как будто». Им по-прежнему навязывали мысль, что все вокруг игра.

Никакой надстройки на судне не было, из чего следовало, что им управляет автопилот.

– Баржей управляет ваквантер, – словно отвечая на вопрос Джека, сообщил инструктор. – Я нажму на пульте кнопочку, и она пойдет по реке. По дну проложены навигационные метки, так что с курса судно не собьется.

– И долго мы будем плыть? – спросил Сутулый.

– Двадцать семь минут. Секунда в секунду… Ну, давайте, грузитесь, через полторы минуты отправление.

Группа перебралась на палубу и начала устраиваться под тентом. Джек, Барнаби и Сутулый со своими приятелями разместились между двух штабелей, а четверка «оппозиционеров» спряталась на другой стороне, не доверяя остальным.

Баржа вздрогнула и стал медленно отходить от причала, слегка сотрясаясь от накатывавших с середины реки волн.

– Что ты говорил про этих четверых? – напомнил Джек Сутулому.

– Что говорил? Говорил, что они от нас отобьются и попрут на рожон первыми. И мы не должны им мешать.

– Так уж и попрут, – усомнился Барнаби.

– Точно я тебе говорю. Они не согласятся ни с чем, что бы мы им ни предлагали. Я с такой публикой сталкивался, но нам это только на руку.

Баржа продолжала двигаться навстречу неизвестности. По правому берегу бежали огоньки спешивших по шоссе автомобилей, а с высокого левого важно глядели на реку виллы богатых горожан. В их окнах горел яркий свет, Джек попытался представить, как сейчас развлекаются эти богатей.

«Ничего, и мы сейчас развлечемся…» – сказал он себе и ощупал висевший на поясе гранатомет с тяжелым коробом. Присоединять его к автомату Джек собирался перед самым выходом на берег.

По мере продвижения баржи количество огней на правом берегу становилось все больше. Шоссе сворачивалось в узлы развязок, за которыми уже высились многоэтажные здания.

Левый берег, напротив, становился все пустыннее, а впереди уже угадывались контуры приземистого хранилища, отмеченного по всему периметру фокусирующими фонариками.

С реки была видна и часть территории между забором и хранилищем. Она освещалась очень ярко, чтобы даже мышь не смогла прошмыгнуть незамеченной.

Показался причал. Он был весь залит светом.

От хранилища его отделяли первые ворота, которые еще предстояло как-то преодолеть. Перелезть через них было нереально – ворота и стена, в которую они были врезаны, превышали в высоту два человеческих роста.

К тому же по верху стены и ворот тянулись тонкая, словно паутинка, проволочка – коснуться ее означало, неминуемую смерть.

Там, где стена стыковалась с хранилищем – с одной и другой стороны, – располагались бетонные ракушки. Их бойницы были пусты, однако в любой момент в них могли появиться пулеметы.

– Пора, – сказал Джек и, сняв с пояса гранатомет, посадил его на крепления автомата. Затем подсоединил патронный короб.

Вся вместе конструкция стала тяжелее в несколько раз.

– Артиллерию взял? – заметил Сутулый.

– Хочется предусмотреть все, – ответил Джек. В кармане у его лежали две гранаты «дундл», их презентовал ему Барнаби.

– Ну все, прибыли… – сказал Сутулый, поглядывая на приближавшийся причал. Он и его люди поднялись с пола, Джек с Барнаби сделали то же самое. Теперь каждая мелочь имела значение.

Когда до причала оставалось метров пятьдесят, баржа сбросила обороты и начала к нему подруливать, пользуясь короткими включениями двигателя.

На причале диверсантов ожидали только погрузчик без водителя да несколько сложенных в штабель ящиков.

– Хреново все это выглядит, – заметил Барнаби.

– Ну что, Джек, – Сутулый впервые назвал Джека по имени, – возьмете левый фланг?

– Возьмем.

– А мы пойдем по правому… Но только без спешки…

Наконец баржа плотно встала к причалу, и в ее бортах лязгнули механические захваты. Разница между высотой палубы и причала оказалось минимальной, видимо, для того, чтобы на нее мог заезжать погрузчик.

Стало тихо. Лишь с противоположной стороны реки, отгороженной от секретной зоны острым частоколом, доносился гул проходившего буксира.

Бойцы сосредоточенно смотрели на освещенный причал и не двигались с мест.

Зашуршал тент, из-за ящика показалось лицо командира беспокойной четверки.

– Ну чего, долго будем сидеть? Идти надо!

– Мы еще не решили, нужно ли вообще это делать, – сказал Сутулый.

– Это как же! Задание надо выполнять, а то денег не заплатят!

– А ты уверен, что нас там не положат? – поддержал Сутулого Джек. – Мы только зайдем, а там пулеметы…

– Какие пулеметы! Нам же сказали, что все будет открыто – заходи и двигайся согласно плану! Чего еще надо?!

– Ну, ты как знаешь, а мы пока не пойдем.

– Эх-х! Я знал, что вы пакость нам готовите! Только мы туда, а вы нам в спины стрелять станете! Хотите, чтобы мы всю работу сделали, а вы потом только денежки получите?!

– Не ори так… – сказал Сутулый. Недовольный боец сразу притих, испуганно поглядывая на ворота.

– Значит, будете сидеть? – спросил он уже тише.

– Будем сидеть, – подтвердил Сутулый.

– Ну и сидите, а мы пойдем!

Командир четверки исчез и вскоре со своим бойцами стал выбираться на причал.

Поочередно оглядываясь на оставшихся под тентом коллег, они приблизились к воротам. Двое занялись замком, а двое других прикрывали товарищей, таращась по сторонам и поводя стволами автоматов.

Наконец под ворота удалось заложить гранату. Бойцы прижались к стене, раздался взрыв. Створки разошлись, образовав щель, через которую можно было протиснуться только боком.

Все четверо поочередно пролезли во двор и там, выполняя инструкции Мартина, открыли «потешный» огонь в воздух.

Больше ничего не происходило, в узкую щель в воротах было видно, как эти четверо приближаются к главным воротам. Казалось, все идет так, как говорил Мартин, но неожиданно с верхних ярусов хранилища во двор потянулись зеленоватые нити лазерных прицелов. Заработали пулеметы, и началась плановая бойня.

ГЛАВА 119.

Едва баржа отошла от причала и направилась в сторону города, сидевший на берегу наблюдатель соединился с Лейси:

– Сэр, она уже в пути. Время отправления – обычное…

– Хорошо, – ответил Лейси и удовлетворенно кивнул. Затем убрал рацию и, повернувшись к Хогану, сказал:

– Ну, вот и началось, майор. Баржа идет к причалу ровно двадцать семь минут – секунда в секунду. Ваше подлетное время к хранилищу – семь минут. Так что двадцатиминутная готовность.

– Готовность двадцать минут! – громко объявил Хоган, поворачиваясь к своим солдатам.

Те уже стояли возле айрбайков. Много раз проверенных, заправленных, протестированных – двадцать пять военных разведывательных машин «гепард» для пятидесяти бойцов, включая и самого Хогана.

Лейси предстояло остаться в ангаре. И хотя у него были сомнения по поводу майора Хогана, тащиться с наемниками в бой не было смысла. При желании они смогли бы легко от него избавиться.

Вместо этого Лейси предпринял некоторые действия по перекрытию портов и федеральных дорог на тот случай, если Хоган попытается сбежать вместе с пластинами.

– Еще раз проверьте все, что должно быть при вас! – командовал Хоган, прохаживаясь перед своими солдатами. – Оружие, патроны, гранаты! Звеньевые – проверьте специальное оборудование и электронные ключи!

Электронные ключи были необходимы для вскрытия дверей и запирающих перегородок, которых внутри хранилища хватало.

Хоган остановился, еще раз взглянул на часы и, выждав несколько секунд, объявил:

– По машинам!

Тотчас взревели турбины всех айрбайков, сам Хоган сел позади пилота на один из них.

Остальные пилоты стали поднимать руки, сообщая о своей готовности.

Лейси нажал клавишу на дистанционном пульте, створы в крыше ангара стали расходиться. Головной айрбайк оторвался от платформы и пошел вверх. За ним, соблюдая строгую очередность, стали подниматься другие машины. Мощные струи разогретого воздуха срывали с бетонного пола песчинки, которые больно секли лицо и ноги Лейси даже сквозь одежду.

Бойцам на айрбайках это не мешало – их лица были закрыты опущенными забралами, а тело от воздушной бури защищали спецодежда и накладки.

Когда вышла последняя машина, Лейси снова нажал клавишу, и створы закрылись. В ангаре стало тихо, только пыль кружилась под прожекторами, да в воздухе стоял устойчивый запах турбинных выхлопов.

«Что ж, надеюсь, их там не ждет засада…» – подумал Лейси. Беспокойство последних дней было связано со слежкой за Картером, которая велась по инициативе неизвестно каких сил.

Можно было предположить, что это дело рук «Баярда», однако и интуиция, и факты говорили, что это не так. Разгадка была близка, однако не делавшие прежде ошибок Гэри и Шапски были, во всяком случае временно, выведены из строя.

Сейчас оба находились в больнице, причем Гэри все еще не приходил в сознание. Прикрывавшие их с улицы Картер и Байер тоже оказались не на высоте. В короткой перестрелке с двумя незнакомцами они получили ранения и не смогли организовать преследование. Правда, оставались видеозаписи, однако с их помощью искать этих двоих пришлось бы целый год.

Айрбайки неслись над городом, словно рой потревоженных шершней. С погашенными габаритными огнями и в шумоподавляющем режиме турбин с земли они были практически незаметны.

Если прохожему приходило вдруг в голову посмотреть вверх, он видел лишь мелькавшие одна за другой тени, а слышал сигналы автомобилей, шум шагов и шелест вентиляционных шахт – город быстро впитывал все посторонние звуки.

Отряд двигался по заранее проложенному маршруту на высоте пятидесяти метров. Выше было куда безопаснее, но на крышах высотных зданий, согласно городскому закону, устанавливались полицейские радары, и попадать на их экраны было нельзя.

Время от времени летевший на головном айрбайке Хоган передавал указания звеньевым, и те меняли построение.

Внизу проносились улицы, машины и суетливые прохожие, однако сейчас этот мир был чужим для бойцов отряда. Впереди их ждал бой.

Как только отряд айрбайков обогнул небоскреб «Голубой топаз» и вышел на финишную прямую, стало ясно, что сражение у хранилища уже началось. Лучи лазерных прицелов нервно подергивались в поисках целей, а ответом им был огонь из крупнокалиберного оружия. Это казалось удивительным, но кто-то из несчастных еще отстреливался.

«Что ж, это нам на руку», – подумал Хоган.

Согласно заранее определенному плану, десять айрбайков с ходу начали садиться на крышу. Им предстояло навязать пулеметчикам бой и отвлечь их от основной группы, которая должна была развернуться над рекой и идти к ярко освещенному причалу.

Внутренний двор для посадки полностью исключался. Пока на крышах стояли пулеметы, он был самым гибельным местом.

ГЛАВА 120.

Когда с крыши хранилища застучали пулеметы, стало ясно, что четверка непоседливых диверсантов обречена. Они еще ухитрялись вести ответный огонь, правда, уже не все.

Джек, Барнаби и Сутулый с его людьми пребывали в замешательстве. Никто не знал, что теперь делать. Разве что бросать оружие и прыгать в воду в надежде, что парапластовые бронежилеты не позволят им утонуть сразу.

Джек уже хотел предложить этот вариант, когда послышался стремительно нарастающий звук, будто к причалу приближался морской шквал.

Ветер ударил по барже, и звук унесся к середине реки, а на крышу хранилища стали спускаться тени.

В режиме посадки айрбайки рассыпали голубоватые искры, и это демаскировало их на темном небе. – «Гепарды»! – догадался Барнаби. Еще мгновение – и на крыше началась перестрелка. Потом захлопали гранаты, во двор упали с крыши несколько человек. Лучики лазерных прицелов заметались в панике, переводя огонь на другой уровень.

Со стороны реки снова донесся нарастающий свист. «Возвращаются», – решил Джек. Айрбайки стали садиться на причал, оглушая ревом турбин. Волны спрессованного воздуха трепали тент, заставляя его вздуваться пузырями. Сидевшие под ним диверсанты что было сил вцепились в бьющееся покрывало, что бы оно не открыло места их пребывания.

Наконец айрбайки успокоились и затихли, а прилетевшие на них солдаты помчались к воротам. Пока на крыше шел бой, основная группа сумела раскодировать управляющие команды, после чего ворота открылись на всю ширину, пропуская отряд во двор.

Перестрелка усилилась. Несмотря на неожиданное нападение с воздуха, охранники держались в бетонных «ракушках» и беспрерывно стреляли, наверное даже не вполне понимая куда.

Тем временем основная группа уже добралась до главной двери и теперь занималась ее секретами. Судя по тому, как быстро эти люди открыли первые ворота, они знали, что делали.

Видимо, понял это и начальник охраны. Неожиданно главные ворота открылись сами, а из-за них по нападавшим открыла шквальный огонь резервная команда.

Пули веером разлетались по двору, сшибая замешкавших и высекая из бетона искры. Они дырявили ящики на причале, щелкали по корпусам брошенных айрбайков и с треском вспарывали прикрывавший диверсантов тент.

Наконец нападавшие пришли в себя и стали швырять в ворота гранаты. Резервная команда охраны, понеся потери, начала отступать внутрь хранилища. Перестрелка на крыше тоже завяла.

– Ну что, Тревис, не пора ли нам выходить?! – прокричал Барнаби, слегка оглушенный турбинами айрбайков.

– Думаю, пора. А то можем остаться без сладкого.

Со всеми предосторожностями группа оставила баржу и пробралась во внутренний двор. На бетоне лежали убитые и раненые, на крыше еще постреливали, однако основной бой переместился внутрь хранилища.

– Значит, так, – сказал Сутулый, когда они прошли главные ворота. – Не знаю, за что они здесь схватились, но от Мартина нам ничего не дождаться. А эти ребята на айрбайках могут нам здорово помочь.

– Судя по тому, как они оснащены, эти парни своего добьются, – добавил Джек, прислушиваясь к доносившимся из коридоров выстрелам.

– Вот-вот. Предлагаю пойти в глубь хранилища и найти место для засады. Как только они начнут выходить, мы все самое ценное у них и отобьем.

– Согласен, – сказал Джек.

Следуя изученному плану, группа свернула направо. Когда они дошли до очередного поворота, оказалось, что коридор раздваивается, что совершенно не вязалось с планом Мартина.

– Вот сволочь! – сказал один из людей Сутулого. – Этот урод был уверен, что мы поляжем еще во дворе.

– Предлагаю разделиться, – сказал Сутулый. – Мы пойдем направо, вы – налево.

– И что потом? – уточнил Джек.

– А потом – как получится.

ГЛАВА 121.

Двигаясь по выбранному коридору, Джек и Барнаби то тут, то там натыкались на россыпи гильз и сплющенные о бетон пули.

Если появлялись дорожки крови, они приводили к трупам. Иногда это были солдаты из атакующей команды, но чаще – охранники. Они оказались хуже подготовлены и вооружены.

Сделав несколько поворотов, напарники вышли в длинное помещение, из которого расходилось еще пять галерей. Они состояли из соединенных между собой камер и освещались панельными светильниками.

Неизвестно, как их использовали раньше, но сейчас все они были пусты. Барнаби выяснил это, заглянув в первую же галерею.

– Ну что там? – спросил Джек.

– Вроде никого, только чей-то шлем валяется…

В этом момент в соседней галерее завязалась перестрелка. Послышались взрывы гранат, крики и громкие ругательства.

– Куда теперь? – спросил Барнаби, прижимаясь к стене.

– Попробуем пройти по самой дальней…

Бой закончился, кто-то кого-то победил. Потом зазвучал голос победителя, он сообщал своим, что «отсюда выхода к центру нет».

– У них работает связь, – удивился Джек, осторожно продвигаясь вдоль стены.

– Чего же ты хочешь, – сказал Барнаби, становясь за ним. – Они хорошо подготовлены, посадили на местный узел своего человека, и теперь у них связь.

Стремительным броском напарники проскочили мимо четырех галерей. Оставалась только одна – пятая, которую они намеревались пройти насквозь.

Едва Джек туда сунулся, ударила автоматная очередь. Пули прошли совсем рядом и вонзились в стену.

В ответ Джек наобум послал очередь из гранатомета. Взрывы снесли несколько светильников, в галерее стало темнее. Джек еще раз выглянул, провоцируя противника, однако никто не стрелял.

– Давай, – сказал он Барнаби. Тот метнулся в галерею и спрятался в углу камеры. Затем выставил в проход автомат, прикрывая Джека.

Джек с ходу проскочил три камеры и спрятался в четвертой.

– Ну что там? – спросил Барнаби.

– Да вроде тихо…

Барнаби перебежал дальше и встал напротив Джека.

– Надо бы прихватить одного из этих парней, которые наступают… Чтобы хоть узнать, за чем тут охотятся.

В этот момент где-то тяжко ухнул взрыв. Он встряхнул бетонные стены, затем по коридорам понеслась воздушная волна, хлопая на поворотах по углам и решеткам.

Джек с Барнаби открыли рты, чтобы спасти барабанные перепонки, однако до них волна не докатилась, погаснув в запутанных лабиринтах.

– Наверное, сейф взорвали.

– Наверное.

– Где это могло быть?

– Да разве разберешь? Мы же наобум идем.

Грохнул новый взрыв. Он был такой мощности, что все светильники на мгновение погасли, а когда зажглись, стала заметна повисшая в воздухе пыль. Взрывная волна добралась до галерей, пронеслась по ним вихрем и оставила устойчивый запах гари.

– Ну что же, по крайней мере теперь мы точно знаем – главный ящик сломан, – сказал Барнаби, сплевывая песок.

В коридорах с новой силой возобновилась перестрелка. Теперь уже стреляли повсюду, и невозможно было понять, где опаснее всего.

– Во поливают… – заметил Джек. – Ладно, пошли назад, а то запрут нас тут.

ГЛАВА 122.

Он стал выходить первым, но стоило ему сделать шаг из галереи, как к его шлему приставили ствол автомата.

– Стой, медленно опускай пушку… – сказал голос.-

Ты кто такой?

– Я с вами, – ответил Джек, поняв что перед ним один из солдат атакующей команды.

– Врешь, сукин сын, я тебя не знаю.

– Ты меня не знаешь, но действуем мы вместе. Наши люди начали эту заваруху, потом высадились вы, а теперь мы только помогаем вам, и все. У нас такой приказ.

На лице бойца отразилось недоумение. Он, конечно, мог не разбираясь пристрелить незнакомца, однако здесь, в подвалах, каждый человек был на счету. А то, что он не принадлежал к роте охраны, было очевидно.

– Ладно, сейчас выясним, – сказал боец. Не опуская автомата, он связался по рации с кем-то из своих. – Говорит тридцать седьмой. Я тут поймал какого-то парня – явно не охранник, говорит, что их группа нас поддерживает…

Джек не узнал, какой приговор ему вынес командир атакующей команды – Барнаби, точно змея, выполз из-за угла и практически в упор всадил в тридцать седьмого три пули из «SFAT».

Тот отлетел к стене и, ударившись, выронил автомат и рацию. Затем медленно завалился на бок.

– Я уж думал, ты уснул, – сказал Джек, глядя на убитого. В его бронежилете остались три рваные дырки.

– Я контролировал ситуацию, – возразил Барнаби и поднял с пола рацию. Она все еще была включена на прием.

– У кого чемоданчик?! У кого чемоданчик – ответьте?! – зазвучал в эфире чей-то требовательный голос.

– Докладываю ноль первому, я – четырнадцатый! Чемоданчик у меня! Со мной восьмой и тринадцатый! Совершаем отход по плану!

– Ни хрена у них не получится, тринадцать – несчастливое число, – сказал Барнаби.

В это мгновение по коридорам прокатилось эхо автоматных очередей. Из рации послышался треск, а затем восьмой прокричал, что чемоданчик неожиданно отбили охранники.

– Какие охранники – они все перебиты! – возразили ему.

– Это резерв! К ним подошел резерв – я в помещении двадцать шесть-двенадцать!

На этом передачи восьмого прекратились, больше он не отзывался.

– Ты слышал? – сказал Барнаби. – Резерв пришел – теперь они перекроют выход.

– Значит, нужно поспешить, пока они этого не сделали. Прячь рацию и пойдем скорее.

И они двинулись в обратный путь, перешагивая через тела и с осторожностью выглядывая из-за каждого угла.

– Интересно, Сутулый еще жив, как думаешь? – спросил Барнаби, когда они встали за углом, готовясь выйти в следующий коридор.

– За него я переживаю меньше всего, – сказал Джек.

– Я тоже.

Напарники уже собрались идти дальше, когда впереди зазвучали выстрелы. Затем послышался топот множества ног и крики подгонявших охрану командиров.

– Резерв! – свистящим шепотом произнес Барнаби.

– Бежим! – скомандовал Джек, и они что было духу помчались обратно к галереям.

– Там кто-то есть! – закричали сзади, и в тот же миг, когда Джек с Барнаби шмыгнули за угол, пущенная им вдогонку граната разорвалась, ударившись в пол. Ее осколки защелкали по стенам и потолку, погасив один из светильников.

– Скорее! Не успеваем! – прохрипел Джек и, прежде чем прыгнуть за очередной угол, развернулся и выстрелил короткой очередью из гранатомета – как раз в появившихся преследователей.

Что с ними было, он не видел – заскочил за угол и встал рядом с Барнаби, который держал наготове «SFAT».

В эфире снова начались переговоры:

– Мы в третьем коридоре! Чемоданчик удалось отбить, как поняли, ноль первый? Мы нуждаемся в помощи, я – сорок четвертый и со мной сорок второй.

Прием…

Последние слова сорок четвертый произнес едва слышно. Наверное, был ранен.

– Ну и где этот третий коридор? – спросил Барнаби.

– Ты у меня спрашиваешь? – удивился Джек. Подкладка его шлема уже пропиталась потом. Похоже, он погорячился, прицепив к автомату гранатомет, – таскать такую тяжесть было не под силу.

«Кто же знал, что придется столько бегать», – оправдывал себя Джек.

Между тем охранники оправились от шока, и по коридору запрыгали брошенные ими гранаты.

Не дожидаясь, когда они выкатятся из-за угла, Джек и Барнаби побежали дальше. Прогремевшие взрывы не принесли им вреда, однако снова пришлось искать укрытия в галерее.

Пробегая мимо застреленного Роном тридцать седьмого, Джек едва не споткнулся о труп – так мало сил у него оставалось.

– Они там – я видел их! Видел! – кричали уже совсем близко. Снова послышался топот ног и лязг оружия. Казалось, охранники были повсюду, они пытались окружить и одновременно просеивали все закоулки.

Джек и Барнаби стояли в средней камере галереи и не дышали. Прямо напротив них лежал раненый. Это он обстрелял Джека, когда они сунулись сюда в первый раз. Раненый находился без сознания, дела его были плохи. При других обстоятельствах Барнаби пристрелил бы его из чувства сострадания, но сейчас он боялся обнаружить себя даже громким дыханием.

Шаги приближались – схватка была неизбежна. Решив начать первым, Джек шагнул в проход и открыл пальбу из гранатомета, заставив преследователей спрятаться в ниши. Затем они с Барнаби совершили еще один бросок и снова успели прыгнуть за угол за мгновение до дружного залпа из подствольных гранатометов.

Несколько осколков ударили Джека в бронежилет. Один, самый маленький, впился в бедро.

– Стой! – сказал он, и Барнаби остановился. Оказалось, что и ему досталось. Из левой руки, чуть выше локтя, сочилась кровь.

– Ладно, сволочи, сами напросились, – тяжело переводя дух, сказал Барнаби и достал узенькую, покрашенную в синий цвет гранату «дундл».

– Она и нас убьет, Рон…

– Не убьет. Малость оглушит, но не убьет… Открой лучше рот, а то оглохнешь…

С этими словами Барнаби активизировал гранату на четыре секунды и швырнул в галерею так, чтобы, отскочив от стены, она улетела как можно дальше.

Раздался взрыв, сила его была такова, что показалось, будто хранилище раскололось. Тучи серой пыли вместе с обрывками обмундирования вынесло взрывной волной, и весь этот мусор хлестнул по Джеку и Барнаби, которые вовремя успели прикрыть лица.

Опустив наконец руки, Джек увидел, что Барнаби держит нож.

– Ты чего? – спросил Джек и не услышал собственного голоса.

– Встань, – сказал Барнаби.

Джек ничего не услышал, однако понял по губам и поднялся.

Барнаби разрезал брюки на его бедре, слегка провел по ране лезвием и сразу зацепил кончик осколка. Джек едва удержался, чтобы не закричать.

– Контролируй мою спину… – напомнил Барнаби все так же беззвучно, но Джек снова его понял. Он поднял тяжелый автомат и заметил, что датчик боезапаса не сдвинулся с места – все это время Джек стрелял только гранатами.

Зажав осколок, Барнаби выдернул его из раны. Кровь полилась сильнее, но приступ боли вернул Джеку слух.

– Нужно было подобрать где-нибудь медицинский пакет, – сказал Барнаби, убирая нож. В этот момент снова заработала рация.

– Мы в третьем… коридоре… Повторяю, мы в третьем… коридоре…

– Где же этот коридор? – опять спросил Барнаби и, сделав несколько шагов в сторону, заглянул в галерею, куда бросал «дундл».

Здесь было тихо и темно. Взрыв уничтожил все светильники.

В этот момент в одной из галерей снова зазвучали выстрелы. Перестрелка была короткой.

– Мы нашли его! Передайте, что все в порядке – объект снова у нас!

Джек и Барнаби переглянулись. Кричали совсем рядом, в той самой галерее, где недавно раздавались выстрелы. Получалось, что все это время драгоценный чемоданчик находился всего в трех шагах, а они ничего не предприняли.

Снова заработала рация. Джек сразу узнал властный голос ноль первого.

– У кого чемоданчик?! Немедленно доложите – у кого чемоданчик?!

– У кого надо! – был ему ответ. Видимо, охранники захватили рацию. – Чемоданчик у нас, а вы здесь все подохнете! Мы сейчас заблокируем дверь и пустим газ! Прощайте!

– Сваливать надо, – сказал Барнаби и сплюнул на пол. – У нас ведь ни противогазов, ни даже респираторов, а тут повсюду пыль… Как твоя нога?

– Ничего, обратно добегу. Как твоя рука?

– Пустяк, осколок я выдернул.

– Тогда уходим, – сказал Джек и зашагал вперед, стараясь не хромать.

Они пошли через галерею, где до последнего момента находился драгоценный чемоданчик. Там теперь лежали только два тела – сорок четвертого и сорок второго. Свои индивидуальные пакеты они успели вскрыть, чтобы перевязать раны, однако в одной из упаковок остался бинт.

Этим куском Барнаби быстро перевязал рану Джека прямо поверх брюк. Это было необходимо, потому что штанина уже пропиталась кровью.

После этого идти Джеку стало легче. Они с Барнаби снова отступали знакомой дорогой, вот только трупов теперь здесь было больше.

Обещание пустить газ напарники приняли всерьез и, пренебрегая мерами безопасности, торопились выйти из хранилища.

ГЛАВА 123.

Выход был уже рядом, даже воздух стал чище. Исчез этот отвратительный привкус горелого мяса. Однако за очередным поворотом напарников ждал сюрприз. Не менее двадцати охранников из резерва, в шлемах и крепких монокристаллических бронежилетах, сидели тихо, как мышки, ожидая отступления проникшего в хранилище врага.

Увидев их, шедший первым Джек начал действовать прежде, чем думать. Он стал падать на пол, подныривая под град обрушившихся на него пуль и успевая зацепить пальцами спусковые крючки автомата и гранатомета. Барнаби отскочил за угол и оттуда начал поливать огнем заметавшихся среди пыли и частых разрывов охранников.

Джеку казалось, что он стреляет целую вечность. Внезапно его оружие замолчало.

«Ну все, – подумал он. – Лежачего добить проще».

Однако на помощь пришел Барнаби. В стремительном броске он дотянулся до ботинка Джека и втащил напарника за угол. Затем быстро сменил в «SFAT» магазин и был готов продолжать бой.

Джек отбросил гранатомет с опустошенным коробом и тоже сменил магазин. Затем поднялся и встал рядом с Роном.

За углом снова завязалась перестрелка, однако уже с кем-то еще. Ухнул взрыв, потом еще один, и вместе с прокатившимся по коридору облаком пыли перед Джеком и Барнаби появился Сутулый.

Все трое вскинули оружие, Джек крикнул:

– Свои!

Они с Барнаби опустили автоматы, но Сутулый не опустил.

– Ты чего это ствол на нас направил? – спросил Джек, криво усмехаясь. Он уже заметил, что Сутулый держит в левой руке небольшой чемоданчик.

– Это я так страхуюсь.

– Ты где шлем потерял? – спросил Барнаби. На закопченной роже Сутулого появилась улыбка.

– Не бойся, я не простужусь.

– А приятели твои где?

– Приятели закончились.

– Ты ошибся, – заметил Джек, как следует рассмотрев чемоданчик. – В лучшем случае это электронный ключ, которым открывали кодовые замки.

Сутулый недоверчиво усмехнулся, но автомат в его руке даже не дрогнул. Осторожно, уперев чемоданчик в колени, он открыл его, заглянул внутрь и бросил на пол. Потом опустил автомат:

– Надеюсь, без обид, парни. Если найдете правильный чемодан, не забывайте – я в доле.

С этими словами он повернулся и пошел в глубь хранилища, туда, где недавно были Джек и Барнаби.

– Вот сволочь какая! – сказал Рон. – Если бы это был тот самый чемодан, он бы нас пристрелил…

– Пристрелил, – согласился Джек и осторожно выглянул из-за угла. Пыль в коридоре еще не осела, и видно было не дальше десяти шагов.

– И почему я не выстрелил ему в спину? – не успокаивался Барнаби.

– Потому что ты правильный солдат, Рон.

– Что там видно?

– Вблизи только трупы, а дальше не поймешь – пыль мешает.

– Пыль – это плохо. Это значит, что ворота закрыты и вентиляции никакой.

Затрещав помехами, в кармане Барнаби ожила рация.

– Внимание, всем, кто слышит! Чемодан у меня! Говорит восьмой – чемодан у меня!

– Где ты находишься, восьмой? Джек толкнул Барнаби под больной локоть, он узнал голос ноль первого.

– Я возле ворот, но они закрыты! Повторяю, они закрыты…

Последняя фраза потонула в грохоте автоматных очередей.

– Давай, Рон! Мы должный пробиться! – сказал Джек и, выглянув в коридор, пошел вперед, припадая на раненую ногу.

Оставался последний поворот. За ним был туннель, который вел к воротам, но сейчас там снова стреляли.

Короткими очередями били те, кто оставался у ворот, и длинными расточительно поливали с противоположного конца коридора охранники.

Пули так часто щелкали по стенам, что нечего было и думать о том, чтобы подобраться к воротам.

– Их там человек пятнадцать, Джек, – сказал Барнаби, ориентируясь по шуму боя. – Сейчас, когда этот парень затихнет, рви вперед, а я буду прикрывать…

И действительно, через полминуты редкий огонь оборонявшихся прекратился, охранники тоже перестали стрелять.

– Давай, – скомандовал Барнаби и, высунувшись из-за угла, открыл огонь вдоль правой стены. Джек помчался вперед вдоль левой.

Еще несколько прыжков – и он вжался в нишу ворот как раз за мгновение до того, как у Барнаби вышли патроны.

Охранники в отместку принялись стрелять в Джека. К счастью, они не были хорошими стрелками, а потому он имел шанс выбраться.

Вначале он опасался, что его забросают гранатами, однако вскоре понял, что этого не случится – охранники опасались повредить чемоданчик. Теперь Джек видел его очень отчетливо – лежавший на спине боец окровавленными руками прижимал к себе этот драгоценный груз.

Как только Барнаби перезарядил «SFAT» и начал беспокоить охранников короткими очередями, Джек потянулся к чемоданчику. Неожиданно державший его боец открыл глаза и уставился на Джека затуманенным взглядом, силясь определить, кто перед ним – свой или чужой.

Видимо, шлем и амуниция показались ему знакомыми. Раненый облегченно вздохнул и отпустил чемоданчик.

– Скажи… чтобы все… уходили… – прохрипел он.

– Конечно, скажу, – пообещал Джек, забирая драгоценный груз.

– Не забудь… тридцать второе шоссе… потом поворот… авиабаза «Эвелин»… заброшенная полоса… самолет ждет…

– Я все сделаю, товарищ… Все сделаю… – пообещал Джек.

Раненый вздохнул еще раз, потом вздрогнул, его лицо разгладилось. Он ушел с мыслью, что выполнил свой долг.

– Эй, вы там – сдавайтесь! Все равно вам не уйти! – стали кричать охранники, но как-то не слишком уверенно. – Двери вам не взломать, слышите?

«Не взломать, это точно», – согласился Джек, доставая из кармана парочку «дундлов», которые ему презентовал Рон.

Осторожно опустившись на землю возле ворот, он сунул обе гранаты в щель между створками. Прежде ворота закрывались более плотно, но теперь они были заклинены попавшими под них искореженными железяками.

– Сдавайтесь! Вам не выйти!

– Хорошо! – ответил Джек. – Мы должны посовещаться!

– Совещайтесь скорее!

Непослушными пальцами Джек сдвинул планку замедлителя на семь секунд. Или на пять? Возле ворот было довольно темно, разглядеть лучше было невозможно. Доставать гаранту из щели тоже было небезопасно. Стоит коснуться активатора, и начнется отсчет.

– Рон, может, сдадимся?! – крикнул Джек. – У меня только два синих друга!

– Это много, Джек!

– Уже поздно что-то менять…

– Эй, о чем это вы договариваетесь?! Мы сейчас откроем огонь!

– Подождите, парни, дайте нам шанс! Рон, они дадут нам шанс, прямо сейчас!

– Я полагаю, дадут, Джек! Попроси их!

– Ладно, ребята, мы сдаемся! Только вы не стреляйте! С этими словами Джек коснулся кнопки активатора и, подхватив чемоданчик, что было духу помчался вдоль стены, позабыв про раненую ногу. Рядом с ним стригли воздух пули, которые посылал Барнаби, чтобы охранники даже не пытались высовываться.

«Если сейчас рванет, меня расплющит о стену», – отстраненно подумал Джек и, оттолкнувшись от пола, прыгнул за угол.

И сразу наступила темнота.

«Ну все, кажется, я готов», – решил Джек. Он чувствовал себя невесомым, и ничего у него не болело. Значит, с ним покончено.

В следующее мгновение взрывная волна подхватила его и так ударила о стену, что сразу вернулись свет, боль и раскаленный жар, облизавший напарников и заставивший дымиться их обмундирование.

ГЛАВА 124.

Первым в себя пришел Рон. Он на ощупь, среди пыли и едкой гари, нашел Джека и попытался его поднять.

– Вставай, лейтенант! Вставай!

Джек уперся руками в пол и начал подниматься, затем глубоко вздохнул и, подавившись пылью, закашлялся.

Воздух между тем стал чище. По полу тянуло сквозняком мусор и крупные хлопья сажи.

Где-то неподалеку раздался выстрел, потом еще один.

– Уходим, Джек! – напомнил Барнаби и крепко встряхнул напарника, отчего у того со шлема посыпалась пыль.

– Да, Рон, уходим… – сказал Джек, вставая на ноги и покачиваясь. Однако ручку чемоданчика он держал крепко.

Барнаби осторожно высунулся из-за угла, однако не заметил никакой опасности. Теперь в коридоре никого не было, а весь пол был присыпан черной сажей – больше ничего не осталось от лежавших здесь тел.

Когда Джек и Барнаби подошли к воротам, они увидели, что одна из бронированных створок валяется у входа в хранилище, а другая каким-то образом еще держится в стене.

– Вот это силища! – сказал Барнаби, когда они поднялись на лежащую створку.

Прижимаясь к стене, напарники стали обходить двор. Барнаби держал автомат наготове, а Джек нес только чемоданчик – автомат он потерял.

Во дворе были тихо, лишь с реки доносились далекие гудки проходивших мимо судов.

Подойдя к первым воротам, напарники остановились, и Барнаби выглянул наружу. Полтора десятка айрбайков так и стояли на залитом светом причале. Баржи не было.

Барнаби уже собирался выйти из укрытия, когда заметил двух охранников, которые прятались за одним из айрбайков. Должно быть, они ждали здесь возвращения противника.

«Что ж, задумано правильно», – похвалил их Барнаби и, подняв автомат, прицелился в ближайшего охранника. Неожиданно из-за соседнего айрбайка поднялся третий.

Барнаби одиночным выстрелом сбил его с причала, а затем так же осторожно, боясь повредить айрбайки, подстрелил еще двух.

– Пошли! – скомандовал он, и Джек, понемногу приходивший в себя после взрыва, побежал следом за ним.

– Садимся на этот, – сказал Джек, выбрав подходящий «гепард».

Раненая нога повиновались плохо, он подтащил ее рукой. Затем отдал чемоданчик Барнаби:

– Держи, Рон! Это для нас очень важно!

– Знать бы еще, что в нем, – пробурчал Барнаби, садясь сзади.

Джек коснулся кнопки стартера, турбина мяукнула, словно кошка. Затем начала стремительно раскручиваться и перешла на тонкий свист. Джек добавил тяги, и айрбайк, сдвигая струями воздуха другие машины, начал отрываться от причала.

Позади щелкнул выстрел. Барнаби обернулся – под двору бежали какие-то люди. Однако «гепард» быстро набирал высоту, и рассмотреть, кто там бежал, не представлялось возможным.

«Эх, надо было взорвать остальные…» – с опозданием подумал Барнаби.

Тем временем айрбайк разгонялся все быстрее, а Барнаби пригибался все ниже, чтобы ветер трепал его не так сильно.

Внизу мелькали огоньки речных судов, которые никуда не спешили.

Оглянувшись, Рон заметил еще пять или шесть айрбайков, которые их с Джеком настигали. Должно быть, преследователи знали, что чемоданчику этих двоих, поэтому не стреляли, боясь потерять его содержимое на дне реки.

«Чего же в нем спрятано?» – снова подумал Барнаби и зацепил ручку чемоданчика поясным карабином. Затем, стараясь не раскачивать чуткий к любому движению байк, вытянул руку с автоматом и открыл огонь по преследователям.

До них было метров пятьдесят, ориентироваться в темноте пришлось по вырывавшимся из сопел огненным языкам.

Целясь в головную машину, Рон тем не менее сбил вторую. Поврежденный «гепард» бросило в сторону, завертело, и он полетел в реку.

Услышав выстрелы, Джек сделал небольшую «горку», напугав Барнаби, который едва не выронил автомат.

– Что там?! – прокричал Джек.

– Погоня! – ответил Барнаби. Он снова оглянулся и увидел, что преследователи немного поотстали.

– Сбей их! – снова крикнул Джек.

– Как?!

– «Дундл»!

– Хорошо! Попробую!

Барнаби пристроил автомат на коленях, сдернул зубами перчатку и полез в брючной карман, стараясь не раскачивать айрбайк.

Достав гранату, он принялся осторожно передвигать планку, пытаясь на ощупь выставить ее на две секунды.

Потом решил, что две будет мало, и поставил три.

– Сейчас брошу! – крикнул он Джеку на ухо.

– Бросай!

Барнаби оглянулся еще раз. До преследователей было метров шестьдесят.

«Три секунды в самый раз», – подумал он и, нажав кнопку активатора, бросил гранату через спину.

Раз, два, три. Сначала он увидел вспышку, которая осветила все вокруг – и берега, и реку внизу, затем их байк подхватила и швырнула вперед упругая волна. От такой встряски Джек чуть не потерял контроль над айрбайком.

– Чисто! – сообщил Барнаби, оглянувшись назад.

«Гепард» качнулся и скользнул вниз. Барнаби затаил дыхание – падение было жутким, однако Джек добавил тяги и повел айрбайк к левому берегу.

Впереди, в цепочках огней, показалось шоссе, рядом с ним мотель с забитой автомобилями стоянкой. На крыше бара переливались гирлянды.

Джек повел айрбайк вниз, чтобы укрыться за росшем на пустыре кустарником.

При посадке турбины так ревели и вздымали столько песка, что казалось, на пустырь сбежится весь мотель, однако там были заняты своими делами.

Подмяв небольшой куст, айрбайк довольно жестко ударился о землю.

Турбины заглохли, Джек с трудом разогнулся. Раненая нога онемела, как деревянная.

– Нам нужна машина, Рон.

– Правильно. В машине мы найдем аптечку. Тебе нужна нормальная перевязка, а, возможно, и укол РВ.

– Это так, – согласился Джек. – Но машина нам нужна затем, чтобы по тридцать второму шоссе добраться до авиабазы «Эвелин».

– Вообще-то можно воспользоваться айрбайком…

Но зачем нам на базу?

– Айрбайк могут заметить с земли. Скоро здесь будет целая армия дознавателей, которые станут расспрашивать, не видел ли кто айрбайк в небе. А на базе нас ждет штурмовик. Вернее, не нас, а этот чемоданчик.

– Зачем нам штурмовик? И откуда ты про него знаешь?

– Про штурмовик мне сказал раненый парень… Из этих, из коммандос… Сказал, куда нужно доставить этот чемодан. Он, кстати, при тебе? Цел?

– Цел, на ремне болтается, – сказал Барнаби и слез с айрбайка.

Джек помассировал ногу пониже раны.

– И куда же мы полетим на этом штурмовике?

– Думаю, недалеко. Отскочим километров на сто и катапультируемся.

– Это еще для чего? Я в жизни с парашютом не прыгал! – забеспокоился Барнаби.

– Нам нужно следы запутать, понимаешь? Пусть думают, что мы накрылись вместе со штурмовиком.

– Потом все равно выяснят.

– Потом выяснят, но за это время мы уже спрячемся. Если же останемся где-то поблизости, нас найдут. Ты вспомни, какие силы были брошены на штурм хранилища. Полегли почти все – с потерями никто не считался. Думаю, этот чемоданчик стоит дороже мешка с бриллиантами.

Джек поправил съехавший на глаза шлем и вздохнул.

– Ладно, пойдем на стоянку – машину выбирать.

– Ты угощаешь?

– Угощаю.

Барнаби помог напарнику сойти с айрбайка, и тот, прихрамывая, пошел следом за ним. Постепенно нога разогревалась, идти становилось легче.

На стоянке было тихо. Джек выбрал приземистый микроавтобус на широких шинах, он стоял близко к выезду. Замок на его дверце не поддавался, пришлось вышибить локтем боковое стекло.

Помогая раненой ноге руками, Джек взобрался на сиденье и открыл дверцу Барнаби. Затем включил зажигание и, взглянув на панель приборов, удовлетворенно кивнул – датчик топлива показывал полбака.

– Очень хорошо, – сказал он и нажал кнопку стартера. Двигатель глухо рыкнул, микроавтобус медленно выехал со стоянки и покатил в сторону шоссе. Барнаби осторожно посматривал в окно, не бежит ли кто от мотеля с дубиной.

– Смотри, нам повезло, – сказал Джек, притормаживая у выезда на шоссе. Указатель сообщал, что это и есть 32-е.

Пропустив пару машин, Джек повернул направо и устремился за ними следом.

– То есть база должна быть в той стороне? – уточнил Барнаби.

– Думаю, так, Рон, ведь в противоположной стороне – город.

Машин на дороге было мало, и Джек не стесняясь давил на газ. Минут через десять Барнаби стал беспокоиться:

– Как бы нам не проехать, Джек, ведь здесь должен быть какой-то указатель… Стой! – крикнул он, когда в свете фар промелькнула надпись «Эвелин». Джек нажал на тормоз и вывернул руль. Микроавтобус лихо развернулся, и Джек погнал его обратно.

Вот и нужный поворот. Дорога здесь немного испортилась, однако больших выбоин не попадалось. Вскоре свет фар выхватил еще один поворот – направо. Джек остановил машину, раздумывая, куда ехать, и вдруг увидел, что впереди, в каких-то пятидесяти метрах от дороги начинается серая бетонка.

– Вон она – заброшенная полоса! – сказал он. Клюнув носом, микроавтобус съехал на обочину и, проскакав по кочкам, выкатился на бетон.

ГЛАВА 125.

Они проехали еще метров двести и увидели штурмовик.

Джек сразу узнал знакомый силуэт «стиллхаммера». Отделившаяся от него человеческая фигура двинулась навстречу машине.

Джек остановился, и они с Барнаби вышли из кабины.

– Ну наконец-то! – воскликнул пилот. – Я уж думал, вы все там остались! Давайте чемодан!

– Нет, парень, – сказал Барнаби, поднимая автомат. – На твоей птичке полетим мы…

– А ты можешь взять нашу машину, – добавил Джек.

– Эй, но мы ведь так не договаривались!

– Ты выбираешь машину или пулю в кишки? – осведомился Барнаби.

– Хорошо, я выбираю машину, – сказал пилот, пятясь к микроавтобусу.

– Стой! Кодовый ключ отдай, – напомнил Джек.

– Вы что же, действительно хотите поднять «стиллхаммер»?

– А ты думаешь, зачем тебе машину отдали? – вмешался Барнаби. – Поживее, а то у меня палец на спусковом крючке занемел.

– Пожалуйста, пожалуйста! Вот возьмите… И пилот передал Джеку карту. Тот взглянул на нее в свете фар и кивнул.

– Можешь сесть в машину, но сразу не уезжай. Жди, пока мы взлетим…

– Конечно.

Пилот забрался в микроавтобус и стал с изумлением наблюдать, как эти два грязных израненных солдата сначала взобрались на плоскость, потом подняли колпак и разместились в кабине.

Свое черные шлемы они сменили на белые – летные.

– Неужели взлетят? – произнес пилот, ожидая, что хулиганы вернутся и извинятся за глупую шутку.

Но это была не шутка.

На штурмовике запустился двигатель, колпак кабины плавно встал на место. Пилот-самозванец прибавил тяги, и штурмовик покатился по взлетной полосе.

«А она короткая!» – злорадно подумал пилот. Однако Джек учел и это, а потому взлетал на максимальной тяге.

Вставленная в гнездо карточка хранила написанный для автопилота маршрут. Джек взглянул на экран навигатора – полет предполагался над небольшой рекой, притоком Дарелла. Высота – пятьдесят метров, стало быть, от кого-то надо прятаться.

Впрочем, скоро стало ясно от кого.

– Борт двенадцать-тридцать семь, по чьему разрешению произвели взлет? – прозвучало в эфире. – Борт двенадцать-тридцать семь, по чьему разрешению взлетели – отвечайте немедленно!

– Подожди, приятель, не до тебя сейчас, – ответил Джек. Он вел машину вручную и боялся проскочить мимо рукава реки.

– Борт двенадцать-тридцать семь! Если вы немедленно не зайдете на посадочный круг, я поднимаю перехватчики!

– Поднимай… – обронил Джек, обнаружив наконец небольшую речку.

– Кто это был, Джек? – спросил по внутренней связи Барнаби.

– Это с базы, Рон. Они хотят перехватить нас.

– А мы?

– А мы сейчас катапультируемся. Приготовься… Внизу, словно пропасть, чернела река. Вот и прямой участок, место – лучше не придумаешь.

– Джек, я же ни разу…

– Соберись! Держи автомат и чемодан! Но чемодан главнее!

Сработал вышибной заряд, и напарники один за другим вылетели из кабины.

Барнаби чувствовал себя так, будто его в спину лягнула лошадь. Потом раскрылись купола, сиденья полетели вниз, опережая пилотов. Они с громким всплеском ударились о поверхность воды, и Барнаби удивился, что она уже так близко. Вскоре они с Джеком тоже совершили приводнение, подняв не меньше брызг, чем кресла.

Несмотря на больную ногу, Джек подплыл к напарнику и помог ему избавиться от парашюта. Очень кстати пришлись легкие бронежилеты из парапласта, иначе Барнаби пришлось бы бросить автомат, а так он подгребал руками и постепенно двигался к берегу, который был совсем близко.

Едва напарники выбрались на сушу, как над рекой с ревом пронеслась пара истребителей.

– Ишь ты, – заметил Барнаби, отплевываясь. – Какие шустрые…

– Там уже зарево, – сказал Джек, махнув вдоль реки. – Видишь? Это штурмовик завалился. Они пролезли через кусты и сели на траву.

– Эх, бинты в машине не взяли… – сказал Джек.

– Взяли, – возразил Барнаби и вытащил из кармана упаковку бинта с дезинфицирующей пропиткой. – В бардачке прихватил, – пояснил он и, включив фонарик, посветил на раненую ногу Джека. – Держи фонарь, а я быстро тебя перебинтую…

Когда Барнаби закончил перевязку, они с Джеком наконец решились заглянуть в чемоданчик, чтобы посмотреть на то, ради чего претерпели столько мучений.

– А ключа-то нет… – заметил Барнаби.

– Должен быть. Держи фонарь…

Передав фонарик напарнику, Джек ощупал торцы чемоданчика и обнаружил приклеенную надежным скотчем тонкую пластинку.

– Кажется, это ключ, – сказал он и отклеил пластинку.

Вскоре под ручкой чемоданчика удалось найти узкое приемное гнездо. Едва пластинка вошла в него, как замочек щелкнул и чемодан открылся.

– О! – произнес Барнаби. Под первой крышкой была еще одна – стальная и плоская, впрочем, она не запиралась, и Джек легко поддел ее ножом.

Под второй крышкой оказались две прямоугольные металлические пластины, лежавшие в специальных углублениях. На них был нанесен тонкий, едва заметный узор, который в свете фонарика переливался всеми цветами радуги.

– И что это за хреновина? – спросил Барнаби.

– Не знаю, – честно признался Джек. – Но стоят эти железки бешеных денег, которые мы должны получить. Ведь не зря же все это? – Не зря, – согласился Барнаби.

Джек закрыл чемоданчик, запер его и приклеил ключик на место.

– Ну и что теперь делать? – спросил Рон.

– Вернемся в город. Там наши деньги – наличные.

– А что потом?

– С деньгами можно будет временно затаиться, пока найдем на этот товар покупателя.

– А кто, по-твоему, может стать покупателем?

– У нас есть номер диспикера мистера Рейнольдса – ведь это он отправлял нас в эту командировку. Это – раз. И еще номер майора Гастона – это два.

– Но у нас нет даже документов. Будет трудно…

– У нас нет документов, – согласился Джек и вздохнул. – У нас много чего нет, и за нами теперь много кто охотится. Но мы все равно что-нибудь придумаем. Я правильно говорю, Рон?

– Правильно, Джек. Что-то обязательно придумаем, ведь мы из четвертой роты.

Правила большой игры.

1.

На пригороды спустилась ночь, и насекомые наперегонки полетели к уличным фонарям, чтобы самоотверженно биться о стеклянные колбы и, обессилев, упасть на дорогу.

Одно за другим гасли окна: в пригородах ложились рано.

– По-моему, здесь комары, – хлопнув себя по щеке, сообщил Рон.

– Это не комары, – возразил Джек, в свою очередь прихлопывая насекомое на запястье.

– А что же это?

– Лесные блохи…

– Этого только не хватало. – Рон неистово зачесался. – Терпеть не могу блох, тем более лесных.

– Ладно, наплюй… Смотри, он начинает гасить свет.

Рон немного привстал: ему мешала ветка.

– Точно. – В двухэтажном коттедже, за которым они наблюдали уже три часа, стали гаснуть окна. В одном из них было видно, как хозяин поднимается по лестнице на второй этаж.

– Тарелку понес, видел?

– Ага.

– А кому? Он же вроде один живет.

– Наверху кто-то есть, собака или больная жена.

– Собака нам нежелательна, если залает, старик может вызвать полицию.

Наконец во всем коттедже стало темно, только один небольшой фонарь освещал крыльцо, выхватывая из темноты кусок лужайки с неровно подстриженным газоном и неумело посаженными на клумбах цветами.

– Нет, если бы в доме была женщина, цветы вы глядели бы получше, – пришел к выводу Джек.

– Согласен, а на бельевой веревки были быка кие-то женские вещи.

– Тут ты прав.

Напарники замолчали, глядя на эту самую бельевую веревку, где висели две пары брюк и несколько рубашек устаревших фасонов – гражданская одежда, именно то, что требовалось.

Где– то залаяли собаки. Рон оглянулся.

– По-моему, где-то сзади…

– Ладно, пошли.

– Может, подождем еще?

– Подождать? – Джек прислушался к доносившемуся из леса шуму. Собак там становилось все больше – их отпускали за ограду хозяева, чтобы псы патрулировали территорию. В последнее время в домах участились кражи, и, поскольку полиция не могла навести порядок, обитатели пригородов договорились выпускать на ночь собак, отсидевших на привязи дневную смену. Правда, существовала опасность, что они покусают припозднившихся прохожих, однако местные ложились рано, а все чужаки были для них ворами. А ворам – и поделом.

Боюсь, скоро нами заинтересуются собаки, тогда придется уносить ноги.

– Если не покусают, то облают так, что всю округу поднимут, – согласился Рон, прислушиваясь к треску кустов и радостному повизгиванию.

– Держи…

Джек передал Рону автомат, узкий чемоданчик и стал карабкаться по ржавой сетке. Наверху его ждали загнутые кверху концы толстой проволоки, однако.

Джека с Роном трудно было испугать подобными вещами, на войне им приходилось преодолевать куда более страшные заграждения.

Спустившись на территорию участка, Джек принял у Рона оба автомата и драгоценный чемоданчик, за обладание которым прошлой ночью погибло несколько десятков человек.

Бой был чудовищно жестоким, кровь лилась рекой, но Джек и Рон так и не выяснили истинную ценность захваченного ими трофея.

Когда напарник перелез через забор, Джек отдал ему его оружие.

– Пошли.

Они осторожно двинулись к небольшому пятну света. Окна оставались темными, и вокруг было тихо, если не считать все усиливающийся шум от собачьих игрищ. Опьяненные свободой псы носились по прилегавшему к участкам лесу и устраивали потасовки.

– Давай, Рон, – сказал Джек, отходя в темноту.

Они давно работали в паре, и всегда кто-то один выполнял роль прикрывающего.

Рон подкрался к веревке и ощупал брюки – они были еще сырыми. Впрочем, это не имело значения, главное, чтобы обе пары оказались достаточно просторными.

Рубашек висело пять, то есть имелся какой-то выбор. Вот только расцветки были яркими, а фасоны староватыми. Рону вспомнилось, он сам носил такие лет двадцать назад. Хозяин коттеджа был постарше его, но к вещам своей молодости питал слабость. Все рубашки были в хорошем состоянии, насколько можно было разглядеть при свете дежурного фонаря.

«Хорошо же мы будем выглядеть в этих тряпках», – ухмыльнулся Рон, снимая трофеи с веревки. Теперь можно было уходить.

Неожиданно из-за угла появился хозяин, в шлепанцах на босу ногу и в халате. Его седые волосы были всклокочены, отчего он походил на одуванчик.

В руках одуванчик держал двуствольное ружье, нацеленное на Рона.

– Руки вверх, воришка!

Рон не столько испугался, сколько удивился. Если бы хозяин выходил через главную дверь, можно было успеть спрятаться, но старик воспользовался черным ходом. Всего не предусмотреть.

«Где же Джек?» – подумал Рон, держа автомат так, чтобы хозяин дома его не заметил. Поднимать здесь шум, а тем более стрельбу не хотелось.

Появился Джек, он шагнул из темноты, оказавшись позади старика с ружьем. Прихватив двустволку одной рукой, Джек несильно тюкнул его ребром ладони, но склочный старик, падая, сумел дернуть спусковой крючок, и ружье выстрелило в небо.

Джеку показалось, что выстрел прозвучал громче взрыва. Собаки, на мгновение замолчав, прекратили игры, а затем залаяли все разом, в том числе и те, кого не выпустили на ночную прогулку.

В окнах домов стал зажигаться свет, послышались голоса.

– Уходим, уходим! – свистящим шепотом произнес Рон, но Джек задержался возле старика, проверяя пульс, – ему показалось, что он слишком сильно уда рил хозяина дома. Наверное, выглядело это странно, учитывая, что несколько часов назад он застрелил по крайней мере десять охранников подземного бункера.

Нащупав у старика пульс, Джек побежал следом за Роном.

Они с разбегу перемахнули через забор, а со стороны шоссе уже доносились полицейские сирены.

– По нашу душу… – сказал Рон, прислушиваясь.

– Не обязательно, они могут мимо ехать.

Напарники двинулась в глубь леса. Рон шел первым, ухитряясь даже в полной темноте обходить сухие кусты с острыми ветками. Он восемь лет провоевал в разведке и умел ориентироваться ночью не хуже летучей мыши.

2.

Отход беглецов был замечен собаками. Позабыв про свои игры, они образовали грозную стаю и неожиданно появились перед Джеком и Роном из зарослей репейника.

– Стоп, мерзавцы! – громко сказал Рон, непонятно к кому обращаясь.

Глаза собак светились в темноте рубинами. Рон скрутил добытую одежду в комок и сунул под мышку, затем осторожно достал нож. Он знал, что собаки не любят резких движений, тем более собравшиеся в стаю и уверенные в своей победе.

– Придется стрелять.

– Не хотелось бы…

Собаки понемногу сжимали кольцо. Их было не меньше дюжины.

– Я попробую огреть их дубиной…

Рон ухватился за ветку вязника и срубил ее ударом ножа. Собаки, всхрапнув от ярости, рванули к нему. Пришлось отбросить ветку. Первая собака вцепилась ему в лодыжку.

Реакция Рона была молниеносной: взмах рукой – и смертельно раненный пес покатился, хрипя и брызгая кровью. После этого на Рона набросилась вся свора, и он упал, старательно прикрывая добытую одежду. Псы остервенело, вцеплялись в ботинки, в ноги, в руки, в спину и голову, однако защитные накладки, бронежилет и шлем оказались им не по зубам.

Джека атаковали только два пса, остальные были заняты Роном, однако стрелять все равно пришлось.

Щурясь от ярких вспышек одиннадцатимиллиметрового SFATa, Джек выстрелил несколько раз, стараясь экономить патроны. Скуля и визгливо лая, уцелевшие и раненые собаки понеслись прочь. Рон приподнял голову и быстро встал на ноги.

– Караул!

– Помогите!

– Где полиция?! – доносилось со стороны коттеджей.

– Ишь как разошлись, болезные, – произнес Рон.

– Одежда цела?

– Вроде, хотя кровью могли запачкать…

И они двинулись дальше, сопровождаемые криками переполошившихся обитателей северного пригорода.

Напарники шли быстро, обходя заваленные сушняком участки и открытые поляны, на которых повсюду попадались следы пребывания человека – это был не лес, а скорее парк, днем здесь всегда можно было встретить отдыхающих.

В одном месте пришлось пересечь освещенную фонарями аллею, на ней было несколько скамеек и пьяный бродяга. Заметив какое-то движение, он крикнул:

– Алле! Все – ко мне!

Джек и Рон прошли не останавливаясь.

– Алле! Официант! Два пива – сдачи не надо!

Издалека донесся свист турбин. Джек с Роном прижались к стволам деревьев и стали внимательно следить за полицейским айрмаком. Он медленно двигался вдоль аллеи, обшаривая прожекторами все подозрительные места.

Пучок света выхватил скамейку с пьяницей, на миг задержался, и айрмак двинулся дальше.

– Быстро сработали, – сказал Рон.

– Это мог быть обычный патруль.

– Обычный патруль? На айрмаке?

– А почему нет?

– Ладно, пошли дальше.

3.

Они не останавливались до самого утра и, по мнению Джека, отмахали километров двадцать, пока не уткнулись в небольшую речушку. Она текла в сторону города и когда-то впадала в реку Дарелл, однако теперь небольшой приток упрятали в бетонные трубы.

– Тихо как, – сказал Рон, глядя, как клубится над водой туман. Парочка длинноногих птиц, похожих на чибисов, деловито расхаживала по мелководью.

Редкими всплесками, словно нехотя, давала о себе знать сонная рыба.

– Бежать дальше нет смысла, как думаешь, командир?

Джек осмотрелся: берега выглядели достаточно дико для любителей отдыха на природе.

– Так-то оно так, но лучше бы перебраться на ту сторону, на случай…

– Если за нами погоня?

Наверное, так.

– Нет никакой погони, это я тебе точно говорю.

Рон снова прислушался.

– Когда за мной кто-то идет, я не спокоен – ты знаешь.

– Знаю, – кивнул Джек.

Они помолчали, глядя на дымящуюся речку и прислушиваясь к разносившимся над ней крикам птиц.

– Давай сделаем тайники, переоденемся, – решился Джек.

– Чемоданчик тоже оставим?

– Думаю, лучше оставить. Есть люди, которые знают, как он выглядит. Нас могут пристрелить прямо в городе.

– А без него?

– А без него даже в – этих дурацких шмотках у нас будет шанс.

– Ладно. – Рон повернулся к лесу. – Предлагаю копать вон под тем дубровником.

– Дубровник? Я думал, это ситаб, – сказал Джек, рассматривая мощную крону дерева.

– Неважно, здесь, на Цитрагоне, дубровника от ситаба никак не отличишь. Под ним и будем копать.

Напарники подошли к выбранному дереву, оно стояло метрах в сорока от берега.

– Главное, потом найти – это место, а то ведь ориентиров нет.

– Ориентиров нет, – согласился Рон. – Значит, при отходе будем как-то привязываться. Как думаешь, сколько до города?

– Километров тридцать… – ответил Джек, мастерски подрезая титановым ножом дерн.

Рон аккуратно развесил на кустах трофейную одежду и спустился к речке, чтобы сорвать несколько речных лопухов. Он принес их и разложил так, чтобы Джеку удобно было выкладывать на них грунт. Пустяков в обустройстве тайника не существовало – важна была каждая мелочь. По свежей земле на траве и по просевшей поверхности дерна можно было отыскать чужой тайник, особенно если знаешь, что идешь по следу.

Пока Джек трудился, не разгибая спины, Рон нес караульную службу. Свою помощь напарнику он не предлагал, поскольку знал, что лучше и правильнее Джека никто яму не сделает – схроны были пунктиком бывшего лейтенанта.

– Все, – негромко сказал Джек, поднимаясь.

– Толково, – оценил работу Рон и, отстегнув шлем, положил его на траву рядом с автоматом. Затем пришла очередь накладок, налокотников, парапластового бронежилета, высоких ботинок и, наконец, робы из специального материала.

– Ты смотри, собачьи клыки не оставили на ней ни одной затяжечки, – сказал Рон, разглаживая снятое обмундирование.

– Как ты думаешь, майку снять? – спросил он, растягивая на животе комплект армейского белья.

– Думаю, придется. Хаки, будет просвечивать сквозь рубашку.

– Вот и я так думаю, – вздохнул Рон и начал стягивать майку – белье ему нравилось, во время службы заиметь такую пару считалось большой удачей.

Оставшись в хлопковых армейских трусах – тоже цвета хаки, Рон снял с ветки брюки. Ему достались серые, одевались они трудно, поскольку еще не высохли.

– Ох, и дерьмово я себя в них чувствую, – пожаловался Рон, застегивая ширинку.

– Не до жиру.

– Вот и я об этом, – вздохнул Рон и снял с ветки рубашку. – Ничего, что я с бабочками взял? А тебе с гвоздиками досталась.

– Ничего, – криво усмехнулся Джек. – Скручивай обмундирование потуже, боюсь, в яме места не хватит.

– Хватит, ботинки-то мы опять наденем и авто маты заберем.

– Да, – вздохнул Джек. – Без автоматов мы никто.

– Ну как тебе? – спросил Рон, застегнув рубашку на все пуговицы.

– Лучше не спрашивай, – ответил Джек, снимая шлем.

– А по-моему, неплохо…

Рон осмотрел себя, одернул штанины, наводя на них символические стрелки. Рубашка ему понравилась, в молодости у него была такая же.

– Когда-то я точно в такой рубашке пользовался у девчонок большим спросом.

– Не с твоей теперешней мордой, – обронил Джек, скручивая обмундирование.

– Возможно. – Рон вздохнул. – Годы никого не щадят.

Он присел на траву и принялся зашнуровывать ботинки – вот они-то никак не вязались с его гражданским костюмом. Закончив обуваться, Рон поднялся и, проверив автомат, посмотрел по сторонам. Стало значительно светлее, солнце должно было вот-вот показаться над горизонтом.

Джек разместил на дне ямки чемоданчик, на него уложил их с Роном обмундирование и принялся аккуратно засыпать тайник, стараясь не перепачкать траву грунтом. Когда яма была заполнена, Джек тщательно уложил квадратик дерна. Лишнюю землю пришлось растаскивать по округе, высыпая под кустами среди высокой травы. Оставшиеся речные лопухи Рон отнес к реке и закопал в песке.

– Ну как? – спросил Джек.

– Как всегда, лейтенант.

Они снова спустились к реке, вымыли руки и старательно замели отпечатки рифленых подошв.

– Кажется, все, Рон.

– Нормально, Джек, можно уходить.

Только они двинулись к городу – показалось солнце. Ожил дремавший в кронах ветерок, и на воде появилась рябь, туман растворился в прохладном воздухе, словно его и не было. Разом проснулись птицы, возле камышей затрепетали слюдяными крылышками стрекозы.

– Хорошо как, – негромко сказал Рон.

– Неплохо, – отозвался Джек.

– Как будем до города добираться? Денег-то ни одного рваного бата.

– Деньги в банке.

– Но до банка еще добраться нужно.

– Доберемся на такси.

– Шутишь? – Рон испытующе посмотрел на Джека. – Таксисты за просто так не возят.

– Тогда мы займем денег.

– У кого?

– Не у кого, а где. На какой-нибудь бензоколонке.

О да, и прицепим себе на задницу всех полицейских округа.

– Думаю, они уже прицепились.

Джек вздохнул.

4.

Капитан полиции Буанзен зевнул и посмотрел на настенные часы. Они показывали половину седьмого утра. В десять заканчивалось его дежурство, однако по опыту Буанзен знал, что иногда утренние часы приносят множество неприятностей.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать грохота канонады, доносившегося со стороны набережной. Поначалу многие переполошились, испугался и дежурный по городу, однако позже все разъяснилось – охранная фирма «Баярд» повинилась, что это на их склад снова было совершено нападение. Такое случалось и прежде, «Баярд» охранял что-то очень важное, и на его объекты с удивительной регулярностью нападали злоумышленники. Иногда о ночных перестрелках сообщала речная полиция, но в этот раз грохот был такой, что его слышали во всех районах города.

Капитану Буанзену канонада на складах «Баярда» показалась подозрительной, но кто его спрашивает? У «Баярда» были такие связи, что начальство предпочитало не произносить название агентства вслух. За «Баярдом» стоял «Филипп Таккер» гигантская охранная компания, клиентами которой являлись монстры вроде «Фьорда», производившего львиную долю программного обеспечения к высокоскоростным ваквантерам.

Даже смешно было сравнивать: с одной стороны, «Фьорд», а с другой – капитан Буанзен со своими подозрениями. Сиди на своем месте и радуйся, что дежурство обошлось без «мокрухи». То есть трупы все же были, около трех утра патрульные сообщили о двух «жмуриках», однако, как выяснилось вскоре, это оказались какие-то бродяги. Какое же это убийство? Так, недоразумение.

Чуть раньше пришлось зафиксировать два изнасилования, но и с этим разобрались на месте: одного из злоумышленников преследовал полицейский наряд и скрутил на границе района, а второй попался тепленьким – он не смог сбежать, поскольку был травмирован зубами своей жертвы. Теперь бедняга находился в больнице, где хирурги пытались пришить ему хоть что-то из того, что у него было раньше.

Чуть позже поступил сигнал о семейном скандале – сначала муж бил жену, потом жена мстила мужу, и так продолжалось полночи, пока соседи не вызвали полицию.

Супругов привезли в отделение в наручниках и поместили в разные клетки, однако они так громко орали друг на друга, продолжая ссору, что Буанзену пришлось пригрозить им «холодной», где «вода по колено, а в углах водоплавающие крысы». Почему-то упоминание о водоплавающих крысах успокаивало даже самых отъявленных дебоширов. Что-то ужасное было в этих словах – водоплавающая крыса.

Присмирели и супруги, а вместе с ними взяла паузу и вся преступность в районе. Патрульные не сообщали ни о торговцах наркотиками, ни о попытках взлома, ни даже о разбитой витрине на Кармайн-стрит, которую последние три ночи упорно разбивал неизвестный маньяк.

«Нет, так легко закончить дежурство мне не дадут», – думал капитан Буанзен, следя за минутной стрелкой. И он оказался прав: без двадцати семь поступил вызов из северо-запада – в пригороде Барух случилась перестрелка.

Еще пару месяцев назад он бы об этом даже не узнал – где его участок, а где пригород Барух, но на последнем совещании в городском управлении было решено помочь службе пригородных шерифов, поскольку они не справлялись с захлестнувшей их территорию волной воровства и грабежей. Шефствовать над Барухом выпало сорок второму участку, в котором и служил капитан Буанзен.

«Ну и ладно, вернусь, попью кофе – тут и дежурству конец», – подумал он, оставляя прокуренное помещение участка.

Вместе с молчаливым сержантом они отправились в дорогу и к восьми утра прибыли на место. Деревенский шериф по фамилии то ли Гутхор, то ли Гутторн – капитан не разобрал, да и не собирался выяснять – сопроводил городских полицейских к дому, где и случилась перестрелка.

5.

Пострадавшим оказался Кшиштоф Паллец, шестидесятипятилетний пенсионер, проживавший в своем коттедже последние двадцать шесть лет, ранее не судимый, всю жизнь проработавший бухгалтером на табачной фабрике Свифта. Эти и многие другие сведения о себе пострадавший сообщил полицейскому и готов был еще долго рассказывать, если бы капитан время от времени не возвращал его к предмету расследования.

– Это было нападение, офицер! Персональное на падение! – объявил старик, потрясая головой, обернутой мокрым полотенцем. Он был необыкновенно возбужден и горел желанием оказать органам всю не обходимую помощь.

– Я стоял здесь, а он стоял там! – рассказывал старик, перебегая с места на место.

С чего все началось, сэр?

– С чего началось?

Пострадавший на мгновение задумался.

– Ах да, конечно! Дело в том, что я плохо засыпаю и, случается, подхожу к окну – вот к этому… – Он повернулся и указал на окно первого этажа. – Это моя спальня, но раньше я держал в этой комнате птиц.

– И что же вы увидели, сэр?

– Сначала ничего, потом пошел в туалет, а у меня, знаете ли, плохо отходит моча и случаются рези. Я провел в туалете минут двадцать, хотя поклясться не могу, возможно, чуть больше, а когда возвратился в спальню, снова подошел к окну… Собаки в лесу вели себя очень шумно, это меня насторожило.

– Вы имеете в виду парк, сэр?

– Это дальше парк, офицер, а здесь у нас настоящая чащоба! Порядок никто не желает наводить, у вас в городе, может, и не так, а наши местные власти вор на воре и вором погоняет.

– Мистер Паллец, это к делу не относится, – напомнил шериф, который и являлся представителем местных властей.

– Давайте начнем прямо с нападения, мистер Паллец, – предложил Буанзен. Он еще надеялся успеть выпить кофе перед сдачей дежурства.

– Да-да, офицер, я как раз к этому и приближаюсь.

Одним словом, подхожу я к окну и вижу: стоит черный человек.

– Что значит «черный», сэр?

– Черный – значит черный. Голова черная, руки черные, ноги черные.

– То есть вы хотите сказать, что это был бангиец?

– Если бы это был бангиец, офицер, я бы так и сказал – бангиец, а я говорю: он был черный.

Сплошь.

Капитан Буанзен и шериф переглянулись.

– Что он делал, этот черный человек? – спросил капитан.

– Он воровал мое белье… – произнес мистер Паллец таким тоном, словно сообщал о государственной измене.

– Черный человек воровал белье, – повторил капитан. – Скажите, сэр, это было какое-то особенное белье?

– Нет, ничего необычного, вот, посмотрите, при щепки остались, а вещей-то и нет.

– Что же пропало?

– Две пары брюк. Я стираю их сам. Другие носят в химчистку, но это дорого, и я не могу себе этого позволить. К тому же обе пары мне покупала моя покойная жена Эльза, я ведь теперь вдовец, офицер.

– Примите мои соболезнования, сэр, но нельзя ли перейти к самому происшествию.

– Я о нем и рассказываю, офицер. Вот же, пропали двое брюк и две рубашки. Это для меня не происшествие, а целая драма.

– Кто первым стрелял – они или вы?

– Сейчас я и до этого дойду, офицер. Заметив черного человека, я поспешил в соседнюю комнату, там прежде была библиотека, но почти все книги поели лесные термиты, пришлось отдать в школу.

Так вот, о чем это я? Ах да! Ружье! У меня есть чудесное ружье, которое осталось мне от отца, – марки «Берроун». Замечательное ружье двенадцатого калибра!

Старик так разошелся, что полотенце с его головы упало, однако он не обратил на это внимания. Его лицо разрумянилось, глаза блестели.

– Я взял ружье и зарядил его картечью! Вообще-то я охотился только на боровую дичь, а для нее хороша дробь «третий номер», бывало, годился и «четвертый», но для охраны дома – только картечь, скажу я вам.

Только картечь «два нуля».

– Вы зарядили ружье и вышли из дома. Что было дальше? – попытался помочь капитан. Чашка горя чего кофе перед – сдачей дежурства превращалась в несбыточную мечту.

– Я не просто вышел, офицер, я воспользовался черным ходом и появился совершенно неожиданно для злоумышленника. Он как раз рубашками занимался, шельмец.

– Вы что-нибудь сказали ему?

– Нет, ничего особенного не сказал, а только: руки вверх, воришка!

– И он начал стрелять?

– Не помню. Свет померк, и я свалился, а на шее потом синяк образовался – мне это потом наш доктор сказал, Скотт его фамилия.

Буанзен подошел к потерпевшему и осмотрел синяк на шее. Действительно, было похоже на след от удара – точного и хорошо рассчитанного. Чуть сильнее – и мистер Паллец уже никогда бы не очнулся.

Послушав потерпевшего еще немного, капитан Буанзен свернул разговор и, пообещав обязательно разобраться, покинул участок мистера Паллеца.

В сопровождении молчаливого сержанта и деревенского шерифа капитан Баунзен направился к служебной машине. На середине пути он не удержался и спросил с раздражением:

– Неужели нужно было вызывать нас, чтобы разобраться в такой малости, как кража штанов?

– Но ведь была еще перестрелка, сэр…

– Какая перестрелка? Выстрел из охотничьего ружья? – Буанзен открыл дверцу, чтобы сесть в служебный автомобиль.

– Чуть позже была стрельба из автоматического оружия.

– Где?

– Там, в лесу. – Шериф махнул рукой,

– И у вас есть свидетели?

– Не только свидетели, сэр. Вот…

Он разжал кулак и показал Буанзену две гильзы.

– Это что же, автоматическое оружие?

– Так точно, сэр.

– Великоват калибр, вам не кажется?

– Я заглянул в справочник, сэр. Такие патроны используются в трех системах – две из них уже уста рели, а одна еще применяется для спецопераций укороченный автомат SFAT.

И куда же, по-вашему, стреляли из такого автомата? По деревьям?

– Нет, сэр. Злоумышленники расстреляли целый десяток собак.

– Собак? – Баунзен с сержантом переглянулись.

Очень уж нелепо это звучало.

– Да, сэр. Там повсюду кровь, выпущенные кишки – ужас, одним словом.

– Какая мерзость, – покачал головой капитан (дома у него жил спаниель). – Что же получается, собаки напали на них, и они стали отстреливаться?

– По всей видимости, так, сэр.

– Пожалуй, – произнес Буанзен после паузы. – Но зачем ворам, которые промышляют воровством штанов, таскать с собой такие пушки?

– А может, это и не воры, сэр? Мистер Паллец утверждал, что человек был черный. Не исключено, что на нем было маскировочное обмундирование, а на голове шлем.

– Ладно. – Капитан вздохнул. – Мы об этом еще подумаем. Вы! Отдадите мне гильзы?

– Конечно, сэр, возьмите. Я себе еще смогу набрать, там много осталось.

– Вот как? Тогда вот что, шериф, вы сфотографируйте это место. У вас найдется человек с хорошим «хельвейсом»?

– Конечно, найдется, сэр.

– Или снимите на видео, хорошо бы зарисовать схему с нумерацией мест, где найдены гильзы.

– Непременно сделаем, сэр, все как положено.

– Ну ладно, всего вам хорошего.

Пока ехал в участок, капитан Буанзен то и дело поглядывал на подаренные гильзы.

Первоначально он полагал, что пустячный вызов связан с волной ограблений и воровства, прокатившейся по северным пригородам Элинопсеса. А то, что украли старые вещи, капитана совершенно не смутило: наркоманы тащили все, что попадалось под руку, особенно находясь под кайфом или, наоборот, при сильной ломке. Могли свалить в один мешок позолоченные часы и стоптанные шлепанцы.

Рассказу мистера Паллеца о черном человеке капитан тоже не придавал значения – мало ли что привидится пожилому человеку ночью, а уж после удара, которым его наградили, старик мог вообще все перепутать. С подобными пострадавшими и свидетелями капитану Буанзену случалось иметь дело довольно часто.

Все изменили эти две гильзы, которые подобрал в лесу расторопный шериф. Оружие такого калибра, а уж тем более SFAT, купить в оружейном магазине было невозможно. Подобные машинки использовались для работы по защищенным бронежилетами целям.

Далее. Злоумышленников, скорее всего, было двое. Одного видел потерпевший, а второй этому потерпевшему врезал по шее. Версия о количестве подозреваемых подтверждалась и тем, что взяли они два комплекта – две пары брюк и две рубашки.

Какие еще имеются связки? Капитан посмотрел на проносившиеся мимо машины, потом на молчаливого сержанта за рулем и вернулся к гильзам.

Пожар в хранилище, охраняемом агентством «Баярд», – вот что само напрашивалось в эту связку. Дежурному по городу представитель агентства сообщил, будто после нападения группы налетчиков загорелись запасы фейерверков, приготовленных к корпоративному празднику.

«Склад стоит у реки в прибрежной зоне, значит, речники могут рассказать больше», – подумал капитан. Он и сам не знал, зачем ему понадобилось это разбирательство, наверное, действовал инстинкт, как у охотничьей собаки.

6.

В участок Буанзен вернулся в половине десятого. Офицер, который должен был принять у него дежурство, еще не появлялся. В помещениях стояла жуткая вонь – пока капитан мотался в пригород, в клетку посадили пьяницу, который обгадился, и теперь за ним прибирали супруги-дебоширы. Немного протрезвев, они поняли, что попали в неприятную ситуацию, и зарабатывали себе прощение.

Капитан прошел в помещение дежурного и на служебном диспикере набрал номер отделения речной полиции. Ответил ему такой же дежурный.

– С вами говорит дежурный сорок второго участка, мне нужна информация, коллега.

– Какая информация?

– Меня интересует, что происходило на складах, в бункере.

– Этой ночью?

– Ну конечно, дружище, во время вашего дежурства…

Возникла пауза.

– Это где склады? – снова уточнил офицер речной полиции. Очевидно, он пытался выиграть время.

– Меня интересует склад, охраняемый агентством.

«Баярд», – уже с нажимом произнес Буанзен.

– Они передо мной не отчитывались, вы ведь знаете, у них независимый статус – мы не имеем права вмешиваться в их дела.

– Но это было нападение?

– Может, и нападение, на них постоянно кто-то нападает, но пока они справлялись сами.

– А вам не показалось странным, что во время нападения что-то слишком громко взрывалось?

– Не понимаю вас. Бункер стоит на месте, что там могло взрываться? И позвольте спросить, коллега, вы что, занялись расследованием этого инцидента?

– Да что вы, коллега! Нет, конечно. Кто же мне позволит? Просто ночью в пригороде объявились двое каких-то стрелков, вот я и подумал: может, это как-то связано с нападением на бункер… Ну, раз у вас все спокойно, то и у нас тоже. Счастливо сдать дежурство, коллега.

– И вам тоже.

Отключив диспикер, Буанзен задумался. Этот речник определенно напуган, интересно – кем? Капитан взглянул на часы, они показывали девять пятьдесят.

За дверью послышались голоса. – Один из них принадлежал лейтенанту Кетчеру, который должен был принять у Буанзена дежурство.

Вскоре бодрый, улыбающийся лейтенант появился на пороге.

– Как дела?

– Нормально, – пожал плечами Буанзен.

– Много было дерьма?

– Нет, по щиколотку.

– Понятно.

Кетчер открыл старый дребезжащий холодильник и с трудом запихнул в него огромный пакет с едой. Лейтенант был не женат, жил с родителями, и его мамаша всякий раз собирала сыну такой запас, будто он отправлялся на неделю в горы.

Сдав дежурство, Буанзен оставил опостылевший за сутки участок и отправился в находившееся неподалеку кафе «Ламантин». Там он просидел целый час, хотя поначалу намеревался поскорее оказаться дома – посмотреть трансляцию футбольного матча с другого полушария.

Оставлять гильзы в участке, тем более записывать их в отчет он не стал и унес в кармане пиджака.

7.

Джек и Рон двигались вдоль реки, пока на берегу не стали попадаться рыбаки. Они сидели, замерев над поплавками, и заметить их среди прибрежной растительности было непросто.

Пришлось углубиться в лес, который по мере приближения к городу все больше походил на парк. Ближе к обеду стали встречаться люди, и напарникам пришлось делать большие крюки, чтобы как можно дольше не попадаться никому на глаза, ведь спрятать оружие им пока было некуда.

Вскоре им повезло, удалось украсть корзинку для пикников у молодой парочки, которая страстно предавалась любовным утехам под раскидистым кустом.

Лишь отойдя метров на триста, Джек и Рон устроили ревизию и обнаружили, что в корзинке полно бутербродов. Рон сдвинул их в сторону, и на дне нашлось место двум автоматам.

– Какой бутерброд тебе дать? – спросил Рон.

– А какие там есть?

– С сыром.

– С сыром не люблю.

– С арахисовым маслом.

– Фу… Ненавижу.

– Послушай, ты что, только из ресторана? Помнится, под Рио-Малаг мы неделю питались жареными крысами и ты ни разу не отказывался от своей пайки.

Тогда была война, Рон.

– А сейчас что?

Джек огляделся.

– Ладно, посмотри еще, может, что-то другое найдется.

Рон покопался в корзинке и подал Джеку еще бутерброд.

– О! – обрадовался тот. – Это с тунцом!

Завтракая на ходу, они продолжали двигаться в сторону города, благо, в парке было много натоптанных тропинок.

– Жаль, что в корзинке не завалялось батов пятьдесят, – заметил Рон после пятого бутерброда. – Мы бы подкатили к банку на такси.

– Скажи спасибо, если эта парочка не бросится искать пропажу.

– О чем ты, Джек? Когда я тащил корзинку, этот парень на подружке только разгонялся. Такой будет пилить часа два, я эту породу сразу узнаю.

– Как, интересно, ты успел определить его породу?

По голой заднице, что ли? – усмехнулся Джек.

– Зачем по заднице? По дыханию.

– А какое у него было дыхание?

Размеренное, как у стайера на первом километре.

Никакой спешки, спорт превыше всего.

– Да ну тебя, – отмахнулся Джек.

Несколько минут они шли молча, потом Рон спросил:

– Который час?

Джек взглянул на тонкий водонепроницаемый браслет.

– Почти половина двенадцатого.

– А сколько километров до города?

– Думаю, двадцать.

– Как будем добираться?

– Ты уже сам сказал: на такси.

– А деньги?

– Пообещаем ему расплатиться возле банка – он нас там подождет.

– Что-то говорит мне, Джек, что таксист, посмотрев на наши рожи с темными кругами под глазами и на одежду, потребует предъявить наличные. А совать ему под нос ствол я бы поостерегся, ведь парень потом может запросто сдать нас полиции.

– Да, это так.

Они еще немного помолчали, затем Рон глубоко вздохнул и с чувством произнес:

– А ведь здесь хорошо, правда? Воздух чистый, птички, река…

На тропинке появились люди, двое взрослых – мужчина с женщиной и девочка лет шести.

Женщина подозрительно покосилась на незнакомцев, мужчина прошел спокойно, неся такую же, как у Джека с Роном, корзинку.

Девочка остановилась посреди тропинки и крикнула:

– Багаж на досмотр! На досмотр багаж!

Рон подпрыгнул от неожиданности и спрятал корзинку за спину.

– Ангелин! – позвала женщина. – Ангелин, не приставай к дядям!

Девочка сорвалась с места и побежала догонять родителей, выкрикивая: «багаж на досмотр!», «предъявите билеты!».

