Мера хаоса. (Трилогия).

Книга 1. МЕРА ХАОСА.

Когда маг оплел тебя невидимой сетью и вертит тобой, как хочет, остается одно – сопротивляться. Хорст Вихор не более чем фигура в шахматной партии магов, но, похоже, он рассыпал им все фигуры. Свобода но за горами, однако впереди страшное испытание – Хаос.

Примечания.

Некоторые сведения о мире Полуострова, необходимые при чтении книги:

Год состоит из 366 дней, поделенных на 12 месяцев, в нечетных – 31 день, в четных – 30. Начинается год по нашему календарю 1 марта. Месяцы по порядку: Талый, Мокрый, Зеленый, Цветущий, Растущий, Плодовый, Желтый, Голый, Мозглый, Холодный, Ледовый, Снежный.

В неделе шесть дней, по порядку: первенец, вторящий, третец, средница, предтеча, творение.

Меры длины: размах приблизительно равен 1,5 метра, ход – 5 километрам.

Мера веса: тяга – 3 килограмма.

Мера объема: мера – 2 литра.

Глава 1. Вестаронский маг.

– Стой, падаль! – Крик хлестнул не хуже кнута. Хорст вздрогнул и обернулся. Тянущаяся между темными елями дорога, только что бывшая совсем пустой, заполнилась несущимися во весь опор всадниками в плащах из серого волчьего меха.

«Серая сотня! – мелькнула сдобренная испугом мысль, – Не уйти!».

Топот копыт стремительно надвинулся, пространство вокруг загородили лошадиные тела. Под серыми плащами блестели кольчуги. Хорст ощутил сильный запах конского пота.

Двое воинов спрыгнули на землю. Хорст дернулся было, но чьи-то сильные руки схватили за плечи, рванули. Что-то ударило в лицо, и он вдруг сообразил, что лежит, уткнувшись в жидкую грязь.

– Чей будешь? – прозвучал откуда-то из вышины голос, в котором звенела надменная злоба. – Говори, тварь!

– Ничей, – прохрипел Хорст, вывернув голову так, что заболела шея. – Ничей…

– Не ври мне! – От удара хрустнули ребра. Хорст на мгновение задохнулся от боли, а потом закашлялся. – Рвите ему рукав, глянем на тавро…

Всякий простолюдин Вестаронского княжества носил на правом предплечье знак, указывающий на благородного владельца говорящей собственности.

– Сейчас– Затрещала ткань, и Хорст ощутил, как держащие его руки на мгновение дрогнули. – Ничего!

– Как ничего?… А ну поставьте его на ноги!

Последовал рывок, и Хорст выпрямился во весь рост.

Прямо на него смотрел невысокий, но очень широкоплечий воин. В черных волосах виднелась седина, а на смуглом лице, словно отдыхающие черви, разлеглись шрамы.

– Ты кто такой? Откуда? – спросил черноволосый подозрительно. – Куда путь держишь?

– Бродячий мастеровой, из Линорана, – ответил Хорст, стараясь не морщиться от боли в ушибленном боку; большого труда стоило не всхлипнуть, – в Вестарон иду, во имя Владыки-Порядка…

– Северянин? – удивился черноволосый, явно предводитель.

Хорст затравленно озирался. Воины Серой сотни глядели на него с любопытством, но жалости на их лицах не было. В охотники за людьми нанимались худшие из наемников, которым не нашлось места в дружине благородного редара или в купеческом обозе. Славились «серые» в первую очередь жадностью.

– Надо же, – сказал черноволосый после паузы, – что-то в дороге ты пообтрепался, парень. Больше на нищего похож, чем на мастерового!

Вокруг загоготали. Хорст мрачно подумал о том, что за полтора месяца непрерывных странствий пообтреплется кто угодно.

– Ладно, – решил предводитель, – обыщите его, возьмите все ценное, и уходим.

– Может, прирежем? – предложил кто-то.

– Зачем? – главный скривился. – Денег за это ты не получишь! Чего зря клинок марать?

– Нет! – Хорст дернулся, когда начали потрошить его мешок. – Это мое!

– Было, – пояснил один из «серых», умильно улыбнувшись, – должны же мы возместить то, что за тебя никто не заплатит?

– Ну что там? – нетерпеливо спросил предводитель.

– Пять гридей северной монетой и пять фарий, – буркнул тот, что обыскивал мешок, – больше ничего…

Сапожные инструменты, с помощью которых Хорст добыл эти самые деньги, небрежно швырнули на траву.

– Поехали! – Его сильно толкнули, так что он снова упал, ударился затылком. Послышался удаляющийся топот, а когда Хорст открыл глаза, то вокруг никого не было.

Бок болел, но ребра вроде остались целы, а синяк – дело обычное, за время обучения Хорста били столько, что он привык. Хуже было другое – «серые» забрали деньги. А без них, одной милостью Владыки-Порядка, долго не протянешь.

С кряхтением Хорст поднялся, собрал разбросанные вещи. Взгромоздил мешок на спину и зашагал дальше. Под сапогами хлюпали оставшиеся после вчерашнего дождя лужи, а по сторонам от дороги дружно пели птицы.

Им «серые» ничем не досадили.

Стены и башни Вестарона показались вскоре после полудня. Неправдоподобно огромные, сложенные из темного камня, они выглядели несокрушимыми, и, только подойдя ближе, Хорст заметил глубокие трещины, осыпавшиеся, небрежно заделанные проломы, сколы на зубцах – следы времени и давних осад.

У ворот, похожих на ущелье между двумя могучими утесами – башнями, расположились стражники. Рядом с древними стенами они выглядели суетливыми тараканами в старых кольчугах, на лицах под ржавыми шлемами читалась алчность.

– Так? Ты кто такой? – поинтересовался один из «тараканов», уставившись на Хорста с нехорошим прищуром.

– Мастеровой из Линорана.

– Ага! – обрадовался стражник. – Работать у нас будешь? Плати пошлину!

– А у меня нет ничего! – Хорст выразительно развел ладони.

– Что же ты, братец, в дорогу с пустыми руками пускаешься? – подоспел второй стражник, жирный, как супоросая свинья.

– Я с «серыми» повстречался, – объяснил Хорст, – сегодня с утра…

– О! – стражники погрустнели. – Выворачивай мешок, посмотрим, чего у тебя там…

Инструменты не заинтересовали доблестных воителей, так же как и старое одеяло и мешок с заплесневелыми сухарями.

– Ладно, ступай, – махнул рукой толстый стражник, – что с тебя взять! Видно, что не попрошайка, и ладно…

Не веря собственному счастью, Хорст завязал мешок и прошмыгнул в ворота. Он попал, попал в Вестарон! Если уж ему удавалось находить работу в глухих селениях Северного княжества, в затерянных среди лесов замках благородных, то здесь-то он не останется без куска хлеба!

Но пока в брюхе было пусто и кишки недовольно ворчали.

На улицах, где с трудом могли разъехаться две телеги, а по сточным канавам текла вонючая мутная жижа, толпился народ. Вышагивали купцы в плащах из бобрового меха, торопились разносчики, шныряли тощие обтрепанные типы с глазами, как у голодных крыс.

Хорст проследовал мимо таверны, откуда разносился запах жареного мяса, миновал улицу, занятую красильщиками. Тут царила омерзительная вонь, от которой чесалось в носу и слезились глаза.

Улица вывела на громадную, вымощенную камнем площадь. Одну ее сторону занимали стена и башни княжеского замка. А с другой, возвышаясь над соседними домами, как дуб над осинами, поднималось громадное кубическое здание.

Вестаронский Храм Порядка, построенный еще в те времена, когда город был столицей не просто княжества, а громадной Священной Империи. Самое большое святилище в северной части мира.

Хорст невольно осенил себя знаком Куба.

Изнутри доносились мягкий звон колокольчиков, сильные голоса служителей. Возникло желание зайти, послушать молебен, но Хорст отогнал его. Тому, кто входит в храм, положено жертвовать, а у него не осталось ни единой монетки. Да и Порядок не рухнет, если один молодой сапожник пропустит службу и потратит время на то, чтобы найти работу.

На мгновение Хорсту почудилось, что кто-то смотрит ему в спину. Он оглянулся, но никого не заметил. Горожане торопились по своим делам, и даже слонявшиеся неподалеку стражники пялились в другую сторону.

Ощущение чужого взгляда пропало. Хорст вздохнул и, посасывая вытащенный из мешка сухарь, отправился на поиски сапожных мастерских.

– Ну, – сапожник, скрюченный человечек со сморщенной мордочкой оголодавшего барсука, мямлил что-то невнятное, – мы… это… не могу я взять тебя…

– Но что вам мешает? – в отчаянии вопросил Хорст. – Я умею и хочу работать! Если хотите, пройду испытание в вашем цеху!

– Ты, это… чужак. – Сапожник впервые взглянул Хорсту прямо в лицо, и во взоре его читались страх и неприязнь. – Нам чужаков не надо! Иди, парень, иди…

Хорст хотел было обложить мастера руганью, но вовремя заметил здоровенных подмастерьев и осекся.

– Да возьмет тебя Хаос! – пробормотал он, выскочив на улицу.

Небо над Вестароном темнело, на востоке из фиолетовой мглы проглянули первые звезды. За день Хорст обошел все, наверное, сапожные мастерские города и везде получил отказ.

Мастера упорно не желали принимать в подмастерья чужака.

Есть хотелось все сильнее. Хорст вытащил из мешка последний сухарь и побрел к центру города. Оставалось найти место для ночлега. Завтра придется убраться из города восвояси – в любом селении отыщутся прохудившиеся сапоги…

Летом вполне можно кормиться в дороге. А чтобы осесть к зиме, найдутся другие города. Сторди, священный Эрнитон, Феарон. Домой, в Троеградье, возвращаться не хотелось, но уж если припрет…

От размышлений Хорста отвлек шорох за спиной. Что-то холодное коснулось бока, а спустя мгновение прозвучал голос, такой гнусавый, будто его обладатель нарочно зажимал нос:

– Что, приятель, не знал, что одному гулять по ночам опасно?

Хорст заробел. Его второй раз за день грабили, и он вновь ничего не мог сделать. На длинной темной улице было пустынно, в домах не светилось ни одного окошка.

Орать было бессмысленно, бежать – поздно. Самый быстрый рывок не спасет от прислоненного к ребрам острия ножа.

– У меня ничего нет! – выпалил Хорст. – Я все отдал!

– Это мы сейчас проверим…

– Оставь его. – Новый голос был тихим, но внятным, словно шипение ядовитой змеи.

К изумлению Хорста, грабитель взвыл, точно прищемивший лапу волк, и метнулся прочь. Послышался звон выроненного впопыхах ножа, потом зазвучали торопливые испуганные шаги, которые постепенно удалялись. Когда они стихли, Хорст обернулся.

В сгустившемся сумраке вырисовывался высокий силуэт. На мгновение Хорсту показалось, что глаза спасшего его человека горят золотым пламенем, но наваждение тут же исчезло.

– Спасибо, благородный господин, – забормотал Хорст, на всякий случай кланяясь, – спасибо, что выручили меня…

Кого может испугаться ночной грабитель? Перетрусить до такой степени, чтобы обратиться в позорное бегство, оставив на мостовой орудие собственного ремесла?

– Хватит, – с теми же шипящими интонациями сказал высокий, и, словно вслушиваясь в его слова, стих ветер, исчезли куда-то звуки готовящегося ко сну города. Хорсту вдруг померещилось, что его уши сами поворачиваются к незнакомцу, чтобы уловить все до последнего слова, – угомонись. Следуй за мной…

В темноте – на этот раз точно – на мгновение зажглись две золотые точки.

Маг! Только у них светятся глаза!

Хорст ощутил, как посреди теплой летней ночи его прихватывает морозцем. Связываться с магом ему хотелось еще меньше, чем с грабителем. Намерения второго были более предсказуемы и понятны…

– Нет! – нашел в себе силы пискнуть Хорст.

– Тогда оставайся-на улице и подыхай, – тихий голос звучал равнодушно, – либо тебя прирежут ночью, либо ты через пару дней умрешь от голода. А я предлагаю тебе ночлег и работу.

– У господина прохудились сапоги? – Мысль о том, что магу всего лишь понадобился сапожник, показалась спасительной, и Хорст ухватился за нее обеими руками, чтобы не утонуть в море ужаса.

– Не думал, что ты настолько глуп, – презрительно отозвался маг, – решай. Или ты сейчас идешь со мной, или…

– Иду, – кивнул Хорст, мысленно согласившись с тем, что оставаться на темных и опасных улицах ему не очень-то хочется.

Поговорку «Связался с магом – потерял разум» он. помнил хорошо, но иного выхода в этот момент, похоже, не имелось.

– Тогда пошли. – Маг развернулся и уверенно затопал во тьму.

Они двигались мимо закрытых лавок, миновали небольшую площадь. Маг, судя по всему, прекрасно видел во тьме, Хорст же постоянно спотыкался и больше всего на свете боялся упасть.

Дружинники встречного патруля отступили к стене дома. Факелы в их руках подрагивали, по кольчугам ползали блики, пламя шипело и дергалось, а на лицах воинов застыло напряженное раболепие. Маг не обратил на них внимания.

Прошли еще одну улицу, узкую, точно ножны меча, и выбрались на центральную площадь. По стенам княжеского замка, напоминая брачующихся светлячков, ползали факелы стражников, доносились голоса, взрывы смеха. Темной глыбой высился храм.

Маг свернул к выходящему на площадь дому, похожему на невысокую башню. Ключ бесшумно повернулся в замке, и Хорст вслед за хозяином вступил в пахнущий пылью мрак.

– Погоди, я зажгу свет, – сказал маг и канул в черноту, как в воду.

Хорст стоял и тщетно пытался услышать хоть малейшее движение. В полном безмолвии вспыхнула свеча, вырвала из тьмы морщинистое смуглое лицо. В короткой бороде и черных волосах блестела седина, но, несмотря на нее и морщины, маг не выглядел старым.

– Прикрой дверь и пойдем на кухню, – распорядился он.

Когда они добрались до кухни, Хорст уже ощущал себя обманутым. Он ожидал увидеть что-то странное, чудное, но дом мага мало чем отличался от жилища купца средней руки в том же Линоране. Обитые дубовыми панелями стены, высокие потолки, поскрипывающие доски пола.

– Садись, – велел маг, ставя свечу на длинный, как телега, стол. Хорст послушно брякнулся на табурет, опустил мешок на пол. – Сейчас найду что-нибудь съедобное…

С потолочной балки свисали колбасы, смахивавшие на чудовищно толстых пиявок, которых скрутило судорогой, один из углов занимала громадная печь, на стене блестели повешенные в ряд сковородки.

– Держи, – на стол перед Хорстом с плеском встал средних размеров горшок, из которого торчала ложка, – тут похлебка. Сейчас хлеба поищу…

Похлебка оказалась самая обычная, из овощей и зерна – такую в богатых домах варят для слуг. Хорст спешно глотал варево, опасаясь, что сидящий напротив хозяин в любой момент передумает и вышвырнет его из дома.

– Теперь можно и познакомиться, – проговорил маг, когда горшок опустел. Глаза его чуть заметно светились в полумраке, и Хорсту было жутко под пристальным, оценивающим взглядом, – меня знают как Витальфа Вестаронского, Тихого Мага.

– А я Хорст из Линорана, – ответил Хорст, сдерживая сытую отрыжку. После еды потянуло спать, – по прозвищу Вихор…

Кличку он заработал еще в детстве за непокорно торчащие рыжие волосы.

– Так вот, Хорст Вихор из Линорана. – Витальф сплел длинные тонкие пальцы, – с сегодняшнего дня ты работаешь на меня…

– А что вам нужно? Вы хотите сделать из меня слугу? – Дальше этих слов фантазия Хорста не простиралась.

– Слуг я не держу. – Пламя свечи колыхнулось, метнулись тени, превратив лицо мага в жуткую рожу сплошь из темных провалов и ярких выступов. – Мне они не нужны. Кухарка приходит, да и то не каждый день, в конюхи ты не годишься… А ты мне нужен… – Хорст чуть не задохнулся от страха, – как посыльный…

– Посыльный?.. – Голос подвел, дал петуха.

– Именно. – Витальф кивнул. – Служба будет точно такая же, как у богатого купца или благородного…

Хорст ощутил недоверие, и маг это заметил.

– Не веришь? И в то же время боишься до дрожи в коленках? Ждешь от меня жутких чудес? Думаешь, что я ем человеческое мясо, краду младенцев, а по ночам летаю на лопате?

Пылающие желтые глаза не отпускали Хорста, тот не мог пошевелиться, даже не мог отвести взгляда.

– Так о вас говорят, – прохрипел он, слизнув соленый пот с верхней губы. – И еще много… всякого…

– Болтают изрядно, – в голосе мага неожиданно прозвучала грусть, – те, кто ничего не смыслит в магии… Вот что такое магия, по-твоему?

– Ну, э… – Витальф на мгновение отвел взгляд, и Хорсту стало легче, он попробовал собраться с мыслями. – Это заклинания всякие, обряды…

– Ерунда, – Тихий Маг досадливо поморщился и сделал рукой круговой жест. В воздухе осталось висеть кольцо серебристого пламени, – магия – всего лишь способ существования. Смотри!

Витальф взмахнул рукой, и кольцо оказалось поделено на четыре части. Хорст в ужасе смотрел на колышущийся в воздухе рисунок, а взмокшие ладони стискивали висящий на шее каменный кубик – символ веры.

– Вот эти два сектора – Порядок и Хаос, – сказал маг, указывая на лежащие напротив друг друга части кольца, – два противоположных начала мироздания. Понимаешь?

Хорст судорожно кивнул, хотя не понимал почти ничего. В голове колотилась одна-единственная мысль: «Владыка-Порядок, спаси и сохрани!» На морщинистой шее мага не было никаких следов веревочки или ремешка, на котором полагается носить священный символ.

Маг пренебрегал всем, чем жили люди – от нищих до императоров, от торговцев оставшегося далеко на севере Полуострова Троеградья до кочевников южных степей!

– А лежащие между ними сектора, – Витальф не заметил, что испуг собеседника усилился или попросту не обратил на это внимания, – связывают эти противоположности. Это обыденная жизнь и магия. И если жизнь широка и место в ней найдется каждому, то магия – узкая тропка между нависающими над ней утесами Хаоса и Порядка. Не каждый может пройти по ней… Ты понимаешь меня?

Хорст вновь кивнул, втайне мечтая о том, чтобы этот мутный разговор поскорее закончился.

– Ладно, – проговорил маг, и светящийся серебром рисунок истаял дымом, – время позднее, пора спать. Ложись прямо тут, на лавке. Завтра утром начнется твоя служба…

– Почему именно я?.. – Застигнутый врасплох, Витальф обернулся, на лице его отразилось изумление.

– Тому несколько причин, – проговорил он, – во-первых, ты никому не служишь, во-вторых, явился в наш город издалека, а значит, опытен в странствиях. Ну, а в-третьих, судя по тому, что ты ушел из родного дома, никто особенно не будет плакать, если с тобой что-то случится…

Хорст ощутил, как от страха пересохло горло – маг знал о нем все.

– Служба у меня вознаграждается щедро, – ободряюще сказал хозяин дома, – после каждого поручения ты будешь получать столько, сколько не зарабатывал и за полгода. А сейчас ложись, отдыхай…

Лавка у стены выглядела широкой и удобной, но Хорст не сразу отважился лечь на нее. Сидел и дрожал, глядя, как текут капли по блестящим бокам свечи, и вслушиваясь, как ходит на втором этаже хозяин.

Все стихло, свеча догорела. Из углов надвинулся мрак, в узкое окно, забранное решеткой, протиснулся слабый звездный свет. Шумел ветер, на соседней улице выясняли отношения коты.

Выждав немного, Хорст встал. Стараясь двигаться беззвучно, закинул за плечо мешок.

Спасибо магу за хлеб и за спасение, но оставаться в этом доме молодой сапожник не собирался. Уж лучше компания разбойников и «серых», чем колдун, открыто пренебрегающий верой Порядка, которая только и защищает мир от пожирания ненасытным Хаосом!

Главное – выбраться из дома и переждать где-нибудь до утра, а уж как ворота откроются – никакой маг не догонит беглеца…

Медленно, осторожно шагая, Хорст отправился к двери. Вступил в коридор, ведущий из кухни, сделал несколько шагов и… удивленно заморгал, очутившись у того же самого длинного стола. В середке его, будто куцый пенек, торчал огарок, а дальше примостился пустой горшок из-под похлебки.

Хорст оглянулся. Коридор, ведущий к выходу, чернел за спиной, ощерившись, будто кишка крота. Оставалось непонятным, как, двигаясь по нему, он ухитрился оказаться на той же кухне.

Хорст развернулся и вновь окунулся во мрак. На мгновение заложило уши, перед глазами что-то мелькнуло, он ринулся вперед, точно прорывая невидимую паутину. Сделал шаг и… едва не налетел на знакомый стол.

Паника окатила лицо кипятком, сердце бешено заколотилось. Этого не могло случиться! Он должен был оказаться возле входной двери. Он не мог вернуться на кухню. Хорст осенил себя знаком Куба, истово надеясь, что наваждение развеется, но ничего не изменилось…

Протянул руку наугад, ладонью нащупал столешницу. Ее шершавые доски вряд ли были видением.

Прошептав молитву, Хорст двинулся в коридор спиной вперед. «Главное – не терять из виду вход на кухню, – твердил он себе, – главное…» Перед глазами опять всё поплыло, вновь заложило уши, звуки пропали…

И он опять очнулся рядом с проклятым столом! Дом не желал отпускать гостя. Или пленника. От этой мысли страх навалился с новой силой, но почти тут же превратился в отупляющее отчаяние.

Вопреки воле хозяина ему отсюда не выбраться – эта мысль оказалась той последней тростинкой, которая ломает спину лошади… Хорст ощутил, что у него больше нет сил куда-то рваться, добрался до лавки, рухнул на нее и уснул…

Пробудился, когда проникший в окно солнечный луч защекотал щеки. Хорст открыл глаза, заслонился рукой и едва не вскрикнул – маг сидел за столом и смотрел на него.

– Вставай, – шипящий голос звучал спокойно, – тебя ждет дорога. Надеюсь, ты умеешь ездить на лошади?

– Немного умею, – ответил Хорст, садясь. Ночной кошмар отступил, растворился в мареве сна, и на мгновение сапожник усомнился – а был ли он? – Если на смирной…

– Будет тебе смирная, – маг передвинул по столу булькнувший кувшин, – завтракай…

Хорст с опаской принюхался. Кто его знает, этого мага, еще предложит на завтрак стакан крови. Но в кувшине оказалось всего лишь пиво. Хорст налил себе кружку, отрезал кусок от лежащей тут же колбасы.

Витальф сидел напротив, молчаливый и неподвижный.

– Наелся? – спросил он, когда Хорст проглотил последний аппетитный ломоть. – Тогда пошли.

Вслед за хозяином Хорст по узкой и скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Тут тоже не было ничего необычного. Пергаментные свитки устилали громадный стол, как жухлые осенние листья пригорок в лесу. На полке выстроились рядком тяжелые фолианты.

– Возьми это, – маг протянул небольшой кошелек из коричневой кожи, – тут шесть фарий и пять ликов, должно хватить на дорогу. Когда вернешься, получишь столько же в качестве платы.

– А куда мне ехать?

– В Эрнитон, – ответил Витальф, вытаскивая из кармана какую-то блестящую штуковину на цепочке, – надень это на шею. По этому знаку каждый поймет, что ты служишь мне.

– А это обязательно? – спросил Хорст, разглядывая серебряную голову рыси. Зверь злобно скалился, а кисточки на кончиках ушей, казалось, трепетали.

– Знак избавит тебя от множества проблем, – Витальф пожал плечами, – его знают все – разбойники, стражники, служители Порядка…

Хорст спешно надел цепочку на шею. В первый момент украшение показалось необычайно тяжелым, потянуло к полу, но почти тут же тяжесть исчезла.

– Вот это, – в руках мага возник свернутый в трубочку свиток, с которого свешивалась печать с той же рысью, – отвезешь в Эрнитон, на улицу Пекарей, Кривому Лорчу. Запомнил?

– Запомнил, – буркнул Хорст, принимая свиток.

– Отлично, – Витальф кивнул, – теперь идем в конюшню.

В конюшне царил полумрак, сладкий аромат сена причудливо смешивался с запахом навоза. В широком стойле дремала лошадка мышиной масти. Заслышав людей, она вскинула морду и приветственно фыркнула.

– Поедешь на этом, – сказал маг, – сейчас я покажу тебе, как его седлать…

После непродолжительных усилий серого жеребца взнуздали, а вещи Хорста перекочевали в седельные сумки.

– Так, и последнее. – Глаза мага на мгновение засияли, как две золотые монеты, и Хорст вздрогнул. – Даже не пробуй сбежать, не выполнив поручение! Отвезешь свиток, возвращайся ко мне сразу же. Понял?

– Как не понять, – пробормотал Хорст, беря коня под уздцы.

– Тогда двигай! – Витальф скривил губы, изобразив нечто похожее на улыбку. – Да, чуть не забыл…

Хорст изумленно уставился на короткий меч в потертых ножнах, который протянул ему маг.

– Это мне? Я же не умею с ним обращаться!

– Научишься, – Витальф нахмурился, – в любом случае, он тебе пригодится! Бери!

Ощущая себя ужасно глупо, Хорст подвесил ножны к поясу. Тот перекосило, меч свисал до колен, и ходить стало неудобно.

Ворота конюшни распахнулись с душераздирающим скрипом. Ведя коня за собой, Хорст выбрался наружу.

– Не пробуй удрать, – повторил маг ему в спину, и от этого тихого шелестящего голоса по затылку Хорста прокатился холодок.

Он вздохнул свободно, когда городские стены остались позади. Свежий ветер овевал лицо, солнце, желтое, как кусок топленого масла, болталось в лазурном небе, шелестела листва растущих вдоль дороги берез. Жуткие воспоминания о доме на центральной площади Вестарона казались страшным сном.

Проехав пару ходов от города, Хорст добрался до развилки. Одна дорога вела на северо-восток, к переправе через Биронт и дальше к Эрнитону, Святому Граду, другая – на север.

«Хрен тебе, маг, а не поручение! – подумал Хорст, на всякий случай осеняя себя знаком Куба. – Нашел дурака таскаться с твоими поручениями! Коня и меч я продам, они мне ни к чему, да и дурацкий амулет тоже!» Жалко было обещанных денег, но куда честнее будет заработать их шилом и молотком, чем службой у мерзкого колдуна.

Хорст презрительно сплюнул в сторону Вестарона и повернул коня на север. Украшенные белыми шапками снегов горы, обиталище диких нелюдей, остались прямо за спиной.

Березняк сменился ельником, потом дорога нырнула в ложбину, густо заросшую осинами. Мышастый конек неторопливо перебирал ногами, Хорст насвистывал под нос песенку о мельничихе, которая жалеет окрестных мужиков…

Когда вокруг потемнело, он поднял глаза, думая, что шальная туча наползла на солнце. Но туч в небе не было, как, впрочем, и солнца. От горизонта до горизонта простерлась серая хмарь.

Конь испуганно всхрапнул, Хорст ощутил, как заледенело сердце.

– Вперед, спаси нас Владыка-Порядок, – забормотал он, – и все Порядочные его… Вперед, вперед… Сгинь, пропади, наваждение Хаоса!

Жеребец сделал еще шаг и остановился, его била крупная дрожь. Куда-то исчезли звуки, стихло пение птиц, смолк ветер, жуткая тишина опустилась на землю, на фоне серого тумана неподвижные деревья казались мертвыми.

– Сгинь! – выкрикнул Хорст отчаянно, но голос прозвучал жалко и слабо.

Он спрыгнул с коня, решив, что животное лучше повести в поводу. Но колени неожиданно подогнулись, и Хорст повалился на странно сухую землю. Уперся в нее руками, чтобы встать, и заорал от ужаса – под ладонями все крошилось, будто слежавшаяся пыль.

Когда вскочил, то на земле остались несколько ямок. С глухим шелестом почва начала проваливаться в них, осыпаться, точно песок в отверстие. Хорст схватился за повод, дернул за него, но конь и сам рванулся вперед, чтобы уйти от стремительно растущих воронок. Они слились в одну, в тверди будто раскрылся громадный жадный рот. Внезапно его оглушил шелест земли, которая утекала в никуда. От него заболели уши. Сердце колотилось неровно, сбиваясь с ритма. Конь с истошным ржанием взвился, Хорст выронил повод, и жеребец умчался. Незадачливый сапожник сделал несколько шагов и ощутил, как силы вытекают из него, точно пиво из дырявого кувшина. «Амулет! – мелькнула паническая мысль. – С его помощью маг наводит чары! Надо избавиться от него, выкинуть вон!».

Ладонь нащупала болтающееся на шее украшение, Хорст дернул цепочку, чтобы снять амулет, и завопил от боли в обожженной руке. Знак Тихого Мага оказался горячим, словно извлеченный из горна слиток, но при этом совершенно не жег тело, только ладонь…

Хорст вторично упал на четвереньки, по лицу его текли1 слезы, но даже сквозь них было видно, как приближается жуткая пасть провала. В глубине его виднелось нечто черное…

– Ладно! – заорал Хорст, не соображая, что делает. – Я поеду туда, куда ты скажешь! Поеду!

Земля под ним провалилась, Хорст ощутил, что падает…

– С вами все в порядке?

Хорст вздрогнул и с трудом приподнял веки. Он сидел на земле, прислонившись к толстому дереву, а мышастый конек, надежно привязанный, спокойно пасся в нескольких шагах.

Вопрос задал молодой парень, почти мальчишка, с черными усиками на розовом лице. Он стоял в нескольких шагах, а дальше, на дороге, виднелся остановившийся обоз – десяток телег, несколько конных.

– Если что, у нас есть лекарь.

– Все хорошо, слава Владыке-Порядку, – Хорст разлепил ссохшиеся потрескавшиеся губы, – я просто немного задремал…

Судя по всему, он оказался на той развилке, где не так давно повернул на север.

– А, ну тогда ладно, – на лице мальчишки нарисовалось облегчение, – а то мой отец считает, что нужно всем помогать, кому можешь…

Судя по тону, отпрыск не одобрял убеждений папаши.

– Все хорошо, – повторил Хорст, ощущая, как в сердце трепещут отзвуки пережитого ужаса.

Мальчишка кивнул и побежал к обозу. Высокий мужчина в богатой одежде что-то крикнул, возчики очнулись от дремоты. Лошади сдвинулись с места, пронзительно заскрипели колеса.

Хорст бездумным взглядом смотрел, как телеги одна задругой исчезают за поворотом. Когда из виду скрылась последняя, он нащупал на груди подаренный магом амулет. Тот был горяч, но рук не обжигал.

– Во имя Владыки-Порядка, – прошептал Хорст, – это был морок или наяву? Что будет, если я попробую снять тебя?

В ушах зашелестел пересыпающийся песок. Сердце бешено заколотилось, на лбу мгновенно выступил пот. Хорст вздрогнул и поспешно отдернул руку.

«Не пробуй удрать», – Хорст вновь услышал шепчущий голос мага. Теперь стало ясно, что фраза эта была не пустым предупреждением, а настоящей угрозой.

Судя по всему, Витальф страстно желал, чтобы его гонец выполнил задание.

– Будь проклят тот день, когда я приперся в Вестарон, – зло пробормотал Хорст, поднимаясь на ноги, – и тот миг, когда я согласился наняться в подручные к колдуну!

Отвязав коня от дерева, он неуклюже взгромоздился в седло. Похоже было на то, что иного выхода, кроме как ехать в Святой Град, у сапожника, теперь уже бывшего, не оставалось.

Дорога вывела к святилищу в тот момент, когда солнце клонилось к закату, а задница Хорста, отбитая о седло, начала болеть. Пробивающиеся сквозь кроны лучи окрасили стены храма в оранжевый цвет.

Внутри, судя по звону колокольчиков и пению, шла служба.

Хорст спешился, привязал коня. Каждый верующий, даже если он пустился в долгий путь, должен при любой возможности посещать храмы, иначе разрушительная сила Хаоса совьет гнездо в душе, навлечет болезни и безумие…

Хорст не собирался отступать от этого правила, рассчитывал переночевать в странноприимном доме при святилище, и кроме того, скромно надеялся на то, что служители Порядка помогут избавиться от власти мага. Прихожан было немного: несколько крестьян, распространяющих запах навоза, бродячий сказитель с болтающимся на спине коробом, из которого выглядывали гусли, да еще благородный со свитой. На вошедшего покосились без особого интереса.

Расположившийся позади кубического алтаря теарх – старший служитель – гудел, точно огромный шмель. Белая прямоугольная хламида не скрывала выпирающего чрева и широких плеч. Его подручные подпевали, негромко позвякивали колокольчики, от жаровен тек сладко пахнущий дым.

Хорст бросил монетку в ящик для пожертвований, опустился на колени и забормотал молитву.

Служба закончилась, теарх широким жестом благословил собравшихся. Крестьяне заторопились к выходу, гусляр остался стоять на месте, благородный повернулся к фреске с изображением Порядочного Отольфа, покровителя всех, носящих оружие…

Хорст решительно направился к алтарю.

– Что тебе нужно, сын мой? – Теарх взглянул на него с нескрываемым удивлением.

– Помощи, во имя Владыки-Порядка, – ответил Хорст негромко и протянул ладонь, на которой скалила клыки серебряная рысья морда, – вы знаете, что это такое?

– О, да! – Багровое лицо служителя Порядка залила мертвенная бледность. – Знаю, знаю… Пойдем, сын мой!

Увлекаемый мощной дланью, Хорст проследовал в комнату для исповедей. В квадратной комнатушке имелись крошечное окошко, куда протискивался свет заходящего солнца, и две скамьи из черного дерева.

– Садись, сын мой, – тяжело проговорил теарх, – судя по этому знаку, ты… – он запнулся, – состоишь в свите Тихого Мага.

– Да, но я не желаю там быть! Хочу вновь стать свободным!

– И ждешь помощи от нас? – Сказано это было так, что Хорст ощутил, как надежда, теплившаяся внутри него, скончалась с жалобным писком.

– Да, отец.

– Свобода человека лишь в том, чтобы выбрать, каким путем идти – Порядка или Хаоса, созидания или разрушения. – Служитель вздохнул. – Так гласит Книга Предписаний. Магия не одобряется церковью, так как ставит человека на самую грань Хаоса, но в то же время она не идет против Порядка, поэтому никто не запрещает существовать магам…

Глаза служителя бегали, а жесты казались нервными и торопливыми.

– Неужели ничего нельзя сделать? – Хорст почувствовал, как к горлу подкатил ком, сердце ухнуло в пропасть отчаяния.

– Ну, сын мой… – служитель на мгновение задумался, – Витальф Вестаронский принуждал тебя отречься от веры? Клеветал на порядочную церковь? Оскорблял Куб или иные символы?

– Нет, он лишь нанял меня в посыльные, – убитым голосом ответил Хорст. Можно было пожаловаться на ночные страхи, но кто в здравом уме поверит в кухню, из которой нельзя найти выход?

– Тогда мы тут бессильны, – теарх развел руками, – будь крепок в вере, молись Владыке-Порядку и Порядочным его, и сила Хаоса бежит от тебя. Верно служи хозяину земному, выполняй его поручения, пока они не противны заповедям…

– Так что, мне теперь до смерти работать на этого мага? – Хорст с трудом сдерживал слезы. Уж если церковь, держащая в руках силу Порядка, не в состоянии помочь, то кто сможет?

– Не знаю, сын мой, – теарх вздохнул, голос его надломился, нравоучительный тон пропал, – служба любому господину преходяща. Я полагаю, что маги, несмотря ни на что, все же люди, и как любого человека, Витальфа Вестаронского можно просто уговорить… Попроси его отпустить тебя, и он, может быть, не откажет.

– Вы полагаете, отец?

– Да, сын мой. И буду молиться за тебя! Больше ничем помочь, увы, не в силах!

Глава 2. Шут.

– Так… Вот и гости пожаловали. – Мужик, вышедший на дорогу, телосложением напоминал бочку, а весу в нем наверняка было не меньше, чем в матером хряке. Рогатина в руке напугала бы и медведя. – Сейчас мы их примем как положено…

Хорст натянул поводья, останавливая коня.

– Что вам надо, люди добрые?

– Добрые, гы-гы-гы, – захохотал мужик, – эй, братцы, как он нас обозвал!

Кусты боярышника по сторонам от дороги зашевелились, одного за другим выпуская оборванных и грязных типов, принадлежащих к племени лесных разбойников. На заросших рожах красовалось одинаковое, угрюмое и злое, выражение.

Хорст взирал на происходящее с недоумением. После выезда из Вестарона прошло четыре дня. За это время бывший сапожник хорошо уяснил, какое впечатление на окружающих производит болтающийся на его шее амулет. Завидев голову рыси, содержатели постоялых дворов делались до отвращения любезными и спешно перестилали ему постель в лучшей комнате.

Вздумавшие ограбить одинокого всадника княжеские дружинники спешно дали деру, едва их десятник сообразил, с кем имеет дело, и даже буйные наемники из свиты редара, устроившие погром в придорожной таверне, не рискнули тронуть посыльного мага.

И вот теперь – разбойники.

– Ты эта… – доверительно сказал первый разбойник, неумолимо приближаясь. Хорст пошатнулся от вони немытого тела, шибанувшей в нос, – слезай с коня. Он тебе больше не понадобится. Дай карманы выворачивай…

– А вот это ты видел? – Хорст вытащил из-за ворота рубахи амулет. – Приглядись внимательнее!

Разбойник близоруко сощурился.

– И што? – буркнул он. – Цацка какая-то… Котовья башка. Или ты ей откупиться хочешь?

Хорст сглотнул пересохшим горлом. Привыкнуть к всеобщему почтению оказалось очень легко, и столкновение с людьми, которые ничего не знали о символе Тихого Мага, заставило бывшего сапожника растеряться…

– А ну слазь с коня! – Бочкообразный разбойник выразительно потряс рогатиной.

– Э… – Хорст вздрогнул, где-то на грани слышимости возник хорошо знакомый звук – шелест пересыпающегося песка.

– Чего вылупился? Или тебя поторопить?

Гулкая тишина опустилась на мир. Хорст замер, сгорбился в седле в ожидании неизбежного ужаса. На звероватых лицах разбойников отразилось недоумение, быстро сменившееся страхом.

Хорст вскрикнул и прикрыл глаза пальцами: такой внезапной показалась наступившая темнота. Он не видел даже своих ладоней, а слышал только доносящиеся из мрака жуткие вопли.

И лязг собственных зубов.

Рядом пробежало нечто тяжелое, земля вздрогнула, раздался отвратительный хруст, словно раздавили жука размером с дом. Лицо овеял непередаваемо вонючий ветер…

Свет вернулся неожиданно, причиняя боль, и Хорст зажмурился. Когда под веками перестали плавать оранжевые и желтые пятна, рискнул открыть глаза. И едва сдержал тошноту.

На узкой дороге, зажатой, словно в тиски, зарослями боярышника, в багровых лужах крови распластались чудовищно изуродованные трупы. Их будто изжевали тупыми огромными зубами. Никто из разбойников не уцелел, а на сохранившихся лицах навеки застыл дикий страх.

– Спаси нас Владыка-Порядок, спаси и сохрани, – забормотал Хорст, спешно осеняя себя знаком Куба.

Конь недовольно всхрапнул, когда его ткнули в бока. Пошел осторожно, огибая тела и стараясь не попасть в кровь. К мертвецам, возбужденно жужжа, слетались мухи.

Постоялый двор выглядел ровесником крепостных укреплений Вестарона: бревна стен поросли мхом, кое-где подгнили, а крыша зияла дырами, но у Хорста просто не имелось выбора. До захода солнца оставалось всего ничего, нужно было останавливаться на ночлег.

Заслышав стук копыт, из дверей выглянул чумазый лохматый мальчонка, заспешил навстречу всаднику.

– Давайте вашего коня, господин, – затараторил он. – Я его поставлю в конюшню, расседлаю, вычищу, насыплю овса…

Детский взгляд наполнился ужасом, рука, ухватившая повод, вздрогнула. Хорст прикрыл ладонью болтающийся на груди амулет, но слишком поздно. Мальчишка заметил серебряную рысью голову и прекрасно понял, что она обозначает.

– Держи, – сказал Хорст, вытаскивая из кошелька мелкую монету, – и не стоит меня бояться, я тебя не съем…

И так не вовремя нахлынуло воспоминание об оставшихся лежать на дороге разбойниках. Хорст ощутил себя бессовестным лжецом, стыд горячей волной прилил к щекам.

Зал постоялого двора зиял пустотой, за одним из столов, сгорбившись и обхватив кружку руками, сидел высокий мужчина. Несмотря на теплый летний вечер, плащ его был наглухо застегнут у горла.

– Что вам угодно, господин? – К Хорсту, сияя редкозубой улыбкой, подскочил хозяин, чье круглое розовое лицо напоминало мордочку поросенка.

– Ужин и комнату. – Прятать амулет было поздно, так что Хорст выставил его напоказ.

– Присаживайтесь, сейчас все будет. – Хозяин засуетился, точно лось, которому стрела угодила в филейную часть. – Вот сюда, этот стол прибран…

Чистым стол выглядел только по сравнению с остальными, но, по крайней мере, он не напоминал помойку, так что Хорст не стал корчить из себя «господина» и послушно сел. Через мгновение перед ним очутились запотевший кувшин и кружка.

– Мясо сейчас будет, – сообщил хозяин и умчался на кухню, откуда потянуло дымом.

– Вы позволите? – Вопрос прозвучал до того неожиданно, что Хорст, наливающий себе пиво, встрепенулся и чуть не уронил кувшин.

Сидевший ранее в углу тип стоял рядом, держа в руках кружку. По тяжелому, хриплому дыханию и красным, налитым кровью глазам было видно, что он изрядно пьян.

– Э… садитесь, – сказал Хорст, – садитесь…

Скрипнула отодвигаемая лавка. Незваный собутыльник был весь седой, лицо его покрывали морщины, но руки вовсе не выглядели старческими. Кожа на них была гладкой, суставы не выступали уродливыми узлами.

– Когда-то, – сказал он мрачно, уставившись Хорсту куда-то в область груди, – я тоже таскал подобную штуку на виду… мне нравилось, когда все вокруг бегают, боятся…

Хорст не сразу сообразил, о чем идет речь, а когда осознал, то подавился пивом. Закашлялся, глаза полезли на лоб, а когда смог говорить, то прохрипел:

– Что? Вы тоже? С этим?

– Спокойнее, ради Творца-Порядка, – человек в плаще поморщился и отхлебнул из кружки, – они не знают обо мне, и я не хочу, чтобы узнали…

Из кухни явился улыбающийся хозяин, держа на вытянутых руках блюдо. При виде сидящих вместе гостей в его взоре мелькнуло недоумение, но тут же пропало.

– Благодарю, – растерянно проронил, Хорст и, дождавшись, когда хозяин отойдет на достаточное расстояние, шепотом спросил:

– Вы тоже работаете на него? Тоже посыльный?

– Посыльный? Вот как? – Незнакомец ухмыльнул ся, вытащил из-под плаща серебряный амулет в виде медвежьей головы. – Нет, я служу у Гойдерика Феаронского, и вовсе не посыльным…

– А кем же?

Вдоль стенки, бросая на Хорста полные любопытства и ужаса взгляды, прошмыгнул конюшенный мальчишка.

– Это даже нельзя назвать службой, – ответил незнакомец, когда парнишка скрылся в двери кухни, – служит ли хозяину фишка на игральной доске?

– Не понял, – Хорст недоуменно заморгал.

– Ничего, поймешь, – усмехнулся незнакомец и отхлебнул из кружки, – позже. Меня Гойдерик нашел, когда я промотал все кроме чести благородного… Поначалу я тоже думал, что всего лишь езжу по его поручениям… Хаос забери этого мага!

Речь седовласого мужчины становилась все более путаной, глаза дико блестели.

– На самом деле, – незнакомца качнуло, он уцепился за стол, чтобы не упасть, – маги беспрерывно играют между собой, только вместо доски у них – земля, а фишками служат люди… Радуйся, слуга Витальфа, Тихого Мага, ты попал в игру… тобой ходят, как хотят, и в любой момент могут съесть…

Хорст отшатнулся, в голову пришла мысль, что он разговаривает с безумцем. Из-за двери в кухню высунулся обеспокоенный хозяин.

– Все в порядке, – Хорст махнул ему рукой, – а вам лучше больше не пить…

– Ничего, – незнакомец в плаще медленно поднялся, – скоро ты тоже станешь таким, как я, и у тебя останется одна радость – выпивка… вот тогда ты поймешь…

Бормоча что-то невразумительное, он доковылял до своего стола и свалился на лавку. Выпрямился, покачнулся, и седая голова с тяжелым стуком упала на столешницу. Спустя мгновение донесся размеренный негромкий храп.

Хорст облегченно вздохнул и принялся за еду.

Дорога петляла среди возделанных полей, на обочинах колыхались пока еще зеленые, но набухающие колосья, там и сям виднелись работающие крестьяне. Северный ветер гнал по небу стада облаков, похожих на белоснежных овец, и попутно слегка приглушал жару.

Конь под Хорстом шел неторопливым шагом, а у разморенного зноем всадника не было сил его подгонять.

Вдалеке, над темной полосой леса, виднелись башни Святого Града. Эрнитон, первый основанный людьми после Исхода город, за семьсот лет существования перестраивался не раз, а его нынешние укрепления возвели в годы Второй Империи, два века назад.

Когда-то это была маленькая крепость, столица одного из княжеств. Сейчас в Эрнитоне и окрестностях железной рукой правили саттеархи, Верховные Служители Порядка. О разбойниках тут давно никто не слышал, Хорста несколько раз останавливали разъезды конных воинов в белых плащах с изображением Куба. Но амулет в виде рысьей головы им тоже был знаком.

К городским воротам Хорст добрался вскоре после полудня, когда ветер стих и жара стала нестерпимой. У подножия одной из башен, в тени исполинских стен, расположился пост. Несмотря на зной, стражники были в шлемах, а плащи оставались белоснежными, словно пыль и грязь стеснялись пятнать одежду воинов Святого Града.

Хорст спешился и встал в длинную очередь желающих попасть в город. Тут были купцы, крестьяне, странствующие мастеровые, несколько обвешанных оружием наемников.

Очередь двигалась еще медленнее, чем солнце по небу. Хорст отчаянно скучал и даже успел проголодаться. Пока ждал, вспоминал странную встречу на постоялом дворе, сумбурные речи незнакомца в плаще. Когда утром Хорст пробудился, того уже и след простыл, так что поговорить еще раз не удалось.

– Проходи, следующий, – десятник стражи покосился на амулет, и во взгляде его на мгновение промелькнуло отвращение, – цель прибытия в город?

– Исполняю поручение хозяина, – ответил Хорст, – должен отдать письмо…

– Обязан напомнить, – голос десятника был кислым, точно капустный рассол, – что занятия магией в пределах Святого Града запрещены и караются смертной казнью. Пошлина за въезд конного – две десятины лика.

Хорст отдал большую золотую монету с изображением нынешнего Верховного Служителя, получил назад восемь таких же, но из серебра. Десятник кивнул, и бывший сапожник, ведя коня в поводу, миновал расступившихся стражников и шагнул в пределы Святого Града.

Если Вестарон выглядел ветхим городом, где все жили прошлым, то Эрнитон просто кипел жизнью. Хорста в первый же момент чуть не сбили с ног лотошники, с пронзительными воплями ринувшиеся на покупателя.

– Покупай пироги с пылу с жару!..

– У него они с тухлятиной, бери мои!..

– Колбаски горячие, жирные!..

От аппетитных запахов потекла слюна, а желудок скрутило в тугой узел. Хорст не удержался, купил жареную колбаску на палочке и заодно спросил дорогу до улицы Пекарей.

– Это тебе к порту надо, – сказал торговец, почесав затылок, – иди вон туда, как выйдешь на площадь Отрубленных Голов, так сворачивай налево…

Улица была так забита людьми, словно все жители Святого Града одновременно выбрались погулять. Придерживая одной рукой кошелек, а другой ведя за собой коня, Хорст лавировал между телегами и прохожими.

Со всех сторон доносились вопли зазывал, под ногами шныряли косматые собаки и оборванные дети, «благоухали» грязные лужи, из раскрытых дверей харчевен тянуло горелым.

Площадь Отрубленных Голов возвестила о приближении многоголосым гулом. Улица свернула, и Хорст очутился в людном месте: вокруг расстилалось обширное пространство, заполненное толпящимся народом. Дальше виднелся храм, а у самых его стен – большая куча дров с торчащим из них столбом.

Вокруг столба цепью выстроились стражники, солнце блестело на шлемах и наконечниках копий.

– Что тут у вас? – спросил Хорст у вертевшегося рядом лысого мужика в припорошенной стружкой одежде.

– Одержимого Хаосом жечь будут, – бодро отозвался мужичок, – почитай, с зимы такого не было…

От храма послышалось многоголосое пение, и из дверей святилища Порядка выступили несколько младших служителей с колокольчиками в руках. За ними в кольце стражников Шагал оборванный заросший человек. Волосы скрывали его лицо, но Хорст знал, что оно, как и тело одержимого, покрыто кровоточащими язвочками.

Хаос метит тех, кто впустил его в сердце.

Толпа смолкла, скованная ужасом, многие осенили себя знаком Куба.

За осужденным шел теарх в кубической шапке, отороченной белым мехом горного медведя. Замыкали шествие еще шестеро младших служителей с горящими факелами.

Когда до столба оставалось меньше десяти шагов, одержимый вскинул голову.

– Сгинете, твари! – Крик его оказался неожиданно громким. – Солнце изойдет гноем… деревья оживут, а скалы раскроют пасти… блевотина ваша покроет землю…

Хорст, слушал полные злобы вопли спокойно. Он не раз сталкивался с одержимыми и знал, что завладевший ими Хаос уродовал не только тело, но и рассудок. В считаные дни здоровый разумный человек мог превратиться в рехнувшуюся развалину.

И выход тут был только один – костер.

Не обращая внимания на корчи и крики одержимого, стражники расковали его и привязали к столбу. Факельщики стали вокруг, а теарх расположился между осужденным и толпой. Он держал в вытянутых руках лист пергамента, который трепетал на ветру.

– Во имя Вседержителя-Порядка, да простирается его длань над нами вечно, – сильный голос разнесся над площадью, и толпа стихла, – святая церковь Эрнитона с величайшей скорбью извещает, что бондарь Ренсти предал себя в лапы Хаоса…

Теарх зачитывал обвинительную речь, какую произносят перед каждым сожжением. Одержимый корчился в путах, лицо его кривилось, рот открывался, но из него не вылетало ни единого звука. Сила Порядка сковала его язык не хуже железа…

– Поджигайте, – велел теарх, закончив речь.

Шесть факелов опустились одновременно. Сухое дерево занялось сразу, по груде дров с треском поползли огненные язычки. Осужденный вздрогнул, лицо его исказилось, и до ушей собравшихся долетел истошный, полный злобы и муки вопль:

– Проклинааааюююююю!..

Крик стих, остался только гул ревущего пламени. Серый столб дыма, взвивающийся к синему небу, постепенно почернел, повис на месте, точно колонна из темного камня.

Сила Хаоса исторгалась из разрушаемого тела. Внутри темного столба вспыхнула багровая молния, за ней еще одна, глухой рокот донесся из поднебесья.

– Изыди! – теарх вскинул руки. – Сгинь, во имя Вседержителя– Порядка!

Порыв ветра примчался с севера, растащил казавшийся плотным столб на отдельные пряди и унес на юг.

Огонь вспыхнул нестерпимо ярко, поднялся, с низким рыком охватил привязанную к столбу фигуру. Хорст с ужасом заметил, что та двигается. Одержимый все еще был жив!

Когда шевеление прекратилось, пламя отпрянуло, словно насытившийся дикий зверь. У тлеющего столба скрючился обгорелый человеческий остов. Он вздрогнул, качнулся и рассыпался черным пеплом.

– Сожжение свершилось! – объявил теарх. Толпа дружно вздохнула, и люди стали покидать площадь.

Хорст прошел неподалеку от места казни. Служители, бормоча молитвы, заливали костер освященной водой, теарх расхаживал вокруг с самодовольным видом, словно собака, почуявшая дичь.

Улицу Пекарей проще всего оказалось найти по запаху. В ее окрестностях аромат свежего хлеба перебивал обычную для большого города вонь нечистот и мусора.

– Скажи-ка, – спросил Хорст у мальчишки в фартуке, который семенил навстречу и тащил на плече здоровенный лоток с хлебами, – где тут можно найти Кривого Лорча?

– Кого? – Глаза парнишки, ученика из какой-нибудь пекарни, выпучились.

– Кривого Лорча, – повторил Хорст. – Ведь это улица Пекарей?

– Она самая, – подтвердил мальчишка, – только такого тут у нас отродясь не водилось…

Ученик побежал дальше, а Хорст остался стоять посреди улицы с глупо раззявленным ртом.

Он точно помнил задание мага – Эрнитон, улица Пекарей, Кривой Лорч.

Оставалось предположить, что мальчишка попался не слишком понятливый. Пройдя десяток шагов, Хорст заглянул в одну из хлебных лавок, рассчитывая узнать хоть что-нибудь. За прилавком обнаружился древний дед, заросший бородой по самые уши. Из белых волос сверкали серые живые глаза.

– Что угодно господину? – прошамкал старик. Судя по всему, торговец уже заметил лошадь, которую Хорст привязал снаружи, и амулет, болтающийся на шее посетителя.

– Где здесь живет Кривой Лорч?

– Во имя Творца-Порядка, – на бородатой физиономии отразилось искреннее недоумение, – семьдесят лет тут живу, а никогда не слышал о таком…

Хорст растерянно заморгал. Может, Витальф Вестаронский что-то напутал? Или нарочно дал посыльному невыполнимое задание? Или хотел с его помощью достичь совсем других целей?

– Не желаете чего-нибудь купить?.. – Оторопевшего Хорста вернул к реальности вопрос хозяина лавки. – У нас лучшие караваи во всем городе! Есть сдоба, пироги…

– Нет, благодарю, – ответил бывший сапожник и заспешил на улицу. Здесь он отвязал лошадь и побрел прочь.

В Эрнитоне, в котором насчитывалось несколько десятков тысяч жителей, найти человека, зная только его имя, не проще, чем наловить рыбы при помощи топора. Да и непонятно, как искать?

Что же остается? Вернуться в Вестарон, не выполнив поручения? Страшно, маг наверняка разгневается. А от Разозленного чародея трудно ожидать чего-либо хорошего. Превратит в жабу или в червяка, а то и вовсе проклянет каким-нибудь хитрым загибом…

Попробовать скрыться? При одном воспоминании о попытке свернуть с предписанного пути Хорст вздрогнул, на мгновение ему почудилось, что он вновь слышит зловещий шелест за спиной…

Ничего не оставалось, как возвращаться.

Подняв голову, Хорст обнаружил, что, размышляя, забрел к самому порту. Торчали мачты стоящих у причалов кораблей, набегающие на берег волны пахли водорослями и тухлой рыбой.

За отливающей зеленью водной гладью виднелась стена, опоясывающая гавань. Лоснящаяся каменная глыба выступала из воды примерно на три человеческих роста, а в море вел ограниченный мощными башнями проход, достаточно широкий, чтобы проплыли два судна.

Сейчас его перекрывала решетка из толстых железных прутьев.

Когда-то порты Полуострова обходились без стен, башен и решеток, но явившиеся двести лет назад из глубин «морские люди» вынудили обитателей земли все время помнить об опасности, исходящей от соленой воды.

Вспомнился родной Линоран. Там точно такие же башни в гавани…

Солнце медленно клонилось к закату, теряя яркость и наливаясь багрянцем усталости. Пускаться в путь сегодня не имело смысла, поэтому Хорст развернулся и побрел назад, к центру города. Бывший сапожник прекрасно знал о том, что такое окрестности порта и кто в них обосновался. Ночевать он здесь не собирался.

На это отважился бы только ненормальный.

У ворот постоялого двора Хорста встретил слуга, наряженный, точно пугало. Рубаха болталась на его широких костлявых плечах, как на палке, из рукавов выступали тощие руки, а волосы напоминали торчащую во все стороны солому.

– Мест нет, господин, – сказал он, принимая коня.

– А другие постоялые дворы у вас имеются? – раздраженно спросил Хорст. После проведенного в седле дня болели ноги и ужасно клонило в сон.

– Не, – на глуповатой физиономии отразилась искренняя печаль, словно слуга лично истребил все прочие постоялые дворы в большом селении на границе Святой области, – нету больше…

– Хаос тебя подери! – пробормотал Хорст и решительно направился к дверям. Если с кем-то и имеет смысл разговаривать, то с самим хозяином.

И должен же в этой ситуации на что-то сгодиться знак мага?

Внутри оказалось жарко, душно и шумно. В очаге пылал огонь, мокрый от пота мальчишка поворачивал над ним вертел со свиной тушей, пахло пивом, дымом и горелым мясом.

На свободном пространстве у самого очага крошечный человечек в кафтане цвета пожара ходил на руках, ухитряясь при этом перебрасывать с ноги на ногу высокий кувшин. Судя по выплескивающейся воде, посудина была наполнена под горлышко.

За выкрутасами трюкача наблюдало множество глаз. Вошедшего Хорста едва заметили, многие вообще не обратили на него внимания.

– Прошу простить, господин, – зашептал возникший Рядом хозяин, – но мест…

Взгляд его уперся новому гостю куда-то в область груди и заготовленная фраза умерла со сдавленным всхлипом. В светлых глазах содержателя постоялого двора мелькнул страх.

– Так что вы хотели сказать? – поинтересовался Хорст, хотя и так прекрасно понимал, что именно собирался сообщить ему хозяин.

Свободных мест за длинными столами и впрямь не нашлось. Вокруг заставленных кружками и мисками столешниц тесно расположились те, кого нужда или прихоть выгнали в дорогу – бродячие мастеровые, несколько служителей Порядка, купцы и даже благородные.

Служанки, осторожно балансируя подносами, с трудом пробирались через толпу.

– Идемте за мной, – вздохнул хозяин. Незанятое место отыскалось за небольшим столом у самого входа на кухню. В обычное время его использовали не для того, чтобы кормить гостей. Стол покосился и был весьма грязным, но Хорст не стал привередничать.

Едва успел сесть, как стены потряс взрыв хохота. Обладатель щегольского костюма, подбросив кувшин почти под закопченный потолок, ловко перевернулся на ноги и «поймал» посудину головой, да так, что та разбилась. Вода брызнула в стороны, потекла по седым патлам и бороде, испятнала цветастые тряпки.

– Остается утешаться тем, – изрек шут дребезжащим голосом, – что такую репутацию, как у меня, невозможно подмочить…

Не обращая внимания на всеобщий смех, фигляр извлек откуда-то длинную несуразную дудку и принялся дуть в нее изо всех сил. Помещение огласили пронзительные звуки, по неблагозвучию сравнимые разве что с извержением кишечных газов, но куда более громкие.

Подошедшая служанка выставила перед Хорстом миску с кашей, обильно сдобренной шкварками.

– Спаси нас Владыка-Порядок, – пробормотал он. принимаясь за еду.

Шут отложил дудку и запел, сопровождая непристойные куплеты бесстыдными жестами.

Бродячие паяцы, объединенные по слухам во что-то вроде цеха, гуляли, где вздумается, дерзкими выходками смущали обычных людей, вносили кавардак в нормальную жизнь и позволяли себе осуждать Порядок. Но, как ни странно, церковь никогда не выступала против них и даже сурово наказывала тех, кто осмелился нанести обиду наряженному в багрово-желтый костюм человеку.

Случалось, что выглядящих настоящим воплощением Хаоса шутов признавали одержимыми и сжигали, но куда реже, чем обычных людей. И намного реже, чем фигляры того заслуживали.

Хорст успел расправиться с кашей и собирался выпить пива, когда шут закончил выступление.

– О, добродетельные господа, – гнусаво заканючил он, протягивая длинную, похожую на растянутый носок шапку с бубенцом на конце, – я развлекал вас по мере слабых сил и вполне заслуживаю скромного вознаграждения…

С трудом проглотив ругательство, Хорст полез за кошельком. Проявить сейчас жадность значило выставить себя на посмешище. Потерянная монетка не стоила мгновений позора, когда над тобой будут потешаться на виду у толпы.

– Благодарю, благодарю, – пробормотал шут, проходя мимо Хорста. Вблизи бродячий фигляр выглядел еще отвратительнее, чем издали, – улыбке недоставало зубов, одежда нуждалась в стирке, а ее хозяин – в посещении бани. Воняло от него, как от лошади в жаркий день.

Хорст потягивал пиво, не вслушиваясь в звучащие вокруг разговоры. В один момент ощутил, что на него кто-то смотрит. Повернулся и встретился с взглядом, в котором кипела яростная ненависть.

Высокий черноволосый редар, на одежде которого красовался ало-золотой герб, нехотя отвел глаза. Хорст удивленно заморгал. Чем он мог вызвать столь откровенную неприязнь у человека, которого видел первый раз?

Компания из нескольких благородных занимала лучший стол, и он казался настоящим островком тишины среди обычного для постоялого двора гомона. Редары и воины из свиты не смеялись даже во время выступления шута, а сейчас сидели прямые и надменные, словно каждый проглотил по палке.

Такой компании не к лицу связываться с бывшим сапожником, даже если его «повысили» до высокого звания гонца.

– Желаете остаться на ночь? – Когда донышко опустевшей кружки Хорста хлопнуло о стол, рядом тут же возник хозяин.

– Непременно.

– С этим некоторые сложности. – Глаза хозяина постоялого двора забегали, как у пойманного на месте преступления воришки. – Я могу предложить вам только одно место, не самое лучшее…

– И чем же оно плохо? – удивился Хорст. За время странствий ему не раз приходилось ночевать где попало: в стогах сена и даже на голой земле, и он был искренне уверен в том, что привык ко всему.

– У вас будет сосед.

– Ничего, переживу, – Хорст поднялся, – показывайте дорогу. Место оказалось в комнатушке под самой крышей.

От проходящей трубы тут было тепло, а места едва хватало для табурета с прилепленным на него огарком и широкого продавленного лежака, покрытого драным одеялом. В одной из стен виднелось круглое окошко, затянутое бычьим пузырем.

Предполагаемый сосед, судя по всему, еще не явился.

– Ничего, сойдет, – сказал Хорст.

Хозяин с явным облегчением вздохнул и удалился.

Хорст снял сапоги и осторожно умостился на лежаке, боясь доломать его окончательно. Все тело ныло, в животе ощущалась приятная тяжесть. Едва успел улечься поудобнее, как тут же заснул.

Пробудился от прозвучавшего прямо над ухом, как показалось, грохота. Открыл глаза и не сразу вспомнил, где находится. В темноте рядом что-то возилось, сопело и чавкало.

– Кто здесь? – испуганно спросил Хорст, пытаясь припомнить, куда положил меч.

– Я… – ответил невнятный, но знакомый голос, – где эта Хаосом трахнутая свеча, разрази ее гром? Сейчас я…

Голос слегка дребезжал, и Хорст похолодел от неприятной догадки.

Чиркнуло кресало, во тьме засияла крохотная искорка, разгоревшаяся в пламя свечи. Дрожащий желтый свет упал на морщинистое розовое лицо, блестящую лысину, обрамленную седыми патлами.

– А вот и мы! – объявил шут заплетающимся языком. От него воняло пивом, как из бочки, и сомнений не оставалось, что фигляр изрядно пьян. – Ха-ха! Пора спать, ядрена мать!

– О, только этого не хватало! – пробормотал Хорст. В душе зашевелились подозрения, что ночь в компании такого соседа будет «веселой». – Ложись быстрее…

Шут махнул рукой, шумно испортил воздух, после чего принялся запирать разболтанный засов.

– Брось! – сказал Хорст, мечтая только об одном, чтобы поскорее стало тихо. – Зачем закрываешь?

– Надо! Иначе украдут мой колпак! И мешок! А какой я без них, к Хаосу, шут?

Спорить с пьяным – гиблое дело, так что Хорст сжал зубы и терпеливо ждал, пока шут запрет дверь и уляжется. Щуплый на вид старикашка рухнул на лежак с таким треском, словно весил не меньше трех десятков тяг, захрюкал, как отыскавшая лужу свинья. На мгновение воцарилась тишина, а затем комнатушку огласил немелодичный и очень громкий храп…

– О, Владыка-Порядок! – Хорст застонал и обхватил голову руками. Невольно вспомнился родной дядюшка, у которого Хорст жил после смерти родителей. Тот храпел так, что раскатистые звуки сотрясали весь дом.

Но усталость вскоре взяла свое. И, несмотря на терзающие ухо ритмичные звуки, Хорст ухитрился заснуть снова.

Негромкий стук ворвался в сон подобно громыханию далекой грозы. В первый момент Хорст решил, что снова буянит сосед. Но тот продолжал равномерно похрапывать, а когда стук повторился, стало ясно, что он доносится от двери.

– Кто? – спросил Хорст сиплым спросонья голосом.

– Хозяин, – последовал ответ, – откройте!

Хорст дернулся, чтобы встать, но раздавшийся с другой стороны лежака возглас заставил его замереть.

– Не открывай, – очень тихо и серьезно проговорил шут. Когда он прекратил храпеть, Хорст не заметил.

– Почему?

– Это не голос хозяина. – В темноте послышался шорох – шут встал, на мгновение его фигура заслонила сияющие через окошко звезды.

– Откуда тебе известно?

– При моем ремесле нужно быть наблюдательным, – огрызнулся паяц, – и внимательным…

– Эй, открывай!.. – За дверью, похоже, начали терять терпение.

– Тогда кто?

– Те, кто пришли убить тебя, – фигляр произнес эти слова спокойным, будничным тоном, как будто речь шла о чем-то банальном, но Хорст ощутил, как у него во внутренностях все смерзлось.

– Что? – только и смог пискнуть он. – Убить? Меня?

– Если не хочешь погибнуть сейчас, – шут приблизился к окошку, там что-то заскрипело, – то собирайся и одновременно тяни время, разговаривай с ними, а то они что-то заподозрят…

– А если закричать? Или попробовать отбиться…

– Твой крик лишь приведет к тому, что они выломают дверь! – нетерпеливо прошептал шут. – На помощь других постояльцев не надейся, каждому своя шкура дороже… А насчет того, чтобы отбиться – видел я, как ты обращаешься с мечом, как его носишь… Если я правильно понимаю ситуацию, то врагов у тебя много, и они превосходно владеют оружием…

Хорст ощутил, как в голове у него что-то сдвинулось. Куда-то исчезло ощущение реальности происходящего, к счастью, прихватив с собой страх. Пропали мысли, он двигался четко и ловко, а губы шевелились сами, без всякого участия разума.

– Чего вам надо? Чего спать не даете?

– Отлично! – прохрипел шут, судя по треску, выдиравший из досок гвозди. – Вот, вот…

– Сказано тебе, открывай! – прорычали из коридора. – Или мы дверь сломаем!

– Сейчас, дайте встать…

– Лезь туда, быстрее. – Шут отшатнулся от окна, в комнату хлынул прохладный ночной воздух.

– Там же высоко!

– Тут к дому примыкает конюшня! Живее!

Обдирая бока, Хорст протиснулся в окно, уперся ладонями в щербатую черепицу. Едва успел сползти в сторону по крыше конюшни, как из комнаты донесся треск и грохот – ночные гости, похоже, вышибли дверь.

Тут же в окошко ловко, словно мизинец в перстень, проскользнул фигляр.

– Чего разлегся? – зашипел он зло. – Вставай! Побежали!

– Бремя Хаоса! – рявкнули внутри комнаты. – Мерзавец удрал!

Не помня себя от страха, Хорст на четвереньках ринулся вслед за шутом. Топоча по крыше и лязгая, точно медведь, которому подковали лапы, промчался до самого края, спрыгнул вниз. Больно ушиб ноги, что-то уперлось в бок.

На заднем дворе гневно залаяли собаки.

– Ходу! Ходу! – Шут дернул Хорста за плечо, тот вскочил и, ничего не видя, кроме мелькающей впереди гибкой фигуры, заспешил в темноту.

Сам не помнил, как перемахнул через высокий, в человеческий рост забор. Все казалось, что преследователи дышат в спину, вот-вот, и острый клинок мягко вонзится под лопатку…

И лишь посреди чистого поля немного очухался. В черном небе перемигивались звезды, под ногами шуршала трава, холодный ветер овевал лицо, а собачий лай за спиной потихоньку стихал.

– Куда мы бежим? – прохрипел Хорст, ощущая, что в боку колет, а грудь готова лопнуть.

– В лес, – ответил шут, – там нас точно не догонят. И не болтай, побереги дыхание…

Хорст уныло подумал о том, что беречь, в общем-то, уже нечего, но замолк. Стыдно было осознавать, что бегает он куда хуже, чем дряхлый старикашка, потешающий народ по постоялым дворам и тавернам…

Лес замаячил впереди темной зубчатой стеной. Из мрака вылезли растопыренные ветви кустов, потянулись к глазам. Беглецы продрались сквозь малинник, будто два кабана, и оказались в царящей под кронами кромешной темноте.

Тут Хорст сдался.

– Хватит! – прохрипел он. – Я больше не могу…

– Ладно, – шут остановился, – привал. У этих Хаосом траханных редаров мозгов не хватит найти нас… Кстати, как тебя зовут?

– Хорст… Хорст Вихор.

– Славное имечко, – в руках шута что-то булькнуло, – а меня – Авти Болван. Давай тяпнем за знакомство, что ли?

– Что у тебя там?

– Это я тут… позаимствовал бутылку медовухи в одном месте. – Глаза потихоньку привыкали к темноте, и Хорст начал различать очертания спутника. – Сейчас она нам не помешает! Давай пей!

Пахнущий медом напиток обжег гортань и ухнул в желудок, откуда по телу шибанула волна тепла.

– Ну как? – спросил Авти.

– Нормально, – ответил Хорст, вытирая навернувшиеся слезы.

После второго глотка напряжение исчезло, и пощипывающий кожу ночной холодок отступил. Мысль о том, что медовуху шут. скорее всего, просто украл, не вызвала никаких эмоций.

– Так кто они были, те, которые пришли меня убивать? – спросил Хорст, когда Авти оторвал бутыль ото рта и с довольным кряхтением утерся.

– Видел благородных, что за центральным столом сидели? – отозвался шут. – Чопорных, как у князя на пиру?..

– А что им от меня понадобилось? Чем я им насолил?

Ты лично – ничем, – Авти уселся на землю, прислонился спиной к стволу, – просто им очень не понравилась та штучка, которая болтается у тебя на шее.

– Амулет? – Хорст впервые за день вспомнил о знаке мага, и неожиданная мысль обожгла его холодом: “А почему не сработала защитная магия, как тогда, во время нападения разбойников? Или убийцы должны были войти в комнату? Или просто чары развеялись?”.

– Можно назвать его и так, – согласился шут, – но для типов из Чистой Лиги он все равно что красная тряпка для быка.

– Чистая Лига? – уточнил Хорст. – Это еще что такое?

– А так именуется объединение благородных, которые ненавидят магов и магию, – пояснил Авти и со скрежетом поскреб бок, – по слухам, их возглавляет кто-то из князей…

– Князей? – Хорст невольно ухватился за амулет, тот на ощупь был чуть теплым, точно внутри серебра горел крохотный огонек. – И что, они убивают всех, кто как-то связан с магами? И откуда ты о них знаешь?

– Знаю, – ответил шут грустно, – так уж вышло… Они считают, что магия – детище Хаоса, и стремятся к тому, чтобы уничтожить всех, кто с ней связан. Церковь о Лиге знает, но не препятствует ее существованию…

– И что же делать?

– Сейчас – отдыхать! – В голосе Авти прозвучали суровые нотки. – Остальное решим утром!

Глава 3. Дорога.

Проснулся Хорст от холода. Между стволов плыла сырая дымка, на востоке едва занимался рассвет. Потихоньку начинали щебетать птицы, неподалеку храпел Авти.

Но стоило бывшему сапожнику пошевелиться, чтобы размять затекшие конечности, как шут открыл глаза.

– Ага, уже не спишь, – сказал он хрипло, – а я думал, что пинками будить придется…

– Не придется, – мрачно отозвался Хорст. После суматошной ночной пробежки болели все мышцы, ныл ушибленный локоть, в носу хлюпало.

– Ну, сейчас перекусим, чем Владыка-Порядок послал, и в путь отправимся, – сообщил Авти, залезая в мешок, из которого рогом торчала дудка. – Так, что тут у меня есть…

– Как в путь? – опешил Хорст. – Мы не вернемся на постоялый двор? Там же моя лошадь!

– Забудь о ней! – посоветовал шут, вытаскивая слегка помятый каравай и окорок, явно тоже “позаимствованный”. – Ты что, не догадался? Доблестные редары из Чистой Лиги прибрали ее к рукам.

– Э… а хозяин? Он же…

– Что хозяин? – Вслед за снедью появилась знакомая Хорсту бутылка, в которой плескалась мутная жидкость. – Что он сделает против них? Это же благороднейшие люди округи! А откуда они узнали, в какой именно комнате ты ночуешь? От этого вертлявого типа с лисьей мордой…

Хорст сник. Как ни странно, за последнее время он привык путешествовать верхом, и пешее странствие казалось ему теперь очень неприятным.

– Не печалься. – Авти встряхнул бутылку, та забулькала. – Съешь чего-нибудь, выпей, а там решим, чего делать…

Только первый кусок Хорст проглотил безо всякой охоты. Дальше проснулся здоровый голод, и вскоре от шутовских припасов остались только крошки и воспоминания.

– Уф, – сказал Авти и сыто рыгнул, – жизнь стала лучше, жизнь стала веселее… Ну что, Хорст Вихор, жить хочешь?

– Хочу.

– Тогда придется тебе на время превратиться в моего ученика, – сказано это было совершенно серьезно, но Хорст поначалу решил, что собеседник шутит.

– Ученика? – переспросил он. – Зачем?

– Чтобы живым добраться до Вестарона, – Авти улыбнулся. – Там, как я понимаю, обитает твой маг?

– Там. – Хорст вообразил, как он кривляется на потеху толпе, и его передернуло. – И что, других вариантов нет?

– Ты можешь отправиться в путь один, – шут глубокомысленно оттопырил нижнюю губу и выпучил глаза, – но в одиночку тебе будет сложнее уйти от Лиги. А я знаю дороги, постоялые дворы и таверны до самого Вестарона, и все равно направляюсь в ту сторону.

– Ясно… – Хорст ощутил, как где-то в недрах души ожила подозрительность. – А почему ты мне помогаешь?

– Что-то мне подсказывает, что ты достоин лучшей участи, чем сдохнуть под мечами тупоголовых болванов из Лиги, – Авти легко, одним движением поднялся на ноги, – собирайся, пойдем… До ночи нам нужно оторваться от них как можно дальше!

– А ты что, сегодня не будешь работать?

– Нет, – шут воззрился на спутника с легким снисхождением, – сегодня же Великое Творение! Или забыл?

Хорст стыдливо потупился. После безумной ночи все вылетело из головы, в том числе и то, что на сегодня, шестнадцатый день Цветущего месяца, приходится восемнадцатое творенье года. Завершающий неделю день сам по себе праздник, а уж каждое шестое творенье – праздник особый…

В честь шести граней Святого Куба, символа Порядка.

– Запамятовал, – признался Хорст.

– Бывает. Ну-ка, примерь это, – Авти вынул из мешка оранжевую рубаху, выглядящую так, словно об нее точили когти сразу несколько кошек. – Ты теперь ученик шута, так что должен выглядеть соответственно… То есть по-дурацки!

Грязь на рубахе намекала, что дикого цвета одеяние использовали в качестве половой тряпки. Преодолевая брезгливость, Хорст натянул ее поверх кафтана. Рукава оказались коротки, а подол болтался где-то на уровне коленей.

– Красавец, – одобрил шут, – вот тебе еще алый кушак подпоясаться… Колпака не дам, он положен только настоящим паяцам! Так, меч сунь в мешок, он короткий, должен убраться. Амулет спрячь поглубже, под одежду, чтобы видно не было… Не вздумай снимать!

Похоже было на то, что Авти догадывался о свойствах магического знака. Вообще он знал слишком много для бродячего фигляра. Хорста во второй раз за утро одолели подозрения.

Они отправились в путь, когда солнце поднялось над горизонтом и зеленую плоть леса прорезали сотни золотых стрел-лучей.

– Вот и пришли, – сказал Авти, останавливаясь, – отличная полянка, вон там ручей. Переночуем с удобствами!

Хорст со стоном повалился на землю. Ноги гудели и отказывались держать тело. Никогда в жизни он не ходил столько и так быстро. Выглядящий дряхлым старикашкой шут целый день топал со скоростью двужильного коня, не выказывая признаков усталости.

Пробирались окольными, заброшенными дорогами. Передохнуть удалось один раз, вскоре после полудня, когда Авти завернул в попавшуюся по дороге деревню, чтобы купить еды, а Хорст, дожидаясь спутника, прятался в лесу.

Сидел в малиннике, сжимая в потной ладони рукоять меча и дрожа от страха. Боялся, что шут бросит его здесь, что настигнут идущие по следу редары из Чистой Лиги.

– Устал? – Авти преувеличенно высоко изогнул брови. – А кто хвороста нарубит? Или без костра обойдемся?

Ругаясь про себя, что связался с бессердечным насмешником в цветастом одеянии, Хорст поднялся на ноги и поплелся в заросли. Пока искал сушняк, солнце закатилось, и вечер плавно обратился в ночь.

– Уф, хорошо, – выдохнул шут, когда пламя с треском взвилось к небесам и во все стороны прянуло тепло. – Сейчас поедим и за дело!

– Как-кое дел-ло? – дрожащим голосом осведомился Хорст. Он мечтал только об одном – поскорее завалиться спать.

– Раз ты мой ученик, значит, я должен тебя учить, – сообщил Авти, – вот после ужина и приступим…

Хорст застонал. Он успел понять, что, когда его спутник говорит таким тоном, спорить и сопротивляться бесполезно. Жалости в крошечном лысом человечке было меньше, чем тепла – в куске льда.

– Ничего, – похоже, шут уловил недовольство ученика, но оно его нисколько не смутило, – потом благодарен будешь за науку… И не забудь вытащить меч, он нам пригодится!

Все время ужина Хорст размышлял, зачем в фиглярском ремесле нужно оружие, и никак не мог найти ответа.

– Ну, вставай, – проговорил Авти, когда они покончили с трапезой, и в руке шута непонятно откуда появился длинный и очень узкий кинжал с искусно украшенной рукоятью, – будем учить тебя тому, что в жизни всегда пригодится…

В последующий час Хорст осознал, что либо ничего не понимает в шутовском деле, либо паяцы в свободное время подрабатывают убийцами.

Постоялый двор выглядел бы совершенно обычно, если бы не огромная, с необычайным искусством нарисованная вывеска над дверью. Где хозяин нашел умелого художника и хорошие краски, оставалось только гадать.

Толстый красный бык умильно вытягивал губы к исполинской, с ведро, кружке, из которой лезла белая пена. На морде животного красовалось почти человеческое предвкушение блаженства.

– «Кружка и Бык», – сказал Авти, – сегодня мы будем работать тут…

– Зачем? У нас же еще остались деньги! – возразил Хорст. – Вдруг тут тоже имеются редары, принадлежащие к Лиге?

– За пять дней мы прошли больше тридцати ходов, – махнул рукой шут, – если в этой местности и есть благородные из «чистых», то о тебе они вряд ли знают. И, кроме того… мне нельзя слишком долго жить без выступлений. Я должен промышлять своим ремеслом, иначе возникнут большие проблемы…

– Да? – опешил Хорст, но уточнять не стал. Он привык к тому, что его спутник – человек со странностями, причем с такими, которых хватило бы на дюжину нормальных людей.

– Вперед, – Авти решительно затопал к дверям, – сегодня предтеча, народу должно быть много.

– А что делать мне? – за шесть дней в дороге Хорст немного научился тому, как держать меч, но ничего не узнал о ремесле фигляра.

– Будешь следить за моим мешком, – отозвался шут, берясь за ручку двери.

Авти не ошибся. Просторный зал оказался полон народа, а на небольшой площадке около очага надрывался бродячий сказитель, исполняя одну из песен «Сказания об Исходе».

Слушатели рассеянно внимали рассказу о том, как бежавшие от Хаоса люди пришли на Полуостров.

– А, очень, очень кстати… – Подскочивший хозяин, толстый, как копна сена, поглядел на Авти со странной смесью брезгливости и радушия, Хорсту же достался несколько удивленный взгляд. – Лорант давно устал, пора его сменить…

– Вот мы и сменим, – Авти нагло улыбнулся. Сказитель с облегчением замолк и, вытерев потное лицо, удалился. Появление на его месте шута встретили дружным ревом и гоготом. Судя по блестящим глазам и раскрасневшимся рожам, собравшиеся были готовы для увеселений.

– Приступим, – шепнул Авти. Шут встряхнул колпаком, на кончике которого чуть слышно звякнул бубенец, и в его руках появились кинжалы.

Они порхали из ладони в ладонь, крутились и вертелись, точно живые, вспыхивали на мгновение, отражая пламя очага, танцевали на предплечьях, и только Хорст видел, как на коже Авти возникают новые и новые порезы, как багровый потек расползается по одному из рукавов.

Чем хорош яркий наряд шута – на нем не видно крови.

После кинжалов настал черед непристойных песен, хождения на руках и коронного номера с кувшином. Принимая от хозяина наполненную до верха посудину, шут зло прошипел:

– Тяжелый, Хаос его задери!..

И когда кувшин, вмещающий не меньше двух мер, с грохотом разбился о его макушку, Авти не позволял себе даже поморщиться, хотя струйки воды, сбегающие по волосам, порозовели.

– Гоп! Гоп! Гоп-ля-ля! – заорал он истошно, как петух на рассвете. – Умереть бы, веселя! Кто же денег пожалеет, тот себе беду нагреет!

И Хорст, приняв от «учителя» колпак, отправился в обход толпы. В шапку сыпались в основном мелкие монеты, хотя изредка попадались и золотые фарии, а один раз проскользнула здоровенная шестиугольная сотня имперской чеканки. Хорст изумленно вскинул глаза. Чернобородый купчина залихватски подмигнул ему и улыбнулся.

– Заработали честно, – сказал он. – Гуляйте!

На сотню можно было гулять не один день, а целую неделю!

– Отлично, – прохрипел Авти. когда «ученик» притащил добычу, – самое время подкрепиться…

На лысине фигляра после выступления осталась кровоточащая ссадина, руки покрывали свежие порезы, а сам он выглядел так, словно целый день таскал тяжеленные бревна – под глазами набрякли мешки, лицо заострилось.

Довольный выручкой хозяин усадил их за маленький столик в углу. Шут плотоядно улыбнулся подошедшей служанке, низкий вырез ее платья не скрывал тугих, сочных грудей.

– Где тебя можно встретить, милая?

– На кухне, – отозвалась служанка, споро выставляя на стол миски и кружки.

– А после работы?

– Там же! – И девица, блеснув зелеными глазищами, удалилась.

– Ух ты, строптивая! – усмехнулся шут. – Ну я еще доберусь до ее титек…

– Ты всегда так работаешь? – спросил Хорст. – Себя не щадишь?

– Всегда, – Авти устало улыбнулся, – иначе нельзя… для других это потеха, а для меня – дело жизни и смерти, даже больше, чем просто жизни и смерти.

– И мне так придется, если я останусь у тебя в учениках? – Хорст думал пошутить, но собеседник не принял веселого тона.

– У тех, кто состоит в нашем братстве, не бывает учеников, – ответил Авти предельно серьезно, – и ты никогда не сможешь стать настоящим шутом…

– Почему?

– Долго объяснять, – Авти отмахнулся, – но дело тут не в том, что ты плох. Давай лучше есть, а то остынет…

Обгладывая бараньи ребрышки, Хорст задумался над словами спутника. На самом деле, он ни разу не видел молодого паяца. Все они были старыми, если не сказать дряхлыми. Но откуда тогда берутся новые?