– Милый ребенок, – нервно хихикнул Рон.

– М-да, – кивнул Джек. – Давай двинем к шоссе.

– Давай двинем, – сразу согласился Рон. Они свернули налево и пошли на шум моторов.

8.

Движение на шоссе было довольно оживленным. Машины с ревом проносились мимо, водители не удостаивали двух нелепо одетых бродяг даже взглядом.

– В этот час все только едут на пикники, а мы уже возвращаемся, это выглядит подозрительно, – сказал Рон.

– Может, у нас неотложные дела.

– Двое мужчин с корзинкой… Все подумают, что мы педики.

– Да ладно тебе, – глядя на проносящиеся машины, сказал Джек. – Вот когда мы летели в каюте для новобрачных и половина пассажиров показывала на нас пальцами, вот тогда все думали, что мы они и есть. А сейчас – посмотри, как мы одеты. Педики так не одеваются, они следят за модой.

Заметив желтое такси, Джек поднял руку. Машина остановилась на обочине, Рон распахнул заднюю дверцу, но таксист остановил его.

– Не торопись, приятель! Куда ехать собрались?

– В город.

– Элинопсес большой.

– На центральную площадь, брат. – В голосе Рона послышались заискивающие нотки.

– На площадь? – переспросил таксист, с подозрением рассматривая странно одетых людей. Старо модные рубашки, ботинки на толстой рифленой подошве – совсем даже не по сезону. – А что у вас в корзинке?

– Бутерброды. Хочешь, угостим?

– Не надо. Наличные покажите.

– Неужели ты думаешь, что мы тебя обманем, друг? – вмешался Джек, улыбаясь таксисту самой луч шей из своих улыбок.

– Я ничего не думаю, но на денежки взглянуть не мешало бы.

– Ну… понимаешь, наши деньги в банке. Доедем до банка и с тобой расплатимся.

– Э-э нет, знаем мы такие штучки, ученые уже!

Закрывай дверь! Я сказал: закрывай дверь! – заорал таксист, засовывая руку под сиденье. Должно быть, там был спрятан какой-то весомый аргумент.

Рону ничего не оставалось, как захлопнуть дверцу, и такси уехало.

– Остановим еще одно? – спросил он.

– Едва ли нам повезет, пока мы в таком виде. – Джек еще раз осмотрел свои штаны. Они уже высохли, однако при этом как-то перекосились, отчего левая штанина оказалась сантиметра на три выше правой, а карманы отдувались так, будто были набиты камнями.

– Да уж, прикид у нас непривлекательный, однако это не значит, что добираться до города мы обязаны пешком, правильно?

– Правильно, Рон, тем более что на дороге не сколько головорезов из «Баярда» могли организовать «фильтр».

– Значит, нужно искать бензоколонку?

– Бензоколонки поблизости я не вижу, а вон тот придорожный магазинчик вполне сгодится.

Джек кивнул в сторону легкого павильона с незамысловатой вывеской «Товары в дорогу».

До магазина было метров сто. Пока напарники их преодолевали, со стоянки уехал автомобиль, правда, остался еще один.

– Думаю, это хозяйский, – предположил Рон, перекладывая корзинку из руки в руку.

Обойдя бежевый пикап, Джек и Барнаби вошли в магазин. Услышав мелодичный звон, извещавший о появлении покупателей, продавец выглянул из подсобки и поспешил к кассе.

– Добрый день, что-то я не слышал, как вы подъехали.

– А мы не подъехали, мы пешком пришли, – улыбаясь, сообщил Джек. – Мы любим ходить пешком.

Не поверив, продавец выглянул в окно.

– Действительно, – произнес он и настороженно покосился на посетителей. – А что у вас в корзинке?

– Как сговорились все, – покачал головой Рон. – Бутерброды у нас в корзинке.

– Понятно, – кивнул продавец и глянул под при лавок, где был спрятан дробовик.

– Рон… – произнес Джек, и Барнаби выхватил из корзинки SFAT.

– Что это значит? – переходя на фальцет, спросил продавец и снова посмотрел под прилавок.

– Не советую даже пытаться, – предупредил его Джек. – Все равно мой друг окажется быстрее.

– Но мне кажется, что ваше оружие… оно ненастоящее – у него слишком большой калибр… Это игрушка? Наверное, это шутка!

На лице продавца появилась несмелая улыбка, и он снова посмотрел под прилавок.

– Ну признайтесь, признайтесь мне, что это просто имитация оружия от фирмы «Резиненн Герл», они выпускают такие забавные игрушки… вы меня разыгрываете – вы даже одеты как клоуны…

– Рон, – снова произнес Джек, и Барнаби точным выстрелом перебил одну из опор магазинной стойки, на которой стояло несколько сотен банок. Половина из них, словно потревоженная горная лавина, стала скатываться по наклонившимся полкам. Посыпались порошки и битое стекло, сминаемые лавиной чипсы хрустели, словно смерзшийся наст.

– Ну что, достаточно? – спросил Джек, когда упало все, что могло упасть.

– Д-да… – едва разомкнув челюсти, произнес владелец магазина. – Э… это ограбление?

– Разумеется. Давай сюда деньги.

– В-возьмите, ту-тут очень кстати и в-вчерашняя выручка осталась, по-полторы тысячи батов…

Владелец магазина открыл кассу и сделал шаг назад.

– Полторы тыщи не нужно, – отмахнулся Джек.

– У меня здесь больше нет!

– Нам нужно пятьдесят батов.

– Пятьдесят батов? Здесь какой-то подвох… Вы собираетесь меня убить?

Владелец магазина снова заглянул под стойку.

Джеку пришлось подойти к кассе, взять пятьдесят батов десятками, а заодно достать упрятанный под стойкой дробовик и испортить его, вынув боек.

– Так надежнее будет, – сказал он, возвращая дробовик на место. – Ну все, прощай, надеюсь, никаких обид?

– Какие обиды, что вы!

– Вот и отлично.

Следом за Роном Джек вышел из магазина, открыл установленный на стене щиток и, отделив провод высокочастотной связи, вырвал его с корнем.

– У него может оказаться мобильный диспикер, – заметил Рон.

– Может, но что-то говорит мне, что этот парень слишком прижимист, чтобы оплачивать мобильную связь. Посмотри, какая у него невзрачная машина грузовая кляча, ничего лишнего.

– Джек! Такси!

И они побежали к дороге, размахивая руками.

9.

Такси остановилось, и напарники, не говоря ни слова, запрыгнули на заднее сиденье.

– Привет, ребята, – сказал водитель, внимательно разглядывая седоков. – Куда поедем?

– В город.

– Очень спешите?

– Да, пришлось вернуться с пикника.

Рон постучал по крышке корзинки.

– Даже бутерброды остались. Хочешь?

– Нет, лучше деньгами.

– Уговорил.

Джек и Рон ожидали, что этот таксист тоже попросит показать деньги, однако он лишь уточнил:

– В городе – куда?

– На центральную площадь.

И они поехали. Джек понемногу начал успокаиваться и глазеть по сторонам. Рон держался за корзинку.

При въезде в город на обочине дежурила полицейская машина. Двое копов стояли, опершись на капот, и внимательно рассматривали каждый проезжавший автомобиль.

Напарники невольно подобрались. Полиция могла отреагировать на сигнал из ограбленного магазина, тогда следовало приготовиться к стрельбе. В голове Джека стали проноситься яркие картины возможного развития ситуации – требование выйти из машины, напряженные лица, черные пистолеты и – обыск. Сдаваться полиции было нельзя, это почти наверняка смерть, если не от рук сотрудников «Баярда», то от контрразведчика майора Гастона, которого Джек и Рон при небольшом везении обвели вокруг пальца и обворовали. Теперь он не упустит случая поквитаться с ними.

Когда такси проезжало мимо полицейских, Джек и Рон затаили дыхание, однако копы равнодушно скользнули взглядом по их лицам и останавливать машину не стали.

– Ишь, рожи, высматривают чего-то, – недобро заметил таксист.

Недолго покружившись по улицам города, они выбрались на площадь, где все так же шумели фонтаны и люди кормили голубей.

– Тормозни здесь, приятель, – сказал Джек, останавливая машину подальше от банка.

Такси остановилось.

– Двадцать семь батов, – сказал водитель.

Джек хотел отдать весь полтинник, без сдачи, однако передумал – двое помятых людей, сорящих деньгами – это необычно. Вместо этого он получил всю сдачу, а на чай отдал пятерку.

– Вот и наш банк! – сказал Джек, когда такси уехало.

– А возле него охранник, – угрюмо заметил Рон.

– Ну и что? Это нормально, возле каждого банка должен стоять охранник. Порядок такой.

Джек огляделся: ничего особенного – фонтаны, дети, голуби, пенсионеры, влюбленные парочки и крошки на мостовой, откуда их склевывали птицы.

– Найди себе местечко, а я пойду за деньгами, – сказал он.

– Я присяду на бортик фонтана и буду тебя прикрывать.

– Вот это самое правильное. Ну, я пошел.

– Иди.

Рон нашел место, откуда хорошо было видно дверь банка и его золотую вывеску. В соседи ему достались старушка с зонтиком от солнца и парень с девушкой, которые о чем-то спорили.

– Только ты и Марк, – сказала девушка.

– Александр говорил, что и он тоже.

– Да, Александр тоже, просто я забыла. – Девушка невинно улыбнулась.

Джек дошел до дверей и под пристальным взглядом охранника вошел внутрь. Рон перевел дух.

– Кути-кути… Пуси-пуси… Гули-гули… – сюсюкала старушка, подбрасывая голубям мелкую гальку.

Они бросались, отталкивая друг друга, но, поняв, что угощение – всего лишь камни, удивленно смотрели на старушку своими круглыми глазами.

– Ишь, сорванцы! Ишь, канальи! – радовалась та.

– А Даймонд и Пит? Они говорили, что это случилось на твоем дне рождения, – продолжал молодой человек.

– На дне рождения не считается, я была пьяная…

В следующий раз я их больше не приглашу, вот увидишь.

– А водопроводчик – почему он пишет тебе эти грязные послания?

– Он не водопроводчик, он мой сосед.

От нечего делать Рон стал крошить голубям бутерброды. Почувствовав запах масла, птицы устроили у его ног настоящую свалку, вызвав ревность старушки с зонтом.

– Зачем вы приманиваете моих птиц?

– Извините, мэм, я не знал, что это ваши птички, – пожал плечами Рон и криво улыбнулся старушке. По том взглянул на башенные часы – Джек отсутствовал уже четверть часа.

– А я тебе говорю, что кузенов считать нельзя, мне ведь тогда было совсем мало лет. Ну что я понимала?

– Ну, знаешь, это для меня так неожиданно…

Я ведь хотел познакомить тебя с мамой.

На площадь выехала полицейская машина. Рон приоткрыл крышку корзинки и взглянул належавший сверху автомат: выхватить его можно было в одну секунду.

Патрульный автомобиль притормозил возле банка.

«Кажется, началось», – сказал себе Рон и поднялся.

Высунувшийся в окно полицейский спросил о чем-то охранника банка, тот ответил и махнул рукой в сторону вздымавшихся над городом небоскребов Сити.

Полицейские уехали.

Рон вздохнул и медленно опустился на парапет.

– Что, печень прихватило? Или геморрой? – участливо поинтересовалась старушка.

– И то и другое, – ответил Рон.

– О, как я вас понимаю!

Дверь банка распахнулась, и оттуда выскочила молодая женщина. Она подбежала к охраннику, залепила ему пощечину и пошла прочь через площадь, воинственно размахивая сумочкой. Обалдевший охранник удивленно смотрел ей вслед.

– Да что они там – с ума, что ли, посходили? не удержался от замечания Рон.

– Наверное, она шлюха! – предположила старушка.

– Кто шлюха? Я шлюха? – грозно переспросила девушка, разбиравшаяся со своим возлюбленным.

– Так ты, старая мымра, значит, подслушиваешь, да?!

Рон поднялся и пошел навстречу появившемуся Джеку, а возле фонтана начинался скандал.

– Ну как, все в порядке?

– Да.

– А почему так долго?

– Какая-то дамочка устроила скандал: ей закрыли кредитную линию.

– Наличные взял?

– Тридцать тысяч дорожными бонами, двенадцать – наличными.

– Отлично, – вздохнул Рон.

– А что это там за драка, возле фонтана?

– Не обращай внимания, пойдем отсюда. Я хочу получить нормальную одежду и обед в номере люкс раньше, чем пулю в брюхо.

10.

Несмотря на внешнюю значительность здания, его роскошь и дорогую отделку, на невозмутимость охранников, прогуливавшихся по вылизанной территории и стоянке, внутри агентства «Баярд» царила атмосфера осажденной крепости.

То и дело в кабинеты первых лиц вызывались начальники служб, которые затем выскакивали с красными лицами и неслись выполнять полученные приказы. Эти приказы дробились на инструкции для ответственных за секторы, с неизменным дополнением: «Лучше бы у вас получилось, иначе закопаю».

Оперативные группы в авральном режиме собирались на базах, разбросанных по Элинопсесу и его пригородам, и тут же выезжали по намеченным маршрутам.

«Найти, найти, найти», – шифровали компьютеры связи. «Найти, найти, найти», – требовали начальники. Что именно найти, знали только посвященные, однако догадывались многие.

Случилось самое страшное, что могло присниться только в страшном сне – у «Баярда» увели самый важный груз, объект охраны Номер Один. Увели, несмотря на то что охраняли его не просто надежно, а сверхнадежно. И хотя прямой вины руководителей «Баярда» в этом не было, они не сомневалось, что у более высокого руководства другое мнение.

Раздав очередную порцию инструкций и жесточайших приказов, директор «Баярда» Самюэль Франк, казалось, впал в состояние прострации. Он сидел за столом, заваленным схемами охраняемого бункера – того самого, из которого вынесли самый важный объект, и размешивал ложечкой давно остывшую кофейную жижу.

Ворот его сорочки был расстегнут, ослабленный узел галстука сбился на сторону. Рядом сидел заместитель Даглиш, который выглядел немногим лучше своего шефа. Они дежурили здесь с ночи, с того самого момента, когда их вызвали в связи с чрезвычайными обстоятельствами.

Для директора и его заместителя ситуация была чрезвычайна вдвойне, поскольку в случае безвозвратной потери объекта их личную безопасность не мог гарантировать никто.

На столе зазвенел диспикер канала дальней связи. Звонок был с самого верха.

– Франк слушает…

– Здравствуйте, Сэм.

– Здравствуйте, сэр.

Директор «Баярда» узнал Джи Ральфа, одного из первых заместителей Самого.

– Как ваши успехи? Нашли какие-нибудь следы?

– Мы напряжено работаем, сэр, но пока это не принесло никаких результатов, кроме сырой информации от нескольких свидетелей и полицейских-речников. Все эти люди видели улетавшие с места преступления айрбайки, которые двигались на север…

Потянулась долгая и тяжелая для Франка пауза.

– Вы понимаете, Сэм, что, как только информация о пропаже объекта дойдет до «Фьорда», вы с вашими руководителями служб станете покойниками?

– Понимаю, сэр, – сдавленно ответил Франк. Он полагал, что удовольствуются только его головой, а оказалось – под ударом все заместители.

– Клиент не простит нам потери исходников, а мы не простим этого вам.

На этом разговор закончился, и Самюэль Франк положил трубку. На него страшно было смотреть.

– Что они сказали? – спросил Даглиш, чувствуя, как намокает спина.

– Они сказали, что мы без пяти минут трупы.

– Этого надо было ожидать, – криво усмехнулся заместитель, и губы его дрогнули. – Только обидно очень.

Франк его понимал. Никому и в голову не приходило, что их собственная многоходовая операция может принести такие ужасные результаты.

Сценарий этой операции и сама ее идея пришли в «Баярд» из агентства «Филипп Таккер». Владельцы охранной суперкомпании стали регулярно пугать клиентов новыми угрожающими им опасностями и выбивать из них дополнительные финансовые вливания.

Пугать приходилось по-разному, но для «Фьорда» избрали наиболее театральный способ – атаки военизированных групп, посланных якобы главным конкурентом «Фьорда» – «Нетстейпом», бывшим монополистом всего рынка программного обеспечения для суперваквантеров.

Через подставных лиц и полулегальные, расположенные на других планетах вербовочные конторы организаторы набирали небольшие команды из беглых убийц, спившихся наемников и просто дураков, любивших пострелять. Их прельщали хорошими деньгами, привозили, вооружали и натравливали на объекты, охраняемые структурами компании «Филипп Таккер». На Цитрагоне это был бункер, где хранилась одна из пяти копий с исходниками основных программных продуктов «Фьорда».

Со временем кровавое театрализованное действо начало приносить плоды – руководство «Фьорда», напуганное жуткими перспективами, которое услужливо рисовал им «Филипп Таккер», решилось выделить несколько сотен миллиардов на укрепление системы безопасности. Боссы охранной компании уже довольно потирали руки, предвкушая золотые потоки, когда неожиданно для них очередное «потешное» нападение завершилось взятием бункера.

Вместо быстрого расстрела привезенных на убой дурачков перестрелка переросла в ожесточенное столкновение между охраной бункера и десантом неведомого врага, высадившегося на крышу и причал с айрбайков.

Не менее пятидесяти тяжеловооруженных пехотинцев обрушилось на головы охранников и, пользуясь своим преимуществом в вооружении и выучке, быстро проникло внутрь бункера. Продвигаться по туннелям хранилища им помогало не только оружие, но и хорошее знание плана бункера, а также электронные ключи, работавшие на кодовых блоках, схожих с теми, что использовались в кодовых замках хранилищ.

Одна за другой поднимались бронированные панели, и захватчики проникали все дальше.

Поднятые по тревоге резервы охраны были брошены в бой, однако и они были перебиты лучше обученными солдатами противника, на стороне которого невольно действовала и группа уцелевших «потешных» воинов, а уж их-то, на свое горе, компания «Баярд» вооружила очень основательно.

Даже когда охране удалось заблокировать наружные двери хранилища, именно «потешные» солдаты сумели взорвать многотонную бронированную плиту сверхмощным взрывным устройством, которого у них по идее не должно было оказаться.

Массивные забрала, дым и пыль мешали опознавать участников столкновения на видеозаписях, однако специалистам «Баярда» удалось определить, кто из нападавших сумел выскользнуть из бункера. Этими счастливчиками оказались трое из «потешной» команды и шестеро солдат вражеского десанта. Их раненые товарищи приняли яд, что было неожиданно.

Из трех рот охраны в живых осталось двадцать семь человек, причем только двое из них избежали ранений.

Таков был итог последнего театрального представления.

11.

Директор Самюэль Франк снова и снова прокручивал в голове эти события, словно пытаясь отыскать там ответы на свои непростые вопросы, однако ответов не было, и Франк чувствовал себя опустошенным.

– Сэр, приехал Мартин Гошар, – прозвучал из се лектора голос секретаря.

– Мартин Гошар?

– Да, сэр, тот самый, куратор группы.

– Давай его сюда…

– Слушаюсь, сэр.

Отыскали Мартина с трудом, он прятался в каком-то загородном отеле. Мартин не считал себя важной шишкой, поэтому после подготовки очередной «потешной» команды позволял себя два-три дня отдыха.

То, как взволнованно звучал голос начальника, всегда такого уверенного в себе и спокойного, чрезвычайно удивило его.

– Немедленно в офис, Гошар! Мы влипли!

– Что значит «влипли»? – переспросил опешивший Мартин, решив, что их с начальником и еще несколькими кураторами маленький гешефт раскрыт.

Гешефт заключался в том, что они присваивали кредитные карточки, которые оставались от пущенных в расход «героев». Это, конечно, было незаконно, однако не настолько страшно, чтобы в случае разоблачения лишаться самообладания, как это случилось с начальником.

– Эта информация не для диспикера! Немедленно приезжай!

Мартин запарковал свой роскошный «лондейл» возле «Баярда» и немного удивился тому, что стоянка оказалась почти пуста. Обычно здесь скапливалось два-три десятка дорогих авто – сотрудникам «Баярда» очень хорошо платили.

Застегнув пиджак и пригладив волосы, Мартин снял большие дымчатые очки и предстал перед охранником, предъявив для сличения удостоверение с проекционным фото.

На территории офисного комплекса было спокойно. Никто не кричал, не стрелял в воздух, из окон не вырывалось пламя. Мартин немного успокоился, решив, что выходка его начальника – обыкновенный нервный срыв. Мало ли какие у человека бывают проблемы – дети, долги, любовницы…

Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет начальника службы, Мартин готов был услышать если не извинения, то хотя бы объяснения: дескать, извини, старик, ошиблись малость, однако начальник выскочил из-за стола и рванулся к Гошару со словами:

– Немедленно к директору! Они тебя уже ждут!

– К Сэму Франку? – удивился Мартин. – Зачем?

– Главный объект увели… – страшным голосом произнес начальник, и плечи его поникли.

– По-нят-но… – по слогам произнес пораженный Мартин. Такого он не ожидал и даже представить не мог, чтобы главный объект…

Неловко повернувшись, Мартин вышел из кабинета и на негнущихся ногах стал подниматься по лестнице. О том, что можно воспользоваться лифтом, он забыл.

12.

Сидевший в приемной секретарь молча кивнул на дверь директора.

Мартин осторожно вошел и, увидев, в каком состоянии пребывает Самюэль Франк, забыл даже поздороваться. Он только произнес с вопросительной интонацией:

– Сэр?

– Проходите, садитесь.

Рослый Мартин подошел к стулу и осторожно на него опустился. Директор и его заместитель переглянулись, а Франк спросил:

– Вы уже слышали о том, что произошло?

– В это трудно поверить, сэр.

– И тем не менее это случилось, – произнес заместитель Даглиш.

– Кто-то узнал о системе наших… детских спектаклей с пальбой и фальшивыми налетчиками, – в голосе директора отчетливо слышалось презрение к подобным действиям, – и мастерски воспользовался этим. Когда началось представление с избиением младенцев, на бункер неожиданно высадились пятьдесят бойцов.

– Высадились? – переспросил Мартин.

– Да, на айрбайках «гепард». Это армейские разведывательные машины, у которых есть функция шумоподавления, поэтому-то охрана хватилась слишком поздно. Помимо хорошего вооружения у десантников оказались программно совместимые электронные ключи, которые довольно легко настраивались под наши замки. Остальное дело техники и некоторого везения.

– Но рота охраны, сэр!

– И рота, и ее вторая смена были перебиты. Резерв – тоже.

– Вот как… – Мартин покачал головой. До него стало доходить, что неспроста директор сам рассказывает об этом – ему, простому куратору группы.

– И заметьте, мистер Гошар, – вмешался Даглиш, сверля Мартина глазами, – в разгроме роты охраны самое активное участие принимали ваши люди.

– Какие мои люди, сэр? – окончательно дошло до Мартина. – У меня никаких людей нет.

«Вот сволочи! Сами тонут и меня хотят прихватить!».

– Сэр! – обратился он к директору, картинно прижимая руки к груди. – Сэр, но вы же прекрасно знаете, что весь этот сброд – случайные люди! Их ведь направляет к нам кто угодно! Чуть ли не скаутские организации!

– Успокойтесь, Гошар. – На лице директора поя вилось подобие ободряющей улыбки, хотя ему самому поддержка тоже не помешала бы. – Успокойтесь, вас никто не обвиняет напрямую, просто нам показалось странным, как вели себя люди из последней группы…

– Только половина из них пошла выполнять поставленную задачу, – снова вмешался Даглиш. – А пятеро засели на барже, как подтверждают материалы видеонаблюдения. У всех, кто ознакомился с этими записями, сложилось впечатление, что эти люди ждали прихода основных сил, а именно – десанта.

– Во время боя ваши люди были чрезвычайно активны, – продолжил директор. – Видеоматериалы, сделанные в бункере, также подтверждают это. Ваши люди, Мартин, оказались подготовлены значительно лучше наших охранников и расстреливали их, словно жестяных белок в деревенском тире.

– Но, сэр! Я ни в чем не виноват! Это случайные люди! Случайные! – В голосе Гошара слышалось от чаяние, он понимал, куда движется беседа. Ведь если докажут, что имел место заговор, и директору, и заместителю удастся отвести от себя часть вины.

– Успокойтесь, Мартин, мы прекрасно знаем, что ваши проступки не распространяются дальше воровства кредитных карточек и уж, конечно, вас не подозревают в тайном сговоре с вербовочными конто рами. В будущем, если оно у всех нас будет, следует отбраковывать слишком уж умелых бойцов.

Сейчас мы посмотрим несколько эпизодов, отобранных из всего видеоматериала, чтобы вы помогли нам разобраться, кто из ваших людей погиб, а кто остался и похитил особо охраняемый объект.

– Вы думаете, это они, сэр? – снова испугался Мартин.

– Скорее всего.

Франк вздохнул.

– Ну, начнем.

Взяв со стола пульт дистанционного управления, директор опустил плотные шторы и включил запись.

По экрану побежали люди, сначала в одном направлении, потом в другом. Из автоматных стволов вырывался огонь, а услужливый ваквантер отмечал красными квадратиками «людей Мартина».

– Посмотрите, Мартин, – Франк остановил запись, – вот этого, этого и этого бойца среди убитых мы не обнаружили. Расскажите о них больше.

– Вот эти двое, сэр, были вместе. Поначалу они производили впечатление простаков, но позже я стал замечать, что они способны готовить логические ловушки – ну, знаете, как это делается, – чтобы на чем-нибудь подловить меня.

– Я понимаю вас.

– Позже я понял, что они не такие, какими хотят казаться, но я подумал: ничего страшного, еще не сколько дней, и они пойдут в расход… А вышло вон как.

– Откуда они?

– С Чиккера, из города Эртвуда.

– Ясно. А этот третий? – Директор кивнул на экран.

– Тоже весьма опасный человек. У него был жуткий взгляд, как будто он тебя живьем разделывает.

Он тоже из Эртвуда и этих двоих знает.

– В этом нет ничего удивительного. Возможно, прежде они были приятелями.

– Нет, сэр, если и были, то скорее неприятелями.

Поначалу я даже боялся каких-то внутренних разборок между ними, но позже ситуация выровнялась.

– Как, по-вашему, кто из этой троицы мог вынести объект особой важности?

– Кто угодно, сэр, я уже говорил, что все они непростые…

– А как у них оказались гранаты «дундл», мистер Гошар? – неожиданно вмешался заместитель Даглиш.

Мартин вздрогнул, это был удар так удар.

– Возможно, они похитили гранаты в арсенале, сэр.

– А почему в арсенале лежали средства, которыми мы никогда не вооружали команды?

– Когда мы заметили, что они шуруют в ящиках, я послал инструктора, и он пресек это, сэр. А что касается доставки вооружения и хранения его в арсенале – это не входит в мои обязанности.

– Да, – с некоторым сожалением согласился.

Франк. – Это действительно не входит в ваши обязанности. Но с теми, в чьи обязанности это входило, мы обязательно разберемся. Что еще вы можете сказать об этих людях?

– Эти двое, Джек и Рон, позвонили мне перед самым отъездом в накопитель и предупредили, чтобы я к ним не приезжал. Сослались на какую-то драку или даже перестрелку. Я подумал, что они просто пьяны, но согласился перенести встречу к ресторану.

«Фламинго».

– И что?

– Они приехали, были трезвы, но у них имелись при себе пистолеты.

– Где они их взяли?

– Не сказали. Просто попросили притормозить возле кустов и выбросили их.

Директор и заместитель переглянулись.

– Да, и еще одно! В какой-то из последних дней я пришел к ним в гостиницу и увидел в холле обведенный мелом силуэт – такие обычно делает полиция на месте убийства.

– И что же? – подался вперед директор.

– Джек и Рон сказали, что ничего не знают, кроме того, что действительно случилось несчастье.

Франк с разочарованным видом откинулся на спинку кресла.

Зазвенел диспикер, на панели замигала лампочка местной закрытой линии.

Франк снял трубку, послушал и, сказав «хорошо», вернул диспикер на место:

– Ну, Мартин, отправляйтесь пока домой и будьте готовы явиться по первому же сигналу.

– Не извольте беспокоиться, сэр! Прилечу в ту же минуту!

Гошар вскочил со стула и попятился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, директор сказал:

– Они нашли айрбайк к северу от города, при мерно в сорока километрах.

– Один?

– Один. От него ведут отчетливые следы – там довольно пыльно. Рядом какая-то гостиница.

– Нужно послать людей, чтобы опросили каждого…

– Все уже там.

Они помолчали.

– Не могу сидеть на месте, хочется что-то делать.

Франк посмотрел на часы:

– Скоро прибудут подразделения из Того, Свайона и Туайена. Нужно подготовить для них объем работ.

– Работу-то мы найдем, план – вот он, – Даглиш хлопнул ладонью по тонкой папке, – вот только…

Не получили ли они приказ из «Филипп Таккер»?

– Да.

– Скоро узнаем.

И они снова замолчали. Оба понимали, какой это мог быть приказ.

13.

Капитан Буанзен вернулся домой около полудня. Не успел он открыть дверь, как ему навстречу с заливистым лаем бросился спаниель Сэллим.

– Привет, Сэллим, хорошая собачка…

Капитан потрепал пса, и тот от радости умчался в гостиную и прибежал обратно, виляя куцым хвостиком.

Буанзен невольно вспомнил об уничтоженных в лесу собаках – кажется, деревенский шериф говорил, что их там целая дюжина.

– А где миссис Браун, Сэллим?

Капитан прошел в гостиную и заметил на журнальном столике записку. В ней домработница сообщала, что уже выгуляла и покормила Сэллима, приготовила обед, а еще звонили из электрической компании, интересовались, когда можно прийти и заменить счетчик.

– Понятно.

Буанзен заглянул на кухню и потянул носом: суп с фрикадельками, карп в сметане, клюквенный кисель. Капитан ощутил себя почти счастливым – с появлением в его жизни миссис Браун он забыл, что такое еда всухомятку, дефицит чистых сорочек и дырявые носки, наконец, капитан получил возможность завести собаку, о чем мечтал с самого детства.

Правда, стоило это счастье недешево, приходилось отдавать треть капитанского жалованья, однако Буанзен помнил, во что обходилась ему красавица Хельга, юная супруга, с которой он прожил шесть невыносимо долгих месяцев. Конечно, в постели Хельга творила чудеса и поначалу Буанзену это очень нравилось, но вскоре он понял, что всю жизнь в постели ему не провести, а красавица-жена больше ни на что не годилась.

Пообедав, Буанзен взял с холодильника свежие газеты, купленные заботливой миссис Браун, наскоро проглядел их и, не найдя ничего интересного, отправился спать.

Увязавшемуся было за хозяином спаниелю Буанзен сказал:

– Я иду спать, Сэллим, отправляйся и ты.

Пес заскулил, требуя внимания, однако хозяин ушел к себе в спальню, и Сэллиму ничего не оставалось, как вернуться на кухню. Там, под столом у него была неофициальная лежка.

Буанзен сел на кровать и потянулся. Весь остаток сегодняшнего дня и завтрашний – до вечернего совещания в участке – он был свободен. Перед тем как завалиться спать, капитан вынул из карманов весь накопившийся за время дежурства мусор: штрафной талон за стоянку, распечатанную пачку жвачки и две гильзы.

Бросив все это в ящик стола, капитан разделся, лег на кровать и еще раз потянулся. Думать ни о чем не хотелось, дежурство изматывало так, что отступали даже невеселые мысли. Буанзен еще раз вздохнул и почти сразу погрузился в сон.

Однако долго спать капитану не дали. Уже через двадцать минут по гравийной дороге прошелестели колеса, затем хлопнули дверцы автомобиля.

«Это ко мне», – сквозь сон подумал Буанзен, постепенно пробуждаясь. Он всегда чувствовал, когда к нему приезжали по служебной надобности.

– Почему не позвонили? – спросил он у самого себя, выглядывая на улицу из-за шторы. У ворот стоял черный лакированный «монро», а от калитки к дому шли двое мужчин. У них были короткие прически, одинаковые темные очки и черные костюмы спортивного покроя.

– Медные лбы… – сразу догадался Буанзен. «Медными лбами» в полиции называли агентов Федеральной службы криминальных расследований – ФСКР.

Капитан натянул вельветовые штаны, надел футболку и вышел в прихожую за пару секунд до звонка в дверь.

Приоткрыв стальную шторку, Буанзен спросил:

– Чему обязан, господа?

– Капитан Буанзен из сорок второго участка? – уточнил тот, что был пониже и помоложе.

– Да, а вы кто?

– Я федеральный агент Лоун, а это мой коллега агент Штраус – Лоун показал свой значок. – У нас к вам небольшой разговор, капитан, вы впустите нас?

Буанзену хотелось сказать «нет», у него появилось какое-то неприятное предчувствие, однако он открыл дверь и провел незваных посетителей в гостиную.

– Присаживайтесь, извините, чай не предлагаю я только с постели.

– После дежурства, мы знаем, – кивнул Лоун, по удобнее располагаясь на стуле. Его напарник остался стоять, но, поймав на себе пристальный взгляд хозяина дома, тоже сел.

– Вы здесь один, сэр? – спросил Лоун.

– А почему вас это интересует?

– Мы хотим поговорить с вами на тему, не допускающую огласки. Разумеется, этот разговор должен остаться между нами.

Услышав со стороны кухни шорох, агент Лоун бросил быстрый взгляд на Буанзена.

– Успокойтесь, это моя собака.

– Собака? Из тех, что служат хозяевам телохранителями?

– Нет, это всего лишь спаниель.

– Ах, спаниель! – Лоун фальшиво улыбнулся. – Обожаю этих милашек.

– А мне больше по душе кошки, – ни к кому не обращаясь, произнес Штраус.

– Хотелось бы взглянуть на него, – сказал Лоун, видимо желая удостовериться, что это спаниель, а не какой-нибудь мастино.

– Сэллим, пойди сюда! Поздоровайся с гостями!

Спаниель нехотя вышел из кухни, однако знакомиться не стал и, опасливо взглянув на незнакомцев, ушел.

– Забавный песик, – прокомментировал Лоун.

– Итак, чем могу быть полезен? – напомнил Буанзен.

– Сегодня во время дежурства вы выезжали в при город, правильно?

– Да, в Барух. Там какие-то наркоманы украли у пенсионера старые вещи, а тот выпалил из ружья.

Меня вызвали как на перестрелку.

– А что было на самом деле?

– Я так и не понял. – Буанзен пожал плечами. – Старик говорил о каком-то черном человеке.

– Человеке в темной военной форме?

– Почему сразу в военной?

– Ну, вам это не пришло в голову?

– А почему мне это должно прийти в голову? Про пали две пары штанов, две рубашки – при чем здесь военная форма? Я думаю, это наркоманы.

– А бойня, которую устроили в лесу? – не сдавался Лоун.

– Сам я ничего не видел, о трупах животных мне рассказал деревенский шериф. Но это не мое дело, пусть он и разбирается, если последуют обращения о пропаже собак.

– Сэр, а не передавал ли вам шериф парочку забавных вещиц? – На лице Лоуна появилась омерзительная улыбка.

– Вы имеете в виду одиннадцатимиллиметровые гильзы? – уточнил капитан, невольно обратив внимание на то, как оттопыриваются пиджаки агентов там, где они носили кобуры. Видимо, эти ребята любили крупнокалиберные пушки.

– Да, сэр. Вы не могли бы нам их показать?

– А чего их показывать? Уверен, что все остальные найденные в лесу гильзы уже у вас.

Лоун и Штраус обменялись понимающими взглядами.

– Вы удивительно проницательны, капитан, но все же покажите нам эти гильзы.

– Ну хорошо. – Буанзен пожал плечами, сознавая, что старается делать это подчеркнуто равнодушно, а между тем он… боялся.

– Сейчас принесу.

Капитан вышел в спальню, выдвинул ящик и взял злополучные гильзы, при этом испытал странное ощущение, как будто они ему обожгли пальцы.

«Это временный приступ какой-то мании», – мысленно уговаривал он себя, однако достал из тайника маленький «рек» калибра «пять двадцать пять», дослал патрон и сунул пистолет сзади за пояс.

Когда он вернулся в гостиную, гости оставались на прежних местах. Капитан снова сел на диван и поставил на журнальный столик обе гильзы.

– Вот они, господа, думаю, вы захотите их забрать, правильно?

– Правильно, капитан. Абсолютно правильно, – повеселевшим голосом ответил агент Лоун. Он достал пакетик для вешдоков и бережно уложил в него обе гильзы.

– Одного не могу понять: почему пропажа каких-то штанов вызывает столь острый интерес службы криминальных расследований?

– К сожалению, делиться с вами сведениями, капитан, мы не уполномочены. Скажите лучше, что еще вам удалось выяснить об этом деле?

– А что я могу выяснить?

– Но вы ведь пытались что-то сопоставить – какие-то события, факты, зачем этим людям понадобилась одежда, кто они…

– Скорее всего, они наркоманы. Тащили все подряд, в том числе и старые, никому не нужные тряпки.

– Но наркоманы не сумели бы попасть в собак.

– Почему нет? Стреляют же наркоманы в людей.

Вы думаете, для животных они сделают исключение?

– А вас не удивил калибр оружия? Не показалось странным, что наркоманы носят с собой автоматы SFAT?

«Беднягу– шерифа они вывернули наизнанку», -подумал Буанзен.

– Знаете, у меня ведь и своих дел хватало, если вы помните, я находился на дежурстве.

– А зачем вы звонили в речную полицию?

– Ночью со стороны реки доносились взрывы, вот я и поинтересовался, что это могло быть.

– Вы пытались увязать взрывы с гильзами?

– Ничего я не увязывал, просто начал наугад соединять все имеющиеся концы, вы сами должны знать, как это делается.

– Да, мы знаем.

Они немного помолчали.

– Ну что же, капитан Буанзен, у нас к вам больше нет вопросов, – произнес Лоун со странной интонацией, и оба агента резко поднялись.

По тому, как они поставили ноги, Буанзен понял, что сейчас будут стрелять, и выхватил «рек».

Зазвучали частые выстрелы. Буанзен качнулся в сторону, и первые пули прошили диванную спинку. Почти не глядя, он сделал два выстрела, прежде чем одна из пуль пригвоздила его к дивану, а следующая снесла полголовы.

Выскочивший из кухни Сэллим с яростным лаем бросился на убийц, грохнул выстрел – и собака покатилась по ковру.

– Вот дерьмо… Он продырявил мне брюхо…

Штраус стоял, прислонившись к стене, и держался за живот.

– Сам виноват, нужно было не спать, это ведь коп.

– Да уж конечно!…

– Ну-ка, дай я посмотрю.

Лоун присел, поднял рубашку и покачал головой.

– Что, так плохо? – скривился Штраус.

– Нет, пуля ушла неглубоко – калибр-то детский.

Просто нужно было жилеты надеть.

– В жилетах… он бы нас сразу вычислил…

– Это верно. До машины дойти сможешь, чтобы не шататься?

– Смогу…

– Ну, тогда пошли.

14.

Черный «монро» не отъехал и на сотню метров, когда к дому Буанзена подкатил темно-синий «алуэт».

Из него выскочили трое в штатских костюмах. Оглядываясь, они поспешили к дому.

Взбежав на крыльцо, один из них вдавил кнопку звонка. Было слышно, как внутри дома разливаются трели.

– Странно, что собака не лает, Диц.

– Может, вышел погулять?

– Парень вернулся с дежурства два часа назад, он уже сделал все дела и должен отдыхать.

Диц позвонил еще раз и еще. В ответ ни звука. Тогда старший толкнул дверь – она оказалась запертой только на защелку.

– Ну-ка, навалились!

Они надавили втроем, и дверь распахнулась. Все достали пистолеты и встали вдоль стен.

– Капитан Буанзен, мы из службы судебных маршалов! Где вы, сэр?

Один из маршалов выглянул из прихожей и присвистнул.

– Ты должен взглянуть на это, Диц.

Они вошли в гостиную и увидели капитана, который лежал, откинувшись на изорванную пулями спинку дивана. Половины головы у него не было – стреляли с близкого расстояния из оружия крупного калибра.

Неподалеку на ковре валялся труп спаниеля.

– Вот почему он не лаял, – сказал Диц и, подойдя к дивану, поднял выпавший из руки Буанзена «рек».

Понюхал ствол и сказал: – Из него стреляли, не думаю, чтобы коп промахнулся.

– Они были здесь недавно, Диц. Тот черный «монро» с затемненными стеклами…

– Я помню. Скорее!

«Алуэт» резко взял с места и помчался по узкой улице. Ориентироваться было просто: колеса «монро» оставили на прикатанном гравии отчетливые следы, однако этим судебные маршалы не ограничились.

– Гвидо, Хирш, как слышите меня? – начал вызывать по радио старший агент Диц. – Меня интересует черный «монро» с затемненными стеклами. Мимо вас он не мог проехать.

– Только что проскочил мимо меня – я на Сорок.

Четвертой улице!

– Преследуй его, Хирш!

– Но я без прикрытия, босс!

– Я прошу только преследовать и наводить нас!

– Уже еду… Вон он – свернул на Сорок Вторую возле магазина готового платья…

– Давай, покажи, что ты можешь, – сказал Диц, обращаясь к водителю.

«Алуэт» выскочил из района коттеджной застройки. Приближался час пик, и на дорогах становилось все теснее. Автомобиль то и дело выскакивал на встречную полосу и нарушал все мыслимые правила. Резко тормозил, избегая верного столкновения, и снова стартовал на дымящихся покрышках.

Сканеры дорожной полиции заносили его номер во все черные списки, однако, пока координаты нарушителя определялись и к нему наперехват высылался патруль, «алуэт» оказывался уже в другом районе.

Возле ресторана он срезал клумбу, разбросав цветочные лепестки на сотню метров, в другом месте сшиб столик в уличном кафе. Вслед водителю неслись проклятия, но машина срезала поворот за поворотом, следуя наводкам агента Хирша:

– Идем по Тридцать Восьмой улице, кажется, он меня заметил, босс! Точно – он ускоряется!

– Не теряй его, слышишь?! Не теряй ни в коем случае – мы уже совсем рядом! – приказал старший агент.

Подпрыгнув на бордюре, «алуэт» потерял колпак с переднего колеса, потом свернул за угол, впереди показался «меган-эскорт» агента Хирша. Метрах в пятидесяти перед ним, словно корабль на волнах, раскачивался тяжелый внедорожник «монро».

– Хирш, посторонись! – скомандовал по радио Диц.

«Меган– эскорт» выскочил на тротуар, и «алуэт» с ревом пронесся мимо него.

Вот и корма внедорожника, сколько в нем людей, неизвестно.

– Приготовиться! – приказал Диц. Он достал пистолет и включил штатный передатчик. – Але, дежурный! Проверьте номер 56-56-17 «Z»… Жду…

Через пару секунд ему ответили:

– 56-56-17 «Z» – госномер, сэр.

– Спасибо.

– И кто там может быть? – спросил водитель, избегая столкновения с выскочившей на дорогу собакой.

– Какие-нибудь копы… Прибавить можешь?

– На каменной брусчатке мы как коровы на льду, вот если бы асфальт…

– Ну и что, они ведь тоже как коровы…

– Я попробую.

– Попробуй, он прорывается куда-то, где его ждут.

Если мы ничего не предпримем, можем нарваться на засаду…

– А может, ну его, босс? – осторожно предложил тот, что сидел на заднем сиденье.

– Ну его? Ты говоришь «ну его»? А по десять кусков на нос, это тебе уже не интересно? К тому же у нас совершенно определенные указания. Тарань его, тарань!

Водитель добавил оборотов и крепко приложил внедорожник в задний бампер. «Монро» пошел юзом и разнес в щепки газетный киоск. Газеты и журналы взметнулись до самых верхних этажей.

Послышался отчетливый хлопок, заднее стекло внедорожника осыпалось. Из темного салона на «алуэт» глянуло дуло крупнокалиберного оружия.

– Голову! – крикнул старший агент, и в следующее мгновение лобовое стекло разлетелось на шестигранные осколки.

«Алуэт» вильнул, но удержался.

– Ты как? – спросил Диц.

– Нормально! – ответил водитель, смахивая со лба капельку крови.

– Ну, держись, сука, – выругался Диц и, вытянув руку с пистолетом, два раза выстрелил. В салоне «монро» качнулся и исчез силуэт.

– Вы попали, босс!

– Вроде да.

Внедорожник пошел юзом и ударился о старую кованую ограду. Водительская дверца распахнулась, выскочил человек в черных очках и с огромным пистолетом в правой руке. В левой он высоко держал золотой значок.

– Кажется, федерал, босс…

– Вижу… Выходим осторожно, держите его на мушке, ну и, разумеется, достаньте свои значки.

Так они и сходились: с одной стороны старший агент службы криминальных расследований Лоун с пистолетом и значком, с другой – трое агентов службы судебных маршалов с оружием и серебряными значками.

– Бросай пистолет и сдавайся! – потребовал Диц.

– Я федеральный агент! Вы не имеете права меня арестовывать!

– А мы судебные маршалы и в отсутствие полиции имеем право арестовать любого, кто нарушил закон.

Бросай пистолет, все равно тебе не выкрутиться!

– Я не нарушал закона!

– Ты подозреваешься в убийстве полицейского капитана Буанзена!

– Это бред!

– Это не бред, он оборонялся и ранил твоего на парника! – Диц блефовал, однако его слова угодили в самое яблочко. Федеральный агент дернулся, и этого хватило, чтобы стоявший позади всех Хирш выстрелил.

Агент Лоун выронил пистолет и упал навзничь. Где-то визгливо закричала женщина.

«Свидетелем будет», – машинально отметил Диц.

– Зачем ты стрелял, болван?! – накинулся он на Хирша.

– Но он угрожал вам, босс!

Диц посмотрел на своих людей: они выглядели напуганными. Убийство федерального агента – это не пустяк, тем более в машине валялся еще один.

– Ну, чего вы стоите, обыщите их, что ли!

Все трое бросились выполнять приказ, но босс снова остался недоволен.

– Хирш, ты-то куда побежал?

– Обыскивать, сэр…

– Не обыскивать нужно, а добывать улики.

– У… у меня в машине дурь завалялась.

– Какая?

– «Зеленый попугай».

– Сколько?

– Четыре дозы.

– Давай, насыпь им в карманы, да побыстрее!

– Слушаюсь, босс!

Хирш сбегал к машине и, зажав в кулаке «дурь», вернулся к телу федерального агента. Разумеется, подброшенные наркотики почти всегда можно было распознать, но попробуй не запиши их в протокол.

Послышался вой полицейских сирен.

– Смываемся, босс? – спросил водитель.

– С чего это? Мы правы. Мы всегда правы.

– Я нашел вот что. – Водитель подал Дицу пакетик для вешдоков, в котором лежали две гильзы. – Это за них они капитана грохнули?

– Не знаю, – соврал Диц.

«Не они, так мы бы его убрали, капитану просто не повезло».

– Босс, у того, что в машине, в брюхе дырка от малокалиберного оружия, – сообщил второй агент, вручая Дицу еще один пакетик с целой горстью крупнокалиберных гильз.

– Это Буанзен его из «река» уделал.

Полицейские сирены голосили уже на соседней улице.

– Занимайте оборону! – приказал Диц.

– Что, в копов, что ли, стрелять будем? – испугался Хирш.

– А тебе-то чего, ты только что федерального агента завалил! – усмехнулся водитель.

– Городские копы для тебя теперь как семечки!

– Никакой стрельбы! Значки держать как можно выше!

Отдав распоряжения, Диц набрал на диспикере номер своего начальника:

– Диц? Ты?

– Я, сэр. Мне нужна поддержка, нас сейчас копы замести попытаются.

Какого хрена, Диц?! Я зачем тебя посылал?!

– Потом все объясню, сэр, вы пока слушайте…

Диц положил включенный диспикер на капот «алуэта».

– Кто бы вы ни были, положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками! – прозвучало из мегафона.

Вслед за первыми тремя полицейскими машинами стали прибывать другие. Скоро они заполонили все переулки, и отовсюду на судебных маршалов были нацелены десятки пистолетов и дробовиков.

– Повторяю… Кто бы вы ни были…

– Я старший агент службы судебных маршалов! – ответил Диц, и, хотя перекричать мегафон ему не удалось, его начальник все прекрасно слышал.

– … положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками!

– Мы из службы судебных маршалов!

– Положите оружие на землю и поднимите руки!

Наконец подъехала машина какого-то полицейского чина – как оказалось, начальника городской полиции.

Он бесстрашно прошел через плотные ряды своих бряцающих оружием подчиненных и приблизился к Дицу.

– Кто вы такие и почему не сдаетесь?

– Я старший агент Диц, сэр, служба судебных маршалов. Я не могу сдаться, поскольку нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

– Боюсь, вам придется подчиниться, старший агент, иначе я прикажу вас перестрелять, как бешеных псов. Вы и так уже наваляли тут трупов. – Начальник полиции кивнул на тело агента Лоуна. – Кто этот человек?

– Убийца полицейского, сэр.

– Вот как? А я подозреваю, что это агент Федеральной службы криминальных расследований.

– Откуда вам это известно? – усмехнулся Диц.

– Я… – Начальник полиции смутился. – Одним словом, у меня есть свои информационные каналы.

– То есть федеральный агент имеет право убить полицейского? – не сдавался Диц. Ему нужно было тянуть время, чтобы дождаться помощи.

– О каком полицейском идет речь?

– Капитан Буанзен из сорок четвертого отделения.

Его пристрелили эти двое федералов.

– Боюсь, это голословное утверждение, посмотрим, как вы заговорите, когда здесь объявится ФСКР.

– Ваш храбрый офицер, сэр, отстреливался и успел ранить одного из этих громил в живот.

– В этом мы сумеем разобраться и без вас, а теперь я последний раз повторяю свой вопрос: вы собираетесь отдавать себя в руки закона или нет?

Ответить Диц не успел – зазвонил диспикер начальника полиции.

– Да! Слушаю! – раздраженно ответил тот.

– Начальник Амундсен, что у вас там за шум? Вы переполошили весь город.

Узнав голос прокурора, шеф полиции нахмурился.

– Ничего особенного, ваша честь, всего лишь по лицейская операция.

– А мне сообщили, что вы пытаетесь арестовать государственных служащих. Вынужден вам напомнить, что я поставлен в этом городе следить за тем, чтобы полиция не превышала своих полномочий.

– Уверяю, ваша честь, что мы их не превышаем.

А с судебными маршалами мы составим совместный протокол, один экземпляр они возьмут с собой.

– Это было бы правильно, начальник Амундсен.

Это было бы очень правильно. Ну, удачи вам.

– И вам, ваша честь.

Заметив, как изменилось выражение лица начальника полиции, агент Диц понял, что поддержка пришла вовремя.

– Ну ладно, ребята…

Шеф полиции поднял руку и дал своим отмашку – отставить. Разочарованные полицейские начали убирать оружие, и вскоре патрульные машины стали пятиться вверх по улице, чтобы разобрать создавшуюся пробку.

К начальнику полиции подошли трое детективов в гражданских костюмах.

– Начинайте, – сказал им чиновник. – А у меня в офисе еще полно неотложных дел.

– Кто старший? – спросил один из детективов.

– Я, старший агент Диц.

Почему вы преследовали агентов ФСКР?

– На тот момент мы еще не знали, что преследуем.

– федералов. Возле дома прозвучали выстрелы, а мы как раз проезжали мимо -ну и вмешались. Успели заметить, как от места происшествия отъезжает эта машина, а когда нашли в доме труп, решили ее догнать.

– А почему вы не вызвали полицию, агент Диц?

– Моя рация вышла из строя, едва брала собственные частоты…

– Понятно.

– У них в карманах наркотики! – сообщил один из детективов, обыскивавших трупы.

Тот, что снимал показания с Дица, усмехнулся.

– Будем заносить в протокол?

– Конечно будем.

И уже тише, обращаясь к Дицу, добавил:

– ФСКР вам этого не простит, господин судебный маршал, так и знайте.

– Знаю, – ответил Диц.

15.

В тайной штаб-квартире службы безопасности компании «Нетстейп» шла лихорадочная работа. Поступавшие со всех концов города сведения немедленно обсуждались и анализировались.

В одной из комнат сидел командир отряда наемников Хоган, которому вместе с еще двумя его людьми удалось выжить.

Ускользнуть из смертельных лабиринтов бункера сумели шестеро, однако трое погибли во время преследования каких-то сукиных сынов, в последний момент похитивших драгоценный чемоданчик.

Рассказывать эту невеселую историю от начала и до конца Хогану пришлось несколько раз. Первый раз – взъерошенному капитану Лейси. Тот поначалу даже заорал на Хогана, удивляясь, почему тот не застрелился. Эта мысль и в самом деле приходила в голову старому наемнику, однако стреляться после того, как спасся из этого пекла… Хотя – почему бы и нет? Все равно когда-то придется поставить на всем этом жирную точку.

После Лейси пришлось разговаривать с Барвиным, здешним большим начальником. Он выглядел куда более спокойным и даже сказал, что результат операции – не провал, а половина победы.

– Главное, что чемодан не у «Фьорда», осталось только его найти.

– Я бы хотел участвовать в поисках, сэр, – предложил свою помощь Хоган, но Барвин покачал головой.

– Нет, этим займутся специалисты. А вы пока посидите, успокойтесь, и мой вам совет: подумайте о чем-то хорошем. Вам в любом случае заплатят ваши деньги, а потом вы поедете в отпуск.

«Отпуск», – усмехнулся про себя Хоган, поскольку сам неоднократно отправлял в «отпуск» других. Думать «о чем-то хорошем» не получалось, ведь в бункере остались трое его приятелей. Вместе они прошли пустыни Эстермара без единой царапины, а здесь…

После разговора с Барвиным Лейси еще неоднократно подводил к Хогану каких-то умников в дорогих пиджаках. Они были вежливы, однако выспрашивали очень дотошно, иногда задавая совершенно странные вопросы, вроде этого: чем пахло у причала, где высаживалась половина отряда?

Может, они имели в виду растворители жидких взрывчаток? Но эти запахи он различил бы сразу. Ничего не было, пахло выхлопами перегретых турбин айрбайков и немного водорослями – это Хоган вспомнил позже.

Теперь он сидел в углу и курил. Рядом на столике скопилось полдюжины кофейных чашек. Почему-то хотелось именно кофе – наверное, это было нервное. Хоган курил и мысленно возвращался в бункер. Большим сюрпризом для него и его команды оказалось наличие третьей силы, хотя они знали, что придется высаживаться под прикрытием «потешного» боя – во время расстрела охраной пущенных на убой наемников. «Баярд» давно практиковал эти фальшивые нападения, чтобы отчитываться перед заказчиком, но обычно с потешными солдатиками разделывались в полторы-две минуты, о чем свидетельствовали шпионские видеоматериалы, однако на этот раз в «потешную» группу попали крепкие орешки. Они стреляли на слух, не боялись сближаться и лихо орудовали ножами.

Именно их действия подкосили отряд Хогана, он рассчитывал вывести после боя хотя бы пятнадцать человек, а в случае удачи и все двадцать пять, но проскочили только шестеро.

Погрузившись в воспоминания, Хоган угрюмо поглядывал на бегающих вокруг сотрудников.

– Полиция целиком в их руках, служба криминальных расследований – тоже. Правда, мы контролируем службу судебных маршалов, это не так жирно, как ФСКР, но нам еще помогает прокурор города…

Хоган слушал эти разговоры, и они казались ему лишенными всякого смысла. Он потерял весь отряд, в плен не сдался ни один раненый – все приняли яд. Это была элита, таких солдат больше не найти.

– Сэр, прибыли тридцать два человека из Пайдека! – доложил очередной курьер.

– Хорошо, разместите их на северо-западной базе.

Люди нам сейчас будут очень нужны.

Пока Барвин докладывал вышестоящему руководству, за главного хозяйничал Лейси. Немного остыв, он уже не предлагал Хогану застрелиться.

– Привезли гильзы, сэр.

Лейси вскочил со стула и подошел к двум оперативникам в перепачканных спортивных костюмах, затем к ним присоединился эксперт в очках с тонкой золотой оправой.

– Мы опоздали всего на несколько минут и видели, как они увозили айрбайк, сэр.

– Ну и наплевать, – отмахнулся Лейси. – Айрбайк нам ничего бы не дал, зато мы знаем, что потом похитители поехали на аэродром. Что обнаружили на месте падения штурмовика?

– Военные дознаватели останков не нашли, и это неудивительно: машина упала уже без колпака кабины и кресел. Пилот и штурман катапультировались раньше.

На стол легла карта.

– Вот авиабаза, аэродром, а здесь – место падения, – рассказывал один из оперативников, двигая по карте пальцем. – Мы полагаем, они выпрыгнули прямо над рекой.

– Значит, эти люди были хорошо подготовлены, – заметил Лейси. – Возможно, даже располагали ин формацией, которая подтекает где-то у нас…

После этих слов все посмотрели друг на друга, словно прикидывая, кто же мог поделиться с врагом сведениями.

– Маловероятно, – покачал головой аналитик в очках с золотой оправой. – Слишком много стыковок, так операции не планируются. Сначала нужно попасть к вербовщикам «Филипп Таккер», потом угадать с моментом попадания в команду, ведь были и те, которые отработали неделю назад или еще раньше.

– Так-то оно так, – вздохнул Лейси. – Но уж очень все гладко получается: в бункере все работу, сделали нашими руками, применяли сверхмощные боеприпасы, которые, как нам известно, никогда прежде в «потешных» боях не использовались, гранаты «дундл» – это не шутка. Потом схватили чемоданчик и умчались на нашем же айрбайке. Преследовавших их людей Хогана аккуратно убрали, потом взяли со стоянки микроавтобус и помчались на аэродром. От куда они знали, что на аэродроме их ждет пилот?

Владелец микроавтобуса утверждает, что маши ну у него украли.

– Ну конечно – микроавтобус с форсированным двигателем взяли случайно. Не очень-то в это верится.

И последнее: как получилось, что эти ребята еще и на штурмовиках мастера летать?

Все молчали. Это действительно напоминало идеально выверенную схему. Правда, выполнялись такие планы только в теории.

– Пока мы искали их на месте падения самолета, они топали в другом направлении. Вопрос – в каком?

Хоган загасил последний окурок и поднялся.

– Вы куда, Хоган? – спросил Лейси.

– Пойду к себе, – пряча глаза, ответил тот.

– Хорошо, отдохните пока. Сегодня вы нам не понадобитесь…

«Да пошли вы», – мысленно огрызнулся Хоган и вышел в коридор.

– Боб, давайте я продиктую вам перечень задач для наших сыщиков. Возьмите ручку… – доносился из кабинета голос Лейси. Прежде Хоган его ненавидел, а теперь ему было все равно.

В коридоре продолжалась та же чехарда, во всех направлениях носились люди. На одних были костюмы за три тысячи батов, другие носили набитые боеприпасами разгрузки.

«Куда я иду?» – спросил себя Хоган. Он с трудом представлял, что сможет сейчас войти в казарменные помещения, где несколько часов назад готовились к ответственной операции его люди. Там еще оставался запах солдатской робы и ровными рядами стояли безупречно заправленные кровати.

Двух счастливчиков, что выбрались вместе с Хоганом, уже отправили на пригородную базу – они не хотели оставаться в городе.

Хоган толкнул первую попавшуюся дверь и оказался в туалете. Кругом кафель и зеркала. Он подошел к одному из них и взглянул на свое отражение. Это был не тот Хоган, которого он знал, – совершенно безжизненное лицо.

– Ты мертв, парень, – вслух произнес он и достал из кобуры пистолет. Вынул магазин и усмехнулся: в нем оставался только один патрон.

– Значит, судьба…

Выстрел из крупнокалиберного оружия услышали на всем этаже. Проходивший мимо сотрудник тотчас заглянул в туалет.

– Эй, что там?! – крикнул Лейси, выскочив из кабинета.

– Хоган застрелился.

– Застрелился? – Лейси покачал головой. – Вот придурок. Я же не говорил ему буквально – иди и стреляйся… Я же…

Он махнул рукой.

– Ладно, вызовите кого-нибудь, чтобы там прибрали, не можем же мы ходить в сортир, если там повсюду мозги!

Лейси вернулся в кабинет.

– Итак, Боб, на чем я остановился?

Его перебил требовательный звонок диспикера, на котором мигала лампочка защищенного канала.

– Так, кажется, новости! – Лейси подскочил к аппарату и сдернул трубку. – Так! Так! Понял. Что? Понял, отбой.

Положив трубку на место, он счастливо улыбнулся.

– На тридцать втором километре восточного шоссе ограблен придорожный магазин! Грабителей было двое, для острастки они прострелили стойку одиннадцатимиллиметровой пулей.

– И где эта пуля? – спросил эксперт.

– Пуля в полиции, но и полиция не без добрых людей. Добрых и хорошо оплачиваемых. Давайте крепко подумаем, господа, позже мы обязательно добудем фотографии и идентифицируем этих молодцов, но пока меня интересует другое: где сейчас могут находиться эти везучие мерзавцы.

16.

Завтрак принесли ровно в девять, как Джек и заказывал. Услышав стук в дверь, он поднялся и накинул простыню, чтобы можно было спрятать под ней SFAT. При этом он так морщился, будто после ночной пьянки каждое движение давалось ему с трудом.

Осторожно приоткрыв дверь, Джек скрипуче спросил:

– Что такое?

– Ваш завтрак, сэр. Вы заказывали.

– Я заказывал? – Джек сделал вид, что пытается вспомнить, но в конце концов махнул рукой. – Ладно, заноси…

И открыл дверь пошире, глядя мимо официанта. Коридор был пуст.

Официант закатил тележку и начал сервировать стол. Джек внимательно следил за ним и, подождав, пока тот уйдет, пошел в ванную.

Принимая душ, Джек то и дело посматривал на лежавший под рукой автомат. Закончив процедуры, вытерся сам и тщательно протер SFAT. Потом вышел в гостиную и постучал в соединявшую смежные номера дверь.

Никто не ответил.

Джек постучал настойчивее – опять тишина. Мысли, одна тревожнее другой, стали роиться в его голове.

Постояв еще несколько секунд, он сорвался с места и начал лихорадочно одеваться. В его номер постучали, Джек едва успел надеть брюки.

С автоматом наготове он подкрался к двери и, став к стене, спросил:

– Кто?

– Горничная, сэр. Вам записка.

– От кого?

– От джентльмена из соседнего номера.

– Подсуньте под дверь. Я не одет.

Из– под двери выполз листок, Джек поднял его и развернул -корявым почерком Рона там было написано следующее: «Джек, со мной все в порядке, просто я занят – заказал одну из услуг отеля».

– Какие еще услуги? – недоуменно произнес.

Джек и понюхал влажноватую записку. От нее пахло шампунем.

«Что он успел заказать – банщика, что ли?» Решив пока ничего не предпринимать, Джек сел позавтракать. Накрытые теплоизолирующими крышками вареные яйца и тосты оставались горячими, витые листочки сливочного масла и красная икра радовали глаз. Еще не так давно Джек завтракал совсем иначе, ему нравилась солдатская пища, к которой он привык на фронте. Разваристые каши, гороховое пюре, порошковый картофель. Дома он специально ездил за город, чтобы купить в военном магазине эти продукты.

Позже его привычки изменились, и вместо киселя или морса он стал выпивать за завтраком чашку зеленого чая. К чаю его приучила секретарша, которую он нанял, когда дела в его сыскном агентстве шли получше.

Ее звали Рози, она приехала в Эртвуд из провинции и мечтала стать кинозвездой. На взгляд Джека, она была глупа, но при этом необыкновенно сексуальна. Пару раз он даже не совладал с собой, а Рози не имела ничего против любви на письменном столе.

Позже Джек пожалел об этом приступе слабости – ему пришлось увеличить Рози жалованье притом, что она почти ничего не делала, раз за разом шлифуя и перекрашивая ногти.

Когда денег не стало, Рози сбежала, похитив из ваквантера Джека базу данных. Потом все завертелось, долги стали нарастать снежным комом, и он очнулся на улице. Пришлось подаваться в наемники.

Из номера Рона постучали.

– Это ты, Рон?

– Я.

Джек встал, отпер замок и впустил напарника – в банном халате, с румяной сияющей физиономией.

– Ты как будто даже подрос, Рон. Что случилось, ты выиграл в лотерею?

– Я выиграл больше, чем в лотерею.

– А где твоя пушка? – перебил Джек.

– Спрятал под диваном.

– Хорошо. А что была за услуга?

– О! Сначала я заказал массаж в джакузи, и мне его делали две чудных крошки – лет двадцати двух, не больше. Блондинки.

– Уверен, что крашеные.

– Это не важно, главное, Джек, они разожгли во мне огонь… – Рон подцепил тостом красной икры и забросил его в рот.

– Что за дрянь, Джек? – скривился он. – Почему джем воняет рыбой?

– Это икра, Рон.

– Что за привычка есть по утрам соленое? Дай чего-нибудь запить.

– Есть зеленый чай…

– Зеленый чай? – Рон выпучил на приятеля глаза. – Вот уж не ожидал от тебя.

– А что такого?

– Зеленый чай заваривают только старухи, он помогает от… забыл, от чего.

– Старухи заваривают корень ревеня.

– Точно! Ревеня! Так это не ревень? – Рон снова схватил чашку.

– Поставь, я достану из бара минеральной воды.

– Хорошо. Ну так я не договорил. Эти крошки,

Джек, разожгли во мне такой огонь, что я был готов горы свернуть, понимаешь?

– Они что же, совсем голышом были?

– В трусиках, Джек, в тонких трусиках. И когда я уже был готов, одна из них предложила мне дополнительную услугу за дополнительную плату.

– И ты?

– Я согласился. Правда, я попросил вторую девушку выйти, поскольку не сторонник всех этих групповых оргий. Она засмеялась и сказала, что я «забавный», а, когда ушла, ее подружка осчастливила меня, что называется, не сходя с места. Это обошлось мне в дополнительный полтинник. Как думаешь, мы можем себе это позволить?

– Рон, ты хочешь, чтобы каждая шлюха в отеле запомнила твою рожу?

– Да ладно тебе, сегодня вечером нас, может, и в живых уже не будет.

– И все-таки это не повод быть таким безалаберным.

– Простите, сэр. Больше не повторится.

– Хватит кривляться.

– Я не кривляюсь. Пришло время сматываться отсюда.

– Так сразу не умотаешь, нужно ждать темноты.

Да и подготовиться необходимо.

– Что значит «подготовиться»?

– Ты представляешь, какой силищей ворочают эти ребята – и те, которые нас подставляли, и другие, которые пытались их ограбить?

– Конечно.

– Значит, все полицейские сканеры в общественных местах, на вокзалах, в аэропортах и спейсдоках настроены на опознание наших лиц.

– Общественные места – это сортиры, что ли?

– Неважно. Главное, что мы под колпаком.

– Ты думаешь они получили наши фотографии?

– Разумеется, нас фотографировали еще на Чиккере, перед отправкой.

– Помнится, я выпучил тогда глаза и растянул губы.

– А я набычился, но все равно сканер может нас опознать.

– И что ты предлагаешь?

– Что предлагаю? – Джек опустился на стул и перевел дух. – Сканеры можно обмануть, если носить подкладки.

– Это маски, что ли?

– Нет, «искусственная кожа» здесь не годится.

Сканер сразу определит фальшивку, и такого шутника заберут копы.

– Что же тогда?

– Я же сказал: подкладки – заливки из пластика, которые подкладываются под губы или за щеки – от этого лицо меняется до неузнаваемости.

– Здорово, а откуда же нам их взять?

– Ниоткуда, будем пользоваться подручными средствами.

– Например?

– Морковкой.

– Морковкой? – удивился Рон.

– Вернее, вялой морковкой, она пластичнее.

– Где же мы здесь возьмем морковку?

– Закажем в ресторане – якобы покушать. Поло жим в теплое место, она за несколько часов станет вялой, тогда можно будет выйти на улицу.

– А когда мы поедем на вокзал?

– Тогда и поедем, а билеты закажем прямо сейчас, по диспикеру.

– Оружие возьмем?

– Разумеется нет.

– Здесь SFAT тоже оставлять нельзя – сразу подумают на нас, начнется следствие, то да се. Предлагаю вынести их и выбросить в урну.

– В урну – не лучший способ. Я в ванной вентиляторную решетку заметил, если ее аккуратно отодрать, можно спрятать в вентиляционном коробе хоть десять автоматов.

– Молодец, значит, одна проблема будет решена.

Жаль только, мы совсем голыми останемся – в смысле, без оружия. Надо было ножи в тайнике не бросать, сейчас бы пригодились.

– Ножи с военной маркировкой – это прямая улика, да и ни один полицейский мимо такой игрушки не пройдет, если найдут, не отмажешься.

Они помолчали. Рон вздохнул и сказал:

– Одно меня беспокоит, Джек.

– Что?

– Сутулый.

– Ха! Нашел, о ком думать! Да он уж давно на шпигованный свинцом в земле лежит.

– Думаешь?

– Уверен. Ты же помнишь, что там творилось после того, как мы дверь «дундлом» рванули…

– Но мы-то уцелели, Джек, и те парни, что нас на айрбайках преследовали, они тоже уцелели. – Рон снова вздохнул. – Значит, и Сутулый мог выкарабкаться. Такую сволочь не так просто убить, чтобы его пристрелить, кому-то должно очень здорово повезти.

– Ладно, – после небольшой паузы сказал Джек. – Пришло время морковки…

Подойдя к диспикеру, он набрал номер ресторана.

– Хотите что-нибудь заказать?

– Да, хочу. Мне нужна морковка.

– Морковка? Салат или тертая со сметаной?

– Нет, ни то, ни другое. Мне нужна целая мор ковка, я привык ее кушать целиком – хрум, хрум, понимаете меня?

– Э-э… Да, сэр, разумеется. Сколько морковок?

– Минуточку, я сейчас посчитаю…

Джек начал считать, прикрыв ладонью трубку и проговаривая шепотом:

– За левую щеку, за правую щеку, под верхнюю губу, под нижнюю губу. И еще столько же для Рона.

– Вы знаете, мне нужно восемь небольших мор ковок.

– Именно небольших, сэр?

Ну… лучше, если они будут не слишком большие.

– Хорошо. Когда их принести, сэр? К обеду, к ужину?

– Принесите прямо сейчас в триста сорок девятый номер.

– Через три минуты морковки будут у вас, сэр.

– Большое спасибо, – искренне поблагодарил.

Джек и опустился на диван.

– Они решили, что у тебя крыша съехала, – предположил Рон.

– Наплевать, нам с тобой необходимо выжить.

17.

Вскоре принесли морковку. Рон на время укрылся в своем номере, а когда официант ушел – вернулся.

– Ну что, та самая? Размер подходит? – спросил он, останавливаясь перед блюдом с желтыми корешками.

– Да, размер самый подходящий, только вот хрупкая она очень, как будто ее прямо сейчас из земли выдернули. Нужно придумать, как ее завялить.

Джек стал оглядываться в поисках какого-нибудь источника тепла, однако не обнаружил ничего, кроме нагретого солнцем подоконника.

– Нет, это слабовато будет, – угадав мысли Джека, сказал Рон. – Лучше давай напустим в раковину горячей воды, и все дела.

– Можно, – согласился Джек. – Только она там свариться может.

– Тогда мы ее в пакетик положим и уже в пакетике сунем в воду.

– Пакетиков у нас нет. Все упаковки мы выбросили.

– Все да не все, мне сегодня девчонки пакетик один презентовали, фирменный. Вернее, я его сам выпросил – на память.

Рон сбегал к себе и принес небольшой пакет, расписанный розовыми сердечками и еще какими-то подозрительными фигурами.

– Что здесь было? – брезгливо скривившись, спросил Джек.

– Какие-то их резиновые игрушки.

– И ты хочешь, чтобы я положил сюда морковь?

– Да ладно тебе, нам же ее не есть, к тому же я все вымыл – с мылом.

Джек понюхал пакетик и покачал головой.

– Духами несет за версту…

– Духами не отравишься, лейтенант.

Джек бросил морковку в пакет и отнес в наполненную кипятком раковину.

Несколько часов подряд они безвылазно сидели в номере, развлекаясь новостями по ТВ-боксу и спортивными программами. Если хотелось есть, делали заказ, Джеку приносили обед в его номер, Рону – в его. Так они поступали для конспирации, чтобы не афишировать свое знакомство.

Несколько раз случалась тревога – к крыльцу гостиницы подъезжали полицейские автомобили, однако они скоро убирались, и в номере ненадолго воцарялось относительное спокойствие.

Ближе к вечеру патрульные стали подъезжать чуть ли не каждые полчаса. Полицейские подзывали швейцара и тыкали ему в нос какие-то листки – возможно, фотографии. Это навело Джека на мысль, что ищут именно их.

В промежутках между визитами полицейских к швейцару обращались люди в штатском, однако, утомленный полицейскими, служитель гостиничной двери разговаривал с незнакомцами неохотно.

«Хорошо, что вчера управились с покупками», – подумал Джек. Сегодня любой выход за пределы гостиницы грозил им большими неприятностями – вне всякого сомнения, полицейские уже располагали фотографиями. Их нетрудно было отыскать, стоило лишь обратиться в военное ведомство, к тому же и сотрудники «Баярда» могли сообщить полиции, где нужно искать.

Среди дня неожиданно завыла пожарная сирена. Джек и Рон здорово напугались: в коридоре появился дым, его запах явственно чувствовался и в номере, однако пожарные машины к гостинице не прибывали.

Все это очень напоминало выкуривание лисы из норы – такие вещи устраивались, чтобы в суматохе выяснить, кто может прятаться на этажах. Напарники приготовили оружие и уже собрались продать жизнь подороже, когда неожиданно пожарной тревоге был дан отбой и пробежавшая по коридору горничная прокричала, что это были всего лишь учения.

– Никогда больше не будем останавливаться в этой гостинице, – сказал Рон…

– Но здешние шлюхи тебе нравятся.

– Шлюхи – да, пожарные тревоги – нет.

– Пойду, посмотрю, как там наши морковки.

Вскоре Джек вернулся с пакетом, с которого стекала вода.

– Думаю, они готовы.

– И что теперь?

– Будем заказывать билеты в Санни-Лэнд.

– Говорят, там море, солнце.

– Правильно, город для туристов.

– А мы сейчас туристы и есть. – Рон пожал плечами. – Свободное время у нас имеется, деньги тоже.

– Не так много.

– Может, и немного, но потом мы продадим этот чемоданчик и…

– Тихо. – Джек огляделся, словно опасался посторонних ушей.

– Да ладно тебе, никто нас здесь не слышит. Как думаешь, сколько он может стоить?

– Не знаю, Но, судя по тому, какая за него была драка, не менее ста миллионов.

– Сто миллионов! Эх, нам бы эти деньги…

– На эти деньги и без нас желающие найдутся.

Представляешь, что будет, если им удастся нас вы числить?

– Догадываюсь, – вздохнул Рон.

– Так что пока я эту вещь рассматриваю не как товар.

– А как что?

– Как нашу с тобой гарантию. Если что-то пойдет не так и нас прихватят, возможно, нам удастся вы торговать себе жизнь.

– Если попадемся, едва ли нам удастся хоть что-то выторговать, – грустно улыбнулся Рон.

– Я сказал «возможно».

Джек позвонил в службу доставки билетов и заказал места в люкс-апартаментах в скоростном поезде.

Через час посыльный, мальчик в бордовой курточке, доставил билеты. Джек расплатился наличными, оставив курьеру щедрые чаевые.

– Ну-ка, – Рон взял билеты, – экспресс «Файр Берд», время отправления – двадцать два тридцать.

Время в пути – двенадцать часов… Джек, а с чего ты взял, что этот поезд скоростной?

– С того, что три тысячи километров он покроет за двенадцать часов.

– А-а… Значит, только сядем, расслабимся и уже на месте, даже не отдохнем как следует.

– Рон, ну какой в поезде отдых? – развел руками.

Джек. – Пространство в вагонах ограниченное, все пассажиры на виду, случись драка – даже в окошко не сиганешь.

– Почему не сиганешь?

– Потому что скорость большая, если упадешь на задницу, сотрешь до самых ушей.

Рон вздохнул.

– Во времена моей юности поезда ходили медленнее.

Продолжая коротать время, они несколько раз включали ТВ-бокс, убирая звук до минимума, и хватались за автоматы при каждом подозрительном шорохе под дверью.

В половине восьмого начало смеркаться, можно было уходить. В небольшие, купленные накануне сумки напарники уложили новую одежду, лосьон, бритвы и зубные щетки. Документов не было никаких. Их могло бы заменить оружие, но пара автоматов SFAT тянула за собой целый клубок других проблем.

– Внимание, Рон, сейчас я покажу, что мы будем делать с этой морковкой.

– Смотрю внимательно.

Джек отломил у морковок концы и полученные заготовки распихал за обе щеки и под верхнюю и нижнюю губу.

– У как, могна меня угъать?

– Не могна, – усмехнулся Рон, – очень уж страшно получается.

Джек подошел к зеркалу и согласился, что получилось слишком вызывающе – с такими рожами им идти до первого полицейского.

Вынув морковки, Джек попробовал маскироваться заново, обходясь без морковок под верхней и нижней губой. Получилось значительно лучше.

– Что скажешь-с? Даже дикция-с улучшилась.

– Да, но свист какой-то появился…

Джеку снова вытащил морковки и задумчиво почмокал губами.

– Свист не проблема, Рон, вот только морковки воняют духами… Что было в этом пакете?

– Не знаю, девчонки мне не показали. Сказали, что я и так молодец.

– Молодец… – Джек осуждающе покачал голо вой. – Заметут нас из-за твоих шлюх.

– Не заметут, Джек, они уже свое отработали и домой пошли. Сами мне сказали.

– Ладно, хватаем вещи и уходим.

– А когда морковки вставлять?

– После того, как расплатимся за номер, не то это вызовет подозрение – въехали одни люди, а выезжают совсем другие…

18.

За стойкой находился незнакомый портье. Он с благодарностью принял чаевые и наличные за номера, однако бросил через плечо Джека настороженный взгляд в угол. Там, прикрываясь дырявой газетой, сидел мужчина в летнем фланелевом костюме.

– Приезжайте к нам еще! – сказал портье. – В следующий раз, когда будете в нашем городе… Вы, кстати, откуда приезжали?

Джек и Рон переглянулись. Портье явно выполнял чьи-то указания.

– Вообще-то мы из пригорода.

– Да, а из какого?

– Что-то ты слишком любопытен, – строго заметил Рон. – Уж не грабителей ли наводишь на своих постояльцев? Полиции известно о твоих фокусах?

И он потянулся к диспикеру на стойке. Портье этот жест не испугал, из чего следовало, что он выполняет указание самой полиции.

– Прошу прощения, если обидел вас, господа, все го хорошего.

Джек и Рон повернулись и пошли к дверям, на ходу маскируясь вялыми морковками.

– Эй, приятель-с! – уже на улице обратился Джек к швейцару. – Не поймаешь ли нам-с такси-с?

– Конечно, сэр.

Швейцар взмахнул рукой и сразу остановил машину.

– Спасибо, приятель-с! – сказал Джек.

– Спасибо, приятель-с! – повторил Рон и сунул швейцару пару батов.

– Благодарю, сэр.

Пассажиры уселись в такси, и машина тронулась. Швейцар посмотрел ей вслед, сунул деньги в карман и пробормотал:

– Педерасты, наверное.

Он не заметил, как из-за угла выехал еще один автомобиль и, мигнув поворотами, увязался за такси.

– Так я не понял, мы куда едем-то? – спросил таксист, посматривая на седоков в зеркало заднего вида.

– В аэропорт-с, конечно-с, – ответил Джек. – Только сначала-с… – Он сплюнул морковки в ладонь, -

…немного поездим по городу, время еще есть.

– Хорошо, вы платите, я катаю, – пожал плечами таксист, еще раз взглянув на пассажиров. Кататься подсаживались многие, а потом сбегали у светофора или у проходного двора, но эти двое выглядели солидно: в добротной одежде, при багаже, правда, подсвистывали при разговоре, но в этом ничего страшного не было.

«Педерасты, наверное», – подумал таксист.

– Ладно, прокачу с ветерком! – сказал он и сделал неожиданный поворот. Джек повалился на Барнаби, и тот едва не подавился морковками. Он уже хотел высказать таксисту все, что думает о его искусстве вождения, когда сзади послышался такой визг по крышек, что они с Джеком резко обернулись.

Темную машину несло юзом, и она едва избежала столкновения с ехавшим навстречу автобусом.

– Дебилы еще водятся на наших дорогах, – пояснил таксист и, прибавив скорости, обошел лакированный «БМД», водитель которого покосился на такси и тоже надавил на газ, восстановив справедливость.

– Вот придурок, – прокомментировал его поведение таксист. – Я бы таких убивал…

Пусть себе едет, давай еще куда нибудь свернем, – предложил Джек. Он опасался, что соревнование с «БМД» может привлечь к такси внимание дорожной полиции.

– Не проблема, сэр! Вы платите, я сворачиваю.

С этими словами таксист резко дернул руль, и автомобиль, едва ли не на двух колесах, проскочил в узкий переулок. И снова сзади раздался визг покрышек – темная машина, как привязанная, двигалась следом.

– Эй, да этот парень преследует нас! – догадался водитель. – Вы случайно ни от кого не убегаете?

– Не-э-эт!!! – одновременно замотали головой.

Джек и Рон.

– Тогда ладно.

По лицу таксиста было видно, что он не поверил.

– Лишь бы до стрельбы дело не дошло…

Они понеслись дальше, но «хвост» не отставал.

– Нужно что-то делать, Джек… Если это полиция, скоро они все сюда сбегутся.

– Хорошо, давай ловить на живца. Эй, останови возле того проходного двора!

– У проходного?! – Таксист враждебно зыркнул в зеркало.

– Не бойся, не обманем! – Джек перегнулся через спинку и положил на сиденье пятьдесят батов.

– Я и не думал бояться, сэр! Большое вам спасибо! – обрадовался таксист и так надавил на тормоз, что Барнаби прикусил язык.

19.

Пассажиры выскочили из такси и скрылись под неосвещенной аркой. Не успела машина с шашечками на борту отъехать, как преследовавший ее автомобиль резко затормозил. Из него выскочил человек с фонарем в одной руке и пистолетом – в другой. Включив фонарь, он стал осторожно продвигаться вперед.

Где– то мяукала кошка, с верхних этажей дома доносились голоса и приглушенная музыка. Дворик оказался небольшим, спрятаться тут было негде. Справа послышался шорох, человек резко повернулся, осветив пустые бочки, мысль, что его таким образом просто отвлекли, пришла с опозданием. На голову обрушился удар, и фонарик вслед за пистолетом упал на грязный асфальт. Обмякшее тело успел подхватить Барнаби.

– Ты чем его ударил? – спросил Джек, появляясь из-за бочек.

– Сумкой.

– Моей?

– Я выбирал, что ли?

– Но у меня там бритва!

– Новую купим.

Рон деловито проверил карманы оглушенного и вытащил оттуда бумажник и ключи от машина. Потом стал шарить вокруг себя.

– Где-то здесь должен быть фонарик…

– Пистолет нашел?

– Вот он.

– Забирай и пошли.

– Надо же в документы заглянуть…

– Потом заглянем, Рон, пора уходить.

Они вышли из-под арки и, стараясь вести себя естественно, сели в чужую машину.

– Что за марка такая, «солекс», что ли?

– Тут могут попадаться марки, о которых мы и не слышали. Хорошо хоть руль круглый…

Джек вставил ключ в гнездо, и мотор сразу завелся.

– А какие еще бывают?

– Мой знакомый катался на машине с джойстиком.

– По-моему, это блажь.

Трофейный автомобиль плавно тронулся с места, и скоро напарники уже выезжали на широкую магистраль. Проехав какое-то расстояние в плотном потоке, они свернули на улицу поуже, где уперлись в красный сигнал светофора.

Пока ждали зеленого, из темной подворотни выскользнул быстрый силуэт. Незнакомец подбежал к машине и, сунув в приоткрытое окно какой-то листок, скороговоркой произнес:

– Для капитана Рида из отдела нравов…

Джек взял записку и поднял стекло. Загорелся зеленый свет, и они проехали дальше. Найдя подходящее место под фонарем уличного освещения, Джек остановил машину.

– Итак, – сказал он и начал читать: – «Уважаемый господин капитан, довожу до вашего сведения, что шлюхи Боби Лохматого подняли цены. Новенькая.

Леона теперь просит 80 батов, Мэри-Косая – 70, Лиззи – 75, а Хромая Салли уже три дня никому не дает, говорит, что выходит замуж. Лохматый обещал ее за это убить. Вот и все. Ваш преданный сотрудник Слай У. Сталлоне».

– Это что за дерьмо, Джек? Почему стукач сунул эту записку именно нам?