Одного кувшина пива Авти показалось мало, и он потребовал второй. Когда его принесли, то шут попытался ущипнуть служанку. Девушка ловко шлепнула его по руке.

– Ничего, я доберусь до тебя… – повторил Авти, и улыбка его показалась Хорсту зловещей.

– Ну что, пора бы озаботиться ночлегом, – сказал бывший сапожник, следивший за тем, как местные гуляки, раскачиваясь и гогоча, покидают помещение, а гости пробираются к лестнице, ведущей наверх, к комнатам.

– Не уверен, что мы останемся тут, – загадочно ухмыльнулся Авти. Глаза его не отрывались от служанки, которая убирала со столов, и в каждом зрачке полыхал крохотный багровый огонечек.

Это мало походило на отражение догорающих в очаге поленьев.

Хорст ощутил, как по спине расползается холодок.

– Что ты задумал?

– Потискать эту девицу и перепихнуться с ней, – отозвался Авти, облизывая губы, – уж больно она мне глянулась…

– Ты спятил? Нас поколотят!

– Она и не пикнет! – Шут оскалил в усмешке немногие уцелевшие зубы, гнилые, как старые доски. – А мы сделаем дело и уйдем. А завтра на ее жалобы никто не обратит внимания – наверняка эту шлюшку время от времени подкладывают в койку богатым постояльцам.

Хорст с ужасом уставился на того, с кем путешествовал не первый день. Авти спас ему жизнь, помогал и учил, но что он за человек, бывший сапожник так и не смог разобраться. Временами Болван выказывал странную для бродячего фигляра осведомленность и казался чуть ли не мудрецом, а иногда превращался в гнусное порочное чудовище…

Как сейчас.

С постоялого двора они ушли последними. Хозяин приветливо улыбнулся и закрыл дверь. Хорст услышал, как за спиной прогрохотал запираемый засов.

– Иди за мной, – шепнул Авти, воровато оглядевшись, после чего шмыгнул за угол. Хорст, чувствуя, как колотится сердце, последовал за ним.

Тут имелась дверь, ведущая, скорее всего, на кухню, а к забору лепились сараи. Между ними и помойной ямой, откуда несло вонью, густо разрослись кусты.

– Вот тут мы и засядем, – кровожадно облизнувшись, заявил шут. – Рано или поздно она выйдет, и тогда…

– А может, ну ее? Пойдем! – сказал Хорст. – Ты уж старый, зачем тебе эта девка?

– Старый, да удалый! – Глаза Авти сверкнули в полутьме. – Хоть и в годах, а почесать конец охота…

Отговорить приятеля не удалось, и Хорст, дергаясь при каждом шорохе, сидел рядом с ним. Постепенно темнело, сквозь несущиеся по небу облака проглянули звезды, взбирался на косогор неба месяц.

Служанка появилась, когда Хорст уже задремал. Авти рядом с ним вдруг дернулся, зашуршали раздвигаемые кусты. Шут нагнал девицу одним длинным кошачьим прыжком, ухватил рукой за талию, другой зажал рот.

– Молчи, сука! – Свистящий шепот прорезал ночную мглу. – Заорешь – убыо!

Девушка вздрогнула, судя по сдавленным хрипам, попыталась вырваться, но Авти держал ее крепко. Сил у него, несмотря на малый рост и видимую дряхлость, хватило бы на пятерых.

– Сторожи, – велел шут, уволакивая трепыхающуюся жертву за кусты, – кто пойдет – свистнешь…

Раздался треск разрываемой одежды, а потом утробное сладострастное сопение.

Хорст сидел ни жив ни мертв, его все сильнее охватывало чувство гадливости, словно он измазался в навозе или проглотил какую-то пакость. Хотелось сбежать куда-нибудь подальше, чтобы не слышать доносящихся от самого забора ритмичных звуков.

На ночь остановились на берегу неширокой речушки. Вода в ней была удивительно прозрачной. В последних лучах заходящего светила Хорст разглядел ленты водорослей, мечущихся среди них рыбок, похожих на ожившие капли серебра.

Потом стало не до любования красотами. Авти затеял то, что скромно называл «уроком». Хорст битый час скакал с мечом в руке, уклоняясь и атакуя, а наставник в костюме паяца знай себе покрикивал на ученика, не забывая больно его наказывать за каждый промах.

Судя по умению владеть оружием, Болван не всегда был шутом.

К окончанию урока Хорст дышал как загнанный конь, а рубаху и штаны можно было выжимать.

– Сегодня двигался ничего, – сказал Авти, убирая кинжал. – От пары безруких инвалидов ты бы отбился…

– Вот всегда ты язвишь, – Хорст со стоном размял уставшее запястье, – нет бы ободрить…

– Не мое это дело – ободрять, – шут зевнул, потянулся так, что захрустели суставы, – спать пора!

Хорст не успел умыться, как Авти растянулся около прогоревшего костра и принялся негромко похрапывать. Бывший сапожник помолился и лег с другой стороны от огня. Но сон не шел, будто его отпугивала ломота в мышцах.

Хорст бездумно смотрел вверх, глядя, как ползет по небосклону луна. Когда прозвучал первый крик, он испуганно подскочил и ухватился за рукоять лежащего рядом клинка.

– Что? Где?

– Ааааа! – Истошный, хриплый вопль раздался от того места, где расположился Авти. – Ааааааа!

– Что такое, во имя Владыки-Порядка? – Хорст спешно бросил в костер охапку хвороста и обомлел. Пламя с треском поднялось, осветив лежащего на спине шута. Глаза у него были закрыты, а на коже, кажущейся желтой, выступили крупные капли пота.

Внешне Авти не изменился. Но не успел Хорст опомниться, как тело шута скрутила жестокая судорога, бородатое лицо задергалось, а изо рта вырвался полный боли крик.

– Ааааа!

Так мог орать истязаемый, но никак не мирно спящий!

Хорст спешно подскочил к Авти, схватил за плечи и встряхнул. Голова шута мотнулась, но глаза на искаженном лице так и не открылись.

– Проснись! Проснись! – Удары по щекам тоже не подействовали. Авти, судя по всему, пребывал во власти кошмара, что-то неведомое, незримое не желало отпускать жертву. – Что делать, помилуй меня Владыка-Порядок?

Хорст беспомощно огляделся. Взгляд упал на флягу, в которой они таскали воду. Подхватив ее, бывший сапожник метнулся к журчащей во мраке реке. Спешно наполнил посудину и побежал назад к Авти, который принялся ритмично стонать.

От выплеснутой в лицо холодной воды шут вздрогнул, рывком отшвырнул одеяло и сел. Широко распахнувшиеся глаза фигляра казались окошками, за которыми зияла бездна ужаса.

– Что? – дребезжащий голос звучал непривычно низко, почти басом. – Где я? Что происходит?

– Ты кричал, – сказал Хорст, откладывая флягу. – Орал, как будто тебя режут…

– Правда? – Авти с трудом, кряхтя, кое-как встал. Руки его тряслись, точно с похмелья, а ноги подгибались.

– Страшный сон приснился? – предположил Хорст.

– Сон? – Шут на мгновение задумался. – Да, трахнутый Хаосом сон… да, да…

Он добрался до реки и некоторое время шумно плескался, будто медведь, ловящий рыбу. Когда шут вернулся, то выглядел почти обычно, только глаза у него были непривычно потухшие, мрачные.

– Со мной такое бывает, – сказал Авти, усаживаясь, – в следующий раз не обращай внимания. ЭТО должно пройти само. Вот ты сегодня прервал… сон, и, когда я усну, он вернется вновь. Понял?

– Да, – Хорст кивнул. – Может быть, тебе нужен лекарь? Или служитель Порядка?

– Ты еще предложи к магу обратиться, – невесело усмехнулся Авти, – нет, с ЭТИМ мне никто не поможет… так надо… Вот завтра поработаем, и все будет в порядке…

Два дня, прошедших после того, как Авти изнасиловал служанку, они только убегали. Слух о случившемся непостижимо быстро разнесся по окрестностям, и, сунувшись в следующую по дороге деревню, шут с «учеником» едва унесли ноги от разъяренных мужиков.

После этого старались держаться подальше от людей и дорог, пробирались по глухим тропам. Авти весело насвистывал и не казался обеспокоенным.

– Да будет с нами сила Владыки-Порядка, – пробормотал Хорст, вновь укладываясь спать, и осенил себя знаком Куба.

Пробудившись вскоре от диких воплей, он лежал не шевелясь и думал о том, что приступы Авти так же мало похожи на обычный кошмар, как и на угрызения внезапно проснувшейся совести.

– Хоп! Хоп! Получишь в лоб! – Дребезжащий голос Авти звучал, по мнению Хорста, так же весело, как карканье ворона, усевшегося на трупе, но зрители просто разрывались от хохота.

Шут ходил колесом, кувыркался, а потом засунул в рот горящий факел, а когда вытащил, тот запылал пуще прежнего. От «ученика», как обычно, требовалось немногое – быть на подхвате, а после завершения представления с колпаком в руке обойти зрителей.

Хорст собственные обязанности изучил хорошо и сейчас просто ждал.

Надув щеки и выпучив глаза, Авти изобразил жадного теарха, вымогающего у прихожан деньги. Смех стал несколько напряженным, и немало взглядов было брошено на расположившегося в углу пожилого служителя. Но тот оставался спокоен, и только слабая улыбка блуждала по его губам.

– Иди собирай деньги. – Тяжело дышащий Авти появился рядом с «учеником».

Хорст отправился в обход. В шапку сыпали охотно, служитель кинул гость серебра и благосклонно улыбнулся, а сидящие за большим столом купцы встретили бывшего сапожника дружным ревом:

– Молодцы!..

– Где твой старший?.. Тащи сюда!..

– Напоим и накормим!..

Упускать такой случай было бы глупо, и вскоре Хорст и Авти сидели на длинной лавке, зажатые между могучими купеческими тушами, а воздух дрожал от громогласных тостов.

– Чтоб нам всегда было весело так же, как сегодня!..

– Пусть нам улыбается удача!..

– Да сгинут разбойники!..

Пиво обильно лилось на пол, столешницу и одежду гуляк, глаза у всех были осоловелые, дикие.

– Куда идете, ребята? – Сосед Авти, толстый, как откормленный боров, был не прочь пообщаться.

– В Вестарон, – ответил шут.

– Ага, – купец глубокомысленно огладил бороду, – почему бы вам не поехать с нами? Место на телегах найдем. Чего ноги портить?

– Соглашайся, во имя Владыки-Порядка, – шепнул «учителю» Хорст.

– Не нравится мне это, – неожиданно угрюмо пробормотал Авти, но к купцу повернулся с любезной улыбкой:– Благодарю за предложение. Рады будем путешествовать вместе с вами!

– Вот и отлично! – Толстый купец осклабился и с такой силой хлопнул шута по плечу, что едва не сбросил того с лавки. – Вряд ли мы завтра выедем рано, но к полудню, думаю, соберемся…

Гулянка продолжалась. Кое-кто успел свалиться под стол, другие на заплетающихся ногах уползли наверх, в комнаты, но самые стойкие пока держались. Орали песни, клялись друг другу в вечной любви, колотили по столу тяжелыми кулаками. Доски жалобно трещали.

– Надо сматываться, – проворчал Авти, когда между двумя купцами возник жаркий, но совершенно невнятный спор, – а то они сейчас драться начнут…

Никто не заметил, как они ушли. Поднимаясь по лестнице, Хорст слышал за спиной надсадные вопли и глухие удары, словно кто-то избивал ком теста.

– А этот толстый не забудет, что обещал нас с собой взять? – поинтересовался Хорст, открывая дверь отведенной для них комнаты.

– Не забудет, – Авти загадочно ухмыльнулся и, вытащив из кармана плотно набитый кошелек, подбросил его в ладони, – а если чего, то мы с помощью этой штучки ему напомним…

– Ты что, украл? – Хорст удивленно заморгал.

– Нет, он мне сам отдал! – Шут растянул рот от уха до уха и высунул длинный язык. – На время!

– Ты рехнулся! Да если это вскроется, нам не поздоровится! Ведь могут не только поколотить, но и прикончить!

– Тише, не ори, – Авти поморщился, – еще не хватало, чтобы в соседних комнатах узнали о моих «подвигах». Завтра я верну кошель этому растеряхе и скажу, что он его выронил. Устраивает тебя такой трахнутый Хаосом вариант?

– Да. Но тогда непонятно, зачем ты крал?

– Потому что так надо, – фигляр посерьезнел. – Думаешь, мне доставляет удовольствие напиваться, лгать, воровать, насиловать?

– Ну, когда ты волок ту девицу в кусты, я не видел на твоем лице отвращения, – откровенно заметил Хорст, – да и пиво с медовухой в тебя словно сами затекают.

– На самом деле я сам себе противен. – Авти сгорбился, возраст, который до сих пор было трудно заметить за бодростью и показной бравадой, проявил себя во всей «красе». Хорсту вдруг почудилось, что рядом с ним сидит труп – высохшая кожа, бесцветные волосы, темные провалы на месте глаз, – но я должен время от времени совершать эти… поступки, так же как и работать. Иначе все будет очень скверно…

– Для кого?

– И для меня, и окружающих… – Шут встряхнулся, как вышедшая из воды собака, голос его вновь стал жизнерадостным и ехидным. – Наболтал я тут тебе всякой ерунды! Спать пора!

Поняв, что Авти ничего больше не скажет, Хорст помолился и лег. Фигляр долго что-то бормотал себе под нос, ворочался, но потом угомонился. В наступившей тишине стало слышно, что пьянка внизу еще не закончилась. Судя по воплям, там пересчитывали друг другу зубы.

Путешествие с купеческим обозом оказалось еще более медленным, чем пешее, но зато куда менее утомительным. Телеги, запряженные могучими тяжеловозами, неторопливо катили по дороге. Из-под колес взвивалась пыль, солнце палило с неба, а из травы доносилось яростное стрекотание кузнечиков.

Хорст лежал на мешках с чем-то мягким и вслушивался в ленивую перебранку Авти с возницей. Спорили они без души, больше для развлечения, и предмет для разногласий выбрали исключительно важный – женщин.

– Все они, бабы, только и ждут, когда ты к ним под юбку полезешь! – доказывал шут. – Спят и видят!

– Как же! – не соглашался возница, дородный мужик с хитрым взглядом. – Попробуй-ка залезь под юбку к ясене нашего хозяина, а я посмотрю, как она тебя скалкой отделает!

Старший обоза, тот самый толстый купец, ехал на лошади впереди телег. Свершившееся утром возвращение кошелька он воспринял с нескрываемой радостью, а подозрения одного из подручных, что фигляр сам и стащил деньги, отверг сразу.

– Хоть бы облаков нагнало, что ли, – пробормотал Хорст, созерцая пышущее жаром небо.

Чем ближе был Вестарон, тем сильнее бывшего сапожника терзало беспокойство. В столице княжества его ждал маг, грозный и непредсказуемый господин.

Явление посыльного, не выполнившего поручение, да еще и потерявшего лошадь, вряд ли обрадует чародея. Хорст не без оснований полагал, что Витальф Вестаронский разгневается и уж точно не отпустит его на свободу. Скорее, накажет каким-нибудь жутким образом…

В голове вертелось одно: пора уносить ноги. Амулет не защитил хозяина от нападения благородных из Чистой Лиги и, судя по этому, растерял силу. Хорст не пробовал его снять из боязни да еще из-за того, что привык к болтающейся на шее побрякушке и большую часть времени не замечал ее.

Окончательно решился к вечеру. Ночь – лучшее время, чтобы улизнуть. Никто не станет задавать вопросов, куда отправляется ученик шута. И с самим Авти не придется прощаться. Тот сделал для Хорста много, но одновременно с благодарностью и даже восхищением вызывал ужас и омерзение.

Раньше Хорст не думал, что можно испытывать столь противоречивые чувства к одному человеку.

– Становись!

Зычный голос толстого купца донесся от головы обоза, когда солнце коснулось боком верхушек деревьев, а небо приобрело желтоватый вечерний оттенок. На юге, окутывая вершины гор, клубились темные облака, доносилось приглушенное громыхание.

– Эх, дождя бы, – пробормотал Хорст, сползая с телеги. За день отлежал все бока, а задница ныла не хуже, чем после скачки верхом.

На ночлег в этот раз встали прямо в лесу, на вытоптанной прогалине у реки. Купцы уселись в кружок на берегу, с хлопком вышибли донышко у бочонка с пивом. Авти отправился их развлекать, а Хорст вместе с возницами натаскал хвороста, помог развести костер и принялся ждать ужина.

Он хорошо помнил, что ходом ранее обоз миновал развилку. Менее торная дорога вела на север. Если дойти туда и свернуть, то недели через три, если Владыка-Порядок сохранит от разбойников и наемников, можно добраться до родного Линорана.

Или, может, снова отправиться бродяжничать в поисках пристанища, где удастся благополучно перезимовать? В мешке дожидались своего времени инструменты, а руки Хорста давно соскучились по любимой работе. После ужина и вечерней молитвы он лег на самом краю походного лагеря, вокруг которого возницы расставили телеги. Ближние подступы охраняли дозорные, но Хорст надеялся проскользнуть мимо них незамеченным.

Он дождался момента, когда лагерь затих, и только негромкое клокотание воды и свист ветра в вышине нарушали тишину. По небу ползли тучи, которые скрыли звезды и погрузили землю во мрак.

Тускло светились багровые угли в прогоревшем костре.

Хорст поднялся и осторожно, крадучись, двинулся к ближайшему проходу между телегами. Проскользнул наружу и замер, стараясь на слух определить, где расположился ближайший дозорный.

Сделать это оказалось несложно – из тьмы донеслось бульканье, сменившееся довольным кряхтением. Бравый воин делал все, чтобы не заскучать во время ночной стражи.

Хорст опустился на четвереньки и пополз в противоположную сторону. Рискнул распрямиться, только когда над головой зашелестели листья, и едва не вытер лицо о шершавый ствол.

В лесу его окутал кромешный мрак, идти приходилось медленно, нащупывая путь. Хорст обошел лагерь по дуге и выбрался на дорогу. Оглянулся последний раз, вздохнул с облегчением и зашагал на восток.

Прочь от Вестарона и тамошнего мага. К свободе..

Он не успел пройти и хода, как от земли стал подниматься туман. Сначала Хорст не обратил на него внимания, но когда белая дымка достигла уровня головы и принялась густеть, забеспокоился.

Белесые клубы плыли совершенно бесшумно, в них чудилось какое-то движение, вдали мелькали голубоватые и зеленые огоньки. Туман взвивался все выше, звезды потихоньку гасли, заслоняемые струящейся белизной.

Исчез ветер, стихло гулкое совиное уханье. Хорст видел только дорогу и обочины, а слышал лишь судорожные удары собственного сердца.

– Это самый обычный туман, – пробормотал он, больше всего на свете боясь услышать зловещий шелест сыплющегося песка, – ничего страшного… такое бывает…

Шаги гулко отдавались в сгустившейся тишине, Хорст, сцепив зубы, упрямо двигался вперед, а когда туман начал потихоньку рассеиваться, облегченно вздохнул. Вытер пот с взмокшего лба и остановился, точно налетев на стену.

Не далее как в полусотне шагов виднелись стоящие кругом телеги, а чуть дальше журчала река.

– Как так? – растерянно спросил Хорст. – Это я что, заблудился?..

Сомнений не оставалось – он вернулся к лагерю, который покинул не так давно.

Вспомнилась кухня в доме на центральной площади Вестарона, коридор, из которого невозможно было выйти и который странным образом был закольцован.

– Нет! – Хорст осенил себя знаком Куба. – Я просто заблудился в этом проклятом тумане! Надо попробовать еще раз!

Он развернулся и вновь затопал туда, где через тучи, похожие на закинутые в небеса дырявые одеяла, пробивалось серебристое марево поднимающейся луны.

Туман, последние клочья которого вроде бы растворялись в прохладном воздухе, вновь заклубился вокруг. Неторопливо и бесшумно он окружил Хорста, словно заключил его в сферу из матовой белизны.

– Владыка-Порядок! – только и смог пробормотать Хорст, обнаружив, что вновь приближается к спящему обозу. – Не может быть!

Сомнений не оставалось – по дороге ему не уйти.

Страх заставлял сердце болезненно сжиматься и подсказывал легкий выход – вернуться в лагерь, отказаться от попытки бегства. Настойчиво намекал на то, что вслед за безобидной дымкой явятся настоящие ужасы. Но в этот раз Хорст решил не поддаваться собственной трусости.

Он пробормотал молитву Порядочному Хенфти, покровителю Линорана, свернул с дороги и затопал прочь от тракта, прямо на север.

Протиснулся через густые заросли орешника и зашагал между деревьев. Туман появился почти сразу.

– Врешь, не одолеешь! – прохрипел Хорст. Он отчаянно ломился сквозь лес, надеясь уйти подальше от повозок до того мгновения, когда туман начнет заворачивать его обратно.

Вытащил из-за ворота давно не появлявшийся на свет знак мага. Голова рыси была теплой, как полежавший на солнце камень, а глаза ее горели двумя крошечными огоньками…

Хорст рванул цепочку, надеясь сорвать проклятый амулет, но тот будто прирос к коже. Дернул еще раз и вскрикнул от боли, стегнувшей по спине. Ощущение было такое, словно пытался выдернуть наружу собственный хребет!

– Я не сдамся, во имя Владыки-Порядка! – пробормотал он. – Уйду, уйду…

Голова закружилась, по телу стремительно растекалась слабость. Чтобы не упасть, Хорст остановился и оперся руками о ближайшее дерево. Но внезапно ствол зашевелился, а под пальцами оказалась не кора, а покрытая слизью холодная чешуя. Бывшему сапожнику стоило невероятных усилий заглушить крик, рвавшийся из горла.

Хорст попытался отшатнуться, но превратившиеся в щупальца ветви ухватили его и потянули к открывшейся в «стволе» широкой пасти, из которой веяло зловонием выгребной ямы…

– Нет! Нет! – как он вытащил меч, сам не понял, но руки все сделали очень умело. Клинок вонзился в чешуйчатое тело, и по ушам ударило злобное шипение.

Стоящее перед ним дерево выглядело вполне обычно, а меч углубился в ствол на добрую ладонь. Хорст судорожно сглотнул и вытащил клинок.

Туман так же клубился вокруг, но ничего опасного в себе не таил. Неужели он сумел победить морок, одолел силу проклятого амулета?

Сделал шаг и ощутил, что проваливается…

Земля под ногами превратилась в нечто вязкое и непередаваемо вонючее. Хорст дернулся, пытаясь вырваться, ощутил, как погружается глубже, как по бедрам ползет вверх липкая грязь.

И в этот момент ему на плечо опустилась чья-то рука.

Глава 4. Горцы.

– Аааа! – Хорст подпрыгнул, ткнул мечом назад, не сразу сообразив, что ноги не ощущают тверди.

Меч вывернулся из пальцев, запястье обожгла боль.

– Ты что, свихнулся? – почти ласково проговорил Авти, крутя в руках отобранный у «ученика» клинок. – Зарезать меня хочешь?

– Вы-ва… ыыы… – Хорст с трудом усмирил трясущиеся челюсти. – Что ты тут делаешь?

– Грибы собираю, – ответил шут, оглядываясь, – а на самом деле пытаюсь спасти одного дурака, который сунул голову в петлю и намеревается выбить из-под себя чурбак…

Белесый туман продолжал клубиться вокруг.

– Я должен, должен бежать, – забормотал Хорст, – не хочу в Вестарон, к магу!

– У тебя ничего не выйдет, – Авти взял приятеля за предплечье, хватка его сухощавой длани оказалась на редкость крепкой, – ты попал, как муха в паутину, и освободить тебя сможет только тот, кто ее сплел!

– Но я хочу быть свободным!

– Тебе никогда не приходило в голову, что свобода не только в том, чтобы сопротивляться, а еще и в том, чтобы подчиняться? – Фигляр настойчиво подтолкнул Хорста в бок. – Пойдем, а то в этом тумане ты будешь бродить, пока не умрешь от страха.

Хорст ощутил, что тело сотрясает крупная дрожь, и понял, что у него нет сил сопротивляться. Он послушно поплелся вслед за Авти, точно теленок за коровой, а туман рассеивался, редел, растворялся во мраке.

– А как ты меня разыскал тогда ночью?.. – Одно из колес телеги наехало на кочку, и Хорст едва не прикусил язык.

– Легко! – За обычным язвительным тоном Авти умело прятал свои мысли.

Осознав, что встречи с магом не избежать, Хорст погрузился в тупое оцепенение. Весь день лежал молча и глядел в одну точку. То, что он начал задавать вопросы, выглядело хорошим знаком.

– Для того, кто умеет видеть, обнаружить твой след не сложнее, чем вляпаться в кучу дерьма.

Ночной отлучки шута и его ученика никто не заметил.

Утром обоз, как обычно, двинулся в путь и к вечеру Должен был достигнуть Вестарона. Дорога сделалась оживленной. Топтали пыль нищие, скакали благородные, бряцая оружием и кольчугами, скрипели колеса телег.

– Да? – Хорст вздохнул, почесал затылок. – Почему этот проклятый амулет не подействовал той ночью, когда на нас напали? Я думал, он потерял силу!

– Не знаю, я же не маг, – Авти пожал плечами. – Но ничего, сегодня вечером ты либо избавишься от этой побрякушки, либо тебя превратят в симпатичную зеленую жабу в здоровенных бородавках!

Бывший сапожник даже не улыбнулся.

Что-то свистнуло над ухом. Хорст вздрогнул и оторопел: возница, хрипя, повалился на бок, а из горла у него торчал толстый прут, украшенный пестрыми перьями.

– Нападение! – рявкнул Авти. – Пригнись!

Стрелы сыпались одна за другой, слышались испуганные крики и ржание лошадей. Один из наемных охранников, легкомысленно оставшийся без шлема, получил стрелу в лоб и рухнул наземь.

Хорст припал к мешкам, рука нащупала меч. Страха не было, если амулет действует, то он защитит хозяина от всяких посягательств.

– Аржжжь! – Кусты на обочине затрещали, и из них выскочил невысокий широкоплечий человек с гривой пепельных волос. Ударом огромного, чуть ли не в собственный рост, топора он подрубил ноги ближайшей лошади и пинком в висок оглушил упавшего всадника.

Когда обернулся, то Хорст увидел, что на смуглом, почти черном лице горят алые глаза.

– Горцы! – отчаянно прохрипел Авти. – Мы пропали!

Шут в отчаянии метнул кинжал, но тот бессильно звякнул о нагрудник и отскочил в сторону.

Первое впечатление Хорста оказалось ложным – нападающие не принадлежали к людской расе. Обитатели гор, именующие себя холиастами. жили на Полуострове еще до прихода людей.

На пепельноволосого налетел один из купцов, взмахнул мечом. Горец отразил его удар, а ответным выпадом отрубил человеку ногу. В стороны брызнула кровь, раненый рухнул наземь. От вибрирующего, полного ужаса воя заложило уши.

Из кустов один за другим лезли воины-горцы. Хорст смотрел на них как завороженный.

– Сражайся! – Вопль Авти долетел до него словно издалека.

От набегов горцев страдали все без исключения княжества, девять лет назад несколько тысяч холиастов, грабя и разрушая все по пути, дошли аж до моря и сумели вернуться назад.

Более мелкие налеты случались каждый год. Князья вели бесконечные переговоры о совместном походе в горы, но никак не могли условиться о том, кто его возглавит, а страдали из-за их самолюбия простые люди.

Хорст спрыгнул с телеги, увернулся от просвистевшего рядом огромного топора. Ткнул мечом почти вслепую, лезвие со скрежетом проехалось по кольчужным кольцам.

– Аржжжь! – Боевой клич прогремел оглушающе, и что-то тяжелое ударило прямо в ухо.

Меч вывалился из ослабевшей руки, а Хорст отлетел в сторону, шарахнулся затылком о что-то твердое. Перед глазами вспыхнули яркие разноцветные звезды. Через мгновение их поглотила негромкб гудящая темнота.

Когда Хорст очнулся, то сразу почувствовал резкий неприятный запах. Он лежал, уткнувшись лицом во что-то лохматое, а животом упирался в какой-то уступ. Голова раскалывалась от боли, ухо горело. Попробовал пошевелиться и обнаружил, что руки и ноги крепко связаны.

С некоторым трудом поднял голову и открыл глаза.

Прямо перед ними была серая грязная шерсть, ниже виднелась земля. Судя по всему, Хорст висел поперек седла на спине какого-то животного. Краем уха слышал негромкое похрустывание – животина щипала траву.

– Ага, жывоы, – рявкнул кто-то рядом. Судя по акценту, один из горцев. – Знаэш тэпэр, как бьэт моы кулак!

Вслед за первым послышались другие голоса. Они звучали странно для человеческого уха, да и язык был необычным – он состоял почти из одних гласных. Слова произносились очень быстро, так что создавалось впечатление, будто разговаривают громадные птицы.

Беседа оборвалась, хлопнул бич, животное под Хорстом недовольно всхрапнуло и сдвинулось с места. Земля внизу пришла в движение. Хорст ощутил, как накатывает тошнота, и прикрыл глаза.

Его подбрасывало и качало, седло впивалось в живот, мучительно хотелось пошевелить конечностями. В голове скакали рваные мысли, точно вспышки во мраке возникли вопросы: что случилось с Авти, жив он или погиб? Почему амулет и на этот раз не защитил хозяина? И куда везут пленника холиасты?

От тряски головная боль усилилась, Хорсту казалось, что у него вот-вот лопнет череп.

А затем просто потерял сознание.

Очухался, когда щеки обожгла ледяная вода. Слизнул с губ холодные капли и судорожно закашлялся.

Рядом загоготали.

– Жывоы, – проговорил уже знакомый голос– Пэы, пока даут!

С трудом поднял веки, перед глазами все плыло. Про-моргавшись, разглядел несколько приземистых фигур. Холиасты смотрели на пленника равнодушно, а за их спинами виднелись горы. Вблизи они казались теперь более высокими и внушительными, чем в Вестароне. Заходящее солнце окрашивало белые вершины в розовый цвет.

– Пэы, – повторил один из холиастов со шрамом на лице, – ыначэ помрэш…

Хорст жадно глотал льющуюся в рот воду, а когда ее поток иссяк, откинулся на спину.

– Ну что, как ты? – прозвучал рядом знакомый голос, и Хорст ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло.

– Ты жив? – Повернувшись, он обнаружил лежащего неподалеку Авти, а за ним других пленников, среди которых оказался и толстый купец. Все они были связаны, на лицах красовались синяки и ссадины.

– Как видишь, – с кривой усмешкой отозвался шут. – Хотя вполне может статься, что предпочел бы быть мертвым!

– Что, в плену нас ждет что-то страшное? Зачем холиасты берут пленников?

– Кто их знает? – Авти пошевелил плечами, лицо его перекосилось. – Я с этими красноглазыми отродьями Хаоса пива не пил. Поговаривают, что людей они используют как рабов, да еще приносят в жертву своим кровожадным богам…

Хорст вздрогнул, беспомощно огляделся. На востоке в блестящей глади небольшого озера отражались горы, вокруг простирался густой сосняк. Между золотистых стволов прохаживались холиасты, слышались их голоса, равнодушно жевали жвачку похожие на мохнатых низкорослых лошадей животные.

– Это фроны, – предвосхищая следующий вопрос, сообщил шут, – горные кони.

– А в каких богов верят холиасты? – Хорст дрожал от внезапно накатившего страха.

– Мне лишь известно, что их много, – шут невесело усмехнулся, – и думаю, что ты скоро все узнаешь… А жертву они приносят, вырывая сердце и возлагая его на алтарь!

К горлу подкатил комок. Хорст с трудом сглотнул его и мигом вообразил, как острое лезвие вонзается под ребра, вспарывает грудь…

– Владыка-Порядок, помилуй нас, – пробормотал он, – а ты сам, Авти, во что веришь? Я ни разу не видел, чтобы ты молился.

– Я стеснительный, – буркнул шут. Резкий поворот темы его вовсе не смутил, – и к тому же вынужден тебя разочаровать. Я не поклоняюсь Хаосу. А службы в святилищах, причащения и покаяние – это не для меня. Мы все дети Порядка, и для того, чтобы обратиться к нему, не нужны ни молитвы, ни толстые придурки в белых одеждах…

Хорст так удивился, что на мгновение забыл о страхе перед холиастами. Авти нес откровенную крамолу. Попробуй высказать такое обычный человек, его бы тут же заподозрили в одержимости Хаосом. Но бродящим по дорогам старикам, наряженным в цветастые одежды, церковь прощала многое, почти все. Простила бы и такие слова.

– Ну, а в общем, – добавил фигляр вполголоса, – ты от меня ничего такого не слышал, а я ничего не говорил…

Осторожность не вредила еще никому, в том числе и паяцам.

– Так! Слэзаы! – Хорст ощутил, как кто-то распутывает веревки, которыми его привязали к спине фрона, потом сильные руки подхватили пленника и поставили на землю. Ноги едва не подогнулись, а голова закружилась. – Тэпэр сам шагаы!

Хорст не сразу понял, что ноги его свободны. До сих пор пленников везли словно груз, привалы делали два раза в сутки, а остальное время шли, шли и шли. Холиасты казались неутомимыми, как и их маленькие неказистые кони, и двигались с чудовищной скоростью.

Конные воины из княжьей дружины или отряда кого-либо из редаров, обязанных защищать людские земли от набегов, не имели шансов угнаться за горцами, и надежды Хорста на то, что их освободят, постепенно таяли.

Пленников не кормили, только давали напиться на привалах, и после двух суток такой жизни в животе ощущалась пустота, а в мышцах – болезненная слабость. Замысел холиастов был понятен – у голодного не хватит сил на бунт или побег.

– Эх, красотища какая! – прошептал рядом кто-то из пленников.

Хорст переждал, когда головокружение отпустит, и только потом открыл глаза.

Горы высились рядом. Исполинские каменные тела возносились к небесам, окутанные снегом вершины казались шапками из белоснежного меха. За первым рядом хребтов виднелся второй, еще более высокий, темными морщинами выглядели ущелья, ранами – перевалы.

– Пошлы, пошлы. – Хорста подтолкнули в спину, и он шагнул вперед.

Едва заметная тропка вилась среди округлых серых валунов, довольно круто поднимаясь вверх. Фроны, которые сейчас бойко цокали копытами по камням, вряд ли бы прошли тут с грузом.

Солнце опустилось за горизонт, стало темнеть, а ветер похолодал. Горцев мрак не смутил, они зажгли факелы и продолжали идти вперед. Глаза их отражали свет, как у громадных кошек.

Остановились только в полночь, когда выбрались на большую, сравнительно ровную площадку.

Ощущая, что сил в измученном теле больше не осталось, Хорст со стоном рухнул на землю. Рядом падали товарищи по несчастью, хрипел что-то злое Авти, за два дня похудевший до состояния обтянутого кожей скелета.

Холиасты развели костер, водрузили над ним огромный котел. Обычная их еда – варево из крупных бурых зерен – отвратительно воняла, но сегодня этот неприятный запах показался Хорсту аппетитным.

– Мы же сдохнем с голоду, – пробормотал он бездумно, – почему они нас не кормят?

– Сегодня накормят, – отозвался Авти, – им пленники нужны живые, а не просто трупы… Одного не понимаю, зачем они прихватили с собой меня? Ведь видно же, что я старик. Или горные боги любят жесткое мясо?

В наступившей тишине было слышно, как жуют и переступают с ноги на ногу привязанные неподалеку фроны, как бурчит у них в животах. От костра доносилась странная песня, похожая на вой ветра в скалах. Слов Хорст не мог разобрать, но настроение – дикую безысходную тоску – почувствовал.

– Поют… – пробормотал он, – почти как люди… А знаешь, о чем я думаю все это время?

Шут ответил не сразу, а когда отозвался, то голос его звучал глухо, как у тяжело больного.

– О чем?

– Почему амулет не защитил меня от холиастов? Ведь когда на меня напали разбойники, от них остались только трупы…

– Магия не подчиняется правилам обычной жизни, – сказал Авти без особой уверенности, – это топор – всегда топор, и ты в любой момент можешь наколоть им дров или зарубить врага. А амулет действует только тогда, когда это входит в планы его создателя…

Хорст заелозил, пытаясь удобнее улечься на жестких камнях.

– Так что, ты считаешь…

– Я думаю, – не дал ему закончить шут, – что планы мага не всегда в состоянии постигнуть даже другой маг. Чего уж говорить о нас?

– Так что, Витальф Вестаронский хотел, чтобы меня похитили эти карлики? – Хорст мотнул головой в сторону костра.

– Наверняка.

Хорст замолчал, пытаясь осознать замысел Тихого Мага. Предположительно тот дал посыльному невыполнимое задание – ведь по указанному адресу в Эрнитоне не оказалось никого, – а затем подставил его под мечи Чистой Лиги и топоры холиастов. Но зачем? Чтобы понаблюдать за тем, как бывший сапожник справится с ситуацией? Но ведь Витальф не мог за ним следить? Или мог? Через защитный амулет?

Хорст ощутил, что от догадок его голова пухнет, как наливающийся гноем прыщ.

Упавший на лицо свет факела заставил его испуганно вздрогнуть и открыть глаза. Опустившийся на корточки холиаст развязывал Авти руки, другой держал стопку глиняных мисок, третий – большой котел, над которым поднимался пар.

Еще у двоих в руках были готовые к стрельбе луки.

– Эда, – пояснил один из горцев, поймав недоумевающий взгляд Хорста, – эст надо… много эст, чтобы горы ыдты!

Хорст ощутил исходящий от котла запах варева, и желудок его взвыл, как волк, угодивший в яму с кольями. Когда получил миску, полную горячей еды, то едва удержал ее в руках.

Под настороженными взглядами холиастов пленники чавкали и давились. Потом их вновь связали, но оставили рядом воина с зажженным факелом. Сытых явно опасались больше, чем голодных.

Но Хорсту свет не мешал. Почувствовав в животе теплую тяжесть, он мгновенно провалился в сон.

Ветер налетал порывами, швырял в лицо мелкие ледяные кристаллики. Лето осталось на севере, далеко внизу, где зеленели деревья и ласково припекало солнышко. Здесь же, среди припорошенных белым снегом скал, было морозно, словно зимой, а ставшее белым светило только резало глаза.

Хорст, кутаясь в остатки одежды, понуро брел в череде пленников. Сбитые ноги передвигались с трудом, в натертых веревками руках пульсировала боль. Развязывали их только во время кормежки, один раз в день.

Спали, тесно прижавшись друг к другу, но все равно было холодно. Один из пленников начал кашлять, в слюне его появилась кровь. После того как он начал отставать, холиасты на мгновение остановили караван. Взмах топора, и на снегу остался труп. На холод жители гор не обращали внимания, похоже, они его вообще не чувствовали. Наряженные в мохнатые безрукавки из шерсти фронов, холиасты уверенно шагали по узкой каменистой тропе.

Хорст брел, опустив глаза, но когда вокруг потемнело, невольно поднял голову. Отряд вступил в расселину между сходящимися скалами. Наверху виднелась лишь узкая полоска пронзительно-голубого неба.

– Перевал, – прохрипел идуший сзади Авти, – опасное место…

Уточнять, чем именно оно опасно, Хорст не стал – сил на разговоры не оставалось. И так было ясно, что в этой расселине сотня воинов сможет задержать огромное войско и что горы защищают нелюдей лучше, чем крепостные стены.

Когда в вышине родился тяжелый рокот, Хорст вновь поднял голову. Небо меж скалами затягивала снежная дымка, звук нарастал. Горцы смотрели вверх, в красных глазах читалась тревога.

– Быстрээ! – зло рявкнул один из холиастов. – Бэ-гом! Кто отстанэт – умрэт!

Хорст не думал, что у него хватит сил бежать. Грудь ходила ходуном, ребра грозили прорвать кожу, а рот жадно заглатывал ледяной воздух. Но он бежал, несся вместе с остальными.

И они успели. Масса снега и камней с тяжким грохотом рухнула, перегородив расселину, но случилось это за спинами людей и холиастов. Земля под ногами вздрогнула, Хорст не удержался и упал.

Рядом валились на снег обессилевшие пленники.

– Лавина, – сказал Авти, отдышавшись, – вот как это называется… В молодости я один раз тоже чуть не попал под такую…

«Интересно, где?» – хотел спросить Хорст, но передумал. Было ясно, что шут не ответит.

Над горами висел плотный, как дерюга, и такой же серый туман. Камни блестели от капелек воды, а скалы прятались в мареве, точно великаны, скрывающиеся в засаде.

Туман давил звуки и запахи, и лишь когда из него выступили очертания серого скособоченного дома, сложенного из камней, Хорст ощутил резкий запах дыма.

Вслед за первым строением появилось второе, третье. Стало ясно, что караван вступил в селение.

С громким лаем навстречу выскочили здоровенные мохнатые псы. Белоснежные клыки сияли, черная, рыжая и белая шерсть на загривках стояла дыбом. Холиасты отгоняли их пинками.

– Похоже, что тут решится наша судьба, – сказал один из пленников, бывший охранник в купеческом обозе, – продадут, как скотину…

Здесь оказалось немало домов, сооруженных из грубо обтесанных камней. Постройки ставили тесно, на любом ровном участке. Между ними оставались узкие проходы. По селению расхаживали жители – мужчины в тех же безрукавках, женщины – в цветастых платьях и платках. На многих красовались браслеты и цепочки из золота и серебра.

На пленников смотрели без особого интереса, вернувшихся из похода воинов встречали улыбками и радостными возгласами.

– Занятно, сколько стоит человек? – со странной интонацией поинтересовался Авти. – А вдруг я смогу выкупить себя?

Хорст молчал и затравленно озирался. Ему было все равно, во сколько его оценят и кому продадут, лишь бы поскорее закончилось это изнурительное путешествие.

Один из псов прорвался-таки к пленникам и попробовал впиться в лодыжку Авти. Тот ловко ударил его в лоб связанными руками, а затем так пнул в бок, что у собаки хрустнули ребра.

Скуля, псина заковыляла прочь.

– Смэльчак, хот ы старыы, – сказал тот самый пепельноволосый холиаст, которого Хорст увидел первым, – продадым дорожэ!

Через полсотни шагов дома раздались в стороны, открыв круглую площадь. По краям ее громоздились постройки, которые казались более высокими, чем остальные. На самой площади имелось что-то вроде лотков.

– До вэчэра сыдэт здэс, – велел старший из холиастов, усаживая пленников около невысокого дощатого помоста, – вэчэр мужчыны прыходыт с пастбыщ, покупать вас…

Оставив людей под надзором нескольких воинов, прочие начали развьючивать фронов. Добычу, захваченную при нападении на обоз, похоже, предполагалось тоже продать.

Хорст сидел, равнодушно опустив голову: он не испытывал желания глядеть на то, как копаются в чужих мешках. От вялой дремы очнулся, когда ушей коснулись полные гнева и возмущения крики.

Несколько холиастов, вытаращив глаза, орали друг на друга и потрясали предметами, в которых Хорст с удивлением узнал инструменты шутовского ремесла, принадлежащие Авти.

Кончилась перебранка тем, что спорившие направились к пленникам.

– Чьэ? – спросил один, поднимая вытянутую дудку.

– Моэ, – издевательски пародируя акцент, отозвался Авти. Даже плен, голод и тяготы пути через горы не отбили у него желания шутить.

– Ыдэш с намы. – Один из холиастов вытянул длинную руку и рывком поднял Авти на ноги.

– Эй, куда? – возразил тот. – Без ученика не пойду!

Горцы переглянулись. Судя по озадаченным лицам, они не очень поняли возражений пленника, но что-то мешало им применить для убеждения кулаки. Какая-то странная неуверенность сквозила в алых, как кровь, глазах.

Последовал диалог, стремительный, точно полет стрижа. Наконец один из горцев заспешил в ту сторону, где расположился старший отряда налетчиков – тот самый пепельноволосый холиаст.

Вернулись вдвоем. При виде дудки глаза предводителя вылезли на лоб, а в низком голосе возникла истеричность.

– Нэ боыся, тэбэ не прычынят врэда! – сказал он, растягивая губы в подобии дружелюбной улыбки.

– Без ученика не пойду! – продолжал упрямиться Щут.

– Кто это?

– Он! – Палец шута уперся в Хорста.

– Ыдытэ вдвоэм, – тяжко вздохнул старший.

Авти и его «ученика» повели прочь от площади. Впереди вышагивал предводитель, по сторонам топали сапожищами двое охранников, еще один сопел за спиной. Горец, замыкавший группу, тащил вещи отобранных (только для чего?) пленников.

– Куда нас ведут, во имя Владыки-Порядка? – улучив момент, тихо спросил Хорст.

– Вот и мне интересно, – отозвался шут, – ничего, скоро узнаем…

Путь их закончился около неказистого строения, которое выглядело так, словно когда-то давно на него свалилось с неба что-то тяжелое. Крыша выдержала, а стены выпучились в стороны. По сравнению с высокими домами, сооружение выглядело странно приземистым, из раскрытой двери тянуло сладкой приторной вонью.

– Святилище никак, – потянув носом, уверенно заявил Авти.

Внутри оказалось темно, но, когда глаза привыкли, Хорст обнаружил, что вдоль стен расставлены многочисленные статуи. Одни изображали людей со звериными головами, другие – жутких чудовищ, третьи – нечто бесформенное.

– Местные боги, – прошептал Авти.

Хорст ощутил отвращение. Если бы не связанные руки, то непременно осенил бы себя знаком Куба. Ему было непонятно, как могут горцы, так похожие на людей, поклоняться идолам и отвергать истинную веру?

Пленников остановили в самом центре святилища, в тишине громко разносилось сопение холиастов. Предводитель их удалился куда-то в темноту, за большой алтарь, похожий на каменный гроб.

Из мрака донесся скрип открываемой двери, голоса. Зашлепали по каменному полу шаги. Замерцало смутное багровое сияние. Из какого-то закутка вышел холиаст с факелом в руке. Седые волосы его падали на плечи, лицо покрывали морщины, а глаза казались двумя рубинами.

Пепельноволосый следовал за ним, почтительно отстав на полшага.

В свете факела стало видно, что темный камень алтаря весь испятнан потеками застывшей крови, вокруг него валялись кости. Хорст разглядел человеческий череп и с трудом отогнал тошноту.

Седой, явно местный служитель, внимательно осмотрел дудку, а потом и другие предметы из мешка Авти.

– Ты шут? – спросил он, подняв взгляд.

– Да, – ответил Авти.

– Ызвыны этых воынов, – старый холиаст склонил голову, – оны прычынылы тэбэ врэд нэволно… ы твоэму учэныку…

Служитель поглядел на Хорста и замер, словно не веря своим глазам. Стало вдруг очень тихо. Холиасты оцепенели, Хорст недовольно поморщился, пытаясь осознать причину столь пристального внимания.

Авти негромко хмыкнул.

Служитель сделал шаг, Хорст попытался отшатнуться, но уперся в стражников. Морщинистая, с набухшими прожилками вен рука потянулась к его шее, очень осторожно дернула за цепочку.

Знак в виде рысьей головы, о котором бывший сапожник благополучно забыл, был извлечен на свет. По серебристой поверхности забегали багровые блики.

Старый горец отпустил цепочку и повернулся к пепельноволосому, оба затараторили с невероятной скоростью.

– Что происходит? – спросил Хорст. Он ощутил, что ему жарко, на висках выступили капли пота.

– Не знаю, – Авти напряженно вслушивался в разговор, – но одно слово, которое долдонит вон тот седой, мне известно. И означает оно – «долина».

– Какая долина?

Но ответить шут не успел. Разговор между служителем и предводителем воинов закончился, первый резко повернулся и зашагал туда, откуда явился, второй разразился серией лающих команд.

Хорста и Авти вывели на улицу.

Из сизых облаков, ползущих совсем низко над головами, принялся накрапывать дождь, стало сыро и неуютно.

Хорст облегченно вздохнул, когда понял, что их ведут вовсе не к площади, где остались мокнуть товарищи по несчастью. Но радость его быстро поблекла, когда выяснилось, что целью горцев является пристройка при одном из каменных домов. Загрохотал тяжелый замок, дверь со скрипом поползла в сторону.

– Ызвынаэмся за нэудобства, – сказал пепельново-лосый, – но вы должны быт тут до завтра…

Хорст неожиданно обнаружил, что не разучился удивляться.

Пленникам развязали руки, после чего дверь захлопнулась.

– Ага, там часовые, – сообщил Авти, приникнув глазом к щели около входа, – как и следовало ожидать…

– А чего это они вдруг стали такие вежливые? – Хорст осмотрел новое обиталище. Размерами оно не превышало лошадиного стойла, земляной пол усыпала сладко пахнущая солома, а в одном из углов грудой валялись старые тряпки.

На место для содержания пленников это походило мало.

– Шутов почитают везде, – ответил Авти, с хрустом разминая запястья, – даже тут. А вот почему – не спрашивай, я тебе не отвечу.

– А что за долина такая? – вспомнил Хорст, усаживаясь у одной из стен. Несмотря на все неудобства, в маленькой «темнице» было сухо.

– Не долина, а Долина. Это центр мира для горцев, – Авти притулился рядом. – Святое место, ну как для людей Эрнитон.

– И там живет их главный служитель этих, – Хорст скорчил страшную рожу, – идолов?

– Кто знает, может, и живет, – шут пожал плечами, – и я бы не советовал тебе столь откровенно демонстрировать неуважение к местным богам. От тебя еще в святилище прямо-таки пахло отвращением…

– Это всего лишь статуи, клянусь Владыкой-Порядком!

– Я бы не стал этого утверждать, – Авти улыбнулся, – между Хаосом и Порядком найдется место для многого, в том числе и для могучих сущностей, обладающих силой и властью. Ты меня понял?

– Да, – Хорст сдержал рвущиеся с языка возражения. – А что нам теперь делать?

– Ждать, – Авти зевнул и прикрыл глаза, – что-то подсказывает мне, что судьба наша решится не в этом каменном сарае.

Вскоре он захрапел. Хорст некоторое время сидел неподвижно, вслушиваясь в монотонное журчание дождя за стеной, потом глаза начали слипаться. Сам не заметил, как уснул.

Вчерашний туман исчез, точно его и не было, и забрал с собой облака. Небо выглядело чистым, словно его Долго и упорно оттирали, солнце казалось шаром расплавленного золота.

– Похоже, что нас снова ждет путешествие, – вздохнул Хорст, глядя, как к ним подводят оседланных фронов, – ладно хоть не пешком…

– Тебе бы только поворчать! – поддразнил Авти. – Радуйся, что увидишь место, где люди если и бывали, то лишь в качестве жертв!

– А кто сказал, что и мы не в том же качестве? – Хорст неловко забрался в седло. – Вежливость ничего не значит. Вдруг мы особенно ценные жертвы?

Небольшой отряд, состоящий из полудюжины всадников, сдвинулся с места. Холиасты не связали пленникам руки, лишь поместили их в середку, между своими фронами. Побега они вполне обоснованно не опасались. Даже если бы пленник ухитрился сбежать, куда ему после этого деваться? Без снаряжения и припасов, не зная дорог, он вряд ли бы сумел перейти через перевалы. Горные кони спокойно топали по тропе, изредка пофыркивая и прядая ушами. Авти дремал, лишь изредка вскидывая голову. Хорст глазел по сторонам.

От лесистых равнин между горами и морем эти места по прямой отстояли не дальше, чем на сорок ходов, но ощущение складывалось такое, что бывший сапожник попал в другой мир.

В стороны простирались дикие хребты, белизной сверкали вершины. Прозрачный воздух позволял видеть все отчетливо, вплоть до последнего ущелья. С этой стороны горы не выглядели столь дикими и безжизненными, как на северных склонах. Зеленели пастбища, по которым, словно спустившиеся на землю облака, бродили стада фронов и овец, ниже шелестели листвой буковые леса.

На юге, за невысокой грядой, виднелось обширное зеленое пятно, в центре которого что-то сверкало.

– Долына, – сказал один из охранников-горцев, перехватив взгляд Хорста, – сватоэ мэсто!

Хорст кивнул и на всякий случай отвел взор. Кто знает, может, глазам людей запретно созерцать подобную “святость”?

Этот перевал оказался не чета тому, который прошли десять дней назад. Он был куда ниже и шире, и хотя под копытами осторожно ступающих фронов скрипели и пошатывались камни, Хорст чувствовал себя довольно неплохо. В этот раз он не мерз, ноги не болели от ссадин, а руки от веревок.

На ночевки они теперь останавливались в селениях, которые попадались так же часто, как муравьиные кучи в лесу. Везде путников встречали радушно, кормили и поили до отвала.

Хорст пристрастился к острому сыру из овечьего молока, а Авти – к кислому хмельному напитку, похожему на белое пиво. Пару раз шут ухитрялся напиться до поросячьего визга, так что холиасты со смехом оттаскивали его в очередной сарай, предназначенный для пленников.

Когда Авти не надирался, то жутко кричал по ночам. В первый раз всполошилась охрана, и Хорсту пришлось долго объяснять непонятливым горцам, что ничего страшного не происходит, что его спутник не помирает, а его просто мучают страшные сны. Мол, поорет и успокоится…

Очередной приступ случился сегодня, так что шут покачивался в седле мрачный, словно ворона, у которой из-под носа стащили кусок падали. Ветер трепал седые патлы, в светлых глазах застыла муть.

Из-под ног идущего впереди фрона сорвался камушек, со стуком заскакал вниз, туда, откуда явились путники. На лицах холиастов, как по команде, возникло выражение тревожного ожидания. Лишь когда стук затих и погасло эхо, они расслабились.

– Осыпи боятся, – пояснил Авти, – тут запросто может обрушиться лавина из камней.

Хорст лишь пожал плечами.

Пройдя еще несколько шагов, они достигли вершины перевала. Дальше начинался спуск в раскинувшуюся посреди гор просторную ложбину. Ее восточную часть занимала Долина. Отсюда она хорошо просматривалась. Блеск, так поразивший Хорста в первый раз, исходил от поверхности озера, круглого, будто монета.

С высоты можно было различить растущие вокруг него деревья. Среди зелени высились какие-то здания.

Хорст перевел взгляд направо и невольно обомлел. В первый момент ему показалось, что это лишь игра света и тени, и он отчаянно затряс головой. Но это не помогло.

– То, что ты видишь, существует на самом деле, – тихо промолвил Авти с необычным для себя благоговением.

С такого расстояния трудно было оценить истинные размеры, но Хорст видел, что громадная, лежащая на земле фигура простирается больше чем на несколько ходов. Холмами выглядели исполинские груди, крепостными валами тянулись руки и ноги, заросли кустарника прикрывали низ живота.

Обращенное к небу лицо выглядело спокойным и умиротворенным, в провалах глазниц, несмотря на ярко светящее солнце, колыхалась тьма.

– Что это? – спросил Хорст шепотом. Говорить громко сейчас ему показалось святотатством.

– Мать-Земля, – откликнулся шут, – я слышал о ней, но думал, что это сказка…

– Нэ сказка, чэловэк, – сказал один из холиастов каркающим голосом. – Это правда! Нашы прэдкы возвэлы иэ болээ шэсты вэков назад! Она долгыэ годы защыщала нашы краы от набэгов! Дажэ само врэма устыдылос ээ вэлыколэпыа и нэ тронуло Мат!

Если бы Хорст услышал такое в другом месте, он бы ни за что не поверил. Сложенная из земли фигура, не оплывшая и не рассыпавшаяся за шестьсот лет? Это даже не сказка, это байка!

Но от изображения Матери веяло грозной, древней силой, исполинским могуществом, и впору было поверить, что она покоится на этом месте не века, а тысячелетия, с самого Творения!

– Поэхалы, – предводитель горцев ткнул фрона пятками в бока, – на нээ можно смотрэт вэчно, но нам надо двыгатса.

Из кустов вылетела крохотная, окрашенная в желто-зеленый цвет птица, и, негодующе вереща, зависла на одном месте. Крылья ее трепетали так, что расплывались в смазанное пятно.

– Крохобар нас встрэчаэт! – усмехнулся один из горцев. – Добрыы знак!

С самого полудня копыта фронов топтали мягкую шелковистую траву. Попадались островки кустарника, журчали многочисленные ручьи и речушки. Впереди темнела далекая пока опушка леса.

Здесь, в преддверии Долины, горы нависали со всех сторон. Ощущение было такое, словно они ехали по дну громадной чаши. Сейчас, когда солнце укатилось за хребты на западе, чаша выглядела черной, а края ее – обгрызенными и надколотыми от длительного использования.

– Становые! – зычно выкрикнул предводитель холиастов, когда отряд достиг крошечного озерка размером с городскую площадь.

– Мы не поедем дальше? – удивился Авти. – Ведь еще светло!

– В Сватое мэсто положэно вступат на рассвэтэ! – пояснил горец, слезая с фрона. – Ноч будэм молытса богам и готовытса!

– Похоже, поспать нам сегодня не дадут, – пробурчал Хорст, покидая седло, – а жаль. Я с твоими воплями уж какую ночь не сплю.

– Можешь спокойно ложиться, – шут состроил скорбную мину, – сегодня я пробормочу Владыке-Порядку всю ту тягомотину, которую ты обычно вешаешь ему на уши. Думаю, он не будет в обиде!

Хорст покачал головой и принялся расседлывать фрона.

Глава 5. Сердце гор.

Мир вокруг казался ненастоящим, нарисованным. Листья и трава сверкали, как изумруды, там и сям виднелись цветки, красные, желтые, белые, всех форм и размеров. Увенчанные широкими кронами колонны серых и коричневых стволов вздымались к небу на многие десятки раз махов.

Рядом с этими великанами столетняя сосна выглядела бы карликом.

Хорст не узнавал ни единого растения. Тут не росло знакомых человеку трав, кустов и деревьев, все было непривычным, куда более красивым и ярким, пышущим жизнью.

Не боясь людей и холиастов, порхали птицы, похожие на ожившие куски пламени, со всех сторон доносились переливчатые трели. Какие-то твари шуршали в кустах, но на глаза не показывались.

На лицах горцев застыло благоговение, даже Авти ехал необычно тихий и молчаливый. Хорст чувствовал, что попал в сказку. Невольно вспомнился день, когда отец впервые взял его с собой за город. И поездка-то была недалекой, в ближнюю деревню. Но мир тогда выглядел таким же ярким, а деревья шумели листвой где-то вверху и были огромными, точно великаны. Хорсту хотелось одновременно смеяться и плакать.

Когда деревья расступились, обнажив серебристо-голубую гладь, он не сдержал восхищенного возгласа. Центральное озеро Долины было не меньше крупного города, а его ровные берега, спускавшиеся к воде, образовывали правильный круг. Прибрежный песок золотился на солнце.

– Слэза Нэба! – пророкотал один из холиастов. – Когда-то она упала на Зэмлу, и появылас Долына!

В другой раз легенда диких горцев изрядно бы повеселила Хорста, но только не сейчас.

– Я исходил весь Полуостров от Стены до мыса Стели и от Линорана до Ил-Бурзума, но такой красоты не видел, – выдохнул Авти.

– Ты бывал в Линоране? – заинтересовался Хорст. – Когда? Может, я тебя видел?

– Лет пять или шесть назад, – ответил шут, – точно не помню. Наверняка ты видел меня, я не один день выступал на ярмарке.

– Почему же тогда не запомнил?

– Люди редко смотрят паяцам в лицо.

Дальше ехали в молчании. Несмотря на ветерок, поверхность Слезы Неба оставалась гладкой, словно в озере была не вода, а масло. В глубине скользили какие-то тени, но ни единого всплеска не нарушало поверхность.

– Почему люди ничего не знают об этом месте?.. – Хорст осмелился заговорить, лишь когда озеро скрылось за деревьями.

– Ты видел статую? – спросил шут. – Ее возвели не просто так, а чтобы защититься от врагов. От нас. Сотни лет назад предки этих бравых молодцев не очень умели воевать и пришедшие на Полуостров люди стали для них настоящим кошмаром!

– И чем помогла им Мать-Земля?

– Не знаю, уж как холиасты это сделали, – Авти чуть пришпорил фрона и догнал «ученика», оказавшись с ним стремя в стремя, – но горы были закрыты для всех, ограждены магической стеной! Пять сотен лет никто не мог заглянуть за перевалы, узнать, что тут творится. А едва магия рухнула, сами люди стали для красноглазых овцами, которых нужно стричь. Если наши соплеменники и попадали сюда, то лишь как рабы или жертвы. Судя по отсутствию рассказов, сбежать не сумел никто.

– Это что, мы будем первыми, кто отсюда выберется? – Хорст хмыкнул.

– Погоди гордиться, – покачал головой Авти, – сначала выберись…

Ехали беспрерывно до самого вечера, но голода не чувствовали. Напоенный сладкими запахами воздух казался лучшим яством, а усталости в Долине они не ощущали.

Путь закончился у сложенной из обтесанных камней пирамиды. Ее серые стены блестели на солнце, а вход казался темной беззубой пастью. Колоссальное сооружение подобно стражникам окружали исполинские деревья с желтыми, как мед, стволами.

– Какая громадина, – прошептал Хорст, задирая голову, чтобы разглядеть срезанную верхушку.

– Главное святилище, – сообщил Авти, – интересно, нас сразу принесут в жертву или сначала покормят? А-то я чего-то есть хочу и выпить не прочь…

Любой страх, если жить с ним долго, притупляется. Вот и мысль о том, что им предстоит оказаться на алтаре в качестве дара богам, после стольких дней не вызывала у пленников особых эмоций.

Из пирамиды навстречу прибывшим вышел низкорослый холиаст в алых одеждах. Горцы и так значительно уступают в росте людям, а этот даже среди своих выглядел карликом.

После короткого разговора между предводителем охранников и горцем в красном пленникам велели спешиться и, когда те слезли с фронов, повели куда-то за пирамиду.

– Ох, не нравится мне это! – пробормотал Хорст, обнаружив, что их ждет очередная темница – низкое угрюмое здание без окон и с такой узкой входной дверью, что в нее удалось бы протиснуться только боком.

– Старэышына увыдыт вас завтра, готовтэс к встрэчэ с ным, – сказал старший холиаст, и дверь с лязгом захлопнулась, оставив пленников в темноте.

– Эта подготовка включает пост? – сердито пробурчал Хорст, для пробы саданув в стену кулаком. – Ох, как мне надоел этот плен!

– А чем тут плохо? – судя по шуршанию, Авти сгребал в кучу солому, намереваясь устроиться поудобнее. – Тихо, спокойно, и не воняет почти…

– Я хочу на свободу!

– Э! – Шут пренебрежительно хмыкнул. – Вот рвешься ты к этой самой свободе, а знаешь ли ты вообще, что это такое?

– Ну. – Хорст задумался. Ему всегда представлялось, что свобода – вещь настолько очевидная, что разговаривать о ней нет никакого смысла. – Это… это когда ты ни от кого не зависишь и можешь делать то, что хочешь!

– Тогда твоя свобода недостижима, – Авти шумно почесался, – человек не может быть живым и ни от кого не зависеть. Даже князья, которые вроде никому не подчиняются, на самом деле зависимы – от редаров, от родни, от народа. Сам верховный служитель Порядка вынужден делать не то, что хочет, а то, что от него ждут.

– А если… – Хорст засопел, спешно подыскивая доводы против. Сдаваться так легко он не собирался, – поселиться в лесу! Добывать все самому, охотой…

– В этом случае, – тон Авти стал преувеличенно нудным, – ты вообще лишишься свободы, ибо только и будешь думать о том, как добыть пропитание и укрыться от непогоды!

– Так что, свободы нет? – Хорст сел, прижался спиной к прохладному камню стены.

– Почему? Она везде, стоит только поискать. В каждом ограничении, если задуматься, заложены бесконечные возможности свободы…

– Это как?

– Сейчас ты свободен в том, лежать тебе или стоять, петь песни или спать, – пояснил шут, – и последний вариант нравится мне больше всего! Чутье подсказывает, что завтра будет тяжелый день!

– Как обычно, в последнее время, – буркнул Хорст и тоже принялся укладываться. В животе бурчало, но еще со времен странствий в качестве бродячего сапожника уроженец Линорана привык засыпать голодным.

– Солнце красит белым цветом стены древнего кремля, – пробурчал Авти, – просыпается с рассветом вестаронская земля…

За бравадой шута очевидно крылся страх, и Хорст вполне понимал спутника. Сам он чувствовал себя неловко, вперив взор в темный провал в громадном теле каменной пирамиды.

Охранники-холиасты выглядели так напыщенно, словно каждого из них мучил сейчас запор.

Из чрева исполинского строения появился вчерашний горец в красном, приглашая, махнул рукой.

– Пошлы, – велел старший из охранников. Несмотря на яркое солнце снаружи, под каменными сводами ощущалась прохлада. Шаги глухо отдавались в узком коридоре. Стены его покрывал рисунок из переплетающихся разноцветных линий. При движении складывалось впечатление, что странный ковер из толстых нитей проплывает мимо.

Испещренная пятнышками света тьма распахнулась впереди. Исполинская полость занимала, судя по всему, всю пирамиду. В нишах чадно горели масляные лампы, вдоль стен рядами выстроились статуи, куда большие по размеру, чем те, которые пленники видели в горном селении.

То святилище по сравнению с этим выглядело жалкой конурой.

– Подоыдытэ. – Голос прозвучал от длинного и широкого, как стол на сотню человек, алтаря. Хорст видел там две фигуры, одна принадлежала их проводнику в багровых одеждах, а другая… излучала чуть заметное серебристое сияние!

Хорст сморгнул, решив, что ему показалось, потер глаза. Но сияние не исчезло. Словно отблеск лунного света на серебре, оно мягко переливалось в полумраке, ничего при этом не освещая.

Из ошеломления его вывел толчок в спину.

Хорст поспешно шагнул вперед.

Свет исходил от дряхлого холиаста в одеянии цвета ночного неба. На его шишковатом черепе почти не осталось волос, лицо обвисло складками, но глаза смотрели не по-стариковски пристально.

– Да, – прошамкал старик, покачав головой, – воыстьну, знак богов!

Хорст облизал пересохшие губы. Не иначе, как старый пень радуется, что ему в руки попали столь ценные пленники, способные в качестве жертв порадовать языческих идолов…

– Спаси нас, Владыка-Порядок! – прошептал он. Древний служитель еще раз потряс головой, после чего обменялся несколькими фразами с подручным в красном. Тот кивнул и исчез во мраке. Когда вернулся, то в руках держал небольшой кувшин и кривой нож с лезвием из темного металла.

При виде ножа Хорст нервно вздрогнул, Авти издал сдавленное восклицание. На этот раз выдержка изменила и ему.

А старый холиаст невозмутимо закатал рукав, взял нож и полоснул себя по запястью. Полилась кровь, в полумраке казавшаяся черной и густой.

– Что он делает? Что он делает? – прошептал Хорст.

– Вопрошаэт богов, – ответил кто-то из охранников. – Тыхо!

Левой рукой дряхлый служитель зачерпнул что-то из кувшина и втер в рану, потом еще раз. Кровь перестала течь, застыла коркой. Глаза старика закрылись, по телу пробежала судорога.

Сияние на мгновение померкло, а потом вспыхнуло ярче прежнего.

Постояв в неподвижности, старик открыл глаза и издал резкий каркающий звук. Хорст ощутил удар под колени, его дернули за руки и практически повалили на пол. Рядом брякнулся Авти, а вокруг – холиасты. На ногах остался только старик. Ковыляющей походкой он двинулся в сторону плохо различимой в темноте статуи, остановился перед ней и заскрипел-завыл что-то монотонное.

Горцы распластались, уткнувшись лицами в пол, но Хорсту и Авти наблюдать за обрядом никто не мешал.

– Ого! – неожиданно выдохнул шут.

Статуя осветилась изнутри. Хорст ощутил, как на затылке встают дыбом волосы! Над сгорбленной фигуркой в темной одежде нависал громадный паук с человеческой головой! Из распахнутой пасти торчал язык длиной с добрый меч, а в угрожающе поднятых лапах виднелись округлые сосуды.

РРРРР! – Мощный рокочущий звук раскатился по помещению, заставив эхо в углах затрепетать от ужаса, и – Хорст не поверил глазам – светящийся изнутри паук заговорил!

Его рот двигался, лапы покачивались в такт словам, которых почему-то не было слышно. Старый жрец внимательно слушал, время от времени кивая. Для него беседы с подобными созданиями были в порядке вещей.

– Мама… – пролепетал Хорст, ощущая, что очень хочет оказаться где-нибудь подальше отсюда.

В груди заледенело, кишки скрутило узлом, а челюсти решили, что самое время постучать друг о друга. С большим трудом Хорст удерживался от того, чтобы не закрыть глаза.

РРРР! – Рокот заставил вздрогнуть пирамиду, колыхнулось пламя в лампах. Сияние внутри чудовищного существа погасло, и паук замер.

Дряхлый служитель развернулся и зашагал к людям.

– Встантэ, – велел он, – Холд-Ырр-Бначк-Сэтл – Хозаын Тэнэт Мудросты изрэк своэ слово!

Хорст поднялся, ощущая, как предательски дрожат ноги. Он не ждал от уродливого бога ничего хорошего. Разве такое страшилище может знать что-нибудь о милосердии? Велело выпустить из пленников кровь, не иначе…

– Мы просым ызвыныт нас, – прошамкал старик и опустил голову, – слышком давно в нашы горы нэ попадалы подобныэ вам, так что нашы воыны не поналы, кто оказалса у ных в руках.

Хорст застыл с выпученными глазами. Страх исчез, растворился в удивлении. Перед ними извинялись! Перед людьми, давними врагами! И кто – служитель главного святилища, чуть ли не местный саттеарх!

Такое можно было представить только во сне!

– Надэус, вы нэ дэржытэ на нас обыды, – продолжал вещать старик.

– Какая обида, братишка? – развязно пробормотал Авти. – Все нормально, клянусь трахнутым Хаосом!

– Хорошо, – древний холиаст кивнул, на лице его отразилось облегчение, – нашы воыны достават вас на ту сторону гор! Удачы вам и пуст вашы богы нэ отвэрнутса от вас!

Хорст молчал до самого выхода из пирамиды и, только когда они выбрались наружу, накинулся на Авти с вопросами:

– Что стряслось? Почему нас отпустили?

– Ты недоволен? – хмыкнул шут. – Предпочел бы героически умереть на жертвенном камне?

– Нет, но интересно же.

– Все просто. У тебя на шее болтается одна безделушка, которая говорит знающему, что ты не просто человек, а фишка на игровой доске магов!

– Какая фишка? – Хорст уже слышал что-то подобное от странного незнакомца на постоялом дворе.

– Самая маленькая, скорее всего. – Шут ухмыльнулся. – Холиасты не дураки и не испытывают никакого желания вмешиваться в игры магов. Вздумай они убить тебя или причинить какой-нибудь вред, магия ударит по ним, причем совершенно непредсказуемым образом.

Хорст мрачно засопел. Ощущать себя предметом, который кто-то двигает, было неприятно.

– Ну а ты что? – спросил он. – Тоже фишка в чьей-то игре? Почему тебя до сих пор не угрохали?

– Увы, этого я тебе сказать не могу. – Авти развел руками.

– Ох, вокруг меня в последнее время развелось слишком много тайн, – пробурчал Хорст и отвернулся.

По роскошной Долине фроны брели с тем же равнодушием, что и по горным тропам. Прямо из-под копыт, дурашливо вопя, вылетали похожие на громадных ос черно-желтые птицы, но даже это не сбивало горных коней с ровного шага.

Хорст покачивался в седле, клевал носом. Перед тем как отправить людей восвояси, их основательно накормили, так что в животе бурчало, а веки сами собой слипались.

Из-за деревьев показалось озеро. Хорст равнодушно смотрел, как оно проплывает мимо, и, только когда Глаз Неба остался позади, понял, что по пути к святилищу они проехали мимо южного берега, а сейчас миновали северный…

Неужели решили возвращаться другой дорогой?

Сонливость точно ветром сдуло. Хорст огляделся – солнце в окружении симпатичных кучевых облаков болталось над горными хребтами, и лучи его касались левой Щеки.

Небольшой отряд вполне определенно двигался на запад.

Но ведь Вестарон лежит на севере!

Хорст повернулся к Авти. Тот напевал что-то себе под нос и выглядел довольным жизнью, как медведь, дорвавшийся до малинника.

– Ты заметил, куда мы едем?

– Нет, а что? – шут прервал песню и осмотрелся.

– Нас везут не в ту сторону! Совсем не туда, откуда мы приперлись!

– Ну и что? – На бородатой физиономии отразилось некоторое недоумение. – Мне без разницы, каким перевалом нас вернут за горы. Везде жизнь, везде люди…

– А мне не все равно! – Хорст ткнул фрона в бока и догнал предводителя холиастов. – Послушайте, куда вы нас везете?

– К пэрэвалу Ал-Браыр, – прозвучал ответ, – У западного краа гор.

– Но мне надо на север, в Вестарон! – выкрикнул Хорст.

Горец воззрился на него с некоторым удивлением.

– Холд-Ырр-Бначк-Сэтл вэлэл отвэзты вас на запад.

– Зачем?

– Нэ знау, – холиаст равнодушно пожал плечами, – мнэ всэ равно. Но мы выполным эго волу, дажэ эслы нам прыдэтса вас свазат!

Намек был более чем откровенным. Понурив голову, Хорст замедлил ход своего скакуна и вскоре поравнялся с Авти.

– Не напрягайся, – посоветовал тот, – рано или поздно доберешься ты до Вестарона.

– Лучше бы раньше, – вздохнул Хорст. – И чего только этот бог решил, что так будет лучше?

Солнце неторопливо двигалось по небу, и так же неспешно перебирали ногами фроны. Когда впереди показался странной формы холм, Хорст не сразу догадался, что это статуя Матери-Земли.

Холиасты свернули влево, собираясь объехать исполинскую скульптуру по широкой дуге. Отсюда, с близкого расстояния, она смотрелась не менее величественно, взгляд не мог охватить всю фигуру целиком, отмечая только детали – нос размером с крепостную башню, округлое плечо, тянущуюся почти на ход руку, валы-пальцы.

Когда ветер подул со стороны статуи, Хорст на мгновение ощутил сильный аромат сырой земли. Такой запах. царит над миром весной, когда сходит снег и пропитанная водой почва готова вскормить новую жизнь.

Сейчас был разгар лета.

Ехали вдоль скульптуры долго, и лишь когда солнце наполовину скрылось за стеной гор на западе, Мать-Земля осталась позади. Хорст в последний раз обернулся – из полутьмы выступали колоссальные ступни, торчащие подобно двум фрагментам крепостной стены.

Тот, кто задумал и соорудил подобное, был либо гением, либо безумцем.

Или магом.

Проснулся Хорст от истошных криков. Совместное путешествие с Авти, которого время от времени мучили «ночные кошмары», приучило уроженца Линорана спать даже под громкие звуки, но шум, который подняли холиасты, разбудил бы и мертвого.

Они вопили, точно перепуганные птицы, и суетились вокруг лежащего Авти.

– Владыка-Порядок, у него опять приступ? – пробормотал Хорст, приподнимаясь. – Ну а эти-то чего? Первый раз, что ли, слышат?

– Ааааа!

Дикий вопль заставил Хорста испуганно подпрыгнуть. Если раньше шут орал, то сейчас он просто разрывался от крика. Трудно было поверить, что такие звуки может издавать находящийся в здравом рассудке человек!

Горцы расступились перед Хорстом, он опустился на колени. Трепещущее пламя костра освещало лицо Авти, плотно сжатые губы и закрытые глаза. Видно было, как перекатывается кадык на тощей морщинистой шее.

Лицо шута покрывали крупные, величиной с ноготь, фурункулы, которых не было еще вечером. Они вспухли на коже подобно язвам. Один из них лопнул, из него потек белесый гной.

Хорст ощутил рвотный позыв.

– Что с ным? – встревоженно спросил один из горцев. – Болээт?

– Не знаю, – отозвался Хорст, – сейчас спрошу… Дайте воды!

– Аааа!

Новый крик захлебнулся в клокочущем всхлипе, когда Хорст выплеснул в лицо шуту половину котелка. Авти вздрогнул, застонал и открыл глаза.

– Что? Где? Отчего так болит? – Губы его тряслись, и слова, которые он произносил, получались невнятными.

– Что с тобой? Ты весь в чирьях!

– Да? – Авти поднял руку, осторожно коснулся одного из вздутий. – Вот оно что, трахнутый Хаос достал-таки меня…

– Это что, болезнь?

– Нет, нет, – Авти слабо улыбнулся, – не бойтесь, это не заразно… Это пройдет через несколько дней…

– Точно? – забеспокоился старший холиаст. – Ты точно знаэш?

– Да, это у меня не в первый раз.

– Что с тобой творится? – спросил Хорст, когда горцы отошли. – Мне-то ты можешь сказать?

– Это плата, – буркнул Авти, морщась, – за то, что я слишком давно не занимался своим ремеслом… Моя судьба —причинять боль другим и себе, и если я не могу делать это сам, меня вынуждают. Вот таким вот образом.

– Но почему? Кто это делает?

– Считай это проклятием. – На щеке шута брызнул гноем еще один фурункул. – Его на меня наслал один очень-очень добрый маг.

Костер горел ярко и жарко, а холиасты все подкидывали в него хворост. Повешенный над пламенем котелок потихоньку булькал, от него распространялся запах столь любимой горцами каши из бурых зерен, которые назывались троки. Когда-то Хорст находил его неприятным, а теперь привык.

– Так они весь лес спалят, – недовольно пробормотал Авти, с кряхтением отодвигаясь. Сидеть возле пламени было слишком жарко.

– Не спалят, все сырое, во имя Владыки-Порядка, – возразил Хорст.

Днем прошел настоящий ливень, и до сих пор с листьев капала вода, а между деревьями стелилась промозглая дымка.

Лежащая в центре гор ложбина, восточную часть которой занимала Долина, протянулась больше чем на сотню ходов, и, чтобы добраться до перевала Ал-Браир, путникам предстояло пересечь ее из конца в конец.

Путешествие длилось не первый день и по монотонности могло сравниться разве что со вскапыванием огорода. Травянистые равнины с пасущимися стадами сменялись негустыми лесами, поселения холиастов из нескольких десятков домов – каменистыми пустошами.

За те дни, которые ему довелось провести тут, Хорст узнал о горцах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Скрепя сердце, он признал, что за пределами естественной крепостной стены из гор о них судили только по слухам. Бывший сапожник выучил некоторые, самые простые слова, привык к пище холиастов, научился получать удовольствие от протяжных и грустных песен.

Былое, разбавленное страхом презрение к диким язычникам, не знающим веры Порядка, сменилось уважением, в которое Хорст сам не мог до конца поверить.

Фурункулы и дикие боли по всему телу мучили Авти вот уже пятый день, но тот вел себя как обычно, да и сил у него, судя по всему, не убавлялось.

– Готово, – холиаст, исполняющий обязанности повара, попробовал варево и снял котелок с огня, – можно эст…

Хорст полез за ложкой.

После Долины горцы перестали относиться к шуту и его «ученику» как к пленникам. Их охраняли, не выпускали из поля зрения, но как почетных и в то же время опасных гостей, которых нужно вежливо и быстро выпроводить.

На некоторое время разговоры стихли, слышался только стук ложек о стенки котелка.

– А ничего, – сказал Авти, не сдержав сытой отрыжки, – пожрали, теперь можно дрыхнуть…

Хорст лежал, уставившись в небо, где среди облаков одна за другой зажигались звезды, и вдруг сердце посетило странное желание: ему захотелось, чтобы это путешествие никогда не кончалось.

Что ждет его за горами, в мире людей? Рабская служба у мага? А если удастся ее избежать – полуголодное существование бродячего мастерового, исколотые иглой пальцы и застуженная поясница…

– Ты знаешь, – сказал Хорст, поворачиваясь к Авти. Тот, судя по отсутствию храпа, еще не спал, – иногда мне кажется, что все, случившееся со мной начиная с этой весны, – сон, невероятное видение… Еще зимой я ни о чем другом и не мечтал, кроме как накопить денег на собственную мастерскую! Не думал, что буду заниматься чем-то, кроме прохудившихся подметок и оторвавшихся завязок… А потом ушел из дома, попал к магу, оказался здесь… Даже не верится!

– Ты сам не представляешь, как тебе повезло. – Голос шута полнила грусть. – Большинство людей обречены на рутину. Тебе же выпал шанс попутешествовать, узнать что-то новое, измениться… Пользуйся им!

– Но я не хотел меняться! – возразил Хорст. – Меня бы вполне устроила рутина в собственной мастерской внутри стен Линорана!

– Ты становишься другим, когда меньше всего этого ожидаешь, – Авти вздохнул. – Но что-то ведь заставило тебя уйти из дома?

– То место, откуда я сбежал, «домом» назвать было нельзя! – Хорст сам удивился той злости, которая вскипела в нем при воспоминании о полутемном подвале, в котором он провел последние восемь лет. – Там я спал в сыром чулане, а из заработанного получал монт в месяц! И это от родного дяди!

– Другой бы смирился, – примирительно сказал Авти.

– Да кто угодно взбунтовался бы! После того как родители умерли, в моей жизни остались только работа и издевательства!

– Совсем как у нас, шутов, – эти слова Авти произнес совершенно серьезно.

Хорст ощутил, что стыдится собственной вспышки. Захотелось поскорее сменить тему беседы.

– Кстати, а как ты стал фигляром? Помнится, ты говорил, что у шутов учеников не бывает…

– Увы, не могу тебе сказать, – в голосе Авти зазвучали извиняющиеся нотки.

– Вот так всегда, – пробормотал Хорст, – вечно у тебя тайны. Надоело это до ужаса!

– Ничего с этим не поделаешь. Я, видишь ли, скрываю многие вещи не из-за того, что я такой вредный, а ради твоей же безопасности! В сохранении тайны заинтересованы слишком многие, так что узнай кто о том, что ты стал к ней причастен, тебя просто убыот.

– Из-за какого-то секрета, касающегося паяцев? – не поверил Хорст.

– А ты не допускаешь, что у шутов могут иметься нешуточные тайны?

Хорст сознавал, что в болтовне он Авти не соперник, поэтому не стал выпытывать у него секрет. Если Болвану хочется выглядеть таинственно, то пусть себе тешится.

– Арржь! – Холиаст с топором в могучих ручищах появился на тропе внезапно, точно выпрыгнув из-под земли. Солнце сверкнуло на колечках мягко зазвеневшей кольчуги. Из-за камней по обеим сторонам от тропы появились лучники.

– Вот влипли, как судак в уху, – пробормотал Авти, оглядываясь. Путь назад тоже оказался отрезан. – Как бы эти парни нас не прирезали под горячую руку…

Хорст уже знал, что никакого единства среди холиастов не существует, и сотни родов красноглазого народа в свободное от набегов на людские земли время отчаянно враждуют друг с другом. Войны и кровная месть тянутся столетиями, передаваясь в наследство от поколения к поколению.

Старший из охранников, едущих с людьми от самой Долины, выехал вперед и что-то крикнул. На бородатом лице горца, перегородившего тропу, отразилось недоумение.

Он опустил топор и шагнул навстречу.

– Все зависит от того, чтят ли в этих краях того лысого типа в черном, – сказал шут, ковыряясь в ухе.

Горы, еще несколько дней назад лежавшие где-то в стороне, высившиеся вдалеке будто почетный эскорт, сегодня приблизились, подступили вплотную. Судя по всему, путники добрались до окончания ложбины, зажатой между двумя хребтами. За виднеющимися впереди вершинами лежали уже людские земли.

До пирамиды и ее дряхлого обитателя отсюда было очень далеко.

Но, судя по тому, как потекла беседа, его знали и здесь. Предводитель нападавших, лохматый и бородатый, больше слушал, лишь изредка кивая, потом внимательно изучил протянутый ему кусок пергамента с какими-то закорючками, похожими на птичьи следы.

– Пропускают, – с облегчением сказал Хорст, глядя, как лохматый машет и что-то орет своим.

Нападавшие мигом исчезли, точно тараканы, застигнутые врасплох на кухонном столе.

– Что, договорились? – спросил Авти у вернувшегося к остальным старшего.

– Протыв волы богов нэ поыдэт дажэ дыкыы разбоынык, – ответил тот торжественно, – а тот, кто выполнаэт волу Долыны, становытса нэпрыкосновэнным, как жрэц!