Не сговариваясь, они выскочили из машины и в свете фонаря разглядели наконец на бортах машины герб полицейского управления города Элинопсеса.

– Почему мы сразу не заметили?

– Краска «хамелеон».

Они вернулись в машину.

– Что делать будем, лейтенант? – Рон всегда называл Джека лейтенантом, когда не мог предложить собственных решений.

– Ты того крепко приложил?

– Крепко. Пульс был, но слабый.

– Если коп умрет, за нами такую охоту устроят, что только держись. Сейчас, судя по всему, они работают за денежный приз, а когда узнают о смерти товарища, возьмутся искать на совесть.

– А я тебе говорил: давай фонарик найдем, доку менты посмотрим.

– Что толку, это уже после удара было… Смотри сейчас.

Рон торопливо развернул захваченный бумажник и на обратной его стороне обнаружил плоский полицейский значок.

– Лейтенант Грумм, отдел убийств.

– Сматываться пора, найдем подходящий переулок и бросим машину, в ней мы как на сковородке.

По улице, где они стояли, то и дело проезжали машины, требовалось найти место поспокойнее. Проехав еще метров двести, они наконец нашли, что искали.

– Вон там, Джек! Сразу за мусорными баками!

– Вижу…

Слегка притормозив, он втиснул машину в узкий проулок. Освещения здесь не было, поэтому пришлось включать фары.

– Поедем до начала следующей улицы и там бросим машину, – сказал Джек.

– Ох, и грязища тут… – покачал головой Рон, глядя на попадавшиеся им по пути перевернутые мусорные баки, обломки старой мебели и вороха полуистлевшей бумаги. Почти все окна в домах были выбиты, только в очень немногих едва теплилась жизнь видимо, там горели карбидные светильники.

– Трущобы, так их разэдак, – сказал Рон. – Я видел такие же в Эртвуде. В этих местах зарежут ни за грош.

– Не каркай! – резко оборвал его Джек.

– Эй, кажется, выстрелы!

Джек приоткрыл окно: действительно, звуки выстрелов доносились откуда-то слева из-за первого ряда домов. Отдельные ухающие удары дробовиков перекликались с длинными автоматными очередями.

– Лихо шпарят! Патронов не жалеют! – оживился Рон. – Видать, мы не единственные злодеи в этом городе!

20.

Неожиданно из темных окон первого этажа стали выпрыгивать какие-то люди. Громко крича и размахивая оружием, они побежали прямо на свет фар.

– Рон! Пистолет!

Барнаби мгновенно передернул затвор.

– Готов! Да это же копы, Джек!

– Стрелять только по приказу… – глухо произнес.

Джек, выжимая тормоза. Он не готов был давить этих людей, к тому же вели они себя как-то странно – не угрожали оружием и не требовали выйти из машины.

– Почему вас только двое?! – закричал полицейский с нашивками сержанта, он был без фуражки, лицо его было залито кровью. – Вы что, с ума там в управлении посходили?!

Сержант был не в себе и колотил по стеклу кулаком, оставляя кровавые отпечатки.

– Рон, выходим, – скомандовал Джек и, выскочив из машина, заорал:

– Прекратить истерику, сержант! Где ваши люди?

– Здесь все, сэр…

Полицейский кивнул в сторону горстки запуганных копов.

– Сколько вас?!

– Восемь патрульных пятидесятого отделения и один боец полицейского спецотряда… Их было четверо, но остальные убиты…

– Где противник?

– Они идут сюда, сэр! – крикнул один из патрульных.

И действительно, совсем рядом прозвучало несколько выстрелов и чей-то хриплый голос прокричал:

– Ну, где вы, копы? Я хочу напиться вашей крови!

– Бежим, сержант! – закричал перепуганный патрульный.

– Отставить панику! Первому, кто побежит, стар шина Барнаби прострелит башку! – Джек указал на стоявшего рядом Рона.

– Четверо идут со мной! Остальные со старшиной Барнаби!

– Эй, парень, у тебя нож есть? – спросил Рон у бойца спецотряда, который выглядел не менее напуганным, чем его обыкновенные коллеги.

– Что? Да, сэр, вот он…

Рон выхватил у полицейского нож, а пистолет перебросил Джеку.

– Мы налево, Рон!

– А мы – направо – Впереди показалось несколько силуэтов.

– Ложись! – скомандовал Барнаби, как оказалось, вовремя – автоматы брызнули огнем и по машине застучали пули. Одна фара погасла.

– Первый взвод! За мной! – скомандовал Джек и, оттолкнувшись, перевалился через подоконник внутрь пустующего дома.

Его примеру последовали четверо полицейских, однако их приземление было не таким легким. Кто-то выронил дробовик, кто-то сильно ударился.

– Копы, выходите! Кр-рови вашей жажду!

И снова загрохотали автоматы, добивая подраненный автомобиль.

– Что это за отморозки? – спросил Джек.

– Вы разве не знаете, сэр? – удивился сержант. – Это же король северо-запада Джон Бритиш! У него в банде двести человек!

– И все здесь?

– Нет, здесь человек тридцать.

– Понятно. Сколько у вас патронов?

Ответом было полное молчание.

– Что, совсем нет? – поразился Джек.

– Мы потому и отступили, сэр, что патроны кончились.

– А если бы не отступили, – произнес кто-то из темноты, – Бритиш нас всех на куски бы порезал, как тех – из спецотряда.

– А во втором взводе остались патроны?

– В автомате у спецназовца, сэр. Но немного думаю, штуки четыре, он прикрывал наш отход.

– Ладно, пока всем сидеть на месте и никуда без моего приказа не уходить.

Джек поднялся и осторожно выглянул на улицу. Группы Бритиша видно не было.

– Они рассредоточились по домам, сэр, и теперь наверняка прочесывают здания, они всегда так делают, – подсказал сержант.

– Тогда я пойду им навстречу.

– А может, не надо, сэр? Я вызвал подкрепление, рано или поздно оно прибудет… Хотя…

– Что?

– Сейчас все бросились искать этих двух – маньяков. Тому, кто их поймает, обещан бонус в сто тысяч батов. Для полицейского хорошие деньги.

– Да уж, неплохие. Только стоит ли из-за них бросать своих товарищей на растерзание этому… Бритишу?

Ответом снова было молчание.

– Сидите, я пойду, разведаю.

В этот момент с другой стороны улицы раздался выстрел, затем какой-то шум и, наконец, крик, который быстро оборвался.

– Что это?! – запаниковал кто-то.

– Тихо, – оборвал его Джек. – Мы выравниваем счет.

21.

Совсем рядом жил полноценной вечерней жизнью город, а в его заброшенном районе звучали выстрелы. До ярко освещенных улиц доносились лишь едва различимые хлопки, на которые никто не обращал внимания. Мало ли хулиганов среди брошенных домов, главное – туда не соваться, и все будет в порядке.

Джек такого выбора уже не имел. Он прошел несколько пыльных комнат, прислушиваясь к каждому шороху, однако пока все тревоги были ложными – тишину нарушали только крысы. Они перебегали с места на место и время от времени затевали шумные драки.

Немного выждав, Джек перешел в следующее помещение. Здесь не так сильно воняло крысами и мочой, поскольку выходящая во двор дверь оказалась выбитой.

Стараясь не ступать на обломки кирпича и битое стекло, Джек двигался вдоль стены, чтобы подобраться к дверному проему.

Внезапно в нем появился силуэт. Джек замер, решив, что стрелять пока рано, если только у бандитов нет приборов ночного видения.

Джек ждал от противника легкого движения, предшествующего нажатию на спусковой крючок, однако силуэт оставался недвижимым.

Рядом появился еще один. Едва слышно щелкнул датчик – его перевели на автоматический огонь. Значит, почувствовали опасность и на всякий случай собирались пройтись по стенам длинными очередями.

«А может, нет? Может, я просто сдрейфил?» – спросил себя Джек.

Однако вот оно, то самое движение. Сомнений не осталось. Опережая бандитов, Джек сделал два быстрых выстрела и прыгнул к передней стене. Спустя пару секунд через дверной проем в помещение ворвался огненный шквал: стреляли сразу из трех стволов. Пули выбивали куски из стены, сыпались остатки штукатурки, комната быстро наполнилась едкой пылью. Защищаясь от рикошета и осколков кирпича, Джек прикрыл голову руками и дышал только носом. Он ждал подходящего момента.

Вскоре патроны закончились у всех троих, на землю полетели пустые магазины. Вот тут-то в проеме и появился Джек. Он стрелял быстро, но без спешки и наверняка. Бандиты еще не успели упасть, когда он отступил обратно.

– Лойд! Ло-о-о-ойд! – закричали сверху, скорее всего, с крыши. – Босс, Лойд не отзывается!

«Интересно, где этот босс?» – подумал Джек, осторожно подтаскивая за ногу одного из бандитов. Лишь затащив его в помещение, Джек забрал у убитого автомат и два удлиненных магазина. Это уже было кое-что.

На другой стороне улицы зазвучали выстрелы. Сначала две длинные истеричные очереди, потом пара коротких и чуть позже одиночный выстрел. Это был лаконичный почерк бывалого солдата, значит, и Рону удалось раздобыть трофейное оружие.

Бой с бандитами не представлялся Джеку чем-то сложным, однако даже дуракам, случалось, везло. Требовалось поскорее кончать с этим и уносить ноги. Где же это подкрепление? Неужели в полиции действительно все так прогнило?

Во дворе что-то щелкнуло, Джек теснее прижался к стене. Раздался хлопок, и в окно соседней комнаты влетела реактивная гаранта.

Прикрываясь рукой от огненной волны, которая вкатилась через соединявший комнаты дверной проем, Джек выскочил во двор. Куча битого кирпича, которую он приметил ранее, очень пригодилась. Едва Джек за нее прыгнул, как вторая граната влетела в помещение, где он только что находился.

Полыхнувшее пламя осветило алым заревом весь двор, и Джек увидел двух бандитов, а над ними, на полуразрушенном балконе – женщину в каком-то белом балахоне.

– Вон этот урод! Я его вижу! – закричала она неожиданно пронзительным голосом. Джек действовал как отлаженная машина. Одиночный выстрел – и белое пятно, перевалившись через перила, ухнуло во двор. Следующие два выстрела – ракетчикам, и снова тишина.

Джек напряг слух, надеясь услышать отдаленные голоса полицейских сирен, но нет, вся полиция Элинопсеса пыталась выиграть главный приз – сто тысяч батов.

На другой стороне опять зазвучали выстрелы. На этот раз сначала экономные, размеренные, а уже потом захлебывающиеся, перебивающие одна другую очереди.

«Значит, Рон жив», – подумал Джек и, выждав еще немного, перебежал под балкон. Зачем-то проверил пульс у женщины – она была мертва. Ракетчики оказались тяжело ранены, и у них оставался шанс выжить, если их тут найдет полиция.

«Интересно, на Цитрагоне есть смертная казнь?».

Пошарив между телами, Джек нашел, что искал – гранатомет «рапира», сорок миллиметров, барабанный магазин на шесть гранат. Сейчас в нем было только четыре.

– Очень хорошо, – прошептал Джек, сразу почувствовав себя сильным. Он сотни раз стрелял из такой штуки и знал, на что она способна.

Взвалив «рапиру» на плечо, он двинулся дальше, полагая, что основные силы противника где-то рядом. Около сотни метров Джек прошел буквально на ощупь, пробираясь через горы мусора и битого кирпича. Услышав приглушенные голоса, он пошел медленнее, все внимательнее вглядываясь в каждое подозрительное пятно.

Наконец он увидел их: городские бандиты, словно тараканы, сновали в гигантском заброшенном котловане. Их там было не тридцать, а около сотни.

Джек огляделся, опасаясь, что где-то на крышах все же покажутся часовые, но уличные бойцы оказались на редкость безалаберны.

Ну что же, задача выглядела предельно простой: выстрел по левому флангу, выстрел по правому, а когда все бросятся в середину – две финальные гранаты. Начинка зажигательная, температура ее горения порядка полутора тысяч градусов – Джеку приходилось видеть действие таких зарядов, плоть с бегущих людей сваливалась на ходу, обнажая дымящиеся кости. Как-то раз такая граната влетела в окоп и сожгла целое отделение солдат, а за несколько секунд до этого как раз перед обедом Джек проходил мимо и пожелал им приятного аппетита.

Он вздохнул и поднял гранатомет. В памяти снова возникли обугленные трупы с треснувшими от жара черепами.

– Босса убили! Босса убили! – раздался чей-то голос. Люди в яме загомонили громче, на ее дальнем крае появился один из бандитов.

– Перестань брехать, Склизкий! – крикнули ему.

– Не брешу, братцы! Ему горло перерезали: прямо вжик – и все!

Рядом появился еще один бандит.

– Подтверждаю, – произнес он угрюмо. – Какой-то шустрый коп надел его на перо…

– Так, значит, что? Значит, сваливать надо! – закричал кто-то уже в яме. – Сваливать до выяснения обстоятельств!

На паникера закричали, однако как-то без особого ожесточения, и спустя минуту начался исход. Бандиты стали спешно выбираться из котлована и уходить в глубь района.

Джек следил за их бегством с видимым облегчением. Он мог сжечь сотню человек, однако обошлось. Трудно было ждать от них исправления, разбой и убийства их стихия, но иногда случаются и чудеса.

Бросив ненужный гранатомет, Джек пустился в обратный путь. Он по-прежнему был осторожен – чужой город скрывал множество опасностей.

Заслышав шаги, Джек встал за выступ стены, положил автомат к ногам и приготовил пистолет.

Вот и гость – его голова ясно различалась на фоне подсвеченного городскими огнями смога.

– Стой! – скомандовал Джек и тут же узнал раненого сержанта. – Ты чего здесь делаешь? Я тебе чуть башку не снес!

– Хорошо, что я вас нашел, сэр.

– Чего хорошего? Вам кто-то угрожает?

– Нам нет, сэр. Вам – да.

– Кто может мне угрожать, кроме бандитов? сыграл удивление Джек, уже догадавшись, на что намекал сержант.

– Один из наших, сэр, он большая сволочь. Одним словом, он считает, что вы те, которых все ищут…

И он хочет на вас заработать.

– Бред собачий.

– Я говорил ему то же самое, сэр, но он считает, что сто тысяч у него уже в кармане. Вы спасли нам жизнь, поэтому я счел своим долгом предупредить вас.

Послышались долгожданные сирены, однако теперь эти звуки не предвещали ничего хорошего.

– Вам пора, идите прямо – здесь улица ближе, и в этот час на ней много такси.

– Спасибо, сержант. Если вам потребуется прикрытие, скажите, что я представился вам лейтенантом.

Груммом из отдела убийств. Его документы остались в разбитой машине, а сам он, я надеюсь, отделается сотрясением.

22.

Оставив сержанта, Джек забрался в первое попавшееся окно и, пройдя здание насквозь, выглянул на улицу. Было тихо, если не считать звучавшие все ближе полицейские сирены.

– Рон! – позвал Джек. Никто не отозвался.

– Рон! – сдавленно крикнул он еще раз, и Барнаби ответил совсем рядом:

– Здесь я, не пугайся…

– Рад тебя слышать, старый! – Джек не скрывал своей радости. Он перемахнул через подоконник и обрушился на еще одну кучу мусора, едва не выронив пистолет.

Рон спустился более осторожно, подобрал с земли какую-то ветошь и принялся вытирать ею нож.

– Почему так тихо?

– Ты же убил Бритиша.

– Знаю. Так они что же – сдрейфили без командира?

– Да. Я стоял над котлованом с «рапирой», когда они получили это сообщение и стали разбегаться.

– С «рапирой»? Я слышал рев зажигательных гранат и, честно говоря, стал за тебя волноваться…

– Обошлось. Это у тебя что на плече – сумки?

– Сумки. У нас же в них все наличные, билеты на поезд… Я быстро смотался к машине и все забрал.

– Золотой ты человек, Рон.

– Знаю, приятель, знаю. Так что там с «рапирой»?

Ты стоял над ямой, а в ней копошились эти сукины дети?

– Пошли скорее, сейчас сюда копы явятся. К тому же сержант сообщил мне, что один из его команды собирается на нас донести, кажется, он догадался, кто мы…

И они, спотыкаясь, пошли в сторону ярких огней.

– Вот и спасай после этого такую сволочь.

– Мы себя спасали, Рон.

– Ну, это тоже верно. Так что там с «рапирой»?

Спусковой механизм заело?

– Нет, я решил не стрелять.

– В смысле?

– Я вспомнил отделение своего взвода, которое целиком сгорело от одной гранаты. Да еще бой под Риптом, помнишь, когда мы наткнулись на позиции пехотинцев Сарвада?

– Это другое дело, Джек! – Рон плюнул на лезвие ножа и принялся на ходу полировать его о рубашку. – То была, по большому счету, дурацкая война, хоть я и отдал ей восемь лет. А здесь реальный враг, если бы ты их спалил, тебе любой гражданин сказал бы спасибо…

Рон вздохнул и – покачал головой.

– Нет, лейтенант, ты облажался – точно тебе говорю.

– Там было человек сто…

– Ну и что?

– Если бы ты их не спугнул убийством Бритиша, я бы их сжег, Рон. Сжег бы до последнего таракана, но ты меня спас.

Напарники уже вышли на ярко освещенную улицу, когда позади них в темном переулке мелькнули фары патрульной машины.

Шелестя шинами, мимо проносились дорогие авто с двигателями на трехкомпонентном топливе, в нос ударяло озоном.

– Эх, как же здесь светло, даже глаза слепит! заметил Рон, прикрываясь ладонью от ярких неоновых вывесок и уличного освещения. – А видок-то у нас…

– Особенно у тебя. Вся рубашка в крови.

– Это кровь Бритиша – он очень разозлил меня, и я забыл про аккуратность.

– Нужно попытаться поймать транспорт. – Джек оглянулся, автомобильных фар в переулке станови лось все больше. Наудачу взмахнув рукой, он тут же остановил такси.

– Слушай, друг, вывези нас отсюда, а то мы еле от грабителей ноги унесли! – пошел в наступление Джек.

– А деньги не забрали? – осведомился таксист.

– Во! – Джек продемонстрировал бумажку в пятьдесят батов.

– Садитесь, ребята, – сразу повеселел водитель. – С кем не бывает!

Машина резко взяла с места и влилась в общий поток.

– Не местные, наверное?

– Не-а!

– Этот район у нас довольно опасный, тут и убить могут.

– Нас чуть не убили! – подтвердил Рон, прижимая к груди сумку, однако таксист заметил в зеркало кровь.

– Эй, приятель, ты случайно не ранен? Салон мне не зальешь кровью?

– Это не его кровь, – вступился Джек, – Это он одному перцу в нос заехал, так тот сразу весь асфальт залил!

– Да?! Вот это правильно, моя бы воля, я бы их на фонарях развешивал, по три штуки на лампочку!

Решив, что здорово пошутил, таксист раскатисто засмеялся. Джек и Рон вежливо улыбнулись.

– Так вас куда везти-то?

– Вези где район приличнее, у нас еще есть время погулять, а потом мы к женам вернемся.

– Так вы с женами?

– Ага, мы их пока в гостинице оставили.

– Это правильно! Бабе место на насесте – в курятнике! А мужик, он петух! В смысле – в доме главный. Только как же вы покажетесь в таком виде?

– К счастью, у нас есть сменные вещи. – Джек похлопал по сумке.

– Как будто знали, что в морду получите, да? – Водитель снова засмеялся.

– Выходит, так. Слушай, а может, мы у тебя здесь и переоденемся – по очереди?

– А чего, переодевайтесь, – пожал плечами водитель. – Деньги вы платите.

Несмотря на тесноту, Джек и Рон довольно быстро сменили одежду и стали выглядеть куда лучше. Пистолет Джек замотал в грязные шмотки, не забыв переложить в новые карманы морковки, о которых они с Роном почти забыли. Во время боя морковки почти не пострадали, только в комплекте Джека одна немного растрескалась, но в дело годилась.

– Остановись здесь, приятель! Возле бара! – попросил Джек.

Таксист выполнил желание пассажиров, счетчик показывал десять с мелочью, Джек сунул водителю двадцатку.

23.

Когда такси уехало, Джек бросил сверток с пистолетом и грязной одеждой в первую попавшуюся урну.

– Нам бы еще рожи помыть, – заметил Рон.

– Рожи помыть не успеваем, на поезд можем опоздать.

– Тогда давай остановим другое такси.

Такси нашлось моментально. К нему бросилось сразу несколько страждущих, но Джек и Рон запрыгнули в него первыми.

– На вокзал, пожалуйста, – сказал Джек.

Водитель кивнул и нажал на газ. Всю дорогу он был молчалив и все внимание уделял дороге. Джеку это понравилось, болтливые таксисты его раздражали.

Остановив машину на граничащем с вокзалом бульваре, они расплатились и не спеша двинулись к зданию вокзала.

Вокзал оказался большим и старомодным, а площадь напротив него выглядела слишком просторной и потому немноголюдной. Все это осталось с тех времен, когда поезда катились по бетонным желобам на пневматических роликах, а не как теперь – современные составы скользили по магнитной подушке.

У входа в вокзальные залы, как и положено, стоял полицейский, однако он не уделил Джеку с Роном внимания больше, чем любому другому, при нем не было ни автомата, ни бронежилета, что могло бы свидетельствовать о чрезвычайных мерах предосторожности.

Оказавшись в здании, напарники начали осторожно осматриваться. Вокруг ходили люди, они смотрели расписание, покупали билеты, посещали ресторан и туалеты. Все это была типичная вокзальная публика, кто-то уезжал, кто-то встречал. Правда, иногда среди однообразного людского потока попадались те, кто выглядел здесь инородным телом. Их выдавали отсутствие багажа и одинаковые короткие прически – требование устава, ничего не поделаешь.

Взглянув на табло, Джек определил, где стоит их поезд:

– На посадку – в синий рукав.

– Я понял, – кивнул Рон.

– Давай-ка подойдем к сувенирному магазинчику.

– Зачем это?

– Сувениры купим.

– У тебя в Санни-Лэнде есть знакомые?

– Просто я люблю сувениры.

Как только напарники подошли к витрине, на ее толстое стекло легла бюстом женщина-продавец, немолодая, но с претензиями на неотразимость.

– Я могу вам чем-то помочь? – почти пропела она хрипловатым голосом.

Рон заулыбался, но Джек его одернул:

– Одну минуту, мы только осмотримся.

– Обратите внимание, – продавщица сняла бюст с витрины и отошла к дальней стене, – обратите внимание вот на эти резные дощечки – когда-то первые колонисты Цитрагона отделывали ими дома. А вот эту деревянную посуду можно было ставить на от крытый огонь, этот сорт дерева выдерживает высокую температуру.

– А это что? – Джек указал на металлические таблички в оправе.

– О, да вы любитель чеканки! – Продавщица шутливо погрозила Джеку пальчиком, как будто уличая его в чем-то постыдном.

Рон не отводил от нее глаз – по возрасту она ему вполне подходила, еще и запас оставался.

– Какую вы желаете?

– Вон ту, где, по-моему, дерево изображено.

– Это не дерево, это… Постойте, что же это такое?

Продавщица недоуменно вертела в руках рамочку с чеканкой:

– Цена указана, а вот название… Ничего не понимаю.

Продавщица развела руками.

– Наверное, какой-нибудь авангард, но это чеканка по титаниту. Алмазное долбление.

– Обожаю алмазное долбление, – с чувством произнес Джек.

– Я ее возьму. Сколько?

– О, это дорогая штучка! – Продавщица снова погрозила Джеку. – Сто шестьдесят батов. По-моему, просто грабеж.

– Ничего, это нам по средствам.

– Да, это нам по средствам, – подтвердил Рон, не сводя глаз с глубокого выреза переспелой продавщицы.

Когда они отошли, Рон дернул Джека за рукав:

– Зачем ты взял эту хреновину? Не за алмазное же долбление?

– Нет, конечно, есть у меня одна мыслишка.

Джек осторожно отогнул скрепки и отделил металлическую пластинку от деревянной рамочки.

– Но для чего?

– Размер той железки помнишь?

– А-а… – протянул Рон. Джек намекал на ту самую отшлифованную до блеска металлическую пластинку, которую они обнаружили в украденном чемоданчике.

Тогда они так и не разобрались в ее назначении.

– И что будешь делать дальше?

– Подсуну кому-нибудь, кто пойдет к поездам.

– Зачем?

– Я хочу удостовериться, насколько здесь все серьезно.

– А как ты узнаешь?

– Если пластину в чужом кармане обнаружат, значит, серьезнее некуда.

– Согласен. А кому ты ее сунешь?

– Бабе какой-нибудь. Пойдем к витрине с парфюмерией, как будто собираемся купить подарок.

– Кому?

– Твоим шлюхам.

– Они остались в гостинице.

Напарники подошли к парфюмерному отделу и стали внимательно изучать все, что лежало на прилавке. Мужчина-продавец не обращал на них внимания, ему хватало покупательниц, которые то и дело подбегали к витринам.

Рон покосился на Джека, ожидая, что тот займется одной из этих нетерпеливых куриц, однако напарник почему-то медлил.

Он уже собрался спросить его – чего еще ждать, ведь их поезд скоро отправится, однако в этот момент Джек задержал взгляд на выбранной жертве. Ею оказалась миловидная блондинка лет тридцати трех, с бежевым чемоданом и такой же бежевой сумочкой на плече. Сумка была застегнута не до конца, видимо, хозяйка очень спешила, и это предоставляло Джеку неплохой шанс осуществить свой план.

– Ничего не понимаю, – сказал Джек достаточно громко, чтобы блондинка его услышала. – Просто го лова идет кругом. Вы мне не поможете?

– Я? – Блондинка улыбнулась.

– Я ничего не смыслю в женской парфюмерии, а мне нужно купить подарок.

– Своей девушке?

– Нет, сестре.

– Сколько ей лет?

– Э-э, думаю, как и вам – двадцать пять.

В глазах блондинки вспыхнул благодарный огонек. Джек придвинулся к ней ближе.

– Вон те духи, «Лесной лук» – очень неплохой выбор, если конечно, вы не слишком жадный.

– Я не жадный. – Джек улыбнулся блондинке как можно приветливее, одновременно просовывая стальную пластинку в ее сумочку.

– Будьте добры, – обратился он к продавцу, – мне нужны духи «Лесной лук».

– Сто семьдесят.

– Годится.

Джек расплатился и, кивнув блондинке, пошел прочь. Она с удивлением посмотрела ему вслед – женщина ожидала продолжения знакомства.

– Не очень-то это хорошо, Джек. Ты пожалел сегодня сотню мерзавцев, а хорошую девушку обидел.

– Я ее не обижал, Рон, я только попросил ее об одолжении.

Джек обернулся, чтобы еще раз взглянуть на блондинку. Она была очень хороша: высокая грудь, плавные линии бедер, глаза – темный янтарь. Если бы не эти дурацкие обстоятельства, он бы за ней приударил, но…

Должно быть, почувствовав себя оскорбленной, блондинка не стала ничего покупать и поспешила к выходу на перрон. Возле настенных диспикеров стояли три молодых человека, делая вид, что кому-то звонят.

– Итак, внимание… – сказал Джек.

Рон напряженно следил за блондинкой, ожидая развития событий.

Неожиданно трое шалопаев, как по команде, швырнули трубки диспикеров и набросились на женщину. Они завернули ей руки и припечатали лицом к стене, к ним на подмогу прибежали еще двое патрульных в форме.

– Ну, что скажешь? – спросил Джек негромко.

– Они крепко взялись за дело…

– То-то и оно.

Истязание прекрасной блондинки продолжалось. Чемодан задержанной был открыт, а все вещи из него выброшены на пол. Потом подошла очередь сумочки – из нее вытряхнули зеркальце, пудреницу, губную помаду, презервативы и наконец злосчастную пластинку.

Девушка пыталась что-то сказать, ей под нос сунули пластинку, она отрицательно покачала головой.

Наконец ее отпустили. Трое в штатском мгновенно исчезли, оставив патрульных собирать вещи и извиняться.

– Да, настроение ты ей испортил, – заметил Рон.

– Всех нас ожидают какие-то неприятности, пусть уж лучше небольшие. Ладно, пошли.

– А почему мы с тобой без морковки?

Джека словно кипятком окатили – он совсем забыл про маскировку.

– Давай в туалет, Рон, быстро…

Они свернули направо и поспешили в укрытие, ориентируясь на гостеприимные буквы WC.

24.

В туалете было чисто и светло, приветливо журчали писсуары. Джек толкнул дверцу одной из кабинок, но, видимо, слишком сильно – щеколда сломалась, и дверь ударила в лоб сидевшего на унитазе человека.

– Ой! Прошу прощения! – воскликнул Джек, ретируясь.

– Занято же! Неужели не видно?! – завопил по страдавший.

Найдя пустую кабинку в самом конце ряда, Джек юркнул в нее и, изменив внешность при помощи морковок, вышел к умывальникам. Рон уже стоял там, внимательно рассматривая в зеркале свою обновленную физиономию.

Из кабинки вышел пострадавший – с огромной шишкой на лбу.

– Вы не видели здесь ублюдка, который только что ломился в мою кабинку? – спросил он.

– Выскочил-с какой-то, – пожал плечами Джек.

– Это просто свинство, выбил дверь и чуть не сшиб меня с унитаза…

Пострадавший посмотрел на Джека и участливо спросил:

– У вас что, двусторонний флюс?

– Нет-с, видимо, сквозняком-с продуло…

– Вам надо обратиться к врачу, это может привести к осложнениям.

Тут пострадавший посмотрел на Рона и изумленно покачал головой:

– У вас тоже флюс?

– О, да-с. В одном-с месте заразились-с.

– А это заразно? – Человек с шишкой на лбу попятился. Джек в ответ только пожал плечами.

Напарники вытерли руки бумажными полотенцами и вышли в зал. Блондинки на прежнем месте уже не было, исчезли и полицейские, однако датчики без сомнения были включены, а за выходом на перрон кто-то наблюдал.

– Настенный диспикерс, а в нем-с датчики, – сказал Джек, когда они проходили мимо приборов.

– А где-то здесь должен-с быть сканер-с…

– Дальше-с, – уверенно заявил Джек.

– До отправления скорого поезда на Санни-Лэнд осталось пять минут! – объявили по вокзалу.

– Нужно торопиться.

– Угу.

Они пошли быстрее и вскоре были встречены одним из распорядителей транспортной компании.

– Господа, вы едете этим поездом?

– Да, – коротко ответил Джек, чтобы не демонстрировать свою дикцию, и подал билеты.

– Ага, третий вагон – это рядом, вызывать электрокар нет необходимости, я провожу вас. Первый раз едете в Санни-Лэнд?

– Нет-с, – покачал головой Джек.

– То есть раньше бывали? И давно?

– Пять лет-с, – вмешался Рон.

– О, тогда вы очень удивитесь, город просто преобразился. Новые насыпные пляжи, множество ресторанов – прямо на плавучих платформах. Количество заведений для мужчин увеличено многократно. «Хорошо, хоть этот не принимает нас за педиков», – подумал Джек.

– Вы ведь обычной ориентации, или…

– Обычной-с.

– Вот и хорошо, потому что по улицам Санни-Лэнда ходят обворожительные красотки. Сейчас, в разгар сезона они берут от двухсот батов за час. За ночь – тысяча… А вот и ваш вагон, идемте, я передам вас вашему проводнику.

25.

На самом верхнем этаже здания полицейского управления Элинопсеса в тесной комнатке сидели двое операторов. Они уныло пялились в дюжину мигавших с раздражающей частотой мониторов, на которых появлялись панорамы из разных районов города. Отовсюду, где стояли сканеры, снимаемые ими изображения пересылались в полицейское управление и обрабатывались в главном ваквантере. Лица, которые умная электроника выхватывала из потока прохожих, обладали схожестью с лицами разыскиваемых преступников. Для двоих из них в ваквантере управления был выставлен высший приоритет. Это означало, что данные, связанные с их опознанием, машина обрабатывала в первую очередь.

Похожие на разыскиваемых лица обводились на экранах красными квадратиками, рядом с которыми появлялись цифры, показывавшие процентную схожесть с оригиналами. Процесс опознания сопровождался монотонными комментариями электронного диктора:

– Новый объект, совпадение пятнадцать процентов…

– Новый объект, совпадение шесть процентов…

Так продолжалось несколько часов, однако без особого успеха.

Один раз попался человек, похожий на Джека Зиберта с коэффициентом 34 процента. Похожие на Рона Барнаби встречались четыре раза, их подобие колебалось в пределах от 37 до 42 процентов. Во всех случаях отобранных машиной людей задерживала полиция, однако позже отпускала. А один из «двойников» Рона Барнаби вообще оказался немолодой пьющей женщиной.

После ужина таких «счастливых» совпадений не случалось, и операторы продолжали слушать монотонный голос ваквантера:

– Новый объект, совпадение семь процентов…

– Новый объект, совпадение девять процентов…

– Слушай, – сказал один оператор другому. – Давай повысим минимальный процент хотя бы до двенадцати.

– Я бы с удовольствием, Казимир, но, если майор узнает, он выбросит наши яйца в форточку.

– Мы ему не скажем, а к концу смены поставим как было.

Нет, лучше уж я послушаю эту дурацкую машину, чем стану рисковать здоровьем. Майор – зверь.

– Зверь, – со вздохом согласился Казимир.

И они замолчали.

– Новый объект, совпадение двадцать три про цента…

– Новый объект, совпадение двадцать один про цент…

– Ты смотри, эта дура еще кого-то опознала, – осуждающе произнес Казимир. Он почесал под рубашкой живот и вздохнул: – Сейчас бы выпить чего нибудь.

– Да, промочить горло не мешало бы… – кивнул его напарник Ной, сосредоточенно глядя на экран, где красные квадратики выхватили двух обыкновенных с виду людей, идущих по перрону. Какая-то навязчивая мысль крутилась в голове, однако усталость и духота мешали на ней сосредоточиться.

Ной щелкнул по клавише информации, и на отдельном экране появились фотографии разыскиваемых. Злодеи были сняты в военной форме.

«Лейтенант Джек Зиберт, участвовал в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил три года. Занимаемые должности – командир взвода, командир разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок.

Сержант Рон Барнаби, участвовал в подавлении мятежа на Линворге, в военной кампании на Эллири, в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил восемь лет. Занимаемые должности – рядовой, командир отделения, заместитель командира взвода, заместитель командира разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок».

– Те еще субчики, – заметил Казимир, ковыряя в носу.

– Давай-ка покурим.

– Давай, у тебя что?

– Ничего, мои в раздевалке остались. А у тебя?

– «Хоромотрон». – Казимир бросил на стол по мятую пачку.

– Дерьмо какое, зачем ты их куришь?

– Я их здесь в столе нашел.

Они закурили и болтали ни о чем еще минут пятнадцать, пока мысли в голове Ноя не выстроились по порядку.

– Слушай, Казимир, для двух последних объектов машина определила коэффициент подобия в двадцать один и двадцать три процента. Для опознания этого мало.

– Разумеется.

– А ведь они шли рядом…

– Ну и что?

– А какова вероятность, что два человека, похожих на наши объекты, окажутся рядом?

– Да совсем никакая вероятность! Я хотел сказать – очень малая!

Оба, не сговариваясь, вскочили.

– Звони майору! Срочно!

26.

Звонок поступил к майору в тот момент, когда он сидел на внеочередном совещании у начальника полиции.

Майор извинился и, выйдя в приемную, проговорил в трубку:

– Слушаю, майор Гарман.

– Сэр, докладывает дежурный оператор капрал Скворич. Кажется, мы их вычислили…

– Кого «их»?

– Разыскиваемых преступников, сэр!

– Где?!

– На вокзале, сэр, они только что шли там по перрону…

– Это точно были они?!

– Сэр… – Оператор от волнения закашлялся.

– Сэр, машина опознала их с небольшим коэффициентом – двадцать один и двадцать три процента, но вероятность того, что двое похожих на наши объекты людей окажутся рядом…

– Понял! – оборвал его майор и, отключив диспикер, вернулся в кабинет.

– Прошу меня простить, сэр! – произнес майор со значением. Не каждый день он имел право прерывать совещание у начальника городской полиции.

– Что такое, майор Гарман? – поднял брови начальник.

– Мои люди только что вычислили их на вокзале, они шли по перрону…

– Куда шли?

– Этого определить моя аппаратура не может.

– Хорошо. Капитан Рид, немедленно весь наш резерв – на вокзал!

– Слушаюсь, сэр! – гаркнул Рид и, резко вскочив, свалил стул. Не обратив на это внимания, он выскочил из кабинета и хлопнул дверью. В помещении повисла тишина.

– Капитан Лесковец, думаю, присутствие на вокзале спецотряда полиции тоже будет нелишним, учитывая, насколько опасны разыскиваемые преступники.

– Слушаюсь, сэр!

И Лесковец тоже покинул помещение.

– А мы пока продолжим обсуждать – почему преступники помогли нашим сотрудникам и обратили в бегство банду Джона Бритиша.

– А самого Бритиша убили, – подсказал кто-то.

– Вот именно.

Начальник полиции выжидающе смотрел на сидевших за столом чиновников, однако те молчали.

– Возможно, имело место сведение счетов, сэр, – предположил майор Гарман. – Возможно, они и прежде были знакомы, а теперь что-то не поделили.

– При всем моем уважении к вам, майор, не могу с этим согласиться. По нашим данным, прежде эти люди никогда не сталкивались, а на Цитрагоне Зиберт и Барнаби оказались впервые. Однако помимо того, что их разыскивает служба безопасности уважаемой компании «Фьорд», мы о них знаем совсем немного.

– Есть сведения, что они контактировали с контр разведкой, но эта информация на уровне слухов, – поделился начальник оперативной службы.

– Вот как? Где это было?

– На Шлезвиге.

– Пересекаться с контрразведкой мне бы не хотелось… Ну что же, давайте на этом закончим. Все свободны, а мне еще нужно заскочить к мэру, он весьма интересуется тем, как идут дела с поимкой преступников.

27.

Несмотря на то что вокзал был оцеплен и поезда всех направлений задержаны, найти важных преступников так и не удалось. То ли они хорошо спрятались, то ли успели уехать на одном из поездов, но результат был плачевен: в зале ожидания разбили четыре витрины, в ресторане взломали полы, случайно раскололи унитаз в женском туалете, а также бесчисленное количество раз оскорбили задержанных в пути пассажиров.

– Сколько поездов успело уйти за час до нашего приезда? – спросил командир полицейского спецотряда у начальника диспетчерской смены.

– Двенадцать… Нет четырнадцать! Сейчас же сезон отпусков – добавлены скорые на Санни-Лэнд и Питтанизи.

– Составьте список всех станций, где у этих поездов будут первые остановки.

– Одну минуточку: сейчас прямо из ваквантера и распечатаем.

– Особенно меня интересуют эти два, скорые. Бежать ведь лучше на скорых, так?

– Не знаю, никогда не убегал… Только у скорых поездов остановок нет.

– Как это нет?

– Они экспрессами идут, лишь в горах чуть притормаживают, чтобы воду в туннеле штуцерами набрать.

– Штуцерами… – повторил полицейский. – Ну ладно, возьмем их тепленькими на конечной – не отвертятся.

Поезд несся над долиной, чуть вздрагивая от набегавших порывов ветра. За окном было темно, лишь изредка пролетали огни, обозначая подземные переезды, мелькали фары машин и снова оставались далеко позади. Пугая пассажиров, из темноты выскакивали небольшие города с освещенными улицами, неоновой рекламой и разноцветными квадратиками окон. Секунда, другая – и опять темнота, как будто ничего и не было.

Почувствовав, что засыпает, Джек оторвался от окна и пересел в кресло, чтобы включить ТВ-бокс. В махровом халате и одноразовых шлепанцах, после душа он чувствовал некоторое расслабление, но не находил покоя.

Показывали футбол. Джек старался следить за игрой, однако усталость брала свое. Из второго отделения купе доносился храп Рона, он уже давно завалился на широкую кровать, пользуясь всеми преимуществами апартаментов класса люкс. И хотя обошлись они недешево, зато избавили путешественников от присущей всякой дороге тесноты.

«Спать, – сказал себе Джек. – Иду спать».

28.

Спал Джек крепко, но под утро ему стали мерещиться какие-то крики и ужасные стоны. Уверенный, что ему это только снится, он не стал просыпаться и открыл глаза лишь с первыми лучами солнца. Взглянул в окно и улыбнулся, очень уж красиво выглядел восход из окна экспресса.

Спустив ноги на пол, Джек безошибочно попал в тапочки, затем поднял глаза и едва не вскрикнул. Барнаби сидел в кресле напротив и улыбался Джеку, однако улыбка эта выглядела словно приклеенной, а глаза смотрели сквозь стену вагона.

– Рон?

Реакции никакой.

– Рон, что с тобой? – не на шутку испугался Джек.

– А? – Барнаби шевельнулся.

– Ты в порядке?

– В полном порядке, приятель!

Барнаби поднялся, прошелся из угла в угол и остановился напротив ТВ-бокса, приветливо глядя в темный экран.

– Рон, да что с тобой? – Джек подошел к напарнику и встряхнул его. – Ты какой-то не такой сегодня.

Встал рано, оделся как на парад, что это значит?

– Я влюблен, Джек.

– Влюблен? – поразился Джек. – В кого?

Он даже огляделся, нет ли в купе кого-то еще.

– Она уже ушла.

– Что?

– Она уже ушла.

– Ты о ком?

– О Сью. Она была здесь, и мы занимались любовью. – Рон снова улыбнулся и стал смотреть в окно на проносившиеся пейзажи.

– Кто такая Сью, приятель? Надеюсь, ты не сбрендил? Было бы жаль потерять тебя сейчас, когда мне требуется поддержка.

– Да не сошел я с ума, Джек, Сью – настоящая женщина.

– Постой, кажется, я припоминаю. Эти стоны под утро – это и была ваша любовь?

Барнаби кивнул.

– Значит, это она кричала?

– Нет, Джек, кричал я.

Джек опустился на кровать.

– Эта Сью – проводница?

– Да, одна из смены.

– Рыжая, что ли?

Обожаю рыжих.

– Ну конечно. Пойду-ка я приму душ, может, к моему возвращению этот утренний кошмар развеется.

Подойдя к двери в душевую, Джек принюхался.

– Рон, а чем это пахнет?

– Где?

– Здесь, в купе. Кажется, духами, а?

– Точно, это «Лесной лук», я подарил их Сью.

– Но это же были мои духи, Рон.

– Зачем тебе женские духи?

– Ладно, потом обсудим.

Из душа Джек вышел бодрым и голодным. На столе его ждал поднос с ранним завтраком – чай, тосты, масло желтыми лепестками и розеточка с красной икрой.

Посмотрев на его недоуменную физиономию, Рон радостно рассмеялся.

– Удивлен?

– Признаться, удивлен. Откуда все это?

– Сью принесла. У нас самое лучшее обслуживание, вне всякой очереди.

– А ты сам поел?

– Давно уже.

– Так когда же ты успел закадрить эту Сью? Вчера, насколько я помню, ты лег рано.

Джек придвинулся к столику и стал намазывать на тосты масло.

– В том-то и дело: рано лег, рано проснулся. Гляжу, ты дрыхнешь, мне скучно стало, ну, я и вышел в коридор – было часов пять. Смотрю, стоит дамочка в форменной одежде и смотрит в окно, а по щекам слезы текут. Я спросил, не могу ли чем помочь, она говорит «нет» и плачет. Тут я вспомнил про духи, сбегал, принес ей и говорю: хочу, мол, вам подарок сделать, а она, ты не поверишь Джек, взяла пузырек, а потом вдруг спрашивает: «Ты меня хочешь»? Я вроде не готов, только проснулся, но отказаться – значит, оскорбить женщину.

Джек утвердительно кивнул. Съев тост с маслом, он стал накладывать на второй икру.

– Ну, привел ее сюда, а сам чувствую, что никакой во мне реакции, но Сью оказалась такой горячей, что обошелся без массажа и без джакузи. Просто сам себя не узнавал – лось, хряк и рыцарь одновременно.

– Так уж и рыцарь? – усмехнулся Джек.

В дверь постучали.

– Войдите, – разрешил Джек, и появилась та самая Сью. Рыжая. Румянец еще не сошел с ее лица.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Завтрак отличный.

– Ну, я пойду. – Сью одарила Барнаби улыбкой и вышла.

– Все намного серьезнее, чем я предполагал, – подвел итог Джек. – Ты хоть понимаешь, Рон, что мы практически на войне?

Барнаби переменился в лице и угрюмо кивнул.

– Который час?

– Половина девятого. В десять тридцать мы прибываем.

– Значит, пора приводить себя в порядок.

29.

После завтрака Джек еще раз почистил зубы и побрился. То же порекомендовал сделать и Рону.

– Да я вчера только брился, – возразил тот, проводя ладонью по щеке.

– Мы должны выглядеть безупречно, Рон. Безупречно.

Барнаби пошел бриться.

– Морковки еще при тебе? – спросил Джек, когда Рон вернулся.

– Да, только они завяли еще сильнее. Мы что же, опять их носить будем?

– Еще не знаю.

В дверь снова постучали.

– Входите! – не поворачиваясь, крикнул Джек.

Ручка повернулась, и вместе с легким сквозняком в купе проник чарующий запах духов. Не «Лесного лука», нет. Каких-то других – волшебных.

Поправляя ворот сорочки, Джек медленно обернулся. Это была она. Та самая блондинка, которую он так бессовестно подставил грубым копам. Возможно даже, они ее лапали.

– Вы? – поразился Джек, не зная, как ему реагировать.

– Да, это я. – Блондинка стала осматриваться, намекая тем самым, что нужно предложить ей присесть.

– Ух… – только и сумел произнести Рон, выглянув из своей половины купе.

– Присаживайтесь в кресло, мисс… – хрипло предложил Джек и быстрым движением пригладил волосы. – Вот уж не ожидал вас здесь встретить.

Гостья проигнорировала кресло и села у входа – на откидную банкетку. Это позволяло ей продемонстрировать ноги.

– Я заметила вас случайно, вернее, не вас, а вашего друга…

– Меня зовут Рон, мисс, – с готовностью сообщил.

Барнаби, все еще не решаясь выйти из своей поло вины.

– Очень приятно, Рон. А меня зовут Стелла. По началу я даже не поверила, что мы в одном вагоне, но, как говорится, судьба.

Янтарные глаза уставились на Джека, и он почувствовал, как растворяется в них. А почему бы и нет? Погоня осталась позади, деньги – вот они, в кармане. Почему нельзя почувствовать себя живым человеком?

– А вас как зовут?

Джек смотрел на Стеллу, слышал ее, но не понимал, о чем она говорит. Должно быть, девушка догадалась о причинах его молчания и, улыбнувшись, повторила:

– Как вас зовут, мистер?

– Джек! Джек его зовут, мисс Стелла!

– Благодарю, Рон, Кстати, вы не могли бы взять мою сумочку?

Барнаби вышел из своей половины и потянулся за сумочкой, но неожиданно Стелла ее выронила и на пол просыпалось все ее содержимое.

Рон бросился собирать дамские мелочи, и в этот момент ему на голову обрушился удар рукояткой пистолета. Бедняга распластался на полу, словно выброшенный на берег осьминог.

В лицо Джеку глянул зрачок пистолета.

– Руки за голову! Лицом к окну! – скомандовала Стелла.

Джек поднял руки и повернулся. Все произошло слишком внезапно, он еще не был готов рисковать. Дамочка вела себя очень уверенно, а пистолет в ее руке был спецмоделью с электронным спуском, уменьшавшим шансы жертвы на спасение. Щелкнул замок двери – теперь она была блокирована.

– Ноги шире! – Носок туфли больно ударил в икру. Пришлось подчиниться.

– Одну руку назад… Теперь вторую…

Пластиковые наручники-удавки стянули запястья.

– Не шевелись!

Глядя в окно, Джек слышал, как Стелла обыскивала Рона и сковывала его руки. Оглушенный, он что-то мычал, у дамочки хватило сил поднять его обмякшее тело и забросить в кресло.

– Повернись!

Джек повернулся.

– Ты Джек Зиберт, а он Рон Барнаби. Правильно?

– Правильно.

– За вашу поимку объявлена награда в сто тысяч батов. Знаешь об этом, красавчик?

– Нет, – соврал Джек.

Стелла поднялась с откидной банкетки и подошла к нему, чуть отведя в сторону пистолет.

– Эти сто тысяч, считай, уже мои, но что-то говорит мне, что вы стоите дороже. Причем значительно дороже. Простых копов можно заставить бегать вы сунув язык и за сто тысяч, но уж начальника полиции – едва ли, а значит, ему пообещали куда больший куш.

Джек почувствовал ее руки у себя на поясе.

– Что ты делаешь?

– Расстегиваю тебе штаны.

– Зачем?

– Чтобы приласкать тебя, Джек.

Стелла привлекла пленника и жарко его поцеловала. Он охотно ей отвечал, надеясь, что она его развяжет, но, видимо, пока это в ее планы не входило.

Посмотрев на Джека в упор, Стелла начала допрос:

– Кто вас ищет, Джек, и зачем? Кому вы так понадобились?

– А… ты… вообще… кто? – спросил он прерывисто, поскольку быстрая рука Стеллы уже находилась в его трусах.

– Кто я? – Стелла хохотнула. – Я агент службы криминальных расследований, Джек. Я собиралась ехать по своим делам и вдруг – ты. Такую симпатичную мордашку я сразу запомнила, едва посмотрев в твое досье. Представляешь, разыскивается за воз награждение и вдруг сам к тебе подходит. Мне просто повезло!

Она захохотала и внезапно сдавила его – там, внизу.

– Ой! Отпусти – больно!

– Это еще не больно, Джек. Это совсем не больно.

Вот когда я зажму между пальцами твои шарики и начну их перекатывать, вот тогда, дружок, ты поймешь, что такое больно.

– Но чего ты хочешь от меня?! – воскликнул Джек.

– Чтобы ты рассказал, кто и зачем вас разыскивает.

– Мы выполняли контракт вслепую и должны были умереть, но нам повезло, мы сбежали! Теперь, наверное, нам хотят заткнуть рты!

– На кого вы работали?

– Я полагаю, на «Баярд»…

– «Баярд»… Значит – «Филипп Таккер».

– Возможно, я в этом мало чего понимаю… Уй!

Ну что же ты делаешь?! – снова сморщился Джек. – Я же все тебе рассказываю!

– Это уже для удовольствия – я ведь женщина, Джек.

И Стелла снова поцеловала его взасос, так яростно и жарко, что Джек на мгновение забыл, где он и в какой ситуации.

– Слушай, давай просто трахнемся! Развяжи меня, и я сделаю тебя счастливейшей из женщин… Ты мне нравишься, честное слово!

Стелла сделала вид, что раздумывает.

– Заманчивое предложение, тем более что я собственными руками чувствую, как я тебе нравлюсь, только…

– Что?

– Ты еще не все мне рассказал.

– Все, уверяю тебя! Все, что мне было известно!

В следующее мгновение Джек охнул от ужасной боли, пронзившей его, а когда очнулся, обнаружил, что сидит на полу, привалившись к кровати.

– Ну как, появилось желание говорить правду?

Стелла стояла перед ним, поигрывая пистолетом.

– Я… не понимаю…

– Хорошо, я помогу тебе. Помнишь, как ты подставил меня на вокзале? Ты сунул мне в сумку стальную пластину. Поначалу я думала, что ты обычный карманник, работающий под мачо, но потом почувствовала, что ты ничего не взял, а, наоборот, поло жил – сумка стала тяжелее. Теперь вопрос: зачем было проверять, как отреагирует на этот кусок металла детектор-разделитель? Подумай, прежде чем ответить,

Джек. Несколько минут у тебя есть.

– Это была только шутка, мисс… – подал голос Барнаби.

– О, наш ветеран очнулся! – почти обрадовалась.

Стелла. – Как ваша голова, Рон?

– Благодарю вас, еще бы на два сантиметра ниже, и старина Рон больше с вами не разговаривал бы.

– Ну что вы, я вовсе не собиралась убивать вас, Рон. Честно говоря, из вас двоих вы мне нравитесь больше. В человеческом плане, разумеется, понимаете меня?

– Да, мисс Стелла.

– Джек не так добр, как вы, но потрахаться с ним я бы не отказалась. Однако, увы, обстоятельства.

Стелла вернулась к Джеку.

– Ну как, мой сладенький, ты собрался поделиться со мной информацией? Или все еще не готов?

Джек и рта не успел раскрыть, как получил остроносой туфлей в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, где-то в спине появилась нестерпимая боль, и он потерял сознание.

– Если вы его убьете, мисс, толку с этого вам будет немного.

– Не думаю, что вы допустите это, Рон. Я уверена, что вы спасете своего друга и сами расскажете мне все без утайки. Тогда я перестану мучить Джека и скоренько сдам вас полиций в Санни-Лэнде.

– Но если вы убьете нас, награды вам не видать.

– Э-э, нет! – Стелла погрозила Барнаби пистолетом. – В инструкциях было сказано: доставить живы ми или мертвыми. Так что ваши трупы все равно принесут мне деньги.

– Понятно… – вздохнул Рон. Хотя голова после удара болела, соображал он хорошо. Со слов этой людоедки выходило, что если они ничего не скажут, она забьет их до смерти, а если скажут – убьет обязательно, чтобы ее пленники больше никому не вы болтали этот секрет.

Проверяя прочность наручников, Барнаби чуть шевельнулся.

– Бесполезно, Рон, – усмехнулась Стелла. – На ручники мягкие, но они армированы углеволокном.

Она поняла, что совершила ошибку, сказав об условиях вознаграждения, выражение ее глаз изменилось.

– И что теперь будем делать? – спросил Барнаби, просто чтобы оттянуть неизбежное.

– Хорошо, что ты спросил. Давай так: ты говоришь мне все как есть – и получаете со своим дружком по пуле. Легкая смерть, отличный выход.

– А если не легкая?

– Я буду бить Джека до тех пор, пока с его лица не начнет отслаиваться мясо. Ты желаешь это увидеть?

Рон пожал плечами. Можно было, конечно, соврать ей напоследок, но что этим выиграешь? Если поймет, что соврал, снова возьмется за Джека.

Оставался еще один, совсем небольшой шанс, но для его реализации требовалось немного времени и чуточку везения.

30.

В дверь постучали. Стелла встала к стене и, держа пистолет наготове, спросила:

– Кто там? Что вам угодно?

– Посуду отдавать будем или как? – прогнусавил мужской голос – Конечная скоро, а нам смену сдавать. Верните посуду!

– Подите вон, я имею права не открывать вам до Санни-Лэнда…

– Ладно! Не хотите по-хорошему, будем по-плохому. Прикройтесь там, если голые, я открою дверь спецключом!

– Только попробуй, придурок, я буду стрелять! Я сотрудник службы криминальных расследований!

Возникла пауза, потом голос уже без прежней нагловатой интонации попросил:

– Ну пожалуйста, мадам, выдайте две тарелочки, блюдце и чашечку с ложечкой…

– Ладно, – сдалась Стелла. – Только быстро…

Она приоткрыла дверь и впустила человека в костюме стюарда, сгорбленного и с отвратительной рожей.

– Ой! – испугался он, увидев пистолет.

– Я работаю на правительство, а это опасные преступники. Так что забирай свои кружки, идиот, и проваливай, а то тоже пулю схлопочешь!

– Не надо пулю! Я уже ухожу!

Стюард собрал чашки и, неловко развернувшись, уронил одну из них. В это время Рон кашлянул и дернулся так сильно, что Стелла навела на него пистолет. Это была ее ошибка. Стюард вышиб у нее пистолет, а затем пригвоздил к стене узким ножом.

Подержав жертву пару секунд на клинке, стюард выдернул его, и тело сползло на пол.

– Спасибо, Тревис, ты появился вовремя, – поблагодарил Сутулого Барнаби.

– Я всегда вовремя… – Сутулый вытер нож о юбку Стеллы и, повернувшись к Джеку, сказал:

– Дружище, где-то здесь был пистолет. Отдай мне его, пожалуйста.

Джек молча отфутболил оружие в сторону Барнаби.

– Хорошо, твое поведение мы еще обсудим, щенок, – с угрозой произнес Сутулый и двинулся к Рону.

Надеюсь, ты не будешь играться со мной, а? Ты ведь уже не в том возрасте.

– Хочешь взять пистолет? Ну-ну, попробуй…

Рон резко поднялся, в его руке сверкнуло тонкое жало.

– Вот как! – На лице Сутулого появилась недобрая улыбка. – Выходит, ты сам собирался прижать эту сучку, а я тебе помешал? Ну, извини, друг… Из вини…

Сутулый сделал стремительный выпад, однако Рон только отстранился, он понял, что это лишь проверка. Поезд продолжал нестись с огромной скоростью, и пол вагона мелко подрагивал.

– Сутулый, у тебя сзади штаны чем-то испачканы! Ты часом не обгадился?! – крикнул Джек, старая отвлечь противника.

Сутулый снова атаковал в верхний уровень, стараясь напугать Рона, однако тот присел и, перебросив нож в левую руку, со свистом рассек противнику пиджак.

Сутулый отпрянул и покосился на след от ножа. Потом задрал рубашку – на животе красовался тонкий, наливающийся кровью порез.

– А ты хорош, старый! – восхитился Сутулый. – Хорош!

Он поднял руки, давая понять, что прекращает схватку, подошел к Джеку и не без труда перепилил на нем наручники.

– Спасибо, Тревис, – вежливо поблагодарил тот.

Затем поднялся и стал разминать затекшие кисти рук.

– Ее нужно куда-то деть, – сказал Рон, держа в одной руке нож, а в другой – пистолет.

Сутулый уселся на кровать Джека и, дотянувшись до столика, собрал кусочком тоста рассыпанную по столу икру.

– Жрать хочу, сил нет.

– Сколько до прибытия? – спросил Джек, нагнувшись над телом Стеллы.

– Сорок семь минут, – сообщил Барнаби.

– Ты как нашел нас, Тревис?

– Долго рассказывать.

– Давай, время еще есть, – сказал Барнаби, поигрывая пистолетом.

– Сначала уберите труп, в шкафу под нижней пол кой хорошее место есть.

– А ты откуда знаешь? – удивился Джек.

– Я в соседнем вагоне одного жирного туда запихал.

– За что?

– Нужно было ехать где-то, вот и подколол его.

А кровь можно бумажными полотенцами собрать и выбросить их в окно. Вернее, в форточку. Она небольшая, но, если их скомкать, пролезут. Пожрать больше ничего нет?

– Помоги, потом и жрать получишь, – сказал Джек.

Вдвоем они засунули труп в шкаф, подтерли кровь, как советовал Сутулый, бумажными полотенцами. Тем временем Рон собрал в сумочку все вещи Стеллы и спрятал на своей половине.

– Ну все, давайте жрать, а то уже приедем скоро.

Рон нажал кнопку вызова стюарда, Сутулый свернул форменный пиджак и забросил под кровать.

Вскоре в дверь постучали, Рон открыл. Это снова была Сью.

– Что-нибудь перекусить для нашего друга, – сказал ей Джек. – Он не может дотерпеть до станции.

Девушка, кивнув, исчезла и вскоре вернулась с целым блюдом бутербродов и бутылкой минеральной воды.

– К сожалению, это все. Больше у нас ничего нет – через полчаса станция.

– Ничего, крошка, сойдет, – сказал Сутулый и накинулся на еду.

Когда Сью ушла, Джек напомнил:

– Ну так как же ты нас нашел? У копов не получилось, а ты тут как тут.

– Я сел вам на хвост, когда вы с причала на айрбайке дернули. За вами тогда три байка увязались, ну а я был на четвертом. Они подошли близко, вы их пугнули. Это ты стрелял, старый?

Барнаби в ответ только пожал плечами.

– Одна пуля у меня над ухом просвистела, и я еще поотстал – куда, думаю, спешить. Потом вспышка и взрыв, да такой, что меня на взрывной волне как на трамплине подбросило. Это что было?

– «Дундл».

– Я так и подумал… – Сутулый запихнул в рот очередной бутерброд и запил его водой из бутылки. – Ну вот, держался я на расстоянии – кто его знает, сколько у вас «дундлов» этих. Я, конечно, понимаю, – Сутулый ухмыльнулся, – что вы в своего стрелять не стали бы, но там в темноте разве разберешь? Одним словом, отследил я примерный район, куда вы сели, но тут моя машинка вниз пошла – видать, пробоина в баке была, я едва до берега на резерве дотянул. Спешить не стал, нашел человечка, башку ему свернул, взял немного денег, одежду и пошел вас искать. Правда, добрался только к утру, когда увидел толпу, сразу понял: то самое место.

Прервав рассказ, Сутулый с подозрением понюхал очередной бутерброд.

– С дерьмом он, что ли?

Ну– ка дай… -Джек взял бутерброд и, понюхав, возвратил Сутулому. – Это улитки «боза», они сыром пахнут – специальная генетическая мутация. Можешь не есть.

– Да ладно, – махнул рукой Сутулый. – На войне какого только дерьма жрать не приходилось.

Прожевав бутерброд с улитками, он продолжил:

– Дождался я, когда копы приедут, ну, и стал неподалеку околачиваться, вроде как любопытный очень. Всех посторонних они гнали за оцепление, но и оттуда хорошо было слышно, что им на рации приходило. Слышу, сообщают: разбили окно в кабине и угнали фургон, потом неосторожно ляпнули про штурмовик, который увели с военной базы, и он якобы грохнулся где-то неподалеку. Поначалу думал: все, накрылись вы вместе с чемоданчиком, потом, ближе к обеду, пришла новая информация – украли одежду у старичка какого-то и еще ограбили магазин на до роге. Ну, я смекнул, что вы добыли гражданскую одежду, а потом за деньгами пошли, чтобы до города добраться. И тоже двинул в город.

– Но ведь город большой, – возразил Джек.

– Большой, – усмехнулся Сутулый. – Только на то и башка нужна, – он постучал пальцем по своему покатому лбу, – чтобы, значит, ненужные варианты отсекать.

– И какие ты отсекал?

– Аэропорт и спейсдок отошли сразу – их перекрывают надежно, и проскочить там нелегко. Коммерческие автобусные линии тоже забраковал – там народу немного, и все на виду. Автомобильный транспорт – тоже не подходит, в прокат брать – документы нужны, а грохнуть кого – след потянется, копы на хвост сядут. Остался только вокзал – там я и занял наблюдательную позицию. Часиков восемь подежурил – и, пожалуйста, – вот они, мои друзья, в добром прикиде, чистенькие и аккуратненькие. Ну, думаю, не иначе денежного человека пришили, вон как пристроились. А дальше просто – проследил, в какой вы вагон пошли, быстро сбегал к кассам и взял «горящий» билет за полцены. Правда, вагон далеко оказался, пришлось поближе перейти.

Движение поезда стало замедляться.

Сутулый забросил в рот последний бутерброд и, запив его водой, сыто рыгнул.

– Потом стал прохаживаться, как будто гуляю, наведался в ваш вагон и заметил эту суку. – Сутулый кивнул в сторону шкафа. – Я сразу засек, что она здесь какой-то интерес имеет. С виду нормальная баба, к морю трахаться едет, а потом вдруг как зыркнет волком, то в одну сторону, то в другую. Я, как увидел, сразу понял: буду ее валить.

– А нас? – спросил Джек.

– Что?

Нас ты тоже собирался валить?

– Ну… – Сутулый развел руками и улыбнулся. – Смотря по обстоятельствам.

Они помолчали, глядя в окно. Ситуация складывалась не из простых. Сутулый представлял опасность, и с ним надо было что-то решать. Договариваться с таким человеком не имело смысла, все равно обманет.

– Кстати, старый, а откуда ты такой нож добыл? – спросил Сутулый, нарушая затянувшуюся па узу.

Рон со вздохом достал нож.

– Где ты его взял? – удивился Джек. – Ты же у копа другой брал.

– Тот был не очень – я трофейный прихватил.

– Ну-ка дай.

Джек взял у Рона нож и прочитал выгравированную на лезвии надпись: «Джон Бритиш – убивал, убивает и будет убивать копов. Бойтесь, я к вам иду!».

– Если полицейские возьмут тебя с этим, легко не отделаешься, – заметил Сутулый, тоже сумевший прочитать надпись.

– Я ее потом затру, – пообещал Рон, забирая трофей.

– А как ты ухитрился нож спрятать, ведь она тебя обыскивала? – спросил Джек.

– Она не сразу меня обыскала, я успел сунуть нож под столик. Потом, когда обыскала и отошла, я снова его подобрал и начал осторожно наручники перепиливать. Спешить было нельзя, она могла заметить.

– А как насчет товара, братцы? Где он? Я, конечно, понимаю, что вы его с собой не возите, но все же?

– Ты же умный, Тревис, попробуй угадать, – с усмешкой посоветовал Джек. – А я пока подумаю, как нам из вагона выйти, – на перроне наверняка полно полиции.

– Я выйду без проблем.

– Ты-то выйдешь, а нам придется что-то выдумывать, – сказал Джек и они с Роном обменялись взглядами. Ничего лучше вялой морковки у них с собой не было.

– У этой суки должен быть значок, воспользуйся им, – предложил Сутулый.

– Значка нет, – нехотя ответил Джек. – Удостоверение только. Она его на бедре на чулочной резинке держала.

– Хитрая баба.

– Ну ладно, Тревис, тебе уже пора. Возвращайся в купе, забери вещи.

– Все мои вещи при мне, ребята. Деньги – тоже.

Но если вы не горите желанием выходить со мной из вагона, то я выйду сам, а потом встретимся.

– Это нам подходит.

– У тебя рубашка в крови, – напомнил Рон.

– Ерунда. – Сутулый нагнулся и вытащил из-под кровати пиджак стюарда. Встряхнул его, надел и пошел к выходу, у двери обернулся и сказал:

– Не пропадайте, помните, что я вас сегодня спас.

Когда за ним закрылась дверь, Рон даже сплюнул.

– Надо было его в бункере кончать, когда была такая возможность:

– Сейчас тоже была возможность, – заметил.

Джек. – Только мы могли поднять шум, а это сейчас ни к чему.

– Как ты думаешь, какие у него планы?

– Двоих нас ему не одолеть, он попытается одного убрать, а на второго надавить.

31.

Поезд остановился. Стюарды и официанты при полном параде выстроились в коридоре и улыбались пассажирам первого класса, как близким родственникам, с которыми им якобы не хотелось расставаться. Такими были требования корпоративной этики транспортной компании.

Сью проводила Барнаби стандартной улыбкой: интрижки с пассажирами в компании не поощрялись, к тому же Рон сказал ей, что он сейчас на задании.

На перроне было довольно просторно, дорогостоящие экспрессы привозили не так много пассажиров. Большую часть встречающих составляли полицейские в штатском. Гавайки, шорты, черные очки – все говорило о том, что это приморский курорт. Поскольку перрон находился под крышей, влажность и жара еще не давали о себе знать, однако Джек уже понял, что их с Роном летняя одежда для Санни-Лэнда немного тяжеловата.

Пистолет оставили в каюте, забросив его под кровать. Нож Рон взял с собой. Джек не возражал, должно же у них быть хоть какое-то оружие. Сам он прихватил удостоверение Стеллы, его можно было предъявлять, слегка прикрыв пальцем фотографию, на обычных полицейских это действовало.

Морковки пришлось совать в рот прямо в тамбуре. Едва вышли из вагонов, Джек почувствовал на себе неприветливые взгляды курортных копов. Пока их с Роном не трогали, видимо принимая за каких-то идиотов.

Лишь у входа в здание вокзала напарников остановили два изнывавших от скуки патрульных. Голубые шорты и синие рубашки без рукавов смотрелись на служителях закона несколько легкомысленно, однако в другой одежде здесь можно было свариться вкрутую.

– Ваши документы, пожалуйста.

Джек остановился и посмотрел по сторонам, будто не принимая полицейского всерьез.

– Вы слышали, что я вам сказал, сэр?

– Я-то слышал-с, – ответил Джек. – А вот-с захочешь-с ли ты увидеть-с мои документы на самом-с деле?

И, прежде чем полицейский успел что-то ответить, небрежно выхватил из кармана удостоверение федерального агента.

– Ну?! – рявкнул Рон, отвлекая внимание копа и пугая его еще сильнее.

– Прошу прощения, сэр… – Полицейский козырнул. – Извините, я не знал.

– Ничего, сынок, бывает.

Напарники беспрепятственно прошли через здание вокзала и, вынырнув в уличное пекло, сели в подвернувшееся такси.

Проскользнув между рядов желтых машин, появился Сутулый. Указав рукой на отъехавшее такси, он запрыгнул в следующее и бросил водителю щедрый задаток. Машина сорвалась с места и помчалась вдогонку за такси Джека и Рона.

Сутулый почти не сомневался, что эти двое его заметят и, уж конечно, будут менять транспорт до тех пор, пока не убедятся, что он отстал. Так и получилось. Через пять минут первое такси остановилось, и Сутулый остановил свое.

– Слушай меня внимательно, парень, – сказал он водителю. – Я сейчас выйду, а ты проследи за следующей машиной, которую они поймают. Мне нужно знать, где они обоснуются, позже я позвоню в гараж и попрошу, чтобы меня с тобой связали.

– И что потом?

– Ты приедешь в назначенное место, скажешь, что разузнал, и получишь две сотни.

– Три…

– Хорошо, – Сутулый улыбнулся, – будет тебе три… Ну, пока.

Он выбрался из машины и демонстративно направился к расположенному на террасе отеля ресторанчику. Сутулый чувствовал на себе взгляды Джека и Рона – те буравили его глазами, ожидая подвоха.

Сделав заказ, Сутулый повернулся к неприятелям спиной и, попросив у официанта свежую газету, погрузился в чтение.

Пообедав и дав официанту, против обыкновения, щедрые чаевые, Сутулый вошел в отель и снял небольшой, но приличный номер. Потом спустился в магазин, чтобы одеться сообразно климату.

Набрав полный пакет дешевых тряпок, он вернулся в номер и стал примерять обновки. Шорты пришлось забраковать: ноги у Сутулого были кривые и бледные. Он сделал выбор в пользу легких брюк и рубашки с розовыми летающими свинками. Почему свинками? Потому что эта рубашка оказалась самой дешевой. Сутулый был скуповат, да и деньги, которые он забрал у убитого им пассажира, были на исходе. Основную часть поживы составляли именные чеки, воспользоваться которыми Тревис не мог.

Обувь жертвы оказалась ему слишком велика, одежда – тоже. Пришлось, правда, надеть чужую рубашку взамен той, которую рассек ножом Барнаби, но теперь от нее можно было избавиться.

Сутулый принял душ, использовав дешевый шампунь из гостиничного набора, Побрился одноразовой бритвой и побрызгался лосьоном с каким-то кислым запахом – если можно было за что-то не платить, Сутулый этим непременно пользовался.

Насвистывая, он вышел в гостиную и открыл бар. Это удовольствие было не из дешевых, но Сутулый умел наводить чай, по цвету не отличимый от бренди, и заполнял им опустошенные бутылочки. Обычно это сходило ему с рук.

32.

Отпивая прямо из бутылочки, Тревис удобно устроился в кресле и включил ТВ-бокс, просто чтобы создать фон для размышлений.

Итак, что он имел в активе? Таксиста, который любит деньги и хорошо знает город. От такого никому не уйти, если только техника не подведет – мотор заглохнет или колесо лопнет. Но Сутулый был уверен, что тут его ждет удача, это ощущение было хорошо знакомо ему по фронту.

Допустим, он узнает, где остановились напарники. Что дальше? А дальше ему понадобятся союзники, поскольку Джек и Рон тертые калачи – понюхали пороху и проползли на пузе не одну милю в составе какой-нибудь разведроты или диверсионного отряда.

Рон производил впечатление человека доброго, немного грустного и медлительного, однако нож в его руке был быстрее, чем жало скорпиона. В этом Сутулый убедился утром, едва не оставив на полу купе свои кишки.

Джек тоже не подарок. Сутулый знал, что прежде тот был лейтенантом. Эти двое дополняли друг друга, и их тандем был успешен – недаром им удалось выбраться из той жуткой мясорубки, где Сутулый оставил трех своих товарищей. Нет, одному против двоих действовать было опасно. Но где взять союзника в чужом городе?

Можно было, конечно, найти парочку придурков где-нибудь в трущобах, однако на это ушло бы много времени, да и пользы от таких солдат немного. Даже если повезет и удастся убить Джека или Рона, со вторым нужно будет крепко поработать, чтобы узнать, где спрятан заветный чемоданчик, а потом, если повезет еще раз, этот чемоданчик добыть. В окружении других, весьма могущественных конкурентов сделать это будет не так просто. Здесь требовалась сила боевой организации, но где ее взять?

Допив бренди, Сутулый с минуту не мигая смотрел на экран ТВ-бокса. Затем по его лицу расползлась улыбка – он нашел правильное решение.

Через час Тревис спустился на улицу и, пройдя квартал, зашел в будку уличного диспикера, чтобы позвонить в таксопарк. Назвав личный номер водителя, он попросил диспетчера соединить с ним, сославшись на то, что, возможно, забыл в его машине документы.

– Марек слушает.

– Это я, Марек. Как наши дела?

– В порядке, только были непредвиденные трудности.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил Сутулый, уже зная, о чем пойдет речь.

– Тебе придется заплатить пятьсот.

– Мы так не договаривались.

– Не хочешь – не надо.

– Ну ладно-ладно… – Сутулый играл заинтересованность. – Согласен. Где встретимся?

– Парк «Виктория».

– Это где?

– Недалеко от того места, где я тебя высаживал.

Спросишь гам, тебе любой скажет.

– Хорошо. Когда?

– Через сорок минут, возле фонтана «Принц», к нему ведет проезжая дорога. Мы прибудем на машине.

– Кто «мы», Марек? – насторожился Сутулый.

– Ну… просто я оговорился. Я приеду один.

– Ты меня пугаешь, Марек. Может, ты грабитель?

– Нет, что ты! – Марек засмеялся: ему льстило, что он кого-то напугал.

– Ну, до встречи.

Сутулый повесил трубку и огляделся. Он был уверен, что таксист возьмет для подстраховки приятеля. И, скорее всего, поднимет цену еще раз, но это уже не имело значения.

33.

Парк Сутулый нашел быстро, дорогу ему подсказала какая-то фифа – лет тридцати, в очках. На вкус Сутулого, немного худовата, но что-то в ней было, и, если б не дела, он бы оприходовал ее в каком-нибудь подъезде.

Когда Сутулому требовалась женщина, он не церемонился, выбирал, которая понравится, а остальное было делом техники – укромных мест всегда хватало. Иногда он даже оставлял их в живых, сам не зная почему. Может быть, жалость просыпалась?

У фонтана «Принц» было немноголюдно. В основном тут толклись туристы – они щелкали фотоаппаратами, и Сутулому пришлось отойти подальше, чтобы не попасть на чей-то, пусть даже любительский, снимок.

Таксист прибыл вовремя. Желтая машина остановилась метрах в сорока от фонтана, Сутулый пошел к ней. Уже издали он увидел, что в такси двое. Марек узнал клиента и вышел на дорогу, но Сутулый прошел мимо, будто его не заметил.

Марек пошел следом. Догнав Сутулого, он спросил:

– Деньги взял?

– Кто с тобой?

– Друг.

– Зачем? – Сутулый посмотрел на Марека, и тот смутился.

– Просто так, для страховки.

– Ну ладно, пойдем куда-нибудь в укромное место, где деревья погуще.

– Зачем?

– Ты что, тупой? – Сутулый огляделся. – Нас же здесь даже на видео снять можно.

– Ну да… Тогда туда пойдем. – Марек махнул в сторону раскидистых тропических деревьев с густыми кронами. – Там самое глухое место.

– Вот это правильно, – согласился Сутулый, делая вид, будто не заметил, как Марек махнул своему приятелю. Тот вылез из машины и пошел за ними следом.

В его руке был большой гаечный ключ или ломик.

Вскоре они оказались в тени густых ветвей. Сутулый удовлетворенно кивнул: место было действительно глухое и ниоткуда не просматривалось.

– Ну ладно, выкладывай, – сказал Сутулый, поворачиваясь к таксисту.

– Сейчас, – кивнул тот и оглянулся, ожидая, когда подойдет его друг. Вскоре тот явился, держа в руке монтировку.

– Зачем это? – спросил Сутулый.

– Затем, что с тебя тысяча! – выпалил Марек, должно быть и сам удивляясь собственной наглости.

– За что тысячу, мы ведь договаривались на пятьсот?

– Ты, турист, лучше денежки доставай, – сказал друг басом. – А то мы тебя прямо здесь и закопаем место-то глухое.

– Место глухое, – согласился Сутулый. – Тогда давайте так: я даю вам пятьсот, вы говорите, что узнали, и получаете еще пять сотен.

– А ты не обманешь? – засомневался Марек.

– Не обманет! – усмехнулся его друг, поигрывая монтировкой.

– Давай деньги.

Сутулый безропотно отдал положенное. Марек сунул деньги в карман и сказал:

– Отель «Великий Пауль». Я проследил за ними и видел, как они возле стойки номер заказывали.

Этого достаточно?

– Достаточно, – кивнул Сутулый.

– Давай остальные.

– А у меня больше нет.

– Что значит «нет»? Фар, ну-ка поговори с ним…

– Ты чего, горбатый, горе узнать хочешь?

Фар сделал только один шаг – в следующую секунду он икнул, наткнувшись на нож.

Удар был смертельным, тело повалилось на траву.

– Видел, как я его? Правда, здорово?!

Марек в ужасе таращился на труп своего товарища, из его горла вырывалось какое-то дребезжание.

– Давай деньги обратно, – сказал Сутулый. Марек тотчас их вернул.

– И свои тоже.

Таксист достал из другого кармана несколько засаленных банкнот и протянул Сутулому, добавив:

– Четыреста сорок батов.

– Спасибо. А теперь становись на колени.

– За… Зачем?

– Я тебя убивать буду.

– Не… н-надо… – Марек всхлипнул, но на колени все же встал.

– Надо. Ты ведь меня обмануть хотел. Так?

– Та-ак, но я больше не бу-буду. Честное слово, дяденька! Че…

Сутулый выдернул нож и шагнул в сторону, Марек повалился на своего остывающего товарища.

– Вот ведь люди, ни тебе уважения, ни тебе благородства, – покачал головой Сутулый. Он вытер нож о брюки Фара и обыскал его. Авторучку, расческу и зажигалку он забрал себе, сигареты оставил. Денег не нашел – Фар оказался пустым. – Голодранцы, – сердито пробурчал Сутулый.

Теперь следовало отправляться в «Великий Пауль», чтобы проверить слова Марека, а уже потом должно было начаться самое интересное. Сутулый усмехнулся: игра начинала ему нравиться.

34.

В «Великом Пауле» все сложилось очень просто. Сначала Сутулый со всеми предосторожностями проник в холл и, подойдя к стойке, попросил у портье книгу регистрации постояльцев.

– Давать книгу посторонним лицам запрещено, сэр.

– Не думаю, что все так строго.

Сутулый осторожно положил на стойку сто батов, портье занервничал.

– Уберите это, сэр! Меня выгонят с работы.

– А если так? – Сутулый положил еще сто батов.

– Вы понимаете, что я рискую? – Портье незаметным движением смахнул деньги и пробормотал:

– Кажется, у меня развязался шнурок.

Он исчез за стойкой. Тревису оставалось только залезть в книгу самому и найти новых постояльцев, которые записались под какими-то смешными вымышленными именами.

Лишь отойдя на целый квартал, Сутулый, почувствовал себя спокойнее, он знал, что Джек и Рон не упустят случая избавиться от него.

На набережной, где толпы туристов в широкополых шляпах фотографировались на фоне накатывающихся на берег волн, четверо подростков подпирали собой высокие пальмы, лениво сплевывая на газон. Это были местные – уличные хищники. Они безошибочно выделяли в толпе туристов самую рассеянную мишень и атаковали ее. Легкого толчка или вовремя заданного вопроса хватало, чтобы отвлечь жертву и похитить у нее кошелек.

Не работал только один из четверки, ее вожак. Ему и приносили добычу его младшие коллеги.

Сутулый наблюдал за уличной пехотой минут двадцать. Выждав момент, когда бойцы пошли на очередной заход, Тревис неслышно приблизился к вожаку и сказал:

– Привет…

Подросток резко обернулся, его рука скользнула в карман.

– Не дергайся, – улыбнулся ему Сутулый, пере хватив запястье железной хваткой.

– Ты кто?

– Для тебя – прохожий. Но у меня к тебе вопрос.

– Какой вопрос? – Подросток попытался вырваться, но лишь причинил себе боль.

– Если пообещаешь не убегать и выслушать меня, я тебя отпущу… Ну?

– Обещаю…

– Вот так бы сразу.

Сутулый разжал клешню, и вожак шайки стал растирать посиневшую руку.

– Ты от Васкеса? – спросил он.

– Нет. Я сам по себе, но мне нужно добраться до какого-нибудь большого человека.

– Я отдаю деньги Васкесу…

– Нет, меня интересует не Васкес и не босс Васкеса, и не босс босса, а гораздо выше.

– Ты коп?

– А копы что, не знают, кто в городе главный босс? – усмехнулся Сутулый.

– В городе нет главного босса. Их здесь четыре.

– Хорошо, кто из них самый сильный?

– А ты точно не коп? – Главарь шайки оглянулся на своих пехотинцев. Те уже возвращались с добычей.

– Я же сказал тебе – нет.

– Самый сильный сеньор Марино.

– Где он живет?

– В «Марино-палас». Это здание в центре города.

– Наверное, он куда-то выезжает обедать, так?

– Ты что, думаешь, я дурак? Да меня за такие разговоры… Я вот сейчас позову Васкеса, он тебе устроит!

– Хорошо, зови Васкеса, а я здесь подожду. Вот тебе пятьдесят батов за труды.

– Не нужны мне твои деньги! – Мальчишка попятился. – Стой здесь, сейчас я позову Васкеса…

И он убежал, а вместе с ним умчались и его сообщники. Сутулый посмотрел на море, глубоко вздохнул… но не ощутил той свободы, которую чувствуют люди, очутившись на курорте. Сутулый не чувствовал себя в отпуске, он работал.

– Эй, ты! – прозвучал чей-то неприветливый голос.

Сутулый обернулся: вне всякого сомнения, это был Васкес. Ростом чуть выше самого Тревиса, длинные волосы, собранные в «конский хвост», и гора мускулов, обтянутых тонкой маечкой.

– Ты чего к детям пристаешь, урод? Ты чего педик?

– Мы могли бы поговорить, приятель? – спросил Сутулый.

– О чем говорить, придурок, хочешь, чтобы я тебя покалечил?

– Да, хочу, – просто ответил тот.

– Ну, тогда иди за мной.

Васкес повернулся и пошел в сторону небольшого бара, где у него было что-то вроде офиса.

Однако в сам бар Васкес незваного гостя не повел. Они обошли здание вокруг и стали спускаться в подвал, который оказался довольно просторным. Не оставалось сомнений, что именно здесь происходит обработка несговорчивых либо очень глупых. Серые бетонные стены были испещрены застарелыми пятнами крови, а в одном из углов стояло несколько бейсбольных бит.

– Ну, что тебе нужно, урод? – все тем же тоном осведомился Васкес. В подвале он чувствовал себя куда увереннее.

– А разве пацан тебе не сказал? Я хочу встретиться с сеньором Марино.

– Ну все, ты меня достал…

Васкес шагнул вперед и нанес удар, однако его рука прошла мимо. Сутулый чуть присел и встретил здоровяка жилистым кулаком в солнечное сплетение.

Добивать не стал. Просто отошел, глядя, как Васкес с выпученными глазами оседает на пол. Подождав, пока тот смог восстановить дыхание, Тревис напомнил:

– Я всего лишь хочу встретиться с сеньором Марино.

– Ты… ты покойник… – Васкес с трудом поднялся и прислонился к стене. – Если я вызову.

Калахера, ты покойник.

– Кто такой этот Калахер?

– Он… ведает безопасностью… всего «Марино-палас».

После недолгих раздумий Сутулый кивнул:

– Мне это подходит. Звони.

35.

С начальником службы безопасности Васкес разговаривал при Сутулом.

– Зачем ты звонишь?

– Сэр, вы приказывали докладывать обо всем, что…

– Короче.

– Есть один человек, сэр…

– Что за человек?

– Не знаю. Он хочет встретиться с сеньором Марино.

– Ты что, Васкес, дурак?

– Но ведь это не я, сэр, это он хочет встретиться.

– Где он?

– В моем подвале.

Просто разбей ему башку, и дело с концом, и не отвлекай меня больше по таким пустякам.

– Сэр, это… серьезный человек.

Калахер помолчал, затем вздохнул и сказал:

– Хорошо, я скоро буду, посмотрим, что это за серьезный человек. Но смотри, Васкес, если ты просто облажался, берегись.

И Калахер прервал разговор.

«Сам берегись, придурок», – подумал Васкес, однако не очень сильно. Иногда Калахер умел читать даже мысли.

Должно быть, угроза была воспринята, или же у Калахера выдалась свободная минута. Черная машина с затемненными стеклами подкатила к бару «Золотой гусь» через какие-то четверть часа.

Из нее вышли сам Калахер – невысокий сухой человек в сером летнем костюме и в очках-светофильтрах. Его сопровождали двое быков, в одинаковых темно-синих костюмах и в черных очках. Не задерживаясь на солнцепеке, они поспешили спуститься в подвал.

Услышав шаги на лестнице, Васкес и Сутулый поднялись со стульев. Другой мебели в подвале не было.

Первым появился Калахер. Остановившись в трех шагах от гостя, он коротко бросил:

– Ну?

– Мне необходимо встретиться с сеньором Марино, сэр. У меня есть к нему дело.

Калахер присмотрелся к просителю повнимательнее. Взгляд глубоко посаженных глаз Тревиса был неприятен.

– Боб.

– Да, сэр.

Из– за плеча Калахера вышел один из «быков».

– Я пойду в машину, а вы сделайте так, чтобы мозги этого урода забрызгали все стены.

– Конечно, сэр.

Отдав это нехитрое распоряжение, Калахер развернулся и вышел. Не желая заниматься чужой работой, Васкес тоже покинул подвал.

– Очки снимите.

– Чего? – переспросил Боб.

– Очки, говорю, снимите, здесь нет солнца.

– Это он шутит, Боб.

Второй «бык» снял очки и надел на пальцы кастет. Боб вооружился бейсбольной битой.

– Ну, держись, урод, – честно предупредил он и первым бросился на Сутулого.

36.

Через минуту Тревис вышел на воздух и направился к машине.

– Он идет, сэр, – сказал шофер, доставая пистолет.

– Спокойно, Джеф. Руки у него пустые.

Сутулый подошел к машине и вежливо постучал в окошко. Калахер опустил его на два пальца.

– Сэр, я бы хотел увидеться с сеньором Марино.

У меня к нему выгодное дело.

– Выгодное для кого?

– В первую очередь для сеньора Марино.

Калахер помолчал, потом спросил:

– Они живы?

– Думаю, да. Хотя поручиться я бы не мог.

– Хорошо, садись вперед, рядом с Джефом.

– Спасибо, сэр.

Сутулому открыли дверцу, и он с облегчением опустился в прохладное кресло, поймав на себе настороженный взгляд водителя.

Машина резко взяла с места и понеслась по прибрежному шоссе, Сутулый едва успевал провожать взглядом белоснежные корпуса отелей, на террасах которых росли сады и сверкали наполненные изумрудной водой бассейны. Возле них в шезлонгах нежились длинноногие красавицы и их бронзовокожие спутники.

Кого– нибудь другого эти картины заинтересовали бы, но только не Сутулого. Зачем валяться на солнце, если приятнее сидеть возле кондиционера? Зачем платить за люкс, если отхожее место и душ есть в любом другом? Тревис сформировался и окончательно затвердел на войне, а вернувшись, так и не научился жить в другом мире. Ему хотелось опасной игры, реального противостояния с врагом, он остался бы в действующей армии навсегда, но медицинская комиссия была непреклонна -его списали как психически неполноценного, добавив в личном деле, что неплохо бы пару лет понаблюдать за ним – как бы чего не вышло.

Отделение Сутулого ушло из армии вслед за командиром, то, что другие называли сумасшествием, в разведке сходило за нестандартность поведения. Никакой противник не мог предвидеть, что придет в голову свихнувшемуся командиру отделения. Своих в беде Сутулый не бросал и, если требовалось, выносил раненых на себе. Однако делал он это не из любви к товарищам, не из-за воинской солидарности, а просто потому, что таковы были правила игры. Сутулый всю жизнь воспринимал как некую игру.

Сделав несколько резких поворотов на подвесной дороге, машина вдруг сбавила скорость и вкатилась через распахнувшиеся ворота на огороженную территорию. «Марино-палас» предстал перед Тревисом во всем своем великолепии. Он и не представлял, что где-то люди могут жить в таких дворцах. Множество балконов, террасочек и башенок делали дворец похожим на торт со взбитыми сливками. Вместе с тем опытный глаз сразу обнаруживал прятавшихся среди этой красоты снайперов и камеры слежения, понатыканные на каждой пальме.

– Выходи, – сказал Калахер, когда машина, объехав правое крыло дворца, остановилась возле одного из входов.

Тревис вышел.

– За мной, – скомандовал Калахер, и они вошли внутрь.

Под сводами дворца ничто не напоминало о его внешнем великолепии: чисто, дорого, но довольно просто.

– Сдай оружие, – приказал Калахер, когда они остановились у стойки с рослым секьюрити. На нем не было черных очков, и выглядел он куда более собранным, чем те, что нападали на него в подвале.

Сутулый положил на стойку нож.

– Больше ничего нет?

– Нет.

Калахер покосился на дежурного, тот едва заметным кивком подтвердил: посетитель чист.

– Пошли дальше.

Местом следующей остановки оказался, холл с двумя охранниками. Помещение было украшено живыми деревцами в больших керамических горшках и позолоченными клетками с птицами, расставленными вокруг фонтана с розовой водой.

– Садись и жди, – сказал Калахер, указав на не большой жесткий диванчик. Сутулый догадался, что это приемная сеньора Марино.

Полчаса ничего не происходило – птички пели, а фонтан журчал, потом охранники сменились. Сутулый поднялся, чтобы размять ноги, и от стены тотчас шагнул охранник:

– Вам лучше сесть, сэр.

Сутулый подчинился.

Прошло еще не менее двадцати минут, пока в холле снова появился Калахер.

– Разрешение на аудиенцию для тебя получено.

Надеюсь, ты действительно сообщишь сеньору Марино что-то важное. В противном случае… ну, ты понимаешь…

Сутулый кивнул.

– Сидеть будешь на стуле, который тебе укажут.

Вставать нельзя – сразу получишь пулю. Руками тоже лучше не размахивать. Одним словом, никаких провокаций и шуток, потому что там будут настоящие профессионалы, а не тот расходный материал, с которым ты имел дело в подвале. Все понял?

– Да, сэр.

– За мной.

37.

Заведя посетителя в приемные покои сеньора Марино, Калахер передал его другому человеку. Тот встал слева от гостя и, положив ему руку на плечо, сказал:

– Идемте, сэр.

Они сделали не больше десятка шагов, после чего охранник усадил Тревиса на привинченный к полу стул.

Гость осмотрелся и не обнаружил рядом ни одного человека. Калахер ушел, человек, сопроводивший его до стула, тоже исчез. Страха не было, но недоумение нарастало.

Неожиданно раздался тонкий свист, и стена, перед которой сидел Сутулый, стремительно убралась в потолок, а открывшаяся часть помещения оказалась огромной. Мебель, по мнению Сутулого, здесь расставляли кое-как – начали и бросили, зато она не мешала четырем автоматчикам, стоявшим по двое слева и справа от посетителя. Стоит только вскочить – будут бить с четырех точек. Шансов подобраться к сеньору Марино никаких.

То, что Сутулый принял за большой квадратный стол, неожиданно развернулось, как цветок, и он увидел пожилого джентльмена, восседающего в старом кожаном кресле. В условиях хорошего кондиционирования хозяин дворца мог себе позволить костюм из тонкой шерсти и шелковый галстук, вышедший из моды лет двадцать назад. У сеньора Марино имелась густая шевелюра черных, с седыми подпалинами, волос, его густые брови были сведены к переносице, а черные глаза буравили незваного гостя.

– Кто ты? – прозвучал его властный голос.

– Меня зовут Тревис, сеньор Марино.

– Что тебе нужно, Тревис?

– Я пришел, чтобы предложить вам выгодное дело, сеньор…

– Не называй меня сеньором! Ты ведь мне не служишь, для тебя я «сэр».

Прошу прощения, сэр.

– Так-то лучше…

Сеньор Марино помолчал.

– Насколько интересное дело ты хочешь предложить – я имею в виду в деньгах. Сколько я заработаю?

– Мне трудно подсчитать точную сумму, сэр, но, думаю, вы можете рассчитывать на несколько сотен миллионов.

Сеньор Марино изменил положение и, сцепив на коленях пальцы, посмотрел на свои остроносые туфли.

– Не очень-то верится, Тревис, что такой бродяга, как ты, может быть связан с большими деньгами.

– Это произошло случайно, сэр.

– Излагай.

– В городе Элинопсесе на берегу Дарелла находится бункер. В нем хранятся секреты одной могущественной компании.

– «Фьорда», я это знаю. Пять лет назад мои ребята потратили кучу времени и денег, облизывая этот проект, но там даже мышь не проскочит.

– Уже, сэр.

– Что «уже»?

– Мышь уже проскочила. В бункере произошла жуткая драка с сотней-другой трупов, в результате чемоданчик с секретами был вывезен.

– И ты знаешь, где он?

– Могу только предполагать. Скорее всего, он спрятан где-нибудь в лесу.

– Как же можно его найти?

– Сегодня утром в Санни-Лэнд приехали два человека, которые и вывезли этот чемоданчик.

– И где они?

– В гостинице «Великий Пауль», сэр.

Сеньор Марино положил ногу на ногу.

– А как ты думаешь, Тревис, что мешает мне сейчас избавиться от тебя? Один выстрел в голову – и тебя нет.

– Ничто не мешает, сэр.

– И вместе с тем ты собираешься требовать пятьдесят процентов? – На лице сеньора Марино появилась ехидная улыбка.

– И в мыслях не было, сэр.

– Тогда какую же долю ты хочешь?

– Мне будет достаточно жалованья консультанта, сэр, да и то – лишь на период, пока вы будете проворачивать это дело. Потом вы можете меня рассчитать.

– А тебе известно, что на нашем языке означает «рассчитать»?

– Известно, сэр.

Сеньор Марино помолчал еще, покачиваясь в кресле и попеременно поглядывая то на Сутулого, то на свои туфли.

– Тогда у меня еще один вопрос, Тревис. Если все так просто, как ты тут изложил, почему ты сам не прижмешь этих людей и не заберешь себе все?

– Идти одному против них у меня силенок не хватит. Может, и повезет, но может и беда приключиться, а мне бы этого не хотелось.

– То есть эти двое – люди непростые?

– Шутить с ними я бы не стал, сэр. И пытаться взять их с наскоку – тоже.

– Что ты посоветуешь сделать в первую очередь?

– Сегодня вечером хорошо бы поточнее установить, где находится их номер, и разведать подходы к нему. А под утро, при поддержке десятка ваших ребят, я бы мог взять Рона с Джеком тепленькими.

– Как, ты сказал, их зовут?

– Джек и Рон, сэр.

38.

Через пятнадцать минут после разговора Сутулого с главным Боссом Санни-Лэнда информация об этом попала в руки внедренного в семью Марино агента Федеральной службы криминальных расследований. Он передал информацию в региональное управление ФСКР, и спустя еще десять минут там было созвано чрезвычайное совещание.

Обсуждали коротко, без споров, и все согласились на том, что передавать эту информацию «Баярду» или «Филиппу Таккеру» не стоит. Управление должно было заботиться о собственных показателях, и в случае возвращения злосчастного чемоданчика владельцам его сотрудники могли рассчитывать не только на благодарность начальства, но и на частные пожертвования. Прямо об этом не говорилось, но все и так понимали.

Из управления ФСКР в бюро Санни-Лэнда были переданы необходимые распоряжения, а двое координаторов вылетели на место спецрейсом.

Пока в управлении делали выводы, перекупленный компанией «Филипп Таккер» сотрудник ФСКР передал всю необходимую информацию своим хозяевам, а те переправили ее в «Баярд».

Директор агентства тотчас созвал экстренное совещание, на котором решено было перебросить в Санни-Лэнд усиленную команду из сорока человек – благо разбухший за счет прикомандированных штат агентства позволял это сделать.

На частном аэродроме был приготовлен самолет, а отобранная команда профессионалов получила приказ быть в часовой готовности к вылету.

В то время, когда в «Баярде» шло совещание, сотрудник компании «Филипп Таккер», тайно работавший на «Нетстейпе», передал своим хозяевам содержание разговора Сутулого с сеньором Марино. В штаб-квартире «Нетстейпа» очень разволновались – потерянные следы чемоданчика снова отыскались, и действовать следовало очень быстро.

Распоряжения и инструкции были переданы на тайную базу службы безопасности компании в городе Элинопсесе.

Прочитав шифровку, начальник базы Барвин приказал немедленно вызвать капитана Лейси.

Лейси тоже прочитал сообщение, после чего они с Барвиным совещались не больше минуты. Было решено собрать спецгруппу из тридцати пяти человек, самых опытных и натасканных профессионалов, благо расширенный штат базы позволял Лейси выбирать лучших.

На одном из частных аэродромов был приготовлен самолет. Командиру сборного отряда было приказано подготовить своих бойцов к вылету в течение сорока пяти минут.

39.

Рон стоял у окна и смотрел на улицу незнакомого города. Под потолком стрекотал немолодой кондиционер, который время от времени заходился каким-то кашлем, но затем продолжал работу, покорно нагнетая в помещение охлажденный воздух.

– Что за название такое – «Великий Пауль»?

– Откуда мне знать? Нужно было у портье спросить, если тебя это так интересует.

Джек лежал, вытянувшись на кровати, и смотрел в потрескавшийся потолок. У них с Роном закончилась сменная одежда, они позвонили в магазин, сообщили необходимые размеры и вызвали курьера. Прошло полчаса, но курьер все не шел.

Джек поднялся и, подойдя к второму окну, посмотрел вниз. Они с Роном намеренно выбрали этот номер – в самом конце последнего, четвертого этажа. Рядом находилась техническая лестница, по которой можно было подняться на чердак, а оттуда – на крышу. У Рона с Джеком был богатый опыт отступления по крышам – на Шлезвиге этот способ спас им жизни.

– Надо было взять с собой пистолет, все равно нас не обыскивали, – вздохнул Рон.

– Был бы пистолет, обязательно бы обыскали.

Джек проверил, как заперта дверь, затем вернулся на кровать.

– Завтра нужно будет найти тех, кто может сделать нам документы.

– И что потом?

– Уберемся в провинцию. Нам отсидеться нужно.

– И как долго будем отсиживаться? – спросил Рон, отворачиваясь от окна.

– Полгода минимум.

– Долго.

– Это недолго, Рон. По сравнению с тем, сколько ты жил в подвале ресторана своего зятя, здесь будет куда приятнее. При правильном распределении денег должно хватить на пару лет, ну и потом, мы ведь не будем сидеть без дела целых два года.

– А что, капусту будем выращивать?

– Можно и капусту, – улыбнулся Джек. – Или эту, как ее… Помнишь, когда мы на поле под минометный обстрел попали? Как этот овощ назывался? Я помню, как поднятая взрывами земля падала на нас вперемешку с корнеплодами.

– А рядом со мной упала голова нашего ротного… – вспомнил Рон.

– Да, хороший был мужик.

– Хороший.

Рон снова стал следить за улицей. Пока ничто не говорило о грозящей им с Джеком опасности, но настроение было паршивое.

– Репа, – произнес он после паузы.

– Что?

– Овощ, который рос на этом поле, назывался репа.

– Репа, – повторил Джек. – Странно, я думал, у этого слова какое-то другое значение. Наш старшина на офицерских курсах говорил, что правильный солдат даже на простых харчах должен уметь нажрать репу.

Думаешь он имел в виду именно овощ?

Барнаби ничего не ответил, да Джек и не ждал ответа. Он что-то говорил, а сам думал о другом: чем сейчас занимается Сутулый? Не такой он человек, чтобы отказываться от задуманного. Сволочь.

– Я тут моток проволоки раздобыл, – сказал.

Рон. – Пойду, попробую как-нибудь ее применить.

Отговаривать напарника Джек не стал. Он поднялся, подойдя к двери, послушал, затем осторожно повернул смазанный обувным кремом замок – ничего другого для смазки они не нашли – и приоткрыл дверь.

– Давай.

Барнаби с опаской выглянул в коридор, протиснулся сквозь щель, и Джек снова заперся. Постояв еще немного, он вернулся на кровать, но только-только лег, как снова пришлось вставать – в номер постучали.

– Кто? – спросил Джек, прижимаясь к стене у двери.

– Доставка, сэр! Из магазина «Мир одежды Адама Смита».

«Дурацкое название», – подумал Джек. Он беззвучно повернул ключ и, приоткрыв дверь, увидел увешанного свертками посыльного.

– Заходите.

Курьер, улыбаясь, стал протискиваться в дверь, и Джек почувствовал, что ему в бок уперся ствол пистолета. Реакция была молниеносной – уход в сторону и короткий боковой локтем. Голова курьера мотнулась, и он полетел к стене, теряя свертки.

Появился Рон.

– Это я, все в порядке. О, а это кто? – Он едва не наступил на лежащего при входе курьера.

– Парень принес нам рубашки.

– Тебе расцветка не понравилась?

Закрой дверь на замок… Мне показалось, что у него пистолет, и я его приложил.

– Проверь, шея не свернута?

Джек проверил.

– Нет, шея цела. И пульс есть, хороший пульс, он сейчас придет в себя.

И действительно, скоро курьер открыл глаза и, увидев незнакомых людей, спросил:

– Где я?

– У нас, парень, – радушно ответил ему Рон. – У нас в гостях. Вставай, я тебе помогу.

А что со мной случилось?

– Так ты ничего не помнишь?

– Нет.

Рон с Джеком переглянулись.

– Должно быть, ты переработал. Не щадишь себя, отсюда и обмороки.

Джек подал стул, курьера посадили, свертки собрали и бросили на кровать.

– А почему у меня болит вот тут? – Курьер дотронулся до наливающегося возле уха синяка.

– Неудачно упал, – развел руками Рон. – Тебе еще повезло, что не об косяк, а то бы уже труповозку вызывали.

– Труповозку? – испугался курьер и попытался подняться.

– Сиди-сиди, тебе вредно волноваться, – удержал его Джек. – Давай посмотрим, что ты нам привез.

– Рон, дай парню воды.

Пока Барнаби накачивал пострадавшего газированной водой, Джек деловито вскрывал пакеты. В одном оказались вешалки, которые, прорвав упаковку, и сыграли с Джеком злую шутку – их он принял за пистолет.

40.

Отобрав по шесть рубашек и по три пары брюк, добавив несколько пар носков и белья, напарники расплатились и дали курьеру хорошие чаевые, а чтобы не грустил, влили в него бутылочку анисовой водки из мини-бара.

Когда за ним закрылась дверь, Джек спросил:

– Ну, что там, на лестнице?

– Порядок. Я проволоку натянул, если кто полезет с крыши, будет лететь до самой стены нашего номера, так что услышим. А лампочку вывернул, чтобы уж наверняка.

– Это ты правильно сделал.

Рон вернулся к окну и, едва выглянув, отпрянул.

– Ты чего?

– Фургон газовой компании.

– Ну-ка…

Джек подошел к окну:

– Да, какой-то он… фальшивый, что ли. Из него кто-нибудь выходил?

– Не знаю. Когда я подошел, он уже стоял.

– Не нравится мне все это. Давай дежурить у обоих окон. Если что, рванем через чердак до соседнего здания – с крыши на крышу метров пять будет.

– Все восемь, Джек, я уже смотрел…

– Разберемся.

Джек вздохнул. Приближение реальной опасности помогало ему собраться, после появления подозрительного фургона он почувствовал себя лучше.

В холле гостиницы было неспокойно, однако лучше других это понимал только портье. Еще утром, когда появился знакомый ему человек неприятной наружности, он понял, что назревают неприятности.

– Узнаешь меня? – спросил человек.

– Да, сэр. Что-нибудь не так?

– Не трясись, жить будешь. Двое постояльцев из четыреста двадцать восьмого куда-нибудь выходили?

Чтобы выиграть несколько мгновений на раздумья, портье медленно обернулся, как будто ему требовалось проверить, лежит ли на полочке ключ от четыреста двадцать восьмого номера.

– Сейчас они должны быть в номере, сэр.

– Я не об этом тебя спрашиваю, урод… – В голосе незнакомца послышалась угроза.

– Простите, сэр, они никуда не выходили, но к ним наведывался курьер из магазина готовой одежды.

– Какой он из себя?

– Я… – На лбу портье выступили капли пота. Он с ужасом понял, что не запомнил внешности курьера. – Он был увешан этими… как их…

– Ну?!

– Свертками! – выпалил портье.

– Тихо… – прошипел незнакомец и огляделся. – Из какого магазина приходил курьер?

– Не могу знать: заказы производятся через гостиничный узел связи. Это там. – Портье указал на противоположную сторону холла.

– Понял. Ладно, сиди тихо.

Как только страшный незнакомец отошел, к стойке приблизился еще один посетитель.

– Здравствуйте, сэр. Чем могу быть полезен?

Я хочу посмотреть книгу регистрации, – просто сказал посетитель и, положив ладонь на стойку, слегка ее приподнял, чтобы портье смог разглядеть золотого орла на значке федерального агента.

– Да, сэр, конечно.

Портье пододвинул важному гостю книгу, и тот, полистав ее, спросил:

– Жильцы из четыреста двадцать восьмого никуда не отлучались?

Портье судорожно сглотнул, это уже напоминало кошмарный сон.

– Нет, сэр. Никуда не отлучались, но некоторое время назад к ним приходил курьер из магазина готового платья. Внешности его я запомнить не успел, но видел, что он нес много свертков.

– Заказы делаются через гостиничный узел связи? – уточнил агент.

– Так точно, сэр. Это там.

– Я знаю.

Федеральный агент повернулся и пошел к двери узла. Ему оставалось дойти до нее несколько шагов, когда дверь распахнулась и оттуда вышел сгорбленный незнакомец.

Агент вежливо посторонился и исчез за дверью.

Наблюдавший за ним портье вздохнул: определенно намечалось что-то нехорошее, но для себя он решил, что обязательно предупредит агента об этом ссутуленном приезжем с бледной рожей.

С моря вернулась группа туристов из Лабсельда – они приезжали к морю на машинах и привозили с собой еду, чтобы не тратиться в дорогом Санни-Лэнде. Официанты и носильщики их не любили за мизерные чаевые.

Шумные туристы поднялись к себе на этаж, и портье стал ждать появления федерального агента, чтобы предупредить, однако осуществить эти планы ему помешал еще один посетитель. Он тоже выглядел как приезжий – на нем были рубашка и шорты, но какие-то немодные, в Санни-Лэнде таких не носили.

Облокотившись на стойку, он проникновенно посмотрел портье в глаза и сказал:

– Хотелось бы заглянуть в книгу регистрации.

При этом, как и федеральный агент, приподнял широкую ладонь, под которой оказалась плотная стопка сотенных ассигнаций.

– Ну, что скажешь?

– Пожалуйста. – Портье подал незнакомцу книгу, незаметно приняв вознаграждение.

– Постояльцы из четыреста двадцать восьмого у себя?

– У себя, сэр. – Портье уже не удивлялся популярности жильцов из четыреста двадцать восьмого.

Про курьера он сообщать не стал, боясь, как бы этот человек не отправился тоже в гостиничный узел связи, – как раз в этот момент оттуда выходил федеральный агент. Бросив в сторону стойки быстрый взгляд, он проследовал на улицу.

– Ну, будь здоров, приятель, – сказал очередной благодетель.

– Спасибо вам, сэр, – ответил портье, чувствуя поднимающийся по ногам страх.

«Что– то сегодня будет. Ой, будет…».

41.

Темнело в приморском городе быстро. Джек и Рон не покидали постов, и то, что они видели, вызывало у них беспокойство. Фургонов возле гостиницы становилось все больше, и о том, чтобы выйти, не могло быть и речи.

– Конечно, все это может оказаться лишь совпадением, – сказал Джек. – Допустим, где-то неподалеку действительно произошли утечки газа, воды, короткие замыкания на электрических кабелях и прорыв канализации, однако я не могу взять в толк, что здесь делают два цветочных и три молочных фургона.

– Оп! – сказал Рон и присел, прячась за подо конник.

– Что такое?

– Бинокль или прицел…

– Где?

– На крыше во-он того здания.

Джек осторожно выглянул в щель между шторами.

– По виду похоже на офисный корпус. А точно оптика? Может, зеркальце какое?

Рон только улыбнулся.

– Извини, – сказал Джек.

– Предлагаю свалить, пока не началось…

– Через полчаса окончательно стемнеет, тогда уйдем по крыше.

Не зажигая света, Джек еще раз проверил, все ли положил в сумку – они решили не бросать вещи, пока не выяснится, зачем к гостинице съехались едва ли не все фургоны города.

– Ну ладно, пойдем.

– Пойдем.

Рон подхватил сумку, но не успели они подойти к двери, как за стеной послышался шум – кто-то кубарем пролетел по технической лестнице и с грохотом врезался в стену.

В мини– баре зазвенели бутылки.

– Перетяжка сработала, – сказал Рон.

В фургоне с надписью «Булочки с изюмом – от Локхида! Полезно и питательно!» на приставных скамьях сидели полтора десятка бойцов. Рации у всех были включены на прием – двое из команды уже забрались на крышу гостиницы, благодаря обуви на сверхэластичной подошве они двигались абсолютно бесшумно.

– Я «джой-один», идем вдоль водостока…

– Продолжайте, «джой-один», – ответил главный.

– У «Пиццы Малькома» приоткрылась дверь, – сообщил сотрудник, сидевший на высоком табурете, – рекламная булочка на крыше фургона была напичкана следящей оптической аппаратурой, которой он управлял. Под «Пиццей Малькома» подразумевался фургон с аналогичной надписью, федеральные агенты подозревали, что в нем прячутся их конкуренты по охоте на Зиберта и Барнаби – стрелки мафиозного клана.

Марино. Агенты федеральной службы расследований имели информацию о том, что люди сеньора Марино попытаются атаковать гостиницу.

– Только мешать нам будут… – пробурчал главный. – Перкинс! Стоун! Возьмете их на себя!

– Есть, сэр.

– Подойдете к фургону, вызовете их и прикажете убраться. Они нам мешают.

– Прямо сейчас, сэр?

– Прямо сейчас.

Смазанные двери бесшумно разошлись, и двое бойцов выскользнули наружу. С улицы в салон фургона потек теплый, словно парное молоко, воздух.

– Закройте дверь, мы же здесь запаримся! – раздраженно произнес главный. Дверь прикрыли.

– Я «джой-один», миновали дымоходы, подходим к слуховому окну… – сообщили с крыши.

– Продолжайте, «джой-один», – ободрил их главный и, обращаясь к сидевшим в ожидании бойцам, добавил: – Помните, если вдруг «джой-один» будет убит или ранен, тут же начинаем штурм.

– Он хороший специалист, сэр, обязательно справится, – возразил один из отряда, приятель «джой-один».

– Это было бы хорошо, Биндинг, это было бы просто отлично… Эй, Рубин! – Главный ткнул оператора в лодыжку. – Как там Перкинс и Стоун?

– Они еще не добрались, сэр. Осторожничают, не покидают тени.

– Я «джой-один», выходим на техническую лестницу…

В фургоне все замерли – до номера четыреста двадцать восемь оставалось пройти несколько метров.

– «Джой-один», будьте внимательны. Напоминаю, объекты опасны!

– Да, сэр, конечно, мы уже спу… А-а!

Передача прервалась, послышались какие-то шумы, и все стихло.

– …я «джой-два» – не могу найти «джой-один» пожаловался второй боец.

– Ищи его! Мы идем на помощь! – крикнул главный и, натянув на лицо маску, скомандовал:

– На выход!

42.

Приоткрыв дверь номера, Джек осторожно выглянул и, не обнаружив в коридоре посторонних, сказал шепотом:

– Пошли…

Рон выбрался следом за ним и аккуратно прикрыл дверь. Выход на техническую лестницу был совсем рядом, а вместе с ним и шанс на спасение, но не успели напарники сделать и нескольких шагов, как оттуда выпрыгнул рослый боец в черной маске и, наставив на них автомат, рявкнул:

– Руки за голову! К стене лицом!

– Стой, не сметь двигаться! – проорали с дальнего конца коридора. Джек и Рон, не сговариваясь, рухнули на пол, и началась стрельба. Пули защелкали по стенам, сбивая краску и расщепляя косяки. Те, что были сзади, патронов не жалели и стригли воздух прямо над головами Джека и Рона.

Получив несколько пуль в бронежилет, неприятель, преграждавший дорогу, был отброшен к окну, сильная контузия сделала его вялым. Напарники по-пластунски выскользнули через технический выход и, едва вскочив на ноги, тут же повалились, споткнувшись о чье-то тело.

– М-м-м… – простонал человек и щелкнул предохранителем.

Света было мало, но Джек, верно сориентировавшись, саданул лежащего каблуком. Автомат выпал, Рон его подхватил. Громко топая, по коридору неслась погоня.

– Уходим, Рон!

– Иди первым!

Джек стал торопливо подниматься и еще раз споткнулся – теперь уже о растяжку.

В дверном проеме появились два силуэта. Барнаби, словно в тире, всадил в каждого по пуле. Остальные затаились, и он стал быстро подниматься вслед за напарником.

Помня о растяжке, Рон аккуратно через нее перешагнул и скоро выскочил на крышу. Уклоны оказались крутыми, и он чуть не сорвался вниз, но Джек вовремя его подхватил.

– Держись за конек, Рон! А то полетишь до тротуара!

Едва они спрятались за дымоход, из слухового окна стали появляться преследователи.

Рон выглянул, сделал несколько одиночных выстрелов, чье-то тело сползло по черепице и шлепнулось внизу об асфальт. В ответ ударили длинные очереди, от дымохода полетели куски кирпича.

Со стороны парадного крыльца гостиницы тоже застучали автоматы. Послышался звон осыпающегося стекла, затем грохнула ручная граната, и снова зазвучали очереди.

– Ты что-нибудь понимаешь, Рон?

– Пока нет.

Напарники почти на ощупь добрались до следующего дымохода, и тут сзади звякнула сорванная черепица.

– Вон они, я их вижу! – раздался чей-то голос.

Рон выстрелил на звук.

За вторым дымоходом было пусто – никакого укрытия до самого конца крыши. Дальше был переулок, за которым – начиналось еще одно здание – на пол-этажа выше, перепрыгнуть на него не было никакой возможности.

– Прыгнем через улицу, – уверенно заявил Джек.

– Нам не допрыгнуть.

– Допрыгнем, Рон. Сначала перебросим автомат, а уж за ним и сами…

– Страшновато.

– Это хорошо, что страшновато – страх придает силы!

– Мы свалимся по скату, даже если допрыгнем.

– Не свалимся, там уклон меньше.

– Ладно, – согласился Рон, слушая, как шуршат по черепице их преследователи. Размахнувшись, он зашвырнул автомат и сказал:

– Ну! Разбегаемся…

43.

И они помчались под черепице, разгоняясь все быстрее и холодея от страха, ведь бежать пришлось навстречу бездне.

Оттолкнувшись почти одновременно, напарники как будто повисли в воздухе – внизу была ярко освещенная улица, а крыша, до которой требовалось долететь, скрывалась в темноте.

«Не допрыгнем, – понял Джек, ощущая внутри себя абсолютную пустоту. – Так вот она какая, смерть…».

Едва коснувшись пальцами края крыши, напарники с дикими воплями полетели вниз, попутно сбивая прикрученные к подоконникам горшки с цветами.

«Маркизы!» – проскочила у Джека спасительная мысль, и в следующее мгновение они с Роном ударились о кованый декоративный карниз. Там, где упал Джек, конструкция выдержала, под Роном рама сорвалась с крепления, и напарники покатились по наклонной поверхности на твердый асфальт.

– Эй вы, оставайтесь на месте! – прокричали им с крыши.

– Джек! Вставай!

– Рон, ты цел?

Джек поднялся на ноги и стал стряхивать с себя землю и корни герани.

– Цел вроде…

Рон попытался встать, но тут же упал.

– Нога? – спросил Джек.

– Нет, с головой что-то…

Со стороны парадного подъезда гостиницы снова послышалась стрельба и взрывы.

– Стоять на месте! – опять заорали с крыши.

Мимо проехал автомобиль. Увидев разрушенные маркизы и лежащих людей, водитель прибавил газу и унесся прочь.

Совсем рядом распахнулась дверь и появился огромный парень в белой футболке и кожаных штанах. На поясе у него висел револьвер.

– Это чего тут? – строго спросил он, оглядывая разрушения. – Ну надо же! Отошел на минуту в сортир и на тебе…

– Эй ты, урод, стоять, не двигаться! – проорали с крыши.

Посмотрев наверх, парень выругался и достал револьвер.

– Лучше не делай этого… – предупредил Рон, все еще не поднимаясь с тротуара.

– Заткнись, – не глядя, процедил здоровяк и двинул рукой, поднимая оружие. С крыши прозвучал выстрел. Пуля попала несчастному в голову, и все кончилось.

– Уходим, Джек! – Рон перекатился под сломанную маркизу, Джек последовал его примеру. С крыши снова что-то закричали, но это уже относи лось к группе вооруженных людей, которые бежали по улице.

Перепрыгнув через труп вышибалы, Джек и Рон проскользнули внутрь заведения и опешили – они не сразу разобрались, куда попали. В небольшом холле горел приглушенный свет, а на расставленных вдоль стен диванчиках сидели полуобнаженные девицы.

– Что там происходит, молодые люди? – спросила слегка выцветшая дама. – Наши девочки боятся стрельбы!

– Это, наверное, полиция, – сказал Джек.

– Они заскочили в бордель, я видел! – проорал кто-то снаружи.

– Нам наверх! – сообщил Джек, и они с Роном побежали к винтовой лестнице. Не успели напарники подняться на этаж, как входная дверь с грохотом вы летела и перепуганные проститутки хором завизжали.

Впрочем, на втором этаже, в коридоре, все еще царил интимный полумрак, а ковровое покрытие гасило звуки шагов. По обе стороны располагались двери апартаментов, в которых трудились девочки. Где-то раздавались голоса, фальшивые стоны, а на лестнице уже грохотали сапогами преследователи.

– Куда? Наверх? – спросил Рон.

– Нет! Давай до конца!

И они понеслись дальше по коридору. Вот и последняя в ряду дверь. Джек с ходу распахнул ее, напугав двух девушек, которые мирно пили чай, глядя на экран ТВ-бокса, где разворачивалось действие «мыльной оперы».

– Ой! – воскликнули они в один голос.

– Вот что, девочки, нас нужно срочно обслужить! – выпалил Джек и начал лихорадочно расстегивать рубашку.

– Мы не работаем! Мы здесь администраторы!

– Наплевать! За нами гонятся, будем изображать секс, понимаете?

– Это комната администраторов, здесь даже кроватей нет! – отказывались девушки.

– Быстрее раздевайтесь! Рон, помоги передвинуть диваны…

Два кожаных дивана в одну секунду были поставлены вдоль стен. Заметив, что администраторши не торопятся, Джек сделал зверское лицо:

– Быстрее, голову отрежу!

Девушки разделись мгновенно, видимо, они не всегда работали администраторами.

– Ты сюда, а ты – сюда! И стонать погромче, как это у шлюх положено!

Громкие голоса и хлопанье дверей раздавались все ближе – преследователи проверяли каждую комнату, пугая проституток и смущая клиентов.

– Ну, давайте, поехали! – сказал Джек и первым принялся двигать задом вверх-вниз. Его партнерша начала не в такт постанывать, но потом у нее стало получаться лучше.

Девушка, с которой был Рон, стонала и вовсе натурально.

«Молодцы», – мысленно похвалил администраторш Джек. Он чувствовал, как от ритмичных движений у него сползают штаны – картинка со стороны двери должна получиться что надо.

А шум и короткие резкие команды были все ближе. О чем они говорят? Не разобрать. Прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам, Джек пытался определить количество противников. С четверыми можно было затеять драку, даже с пятью, но если больше…

Наконец дверь распахнулась, из коридора потянуло сквозняком.

– Хорошо работают… – усмехнулся кто-то. Джек даже ускорился, а его дама, поняв, что момент ответственный, начала стонать громче.

Партнерша Барнаби и вовсе стала извиваться, а сам он, войдя в роль, зарычал. Дверь закрылась, Джек, чуть сбавив темп, еще около минуты прислушивался, затем сказал:

– Они ушли…

Он вскочил со своей партнерши и стал застегивать штаны.

– Шабаш, Рон, они ушли! Заканчивай!

Однако Рон как будто не слышал и продолжал рычать, а его партнерша уже закатывала глаза, и ее стоны стали переходить в рыдания.

– Рон! Я же сказал: только изображать!

– Сделайте что-нибудь, мистер, он ее затрахает, попросила вторая администраторша, одевшаяся столь же быстро, как до этого раздевалась.

– Рон, нам пора уходить!

– Нет… пусть остается… – слабо произнесла партнерша Барнаби.

Джеку пришлось стащить напарника за ногу. Тот шлепнулся на ковер и, перевернувшись, уставился на Джека непонимающим взглядом.

– Уходим, Рон!

– Понял… лейтенант…

Барнаби поднялся, застегнул брюки, схватил со стола чашку и сделал несколько глотков.

– Вот. – Джек бросил на стол две сотенные. – Вы нам очень помогли.

Администраторши ничего не ответили, и Джек с Роном выскользнули в коридор.

44.

С самого начала операции Сутулый заподозрил неладное. Слишком много фургонов, блики оптики на крышах, уж кому, как не ему – старому солдату, замечать такое.

– Я должен поговорить с сеньором Марино, – сказал он, возвратившись из холла гостиницы.

– Зачем это? – скривился один из «полковников» семьи, по имени Пирелли. Он считал себя достаточно компетентным начальником, чтобы самому руководить операцией, однако зачем-то ему навязали этого пацо – чужака.

– Кроме нас, здесь еще одна или две команды. Я должен предупредить сеньора Марино.

– С чего ты взял? – усмехнулся Пирелли и послал своего племянника Пепе, чтобы тот выяснил, есть ли поблизости конкуренты.

– Ты уясни главное, пацо, мы самая сильная семья в городе и на всем побережье, никто не посмеет перейти нам дорогу, иначе война.

Вскоре Пепе вернулся.

– Вот, – сказал он, бросив на колени Сутулому подтаявшее мороженое. – Купил в фургоне. Мороженое там и никаких бригад… пацо…

Другие бойцы засмеялись.

– И все же я хочу поговорить с сеньором, – гнул свое Сутулый, переложив мороженое на сиденье, куда время от времени присаживался Пирелли.

– Успокойся, пацо, наши люди наблюдают за окнами из магазина. Скоро они вернутся и расскажут все, что узнали.

– Нужно следить не только за окнами, но и за тем, что происходит вокруг гостиницы. Здесь могут оказаться копы.

– Откуда здесь быть копам? Пепе, ты видел здесь копов?

– Нет, дядя, разве что один из них торгует мороженым.

Вся команда радостно заржала. Сутулый подождал, когда они успокоятся, и сказал:

– Ладно, тогда я снимаю с себя всю ответственность и вообще – ухожу от вас.

Как это? – поднял брови Пирелли.

– Очень просто – у меня есть и другие дела.

И Сутулый сделал вид, что хочет встать.

– Сидеть! – рявкнул на него Пирелли, в фургоне защелкали затворы. Все бойцы уставились на пацо немигающими глазами, только и ожидая команды, чтобы разорвать чужака. Однако главного Сутулый добился – теперь Пирелли был обязан связаться с сеньором Марино. Убить Сутулого просто так он не имел права.

Сеньор Марино долго разговаривать с ним не стал, бросив коротко:

– Дай мне его…

– Сэр, это я настоял на разговоре с вами.

– Я это понял. – Старик вздохнул. – Что случилось?

– Сэр, кроме нас, возле гостиницы крутятся еще какие-то типы. Они маскируются под торговцев, под работников коммунальных служб, но это копы.

– Откуда там копы?

– Не знаю, сэр, но вы были первый, с кем я говорил об этом деле.

Сеньор Марино помолчал.

– Тревис, ты хочешь сказать, что кто-то из моих людей стучит?

– Не знаю, сэр. Есть разные случаи, вы ведь понимаете. Но похоже на то. Мне даже кажется, что, помимо копов, здесь есть кто-то еще…

– Кто там может быть?

– Заинтересованных организаций много, причем заинтересованных куда больше, чем мы.

– Ты хочешь свернуть операцию?

– Ни в коем случае. Я только хотел ввести вас в курс дела.

– Ты считаешь, что сможешь что-то сделать в та кой ситуации?

– Я не обещаю, но попытаться можно – не хочется упускать такую возможность.

– Хорошо, Тревис действуй.

Когда стемнело, Сутулый еще несколько раз выходил из фургона и окончательно убедился, что конкурентных команд больше чем одна. Команды эти были довольно многочисленными – кондиционеры их фургонов работали без перерывов.

О том, чтобы соперничать с ними в честном бою, не могло быть и речи, поэтому Сутулый решил подождать начала драки. Он был уверен, что Джек и Рон не позволят копам схватить себя, уж он-то знал этих двоих достаточно хорошо. Чтобы использовать свой единственный шанс, Сутулый решил затаиться неподалеку и подождать, пока пара ветеранов попытается уйти от погони. Вот тогда, вовремя перекрыв им дорогу, можно отпраздновать победу.

– Что скажешь, пацо? – Пепе не нравилось, что.

Сутулый одним звонком сеньору Марино восстановил свой статус начальника.

– Скажу, чтобы ты заткнулся…

– Что?! Да я тебя!

Пепе кинулся на обидчика. Его никто не удерживал – на Сутулого была зла вся команда, но и Пепе был просто наглый щенок и ничего из себя не представлял. Сутулый, не вставая со скамьи, схватил его за горло и, прижав к полу, пробурчал:

– Еще раз дернешься – сверну шею…

И отбросил Пепе, словно тряпку.

Неожиданно к фургону подошли двое в темной маскировочной одежде. Один из них постучал в дверцу и негромко позвал:

– Выходите, дело есть…

Я сам, – прошептал Сутулый и вышел на воздух.

– Так, слушай сюда, парень. Мы агенты Федеральной службы криминальных расследований, усек?

Сутулый молчал.

– Сейчас вы заводите мотор и валите отсюда, иначе сядете за решетку на неопределенный срок.

– За что?

– За то, придурок! Понял?

– Нет, не понял. – Сутулый покачал головой и уда рил говорившего с ним ножом в горло. Потом так же быстро расправился со вторым.

– Эй, пацо, ты что наделал?! Это же ФСКР! ужаснулся Пирелли, появляясь из фургона.

В этот момент из микроавтобуса, стоявшего неподалеку, начали выскакивать вооруженные люди.

– Тихо… – сказал Сутулый и присел. Пирелли последовал его примеру. – Вот и закрутилось. Сейчас следом за копами в дело ввяжутся другие…

– А мы?

– А мы подождем подходящего момента. Пусть они рвут друг друга, а мы постараемся получить главный приз. Понял?

– Нет, – честно признался Пирелли.

45.

Все складывалось как нельзя лучше. Два, а то и три больших отряда завязали перестрелку и начали разносить гостиницу. На этажах гремели взрывы, стекла сыпались из окон дождем, иногда вылетая вместе с оконными рамами. Постояльцы кричали на разные голоса, умоляя их спасти, однако спасать их было некому: первые же прибывшие на место патрульные машины сразу были подожжены, и городские копы попрятались, дожидаясь прибытия спецназа.

Когда перестрелка завязалась на крыше, Сутулый повел свой отряд в обход гостиницы, чтобы не отпускать Джека и Рона слишком далеко. Деваться им было некуда, и Сутулый полагал, что они попытаются перепрыгнуть на соседнюю крышу.

Добежав до угла, он выглянул на улицу именно в тот момент, когда беглецы распластались в полете.

– Не допрыгнут, – сказал подоспевший Пирелли.

Сутулый и сам видел, что не допрыгнут.

Так и получилось: отчаянно хватаясь за края черепицы, беглецы полетели вниз. Сутулый уже собрался бежать, чтобы подхватить раненых и немедленно доставить их в госпиталь – эти двое дорого стоили, – однако Джек и Рон приземлились на довольно прочную маркизу из красного прорезиненного полотна.

– Везучие, сволочи… – усмехнулся Сутулый, глядя, как ветераны кубарем летят по сломанному козырьку.

Так он и сидел за углом, наблюдая перестрелку между федералами и двумя другими отрядами. Потом на помощь агентам ФСКР прибыл полицейский спецназ, и их противники отступили, забрав своих убитых и раненых.

На улице показался черный броневик полицейского спецназа.

– Сейчас копы их повяжут, – сказал Пирелли. – Что тогда будешь делать, пацо, всех копов убивать?

– Не повяжут они их, – уверенно заявил Сутулый.

Сейчас он искренне желал беглецам удачи.

Проверив здание, в котором скрылись Джек и Рон, и не найдя их, раздосадованные полицейские стали собираться на улице. Какой-то начальник распекал их за нерадивость, а потом потребовал, чтобы всех, кто находился в борделе, вывели на улицу.

– Я сам определю, кто из них кто! – кричал он, размахивая автоматом.

Из здания стали выгонять полуголых проституток. Он визжали и отбивались от полицейских, когда те их лапали.

– Вперед, нам нужно обойти бордель – нашим друзьям самое время выбираться, – сказал Сутулый и, прикидываясь случайным прохожим, свободно перешел улицу. Его примеру последовали люди Пирелли. Наконец все собрались за борделем и спрятались между зарослями декоративного кустарника и авто мобильной стоянкой.

– Напоминаю всем: если возьмем обоих – хорошо. Если только одного, второго надо будет обязательно пристрелить. Информация должна оставаться при нас, ясно?

– Ясно, – за всех ответил Пепе, зауважав Тревиса.

В одном из темных окон показалась голова, все замерли. Под стеной лениво шевельнулся полицейский из оцепления, и голова в окне исчезла.

– А если у них стволы – как живьем брать будем? – прошептал Пирелли.

– А вот так и будем – в ноги стрелять и только в упор. Если нашпигуете их свинцом, сеньору Марино это не понравится.

Из окна на втором этаже свесилась короткая веревка, по ней начал спускаться человек. Оттолкнувшись от стены, он обрушился на дежурившего полицейского.

– Все. Копа они сняли.

– Да как ты все видишь-то? – поразился Пирелли.

– Я не только вижу, я еще и слушаю… Там у вас что? – Сутулый указал вправо.

– Парк.

– Далеко?

– Метров сто.

– Это плохо, в парке мы их не найдем.

– Найдем. – Пирелли усмехнулся. – Сначала им придется пруд переплывать.

– Пруд? Глубокий?

– Я не мерил, но на лодках там катаются, а берега высокие, камнем обложены.

– Камнем – это хорошо… Ну, смотри, теперь видишь их?

Пирелли пригляделся: два темных силуэта прошмыгнули через автомобильную стоянку и двинулись в сторону пруда.

– Ага, теперь вижу.

– Подождем, пока они дойдут до воды, а потом погоним. Объясни это своим.

46.

Было заметно, что возникший перед беглецами водоем оказался для них полной неожиданностью. Они остановились, посовещались и двинулись вдоль ограды – практически в направлении засады.

– Слушайте меня, – свистящим шепотом заговорил Сутулый. – Я гоню их первым. Как только одного повалю и крикну «стреляйте» – открывайте огонь по второму. Все ясно?

– Ясно.

Джек и Рон были уже в каких-то двадцати метрах. Сутулый подобрал попавшийся под ногу округлый булыжник.

Неожиданно со стороны борделя послышались крики, а затем на дорогу – прямо к пруду – стали выбегать полицейские. Джек и Рон сорвались с места и понеслись вдоль ограды.

Сутулый ругнулся и помчался следом за ними.

Бежавший вторым Рон вскинул пистолет и выстрелил. Пуля прошла над головой Сутулого, но тот не обратил на это внимания.

«Откуда ствол? – рассуждал он. – Наверное, у копа забрали».

У него не было никакого оружия, кроме ножа и булыжника, для которого требовалось поймать верный момент. Вот и Рон – он хорошо виден под фонарем. Сутулый задержал дыхание и старательно метнул булыжник, едва не упав сам.

Прицел оказался верен, удар пришелся Рону под колено, нога подогнулась, он упал на бок. Сутулый распластался в воздухе, как ягуар, и припечатал жертву к асфальту.

– Вали-и! Вали второго! – прокричал он, и тотчас через его голову ударили автоматные очереди. Было видно, как Джек, высоко подпрыгнув, перелетел через ограду и обрушился в воду. Пирелли и его люди подбежали к пруду и открыли огонь, чтобы добить жертву, а Сутулый тем временем обшарил Рона, забрав у него нож, и стянул ему руки его же ремнем.

– Ну что, живой? – спросил возвратившийся Пирелли. Его бойцы, перегнувшись через ограду, продолжали расстреливать пруд, однако попали они или нет, понять было трудно: свет уличного фонаря до воды не дотягивался, а карманные фонарики оказались слабоваты.

– Живой, – ответил Сутулый, счастливо улыбаясь. – Ну-ка приходи в себя, Рон, нам пора ехать!

Барнаби заморгал, потом спросил:

– Где Джек?

– Думаю, уже на дне.

Пирелли по рации передал приказ немедленно подогнать машину.

– Быстрее, копы уже рядом! – добавил он.

Огромный джип выскочил из проулка и, отшвырнув бампером попавшуюся на пути малолитражку, вырулил к ограде.

– Скорее, скорее! – закричал Пирелли, созывая бойцов.

Сутулый затолкнул Рона на заднее сиденье, и их стиснули набившиеся в салон бойцы.

Джип взревел и устремился вперед на дымящихся покрышках. Ему на хвост тут же сели три патрульные машины, и началась гонка. Замелькали огни, пешеходы испуганно прижимались к стенам, где-то, сверкая осколками, осыпалась витрина, в другом месте джип снес овощной киоск. Тяжелая машина едва вписывалась в повороты, подпрыгивала на бордюрах и обдирала бока о мачты уличного освещения. Патрульные не отставали, и так продолжалось довольно долго.

– Да сделай же что нибудь, Кларенс! – орал Пирелли на рыжего длинноволосого водителя. Тот ругался в ответ, нервно дергал руль, а затем неожиданно заехал в тупик и остановился. Сутулый обернулся выезд из тупика перегородили фары полицейских машин.

Водитель включил заднюю передачу и пошел на таран. Патрульные поняли свою ошибку, но было поздно – тяжелая корма внедорожника смяла нос первой машины и стала сгребать остальные, выталкивая их на улицу, словно груду бесформенных железных коробок.

После этого уже никто не мешал Пирелли отправиться по своим делам.

– Куда мы едем? – спросил Сутулый.

– Тут недалеко, – коротко ответил Пирелли.

– Я думал, мы поедем в «Марино-палас».

– В этом нет необходимости…

Пирелли говорил не оборачиваясь, и Сутулому это не нравилось. Он начал прикидывать, как теперь избавиться от ненужных союзников, ведь Барнаби у него в руках.

Настроение Тревиса испортилось, что не ускользнуло от Рона. Он заулыбался.

– Ты чего? – злобно спросил его Сутулый.

– Сам знаешь чего.

Вскоре они выехали на окраину города. Поплутав в темных переулках, джип остановился возле автомобильной свалки. Из темноты мигнули фары.

– Приехали, выходи! – сказал Пирелли и, вы бравшись первым, помог сойти связанному Барнаби. – А Ты побудь в машине, – посоветовал он Сутулому, который тоже хотел выйти.

Сидевший на переднем сиденье Пепе негромко хохотнул.

«Его я обязательно убью», – пообещал себе Сутулый.

К джипу подошли пятеро крепких парней в масках и с автоматами в руках.

«Артисты», – усмехнулся Сутулый. Двое взяли Рона под руки и повели в темноту – туда, откуда мигали фарами.

– Порядок, – сказал Пирелли, снова забираясь в джип, и, повернувшись к Сутулому, добавил:

– Вот теперь мы поедем в «Марино-палас»…

Мотор завелся, водитель начал разворачивать машину.

– Что это за люди? – не удержался от вопроса Сутулый.

– Не бойся, ничего с твоим пленником не случится.

– Я не за него боюсь…

– А за кого? – удивился Пирелли.

– За них.

Слова Сутулого вызвали всеобщий смех – теперь его снова ни во что не ставили.

47.

Поддерживая Рона под руки, его протащили по темной лестнице, провели через какую-то дверь и, наконец, зажгли свет.

Пленник сощурился, а когда глаза привыкли, начал осматриваться. Это оказалась небольшая квартирка с выцветшими обоями, довольно опрятная.

Охранники сняли маски, потом один из них достал наручники – настоящие, из легированной стали и, развязав стянутые ремнем руки пленника, заковал их в стальные браслеты, на этот раз спереди.

– Братцы, этот ремень из моих штанов, хотелось бы как-то его назад приспособить, а то они мне великоваты.

– Так походишь, – ответили ему.

– Ладно тебе, Дольф, заправь ему ремень, а то еще запнется о штаны и пробьет себе голову. Калахер сказал, этот придурок стоит кучу денег.

Тот, кого назвали Дольфом, недовольно скривился, но выполнил приказ старшего и даже поинтересовался, не туго ли застегнул ремень. Рон поблагодарил и сказал, что в самый раз.

– Можешь сесть на диван или в кресло, – добавил старший. – Если понадобится в сортир – скажи, мы тебя отведем. Пожрать-попить тоже найдется, на этот счет никаких ограничений.

– Бабы только для тебя не припасли, – усмехнулся.

Дольф, однако глаза его смотрели настороженно.

Когда двое охранников покинули квартиру, а главный отлучился на кухню, Дольф сел напротив Рона и заговорил:

– Ты, говорят, очень крутой, да?

– Я бы так не сказал.

– Да? А чего же нас предупредили, чтобы были с тобой поосторожнее?

– Мне об этом ничего неизвестно.

– Ну-ну.

Дольф откинулся на спинку стула, положил автомат на колени и принялся молча сверлить пленника взглядом.

– А дружка-то твоего, того, грохнули. – Дольф хохотнул. – Теперь его на дне прудовые черви жрут.

– Его тело кто-нибудь видел? – спросил Рон.

– Не знаю.

– Значит, Джек жив.

– А если жив, то что?

– Он будет меня искать. – Рон вздохнул. – Джек добрый парень, но, если его разозлить, он бывает жестким.

В комнату вошел главный.

– Слышь, Бенито, он нас запугивает.

Бенито посмотрел на пленника, сел на диван у противоположной стены и сказал:

– Ты бы лучше не доставлял нам хлопот, парень, а то придется ломать тебе ноги, а я это ужас как не люблю делать.

– А я люблю, – заметил Дольф и, поднявшись, принялся расхаживать по комнате, ненадолго останавливаясь то возле наглухо зашторенного окна, то у книжной полки. Впрочем, ни одна книга его так и не заинтересовала.

– Я пойду, отолью, – сказал он наконец и вышел.

Рон и Бенито остались вдвоем. Охранник пристально смотрел на Рона, будто собираясь о чем-то его спросить.

– Скучно тут у вас.

– А ты чего – в отпуске? – без тени улыбки поинтересовался Бенито и положил большие руки на автомат.

– Ну, не на работе – это точно.

– В шахматы не играю, но можно в карты сгонять.

Я «триню» очень уважаю, а ты?

– Можно и в «триню». Только сначала я бы чего-нибудь поел.

– Это можно. Сейчас Дольф придет, и пойдем на кухню.

Так вы только вдвоем меня водить будете?

– Только вдвоем. Про тебя плохое говорили.

– Кто?

Бенито помолчал, видимо прикидывая, что можно говорить пленнику, а чего нельзя.

– Тот, второй, пацо.

– Пацо?

– Это местные так чужих называют. Все, кто в семье, это свои – сантьярдо, а если наемники, вроде нас, – пацо.

– Вы, значит, наемничаете?

– Здесь хорошо платят.

– Может, и мне на работу попроситься? – усмехнулся Рон.

– Это зависит от того, что выйдет с твоим делом.

Если тебя прикопают, никакой работы не будет.

– Не будет, – вздохнул Рон.

Из туалета вышел Дольф.

– Я посмотрел, какая тут ванна, – заметил он.

– И что? – с любопытством спросил Рон.

– Глубокая, парень. Очень удобно играть в «по плавок». Знаешь, что это такое?

– Нет, – покачал головой Рон, хотя и догадывался.

– Это когда клиента опускают башкой в воду и держат, пока он захлебываться не начнет. Потом вытаскивают, чтобы очухался, и все по новой… Некоторым очень нравится.

Дольф радостно заржал.

Бенито смотрел на него не мигая, потом, как будто очнувшись, сказал:

– Он жрать хочет.

– Я тоже.

– Веди его на кухню.

Отдав распоряжение, старший поднялся с дивана и пошел первым. Дольф повел Рона, придерживая за плечо и уткнув в спину ствол автомата.

– Садись. – Бенито выдвинул табурет.

– Спасибо, – поблагодарил пленник и принялся рассеянно осматриваться. – А кто у вас посуду моет?

– Теперь ты будешь, – усмехнулся Дольф, садясь рядом с ним.

– Ее не нужно мыть, вся посуда одноразовая, – пояснил Бенито и поставил на стол коробку с пластиковыми приборами. Вилки, ложки, ножи. Рон скользнул по ним равнодушным взглядом.

– Мне бы руки помыть.

– Да, а за член не подержать, когда отлить пойдешь? – тут же спросил Дольф.

– На вот освежающую салфетку. – Бенито разорвал обертку и подал Барнаби влажную салфетку. Тот поблагодарил и как мог в наручниках протер ладони.

– Выбор у нас небольшой, котлеты говяжьи с картофелем пюре и томатной подливкой, – сообщил Бенито, забрасывая в печку три упаковки замороженной еды.

– Сгодится, – сказал Рон и улыбнулся Дольфу, который не сводил с него тяжелого взгляда.

– Чего лыбишься?

– Извините, больше не буду.

– Небось думаешь, что сделаешь нас здесь, да?

– Вряд ли это возможно, я ведь не вооружен и в наручниках, – миролюбивым тоном ответил Рон и приподнял руки, показывая стальные браслеты.

– Поэтому сиди тихо и не дергайся, иначе я тебе башку раскрою…

Звонок печки дзинькнул, Бенито ловко подхватил горячие упаковки кухонной рукавицей и побросал их на стол. Потом поддел крышку на упаковке Рона, сразу запахло едой.

– Жри, – усмехнулся Дольф, – кто знает, может, в последний раз.

Бенито раздал вилки и ножи.

Рон для начала попытался пользоваться вилкой – он держал ее двумя руками и перемешивал пюре с подливкой, одновременно привыкая к неудобной ручке. На ноже была точно такая же.

Расковырять вилкой котлету не получилось, тогда Рон взялся за нож и сразу почувствовал на себе пристальные взгляды обоих охранников. Должно быть, они что-то слышали про ножи в руках Барнаби от Сутулого.

– Говно, – сказал Дольф, отбрасывая неудобный пластиковый нож, и достал собственный, с обоюдоострым лезвием и ручкой в виде рыбы.

– Тяжелый? – спросил Рон.

– Нормальный, – нехотя ответил Дольф.

48.

Поскольку действовать приходилось скованными руками, Рон ковырялся со своей порцией дольше всех. Куски котлеты то и дело вываливались с пластикового подноса на стол, что очень злило Дольфа. Еще больше его злило то, что пленник при этом всякий раз извинялся.

Последний кусочек он так и не одолел и, отодвинув блюдо, виновато улыбнулся Бенито:

– Спасибо, я наелся.

– Хорошо, поднимайся.

Рон встал и, неловко повернувшись, столкнул коробку со столовыми приборами. Пластиковые ножи, вилки и ложки посыпались на пол.

– Ты чего творишь, придурок! – не выдержал Дольф.

– Извините, я сейчас же соберу…

Рон упал на колени и стал сгребать все, что попадалось под руку, и складывать в коробку.

– Ладно, вставай, без тебя управимся.

Рон поднялся и подал Бенито несколько вилок, после чего в сопровождении Дольфа вернулся в комнату.

– Одного я не могу понять, парень, – сказал тот, снова садясь напротив Рона. – Ты чего под дурака-то косишь? Чего себе выгадать надеешься? Ты думаешь, меня обмануть или старшого? Наивный, я же вижу, что ты какую-то дурочку тут валяешь с этими своими «извините», «пожалуйста». Учти, когда дадут команду, а ее обязательно дадут, я лично тобой займусь. Ты мне за все эти «извините» еще ответишь. Понял?

– Что я тебе сделал? Что ты ко мне привязался?! с обидой в голосе воскликнул пленник.

– Во-от, это другое дело! Вот мы уже и бояться начинаем!

– Дольф, пойди, смени ребят, пусть поужинают, – распорядился Бенито и снова уселся у дальней стены, держа автомат наготове.

Рон хотел разговорить его, но, наткнувшись на жесткий взгляд, передумал.

– Если есть желание, можем сыграть в «триню», когда Дольф вернется.

– Можно, – кивнул Рон и вздохнул: человеку, по павшему в безвыходное положение, полагалось грустить.

«Что там с Джеком? – думал он. – Неужели лейтенанта действительно добили? Но его тела никто не видел – это точно, хотя он мог и утонуть».

Один за другим стали наведываться в квартирку остальные охранники. Они проходили на кухню, быстро ели, потом посещали туалет и перед уходом заглядывали в комнату, где держали пленника, чтобы еще раз взглянуть на него.

Наконец вернулся Дольф. Недобро взглянув на Барнаби, он сел на диван рядом с Бенито.

– Ну как там? – спросил старший.

– Спокойно. Что, так и будем его караулить?

– Я тебя не понял.

– Давай сунем его в подпол – стены там бетонные, – а сами футбол посмотрим. Через сорок минут финал «Спартак Юнайтед» – «Зенит Сен-Жармен».

Бенито посмотрел на Рона долгим взглядом и отрицательно покачал головой.

– Никакого футбола, я этого парня перед собой видеть должен: он что-то задумал.

Брови Рона взлетели на лоб.

– Чего задумал, урод, признавайся! – потребовал Дольф. – Старшой мысли читать умеет – так что колись!

– Вообще-то мне в туалет нужно… Извините…

– Опять это твое «извините»! – кривляясь пере дразнил Дольф. – Ну что, вести, что ли? – спросил он Бенито.

– Веди, только смотри, чтобы…

– Чтобы не обоссал? – Дольф рассмеялся своей шутке, Рон смущенно улыбнулся. Бенито продолжал сверлить его взглядом.

Так, в сопровождении Дольфа, который подталкивал пленника стволом, Рон вошел в туалет. Охранник плотно прикрыл дверь, а затем неожиданно сильно ударил Рона в живот – тот согнулся пополам и повалился на пол. Он едва не лишился чувств, но где-то далеко на краю сознания мелькнула мысль, что этот удар работает на него.

– Это тебе за футбол, сука, – сказал Дольф, склонившись над пленником.

Распахнулась дверь, с автоматом наготове появился Бенито.

– Что случилось? – спросил он строго.

– В обморок упал… – пожал плечами Дольф.

– Может, прикидывается?

Старший подошел ближе, но увидев, с каким трудом пытается вздохнуть пленник, покачал головой:

– Да он совсем дохлик.

«Спасибо тебе, Дольф», – мысленно поблагодарил Рон.

– Помоги ему очухаться и, как все сделает, тащи назад.

– Сейчас очухается, – пообещал Дольф и, как только старший вышел, кинулся к Рону.

– Поднимайся, придурок… – Он потянул пленника за руки.

– По… подожди… – Рон несколько раз вздохнул и, опираясь на локоть Дольфа, поднялся.

– Ну что, сам стоять сможешь, дохлик?

– По… пробую…

Руки пленника бессильно повисли вдоль тела, Рон почти незаметным движением пальцев вытащил из левого рукава пластиковый нож – он подобрал его, когда собирал «случайно» оброненные приборы.

Ножичек, конечно, был смешной, да и хрупкий очень, а потому требовал филигранной техники – ударить таким в наручниках сложно, промахнешься – только разозлишь противника.

Рон еще раз глубоко вздохнул и, чуть качнувшись, заставил Дольфа податься вперед, чтобы подхватить падающего пленника, а сам встретил противника сильным ударом в грудь. Ручка отломилась, Рон отбросил ее и сжал охраннику горло, чтобы тот не издал ни звука. С выражением крайнего удивления на лице Дольф сполз по стене, а Рон подхватил его автомат. Потом забрался в карман, куда охранник – Рон это точно запомнил – сунул ключ от наручников. Требовалось спешить, в любой момент мог появиться подозрительный Бенито.

Вот и ключ. Рон вставил его в подходящую щель в стене – ключ держался крепко, – распрямив ладони до треска суставов, сумел попасть замочной скважиной на ключ, извернулся и услышал долгожданный щелчок. Подхватить наручники Барнаби не успел, те упали на пол и загрохотали, как ему показалось, словно большой медный таз.

Теперь оружие. У Дольфа был нож, пусть не такой, к каким привык Рон, но все-таки бесшумное оружие, стрелять в такой ситуации ему не хотелось. Держа дверь на прицеле, он свободной рукой обшарил карманы Дольфа и нашел что искал.

– Ты там уснул, что ли? – послышался голос старшего охранника.

Дверь распахнулась, и Рон, не целясь, метнул нож, однако не очень точно. Бенито качнулся от удара и попятился, силясь нажать спусковой крючок автомата.

Рон вскочил ногами на унитаз, и в этот момент Бенито открыл огонь. Пули стали дробить керамическую плитку и рвать стопки одноразовых полотенец, по стенкам пластиковой ванны побежали трещины, брызнул вспенившимся шампунем пузырек.

Наконец Бенито упал.

– Вот сволочь! – выругался Рон, выскакивая в коридор. Он рассчитывал обойтись ножом и сделать все тихо, но не удалось. Впрочем, времени прошло не много…

Рон повернул ключ в тугом замке, чуть приоткрыл дверь и услышал внизу грохот шагов. Выскользнув на лестницу и оставив дверь приоткрытой, он спустился на один пролет и затаился в углу с автоматом в руках. Едва охранники пробежали мимо него и стали подниматься, он открыл огонь.

Его позиция была безупречна, потому все решилось за пару секунд. Сбежав вниз, Рон выглянул из подъезда дома, который выглядел заброшенным. Безжизненно чернели пустые окна, в том числе и завешенные изнутри окна квартиры, где держали пленника.

Неподалеку угадывался силуэт машины. Рон подошел ближе и узнал «торнадо», автомобиль, как нельзя лучше подходивший для езды по помойкам.

Ключа не было, но мотор легко завелся от стартовой кнопки.

– Спасибо вам, ребята, – сказал Рон, бросая автомат на заднее сиденье. Он включил фары и повел машину по едва обозначенной на пустыре дороге. Рон не знал, куда она ведет, но ему сейчас подходила почти любая.

49.

Окруженный телохранителями, Сутулый стоял перед сеньором Марино. Старик сверлил его сердитым взглядом.

– Ну что, Тревис, как ты объяснишь, что возле гостиницы оказались федеральные агенты?

– Не знаю, сэр. Скорее всего, кто-то из ваших стукнул.

– Да? А вот я так не думаю, я привык доверять своим людям, они проверены годами безупречной службы, а вот ты – никто. Ты – человек с улицы.

Говоря все это, сеньор Марино лукавил. Он давно догадывался, что информация утекает из семьи, мало того – он был почти уверен, что этим занимается Калахер, начальник службы безопасности, на котором лежала огромная ответственность. Глава клана лишь ждал, когда Калахер ошибется по-настоящему, и вот это произошло. Узнав, что у гостиницы «Великий Пауль» появились федералы, сеньор Марино тут же приказал схватить предателя и спустить его в подвалы, место, где обычно развязывали языки врагам клана. Однако руководитель безопасности разочаровал сеньора, он не стал дожидаться, когда его начнут истязать электрошоком, и сразу сознался, что давно работает на ФСКР.

– Перед тем, как я начну рассказывать дальше, сеньор, вашим людям лучше уйти и оставить нас одних.

Сеньор Марино понял Калахера и приказал палачам уйти.

– Какие из наших дел ты сдал? – спросил он…

– Все те, где я не имел своей доли.

Глава клана кивнул. В последнее время таких дел было немного – Калахер все чаще участвовал в дележе доходов.

– Понимаешь ли ты, что я должен сделать с тобой?

– Убить, сеньор. Залить в глотку кипящий свинец – согласно традициям.

Вот именно. Своим предательством ты оскорбил меня, Калахер.

– Но я не только предавал вас, сеньор, я сделал семью Марино самой сильной на побережье. Я убрал Рамиреса, Коха и Рубинштейна, которые имели целые армии и охотились за вами, как за дичью. Я посадил Казбича, Бризовского, Розового Бри и десяток других– всех, кто пытался сопротивляться и не платить дань. Неужели вы полагали, что я такой всесильный? Не думаю. Скорее всего, вы догадывались, почему я так быстро нахожу наших врагов, где бы они ни прятались. И о том, что наших конкурентов отстреливали штатные снайперы федеральных служб, думаю, тоже догадывались…

– Ну, хватит! Чего ты хочешь?

– Оставить все как есть. Пока с нами ФСКР, семья Марино будет на самом верху.

– А на кого мы спишем предательство?

– На Тревиса.

Думал сеньор Марино недолго: свой агент ФСКР в семье, что может быть лучше?

И вот теперь Тревис стоял перед ним с независимым и почти дерзким видом. Он будто чувствовал за собой какую-то силу, этот бродяга.

– Хотите все свалить на меня? Воля ваша, сэр.

Только работа ведь еще не закончена.

Несмотря на твое предательство, Рон Барнаби в наших руках.

– У вас? Где это у вас? Я его не вижу!

Сутулый шутовски развел руками, заставив нервничать телохранителей сеньора.

– Прекрати кривляться, Тревис, Рон в надежном месте, и его охраняют пять человек.

– Надежно охранять Рона мог только я, сэр. Только я знаю, чего от него можно ожидать, только я могу перехватить его руку, да и то, если повезет. А вы приставили к нему пятерых «быков» и думаете, что дело сделано? Да если ему в руки попадет хотя бы гвоздь, считайте, что охранников нет в живых…

Сутулый замолчал, в зале воцарилась тишина. Сеньор Марино покосился на Калахера и нехотя проскрипел:

– Позвони им, Вилли. Узнай, как там.

Калахер набрал на своем диспикере нужный номер, немного подождал. Потом набрал еще один – с тем же результатом.

– Они не отвечают, сеньор.

50.

Джек и предположить не мог, что посреди лета на побережье теплого моря вода в пруду может оказаться такой холодной. Когда холод ожег его тело, он поначалу решил, что ранен. Ему случалось получать осколки и шрапнель из прыгающих мин – ощущения были схожими.

Однако руки-ноги под водой двигались, резкой боли от переломанных костей он тоже не чувствовал – а значит, еще мог спастись.

Спасение было рядом – у выложенной камнем стены.

Наверху по воде полосовали лучи света и грохотали автоматы. С трудом зацепившись за скользкие от водорослей камни, Джек попытался успокоиться и не думать о том, что кислорода не хватает и нестерпимо хочется вдохнуть.

Тонкие лучи фонариков продолжали беспорядочно метаться по поверхности, пули белыми иглами прошивали толщу воды, оставляя мелкие россыпи пузырьков. Пузырьки поднимались к поверхности, а Джеку от холода мерещилось, будто идет снег. Только почему он поднимается, а не падает вниз? В какой-то момент Джек увидел собственное тело скользящим в глубину, откуда нет обратной дороги. Борясь с апатией и желанием уснуть, Джек приказал себе сначала слабо шевельнуть рукой, затем открыть глаза. Вокруг была темнота. Неимоверным усилием воли он заставил онемевшие руки сделать гребок, вынырнул на поверхность и на ощупь нашел на стене уступы, за которые сумел зацепиться.

Так он и висел, пока не восстановилось дыхание, затем стал осторожно продвигаться вдоль стены – на то, чтобы переплыть на другой берег, не осталось сил.

Сколько времени Джек полз вдоль стены, пока не наткнулся на широкое устье водосброса, он не помнил, поскольку то и дело впадал в забытье. Когда очнулся в очередной раз, обнаружил, что сидит, прислонившись к шершавой бетонной стене, внутри какого-то тесного убежища. Голова упиралась в потолок, а ноги нельзя было вытянуть до конца, потому что они упирались в противоположную стену, к тому же попытки выпрямиться вызывали странный писк. Только позже Джек понял, что делит камеру с семейством водяных крыс, которые несколько раз его кусали, заставляя уважать границы их владений.

По узкому желобку, проделанному водой за длительное время, протекал тонкий ручеек. Он брал свое начало в уходившей в глубь берега трубе и, пробегая у Джека под ногами, скатывался по короткому устью в пруд.

Когда наступило утро и в камеру стал проникать свет, Джек разглядел, что уклон устья довольно крут, оставалось лишь удивляться тому, как с замутненным сознанием ему удалось сюда забраться.

С рассветом все семейство крыс – не меньше десяти особей – отправилось на охоту. Они отсутствовали около четверти часа, а потом стали возвращаться, каждая тащила по рыбке. Усевшись в своем законном углу, крысы приступили к завтраку, с треском разгрызая рыбьи головы и хрящики.

Глядя на них, Джек ощутил голод. Если б не теснота, он мог бы остаться здесь дольше, а крысы, возможно, снабжали бы его пищей – сырая рыба не самый худший продукт, однако эти стены, этот сырой воздух, они высасывали из него все силы.

Чтобы не терять времени даром, Джек стал разминать ноги. Ночью он их почти не чувствовал и опасался, что не сможет ходить, но обошлось.

Сняв ботинки и носки, чтобы легкий сквознячок, пробегавший по камере, подсушивал их, Джек прислонился к стене и снова погрузился в невеселые мысли.

Впервые за последние несколько часов он вспомнил о Роне.

Все, что он видел, перелетая через ограждения, это лежавший на асфальте Барнаби и мчавшийся к нему Сутулый. Эх, насколько же все было бы проще, пристрели они его еще в бункере!

Порядком намучившись в тесной камере, Джек придумал наконец, как вытянуться во весь рост, – этого ему хотелось так же сильно, как в холодной темноте пруда глотнуть кислорода. Чтобы распрямиться, требовалось лишь сунуть ноги в трубу, а самому оставаться снаружи – чего уж проще. Правда, крысы могли не понять его и атаковать, но их зубов Джек не боялся. Ему совестно было стеснять этих существ, может, не очень красивых, но по своему милых и смышленых. После завтрака крысы так забавно чистились и взбивали шерстку лапками, что ему хотелось их погладить.

Внезапно все семейство забеспокоилось. Крысята-подростки стали жаться к родителям и тревожно попискивать. Джек не понимал обеспокоенности водяных крыс, его зрение в темноте было не таким острым, как у них. Лишь метнувшаяся тень привлекла его внимание да укушенный крысенок пискнул и засучил лапками.

«Змея!» – понял Джек. Она незаметно выскользнула из уходившей в глубь берега трубы, чтобы забрать положенное – свой змеиный оброк. Ее глазки тускло поблескивали, она, никуда не торопясь, дожидалась, когда яд начнет действовать и жертва успокоится.

Змея была нешуточной угрозой для Джека. Преодолевая брезгливость, он перехватил ее возле головы и крепко сжал. Рептилия забила хвостом и пару раз довольно чувствительно хлестнула им Джека. Змея была не меньше метра длиной и просто так сдаваться не собиралась. Джек сжал сильнее, ее позвонки хрустнули, челюсти разомкнулись, и мертвый крысенок выпал.

Отбросив задавленную змею, Джек вытер ладони о штаны. Нестерпимо хотелось покинуть этот склеп, но куда бежать? Он не был уверен, что сумеет забраться сюда еще раз, но и оставаться здесь не годилось.

И тут Джек услышал голоса.

51.

Невольно подтянув ноги, Джек стал прислушиваться. Помимо отдельных слов, он слышал равномерный всплеск воды.

– Здесь, что ли?

– Не знаю, Ромарио говорил, возле столба…

– Ты знаешь, сколько здесь столбов, Уллит?

– Ромарио говорил, на нем цифры – «тридцать шесть».

– Молодец твой Ромарио. – В голосе послышалась злость. – Где мы и где столб?! Как мы отсюда разглядим эти цифры? Свяжешься вот с дебилами…

– Но-но, ты полегче, если Ромарио узнает, как ты о нем отзываешься…

– Стуканешь, что ли?

Возникла пауза.

– Не буду я стучать.

– Ну, значит, не узнает. А тебе подходит это платье,

Уллит, так прямо и хочется тебя за сиськи схватить.

Ты раньше не носил женских шмоток, а? Они тебе очень идут.

– На себя посмотри!

– А чего?

– Ты похож на шлюху с Тридцать Восьмой улицы, которая за двадцатку минет в туалете делает…

– Что? Что ты сказал, сучонок?

– Что слышал. С твоими губищами помаду нужно поскромнее выбирать.

Они помолчали, был слышен только плеск воды.

– Смотри, дыра какая-то… Он вполне мог туда залезть, а?

– Мог и залезть, но как проверишь? Туда бы гранату бросить.

Джек напрягся, беспомощно озираясь в полумраке. Граната – это серьезно.

– Бросили бы, и все дела, – продолжал тот же голос – Только тут на каждом шагу копы.

– Суки копы, ненавижу их. Чего они тут делают, Бьорн?

– То же, что и мы – труп ищут.

– Думаешь, ребята его сделали?

– Сделали или не сделали – в любом случае он уже на дне. В такой холодной воде долго не протянешь, а вылезти здесь негде.

– Негде, если только он в этой дырке не обретается. Может, пхнем туда веслом?

– Давай пхнем. Только ты сам пихай – это с твоего боку.

Плеск воды стал раздаваться ближе, лодка ударила бортом о камень. Джек затаил дыхание, хотя с воды его увидеть не могли.

– Я так не достану…

– Задницу приподними и достанешь.

Решив, что нужно что-то делать, Джек поддел босой ногой одну из крыс, и та покатилась по устью в пруд.

– Крыса! – заорали снизу. – Крыс-а-а!.

– Ну и что с того, что крыса, придурок! Ты меня напугал!

И после паузы почти шепотом:

– Копы… К нам едут копы, придурок ряженый…

Улыбайся, улыбайся им, не то я тебе башку сверну.

Послышался стрекот лодочного мотора.

– Все в порядке, дамы? – спросил чей-то учтивый голос.

– Моя подруга испугалась крысы, офицер, – фальцетом произнес старший бандит.

– Осторожней с ними, они разносят коклюш! предупредил полицейский, и они с напарником рас смеялись.

Ну, пока, девочки, не шалите на воде!

– И вы не шалите, мальчики, – ответили им.

Тарахтение стало удаляться.

– Перестань… Перестань смеяться, ур-род… Они могут услышать…

– Бь… Бьорн… – Младший бандит просто давился от смеха. – Бьорн, тебе в кино нужно… Ух-ха… Ха…

Ус– с-с! Не мо-гу больше…

52.

Теперь Джеку стало ясно, что его продолжают искать, причем не только мафия, но и полиция. Это значило, что рано или поздно в его убежище кто-нибудь наведается.

Сброшенная крыса вернулась.

Поднявшись по трубе, она недобро зыркнула на Джека, понюхала убитого змеей собрата и залегла в угол. Бездыханной змеей никто из крыс не интересовался.

Снова послышался плеск весел.

«Развлекаются, – горько усмехнулся Джек. – А ты тут сиди и выбирай, какой смертью помереть».

Весла ударяли все ближе, затем лодка снова грохнула бортом о стену, пришлось поджимать ноги – мало ли, вдруг с фонариком сунутся.

– Джек! Джек? – раздался знакомый голос.

«Рон! Они схватили его и теперь ловят меня на живца!».

Опасаясь, что ответит Рону, Джек зажал себе рот, уж больно жалобно звучал голос его напарника.

«Наверное, его пытали…» – промелькнула у Джека страшная мысль.

– Ронни, любимый, ты должен принять все как есть. Теперь только ты и я, и больше никого нет. – Это был мелодичный женский голосок. Джек от неожиданности едва не чихнул. Женщина? Откуда? Голос был не похож на омерзительный фальцет муж чины, в нем слышалось чувство.

– Рон, это уже не первая труба, и никакого ответа, вам придется смириться с гибелью друга.

Джек готов был поклясться, что уже слышал и этот голос, – он тоже принадлежал женщине, но звучал более строго, чем первый.

– Джек, отзови-и-ись… Джек… – Барнаби всхлипнул.

– Рон?

– Тихо! Вы слышали?

– Вам показалось, Рон. Это плеск волн.

– Ронни, любимый, крепись…

– Рон, я здесь!

– Вы слышали? Это Джек! Джек, ответь мне!

– Я слышу тебя, Рон. Кто с тобой?

– Тсс! Тише, Рон, на нас обратили внимание по лицейские!

– Ныряй под накидку, Ронни!

Послышался знакомый Джеку стрекот лодочного мотора и снова учтивый голос:

– Осторожно, дамочки! В трубах водятся крысы!

– Спасибо за предупреждение, офицер! Это очень любезно с вашей стороны!

Полицейские убрались.

– Джек… Джек, ты слышишь меня?

– Слышу, Рон.

– Джек, спускайся прямо в воду, потом мы втащим тебя в лодку…

– Понял, Рон… Полиции поблизости нет?

– Они далеко.

Джек быстро натянул носки, обулся и, сказав крысам «пока», скользнул вниз.

Ледяная вода сдавила его в своих объятьях, но, вынырнув, Джек увидел лодку и двух молодых женщин с веслами. Они были немного напуганы, но старались улыбаться.

Над бортом появилась улыбающаяся физиономия Рона, его голова была прикрыта попоной.

– Лейтенант, забирайся осторожно, чтобы не перевернуть лодку.

– Понял… Девочки, подвиньтесь на тот край. – Сам того не замечая, Джек старался копировать учтивый тон полицейских.

Перевалившись через борт, он почувствовал, как над ним расправили попону. Теперь они с Роном были надежно укрыты.

– Полный ход, девочки! Теперь полный ход! скомандовал он.

– Не волнуйся, Ронни! Уж мы постараемся!

53.

Путешествие по воде длилось минут десять. Несколько раз за это время мимо проплывали моторные лодки.

Рон не мог нарадоваться, что отыскал друга, и крепко держал его за локоть, словно боялся, что Джек снова исчезнет.

Весла перестали бить по воде, и мягкий женский голосок доложил:

– Ронни, любимый, мы у пристани.

– А копы?

– Их нище нет. Ведь нет, Агнес?

– Да, Рон, здесь довольно пустынно, а лодочник ушел в туалет…

– Выходим, Джек! – скомандовал Рон. Сбросив попону, они перебрались на лодочную пристань. Не задавая лишних вопросов, Джек бежал за Барнаби.

Напарники проскочили зону отдыха, где карапузы ели мороженое, а их мамаши делились своими проблемами, перепрыгнули через ряд клумб и оказались на автостоянке.

– «Каблучок», Джек… – предупредил Барнаби, направляясь к старенькому грузовому такси. Задние дверцы оказались не заперты, и напарники забрались внутрь. Напоследок Рон еще раз выглянул наружу и закрылся изнутри.

– Все, можно перевести дух…

– Я до сих пор не верю, что ты меня отыскал, Рон.

– Я сам не верю, Джек… Знал бы ты, сколько водосбросов я уже осмотрел. Я ведь понимал, что это единственное место, где ты мог укрыться… – Голос Рона дрогнул. – Если бы я тебя не нашел, пошел бы на последний штурм…

– Брось, Рон, мы же на войне, а здесь всякое случиться может.

Последним штурмом на фронте называлась атака обезумевших солдат, увешанных гранатами типа «дундл». Бывали ситуации, когда последний штурм был единственным выходом.

– Кто эти крошки? – спросил Джек, чтобы сменить тему. – Они показались мне знакомыми.

– Крошки? Агнес и Бритта… Администраторши, которых мы имитировали.

Рон хохотнул.

Послышались голоса, он нагнулся и достал из-под низкой скамейки короткоствольный «Н-123».

– Все в порядке, это девчонки.

Агнес и Бритта забрались в кабину, машина завелась и тронулась с места.

– Что теперь? – спросил Джек.

– Мы едем в их загородный дом. Ничего особенного – две спальни, гостиная, камин…

– Я чувствую себя обязанным.

– Еще бы, Джек! Мне пришлось поработать головой, чтобы организовать эту спасательную экспедицию.

– Ну, рассказывай.