Тропка, петляя по склонам, потихоньку поднималась, но Хорст не видел впереди перевала, через который им предстояло пройти. Горы высились зубчатой мрачной стеной.

– Куда они нас везут? – поинтересовался он у Авти. – Или мы полетим?

– Кто знает, – ответил тот, почесывая изуродованную фурункулами щеку. – Надо будет, так и полетим!

Вскоре после полудня, когда отряд достиг ровной площадки на краю ущелья, старший холиаст остановил фрона. Потом полез в седельную сумку и извлек из нее небольшую флягу.

– Пэытэ, – сказал он, протягивая ее Авти.

– Это что такое? – подозрительно спросил шут.

– Напыток забвэниа. Вы нэ должны запомныт таыного путы чэрэз горы!

– И тут секреты, – мрачно заметил Хорст. – Такое впечатление, что без них никто жить не может!

– А без этого точно нельзя обойтись? – спросил Авти. – Может, вы нам глаза завяжете? А то я не могу предугадать, как именно этот ваш отшибающий память напиток на меня подействует!

– Прыказ Долыны! – прохрипел старший из холиастов, и глаза его фанатично сверкнули.

Судя по всему, истинными правителями горцев были обитающие в заповедном месте жрецы.

– Ладно-ладно, – примирительно буркнул шут, слезая с коня, – не надо сердиться!

Хорст последовал примеру «учителя». Напиток забвения пах травами и еще чем-то сладким, вроде меда, а на вкус отдавал горечью.

– Нэ пэытэ много, – предупредил холиаст, – а то заснэтэ очэн надолго!

Хорст оторвал флягу от губ и протянул ее Авти. Перед глазами все закружилось, голоса холиастов стали очень далекими и тонкими. Он успел ощутить, что теряет равновесие, а потом провалился куда-то во тьму.

Открыв глаза, Хорст обнаружил, что высоко-высоко, в синем небе, неторопливо ползет сизое облако, а чуть ниже покачиваются верхушки сосен. Он лежал на чем-то ровном и твердом, а нос щекотал аромат хвои.

– Ох, – выразительный стон раздался совсем рядом, – ох…

Хорст повернул голову и обнаружил Авти. Тот сидел на одеяле и держался за голову.

– Что? Плохо? – Губы шевелились с трудом, поэтому голос прозвучал как-то дико, по-чужому.

– Как после пьянки, – шут повернул голову, явив «ученику» налитые кровью глаза на перекошенной физиономии, – ничего не помнишь, а башка трещит!

– А у меня вроде ничего не болит. – Хорст осторожно сел, на всякий случай пошевелил ногами. Тело было легким и послушным, как меч в руках опытного воина.

– Еще бы, ты лет на сорок меня моложе, – Авти с кряхтением потянулся к валявшемуся неподалеку мешку, – ну-ка, посмотрим, что эти горные воры оставили мне…

Судя по довольным восклицаниям, ничего не пропало. Хорст тоже осмотрел вещи – холиасты вернули бывшему пленнику все, включая меч.

– Где мы находимся, интересно? – спросил Хорст, привесив ножны к поясу.

– К западу от гор, – глубокомысленно заметил Авти.

Замечание было сколь верным, столь и бессмысленным. Горы высились за спиной, будто вал от исполинского плуга, а вперед, сколько хватало взгляда, простирался лес.

– А если точнее?

– Вариантов немного, – шут пожал плечами, – либо это империя, либо государство Таол.

– Таол?

– Да, земля беглых холиастов.

Хорст кивнул. Он слышал о том, как пятьсот лет назад несколько племен горцев покинули родные места и отвоевали земли на равнинах. За прошедшее время они переняли часть привычек соседей, смешались с людьми и теперь сильно отличались от сородичей.

Те презрительно именовали потомков беглецов полукровками.

– В любом случае, чтобы добраться до Вестарона, нужно идти на север. – Хорст вздохнул. Дабы вернуться в знакомые места, придется преодолеть не одну сотню ходов.

– Для начала хотелось бы найти людей, – возразил шут, – так что пойдем-ка лучше на запад!

Они неспешно брели, спускаясь все ниже. Лес становился гуще и гуще, среди зелени там и сям попадались валуны, похожие на громадные лысые головы. Клокотали стекающие с гор речушки и ручьи, на берегу одного из них без боязни посмотрел на людей красавец-олень.

– Видит, стервец, что луков у нас нет, – сказал Авти, – или просто не знает, что двуногие бывают опасны. Второе – хуже…

Стук топора показался Хорсту одним из приятнейших звуков, который он когда-либо слышал. Принесший его ветер на мгновение стих, и шут с «учеником» замерли, напрягая слух.

– Почудилось? Или нет? – напряженно вопросил Авти.

Но новый порыв доказал, что со слухом у путешественников все в порядке. Не так далеко кто-то остервенело лупил топором по дереву.

– Вперед! – сказал шут и чуть ли не вприпрыжку помчался вниз по склону.

Они выскочили на неширокую прогалину, на другой стороне которой седой и бородатый крестьянин очищал от ветвей только что сваленную сосну. В стороны летели щепки. Неподалеку виднелась большая телега и равнодушно щиплющие траву лошади.

На людей, выбравшихся из чащи, лесоруб уставился, выпучив глаза.

– Спокойно, мы не разбойники! – сказал Авти, оценив зажатый в мозолистой руке тяжелый и острый топор. – Просто заблудились в лесу!

– А, во имя Владыки-Порядка, – крестьянин шумно выдохнул, – вы это, осторожнее выскакивайте… Что надо-то, люди добрые?

Неподалеку затрещало и верхушка торчащей над кустами сосны стала медленно заваливаться набок. Пожилой лесоруб был не один.

– Мы заблудились. Куда мы забрели?

Дерево с грохотом рухнуло, из кустов донеслись приглушенные ругательства.

– Да, не шутовское это дело – по лесам шляться, – крестьянин почесал затылок, глаза его с сомнением пробежались по тощей фигуре Авти, остановились на мече Хорста, – и чего вас сюда занесло? Вам куда надо? Если в Хисти, то он тут неподалеку, а если еще куда, то и не знаю…

Говор лесоруба звучал как-то чудно, приходилось напрягать слух, чтобы разобрать отдельные слова. Семь веков назад пришедшие на Полуостров люди изъяснялись на едином наречии, но за прошедшее время оно растеклось на сотни ручейков-диалектов.

Заслышав голоса, из кустов выбрались двое плечистых парней. Сходство с пожилым крестьянином не оставляло сомнений в родстве. На чужаков смотрели мрачно и подозрительно.

– Хисти вполне сгодится, – кивнул Авти, – мы туда и направлялись, только вот заблудились маленько.

– Ничего себе маленько, – хмыкнул пожилой крестьянин. – В любом случае, обождите немного. Нам еще надо пару деревьев завалить и можно будет назад отправляться. Покажем дорогу-то!

– Благодарим, – с умильной улыбкой кивнул Авти. – Может, подсобить чем?

– Что ж, помогите, – не стал отпираться лесоруб, – вон отесанные бревна можно на телегу положить…

В путь двинулись ближе к вечеру, когда солнце потонуло в вале облаков, поднимающемся от далекого еще моря. Хорст и Авти шагали рядом с методично поскрипывающей телегой, а крестьянин жаловался им на свирепство имперских сборщиков налогов и дурь местных редаров.

– Потопчут собаками поля, а потом зерна требуют? Где ж такое видано! – вздыхал он и непотребными словами поминал Творца-Порядка.

– Кошмар, – с искренним участием кивал Авти. Хорст отмалчивался. Ободранные о бревна ладони болели, отвыкшие от ходьбы ноги казались деревянными.

К вечеру добрались до торной дороги, протянувшейся с севера на юг, и почти сразу оказались на развилке.

– Вам туда, – пожилой крестьянин махнул рукой на запад. – Пройдете ходов пять и упретесь в самые ворота Хисти. Прощевайте, блудилыцики!

И, довольный шуткой, он хмыкнул в бороду.

– И тебе всего хорошего, – ответил Авти. – Ох, скорее бы в город! Давненько я не выступал!

– Не воровал и не напивался, – добавил Хорст.

– Не без этого, – согласился шут. – До заката время еще есть. Пройдем, сколько сможем.

Глава 6. Собрат по несчастью.

Низкий рык, донесшийся из леса, заставил Хорста вздрогнуть.

– Это еще что такое, во имя Владыки-Порядка? – спросил он, нащупывая рукоять меча.

– На волка не похоже, – Авти вытащил кинжалы, – а на потерявшегося ягненка – тем более.

Вечер потихоньку уступал место ночи, и в глубине леса сгустились тени. Из зарослей тянуло прохладой, а из закрывших все небо туч потихоньку накрапывал дождь.

– Ой! – Несмотря на сползавшие по щекам холодные капли, Хорсту стало жарко, когда кусты затрещали и на дорогу выбралось нечто, похожее на порождение особенно жуткого ночного кошмара.

С оскаленной пасти стекала пена, глаза пылали огнем, а землю скребли мощные лапы с острыми когтями, похожими на серпы. Размерами чудище не уступало быку, рыжая шерсть на боках слиплась, а вдоль хребта при виде людей вздыбился гребень из черных острых игл.

– Эт-то ещ-ще чт-то? – Авти медленно пятился, лицо его заливала бледность. – Сколько лет странствовал, та-такой шт-туки не видел!

Будто в ответ, тварь заревела. Повторный рык прозвучал еще громче, и на дорогу выскочила еще одна зверюга, чуть меньше первой. Судя по пристальным взглядам, хищники имели по отношению к людям вполне определенные, совсем не добрые намерения.

Меч, вихлявшийся в подрагивающей ладони, показался Хорсту глупой и бесполезной игрушкой.

– Бежим! – гаркнул Авти. – Вон туда, на дерево! Хорст сорвался с места, сам изумляясь собственной резвости. Прозвучавшее за спиной удивленное ворчание заставило его добавить ходу. Со скоростью рассекающего небо метеора продрался сквозь кусты и вскочил на толстую, но почти лишенную веток сосну, перед которой отступилась бы и кошка.

Обдирая руки и пачкая одежду смолой, полез вверх. Что-то ударило о ствол, дернуло за подошву. Хорст пискнул и, перебирая руками, птицей взлетел к кроне, туда, где расположился Авти, очень сейчас похожий на престарелую ворону, выкрасившуюся зачем-то в красно-оранжевые цвета.

– Откуда они только взялись на нашу голову? – пробормотал шут, помогая «ученику» устроиться. – Кушали бы себе оленей и всяких прочих кабанов. Так нет же, человечины захотелось отведать!

Хорст ухватил руками ствол и некоторое время не мог отдышаться. От горького запаха смолы его мутило. Только когда сердце перестало тяжело бухать, в груди, отважился глянуть вниз.

На него смотрели две пары горящих глаз.

Одна из тварей гневно зарычала и бросилась на сосну. Дерево покачнулось, кора заскрежетала под когтями, но тяжелая туша, не поднявшись и на ход, съехала по стволу.

– На наше счастье, они слишком велики, чтобы залезть сюда, – сказал Хорст, – но могут попытаться свалить дерево!

– Увы, помешать им в этом мы не сможем, – Авти невозмутимо рылся в мешке, – идея бросать вниз шишки и ветки отчего-то не кажется мне привлекательной.

– Остается только сидеть тут и ждать, – спокойно заметил Хорст, – что случится раньше – мы помрем от голода или твари найдут способ нас съесть.

– Или им надоест ожидание и они уйдут, – шут вытащил из мешка кусок сала и впился в него зубами, – ведь до завтра мы точно продержимся!

Хорст только вздохнул. Ему пока есть не хотелось.

Не успел шут прикончить сало, как снизу раздался жуткий равномерный хруст. Глянув туда, Хорст обнаружил, что одна из тварей повернула голову, разинула пасть, зажала челюстями толстый ствол и принялась его грызть.

– Похоже, в предках у этой пакости имелись бобры, – сдавленным голосом заметил Авти. – На нашу голову!

– Вот и все. – Ствол трясся и скрипел, Хорст с необычайной ясностью понимал, что скоро умрет, но страха не ощущал: перед лицом неминуемой смерти все отступило.

В голову закралась совсем уж дурацкая мысль – может ли сам страх испугаться?

– Э-гг-гей! – заорал вдруг Авти во весь голос– На помощь! Спасите, люди добрые!

Хорст в первый момент решил, что его спутник от потрясений последнего времени лишился рассудка.

– Ты чего?

– Вон! Вон огни! – Авти замахал руками, указывая в сторону дороги.

Там, появляясь и исчезая меж деревьев, перемещалась цепочка багровых огоньков. По дороге, около которой нашли убежище приятели, двигался отряд всадников с факелами.

Тварь, грызущая ствол, на мгновение отвлеклась от своего занятия и недовольно заурчала.

– На помощь! На помощь! – теперь они орали на два голоса. Факелоносцы остановились, но лезть в заросли не спешили.

– Что у вас там такое?.. – донесся издалека зычный бас.

– Хищники!

Подгрызенный ствол затрещал и начал клониться. Вопль ужаса, исторгнутый двумя глотками, оказался красноречивее любых слов.

– Держитесь! – Краем уха Хорст уловил чавканье копыт, месивших грязь.

Сосна заваливалась медленно, ее обрушение задерживали соседние деревья. Хорст вцепился в ствол и молился, судорожно выталкивая слова пересохшими губами. Авти богохульствовал, поминая срамные места Хаоса.

– Вот они, твари! – совсем рядом прозвучал сильный низкий голос– Копья к бою! Вперед!

Сосна накренилась еще, с глухим гулом ударилась о ствол соседки. Хорста дернуло, рвануло, он ощутил, как ветка из-под него исчезла, а сам он кувыркается в воздухе.

Удар о землю был столь сильным, что из груди вышибло весь воздух, перед глазами взвихрились разноцветные огоньки.

Он слышал неподалеку злобное рычание и людские крики, пытался подняться, но конечности подламывались, отказываясь держать избитое тело. Когда воздел себя на ноги, то застал окончание схватки.

Одна из тварей лежала в луже собственной крови, а на шее ее красовалась огромная рана. Другая, пригвожденная тремя копьями, шипела и дергалась, но это уже была агония.

Картину дополняла лошадь со сломанной спиной и труп человека, лицо которого после удара когтистой лапы превратилось в кровавую кашу с торчащими обломками костей.

– Вы в порядке? – Один из всадников подъехал ближе. Факел шипел и плевался искрами, его яркий свет причинял боль, и Хорст невольно прищурился. – И где ваш товарищ?

– Да… – Хорст неопределенно кивнул и ткнул рукой вверх, в сплетение ветвей.

Авти шлепнулся на землю, точно нескладный драный кот, но тут же вскочил.

– Кого мы должны благодарить за спасение? – поинтересовался он, оглядываясь.

– Меня. – Человек могучего сложения ловко спрыгнул с лошади. Его черная борода была забрызгана кровью, а на тунике, что носят поверх кольчуги, красовался герб – золотая стрела. – Гейдара ре Стака. Вам здорово повезло, что мне приспичило сегодня съездить в город и я задержался там до вечера!

Хорст и Авти склонили головы, как положено простолюдинам перед благородным, а шут почтительно ответил:

– Благодарим вас за спасение, господин, да благословит вас и ваш род Владыка-Порядок!

– А, ерунда! Это была славная схватка! – Ре Стак махнул рукой и отвернулся. – Эй, Халти, снимите шкуры… да, и позаботьтесь о теле Нотра… Интересно, что это за звери? – сказал он, вновь поворачиваясь к спасенным. – Никогда таких не видел! Не иначе как явились с этих проклятых Защитником-Порядком гор!

– Не можем знать, господин. Мы просто шли, а они набросились на нас. Мы едва успели забраться на дерево!

Хорст мельком глянул на спасшего их редара. Тот смотрел на оборванных странников со странным любопытством, почти с таким же, с каким разглядывал трупы чудовищ.

– Так, ты, судя по одежде, шут, – сказал он после паузы. – Полагаю, что твое искусство развеет унылую скуку, обычно правящую в моем замке!

– С радостью принимаю приглашение. – Только очень наблюдательный человек уловил бы в ответе Авти издевку. Ре Стак ничего не заметил.

– Отлично, клянусь копьем Порядочного Отольфа! – возликовал он. – Все, кто свободен, в седла! Мы поедем медленно, чтобы вы не отстали!

Оставив пятерых человек сдирать шкуры с заколотых зверей, отряд двинулся по дороге на восток, в ту сторону, откуда днем пришли Хорст и Авти. Ночь вступила в собственные права, и факелы шипели под зарядившим проливным дождем.

Замок был выстроен на вершине довольно крутого холма. Дорога обвивала его склоны, точно огромная змея, а сверху, с высоких зубчатых стен доносилась перекличка часовых.

– И чего он тут, в глуши, живет? – пробурчал Хорст, ощущая, что промок насквозь. В сапогах хлюпало, а сырая одежда неприятно облепила тело.

– Тут империя, а не княжества, где благородные сами себе хозяева, – ответил Авти, – в этих местах редары подчиняются императору, и замки строят так, чтобы те могли защищать окрестности от горцев.

Хорст угрюмо засопел. Все это было интересно, но самым занимательным россказням он предпочел бы сытный ужин, теплую кровать и горящий рядом с ней очаг.

Решетка, закрывающая ворота, со скрежетом поднялась вверх. Под сводами узкого прохода, куда заехали всадники, гулко отдавался цокот лошадиных копыт. В стенах чернели бойницы.

– Готовьте пир! – рявкнул ре Стак, едва въехав во внутренний двор. – Сегодня я убил двух зверей, каких никто не видывал в наших краях!

О том, что в охоте приняли самое непосредственное участие его дружинники, один из которых погиб, благородный скромно умолчал…

Засуетились, забегали слуги, зазвучали возбужденные голоса.

– Так, вы двое, – бросил ре Стак, повернувшись к спасенным, – обсушитесь в караулке, а потом вас позовут, когда все будет готово.

– Как скажете, господин, – покорно кивнул Авти.

И вновь Хорст уловил быстрый, полный интереса взгляд, брошенный на него хозяином замка. По спине бывшего сапожника побежал холодок – нет, он слышал о людях, предпочитающих женщинам молодых парней, но никогда не думал, что столкнется с такими… Может быть, лучше дать деру прямо сейчас?

В караулке оказалось жарко и шумно, ревело в огромном очаге пламя, пахло луком и прокисшим пивом. Сидящие за широким столом дружинники, судя по всему, соревновались, кто громче крикнет. Состязание не мешало их соратникам на лежанках у стен безмятежно спать.

– Ага! – Появление шута было встречено дружным ревом. – Давай весели! Давай-давай!

– Что я вам, девка, чтобы давать? – невозмутимо ответил Авти. – И вообще, я промок и замерз, а какие в таком состоянии шутки?

– Так промокни еще больше! – Красноносый верзила в чиненой кольчуге вытащил из-под стола пузатый бочонок с лоснящимися боками, щедро плеснул из него в кружки. – И ты, парень, тоже!

Хорст глотнул крепкого, пахнущего яблоками самогона. На глаза навернулись слезы, и он заперхал. Дружинники загоготали.

– Идите к огню, господа фигляры, – сказал один из них, с сединой в русой шевелюре и короткой бородкой, – обсушитесь для начала…

– Благодарю, – Авти чуть ли не влез в огонь, на его морщинистой физиономии расцвела блаженная улыбка, – ух, хорошо! А что за человек ваш хозяин? Надо знать, чем его веселить!

За то время, пока плащ и сапоги Хорста высохли, он узнал, что благородный Гейдар ре Стак самый знаменитый редар в окрестностях, что к нему за советом приезжает сам император, что в молодости он славился безумной страстью к пьянству, но потом образумился.

Оказалось, что хозяин замка несколько лет назад похоронил жену и «с горя» завел привычку ездить по деревням в поисках красивых девок. При этой новости Хорст несколько приободрился.

– Ну что, может, еще по одной? – предложил красноносый, когда рассказы иссякли. – Чтобы погода наладилась!

– Можно, – согласился Авти. – Только заесть бы чем, а то с самого утра ничего во рту не держал…

Сало, которое он уплетал, взобравшись на дерево, было благополучно забыто.

Но проглотить еще одну кружку яблочного пойла шуту было не суждено. Дверь отворилась, и в караулку вбежал мальчишка лет десяти.

– Господ паяцев хозяин просит, – шмыгнув носом, прогундосил оголец, – прямо счас.

– Трах… в смысле, идем, – с досадой пробормотал Авти, облизываясь на бочонок.

– А мне-то что делать, во имя Владыки-Порядка? – шепотом спросил Хорст, когда они спускались по узкой и пыльной лестнице. – Ты меня так ничему и не научил!

– Как обычно – инструменты подавать будешь, – отозвался шут, – если чего, то отбрехаюсь.

В способности Авти «отбрехаться» от кого угодно Хорст не сомневался, вот только роль неумелого подмастерья его не очень-то радовала.

– Заходите, – буркнул мальчишка, с натугой открывая тяжелую дверь.

В просторном зале, занимающем целый этаж центральной башни, оказалось светло – на стенах горели многочисленные факелы, столешницы украшали витые подсвечники.

Пол устилала сушеная солома, в ней грызлись за кости собаки, со всех сторон доносились смех и разговоры. На вошедших обратились десятки взглядов, постепенно болтовня смолкла.

– Ха-ха, возвесели меня, шут! – хозяин, расположившийся за отдельным столом, стоящим на возвышении, судя по багровому лицу, залил внутрь немало пива. Кресло рядом с ним пустовало.

– Легко! – воскликнул Авти. – Исполню-ка я тебе песню про славного редара Актульпа и срамного дракона…

Хорст про себя застонал. Песня была не то что неприличной, в ней просто не имелось ни единой пристойной строки. В сочетании с дребезжащим голосом Авти и похабными жестами, сопровождающими пение, она производила на неподготовленных впечатление, которое возникает, когда на голову проливается ведро помоев.

Исполнять такое перед благородными?

Петь Авти закончил в полной тишине. Сидящие за столами, как один, уставились на ре Стака. А тот разразился громовым хохотом:

– Ха-ха-ха! Как он его? Ха-ха-ха!

После этого шут мог делать все, что угодно – высмеивать гостей, ходить на голове, таскать куски из любой тарелки, – успех в каждом случае был обеспечен. Про Хорста забыли, и поэтому он оказался сильно удивлен, когда в самом конце представления, во время коронного фокуса с кувшином, его тронул за локоть один из телохранителей, который весь пир простоял за спиной у хозяина замка.

– Благородный Гейдар приглашает тебя для личной беседы, – сказано это было негромко, но внушительно.

Хорст кивнул, в душе его ожили нехорошие подозрения. Вдруг обитателю замка на холме надоели девицы из простонародья и захотелось чего-то нового, запретного для верного чада церкви?

– Следуй за мной, – велел телохранитель.

Они выскользнули в неприметную дверь, а за спиной раздался восторженный рев зрителей. Должно быть, о голову шута разбился очередной, неизвестно какой за его жизнь кувшин.

Телохранитель завел Хорста в небольшую комнату, уставленную сундуками. Из мебели здесь имелись два табурета, а на стенах висели цветастые гобелены.

– Сиди здесь, – приказал его грозный спутник.

На одном из сундуков плакала бесцветными слезами свеча.

Хорст уселся на табурет и принялся разглядывать гобелены. Все они были украшены сценами охоты – поджарые гончие, коричневые, как глина, скользили среди зелени, настигая дичь – горделиво задравшего голову оленя с золотыми рогами, кабана, похожего на клыкастый холм. За собаками мчались всадники. Стлались по ветру одежды, трубили рога.

Хорст вздрогнул, когда в коридоре, совсем рядом, зазвучали шаги. Гейдар ре Стак вошел уверенной, хозяйской походкой. Глаза под мохнатыми черными бровями слегка блестели, но взгляд оставался трезвым.

– Так. – Табурет скрипнул под могучим телом. Ворот рубахи хозяина замка был расстегнут, и Хорст видел болтающийся на простом шнурке кубик, выточенный из изумруда. – Гадаешь, должно быть, зачем я тебя позвал, клянусь копьем Порядочного Отольфа?

– Да, господин. – Спорить было бы глупо.

– Ха-ха, – Гейдар принужденно рассмеялся. – Не буду тебя томить. Скажи мне, юноша, давно ли у тебя это?

И решительным жестом – Хорст едва сдержал желание отпрянуть – потянул за цепочку, извлекая на свет подарок мага.

– Откуда? Откуда вы догадались, во имя Владыки-Порядка? Неужели видно?

– Нет, не видно. – Ре Стак мгновение подержал амулет, словно намереваясь раздавить его в огромной лапище, потом отпустил. Цепочка негромко звякнула. – Почти. Просто рано или поздно ты тоже научишься чувствовать тех, кто связан с магией…

Забравшись себе за ворот, Гейдар вытащил точно такую же рысью голову, какую носил Хорст. Бывший сапожник негромко охнул.

– Витальф Вестаронский вручил мне ее двадцать пять лет назад, – голос хозяина замка звучал необычно тихо, – когда я был на грани разорения и нищеты… С тех пор он – истинный владыка моей судьбы и жизни.

– И вы… вы смирились с этим?

– А что мне оставалось делать? – Гейдар спрятал амулет. – Витальф спас меня тогда, помогал и после. При его содействии я прожил в общем-то счастливую жизнь и надеюсь прожить еще долго. А если для этого иногда приходилось совершать кое-что, жертвовать собственной свободой – так что из этого? Счастье того стоит…

– И он никогда не отпустит вас из-под своей власти? – Хорст пожирал глазами человека, во всем отличного от него и все же оказавшегося чуть ли не соседом по темнице.

– Не знаю, – ре Стак поскреб затылок, – лично я не видел его очень много лет, но не думаю, что Витальф когда-либо откажется от такой фигуры, как я. Ведь игры магов бесконечны…

– Как же вы получаете от него указания? И что это за игры? Я так много слышал о них, но ничего не понял!

– Указаний не бывает. – На лице хозяина замка отразилось недоумение. – Я просто попадаю в ситуацию, где должен действовать определенным образом. Как сегодня на дороге. Что-то потянуло меня съездить в город, а почему я просидел в таверне Ворчуна так долго, никто не объяснит… Теперь точно знаю, что это было не случайно!

Хорст ощутил, как его охватывает отчаяние. Так что, и похищение холиастами, и путь на запад – все было задумано хитроумным магом? И власть его простирается даже сюда, на другой край Полуострова?

– А что до игр, – ре Стак нашарил на поясе связку ключей и потянулся к одному из сундуков, – сейчас я тебе покажу…

Забренчал замок, проскрипели давно не смазанные петли, и Хорст с изумлением уставился на большую деревянную шкатулку, извлеченную из недр сундука. С обеих сторон она была раскрашена в алую и белую клетку.

– Знаешь, чего это такое? – поинтересовался благородный Гейдар, раскрывая шкатулку.

– Нет, – честно ответил Хорст.

– Хнефатафл, игра князей. – Разложенная шкатулка образовала ровную клетчатую поверхность, а высыпанные из нее непонятные штуковины оказались фигурками, искусно выточенными из китовой кости и какого-то темного, не знакомого Хорсту материала. – Вот, смотри…

Статуэтки встали напротив друг друга, белые с одной стороны, темные – с другой. Хорст как завороженный смотрел на фигурки воинов, у которых можно было различить каждое колечко на кольчугах, на корабли с гордо раздутыми парусами. На всадников и служителей, князей в коронах…

Хнефатафл был самой чудесной вещью, которую он когда-либо видел в жизни.

– У каждого из противников – набор фигур, – объяснил ре Стак, – цель – победить войско врага, уничтожив все его фишки. Каждая из них двигается по-особому и имеет свою силу. Уразумел?

– Понял…

– А теперь представь, что доска увеличилась раза в два, – хозяин замка развел руки, показывая новые размеры, – а над ней поставили еще десять таких же досок…

Хорст засопел, напрягая воображение.

– Вообрази, что игроков стало не двое, а двадцать, у каждого свой цвет, а разновидностей фигур не семь, а, скажем… пятнадцать… И что игроки могут передвигать фигуры с одной доски на другую, как захотят, и время от времени вводить в дело новые!

– Как сложно! – Хорст ощутил, что от умственных усилий взмок. Затылок неприятно ломило.

– И тем не менее это очень упрощенный вид того, как играют маги, – Гейдар ре Стак улыбнулся, – только вместо статуэток у них люди и прочие живые существа, вроде тех тварей в лесу, а доска для игры – весь мир.

– Так те звери – они тоже фигуры? Но чьи?

– Другого игрока. – Хозяин замка деловито сгреб статуэтки и принялся укладывать их во внутренности шкатулки, обитые красным бархатом. – Каждый стремится вывести из игры фигуры противника, хотя бы и при помощи заурядного убийства.

– Так что, на меня постоянно теперь будут нападать?

– Ну, не постоянно, – шкатулка со щелчком захлопнулась, и ре Стак убрал ее в сундук, – между ходами могут быть большие промежутки, да и не все фигуры одновременно задействованы. Но время от времени твоя жизнь будет подвергаться опасности.

– И ничего нельзя изменить? – Эти слова прозвучали почти отчаянно.

– Из игры тебя сможет вывести только тот, кто в нее ввел, – благородный посмотрел на собеседника с удивлением, – но стоит ли к этому стремиться? В любом случае жизнь – опасная штука. Даже если ты снимешь с шеи талисман и заживешь как все, все равно окажешься замешан в чьи-то игры. Станешь фигурой в руках князя, редара, цехового старшины или даже жены. Так что отбрось эти глупые мысли и радуйся тому, что принимаешь участие в самой масштабной и сложной из существующих игр, что тобой водит тот, для кого князья – всего лишь фишки на доске!

Хорст понурился. Сидящий напротив человек был искренне убежден в том, что рабство у мага чуть ли не благо, а серебряная цепочка на шее – не ярмо, а знак отличия. Хотелось спросить, есть ли в таком мире, состоящем из игроков, фигур и игровых досок, место для Владыки-Порядка?

Но Хорст сдержался. Вместо этого он поинтересовался:

– А какова цель игр, в которые играют маги? Ведь если они вводят в бой новые фигуры, то победа недостижима…

– Ну… да… – Лоб ре Стака избороздили морщины. – Как-то не думал об этом. Скорее всего, цели эти могут понять только маги. Может быть, они таким образом борются со скукой?

Хорст ощутил досаду – ему хотелось больше узнать о том, в чем именно он оказался замешан и ради чего все это затеяно. Но редар с гербом в виде золотой стрелы, судя по всему, сказал все, что знал.

– Ладно, – хозяин замка грузно поднялся и зевнул, – иди уж, собрат по несчастью, а то шут тебя заждался… Переночуете в караулке и завтра отправитесь дальше! Таким, как мы, не стоит долго находиться рядом!

– Да, господин. – Хорст кивнул и с облегчением юркнул в коридор, где его ждал давешний телохранитель.

Дорога тянулась по краю неглубокого ущелья, по дну которого, бурля и пенясь, бежала река.

– Тарк, – сказал Авти, когда путники вышли к крутому обрывистому руслу, – Хисти должен быть ниже по течению, а у устья лежит Ваолаг, столица государства холиастов-изгнанников.

Едва они покинули замок и двинулись вперед, сквозь туман, затянувший лес, шут попытался выспросить подробности вчерашнего разговора Хорста с благородным Гейдаром ре Стаком. Ночью, когда бывший сапожник явился в караулку, его «наставник» напился и мало чего соображал.

Хорст отмалчивался и отнекивался, сказал только, что речь велась о магии. Авти заткнулся и долго молчал, точно рыба. Сейчас же, когда висящее в зените солнце изредка выглядывало из облаков, снова вернулся в обычное болтливое состояние.

– Бывал я в Хисти, – сказал шут, завидев впереди городские стены, – попал как раз на праздник, День Осады!

– Что за праздник? – поинтересовался Хорст.

– Ужасно древний, – Авти скривился, – много веков назад город якобы осадили полчища горцев, но отступили перед мужеством жителей и ушли. И вот они с тех пор и празднуют. Да, заработал я тогда немало…

Хорст вяло слушал трепотню спутника, а сам разглядывал приближающийся город. Располагавшийся на берегу реки, окруженный рвом и обнесенный высокими стенами, он казался неприступным.

Стражники у ворот выглядели не ленивыми негодяями, охочими до чужого добра, а настоящими воинами.

– Шут, – сказал один из них, только взглянув на Авти, – ты должен знать, что людям вашего ремесла дозволено входить в Хисти бесплатно, но вот за сопровождающего придется внести пошлину. Одну десятую сотни…

Хорст со вздохом полез за деньгами. На монету вестаронской чеканки стражники посмотрели, выпучив глаза, даже попробовали на зуб.

– Это вы откуда явились? – спросил один изумленно. – И что за деньги?

– Самые настоящие, – заверил их шут, – берите, она стоит больше, чем десятая от сотни.

– Нет уж, мы лучше проверим. – Старший караула взмахнул рукой, подзывая одного из пацанов, которые в крупных городах всегда вертятся возле ворот.

Отправленный к ближайшему меняле, мальчишка вскоре вернулся и ошеломил воинов новостью: монета подлинная и стоит одну седьмую от имперской сотни.

– Проходите, – разрешил старший, – да будет ваше пребывание в Хисти удачным!

– Куда собираешься податься? – спросил Хорст, когда они очутились на узкой и очень шумной улице.

– На площади Отребья есть большая таверна, «Отвислое брюхо», – подумав, ответил Авти, – если где и можно заработать в этом Хаосом трахнутом городе, то только там.

– Я найду тебя там, но сначала зайду в храм. Я слишком давно не был на службе…

Шут сморщился так презрительно, словно его спутник признался в намерении заняться людоедством.

– Иди уж, – буркнул он, – большой мальчик, не потеряешься. Но к вечеру встречаемся в «Отвислом брюхе»!

Хорст погрузился в привычную с детства уличную круговерть. Прошел цирюльню, в которой сидели клиенты с горшками на головах, смахивавшие на редаров в шлемах, миновал рынок, где воздух дрожал от воплей торгующихся, и только потом нашел храм.

Внутри звонили колокольчики, сообщая, что вторая служба дня вот-вот начнется.

Хорст осенил себя знаком Куба и вошел. Бросил монетку в стоящий у входа сундук с прорезью в крышке и присоединился к немногочисленным собравшимся на службу горожанам. Предтеча – день рабочий, все трудятся в поте лица. Вот завтра, в творение, самим Владыкой-Порядком отведенное для молитв и отдыха, тут будет не продохнуть.

– Откройте сердца ваши, и да воцарится в них Порядок! – около алтаря появился невысокий лысоватый теарх.

Хорст слушал его, опустив голову, шептал молитвы, подпевал, когда исполнялся священный гимн, но никак не мог обрести привычное успокоение. Мысли блуждали где-то далеко, из головы не шел вчерашний разговор с ре Стаком. Неужели все, что сказал благородный, правда? Что все люди лишь фигуры в чьих-то играх? И кто тогда главный игрок?

– Обратимся же к учению, – теарх, завершив службу, приступил к проповеди, – как Шесть есть число Порядка, явленного в мир людской, так и человек, создание Порядка, состоит из шести членов – головы, рук, груди, живота, чресл и ног. Именно отсюда истекает Куб как символ человека совершенного, порядочного…

Проповедь не заинтересовала Хорста, и он принялся исподтишка оглядываться. Стены храма, судя по всему очень древнего, вместо обычных на севере фресок украшала мозаика. Привычные сюжеты были выложены из множества кусочков разноцветного стекла: Творец-Порядок, пожилой благообразный мужчина, выпускает из рук мир в виде огромного куба, тот же куб грызет громадная чешуйчатая гидра Хаоса, пророк Сигфус получает откровение…

– … и тако же Порядок имеет шесть ипостасей, ликов, равно почитаемых и единосущных: Творец-Порядок, Владыка-Порядок, Защитник-Порядок, Утешитель-Порядок… – Проповедь все длилась.

Мысли Хорста вновь отклонились от благочестивого русла: ведь если Порядок так могуч, как говорится в священных книгах и проповедях, почему он допускает существование магов? По какой причине позволяет им вести свои игры и завлекать в них людей?

Или эти игры зачем-то ему нужны? Но для чего?

Бывший сапожник покинул храм в еще большем смятении, чем зашел туда. В первый раз молитва, безотказное ранее средство, не помогла восстановить душевный покой. Серебряная цепочка неприятно натирала кожу, а амулет казался тяжелым, будто тележное колесо.

– Хорошее тут, на западе, пиво, – глубокомысленно изрек Авти, ставя кружку на стол, и сыто рыгнул. – Не то что в твоих родных местах, где варят какие-то помои…

– А ты сам-то где родился? – усмехнулся Хорст, отхлебывая пахнущий хмелем напиток. Тот и впрямь был хорош.

Они сидели в «Отвислом брюхе», а вокруг бражничали жители Хисти. Стучали сдвигаемые кружки, слышались здравицы, песни и вопли, время от времени взвизгивали служанки, которым выпившие посетители норовили залезть под юбку.

– Это было так давно, что я забыл, – махнул рукой шут. Его выступление закончилось совсем недавно, и объемистый кошель, надежно спрятанный в мешок, полнила звонкая монета. – Ну как ты помолился?

– Плохо, – Хорст нахмурился.

– Я не удивлен, – Авти подхватил с блюда горсть мелкой соленой рыбки, запихнул в рот и принялся жевать, – магия, она отшибает манеру верить во всякие глупости.

Хорст ничего не ответил. Он привык к вольнодумству спутника и вступать в спор не собирался.

– Ладно, – Авти почесал живот, – оставим проблемы веры на потом. Ты мне лучше скажи, куда собираешься отправиться?

– В Вестарон. Мне хочется взглянуть в глаза тому поганцу, который втравил меня во все это дело, да и цепь на шее как-то мешает.

– Сегодня ты плюешься ядом, точно старая змея, – шут хмыкнул, – мне бы тоже хотелось взглянуть Витальфу Вестаронскому в глаза, так, для любопытства. Но ты уверен, что к нему доберешься?

– Почему бы и нет? – удивился Хорст. – Пусть и далеко, но ноги мои пока ходят. К холодам дойду.

– Если бы маг пожелал, чтобы ты заявился к нему в дом, – Авти сладко улыбнулся, – никакие холиасты тебя бы не тронули. Понимаешь? Он двигает фигуру туда, куда ему надо, и сейчас, судя по всему, ведет игру далеко от Вестарона!

– Ты думаешь? – Хорст сделал добрый глоток пива. – Похоже на то, но я все же попробую. А ты куда собираешься?

– Мне, собственно, все равно, – шут проводил взглядом прошедшую мимо служанку, – ох, какая попка! Но я как-то привязался к тебе, ученичок. Не бросать же такого дурака одного? Пойдем вместе, а там посмотрим, что из этого выйдет…

– За это не грех выпить! – Хорст приподнял кружку. На сердце чуть отлегло. Куда спокойнее, когда знаешь, что в долгой дороге рядом с тобой будет надежный, пусть и слегка тронутый товарищ!

– Верно! – согласился шут. – А поэтому закажем еще пива!

Хорст заскрежетал зубами. Он уже знал, что в устах Авти «еще» относительно выпивки значит «очень много»!

Ворота вздрогнули, и громадные створки с надсадным скрипом поползли в стороны. Открывавшие их стражники глядели на шута с «учеником» удивленно.

– И куда в такую рань поперлись? – буркнул один из них, покрутив пальцем у виска.

– Кто рано встает, тому Владыка-Порядок в лоб не дает! – жизнерадостно проворковал Авти. Впечатление от его бодрых слов несколько портили красные глаза и запах перегара. Вчерашняя попойка, хоть и не помешала встать рано, оставила следы на лицах путешественников.

Над Тарком клубился туман. Нависший над рекой узкий мост, казалось, вел в колышущееся белое ничто, далеко снизу доносилось приглушенное клокотание бегущей к морю воды.

При виде тумана в душе Хорста зашевелились нехорошие воспоминания, но он решительно отогнал их и шагнул на мост. Подошвы сапог стучали по камню, затем стук стал деревянным – середина моста была съемной. Явись с противоположной стороны реки враг, ее легко будет сжечь или сбросить в пропасть.

– Смотри, какую штуку я вчера добыл, – сказал Авти, когда река осталась позади, и вытащил из мешка обычную деревянную кружку.

– Ты ее украл? – Хорст поглядел на приятеля с укоризной. – И зачем? Какая в ней ценность?

– Никакой, – шут размахнулся и швырнул кружку в пропасть, посудина бесшумно канула в туман, – но я взял ее не ради наживы.

– А для чего?

– Чтобы исполнить свое предназначение – мучить себя и окружающих. Теперь хозяину «Отвислого брюха» будет плохо из-за того, что он лишился кружки, а мне – из-за терзаний совести.

– У тебя есть совесть? – Хорст слышал подобные бредни не первый раз и поэтому не обратил на них особого внимания. – Никогда бы не подумал!

Дальше брели, так же вяло перешучиваясь. Дорога вилась между скал, потихоньку уклоняясь к северу, и выглядела удивительно пустынной. Солнце успело подняться над горами и даже начало припекать, когда приятелям повстречался первый путник.

Телега, смотрящаяся так, будто ее ладили однорукие плотники, катила со скоростью пьяной улитки. Возница клевал носом, едва не падая с облучка, за спиной его громоздились какие-то бочки.

– На торг собрался, что ли? – предположил Авти, алчно поглядывая на груз.

– Не вздумай! – предвосхитил его намерения Хорст. При звуках голосов возница встрепенулся, открыл оказавшиеся красными глаза. Они были точно такими же, как у холиастов, вот только ростом хозяин кособокой телеги превосходил горцев на голову.

– Это вы чой-то? – оскалился он, обнажив в зевке гнилые зубы. – Куды идете?

– Туды, – в тон ему отозвался Авти. – Откуды ты приехал.

– А лучше бы вам туды не ходить, – полукровка почесал грудь, – что-то у нас в последнее время к людям плохо относятся… Правитель совсем с глузду съехал, борется за эту, как ее, чистоту крови от всяких мерзких людишек!

Выдав эту фразу, возница, судя по всему, истощился умственно и вновь погрузился в дремоту, а его телега, скрипя и подпрыгивая на ухабах, укатила за поворот.