– А чего тут рассказывать? Меня взяли – между прочим, Сутулый, сука, постарался. Он мне камнем в ногу попал, а потом как припечатал к асфальту, так я сразу отключился. Потом помню плохо – везли куда-то. Сутулого отшили, он-то надеялся потрясти меня насчет чемоданчика, а ему не дали – ох, и не довольная у него харя была. Я тогда даже порадовался.

Меня увезли одного и поместили в квартире с пятью охранниками.

– На чем они прокололись?

– Пластмассовый нож. Парни ленились мыть по суду…

– Понятно. Так что ты обещал девочкам?

– Только любовь, Джек, что еще можно обещать девочкам.

– Что я должен делать?

– Ну… мне пришлось сказать Агнес, что ты на нее запал, когда имитировал. Что потом признался мне, будто женился бы на такой красотке без разговоров…

– И что, я теперь должен жениться?!

– Тихо, они могут услышать.

Напарники замолчали и некоторое время ехали молча, лишь изредка поглядывая в окно на проносящийся пейзаж.

– Все понимают, что это только слова, Джек. Нет ничего плохого в том, чтобы девчонки почувствовали себя женщинами, а не платными подстилками. Этого в их жизни было предостаточно.

– Ладно, Рон, расслабься. Агнес очень мила, и я с удовольствием сыграю свою роль…

Напарники негромко засмеялись.

– Одного я не пойму, как ты на них вышел?

– А мне больше не к кому было идти, я вспомнил, как Бритта глаза закатывала, ну и подумал: вот, Рон, та женщина, которую ты удивил. Она тебе поможет.

54.

В городском бюро ФСКР собиралась буря. Из регионального управления прибыли чиновники высокого уровня, чтобы взять на себя руководство поисками Джека Зиберта и Рона Барнаби.

Трое хмурых начальников смотрели на потеющего старшего агента, который, запинаясь, отвечал на их вопросы.

– Как случилось, что вы потеряли двух агентов в паре шагов от оперативной машины? – спросил седовласый, умудренный опытом руководитель.

– Это была случайность, сэр, я послал их прогнать бандитов босса Марино. Я был уверен, что они нам помешают.

– Почему вы сделали вывод, что это люди Мари но? – спросил другой начальник, задумчиво покусывая кончик давно погасшей сигары.

– Ну… они вели себя как люди Марино, сэр. Почти не скрываясь выходили покурить, мочились на колесо – о режиме секретности даже и не думали.

– Как же вышло, что посланным вами агентам перерезали горло? Это в обычаях местных гангстеров?

– Да в том-то и дело, сэр, – старший агент ударил себя кулаком в грудь, – в том то и дело, что никто этого не ожидал. Обычно, если эта публика досаждала нам, достаточно было показать им жетон, и они убирались…

– Вам не удалось заметить присутствие других боевых групп?

– На тот момент – нет, сэр. Но в здании гостиницы нас атаковала одна группа, а потом в драку ввязались еще какие-то люди, и началась такая свалка, что трудно было разобрать, сколько же всего групп и кто с кем схватился.

Не добившись от старшего агента толку, его отпустили.

– Итак, мы этих субчиков прошляпили, – сказал начальник с потухшей сигарой и снова зажег ее от спички.

– Возможно, только одного, – возразил его седовласый коллега. – Патрульные точно видели, как кто-то упал в воду, а потом несчастного добили люди Марино.

– Но труп не нашли, – вмешался третий из начальников, худощавый человек с пронзительными черными глазами.

– Труп не нашли, однако его мог кто-то вытащить.

– Зачем? Труп не нашли, зато наконец обыскали камеры спускных труб. В одной обнаружили мертвую змею со сломанной шеей. Эксперты утверждают, что с такой травмой змея ползти не могла. Ее убили на месте.

– Неподалеку оттуда, по утверждениям патрульных, тот, второй парень и скакнул через ограждения.

– Допустим, он выжил, убил угрожавшую ему змею и уплыл. В этом случае он просто сверхчеловек, в пруду ледяная вода, медик местного бюро утверждает, что находиться в ней дольше двадцати минут смертельно, а ближайшее место, где можно подняться по ступеням на берег, находится слишком далеко вплавь это час-полтора.

– Его могли подобрать – днем на пруду полно катающейся публики.

– По утверждениям агентов бюро, они целый день провели на пруду, патрулируя его совместно с полицией города, – заметил джентльмен с сигарой.

– Значит, его подобрали, применив отвлекающие маневры, маскировку. В свежем полицейском отчете отмечено, что возле той трубы останавливались какие-то дамы. Правда, там же в отчете полицейский добавляет, что публика постоянно лезет в эти камеры. Они помолчали. Что бы ни предлагал один, двое других тотчас находили контраргументы. Это была обычная аналитическая работа, очень часто не приводившая ни к чему.

– Значит, так, – продолжил худощавый. – Если, по свидетельствам патрульных, один человек упал в пруд, а второго увезли на джипе, кто же помог выплыть упавшему в воду и отсидевшемуся в камере? Кто-то третий?

– Нам нужно найти второго – того, которого захватили люди Марино.

– По всей видимости, с этим мы уже опоздали, – сказал седовласый. – В обед мне показывали радио грамму. Так вот, на западной окраине была пере стрелка, и по странному стечению обстоятельств к месту происшествия одновременно прибыли полицейские и гориллы этого Марино.

– И что же?

– Им удалось договориться. Гангстеры лишь су нули нос и уехали, оставив полицейским все улики.

Итог – пятеро убитых, двое ножом, один – пластиковым из набора одноразовых столовых приборов, второй – обычным с обоюдоострым лезвием, однако этот нож был брошен с расстояния. Троих застрелили в спину, подкараулив на темной лестнице.

– Почему нам с генералом не сообщили об этом? спросил худощавый.

– Сообщение принесли в столовую, когда вы доигрывали партию бильярда. Позже началась работа, и я это как-то упустил, извините, коллеги.

– Значит, скорее всего, бойню на западной окраине устроил тот, кого они с таким трудом поймали?

– По-видимому, да.

– Мы слишком много говорим, а надо принимать меры, – вмешался седовласый, которого коллеги называли генералом.

– Ничего нового мы не придумаем, генерал. Надо вызывать людей из региональных управлений, мобилизовать полицейские силы из ближайших городов и районов. Будем организовывать частую гребенку, блокируя и перекрывая все, что только возможно.

– Мне в голову пришла одна дерзкая мысль – сказал худощавый, почесывая нос.

– Что за мысль?

– Я о следе контрразведки. Зиберт и Барнаби каким-то образом оказались замешаны в одной из операций Четвертого управления на Шлезвиге.

– Эта непроверенная информация.

– Любая информация, касающаяся контрразведки, не может считаться достоверной, однако если тут замешано Четвертое управление, переиграть их будет очень нелегко.

– Что вы предлагаете, идти к ним на поклон?

– Нет, конечно, но сбрасывать эту версию со счетов я бы не стал.

Помимо высоких чинов ФСКР, создавшееся положение обсуждали в службе безопасности компании «Нетстейп», отряд которой потерял в недавней схватке нескольких человек убитыми и ранеными.

Не повезло и агентству «Баярд»: его боевая группа понесла жестокие потери, но, что самое неприятное, она увязла в схватках, никак не связанных с поимкой похитителей чемоданчика. Пока боевики на улицах города дрались между собой и вели перестрелки с полицией, Зиберт и Барнаби скрылись.

Но отступать никто не собирался. Службы безопасности подчищали все местные резервы и вызывали людей из далеких филиалов – требовалось прочесать Санни-Лэнд частой гребенкой, чтобы зацепиться за след наглых похитителей. И хотя задача представлялась нелегкой, ставки были слишком высоки, оправдывая любые расходы и человеческие жертвы.

55.

Как и положено благодарным квартирантам, Джек и Рон начали день с работы, еще до завтрака перетащив комод – из гостиной в кладовку. Для гостиной девушки, по их словам, уже подыскали кое-что получше.

После завтрака приятели вышли в небольшой дворик, закрытый от любопытных глаз высокими каштанами.

– Ну и как тебе? – спросил Рон.

– Чудесно! – Джек глубоко вздохнул. – Кажется, что нет никакого другого мира, кроме этого – при город, домик, дворик…

– Да я не о том – как тебе Агнес?

– Ах, вот что тебя интересует. А тебе не кажется, что ты свихнулся на бабах, Рон?

– Почему свихнулся? Я в подвале под зятевым рестораном пять лет, как в заточении, провел. Девок водить мне запрещалось, да и не тянуло, если честно.

– На выпивку больше тянуло, – напомнил Джек.

– Бывало и такое… Так что теперь у меня вторая молодость. Ну так что Агнес?

– Ничего, мне понравилось. Даже странно, что после стольких лет профессиональной работы она сохранила такую… свежесть чувств, что ли. Я-то полагал, что проститутки становятся фригидными.

– Наверное, какие-то и становятся, но они не вы ходят в администраторши – так и загибаются в койке…

Они помолчали, глядя, как перелетают с цветка на цветок бабочки – лужок перед домом давно никто не стриг, травы подросли и зацвели.

– Бритта, у вас есть газонокосилка?

– Есть, Ронни!

Бритта сбежала по ступенькам – счастливая, как невеста.

– Она в сарае, только что-то там не включалось.

Мы с Агнес не понимаем.

– Давай попробуем разобраться…

Рон вдвоем с Бриттой пошли в сарайчик. Пошедший за ними Джек застал голубков целующимися.

«Подумать только, неужели и я в сорок пять буду вести себя так же?» – подумал Джек. Он вспомнил, что в восемнадцать считал всех сорокалетних глубокими стариками.

– Ну что, газон стричь будем?

– Ой! – Бритта оторвалась от Рона и, хихикнув, выскочила из сарая, как нашкодившая школьница.

– Я знаешь о чем подумал, Джек? – Рон посмотрел вслед Бритте и вздохнул. – Если бы мы узнали, кому принадлежит эта железка из чемодана, мы могли бы ее вернуть – не лично, а письмом.

– Возможно, владельцев этой пластины такой вы ход вполне устроил бы…

– Ну, так, может, приложим силы в этом направлении, а?

– Не все так просто, Рон. Службу безопасности заинтересует, кто мы такие и какое участие принимали в похищении чемоданчика.

– Ты хочешь сказать, они не отстанут, даже если мы отошлем им карту с указанием места, где чемодан?

– Вот именно. Да, кроме них, найдутся и другие, кто не заинтересован в том, чтобы информация о случившемся в бункере расходилась по свету. Не забывай, что нас готовили на убой – как скот, а мы выжили и тем самым нанесли этим людям оскорбление.

Рон постоял молча, раздумывая над словами Джека. Потом занялся газонокосилкой.

– А вот и поломка, – вскоре сообщил он.

Что там?

– Закрыт топливный кран…

Они засмеялись.

Вскоре мотор газонокосилки бодро затарахтел, и минут за сорок Джек и Рон подстригли лужайку.

– Может, пива выпьете, мальчики? – спросила.

Агнес, посматривая на Джека.

– Нам в город надо, – сказал он и виновато развел руками.

– Надо – значит, отвезем вас в город.

56.

Автомат напарники с собой не взяли – от него только шум, а на шум сбегались полицейские и бандиты. Поскольку ножа у Рона тоже не было – его забрал Сутулый, – он сделал себе заточку.

Подруги подбросили их до города и высадили недалеко от туристической достопримечательности – «древней крепости», которую специально для приезжих зевак построили лет пять назад.

Когда машина остановилась возле постриженных кустиков, Джек и Рон, бросив короткое «пока», нырнули в проходившую мимо толпу туристов. Обратно – в пригород, в домик Агнес и Бритты, напарники собирались вернуться самостоятельно, однако, приученные к неожиданностям, захватили с собой наличные деньги и дорожные чеки.

Главным пунктом программы на этот день был поиск подпольных дельцов, торговавших документами, без них дальнейшее путешествие представлялось невозможным. Отсутствие удостоверений личности сужало возможности выбора транспорта, не говоря уже о случайных полицейских проверках на улице. Убивать любопытных копов всякий раз было бы утомительно.

Прикрываясь поношенными широкополыми шляпами, которые они одолжили у своих подружек, и пряча лица за очками-светофильтрами, напарники уверенно шагали в сторону центра города, где на небольших площадях скапливались такси. Именно среди их водителей Джек и Рон, опираясь на свой прежний опыт, надеялись найти кого-нибудь, кто свел бы их с подпольными дельцами.

Пройдя квартал или чуть более, напарники стали замечать, что среди блаженно улыбающихся туристов часто попадаются хмурые и сосредоточенные субъекты. Некоторые из них имели при себе видеокамеры, другие обходились свернутыми в трубку журналами. Солнце досаждало этим «курортникам», они держались в тени и безудержно потели, переводя на соки и воду все командировочные.

Кое– где эти подозрительные личности появлялись по одному, в других можно было насчитать до трех «независимых наблюдателей», расположившихся в открытом кафе и старательно не замечавших друг друга.

Время от времени по улицам медленно проезжали открытые машины, в которых сидели, сибаритски развалясь, двое-трое молчаливых мужчин, шаря глазами по тротуарам.

Расположенные на каштанах и пальмах полицейские камеры, жужжа сервоприводами, пробегали свои сектора с поразительной частотой.

Трудно было представить, что все эти оккупировавшие город люди заняты поисками Джека и Рона, однако другого объяснения придумать было невозможно. Приятели шли подавленные, прячась под обвислыми полями солнечных шляп.

Оказавшись на одной из небольших площадей с фонтаном и фальшивым памятником старины, Джек и Рон начали присматриваться к таксистам, которые в ожидании клиентов лениво обсуждали свои проблемы.

– К морю не подвезете? – спросил Джек, подходя к кружку таксистов. Рон им приветливо улыбнулся.

– А чего тут ехать – тут идти-то три минуты, – словно через силу ответил один из таксистов.

Напарники переглянулись. Такой ответ показался им непонятным, они застыли на месте, не зная, что предпринять, а таксисты молчали, выразительно глядя на приезжих придурков – ждали, когда те отойдут, чтобы возобновить прерванный разговор.

– Что, никто не хочет везти? – спросил какой-то малорослый мужичок, не брившийся неделю и столько же не мывшийся. Помимо засаленной жилетки и донельзя измятых шорт, на нем были вытертая до дыр бейсболка и темные очки с одним треснувшим стеклом.

– Да вот, понимаете ли… – пожал плечами Джек, однако, как оказалось, грязнуля обращался не к нему, а к таксистам:

– Так что – никто не хочет? Я могу их везти? спрашивал он.

– Вези, – махнул рукой один из круга и, обращаясь к несостоявшимся пассажирам, добавил: – Поезжайте с Вонючкой, мало вам не покажется.

– Ой-ой! Больно они нуждаются в твоих советах,

Кропус! Идемте, господа хорошие, я вас быстро дом чу – куда прикажете…

Джек и Рон послушно пошли следом за ним вдоль выстроившихся такси. Машина Вонючки оказалась самой последней в ряду и выглядела подстать своему хозяину. Такси было в каких-то рыжих пятнах, стекла мутные, покрышки на колесах – «лысые». Однако выбирать не приходилось, к тому же напарники не собирались кататься, их целью было найти местного фабрикатора удостоверений личности.

– Так куда вас везти? – оборачиваясь к пассажи рам, спросил таксист.

– На экскурсию.

– На экскурсию? Это по городу, что ли?

– Можно и по городу, и вдоль моря – по набережной.

– Так это же очень хорошо!

Водитель завел мотор, который нехотя начал набирать обороты.

– Давай-давай, корыто! Все бы тебе чихать! прикрикнул на него таксист и, со скрежетом включив заднюю скорость, резко отпустил сцепление. Джек и.

Рон едва не сломали спинки сидений, пришлось хвататься за что попало – ручек здесь не было, зато под ногами в изобилии перекатывались пустые бутылки, шелестели коробки из-под конфет и упаковки от чипсов.

– Они называют меня Вонючкой, – поделился таксист, когда ему удалось вывести машину с площади на улицу. – Но я не обижаюсь – половина из них умеют лишь читать и писать, ну и баранку крутить, а у меня три курса университета… Иностранная литература…

Сейчас бы уже профессором был, но… жизненные обстоятельства.

Выскочив на пешеходный переход, Вонючка с запозданием выжал тормоз, машина поддала бампером какую-то старуху, та повалилась на асфальт и принялась громко звать полицию.

– Ой, нас копы не видят? – Озираясь по сторонам,

Вонючка включил заднюю передачу. Последовал очередной рывок, но Джек с Роном были к нему готовы.

Сдав назад, Вонючка объехал стонавшую старуху и погнал машину дальше.

– А ты куда торопишься, парень? – спросил его Джек. – Мы ведь на экскурсии, ты помнишь?

– А сколько платите?

Джек еще раз посмотрел на Вонючку, прикидывая его цену.

– Пятьдесят батов!

– О! Годится! – обрадовался тот.

– Ты поезжай медленнее, поговорим…

– О чем?

– О вашем городе – он очень красив.

– Необыкновенно красив, – поддержал Джека Рон.

– Город как город. Сыро здесь.

– А у меня водительские права украли, – издалека начал Джек.

– А мне здешние бабы не дают – а вы говорите «хороший город».

– Почему не дают? – не удержался от вопроса Барнаби.

– Вонючка, говорят.

– Пойди к проституткам.

– Так проститутки и говорят! Я им говорю – деньги плачу! А они – засунь себе в задницу свои деньги.

А у меня три курса университета – иностранная литература!

– Даже не знаю, как теперь восстановить права, а они мне очень нужны, – поглядывая на Рона, продолжал свое Джек.

– На кой тебе права – в такси работать?

– Нет, я машину хорошую купил, девушку свою покатать обещал…

– Ну так и катай.

– Права украли, я же сказал.

– Да наплюй ты на эти права! – с неожиданной болью прокричал Вонючка и даже бросил руль. Ма шина, вильнув, выскочила на тротуар и легонько тюкнула один из столиков уличного кафе. Бокалы на нем опрокинулись, скандал был практически обеспечен, однако двое сидевших за столиком мужчин и не подумали возмущаться, они лишь пристально уставились на Джека и Рона, которые в этот момент оказались – без темных очков.

– Вот так вляпались, – прошептал Джек.

– А-а… – махнул рукой Вонючка. – Не бойтесь, это какие-то приезжие зомби. Я утром одного возле парка легонько сбил, так он мне даже слова не сказал, одно слово – зомби.

57.

Пока Вонючка выруливал на проезжую часть, «зомби» не отрываясь смотрели на его пассажиров. Те сидели сами не свои, желая поскорее убраться отсюда, и лишь когда таксист надавил на газ, с облегчением перевели дух.

– Слушай, друг, если ты поможешь мне восстановить права, я заплачу тебе двести монет.

– Как с куста?! – воскликнул пораженный Вонючка.

– Как с куста.

Некоторое время они ехали молча – Вонючка переваривал услышанное. Потом неожиданно сник.

– Ничего не получится, – сказал он.

– Почему?

– Есть у меня один знакомый, который умеет кар тины подделывать, подписи на закладных, удостоверения личности…

Вонючка стукнул кулаком по панели.

– А вот права не делает, сволочь.

– Ты нас к нему отвези, мы тебе за это отдельно заплатим. Ну, если и не двести монет, то уже семьдесят точно.

– Да? – Вонючка снова чуть не забыл про руль.

– Конечно, за экскурсию – пятьдесят, семьдесят за знакомство. Итого получается сто тридцать батов как с куста.

– Идет, ребята! Я вас к нему мигом домчу!

Хорошее настроение вернулось к Вонючке, он принялся дергать руль то влево, то вправо, пугая прохожих и собственных пассажиров, но внезапно снова загрустил.

– Только через парк я не поеду… – сказал он.

– А нам туда нужно?

– Нет, но мы мимо проезжать будем.

– Парк можно объехать, – предложил Рон.

– А вы знаете, почему я боюсь ехать в парк?

– Нет, – покачали головами Джек и Рон. Они понимали, что так или иначе придется выслушать до конца бредни этого несостоявшегося профессора, иначе он не доставит их к человеку, который мастерит документы.

– Здесь недавно несчастье произошло. Двух моих друзей убили… Вернее, один был друг, а другой – наоборот, звали его Фар. Фар бил меня неоднократно, а Марек, это второй, всегда заступался.

– И кто же их убил? – спросил Джек, больше из вежливости.

– Приезжий какой-то. Сначала поручил Мареку за двумя другими приезжими проследить. Марек их до самой гостиницы вел – «Великий Пауль» называется.

Джек и Рон стали слушать внимательнее.

– За это приезжий пообещал дать Мареку денег, а Марек, дурачок, пошел на поводу у Фара. Фар сказал: проси больше, с него можно еще содрать. А потом они на встречу вдвоем поехали, и Фар монтировку прихватил. В парке все думали, что это Фар кого-то убивать будет, а получилось наоборот – приезжий их обоих зарезал – нож в сердце и все дела.

У Джека с Роном не оставалось сомнений, что здесь замешан Сутулый – почерк был его. Он увязался за ними от вокзала на втором такси, но, когда напарники решили поменять машину, демонстративно расположился за столиком уличного кафе, показывая, что ни за кем следить не собирается. Оказалось, он перепоручил работу таксисту. Хороший ход, ничего не скажешь.

– Вот вы тоже приезжие, но по вам видно, что вы человека не зарежете.

«Особенно Рон», – подумал Джек.

Как только у Вонючки появилась цель, он повел машину аккуратнее, останавливаясь на светофорах и притормаживая перед «зеброй» пешеходных переходов.

Вскоре центр остался позади, исчезли дорогие магазины и диетические кафе, промелькнули ателье и обувные мастерские, асфальт стал похож на стиральную доску, и такси выехало за пределы города.

– Далеко нам ехать?

– Нет, Бунвальд уже рядом. Это пригород на берегу залива, там в основном все занимаются починкой лодочных моторов.

Бунвальд представлял собой городок, целиком состоявший из ангаров. Некоторые из них выглядели довольно прилично и даже щеголяли надстройками, но большую часть мастерских их владельцы даже не красили, латая проржавевшие стены любыми подходящими кусками железа.

– Не обращайте внимания, это неудачники, – пояснил Вонючка тоном уставшего от богатства золотопромышленника. – Ставр живет дальше – на самом берегу.

И действительно, скоро дорога пошла ровнее, мастерские встречались реже, среди них стали попадаться дома.

Наконец такси остановилось у какого-то забора.

– Посидите, я сейчас!

Вонючка выскочил из машины и хлопнул дверцей, но она не закрылась, повиснув на ржавых петлях.

Таксист отсутствовал не более десяти минут. Вернулся он весь красный.

– Это самое, он вас ждет, идемте!

Джек подал Вонючке деньги – сто пятьдесят батов.

– Сдачи не нужно.

– Спасибо! – Вонючка сунул деньги в засаленный карман. – Ну, идемте, я его еле упросил поговорить с вами.

58.

Знакомый таксиста оказался высоким худощавым человеком лет пятидесяти. Звали его, как уже выяснилось, Ставр. Посетителей он встретил приветливо, предложил им лимонаду со льдом, однако Джеку не понравились его бегающие глазки.

– Располагайтесь пока здесь, на веранде. – Хозяин дома указал на удобные раскладные кресла. – Я провожу нашего друга Хорхе, и мы все обсудим.

– Вообще-то я Гонза, ты что, забыл? – запротестовал таксист.

– Пшел вон… – прошипел Ставр, выталкивая Вонючку в коридор и выходя следом. Он закрыл за собой дверь и, порывшись в карманах, достал несколько мелких купюр.

– Это тебе – за работу. Надеюсь, клиенты денежные?

– Постой, Ставр, я ведь чего сказать-то хотел: я их не затем привез, чтобы…

– Ты что, будешь учить меня, что делать с «товаром»?

– Это не совсем товар, это нормальные приезжие, не нужно продавать их, они и так дадут хорошие деньги, если ты поможешь им сделать автомобильные права.

– Автомобильные права? – Ставр оглянулся. – А с чего ты взял, что я делаю автомобильные права?

Ни с чего, Ставр, я как раз им и объяснял, что ты делаешь только удостоверения личности и еще подделываешь подписи…

– Что?!

Ставр сжал кулаки и начал наступать на Вонючку: – Ты каждому пассажиру рассказываешь, чем я занимаюсь, урод?

– Нет, Ставр, что ты! Я же понимаю…

Попятившись, Вонючка оступился и упал.

– Смотри, щенок, если узнаю, что ты распускаешь язык, поедешь сам знаешь куда…

– Нет-нет, Ставр, все в порядке. – Вонючка по спешно вскочил и засеменил прочь. – Буду нем как рыба, вот увидишь. Как рыба!

Вернувшийся к гостям хозяин был само радушие.

– Ну, как вам напиток? Я сам приготавливаю его, не доверяю этим заводам – они могут подмешать в фабричный лимонад всякую гадость. А тараканы? Один мой знакомый владел долей акций на кондитерской фабрике, так он мне таких ужасов понарассказывал, что я конфеты есть перестал.

– Надеюсь, у таксиста не будет никаких проблем, мистер Ставр, мне показалось, вы не слишком рады нашему приезду.

– Нам очень неловко, – добавил Рон.

– Я только отчитал его, чтобы был внимательнее, вы же понимаете, о таких вещах нельзя разносить по всему городу…

– Мы сами попросили его помочь, нисколько не надеясь на удачу, но он сказал…

– Что я подделываю подписи? – Ставр грустно улыбнулся.

– Нам нужны удостоверения личности, мы готовы за это заплатить.

Ставр не спеша допил лимонад и, выглянув в окно веранды, сказал:

– В этом году необычайно жарко. Говорят, на Цитрагоне начинается потепление – ледники растают, моря поднимутся, и от нашего побережья ничего не останется. Хотя я так думаю: пока это случится, меня уже в земле черви сожрут!.

И он засмеялся каркающим смехом, затем неожиданно посерьезнел и вернулся на плетеный стул.

– А вам известно, сколько это стоит? – спросил он, в упор глядя на Джека.

– Мы имеем представление о стоимости таких услуг, но здешние цены нам неизвестны.

– Четыре тысячи за комплект, – произнес Ставр.

От Джека не укрылся алчный огонек в его глазах.

– Эта цена нас устраивает.

– А задаток – по пятьсот батов за документ – у вас найдется?

– Найдется.

– Прекрасно!

В это мгновение из комнаты донесся шорох. Джек и Рон перевели взгляд на дверь.

– О, не обращайте внимания, это Пумба, мой пес!

Пумба, пойди сюда, мой дорогой!

Вскоре явился нарушитель спокойствия – сеттер Пумба. Он притащил с собой мокасин от дорогой пары известного производителя. Мокасин был едва ли не на три размера меньше длинных, словно расплющенных, ступней Ставра.

– Что ты принес, Пумба?

Хозяин выхватил у пса его добычу и забросил обратно в гостиную. Сеттер решил, что с ним играют, и тотчас притащил мокасин обратно.

Ставр снова отобрал туфлю и сел на нее, сказав:

– Все, собачка, больше у меня ничего нет – уходи.

Однако Пумба разыгрался не на шутку. Пару минут его не было, а затем он притащил большую, размером с толстую книгу, шкатулку. Когда Ставр попытался ее отнять, Пумба дернул головой, шкатулка открылась, и на пол веранды высыпалось все ее содержимое. Здесь оказались несколько наручных часов – мужских и женских, броши, серьги, пара золотых зажигалок, всевозможные кулоны и цепочки из благородных металлов, а также две золотые оправы от очков – без стекол. Было очевидно, что все эти вещи прежде принадлежали разным людям.

– Благородные металлы – вечная валюта, вот что ценится по-настоящему. – Ставр поднялся со стула и принялся собирать свои сокровища, а пес, поняв, что совершил дурной поступок, умчался во двор.

– Некоторые дают вещи в залог, чтобы после рас платиться. Кто-то потом выкупает вещи, другие не появляются, вот я и храню их в надежде, что их хозяева еще вернутся. – Ставр вздохнул. – Я сейчас приду.

Нужно посмотреть, что еще натворил этот хулиган.

Оставшись одни, Джек и Рон многозначительно переглянулись. Ситуация складывалась неоднозначная: с одной стороны, поведение хозяина дома выглядело естественным, а с другой – эти вещи из шкатулки больше походили на трофеи, чем на залог. Впрочем, нельзя было исключать и того, что Ставр скупал краденое, учитывая другие его способности, это не казалось удивительным. Наконец хозяин вернулся.

– Прошу в мой кабинет, это в подвале. Можем прямо сейчас приступить к делу.

– Мы не против, – сказал Джек.

59.

Следом за хозяином дома они вышли во двор и оттуда спустились в подвал. Джек успел заметить, что такси у забора уже нет.

– Как у вас тут красиво, – расточал комплименты Рон.

– Да, прежде у меня здесь была студия.

– Вы фотографировали?

– Нет, снимали порнофильмы. Было время, когда такая безделица приносила хороший доход…

Они прошли мимо ряда манекенов с отбитыми руками и ногами. На стенах висел запыленный реквизит – плетки, хлысты, никелированные наручники и кляпы.

– Мазо-представления были в цене, – улыбнулся Ставр, заметив интерес гостей. – Иногда актеры так распалялись во время съемок, что секли друг друга до крови…

– А теперь что же?

– Порно дольше всех сопротивлялось новым технологиям цифрового кино, но потом и оно сдалось наши «звезды» не могли конкурировать с цифровыми моделями. Что вы хотите? Одно нажатие кнопки и бюст у модели увеличивается на треть, а если нужно, то и вдвое. То же и с мужчинами – одно нажатие клавиши и… ну, вы понимаете.

– Да-да, понимаем, – закивал Рон.

– И потом, эти вечные проблемы у мужчин-актеров с эрекцией. Приходилось делать много дублей, поэтому они не всегда были готовы.

У цифровых моделей таких проблем нет, – угадал Джек.

– Вот именно.

Ставр вздохнул.

– Ну ладно, довольно о грустном. Вот кабинка, прошу заходить по одному.

Он указал на большой прямоугольный ящик с прикрытым темной занавеской входом – с одной стороны, и чудовищным аппаратом, напоминавшим лучевую пушку из комикса, – с другой.

– Это что?

– Аппарат для создания голографических образов.

– Но прежде мы с таким не встречались – нас фотографировали с помощью миниатюрной камеры, – заметил Джек.

– Возможно, – легко согласился Ставр. – Моя аппаратура, конечно, старовата, но, смею вас заверить, голография получится ничуть не хуже, чем при использовании современного компактного оборудования. Прошу вас, вы первый…

Ставр отвел занавеску, за которой обнаружилась скамеечка на ходовых винтах, чтобы поднимать сиденье для низкорослых клиентов.

Джек пролез в узкий проход и сел.

– Одну минуту, я должен взглянуть…

Ставр обежал кабинку и, заглянув в грандиозный аппарат, вернулся.

– Небольшая проблемка, фон нужно сделать чу точку голубее.

– Но как? – спросил Джек.

– На новой технике достаточно покрутить на стройки, у меня же все намного сложнее.

Ставр достал из-за старого шкафа кусок жесткого отделочного пластика.

– Вот решение проблемы! – сказал он и, сдув с пластика пыль, передал его Рону. – Нужно подержать его за спиной вашего товарища. Сумеете?

– Конечно, что ж тут уметь? Вот так?

Рон приложил голубой пластик к стенке позади Джека.

– Сейчас гляну…

Ставр снова приложился к объективу аппарата.

– Хорошо, только нужно подвинуть еще, а то я вижу кусок стены… Еще… Еще…

– Мне придется сесть с ним рядом, мистер Ставр, а то руки коротковаты…

– Сядьте, но не пододвигайтесь к нему близко…

Вот, это другое дело. Внимание – снимаю!

Последовала яркая вспышка, и одновременно прозвучал хлопок. Джек и Рон невольно зажмурились.

– Что за хреновина! – выругался Рон.

– Эй, Ставр! – позвал Джек. Ответа не последовало, а напарники, один за другим, свалились на пол тесной кабинки.

Из– за аппарата появился Ставр. На нем была противогазная маска, делавшая его похожим на чудовище из фильма ужасов.

Вытащив бесчувственных гостей из кабинки, он уложил их рядом на полу и какое-то время смотрел на них, то ли хихикая, то ли всхлипывая под резиновой маской. Потом подошел к электрическому щитку и, повернув рубильник, запустил вентилятор.

Спустя несколько минут Ставр проверил состав воздуха с помощью карманного датчика. Когда концентрация газа снизилась до безопасной, он снял маску и выключил вентилятор.

Пришло время самого интересного этапа его маленького бизнеса – обыска бесчувственных жертв.

Начав с того, что был постарше, Ставр быстро разочаровался. Несколько мелких купюр, початая упаковка презервативов «Козодой» и заточка. Наличие последней слегка озадачило грабителя: уж не собирались ли эти двое убрать его, как только он выполнит работу? Ставр давно занимался незаконной деятельностью и повидал всякого. Ликвидация деловых партнеров из соображений экономии была довольно распространенным явлением.

В карманах молодого пленника было поинтереснее. Ставр довольно заулыбался, достав пачку дорожных чеков и еще немного наличных.

Слюнявя пальцы, он не спеша пересчитал улов. Получилось прилично – четыре с половиной тысячи наличными и сорок тысяч в чеках. Немного поразмыслив, Ставр сунул наличные обратно, а чеки спрятал – так, по его мнению, было справедливо, ведь это он сумел обездвижить голубчиков.

Лишь после этого Ставр достал из кармана дис-пикер и набрал комбинацию цифр, которую помнил наизусть.

– Конрад Бадлер слушает…

– Шляпник, это я.

– Сухой? Давно тебя не было слышно. Чего звонишь?

– Дело есть. Переправка.

– Сколько?

– Двое.

– Когда?…

– Лучше приезжай прямо сейчас, для содержания у меня нет условий.

– Надеюсь, они не пустые?

– Думаю, с карманами у них все в порядке.

– Откуда такая уверенность?

– Увидишь их часы – сам поймешь, – сказал Ставр и тут же пожалел, что не удержался.

– Добро, уже еду…

Шляпник положил трубку, а Ставр вздохнул и покачал головой. Желая поскорее сбыть пленников и заинтересовать торговца живым товаром, он перестарался, сказав про часы. Теперь предстояло отдать парочку.

Ставр подошел к шкафу и, навалившись на него, отодвинул в сторону, на стене показалась дверца сейфа с кодовым замком. Что, если Шляпник узнает об этом сейфе? Сколько тогда проживет Ставр?

Сейф открылся с мелодичным звоном, хозяин заглянул внутрь тайника и улыбнулся. Ему понадобился не один год, прежде чем удалось скопить эти богатства. Наручных часов набралось около сотни, некоторые экземпляры стоили не один десяток тысяч, однако для этих двоих требовалось что-то попроще. Ставр оглянулся, прикидывая, какие часы подойдут обездвиженным пленникам, чтобы были не слишком дорогими и в то же время придавали им солидность.

Он выбрал две модели – тысячи по полторы каждая, такие часы носили представители среднего класса – адвокаты, врачи. Закрыв сейф, Ставр поставил на место шкаф, завел часы и, поочередно поднося их к уху, послушал, как они ходят. Расставаться с часами не хотелось, однако иного выхода не было. Ставр надел их на пленников и, отойдя, полюбовался своей работой – часы смотрелись очень естественно. Один из обездвиженных застонал.

– Тихо, дорогой, тихо. Теперь ничего не поделаешь – Шляпник уже в дороге.

60.

Шляпник прибыл через полчаса на большом пикапе. Хлопнув дверцей, он вяло пожал Ставру руку и сказал:

– Ну, веди.

Они спустились в подвал. Увидев пленников, Шляпник остановился.

– И кто они, по-твоему? – спросил он и, подойдя ближе, пнул ногой одно из тел.

– Какие-то богатенькие аферисты. Такие ни за что не пойдут в полицию: им это невыгодно. Заплатят денежки как миленькие и будут молчать.

– Будут молчать, говоришь?

Шляпник присел и начал выворачивать карманы пленников.

– Ты уже видел, что у них? – спросил он как бы между прочим.

– Нет, конечно, ты же мне запрещаешь…

– И ты подчиняешься? – Шляпник недоверчиво покосился на Ставра, тот с оскорбленным видом по жал плечами.

– Тут есть деньги, наличные.

– Много?

– Две тысячи, – соврал Шляпник. – Четверть твои, как и договаривались.

И он подал сообщнику пять сотен.

– Спасибо, братец. – Ставр сыграл искреннюю радость, пряча в карман жалкие полтысячи.

– Так, что у них еще? О, заточка! Ты видел?

Снова ловушка, но Ставр замотал головой:

– Откуда? Ну-ка покажи…

Он взял у Шляпника заточку и, осторожно тронув пальцем жало, сказал:

– Это они не меня хотели пришить, как думаешь?

– Может, и тебя, кто-то же должен это сделать.

Добравшись до часов, Шляпник снял их и начал внимательно рассматривать.

– Что, понравились?

Не особенно, подделка, какая-то. Цена таким пара сотен.

– Да? А мне они показались приличными.

– Какие приличные, Сухой? Дешевка! На вот тебе твою долю за часы…

И Шляпник подал подельнику еще сотню батов. Заметив, как тот скис, спросил:

– Ты чего? Думаешь, я тебя обманываю?

– Нет, что ты! Ты меня никогда не подводил, Кон рад.

– То-то же.

Шляпник поднялся и, утерев со лба пот, сказал:

– Вот что, давай готовь лебедку, будем их вытаскивать.

– Она и так готова.

– Тогда я пойду машину во двор загоню, а ты зацепляй…

Когда Шляпник вышел, Ставр усмехнулся своим мыслям, потом по одному, волоком, перетащил пленников к окошку, через которое с помощью наружной лебедки обычно перегружал товар прямо в машину покупателя.

Захлестнув петлей ноги одного пленника, Ставр поднялся по лестнице во двор, куда уже въезжал задним ходом пикап.

– Нормально? – спросил Шляпник, высовываясь из окна.

– В самый раз! – ответил Ставр. Он взялся за рукоятку лебедки и стал ее вращать. Вскоре показались стянутые тросом ноги первого пленника.

– Опускай! Осторожно…

Ставр начал стравливать трос, а Шляпник принял груз и аккуратно уложил на брезент.

– Отлично, – сказал он, распуская петлю. – Иди за вторым…

Ставр спустился в подвал, и второго пленника они погрузили так же ловко – сказывался опыт.

Прикрыв товар брезентом, Шляпник перепрыгнул через борт и, сев в кабину, завел двигатель.

– Ну, бывай, Сухой. Как говорится, творческих тебе успехов. Если что-то еще подвернется, звони…

– Непременно, Конрад, непременно.

61.

Джек проснулся от странного монотонного гула. Он открыл глаза, но ничего не увидел – вокруг была темнота. Тогда он попытался вспомнить, где находится. Вспомнить не получалось, а от усилий голова стала наливаться тяжестью.

– Рон? – позвал Джек. Ему показалось, что он все еще в тесной бетонной камере, а Рон где-то рядом и вот-вот должен прийти к нему на помощь.

– Рон! – позвал он громче и попытался подняться, ориентируясь только на ощупь. Повсюду было нагретое шершавое железо. Джек прислонился к стене и почувствовал, что его сильно раскачивает, да еще этот гул… Казалось, он исходит отовсюду: стены и пол все сотрясалось мелкой дрожью.

Джек несколько раз моргнул, и вдруг до него дошло, что он видит небольшое светлое пятно. Опасаясь вставать на ноги, он пополз к нему и вскоре уткнулся в еще одну стену. Опираясь на нее, Джек поднялся и понял, что светлое пятно – это прикрытый жалюзи иллюминатор. Найдя поворотный барашек, Джек покрутил его, жалюзи окрылись.

– Мама родная! Что это? – не удержался Джек от возгласа: повсюду, куда хватало глаз, простиралась вода. Без сомнения, это было море – по нему ходили волны, на гребнях которых свивались белые барашки.

Чуть правее слепила глаза прерывистая солнечная до рожка.

– Так… – сказал Джек и оторвался от окна, чтобы передохнуть: ноги его совсем не держали. Опустившись на пол, он снова стал осматриваться, благо теперь света было больше. Несколько темных силуэтов, словно кучи тряпья, валялись по углам, еще один человек сидел, прислонившись к противоположной стене.

Джек подполз к нему и с радостью узнал Рона.

– Рон, дружище, это я!

– Джек? – Рон медленно повернул голову, – Джек, а я надеялся, что это сон…

– Боюсь, что нет.

– А может, все-таки сон, а? Может, ты мне тоже снишься? Ты мне снишься, а я – тебе! Иначе с чего такие дурацкие ощущения, как будто ваты нажрался!

Голова совсем не моя, все качается и гудит… Это сон,

Джек, как пить дать, сон!

– Мы на судне, Рон, оттого и качает, а гуденье от судовых машин. Если не веришь, можешь доползти до противоположной стены и выглянуть в иллюминатор – за ним море.

– Море?

– Море, Рон.

– Море. – Рон всхлипнул. – А я думал, что вокруг ночь, а эта круглая штуковина – луна. Так ты говоришь, иллюминатор?

– Иллюминатор.

– Дерьмо какое. Зачем здесь иллюминатор?

Джек ничего не ответил, он понимал, что у на парника шок.

Спустя какое-то время Рон успокоился и попросил, чтобы Джек проводил его к иллюминатору. Опираясь друг на друга, они сумели пройти это расстояние и по очереди стали смотреть на море.

– Как мы оказались в море, как ты думаешь?

– Не знаю, Рон. Я пытался вспомнить хоть что-то, но в голове пустота.

– Хоть бы спросить у кого…

– У кого спросишь? Слушай, а это идея – давай хотя бы дверь найдем!

– Ты молодчина, Джек! Давай искать эту долбаную дверь!

Покачиваясь они стали двигаться вдоль стен, постукивая по ним ладонями. Неожиданно со стороны Рона раздался душераздирающий крик.

– Рон! Что с тобой?!

– Это не со мной, Джек! Это я на кого-то наступил!

– Убийцы! Что вам от меня нужно?! Ну убейте, убейте меня еще раз!

– Рон, отойди от него!

– Я уже отошел.

Продолжая ощупывать стену, Джек наткнулся еще на одни жалюзи. Повозившись с регулировочным барашком, он открыл их, и теперь в трюме стало достаточно света, чтобы ходить, не боясь о кого-то споткнуться.

– У тебя какие-то странные брюки, Джек.

– Да и у тебя тоже.

Оказалось, что оба были наряжены в грязные парусиновые штаны на старых резинках, отчего их постоянно приходилось подтягивать.

– Интересно, куда подевалась наша одежда?

– А какая у нас была одежда? – поинтересовался Джек.

– Я… я не помню…

– Кстати, вот и дверь.

Джек сделал еще пару шагов и коснулся стальной двери, на которой сохранилась едва заметная надпись: «Выход». Там, где должна была торчать ручка, осталась только дырка.

– Мы заперты.

– Думаю, так и есть, – вздохнул Рон. – Ты знаешь, это, конечно, не ко времени, но мне хочется отлить.

– Можно постучать в дверь – они обязаны выпустить нас по нужде.

– Давай посмотрим, нет ли здесь какой нибудь параши…

Напарники продолжили поиски, старательно обходя лежавших на полу людей, которых здесь набиралось еще человек пять.

Параши найти не удалось, зато в одном из углов они обнаружили двухсотмиллиметровую трубу, уходившую под наклоном скорее всего за борт. Поднимавшийся от нее запах указывал на ее назначение, вдобавок в полутора метрах над трубой торчал вентиль.

Когда Джек его повернул, из вентиля потекла вода. Это открытие обрадовало напарников, ведь можно было утолить жажду, однако вода оказалась соленой.

– Морская, – сказал Джек, лизнув мокрую ладонь.

– Давай еще поищем, здесь должна быть пресная вода.

И хотя Джек не очень верил в успешность поисков, Рон нашел еще одну водопроводную трубу. Она была тоненькой и вместо мощного вентиля оканчивалась узеньким соском, однако, когда Рон повернул кран, из него тонкой ржавой струйкой полилась пресная вода.

Не обращая внимания на ее привкус, приятели напились вдоволь и почувствовали себя значительно лучше, в голове прояснилось, и они стали вспоминать.

– Я помню, что положил в правый карман пачку презервативов, – вспомнил Рон. – Правда, початую…

А тут, – он похлопал себя по поясу, – даже карманов нет.

– А у меня… Рон! Где наши деньги?! – всполошился Джек и стал хлопать себя по отсутствующим карманам. – Нет денег, Рон! Нет денег и чеков тоже нет! Рон!

Джек смотрел на друга такими сумасшедшими глазами, что тот неожиданно расхохотался. Вскоре к нему присоединился и сам Джек, и это безумие продолжалось до тех пор, пока оба окончательно не обессилели.

Когда снова смогли говорить, Рон сказал:

– Какие деньги, Джек, они нам даже трусов не выдали, едем в трюме, как рабы…

Джек пристально посмотрел на Рона.

– Кажется, я попал в самую точку, а, Джек?

– Боюсь, что так.

– Значит, мы едем на какую-нибудь хлопковую плантацию? – На Цитрагоне выращивают хлопок?

– Откуда я знаю? – Джек пожал плечами. – Вряд ли рабский труд используют легальные производители.

– Тогда наркоторговцы. Мы будем возделывать какую-нибудь ботву, содержащую камидин. И умрем с киркой в руках…

62.

Какое– то время они молчали, привыкая к своему новому статусу. Стучать в дверь не решились -что-то подсказывало им, что ни к чему хорошему это не приведет. Тем временем стали оживать попутчики.

Они стонали, таращили глаза на белые пятна иллюминаторов и поднимались на слабые ноги, чтобы с ударом очередной волны в борт судна снова упасть.

Джек и Рон начали всех организовывать, поясняя, где в трюме туалет и где пресная вода. Туалетом интересовались немногие, а вот пили помногу, из-за того, что вода шла тонкой струйкой, самые нетерпеливые пытались устроить потасовку, но Рон быстро навел порядок. С ним никто не спорил, почему-то их с Джеком все приняли за каких-то руководителей.

– А куда мы едем, сэр? – спросил один из узников, обращаясь к Джеку.

– Я не знаю, приятель. Я заперт, как и ты.

По глазам вопрошающего было ясно, что он не поверил. На смену одному приходил другой, и все задавали одни и те же вопросы: куда везут, зачем и как долго это продлится.

Еще через пару часов, после того как все по нескольку раз напились и воспользовались туалетом, встал вопрос о еде.

– Как ты думаешь, может, все же постучать в дверь? – спросил Рон.

– Если посчитают нужным покормить нас, они это сделают, но если это в их планы не входит, а рабы начнут вести себя нагло, нас могут наказать.

– Согласен, – вздохнул Рон. Он и сам понимал все это, однако есть все равно хотелось.

– Я слышал, вы говорили о наказаниях? – произнес один из узников, подходя ближе.

– Вы позволите? – Он присел рядом с Роном. – Так вот, если вы считаете, что нужно кого-то наказать, можете начать с меня.

– С чего это вдруг? – удивился Джек.

– Понимаете… У меня предчувствие, что я окажусь первой жертвой.

– Не провоцируйте охрану, и все будет в порядке.

– Это не поможет. – Незнакомец грустно улыбнулся. – Знаете, когда мужчины попадают в экстремальную ситуацию, вот как у нас сейчас, или оказываются в тюрьме, в них просыпается инстинкт насилия. Вроде бы все сидят по своим местам и ведут себя корректно, но потом какое-то одно слово, один жест приводит к тому, что все бросаются на выбранную жертву и жестоко ее насилуют… Вот я и подумал если уж это так необходимо, то пусть этой жертвой стану я…

Незнакомец закончил свою речь, с грустной улыбкой глядя на обалдевших Рона и Джека.

– Знаешь, приятель, если ты сейчас встанешь и уйдешь, я сделаю вид, что тебя не слышал, – произнес Рон тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Извините меня…

Попутчик поднялся и, понурив голову, поплелся прочь.

63.

Долго ждать перемен не пришлось. Спустя четверть часа дверь со скрежетом отворилась и в проеме появился человек с короткоствольным автоматом в руках.

– Все живы? – спросил он, заглядывая внутрь.

Ответа не последовало, узники поднялись с пола и настороженно смотрели на вооруженного человека.

– Ладно, дерьмоеды, выходи на палубу!

Такое приглашение лишь отпугнуло пленников, они стали пятиться в глубь трюма, под защиту Джека и Рона. Напарникам пришлось подать пример и первыми выйти из трюма на горячую, нагретую полуденным солнцем палубу. Там их ждали еще с полдюжины вооруженных людей, выглядевших как настоящие пираты – они не слишком заботились о чистоте одежды и внешнем виде. Вместе с тем пальцы их твердо лежали на спусковых крючках, и было ясно, что они не позволят пленникам никаких вольностей.

– Построиться в одну шеренгу!

Из всех, кто сидел в трюме, только Джек и Рон знали, что такое шеренга. Остальным изрядно досталось, пока они поняли, что от них требуется.

С разбитыми носами и ссадинами на скулах, они выстроились на палубе, вздрагивая от каждого окрика.

– Я капитан Йорк! – громко объявил человек, от дававший команды. – Я занимаюсь торговлей живым товаром, а попросту – рабами. Вы и есть мои рабы, и я волен решать – жить вам или умереть!

Капитан сделал паузу, упиваясь собственной значительностью. Было видно, что подобные митинги он устраивает перед каждой партией несчастных – у остальных членов команды на лицах была написана скука, у капитана же, напротив, от волнения подрагивали ноздри и горели глаза.

– Идти до конечной цели нашего плавания – пустынного острова – осталось совсем немного: нынешний вечер и ночь, однако я требую беспрекословного выполнения моих распоряжений, за неповиновение – смерть.

Джек и Рон косились на охранников: шестеро – это не так много, если выбрать правильный момент для нападения. Рон указал взглядом на мачту, там на площадке за сетчатым ограждением находился пулеметчик.

– Прежде вы были преуспевающими людьми и посматривали на других свысока, теперь же все переменилось! – продолжал капитан. Он держал речь в течение получаса, и кончилось это ничем – еды пленникам так и не дали. Их загнали обратно в трюм, приказав сидеть тихо.

До вечера пили воду и легли на голодный желудок. Под утро, перед рассветом, судно остановилось – по иллюминатору прошелся луч прожектора.

– Неужели прибыли? – Рон поднялся, чтобы вы глянуть на волю. – Эй, Джек, здесь второе судно! Кажется, катер!

Джек подошел к второму иллюминатору, и как раз в этот момент второе судно осветили прожектором.

– Полицейский катер, Джек!

– Вижу.

Теперь был виден не только флаг морской полиции, но и палуба катера, на которой стояли полицейский и капитан Йорк.

– Может, стоит покричать, поднять шум?

– Не думаю – они считают деньги.

И действительно, полицейский тщательно пересчитывал полученную мзду, иногда придирчиво просматривая банкноты при свете карманного фонаря.

Вскоре судно работорговцев двинулось дальше, и Джек с Роном вернулись в свой угол.

– У них здесь все отлажено.

– Это их работа.

64.

Часов около девяти, когда никто из узников уже не спал, машина сбавила обороты, и после недолгих маневров судно ткнулось бортом в причал. Скрипнул блокирующий рычаг, дверь трюма распахнулась.

– Все живы? – последовал уже знакомый вопрос – Выходи, курортники, приехали.

На сложенной из бетонных блоков и обшитой толстыми досками пристани пленников ждала новая охрана – десять человек в одинаковой военной форме неизвестного рода войск. Вооружены они были устаревшими автоматическими винтовками, вдобавок у каждого на поясе болталась резиновая дубинка, испещренная вмятинами от частого употребления.

– Сколько? – спросил главный охранник, видимо ленившийся посчитать сам.

– Семеро, – ответил капитан Йорк.

– А трупы?

– Трупов в этот раз не было.

– Странно.

Главный скользнул по выстроившимся рабам равнодушным взглядом, потом уже с большим интересом посмотрел на стоявшую тут же у причала большую моторную лодку. Тяжело вздохнул, видимо не надеясь когда-нибудь получить такую, и, не глядя на пленников, скомандовал:

– За мной шагом марш! Не отставать.

И они пошли по грунтовой, покрытой слоем красноватой пыли дороге.

Если брать на веру слова капитана Йорка, это был остров. Впереди поднимались голые холмы, чуть правее темнел лес.

Выстроившись в колонну, пленники угрюмо брели друг за другом, едва волоча ноги и поднимая пыль. Иногда на дороге попадались острые камешки, которые больно кололи ступни.

Охранники шли по обочине и со всей серьезностью посматривали на изможденных доходяг.

Добравшись до холмов, пленники увидели лагерь. На территории в четыре-пять гектаров стояло несколько длинных, похожих на ангары бетонных зданий и строений поменьше, территорию окружала двойная ограда из колючей проволоки, а в двух, диагонально расположенных углах лагеря высились пулеметные вышки.

Завидев команду невольников, часовые гостеприимно распахнули ворота.

– Жратвой пахнет… – прошептал Рон, когда они зашли на территорию.

– Теперь обязаны покормить, – сглотнув голодную слюну, заверил Джек. – Иначе какой смысл тащить нас сюда.

– Стой! – скомандовал главный охранник и, повернувшись к подопечным, указал на Джека пальцем.

– Ты и еще один, марш в штаб – вон то здание слева, остальные садятся на землю и ждут.

Джек и Рон направились к дверям штаба, а остальные пленники с видимым облегчением опустились в пыль.

«Администрация военно-хозяйственного склада 439-й ВСТР» – гласила потемневшая от времени табличка над входом в «штаб». Джек оглянулся: без сомнения это был военный объект, либо действующий, либо заброшенный. Повадками охранники еще напоминали солдат, правда, с большой натяжкой.

За дверью оказался коридор.

– Туда! – сказал другой охранник, перенаправляя пленников в следующее помещение.

65.

В небольшой комнате за длинным столом, точно судьи, сидели трое насупленных мужчин. На них была та же, что и на охранниках, полувоенная форма, однако куда более чистая.

– Фамилия-имя! – резким голосом гаркнул си девший меж двух коллег лысый дознаватель.

– Дэвид Карло, – ответил Джек.

– Боб Радецкий, – хрипло произнес Рон. В другой раз они бы назвались собственными именами, однако сейчас, когда их искали могущественные организации, требовалось играть спектакль.

– Как сюда попали, помните?

– Нет, – вздохнул Джек. – В иллюминатор было видно только море.

– Это хорошо. Смысл происходящего понимаете?

– Нет, сэр.

– А ты? – Лысый ткнул карандашом в сторону Рона.

– Откуда?

– У нас в лагере долго не живут, но, поскольку вы люди состоятельные, мы можем взять у вас деньги в обмен на освобождение.

– А с чего видно, что мы состоятельные люди, сэр? – уточнил Джек.

– Я вот сейчас достану пистолет и отстрелю тебе яйца, – пригрозил лысый.

– Прошу прощения, сэр.

Рон, как в школе, поднял руку.

– Ну?

– Сэр, видимо, вышло недоразумение, мы с приятелем пришли за фальшивыми документами – у нас проблемы с полицией, а фотограф нас того, усыпил.

– Какие документы?

– Удостоверения личности.

– А ты знаешь, придурок, сколько стоит сделать удостоверение?

– Нам сказали – три тысячи за комплект.

– И ты хочешь сказать, что у вас не было денег?

– Были, и немало, – заметил Джек.

– Ну вот! – обрадовался лысый и промокнул платочком начавшую блестеть голову.

– Но их у нас забрали, а это были все наши сбережения.

– Все наши сбережения, – подтвердил Рон.

– И сколько у вас с собой было?

– Сорок тысяч батов дорожными чеками и четыре с небольшим – наличными.

– Так вы говорите, фотограф забрал?

– Да, сэр, больше некому, это же он нас отключил. – Странно, что вы помните последние сутки, обычно никто не помнит.

– Может, этот самый фотограф использовал устаревший препарат? – предположил один из помощников лысого.

– Это нужно выяснить. И потом, давайте разберемся, кто таков этот фотограф? Вы оба, – лысый указал на пленников, – знаете, кто вас захватил?

– Нет, сэр.

– Не Шляпник?

Джек с Роном так искренне удивились, что лысый махнул рукой.

– Ладно, это мы и без вас выясним. Мне совсем не нравится, что к рукам каких-то пешек прилипают десятки тысяч батов. Сегодня же нужно связаться со.

Шляпником. А с вами – все… Штольц!

В комнату из коридора заглянул охранник.

– Этих в третий корпус. Возможно, если ничего не выгорит с выкупом, более молодого отправим в первый корпус, но пока обоих в третий.

66.

Пока Джек и Рон в сопровождении охранников шли по территории, они с далеко не праздным интересом вертели головами. Расположение зданий, сторожевые вышки и имевшийся на территории транспорт – все это могло помочь при организации побега. На глаза попался медицинский бокс – довольно большой для бывшего склада. На его фронтоне развевался флаг с красным крестом, а у вертолетной площадки, расположенной возле санчасти, на лавочке сидел человек в белом халате и курил с задумчивым видом.

– Добрый день, доктор Кохинор! – поздоровались охранники.

– Добрый день, ребята, – отозвался доктор, швырнул окурок на вертолетную площадку и направился к дверям санчасти. Его халат был сильно перепачкан кровью.

Рон невольно оглянулся, глядя вслед доктору, и получил тычок в спину.

– Не верти башкой, урод!

Вскоре они подошли к третьему корпусу – длинному бетонному сооружению с чередой узких окошек под самой крышей, прикрытых решетками.

Возле металлических ворот, запертых на обычный накидной замок, стоял часовой. Не задавая лишних вопросов, он отомкнул замок и чуть приоткрыл одну из створок.

– Заходи!

Джек и Рон протиснулись внутрь и остановились, привыкая к полумраку. Сзади лязгнул замок, и стало тихо.

Вскоре глаза привыкли, света здесь было куда больше, чем в трюме, свободного места – тоже. Вдоль стен стояли нары, многие места на них были свободны, а посреди корпуса вообще было пусто, хоть в футбол играй.

Навстречу новичкам вышли несколько местных.

– Здравствуйте, я Иохан, – произнес первый из них, протягивая руку для приветствия. – Я из Циндриха, а вы случайно не из Циндриха?

– Нет, мы не из Циндриха, – ответил Джек.

– Я здесь долго не задержусь, мои родные уже собрали выкуп, и скоро я вернусь домой!

Его стали оттеснять другие, спеша в свою очередь пожать новоприбывшим руки.

– Не верьте ему, – хитро улыбаясь, сообщил бородатый человек. – Никаких родственников у него нет – ему прямая дорога в первый корпус. Меня зовут.

Эдвин Кройцер, у меня писчебумажный магазин в.

Гонгезене. Вы были в Гонгезене?

– Никогда не был, – покачал головой Джек.

– А вы?

– Нет, я тоже не был, – поспешно отказался Рон.

– Да пустите же меня! – Растолкав других, к Джеку с Роном протиснулся высокий блондин с длинными, неухоженными волосами. На его груди был заметен длинный, довольно свежий шрам.

– Здравствуйте, господа! Я Клайнен, профессор психологии из Ревельского университета. Я открыл новый закон психологической дистрибуции, поэтому меня должны сохранить для мира, для цивилизации.

Вы пришли по заданию правительства, я правильно понял?

Напарники попятились, а эти полуголые сумасшедшие люди продолжали напирать, что-то выкрикивая и требуя внимания. Кто-то истерично тряс грязными космами, другие рыдали.

– Ну-ка, всем разойтись! По нарам, быстро!

Люди дрогнули, как будто по их спинам прошлись бичом, и бросились врассыпную, чтобы поскорее занять "место на нарах.

Перед удивленными новичками остался только один человек, в таких же, как и у остальных, смешных штанах, однако обличенный властью.

Он подошел к напарникам ближе и сказал:

– Ну что, Джек Зиберт и Рон Барнаби, не удалось вам от меня сбежать?

67.

Джек с Роном смотрели и не верили собственным глазам. В череде последних событий, которые кружили их, словно щепки в водовороте, они и думать забыли об этом человеке.

– Майор Гастон? – неуверенно спросил Джек, опасаясь, что от одного неверного жеста этот призрак растворится в воздухе.

– Сэр, это действительно вы? – на всякий случай уточнил Рон.

– Да, мерзавцы, да, сукины вы дети, это я, несчастный майор Гастон, которого вы так подвели.

– Постойте, сэр, но ведь это вы пытались подставить нас в качестве наживки, чтобы потом убрать за ненадобностью. Разве не так?

Гастон вздохнул.

– А если и так? Я ведь действовал в интересах контрразведки, в интересах государства, в конце концов. Почему бы не пожертвовать парочкой бродяг, на которых висит обвинение в убийстве?

– Мы никого не убивали, вы сами это знаете, – заметил Джек.

– Когда мы узнали, что в убийствах на пассажирском лайнере вы невиновны, останавливать операцию было уже поздно. Противник схватил наживку, и у нас появилась возможность уничтожить всю их боевую группу.

– А вы разве не уничтожили?

– Ну, практически – да.

А вы заметили, что на Шлезвиге нам с Роном удалось положить куда больше государственных преступников, чем вам со своими агентами?

– Вы украли казенные деньги! Пятьдесят тысяч батов! – закричал Гастон.

– Мы их заработали! – в тон ему ответил Джек.

Часовой стукнул прикладом в дверь.

– Эй вы, твари, если не прекратите орать, я зайду и пересчитаю вам ребра!

Знакомый со здешними порядками, майор Гастон приложил палец к губам, предупреждая Джека и Рона, чтобы молчали. Затем, уже шепотом, добавил:

– Идемте, у меня тут собственный кабинет имеется, там поговорим.

Джек с Роном обменялись удивленными взглядами. Как-то не вязалось слово «кабинет» со всем, что они тут увидели.

Кабинетом оказался выстроенный из старых металлических шкафов закуток. Бетонный пол в нем был выложен тщательно подогнанными досками, тут же имелись стол и несколько стульев – все металлическое, окрашенное серой и темно-зеленой краской.

– Ну, как вам? По здешним меркам очень уютно, вся мебель военного назначения, присаживайтесь.

Есть не хотите?

– Еще как хотим, сэр! – оживился Рон.

– Мы двое суток ничего, кроме воды, не видели, – подтвердил Джек.

– Вас никто не ждал, поэтому порции пока не выдадут, но завтра с утра для вас тоже принесут пайку.

Открыв один из шкафов, Гастон достал несколько галет, шоколадку и две банки сардин.

– Налетай, ребята, сегодня Гастон добрый.

Стараясь соблюдать приличия, напарники пытались есть не спеша, но у них это не очень получалось.

– Откуда такое изобилие, сэр? – спросил Джек, когда съел все до последней крошки и откинулся на спинку стула.

– Все очень просто, я здесь старший по бараку и каптер, вы, бывшие солдаты, понимаете, что это значит.

– И что, каптерам выдают сардины и шоколад? усмехнулся Джек. Его настроение стало улучшаться.

– Нет, конечно. Просто здешний повар – мой земляк, он из Фамадильо, это город на материке Севилья.

– Так вы из этого самого Фамадильо? – спросил.

Рон, вылизывая банку из-под сардин.

– Нет, конечно. – Гастон улыбнулся. – Но я кадровый контрразведчик, мне часто удавалась вербовка.

– Вы его завербовали? – не поверил Джек.

– Нет, просто я заметил, что он не особенно умен, и наводящими вопросами вывел его на разговор о доме. Постепенно он рассказал мне все о себе и своем родном городе, методика неявных допросов – моя работа. В следующую нашу встречу я прикинулся его земляком, а когда начал рассказывать про улицу, где живу, и про школу, в которой учился, он едва не расплакался. Теперь мы друзья, и он почитает за великую честь приносить мне продукты.

– А что это за лагерь, кому он принадлежит?

– Кому принадлежит, сказать трудно. С одной стороны, эти склады еще числятся на балансе вооруженных сил, а с другой, насколько я понял, все здешние сотрудники давно находятся за штатом и кормятся только этим преступным бизнесом.

– В чем он состоит?

– Часть его – выкупы. Они стараются похищать людей, у которых водятся денежки, как только договариваются – совершают обмен. Причем деньги берут только вперед.

– И что, честно отпускают пленника на все четыре стороны? Не боятся, что он сообщит об их местонахождении?

– Не боятся. Перед отправкой ему делают укол, и двое суток он валяется в беспамятстве. Все, что потом сможет рассказать, это что его везли на судне по морю. Местная морская полиция куплена, если присылают запрос, следует ответ: все проверили, подозрения не подтвердились.

– А если денег нет?

– Если нет денег, людей отправляют либо в первый корпус, либо во второй лагерь, который находится на северном побережье острова, в горах.

– Первый корпус, это где санчасть? – спросил Рон.

– Санчасть, – усмехнулся Гастон. – Правильнее говорить не санчасть, а скотобойня. В первом корпусе изымают органы и переправляют их клиентам. Вертолетную площадку видели?

Видели, – одновременно произнесли Джек и Рон, невольно вспоминая доктора в окровавленном халате.

– На нее садится вертолет, чтобы забрать один или несколько контейнеров с органами для транс плантации.

Джек и Рон молчали как пришибленные.

– А чего вы так поразились, ребята? – Майор хохотнул. – Разве вам не бросились в глаза эти уродливые шрамы на телах местной публики?

– Да, я заметил у одного… – произнес Джек.

– Что у одного? – Гастон махнул рукой. – У половины отсутствует какой-нибудь парный орган, ну а если печень понадобится, то уж тогда всего под разделку – милости просим.

– А что с вторым лагерем? – спросил Джек, что бы сменить жуткую тему.

– Туда отправляют бесперспективных, тех, кого взяли по ошибке и кто не годится для первого корпуса, – то есть старых и больных.

– Они там умирают?

– Конечно, но только от работы. На побережье в глубинных горных пластах имеются ренитовые залежи, их-то и разрабатывают те, кто попадает во второй лагерь.

– Ренитовая пыль ядовита, – заметил Джек.

– Вот именно. Те, кому везет, живут три месяца, но большинство не вытягивает и двух.

– Но как вы сюда попали, сэр? Или вы на службе?

– Эх… – Майор вздохнул. – Хотелось бы мне думать, что я на службе. Впрочем, иногда мне так и кажется – мол, выполняю государственное задание, но – увы. Я приехал на Цитрагон встретиться с одним очень ценным агентом, но в результате попал в ловушку, получил удар по голове и очнулся уже здесь.

– А не проще было вас просто убить?

– Конечно, проще, но так интереснее, согласитесь. Продать своего врага в рабство – вот высшая месть.

– И давно вы тут?

– Почти три недели.

– И что, вас так и будут держать на этом теплом местечке?

– Боюсь, что нет. У меня взяли анализы – они оказались не очень хорошими, но и не очень плохими, то есть, если возникнет дефицит органов, меня могут пустить в дело, если дефицита не будет, поеду добывать ренит… Перед смертью прощу вам все ваши прегрешения…

Заметив, как изменились в лице Джек и Рон, майор замахал руками:

– Ладно-ладно, признаю, вы нам тогда здорово помогли, а преследовал я вас по привычке. Мой заместитель убедил меня оставить вас в покое, он сказал: объективно они нам не нужны, а везение у них такое, что гоняться за ними – только агентов терять… Прав да, сейчас, насколько я понял, ваше везение закончилось.

– Очень на это похоже, сэр, – согласился Джек.

– Ну и как вы сюда попали?

– С работой одной не выгорело…

– Это была та работа, из-за которой вы и попали тогда в полицию?

– Мы не из-за работы попали, а из-за Сутулого и его банды – они устроили в нашей каюте поножовщину, но отвечать пришлось нам. Когда добрались до Цитрагона и стали выполнять контракт, чем-то не угодили работодателю и за нами началась охота. Пришлось бежать, понадобились документы, вышли на какого-то подпольного печатника, а он нас газом уморил, сволочь, теперь вот здесь оказались. Кстати, он отнял у нас именно те деньги, которые мы заработали у вас на Шлезвиге, сэр.

– Вот сукин сын! Казенные деньги!

– Да-а, – протянул Рон, – попадись он мне, пожалел бы, что родился.

68.

Уже в который раз за несколько последних дней Сутулый предстал пред боссом мафии. Сеньор Марино смотрел на наемника с усмешкой, будто ожидал, что тот скажет какую-нибудь глупость, а между тем этот наемник был самым эффективным работником в деле поиска пропавших беглецов. Но сеньор Марино, разумеется, никогда бы не признался в этом.

– Что скажешь, Тревис, тебе удалось разговорить этих шлюх? – как можно более небрежно спросил сеньор Марино.

– Так точно, сэр, удалось, но они, к сожалению, ничего не знали.

– Совсем ничего?

– Ничего из того, что нам могло бы пригодиться.

Они рассказали, как Джек и Рон впервые наведались к ним в администраторскую и прикинулись клиента ми, а копы, заглянув и увидев – ребята с голыми задницами при работе, – убрались восвояси. Потом к ним неожиданно вернулся Рон и уговорил помочь поискать в пруду Джека…

– И они согласились?

– Да.

– Он их что, запугал?

– Нет, во время первого визита он так оттрахал одну из них, что она в него влюбилась.

– Оттрахал? – Сеньор Марино был в замешательстве. – Но она же шлюха – разве ее этим удивишь?

– Он удивил. Рон – мастер удивлять.

– Ну, допустим. Так где они нашли этого Джека?

– Он сидел в водоспусковой коробке. Они подплыли на лодке, Джек спустился в воду, а потом перевалился через борт, и его прикрыли какой-то тряпкой.

– Как все просто! А Бьорн с Уллитом нашли там только крыс! Аристодис, – обратился сеньор Марино к одному из своих капитанов, – мне не нравится, как работает твой племянник, я хочу, чтобы ты серьезно поговорил с ним.

– Да, сеньор, простите его, я обязательно поговорю с этим недоумком, – склонился в поклоне капитан мафии.

– Хорошо, Аристодис, я на тебя надеюсь. Продолжай, Тревис.

– Парни пробыли у них около суток, занимались с ними любовью, а Рон даже обещал Бритта – так звали его кралю, жениться на ней.

– Что еще?

– Починили газонокосилку, постригли лужайку.

– А по делу, Тревис?

– Рон сделал заточку, но автомат оставил – с собой в город не взял.

– Странно. Он так уверен в своем искусстве?

– В руках Рона заточка лучше всякого оружия, и потом – они ведь не прорываться с боем собрались, им нужны были документы.

– Документы?

– Да, девочки рассказали мне об этом. Их голубки говорили о документах.

– Но куда они пойдут в незнакомом городе? Как ты думаешь, им удастся выйти на подпольных дельцов?

– Думаю, да, сэр. Полагаю, у них уже был такой опыт, парни попадали на лапы к контрразведке, но каким-то чудом сумели выпутаться.

– Что они будут делать, чтобы найти дельцов?

– Скорее всего, обратятся к таксистам – я бы поступил именно так.

– Хорошо, Тревис, попытаемся прощупать таксистов. Может, нам и повезет. А теперь иди, изложи Калахеру план поиска, если он у тебя есть, а потом отдыхай.

Сутулый направился к выходу, сеньор Марино проводил его недобрым взглядом. Этот человек не нравился боссу мафии, но пока он был необходим – его следовало терпеть.

– Аристодис!

– Слушаю, сеньор! – Аристодис снова поклонился.

– Съезди к шлюхам еще раз, если этот урод запугал их, попробуй зайти с другой стороны – будь с ними подобрее, возможно, они расскажут тебе что-то, что не сказали ему…

– Но сеньор…

– Подожди! Я еще не все сказал! Что за дурацкая привычка перебивать меня! О чем это я? Ах да! Дай им денег сколько попросят, нам очень нужна информация. Понял меня?

– Да, сеньор.

– Теперь говори, что хотел сказать…

– Они мертвы, сеньор Марино.

– Мертвы? Так этот урод удавил их?

– Не удавил, сеньор… Он резал их на куски, заставляя рассказывать об этих двоих.

– Но зачем?! Шлюхам достаточно было пригрозить!

– Там весь дом в крови, сеньор, а на полу, извините, разбросаны внутренности…

– Так… – Сеньор Марино взял со столика сигару. – Он что же, получает от этого удовольствие?

– Да, сеньор.

– Мразь… Я ему это припомню… Что копы? Много их в городе?

– Много – не то слово, сеньор, они расплодились, как тараканы в мусорном баке. Вдобавок к местным понаехали иногородние, некоторые и вовсе никакие не копы, думаю, сюда свезли все охранные агентства и всех частных сыскарей с побережья.

– Ладно, иди, Аристодис, я должен подумать.

Аристодис ушел, а сеньор остался со своими телохранителями. Он не сомневался, что наводнившие город стрелки и сыщики охотятся на его добычу – Джека Зиберта и Рона Барнаби. С одной стороны, это сильно усложняло задачу сеньора Марино, с другой – подтверждало, что эти двое украли по-настоящему ценную вещь. Здесь пахло не сотнями миллионов, здесь пахло миллиардами.

Сеньор Марино глубоко вздохнул и распрямился, почувствовав, как от возбуждения у него засвербило в носу. Дело из разряда очень важных и выгодных переходило в разряд сверхвыгодных и необыкновенно опасных. При таких ставках даже он, некоронованный король Санни-Лэнда, сгорит, как пушинка, стоит на минуту забыть об осторожности. Сеньор Марино был крупным хищником, однако он отдавал себе отчет, что существуют монстры, которые едят боссов мафии на завтрак.

69.

Через два дня после прибытия в лагерь Джека и Рона повели в первый корпус.

– Не бойтесь, это всего лишь обследование, – успокоил их Гастон. – Вам ничего не отрежут, пока не будут точно знать, чем у вас можно поживиться… Ну, и посматривайте там…

Новеньких сопровождали двое вооруженных винтовками охранников. Пока шли до медицинского бокса, Джек и Рон внимательно изучали их повадки. По словам Гастона, за все время существования лагеря побегов здесь не случалось. Да и куда бежать? Остров был километр с севера на юг и полтора с востока на запад. Спрятаться можно было лишь в небольшом лесу да в старых выработанных шахтах, однако лес охранники знали как свои пять пальцев, а укрываться в шахте с ее лабиринтами было сущим самоубийством. К чему тогда бежать?

Самым простым средством побега, без сомнения, являлся вертолет, он прилетал в лагерь два, а то и три раза в неделю, однако в день прилета узников держали взаперти, не производя никаких обследований и переводов из корпуса в корпус.

Майор Гастон, с первого дня пребывания в лагере искавший возможные варианты побега, за короткий срок сумел собрать большое количество информации. Бежать в одиночку нелегко, однако с приходом Джека и Рона расклад сил переменился. Гастон чувствовал, что втроем они сумеют осуществить задуманное, ведь в союзниках у него были люди, когда-то обманувшие его самого.

Приемный покой санчасти охранялся не хуже, чем какой-нибудь банк. Скорее всего, потому, что это и был банк, только банк донорских органов.

Сопровождавшие новичков охранники передали их двум коллегам, которые стояли перед массивной стальной дверью и были вооружены пистолетами. И тот и другой держали оружие в полуоткрытой кобуре на поясе, чтобы молниеносно выхватить в случае необходимости…

Хлопнув ладонью по блестящему металлу, один из охранников дождался, пока в узкое окошко выглянет человек.

– Открывай, Пит, это опять мы…

Щелкнул тяжелый замок, дверь отворилась.

– Постойте, я должен их записать.

Дежурный вооружился авторучкой и открыл толстую замусоленную тетрадь.

– Говори… – сказал он, обращаясь к Джеку.

– Дэвид Карло, – ответил тот.

– Сколько лет?

– Тридцать три.

Какое– то время дежурный делал записи в положенных графах, высовывая от усердия язык. Наконец, справившись, он поднял глаза на Рона.

– Боб Радецкий, сорок шесть лет.

– У-у, старый какой. Это тебе уголек копать придется.

Охранники засмеялись, переглядываясь и подталкивая друг друга. Они были уверены, что новенькие еще не знают об уготованной им участи.

– Проходите!

Пленников провели по коридору и втолкнули в просторное помещение. Здесь было прохладно, пахло лекарствами, стены покрывала белоснежная керамическая плитка, а мебель сверкала полированной нержавейкой.

За металлическим столом сидел врач – в белом халате и шапочке. Он что-то писал, но, услышав звук шагов, поднял глаза на вошедших.

– Так-так, – сказал он. – Новенькие?

– Новенькие, сэр, – подтвердил Джек.

– Хорошо.

Врач отодвинул бумаги и позвал:

– Айвор!

Из смежного помещения выглянул еще один врач, в нем Джек с Роном узнали того, с вертолетной площадки. Теперь на Айворе был чистый халат, видимо, сегодня он еще не работал.

– Проходите сюда, здесь я буду вас обследовать.

Пленники прошли куда велели и оказались в царстве электроники, никелированных трубок, темных экранов и многоколенчатых манипуляторов. В шкафах на полочках стояли ряды чистых пробирок и пузатые склянки с разноцветными жидкостями.

– Присаживайтесь, – сказал доктор Айвор и указал на несколько стоявших у стены металлических стульев.

– Берт, будь добр, убери это, – сказал он вошедшему коллеге.

– А чего они не забрали?

– Говорят, сегодня вертолета не будет…

Берт подхватил за ручки два круглых контейнера. Джек успел прочитать на фирменной этикетке два слова: «…трансплантологический фонд…», и этого хватило, чтобы по его спине побежали мурашки.

– Ну, давайте начнем с вас – Айвор приветливо взглянул на Рона. – Имя, фамилия, возраст…

– Боб Радецкий, сэр, сорок шесть лет.

– Возраст, конечно, немалый, но кое-что, я думаю, еще сгодится, – произнес доктор Айвор, рассматривая.

Рона, словно мясник мерина. – Вы, Боб, не болели в детстве свинкой?

– Не помню, сэр.

– Ну-ка встаньте. Подойдите ко мне…

Доктор Айвор стал мять Рону правый бок.

– М-да, печенка у нас не очень хорошая. Пили?

– Бывало, сэр.

– Бывало. – Айвор покачал головой. – Здоровье беречь нужно, нельзя так разбрасываться… А что это за шрам? Похоже на ножевое ранение.

– Подрался по молодости.

– На спине еще один…

– Это меня в другой раз угостили.

Вернулся Берт.

Печень не годится? – спросил он.

– Нет, конечно, посмотри, какие у него под глазами мешки. Ладно, делай анализ крови, мочи словом, все по списку.

Берт взял Рона под свое покровительство и увел в другой конец помещения, а Айвор занялся Джеком.

– Имя, фамилия, возраст…

– Дэвид Карло, тридцать три года.

– Подойдите ко мне, Дэвид.

Джек подошел.

– Что это за шрамы на груди… повернитесь. И на спине. На ножевые ранения, как у вашего приятеля, не похоже, для пулевых они слишком безобразные.

– Спереди шрапнель, сэр, сзади – осколок.

– Вот как! Воевали?

– Недолго, сэр.

– Понятно…

Доктор Айвор принялся ощупывать печень Джека, и она ему понравилась. Потом он оттянул пациенту веки, сказал «ага» и попросил показать язык.

– Понятно… Берт, забирай второго! Первое впечатление – хорошее. Да, и посмотри на его шрамы, тут и шрапнель, и осколки…

– Правда, что ли? – не поверил Берт.

– Да, я не шучу.

Обследование продлилось довольно долго – не менее полутора часов. Напарники сдавали на анализ кровь, мочу и слюну, их просвечивали рентгеном, заставляли дуть в какие-то трубки, надевали на головы шлемы с проводами и просили спеть, потом оклеивали датчиками и приказывали приседать.

Когда все закончилось, утомленным пациентам зачитали вердикт – у Джека все было хорошо, за исключением поврежденного осколками правого легкого, у Рона дела были неважные.

– Что, доктор, совсем никакого просвета? – спросил он.

– Не совсем, у вас поразительно высокий тонус мышц правой руки, соответственно сухожилия тоже весьма прочны, на такие всегда хороший спрос.

– На что спрос?

– Э-э… я хотел сказать, что хорошие сухожилия сейчас большая редкость.

70.

Джека и Рона вернули в третий корпус. Возвратившись после пережитого в санчасти, напарники облегченно вздохнули и почувствовали себя дома. Бросившиеся к ним было обитатели корпуса, увидев, что это не новенькие, угрюмо побрели обратно – ложиться на нары, чтобы смотреть в потолок и тосковать.

Услышав про свои сухожилия много хороших слов, Рон теперь другими глазами смотрел на двух одноруких узников. Поначалу он полагал, что это просто калеки – мало ли как случается в жизни? – но теперь и себя легко представлял в таком виде.

Гастон выглянул из своего «кабинета» и махнул им рукой. Напарники проследовали мимо притихших обитателей корпуса и вошли за загородку.

– Ну как? – спросил Гастон.

– Паршиво, – ответил Джек, садясь на стул. – Я им понравился, за исключением продырявленного осколком легкого.

– Хорошо, значит, начнут с почек.

– А чего же хорошего?

– Доноры почек – местные долгожители, иные до полугода живут, пока кому вторая понадобится или там печень с сердцем.

– А если орган никому не нужен? Скажем, запросили печень, а сердце или легкое куда девать?

– Все идет в дело. Если печень запросили, значит, она пойдет по повышенной цене – кому-то приспичило. Другие органы продадут подешевле, их берут начальники госпиталей и частных лечебниц, хороший врач всегда держит что-то про запас. Ценовая скидка определяется известным риском, у тебя в холодильнике может лежать печень, а клиенты, как назло, будут поступать с обгоревшими легкими. В коммерции всегда так:

– И сколько же стоят органы?

– По-разному, но у меня листпрайс имеется.

С этими словами Гастон вынул из поцарапанного письменного стола листок бумаги.

– Вот пожалуйста. Сердце – от восьмидесяти до ста десяти тысяч батов, печень – от шестидесяти до семидесяти тысяч.

– Ну-ка… – Джек взял у Гастона расценки и принялся что-то высчитывать, поднимая глаза к потолку и беззвучно шевеля губами. Через пару минут он бросил листок на стол и вздохнул.

– Получается, что на мне они могут заработать до трехсот тысяч батов.

– Хорошие деньги! – улыбнулся Гастон.

– Дай-ка я взгляну. – Рон взял листпрайс и отыскал нужную ему позицию.

– Ну что? – спросил Джек.

– С меня они получат немного – не более восьми тысяч.

– А что им у тебя понравилось? – осведомился Гастон.

– Мышцы и сухожилия правой руки. Она у меня ударная…

– В смысле?

– Рон неплохо обращается с ножом, – пояснил Джек.

– Вот как? Это хорошо, ножей у меня пока нет, но, думаю, через «земляка» мы достанем отличные поварские ножи для разделки мяса.

– Для разделки мяса у меня уже есть, – сказал Рон и, развернув скрученные на поясе штаны, достал сверкающий скальпель.

– Когда ты успел? – удивился Джек.

– Наш пострел везде поспел, – заметил Гастон. – А у меня для вас, камрады, тоже подарок.

– Какой подарок? Сардины?

– Нет, думаю, получше, – улыбнулся Гастон. – Только ты, Рон, убери нож… Новенький! Иди сюда!

Послышались торопливые шаги, и в закуток вошел высокий немолодой человек.

Глаза у Рона расширились, он стал медленно подниматься со стула, расплываясь в плотоядной улыбке.

– Ах ты, сука… – произнес он с расстановкой и, подскочив к худощавому, сложил его пополам мощным ударом в солнечное сплетение. Затем от души приложил коленом в лицо и принялся бить ногами.

– Только крови не напускай, я не люблю этого! предупредил Гастон.

– Ну-ка, отдохни, – сказал Джек и, отодвинув.

Рона, сам принялся бить худощавого, который довольно профессионально закрывался, чтобы не получить серьезных увечий. Должно быть, набрался опыта в уличной банде или в тюрьме.

Джек и Рон несколько раз менялись, пока наконец Гастон не сказал:

– Ну хватит, приканчивать его не нужно, он на пичкан ценными сведениями.

Напарники, словно опомнившись, отошли, и Рон стал осматривать палец на ноге, который выбил в порыве мщения.

71.

Вскоре поднялся и пострадавший. Он выглядел не так плохо, учитывая, как старались Рон и Джек.

– Ну, вот и все, Ставр, – сказал Гастон. – Избе жать этой процедуры, как ты понимаешь, было не возможно. Иди, умойся и возвращайся сюда: нам нужно поговорить.

Ставр кивнул и, зажимая разбитый нос, вышел.

– Его доставили, пока вы были в первом корпусе, – пояснил Гастон.

– А откуда вы узнали, кто он?

– Мне рассказал охранник.

– С каких это пор, сэр, вам докладывают охранники?

Гастон улыбнулся.

– Он не просто охранник – он педераст. Наш виртуальный роман с ним длится уже неделю – мне пришлось сделать вид, что я тоже педераст.

– А если он потребует ласки? – усмехнулся Рон.

– Не потребует. Эти голубчики обожают красивые отношения. Он тоже согласился ждать, когда я буду готов.

– Я слышал, они предпочитают тех, кто помоложе.

– Конечно, Джек подошел бы ему куда больше, но я сделал ловкий ход – сказал, будто был любовником Лоди Эрмауса. Недолго, конечно, будто бы десять лет назад мы провели с ним несколько ночей на Йономари. После этого признания охранник жутко меня возжелал.

– А кто такой Лоди Эрмаус?

– О, это в их кругах настоящая легенда. Идеолог голубого движения. Однажды он совратил премьер-министра прямо в его круглом кабинете.

Джек и Рон только покачали головами, они об этом даже не слышали.

– И что, он теперь будет снабжать вас информацией?

– Конечно, он попытался отвертеться, дескать, сильно рискует, но я намекнул, что повар меня тоже домогается, так парень прямо затрясся от ревности.

А он не прибьет повара? Кто тогда будет носить нам сардины?

– Не прибьет, повар здесь в большом авторитете.

Вернулся Ставр. Он остановился в проеме, не решаясь войти.

– Заходи, чего уж там, – сказал Рон.

– Простите меня, если можете, господа. Я вас пре красно понимаю – вы имеете право меня убить.

Ставр шмыгнул подбитым носом.

– Как ты сюда попал, расскажи, – приказал Гастон.

– Позавчера ко мне явился Шляпник и потребовал, чтобы я отдал деньги, которые забрал у этих господ… Он так и сказал – сорок тысяч в дорожных чеках. Я, понятное дело, пошел в несознанку – Шляпнику человека убить ничего не стоит. Он приехал с двумя головорезами, которые стали переворачивать мебель и простукивать стены. Так они нашли несколько моих тайников… – Ставр вздохнул: потерянного было жаль.

– Потом стали обыскивать подвал и нашли сейф он был за шкафом, откуда я пластик голубой доставал, помните?

– Неважно, – сухо обронил Рон.

– Шляпник вынул нож и сказал, что, если не от крою сейф, снимет шкуру с живого. Пришлось открыть, а там среди часов и другого барахла лежали чеки. Я думал, он меня убьет, но он решил продать меня. Говорит, пойдешь туда, куда до этого других отправлял…

– Ну и сколько за все годы ты отправил?

– Сто сорок четыре человека… вместе с этими господами.

– Что ты знаешь об этом острове?

– Остров называется Макирон, входит в гряду.

Кейтонских островов. Районное отделение морской полиции, расположенное на соседнем острове Сатибай, целиком куплено господином Базилевским это человек, который заправляет здесь всем. С ним.

Шляпник связывался лично, если возникали какие-то проблемы.

– Сколько отсюда до Санни-Лэнда?

– Тысяча километров с небольшим хвостиком, водой на грузовом судне двое суток выходит.

– Тебе приходилось присутствовать при разговоре.

Шляпника с Базилевским?

– Да, сэр, один раз Шляпник звонил прямо из моего дома, правда, он раскладывал антенну – такую ромбовидную.

– РС-связь.

– Да-да, она самая.

– Значит, здесь у Базилевского тоже должен быть прибор РС-связи, – подвел итог Гастон. – Ведь он от сюда звонил?

– Больше вроде неоткуда.

– Вот и я так думаю.

– А что нам даст эта связь? – спросил Джек. – Вы сможете связаться с местным бюро?

– Нет, местное бюро меня сюда и спровадило.

Они уверены, что я уже мертв, иначе давно бы наведались сюда.

– Тогда куда? В полицию?

– Нет, в полиции у контрразведки глаза и уши, к тому же ближайшее отделение куплено Базилевским, значит, там первыми узнают о возможной операции и сообщат хозяину. Нет, я могу воспользоваться другой возможностью.

Какой же?

– У меня есть право один раз в год использовать код «Гром».

– Что это такое?

– Я могу вызвать авиацию с ближайшей базы и навести ее на любой объект.

– Любой?

– Почти любой. Ясное дело, бомбить дворец губернатора они не станут.

– Значит, все просто? – обрадовался Рон.

– Будет просто, если достанем РС-передатчик, но это самое сложное.

– А что проще?

– Захватить вертолет. Ставр, куда отвозят контейнеры с органами?

– В четырехстах километрах к югу, на побережье, есть исследовательский центр – туда стекаются заказы, которые выполняет Базилевский.

Вертолет всегда прилетает оттуда?

– Да.

– Насколько я понял, сэр, у вас уже сложился какой-то план? – спросил Джек.

– Да, кое-какой план сложился.

– И когда же мы побежим?

– Времени мало. По моим сведениям, сейчас в запасе имеются два донора-сердца, значит, минимум неделю ты не понадобишься. С печенью тоже проблем нет – доноров целых четыре.

– Что вы имеете в виду, говоря о запасе времени?

– В списке, который ведут врачи, перед твоей фамилией стоят еще несколько человек. В одном списке ты ближе к печальному финалу, в другом – дальше.

Это называется очередью.

– Значит, неделя?

– Неделя, если не случится внепланового спроса, когда на дороге столкнутся два спортивных автомобиля и клиентов сразу будет двое, или яхта врежется в опору моста, тогда их может оказаться даже десять.

– Так как же нам быть?

– Два дня, больше у нас нет. К тому же, насколько я понял, вопрос со мной решится совсем скоро, а в шахту мне ой как не хочется.

72.

Рене Базилевский сидел под широким зонтиком на причале и удил рыбу. День был жаркий, и хорошо шла марсийка – узкая, похожая на угря рыбка. Базилевский сам ее вялил, чтобы потом кушать, окуная в острый соус. Так ели вяленую рыбу у него на родине, там, где остались братья и мама.

Последние двадцать лет Рене находился в розыске, ему шили несколько убийств, похищение людей, пару махинаций. Приходилось залегать на дно и лежать не высовываясь, без гроша в кармане, без крыши над головой. Вместо тюрьмы государственной, где он мог получать питание и медицинское обслуживание, Рене обрек себя на жуткое существование в трущобах города на севере материка. Шахтеры там вешались от отчаяния, не в состоянии прокормить семьи, но и они казались Рене богачами, поскольку он сам существовал как уличный пес.

Помогла встреча с человеком, у которого с Рене оказались общие знакомые.

Базилевского взяли в дело, он показал себя с положительной стороны и остался в команде.

Долгое время он был рядовым членом банды. Когда такая жизнь наскучила, Рене набрался смелости и пришел к Большому Боссу, чтобы предложить семье новое дело – разделывать людей на «запчасти» и продавать в клиники. Ничего придумывать здесь не требовалось, рынок и услуги уже существовали – этим занимались нечистые на руку врачи, которые умело покрывали друг друга, становясь экспертами на возбуждаемых против них судебных процессах.

– А не боишься, что твой босс накажет тебя за то, что обратился через его голову? – с усмешкой спросил Большой Босс.

– Надоело бояться, сеньор. Испытайте меня, и я принесу вам настоящие деньги.

Базилевского испытали. Он с ходу обложил налогами самых заметных дельцов от медицины и принес деньги уже через месяц. Лучше изучив схемы денежных потоков, начал подминать под себя весь бизнес.

С тех пор минуло много лет, бизнес видоизменялся, и в конце концов Рене Базилевский оказался на этом острове, который ему очень нравился.

Сняв с крючка очередную марсийку, Базилевский бросил ее в ведерко и взглянул на часы. Пора было возвращаться в лагерь – его ожидали дела. Требовалось согласовать доставку очередной партии донорских органов.

– Люис, я ухожу! – крикнул Базилевский слуге.

Люис был несостоявшимся донором, у него нашли массу заболеваний, сделавших его совершенно бес перспективным для бизнеса. Для работы в шахте он тоже не годился, поэтому Базилевский решил его оста вить – ему как раз требовался слуга. Люис оказался исполнительным малым, и хозяин к нему привык, дав таким образом пропуск в мир живых.

– Подогнать машину или поедете на мотокике, сэр.

– Пожалуй, на мотокике.

Рене обожал этот легкий вид транспорта. Сказать по правде, в машине у него сильно потела задница, что бы он ни подстилал – ничего не помогало. А мотокик – совсем другое дело. И ветерок обдувает, и задница в порядке.

Двухколесный друг завелся с полуоборота. Базилевский закрыл ведерко крышкой, повесил его на руль и отпустил сцепление.

Мотокик помчался по дороге, поднимая шлейф красноватой пыли.

73.

Издали завидев начальника, часовые загодя открыли ворота и радостно поздоровались с ним, хотя уже виделись в начале смены.

Базилевский проехал мимо, не удостоив их даже взглядом. Все, кто работал тут, были обязаны ему жизнью – за пределами острова их ждали либо тюрьма, либо приговор мафии, либо скорая смерть от наркотиков.

Поставив мотокик на подножку, Базилевский снял с руля ведерко и поднялся по ступенькам в штаб.

– Вас ждут, сэр! – доложил часовой.

– Кто?

– Доктор Марвик.

– Хорошо…

Базилевский толкнул дверь кабинета и широко улыбнулся.

– Приветствую, док! А я вот рыбки наловил!

Здравствуйте, босс, – вяло ответил доктор, даже не привставая. Он был на привилегированном положении.

– В чем дело, Айвор? У вас плохое настроение?

Базилевский поставил ведро с рыбой у стены, и по кабинету, поплыл неповторимый аромат – марсийка имела резкий специфический запах.

– Зачем вам эта дрянь, босс? – сморщил нос док тор.

– Ну, я привык к ней. У нас дома вяленая марсийка считалась лакомством.

Базилевский бросил шляпу на стол и промокнул лысину платочком. Марвик выглядел каким-то недовольным, хотя за свое жалованье мог бы вести себя поприличнее.

– У меня пропал скальпель, – произнес Марвик таким голосом, словно сообщал о контакте с инопланетянами.

– Что пропало? – уточнил Базилевский, занимая место за столом.

– Скальпель.

– Ну, насколько я знаю, инструмента у вас пре достаточно, мы можем позволить себе покупать все самое лучшее. Стоит ли беспокоиться из-за пропажи одного скальпеля?

– Уверен, что его украли двое новеньких.

– Зачем им ваш скальпель, док? Угонять с его помощью вертолет?

Представив себе эту картину, Базилевский невольно улыбнулся.

– Вы не знаете всего – у одного из этих новичков быстрая рука.

– Что значит «быстрая»?

– Это значит, что, зажав в ней нож… – Айвор поднялся и стал медленно наступать на Базилевского, – он может выстрелить ею, как из пистолета.

С этими словами доктор Марвик выбросил вперед руку с зажатым в ней карандашом, остановив его в сантиметре от лица босса.

«Он сошел с ума», – подумал Базилевский, не двигаясь с места.

– Что все это означает, Айвор?

– Только то, что эти двое – опасные люди.

Марвик опустил руку и, повернувшись, вернулся на место.

Базилевский облегченно выдохнул и покосился на дверь. Может, позвать часового?

– У нас таких еще не было, – продолжал Марвик. – Оба в шрамах. У одного два ножевых, у второго от шрапнели и осколка.

– А может, вы сгущаете, док? Может, этот скальпель куда-то завалился?

– У меня ничего не заваливается. У меня повсюду порядок, – с вызовом произнес доктор. – А если скальпель исчез, значит, его украли.

– Но ведь у вас в тот день были и другие новенькие.

– Да, были. Только другие-то новенькие ни рыба ни мясо. Идеальные доноры, такие будут сидеть и ждать, когда их позовут на операционный стол.

– А те двое не будут?

– Не будут. Они что-то готовят, я это чувствую.

– Так. – Базилевский побарабанил пальцами по столу. Он вдруг почувствовал, что тоже начал бояться, уж больно странно вел себя доктор, такого никогда прежде не было. – Вот что мы сделаем, док. Я не медленно вызову к себе начальника охраны, и мы совместно с ним разработаем план действий. Как зовут этих подозрительных?

– Дэвид Карло и Боб Радецкий…

– Очень хорошо, я запишу.

Начальник лагеря еще раз промокнул лысину платком, достал блокнот и записал фамилии. Потом хлопнул по нему ладонью и сказал:

– Идите к себе и ни о чем не беспокойтесь. Найдем мы ваш скальпель, можете быть уверены, а из этих мерзавцев вытрясем все, что они задумывали.

– Правда?

– Правда.

74.

Доктор поднялся со стула и вздохнул.

«Слизняк», – подумал Базилевский и одарил Марвика ободряющей улыбкой. Тот дошел до двери, немного помедлил и наконец вышел в коридор.

Улыбка сразу слетела с лица Базилевского. Он подождал, пока в коридоре стихнут шаги, и крикнул:

– Юпп!

– Я здесь, сэр! – ответил часовой, заглядывая в дверь.

– Где у нас сейчас начальник охраны?

– Наверное, у себя, в помещении охраны. До обеда он всегда сидит там.

– Сбегай за ним.

– Слушаюсь!

На острове не пользовались радиосвязью, чтобы не демаскировать себя в эфире, поскольку недалеко от острова пролегало несколько судоходных линий с весьма оживленным движением. А для связи с «большой землей» Базилевский использовал прибор РСсвязи.

Вскоре часовой вернулся, а следом за ним на велосипеде прикатил начальник охраны Драфт. Лицо у него было опухшее, это Базилевский заметил еще из окна.

Драфт часто закладывал и в последнее время, к неудовольствию Базилевского, делал это все чаще. Откуда он брал спиртное, оставалось загадкой, ведь на острове царил сухой закон. Начальник лагеря подозревал, что Драфт тайно гонит спирт из мутного самодельного вина. Вместе с тем пьянство Драфта не всегда бросалось в глаза, поскольку тот, как бывший военный, умел, если нужно, мобилизоваться даже в безнадежных случаях.

Сейчас был именно такой случай. Драфт собрал все свою волю, чтобы стоять не качаясь и смотреть прямо на начальника.

– Что, опять пил? – спросил Базилевский.

– Никак нет, сэр, – замотал головой Драфт.

– Водички выпьешь?

– Не откажусь, жарко очень.

– Понятно. Возьми в холодильнике.

Драфт открыл небольшой холодильники, еле сдерживая дрожь в руках, снял с полки литровую бутыль с лимонной водой. Свернув пробку, он встряхнул бутыль, чтобы пошли пузырьки, и жадно выпил ее до дна. Затем громко рыгнул и извинился.

– Садись.

– Спасибо, босс.

Драфт пододвинул стул и с облегчением на него опустился.

– Приходил док.

– Да? И что ему нужно?

– У него украли ножик.

– Какой ножик?

– Профессиональный инструмент, скальпель.

– И что теперь?

– Он уверен, что скальпель украли двое новичков.

– Вот сукины дети. И что, будем искать этот ножик? Это смешно, босс.

– Смешно, да не очень. Если контингент лагеря вооружен, возможны инциденты.

– Бросьте, босс, – махнул рукой Драфт. – Что они этим ножиком сделают? Перебьют охрану?

Драфт засмеялся. Должно быть, лимонная вода с пузырьками взбаламутила принятый накануне алкоголь. Начальник охраны чувствовал себя хорошо и уже не выглядел как сморщенный башмак.

– Ты чего радуешься?

– Прошу прощения, босс.

– Так вот, эти двое…

Базилевский открыл свои записи и прочитал:

– Боб Радецкий и Дэвид Карло… Насколько я помню, они помещены в третий корпус.

– Да у нас все новички в третьем.

– Нет, из последней партии только двое. И еще один, которого Шляпник сдал, бывший дилер…

– Да, я вспомнил.

– Так вот, нам с тобой предстоит разработать план.

– Какой план?

– План противодействия злоумышленникам. Вариантов тут всего два. Первый – это мы сейчас же строим весь контингент третьего корпуса и выбиваем из них пропавший скальпель, а также признание, для чего был украден инструмент. Второй вариант – мы делаем вид, что ничего не знаем, и провоцируем их на действия.

– Каким образом?

– А таким – организуем для них небольшую щелочку в нашей безопасности, чтобы они попытались через нее ускользнуть. И пусть покажут себя.

– Но они могут прирезать кого-нибудь из моих парней.

– Ничего страшного. Зато мы испытаем всю нашу систему охраны в действии, в условиях, так сказать, приближенных к боевым. У нас ведь раньше ничего такого не было.

– Не было. С шахт, бывало, бежали, да и то не далеко – дальше берега податься некуда.

– Вот именно, а вот из лагеря не пробовали. Ты ведь совершенствуешь систему безопасности как начальник охраны лагеря?

– Кто – я?

– Ты, конечно.

Драфт озадаченно почесал голову.

– Выходит, совершенствую.

– Вот мы и проверим, как на самом деле действует враг, куда он бежит и зачем. Разумеется, ничего он не добьется, этот человек с ножиком, – у нас пятьдесят человек в охранном периметре, – но возможность потренироваться будет хорошая.

– Пятьдесят четыре…

– Чего?

– Всего охранников пятьдесят четыре, а на пери метре – восемнадцать.

– Тоже неплохо.

– Ага. Только как мы их будем провоцировать, босс?

– А ты подумай, какой самый простой способ сбежать отсюда?

– На велосипеде?

– Куда на велосипеде, Драфт? Мы на острове!

– А! Ну, тогда на самоходной барже, что товар привозит, или на вашей моторной лодке!

– Холодно, Драфт, холодно. Соберись, водичка-то небось подействовала? Думай.

– Вертолет! – подскочил на стуле начальник ох раны.

– Правильно, вертолет. Самый простой способ, недаром в день прилета я отдаю тебе распоряжение, чтобы прекращались все переводы из корпуса в корпус и обследования в медицинском боксе. Припоминаешь?

– Да, босс, припоминаю. Просто чего-то в голове заклинило.

– Да уж, заклинило так заклинило, – согласился.

Базилевский. – Вертолет, Драфт – это идеальное средство для побега. Это единственная возможность прямиком отправиться куда тебе угодно в случае, если ты контролируешь пилота.

– Если приставить ему скальпель к горлу, повезет как миленький, – начал соображать Драфт.

– Молодец.

– Но если мы будем провоцировать их вертолетом, нужно же как-то довести до контингента эту информацию. Как мы это сделаем, босс?

– Ты говорил, что у повара в третьем корпусе земляк.

– Так точно, земляк. Он ему консервы таскает.

– Пусть таскает, страшного в этом ничего нет, контингент должен получать исправное питание, ты же понимаешь, это в наших интересах.

– Да, босс.

– Поэтому я предлагаю сделать следующее – приказать ему подать нам обед прямо в кабинет.

– Мне пока есть не очень хочется, – признался Драфт.

– Ничего, потом захочется. Пусть принесет нам фирменную «баранью ногу», супчика рыбного.

– Мне не хочется супчика, босс, у меня даже в носу какой-то запах стоит рыбный. Наверное, это от жары.

– Наверное, от жары, – согласился Базилевский и покосился в сторону ведерка с марсийкой. – Или оттого, что ты слишком много пьешь.

– Да я же в меру, босс! – ударил себя в грудь Драфт…

– Тебе лучше совсем не пить.

– Я завяжу, босс! Я, точно, завяжу!

– Ладно-ладно, не митингуй! – Базилевский усадил Драфта на место. – Сейчас пойдешь к повару и скажешь, что у меня день рождения.

– Это невозможно, босс. Мануэль помнит все дни рождения.

– Тогда… Тогда скажешь, что у тебя сын родился.

– Да у меня и жены-то нету.

– А при чем здесь жена? Я ведь, помнится, отпускал тебя в город на целых два дня, вот ты и зачал младенца.

– Да, но это было только четыре месяца назад, босс! Дети так быстро не родятся!

– Хватит рассуждений. – Базилевский откинулся на стуле и снова промокнул лысину платком. – У тебя родился сын, поэтому мы празднуем. Не думаю, что Мануэль начнет высчитывать, когда ты был в отпуске.

Все понял?

– Все понял.

– Тогда иди, а, как вернешься, я тебе, так и быть, стопочку налью – за рождение сына.

– Спасибо, босс! Ой, спасибо! – Глаза Драфта заблестели, лицо раскраснелось.

«Избавляться от него нужно, – подумал Базилевский. – Такой за бутылку кого угодно продаст».

75.

Приняв заказ на праздничный обед, повар слегка удивился поводу – такой человек, как Драфт, по его мнению, едва ли мог кого-то обрюхатить. Однако приказ есть приказ. Бараньих ног на острове, разумеется, никогда не было, здесь разделывали совсем другие туши, но морепродукты тоже годились в дело и заменяли на острове привычные для «большой земли» лакомства.

Поскольку морская полиция по просьбе Базилевского отгоняла все промысловые суда, прибрежные воды кишели рыбой. Стоило забросить с причала снасть, чтобы выволочь кучу крабов, осьминогов и чубашей. А «бараньей ногой» Мануэль называл блюдо из сложенных вместе тонких лент мяса краба и морского скорпиона, повар тушил все это в листьях морской капусты.

Примерно через полтора часа Мануэль закончил готовить обед и, загрузив его в керамические судки, понес Базилевскому, прихватив приборы, салфетки и два комплекта тарелок.

– А, это ты… – оторвался от бумаг начальник лагеря. – Накрывай тот стол, возле окна.

– Слушаюсь, босс.

Мануэль начал расставлять судки и тарелки.

– Юпп! – позвал Базилевский.

– Я здесь, сэр! – Юпп заглянул в кабинет и повел носом. Он еще не ходил обедать, а здесь пахло так вкусно. Охранники питались обычными солдатскими пайками, иногда разводя их кипятком.

– Позови Драфта, скажи, что обед принесли.

– Слушаюсь, сэр!

Скоро все было готово – белые салфетки, мельхиоровые столовые приборы и горячие судки. Базилевский невольно почувствовал себя словно на празднике.

– А на десерт что-нибудь будет?

– Конечно, босс. Через полчаса я принесу мороженое.

– Ты, как всегда, выше всяких похвал, Мануэль.

– Вы ведь еще ничего не пробовали, босс.

Я и так знаю, что будет вкусно. И вот что захвати это ведерко с рыбой.

– Желаете, чтобы я приготовил ее с перцем?

Базилевский подумал и сказал:

– Знаешь, выбрось ее, да и дело с концом. Что-то у меня нет желания есть ее.

– Как прикажете, босс.

Повар забрал вонючую рыбешку и ушел. Прибежал Драфт.

– А чего он ушел-то? Я с ним на крыльце столкнулся!

– Он вернется, мороженое принесет.

– Мороженое? Лучше бы, это… – Драфт заулыбался, как соблазненная школьница. – Сто грамм за рождение, так сказать, сына…

Базилевский поставил на стол малюсенькую барную бутылочку с бренди.

– Ты такое пьешь?

– Ну да конечно! Спасибо, давно не видел ничего приличного!

Драфт быстро сел, сорвал пробку, опрокинув бутылочку, вылил в рот все ее содержимое и проглотил.

За один раз.

– Хорошо пошла, – выдохнул он, поглаживая себя по животу. – Настоящий алкоголь… Ну, чем здесь можно закусить?

Игнорируя столовые приборы, он схватил пальцами кусок слоеного мяса и забросил в рот.

– О, толково! Это чего?

Базилевский не ответил, он лениво ковырял «баранью ногу» и думал о своем. О том, как много людей в его команде уже выслужили свой срок. Долгое время он занимался только коммерческими делами и не обращал внимания на то, как и доктор Марвик, и начальник охраны постепенно приходили в негодность. И таких среди персонала набиралось достаточно, их требовалось заменять и пускать на «переплавку». Даже инженер Коллер, который руководил добычей ценной ренитовой руды и считался Базилевскому почти другом, с годами ослаб и потерял необходимую для их бизнеса твердость. Случалось, он пристреливал работников шахт, оправдывая это тем, что они «сильно страдали».

Рене никогда не доверял своим служащим, как бы хорошо они ни выполняли свои обязанности. Наркоманы, пьяницы, беглые убийцы… Такие не упустят случая ударить в спину. Поэтому на втором этаже штаба Базилевский устроил небольшую крепость с изрядным запасом продовольствия и оружия. Она могла пригодиться на тот случай, если бы его люди подняли бунт.

76.

Через полчаса Мануэль вернулся с бидончиком мороженого.

Пока он расставлял вазочки, Базилевский завел нужный разговор:

– Послезавтра рано утром должен прилететь вертолет…

– Какой вертолет? – не понял Драфт. Он уже забыл, что должен подыгрывать начальнику.

– Вертолет! – с нажимом повторил Базилевский.

– Ах, ну да! Конечно, тот самый вертолет! вспомнил Драфт. – Когда, вы говорите, он должен прибыть?

– В пять тридцать.

– А почему так рано?

– Им срочно нужны имплантанты. Пациенты уже сидят на трубках – ждут.

– Понимаю.

– Будет, конечно, немного темновато – у нас к этому часу еще не рассветает.

– Да, темновато!

– Охране нужно быть повнимательнее, чтобы к посадочной площадке не проскочил кто-то посторонний – в утренних сумерках это весьма вероятно.

– В утренних сумерках, босс, все вероятно! – пьяно кивнул Драфт.

Не обращая внимания на беседу начальников, Мануэль разложил мороженое по вазочкам и попросил разрешения уйти, чтобы вернуться через час и забрать посуду.

– Иди, Мануэль, мы тут без тебя управимся.

Когда за поваром закрылась дверь, Драфт шепотом спросил:

– Как вы думаете, босс, он клюнул?

– Он все слышал и, если земляк его спросит, обязательно все ему передаст. Но мы еще подстрахуемся.

– Каким образом? – опять шепотом спросил Драфт.

– Сегодня ты объявишь своим людям о времени прибытия вертолета и предупредишь их о важности этого рейса, дескать, повезут большое количество ценнейших имплантантов.

– Это… Яйца, что ли? – удивился Драфт и икнул.

– Да какие яйца! Это только повод, понимаешь?

– Понимаю. Ик!

– Перестань икать! – заорал Базилевский и уда рил кулаком по столу. Драфт тотчас вскочил и вытянулся по старой армейской привычке. Это помогло.

Базилевский перевел дух и сказал:

– Можешь сесть.

Драфт сел, теперь он выглядел абсолютно трезвым.

– Прошу прощения, босс, а вдруг они правда побегут?

– Я очень надеюсь, что они так и сделают. Очень хочется посмотреть, как они все спланируют, с чего начнут, какие поставят перед собой задачи…

– Но вы ведь говорили, что вертолет будет их глав ной мишенью.

– Так-то оно так, но к вертолету ведь тоже по разному можно подобраться.

– Я немного волнуюсь, босс, – признался Драфт и зябко повел плечами. – А вдруг здесь бунт случится, а? Вдруг у них этих скальпелей уже по три штуки на брата?

– Ты говоришь чепуху, Драфт, и бояться здесь нечего, это всего лишь проверка нашей системы безопасности, такого случая может не подвернуться больше никогда.

– Да уж лучше бы не подвернулось, – покачал головой начальник охраны и принялся прихлебывать из вазочки растаявшее мороженое.

77.

Красноватый свет угасавшего солнца падал в зарешеченные окна, отчего внутри огромного бокса все приобретало тусклый розоватый оттенок.

Съев свой ужин, состоявший из армейского сухого пайка и воды, обитатели корпуса погружались в дрему. Некоторые продолжали что-то бормотать, другие прятались под нары – каждый по-своему готовился к ночи.

Джек и Рон старались не дать засосать себя здешней атмосфере, почти все время они проводили в закутке у майора Гастона.

Ставра к себе не подпускали, он в одиночестве лежал на первом ярусе нар, делая вид, что спит. После первого раза он принимал участие еще в нескольких совещаниях, но особенно Гастон с ним не любезничал.

– Сегодня я постараюсь раздобыть холодное оружие.

– Оружие?

– Да, несколько ножей для разделки мяса нам бы не помешали. Я еще не знаю, как их использовать, но они похожи на мачете – ими можно рубить.

– Он, конечно, ваш земляк, сэр, но ведь не сумасшедший же.

– Он не сумасшедший, – согласился Гастон. – Но он не слишком умен, ему можно внушить что угодно, любую глупость. Сегодня я постараюсь это сделать,

Мануэль должен прийти с минуты на минуту.

В подтверждение слов Гастона раздался негромкий стук в стену.

– Это он, идемте со мной – послушаете, только чтобы ни звука.

– Мы понимаем, сэр.

В том месте, где повар вызывал земляка постукиванием по стене, проходила широкая трещина, в которую можно было просовывать галеты и сардины.

– Рауль, ты здесь?

– Здесь, Мануэль.

– Я принес тебе еще немного сардин.

– Спасибо, друг, твоя поддержка значит для меня очень много.

Послышались шорох и позвякивание – повар одну за другой просунул в щель четыре банки сардин. Гастон принимал их и тут же передавал Рону.

– Как ты там, Рауль, держишься? – участливо поинтересовался повар.

– Держусь, Мануэль, у меня все в порядке. Твои сардины и в особенности твое дружеское участие очень мне помогают. – У Гастона дрогнул голос, играл он с воодушевлением.

– Мы же земляки, Рауль. Если бы в моих силах было освободить тебя, я непременно бы это сделал.

– Ты не так уж и бессилен, Мануэль, есть кое какая возможность…

– Возможность? Что ты хочешь этим сказать, Рауль?

– Я могу убраться отсюда и отправиться в наш родной Фамадильо.

– Но как? – Было слышно, что повар шумно задышал.

– На вертолете. Ты ведь знаешь, он прилетает сюда регулярно.

– Но это невозможно! Никто не знает, когда он появится здесь в очередной раз… Хотя – нет! Я знаю!

Я знаю, Рауль! Я случайно подслушал разговор босса с начальником охраны, они говорили, что вертолет прибудет послезавтра в половине пятого.

– Почему так рано?

– Безотлагательный случай, каким-то богатеям неймется получить новые органы – они уже сидят на трубках.

– Ты не просто друг и земляк, Мануэль, ты на стоящий боевой камрад!

– И еще они сказали, что будет темно – в смысле утренние сумерки, у нас здесь поздно светает…

– Я должен попасть на взлетную полосу, Мануэль!

– Но я всего лишь повар, Рауль! Я могу стащить для тебя еще полсотни банок сардин, но это все, на что я способен!

– От тебя потребуется совсем немного…

– Что я должен сделать?

– Принеси мне ножи.

– Ножи? – испугался Мануэль. – Зачем тебе ножи?

– Не задавай детских вопросов, боевой камрад! – Голос Гастона стал жестче. – Ты сам знаешь, для чего требуются ножи. Мне нужны острые, для разделки мяса, четыре штуки.

– Да ты что, меня же пристрелят, если узнают, что я пошел на это! – Голос Мануэля зазвучал слабее – в ужасе он отпрянул от стены.

– Я должен вернуться в город и убить Фрэнки.

Косого!

– Какого Фрэнки Косого?

– Того самого, с Двадцать Четвертой улицы.

– Это же в нашем районе!

– Конечно – о чем я тебе и толкую.

– Но зачем тебе убивать Фрэнки Косого?

– Он застрелил моего дядю Тома. Просто пришел в его жалкую лавчонку и выпустил всю обойму в бедного старика.

– Какой ужас! За что?

– Он проиграл дядю Тома в карты, представляешь?

Теперь они играют на людей!

– Это ужасно, Рауль, но я не могу помочь тебе.

Меня убьют, меня четвертует этот Базилевский, если вдруг…

– Мануэль! – оборвал его Гастон. – Это еще не все… – Да? – Да.

– Помнишь, ты рассказывал мне, как назначил свидание Гортензии Дилан и ждал ее возле кинотеатра, а она не пришла?

– Это было ужасно, Рауль, я до сих пор чувствую боль от ее поступка. Потом мы неоднократно с ней виделись, но она так и не объяснила мне, почему не пришла…

– Я знаю всю правду об этом, Мануэль!

– Ты знаешь правду?

– Да, волею случая я узнал, почему она не пришла.

– Почему же? – Повар снова припал к стене.

Пока ты стоял с букетом у входа в кинотеатр,

Фрэнки Косой перехватил Гортензию и отымел ее в кустах позади кинотеатра.

– Нет! Нет, только не это! – завопил несчастный Мануэль. Джек забеспокоился, не услышат ли эти крики охранники.

– Само собой разумеется, она этого не хотела, она мечтала только о тебе, Мануэль, но этот скот…

Снаружи послышались сдавленные рыдания.

– О, как бы я хотел вцепиться пальцами в его глотку-у-у! – причитал Мануэль.

– Я сделаю это за тебя, друг! – гнул свою линию.

Гастон.

– Но… но я жалкий трус, Рауль… – Повар всхлипнул. – Я не могу принести тебе…

– Мануэль, он давал ей в рот… – страшным голо сом сообщил Гастон.

Повар примолк. Потом зазвучал его голос, звонкий и вполне окрепший:

– Ты получишь свои ножи, Рауль, и не далее как завтра вечером. Надеюсь, они помогут тебе…

78.

Подождав, пока взволнованный повар уйдет, довольный собой Гастон спросил:

– Ну, как вам спектакль?

– Вы были на высоте, сэр, я даже пожалел этого болвана, – признался Рон.

– Он сам виноват, раскрылся перед первым встречным, и теперь ничего не стоит подцепить его за больное место.

Они вернулись в загородку и вскрыли две банки сардин. Армейские пайки казались им пресными, поскольку были обязательной тюремной кормежкой.

– На сегодня это еще не все, – сказал Гастон, запивая рыбу водой. – Позже должен прийти мой любовничек, с ним тоже предстоит нелегкий разговор.

– А в чем смысл ваших свиданий для него, он же вас не видит? – спросил Джек.

– Я просовываю в щель руку и он, извините, облизывает мне пальцы.

– Облизывает пальцы? – поразился Рон. – Это же отвратительно, когда мужик облизывает тебе пальцы!

– Ничуть, – возразил Гастон. – У меня был фокстерьер, он постоянно лизал мне руку, вот я и представляю, будто пальцы мне лижет пес.

Они помолчали.

– Послушайте, майор, но ведь этот повар – слизняк, – сказал Джек.

– Разумеется.

– Он придет на свою кухню, остынет и подумает: а зачем я во все это ввязался? И решит рассказать начальству, чтобы избежать наказания.

– Я очень надеюсь, Джек, что он так и поступит.

– Но почему?

– Я полагаю, это провокация.

– Что именно?

– Мануэль сообщил нам, что вертолет прилетает послезавтра, и даже назвал время прилета – пять тридцать.

– Но ведь вертолеты летают сюда постоянно.

– Летают, только никто не знает, когда именно приходит борт. Охранникам сообщают в тот же день, но точного времени прилета они не знают. И вдруг на тебе – и день указан заранее, и время. Вы что? думаете, никто не знает, что повар ходит в третий корпус к земляку?

– А с чего они решили, что именно мы попадемся на эту наживку? – поинтересовался Рон.

– Возможно, играют наобум или хватились скальпеля.

– Не могли они хватиться, их в ванночке несколько лежало! – возразил Рон.

– Это уже не важно, раз провоцируют, значит, имеют какие-то основания.

Они помолчали.

– Ну, сэр, – покачал головой Рон, – вы заглядываете на несколько ходов вперед.

– Что ж тут удивительного? Подобной работой я занимаюсь последние тридцать лет… Ну, довольно отступлений, помимо любовных объятий, которые меня ожидают, я должен добыть еще один патрон.

– Патрон? Какой патрон?

– Обычный патрон девять миллиметров к винтовкам «кальтунг», которыми вооружены все охранники.

– Откуда же вы его возьмете?

– Я же сказал, – майор усмехнулся, – мой источник боеприпасов – любовные объятия. У меня уже есть три штуки, сегодняшний будет четвертый.

– Но что же заставляет его носить вам патроны, сэр? – не удержался Джек. – Неужели этот влюбленный педик дарит их вместо цветов?

– Все намного сложнее. – Гастон самодовольно заулыбался. – Поскольку наши свидания в известном смысле неполноценны и все ограничивается эдакими собачьими ласками, мне пришло в голову соврать, будто я жутко возбуждаюсь и патрон мне требуется как символ его мужской силы, понимаете?

– И он поверил?

– Если человек желает во что-то поверить, только подтолкните его, и он совершит глупость. Вся вербовочная работа держится на обещании реализации самых бредовых мечтаний вербуемого объекта. Нужно только выяснить, что ему нужно. Одни любят секс и считают себя лучшими любовниками – этих нужно бесконечно расспрашивать об их подвигах, восхищаться всеми их статями, и они становятся зависимы от этой лести, как от наркотика. Другие любят собак, здесь нужно хорошо знать предмет увлечения. Иной собачник пройдет мимо собственных проблем или тяжелой болезни близкого человека, но насморк четвероногого любимца становится для него трагедией.

Психи.

– Собачники – психи?

– Все психи. И собачники, и герои-любовники, и приверженцы диет и даже любители вышивать крестиком. Если у человека есть ярко выраженное увлечение – неважно – секс или шахматы – считайте, что половина дела сделана, остается немного подыграть, и вот он полностью ваш – таскает чертежи из секретного отдела.

– Лихо! – выдохнул Рон.

– Профессиональная подготовка и ничего более.

В ежедневном исполнении – просто рутина.

При слабом свете карбидной лампы Гастон приподнял одну из досок пола и достал из-под нее голубенький узелок. Развязав его, он продемонстрировал Джеку и Рону три патрона к винтовке.

– Но что мы будем делать с этими патронами? спросил Джек.

– Стрелять, – усмехнулся Гастон, убирая патроны в тайник.

– Из чего?

– Из винтовки, разумеется. Сегодня я скажу любовничку, что завтра ночью, то есть перед прибытием вертолета, я согласен уступить его желаниям дескать, созрел уже. А он договорится с коллегой из дежурной смены, чтобы тот выпустил меня на минутку? – у них тут все просто, дисциплины практически никакой.

– И что дальше?

– Как только он откроет дверь, мы уберем часового и завладеем его оружием.

– Зачем тогда собирать по одному патрону, если у часового их будет согласно уставу два магазина? задал вопрос Джек.

– Если я прав и нам готовят засаду, патронов у часового не будет. Им вовсе не нужно, чтобы мы устроили тут настоящую войну.

Но зачем им это нужно? Мы и так в их власти, нужно только прийти сюда и устроить нам взбучку.

– Иногда люди поступают, руководствуясь совершенно непонятными мотивами. Это закрытый остров, здесь от скуки с ума сойти можно, я не исключаю, что местное начальство решило просто развлечься.

– Значит, будем захватывать вертолет с четырьмя патронами?

– Нет, вертолет мы захватывать не будем.

– А как же тогда? – удивился Рон.

– К вертолету, а точнее, к медицинскому боксу пойдет другая команда. Им нужно будет застрелить единственного стоящего там часового – обычно он дремлет на крыльце, прислонившись спиной к стене здания.

– Откуда вы все это знаете?

– Дружок сообщает. Я заверяю его, что он самый лучший и дисциплинированный охранник во всем лагере, а другие тупицы, и он с радостью это проглатывает, да еще ябедничает мне, рассказывает, как на самом деле несут службу его коллеги.

– Если выстрелить в часового, туда сбежится вся охрана. Может, лучше ножом? – предложил Барнаби.

– Нет, Рон, не лучше. – Гастон понизил голос-Шум входит в наш план. Пока к санчасти будут сбегаться охранники, мы стремительным броском доберемся до штаба. Никому и в голову не придет, что мы попытаемся пробраться в штаб, ведь прямой путь с острова – это вертолет.

– Значит, Ставра мы подставим? – тихо спросил.

Джек, прикидывая, на каком этапе майор Гастон пожертвует ими.

– А у тебя есть возражения?

– Нет, сэр, я просто интересуюсь.

– Мне не нравится, каким тоном ты интересуешься, Джек. Если есть какие-то претензии, давай раз берем их сейчас – потом времени не будет.

– Нет-нет, все действительно в порядке, просто немного неожиданно…

– А и правда, зачем нам в штаб? – спросил Рон.

– Во-первых, там РС-связь. Если понадобится, я смогу специальным кодом вызвать авиацию, и мы разнесем тут все, что пожелаем.

– А что мы можем разнести?

– Пока не знаю, но потом, возможно, подберем подходящую цель. Во-вторых, если повезет, мы захватим самого главного мерзавца, Рене Базилевского.

– Это самый главный?

– Да, ему принадлежит весь этот лагерь.

– Я бы свернул ему башку с еще большим удовольствием, чем Ставру, – заметил Рон.

– Он заслуживает этого, но сначала мы должны использовать его для вызова вертолета и для переговоров с охранниками.

– А если мы его не застанем?

– Обойдемся без хозяина. На втором этаже здания штаба имеется секретная комната – ее окна изнутри заложены кирпичом, оставлены лишь узкие бойницы.

Я не сомневаюсь, что Базилевский хранит там свой арсенал.

– У него отдельный арсенал?

– Конечно. Весь персонал лагеря – это сброд: уголовники, наркоманы, извращенцы. Доверять таким может только безумец. Базилевский не такой. Мой дружок из охраны сообщил, что пару лет назад на остров была доставлены партия оружия – пулеметы.

G– 8, винтовки «САП», десяток одноразовых гранатометов «гюрза» и еще что-то в ящиках -возможно, гранаты или сигнальные ракеты. Охрана ожидала, что им заменят древние винтовки Степлтона, однако все оружие перенесли в штаб, и больше его никто не видел. Местные уверены, что начальник хранит там свои деньги, но это вряд ли.

– Что будет, если мы не доберемся до РС-связи?

– Вариантов несколько. Первый – мы перебьем и рассеем охрану и подождем, пока прилетит вертолет.

С вероятностью процентов в семьдесят он прибудет в этот же день, только позже.

– Не очень-то предпочтительный вариант.

– Есть еще один. Мы не ждем вертолет и пробиваемся к причалу – там есть катер, хорошая скоростная посудина. Уверен, что он стоит с полным баком.

– Это все?

– Есть третий вариант – принять бой. Даже если все будет плохо, в любом случае это лучший исход, чем сгнить в шахте или закончить жизнь в контейнерах для перевозки органов.

– Ну, это даже не обсуждается. Лучше смерть, чем такая участь, – согласился Джек. Как ни странно, только третий вариант не вызвал у него никаких вопросов. – Вот только где взять оружие, ведь винтовку с четырьмя патронами мы отдадим…

– Чтобы выйти к штабу, нам придется преодолеть первый периметр ограждения. Выход из него охраняет часовой – у него-то патроны будут, в этом я уверен, но его пост с обратной стороны изгороди.

79.

В треснувшую стену постучали.

– Ну вот, любовничек пожаловал, – сказал Гастон и погасил карбидный фонарь. – Приглашаю вас на вторую серию, джентльмены. Прошу, как и в первый раз, соблюдать тишину.

Все трое покинули загородку и, стараясь не шуметь, подошли к трещине. Узкая полоска света от горевших снаружи фонарей проникала сквозь нее в ангар.

– Рауль, ты здесь?

Здесь, дорогой, сегодня я весь день думал о тебе.

– Правда? Дай же скорее мне свою руку! Дай же!

Гастон вздохнул и сунул руку в щель.

Какое– то время он молчал, видимо представляя своего ласкового фокстерьера, потом спросил:

– Ты уже все, Ричи?

– О нет, Рауль, подожди секундочку!

Снаружи стали доноситься какие-то лязгающие звуки.

– Что ты там делаешь, Ричи? – забеспокоился Га стон.

– Собираю стремянку…

– Зачем?

– Сейчас я поднимусь повыше, чтобы ты смог потрогать, какой у меня большой!

– О, Ричи! Ты меня балуешь! – томным голосом произнес Гастон. Джек почувствовал, что его разбирает смех.

– Рауль, я так хочу тебя!

– Да он у тебя действительно огромный, ты пугаешь меня, Ричи!

Устав от этого спектакля, Гастон высвободил руку.

– Что случилось, Рауль? Что случилось?

Загремела стремянка.

– Ты разжег во мне огонь, я страстно тебя желаю! – жутко гнусавя, простонал Гастон. – Завтра в это же время, любимый!

– Я буду здесь! Я буду!

– Ты сумеешь договориться, чтобы меня выпустили на минуточку?

– Конечно, Рауль, конечно, дорогой!

– Не забудь оставить залог нашей любви, начищенный до блеска патрон!

– Ах да, чуть не забыл!

Охранник подал патрон, и Гастон быстро его выхватил, не желая больше «любовных утех».

– Позволь же мне еще раз прикоснуться к тебе!

– Завтра, дорогой, завтра!

– О, искуситель! Не знаю, как я дождусь завтрашнего дня!

– Дождешься! – ответил Гастон. Он вздохнул и уже тише добавил: А теперь мне нужно помыть руки.

80.

Засыпал Мануэль тяжело, его беспокоила мысль о том, что обстоятельства вынуждают его стать участником заговора. Конечно, Фрэнки Косому за Гортензию следовало отомстить, да и дядя Рауля, судя по всему, было хорошим человеком, и все же Мануэль не представлял себе, как понесет завтра Раулю четыре остро отточенных ножа.

Лишь далеко за полночь измучившемуся повару пришла в голову спасительная мысль. Он выполнит свой долг! Из фильмов Мануэль знал, что герой, если ему приходится делать трудный выбор, выбирает долг. А должен Мануэль только мистеру Базилевскому, ведь это он взял его на работу после той истории с подавившимся киллером.

Это была трагическая случайность и ничего более – Мануэль плохо промешал творог и лишь слегка полил его сметаной. В результате один из клиентов ресторана, в котором работал Мануэль, подавился комком не промешанного творога. Бедняга так кашлял, что все поняли, что-то не так. Сбежались люди с кухни, собрались официанты, а он еще немного покашлял и посинел.

Потом оказалось, что это штатный киллер одной из мафиозных семей. Мало того, его покойный отец был киллером и все родные и двоюродные братья тоже занимались этим специфическим ремеслом.

Они убили всю смену – всех, кто в тот день работал на кухне, и только Мануэлю удалось выжить, он не явился на работу, сказавшись больным, и это его спасло.

Мануэль еще какое-то время сидел дома, надеясь, что все успокоится, однако киллеры хорошо считали и, обнаружив недостачу, начали искать Мануэля. Ему оставалось лишь удариться в бега.

Пережить пришлось немало, пока его не пристроили на острове, вдали от цивилизации и киллеров. И после этого подвести мистера Базилевского? Никогда! Он, Мануэль Прего, останется верным своему долгу.

Когда прозвенел старый механический будильник, Мануэль открыл глаза и, вспомнив про страшный выбор, снова испугался, однако тут же вспомнил и про счастливо найденное решение.

Приободрившись, Мануэль поднялся, умылся и торопливо почистил зубы апельсиновой пастой. Подышав на свое отражение в зеркале, он подумал, что не мешает побриться, однако оставил это на потом – следовало поскорее отправляться на службу, готовить мистеру Базилевскому завтрак, а заодно продемонстрировать ему свою верность.

81.

В ту минуту, когда Мануэль вошел в штаб, держа перед собой составленные стопочкой керамические судки, мистер Базилевский, бодрый и благоухающий одеколоном, спускался со второго этажа, где у него были небольшие апартаменты.

– О, вот и завтрак подоспел! – сказал он. – Ну иди, накрой в кабинете.

Слушаюсь! – радостно прокричал Мануэль, так радостно, что это не ускользнуло от внимания Базилевского.

Пропустив мимо себя повара, он на мгновение задержался возле часового и, принюхавшись, спросил:

– Это ты так воняешь, Перпл?

– Нет, сэр. Я весь чистый.

– А что же тогда?

– Осмелюсь заметить, сэр, воняет уже третий день.

Возможно, под полом крыса сдохла, а то и не одна, мы ведь их неделю назад травили.

– Очень может быть.

Базилевский вошел в кабинет и, притворив за собой дверь, еще раз потянул носом. В кабинете ничем не воняло, напротив, пахло овсянкой со сливочным маслом и ванильным творогом. Мануэль промешивал его на удивление тщательно, прежний же повар, случалось, оставлял сухие комки, которыми можно было подавиться.

Базилевский сел и приступил к еде, но Мануэль, против обыкновения, не уходил. Он стоял у окна и нервно комкал салфетку.

– Ты что-то хочешь сказать мне, Мануэль? спросил Базилевский, который любил завтракать в одиночестве.

– Да, сэр. У меня для вас важное сообщение. То есть донесение.

– От кого донесение?

– От меня. Я должен принести ножи, сэр!

– Какие ножи?

– Для разделки мяса, остро отточенные.

– Куда принести? – Базилевский отодвинул тарелку и уставился на повара.

– В третий корпус, моему земляку Раулю! Четыре ножа!

– Ах, вот оно что, – начал понимать Базилевский.

Он вытер губы салфеткой и поднялся.

– Рауль хотел, чтобы я помог ему, но я не стал я сразу к вам!

– Когда он ждет эти ножи? – спросил Базилевский, надвигаясь на повара.

– Се… сегодня вечером, как стемнеет.

– Хорошо. Очень хорошо.

– Чего же хорошего, сэр, они же вертолет хотят захватить!

– Хорошо, Мануэль. Хорошо то, что ты пришел с этим ко мне.

– Дак я сразу…

– Я понял, понял. – Базилевский похлопал повара по плечу, ликуя в душе, что наживку злоумышленники проглотили.

– Его зовут Рауль, сэр! Он мой земляк, мы из одного города, – зачастил повар, но Базилевский его остановил.

– Отнеси им эти ножи, Мануэль.

– Что?

– Отнеси ножи, и пусть думают, что ты мне ничего не говорил.

– Вот оно ка-а-ак! – протянул повар.

– Да-да, теперь и ты понимаешь.

Теперь понимаю… Теперь я все понимаю…

– Знаешь что, Мануэль, уноси эти тарелки, что-то мне не хочется есть. Забери кашу – оставь только творог, нужно признать, ты его чудесно перемешиваешь.

Едва не роняя от волнения посуду, Мануэль убрал со стола тарелки и вышел в коридор. Базилевский последовал за ним.

– Перпл, сбегай за Драфтом.

– Слушаюсь, сэр!

Охранник помчался по коридору, едва не сбив с ног повара, а Базилевский постоял еще, принюхиваясь и размышляя над тем, что напольные щиты нужно отдирать – похоже, там действительно дохлая крыса.

Вскоре на своем велосипеде прибыл начальник охраны Драфт. Мануэль с удовлетворением отметил, что сегодня Драфт был почти трезв. То есть от него по-прежнему несло какой-то дрянью, вроде жидкости для чистки окон, до красные глаза Драфта смотрели вполне осмысленно.

– Садись, – коротко бросил Базилевский.

Драфт сел. Начальник лагеря расположился напротив.

– Они заглотнули крючок, – сказал он.

– Кто «они»?

– Эти, из третьего корпуса.

Правда?

– Правда. Они запугали или как-то убедили земляка Мануэля, чтобы тот уговорил повара принести.

Им ножи.

– Вот как! – Драфт даже подался вперед. Поначалу он не очень верил в затею Базилевского.

– Да, друг мой, никак не меньше. Ножей потребовали – четыре, значит, заговорщиков будет не менее четырех, а возможно, и все пять – ведь у них еще и скальпель.

– Дело-то не шуточное разворачивается…

– Пустяки, главное – все предусмотреть. Расставь пулеметчиков на вышках, а то они уже ленятся туда лазить.

– Обязательно, сэр, у меня не забалуешь!

– Хорошо. Проверь, как работают прожектора.

– Слушаюсь!

– Только не в открытую, накройте их чем-нибудь светонепроницаемым и подключайте.

– Сделаем.

– Так, часовому у третьего корпуса патронов не выдавать.

– Да как же не выдавать, сэр?! – поразился Драфт.

– Если у него заберут винтовку, да еще с патронами, у нас могут быть чрезмерные потери. Не один, два трупа, как мы планируем, а все пять. Понимаешь?

– Понимаю, сэр.

– Можешь назначить на этот пост кого не жалко.

– Эх… – вздохнул Драфт, – да я бы их всех на этот пост назначил.

– Ну, так уж и всех…

– Ладно, есть у меня одна сволочь – постоянно ссыт в умывальник.

– Ну вот и отлично.

– Так нам ждать завтра вертолета?

– Конечно. Только не в пять тридцать, разумеется, – Базилевский улыбнулся, – а чуть позже.

82.

День тянулся медленно. С утра забрали двоих: одного калеку – без руки, второго – с единственной почкой.

Они уже были совершенно сломлены, поэтому не сопротивлялись. У однорукого еще оставался шанс вернуться, оставив в медицинском боксе кусок своей плоти, у другого приговоренного шансов на отсрочку уже не было.

Когда их выводили, Джек и Рон успели заметить еще два конвоя – из других корпусов к медицинскому боксу вели пятерых узников.

– Сегодня возьмут много, – сказал Ставр.

– Значит, вертолет обязательно будет, – сделал вывод Гастон. Пока что майор не делился со Ставром планами, тот не знал и десятой части того, что уже было известно Джеку и Рону.

Накануне Гастон сообщил им, что даст в помощь Ставру двух психов – Лейтона и Боно. Они очень боялись Гастона и готовы были выполнить любой его приказ.

Обед прошел спокойно, больше ни за кем не приходили.

Джек и Рон то и дело освежались под краном, чтобы взбодриться, – жара и высокая влажность превращали волю и уверенность в жидкий кисель.

Барнаби заранее изготовил для скальпеля удобную рукоятку из куска бечевки, теперь можно было не бояться, что при ударе соскочит рука. Нож предстояло применять на более поздних этапах, убирать часового и «любовника» требовалось аккуратно, чтобы воспользоваться их одеждой. Тогда еще оставался шанс, что их обнаружат не сразу – территория освещалась обычными уличными фонарями, а прожектора на пулеметных вышках не включались. Гастон утверждал, что за все время его пребывания в лагере такого не случалось. Впрочем, учитывая, что им готовили ловушку, можно было ожидать этой ночью и прожектора, и пулеметы.

Стемнело довольно быстро. Часов не было ни у кого, однако майор Гастон отличался поразительным чувством времени.

– Вот-вот должен подойти землячок, – сказал он, когда они втроем сидели в загородке.

Через какие-то полминуты раздался знакомый скребущий звук.

– Сидите здесь, я скоро.

И действительно, вернулся он довольно быстро и положил на стол четыре больших кухонных ножа.

– Все-таки принес? – удивился Рон, перебирая это чудовищное оружие.

– Принес и, разумеется, доложил о наших приготовлениях.

– Он вам сам признался? – спросил Джек.

– В этом нет необходимости – не хватало еще, чтобы меня мог обмануть какой-то заморыш… Теперь ждем любовничка, он будет минут через сорок…

Гастон позвал Ставра.

Тот явился и встал в проеме между шкафами.

– Садись, не бойся, мы теперь одна команда, – сказал Гастон.

Ставр осторожно присел рядом с Джеком.

– Пришло время рассказать о нашем плане, тебе в нем отводится одна из основных ролей.

Гастон достал из-под досок неприкосновенный запас.

– Вот, – сказал он, разворачивая тряпицу, на ко торой блеснули винтовочные патроны. – Это то, с чего нам придется начать. Четыре патрона зарядим в винтовку, которую добудем у часового – своих патронов у него может не оказаться.

– Почему? – сразу напрягся Ставр.

– Потому что Базилевский своим охранникам не доверяет. Возможно, не всем, но тот, что будет возле нашего корпуса, с большой долей вероятности, окажется без патронов. После того, как уберем часового и еще одного – он должен прийти уже через полчаса, – мы получим два комплекта обмундирования.

– И еще одну винтовку?

– Нет, второй охранник будет невооруженным. Ты получишь один из этих комплектов и станешь якобы конвоировать двух психов – Лейтона и Боно в медицинский бокс.

– Ночью?

Если утром ожидают вертолет, срочный заказ выполняется даже ночью. Ты здесь новичок, поэтому многого не знаешь.

– Хорошо, – кивнул Ставр, но Джек услышал в его голосе настороженность – старый жулик не верил Гастону.

– Главное не дать обнаружить себя с первых минут, ведь за нами, возможно, будут следить с вышек.

– Когда меня привозили, я не видел, чтобы на них кто-то находился.

– Я тоже, но кто знает, может быть, ночью там несут службу, поэтому издалека все должно выглядеть как обычный конвой. Пока ты движешься с психами к медицинскому боксу, Рон, воспользовавшись вторым комплектом обмундирования, приблизится к двери в сетчатом заборе и попытается обмануть часового, охраняющего вход в следующую зону, либо самостоятельно откроет щеколду – она безо всякой собачки.

Нужно лишь просунуть нож и передвинуть ее слева направо. Как только он это сделает, мы подадим тебе знак. Это будет означать, что у нас уже есть оружие и ты можешь атаковать часового возле медицинского бокса.

– Зачем? Это вызовет жуткий переполох.

– Если сможешь, сними его тихо. А мы тем временем доберемся до штаба и возьмем Базилевского тепленьким.

– Базилевский хитер. С ним не так просто сладить.

– У нас нет выбора. У него ключи к нашей победе, я имею в виду вызов вертолета.

– А может, лучше вырваться с территории и уйти на север острова? – предложил Ставр.

– Что это даст?

– Нас будет четверо, если сумеем вооружиться, появится возможность поторговаться с Базилевским.

Война ему здесь не нужна, он бизнесмен.

– Возможно, так мы и поступим, Ставр, но лишь в том случае, если других путей не останется.

– Значит, я должен буду захватить медицинский бокс?

– Да, и дождаться нашего подхода. В штабе должно быть оружие. С ним мы и подоспеем к тебе на помощь, чтобы вместе дождаться вертолета, а если повезет, заставим Базилевского отозвать охранников и тогда уберемся совсем бескровно. Вопросы?

– Все предельно ясно, – сказал Ставр, однако.

Джек был уверен: этот пройдоха не поверил Гастону.

Впрочем, майор не нуждался в подсказчиках, он сам имел глаза и уши и, если продолжал игру, значит, считал это необходимым.

83.

К тому времени, когда «любовник» постучал в стену, все уже было готово. Лейтон и Боно вместе со Ставром ждали возле входной двери. Тут же стояли Рон и Джек – в руках они держали удавки из шелковых шнуров. Скальпель с удобной рукояткой Рон сунул за пояс, кухонные ножи остались на столе в загородке – в этой операции они были не нужны.

После недолгих переговоров у стены Гастон присоединился к остальным.

– Как только этот придурок попытается меня обнять, вы двое выскакиваете и затаскиваете их сюда, – шепотом произнес Гастон.

– Понятно, – так же шепотом ответил Рон.

– Ставр… Думаю, что ребята справятся, но, если что, будь наготове.

– Конечно, сэр.

Джек подумал, что Гастон намеренно попросил Ставра подстраховать их, чтобы хоть немного поколебать его недоверие.

За дверью послышались негромкие голоса, затем засов отошел и дверь распахнулась. Свет упал на Га-стона, и он шагнул наружу. Джек и Рон скользнули за ним тенью. Через мгновение они уже волокли в ангар полузадушенные жертвы. Все произошло бесшумно, а Гастон успел подхватить свалившуюся с плеча часового винтовку.

– Ставр, выглянь… – скомандовал он.

Ставр приоткрыл дверь и, пока с охранников снимали одежду, наблюдал за тем, что происходило снаружи. Однако все было спокойно, никаких криков, топота, да и прожектора на вышках не включались.

– Одевайся… – Гастон сунул высокому Ставру маловатое для него обмундирование.

Рону его комплект пришелся почти впору.

– Ну что, готовы?

– Одну минуту… – Ставр лично вложил в пустой магазин четыре патрона и передернул затвор.

– Теперь готов.

– Выводи своих. – Гастон подтолкнул Лейтона и Боно, которые послушно, как овцы, пошли на убой.

Ставр приказал им идти в сторону медицинского корпуса, они безропотно подчинились.

Гастон отсчитал про себя положенное время и сказал:

– Давай, Рон, на тебя вся надежда…

Рон и сам неплохо помнил маршрут, но вдвоем с Гастоном они повторили его еще раз. Требовалось повернуть направо и обойти заднюю часть второго корпуса, потом свернуть налево, и вот она – дверь в сетчатом заборе. Скальпель с замотанной веревкой рукоятью Рон держал наготове. Гастон сказал, что возле поста имеется тень, но твердо рассчитывать на это не стоило – рядом могли оказаться, светильники, которые майор не сумел заметить или же их установили позже, готовя беглецам засаду.

Чужая одежда натирала в паху, ее прежний владелец был посуше Рона. Вдобавок он пользовался отвратительной по запаху туалетной водой и нечасто стирал обмундирование. У себя во взводе Рон карал грязнуль нещадно, разведчик не мог себе позволить вонять, ночью запахи разносились очень далеко. Запрещалось применять обычные моющие средства – мыло и шампуни с ароматными отдушками, в ход шли только средства, используемые аллергиками и людьми, страдающими обонятельными галлюцинациями.

Рон стал обходить второй корпус. Он старался не спешить, но ноги в неудобных мокасинах с чужой ноги невольно впечатывали каждый шаг.

Вот и дверца, за которой маячил часовой. Здесь повсюду было светло, а тень находилась метрах в трех левее.

– Что, Чибберс, свидание не состоялось? – захихикал часовой, впрочем, не собираясь отпирать замок.

– Не твое дело, – тихо произнес Рон, чтобы часовой не сразу разобрался, кто перед ним.

Отшлифованная частым применением щеколда отражала свет, и Рон без труда разобрался, куда ее следовало двигать. Быстро просунув в ячейку изгороди скальпель, он отбросил щеколду вправо.

– Да ты чего делаешь? Я бы тебе сам открыл… – Увидев наконец лицо незнакомца, часовой распахнул рот, но Рон быстро прикрыл его ладонью и нанес удар. Часовой покачнулся, однако Рон придержал его и аккуратно положил на землю, затем сдернул винтовку и проверил магазин – патроны были на месте, а на поясе нашелся запасной рожок, значит, всего набиралось сорок выстрелов. Для начала не так уж и плохо.

Как условились, Рон прокричал куликом и оттащил тело в тень – нападение на часового было совершено при свете фонарей.

По крику кулика Джек и Гастон должны были отправиться к Рону, а для Ставра голос кулика означал команду «приготовиться». Выйдя из закрытой зоны, группа Джека, Рона и Гастона сообщала об этом голосом горлинки. Услышав его, Ставр обязан был атаковать часового, охранявшего медицинский бокс.

Вскоре появились Гастон и Джек.

– Я здесь, – позвал Рон из тени.

Они подошли.

– Патроны есть? – сразу спросил майор.

– Сорок штук.

– Отлично. Джек, возьми винтовку – ты у нас, кажется, лучший стрелок?

– Кажется, – невесело усмехнулся тот. Им предстояло преодолеть метров шестьдесят по открытой и освещенной территории. – Ну что, давайте Ставру знак.

– Кричи, Рон.

Барнаби прокричал горлинкой, и все стали ждать, когда зазвучат выстрелы, но было тихо.

– Ставр оказался не таким дураком, как вы полагали, сэр.

– Я и не думал, что он попадется на эту удочку, поэтому подстраховался.

– Каким образом?

– Я не закрыл дверь в корпус и сказал доходягам, что через минуту всем можно выходить наружу.

– Но их могут заметить.

– Уверен, что заметят.

В этот момент впереди вспыхнуло ослепительное пятно прожектора, и через мгновение торопливо застучал пулемет. Красные трассеры длинными цепочками потянулись к третьему корпусу, перепуганные узники подняли крик, им вторили потревоженные охранники.

– Вот теперь – вперед! – скомандовал Гастон, и они побежали, совершенно не таясь.

84.

На противоположном углу лагеря зажегся еще один прожектор. Пока пулеметчик за третьим корпусом ничего не заметил и обшаривал лучом территорию лагеря.

Когда свет полоснул по спинам беглецов, они припали к земле. Неожиданно совсем рядом кто-то крикнул:

– Кого ты сюда тащишь?

Вопрос адресовался Рону, который был в форме охраны. Джек, не задумываясь, сбил любопытного одиночным выстрелом, а Гастон подхватил освободившуюся винтовку.

Группа сделала еще один рывок и под стук пулемета преодолела последний тридцатиметровый отрезок.

Джек первым выскочил на крыльцо и ударом приклада свалил рослого охранника. Проскользнув в штаб, он нокаутировал еще одного, а потом вышиб ногой дверь в комнату, где им с Роном устраивали допрос. Здесь он застал лысого субъекта. Судя по описаниям Ставра, это и был начальник лагеря.

– Ты кто?! – крикнул тот, хватая со стола пистолет, но Джек оказался быстрее. Базилевский получил по физиономии, перелетел через стол и свалил этажерку с деловыми бумагами.

В помещение заглянул Гастон.

– Он жив?

– Думаю, даже зубы целы.

– Отлично. – Гастон улыбнулся. – Присмотри за ним.

Вернувшись в коридор, майор хладнокровно добил двух охранников, затем поднялся на второй этаж и застрелил там еще одного.

– Идиот! – услышал Джек его голос – Сделал из второго этажа крепость, а стены первого из известняка сложены! Идиот!

Потом, судя по грохоту, они с Роном начали стаскивать мебель, чтобы забаррикадировать дверь. Окна первого этажа были прикрыты решетками.

Джек выдернул из брюк Базилевского ремень и связал пленному руки.

Стрельба стала утихать – то ли всех уже перебили, то ли узники третьего корпуса спрятались в ангаре.

– Ну, как он тут? – спросил Гастон, появляясь в полутемном кабинете.

– Делает вид, что умер.

– Проткни ему ногу шомполом – это помогает прийти в себя.

– Не нужно! – воскликнул Базилевский и, сплюнув кровавую слюну, прислонился к столу.

– Кто вы такие и что вам нужно?

– Мы ваш несостоявшийся обед, котик, – произнес Гастон и, зло улыбаясь, залепил Базилевскому звонкую пощечину, отчего голова начальника лагеря резко мотнулась.

– Вы ответите за это!

– Ответ неправильный, – возразил Гастон и уда рил по другой щеке.

– Что вы хотите?!

– Прибор РС-связи.

– У меня его нет!

– Мне снова тебя ударить? – осведомился Гастон.

– Ну нет его у меня – что я могу поделать! Бейте!

Можете убить меня, но нет у меня никакого прибора, играл истерику Базилевский.

– Рон! – позвал Гастон.

Барнаби заглянул в кабинет.

– Будь добр, отрежь этому господину палец.

– Какой? – сухо осведомился Рон.

– Любой – мне без разницы. Думаю, что ему тоже.

Барнаби выдернул из-за пояса скальпель и, вытерев.

Его о штаны, шагнул к Базилевскому.

– Не нужно, я скажу. Он за сейфом спрятан, там специальная коробочка…

Гастон проверил слова начальника лагеря и с довольной улыбкой вытащил массивную трубку. Развернув ромбовидную антенну и активировав поиск нужных частот, он убедился, что аппарат работает.

– Ты неплохой парень, Рене, только сволочь.

Поняв, что эти люди могут, завладев связью, вызвать на остров полицию из регионального управления, Базилевский сменил тактику.

– Я вижу, вы люди деловые и… умелые. Предлагаю договориться – я вызываю вертолет, и вы улетаете отсюда, к тому же получаете деньги за молчание. Скажем – по сто тысяч батов, а?

Посмотрев на угрюмые лица своих недавних рабов, Базилевский стал добавлять.

– Двести! Двести тысяч – отличные деньги! На личными! Не хотите? Мало? Пятьсот тысяч! Полмиллиона – это же хорошие деньги!

Трое бунтовщиков продолжали молча взирать на начальника лагеря, который мучительно выторговывал себе жизнь.

– Ну, тогда – по миллиону.

– Это нам подходит, – заверил его Гастон. – Вызывай вертолет.

– Вы это серьезно?

– Конечно серьезно. Сейчас сюда прибегут охранники, и ты прикажешь им убраться на север – к шахтам, а мы здесь в тишине дождемся вертолета и вместе полетим в военный госпиталь. Ты ведь туда человеческое мясо возишь?

– Ну, скажете тоже – человеческое мясо… Я предпочитаю называть это трансплантатами.

– Это вопрос терминологии…

– Они идут сюда, майор! – крикнул из коридора.

Рон.

– Вот видишь, готовься произнести речь – орать будешь через эти решетки. Поднимайся!

И Гастон погасил в кабинете единственную, тускло горевшую лампу.

85.

Кто– то толкнул дверь, но она не поддалась. Охранники, а их было несколько, стали обсуждать, что могло случиться.

– Сэр! Мистер Базилевский! – закричал один из них.

– Солдаты! – начал свою речь начальник лагеря. – Солдаты! Группа захвативших меня людей требует, чтобы я предоставил им свободу! Не вижу при чин, почему я должен мешать им. Наш бизнес не пострадает из-за потери нескольких человек!

– Они пытают вас, сэр?

Нет, они обходятся со мной вполне корректно.

Я призываю вас уйти на север – к шахтам и подождать, пока вертолет не вывезет этих смелых и благородных людей. Позовите Драфта, я хочу повторить ему этот приказ…

– За ним уже побежали, босс!

Вскоре явился Драфт, однако он не стал показываться на освещенном пятачке.

– Что случилось, Базилевский, ты звал меня? крикнул Драфт из темноты. Теперь возле штаба не было ни одного охранника.

– Я должен передать тебе приказ, Драфт…

– А я твоим приказам больше не подчиняюсь. Слушай меня, охрана! На втором этаже этого здания хранятся несметные сокровища, которые эта сволочь Базилевский награбил посредством своей преступной деятельности. Предлагаю пойти на штурм и заполучить эти денежки для себя. Обещаю честный раздел всей добычи!

– Ур-ра, даешь раздел добычи! – завопили из тем ноты охранники. Раздались выстрелы, в стены штаба ударилось несколько пуль. Базилевский свалился на пол и пополз к двери.

– Помогите же мне! Помогите – видите, они не желают меня слушаться! Джек подхватил его и рывком втащил в коридор.

– Ситуация опасная, – сказал Гастон, спускаясь по лестнице со второго этажа. Он притащил два пулемета G-8 и полдюжины коробчатых магазинов.

– Рон! Джек! Это – вам!

В этот момент Рон открыл огонь из окна соседней комнаты.

– Они идут, сэр! Их много!

– И я иду…

Оставив один пулемет Джеку, Гастон со вторым пришел к Рону на помощь, и вскоре грохот G-8 заглушил все остальные звуки.

– Они обходят с другой стороны! – предупредил.

Джек, пристраиваясь у окна.

Топая по ступеням, Рон побежал на второй этаж – устроенные там бойницы обеспечивали круговой обзор. Раздалось несколько винтовочных выстрелов, и все стихло.

– Как дела, Рон? – спросил Гастон.

– Порядок! – ответил тот.

– Скольких ты насчитал?

– Троих!

– А я семерых, один еще шевелится. Значит, всего одиннадцать, да в коридоре трое, да четверо были вначале, включая любовника… Базилевский, сколько всего охранников?

– Пятьдесят четыре! И еще эта сволочь, Драфт!

Предатель…

– Значит, придется поработать. Рон, тебе там хорошо видно?

– Нормально.

– Я попробую разговорить их командира. Сумеешь снять его?

– Пусть Джек, у него лучше получается.

– Джек? Ты нас слышишь?

– Слышу, – отозвался тот из кабинета Базилевского. Начальник лагеря лежал в коридоре, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

– Ну так попробуем?

– Попробуем, – отозвался Джек, поводя стволом.

Неожиданно на ближайшей вышке снова вспыхнул прожектор, и по стенам штаба ударили пули.

– Ура-а-а! Ура-а-а! – завопили охранники и побежали к штабу, стреляя на ходу. Джек припал к прицелу и начал короткими очередями валить атакующих одного за другим. Майор Гастон патроны не экономил, так что вскоре вся вражеская цепь оказалась на земле. Гастон прекратил огонь, Джек тоже, и только пулемет на вышке продолжал истерично надрываться.

Пули залетали в окна, щелкали по решеткам и впивались в стены, обрушивая куски штукатурки.

От известковой пыли Джек закашлялся. Стрелять по вышке он не мог – яркий свет слепил глаза.

Сверху раздался одиночный выстрел, и досаждавший Джеку прожектор погас. Выглянув из окна, он заметил на подсвеченной снизу вышке едва различимый силуэт. Приложившись к пулемету, Джек поймал силуэт в прицел и нажал спусковой крючок. G-8 отстучал короткую очередь, тело пулеметчика перевалилось через ограждение и с грохотом ударилось о землю.

Стало тихо.

– Отличный выстрел, Джек! – крикнул со второго этажа Рон.

– Тебе спасибо, ты фонарь погасил! -ответил на комплимент Джек и заулыбался. Все происходило почти как пять лет назад, во время уличных боев в Росс-Геленге. Только там еще были гранатометы с термическими зарядами, огнеметы «эфа» и натасканные в уличных боях спецподразделения дивизии «Хант», противостоявшие их отдельному батальону.

В той схватке обе стороны были хитры и умелы, по этому счет потерь оставался равным. Теперешние же противники представляли собой зажиревших бездельников.

– Драфт, ты меня слышишь? Драфт! – закричал Гастон. – Давай поговорим!

В ответ не раздалось ни звука.

– Драфт! Ты слышишь меня?!

– Да что вы кричите-то?! – отозвался кто-то рыдающим голосом. – Вы его с вышки ссадили! Отпустите нас, пожалуйста, мы на север уйдем, как договаривались!

– А сколько вас?

– С полдюжины будет…

– Ладно, уходите.

– А вы стрелять не будете?

– Не будем.

Возникла пауза.

– Джек, ты их не видишь?

– Нет, сэр, – соврал тот. Стрелять по отступающему противнику ему не хотелось.

– Рон, а ты?

– Мелькнул кто-то, но у меня же не пулемет, целиться нужно.

– Ладно, шесть человек – это не так много. Начальник лагеря жив?

– Жив, – ответил Джек, поглядывая на Базилевского. Истерика у пленника уже прошла, он с отсутствующим видом смотрел на единственную тусклую лампочку, которая еще горела в коридоре.

– Базилевский!

– Да, – отозвался тот.

– Как правильно заказать вертолет?

– Он уже заказан, – ответил начальник лагеря упавшим голосом.

– Приятно, что я в последнее время не ошибаюсь.

Во сколько ждать?

– В девять утра.

– Неплохо. Нам важно, чтобы он прилетел, Базилевский. Тебе это понятно?

– Понятно, только… Вы меня все равно убьете.

– С чего ты взял? Не слишком ли много чести для такого, как ты?

– Сэр, а вы воспользуетесь той своей возможностью? – спросил Джек. – Авиацией?

– А зачем? Вот если бы нам грозила героическая смерть от рук превосходящего численностью противника… Скажем, если о перестрелке узнали бы на соседнем острове – у морских копов. Базилевский, твои полицейские друзья, надеюсь, не оповещены о случившемся?

– Как? РС-передатчик у вас.

– Учти, если они здесь появятся, ты долго не заживешься. Хотелось бы, чтобы ты это уяснил…

Они помолчали.

– Рон!

– Да, сэр!

– Ты никого сверху не видишь?

– А кого я доложен видеть?

– Да кого угодно. Если увидишь – стреляй. Операция должна проходить стерильно, особенно такая.

– А если увижу Ставра?

– Тогда прицелься получше, потому что, когда ему выпадет такой случай, он постарается не промахнуться.

Джек понимал, о чем предупреждал Гастон. Теперь, когда охранников разогнали, Ставру не было никакого резона играть на их стороне, тем более после того, как его пытались обмануть. Самым разумным для него было занять правильную позицию и постараться перебить Джека, Рона и Гастона, а потом самому воспользоваться вертолетом.

– Рене, друг мой, у тебя здесь есть какая-нибудь одежда?

– Вы тоже думаете, что у меня здесь все завалено дорогими костюмами и золотыми запонками?

– Я спросил об одежде, Рене. Нам с приятелями нужно привести себя в порядок, мы ведь голые. Вши вый костюм, который Рон позаимствовал у мертвеца, не в счет.

– У меня есть новые комплекты обмундирования сафари, с пробковыми шлемами.

– Отлично. А где можно побриться? Мы ведь должны выглядеть так же хорошо, как и ты. – Гастон, не сдержавшись, расхохотался.

86.

Комплектов обмундирования нашлось много и разных размеров. Поочередно поплескавшись в небольшой душевой кабинке, где вода текла тонкой струйкой, все трое наскоро привели себя в порядок. Побрившись, Гастон стал выглядеть значительно представительнее.

Поскольку возле штаба было спокойно, Гастон предложил немного поспать. Получилось минут по сорок на каждого, однако даже после столь непродолжительного отдыха Джек почувствовал себя лучше.

У Базилевского нашелся кофейный напиток и к нему кипятильник, так что на рассвете троица устроила импровизированный завтрак из кофе без сахара и ирисок, завалявшихся в рабочем столе начальника лагеря.

Сам хозяин от кофе и конфет отказался, попросив только воды, что стояла в холодильнике.

– Ну, – Гастон взглянул на отобранные у Базилевского часы, – семь часов. Пора выбираться – нужно убрать с территории трупы, иначе мы спугнем вертолетчика. Я прав, Рене?

– Да, – кивнул тот. – Если он заметит какой-то непорядок, сейчас же смоется.

– Значит, пора приниматься за работу.

– А Ставр? – напомнил Джек.

– Это тоже часть работы. Сейчас я выйду, как будто уверен, что мне уже ничего не грозит, но Ставр пока стрелять не станет из опасения себя обнаружить, и я доберусь до медицинского бокса.

– И что потом?

– Еще не знаю.

Гастон критически осмотрел слабенький пистолет, который подобрал в кабинете Базилевского, и скривил губы.

– Послушай, Рене, у тебя нет чего-нибудь получше?

– В сейфе.

– Ну так назови комбинацию. Или у тебя там деньги?

– Немного.

Понимая, что он не в том положении, чтобы противиться, Базилевский продиктовал код, и Гастон открыл сейф.

Деньги там действительно были – тысяч двадцать, но поверх них лежал девятимиллиметровый автоматический «кларк», а рядом, в черной кожаной кобуре, две запасные обоймы.

– Отличный пистолет! – похвалил Гастон и вместе с оружием взял из сейфа четыре пачки в мелких.

Купюрах.

– Это пригодится нам в дороге, – пояснил он Базилевскому. – Остальное я оставляю тебе.

Джек посмотрел на начальника лагеря – в тот момент, когда Гастон захлопнул сейф, Базилевский поверил, что ему действительно сохранят жизнь, иначе зачем оставлять деньги, которые можно забрать?

– Итак, все по местам, я пошел. Рон, следи за мной. Если увидишь Ставра – стреляй. Возьми на верх G-8, он может пригодиться. Джек, пойдем, поможешь мне разблокировать дверь.

Когда они освободили проход, Гастон приоткрыл дверь на пару сантиметров и выглянул наружу. Повсюду валялись тела охранников. Трудно было ожидать иного исхода, ведь стреляли из двух G-8.

– Выглядит неплохо, нужно закончить эту операцию максимально стерильно.

Надев пробковый шлем, Гастон улыбнулся Джеку и, распахнув дверь, шагнул на крыльцо.

87.

Джек следил за майором, насколько это было возможно из окна первого этажа. В какой-то момент он почувствовал позади движение и, не оглядываясь, перекатился влево. Базилевский запоздал с броском, лезвие кухонного ножа согнулось, ударившись в подоконник.

– Вот сука… – беззлобно выругался Джек и, поднявшись, одним ударом свалил Базилевского на пол.

Потом посмотрел туда, где прежде сидел пленник ремень, которым его связывали, оказался перерезан.

Джек! Джек, иди скорее сюда! – закричал сверху.

Рон.

– Иду!

Выдернув из окна пулемет и пнув Базилевского, Джек приказал:

– Быстро наверх, сволочь! Шевели ногами!

Уговаривать пленника не пришлось, он резво взбежал по лестнице и занял место в дальнем углу.

– Там на вышке кто-то есть! – сообщил Рон, указывая на северную бойницу.

– Свяжи этого чем-нибудь, а то он, сволочь, ремень перерезал.

Пока Рон возился с Базилевским, Джек установил пулемет на сошки и через прицел взглянул на вышку. Там действительно находился человек, однако вряд ли это был Ставр.

– Скорее всего, кто-то из местных… – сделал вы вод Джек.

– Ну и что нам делать? Стрелять в него?

– А где Гастон?

Бросив на пол связанного новым ремнем Базилевского, Рон выглянул в восточную бойницу.

– Стоит на крыльце медбокса! С кем-то разговаривает!

– С кем?

– Отсюда не видно – парень прячется за бетонной колонной, что поддерживает козырек.

– Рон, эта сволочь заряжает пулемет! Теперь я его хорошо вижу!

– Достанешь его отсюда?

– Сто пятьдесят метров – для такого пулемета дистанция удобная, вот только давно я не упражнялся в тонкой работе… Что там Гастон?

– Сильно жестикулирует!

– Тогда я своего валю, а ты держи колонну!

– Давай!

Поймав на мушку едва заметный силуэт, Джек задержал дыхание. Он скорее угадывал движения этого человека, чем видел их. Вот тот замер – выбирает цель.

Джек плавно нажал спусковой крючок, и очередь унеслась к вышке. Джек повторил, взяв чуть ниже, затем добавил правее и левее – нельзя было оставлять пулеметчику ни одного шанса, у него с вышки был отличный обзор.

Со своего пулемета открыл огонь Рон. В отличие от Джека он бил длинными хлесткими очередями, отрезая возможному противнику путь к отступлению.

– Как Гастон?

– Лежит на ступенях!

– Живой?

– А я почем знаю?!

Джек подбежал к бойнице Рона. Тот перестал стрелять.

– Ты чего? Заклинило?

– Нет, майор руку поднял…

Джек пригляделся: действительно, Гастон подавал им сигналы.

– Он что-то кричит…

– Что кричит?

– «Все чисто…».

Джек прислушался. После жуткого стука пулеметов, эхо которого множилось в помещении, со слухом у него было неважно, однако теперь он точно разобрал слова – «все чисто».

– У нас тоже! – прокричал Джек.

Гастон понял и без опасения поднялся. Теперь в его руке был пистолет, он призывно махнул им.

– Спускаемся, – сказал Джек и, вернувшись к се верной бойнице, снял пулемет. Затем еще раз взглянул на вышку: движения на ней не было, значит, с пулеметчиком покончено.

88.

Подталкивая приунывшего Базилевского, Джек и Рон прибыли к медицинскому боксу. Гастон успел тут похозяйничать, собрав семерых сотрудников медицинской службы лагеря, в том числе ее руководителя – доктора Марвика, который был белее снега,

– Очень хорошо, что вы здесь появились, сэр, – обратился он к Базилевскому, словно не замечая, что тот связан. – Я пытаюсь объяснить этому человеку, что мы не можем оставить больных, которые нуждаются в нашей помощи.

Возле раскрошенной пулями бетонной колонны лежал Ставр, неподалеку валялась его винтовка с выпотрошенным магазином.

– Мне удалось достать его, когда вы начали стрелять, – усмехнулся Гастон. – Не знал, какой еще подать вам знак, пришлось жестикулировать, как в плохом театре! Только почему первые пули улетели куда-то в небо?

– Джек стрелял в пулеметчика на вышке… – пояснил Рон.

– Ах, вот как! – Гастон оглянулся на вышку. От сюда было видно, что ствол пулемета смотрит вверх. – Спасибо, Джек.

Слышавшие все это сотрудники медчасти бледнели все сильнее. Вырезать органы из живых людей им было не так страшно.

– Слушайте "мое предложение – сейчас все идем убирать трупы. Кто против, поднимите руку!

Гастон честно выдержал паузу, но руки никто не поднял.

– Спасибо, я знал, что мы поймем друг друга.

На уборку территории майор согнал еще человек шесть доходяг из второго корпуса, но после уборки запер их обратно. Тела погибших из третьего корпуса помогали убирать двое уцелевших психов – Лейтон и Боно. Волею случая, посланные на смерть, они уцелели, не получив ни единой царапины.

Когда на территории был восстановлен относительный порядок, медиков вернули в бокс.

– Осмотрите своих пациентов, сделайте им необходимые процедуры, – распорядился Гастон. – Джек, пройди с ними в палаты и проследи, чтобы они ничего не замутили, если что – стреляй. Пулемет оставь, думаю, хватит пистолета. Правильно я говорю, господа медики?

И Гастон посмотрел на сотрудников бокса, взмокших от непривычной работы.

– Да, конечно, пулемет – это лишнее, – ответил доктор Марвик и вымученно улыбнулся.

С пистолетом наготове Джек пошел следом за медперсоналом. То, что он увидел в палатах, потрясло его. Это был отстойник, где приводили в себя доноров после изъятия у них какой-то части тела.

Однорукие, безногие, напичканные наркотиками обрубки тел еще жили, принимали питание внутривенно, лишенные жизненно важных органов, они были подсоединены к их искусственным заменителям, дожидаясь, пока не найдется покупатель на все остальное.