Авти и Хорст переглянулись, пожали плечами и зашагали дальше.

Глава 7. Столица мира.

Топот копыт прикатился с севера, а вслед за ним явились всадники. В одинаковых шлемах, похожих на луковицы, они мчались, низко пригнувшись к конским шеям.

– Ох, что-то не нравится мне это, – пробурчал Авти, когда всадники, вместо того чтобы миновать шагающих по обочине путников, направились прямо к ним.

– Кто такие? – осведомился старший разъезда тонким клокочущим голосом. Из-под надвинутого на самые брови шлема злобно блестели алые глаза.

– Странники, – ответил шут со всем возможным для себя смирением, – идем в славный город Неорид, дабы поклониться могиле Порядочного Марди…

– Лазутчики, значит, – с непонятной злобой пробормотал холиаст. В его речи не звучало и следа свойственного горцам акцента, она ничем не отличалась от говора обитателей того же Хисти. – А лазутчиков положено учить! За дело, ребята!

– Мы не лазутчики! – выкрикнул Авти, но воины уже слезали с коней.

У Хорста мелькнула мысль вытащить амулет, наверняка тут должны знать, что связываться с «подручным» мага себе дороже, но он тут же устыдился собственного порыва – спасаться с помощью рабской цепи? Ни за что!

– Не вздумай сопротивляться – убьют! – шепнул Авти за мгновение до того, как в нос ему въехал чей-то кулак.

Хорст согнулся от пинка в живот, и тут же что-то твердое ударило в лицо. Он упал на колени, ощущая, как сочится кровь из разбитой брови, а внутри черепа разливается тяжкий гул. Успел свернуться в клубок и прикрыть голову руками. Потом его пинали по спине, но недолго и без особого остервенения.

– Проверьте, что у них в мешках. – Тонкий голос прилетел откуда-то из вышины. Рядом всхлипнул Авти.

Хорст лежал и напряженно размышлял. Раз амулет не подействовал, то избиение входит в планы Витальфа Вестаронского, а значит… значит, его фигуре нет пути на северо-восток…

– Меч тебе ни к чему, увалень, – Хорст ощутил, как кто-то дернул его пояс, затрещала кожа. Он сжался еще сильнее, опасаясь, что остроту отобранного клинка захотят испробовать немедленно.

Но обошлось. Холиастов, судя по звону денег, отвлек найденный в мешке Авти кошель.

– Так, отлично, – в голосе предводителя звучало торжество, – надеюсь, вы все поняли, жалкие приблуды? Нам здесь люди не нужны! Валите к себе, за реку, и радуйтесь, что остались в живых!

Простучали копыта, и только когда все стихло, Хорст рискнул поднять голову. Рядом валялся его мешок, выпотрошенный, как рыба перед жаркой, неподалеку виднелись разбросанные вещи Авти. Избитое тело болело, кровь из рассеченной брови продолжала течь, заливая лицо.

– Почему он назвал нас приблудами? – спросил Хорст, оттирая быстро ссыхающуюся жидкую ткань с ресниц.

– Его предки жили в горах тысячи лет, а наши явились на Полуостров семь веков тому назад, – шут с кряхтением приподнялся. – Говорил я, что не ждет тебя твой маг в Вестароне! А теперь что? Все, все, что нажито непосильным трудом, уперли эти красноглазые, трахни их Хаос!

– Наверное, ты прав, – Хорст встал и принялся собирать вещи. Повертел сапожный молоточек – сколько он не брал его в руки? Месяца два? Неожиданный стыд ожег щеки. – Только от этого как-то не легче…

– Да уж, – шут подобрал дудку, дунул в нее, выдав резкий дребезжащий звук, – давно тебе пора понять, что ты этого мага больше никогда не увидишь.

– Ну нет, – Хорст сам удивился тому упорству, которое прозвучало в его словах, – пусть меня будут лупить каждый день, я найду способ добраться до Вестарона и плюнуть в морду одному тамошнему обитателю!

– Смотри, – Авти сунул дудку в мешок, – коли есть охота биться головой о стену – дело твое.

– Мое, – Хорст решительно кивнул, – и с сегодняшнего дня я больше не буду притворяться твоим учеником. Сколько ты меня кормил? В конце концов я сам могу зарабатывать!

Шут не сказал ничего, только засопел.

Дорога выглядела так, точно ее построили вчера. Или неделю назад. Прямоугольные блоки из серого камня примыкали друг к другу так плотно, что в щели не могла протиснуться даже трава, а лежали настолько ровно, что телега со стоящим на ней полным ведром воды проехала бы, не разлив ни капли.

– Ух ты! – сказал Хорст. – Это кто такое сотворил? Маги, что ли?

– Какие маги? – Авти пренебрежительно хмыкнул. – Им до дорог дела нет. Это построили во времена Первой Империи, еще при Фендаме-Основателе.

Приятели были в пути уже третий день. Вчера шли по обычным лесным дорогам, размокшим от постоянных дождей, а вот сегодня выбрались на широкий мощеный тракт, ведущий с юга на север.

– При том самом, который построил Стену и изгнал тварей Хаоса с Полуострова?

– При нем, – согласился шут, подумал и добавил: – Или его сыне… Но все одно это случилось жутко давно, четыреста лет назад.

Дорога была пустынной и тихой, небо на юге закрывали темные тучи, там грохотало, вспыхивали зарницы.

– Нынешняя империя – жалкий огрызок тогдашней, – пробормотал Авти, глядя на открывшийся по левую руку холм, на вершине которого виднелись какие-то развалины. Судя по раскатившимся в стороны каменным блокам, каждый из которых был размером с телегу, некогда там высилось нечто колоссальное. – Она занимала весь Полуостров. Холиасты тогда сидели в горах, не смея высунуть носа, а «морские люди» еще не вылезли из глубин…

– У нас так и говорят, – налетевший ветер едва не сорвал с Хорста плащ, – век Фендама – счастливое, золотое время, когда поля родили лучше, а редары не грабили любого, оказавшегося в их владениях.

Тучи наползали со стремительностью атакующей конницы. Солнце потонуло в их косматой глубине, над головами приятелей тяжко загрохотало, молния заставила их зажмуриться, и тут же грянул ливень.

– Трахни меня Хаос, если я не отдам все золотые времена за постоялый двор! – прокричал Авти, перекрывая шум падающей воды.

Попытка спрятаться под деревом ни к чему не привела – дождевые струи прошивали крону, как стрелы – холстину. Смекнув, что в любом случае они промокнут насквозь, приятели побрели дальше. Постоялый двор замаячил в тот момент, когда дождь почти закончился, а на юге разверзлась быстро расширяющаяся полоска синего неба.

– Вовремя, нечего сказать, – хлюпая носом, проговорил Авти.

– Лучше поздно, чем никогда, – отозвался Хорст.

Навстречу выскочила мохнатая собака цвета лежалого снега и зашлась в басовитом лае. Шут изловчился, чтобы отвесить псине хорошего пинка, но та ловко увернулась.

– Вот зараза! – выругался Авти.

Двор оказался загроможден телегами. У длинной коновязи, снабженной навесом, хрупали овсом лошади. Парнишка, чистящий одну из них, посмотрел на путников с удивлением.

– Чего уставился? – зло пробурчал шут. – Пялься лучше на конские задницы!

Только зайдя в теплое помещение, Хорст ощутил, насколько долго он пробыл в промозглой сырости. Где-то в глубине тела поселилась неприятная дрожь, а руки и ноги остыли как ледышки.

Хозяин, с торчащими седыми волосами и бородавкой на носу, подозрительно покосился на вошедших бродяг. Хорст его вполне понимал – оба мокрые, точно утки, и со следами недавних побоев на лицах. Мало того, что нагадят, так еще и украдут что-нибудь.

– Чего надо? – спросил он недовольно. – Милостыню не подаем!

– А мы и не просим! – шут надулся, точно заметивший соперника петух. – Я – знаменитый фигляр Авти Болван, а мой приятель – сапожник, так что если у кого…

– У нас и так достаточно весело, слава Владыке-Порядку, – прервал его хозяин, – и сапоги у всех целы! Так что платите вперед или прова…

– Почему? – В новом голосе, прозвучавшем негромко, слышалась такая властность, что хозяин немедленно заткнулся, а нос его побагровел. – У меня сапог прохудился. Эй, сапожник, сколько возьмешь за работу?

– Нужно посмотреть, господин, – ответил Хорст, вглядываясь в человека, сидящего за одним из столов. Его могучую фигуру обтягивал кафтан из черного с золотом бархата, а необъятную талию силился обвить красный широкий кушак.

Судя по всему, в разговор вступил купец, причем из очень богатых. На этот занюханный постоялый двор его занесло разве что из-за дождя.

– Иди и смотри, – купец поманил пальцем, и один из сидящих за соседним столом людей в одежде слуги юркнул под стол, – сейчас его снимут. А ты, паяц, повесели меня… Понравится – награжу, нет– прикажу выпороть…

– Как будет угодно господину, – кивнул Авти.

В руках Хорста, усевшегося на лавку рядом с купцом, оказался высокий сапог из хорошо выделанной кожи, украшенный рядом металлических пуговиц и подбитый ягнячьим мехом. Подошва у носа чуть отодралась, образовав небольшую дырочку.

– Пустяковая работа, господин, – сказал Хорст, – стоит не больше малой сотни…

Так в империи называли серебряную монету стоимостью в одну тридцатую большой золотой сотни.

– Валяй, – велел купец.

Хорст вытащил из мешка дратву и иголку. К его удивлению, купец наблюдал за кривлянием Авти краем глаза, зато пристально следил за тем, как сапожник управляется с его обувью.

– Ловко, – сказал он, когда от дырки осталось лишь воспоминание, и в руку Хорсту шлепнулись два серебряных шестигранника, – честно заработал! Ты, судя по говору, северянин? Откуда и куда идете?

– Да я из Вестарона, – помедлив, отозвался Хорст. Интерес купца слегка настораживал. Хотя заказчики любили поболтать. – Идем из Хисти в Стагорн.

– И что там в предгорьях? И дальше к северу?

Рассказывать о том, как именно они добрались от северных земель до Хисти, Хорсту не хотелось. Поэтому пришлось врать, что они прошли через земли государства Таол, где оказались избиты и ограблены (а вот уж это было правдой) борцами за чистоту крови.

– Слышал я, что они людей со своих земель изгоняют, – пробурчал купец мрачно, – ох, дождутся очередной резни!

– А что в Стагорне? – осмелился спросить Хорст.

– Все как обычно, – купец отхлебнул из кружки, – император, да пошлет Вседержитель-Порядок ему долгих лет жизни, здоров… Вернулся корабль с родины фреалсинни, второй, какой они к себе пустили…

Фреалсинни, именуемые за глаза «зелеными дылдами», явились из-за простирающейся на запад необозримой водной глади двести лет назад и с тех пор регулярно наведывались в западные порты Полуострова, привозя странные и дорогие товары. Но людей к себе долго не подпускали. Хорст о них только слышал, но никогда не видел – восточнее дельты Биронта огромные, снабженные тремя мачтами и выкрашенные в бирюзовый цвет суда фреалсинни не появлялись никогда.

Но следующая же фраза собеседника заставила Хорста забыть о нелюдях.

– Еще забавно —дом одного из магов провалился! Ночью шум, грохот – а утром только яма осталась, здоровущая, в несколько размахов глубиной…

– Одного из? Их что, в Стагорне много?

– Не зря наш город именуют столицей мира! – Купец гордо распрямился. – Стагорн – величайший город, в нем есть все, что только можно представить! И магов больше всего, пятеро осталось… или четверо? Много, в любом случае!

Хорст сидел, как громом пораженный. И как он до сих пор не догадался: если только маг может снять с него зависимость от Витальфа Вестаронского, то почему бы не поручить кому-нибудь из них сделать это? Чтобы найти такого, не придется тащиться за сотни ходов в Вестарон. Достаточно лишь добраться до Стагорна, где магов – страшно представить – пятеро! Уж кто-нибудь из них не откажется помочь!

Сухой треск и плеск ознаменовали гибель очередного кувшина и окончание выступления Авти.

– Ха-ха, – сказал купец, и свита поддержала его несмелым смехом, – свою сотню ты отработал, паяц, так что забирай приятеля.

Шут ловко поймал на лету брошенную монету, изогнулся в поклоне.

Дорога взбежала на холм, и сразу за ним лес отодвинулся, уполз в стороны, точно устыдившись открывшегося зрелища. Впереди простирались желтые от созревшей пшеницы поля, а за ними на нескольких холмах возвышался окруженный стеной город.

Точнее – Город.

Хорст прежде и представить не мог, что столько домов могут уместиться рядом! Он невольно замер в восхищении, пытаясь охватить взглядом столицу, из которой некогда правили всем Полуостровом.

До Стагорна оставалось еще идти и идти, но даже с такого расстояния было видно, насколько он велик. Дома казались маленькими серыми кубиками, которые рассыпали на склонах холмов. На вершине одного из них высились стены крепости, к блекло-голубому небу возносились сотни дымных столбов.

На том пространстве, которое занимал Стагорн, поместилось бы несколько Линоранов или Вестаронов.

– Что, потрясен? – хмыкнул Авти. – Я, когда первый раз его увидел, едва с лошади от удивления не свалился. Правда, мальчишкой тогда еще был…

Шут поспешно замолк, точно сболтнул лишнего. Но Хорст даже не обратил внимания на то, что первый раз за время путешествия услышал из уст приятеля воспоминание о его детстве. Все существо молодого сапожника поглотил немой восторг.

С юга к городским стенам примыкала довольно широкая река, видно было ее устье, причалы, стоящие около них корабли. Дальше к горизонту простиралось зеленовато-голубое сливающееся с небом море.

– Пойдем, – Авти дернул товарища за рукав, – или так и будешь тут стоять, как статуя Порядочной Девы Будвы? Вблизи Стагорн выглядит гораздо менее привлекательно, чем издали!

– Идем, да, – Хорст потряс головой, прогоняя оцепенение.

Чем ближе подходили к городу, тем теснее становилось на дороге. Ползли телеги, нагруженные мешками и бочками, скакали верховые, расчищая дорогу при помощи ругани и плетей, шагали пешие странники. Иные ехали и вовсе на странных животных, серых и невысоких, с ушами, как у зайцев. Когда одного такого зверя толкнули, тот разразился гневным ревом, какого устрашился бы и бык.

Из-под ног, копыт и колес взвивалась пыль, сливаясь в тускло-желтое марево. Солнце просвечивало через него с трудом, а при каждом вдохе что-то хрустело на зубах.

– В воротах намучаемся, – помрачнел Авти, – народу вон сколько…

Надвратная башня нависла над сгрудившимися людьми, словно рукотворная скала, способная при падении похоронить немаленькое селение. Люди у ее подножия казались муравьями, блестели на солнце округлые головы-шлемы, наконечники копий выглядели ядовитыми жалами, а кольчуги – панцирями.

Стражников было много, и бегали они так же шустро, как и обитатели муравейника, но выстроившаяся к воротам громадная очередь двигалась едва-едва. Слишком много было желающих попасть в великий город, столетия назад прозванный столицей мира.

Очередь потела и злилась, над ней колыхалось облако, состоящее из вони и ругательств.

– Развлек бы народ, что ли, – предложил Хорст, – а то от безделья скоро драться начнут…

– Это мысль! – сказал Авти, и вскоре его дребезжащий голос разносился среди толпы, перемежаясь визгом шутовской дудки.

Вернулся довольный, хоть и со свежим синяком на скуле.

– Ну как? – поддел Хорст.

– С переменным успехом. – Авти осклабился и разжал кулак. На ладони блеснули монеты.

– Ладно хоть не с переменной неудачей!

С заработанными деньгами тут же пришлось расстаться. Въездные пошлины оказались высоки. Если нищий и мог пробраться в пределы Стагорна, то не через ворота. Едва приятели оказались внутри города, как с улицы, ведущей к центру, раздались громкие крики:

– Дорогу! Дорогу!

Толпа с шумом и гамом ринулась в стороны, и стали видны всадники в одинаковых ало-золотых кафтанах. Они без жалости хлестали плетьми всех подряд, подгоняя медлительных или непонятливых.

– Никак, сам император едет, – сказал Авти, прижатый к стене дома.

Хорст ничего не ответил. Ему наступили на ногу, и он испытывал сильное желание двинуть обидчику локтем.

– Дорогу! Дорогу! – Всадники с плетьми, вопя, проехали мимо. За ними показались конные воины с копьями. Солнце, отражаясь от золоченых доспехов, слепило глаза, реяли по ветру алые перья на шлемах, а на круглых щитах скалили зубы львиные морды.

– Львиная Сотня, – промолвил кто-то с подобострастным придыханием, – гвардия!

Посреди воинов ехал император. Маленький и лысоватый, он выглядел до боли обыденно, и если бы не пурпурный плащ, спадающий с плеч, и не тонкий золотой обруч вокруг головы, Хорст никогда бы не подумал, что перед ним владыка (пусть даже номинальный) всего Полуострова. На гладко выбритом личике правителя застыло скучающее выражение.

Толпа глядела на своего повелителя молча, никто не кричал, на многих лицах застыло презрение. За те дни, которые они шли по землям империи, Хорст понял, что обитателя замка, высящегося над Стагорном, тут не любят, считают алчным кровососом, пляшущим под дудку магов. По деревням болтали, что император не посещает храм и тайком предается мерзостным утехам…

За властителем города тащилась свита – несколько десятков слуг, придворные редары в цветастых одеяниях. Проехал отряд лучников в зеленом, а завершали процессию опять воины из Львиной Сотни.

Хорст подумал, что любой из этих плечистых молодцев смотрелся бы на месте императора куда лучше.

Дорога освободилась, горожане и приехавшие издалека, задержанные проездом императора, двинулись дальше.

– Уф, – пропыхтел Авти, отлипая от стены, – отвык я от такой толчеи…

– Такое впечатление, что сюда собрались люди со всего Полуострова, – покачал головой Хорст.

– И не только люди! – Авти проводил взглядом холиаста с мечом на боку, явно наемника. Рукоять в знак мирных намерений притягивали к ножнам «ремешки дружбы». – Недаром говорят, что все дороги ведут в Стагорн!

– Похоже, что это правда. Куда пойдем?

– Мне надо получить в магистрате разрешение на работу, – Авти помрачнел, – без этого тут никак. Шута без листа пергамента с печатью города никто не пустит в таверну! А ты пока прогуляйся, город посмотри.

– Да, надо бы. – На самом деле Хорст вынашивал другие планы, но он не собирался посвящать в них своего приятеля.

– Значит, нам в разные стороны. Договоримся так, – Авти пошевелил бровями, что-то вспоминая, – встречаемся на Скотской площади сразу после заката. Там, в центре, колодец, вот у него.

– Договорились.

Авти подмигнул и растворился в толпе. Хорст развернулся и зашагал в противоположную сторону, туда, откуда приехал император. Город поглотил забравшегося в него чужака, даже не заметив этого.

Улица петляла самым причудливым образом, то опускаясь в ложбину, то карабкаясь по склону одного из холмов, на которых был воздвигнут Стагорн. Хорст миновал небольшую речушку, больше напоминающую сточную канаву и, ориентируясь на шум, похожий на гул прибрежных морских волн, вышел к исполинскому рынку.

Если бы он слонялся тут безо всякой цели, то не преминул бы пройти между рядами палаток, поглазеть на диковины, каких никогда не видел в родных местах. Но Хорст бродил по Стагорну не просто так.

Ему был нужен маг, а тот вряд ли бы поселился рядом с вонючими и шумными торговыми рядами. Хорст решительно повернул в сторону. Несколько раз он порывался обратиться с вопросом к прохожим, но всякий раз останавливал себя – откуда простому горожанину знать, где живут волшебники? Да и неизвестно, как тут относятся к чародейству? Вдруг рискнувшего обратиться к магу ждет петля или костер?

Проходя мимо угрюмого, построенного из необычайно темного камня храма, осенил себя знаком Куба и в голове неожиданно всплыли слова благородного ре Стака: «Рано или поздно ты тоже научишься чувствовать тех, кто связан с магией…».

Значит ли это, что он научится чувствовать и самих магов?

Мысль эта так поразила Хорста, что он замер на месте, и тут же на него кто-то налетел, едва не сбив с ног.

– Разрази тебя Хаос, парень! – прорычал над плечом чей-то голос– Ты что, чокнутый?

Хорст обернулся и обнаружил рядом высокого мужика в забрызганном кровью фартуке. Красное лицо мясника, похожее на загорелую тыкву, выражало что угодно, но только не дружелюбие.

– Да, причем давно, – сказал Хорст, гадливо улыбаясь.

Мужик побелел и отскочил в сторону.

– Понаехали тут всякие, – пробормотал он, – весь город заполонили…

Хорст отвернулся от него и двинулся дальше. Вскоре нашел то, что искал, – укромный уголок, где не было шумной толпы, никто не орал и не спешил, не распихивал встречных.

Такое место в Стагорне могло быть только на кладбище.

Как и живым, мертвым в имперской столице было до ужаса тесно. Кубические надгробья с высеченными именами и датами стояли вплотную друг к другу и между ними приходилось протискиваться.

Глыба из черного мрамора высотой по грудь, установленная, судя по датам, еще во времена Второй Империи, могла соседствовать с кубом из обыкновенного песчаника, надпись на котором, несмотря на то что ей не было и десятка лет, начала крошиться.

Легат времен древних императоров покоился рядом с горшечником.

Смерть уравняла всех.

– Помоги мне, Владыка-Порядок, – пробормотал Хорст и зажмурился. Он не знал, что именно нужно делать, даже примерно не представлял, просто изо всех сил пожелал узнать, где обитает ближайший маг!

Мелькнула мысль, что он занимается ерундой, что лучше бы…

Амулет на груди дернулся, как живой, и отклонился в левую сторону. Хорст повернулся и ощутил, как рысья голова из серебра чуть приподнялась, натягивая ткань рубахи и указывая… куда?

Он открыл глаза и стал потихоньку протискиваться между надгробий. Сырая грязь чавкала под ногами, издали на странного человека неодобрительно смотрели вороны, считающие кладбище своей вотчиной.

Ряды вырастающих из земли каменных кубов закончились, Хорст вышел на извилистую и узкую, как ум сборщика податей, улицу. Дома в несколько этажей нависали над головой, закрывая небо. В воняющем фекалиями полумраке сновали крысы.

Закончилась улица на небольшой круглой площади. Амулет дернулся влево, и Хорст пошел в том направлении. Долго петлял по каким-то переулкам и вскоре совершенно запутался.

А потом, у дверей самого обычного дома, амулет бессильно повис, вновь превратившись в мертвую побрякушку.

Хорст замер в нерешительности, разглядывая мощную дверь из дубовых досок, молоток на цепочке, обшарпанные стены и узкие, забранные решетками окна. Вот так взять и постучать?

Он взял молоток, удивился холодности его рукояти и постучал.

Звук получился глухим, словно дверь в толщину достигала размаха. За ней послышались шаги, потом грохот отодвигаемого запора.

– Чем могу служить? – На пороге появился круглолицый молодой человек. Светлые волосы легкомысленно курчавились, а улыбка прямо-таки источала обаяние.

– Мне нужен маг, – спешно выдавил Хорст, ощущая, как его решимость тает, словно масло на горячей сковороде.

Взгляд юноши стал тяжелым, зеленые глаза заледенели. Хорст ощутил, как нечто незримое прижимает его к земле, вдавливает в истоптанную тысячами ног мостовую. Он хотел крикнуть, но оказался не в силах пошевелиться.

– Тебе – маг? – Молодой человек хохотнул, как гавкнул. – Ну, насмешил. Ладно, заходи. Только учти, если твой хозяин приказал убить меня, то он просто отправил ненужную фигуру на смерть.

Тяжесть отпустила, онемение прошло.

– Он мне ничего не приказывал, – стал оправдываться Хорст и переступил через порог.

В доме было холодно, как в пещере, и резко пахло какими-то травами. Бывший сапожник вслед за хозяином поднялся на второй этаж. В просторной комнате, где они оказались, вдоль стен теснились сундуки, а середину помещения занимал совершенно круглый стол из темного дерева.

Стулья казались рядом с ним чересчур маленькими, точно цыплята вокруг наседки.

– Садись, – велел маг, отодвигая один из них, – и выкладывай… Что велел передать твой хозяин?

Хорст все никак не мог поверить, что перед ним и да самом деле маг – больно уж молодо тот выглядел. Но самозванцы, осмелившиеся претендовать на владение чародейством, жили недолго и умирали мучительно – это знал каждый. Поэтому выдавать себя за мага стал бы только сумасшедший.

Зеленоглазый на безумца никак не походил.

– Ничего не велел, – ответил Хорст, – я сам пришел!

– Сам? – На лице хозяина дома появилось недоумение, на лбу словно из ниоткуда возникла сеточка морщин. – И зачем?

– Я хочу избавиться от этого. – Хорст вытащил из-за ворота серебряный амулет. Тот на мгновение стал горячим, но под ледяным взглядом мага остыл, став простым куском металла.

– Зачем?

– Мне… надо…

Маг с непроницаемым лицом слушал сбивчивую речь Хорста, и глаза его загадочно поблескивали.

– Надо же, – сказал он, когда молодой сапожник умолк, – сколько лет живу, а такой фигуры не видел. Свободы ему подавай? И что ты будешь с ней делать?

– Это я уж сам решу! – Хорст гордо вздернул подбородок.

Маг вновь издал отрывистый и резкий хохот, похожий на лай, зачем-то сунул руку под стол.

– Смотри, – проговорил он, выкладывая на столешницу точное подобие того знака, что носил Хорст, только на этом скалил зубы волк, – понимаешь, что это?

– Ваш символ.

– Точно, – маг кивнул и на мгновение показался Хорсту чудовищно старым. Русые волосы стали седыми, румянец на щеках сменился серостью. Живыми на лице оставались только лучащиеся золотом глаза, – и единственное, что я могу для тебя сделать, – заменить одну цепь на другую. Вместо Витальфа Вестаронского ты будешь служить Нисти Стагорнскому. Ты этого хочешь?

– Нет, – Хорст растерянно заморгал. – А почему?..

– А потому, что разорвать нити, связывающие мага и его фигуру, может только сам маг, – в голосе хозяина дома прорезалась вековая тоска, – или смерть… Другой колдун, каким бы могуществом он ни обладал, не сделает ничего!

– Да? – Хорст сглотнул. Надежда, посетившая его, оказалась безжалостно растоптана.

– Да, – Нисти кивнул и убрал амулет, – и не ходи к другим магам в Стагорне. Твое счастье, что мы с Витальфом не враждуем. Если бы ты сунулся в дом к другому волшебнику, там тебя ожидала бы свобода, – он помолчал, – та самая, которую дарит смерть! А теперь проваливай!

Хорст поднялся и, ощущая, как дрожат ноги, заковылял вниз по лестнице.

– Прощай, – сказал Нисти Стагорнский, открывая дверь. – И попробуй смириться. Есть участь еще более худшая, чем быть фигурой на игровой доске.

Очутившись на улице, Хорст побрел куда-то в сторону. В голове было пусто, как в улье после медвежьего нашествия, в руках и ногах, несмотря на пригревающее солнышко, поселился странный холод.

С трудом доковылял до входа в ближайшую таверну, опустился на свободное место.

– Что угодно господину?

– Выпить, и желательно не пива…

– О, обождите мгновение!

В кружке, оказавшейся перед ним, судя по запаху, плескался крепкий самогон. Хорст опрокинул ее одним махом и застыл с широко раскрытым ртом – горло обожгло, в желудок провалился огненный ком.

Но когда дыхание вернулась, Хорст ощутил, что начинает оттаивать.

– Ох, хорошо, – сказал Авти, опуская кружку на стол.

– Неплохо, – подтвердил Хорст. В животе у него плескалась почти мера пенистого напитка, и жизнь казалась не самой мерзкой штукой.

– Здорово вчера гульнули. – Авти поковырялся в бороде, вытащил оттуда вошь и с хрустом раздавил. – Хоть и не без последствий!

Прошлым вечером шут затащил приятеля в дом к веселым девицам. Хорст поначалу отнекивался, а потом сдался, и сейчас ничуть не жалел об этом, даже учитывая то, что карманы в результате этого визита изрядно опустели.

– После Стагорна любой город кажется маленьким, – философски изрек Авти, с надеждой заглядывая в пустую кружку, – а после местных женщин все прочие – пресными, как старые лепешки.

Таверна, где сидели приятели, вместила бы не одну сотню человек, но тут все равно было тесно. В просторном зале пили, ели, ругались и заключали сделки люди со всех краев Полуострова, земляки Хорста в кафтанах, южане в длинных просторных одеяниях, местные купцы, одетые роскошнее, чем иные князья.

В одиночестве сидел фреалсинни. На узкие плечи падала грива рыжих с прозеленью волос, а фигуру полностью скрывала похожая на балахон служителя одежда. Из-под нее виднелись только руки, длинные и хрупкие, с тонкими подвижными пальцами. В полумраке лицо нелюдя казалось изжелта-зеленым.

– Так, может быть, останемся тут? – предложил Хорст. – А то за этот год я набродился на много лет вперед. Наверняка в Стагорне найдется сапожная мастерская, где свободно место подмастерья…

Про вчерашний поход к магу Хорст помалкивал. Решил, что незачем об этом распространяться.

– Хм, – Авти почесал щеку, – думаю, что найдется. А идея твоя не так плоха, до осени осталась неделя, а там и зима – не лучшее время для странствий. Можно остаться и тут.

– Только жить на постоялом дворе дорого, – вздохнул Хорст, – я если найду место, то с кровом. А вот ты как выкрутишься?

– Я поищу комнату, – шут неопределенно мотнул головой, – где подешевле, ближе к порту. Тут, в столице мира, есть все, надо только как следует посмотреть!

– Это верно, – Хорст поднял кружку, убедился, что в ней что-то булькает, и поднес к губам. Авти, уже выхлебавший свою долю, поглядел на приятеля с завистью.

Улица была не шире телеги, а вдобавок на ней воняло рыбой.

– И ты хочешь тут жить? – поинтересовался Хорст, только сегодня нашедший место в сапожной мастерской. К счастью, та располагалась на улице Медников, и дышалось там намного легче.

– Зато всего лишь малая сотня в неделю! – гордо сообщил Авти. – А к запаху скоро привыкаешь…

Хорст порывался ответить, что привыкнуть к такому просто невозможно, но тут со стороны моря донесся мощный тягучий звон, разом заглушивший все городские звуки.

Бомм! Бомм! Бомм! – ревел тяжелый колокол, и голос его вселял тревогу.

– Это еще что такое? – удивился Хорст.

– Колокол на сторожевой башне в порту, – ответил шут, сердито морща лоб, – он звонит, когда с моря нападают враги!

– И кто мог напасть? – спросил Хорст и похолодел от собственной догадки.

Единственный враг, который мог всерьез угрожать столице империи, не относился к человеческой расе. «Морским людям» было все равно, что перед ними – захолустный поселок или колоссальный город. В любом случае они выходили из воды и убивали. Трупы уволакивали с собой. Болтали, что на съедение, но точно никто не знал.

– Бежим! – рявкнул Авти. – Подальше отсюда!

Для огромного Стагорна одного порта было мало. Один располагался в устье реки Ремза, к югу от стен и мог не бояться нападения «морских людей». Уроженцы соленых хлябей, они терпеть не могли пресную воду.

Второй, в окрестностях которого шут нашел комнату, располагался на северо-западной оконечности города, в довольно просторной бухте, над которой господствовал холм с императорским замком. С моря его ограждала стена, такая же, как в Линоране или Эрнитоне, но сейчас, судя по истошному звону, она уже была проломлена.

– Бежим! – поддержал спутника Хорст, и они ринулись назад.

Улица круто поднималась в гору, под ногами скользил всякий мусор, на бегущих с рычанием кидались собаки. Вокруг, истошно вопя, метались перепуганные горожане.

Когда колокол смолк, стало ясно, что крики доносятся со всех сторон. Сквозь них прорезался равномерный, быстро приближающийся звон.

– Трахни меня Хаос! – пропыхтел Авти. – Легионеры!

Дорога к отступлению неожиданно оказалась отрезана. Прямо на приятелей надвигалась сплошная стена щитов. Виднелись мрачные лица, блестели наконечники копий.

– Всем сохранять спокойствие! – надрывался за спинами пехотинцев какой-то толстяк на черной лошади. – Всякий, кто будет распространять панику, окажется в темнице!

Вопящая и орущая улица на мгновение замерла, а потом гомон разразился с новой силой.

– Я сейчас оглохну! – сказал Хорст, прижимаясь к стене, чтобы пропустить легионеров. Те бежали мимо, ряд за рядом, одинаковые, как шишки на елке.

– А я уже оглох, – пожаловался Авти.

Хорст прижимал руку к боку и пытался отдышаться. После бешеной пробежки выколачивало ребра, предательски дрожали ноги. Счастье, что бежать больше не надо – между ними и грозным врагом выросла стена из легионеров. Сейчас они доберутся до порта и сбросят налетчиков в море…

В переулке напротив что-то зазвенело, раздался взвизг и торжествующий рев. Хорст не успел понять, что происходит, а из переулка вразвалку выбралась коренастая, покрытая грязно-зеленой чешуей фигура, отдаленно напоминающая человеческую.

Когтистая перепончатая лапа сжимала блестящий, отливающий желтизной меч.

Хорст замер, впившись взором в круглые рыбьи глаза. «Морской человек» открыл рот, показав мелкие зубы, из вертикальных щелей на его шее вырвался неприятный всхлип. Он занес клинок для удара.

Авти резко взмахнул рукой, потом второй. Во лбу чудовища одна за другой выросли рукояти двух кинжалов. Глаза «морского человека» погасли, он сделал шаг и тяжело рухнул, стукнуло выпавшее из лапы оружие.

Хорст конвульсивно сглотнул и внезапно обнаружил, что совсем не испытывает страха, только удивление.

– Что застыл? – прикрикнул Авти, вытаскивая из тела кинжалы и брезгливо осматривая лезвия, покрытые желтой слизью. – Меч подбери!

– Кость, – только и сумел произнести ошарашенный Хорст, поднимая с мостовой удивительно легкий клинок.

– А ты чего ждал? – Шут выглядел собранным и серьезным, дурашливые манеры исчезли, точно их и не было. – Дерево под водой гниет, железо ржавеет, а воевать-то надо? Помнишь, чему я тебя учил?

– Ага, – кивнул Хорст. Последний урок ему преподали еще до прихода в Хисти, но рука помнила нужную хватку.

– Сегодня, похоже, выяснится, насколько хороша твоя память, – Авти обтер, лезвия и отбросил тряпку. – Безопаснее сейчас там, где легионеры! Так что вперед!

И они побежали в ту сторону, откуда доносились крики и лязг оружия.

Глава 8. Кинжал в чужой руке.

Строй легионеров едва держался. Хрупкие на первый взгляд мечи из кости в корявых лапищах «морских людей» крошили щиты и шлемы, как капусту, пластали человеческую плоть отборных воинов. Тела падали на мостовую, выжившие топтались по кровавым лужам. Легионеры потихоньку пятились, горластый толстяк куда-то исчез.

– Хаос вас всех задери! – пробормотал Авти. – Кто же так воюет?

– А как надо? – поинтересовался Хорст, ощущая, как дрожат руки, а сердце скачет перепуганным кроликом.

– Щит подбери, – вместо ответа велел шут, – пригодится…

Хорст поднял обитый кожей кругляш, просунул руку в ремни.

Из узкого переулка за спиной с торжествующим ревом выскочили десятка полтора «морских людей». Зубастые пасти были распахнуты, глаза горели, а перепончатые лапы шлепали по грязи.

– В круг! – рявкнул Авти так, что нападавшие на мгновение остановились, а легионеры, привыкшие к безусловному повиновению, выполнили и этот приказ.

Хорст неожиданно для себя очутился в строю. Клинок выглядел слишком легким, а со щитом было неудобно: он казался лишней, сковывающей движение тяжестью.

– Каргахта! – выкрикнул самый большой из «морских людей», похожий на непомерно разжиревшую жабу, и выходцы из воды ринулись вперед.

Вот тут-то Хорст смекнул, что щит – вовсе не лишняя тяжесть. Подставил его под удар, ощутил, как занемела рука, и сам ударил в ответ. Удивился, с какой легкостью желтое лезвие пропороло чешуйчатое горло, а напротив бесновался, неистово рычал следующий враг…

На то, чтобы бояться, просто не осталось времени.

Хорст отражал удары, рубил и колол. Рядом отчаянно сражались легионеры, за спиной голосом, не оставляющим возможности не повиноваться, орал Авти. Каждый знал, что договориться с этим врагом, сдаться ему не получится. «Морским людям» не нужно золото и прочие людские богатства. Сдавшихся они убьют так же, как и сопротивляющихся, а трупы уволокут под соленую воду…

Счастье еще, что «морские люди» не плавают, а ходят по дну, хотя лапы у них снабжены перепонками. Если бы они умели всплывать к поверхности, ни один корабль не рискнул бы выйти из портов Полуострова.

Хорст видел все вспышками, на мгновения словно выпадал из реальности куда-то во тьму, а потом возвращался, чтобы оказаться в центре следующего эпизода: вылетевшее из-за спины копье втыкается в грудь одного из «морских людей», тот с хрипом оседает, царапая древко… длинный меч сносит голову одному из легионеров, брызжет кровь, на губах ощущается соленое… щит трещит под ударом, чешуйчатая харя мелькает совсем рядом, Хорст остервенело тычет в нее…

Спасение пришло тогда, когда его уже никто не ждал. За спинами «морских людей» запели рожки, послышался слитный топот и рев, вырвавшийся из множества глоток. Человеческих глоток.

Хорст упал на колени. Сил не осталось даже на то, чтобы вытереть с лица покрывающую его липкую жидкость – пот, кровь, грязь и слизь вперемешку. Равнодушно позволил кому-то оттащить себя в сторону, послушался голоса, орущего над самым ухом:

– Бросай меч!.. Бросай меч!

Потом на мгновение провалился в беспамятство. Когда пришел в себя, то обнаружил, что сидит у стены дома, а рядом, подпирая друга плечом, расположился Авти.

Рубаха шута была окровавлена, но на роже красовалась бодрая ухмылочка.

– Ну что, живой?

– Живой, – ответил Хорст, – а ты здорово там командовал… Как не в первый раз.

– Кем мне только ни приходилось бывать, – вздохнул Авти, – до того как я понял свое предназначение! А ты ничего, держался молодцом.

– Я старался. – Слова вылезали через горло с трудом, драли его, точно куски пемзы.

– Да, так посмотреть, – шут усмехнулся, – и вовсе непонятно, как мы, люди, исхитрились уцелеть в этом мире? С востока напирает готовый пожрать все Хаос, в горах – холиасты, с моря грозят вот эти красавцы, – последовал кивок в сторону валяющегося неподалеку трупа, – а мы еще ухитряемся между собой воевать! Редкостно живучие и агрессивные твари!

Хорст промолчал. Говорить не хотелось, двигаться тоже.

На улице, кроме них, ничего не шевелилось. Уцелевшие жители попрятались по домам, пространство вокруг, сколько хватало взгляда, устилали человеческие тела и туши нелюдей. Смерть объединила их – такое вряд ли бы могло случиться в жизни. Откуда-то издалека доносились вопли, ветер разносил резкий запах гари.

– Ладно, ты сиди пока, а я пойду осмотрю тут все, – проговорил Авти.

Воровато озираясь, шут двинулся вдоль улицы, переворачивая трупы и самым беззастенчивым образом шаря по карманам. Поймав укоризненный взгляд Хорста. он невинно улыбнулся и сказал:

– А чего такого? Им деньги все одно ни к чему, а нам пригодятся!

Помимо страсти к насилию и пьянству, Авти оказался еще и мародером. Трудно было поверить, что в столь тщедушном теле уживается столько пороков одновременно.

Хорст сидел, бездумно пялясь в небо, где поднимающийся из-за домов дым впитывался в облака, а потом неожиданно для себя повернулся и потянулся к лежащему неподалеку короткому мечу, выпавшему из руки кого-то из легионеров.

Едва пальцы сомкнулись вокруг рифленой рукояти, мелькнула мысль: «Зачем он мне?», но тут же исчезла, и Хорст встал, отстегнул от пояса мертвеца ножны. Вскоре клинок, аккуратно завернутый в плащ, оказался в мешке.

Когда вернулся Авти, Хорста подмывало сказать ему про меч. Однако он почему-то промолчал.

– Пойдем? – предложил шут, деловито ссыпая монеты в карман. – Тут делать больше нечего.

И они заковыляли прочь с поля брани.

– Вот так сюрприз, трахни меня Хаос! – проговорил Авти и изумленно присвистнул. – Вот она, твоя мастерская, и кров на зиму!

На том месте, где еще вчера стоял дом, высился обгорелый остов. Среди развалин копошились какие-то люди, перепачканные сажей по самые брови, – то ли погорельцы, то ли мародеры.

– Да, – Хорст ощущал в голове гулкую звенящую пустоту. Складывалось впечатление, что его шарахнули по затылку чем-то тяжелым и мягким. – Пойдем отсюда…

– Ну, найдется другое место, – успокаивающе бормотал Авти, – Стагорн – город большой…

Имперская столица напоминала громадную сковороду, под которой кто-то развел огонь, хорошенько приправив блюдо болью и горем. Кое-где тлели «подгоревшие» пятна – там, где случились пожары, в других кварталах все кипело и бурлило. Из домов доносились вопли: те, кто потеряли близких, отчаянно ревели и выли. Кое-где у порта еще валялись неубранные трупы. Крысы и вороны дрались за добычу.

По улицам топали легионерские патрули, отправленные усмирять недовольство и ловить мародеров. Разъезжали императорские чиновники, призванные оценить ущерб. Глашатаи на площадях орали, что любой честный горожанин получит возмещение из казны.

Этому никто не верил, в тавернах проклинали императора, во время нападения оказавшегося далеко от города.

– Не стоит так переживать, – Авти продолжал говорить, – пойдем выпьем пива. Полегчает.

Хорст шагал, глядя под ноги. Он не знал, куда идет, зачем. Хотелось одного – забиться в какую-нибудь крысиную нору и просидеть там несколько дней, чтобы никого не видеть и не слышать…

Когда вокруг стемнело, бывший сапожник не сразу сообразил, что происходит. Он поднял голову и обомлел – вместо солнца на желтом небосводе виднелось черное уродливое пятно, похожее на брюхо исполинского паука. Заполненная людьми улица опустела, из распахнутых дверей и открытых окон вытекал густой бурый туман.

– Эй? – крикнул Хорст, оглядываясь. Рвущийся из сердца ужас призывал немедленно обратиться в бегство. Справиться с этим желанием и остаться на месте стоило немалого труда.

Хорст уже хорошо усвоил: бег в магическом тумане к добру не приводит. Он остановился и стал ждать. Марево густело, пока не поглотило все. Стагорн пропал, остался только кусочек мостовой под ногами и черное солнце высоко над головой.

Где-то далеко, на самой грани слышимости, шелестел пересыпаемый песок.

Спереди донеслись тяжелые хлюпающие звуки, гулко отдающиеся в тишине. Что-то приближалось, большое и тяжелое. Хорсту представилась исполинская туша, истекающая слизью…

Он спешно полез в мешок, извлек меч. Лезвие тускло сверкнуло желтым.

Хлюпанье смолкло, раздалось шуршание, из тумана выдвинулось темное пятно. Хорст ткнул в него мечом и тут же ощутил, как нечто тяжелое навалилось на спину, прижало к земле… Он закричал, дернулся, что-то больно ударило в лицо…

– Пощадите его, господа! Пощадите! – истошно орал то-то над самым ухом. – Вчера он потерял жену и дочь, вот и сошел с ума!

Хорст обнаружил, что лежит, но почему-то на спине, бока ноют, будто по ним долго пинали, а на затылке пульсирует болью стремительно набухавший синяк.

– Пощадите его, во имя Творца-Порядка! – Кричащего на этот раз удалось узнать – это был вездесущий Авти.

Послышался топот ног, а затем перестук копыт.

– Он достоин казни! – В этом голосе лязгал металл. – Нападение с оружием на императорского чиновника карается смертью!

– Пусть живет, – другой голос был мягким, как шерсть ягненка, но в нем звучали властные нотки, – если он умалишенный, то будет грехом судить его человеческими законами. Заберите только оружие. А ты, шут, лучше следи за своим другом. Если он бросится на кого-то еще, то там может не оказаться охраны, как у консула…

«Бросится на кого-то? – вяло подумал Хорст. – Это что, я напал на консула?».

– Благодарю, господин, да благословит вас Творец-Порядок! – забормотал Авти.

Прозвучал удаляющийся лязг и стук копыт.

Хорст открыл глаза. Он лежал на мостовой, а вокруг толпились горожане. На лицах их читалось отвращение пополам с любопытством.

– Ох, наломал ты дров, – пробормотал шут, нагибаясь и помогая Хорсту встать, – пошли отсюда…

Тело слушалось, хотя руки и ноги гнулись с трудом, словно в суставы кто-то насыпал песка. Хорст шагал, точно марионетка, а толпа расступалась перед ним. Краем уха ловил обрывки разговоров:

– …с мечом бросился…

– Как, на самого консула?..

– Помилуй нас, Порядочная Дева!..

Авти завел приятеля в первую же попавшуюся таверну, усадил за стол. Хорст тупо пялился в исцарапанную грязную столешницу, потом ее заслонила кружка с пивом.

– Выпей, – голос приятеля продребезжал над самым ухом, – а потом расскажешь, что случилось.

– Я вновь оказался в тумане, как тогда, в лесу, – сказал Хорст, одним глотком выхлебав почти половину кружки. – Неужели никто не замечает, что со мной что-то не так?

Первый раз подобное случилось с ним посреди толпы. Желтое марево, почерневшее солнце – это выглядело так же реально, как только что выпитое пиво. С трудом верилось, что воспринимал это только он один.

– Никто и не мог этого видеть, – пробормотал Авти, – тогда, в лесу, я нашел тебя в трех шагах от дороги, ты бормотал что-то и топтался на одном месте…

– Так что, все это мне только кажется?

– Не стал бы так говорить, – шут вздохнул, понизил голос, – когда речь идет о магии, грань между реальным и нереальным, сном и явью исчезает. Я заметил плывущие по воздуху клоки какого-то странного дыма и то, что солнце несколько поблекло. Прочие, я думаю, не увидели ничего.

– А что… что я делал?

– Ты вел себя как последний идиот, трахни меня Хаос! – Авти хмыкнул. – Остановился, начал глазеть по сторонам так, как будто видишь город впервые! Я тебя чего-то спрашиваю, ты не отвечаешь. Тут спереди консул со свитой показался, – Хорст знал, что консулом называют одного из двух высших чиновников империи, – ты меч из мешка вытащил и бросился на них! Где, кстати, меч взял?

– В порту подобрал. А дальше?

– Легионеры уже колоть собрались, но я успел повалить тебя наземь, – Хорст пощупал затылок. – Они, конечно, нас слегка попинали, ну, а я орать начал, что ты безумен… Мне, конечно, тоже досталось, но консул, слава Творцу-Порядку, был в хорошем настроении! А то бы не избежать нам ямы с ядовитыми змеями!

Хорст опустил голову, ощутил, как сердце леденеет от отчаяния. Он, считающий себя человеком, не более чем фигура, которую находящийся за тридевять земель маг двигает как хочет. Возжелает – заставит убить другого человека, задумает – принудит дерьмо жрать или податься в служители Порядка… И сделать с этим ничего нельзя. Как ни дергайся, ни бейся, не порвать мухе-человеку невидимой паутины, чьи нити крепче стали и тянутся от самого Вестарона. Ладонь сама поползла к висящему на поясе ножу, ухватилась за рукоять. Интересно, можно ли выйти из игры, перерезав себе глотку? Лучше страдать за грех самоубийства, чем убивать других по велению гнусного колдуна…

Хорст вытащил нож.

– Стыдись! – Железные пальцы стиснули запястье. – Это поступок труса!

– Отпусти, – прошипел Хорст, пытаясь вырваться. – Лучше сдохнуть, чем жить так…

– Нет, – Авти говорил в самое ухо, его дыхание обжигало кожу, – надо сражаться до последнего! Пусть у тебя нет ни единого шанса, ты должен биться до конца, смеяться смерти в лицо! Лучше умереть стоя, чем на коленях!

Шут вывернул Хорсту руку. Тот невольно разжал пальцы и выпустил нож.

– Зачем?.. – На глазах выступили обидные злые слезы.

– Надо, – отрезал шут. – Жизнь дает нам Творец-Порядок, и только он вправе отобрать! А будешь еще глупости вытворять, я тебя по макушке тюкну, на плече к нам в комнату отнесу, а там привяжу к кровати. Думаешь, сил не хватит?

Хорст заскрипел зубами. Он прекрасно знал, что сил у тщедушного паяца достанет на нескольких быков.

– И что? Что мне делать дальше?

– Жить, – просто ответил Авти, – терпеть и ждать своего шанса. Рано или поздно он появится.

Хорст вздохнул и потянулся к кружке.

Комнатушка, которую Авти снял по дешевке, располагалась под самой крышей. Узкое, сдавленное со всех сторон пространство пронизала кирпичная труба, свет проникал через окно, похожее на дыру от удара тараном, а убранство составляли два лежака, колченогий стол и стулья, кривые, наверно, с самого рождения.

– И тут ты хочешь зимовать? – поинтересовался Хорст, разглядев обстановку. – В стенах же щели! Замерзнешь и околеешь!

– Тут зима не такая суровая, как в Линоране, – буркнул шут, – а если уж совсем припрет – перееду. И вообще, чего болтать, спать надо!

Хорст не стал спорить, разделся и улегся на тот лежак, что был придвинут к двери. Одеяло оказалось таким тонким, что пришлось накрыться еще и плащом. Дующий с моря ветер злобно свистел за стеной, проникал в щели, дыша влагой и холодом…

Под его монотонную песню Хорст сам не заметил, как уснул.

Во сне обнаружил, что стоит у подножия высокого холма. Вокруг плыла тьма, и только наверху, по опоясывающим вершину зубчатым стенам, перемещались огоньки факелов.

В руке Хорст держал один из кинжалов Авти, второй висел на поясе.

Сомнений во сне не бывает, и Хорст непонятно зачем полез по склону. Сапоги скользили, нос щекотал аромат сырой глины, но молодой сапожник взбирался, пока не уперся в сложенную из массивных блоков стену.

Протянул руку, коснулся холодного камня и понял, что ладонь прилипла.

Попробовал второй рукой, потом ногами и ловко, точно муха, пополз вверх. Привычная тяжесть тела куда-то исчезла, оно стало легким, как набитое соломой чучело, а зажатый в ладони кинжал совершенно не мешал.

В счытаные мгновения Хорст достиг вершины и перемахнул через зубчатый парапет. За ним обнаружилась широкая дорожка для дозорных.

Уверенно, как будто ходил тут не в первый раз, двинулся по ней влево. Он слышал доносящиеся отовсюду звуки – стон ветра, разговор стражников внизу, во дворе, но не мог уловить шума собственных шагов и даже дыхания.

Хотя, может быть, во сне так и надо?

Спустился по узкой лестнице, ниспадавшей вниз прямо со стены, и отступил в тень, пропуская легионеров с факелами. Они прошли рядом, он слышал их дыхание, видел багровые блики на кольчугах, мог определить цвет глаз. Но никто не посмотрел в его сторону, даже не повернул головы.

Впереди, за мощеным двором, вырисовывалась каменная громада, кое-где светились окошки. Если бы враг захватил внешние укрепления, это здание само по себе могло послужить крепостью.

Хорста стали одолевать смутные подозрения относительно того, куда он попал.

Ноги несли его помимо велений разума, они шагали туда, куда считали нужным. Исполинская башня осталась слева, а перед ним оказалась невысокая стена. Над ней, хорошо видимые на фоне звездного неба, поднимались верхушки деревьев. Негромко шелестела листва.

Через эту стену он перебрался точно так же, как и через предыдущую. Под ногами вместо твердого камня оказалась мягкая почва, обоняние тревожили запахи незнакомых цветов.

По дорожкам, выложенным из алых и желтых шестиугольных плиток, тоже ходили патрули. Он укрылся от одного из них в кустах, а потом заспешил в сторону поднимающейся к небесам башни. Сапоги ступали совершенно бесшумно.

Дверь из тяжеленных брусьев, обитых металлическими полосами, снаружи никто не охранял, и он просто прошел сквозь нее. На мгновение словно увяз в чем-то плотном, тягучем, как патока, а потом оказался на другой стороне, перед дремлющим на лавке воином в золоченых доспехах.

Некоторое время постоял рядом, глядя на щит с львиной мордой, вслушиваясь в ровное дыхание часового, а потом скользнул дальше. Охранник у двери пошевелился, причмокнул губами, но Хорст уже поднимался по лестнице, уводящей вверх, во тьму. В какой-то миг он удивился – ему никогда не снились такие подробные и яркие сны, – но изумление тут же рассыпалось и исчезло: теперь в нем крепла уверенность в правильности собственных действий…

Миновал две лестничные площадки, с третьей повернул в коридор. Прошел его до самого конца и остановился на краю света и тьмы. Дальше, у двери, горели, шипя и плюясь искрами, несколько вставленных в стену факелов, а под ними сидели на лавке два стражника. И эти, в отличие от своего товарища внизу, не спали.

– Ух и жуткие у них морды, я тебе скажу! – вполголоса делился впечатлениями один из воинов Львиной Сотни. – И рыбой они воняют!

– Хорошо, что я их не видел! – с отвращением на лице кивнул второй.

Речь, несомненно, велась о «морских людях».

Хорст на мгновение засомневался —да, он лишал жизни других, но то было в бою. А вот так хладнокровно убить тех, кто не только не угрожает твоей жизни, а вообще ничего о тебе не знает…

Левая рука скользнула к поясу, извлекла из ножен второй кинжал.

Он метнул их одновременно, с удивительной даже для мастера ловкостью. Два тела с хрипом повалились на пол, у каждого из шеи торчало по крестообразной рукоятке.

Хорст приблизился к обмякшим теплым трупам и спокойно выдернул оружие.

За дверью послышались шаги.

– Что такое? – Дверь распахнулась, на пороге возник невысокий щекастый человек, похожий на бурундука. – Что за шум?

Хорст не знал этого человека, а вот голос оказался ему хорошо знаком. Этот самый голос сказал сегодня: «Пусть живет», и эти слова спасли жизнь некоего безумца, бросившегося с мечом на консула…

«Консул!» – встревожился Хорст.

– Кто вы? Что вы здесь… – Взгляд консула упал на трупы, он широко разинул рот. – Стра…

Но крик умер, не успев родиться. Хорст ощутил, как молниеносно дернулась одна из его рук, и кинжал с хрустом вонзился в глазницу одного из могущественнейших людей империи. «Я его убил, – отрешенно подумал Хорст. – Зачем?» Все вокруг с гулом закружилось, он ощутил, что падает, попробовал взмахнуть руками в тщетной попытке удержаться и… недоуменно заморгал, разглядывая место, где оказался. Хорст стоял посреди одной из площадей Стагорна, необычайно пустынной и погруженной во мрак. Высящиеся вокруг нее здания казались мертвыми, а статуя в центре изображала что-то уродливое…

– Ах ты тварь! – шипящий голос прозвучал из пустого места, и тут же там соткалась из тьмы высокая человеческая фигура, глаза ее вспыхнули желтым огнем. – Каково чувствовать себя кинжалом в чужой руке? Нравится?

Хорст ощутил, что не в силах пошевелиться и даже ответить. Он стоял, окаменев, а за спиной его тоже кто-то был, и этот кто-то молчал, и молчание напоминало шелест сыплющегося песка.

– И ты явился? – Шипение стало громогласным, эхо в ужасе заметалось по площади. – Да, этот ход тебе удался… И твоя пешка, которая дрожит под моим взглядом, и дитя Хаоса, подтирающее ей слюни, оба погибнут! Скоро!

Стоящий за спиной что-то сказал, но Хорст не услышал ни слова. Он вновь провалился в крутящуюся тьму и… с воплем сел на лежаке!

– Чего орешь? – Авти заворочался во тьме, под ним скрипнули доски.

– Сон… сон… – прохрипел Хорст и тут же замер. Он точно помнил, что лег спать раздетым, а сейчас был в штанах и кафтане! – Зажги свечу!

Послышались удары огнива о кресало, неярко, точно нехотя, загорелась свеча.

– И чего тебе опять привиделось? – Шут зевнул во всю щербатую пасть. – Что я убил человека твоим кинжалом, – Хорст ощутил, как глаза его вылезают из орбит, – на стоящих около кровати сапогах виднелись комья мокрой глины, коричневой, как дубовая кора.

Свежей, будто в нее только что ступили.

– Трахни меня Хаос, – пробормотал Авти, проследив за взглядом приятеля, – моим кинжалом, говоришь?

Хорст кивнул.

Шут выдернул из-под кровати мешок, принялся рыться в нем. Отлетела в сторону дудка, повис на спинке стула красный колпак с колокольчиком. За ним явились кинжалы.

Узкие лезвия не блестели. Оба были покрыты бурой коркой.

– Кровь, – проговорил Авти, тронув ее пальцем.

– Но это же был сон! – Хорст ощутил, что его трясет, а мысли скачут, точно обезумевшие кузнечики. – Это мне только приснилось! Я никуда не выходил!

Он осекся. Комья глины с того самого склона, по которому он лез к крепости, на лезвиях кровь убитых им стражников и консула. Фраза Авти о том, что когда речь идет о магии, грань между сном и явью исчезает…

– Ты сам все понял, – в голосе шута прозвучала отчетливая грусть, – и на самом деле кого-то убил. Давай рассказывай, что тебе «снилось».

С одного из кинжалов отслоилась и с легким шорохом упала на пол частичка засохшей крови.

Рассказ Авти выслушал молча, только кривил тонкие губы и шмыгал носом.

– Кинжал в чужой руке? – спросил он, когда Хорст замолчал. – Что же, уж лучше быть кинжалом, чем лопатой, которой чистят выгребные ямы!

– А я в этом не уверен, – Хорст все трясся, – и еще… почему тот тип назвал тебя «дитя Хаоса»? Ведь речь явно шла о тебе…

– Кто его знает? – Авти отвел глаза. – Эти маги порой такую чушь несут!

Ясно было, что шут не хочет отвечать.

– Чего же мне делать?

– Опять ты за свое – что делать, что делать, – пробурчал Авти с досадой. – В любом случае переживать поздно. Эка невидаль, человека убил. Я за свою жизнь знаешь скольких прикончил? И не сосчитаешь! Так что прекрати дрожать, точно малец, увидевший в темном углу буку, и ложись спать!

– Я не смогу спать! – Хорст прижался к стене. – Вдруг это… повторится снова?

– Ход уже сделан, – шут дунул на свечу, комната погрузилась во мрак, – Витальф Вестаронский может взяться за ту же фигуру в следующий раз через неделю. Или месяц. Так что, спи!

Хорст лежал, вслушиваясь в скрипы, наводняющие старый дом, в завывание собаки где-то под окном, в непонятные шорохи на крыше. Дрожь постепенно исчезала, на смену ей явилась дремота…

– Вставай, трахни тебя Хаос! – Одеяло отлетело в сторону, Хорст поднял веки и обнаружил над собой Авти. Глаза шута были вытаращены, рот кривился. – Бежать надо, быстрее!

– Чего? Куда бежать? – Судя по свету из окна, над Стагорном давно властвовал день.

– Из этого города, – шут оглянулся, словно опасался, что со спины к нему кто-то подкрадывается, – я только что с улицы. На площадях глашатаи зачитывают новый императорский указ!

– И чего? – Хорст давно не видел приятеля столь возбужденным. Тот кипел, как закрытая крышкой кастрюля, и казалось, готов был лопнуть.

– А то, что, согласно ему, ночью убили первого консула империи! – фыркнул Авти. – И убил его некий юноша, ростом невысок, волосом рыж, ликом конопат, – Хорст вздрогнул, узнав свой портрет, – а помогал вышеупомянутому юноше совершить злодейство некий дед, головой лыс, ликом бородат, власами сед… И любой, кто окажет помощь в поимке сих злодеев, будет награжден! Так что собирайся, живо!

Хорст вздрогнул, вспомнив шипящий голос из ночного кошмара, вещавший: «И твоя пешка, которая дрожит под моим взглядом, и дитя Хаоса, подтирающее ей слюни, оба погибнут! Скоро!».

Кто бы ни был противником Тихого Мага, ответный ход он сделал молниеносно.

– Торопись, торопись, – бормотал Авти, пока Хорст собирал вещи, – эх, жаль, дождя нет. Накинули бы капюшоны, а так будем смотреться подозрительно…

На улицу выскользнули осторожно, будто мыши, крадущиеся к сыру, забытому на столе. Горожане торопились по своим делам, не глядя на преступников. То ли указ не дошел еще до всех ушей, то ли жители Стагорна не верили императорским посулам. По крайней мере, никто не бросался на рыжих юношей и бородатых стариков с криками: «Хватай! Держи!».

Невозбранно достигли до центра города, миновали площадь, в середине которой, на специальном постаменте, продолжал надрываться глашатай в длинной ало-золотой одежде.

– Поспособствовавший же поимке злодеев получит из Казны двадцать сотен золотом! – вопил он, багровея от натуги.

На глашатая особого внимания никто не обращал, и у Хорста немного отлегло от сердца.

– Иди нормально, – сказал ему Авти, – распрямись и перестань жаться к стенам. Шагай уверенно! Всякий, кто пытается спрятаться, вызывает подозрение.

До ближайших, северных ворот Стагорна добрались без всяких помех. У крайнего перед ними дома Авти неожиданно замер, так что Хорст уткнулся лицом ему в спину.

– Осторожнее! – прошипел шут. – Смотри, куда прешь…

Хорст выглянул из-за плеча приятеля и понял, почему тот насторожился. В этот день очередь к воротам выстроилась не только снаружи, но и изнутри. Не очень большая. Но с учетом того, что выезжающих обычно не досматривали, она выглядела непривычно.

– Плохо дело, – пробормотал Авти, – они взялись за нашу поимку всерьез. Пошли отсюда.

– Куда? – поинтересовался Хорст.

– В порт, – ответил фигляр, – глядишь, на каком-нибудь корабле место подыщем.

– А что будет, если нас поймают?

– О, ничего особенного, – шут издал легкий смешок, – пара недель в сыром и холодном подземелье, а потом– яма с ядовитыми змеями. Ну и смерть, не быстрая, зато мучительная.

Хорст ощутил, как по коже табуном пробежали мурашки.

В порту их тоже ждало разочарование – по причалам расхаживали патрули из легионеров, по очереди осматривали каждое судно.

– Н-да, – бодрости в голосе Авти было меньше, чем осмысленности во взгляде пьяницы, – крепко они все перекрыли. Не прорвешься…

– А если подкупить кого из капитанов? – предложил Хорст. – Чтобы он вывез нас из города?

– Ты плохо знаешь обитателей Стагорна. – Шут покосился на приятеля с сожалением. – Любой из них с радостью возьмет твои деньги, а потом сдаст легионерам, чтобы заработать еще раз.

Авти развернулся и зашагал прочь от порта. Хорст последовал за ним, не очень понимая, куда именно они направляются.

Миновали шумную площадь, свернули в тот район, который сильнее всего пострадал от пожаров. Мародеры ушли отсюда, погорельцы забрали из руин все, что могли, и только ветер носил запах гари и облачка пепла.

– Вот тут и спрячемся, – Авти остановился возле дома с провалившейся крышей, но частично уцелевшими стенами.

– На пожарище? – Хорст оглядел заваленные мусором развалины. Погибших успели похоронить, но мертвечиной все равно тянуло. – Тут же грязно и… вообще…

– Либо ты слегка запачкаешься, либо распростишься с жизнью, – отрезал шут, перелезая через одну из стен, – выбирай!

– Спаси нас Владыка-Порядок, – пробормотал Хорст и последовал за ним.

Устроившись на покрытом сажей куске фундамента, Авти долго рылся в мешке, потом вытащил бритву. Крякнул и решительно поднес ее к горлу.

– Ты чего? – удивился Хорст, с интересом наблюдающий за действиями приятеля.

– Если мы хотим выбраться из этого проклятого города, то мне придется на время покинуть это «уютное» местечко, – сказал шут, с выражением величайшей муки на лице уничтожая бороду, – а для этого лучше слегка изменить внешность…

– Покинуть? – Хорст вздрогнул. Мысль о том, что он может остаться один на пожарище, среди руин чужой жизни, которая в один день превратилась в прах, внушала тревогу. – Это нужно?

– Ага, – Авти расправился с бородой и принялся за усы, бритва с хрустом елозила по морщинистой коже, – надо. Еще рубаху переодену на обычную, и тогда никто меня не узнает. Так, а теперь помоги…

Хорст взял бритву за теплую рукоять и принялся срезать свисающие до плеч седые патлы.

– Поменьше оставляй, поменьше, – бурчал шут, – жаль, что ты сапожник, а не цирюльник, а то побрил бы наголо…

Стряхнув на землю остатки волос, Авти извлек из мешка рубаху, очевидно «позаимствованную» где-нибудь. Переоделся и взглянул на Хорста.

– Ну как?

В безбородом невысоком мужичке, пожилом, но еще крепком, никто бы не узнал шута по имени Авти Болтун. Лысина изрядно увеличилась, лицо без усов и бороды обрело немного иную форму. Только глаза блестели так же, как и раньше, хитро и нагло.

– Да!.. – изумился Хорст. – Клянусь Владыкой-Порядком, совсем другой человек!

– Ну и отлично, – шут ухмыльнулся, – сиди тихо и не высовывайся. Тут иногда еще ходят патрули. А я вернусь ближе к ночи.

Хорст тоскливо вздохнул. Авти скользнул через развалины, прозвучали удаляющиеся шаги, и над руинами воцарилась тишина. Лишь издалека доносился городской шум.

Авти появился, когда сгустились сумерки. Возник совершенно бесшумно, будто хищный зверь. Сидящий укуска обгорелой стены Хорст невольно вздрогнул и осенил себя знаком Куба.

– Ух! – с облегчением выдохнул он. – Ловок ты!

– Неумех в шуты не берут. – На чужом лице появилась знакомая ухмылка. – Давай собирайся. Ближе к полуночи двинем.

– Чего мне собираться-то? – пробурчал Хорст, стараясь скрыть искреннюю радость по поводу того, что приятель вернулся живым и невредимым. – А куда пойдем?

– К ближайшей городской стене, – Авти вытащил из-под рубахи здоровенный моток толстой веревки, – придется через нее перебираться.

Из развалин выбрались, когда поднявшаяся на востоке ущербная луна скрылась в темном чреве громадной тучи. Слабый звездный свет лился на улицы ночного Стагорна, со стороны порта доносились какие-то вопли. С негромким шорохом суетились крысы.

Разоренный квартал скоро остался за спиной. Они шли по темным, словно вымершим улицам, где двери добротно построенных домов были заперты, а из-за заборов злобно тявкали псы. Потом миновали улицы, застроенные разваливающимися хибарками, где кипела ночная жизнь. Из таверн доносились удалые вопли, в сточных канавах лежали пьяные. Или получившие удар ножом. В темноте не особенно разглядишь.

От встреченного патруля укрылись в узкой щели между двумя домами. Тут было грязно и нестерпимо воняло кошачьей мочой. Хорст сидел, зажав нос и стараясь не дышать, пока мимо проходили легионеры, которые позвякивали снаряжением и освещали путь факелами.

Луна то выбиралась из облаков, то пряталась вновь, неудержимо карабкаясь к зениту. К тому моменту, когда впереди показался темный утес городской стены, она вновь скрылась. И очень кстати.

– Как мы туда заберемся? – спросил Хорст, переводя дыхание в тени последнего дома. Дальше по направлению к стене лежало незастроенное пространство шириной размахов в двадцать.

– По лестнице, дурень, – прошептал Авти, – их полно, и все охранять – только время тратить. Патрули ходят лишь поверху и понизу.

Пятеро легионеров прошли мимо, смеясь шутке кого-то из товарищей, а беглецы ринулись вперед. Добежали до стены и двинулись вдоль нее. Лестница – полого поднимающийся уступ со ступеньками – обнаружилась почти сразу.

– Не спеши, – шут придержал за рукав Хорста, рванувшегося было вверх. – До середки доберемся и подождем. Верхний патруль тоже пропустить надо. И лучше лежа, вдруг луна выйдет.

Хорст брякнулся на холодный камень, стараясь дышать не так громко. Луна как назло выползла из-за облаков, явив бледный перекошенный лик. Хорст глянул на него почти с ненавистью.

Вверху появилось, а потом исчезло багровое сияние, прозвучал и удалился топот.

– Не спи! – Авти хлопнул приятеля по плечу. – Успеешь еще выспаться!

Хорст всхрапнул, резво вскочил на ноги и от спешки едва не свалился с лестницы. Сердце екнуло, перед глазами нарисовалось зрелище искалеченного трупа, на который рано или поздно наткнется патруль.

– Живее! – шипел сверху Авти. – Чего остолбенел?

Поверху стены тянулась дорожка, такая широкая, что по ней проехала бы повозка. А за парапетом из широких зубцов простирался темный ночной пейзаж. Чуть поблескивала лента реки, а все остальное выглядело черным, точно гигантское пожарище.

Шут сноровисто обвязал веревку вокруг одного из зубцов и сделал широкий жест:

– Давай!

– Я первый? – Хорст ощутил, как закружилась голова.

– Именно, – Авти ободряюще улыбнулся, – и не забывай ногами цепляться!

Хорст поплевал на ладони, схватился за веревку, как утопающий за соломинку, пополз вниз. Кожу на ладонях ободрал в первое же мгновение, но на боль даже не обратил внимания. Все сознание захватил неожиданно возникший страх высоты.

Глава 9. Воины Порядка.

Хорст болтался между далеким небом и невидимой землей, как переспелая груша. Когда сапоги уперлись во что-то твердое, он облегченно всхлипнул и отскочил. Руки тряслись, а спина была мокрой.

Авти спустился быстро и ловко, как огромный паук.

– Вперед! – прохрипел, едва спрыгнув на землю.

– Куда теперь? – спросил Хорст:

– Подальше отсюда. – Шут задрал подбородок и глянул вверх, на стену. – Мы им оставили очень приметный знак, что тут кто-то спускался. Надо побыстрее, подальше и на ту сторону…

Водная гладь реки в темноте казалась полем из темного, кое-где посеребренного металла. Было тихо, лишь иногда взбулькивала набегающая на берег волна.

– Вплавь? – спросил Хорст, заранее чувствуя, как холод сковывает тело.

– Зачем? Там выше по течению мост есть.

До моста пробирались вдоль берега, поскальзываясь на грязи и путаясь в зарослях ивняка. Но тут их ждало разочарование – у самого входа на широкое, нависавшее над рекой сооружение горели костры. Виднелись сидящие около них фигурки в кольчугах, блики ползали по шлемам, грудой крышек от сундуков казались брошенные щиты. Уши беглецов уловили приглушенные разговоры, смех.

– Хаос их задери! – разочарованно пробурчал Авти, – Легионеры! Дозор выставили!

Мост обогнули по широкой дуге и зашагали дальше вдоль берега. Река свернула на юго-восток, берега ее сделались низкими и топкими, на горизонте замаячил темный частокол леса.

– О, вот и она! – воскликнул Авти, когда Хорст окончательно уверился в том, что они двинутся на восток, в дикие предгорья.

Впереди, у самого берега, темнело нечто вытянутое, похожее на половинку огромного ореха. Хорст еще не осознал, что это лодка, а шут уже командовал:

– Давай переворачиваем! Весла должны быть под ней!

– А откуда тут лодка? – спросил Хорст, ощущая под руками довольно трухлявое дерево. – Жилья-то рядом не видно.

– А я почем знаю? – В голосе Авти звучало нетерпение. – Может, это твой маг нам ее подбросил? Уххх!

Лодка оказалась не тяжелой, вдвоем они легко столкнули ее в воду. Забрались внутрь.

– Давай греби, – велел шут и сунул приятелю два коротких весла, – как устанешь, я тебя сменю…

Уключины оказались раздолбанными и при каждом взмахе веслами по реке разносился негромкий, но очень пронзительный скрежет. Под ногами довольно быстро заплескало, а когда из облаков выглянула луна, стало ясно, что днище пропускает воду.

Хорст греб, ощущая, как боль вгрызается в ладони, ободранные еще при спуске со стены, и наблюдал за тем, как рассеиваются в воздухе вылетающие изо рта облачка пара.

Ночь выдалась холодной. Лето неумолимо догорало, близилась осень.

Серый, какой-то болезненный рассвет застал приятелей на дороге, протянувшейся к югу. Словно нитка, выскользнувшая из небрежной руки, она вилась по холмам, заросшим дубняком.

Меж стволов плыл редкий туман, несмело щебетали какие-то пташки.

– Все, я больше не могу, – сказал Хорст, чувствуя, что гудящие ноги отяжелели, как сырые колоды.

– Еще немного, еще чуть-чуть, – подбодрил его Авти, – последний бой, он завсегда того, трудный самый.

– Какой бой?

– Это я так, к слову. – Шут потянулся и зевнул с подвыванием. – Пройдем еще пару ходов и можно будет остановиться. Или ты хочешь, чтобы нас догнали? Хорст не хотел, поэтому сцепил зубы и что есть силы зашагал дальше.

Миновали длинное извилистое озеро, обошли небольшой поселок, а когда из-за гор на востоке высунулся горящий розовым огнем краешек солнца, набрели на стоянку, разбитую на широкой поляне рядом с дорогой. Над телегами, поставленными в круг, возвышался шест, над которым болталось знамя с непонятным гербом, а на приятелей хмуро глазел заспанный часовой – совсем молодой парень в кольчуге и блестящем шлеме.

– Вы кто такие? – спросил юнец, моргая пушистыми ресницами.

– Путники, – отозвался Авти. – А ты кто?

Еще до того, как парень ответил, Хорст разглядел на белой тунике, напяленной поверх кольчуги, изображение прозрачного драгоценного камня, излучающего свет. Налетел порыв ветра, флаг хлопнул и развернулся. Стало видно, что на нем изображен тот же символ. Алмаз, знак Алмазного Ордена, известный каждому человеку на Полуострове.

– Не видно, что ли? – буркнул юнец. – Послушник я, на посту стою! А вам чего надо? Ступайте своей дорогой!

Хорст сделал шаг, но остановился, заметив, что спутник его никуда не спешит.

– Уйти мы всегда успеем. – В голосе шута зазвучали вкрадчивые нотки. – Ты лучше скажи, кто ведет ваш обоз? Надеюсь, это не секрет?

– Не секрет, – несмотря на хмурое лицо, часовой явно был рад поболтать, – начальствует нами во славу Владыки-Порядка благородный командор Сандир ре Вальф!

На лице Авти возникла странная усмешка, а в глазах промелькнула грусть.

– Тогда мы никуда не пойдем, – сказал он, – а подождем, пока благородный ре Вальф не уделит нам время для беседы.

Хорст поглядел на приятеля с изумлением.

– Так надо, – шепнул тот, – поверь…

– Скоро и уделит, – юнец зевнул, – сейчас, перед утренней службой, он пойдет проверять посты. Так что ждите, только не приближайтесь.

Хорст вслед за Авти опустился на холодную траву.

Алмазный Орден существовал множество веков, с того самого дня, когда император Фендам построил Стену, отгородившую Полуостров от напирающего с востока Хаоса. Сменились поколения, а воины с алмазом на стяге все так же защищали людской род.

Правители выплачивали церкви особый налог на содержание Алмазного Ордена, и никто никогда не отказывался. Даже во время войн, которые порой полыхали по всему Полуострову, подати поступали без задержек. Всякий знал, что, если Орден не выстоит и Стена падет, погибнут все.

В западных землях воины Ордена появлялись редко, только затем, чтобы набрать пополнение. Для младших отпрысков благородных семей, не имеющих видов на наследство, служба на Стене часто оставалась единственным вариантом, кроме церковной карьеры или бурной жизни наемника.

Состоящий в Ордене считался равным служителю Порядка, получал все его права и привилегии.

Помимо благородных, начинающих карьеру в качестве послушников и только позже обретающих статус редара Ордена, оруженосцами в братстве Порядка служили и люди из простонародья. Они пользовались частью привилегий, а за службу получали плату.

Именно по рассказам выживших оруженосцев, вернувшихся после многолетней службы, чаще всего судили об Ордене. Но те обычно держали язык за зубами, и жителям Полуострова оставалось довольствоваться слухами по поводу того, чем именно занимаются воины Порядка в закрытых для обычных людей поселениях, расположенных вдоль Стены.

Купцы, возящие туда товары, не могли рассказать ничего – близко к Стене их не подпускали. Внутри круга из телег стало заметно какое-то движение, к серому утреннему небу взвился дым от костра. А затем на поляну шагнул высокий и очень худой человек. Лицо его казалось необычайно белым, точно кожа годами не видела солнца, а плечи обтягивала туника с изображением Алмаза. Точно такая же, как у часового, только черная. Одеяние редара Ордена.

Следуя примеру Авти, который стремительно поднялся, Хорст встал. Воин скользнул по ним равнодушным взглядом, но тут же замер, точно наткнулся на незримую стену.

Шут затаил дыхание, на его лице было написано ожидание.

– Все спокойно, во имя Владыки-Порядка! – отрапортовал часовой, вытянувшись при виде командира.

Но тот даже не поглядел в его сторону. Редар сделал несколько мягких бесшумных шагов и остановился прямо перед беглецами.

Кожа его казалась неестественно светлой, белизной она могла поспорить со снегом. В русых волосах проступала седина, но, несмотря на нее, Хорст не рискнул бы назвать командора «пожилым». Прозрачные, как талая вода, глаза смотрели спокойно.

– Доброе утро, во имя Владыки-Порядка, – проговорил Сандир ре Вальф после паузы и неожиданно склонил голову.

Хорст ощутил, как отвисает челюсть: благородный человек, кланяющийся простолюдину? Подобного уроженец Лшюрана не мог вообразить даже в бреду!

– Доброе, – отозвался Авти спокойно, как будто так и полагалось. – Не ожидал встретить тебя тут, далеко от Стены.

– Служить Ордену можно не только в бою, – ответил Сандир ре Вальф, – если братья решили, что полезнее будет отправить меня сюда, то не мне обсуждать их приказ.

Судя по непринужденной беседе, эти двое неплохо знали друг друга. Хорст несколько оправился от изумления, но все равно зрелище, которое он сейчас наблюдал, казалось нереальным, колдовским мороком.

Шут и редар Ордена, Авти Болван и Сандир ре Вальф– трудно представить менее близких людей! Интересно, где они могли познакомиться?

Приглядевшись к собеседникам, Хорст неожиданно заметил, что они похожи. Сходство было бы менее очевидным, если бы Авти сохранил бороду и усы, но теперь его невозможно было не заметить.

Светлые глаза, одинаковые узкие лица и еще что-то общее в манере держаться, несмотря на непоседливость одного и необычайное спокойствие другого. Они были похожи как братья или как…

– А это Хорст Вихор, – шут, решивший представить спутника, не дал додумать мысль до конца, – мой товарищ по странствиям.

Хорст поклонился, как положено. Он-то с этим благородным пива не пил.

– Мы как раз договорились, что вы поедете с нами, – сообщил ре Вальф, – компания воинов Ордена не самая веселая, зато в ней можно не опасаться разбойников.

Хорст на мгновение потерял дар речи. Их берут с собой? Это было так же невероятно, как если бы волк пригласил навозного жука разделить с ним трапезу. Интересно, чем Авти заслужил такую милость.

– Благодарю, господии, – забормотал Хорст, едва к нему вернулся дар речи. – Да благословит вас Владыка-Порядок и все Порядочные его!

– Если голодны, то можете позавтракать с нами, – пригласил Сандир ре Вальф, – но сначала – молебен!

Орден Алмаза обладал привилегией проводить службы вне стен храмов.

Внутри кольца из телег обнаружился горящий костер Котел над ним источал запах гречневой каши. У довольно большой палатки пофыркивали стреноженные лошади и всюду сновали люди в одеждах Ордена.

В основном туники были серые – у оруженосцев и белые – у послушников. Редаров, включая командора, оказалось всего трое.

– Брат Калти, – сказал ре Вальф одному из них, – эти люди с сегодняшнего дня присоединяются к благодеяниям Ордена и идут с нами.

– Да, брат Сандир, – кивнул тот, такой же белолицый, с застывшими темными глазами. – Во имя Владыки-Порядка.

– А теперь на службу, братья, на службу! – Голос командора неожиданно окреп, разнесся над лагерем.

Служба прошла быстро. Ее провел командор. Он обошелся без проповеди, ограничившись молитвами и гимнами. Хорст, давно не бывавший в храме, с удовольствием подпевал, Авти скучал, что-то бормотал про себя и вертел головой.

Во время завтрака Хорста удивило, что все едят молча, с серьезными и торжественными лицами. Хотел что-то сказать по этому поводу, но шут показал ему кулак и поднес палец к губам.

Лагерь воины Ордена сворачивали быстро и тоже в полном молчании. Наконец командор взобрался на статного черного жеребца и скомандовал:

– В путь, братья, во имя Владыки-Порядка!

Когда телеги со скрипом выехали на дорогу, появилась возможность поговорить.

– Что это еще за молчанка? – поинтересовался Хорст, стараясь устроиться поудобнее между бочек, наваленных на телегу. Присоединившихся к обозу странников усадили на одну из повозок, вместе с оруженосцами. Послушники, явившиеся в Орден с собственными лошадьми, ехали верхом.

– Тут все делают по уставу, – сообщил Авти с такой кислой миной, словно в рот ему сунули пучок свежего щавеля. – Его утвердили еще триста лет назад. Согласно уставу во время приема пищи положено молчать.

– Да? – Хорст зевнул – давала о себе знать бессонная ночь. Кости ломило, голова казалась тяжелой и пустой. – А нас-то почему с собой взяли? Ты что, хорошо знаешь этого ре Вальфа?

– О да, – согласился шут со странной улыбкой. – Очень хорошо.

Дальше Хорст выспрашивать не стал. Знал, что бесполезно.

– Встаем, во имя Владыки-Порядка! – провозгласил ре Вальф.

Телеги остановились, оруженосцы с котелками и ведрами побрели к журчащему неподалеку ручью, еще несколько братьев Ордена скрылись в негустом ельнике. Там застучали топоры. Хорст спрыгнул на землю и потянулся, ощущая, как хрустят суставы.

– Ух, – сказал Авти, – нелегкое это дело – путешествовать, даже если ты не идешь пешком…

Обоз двигался на юго-восток чуть быстрее, чем сползающий с гор ледник, но с такой же уверенностью. За день остановились всего один раз, для того чтобы провести дневную службу.

Перед ужином, как Хорст уже знал, последует вечерняя.

– Это точно, – согласился он с приятелем, – а что, они на постоялых дворах никогда не ночуют?

– Иногда случается, – шут сполз с телеги, – только постоялый двор должен быть очень большой, чтобы такую ораву вместить…

Оруженосцы разжигали костер, послушники занимались лошадьми, словно обычные конюхи.

– На службу, братья, на службу! – Призыв командора пролетел по лагерю, и редары, послушники и оруженосцы без спешки собрались туда, где на высоком флагштоке вилось орденское знамя.

Вообще все в обозе делалось без суеты и криков, спокойно и деловито и подчинялось железному распорядку. Каждый, вплоть до последнего оруженосца, знал, что именно должен делать в любой момент.

Лагерь с флагштоком и палаткой для редаров в центре возник на пустом месте за считаные мгновения. Возницы воздвигли круг из телег, за которым спящие могли укрыться от неожиданного нападения, заняли места дозорные.

Воинов Ордена не баловали разносолами. Хорст мрачно жевал кашу, и в голове крутилась неприятная догадка: меню в Ордене на редкость однообразно и никогда не меняется.

– Уф, – сказал Авти с таким видом, точно слопал по меньшей мере гуся, – поели, теперь можно и поспать…

– Неужели и пива не хочется? – съязвил Хорст. – Или подраться? Продернуть кого-нибудь?

– Не хочется, – шут не обратил внимания на ехидство приятеля, – а если ты намекаешь на мерзкие последствия, которые приносит мне хорошее поведение, то рядом с этими людьми они мне не грозят.