Джек побывал на войне, и ему случалось видеть много страшного, но к тому, с чем он столкнулся в медбоксе, бывший лейтенант оказался не готов.

Помня о неожиданном нападении Базилевского, Джек держался настороже, однако, попав в привычную обстановку, медики стали успокаиваться, они поверили, что им ничто не угрожает.

Скоро появился Гастон.

– Все в порядке?

– Да, сэр.

– В таком случае, господа, попрошу на выход я вынужден изолировать вас от пациентов!

– Но почему?! Для чего это?! – начали возмущаться сотрудники.

– Доктор Марвик, будьте добры, обеспечьте явку персонала в подвал, – произнес Гастон самым будничным тоном.

– В подвал?

– Конечно. А где же прикажете вас изолировать?

Может быть, хотите в один из корпусов, поближе к пациентам?

– Нет, в подвале нам будет удобнее, – сразу согласился Марвик.

89.

Пропустив мимо себя всех работников медбокса, Гастон спустился следом. Джек думал, что майор прикажет ему идти с ним, но Гастон лишь попросил плотнее притворить дверь.

– Я постараюсь не задерживаться, скоро прилетит вертолет, – сказал майор, озабоченно поглядывая на трофейные часы.

Джек притворил тяжелую дверь и стал прислушиваться, однако до него не долетело ни звука.

Через минуту дверь скрипнула и появился Гастон.

– Ну все, – сказал он, отшвыривая в угол пустую обойму и вставляя новую. – Пора нам убираться от сюда.

Они вышли на крыльцо, где их ждали Рон и Базилевский.

– А где они? Где мои сотрудники? – спросил начальник лагеря, и его губы затряслись.

– Из всех вы для меня всего дороже, дорогой Рене.

– Неужели всех положили? – поразился Рон и посмотрел на Джека.

– Операция должна проводиться стерильно, хвосты нам не нужны, – сухо отчеканил майор. – И, кстати, Рон, можешь потом задать Джеку пару вопросов он ведь уже побывал там. – Гастон кивнул в сторону палат.

Издалека донесся стрекот вертолета.

– Он точен, это хорошо. Люблю пунктуальных людей. Рене, пилота не шокируют наши охотничьи на ряды?

– Нет, иногда я выходил в таком костюме к вертолету.

– Нас не слишком мало?

– Это не важно, бывало и так, что выходил один человек.

– А контейнеры, они необходимы?

– Контейнеры выносятся в самый последний мо мент, когда вертолет уже на площадке.

– Ты умница, Рене, – сказал. Гастон и развязал.

Базилевскому руки. – Соберись, ты должен выглядеть бодро, скоро все твои неприятности останутся позади.

– Правда? – с надеждой в голосе спросил Базилевский.

– Слово офицера.

Желтая птичка с красным крестом на брюхе появилась над лагерем. Джек, Рон, Гастон и Базилевский стояли на крыльце.

У Рона вместо G-8 была винтовка – пулемет слишком бросался в глаза. Карманы Гастона оттопыривали пачки взятых у Базилевского денег, на поясе висел РС-передатчик.

Вертолет начал снижаться.

– Можно идти к площадке… – сказал Базилевский.

– Можно – значит, пойдем, – согласился Гастон.

Четырехместный «лайтхок» на мгновение завис над площадкой и плавно опустился на бетон. Турбины сбросили обороты, их пронзительный рев стал затихать. Лопасти еще продолжали вращаться, когда пилот опустил стекло кабины и приветливо помахал Базилевскому.

– Как дела, начальник?

– Все в порядке, Гай!

Базилевский и трое охранников в странных мундирах и в идиотских пробковых шлемах двинулись к вертолету. Ранее в таком убранстве пилот видел только Базилевского, а теперь еще и эти трое. Какие неприятные лица!

Улыбка на лице пилота стала таять, он огляделся и с запозданием приметил отбитые пулями куски бетона, потеки крови на крыльце и чей-то потерянный мокасин.

– Привет! – улыбнулся ему Гастон. – Рон, сядь рядом с пилотом, а мы с Рене и Джеком разместимся сзади.

– А мы разве не повезем контейнеры? – спросил пилот, хотя и так уже было ясно, что сегодня никакого груза не будет.

– В следующий раз, дружок, сегодня у нас есть дела поважнее.

Когда все расселись, Гастон приказал поднимать машину.

– Но куда мы полетим? – спросил пилот.

– Обычным маршрутом – в военный госпиталь Гочкинса.

– А-а… – Морщины на лице пилота разгладились, и он приступил к своим обязанностям.

– Но неужели вы бросите беззащитных людей без помощи специалистов?! Зачем вы их заперли?! – заверещал Базилевский, стараясь перекричать ожившие турбины.

– Ах, какие мы заботливые! – криво усмехнулся Гастон. – Не беспокойся, я подумал обо всех! И о тебе – тоже!

Последние слова потонули в реве – «лайтхок» стал набирать высоту, оставляя далеко внизу ужасы островного лагеря. На севере дымилась труба небольшой обогатительной фабрики, где продолжали трудиться обреченные люди.

Скоро внизу потянулось море.

– Через два часа будем на месте! – сообщил пи лот, явно заискивая перед захватчиками и косясь на Рона, который поигрывал скальпелем с самодельной рукояткой.

– Нет нужды держаться за штурвал, парень, включи автопилот.

– Слушаюсь, сэр!

Неожиданно раздался приглушенный хлопок, на лице Базилевского отразилось удивление. Гастон приоткрыл дверцу и вытолкнул его из кабины.

– Что вы наделали?! Что вы наделали?! – завопил пилот. – Я отказываюсь вести машину! Я…

– Прыгай за ним! – приказал Гастон, приставляя к его голове ствол.

– Но… Но вы не можете…

– Сам прыгнешь? Или хочешь пулю напоследок?

– Сам… – Пилот судорожно сглотнул, снял наушники и, приоткрыв дверцу, вывалился за борт.

– И что теперь? – спросил Рон.

– Я сам поведу. – Гастон перебрался на переднее сиденье, чуть подрегулировал его под себя и занялся навигацией. Вертолет изменил направление, и теперь вместо запада они летели на юго-запад.

Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр! – сказал Джек.

– Знаю, – утвердительно кивнул Гастон, передавая управление автопилоту. – Операция должна проводиться стерильно.

Сняв с пояса РС-передатчик, он набрал несколько цифр.

Ему ответили, майор набрал еще один код.

– Дежурный? Примите информацию – на одном из Кейтонских островов, на Макироне, размещен лагерь для похищенных лиц, которых используют в качестве доноров человеческих органов. Расположенное на соседнем острове отделение морской полиции де лит с преступниками доходы и охраняет их. Как поняли?… Отлично… Кто передал?… Запишите: источник – Четвертое управление.

Закончив разговор, Гастон приоткрыл небольшую форточку и выбросил передатчик за борт.

– Зачем надо было бежать с острова, если туда скоро прибудет полиция? – спросил Джек.

– Полиция прибудет туда скоро, но еще скорее там окажутся люди, отправившие меня в эту мясо рубку. Как только они получат информацию, немедленно отправят чистильщиков, и, останься мы в лагере, эти ребята напоследок сказали бы нам спасибо.

– А прибор РС-связи больше не нужен? – поинтересовался Рон.

– Он не помешал бы, однако мы его засветили, связавшись с Федеральной службой криминальных расследований, которая не упустит возможности выяснить, кто подкинул им сведения об острове. Так всегда делают. Попытаются засечь местоположение передатчика с помощью спутников, но он уже на дне.

– И куда мы теперь, сэр?

– Так, ребята, давайте уже без этих, «сэр» и «господин майор». В лагере, не скрою, приятно было слышать, когда кто-то обращается к тебе по-человечески даже в помойной яме, но теперь это лишнее. Зовите меня… ну, скажем – Кен. В детстве мне хотелось, чтобы меня звали Кеном.

– Так куда мы летим… Кен?

– Думаю, нам нужно найти местечко, чтобы просушить перышки. Для этого подойдет квартира, пре доставляемая по плану «Прикрытие».

– Что это значит?

– Я знаю секретный код, который нужно сообщить дежурному регионального бюро контрразведки, чтобы он выдал нам адрес квартиры. Там мы сможем при вести себя в порядок, получить одежду, документы и деньги.

– Вроде той, откуда мы стащили ваши деньги? уточнил Рон.

– Да. – Гастон заулыбался. – Подумать только, ребята, не так давно я хотел сунуть вас в самое дерьмо.

Как же все поменялось!

Джек тоже улыбнулся. Он не очень-то верил в доброе расположение майора Гастона, человека, который был приучен менять цвет быстрее хамелеона.

– Вы… Ты, Кен, все время повторяешь одну и ту же фразу – «операция должна проходить стерильно».

Что это значит?

– Это значит, что мы не должны оставлять свидетелей, которые могут вывести на нас врагов.

– А кто наши враги?

– На данный момент нашими врагами является весь аппарат контрразведки. Предатель, который продал меня на остров, занимает в региональном бюро немалый пост. Сейчас на его стороне сила, а мы всего лишь кролики, на которых приятно охотиться. Я понимаю, мои действия кажутся вам жестокими, однако я спасаю свою и вашу жизнь.

– Я думал, вы… ты уничтожил персонал медбокса из-за их зверств.

– Мне нет дела до их поступков – с этим разберутся агенты ФСКР. А вот рассказать, что мы улетели на вертолете, они могли. Перехватить нас у побережья ничего не стоит, в каком бы направлении мы ни двигались. Когда дело касается контрразведки, ничего невозможного не существует.

Гастон посмотрел на приборы, сделал какие-то поправки, и вертолет, чуть качнувшись, продолжил полет над морем.

– Кен, а не смогут ли враги вычислить адрес квартиры, на которую мы отправимся? Если, конечно, отправимся.

– По сути ее адреса не существует. Дежурный за смену получает десятки запросов в виде кодов и отвечает кодами – они у него на экране ваквантера. Его дело передать цифры, и все. Что они означают, он не знает, по крайней мере, не должен знать. Я тоже получу цифры и по ним составлю адрес.

– То есть у тебя имеется еще одна кодировочная система?

– Правильно, Джек, ты быстро схватываешь. Не хочешь у нас поработать?

Не дожидаясь ответа, Гастон рассмеялся.

90.

В небольшом холодильнике в кабине вертолета нашлась еда – несколько бутербродов с котлетой и огурцом. Котлета была домашняя, из чего следовало, что, скорее всего, бутерброды готовила жена пилота.

– Ничего, у него есть шанс выплыть! – сказал.

Гастон, налегая на еду.

Скоро показалась береговая полоса. Гастон отключил автопилот и взялся за штурвал. На запрос неизвестного диспетчера, потребовавшего сообщить намерения пилота, Гастон ответил что-то вроде «бу-бу-бу, плохая связь».

Потом снизился и повел машину над самой землей.

– Плохо, что вертолет желтый, да еще с этим красным крестом… Кто увидит, обязательно запомнит, – сказал он.

Внизу проносились дома, каналы и шоссе, Гастон продолжал уверенно гнать вертолет, пользуясь одному лишь ему ведомыми ориентирами.

– Есть! – сказал он, и машина легла набок.

Проскочив очередное шоссе, вертолет облетел не.

Большой кирпичный домик с полицейской эмблемой на крыше и стал садиться возле пушистой рощицы, на небольшой, закрытый деревьями пятачок.

– Прибыли, джентльмены! – объявил Гастон, когда вертолет коснулся опорами зеленой лужайки. – Просьба не толпиться у трапа.

Когда они подошли к домику, являвшемуся полицейским постом, их уже встречал молодой сержант.

– Вы один, дежурный? – спросил Гастон, не пытаясь скрыть висевшее на поясе оружие.

– Да. А вы кто такие будете?

– Меня нужно срочно соединить с дежурным Четвертого управления.

– Ах вот как! – Выражение лица сержанта сразу изменилось. – Прошу вас, сэр, я сейчас же пошлю запрос…

Джек и Рон проследовали за Гастоном, который знал, как вести себя с полицейскими.

– Вы ведь понимаете, сэр, мы можем только послать запрос, а уж ответят они или нет… Сами понимаете, кто они и кто мы.

– Ответят, сержант, если я спрошу, обязательно ответят, – заверил Гастон.

Дежурный сел за пульт и начал набивать команды. Проверив текст, ударил по кнопке «ввод» и повернулся к Гастону.

– Информация ушла, сэр…

– Добавь – запрос для категории В-12.

– Слушаюсь.

Сержант сделал добавку и отправил ее в эфир. Все стали ждать. Джек от нечего делать рассматривал сержанта и его рабочее место. На пальце новенькое обручальное кольцо, на столе – фотография юной особы с пухлыми щечками и подпись – Милди.

– Отвечают, сэр! Они отвечают! – воскликнул сержант, указывая на экран.

– Хорошо, отойди в сторону…

– Конечно, сэр! Конечно! – Сержант заторопился и едва не опрокинул стул.

Гастон снял трубку и, мгновение помедлив, сказал:

– Дежурный, примите код…

Джек отошел от стола и начал прохаживаться вдоль стен, рассматривая приколотые к ним фотографии – снимки с мест происшествий и портреты разыскиваемых преступников. В одном месте он задержался, какие-то лица показались ему знакомыми.

– Эй, Рон… – позвал он.

Рон подошел ближе.

– Но это же… Не может быть! Не может быть!

Сержант!

– Одну минуту, сэр! – Сержант стоял неподалеку от Гастона, ожидая его распоряжений. Наконец майор закончил секретный разговор и, положив трубку, какое-то время шевелил губами, то ли повторяя полученные цифры, то ли уже прогоняя их через код.

– Что случилось? – спросил он, подходя к Джеку и Рону.

– Что это за фотографии, сержант? Откуда они? – Губы у Рона тряслись.

– Это с места происшествия в пригороде Санни-Лэнда. Маньяк напал на двух шлюх и изрезал их ножом на мелкие кусочки. Эксперты утверждают, что жертвы все чувствовали и умерли лишь в последний момент.

– Это почерк Сутулого, – уверенно сказал Джек.

Рон отошел и уставился в окно.

– Ну что же, нам пора.

Гастон выразительно посмотрел на Джека.

– Вы с Роном идите, а я скажу сержанту пару слов…

Рон резко повернулся, их с Гастоном взгляды встретились. Майор усмехнулся.

– А вы понимаете, что это реальный риск?

– Понимаем, – ответил Джек. – Но из этого заколдованного круга нужно выбираться…

– Ну хорошо, я принимаю условия большинства, – сказал Гастон и повернулся к недоумевающему сержанту.

– Сынок, – сказал он, – только что тебе вышла амнистия… По инструкции, я должен был размозжить тебе башку вот из этого пистолета.

– По… понимаю, – кивнул побледневший дежурный.

– Но тебе повезло. Если кто-то спросит тебя, видел ли ты того, кто ударил тебя по башке, ты должен сказать, что ударили сзади и ты ничего не помнишь…

– Понимаю, сэр…

Если же ты нарушишь данное тобой слово, к тебе ночью придут люди, которые медленно перережут горло сначала твоей хорошенькой женушке… Кажется, ее зовут Милдред?

– Да… сэр…

На сержанта было страшно смотреть.

– И все это на твоих глазах, а потом то же проделают с тобой… Все понял?

– П-понял.

– Хорошо. А теперь поворачивайся, я врежу тебе по башке, чтобы все было натурально.

Дежурный повернулся, и Гастон ударил его рукояткой пистолета. Сержант свалился на пол.

Джек облегченно вздохнул, он опасался, что майор попытается сломать дежурному основание черепа, однако Гастон сыграл по-честному.

91.

Спустя час они катили в патрульной машине. Гастон был в сержантской форме, Рон отыскал в дежурке форму какого-то капрала, а Джеку досталась гражданская одежда.

– До Миа-Гранж сорок километров! – заметил Рон, увидев указатель.

– Хорошо, что близко, время сейчас работает против нас, – сказал Гастон.

– А до Санни-Лэнда целых триста восемьдесят, – сообщил Рон, прочитав другой указатель.

Сорок километров пролетели, как один. Другие патрульные машины на дороге не встречались, а это значило, что о нападении на дежурного пока никто не знал.

– Что, Джек, боялся, я расколю этому сержанту череп? – неожиданно спросил Гастон.

– Я не исключал этого.

– Не исключал. – Гастон усмехнулся. – Признаться, была такая мысль… Была… Если парень промолчит хотя бы сутки, он нам уже не страшен.

– Значит, правильно поступили.

– Нет, поступили неправильно.

Они проехали по центральной улице городка Миа-Гранж, сделали несколько поворотов, пока не оказались в районе, застроенном невысокими домами в окружении множества тенистых деревьев. Это был старый район, в теперешние времена деревьев не сажали.

– Ничего вам не напоминает?

Напоминает, – тут же отреагировал Рон. – Точно в таком районе на Шлезвиге располагалась ваша явочная квартира.

– Правильно, случайное сходство, но поди ж ты.

Гастон остановил машину в каком-то полутемном тупичке.

– Итак, квартирка может быть под колпаком то есть прослушиваться, поэтому постарайтесь лишнего не болтать…

– Понятно.

– Ну, тогда выходим.

Оставив автомобиль, вся троица миновала пустынный проходной двор, вошла в парадную, там по узкому, пропахшему мышами коридору вышла в следующий подъезд.

– Это здесь, – обронил Гастон и стал подниматься по лестнице. Неожиданно сверху донеслись звуки борьбы – громкие ругательства и хлесткие удары.

Гастон выхватил пистолет и прижался к стене. То же самое сделали Рон и Джек – теперь у них были полицейские «грунсы».

– Полиция! Полиция! – раздался визгливый женский голос.

– Мы уже здесь! – не задумываясь ответил Гастон и побежал наверх.

Джек с Роном переглянулись – они не знали, как поступить, и остались на месте, ожидая распоряжений майора.

Драчунов Гастон разнял, дав каждому по звонкой затрещине и пообещав забрать в отделение, если они не угомонятся. Громкими криками его поддержали две женщины – одна молодая, другая постарше. Именно она звала на помощь полицию.

– Большое вам спасибо, господин офицер! Только я собралась звонить, а вы уж тут как тут!

– Не за что благодарить, мэм, это наша работа.

Гастон козырнул женщине и вместе с подтянувшимися Роном и Джеком спустился на этаж ниже.

– Вот наша квартира, – тихо сказал он, указывая на неприметную дверь под номером 24. – Давай,

Джек, ключ под половичком.

Джек не удивился беззаботности контрразведчиков: даже если бы в квартиру проник посторонний, он бы ничем не смог поживиться, не зная, где нужно искать.

Рифленая пластинка скользнула в замочную щель, замок тихонько лязгнул стальным язычком. Помедлив мгновение, Джек толкнул дверь и с пистолетом наготове шагнул в коридор – здесь их могла ожидать засада. Однако обошлось.

Знакомая обстановка: старый шкаф в единственной комнате, совмещенный санузел, на кухне самый минимум – стол, две табуретки и отключенный холодильник.

– Так, – произнес Гастон, закрыв дверь. – Теперь по очереди – освежиться в душе и выходить. Времени немного, у меня ощущение, что сюда скоро явятся.

Пока Рон был в ванной, Джек помогал майору подобрать для всех троих одежду. Помимо слегка поношенных пиджаков и отглаженных сорочек здесь были помятые гавайки, бейсболки с поломанными козырьками и стоптанные сандалии.

Гастон подобрал что-то среднее и по цвету, и по фасону – они не должны были выделяться.

Из душевой вышел Рон.

– Давай, – сказал Гастон, и Джек отправился мыться. В ванной было жидкое мыло и целая стопка гигроскопичных полотенец из синтетической целлюлозы.

Когда он вернулся, Рон уже переоделся в новую одежду, а на продавленном диване лежали деньги – четыре тысячи Базилевского и еще две из спрятанного за шкафом сейфа.

– Вот, – сказал Гастон, подавая Джеку его комплект одежды и обуви, а сам поспешил в душевую.

92.

Уже через пять минут они поочередно спустились во двор. Гастон шел первым, маскируясь большими, в половину лица, очками-светофильтрами, Джеку достались солнечные очки, а Рон наклеил набольшие усики, которые ему очень шли.

Троица отошла от дома метров сто, когда в тупичок, где они бросили полицейскую машину, начали набиваться оперативные автомобили Четвертого управления.

– Будем считать, что нам немного повезло, – признался Гастон, когда они оказались в тихом сквере. – Когда-нибудь я узнаю, как они это сделали. Давайте присядем.

Они сели на старомодную деревянную скамейку и принялись лениво поглядывать по сторонам.

– Какие у нас планы? – спросил Джек.

– Ну, документы сделать мы не успели…

– А могли?

– Могли. В другом тайнике имелось все необходимое оборудование, а болванки были в сейфе…

– Наверное, они очень рассчитывали, что мы займемся изготовлением этих документов, – заметил Рон.

– Наверное, – согласился Гастон.

– Так что же дальше?

– А дальше мы должны уничтожить предателя в рядах местного бюро контрразведки.

– Звучит просто, как сходить на рыбалку, – заметил Рон и дернул усом. – Только зачем эта кутерьма нам с Джеком, майор?

– Рон, мы же договорились, я для вас просто Кен.

– Это не меняет дела, Кен, – поддержал друга.

Джек. – Одно дело – сбежать из лагеря на острове, и совсем другое – бодаться с Четвертым управлением.

– Ну, во-первых, не со всем управлением, только с одним региональным бюро, а во-вторых, мне неприятно сообщать вам, но вы уже приговорены вместе со мной. Просто потому, что мы вместе бежали с острова.

– Нуда, конечно, – усмехнулся Джек. – Твои коллеги тоже выступают за стерильность операции.

– Вот именно, Джек.

– И что же теперь делать нашему клубу само убийц? – спросил Рон и снова дернул усом.

– Ничего особенного, всего лишь взять штурмом здание бюро.

– Да ты сбрендил, Кен!

– Ш-ш… Вы что, ребята?

Гастон огляделся. Редкие горожане неспешно прохаживались вдоль ярких клумб, в основном это были люди преклонного возраста.

– Однажды я видел офис ФСКР, – продолжал.

Рон. – Его не то что пехотой, танковым тараном не опрокинуть.

– Это так, но не совсем. Официальная контора бюро выглядит так же неприступно, в первом кольце оцепления – полиция, во втором – собственные секьюрити. Бетонные блоки, шлагбаумы. Но это лишь декорации.

– В смысле?

– В этих зданиях не ведется серьезной работы, они созданы для отвлечения внимания. Настоящее бюро находится на окраине города и прячется под вывеской какой-нибудь скромной компании по чистке и продаже ковров. Кстати, одну такую я знаю в.

Квинстоне, пригороде Санни-Лэнда.

– И что, там нет никакой охраны? – спросил.

Джек.

– Охрана есть и более чем серьезная, но, если знать, как устроена ее схема, шансы на удачу у нас будут.

– Мы берем этот офис штурмом, а ваш предатель отсутствует. Что тогда?

– Отсутствовать может кто угодно, только не он.

Раз уж они вычислили, что это я выпросил адрес явочной квартиры, полковник Чейни будет сидеть на своем месте.

– Значит, ты знаешь, что полковник – предатель?

– Процентов на семьдесят, это он.

А на тридцать кто?

– Его заместитель.

Они помолчали.

– Как будем добираться? – спросил Джек, глядя на малыша, пытающегося совочком разбить асфальт.

Его няня, забыв о долге, с выпученными глазами вчитывалась в потрепанный «женский роман».

– Угоним машину.

– Это опасно.

– Ничего страшного – угоним машину, снимем ее номера и поменяем на номера какой-нибудь другой машины. Все очень просто, и риск минимальный.

– Толково, – согласился Рон. – Мне такой фокус с номерами в голову не приходил.

93.

Нужный автомобиль нашли на ближайшей улице. Это был темно-синий «кадьос», хозяин которого любил полихачить: на капоте были прорезаны щели для несерийного воздухозаборника, а широкие шины и две выхлопные трубы подтверждали, что машина может ездить быстро.

– То, что нужно, – сказал Гастон. Автомобиль сто ял под окнами здания с розовым фасадом и вывеской.

«Кошечки мадам Арабеллы».

Скорее всего, хозяин «кадьоса» не сразу сообразит, куда подевалась машина – после «кошечек» и спиртного голова его будет соображать плохо.

Джек и Рон стали на стреме, а Гастон без труда открыл дверцу и скоро сумел завести «кадьос», который глухо рыкнул двигателем в несколько сотен лошадей.

Майор заехал за угол и остановился, дожидаясь, пока прибегут его подельники. Как только они погрузились на заднее сиденье, он тронул машину, и все трое стали высматривать место, где можно сменить номера.

Вскоре такое место нашлось – во дворике позади гавайского ресторанчика. Запах жареной баранины и чеснока заполнял весь двор, вызывая у беглецов обильное слюноотделение.

– Как сменим номера, наберем здесь жратвы, – сказал Гастон. – Я не поклонник баранины, но эти мерзавцы умеют готовить ее как надо.

Своим универсальным скальпелем Рон быстро открутил номера и спрятал их под рубашку.

– Как будто никто не видел, – сказал он, оглядываясь.

– Никто, – успокоил его Джек.

Искать подходящие для смены номера пришлось недолго. Немолодой бежевый «скайлэб» со спущенным колесом стоял неподалеку от ресторана, судя по всему, эта колымага причалила к тротуару навсегда. Однако стоило Рону начать скручивать номера, как явился хозяин «скайлэба», запаршивевшего вида старик лет шестидесяти. На нем были мятые штаны, грязная футболка и шлепанцы.

– Так, – сказал он. – Вы что, думаете, с моей машиной можно делать все, что вам заблагорассудится?

Джек покосился на Гастона, опасаясь, что тот сейчас заведет старика в какую-нибудь подворотню и свернет шею.

– Просто мы не знали, кому она принадлежит, сэр. Теперь мы видим, с кем нужно иметь дело.

Майор достал из кармана пятьдесят батов и подал старику.

– Надеюсь, это уладит наши разногласия?

– Да чего там, конечно уладит, – легко согласился тот и вынул из бездонного кармана электрическую отвертку с погнутым жалом.

– Возьми вот эту, сынок, – сказал он, обращаясь к Рону. – С ней ты управишься быстрее.

Рон не стал отказываться, и скоро номера с «кадьоса» уже стояли на чуть живом «скайлэбе», а номера ветерана были спрятаны под рубашку.

94.

Набрав в бумажные пакеты жареной баранины с овощами, троица выехала за город. По свободному, ведущему на запад шестирядному шоссе они без приключений проехали километров пятьдесят, пока не пришло время заправиться.

На заправке Гастон выяснил у служителя, где находится Брисбен.

– Десять километров до указателя, сэр, – ответил тот.

– Спасибо, приятель, сдачи не надо.

– Благодарю вас, сэр.

– Зачем нам этот Брисбен? – спросил Джек, когда они снова выехали на шоссе.

– В Брисбене живет некая сволочь по имени Хорст.

Косорылый. У него мы сможем купить автоматическое оружие. Нам без этого нельзя.

– Понятно, – кивнул Джек. – Только уж больно имя у это парня неприятное.

– Думаю, и сам парень окажется не лучше, но ничего не поделаешь – другого торговца оружием в этих местах я не знаю.

Свернув после указателя направо, они остановились, чтобы отойти в кусты. Облегчившись, снова погрузились в машину и продолжили путь. При подъезде к Брисбену их неожиданно обогнал полицейский автомобиль. Включив мигалку, он стал прижимать их к обочине.

– Ну вот, а ты говорил, никакого риска, – пробурчал Рон.

– Спокойно, может, коп просто желает спросить дорогу, – ответил Гастон и, сунув руку под рубашку, снял пистолет с предохранителя.

Из патрульной машины вышел полицейский и решительно двинулся к «кадьосу».

– Добрый день, сержант! – поздоровался с ним Гастон.

– Добрый день, только я не сержант, а капрал.

– Сегодня капрал, завтра сержант, толковые по лицейские быстро продвигаются по службе.

– Ну, это конечно, – не мог не согласиться кап рал. – Предъявите ваши права.

– Прошу прощения, капрал, но не далее как пол часа назад я выронил их в придорожном сортире, так что мои права теперь плавают в выгребной яме.

– Вот как? Не очень-то я этому верю, сэр!

– Что делать – случается и такое. Вот эти двое джентльменов могут подтвердить.

– О да, – закивали Джек и Рон, – так все и было.

– Это сейчас не имеет значения, вы едете на угнанном автомобиле. Выйдите, пожалуйста, из кабины и положите руки на капот!

– Как прикажете, сержант! Только с чего вы взяли, что машина угнана?

– А у меня ориентировочка имеется – вот… – Капрал достал блокнот и начал зачитывать признаки угнанного автомобиля. Цвет, марка, производитель шин и прорези на капоте там упоминались.

– Номер у машины какой? – перебил его Гастон.

– Номер?

Полицейский сверился с записями, затем отошел подальше и посмотрел на номер со «скайлэба».

– Э-э… – протянул он. – Должен извиниться перед вами, сэр, должно быть, простое совпадение. – Примите извинение от имени департамента полиции…

– Но ведь я еду без прав, сержант.

– Ах да, точно! – обрадовался полицейский. – Я обязан оштрафовать вас!

– И будете совершенно правы.

– Двести батов – будьте добры!

– С удовольствием, сержант.

Гастон отдал деньги и расписался на корешке квитанции.

Улыбающийся коп вернулся к своей машине, завел мотор и унесся в сторону Брисбена.

– Вот… – произнес майор, снова ставя пистолет на предохранитель. – Все говорят, естественный от бор, то да се. Был бы коп умный, нам пришлось бы его пристрелить, а этот будет жить и размножаться – у него на пальце кольцо.

Джек и Рон ничего не ответили, они еще не знали, что ждет их в Брисбене.

95.

Брисбен оказался практически заброшенным городом рыбопереработчиков. Со временем заводы переехали ближе к морю, и город стал умирать. Впрочем, несколько районов здесь еще держались, кормясь за счет западного шоссе.

Внимание Гастона привлек публичный дом, располагавшийся в нескольких составленных вместе сквоттерских домиках. Остановив машину возле скамьи, на которой, словно куры на насесте, сидели третьеразрядные шлюхи, майор выглянул в окно и, приветливо улыбнувшись, сказал:

– Привет, девочки! Отличная погодка сегодня!

– Возьми меня, красавчик! У меня быстрый язычок! – хрипло прокричала толстушка в мини.

– Нет, лучше меня, я еще девушка! – вскочила со скамьи другая и, задрав юбку, продемонстрировала отсутствие белья.

– А вот ты, кудрявая, тебя как зовут? – спросил.

Гастон, указывая на заторможенную брюнетку, которая что-то задумчиво жевала.

– Это Милли, красавчик! – ответила за брюнетку другая. – Только она тормозная!

Остальные девушки засмеялись. Лишь после этого Милли перестала жевать и, осуждающе взглянув на коллег, сказала:

– И вовсе я не тормозная. Я просто этта… квелая.

Старательно раскачивая бедрами, Милли подошла к машине и, заглянув в окно, спросила:

– Сколько вас?

– Трое.

– Тогда по двадцатке с каждого. Минет по десять.

– Годится! – обрадовался Гастон. Джек и Рон недоуменно переглянулись: некоторые действия майора вызывали у них удивление.

– Садись, а то нам уже невтерпеж…

Он распахнул дверцу, и Милли плюхнулась на соседнее с ним сиденье.

– Куда поедем?

– Прокатимся чуть дальше, рядом с твоими по дружками я не хочу.

– Ну ладно, – пожала плечами Милли и снова на чала жевать.

Проехав с полкилометра в глубь заброшенного города, Гастон остановился. Милли начала задирать юбку.

– Не спеши, – сказал Гастон. – Скажи сначала, где нам найти Хорста Косорылого.

Девушка посмотрела на Гастона, потом на сидевших сзади Джека и Рона.

– Если вы думаете, что удавите меня, как Элеонору, и закопаете, то ошибаетесь… Вот!

Непонятно откуда девушка вдруг выхватила осколочную гранату «С-1» и попыталась сдернуть кольцо.

– Держи ее! – Гастон бросился на проститутку и успел перехватить ее руку. Джек и Рон навалились сзади – все выглядело, как в страшных снах Милли.

Чтобы заставить ее разжать руку с гранатой, Рону пришлось ее слегка придушить.

Наконец гранату отобрали, Милли отпустили, и она зашлась кашлем.

– Ну ты, тормозная! Ты понимаешь, что чуть нас всех в клочья не порвала?! – закричал на нее Гастон.

Девушка с кашля перешла на плач.

– Я не знала-а-а… Я думала, вы психи-и-и…

– Откуда граната?

– У Косорылого выменяла-а-а… На брошку-у-у… мамину…

– Не вой. Где найти Косорылого?

– Т-там. – Милли неопределенно махнула рукой.

Показать сможешь?

Милли кивнула.

– Ну давай показывай – заработаешь пятьдесят батов.

Гулко рыкнув, «кадьос» остановился возле здания, которое в лучшие времена Брисбена служило аквапарком.

– Там он живет – внутри, прямо в бассейне.

– Хорошо, вот твои пятьдесят батов, уходи.

Милли вышла из машины и, не оглядываясь, заспешила обратно – к рабочему пятачку.

– Ну что, пошли?

– Пошли…

Они выбрались из машины и огляделись. Это был самый центр брошенного района, и хотя здесь не попадались выбитые окна и провалившиеся крыши, дома выглядели вполне пристойно, но пахло запустением и неприятностями. Птицы молчали, а солнце клонилось к закату, и от этого становилось жутковато.

– Поганое местечко, – сказал Гастон и стал подниматься по длинной парадной лестнице. Когда-то сюда с самого утра устремлялись целыми семьями, а теперь подъем одолевали только трое отчаянных.

96.

На первый взгляд огромное здание казалось совершенно необитаемым. Спускавшийся вечер делал сумерки внутри аквапарка гуще, и от этого его помещения казались еще больше, а их очертания призрачнее.

Где– то капала вода, под самым потолком, там, где гипсовые изваяния водных стихий держались за фальшколонны, гулко воркуя, перелетали с места на место голуби, решая свои голубиные проблемы. Каждый шаг, даже самый осторожный, отдавался раскатистым эхом. Высохший голубиный помет, в изобилии усыпавший мраморный пол холла, хрустел под ногами, выдавая каждое движение.

– Может, достать стволы? – негромко спросил.

Джек, оглядывая неприветливый зал.

– Это слишком рискованно. Если они увидят нас первыми, а они увидят первыми, могут неправильно это истолковать.

– Боюсь, они и так все неправильно истолкуют, – пробурчал Рон.

Гастон смело пошел через холл к широко распахнутым дверям, которые вели к самому центру дворца водных развлечений. Джек и Рон последовали за ним, стреляя по сторонам – глазами.

За холлом начинались бесчисленные ответвления к душевым кабинам, здесь посетители аквапарка должны были ополоснуться, прежде чем пройти в аттракционы и бассейны.

«Горячий бассейн с морской водой» – гласила одна из надписей. Сюда приходили кто постарше, чтобы попарить кости.

«Бассейн– солярий». Джек представил холеные тела молодых мужчин и женщин, тех, кому по профессиональной необходимости требовалось быть красивыми и загорелыми: дорогие проститутки, жиголо, популярные педерасты с телевидения и просто скучающие богатеи.

Под самой большой аркой был вход в главный зал – «Большой бассейн и аттракционы».

Гастон толкнул дверь большого бассейна, и через его плечо Джек увидел четверых вооруженных людей, стоявших на другом конце осушенной ямы. Ее левый край оказался неглубоким – метр-полтора, а под вышкой для ныряния были все шесть-семь метров.

Джек и Рон встали позади Гастона, но спинами почувствовали наставленные на них стволы. Оборачиваться, чтобы узнать, где находится засада, не было необходимости: узкий балкончик второго яруса опоясывал весь зал, на нем в прежние времена размещались зрители, приходившие смотреть соревнования по прыжкам в воду или водные шоу с полуголыми красотками. Одно такое Джек видел дома – в Эртвуде, в тот вечер ему понадобилась проститутка.

Лица бандитов, стоявших на другой стороне ямы, были не слишком приветливы. Не удержавшись, Джек все же обернулся – на балконе находились еще трое, их автоматы смотрели в затылки незваным гостям.

– Кто такие? – спросил самый рослый и пошел вокруг бассейна. Трое других двинулись за ним.

Мы незнакомые вам люди, проезжали мимо и вспомнили, что вас рекомендовали как специалиста…

– Какого специалиста?

– Нам нужно автоматическое оружие – три единицы. Мы хорошо заплатим.

– Оружие? – переспросил вожак этой стаи. По мере того как он приближался, становилось ясно, что это и есть Хорст Косорылый. Его лицо было изуродовано давним и очень сильным ударом, удивительно, как этот человек вообще выжил. Вся левая сторона лица была сплющена, в результате чего нос, оба глаза и рот оказались на правой стороне. Как он ухитрялся выговаривать слова, было для Джека загадкой.

– Мы не торгуем оружием! – сказал Косорылый, останавливаясь в нескольких шагах от Гастона.

– Странно, нам говорили, что торгуете. Но раз вышла ошибка – извините, мы уходим…

– Стоять! – рявкнул Косорылый, тряхнув лохматой головой. – Никто никуда не уйдет, пока я не раз решу! Я здесь хозяин!

– Мы не спорим, мистер…

– Не зови меня мистером, фраер!

Гастон в ответ только пожал плечами.

– Кто вас ко мне направил?

– Мы слышали о вас от Гила Членовоза, – старательно припоминая оперативку, ответил Гастон.

– Так вы от Членовоза? – Косорылый и его дружки понимающе переглянулись.

– Уж кого-кого, а Гила Членовоза вам поминать не следовало бы, мы с ним на ножах и всякого, кто в дружбе с Членовозом, запросто отправляем на пустырь.

Это недалеко. – Косорылый указал куда-то сквозь стену. – Там и ямки уже нарыты бульдозером, чтобы руки не марать.

– Мне жаль, что у вас с Гилом какие-то разногласия, мистер Косорылый, но я едва с ним знаком и столкнулся с этим человеком только потому, что мне потребовались три автоматических ствола. Честное слово, я бы не нарушил ваш покой, знай об этих разногласиях… – произнес Гастон, мысленно проклиная оперативников, по ленившихся проверить информацию.

– Разногласиях? Да ты понимаешь, о чем говоришь, фраер? Членовоз задолжал мне триста кусков, а такими суммами у нас не шутят!

Косорылый сделал пару шагов навстречу Гастону и, угрожающе опустив изуродованный череп, спросил:

– Вы кто такие? Уж не легавые ли часом?

– Что вы, мы не имеем к полиции никакого от ношения.

– Ну-ка подняли руки, сучары! – Косорылый дернул стволом автомата, показывая, что не шутит.

Гастон поднял руки, Джек и Рон тоже.

– Давай, Чебак, обыщи их!

– Слушаю, босс!

Чебак, самый низкорослый и самый широкий в плечах бандит, повесил автомат на плечо и подошел к Гастону. Забрав у него девятимиллиметровый «кларк», Чебак выдернул из-за пояса Джека маломощный, позаимствованный у Базилевского пистолет, а затем обезоружил Рона. Обнаружив у него полицейский «грунс», Чебак поднял его над головой и сказал:

– Босс! Да это пушка легавых!

На замотанный веревкой скальпель он не обратил внимания.

– У кого забрал?

– У этого фраера – с усиками!

– Так значит, вы все-таки копы…

– Никакие не копы, – вмешался Гастон. – Этот пистолет нам достался по случаю. Всякое бывает, сами знаете, небось, тоже приторговываете полицейским снаряжением.

– Сдается мне, фраерок, что это подстава… – хмуро заметил Косорылый, словно не слыша возражений Гастона.

– Подстава!

– Ясное дело, подстава! – поддержали Косорылого другие бандиты.

– Вот что, гости дорогие, – продолжил Косорылый. – Пожалуй, я влеплю вам по свинцовой конфете в брюхо…

– Но зачем? Мы же привезли вам деньги! – не сдавался Гастон.

– А сколько денег? – ухмыльнулся Косорылый.

– Две с половиной штуки – по восемьсот за ствол плюс бонус!

– Только не говори мне, что это Членовоз рас сказал тебе о моих расценках.

– Хорошо, не буду. Так, может, договоримся? Если пушки нам понравятся, мы и дальше будем у вас покупать…

– Тю-тю-тю, фраерок. – Улыбка на лице Косорылого смотрелась хуже, чем самые страшные кадры из фильма ужасов. – Эк ты запел! Вижу, не хочешь потроха на стенке оставить?

– А кто же хочет?

– Где деньги?

– В машине, я могу принести.

Стой! Пусть вон тот пойдет, усатый. – Косорылый указал автоматом на Рона. – Чебак, сходи с ним.

– Будет сделано, босс…

Чебак лихо перехватил автомат одной рукой, а второй толкнул Рона.

– Пошевеливайся, фраерок, денежки счет любят.

Было видно, что он копирует манеры своего предводителя.

97.

Стараясь выглядеть выше, чем был, Чебак то и дело толкал Рона в спину.

– Давай двигай, усатый! Слышал, что босс сказал?

Быстро за бабками, бегом!

Рон ничего не говорил, только вскрикивал, к удовольствию Чебака, когда тот особенно сильно тыкал его автоматом в спину.

Барнаби предпочитал не спешить. Он понимал, что все теперь зависит только от него – пока Джек и Гастон стояли безоружные против нескольких стволов, у них не было никаких шансов. Отпускать их не собирались, это было ясно – какой смысл торговаться, если можно оставить себе и деньги, и товар?

Перестав толкаться, Чебак чуть отстал, должно быть, до него дошло, что один неверный шаг может все изменить.

– Давай, рожа, шевелись!

Теперь он покрикивал только издали.

Они прошли через холл – голуби приветствовали их хлопаньем крыльев. Когда вышли на улицу, оказалось, что солнце уже приблизилось к горизонту, а крыши заброшенных зданий окрашены во все оттенки красного.

– Что, залюбовался, фраерок? Пошел к машине!

И Чебак снова толкнул Рона, отчего тот едва не покатился по ступеням.

– Ну и чего? Это, по-твоему, машина? – Чебак пнул автомобиль в дверцу.

– Да, это хорошая машина.

– Ну и как называется «эта хорошая машина»? передразнивая Рона, спросил кривляющийся бандит.

– «Кадьос».

. – Фуфло! Настоящие тачилы для реальных пацанов называются «лекседес» и «ДМБ». Понял, рыба безухая? И окна… Окна надо тонировать, иначе это пузырь какой-то получается, а не машина. Реальный автомобиль должен быть с затемненными стеклами, пирог деревенский! Когда у меня будет соответствующая тачила – а она у меня будет очень скоро – у нее будут дочерна замазанные стекла, потому что это круто! Понял?

– Понял, – кивнул Рон.

– Раз понял, гони мне бабки для новой тачилы!

И полагая, что удачно пошутил, Чебак радостно загоготал.

Движение Барнаби было едва заметным и сотни раз отработанным. Посланный с трех метров скальпель вошел в горло Чебака, его смех перешел в бульканье. Автомат вывалился из руки бандита, и он упал на спину.

– Вот и все, – сказал Рон, выдергивая скальпель и подхватывая оброненный автомат. – Твой «лекседес» достанется другому конкретному пацану.

И снова Рон оказался в холле с шумными голубями. Необходимо было найти лестницу на балкон, однако в холле был только один выход – к бассейнам. Там, в большом зале, ожидали своей участи его друзья. И хотя Гастон не был Рону другом, его можно было считать боевым товарищем.

Рон обежал все вокруг, успев осмотреть все, кроме гардероба и парочки сортиров для служащих, – лестницы нигде не было.

Еще раз обшарив глазами в сгущавшихся сумерках холл, он скорее интуитивно двинулся влево, и там за колонной ему показалось… Так и есть! Это была дверь с надписью «Выход на балкон».

За дверью оказалась винтовая лестница. Стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить на хрустевшее, словно сигнальные мины, голубиное дерьмо, Рон стал быстро подниматься.

Вот и балкон. Дверь в проеме отсутствовала, о ней напоминали только покореженные петли. Рон увидел кафельный пол и перила с деревянными накладками. Остановившись, он прислушался.

– …достал ты своей песней про сотрудничество, фраер. Все, кто приходил к нам от Гили Членовоза, оказывались в яме. Будешь там и ты. Так чего суетиться?

Рон осторожно выглянул на балкон: трое громил слушали речь своего лидера и счастливо улыбались.

Что будет, если Рон прикончит их? Косорылый может выстрелить в Джека и Гастона. Нет, этот путь не годился, требовалось втянуть бандитов в драку, а уж там Джек с майором не дадут себя в обиду – по крайней мере, у них появится шанс.

Рон набрал в легкие побольше воздуха и заорал, как попавшее в капкан дикое животное:

– И-е-е-а-а-а-а-а!!!

– Твою мать! – крикнул снизу Косорылый, пораженный этим воплем. – Живо, посмотрите, что там!

Получилось то, что нужно, и Рон, радостный, поскакал вниз, перемахивая через три ступеньки. Остановившись у выхода в холл, он поднял автомат и, подождав, когда выскочит первый бандит, свалил его точным выстрелом.

Закон боя в здании – не стоять на месте. Рон выглянул в холл, пробежал к входу в душевые и, не долго думая, выбрал двери с табличкой «Горячий бассейн с морской водой».

– Хорст, он завалил Типуна! – закричали с винтовой лестницы.

Зал горячего бассейна оказался значительно меньше основного, и яма тут была поуже, зато в ней имелись ступеньки, спускавшиеся ярус за ярусом.

Поняв, как это можно использовать, Рон спустился на несколько ярусов и, вскинув автомат, принялся ждать. Попадавшего через застекленный потолок света хватало, чтобы видеть каждого, кто войдет.

Послышались крики, потом топот, и, наконец, скрипнула дверь.

– Ну что? – крикнули из коридора.

– Вроде никого…

Бандит стал приближаться к яме бассейна, чтобы заглянуть на самое дно. Как только его голова легла на мушку, Рон нажал спусковой крючок.

Тело еще не упало на голубой кафель, когда Рон выскочил из ямы и, пробежав в дальний конец зала, юркнул в узкую дверь, за которой оказалось что-то вроде бойлерной или котельной – здесь нагревали и фильтровали воду, которую потом запускали в бассейн.

98.

Вокруг были разнокалиберные трубы и много пыли – наилучшее место, где можно держать оборону. Встав так, чтобы в просвете между труб была видна дверь, Рон приготовился к стрельбе. Хотелось надеяться, что воевать с бандитами ему придется не в одиночку – он поднял достаточно шума, чтобы Джек и Гастон попытались что-то предпринять.

В дверь ударили, да так сильно, что она повисла на одной петле.

– Гранату! Дай мне гранату!

– Чего ты хочешь?

– Он там, нужно его выкурить!

– Эй, Хаинц, ты чего приперся? Я приказал вам с Ботом охранять фраеров!

Хаинц в ответ пробубнил что-то невнятное.

– Возвращайся, дебил! Без тебя разберемся!

«Ага, Хаинц с заданием не справился, – подумал Рон. – Оставил „фраеров“ наедине с одним охранником».

– Давай!

Раздался знакомый щелчок замедлителя, и в бойлерную влетела уже знакомая «С-1», какую сегодня отобрали у Милли. Гастон забросил ее в пустующий дом, не выворачивая запала, кустарно изготовленные «С-1» славились непредсказуемостью.

Подпрыгнув, Рон зацепился за широкую трубу и поджал ноги, пряча их от осколков.

Секунда, вторая, третья… Граната взорвалась, осколки защелкали по трубам, на что те отозвались протяжными стонами на разные голоса. В нос ударил знакомый до боли едкий запах взрывчатки. Опустившись на пол, Рон стал осматриваться: пыли было немного, а взрывная волна сорвала дверь и стало светлее.

Результаты Рона удовлетворили, в этом помещении он мог оставаться довольно долго, если стрелять одиночными, – светящийся зеленым датчик показывал количество патронов в магазине – 28. Но если к Косорылому подоспеет подмога с гранатометами и зажигательными боеприпасами, тогда – все.

После взрыва гранаты бандиты активности не проявляли. Их голоса доносились откуда-то издалека, однако Рон на такой фокус не поддавался – у выхода могла ждать засада.

После недолгого затишья застучали автоматы – тут уж Рон безошибочно определил, кто стреляет: частый огонь одиночными вели Гастон и Джек, а бандиты щедро поливали огнем все подряд, наивно надеясь подавить противника огневой мощью. Звуки боя смещались к залу горячего бассейна, еще немного – и стали слышны крики бандитов, они стреляли и одновременно переругивались, обвиняя друг друга в неудачах.

В какой– то момент все заглушили длинные автоматные очереди, потом последовало несколько одиночных выстрелов, и все стихло.

– Не убивайте меня, я сдаюсь на милость право судия! – заорал какой-то бандит.

Прозвучал одиночный выстрел, и его стенания оборвались.

– Поздно каяться, расплачиваться нужно. – Барнаби узнал голос Гастона.

– Рон! – позвал Джек.

– Я здесь!

– Ты не ранен?

– Нет!

– Тогда выходи, все кончено.

Рон покинул свое убежище и вышел в зал. Джек собирал разбросанное оружие и магазины, Гастон стоял у двери и страховал коридор.

– Все, уходим, – сказал он. – Автоматы получили, больше нам здесь ничего не нужно.

Уходили со всеми предосторожностями – хотя семеро бандитов были уничтожены, здесь мог прятаться кто-то еще.

Выйдя на улицу, Гастон начал инспектировать захваченные трофеи.

– Вот этот, этот и этот забираем, – сказал он, внимательно рассматривая клейма. – Остальное – дерьмо местного производства.

– И за эти пушки они просили восемьсот батов? удивился Джек, осматривая малознакомый девяти миллиметровый «бик». – Двести монет для такого красная цена.

– Что ты хочешь? «Бик» – охранное оружие, в основном для шума – грабителей спугнуть, но стрелять одиночными из него можно…

– Одиночными можно, – согласился Джек.

Помимо брошенных здесь же, на ступенях, забракованных «биков», имелось девять заполненных патронами магазинов.

– Этого хватит? – спросил Джек.

– Не знаю, – честно признался Гастон.

Они спустились к машине и прошли мимо тела Чебака с полным безразличием.

Сели в «кадьос», и спустя несколько мгновений автомобиль взревел форсированным мотором. Немного погазовав, Гастон резко отпустил сцепление, машина развернулась практически на месте и на дымящихся покрышках стартовала в сторону западного шоссе.

99.

Проезжая мимо публичного дома, Гастон посигналил девушкам, те приветливо помахали в ответ. Милли опять сидела среди подруг и сосредоточенно жевала. Когда машина почти скрылась из виду, она вдруг подскочила на скамейке и принялась махать, немало насмешив остальных шлюх.

Майор гнал по шоссе до середины ночи, пока не опустел бак. Заметив по пути заправочную станцию, он свернул под арку с надписью «Двухкомпонентное топливо». Рядом, под аркой трехкомпонентного заправлялись только дорогие авто, владельцам которых было несложно выложить три бата за литр навороченной горючки.

– Сколько заправить, сэр? – спросил заправщик с холеным лицом, в тесноватом для него фирменном кепи.

– Полный бак, братец, семьдесят литров – дорога предстоит дальняя.

– Одну минуту, сэр.

Заправщик открыл бак и с чрезмерным усилием вогнал штуцер в перепускной клапан. Корпус машины качнулся.

– Что-то он слишком нервничает, – заметил Рон.

– Занервничаешь тут… – неопределенно ответил.

Гастон. – Пушки приготовьте…

Джек и Рон лязгнули затворами «биков».

– Кто это, Кен?

– Пока не знаю. Возможно, федеральные агенты.

– А возможно и…

– Возможно.

Они помолчали. Слышно было, как звенят под напором топлива стенки бака – горючее закачивалось под большим давлением.

– Тогда нам лучше выйти, – сказал Джек. – В машине у нас никаких шансов.

– Пойдем в магазин?

– Магазин – это то, что нужно, – подтвердил Рон.

– Эй, приятель! – Гастон высунулся в окно.

– Да, сэр.

– Магазин тут работает? Я гляжу, витрины светятся, а народу никого.

– Сейчас ночь, поэтому безлюдно, но продавец не спит – футбол смотрит.

Отлично, тогда мы пойдем, промочим горло. Дэ вид! Боб! Парень говорит, что магазин работает.

– Хорошо, отлить тоже не мешало бы…

Открылись дверцы, и пассажиры стали выбираться на воздух, потягиваясь и почесываясь, как это бывает после длинной дороги. Несколько служителей заправки, полировавшие среди ночи колонки и турникеты, внимательно за ними следили.

Когда проезжие вошли в магазин, из закоулков появилось еще пятеро, с пистолетами в руках.

– Ну как, Мич? – спросил один из них у заправщика.

– Кажется, они, сэр. Спортивная машина, рожи, усы – описание сходится.

– Оружие?

– На них широкие рубашки – если что-то есть, снаружи незаметно.

– Понятно, матерые волки. Ну ладно. – Старший дослал патрон. – Вперед!

Двое агентов передернули дробовики двенадцатого калибра и поспешили за остальными.

100.

Зайдя в магазин, Джек, Рон и Гастон тотчас отправились в дальний его конец и встали у торцов стоек таким образом, чтобы контролировать длинные проходы.

– Хозяин, я выпью сок? – спросил майор.

– Пейте, – пожал плечами продавец. – Потом предъявите упаковку и заплатите.

– Спасибо.

Джек и Рон последовали примеру Гастона.

Все трое попивали из пластиковых кубиков сок и делали вид, что внимательно изучают этикетки на коробочках с молочной смесью и банках с консервированным ревисом.

Магазинная дверь отворилась, послышался топот множества ног. Хозяин заметил опасность первым и закричал:

– Мамочки мои, грабители!

– Мы не гра-би-те-ли! – по слогам произнес командный голос – Мы работаем на государство!

Просьба всем предъявить документы!

Гастон, Джек и Рон достали автоматы. Они и не думали выходить из своих убежищ.

– Эй, вы, трое! Сдавайтесь! Вы окружены!

– Пошел в задницу! – ответил Гастон и, как только заметил движение, выстрелил. В проходе, который контролировал Рон, появился человек, и Рон всадил ему пулю точно в грудь.

Раненый отлетел к стене, роняя дробовик, который тотчас подхватила чья-то рука.

Метнулась тень в секторе Джека, он выстрелил, но неточно. В ответ прилетел заряд картечи, которая разнесла несколько банок с огурчиками. Они свалились на пол, запахло уксусом.

«Мука, – прочитал Джек на одной из упаковок. – Вес – 2 кг».

Сняв упаковку с полки, он показал ее Рону. Тот сразу понял и кивнул. Джек метнул пакет, а Рон выстрелил, однако пуля только сорвала уголок упаковки, так что эффект был ничтожен. Со второй упаковкой все получилось лучше – Рон разнес ее в клочки, и весь дальний конец торгового зала погрузился в молочный туман.

Следом за вторым пакетом последовали еще два, а потом Джек стал бросать двухлитровые бутылки с рапсовым маслом. Бутылки были не так заметны, и Рону стал помогать Гастон. Пластиковые емкости взрывались, разбрасывая золотые капли и вызывая отборные ругательства в лагере противника. Его попытки поменять место дислокации ни к чему не приводили – люди поскальзывались и с грохотом валились на пол, роняя оружие.

Перебегая от стеллажа к стеллажу, они мешкали и получали пулю за пулей. Правда, наверняка убитые вдруг стали уползать, пользуясь мучной завесой.

– Бронежилеты… – догадался Джек и, увидев чью-то ногу, выстрелил. Продавец магазина при каждом выстреле громко вскрикивал и стукался головой о прилавок, под которым прятался.

Удалось ранить человека четыре, прежде чем противник пошел на переговоры.

– Ваше сопротивление бесполезно! – закричал старший. – Сейчас сюда прибудет отряд ФСКР специального назначения, и вам придет конец!

– Так вы из федеральной службы? – спросил Гастон.

– Да… А вы?

– Мы из Четвертого управления.

– Да вы что?! – Было заметно, что федеральный агент действительно удивлен. – Тогда почему мы стреляем друг в друга?

– Не знаю, мы полагали, что вы преступники.

– Но я же представился!

– Мало ли кто как представляется. Предлагаю закончить это безобразие, старший агент.

– Откуда вы знаете мое звание?

– Это мой секрет. Кстати, ваш заправщик выглядел слишком ухоженным для простого работяги, да и кепка на нем явно с чужой головы.

– Мы отправили настоящего заправщика в отгул.

– Понятно, однако одежку нужно было приготовить свою.

В следующий раз исправимся, сэр. Ну так я выхожу?

– Выходите, старший агент, мы стрелять не будем.

Федерал выглянул из-за стойки, и Гастон приветливо ему улыбнулся, держа автомат на плече.

– Идите, не бойтесь.

Старший агент сунул пистолет в кобуру и направился к Гастону.

Они пожали друг другу руки.

– Этот фокус с мукой был для меня полной неожиданностью, а масло только усугубило ситуацию.

– Опыт приходит с годами… Дэвид! Боб! Наберите продуктов – нам пора уходить!

Рон схватил со стойки пустой пакет и начал складывать в него все, что ему приглянулось. Джек стал ему помогать.

Со стороны двери доносились стоны раненых.

– Что же мне сказать спецназу?

– Скажите, что противник прорвался через подсобное помещение и растворился в неизвестном на правлении.

– Но я же должен вас преследовать.

– Как преследовать? У вас же половина людей ранена?

– Ранена.

– В магазине скользко?

– Очень скользко.

– Ну и как преследовать?

– Никак, – вынужден был согласиться старший агент.

– Приедет спецназ, оставляйте его здесь, а раненых сажайте в их транспорт и прямиком в госпиталь.

Вот за это вам скажут спасибо.

– Благодарю вас, сэр.

– Не за что. Дэвид, Боб, готовы?

– Готовы, сэр, – ответил Рон, показывая набитый пакет.

– Тогда мы уходим. Идем через подсобку, а то у дверей такое дерьмо…

Троица прошла за прилавок, из-под которого наконец выбрался продавец.

– Эй, а кто заплатит за эти разрушения? – закричал он.

– ФСКР, кто же еще, – не оборачиваясь, ответил.

Гастон. Он указал на пакет в руках Рона и добавил: -

За это – тоже.

101.

На улице их ждал «кадьос» с полным баком, лже-заправщик успел даже протереть стекло.

– Эй, парень, давай-ка подальше от машины! сказал Джек, направляя на него автомат.

– Не беспокойтесь, сэр, я уже в курсе! – ответил тот, нервно поправляя тесноватую кепку.

Гастон, Джек и Рон погрузились в машину.

– Надеюсь, они не сунули сюда какого-нибудь.

«клопа», – сказал Рон.

– Будут дураки, если не сунули, – ответил майор и запустил двигатель.

На ночное шоссе они вырулили безо всяких происшествий, однако через пару минут мимо проскочил фургон отряда полиции особого назначения.

– Ну и хрен с вами, – пожелал им доброго пути.

Рон. В следующее мгновение Гастон резко дернул руль, избегая касательного столкновения с серым автомобилем. Обе машины заскрипели покрышками,

Гастон вдавил педаль газа в пол, и «кадьос» начал стремительно разгоняться. Трассеры разделительной линии слились в сплошной поток.

– Следите за знаками, чтобы не пропустить по ворот! – прокричал Гастон. – А то ляжем на бок!

«Кадьос» продолжал набирать обороты, обгоняя машины с такой скоростью, будто они ехали в противоположную сторону. Плотный поток воздуха царапал обшивку автомобиля, заставляя ее монотонно гудеть, спидометр показывал двести двадцать, однако узкие фары за кормой не отставали.

– Кто это, майор? – спросил Рон.

– Наши ребята, чистильщики из контрразведки.

– Мама родная… Что же делать?

– Ждем поворота, там я делаю передний полицейский разворот, освещаю их фарами, а вы бьете с двух стволов. Сразу предупреждаю: стекло у них монокристаллическое, на радиаторе бронежалюзи, по этому постарайтесь зацепить покрышки.

– Постараемся!

Отчаянно надрывая двигатели, два автомобильных монстра неслись по шоссе.

Редкие водители пугались, когда мимо проносились и исчезали впереди огни суперкаров. Некоторым они казались галлюцинацией, так бывает, когда кругом темно и тянет заснуть.

Автомобиль-преследователь понемногу сокращал дистанцию – это был аппарат, созданный в серьезной лаборатории. Его вылизанный корпус не вибрировал от ветра, антикрыло надежно прижимало колеса к полотну дороги, а умная электроника до долей процента высчитывала оптимальные режимы сгорания топлива, тем самым выдавая для погони необходимые лошадиные силы.

– Шестьдесят метров – давай! – скомандовал водитель чистильщика.

Стрелок надел аэродинамический шлем и открыл потолочный люк. Затем встал на специальную подставку и прислонился спиной к упорной доске – здесь все было приспособлено для стрельбы на большой скорости.

Чистильщик поднял винтовку – ветер взвизгнул в стволе и едва не вырвал ее из рук.

«Вот они», – сказал он себе, глядя на тусклые габаритные огни «кадьоса» и ввинчивая в гнездо опорную штангу.

– Примерно шестьдесят метров, – сказал Гастон, поглядывая в зеркало заднего вида.

– И что? – спросил Рон, державший наготове свой «бик».

– Сейчас они буду стрелять. Вы пригнитесь на всякий случай, все же у нас не монокристаллическое стекло.

– Поворот, майор! – заорал Рон.

– Где?!

– Двести метров поворот, на знаке написано!

– Точно?

Рассуждать было поздно, двести метров пронеслись за три секунды, и Гастону пришлось давить на тормоз. Однако на такой скорости асфальт был подобен льду. «Кадьос», как показалось, Джеку, даже не замедлился, их уже выносило на встречные полосы, радиус поворота был слишком крутым, и машина неслась к обочине.

Гастон вывернул руль еще круче, «кадьос» пошел юзом, потом ударился о бортовой ограничитель, и его швырнуло на середину дороги. Щелкнув переключателем ведущих колес, Гастон включил передние и, надавив на газ, выправил положение – машина пошла ровно.

– Ура майору Гастону! – срывающимся голосом прокричал Рон.

– Спасибо, сэр! – поблагодарил Джек, забыв, что они с майором уже на «ты».

– Благодарить будете, когда я вытащу вас из этого дерьма.

– А ты вытащишь, Кен? – спросил Рон.

А ты сомневаешься?

– Да.

– Ну и сукин сын!

Все трое нервно рассмеялись, а из-за поворота снова показались знакомые прищуренные фары. На повороте чистильщикам пришлось притормозить, но теперь они опять восстановили упущенное преимущество.

– У них автомобиль лучше, – заметил Джек.

– Автомобиль – ничто, удача – всё.

Узкие фары стремительно приближались.

– Дистанция! – воскликнул Гастон и дернул руль.

Пули щелкнули по заднему стеклу и, прошив салон, вышли через переднее.

– Не попали… – пробубнил Рон, вжимаясь в обшивку сиденья. Стрелок ждал, что теперь «кадьос» дернется вправо, однако Гастон снова взял левее, выскочив на встречную. Летевший на него трейлер подал гудок, майор, резко дернув руль, провел «кадьос» в сантиметре от габаритных огней автопоезда.

– Хорошо, что я этого не видел! – сказал Рон, услышав рык трейлера.

Снова щелкнуло заднее стекло, от двух отверстий разбежались извилистые трещины, но машина продолжала мчаться прямо. Джек приподнял голову – уж не убили ли майора?

– Внимание – делаем разворот! Готовность пять секунд! – прокричал он. Корпус «кадьоса» качнулся.

Следующая очередь прошла мимо, машина на визжащих покрышках поплыла боком, а затем все закрутилось, завертелось и встало задом наперед – на скорости сто восемьдесят «кадьос» несся кормой вперед.

– А-а-а! – заорали одновременно Джек и Рон.

– Стреляйте, мерзавцы! Стреляйте! – крикнул им.

Гастон, не в силах оторваться от дорожного полотна, которое он видел через изрешеченное заднее стекло.

Приказ подействовал отрезвляюще. Джек и Рон опустили стекла и выставили наружу «бики». Неожиданно попав в яркий свет фар, автомобиль-преследователь вильнул, его водитель не сразу понял, что «кадьос» мчится по инерции задом наперед.

Загрохотали автоматы. У «бика» было сильное рассеивание, пули барабанили по капоту, радиаторной решетке и лобовому стеклу автомобиля-преследователя, но никак не хотели попадать в передние шины. Скорость катастрофически падала, но и преследователь давил на тормоз, не желая напороться на верную.

Пулю.

– Есть! – крикнул Рон, и в ту же секунду завизжали шины – Гастон выполнил обратный разворот. Джек стукнулся головой о стойку и едва не потерял автомат. Мотор снова взревел, и машина понеслась в правильном направлении.

А сзади, лихорадочно вертя руль, спасал свою жизнь водитель суперкара. Ему удалось сбалансировать машину, однако она на огромной скорости врезалась в ограждение. Было видно, как полетели искры и полыхнуло пламя – так взрывались только баки с трехкомпонентным топливом.

102.

Когда стало ясно, что они победили, Гастон сбросил скорость и не без эмоций сказал:

– Благодарю за службу, ребята, это было великолепно!

– Это тебя нужно благодарить, Кен, – ответил Джек. – Вон как руль накручивал!

– Да что я, простой водила! – сказал майор, и все трое захохотали.

Они смеялись так сильно, что пришлось сбросить скорость до шестидесяти – Гастон не мог держать руль.

Отсмеявшись, замолчали.

– Куда теперь? – спросил Рон.

– Эх… кабы я знал. – Гастон вздохнул. – Самое правильное – убираться с дороги, нас теперь на десятке постов ждут, зубки точат.

– Значит, нужно искать мотель.

– Да, нужен мотель, а от красавца нашего надо избавляться, очень уж он хорошо нарисовался.

– Это понятно. Бросим у обочины?

– Нет, правильнее оставить в овраге или в лесу, чтобы противник не сразу понял, что мы уже не на этих колесах.

– А все-таки, кто противник, Кен? – поинтересовался Джек.

– Противник – нормальные агенты Четвертого управления.

– То есть они никакие не предатели?

– Нет, конечно. Они честно исполняют приказ.

– До мотеля полтора километра, – сообщил Рон, заметив указатель.

Вскоре на обочине показался фирменный указатель с названием мотеля – «Сильва». Помимо ночлега там обещали горячие обеды, круглосуточный бар и варьете.

– Только варьете нам сейчас не хватало, – сказал.

Джек, когда Гастон свернул на узкую асфальтовую дорогу.

Проехав метров двести, они увидели огни.

– Не будем торопиться, – сказал Гастон и съехал на грунтовую дорогу.

– Ты куда?

– Я же говорил – нужно избавиться от «кадьоса», нас в нем издалека опознают.

Грунтовка была довольно ровной, проехав по ней около километра, Гастон в свете фар наконец нашел то, что искал, – глубокую балку с заболоченным дном.

– Если нам повезет, она утонет в этой воде, – сказал майор, выходя из машины.

Забрав оружие и деньги, он выключил фары и опустил стекла, чтобы лишить машину плавучести, затем все трое навалились на «кадьос», и тот, подпрыгивая на неровностях, скатился в балку и плюхнулся в большую лужу.

По интенсивному бульканью можно было предположить, что машина тонет.

Возвращаться к мотелю пришлось практически на ощупь, фонарей не было, да и пользоваться ими было небезопасно. Приходилось ориентироваться на зарево от неоновой вывески мотеля и неровную цепочку освещенных окон.

Не успели беглецы пройти и сотню метров, как впереди скользнули на дорогу две яркие фары – неизвестный автомобиль мчался по грунтовке.

Прятаться было негде, и они бросились в невысокую траву.

Машина оказалась неброской с виду «сьеррой-аккаунт», однако басовитое порыкивание выдавало в ней нерядового путешественника. Это была еще одна пиранья с экипажем чистильщиков.

Обдав лежавшую в траве троицу пылью и выхлопами трехкомпонентного топлива, «сьерра» покатила дальше.

– По-моему, спереди сидели двое, – поделился наблюдениями Рон.

– Согласен, а сзади – еще двое.

– Но ведь темно, я ничего не разглядел! – удивился Джек.

– Я тоже не разглядел, но это интуиция.

– Куда же они поехали?

– Думаю, до балки, они отслеживали сигнал, который подавал радиомаяк, поставленный на нашу машину.

– Теперь поедут обратно?

– Это зависит от того, что они решат.

– А что они решат?

– Что мы скрылись в темноте… Это для нас очень хорошо.

– Чего же хорошего?

– Скорее всего, они исключат мотель из поисков.

– А может, и нет?

– Может, и нет, но мотель для нас сейчас единственная подходящая для перегруппировки база. Отсидимся, выспимся, утром украдем подходящую машину и помчимся дальше. До объекта уже немного осталось.

– А может, в поле? – предложил Рон.

– Нет, это исключено. По всем правилам они теперь поднимут вертолет с мощным тепловизором, который сможет разглядеть на земле даже трахающихся мышек.

Светлая «сьерра» простояла возле балки минуты три, развернулась и проехала обратно. Беглецы снова припали к земле, машина пронеслась мимо. Далеко впереди вспыхнули красные стоп-сигналы, «сьерра» выбралась на асфальт и покатила к шоссе.

– Вот и все, – сказал Гастон поднимаясь. – Нам нужно спешить.

Свободного места возле мотеля почти не оставалось – все стоянки занял транспорт постояльцев, в столь поздний час всякий путешественник был рад найти себе ночлег.

Где– то залаяла собака, из-за мотеля ей ответила другая.

– Надеюсь, они не нападают на незнакомых, – сказал Рон.

Со стороны бара доносилась приглушенная музыка.

– Что-то мне это напоминает, – сказал Джек.

– Мотель «Томато», – уверенно заявил Рон. – Даже бар на том же месте стоит.

– Вы в том мотеле наваляли дел, – согласился Гастон.

– Ничего удивительного, нас ведь хотели грохнуть.

– Наслышан. Сам я туда не ездил, но слушал до клад подчиненного, видел фотографии и вещдоки.

Ваш номер оказался засыпан штукатуркой и пустыми гильзами – странно, что вы уцелели при таком шквале огня.

– Нам повезло, что это дело поручили болванам.

– Я бы так не сказал, заказ выполняли ветераны бизнеса, всеми признанные профессионалы. После этого случая я задумался, стоит ли преследовать вас дальше. Вернее, эту мысль подсказал мне мой заместитель, толковый оперативник. Большое впечатление на него произвели заточки из половинок ножниц теперь-то я знаю, что это были твои поделки, Рон.

Оружие убийства и одновременно пробка – чтобы кровь не вытекала. Практичность и цинизм в одном флаконе.

– В каком флаконе? – не понял Рон.

– Не обращай внимания. Если мы отсюда выберемся, я постараюсь убедить начальство, чтобы вам выхлопотали штатные должности – никакой вне штатной работы, все посерьезному.

– Брось, Кен, – сказал Джек, приглядываясь к стоявшему за трейлером пикапу: ему показалось, что в машине открылось окно. – Ты уже предлагал нам послужить государству…

Они с Роном негромко засмеялись.

– Ну, сравнил. Тогда вы были для меня как пара затычек для задницы, ничего серьезного. Теперь я узнал вас лучше, и у меня появились намерения.

Где– то хлопнула дверца.

Гастон схватился за спрятанный под рубашкой «бик». Джек и Рон отошли на фланги, растворившись в темноте, однако подозрительные звуки не повторились, снова залаяла собака, и это разрядило обстановку.

Распахнулась дверь бара, вместе с полуночным посетителем на улицу прорвалась музыка. И снова стало тихо.

– Кто будет заказывать номер? – спросил Джек, поглядывая по сторонам.

– Разумеется, я – вы же у меня в гостях, – ответил Гастон. Он толкнул дверь, над которой тонким неоном была выведена надпись: «Администрация».

Джек и Рон вошли следом. Вопреки ожиданиям их встретила не сонная хозяйка, а здоровенный лысый детина в черной майке и с наколками на всех оголенных частях тела. Даже на черепе у него были изображены муравьи-рейтары, бежавшие неизвестно куда.

Такая писаная красота вызвала удивление даже у Гастона, человека, повидавшего многое. Удивлены были и Джек с Роном. Возникла пауза, в течение которой лысый администратор сохранял спокойствие, – видимо, он уже привык к подобной реакции.

– Добрый вечер, – сказал Гастон.

– Скорее утро, – ответил лысый. Высокий спрос на услуги мотеля мешал ему выработать необходимую вежливость.

– Нам нужно место, чтобы переночевать.

– А что, в машине тесно? – нагло улыбаясь, спросил лысый.

– Машина сломалась на шоссе.

– И вы пешком с самого шоссе притопали?

– А что делать?

– Ладно, дам вам утром телефон, вызовете эвакуатор. Сразу предупреждаю: дешевых номеров уже нет.

– Не важно, главное, чтобы поместились втроем.

– Номера остались двухместные, придется брать два.

– Нам это не подходит.

– Тогда люкс. Спальня и гостиная. В спальне двухместная кровать, в гостиной – диванчик. Пока двое забавляются, один на диванчике своей очереди ждет. Очень удобно.

Гастон на эту шутку ничего не сказал, молча глядя лысому в переносицу. Тот перестал улыбаться и почувствовал себя неуютно.

– Сколько? – спросил Гастон.

– Двести монет…

– За ночь?

– Сто двадцать.

Гастон молча положил на стойку сто пятьдесят батов.

– Сдачи не надо, но в номере должно быть холодное пиво, свежее белье и чтобы никаких тараканов.

Однажды в Панцеле, это в сотне километров отсюда…

– Я знаю.

Так вот, в Панцеле я накормил тараканами администратора отеля. По-моему, они ему не понравились.

– Не беспокойтесь, сэр, – сказал лысый, сгребая деньги. – В этом номере чисто.

103.

Лысый не обманул, в люксе действительно оказалось чисто. Здесь были две просторные комнаты – спальня и гостиная, а еще мини-бар с хересом, бренди и тремя сортами водки, ТВ-бокс и аудиочейнджер. Холодильник был забит пивом, нарезкой ветчины и солеными орешками, все остальное требовалось заказывать отдельно.

Преимущество люкса было в том, что его окна выходили на обе стороны длинного, как кишка, мотеля.

– Неплохо, – сказал Рон, обойдя номер с автоматом в руках. – Сортир раздельный, вы видели?

– Да, – сказал Джек. – А в унитазе голубая вода.

– Обожаю голубую воду, – признался Рон и опустился в кресло. – В том купе, в котором мы ехали в.

Санни– Лэнд, был отдельный сортир и в нем тоже текла голубая вода. Я по три раза смывал -никак не мог налюбоваться.

– А здесь два сорта пива, – сообщил Джек, заглянув в холодильник. «Лайт Бон» и какое-то темное.

– Темное не трогай – запьянеем. А нам нужно внимание и только внимание. Так, ребята, мыться и бриться – как всегда, в темпе, автоматы держать при себе и быть готовыми к тому, что придется удирать с голой задницей.

Рон пошел в ванную первым.

– Бритва есть? – спросил Джек.

– Есть! И бритва, и крем, и даже полотенца!

Люкс – он и есть люкс.

Джек кивнул и пошел в прихожую, проверил, как закрыта дверь, затем поднял голову к потолку.

– Эй, Кен! – позвал он.

– Чего? – явился на зов Гастон.

– Смотри. – Джек показал на вырезанный в обшивке потолка квадрат. – Это, случайно, не выход на чердак?

Гастон сходил за стулом и, поставив его под подозрительным квадратом, встал пыльными ботинками на нежную кремовую обивку. Потом ткнул кулаком в прорезанный в потолке квадрат. Тот подался. Оказалось, что это действительно выход на чердак.

Джек привычно присел и подставил плечо, Гастон встал на него ногой, и Джек забросил майора на чердак.

Этот прием был освоен лейтенантом Зибертом на фронте, где разведчикам часто приходилось преодолевать неожиданные препятствия.

– Ну что?

– Нормально, – ответил возвратившийся Гас тон. – Везде черепица – вылезти можно в любом месте в любой момент. Надеюсь, наши враги об этом лазе не знают.

– А они знают, где мы?

– Скорее не знают, чем знают.

Гастон оперся рукой на плечо Джека и спрыгнул на пол.

Появился Рон с полотенцем на голове.

– Ну что – кто следующий? – спросил он.

– Я, – ответил Джек.

Помывшись, они снова оделись и легли спать.

– Так для здоровья полезнее, – пояснил Гастон, и с ним никто не спорил. Часы показывали пять минут пятого, а к рассвету следовало восстановить силы. Дежурства организовывать не стали – все трое умели спать очень чутко.

Джек почти сразу погрузился в сновидения, перед ним поплыли неясные образы, какие-то лица, горные водопады. Джек осознавал, что спит и видит сон, понимал, что нужно быть начеку, но на него властно наваливалась тяжелая, вяжущая апатия. В предутренних сумерках он видел длинный мотель с черепичной крышей и ряды стоявших вдоль него автомобилей. Вот тихо, без скрипа начали открываться дверцы машин, и из них стали выбираться призрачные тени. Джек посчитал – их было восемь. Они крались вдоль стены и время от времени обменивались знаками. От этих теней исходила угроза, Джек отчетливо ощущал ее колючий холод. Он видел разбитые окна, рассыпанную по полу щепу от дверей и три нашпигованных пулями тела в расползающихся лужах крови.

Это лысый администратор сдал их, его вежливо попросили, он и рассказал. Ничего особенного.

Такой финал должен был состояться через пару минут, а пока восемь теней продолжали скользить в светлеющем воздухе, отсчитывая двери номеров. Вот и нужная, а рядом – окно. «Пора!» – скомандовал старший группы. «Пора!» – прозвучало в голове Джека. Он открыл глаза и ощутил, как бьется его сердце. Рука сама нашла автомат.

Лежавший рядом Гастон передернул затвор своего «бика», и они одновременно поднялись. Из гостиной показался Рон, он выглядел так, будто успел умыться и совершить утреннюю пробежку. «Начинается», – сказал себе Джек.

104.

Со стороны двери донесся едва слышимый царапающий звук – кто-то пытался открыть замок.

Возле окна спальни метнулась тень, под окном гостиной наверняка тоже были гости.

Гастон жестами распределил позиции. Джеку указал на окно спальни, Рону досталась гостиная, самому майору – прихожая. Он сделал жест, будто одергивает пиджак, потом показал пальцем в пах и на лоб. Тут все ясно: они будут в бронежилетах, стрелять нужно чуть ниже пояса и в голову.

Разумеется, первую атаку следовало ожидать через дверь – в надежде, что намеченные жертвы намаялись и спят. Если окажут сопротивление, тогда удар с двух дополнительных направлений – через окна спальни и гостиной.

Джек посмотрел на закрытое жалюзи окно, которое ему предстояло оборонять, и встал слева от него, чуть отодвинув мешавшую тумбочку.

Автомат был в правой руке, левая – свободная, за поясом два запасных магазина. Если повезет, можно продержаться минут десять, но, если противник настроен серьезно и готов идти на крайние меры, вроде применения термических гранат, красивого боя не получится.

В крайнем случае он мог и отступить. Рону тоже было куда пятиться, и только Гастон обязан держать позицию, потому что в прихожей находится лаз на чердак.

Возня у двери прекратилась, значит, замок открыли. Снаружи давались последние указания, возможно связываясь по радио с теми, кто прятался под окном спальни.

Джек будто кожей чувствовал отсчет к началу операции – три… два… один… пошел!

Дверь распахнулась, и первый, кто ворвался в прихожую, получил пулю в лоб. Тело вылетело на крыльцо, Гастон, упреждая противника, сделал еще один выстрел и стал ждать, выглядывая из ванной. В ответ кто-то прошелся по дверному проему длинной очередью. Джек слышал, как пули с треском прошивают сборные панели стен.

Снова зазвучали выстрелы, а потом звон стекла – в гостиную стали ломиться через окно. Рон несколько раз бегло ответил одиночными – на улице визгливо выругался раненый. Наступила пауза, в течение которой Джек ожидал нападения и на своем участке.

«Ну же, парни, смелее!» – мысленно подогнал он их.

Его как будто услышали. Сильным ударом ноги раму выбили внутрь помещения, полетели осколки, затрещали сорванные жалюзи, и вместе с этим мусором запрыгала по полу коварно подброшенная граната. Джек ждал гранату, но не думал, что ее пропихнут так коварно.

Распластавшись в полете, он поддел пальцами ее рубчатый корпус и перебросил в оконный проем. Пролетев еще метра три, она взорвалась уже на улице, несколько осколков вонзилось в деревянную спинку кровати, но Джеку ничего не досталось. Он грохнулся на обломки рамы и осколки стекла, вскочил, не чувствуя боли от порезов, и, разбежавшись, выпрыгнул в окно.

Разумеется, здесь его никто не ждал, после взрыва двое лежали на земле, еще одного Джек едва не сбил. Он заметил лишь выпученные от удивления глаза и, вскинув автомат, быстро выстрелил, затем повернулся и уложил еще двоих – бронежилеты им не помогли. Больше здесь никого не оказалось. Джек мог обежать вокруг мотеля и развить успех, но в этот момент в гостиной началась свалка – загрохотали длинные очереди Ронова «бика», закричали люди, с грохотом стала валиться мебель.

Джек подоспел вовремя: по полу гостиной катался клубок из сплетенных тел. Джек с разбегу заехал ногой по чьей-то голове в шляпе, затем выстрелил в появившийся в оконном проеме силуэт.

Рон отбросил тело противника и поднялся. Он был весь в крови.

– Ты ранен? – спросил Джек и, перехватив еще один силуэт, снес его двумя выстрелами в бронежилет – не смертельно, но верный нокдаун.

– Нет, это их кровь… – Рон продемонстрировал трофей – первоклассный дуэльный инструмент. Он подхватил автомат, и в этот момент в окно влетела выпущенная из подствольника граната. Ударив в стену, она проделала огромную дыру в спальню.

Пригибаясь к самому полу, напарники выскочили в прихожую за мгновение до того, как наружную Дверь разнесли еще одной гранатой и несколько длинных щепок вонзились в Гастона. Он свалился на пол среди пыли и дыма, но сразу стал подниматься – это был всего лишь шок.

– Рон, давай! – крикнул Джек и, подпрыгнув не вероятно высоко, выбил кулаком потолочный люк.

Потом встал «лесенкой», выставив колено и держа автомат ступенькой. Барнаби встал на колено, потом на автомат, оказался на плечах, и Джек, пружиня ногами, подбросил напарника на чердак.

– Давай! – крикнул тот, готовясь принимать плохо соображавшего Гастона. Джек подхватил майора под мышки, подбросил его, а Рон тотчас ухватил раненого за ворот.

– И-р-раз! – Общими усилиями Гастон моментально оказался на чердаке.

– Давай! – Рон снова подал руку, но тут клубы пыли прорезал зеленый луч лазерного прицела.

– Подожди…

Джек схватил автомат, прикинул местоположение снайпера и расстрелял в том направлении весь магазин. Рон снова подал руку и, как только Джек за нее схватился, резким движением, словно морковку из земли, выдернул его на чердак.

105.

Поначалу этим ходом им удалось сбить преследователей с толку. Те забросили в номер еще несколько гранат, окончательно переполошив постояльцев мотеля, многие из которых неодетыми выбегали к своим машинам и спешно отъезжали, сигналя друг другу и осторожно объезжая бегающих вокруг здания вооруженных людей.

Уехать хотели все разом, поэтому на подъездных путях стали образовываться пробки. Паника было на руку беглецам, они разобрали в крыше небольшое отверстие над припаркованным у мотеля трейлером.

Водитель грузовика тоже был перепуган и собирался бежать. Когда Джек, Рон и Гастон обрушились на крышу его прицепа, он как раз разогревал двигатель. Из трубы вылетал оранжевый дым с коричневыми хлопьями – холодные окислительные блоки не успевали дожигать компоненты. Водитель видел это и отчаянно ругался.

Неожиданно для него открылась ближняя к мотелю дверца и в кабину, один за другим, стали забираться какие-то окровавленные люди.

Водитель поначалу очень рассердился и хотел уже наорать на незнакомцев, но вовремя одумался и спросил:

– Вам куда, ребята?

– На шоссе… – сказал Гастон, выдергивая из брюха острую, как игла, щепку. – И побыстрее, пожалуй ста, мы спешим…

Водитель еще немного погазовал, затем отпустил сцепление, и трейлер, словно морской сухогруз, отчалил от стены мотеля.

Однако ехать ему пришлось недолго: дорогу преградили несколько легковых машин, водители которых ругались, выясняя, кто из них должен проехать первым.

– Мы спешим, приятель, – напомнил Гастон.

– Понял, – кивнул водитель, опасливо косясь на.

Рона, который выглядел так, будто искупался в кровавой реке. Грузовик взревел мотором в тысячу лошадей и пошел на таран. Легковушки разлетелись, словно картонные коробки, а трейлер, даже не ощутив препятствий, покатился к шоссе.

– Отличная работа, парень! Как тебя зовут?

– Глобус, сэр! – воскликнул шофер, старательно удерживая вихляющийся трейлер на узкой подъездной дороге.

– Отличное имя для дальнобойщика, пожирателя километров!

– Это папаша виноват, он у меня географию очень любил!

– Дави на газ, Глобус! Мы в двух шагах от большой удачи! – подбадривал его Гастон.

В зеркале заднего вида показались две приплюснутые «сьерры-аккаунт».

– Не дай им обогнать нас, Глобус!

– Слушаюсь, сэр!

Пропустив обгонявшую «сьерру» до середины корпуса, водитель резко взял влево, и машина выскочила на обочину.

– Отстали, с-суки! – возбужденно воскликнул.

Глобус. Эта чужая игра начинала ему нравиться.

Впереди показалось шоссе, с него к мотелю свернул микроавтобус. Широкие шины, дополнительный воздухозаборник и малиновый оттенок монокристаллического стекла выдавали в нем врага.

– Глобус, врежь ему на три четверти от края!

– Слушаюсь, сэр!

Водитель микроавтобуса, не ожидая подвоха, среагировал поздно и не успел увернуться от атаковавшего его монстра. На этот раз удар был чувствительным, сказалась усиленная рама микроавтобуса. Встав от удара на передний бампер, он свалился на блок и покатился в кювет. С преследовавших «сьерр» по задним колесам трейлера ударили из дробовиков.

– Кстати, Глобус, у тебя есть оружие?

– Так у вас же вон – автоматы, сэр… Вам, кстати, куда?

– Направо, дорогой…

Громко рокоча прогревшимся мотором, трейлер выскочил на шоссе. Проезжавшие мимо машины испуганно шарахнулись, уступая ему дорогу.

106.

Не отставая ни на метр, пара приземистых «сьерр» преследовала набирающий скорость трейлер. Обгонять грузовик они пока не решались, но понемногу подбирались ближе, словно касатки к агонизирующему киту.

– Ну так как насчет дробовика, парень?

– Под сиденьем, сэр! Восьмизарядный «шклас», все патроны – на картечь!

– Годится… Ну-ка, привстали, ребята.

Джек и Рон приподнялись, и Гастон вытащил из-под сиденья дробовик шестого калибра.

– Мамочка моя! – не удержался Рон. – Эта пушка расшибет тебе плечо, Кен!

Не расшибет, у нее жидкостный компенсатор! – сообщил Глобус.

– Зато какая мощь… – любовно глядя на монстра среди дробовиков, сказал Гастон. – Подайся вперед, брат Глобус…

Шофер пригнулся к рулю, а Гастон приоткрыл окно и выставил «шклас» наружу. Поймав на мушку капот пошедшей на обгон «сьерры», он нажал спусковой крючок.

Чудовищная отдача отбросила его назад, грохнувшись затылком о лобовое стекло, майор обрушился на колени Джека и Рона.

– Мамочки родные… – покачал головой Рон и, привстав, посмотрел в зеркало заднего вида. Сорванный капот «сьерры» кувыркался в воздухе, а по дороге рассыпались куски ее мотора.

– Готов! – заорал Глобус – Ну, что я говорил?!

Растирая плечо, майор поднялся на сиденье и тоже взглянул в зеркало заднего вида. Дымящийся корпус подбитой «сьерры» юзом шел по встречной полосе.

– Ничего не сломал! – немного удивленно произнес Гастон.

– Я же говорил – жидкостный компенсатор!

– Да… – Заметив, что вторая «сьерра» не пытается идти на обгон и как-то увяла, Гастон откинулся на спинку сиденья.

Через полминуты, словно очнувшись, он сказал:

– Сейчас мы провернем один фокус, брат Глобус…

– Какой, сэр?

– Ты должен притормозить на ближайшем повороте и высадить нас…

– А потом?

– Двигаться прежним курсом километров пять…

– А потом?

– Поедешь по своим делам.

– Слушаюсь, сэр.

– Впереди поворот! – воскликнул Рон, который лучше всех ориентировался в дорожных знаках.

– Приготовься, Глобус, возле заправки мы соскочим.

На столе зазвонил диспикер. Сигнал соответствовал закрытому каналу спецсвязи. Рука с наманикюренными ногтями и с массивной платиновой печаткой на безымянном пальце потянулась к трубке, на оголившемся манжете в запонке блеснул бриллиант.

– Алло, слушаю…

– Это Сигал, сэр.

– Слушаю, капитан.

– Они ускользнули, сэр.

– Как это могло случиться?

– Вы не предупредили о том, что это за люди, сэр. – От отчаяния капитан Сигал стал дерзить начальнику бюро контрразведки.

– У вас потери, капитан?

– Да, и очень большие… Шестеро убитых…

– Это много, – фальшиво пособолезновал полков ник Чейни, хотя полагал, что Гастон убьет больше.

Когда– то он был лучшим чистильщиком в управлении, а полковник был его напарником.

А раненых сколько?

– Уже четырнадцать…

Полковник вздохнул:

– Ладно, Сигал, я прикажу поднять вертолеты, а вы, будьте добры, проследите за тем, чтобы они были наведены на цель.

– Слушаюсь, сэр.

Сложив диспикер и убрав его в карман, капитан перешел шоссе и остановился возле трейлера, с большим трудом остановленного засадой. Лобовое стекло кабины было разбито и высыпалось внутрь, на залитое кровью тело водителя, моторный отсек дымил, в него попало не менее полусотни бронебойных пуль. Капитан надеялся, что подписанные на ликвидацию тоже окажутся здесь, но просчитался – в кабине оказался только водитель.

Знать бы, что он один, можно было взять его живым, а теперь он уже не скажет, где высадил пассажиров, сколько их было.

Подъехала полицейская машина, из нее выскочил лейтенант. Наткнувшись носом на удостоверение Четвертого управления, он смутился и, откозыряв, уехал.

«Вот невезуха», – подумал капитан, еще раз оглядывая изрешеченную кабину грузовика.

107.

Целую неделю люди сеньора Марино обшаривали побережье метр за метром, но тщетно – Джек Зиберт и Рон Барнаби словно под землю провалились. Удалось найти троих сбежавших бухгалтеров семьи и одного прокурора, приговоренного сеньором Марино еще семь лет назад. Эти находки были приятны – он присутствовал на казнях всех четверых, однако, кроме удовольствия, никаких дивидендов сеньору Марино это не принесло, а ему так хотелось денег, по-настоящему больших денег. Ситуация складывалась совершенно неправдоподобная. Пропажа людей или бегство врагов случались и прежде, однако всегда оставались какие-то следы, намеки, свидетельствовавшие о том, куда могли подеваться беглецы, здесь же был абсолютный вакуум. Чистый лист.

Сеньор Марино пребывал в дурном расположении духа, пока однажды не пришло обнадеживающее сообщение. Один из его капитанов, принявшись от полной безысходности шерстить торговцев крадеными часами, вышел на поставщика крупных партий, некоего Шляпника. Этот человек был малоизвестен, поскольку принадлежал к бывшим осведомителям полиции, а у них имелась собственная структура и иерархия.

Шляпника взяли и привезли в «Марино-палас», где он, поняв, с кем имеет дело, рассказал без утайки о бизнесе по торговле органами и о том, куда подевались Джек и Рон.

На остров Макирон тотчас были отправлены люди, однако через несколько часов они связались к сеньором Марино и сообщили, что там уже ничего нет, кроме нескольких человек из военной полиции, которые охраняют улики. Они рассказали, что узники развезены по госпиталям, и по всем фактам нарушений закона проводится расследование, а еще поведали о большом количестве жертв боестолкновения – с острова вывезли десятки убитых.

Когда люди сеньора, по дружбе, подарили военным полицейским полтысячи батов, те стали вспоминать все, что слышали хоть краем уха. Их память стала работать значительно лучше, и они воспроизвели несколько невнятных рассказов узников, обобщив которые, можно было понять следующее. Однажды ночью в лагере вспыхнул бунт. Бой неизвестных бунтовщиков с ротой охраны продолжался несколько часов, в результате чего остатки охраны ушли на северное побережье острова. Победители же дождались вертолета и на нем отбыли на «большую землю». Поскольку это была самая внятная информация из того, что прежде получал сеньор Марино, он поделился ею с Сутулым.

– Что ты на это скажешь, Тревис? Джек и Рон были твоими приятелями. Как ты думаешь, могли они выжить в условиях этого лагеря?

Сутулый загадочно улыбнулся и какое-то время молчал, интригуя сеньора Марино и заставляя его злиться, потом сказал:

– Если разговор идет о десятках трупов, то тут без.

Джека и Рона не обошлось… Где они сейчас? Мне бы очень хотелось с ними повидаться.

– Рад бы тебе помочь, но не знаю как. Сам-то где собираешься их искать?

– Свой чемоданчик они спрятали где-то в окрестностях Элинопсеса, а значит, в этот город обязательно вернутся.

– Элинопсес велик, Тревис, где ты будешь искать двух человечков и крохотный чемоданчик?

– Еще не знаю, сэр, – честно признался Сутулый. – Но думаю, что на месте мне будет лучше ориентироваться, у нас с этими ребятами родственная связь, я их чую.

– Как чуешь? – не понял сеньор Марино.

. – Не знаю как, но чую. В этом мире мне с ними не ужиться, вот и пересекаются наши дорожки – либо я, либо они. Но вообще меня больше Рон интересует.

– Что значит интересует? – терялся в догадках глава семья Марино.

– Хочу окончательно выяснить, чья рука быстрее – его или моя…

– Ну что же, Тревис, хоть я и не совсем понял, о чем ты тут трепался, но в Элинопсес можешь оправляться прямо сейчас. Поддержку со стороны местных семей я тебе обеспечу.

108.

Джеку пришлось поселиться на окраине города в отеле «Шиноут», который прежде служил полицейскому управлению холостяцким общежитием. Интерьеры в нем были самые непритязательные, хозяин гостиницы оставил в неприкосновенности даже бывшую при полицейских мебель – черно-коричневые столы и стулья с разной длины ножками. Впрочем, все эти неудобства можно было терпеть, поэтому «Шиноут» из-за доступности цен был населен большим количеством разнообразных жильцов – от странствующих художников до мужей, занятых поисками сбежавших жен. Среди этой разношерстной толпы Джек мог безо всякого риска встречаться с Роном и Гастоном, которые поселились в двух других отелях.

На пару дней майор предоставил Рону и Джеку возможность самим искать себе развлечения, а сам исчез. Напарники догадывались, что майор наведывается в район расположения коврово-торговой фирмы, чтобы получше изучить систему ее охраны.

На третий день они встретились, чтобы провести краткое совещание.

– Наружная охрана состоит из восемнадцати человек, – огорошил союзников майор.

– В таком случае предлагаю атаку танковой полу ротой, – с сарказмом произнес Джек.

– Не все так плохо, камрады, – улыбнулся Гастон. – Вам не нужно будет проникать внутрь здания.

– Ты сделаешь это один? – уточнил Рон.

– Один, но при поддержке пожарного расчета.

– Ты подожжешь здание? – догадался Джек.

– Ничего подобного, я лишь воспользуюсь пожар ной лестницей.

– Разве здание не огорожено?

– Огорожено – четырехметровым бетонным за бором с колючей проволокой под напряжением. По официальной версии, в подвале здания хранится большой запас дорогостоящих ковров.

– Понятно.

– Расстояние от забора до стены здания – ровно восемнадцать метров.

– И что из этого?

– А какой вылет у пожарной лестницы? – спросил майор и, скрестив руки на груди, посмотрел на подельников с видом победителя.

– Так ты что, хочешь въехать в здание верхом на лестнице?

– Не просто в здание, приятель, а прямо в кабинет.

Чейни!

– Да ты молодец, Кен, ты действительно молодец! – похвалил майора Джек. Задумка Гастона казалась достаточно простой, чтобы сработать.

Они обсудили кое-какие детали, а потом в дверь номера постучали, и Джек пошел открывать.

– Опять ты? – спросил он, хотя и так видел, что перед ним Мелисса, свободная художница. Ее номер был забит мольбертами, однако она не упускала случая заработать и своим еще достаточно красивым телом.

– Не хочешь за пятьдесят батов – я даром дам, – сказала Мелисса, обворожительно улыбаясь и пытаясь проскользнуть мимо Джека в номер.

– У меня гости, – сказал он, загораживая дорогу.

– Женщина? – В глазах художницы-проститутки загорелся огонек ревности.

– Нет, это мои друзья.

– А ты не хочешь меня им представить?

– Нет. У нас мужские посиделки. Извини.

И Джек закрыл дверь. Он боялся, что Гастон, познакомившись с девушкой, посчитает ее подозрительно навязчивой и уберет, чтобы «операция проходила стерильно».

– Кто это был? – спросил майор, когда Джек вернулся.

– Подружка одна, живет на этом этаже.

– Что ей нужно?

– Мне кажется, я ей понравился.

– Она ведет себя не слишком навязчиво? – Гастон подался вперед, внимательно глядя на Джека.

«Такого не обманешь», – подумал тот.

– Обыкновенная проститутка, предлагает сделать это за деньги.

– Будь внимателен, Джек… – Гастон понизил голос – Мы вышли на дистанцию последнего броска, теперь каждая мелочь имеет значение.

– Кстати о мелочах… – Рон взял на себя нелегкую задачу – начать разговор, о котором они с Джеком договорились заранее. – Нужно решить, что мы будем делать после того, как ты покараешь предателя, Кен.

– А что тут решать? – Майор настороженно глянул на Рона, потом на Джека. – Вы о чем, ребята?

Хотите, чтобы я добыл вам денег?

– Не совсем, Кен, – вступил Джек. – Не совсем о деньгах.

– О чем же?

– О наших жизнях.

– Ты полагаешь, у меня есть резон подставлять вас снова? Но это же глупо. Для этого нет даже логической предпосылки, но я подозреваю, что моим заверениям в искренней вам благодарности ты не поверишь…

– Эк ты завернул, я даже не все понял, – признался Рон.

– Это я никак не пойму, о чем вы говорите.

– Мы в ловушке, Кен. Я и Рон. На нас охотятся очень серьезные организации.

– Вы поссорились с какой-то спецслужбой?

– Эх, если бы…

– Да перестаньте вы ходить кругами, говорите как есть.

– Ты знаешь бункер в Элинопсесе?

– На берегу реки? Конечно знаю.

– Что в нем хранится?

– Официальная легенда звучит как бред, но из своих источников я знаю, что там компания «Фьорд» хранит исходники.

– Что хранит? – переспросил Рон.

– Исходные программы. Они являются первоосновой, на которой потом строятся программные продукты. Эксперты мне объясняли это как-то более мудрено, но я понял именно так.

Джек и Рон переглянулись. Только теперь они начали понимать, что лежало в чемоданчике.

– Постойте, уже не пытались ли вы украсть эту штуку, ребята? Вы что… – Гастон смотрел то на одного, то на другого. – Нет, вы что, действительно пытались?

Насмешливая улыбка стала сползать с его лица.

– Ну, тогда вы действительно вляпались. Частные структуры – это такие отморозки, с которыми не возможно договориться…

Гастон вздохнул и принялся потирать лоб, видимо, придумывая выход из создавшейся ситуации.

– Вот если бы найти денег…

– Много? – спросил Джек.

– Хотя бы пару миллионов.

– А почему не десять? – нервно хохотнул Рон…

Если уж прожженный майор контрразведки не знал, что можно сделать, их с Джеком дела были действительно плохи.

– Нет, ну даже биться головой о стену было бы куда продуктивнее, чем пытаться похитить исходники.

Не знаю, чем вы думали – наверное, задницами…

– Кен, самое смешное в том, что мы эти исходники действительно похитили.

– Молодцы, конечно, – усмехнулся Гастон и резко выпрямился. – Что ты сказал?

– Я сказал, что исходники мы с Роном забрали.

– Как забрали? Рон, – Гастон посмотрел на Барнаби, – что он говорит?

– Он говорит, что мы вывезли из бункера небольшой чемоданчик, в котором хранится тонкая металлическая пластина. Это и есть гребаные исходники?

– Судя по всему, да.

Теперь Гастон не кривлялся, он понимал, что все сказанное его союзниками – правда.

– Где оно?

– В предместьях Элинопсеса, зарыто в лесу.

– Понятно. Значит, насколько я понял, вы хотите, чтобы я поддержал вас своими возможностями?

– Возможностями, которые у тебя появятся после того, как покараешь предателя, – уточнил Джек.

– Я принимаю ваше предложение, тем более что помимо возможности вернуть вам долг тут открываются кое-какие перспективы… Однако за вами сейчас должны гоняться не только люди «Фьорда», но и головорезы из «Филипп Таккер». «Нетстейп» тоже не останется в стороне. Все эти заклятые враги связаны друг с другом тонкими каналами утечки сведений, поэтому информация о пропаже, безо всякого сомнения, стала доступна всем заинтересованным сторонам.

– За нами сейчас не охотятся только ленивые, – подтвердил Джек. – Когда нас пытались взять в отеле.

Санни– Лэнда, перестрелка завязалась между несколькими группами.

– Странно, что ваши об этом ничего не знают, – заметил Рон.

– Думаю, что знают. Просто я далек от этой темы, да и давно нахожусь в командировке… Уверен, что знают.

– В охоте участвуют еще и бандиты, к которым, видимо, примкнул один из наших недобрых знакомых.

– Кто таков?

– Мы зовем его Сутулый, он неплохо владеет но жом, по повадкам – умелый убийца. И еще он маньяк…

– В чем это выражается?

Тогда в полицейском дежурном пункте, когда ты хотел капрала убрать…

– Ну?

– Там на стене были приклеены фотографии с места происшествия с расчлененными женскими телами, только лица остались нетронутыми. Это были наши с Джеком случайные подружки, которые дважды спасли нас – раз во время облавы и потом, когда меня захватили бандиты, а Джек прятался в бетонном водосбросе…

– Мы гостили у этих девушек какое-то время, – подтвердил Джек. – Видимо, Сутулый как-то на них вышел… Только они ничего не знали.

– Значит, этот Сутулый все еще у вас на хвосте?

– Думаю, да. У него нюх, как у собаки, так что он может появиться в самый неожиданный момент.

– Значит, будем наготове, а пока давайте разберемся с проблемой контрразведки.

109.

Всю необходимую подготовку провели за два дня: угнали автомобиль, закупили парики, накладные усы и черные очки. Грим предназначался для Рона и Джека, поскольку им предстояло играть роль нападающей на бюро банды. Гастон собирался атаковать с открытым забралом и въехать в кабинет предателя на выдвижной пожарной лестнице, как на белом коне.

Пожарное депо очень кстати находилось неподалеку, и вызов машины майор тоже брал на себя.

Накануне тщательно распределили патроны. На два уцелевших автомата пришлось по полтора рожка, правда, у Гастона остался «шклас» чудовищного шестого калибра, но он в дело не годился.

Для внутренних переговоров на местном блошином рынке была куплена пара отчаянно хрипевших радиостанций, впрочем, на расстоянии в полкилометра они держали устойчивую связь, и этого было достаточно.

– Главное – предупредить вас, когда я уже буду мчаться на пожарной машине. Мы должны согласовать свои действия очень точно – сначала вы открываете огонь, а спустя тридцать секунд я атакую с фланга.

– Как ты думаешь, Кен, что случилось с тем водителем? – поинтересовался Рон.

– Убили, конечно.

– За что?

– Ни за что, просто мы его подставили… Он увел погоню, а мы остались живы.

– Подло как-то получается.

– Не подло, а тактически грамотно. Вопрос терминологии, ничего больше.

Назавтра предстояла серьезная работа, и Джек лег пораньше. Гастон настоял, чтобы и эту ночь они провели на разных квартирах, не привлекая к себе внимания.

– Кстати, эта проститутка больше не надоедает?

– Нет, – соврал Джек. Мелисса продолжала делать ему предложения, но он упорно отказывался.

Несмотря на то что в номере наверху праздновали день рождения, Джек быстро уснул. Он проспал около четырех часов, а когда проснулся и посмотрел на часы, было без трех минут два. Кто-то не очень умело пытался вскрыть замок, и эти скребущие звуки разбудили Джека.

Не долго думая, он поднялся с кровати, скрутил матрас и накрыл его сверху одеялом. В свете уличных фонарей, попадавшем в комнату через щель между шторами, отличить «куклу» от человека не представлялось возможным.

Оружия в комнате не было – автоматы хранил у себя Гастон. Где-то на столе валялся перочинный нож, но им можно было пораниться и самому. Не придумав ничего лучше, Джек спрятался за шкаф, а на случай обороны поставил рядом стул.

Вскоре неизвестные злоумышленники одолели замок. Это было несложно, такие замки Джек открывал кривым гвоздем.

Ночные гости вошли в комнату и огляделись.

– Поганый номер, не будет тут ничего, – тихо произнес мужской голос.

– Есть у него деньги, есть, я сама видела, – соврала.

Мелисса. Джек узнал ее голос.

– Хорошо, сейчас поищем, произнес второй мужчина. – Только сначала клиента оглушим.

Смотри, не сильно, – забеспокоилась Мелисса. – Нам здесь мокруха не нужна…

– Никакой мокрухи. Буме – и он в отключке.

Осторожно выглянув из-за шкафа, Джек заметил, как три силуэта приближаются к кровати. Мужчины были рослые, один из них вдобавок держал бейсбольную биту.

– Давай…

– Только не сильно! – снова напомнила Мелисса.

«Жалеет», – усмехнулся Джек и стал заходить с тыла.

Грабитель размахнулся и врезал по «голове» клиента. Потом отдернул одеяло и удивился:

– Не понял…

Джек был уже рядом и ударил его в ухо, второго грабителя он дернул за ворот и, когда тот завалился, ударил пальцами в кадык.

На этом сражение закончилось. Мелисса, не проронив ни звука, глядела на Джека с восхищением.

– Зачем ты их привела?

– Хотела тебе отомстить…

– За что?

– За все. Это, между прочим, мои братья… – Она с запозданием стала ронять слезы. – Сволочь ты.

– Вот как?! – Джек нервно хохотнул, залепил Мелиссе звонкую пощечину и, пока она не опомнилась, швырнул на кровать и задрал на ней юбку.

Девушка для порядка посопротивлялась, а потом смирилась. После первого захода попросила выпустить ее ненадолго – очухавшихся братьев нужно было выпроводить в коридор.

Вытолкнув их, полуоглушенных, за дверь, она закрыла номер на ключ и вернулась в койку.

110.

Джек проснулся в семь утра, но не от противного трепыхания электронного будильника, а от нежных прикосновений женской руки.

– Кто?! Что?! – Джек вскочил и в первое мгновение ничего не понял. Мелисса сидела на его кровати уже одетая в легкий голубой сарафан, причесанная и свежая.

– Ты просил разбудить тебя в семь часов, у тебя важная встреча, – напомнила она.

– Спасибо… – Джек огляделся, опасаясь, что здесь еще прячутся братья этой переменчивой девушки.

– Никого нет, мы одни, – сказала она и засмеялась.

– Чем это пахнет?

– Кофе! Если быстро примешь душ, как раз успеешь к горячему.

– Откуда здесь кофе?

– Я принесла плитку, а кофе дал мне мистер Лутц с нашего этажа… Как-то я заработала на нем двести батов.

– Ты с ним спала? – Джек хотел непринужденно выскользнуть из-под одеяла, но обнаружил, что на нем нет трусов, и, смутившись, замотался в покрывало.

– Мне вовсе не обязательно спать с человеком, чтобы получить деньги. Я ведь художница, а проституция – так, развлечение для получения дополнительных жизненных красок. Мистеру Лутцу я написала неплохой портрет. Действительно неплохой, даже самой понравился.

Джек быстро привел себя в порядок, а когда вернулся из ванной, Мелиссы уже не было.

«За плиткой зайду вечером», – написала она в записке, которую оставила на столе рядом с большой чашкой кофе и тремя гренками.

«А я собирался ее выгнать», – вздохнул Джек и принялся за кофе. Через полчаса он должен был встретиться с Роном.

Закрывая дверь на замок, Джек понимал, что замки в этом отеле лишь условность, а принимавший ключ портье показался ему жуликом.

«Все они здесь воры», – сказал себе Джек, стараясь сосредоточиться на предстоящей работе.

Улица встретила его солнцем и громкими гудками автомобилей. Неподалеку от отеля находился нерегулируемый перекресток, где каждый водитель по-своему толковал правила уличного движения.

Джек повернул налево и пошел в сторону кожевенной фабрики, большого сумрачного здания из красного кирпича. За фабрикой тянулась череда небольших оптовых магазинчиков. Судя по ценам, здесь торговали просроченным либо никому не нужным товаром. Джек не раз проходил мимо торговых рядов, но еще никогда не видел здесь более одного покупателя на два десятка магазинов.

После магазинов, один, за другим, стояли два ангара-близнеца, а за ними начинался сквер с увядающими деревьями. Именно там на скамейке Джека ждал Рон.

Барнаби настолько вжился в образ постороннего человека, что совершенно не отреагировал на появление Джека, который сел рядом.

– Ну что, пошли?

– Что, простите? – Рон оторвался от утренней газеты и посмотрел на Джека поверх розовых светофильтров.

Джек выразительно скривился.

– Ах да, конечно. – Рон свернул газету и сунул в карман, – Ну, потопали.

Они вышли из сквера и, пройдя квартал со смешанной застройкой, где дешевые парикмахерские соседствовали с авторемонтными мастерскими, выбрались на настоящую городскую улицу, которая вела к центру. Джек представил, что где-то там шныряет Сутулый, а в потоке машин вальяжно плывет на своем «лондейле» Мартин Гошар, человек, который курировал команды одноразовых бойцов и лгал им в глаза, мечтая лишь о том, как бы поскорее воспользоваться их кредитными карточками, оставшимися без хозяев.

Пройдя до первого поворота направо, напарники обошли загородившую переулок тележку зеленщика, повернули налево и, следуя инструкциям Гастона, оказались в запыленном тупике. У кирпичной стены с самыми разнообразными надписями стоял на деревянных колодках бесколёсный «патсон-турбо», мощная и престижная машина из позапрошлого десятилетия.

Оглядевшись, Барнаби подошел к грязной витрине заведения по приему цветного металла, а на самом деле – пункта скупки краденого у отбросов общества. Побарабанив по мутному стеклу пальцами, Рон заметил внутри какое-то движение и направился к двери. Она распахнулась, на пороге возник подросток неопределенного пола.

– Колеса, – коротко сказал Рон.

– Щас, – ответили ему.

Через мгновение из вонючего магазинчика выскочили полдюжины детей с домкратом, ключами и колесами от «патсона». Они в мгновение ока обули автомобиль, убрали колодки, а самый главный из них даже завел машину, показывая, что она на ходу.

Рон отдал ему две стобатовые бумажки, и ватага скрылась в своей норе, хлопнув дверью.

В машине сильно пахло протухшей рыбой, так что, прежде чем ехать, пришлось открыть все четыре окна. Джек занял место за рулем, а Рон с интересом посматривал на тротуары, словно надеялся встретить знакомых. Его волнение выдавало лишь глубокое дыхание – Рон настраивался.

Пока в своих действиях напарники строго следовали инструкциям Гастона, которые он по нескольку раз им повторил. Все шло гладко, Рон готов был признать, что работать по вылизанным схемам майора довольно удобно.

Следующим пунктом их остановки числился западный автовокзал. Следуя рекомендациям Гастона, Джек запарковал машину неподалеку от служебного входа – там было больше бардака, все машины по умолчанию считались местными и не привлекали внимание полиции. Стоянка для обычной публики располагалась перед центральным входом, возле нее болталось множество подозрительных типов. Среди них могли оказаться и те, кто контролировал выезды из города.

111.

Выйдя из машины, Джек и Рон со скучающими физиономиями прошли через служебную дверь, проигнорировав сонного охранника, однако подниматься в офисы не стали и, пройдя по узкому коридору, вышли в зал через двери с надписью: «Служебный выход».

Пройдя мимо ряда пустых кресел, напарники двинулись к камерам хранения. Джек остановился у газетного киоска и, будто бы выбирая газету, наблюдал за Роном через отражение в витрине. Тот набрал нужный код и достал из ячейки довольно объемистый дорожный саквояж.

– Автобус компании «Галлауз» по маршруту Элинопсес-Скрини-Дибанзор отправится от восьмого терминала в двенадцать часов десять минут! – объявили по вокзалу.

Рон с саквояжем прошел мимо Джека. Тот постоял у витрины еще немного, проверяя, нет ли хвоста, затем купил журнал с голыми девками на обложке и не спеша двинулся за напарником. Рон зашел в мужской туалет, Джек последовал за ним. Пришлось занять две соседние кабинки, поскольку развернуться вдвоем в одной было невозможно.

Рон открыл саквояж и достал две пары легких ботинок. Одну он передал Джеку, вторую оставил для себя, поставив на крышку унитаза. Потом Рон передал напарнику легкую куртку, зеленоватые очки-светофильтры и коричневый парик. Под одеждой в саквояже находился портфель из мягкой светлой кожи, его нужно было взять с собой, в нем лежали автоматы. Старую обувь и освободившиеся рубашки, свою и Джека, Рон забросил в саквояж и вышел из кабинки. Возле умывальника стояла большая емкость для бумажных полотенец. Рон положил в нее саквояж и, надергав полотенец, тщательно его замаскировал.

Появился Джек. Он стал рядом с Роном и начал мыть руки, одновременно поглядывая в зеркало и оценивая свой внешний вид.

Рон усмехнулся. Выглядели они весьма забавно, если не считать уложенные в портфеле девятимиллиметровые автоматы.

Автомобиль ждал их на прежнем месте.

Джек завел мотор и медленно повел «патсон» вдоль забора, чтобы воспользоваться полуофициальной дорогой и миновать центральный подъезд автовокзала.

Едва они скрылись за поворотом, у главного подъезда резко затормозил автомобиль, дверцы распахнулись, и на асфальт выскочили четверо решительных мужчин. Расталкивая прохожих, они вошли в зал и зашагали прямиком к мужскому туалету.

– Ну? – спросил один из них, искривленный как вопросительный знак.

– Они там, – уверенно ответил боец местной организации, которая по просьбе сеньора Марино помогала Сутулому.

– Пошли, – коротко бросил тот и, незаметно достав нож, вошел в туалет первым.

Возле зеркала мыл руки какой-то человек, Сутулый, даже не взглянув на него, шагнул к первой кабинке и распахнул ее, но увидел только белый унитаз.

Не успокоившись, он перешел к следующей кабинке, и так проверил все, кроме последней, которая оказалась заперта.

Кивнув своим людям, Гастон отошел в сторону. Двое громил навалились на дверцу и сорвали ее с петель, обнаружив в кабинке перепуганного гражданина со спущенными штанами.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Заткнись, засранец, – после паузы ответил Сутулый и шагнул к бойцу, караулившему Джека с Роном.

– Где они? – прорычал Сутулый.

– Я… я не знаю…

– Как были одеты?

– Одеты? В… светлые рубашки… один в такую… персиковую, второй в голубую. А на ногах были мокасины-лодочки, серые и бежевые. Точно – серые и бежевые.

Тревис огляделся. Кабинки он уже проверил, там ничего не было, но если этого болвана провели, значит, где-то здесь должна остаться одежда. Заметив пластиковую урну для использованных полотенец, он сунул в нее руку и вытащил вместительный саквояж.

Распахнув его, Сутулый вывалил персиковую и голубую рубашки, а также две пары мокасин – серую и бежевую.

Бросив саквояж, он перешагнул через него и пошел прочь. Поставленная на авось ловушка сработала, но он не был к этому готов. Однако радовало уже то, что Джек и Рон в городе, значит, чутье его не подвело и рано или поздно он должен встретиться с Роном.

112.

Охранник у входа выглядел каким-то встревоженным.

Рон наблюдал за ним уже десять минут, то и дело передавая бинокль Джеку, чтобы тот тоже убедился– с охранником не все в порядке.

Они припарковали машину за двумя припорошенными дорожной пылью елочками. До здания коврово-торговой фирмы было метров триста, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Минуту назад Джек связывался по рации с Гастоном. Тот был совсем рядом – возле пожарного депо.

– Все по плану, – сказал майор. – Минуты через четыре «судно»… выйдет.

Под судном подразумевалась пожарная машина с расчетом из восьми человек, включая водителя. Джеку очень не хотелось, чтобы Гастон, следуя своему принципу «стерильной операции», перестрелял потом невинных людей, принадлежавших к героической профессии.

К одиноко скучавшему охраннику присоединился еще один, широкоплечий, с длинными, связанными в «конский хвост» волосами. Под пиджаком у «конского хвоста» болтался пистолет-пулемет «Т-40» с удлиненным магазином. Это не радовало.

С одной стороны, требовалось отвлечь от Гастона как можно больше охранников, а с другой – с сорока метров тренированный человек сделает из их «патсона» решето, особенно учитывая то, что удлиненный магазин «Т-40» вмещал восемьдесят патронов.

– Я достану щиты, – сказал Рон.

– Давай.

Щиты из восьмимиллиметровой легированной стали валялись в багажнике. До последнего момента было неясно, стоит ли их использовать, ведь при необходимости требовалось быстро покинуть машину. А как ее покинешь, если двери забаррикадированы?

– Твою мать! – выругался Рон. – Они неподъемные!

– Железо, Рон, ничего не поделаешь.

Кое– как разместив два листа брони у колен, Барнаби с трудом закрыл дверь, затем начал пристраивать их к дверям. Как и обещал майор, листы были обрезаны так, чтобы не мешать при стрельбе из окна.

– Готовность «один»! – прохрипела рация голо сом Гастона.

– Есть готовность «один», – ответил Джек. Это означало, что им следовало выскочить из засады через одну минуту – Гастон на пожарной машине был уже в пути.

– Запомните, когда вы отстреляетесь и начнете смываться, – инструктировал Гастон, – делайте это быстро, поскольку вам на хвост сядут двое специально отряженных людей на «сьерре». Через три-четыре по ворота они подойдут на дистанцию выстрела. Тут вам придется туго: второй человек в «сьерре» стрелок.

– Нам полагаться только на себя?

– Да. В случае, если они вдруг потеряют к вам интерес и вернутся, это будет означать нашу победу.

Джек смотрел на электронные часы, а Рон все пристраивал броневые пластины так, чтобы они не мешали.

– Осталось тридцать секунд!

– Вот ведь зараза, никак не умещается!

Рон все дергал и дергал зеркальный лист металла, а тот за что-то зацеплялся.

– Двадцать секунд! – Джек придавил педаль газа. – Хватай автомат, вылетаем!

– Да здесь он, со мной, вот только железку эту пристрою…

Джек стартовал на счет «ноль секунд». «Патсон-турбо» взвыл, как штурмующий препятствие танк, и, стряхнув с елочек пыль, выскочил на асфальт. Джек с сожалением отметил, что охранники сразу обратили на них внимание и достали оружие. Пока он разгонялся, они уже брали машину на прицел – так, на всякий случай. Поэтому, как только «патсон» притормозил и из его окна показался ствол «бика», скорострельные пистолеты-пулеметы обрушили на машину огненный смерч. Разрывные и бронебойные пули с активной боевой частью шутя рвали обшивку старого автомобиля, однако два слоя легированной стали делали свое дело – ловили бронебойные сердечники, не пропуская их внутрь кабины.

Рон открыл огонь, и сразу удачно. Один из охранников упал навзничь, его оружие отлетело в сторону. Ответный огонь был страшен. Крыша «патсона» начала вставать горбом от жесткого «начеса», создаваемого разрывными пулями.

Гастон предупреждал: пару секунд контакта – и бежать. Джек честно отсчитал полторы секунды и вдавил педаль газа в пол. Старый мотор «патсона» не подвел и рванул так, что охрана не сразу заметила исчезновение мишени. Пули прошлись по посадке елочек, прежде чем стало ясно: злоумышленник сбежал.

А далее все происходило именно так, как предупреждал майор: одна из секций металлического забора опустилась, и на улицу выскочила бежевая «сьерра». Сидевший рядом с водителем стрелок на ходу дослал патрон, машина, пробуксовывая всеми четырьмя колесами, юзом выкатилась на проезжую часть. Водитель прибавил оборотов, и «сьерра» с ревом понеслась догонять обидчиков.

Едва она растаяла в пыльном облаке, как из ближайшего проулка, снося мусорные баки, выскочила трехосная пожарная машина. Поблескивая никелированными деталями, она подпрыгнула на невысоком бордюре и продолжила движение по стриженому газону. Ее лестница была выдвинута метров на двадцать и поднята на небольшой угол, чтобы ударить в окно, где в уютном кабинете сидел предатель. Готовый к высадке Гастон балансировал на двух последних ступеньках лестницы.

Со стороны главного входа угрозу с фланга заметили слишком поздно – охранники возились со своим раненым товарищем.

Раздался удар, полетели обломки бетона, красная машина застряла в огромной пробоине забора, однако успела дотянуться лестницей до окна. Вместе с осколками стекла и кусками рамы майор Гастон влетел в кабинет полковника Чейни.

Пролетев от окна до шкафа с архивными папками, Гастон ударился о них ногами и рухнул на пол, однако о боли забыл напрочь, его рука твердо держала направленный на полковника пистолет.

– Ты же мог расшибиться, Петер, – покачал головой Чейни. – Что, если бы здесь не оказалось шкафа? И потом – почему ты никогда не стучишься?

– Ошибаешься, я постучал, – возразил Гастон и, решив, что время разговоров вышло, выстрелил. Рука чуть дрогнула, и раненый успел выхватить оружие, однако большего ему не удалось – выстрелив еще дважды, майор пригвоздил его к стене.

В приемной послышался топот.

– Входить по одному! Иначе я взорву здание! крикнул Гастон, чувствуя, что силы покидают его, уж слишком сильно он ударился о шкаф.

Дверь приоткрылась, чьи-то глаза стали изучать Гастона через образовавшуюся щель, видимо проверяя, есть ли у него взрывное устройство.

– Эй вы, кто там? Немедленно представьтесь! собрав всю волю, прикрикнул Гастон начальственным голосом.

А вы кто?

– Я агент «полста-второй» из программы «Лебеди».

Дверь приоткрылась шире.

– Этого не может быть, «полста-второй» из «лебедей» погиб.

– Это тебе полковник сказал, сынок? Он предатель и работал на врага, вот только прикончить меня ему не удалось. Немедленно свяжись с управлением…

– Слышал? Свяжись с управлением! – передал собеседник Гастона кому-то за своей спиной, затем вошел в кабинет.

– Я без оружия.

– Я вижу. Полковник убит, поэтому я временно беру на себя руководство бюро…

– Как только ваши полномочия подтвердят из управления, сэр.

– Хорошо, но «сьерру» с охотниками отзовите пря мо сейчас, они гонятся за моими людьми.

– Хорошо, сэр. Это мы сделаем.

113.

Спустя час Джек и Рон уже сидели в одном из помещений бюро, подъезд которого обстреливали совсем недавно. Их стараниями один из охранников получил тяжелое ранение, однако шансы выжить у него были.

Труп Чейни, накрытый простыней, лежал в коридоре. Его должны были забрать в лабораторию. Мимо с озабоченными лицами пробегали сотрудники бюро – им предстояло определить весь перечень дел, к которым прикладывал руку Чейни.

Гастон сидел за столом и хмурился все сильнее. За последние полгода полковник влез в добрую половину операций, и никто вовремя не обратил на это внимания.

Обед ему принесли прямо в рабочую комнату, Джеку и Рону – тоже. Считалось, что они сотрудники Гастона.

После обеда пришел врач. Он настоял, чтобы Га-стон принял пару таблеток, и сделал ему укол в икроножную мышцу – у майора помимо множества ушибов и порезов обнаружилось болезненное растяжение.

За обедом Гастон наскоро рассказал Джеку и Рону, как агитировал пожарный расчет помочь ему. Пришлось даже частично открыться.

– Я понимал, что должен сказать им хоть часть правды, как вам тогда на Шлезвиге, иначе бы они мне не поверили.

– А что с этим водителем?

– Перелом ноги и сотрясение, ничего страшного, а машину уже выдернули из забора аварийным тягачом.

Вскоре пришел один из сотрудников и сообщил, что «все готово».

– Идите с ним, здесь вам уже нечего делать.

Куда? – не понял Джек.

– Здесь на территории есть жилые помещения, там все удобства, ТВ-бокс, горячая ванна, холодное пиво… – Гастон вздохнул. – А мне здесь еще работы на полночи.

Джек и Рон спорить не стали. Встали и пошли.

Они опустились в лифте на пару этажей под землю и зашагали по бесконечно длинным коридорам. Всякий раз, когда казалось, что за очередным поворотом будет тупик, напарники ошибались – коридоры все тянулись и тянулись.

– Вот сюда, – сказал сотрудник и, проведя электронным ключом по датчику, отпер покрашенную темной краской дверь.

Джек с Рон переглянулись. В них проснулись нехорошие сомнения, однако сотрудник терпеливо ждал, когда они войдут.

– Вы нас запрете? – спросил Джек.

– Конечно. – В его голосе звучало некоторое удивление.

– Ну, вперед, Рон, – сказал Джек и первым вошел в помещение.

Оказалось, что их опасения были напрасными, это действительно оказалась просторная двухкомнатная квартира, правда, окна в ней располагались, как в мансарде, наверху, из чего Джек сделал вывод, что снаружи эти апартаменты замаскированы под какие-нибудь промышленные корпуса. Вместе с тем, видеть небо и облака было приятнее, чем какую-нибудь грязную кирпичную стену.

Часов в десять вечера с ними связался Гастон.

– Джек? Рон? – раздалось из висевшего на стене переговорного устройства.

– Это ты, Кен? – спросил Рон.

– Я. Как вы там устроились?

– Все в порядке, лучше, чем в отеле.

– Работы у меня не убавляется, поэтому встретимся завтра утром. Появились кое-какие соображения и по поводу вашего дела…

– Отлично, Кен!

– Ну, до завтра.

114.

В семь утра незнакомый голос сообщил Джеку и Рону, что через полчаса за ними зайдут.

Напарники поднялись и стали приводить себя в порядок. Впервые за последние дни они чувствовали себя в безопасности, зная, что никто не явится отнимать у них печень, а из-за очередного поворота не выскочит бешеная «сьерра» со стрелком на переднем сиденье.

Гастон встретил Джека и Рона в той же комнате. Вид у него был помятый, едва ли он спал в эту ночь больше двух часов, зато папок на столе значительно поубавилось, да и глаза на исхудавшем лице майора горели живым огнем.

– Садитесь, завтрак принесут прямо сюда, чтобы не терять времени. Давай, Рон, подвинь сюда второй стол, на моем слишком мало места.

Через полминуты вошел сотрудник, который доставил завтрак, и стал расставлять тарелки.

– На свой страх и риск я заказал вам кашу и вишневый пудинг, вы ведь старые солдаты. Нормально?

– Нормально, Кен. Впервые за последнюю неделю мы хорошо выспались, – ответил Джек, приступая к еде.

– Да, неделька выдалась жаркая. Я даже курил ночью, хотя официально завязал с этим три месяца назад.

– Так что же ты хотел нам сказать?

– Я понимаю ваше нетерпение и могу сообщить, что уже начал продвигать это дело…

Джек и Рон перестали есть и молча смотрели на Гастона.

– Всех деталей сообщить не могу, здесь замешана большая политика, но теперь вы можете пойти в «Баярд» и сообщить, что чемоданчик у вас.

Джек с Роном переглянулись.

– Постой, Кен, ты хочешь сказать, что нам не начнут отрезать пальцы, требуя, чтобы мы рассказали, на кого работаем?

– Не начнут, Джек, при условии, что вы скажетесь агентами Четвертого управления.

– Они должны поверить нам на слово?

– Зачем же на слово?

Гастон загадочно улыбнулся, достал из ящика две карточки и бережно положил их на стол.

– Что это?

– Ваши удостоверения.

– А если они их проверят?

– Пусть проверяют. Это самые настоящие удостоверения, выданные вам взамен уничтоженных эта приписка необходима, чтобы объяснить, почему дата их выдачи относительно свежая.

– И давно мы агенты Четвертого управления? начал разбираться в ситуации Рон.

– Разумеется. Вы были ими еще до приезда на.

Цитрагон. Нетрудно догадаться, что вы выполняли здесь задание контрразведки.

– А какое задание? Или это секрет?

– Секрет. Однако для вас я его немного приоткрою. Нам нужен рычаг давления на «Фьорд», этого требует большая политика, а «Фьорд» до настоящего времени умело избегал сотрудничества со спецслужба ми. Мало того, нам известно, что довольно приличным куском акций компании владеют тесно связанные с врагом ютанские банки.

– Но мы не добыли на «Фьорд» никакого компромата.

– Исходники в руках контрразведки, теперь они на многое пойдут, лишь бы драгоценную пластину им вернули без дублирующих меток…

– Каких меток?

– Особо ценные носители информации невозможно прочитать, не оставив на них кода регистрации снятой копии.

– Но отдать пластину мы теперь можем?

– Да, необходимые договоренности с «Фьордом» уже достигнуты. Залог можно возвращать.

Напарники молчали, обдумывая услышанное. Рон ткнул пальцем в удостоверение:

– А фотография-то старая.

– И у меня тоже, я тогда лучше выглядел, – заметил Джек.

– Фото взяты из ваших досье. Это для достоверности. На самом деле разницы нет. Можно было прилепить и свежие фотографии, но такова уж психология людей – мы доверяем старине.

Джек и Рон рассовали удостоверения по карманам.

– Теперь об оружии, которое вы будете носить, пока операция не закончится. Предлагаю ограничиться штатными «лок-триста» двадцать второго калибра. Лучше, если вы возьмете один пистолет на двоих – у нас так принято. В случае возникновения реальной опасности стреляет только один.

– А второй курит? – усмехнулся Рон.

– Нет. – Гастон устало улыбнулся. – Поймите, теперь вы в системе, а значит, повсюду вас будут сопровождать ваши коллеги.

– Понятно. А что за опасность?

– Я имею в виду вашего недруга – Сутулого, он же Тревис Фарроу.

Тревис Фарроу? Он что, действительно воевал?

– Да, воевал. Учебка спецназа, фронтовая разведка, кажется, его списали военные врачи – он съехал с катушек. Здесь в Элинопсесе у него поддержка мест ной мафиозной семьи. Если вы не против, я отдам приказ об их ликвидации…

Джек сразу представил бежевую «сьерру». Для него эти машины теперь олицетворяли посланцев смерти.

– Мы не против, правда, Рон?

– Не против, – согласился Барнаби. – Если есть возможность вышибить этому мерзавцу мозги, это нужно сделать.

– Как будете выходить на «Баярд»? Есть какие нибудь мысли? Просто подойти на проходную агентства и спросить какого-то из старших вы не мо жете…

– Есть одна ниточка. Мартин Гошар, он курировал нашу группу.

– Хорошо. Машину, связь и оружие получите здесь же, если заметите хвост – не пугайтесь, наши люди будут поблизости.

115.

В качестве транспорта Джек и Рон получили бутылочного цвета «гранаду», семейный автомобиль восьми лет от роду. С виду обычная колымага, правда, с покрышками чуть более широкими, чем требовалось семейному автомобилю. Спрятанный под капотом двигатель на трехкомпонентном топливе мог таскать даже трейлер, а система специальных глушителей скрывала его глухое рычание, чтобы не привлекать внимания.

На карманные расходы напарники получили по тысяче батов.

– Если будет мало, – усмехнулся Гастон, – спросите в «Баярде» персональное вознаграждение. Как никак, вы имеете прямое отношение к избавлению их от ужаса последних дней.

– Как думаешь, он серьезно? – спросил Рон, когда.

Джек выводил машину на одну из городских улиц.

– Не знаю, Рон, не знаю, смотри лучше в карту.

Где пересечение с Виа Арокейн?

Если не считать поездок на такси и в машине Мартина Гошара, Джек города практически не видел, однако хорошая память и умение ориентироваться давали результаты.

– Эй, мы здесь уже проезжали! – то и дело восклицал Рон.

– Знаю… Просто я стараюсь изучить все основные магистрали, неужели непонятно?

Сделав передышку, они зашли на второй завтрак в небольшой ресторан, затем стали изучать город дальше. Скоро напарники начали вспоминать не только виденное прежде из окон такси, но и те улицы, что показывал им когда-то в видеозаписи нанятый сыщик.

Побывав на площади возле банка, где держали деньги, они затем выбрались на Двадцать Четвертую улицу, где стояли одинаковые здания. Одни были складами, другие – дешевым жильем. Найдя свой первый в Элинопсесе отель, Джек даже притормозил, чтобы еще раз взглянуть на это здание, в холле которого нанятого ими сыщика настиг убийца.

Джек вел машину дальше, проезжая памятные места. Вот место перестрелки, здесь их с Роном пытались остановить какие-то молодчики. Короткий огневой контакт – и им пришлось уходить через дворы на параллельную Двадцать Пятую улицу.

– Все это было не так давно, а у меня такое ощущение, будто я с тех пор сильно постарел, – сказал Рон.

– Лучше не вспоминать, – вздохнул Джек. – Едем к «Баярду»…

– Поехали. Если «лондейл» Мартина на стоянке, мы сразу его заметим.

Им повезло, дорогой автомобиль редкой марки действительно ждал своего хозяина на стоянке агентства «Баярд».

Джек запарковал «гранаду» в полусотне метров от проходной агентства среди таких же невзрачных автомобилей, и они с Роном стали наблюдать.

Внешне ничто не говорило о том, что агентство работает в критическом режиме, охранники с холеными лицами, в дорогих летних костюмах стояли на своих местах и тщательно проверяли пропуск у всякого входящего и выходящего.

– Время обеда, – сказал Джек через какое-то время.

– Скоро покажется, эта свинья обожает жить по расписанию.

Он оказался прав. Мартин Гошар появился через минуту. Бодрый, модный и пышущий здоровьем – видимо, ему удалось наладить свои дела даже в условиях, когда само агентство переживало не лучшие дни.

Предъявив пропуск, он вышел на стоянку и, покрутив на пальце ключи от «лондейла», отпер дверцу своей драгоценной машины.

– Поехали, – сказал Джек и запустил двигатель.

Соскочив с бордюра, «гранада» качнулась на жесткой гоночной подвеске.

Гошар выехал на проезжую часть, Джек последовал за ним. У пересечения с шоссе он остановился сразу за «лондеилом». Глядеть на жирный затылок Мартина было немного забавно. Вероятно, этот человек считал их мертвецами – и их, и Сутулого.

«Лондейл» резко стартовал и влился в поток транспорта. Джек задержался, чтобы не обнаруживать себя, затем придавил газ и начал одну за другой обходить отделявшие его от Мартина машины.

– Едет в свой любимый ресторан «Лотос», – угадал Рон.

– Скорее всего, Мартин не меняет привычек.

Неожиданно «лондейл» начал ускоряться. Левая полоса шоссе оказалась свободной, и машина стремительно уходила в точку.

– Джек!

– Все в порядке, Рон…

«Гранада» стартовала так, будто у нее включился ракетный ускоритель, «семейный автомобиль» начал быстро настигать беглеца. Заметив приближающуюся машину, Мартин снова попытался оторваться, но уйти от «гранады» было невозможно. Вскоре «лондейл» сбросил скорость и стал уходить вправо, чтобы свернуть к ресторану.

Джек не стал останавливаться и пронесся мимо.

– Не нужно пугать его раньше времени, – объяснил он Рону.

116.

Доехав до следующего съезда с шоссе, Джек вывел машину на второстепенную трассу и не спеша поехал в обратную сторону – к ресторану «Лотос».

Места на парковке не оказалось – был обеденный час. Джек остановил «гранаду» на обочине, наверняка нарушая какие-то правила.

Как только напарники вошли в многолюдный «Лотос», у них на пути возник метрдотель.

– Прошу простить, господа, но мест нет.

– Нас ждут, – сказал Джек.

– Такие штучки здесь не проходят, – стоял на своем метрдотель. – Вам придется уйти. Если начнете скандалить, я позову охранника.

Рон молча достал удостоверение и сунул его под нос метрдотелю. Тот слегка побледнел и сделал шаг в сторону.

– Господа желают, чтобы им поставили дополнительный столик?

– Нет, приятель, нас и в самом деле ждут.

Джек сразу приметил Мартина. Это было несложно, поскольку тот был самым большим и ярким пятном в ресторане, к тому же сидел за столиком в полном одиночестве.

– Привет, дружок, – сказал Джек, садясь напротив.

– Здравствуй, сука, – более искренне выразился Рон и, не удержавшись, наступил под столом на белоснежный мокасин Мартина.

– Вы?!

– Мы, приятель.

– Что ж… – Выражение испуга сошло с его лица. – Если вы и живы, то это ненадолго.

По тому, как Мартин усмехнулся, Джек понял, что он здесь не один, должно быть, вызвал помощь, когда увидел мчащуюся за ним «гранаду».

К столу подошли три человека. Двое держали руки в карманах просторных брюк, один, более официальный и лощеный, холодно улыбался.

– Господа, предлагаю вам встать и выйти с нами из ресторана.

– Иди в задницу, мы еще горячего не заказывали, – просто ответил Рон.

Лощеный присел на единственный свободный стул, пододвинув его к Рону.

– Вам не следует так вести себя. Или вы полагаете, что мы постесняемся пристрелить вас прямо тут?

– А спорим, я вгоню тебе нож в брюхо раньше, чем эти ребята успеют вытащить свои пушки? – в своей неподражаемой манере спросил Рон. Его руки были спрятаны под столом, и все говорило за то, что он не блефует.

– Будем говорить здесь или вы выбираете нож в брюхо? – уточнил Джек.

– Хорошо, чего вы хотите? – пошел на попятную лощеный.

– Мы пришли обговорить условия передачи вам чемоданчика.

– Какого чемоданчика? – Лощеный и Мартин переглянулись.

– Того самого, придурок, который вы ищете всю последнюю неделю…

– Так… – Лощеный вытер платком лоб, не скрывая, что взволнован. – А каким образом… Кого вы, собственно, представляете?

Джек и Рон одновременно положили на стол удостоверения.

Пришло время пугаться Мартину.

– Но этого не может быть! Этого не может быть, сэр! Мистер Бигвест!

– Не ори хотя бы ты, Гошар! – едва сдерживаясь, прошипел Бигвест. – Что же у нас получается? произнес он, повторно промакивая лоб, хотя в зале ресторана работал кондиционер. – Вы, господа, хотите нас уверить, что работаете на контрразведку? Вы стали осведомителями?

– Нет, мистер Бигвест, мы штатные сотрудники службы, – ответил Джек. Рон взял с тарелки Мартина вишенку и медленно ее скушал, а косточку положил обратно на тарелку.

– То есть вы хотите сказать, что попали к мистеру Гошару уже в качестве… э-э…

– Мистер Бигвест, разговаривать с вами – такая скука, – покачал головой Джек. – Вы хотите выяснить, полностью вы обделались или только частично?

Ну так я вам отвечу – вы обделались полностью. На многих работников «Баярда» в Четвертом управлении теперь имеются досье толще, чём задница у мистера Гошара.

– Джентльмены, я предлагаю вам отправиться в офис агентства «Баярд» и… прошу прощения за мою первоначальную резкость.

Хорошо, это нам подходит, – согласился Джек.

– Надеюсь, вы угостите нас обедом? – уточнил Рон.

– Вне всякого сомнения, у нас отличный повар.

117.

Все вместе они вышли из «Лотоса». Снаружи Джек заметил по крайней мере пять машин с готовыми к бою молодчиками.

– А что делать мне, сэр? – спросил Мартин.

– Поезжай домой, Гошар, тебя потом вызовут, – отмахнулся Бигвест. – Где ваша машина, джентльмены?

– Вон та зеленая «гранада»…

– О, какие широкие шины! Сдается мне, у этой крошки пламенный мотор!

Поняв, с кем имеет дело, мистер Бигвест почти пресмыкался.

Джек и Рон уселись в машину и, развернувшись, поехали за вереницей автомобилей «Баярда».

– Сколько наших ты заметил? – через какое-то время спросил Рон.

– Три экипажа.

– Правильно, я столько же. И во всех трех на местах стрелков сидели какие-то тетки. Я думаю, они просто в париках.

– Разумеется…

Едва вереница машин отъехала от ресторана, неподалеку остановился серый купе «Р100». Из него вышли двое типов неприятной наружности и направились в сторону «лондейла», к которому шел деморализованный Мартин Гошар.

Еще полчаса назад он чувствовал себя на коне, а теперь – «езжай домой, тебя вызовут». Это могло окончиться полным списанием, что было бы очень досадно. Мартин любил свою размеренную, смазанную дополнительными доходами жизнь.

– Мистер Гошар! Ваш суп! – закричал растерянный метрдотель.

– Да пошел ты! – не оборачиваясь, отмахнулся.

Гошар и, открыв дверцу «лондейла», плюхнулся на сиденье пухлым задом.

Неожиданно распахнулась вторая передняя дверца и на соседнее сиденье прыгнул кто-то еще.

– Послушай, Мартин, я опять что-то пропустил?

– Тэ… Тревис?

– Приятно, что ты меня вспомнил.

Рука Мартина потянулась к рулевой колонке, под которой был спрятан пистолет, но Сутулый приставил к его горлу нож.

– Не спеши, давай – будем все делать медленно…

Открылась задняя дверца, на сиденье позади Мартина сел кто-то третий, на шею легла прохладная удавка, а затем широкий пластырь заклеил рот и половину лица.

– Значит так, Мартин. Когда будет очень больно, дай мне знать – получишь обезболивающее, но если можно терпеть – пожалуйста, терпи… И, разумеется, отвечай на вопросы. Понял меня, дружок?

Мартин кивнул.

– Отлично. Вопрос первый – ты видел Джека и Рона?

Когда серое купе уехало, агент контрразведки покинул свой автомобиль и, подойдя к «лондейлу», заглянул внутрь. То, что он там увидел, заставило его содрогнуться.

– Докладывает «черри-восемь»! Тут такое дерьмо, что только держись!

– Ты о чем, «черри-восемь»?

– Какой-то парень из «Баярда» выпотрошен, как свинья!

– Ты о чем?

– У ресторана «Лотос» в салоне бежевого с зеленым «лондейла» сидит за рулем труп – весь изрезан, кишки вывалились, повсюду кровь… Вот дерьмо, меня сейчас стошнит!

– Ты видел, кто это сделал, «черри-восемь»?

– Да, эти двое уехали на сером купе. За ними уже пристроился «черри-двенадцать»…

– Хорошо, «черри-восемь», ждите эксперта…

118.

Это было похоже на большую праздничную охоту: оперативные машины с полной загрузкой выезжали одна за другой. Скоро в городе уже работали двенадцать экипажей и восемь стрелков. Серый «Р100» был отслежен до самого логова в ночном клубе «Блуроуз».

Место сосредоточения противника было определено, и сразу же по узким магистральным туннелям, среди канализационных труб, кабелей связи и пневмопроводов поползли миниатюрные роботы, несшие подслушивающую аппаратуру. Какие-то механизмы добрались до цели и встали на боевое дежурство, другие зашли в тупик и были вынуждены вернуться, застрявшие получили приказ на самоликвидацию и опрыскали микросхемы агрессивными кислотами.

Вскоре стала поступать информация. Основываясь на сообщениях роботов, диспетчеры начали составлять план операции. Затем свои позиции стали занимать снайперы.

– «Степплер» на месте, вижу окно и балконную дверь…

– «Джуд» на месте – два окна… За ними активное движение…

– Здесь «Коперник», стою на одной ноге… могу взять на себя троих… максимум пятерых…

Когда перекличка стрелков закончилась, руководитель операции майор Гастон запустил отсчет. После команды «ноль» началась бойня.

Автоматические винтовки с уродливыми глушителями на стволах стали выплевывать крупнокалиберные пули, разнося в клубе посуду и витрины, разбивая в щепу мебель и настигая свои жертвы даже за массивными ореховыми стойками. Сверхпрочные сердечники прошибали стены. Если где-то роботы слышали дыхание, стрелки корректировали огонь и добивали – снова и снова. Операция должна была проходить стерильно.

Через три минуты все было кончено, одна из главных преступных группировок города больше не существовала.

– Мне нужен Сутулый! Мне нужен труп Сутуло го! – требовал Гастон.

Вскоре стало ясно, Сутулый каким-то чудом избежал свой участи. Его тела в клубе не оказалось.

А в это время ничего не знавшие об этой операции Джек и Рон «гостили» в агентстве «Баярд». К их приезду здесь уже собрались все сколь-нибудь значимые фигуры агентства, а также наставники и кураторы из штаб-квартиры «Филипп Таккер».

– Прошу садиться, господа, – произнес обличен ной властью человек, на которого все прочие смотрели с некоторой опаской.

Джек и Рон опустились в кресла, и лишь потом сели все остальные.

– Сигары, виски, кола?

– Газировки, если можно, – сказал Рон.

– Хорошо. – Руководитель улыбнулся. – Можно и газировки.

Появившийся официант в белом смокинге поставил перед гостями два бокала с шипящей лимонной водой.

– Давайте познакомимся. Насколько я знаю, вас зовут Джек и Рон. Меня вы можете звать Генри.

– Отлично, Генри, – улыбнулся новому знакомому Джек и взял стакан с шипучкой. – Может, перейдем к делу? Оно у нас не единственное на сегодня.

Вам нужен чемоданчик? Он недалеко, за городом.

У Генри от такого поворота запершило в горле, он закашлялся. После пропажи пластины его жизнь, как и многих других функционеров компании «Филипп Таккер», в буквальном смысле висела на волоске, и вот теперь двое бродяг с удостоверениями Четвертого управления предлагали ему эту самую жизнь. Было от чего закашляться.

– Я ценю вашу готовность, но не все так просто…

Существуют вопросы безопасности. У нас есть враги, которые хотели бы помешать этой операции – я имею в виду передачу… э-э… чемоданчика. Где это, при мерно?

– Реку на севере знаете? Та, что в трубы уходит?

Генри бросил взгляд на директора «Баярда». Тот торопливо кивнул.

– Так вот, вдоль нее тянется парк. Это где-то в самом его начале.

– Как туда проехать? – Генри снова посмотрел на директора.

– Параллельно реке идет шоссе на Мунаверт.

– Хорошо. Можно начать подготовку к выдвижению.

Двое сотрудников поднялись и вышли из кабинета.

– Мы должны отвлечь противника, – пояснил.

Генри. – Для этого пошлем в другом направлении конвой с бронеавтомобилем и прикрытием из пары вертолетов. Полагаю, это сработает.

– А когда поедем мы?

– Через четверть часа…

119.

Команда из двадцати сотрудников расселась в три фургона со следами непрофессионального кузовного ремонта. Внутри, впрочем, оказалось довольно сносно, а стены были укреплены керамической броней.

Джек и Рон вместе с Генри и еще двумя сотрудниками сели в фургон «Доставка фруктов и овощей», остальным достались «Ремонт мебели» и «Креветки – в каждый дом».

Фургоны по одному выехали из разных ворот и, держась на приличном расстоянии друг от друга, стали выбираться на шоссе.

Лишенные возможности видеть, что творится снаружи, – в фургоне не было окон, – Джек и Рон напряженно вслушивались в каждую фразу, которыми Генри обменивался по радио с другими экипажами.

Кто– то сообщал о возможном хвосте, другие жаловались на явные признаки радиосканирования, которое фиксировалось их аппаратурой. Получалось, что даже согласие вернуть чемоданчик не облегчило жизнь Джека и Рона в одночасье. Несколько раз «Доставка фруктов и овощей» резко тормозила, и сотрудники «Баярда» хватались за оружие, однако пока все тревоги оказывались ложными.

Когда фургон остановился в очередной раз, водитель заглушил двигатель.

Джек вопросительно посмотрел на Генри.

– Приехали, – сказал тот.

Двери распахнулись, вооруженные автоматами охранники вышли первыми. Пахнуло лесом, послышались голоса птиц.

– На всякий случай достаньте свое оружие, – посоветовал Генри, извлекая из кобуры свой пистолет.

Выйдя из машины, Джек и Рон огляделись. Они были на территории парка. Оказалось, что сюда ведет приличная асфальтовая дорога.

– Нам туда, – махнул рукой Джек, определяясь на местности.

– Одну минуту… – Генри произнес в миниатюрную рацию несколько команд, и лишь после этого они двинулись в глубь парка.

Время от времени приходилось останавливаться и замирать в тревожном ожидании, затем, после короткого радиообмена, они шли дальше.

Параллельно основной группе, слева и справа, шли команды прикрытия. Иногда Джек с Роном слышали их шаги.

Место закладки тайника нашли довольно быстро.

– Что, прямо здесь? – не поверил Генри. На его взгляд, место закладки выглядело нетронутым.

– Да, другого места я не знаю.

Сотрудники «Баярда» достали раскладные лопатки и начали копать. Работали они сноровисто и вскоре достали все, что было заложено в яму, включая чемодан.

Увидев драгоценный груз, Генри вцепился в него обеими руками и никому не отдавал. Так они и возвращались к машинам: сотрудники агентства тащили найденную в яме амуницию, а Генри – бесценный чемоданчик.

Потом погрузились в фургон и без особых приключений вернулись в город.

– Мне бы хотелось встретиться с вами еще раз, лучше, если прямо сегодня, – сказал Генри в подзем ном гараже «Баярда», куда они въехали на фургоне.

– Через сколько времени мы вам понадобимся? – уточнил Джек. Он понимал, что Генри будет проверять пластину-носитель на наличие меток копирования.

– Три часа.

– Хорошо, мы приедем через три часа.

120.

Скромная «гранада» ждала напарников на стоянке. Солнце раскалило ее крышу, и в салоне было довольно паршиво.

– Пообедаем? – спросил Джек, заводя мотор.

– Да, эта прогулка по лесу прибавила мне аппетита.

– Куда рванем, во «Фламинго»?

– Нет, не нужно воспоминаний, пора начинать новую жизнь.

– Тогда в «Три толстяка», я видел его в двух кварталах отсюда.

– Не вижу причин отказываться, уж очень жрать хочется.

«Гранада» выехала на улицу и понеслась, шелестя шинами. Джек и Рон не заметили, как от обочины за ними двинулся серый купе.

Ресторан «Три толстяка» оказался совсем рядом, и скоро Джек припарковал «гранаду» возле знакомой вывески.

– М-м-м… – промычал Рон, потянув носом через открытое окно. – Из кухни пахнет жареным мясом.

Джек не успел оценить запах из ресторанной кухни, его отвлек вызов рации. – Да… Рация что-то тревожно прошелестела.

– Понял… Через три часа… Да… До связи.

Рон уже вышел из машины и ждал напарника.

– Ну, что там? – спросил он.

– Сутулый убил Мартина…

О! – Рон резко повернулся. – Когда он успел?

– Видимо, после нашего отъезда из ресторана «Лотос». Гошара нашли в его машине с выпущенными кишками, частично освежеванного.

– Вот урод…

– Кто?

– Оба. В любом случае Гошар поплатился за свои делишки. А что же «хвосты»? Почему не засекли?

– Засекли и проследили Сутулого до места, а потом устроили «стерильную операцию»…

– Понимаю.

– Но Сутулого среди убитых не оказалось.

– Охотно верю, у него ведь звериное чутье.

Ну что, испортил я тебе аппетит?

– Ничуть, давай быстрее, а то живот подводит.

Они вошли под своды «Трех толстяков» и сразу почувствовали прохладу кондиционируемого помещения. Метрдотеля здесь не оказалось, его обязанности выполнял официант.

– Желаете к окну или под фикус?

– Нам бы в уголок, откуда хорошо виден вход, – сказал Джек.

– Как прикажете, господа, прошу вот сюда…

Напарники уселись за стол, разобрались с меню и сделали длинный-предлинный заказ. Предвидя хорошие чаевые, официант на крыльях улетел его исполнять.

– Скучаю по дочери, – признался Рон.

– С чего вдруг? – удивился Джек. – Не очень-то она тебя жаловала…

– Она моя кровь, тут уж ничего не поделаешь отцовский инстинкт.

– Тогда, может, и с женой хочешь увидеться?

– Вот этого не нужно. – Рон закрылся руками. – Жена мне не родственница… Слушай, я пойду, отолью, что-то прижало…

Рон огляделся. Указателей, где находится отхожее место, не было.

– Эй, приятель! – обратился он к проходившему мимо официанту. – Где туалет?

– Выйдите из зала и спуститесь вниз – туалет в подвальном этаже.

– Спасибо, приятель.

Рон поднялся и, бросив салфетку на стул, сказал:

– Я сейчас.

Он вышел.

Джек налил себе красноватой водички из пузатого кувшина и попробовал. Она была приятной, кисло-сладкой на вкус.

Принесли салат.

– А где ваш приятель?

– Освежиться вышел.

– Горячее когда прикажете подавать?

– Минут через пять.

– Слушаюсь.

Официант ушел, а Джек почувствовал беспокойство.

«Освежиться вышел», – прокрутилась у него в мозгу его собственная фраза. Привстав, он выглянул в окно. У противоположного тротуара стояло серое купе.

Что там Гастон говорил про машину, за которой оперативники ехали до самого клуба? Серый купе «Р100».

Джек вскочил из-за стола и поспешил к выходу, выхватывая пистолет и досылая патрон.

Вот и освещенная красным светом лестница, ведущая в подвальный этаж. Джек пробежал один пролет, поднял пистолет и спустился еще на несколько ступеней.

– Привет, Джек! – усмехнулся Сутулый, держа на прицеле стоявшего в нескольких метрах от него Рона.

– Я дал ему отлить и только потом показался, – сказал Сутулый. – Цени мое великодушие.

– Ценю.

Джек уверенно держал на мушке покатый лоб Сутулого.

– Я предлагаю честную дуэль, Джек. Я и Рон, а ты только зритель. Соглашайся. Если попытаешься вмешаться, Рон – труп. Я даже подумываю просто пристрелить его. – Сутулый улыбнулся уголком рта, он не спускал глаз с Рона.

– Ты тоже умрешь…

– Умру, но твоя боль от потери друга будет куда сильнее, чем радость от моей смерти. Я терял друзей, я знаю. Никакие мучения врага не восполнят твоей собственной потери… Ну что, Джек?

– Я согласен, – подал голос Рон. – Тем более что я уже отлил.

– В тебе я не сомневаюсь, Рон, но опасаюсь, что.

Джек не удержится и всадит мне в спину пулю. Ты ведь уже не тот, что прежде, правда, Джек? Нервишки шалят?

Сутулый мерзко захихикал.

– Если Рон согласен, я не против.

– Отлично, тогда давай медленно опустим стволы – ты и я.

– Не забудь выбросить «куго», который, прячешь в носке, Тревис, – сказал Рон.

– Ты чудо, Рон! Ты просто прелесть! – продолжал кривляться Сутулый, однако крохотный пистолет из носка вытащил и отбросил под зеркала.

– Ну что, Джек, опускаем?

– Опускаем.

Они медленно и напряженно опустили пистолеты.

– А теперь кладем – я на пол, ты – на ступени…

Оба выполнили условие.

– А теперь на счет три отшвырнем пистолеты но гой. Обрати внимание, мой полетит прямо к Рону, но я в нем уверен… Раз, два, три…

Они разом оттолкнули пистолеты – оружие Джека поскакало по лестнице, а Сутулого – уехало к стене.

Свернули ножи, и противники стали сближаться.

– Я убил твою подружку, Рон, ты знаешь? – Сутулый пытался вывести Барнаби из равновесия.

– Знаю…

– Я имел ее в задницу, Рон! Резал ее и одновременно трахал – все удовольствия сразу! И у нее, ты не поверишь, случился оргазм!

– Не ври, Тревис Фарроу… Ты просто медленно ее убивал. Я говорил с полицейским…

Сутулый сделал выпад – Рон парировал удар.

И снова затейливая вязь из стремительных движений и размазанных траекторий, свист рассекаемого клинками воздуха и опять пауза.

– Я лучше тебя, Рон… Я лучше…

– Тебя выгнали из армии за профнепригодность,

Тревис, как психа. Ты всего лишь инвалид…

– Нет!!! – взвыл Сутулый, словно раненое животное. – Я… Я сам ушел!

– Псих… Инвалид… – Рон криво усмехнулся.

– Ум-ри, мр-разь! – взвыл Сутулый. Его хладнокровие было напускным.

Он рванулся, словно смерч, и снова зазвенели ножи, а кафель окрасился каплями крови, послышался тонкий вскрик, потом удар и хриплое клокотание.

Рон сделал шаг назад и выдернул вошедший по рукоятку клинок.

– Кончено…

Сутулый рухнул навзничь, его нож со звоном отлетел к двери женского отделения. Рон нагнулся и вытер оружие о рубашку поверженного врага.

– Пойдем отсюда, – сказал он и пошел наверх.

Джек спустился и, подхватив пистолет, поспешил за напарником.

– Господа, а как же заказ?! – воскликнул официант, увидев, что перспективные клиенты уходят.

– Вот, возьми. – Джек сунул ему сотню.

Внизу раздался женский крик – кто-то обнаружил тело.

Напарники вышли на улицу и сели в «гранаду». Оставаться здесь дольше было невозможно.

– Аппетит пропал, – Пожаловался Рон.

– Новый нагуляем, я тут еще один ресторанчик знаю.

Джек тронул машину и, проезжая мимо серого купе, едва удостоил его взглядом – теперь это была лишь пустая оболочка, призрак и ничего более.

121.

В кабинете на втором этаже агентства «Баярд» было прохладно и пахло ароматным деревом от стенных панелей. Джек и Рон выглядели спокойными, хороший обед прибавил им уверенности, а столкновение с Сутулым – что ж, для старых солдат схватка насмерть не такое уж удивительное дело.

Директор «Баярда» Самюэль Франк скромно сидел у края стола. Генри, извинившись перед гостями, вышел в соседнюю комнату.

«Начальство, и, как всегда, срочно», – пояснил он и плотно притворил за собой дверь.

– Мне уже сообщили, Генри, что вам это уда лось… – прозвучал в наушниках голос самого главного человека в «Филипп Таккер». Генри второй раз в жизни слышал этот голос, и впервые он обращался именно к нему, затерявшемуся в иерархии компании чиновнику. – И то, что пластина оказалась нетронутой…

– Немного везения, сэр.

– Вы скромный человек, Генри, это хорошо… Эти двое, они пришли?

– Сидят в соседней комнате, сэр.

– М-да… – На том конце послышался вздох. – Надо с ними что-то делать, Генри… Они ведь могут заговорить.

– Только теоретически.

– Давайте без этих «теоретически», – недовольно проскрипел самый главный. – Ты начинаешь меня разочаровывать, Генри.

– Прошу прощения, сэр. Конечно, они могут заговорить.

– Нужно заткнуть им рот, как-то застраховаться от возможных последствий. От того, будут они молчать или нет, зависит деловая репутация нашей большой и безупречной компании, а репутация в нашем деле это все.

– Да, сэр.

– Что «да»? Как ты намереваешься заставить их замолчать?

– Ликвидировать агентов Четвертого управления… это… – Генри вздохнул и, набравшись решимости, продолжил: – В данной ситуации это было бы недальновидно, но я поступлю так, как вы прикажете, сэр.

– Ну конечно, кто бы сомневался, но неужели я обязан лично решать каждую проблему компании,

Генри? Ты в состоянии принимать решения?

– Разумеется, сэр.

– Тогда так. Я даю тебе неограниченные полномочия, скажем, «допуск двенадцать», и делай что хочешь, но эти двое должны замолчать навсегда. Понял меня?

– Так точно, сэр.

– Тогда действуй.

Услышав в наушниках сухой щелчок, Генри снял с головы «краб» и, проведя по лбу ладонью, обнаружил, что вспотел, хотя кондиционер исправно нагонял прохладу.

Итак, «допуск 12». С такими полномочиями можно начать небольшую региональную войну, и начальство тебя прикроет. Однако достаточно ли этого, чтобы щелкнуть по носу контрразведку? В этом Генри сомневался.

Сомнения сомнениями, но нужно было принимать нелегкое решение. И он его принял.

Открылась дверь, и появился Генри. Он выглядел немного смущенным, как будто заранее испытывал чувство вины.

Сидевший в напряженной позе Самюэль Франк поймал его быстрый взгляд и невольно поднялся.

– Джентльмены, – хрипло произнес Генри и откашлялся. – Вы оказали нашей компании неоценимую услугу, вернув весьма ценное имущество. Мы надеемся, что вы не будете в обиде на нашу компанию за доставленные вам неудобства и вскоре забудете обо всех обстоятельствах нашего знакомства… Прошу вас…

Он протянул пакет из плотной бумаги. Джек взял его, а Рон сказал:

– И вам большое спасибо. А теперь мы, пожалуй, пойдем.

Ожидавший за дверьми заместитель директора проводил гостей до проходной и пожелал им счастливого пути.

– Надеюсь, они не сунули в машину бомбу? пробурчал Рон.

– Не думаю. С Гастоном шутки плохи.

– Гастон может играть в свою игру.

– Может, но каждой пуле не поклонишься.

– Это так.

Они сели в «гранаду», Джек завел мотор, придирчиво прислушиваясь к его звуку – что, если там и правда бомба? Рон вытащил из конверта чек.

– Ты смотри – отметка «мультибанк», можно обналичить в любом банке. Как ты думаешь, сколько здесь?

– Я не умею читать чипы, Рон, отдадим его кассиру и узнаем.

Напарники выбрали одно из отделений «Голд-Ривьер-банка», покорившее их огромной вывеской, затемненными окнами и массивными, хранящими банковскую тайну дверьми.

Клиентов встретил приветливый охранник, а в просторном зале, кроме них, оказался всего один клиент.

Напарники подошли к ближайшему окошку, Джек подал чек.

– Мы бы хотели обналичить его.

– Конечно, сэр, одну минуту.

Кассир пропустил чек через считывающее устройство и виновато улыбнулся.

– Одну минуту, – повторил он и нажал на столе какую-то кнопку.

Спустя несколько секунд в зал вышел управляющий, на ходу застегивая пиджак.

– В чем дело, Лемюэль? – спросил он, подойдя к вызвавшему его кассиру.

– Эти джентльмены хотят получить наличные.

Управляющий взглянул на табло, потом на клиентов.

– Боюсь, вам придется подождать. Мы должны открыть большое хранилище, а это сопряжено с некоторыми трудностями, но минут за сорок мы управимся…

– Разрешите. – Джек дотянулся до монитора и повернул его к себе.

Взглянув на экран, они с Роном окаменело застыли. На электронном бланке значилось «20.000.000 батов».

– Так что, берете всю сумму? – спросил управляющий через какое-то время, когда молчание двух странных клиентов показалось ему слишком продолжительным.

– Э-э… Не нужно, – первым пришел в себя Джек. – Откройте нам два счета и сбросьте на них по… одним словом, разделите поровну.

122.

К себе на Чиккер, в город Эртвуд они вернулись лишь спустя три месяца. Сначала утрясали кое-какие дела с Гастоном – контрразведке требовалось пошаговое описание всех их приключений: от заключения подозрительного контракта и до прибытия на Цитрагон и участия в штурме бетонного бункера. От предложенной ему доли майор отказался.

– Это не для меня, ребята. Если бы вы знали, как часто и как много мне предлагали… Те, кто берет, в нашей службе долго не живут.

– А мы?

– Вы уже за штатом. Так что удостоверения придется сдать.

Удостоверения сдали и два месяца провели в путешествиях по лучшим курортам. Как выразился Рон, требовалось «отрихтовать харю до буржуйского лоска», однако на это ему не хватало времени – его поглощали длинноногие красотки, которых на курортах попадалось слишком много. Пару раз он заявлял, что собирается жениться, однако вскоре остывал, и они переезжали на другое место.

Эртвуд встретил их дождем, который, как обычно, разверзся над той частью города, которую не прикрывали ионизаторы. Джек вспомнил, что такой же сильный дождь случился в тот день, когда он осознал себя банкротом.

– Я поеду в отель, – сказал Рон. – Немного отдохну и вызову к себе дюжину-другую риелтеров. Я ведь бездомный, угла у меня нет.

– К дочери не спешишь?

– Еще увидимся. Курортный воздух сделал меня трезвее.

– А я хочу съездить в свой старый офис, – улыбнулся Джек.

– Сдурел, приятель?

– Правда. Хочу посмотреть, как там моя мебель столы, стулья, почти новый ваквантер.

– Хозяин уж давно все продал, да и нужно ли тебе это барахло?

– Может, и не нужно, но взглянуть хочется.

– Ну, пока, вечером загляни в клуб «Пума», я оставлю тебе сообщение, где меня искать.

– Договорились.

И они разъехались. Джек поймал такси и, пока ехал, смотрел по сторонам. Ему казалось, что он не был в этом городе много лет.

– Пять сорок, сэр!

Джек подал таксисту карточку.

– Возьми семь, приятель.

– Благодарю, сэр!

Крякнуло считывающее устройство, Джек забрал карточку и вышел на мокрый асфальт. Дождь кончился, но по нему еще текли ручьи.

Заметив солидного клиента – к Джеку уже вернулись прежний лоск и уверенность, – швейцар распахнул дверь в вестибюль. Сидевший за стойкой служащий сразу узнал бывшего клиента и заулыбался, словно увидел близкого родственника.

«Он что, знает, сколько у меня на счету?» – удивился Джек. Прежде, когда его выгоняли за долги, весь персонал офисного центра вел себя иначе.

– Хозяин! Хозяин!

Из дверей конторки выглянул мистер Банзо.

– О, кого я вижу! Мистер Зиберт!

Джек пошел Банзо навстречу, представляя, с какой небрежностью подпишет локальный чек на несколько тысяч, которые задолжал этому коротышке.

– Вы отлично выглядите, мистер Зиберт! Идемте, я провожу вас в офис! Там все чисто вымыто, повешены новые жалюзи, вам понравится!

Пока ехали в лифте, Банзо улыбался и смотрел на Джека снизу вверх, словно счастливая невеста.

Когда прибыли на этаж, он первым подскочил к двери и отпер ее универсальным ключом.

– Та-ра-ра-рам, прошу вас!

Джек вошел в офис и был приятно удивлен. Вся его мебель осталась на месте. Поломанные жалюзи были заменены, барахливший холодильник – тоже.

– Ну как вам?

– Великолепно. – Джек улыбнулся и достал чековую книжку.

– Нет-нет, мистер Зиберт, – коротышка поднял руки, словно защищаясь, – вы мне уже давно ничего не должны! Мало того, я даже получаю за это помещение текущую аренду… – На лице коротышки появилась загадочная улыбка.

– Но кто это сделал? Кто платит аренду?

– Сиятельная мисс Розалинда Блюм!

– Что? Вы хотите сказать – Рози Блюменталь?

– Да, но теперь ее имя звучит иначе.

Глядя на удивленного Джека, Банзо спросил:

Вы что же, действительно ничего не знаете?

– Нет.

– Два месяца назад мисс Блюменталь снялась в одном из сериалов, в крохотном эпизоде. Теперь у нее грандиозный успех – она одновременно снимается в нескольких проектах, у ее ног валяются продюсеры, а самые богатые женихи наперебой предлагают ей руку, сердце и состояние. Да вы выгляньте, в окно – и все поймете!

Джек выглянул: на сахарной голове небоскреба «Сильвермаунт» красовался гигантский рекламный плакат с улыбающейся Рози.

«Подумать только», – мысленно поразился Джек.

Она ведь работала у него секретаршей, секс-бомба из провинции, мечтавшая о карьере кинозвезды. Иногда она спала с ним – прямо здесь, в офисе. А потом пришли плохие времена, и Джек задолжал всем, в том числе и Рози. Она ушла, похитив из ваквантера базу данных, которую Джек нарабатывал для своего маленького детективного агентства три года. И оставила записку: отдам данные, когда вернешь долг.

Теперь он мог вернуть долг, но Рози в этом уже не нуждалась.

– Вот тут, в ящичке, – ее визитка, она просила, чтобы вы позвонили… – сообщил Банзо.

Джек достал визитку, уложенную в розовый надушенный конвертик. Посмотрел на тисненое золото.

– Позвоните? – с надеждой в голосе спросил Банзо, как будто позвонить должны были ему.

Может, позвоню. – Джек пожал плечами.

– Ну, я пойду, не буду вам мешать.

И Банзо удалился.

Джек подошел к окну, вглядываясь в огромное, в полнебоскреба лицо Рози. Смотрел и улыбался – теперь оно не казалось ему глупым. Джек со всей определенностью почувствовал, что душивший его тяжкий сон наконец закончился и он снова начинает жить.