Похоже было, что на Авти накатил очередной приступ загадочности. Хорст давно привык к скрытности своего спутника и обращал на нее внимания меньше, чем на уханье совы в лесу. Вот и сейчас он отвернулся от приятеля и, обнаружив перед собой высокую фигуру командора, невольно вздрогнул. Людей, двигающихся так бесшумно, молодой сапожник еще не встречал.

– Покажи, – велел Сандир ре Вальф, усаживаясь на то же бревно, на котором примостился Хорст.

– Что? – не сообразил тот.

– Я сказал ему о твоем знаке, – сообщил Авти, – нехорошо держать в неведении того, кто нас кормит и защищает.

На мгновение Хорст ощутил, что его предали, но потом сунул руку за пазуху и вытащил амулет. Рысья голова мягко серебрилась в свете горящего неподалеку костра.

Командор осторожно протянул ладонь. Он был первым человеком, который отважился взять побрякушку в руку, и Хорст на миг оцепенел: вот-вот редар обожжется или покалечится иным образом. Но ничего не случилось.

Ре Вальф подержал знак, а потом отпустил.

– Тяжкая тебе досталась ноша, – сказал он, – но в то же время редкая. Не каждому выпадает такое. Что же тебя не устраивает?

Хорст бросил гневный взгляд в сторону шута: «И об этом наболтал, гад!», а сам ответил:

– Я хочу сам решать собственную судьбу, хочу быть свободным!

Командор помолчал, отражающееся в его зрачках пламя костра почему-то казалось синим.

– В том, что обычные люди понимают под свободой, слишком много Хаоса, – сказал он мягко. – Пойду, куда хочу, сделаю, чего возжелаю… Человек – это сосуд, наполненный смесью Порядка и Хаоса, и мера последнего определяет, чем человек на самом деле является. Тот же, кто мнит себя свободным, чаще всего несет с собой смрадный ветер беспорядка и разрушения…

Хорсту почудилось, будто он опять присутствует на проповеди.

– А все же, – сказал он, – способен ли Орден защитить меня от магии? Если я захочу стать оруженосцем, например?

– Никто из командоров не примет тебя, – ответил ре Вальф, – и вообще никого с амулетом. Это слишком опасно.

В этот момент Хорст понял, почему ему так трудно разговаривать с командором. Первый раз он встретил человека, совершенно лишенного мимики. Белое лицо оставалось бесстрастным, неподвижным, словно принадлежало не живому человеку, а статуе изо льда, обтянутой в человеческую кожу. Это выглядело непривычно и страшно.

– А каково… каково это – сражаться с Хаосом лицом к лицу? – спросил Хорст, чтобы сменить тему.

– Тяжело, – просто ответил ре Вальф, – лишь тот, кто одолел страсти и сделал сердце твердым и чистым, как алмаз, может противостоять извечному врагу Порядка.

– Вот почему этот камень на вашем знамени?

– Именно поэтому. – Командор кивнул в сторону Авти, и это стало его первым движением во время разговора. – Счастье еще, что твари Хаоса и его смрадное дыхание не могут пересекать соленую воду. А то бы от всего нашего Ордена не было никакого толку.

– Это точно, – проговорил шут, – и еще счастье в том, что Хаос явился на Полуостров на триста лет позже нас. Приди он раньше, никто не смог бы объединить людей и остановить его.

– Но это все дела давнего прошлого, – ре Вальф смотрел пристально, оценивающе. – Нас должно волновать настоящее. Если желаешь, я продолжу те уроки владения оружием, которые тебе начал давать Авти.

Хорст в первое мгновение смутился, а потом неожиданно для себя самого кивнул.

– Вот и отлично, – командор поднялся, – а теперь спите. Завтра вставать до рассвета.

– Теперь ты самый заправский оруженосец! – съерничал Авти и захохотал. – Скоро в благородные запишут!

Хорст, ничего не ответив, полез в мешок за одеялом. Ему совершенно не хотелось сейчас разговаривать.

Ветер, необычайно холодный, дергал за орденский флаг так, точно пытался содрать его с шеста. Плащи хлопали, норовя сорваться с плеч и улететь в затянутую тучами вышину.

Неподалеку виднелись городские ворота и стена, довольно жалкая по сравнению с укреплениями Стагорна. На широком вытоптанном поле у пахнущего помойкой рва стоял Сандир ре Вальф, позади него толпились оруженосцы и послушники.

Напротив расположился городской консул – пухлощекий и приземистый. Ему только что пришлось слезть с коня, и он неловко топтался, как курица, которая никак не может решить: снести ей яйцо или подождать немного. За спиной консула маячили несколько легионеров, пара чиновников, изнеженных, словно женщины, и полтора десятка молодых людей, собирающихся вступить в ряды Ордена.

– Предаю их в ваши руки, – бормотал консул, потирая пухлые ладошки, – надеюсь, что наш долг перед Орденом будет сочтен выполненным?

– Вполне, – ответил ре Вальф, – вы можете идти, во имя Владыки-Порядка.

– Чего он так трясется? – спросил Хорст.

– Боится, – сказал Авти, – этот город обязан каждые десять лет давать в Орден определенное количество людей, а если не сможет этого сделать, то кара обрушится именно на консула.

– Обязан? – удивился Хорст. – Я полагал, тут все добровольно.

– Думаешь, много найдется желающих покинуть дом и отправиться на войну, в которой не бывает добычи и пленниц? На самом деле Полуостров еще во времена Первой Империи поделили на округа в зависимости от количества жителей, и на каждый округ записали определенное число оруженосцев и послушников.

– И что, все поставляют людей? – Хорст ощутил, как на щеку капнуло сверху, и поднял глаза к небу – никак дождь? – Я понимаю – империя, а вот в степях или в княжествах, где каждый благородный сам себе хозяин…

– Тому, кто откажется, грозит Исторжение, – сурово проговорил шут, – и дезертирам из Ордена тоже.

Исторжение, проведенное служителями Порядка, лишало человека защиты от Хаоса. Попавшего под него в считаные дни охватывала одержимость, сжирали жуткие неизлечимые болезни, он сходил с ума и погибал.

– С сегодняшнего дня вы посвящаете свою жизнь Ордену. – Голос командора звучал размеренно, под его холодным взглядом опускали глаза будущие оруженосцы и послушники. – И сейчас у вас последний шанс отступить, отказаться. Дальше его не будет. Тот, кто дрогнет перед ликом Хаоса, сбежит со службы, омрачит душу страшнейшим из грехов – предательством. Так что если кто из вас не чувствует сил для служения, он может уйти сейчас.

– Все останутся, – пробормотал Авти, и в глазах шута застыла непонятная тоска, – никогда никто не уходит…

– Хорошо. – Ре Вальф снял с шеи шнурок. Висящий на нем камушек закачался, разбрасывая в стороны острые лучики.

– Алмаз, – прошептал Хорст благоговейно. Святой символ Порядка, который носил командор, был изготовлен из редчайшего драгоценного камня.

– Все на колени! – Это прозвучало как приказ, и простолюдины опустились в грязь рядом с благородными. – И повторяйте за мной!

Хорст слушал, как нестройные голоса бормочут «Алмазную присягу», и думал о том, как здорово, что Орден за века существования ни разу не вмешался в борьбу за власть на Полуострове.

Возжелай редары с алмазом на груди создать собственное государство, вряд ли кто смог бы остановить столь дисциплинированное войско. Но Стена, ослабленная уходом лучших, не выстояла бы. И хлынувший через перешеек Хаос затопил бы все, вплоть до Стагорна. В Ордене это понимали лучше всех.

Присяга закончилась, новообращенные поднимались с колен и отряхивали штаны. Брат Калти заспешил к ним с куском пергамента, дабы занести всех в регистр Ордена.

– И что дальше? – спросил Хорст. – Двинемся назад, в столицу?

– Нет, – стоящий рядом послушник хлюпнул носом, – я слышал, что все, это последний набор. Завтра же отправимся на юго-запад, в Оргирн, а там на корабль, и в море!

Этот послушник, высокий и покрытый прыщами, точно мухомор крапинками, вчера влип в неприятную историю. Вспомнив не вовремя о собственном благородном происхождении, он принялся орать на оруженосца, судя по ошалелому виду – вчерашнего крестьянина, который ему чем-то не угодил.

– Опомнись, брат, – оборвал его тогда ре Вальф, немедленно возникший рядом, – воину Ордена запрещено повышать голос, особенно на брата.

Под ледяным взглядом начальника послушник осекся, рожа его побелела, а прыщи, наоборот, стали красными, как созревшие ягоды.

– За проступок вы приговариваетесь к недельному пребыванию на хлебе и воде. – Наказание было определено мгновенно.

– Но почему? – не выдержал послушник. – Ведь я– благородный ре…

– Тише, брат, – перебил ре Вальф, – все звания остались в прошлом. Теперь у вас нет титула, родственников, друзей и обязанностей перед кем-либо. Вы служите только Ордену, во имя Владыки-Порядка. Понятно?

И буян умолк, увял, точно лопух к осени. А вот сегодня выяснилось, что он неплохо осведомлен о дальнейших планах отряда.

– А ты откуда знаешь? – язвительно спросил Авти. – Или редары с тобой советовались?

– Нет, – глаза послушника забегали, – я подслушал… случайно…

– Эх, мало тебе одной недели! – В дребезжащем теноре шута прорезались те же суровые нотки, что в звучном голосе командора. Послушник вздрогнул и поспешно отошел.

– Оргирн? – повторил Хорст название города. – А дальше морем? Опять в путь?

– Я бы на твоем месте радовался. – Авти замолчал и вдруг оглушительно чихнул. – Апхуууу… Тот, кто обошел вокруг дома, всегда умнее того, кто всю жизнь провалялся на печи!

– Ну-ну, – буркнул Хорст, а потом полюбопытствовал: – Где это ты столько разузнал об Ордене? Что, когда-то служил в нем оруженосцем?

Если бы фигляр дал положительный ответ, тогда легко было бы объяснить, почему Авти знаком с ре Вальфом и хорошо осведомлен о порядках, царящих среди воинов с алмазами на туниках. Непонятным оставалось лишь то, почему он сделался шутом, а не стал доживать свой век на покое, как прочие отставники.

– Можно сказать и так, – Авти широко улыбнулся, показав гнилые редкие зубы и, развернувшись, зашагал прочь.

Догадки Хорста, как обычно, оказались не подтверждены, но и не опровергнуты.

Остановили их на развилке, где узкая грунтовая дорога, удаляющаяся на восток, к горам, пересекалась с ведущим с юга на север мощеным имперским трактом. Телеги одна за другой с чавканьем и скрежетом выбирались из грязи, а на юге, из-за поворота, показались несколько всадников.

– Воины, никак, – пробормотал Авти, щуря глаза. Догадка подтвердилась, когда высунувшееся из-за тучи солнце щедро брызнуло на землю золотом. Блеснули шлемы, стали различимы алые плащи. Топот копыт мчался впереди всадников.

– Императорская кавалерия, – добавил шут, – чего им тут надо?

Скачущий первым всадник резко остановился, когда до Сандира ре Вальфа, возглавляющего обоз, осталось несколько шагов.

– Чем могу быть полезен? – поинтересовался командор, слегка придерживая черного жеребца.

– Я – сотник пятой илы Рендир, – представился всадник. – Согласно императорскому приказу, мы разыскиваем сбежавших из столицы в этом направлении убийц консула.

– Я слышал об этом приказе. – Ре Вальф остался бесстрастен. – И что, кто же убийцы?

Авти зашипел что-то сквозь зубы, а Хорст ощутил как рука тянется к мечу. Первый клинок безвозвратно сгинул на границе империи и государства Таол, новый же, немногим лучше, был получен в подарок от командора.

– Один из них – шут, головой лыс, ликом бородат, власами сед, – сотник вытащил из седельной сумки пергамент, – а другой молод, ростом невысок, волосом рыж, ликом конопат… Так что нам приказано досматривать все обозы!

Хорст ощутил, как на нем скрестились множество взглядов, удивленных и испуганных. На него глазели едущие на соседних телегах оруженосцы, и кое-кто из послушников повернул голову, уловив в описании нечто знакомое.

– В моем обозе нет этих людей. – В наступившей тишине голос Сандира ре Вальфа прозвучал особенно четко.

– Но я должен осмотреть ваши телеги! – Не ожидавший отпора сотник нахмурился. Хорст заметил, как один из всадников потащил из ножен меч. – У меня приказ императора!

– Должен напомнить, что Орден именем Владыки-Порядка не подчиняется никому из правителей, в том числе и императору! – Слова командора лязгали, точно надеваемые доспехи. – Устав запрещает нам обращать оружие против людей, но права защищаться нас никто не лишал!

Сотник заколебался. Он сознавал, что солдат у него меньше и, случись, схватка, они все полягут тут. Правда, и наглый командор после этого не выйдет сухим из воды и даже заступничество церкви не спасет его. Но сотнику Рендиру из пятой илы это мало поможет…

– И помните об Исторжении, – добавил ре Вальф, – всякий, посягнувший на Орден, посягает на церковь…

Сотник вздрогнул, на лице его промелькнул ужас, который он, впрочем, тут же подавил. Исторгнутому уж точно не поможет никакой император вместе со всеми консулами, сколько их ни есть от Хисти до Оргирна…

– Ладно, – буркнул он, заставляя лошадь сдвинуться в сторону, – но о том, что вы не подчинились, я вынужден буду доложить легату!

– Ваше право. – Командор слегка толкнул коня пятками в бока, и тот шагнул вперед.

Возчики дернули вожжи, телеги со скрипом двинулись с места.

– Приляг и не высовывайся, – велел Авти, – незачем лишний раз глаза им мозолить.

Тон шута исключал саму возможность ослушания. Хорст спешно брякнулся на спину и перевернулся так, чтобы всадники, мимо которых нужно было сейчас проехать, не смогли увидеть его лица.

Повозка раскачивалась и подпрыгивала на выбоинах.

Хорст лежал ничком, уткнувшись лицом в шершавую дерюгу, и только когда твердая ладошка хлопнула его по плечу, рискнул подняться.

Черный жеребец командора скакал вплотную к телеге, а сам он сидел в седле так плотно, словно составлял с конем единое целое.

– Это правда? – Вопрос был задан таким тоном, будто речь велась не об убийстве, а о краже булки из пекарни. – Ты на самом деле убил консула?

Хорст затравленно огляделся – на их повозке и на соседних телегах все демонстративно смотрели в стороны, но было ясно, что уши каждого ловили обрывки разговора.

– Вот, – выдавил бывший сапожник, вытаскивая из-за ворота амулет, – если вы знаете, что это, то поймете и то, как это могло случиться.

– Я понимаю. – Хорст заметил в льдисто-голубых глазах командора что-то вроде сочувствия и тут же решил, что ему это показалось. – Терпи и держись, во имя Владыки-Порядка. Он не оставляет детей своих в беде, не бросит и тебя.

Сандир ре Вальф пришпорил жеребца и поскакал к голове обоза, на свое место.

Оргирн был выстроен на берегу длинного залива, похожего на толстый изогнутый клинок, который море всадило в плоть земли. Хорсту город издалека показался маленьким, и только когда до ворот осталась сотня-другая размахов, он понял, что виднеющиеся впереди стены мало чем уступают стагирнским.

Ведущая к ним дорога была попросту забита телегами. Казалось, что все окрестные селяне именно в этот день решили продать на городском рынке урожай, выращенный за лето. На повозках подрагивали горки репы, солнце играло на алых, зеленых и желтых яблоках, хрюкали в мешках поросята, квохтали куры, чующие перемены в судьбе.

– Первый день Желтого месяца, – задумчиво изрек Авти, оглядывая это столпотворение, – ярмарка. Ах, какое время, чтобы заработать! Сколько бы сотен положил я в карман, одурачивая этих простофиль!

– Сейчас не до работы, – мрачно буркнул Хорст, вчера «для маскировки» обритый наголо. Лысой голове с непривычки было холодно. К тому же его одолевали сомнения: он не очень-то надеялся, что подобная мера позволит ему ускользнуть от бдительного ока императорских воинов. Другие-то приметы, вроде конопатой рожи или небольшого роста, никуда не делись! – Ты не забыл, что нам нужно убраться из империи как можно скорее? Или скучаешь по яме со змеями?

– Думаю, гадинам и без меня неплохо, – ухмыльнулся шут. После того как приятели присоединились к орденскому обозу, он ни разу не выступал, не проявлял прежних гнусных наклонностей, но чудная болезнь, мучившая его в горах, возвращаться не спешила. – А ты чего задергался?

– Да ворота городские скоро, – ответил Хорст, ощущая, как в брюхе что-то неприятно шевелится, – боюсь, что там авторитета нашего командора не хватит, чтобы отбить меня от стражи. Может, пока не поздно, попробуем проникнуть в город другим путем или вообще подадимся на юг?

– До границы еще десять ходов, и нам их пройти не дадут. – Авти приподнялся и посмотрел вперед, в сторону ворот. – Видишь, сколько народу в город движется? Страже сегодня не до тебя! Нечего бояться…

Хорст мрачно наблюдал, как приближается Оргирн, сердце тревожно сжималось.

Прибывших в город встречали две башни, похожие на громадные кружки без ручек. Парапеты нависали с их вершин, как застывшая каменная пена. Между башнями виднелся проход к воротам, достаточно широкий, чтобы проехали три телеги. Сейчас все в нем катилось, шло и скакало в одном направлении – внутрь.

– Трахни меня Хаос, а эти что тут делают? – пробормотал Авти, когда орденский обоз втянулся в проход. Рядом с воротами, помимо обычной стражи, расположились почти два десятка легионеров, и стояли они не просто так, а жадно шарили взглядами по толпе. Укрыться от них в довольно узком проходе было просто негде.

– Нас поджидают, – Хорст глянул назад – путь к отступлению перегородили десятки телег, лошадей и людей, а кинувшийся бежать неизбежно привлек бы к себе внимание, – и дождались… Один из легионеров что-то выкрикнул, указал в его сторону пальцем.

– Что делать? Что? – Хорст ухватился за меч, мысли метались в голове, будто стайка пьяных мартовских зайцев: «Бежать? Поздно! Сражаться? Бесполезно!».

Он еще успел увидеть, как несколько легионеров пропихиваются сквозь толпу, заметить удивленную гримасу на лице Авти, а затем поле зрения резко затуманилось.

– А? – Из горла вырвался невнятный звук, и Хорст вдруг понял, что сидит на телеге совершенно один, а вокруг клубится знакомый белесый туман.

Пропал город, ворота, другие телеги и люди в них, все исчезло. Он вновь оказался непонятно где, в том месте, где нет даже Порядка, а только жуткая и непонятная магия.

В вышине что-то прогрохотало.

Хорст поднял голову – небо затягивал тот же туман, и разглядеть сквозь него не удалось ничего.

Грохот повторился, еще более мощный, но на этот раз в нем были различимы слова. Хорст прислушался и едва не оглох – на него обрушилась настоящая какофония. Будто две башни, охраняющие ворота Оргирна, ожили и решили припомнить друг другу обиды, которые накопились за века.

– Спаси меня Владыка-Порядок, – пробормотал Хорст и сделал знак Куба, но больше по привычке. Страха он не чувствовал. Туман, некогда казавшийся ужасным, теперь внушал меньше опасений, чем легионеры, тюрьма или яма со змеями…

Хорст ощутил даже любопытство, странное желание походить тут, посмотреть, что к чему. Ведь не может же туман тянуться бесконечно? Должно быть что-то за ним? Тваррррр!..

С неба донесся последний звук споривших великанов, и стало тихо. Хорст увидел, как в тумане возникают завихрения, как он расползается, словно раздуваемый сильным ветром…

А потом телега под ним дернулась.

Глава 10. Ловушка.

Повозка накренилась, и он чуть не свалился на спину. По сторонам виднелись узкие улочки, тесно прижавшиеся друг к другу дома.

– Ни хрена себе! – произнес над ухом дребезжащий голосок Авти. – И где это ты был?

– Где был, где был… – ответил Хорст. – Пиво пил… А что стряслось-то? Мы уже в Оргирне?

Шут хмыкнул: рожа у его молодого приятеля была сейчас уморительной.

– В Оргирне, – сообщил Авти, отсмеявшись. – Где же нам еще быть? А в воротах-то я струхнул. Думал, все, конец нам настал… Эти типы с мечами были настроены решительно!

– И что?

– И то, что ты пропал! Сидел на телеге и вдруг исчез, пустое место осталось, – шут покрутил головой, выпучил глаза, изображая собственное изумление, – я еще рукой для верности пощупал… И что самое странное – никто из наших на это не обратил внимания! Будто так и надо!

– А легионеры?..

– Спросили, где этот, конопатый, – Авти хихикнул, – я им честно ответил, что никого тут нет, что им померещилось. Ну, они покрутились, поругались, да и ушли.

– Да, – Хорст улыбнулся и тут же почувствовал, что веселье покидает его, тает, точно снежинка в ладони, – похоже, что мое пребывание в местной тюрьме не входило в планы Витальфа Вестаронского.

– Похоже на то, – шут ожесточенно поскреб подбородок, усеянный белесыми ростками щетины. – Вот бы знать, что предусматривают эти самые планы?

Орденский обоз неторопливо двигался по извилистым улочкам Оргирна, петляя, будто змея, которой прищемили голову. При виде воинов с алмазом на одежде лица горожан расцветали улыбками, кое-кто махал рукой или даже кричал нечто одобрительное. Мальчишки бежали рядом с телегами, пялились на всадников с восхищением и нескрываемой завистью. Хорст улыбнулся, вспомнив, как и сам в детстве бегал вот так же, страстно мечтая поскорее вырасти, получить лошадь и меч в ножнах, а после одолеть всех врагов, начиная с Толстого Итрульфа с соседней улицы. Камень на черной одежде редаров казался мальчишке тогда самым настоящим, огромным и сверкающим… Наконец он повзрослел, обзавелся мечом, при желании мог раздобыть коня. Вот только Толстый Итрульф перекочевал из врагов в воспоминания, а против мага не поможет никакой меч.

Мечты о победах сгинули, осталась смутная тоска по утраченной свободе…

Открылся порт, вольно раскинувшийся вдоль берега залива. Грязно-бурая вода пахла мерзостно, тут и там среди кусков досок и мусора колыхались рыбы, всплывшие кверху брюхом. В их белых круглых глазах застыл немой укор.

– Ух ты! – восхищенно воскликнул Авти. – Вот красотища!

Хорст поднял глаза. Среди кургузых рыбацких лодок, округлых и широких купеческих кораблей и вытянутых, с хищными очертаниями военных судов выделялся огромный корабль, будто вырезанный из куска неба. Выглядел он так же нереально, как розовый куст на леднике. Крутые борта его лоснились, неправдоподобно высокие мачты казались растущими из палубы деревьями, а нос украшала резная голова огромной ящерицы. Чудище скалило зубы, на морде его застыло выражение бешеной ярости.

– Это что? – спросил Хорст. – Фреалсинни?

– Ага, – кивнул шут, – какой раз вижу, а все одно поражаюсь.

Корабль был изящен, как плывущий лебедь, его хотелось погладить, будто кошку, а от бортов, казалось, исходит мягкое бирюзовое сияние. Хорст ощутил, что куда-то исчез гнусный запах, затихла ворочающаяся в душе грусть.

Такой красотой можно было любоваться бесконечно. Рядом с исполином оставалось свободное пространство, достаточное, чтобы поместилось еще несколько судов, но швартоваться около нелюдей не отваживался, похоже, никто.

Телега проехала в нескольких размахах от носа корабля. На шее украшающей его зубастой твари можно было рассмотреть каждую чешуйку. Она глядела на людей почти осмысленно, и Хорст ощутил, как под кровожадным взглядом по спине забегали мурашки.

– Вот бы поплавать на таком! – мечтательно протянул Авти и тут же в голосе его прозвучала досада. – А приходится вот на этом!

За полосой грязной воды виднелся обычный одномачтовый транспортник, каких десятки во всех портах Полуострова. Борта его блестели от смолы, а треплющийся на корме флаг с алмазом казался грязной тряпкой. Надпись на борту гласила «Длань Творца-Порядка».

– Ох, дождались вас, господин, дождались. – С трапа прямо под ноги коню командора сбежал круглолицый и совершенно лысый человек. Лицо его и блестевшее на солнце темя были одинакового розового цвета, что наводило на мысли о поросятах. – Слава Порядочному Вортею!

Вортей, корабельный мастер, чуть ли не шестьсот лет назад первым соорудил большой корабль в Эрнитоне и за то был причислен к лику Порядочных. Он считался покровителем моряков.

– А что, могли и не дождаться? – спросил ре Вальф, спрыгивая с жеребца. – Это после предоплаты? Открывайте трюм.

– Не извольте сомневаться! – Лысый всплеснул руками, лицо его на мгновение отразило почти детскую обиду. – Все устроим в лучшем виде, клянусь сандалией Порядочного Вортея!

Широкие дверцы, расположенные с кормы, со скрипом открылись, явив темное чрево трюма. Наружу выдвинулись широкие прочные сходни, и оруженосцы принялись одну за другой заводить на корабль лошадей.

Доски кряхтели и громыхали, кони фыркали, наблюдающие за погрузкой матросы лениво переругивались, поминая Хаос, его родственников и богатый список их развратных деяний.

Обозные телеги спешно освобождали от груза, и вскоре на причале выросла груда, сложенная из бочек, мешков, сундуков, рулонов и прочего барахла, без которого не прожить даже отважным воинам Порядка.

– Вы поплывете с нами? – командор подошел, как всегда, бесшумно.

– Конечно, – ответил Авти, оглядываясь, – не думаю, что императорские воины оставили намерение нас изловить!

– Мы двинемся на юг, к мысу Хела, а далее – на восток. Так что высадить вас сможем либо в Агиноре, либо в одном из портов Новой Орды.

– Я не знаю… – Хорст смущенно покосился на своего бывалого приятеля. – А вообще, не слишком ли поздно мы выходим в море?

– Парой недель раньше было бы лучше, – кивнул ре Вальф, – но сюда осенние шторма добираются несколько позднее, чем до Линорана, так что дойдем с помощью Владыки-Порядка. Так где вас высадить?

– Доплывем до Агинора, а там посмотрим, – Авти засопел. – Чего сейчас голову ломать?

– Хорошо. Не забудьте известить меня о вашем решении. – Командор склонил голову еще раз, повернулся и отошел.

– Что за Агинор и Новая Орда? – поинтересовался Хорст.

– Первый – это порт в государстве Кенар, что к югу от империи. – Шут сморщился, с этим местом у него явно связывались не самые лучшие воспоминания. – А Новая Орда – это так далеко, что даже я там был всего один раз. Теперь будет повод побывать еще!

Он захохотал.

– Посмотрим, – Хорст нахмурился, лицо его исказила горькая усмешка, – сам знаешь, мне нет смысла загадывать. Как решит игрок, так и будет.

Последний конь скрылся в трюме.

– На погрузку, – приказал брат Калти. Оруженосцы и послушники, ворча и перешучиваясь, двинулись к куче багажа.

– Пойдем и мы, – сказал Авти, засучивая рукава, – поможем. А то как-то нехорошо отлынивать…

Хорст вздохнул и поплелся за приятелем. Таскать мешки и бочки не хотелось, но стоять в стороне, когда твои спутники трудятся в поте лица, было бы просто стыдно. Дверь отчаянно заскрипела, а Сандир ре Вальф, чтобы пройти в нее, вынужден был пригнуться.

– Слава Творцу-Порядку, – сказал он, делая знак Куба, – закончили с погрузкой, завтра с утра и отплывем.

Изнутри корабль напоминал громадную пещеру, разгороженную переборками на множество комнат, залов и коридоров. Воинов Ордена разместили в нескольких больших помещениях, похожих на сараи. То, куда попали Хорст, Авти и редары, было самым маленьким. Вдоль стен тянулись широкие лежаки, в середине расположился привинченный к полу стол, пахло пылью и сыростью. Слышно было, как наверху, по палубе, топают матросы.

– С утра? – Авти повернулся на бок и зевнул. – Это хорошо…

Время уверенно близилось к ночи, единственная свечка на столе едва горела, и в ее свете лицо шута выглядело жуткой перекошенной маской из белого дерева. В глазах фигляра плясали красные огоньки.

– Как… – Что хотел сказать ре Вальф, осталось непонятным, поскольку сверху донеслись сердитые голоса, потом крики, грохот и лязг оружия.

– За мной! – Командор ринулся к двери.

Хорст вскочил, подхватил меч и бросился за ним. Авти очутился рядом, в руках его тускло блеснули кинжалы, незаменимые как для ловких трюков, так и для человекоубийства.

Выбежали в короткий коридор, который заканчивался лестницей к квадратному люку, оттуда лился тусклый вечерний свет. Хорст ухватился ладонями за скользкие липкие перекладины итут же оказался на палубе, где уши заполнили стоны раненых, вопли сражающихся и лязг оружия.

В первый момент он постыдным образом растерялся.

– Вперед! – рявкнул Авти, выскакивая из-за плеча и бросаясь к трапу, у входа на который воины Ордена сдерживали натиск легионеров. На палубе распласталось несколько тел, кровь, кажущаяся черной, растекалась по отдраенным доскам. – Чего замер?

Хорст сглотнул комок и рванулся в бой. Один из послушников выронил меч и с проклятием отскочил, держась за раненую руку, Хорст тут же занял его место, отбил удар, сделал выпад и лишь сейчас понял, что участвует в настоящем бою и сейчас придется убивать людей…

Его с ног до головы окатило морозцем, и только предупредительный крик Авти заставил дернуться, уклониться от нацеленного в шею лезвия. Хорст шагнул назад и, отбив следующий удар, вдруг осознал, что долго им не продержаться.

Легионеры все были в доспехах, на корабле же в кольчуге оказался только командор и двое часовых, что караулили у трапа. И схватка закончилась бы в считаные минуты, если бы не редары Ордена.

Ре Вальф гаркнул что-то нечленораздельное. Третий редар отряда, горбоносый и молчаливый, чьего имени Хорст пока не узнал, крикнул, и оба воина в черном словно исчезли, превративцшсь в смазанные пятна.

Хорст никогда не видел, чтобы люди двигались так быстро. Он застыл на месте, глядя, как легионеры вылетают за борт. Один громкий всплеск следовал за другим.

– Вот и все, – спокойно проговорил Сандрф ре Вальф, появляясь на том же месте. Лезвие его меча было не окровавлено, а сам командор даже не запыхался, лицо оставалось бледным, на лбу не выступило ни капельки пота.

– Пусть поплавают и охладятся. Брат Ранти, позовите сюда всех послушников в полном вооружении. Личный оруженосец командора кивнул и убежал исполнять поручение. – А теперь, брат Тегер, поведай мне, во имя Владыки-Порядка, что тут произошло!

Хорст трясущимися руками сунул меч и ножны. Тот факт, что бой закончился быстро и почти без его участия почему-то радовал.

– Во имя Творца-Порядка, брат Сандир, – горбоносый редар показал в сторону трапа, – они появились со стороны причала и попытались проникнуть на корабль. Когда отпихнули одного из часовых, я подоспел. На вопрос, что им надо, десятник этих доблестных воинов послал меня в пасть к Хаосу. Я вынужден был обнажить оружие…

Судя по плеску и отборной ругани, сброшенные воду «доблестные воины» остались живы и потихоньку выбирались из воды.

– Вы еще поплатитесь! – гнусаво проорала мокрая фигура, кое-как вылезшая на причал. Незадачливый вояка прыгал на одной ноге и ковырялся в ухе. Его кольчуга дребезжала. – Вы посмели поднять оружие на воинов императора! Гнить вам в темнице!

– Нападение на воинов Ордена сурово карается, – подойдя к борту, громко ответил ре Вальф. – Корабль, взятый в аренду нашим братством, более не является частью империи, и вы должны об этом знать…

– Я – десятник Седьмого легиона Уртилий. – Легкомысленные прыжки прекратились. Рядом с первой фигурой одна за другой возникали новые, такие же мокрые и жалкие. После купания многие легионеры остались без щитов и мечей. – Мне было приказано изъять с вашего корабля обвиняемых в убийстве консула!

– Вот как? – Голос командора не дрогнул. – У нас таких на борту нет.

– Есть! – Голос десятника окреп, из него исчезла гнусавость. – На то имеются точные сведения. Так что лучше выдайте их по-хорошему и плывите куда хотели!

– Нам некого выдавать.

– Ну, тогда кукуйте тут до зимы, – Уртилий нагло захохотал, махнул рукой в сторону выхода из залива, – посмотрим, надолго ли вас хватит…

Хорст глянул в ту сторону. Из воды поднимались башни. Стена между ними едва просматривалась в сгущающемся сумраке, но она там точно была. Как и любой другой порт Полуострова, Оргирн защищался от «морских людей».

– Ладно, – после паузы ответил ре Вальф. – Я подчинюсь и пущу вас на борт, если только увижу приказ с подписью императора.

– Ну, этого я тебе обещать не могу, – видно было, как десятник пожал плечами, – разве что сотника позову.

– Зовите.

Один из стоявших на причале легионеров сорвался с места и убежал.

– Что будем делать? – тихо спросил Хорст, подойдя к Авти. – Может, попробуем вплавь уйти?

– Заметят. – Шут сгорбился, точно на плечи ему давила невидимая тяжесть. – Пока еще светло. Надо выждать, когда стемнеет.

Из люка донеслись шаги и толкотня. На палубу один за другим вылезали послушники в кольчугах и с оружием. На их лицах застыло недоумение – новобранцы Ордена не понимали, с кем предстоит сражаться. На причале наблюдалась какая-то суета – на смену вымокшим легионерам явились другие, сухие и в полном вооружении. Эти не пытались лезть на корабль, но расположились вдоль берега. Багровые огни факелов в их руках отражались в воде, и видно было, как их цепочка расползается в стороны, охватывая весь залив.

– Вот сволочи, – пробормотал Авти, следивший за тем, как зажигаются огоньки на других кораблях, – все хотят перекрыть. Ясное дело, что лазейки останутся, но пока ты одну найдешь, наплещешься в этой грязной жиже по гроб жизни…

– Может, прорвемся? – предложил Хорст, в глубине души понимавший, что это не самая дельная из его мыслей. На судне готовились к предстоящей схватке. Послушники Ордена, повинуясь приказам командора, выстраивались вдоль борта, оруженосцы натягивали тетивы на луки. – Похоже, что ты после сегодняшней стычки вообразил себя великим бойцом, – шут усмехнулся, – но даже будь ты трахнутым Хаосом героем, через этих ребят тебе не прорваться! И он кивнул в сторону причала, где тесным строем стояли легионеры. Блики ползали по пластинам доспехов, округлым шлемам с гребнями, играли на наконечниках копий.

Издалека слышались смех и разговоры, а потом все стихло. Строй с негромким лязганьем разошелся, и сквозь него прошагал высокий человек в точно таком же, как у прочих легионеров, снаряжении, но в высоком шлеме, украшенном роскошным плюмажем. В полумраке казалось, что на голову вновь появившемуся уселась птица с длинным белым хвостом.

– Я – сотник Седьмого легиона Фарки, – сообщил обладатель роскошного шлема хриплым голосом, – и именем императора требую, чтобы вы допустили нас на борт!

– Повторю вам, почтенный сотник, – отозвался ре Вальф, – то же самое, что сказал вашему десятнику. Я пущу вас на корабль, только когда увижу приказ с подписью императора…

Сотник заколебался – с одной стороны, ему явно хотелось отдать воинам приказ, чтобы те вразумили наглецов силой, но с другой – он прекрасно понимал, что поднявший оружие на Орден может забыть о продвижении по службе и запросто заработать немилость церкви. А то и Исторжение в придачу.

– Хорошо, – проговорил Фарки, – приказ этот есть, но насколько я знаю, его привезли в военный лагерь около границы. Сюда мы сможем доставить его к утру.

– Ладно, – ре Вальф кивнул, – мы будем ждать.

– Ух, до утра точно доживем! – бодро пробормотал Авти. – Я вне себя от радости!

Хорст угрюмо промолчал.

– Сохраняйте бдительность, – приказал командор брату Тегеру, – после полуночи я вас сменю. А вы, – он повернулся к приятелям, – следуйте за мной.

Свечка на столе успела прогореть, и в помещении стоял душный запах горячего воска. Ре Вальф вытащил из мешка новую, поджег и вставил в подсвечник. Тьма отступила к стенам.

– Садитесь. – Один из лежаков скрипнул под весом командора. – Надо решить, что будем делать.

– Если честно, то я не знаю, – Авти выглядел настолько усталым, точно сутки перед этим не спал, – может быть, проще сдаться? Чего время тянуть?

– А что, если где-нибудь спрятаться? – предложил Хорст. – Корабль-то большой.

– Они обшарят каждый уголок, – проговорил ре Вальф, залезут во все бочки и даже под хвосты лошадям. Я…

– Что за хрень? – Авти встрепенулся, подобрался, в руке его блеснул кинжал.

Хорст проследил за взглядом приятеля. Из угла, куда таращился шут, разливалось мягкое зеленоватое сияние. Оно все усиливалось, и казалось, что светятся сами стены.

– Во имя Владыки-Порядка! – пробормотал ре Вальф, вставая. Ладонь его легла на рукоять меча. Сияние сделалось нестерпимо ярким, Хорст прикрыл глаза рукой.

Что-то негромко хлопнуло, и свет померк. В углу стоял некто высокий и худой, как алебарда, в просторных, ниспадающих до пола одеждах.

– Фреалсинни! – выдохнул шут.

– Не стоит браться за оружие! – проговорила высокая фигура, делая шаг вперед. Хорст увидел длинные темные волосы, местами покрытые чем-то вроде зеленой плесени, светлые глаза нелюдя сверкали. – Я не причиню вам вреда!

На языке людей фреалсинни говорил совершенно правильно, но странный певучий акцент и мягкий голос превращали обычные слова в нечто вроде торжественного гимна.

Демонстрируя мирные намерения, незваный гость поднял пустые ладони. Потолок для него был низок, и фреалсинни приходилось стоять с согнутой шеей.

– Что вам угодно? – поинтересовался ре Вальф. Он не выглядел удивленным, словно к нему каждый день наведывались подобные гости. Авти крутил в пальцах кинжал, а Хорст все никак не мог оправиться от изумления.

– Я предлагаю спасти ваших товарищей, – пропел фреалсинни и улыбнулся.

– Чего? – не очень вежливо спросил Авти, а Хорст ощутил, как мысли в голове смешались в кучу. Явившийся из стены нелюдь, готовый спасать и помогать – такого не выдержит и самый крепкий рассудок!

Командор нахмурился.

– Что именно вы хотите предложить, во имя Владыки-Порядка? – спросил он. – Кого именно и от чего вы хотите спасать?

– Мы знаем о делах людей больше, чем принято считать. – Это прозвучало, как признание в любви. – И осведомлены обо всем, что происходило на причале сегодня. Нам известно, кто конкретно и как убил консула, – Хорст вздрогнул, – и мы готовы забрать виновников случившегося к себе на корабль, пока воины императора будут обыскивать ваш.

– Как забрать? – Ре Вальф, судя по всему, не отличался легковерием. – И какая вам с того выгода?

– Нам ведомы иные пути, незнакомые вам, народам Восхода. – Фреалсинни шевельнулся, взмахнул руками, одежды его чуть слышно зашелестели…

Кусок стены исчез. Вместо нее появился коридор, стены которого излучали зеленый свет, будто их сложили из малахита.

– Трахни меня Хаос! – неизысканно высказался Авти.

– Мы уйдем этим путем, по нему же и вернемся. – Фреалсинни не обратил на ругательство никакого внимания. – А что до выгоды, она есть. Не сомневайся в ней, доблестный воин. Только учти, что ее нельзя измерить в золотых сотнях.

– Мы должны подумать. – Командор развернулся к сидящим рядом приятелям. – Вам решать.

– Не доверяю я этому зеленому дылде, – сказал шут, кривясь, как от зубной боли, – но компания легионеров и имперских палачей нравится мне еще меньше. Так что я, пожалуй, согласился бы. – Хорст?

– Я… готов идти с ним. – Бывший сапожник внезапно ощутил, что страха нет, осталось только любопытство.

– Отлично, – проговорил фреалсинни еще до того как ре Вальф развернулся. Слух у него, похоже, был не хуже кошачьего, – следуйте за мной.

В горле запершило. Хорст сглотнул комок, сделал шаг в сторону мерцающего коридора, почувствовал, как в ногах проклевывается ватная слабость. Авти зло оскалился и выступил вперед.

– Веди, длинный! Надеюсь, пиво у вас там есть?

И по нарочитой браваде своего извечного спутника Хорст вдруг понял, что битый жизнью шут тоже испугался. От этого почему-то стало легче, исчезла постыдная дрожь, а шаги сделались уверенными.

– Найдется, – ответил фреалсинни и первым направился в коридор.

Хорст шел последним. Он ощущал, как пол – пол? – под ногами слегка пружинит, будто торфяник. Протянул руку, чтобы коснуться стены, но на той тут же вздулся лимонного цвета волдырь, верхушка его засветилась, набухла, точно блестящий сосок…

– Не надо этого делать, – проговорил фреалсинни, не оборачиваясь.

Хорст отдернул руку, волдырь с разочарованным шипением втянулся в стену.

– Это что, магия? – поинтересовался Авти, когда светящаяся зелень растаяла, открыв просторную, совершенно круглую комнату.

– Нет, – фреалсинни повернулся к людям. – Это искусство вы не способны освоить и даже просто понять, а подходящего слова для него в человеческих языках нет.

Хорст стоял, разинув рот: дверей видно не было, а стены сплошь покрывали гобелены – сплетение кустов и странных корявых деревьев с черными стволами, в нижней части – трава и крупные золотые цветы, похожие на чашки. Складывалось впечатление, что вокруг них – лес.

Доски высокого, под рост хозяев, потолка излучали мягкий приятный свет.

– Эх, жаль, – Авти вздохнул, – а то если бы я умел открывать такой проход, мигом разбогател бы… Пара визитов в императорскую сокровищницу – и все дела!

– Располагайтесь, – фреалсинни улыбнулся и повел рукой, – и чувствуйте себя как дома… Так, кажется, говорят у вас.

– А как у вас? – Хорст с подозрением оглядел глубокое кресло, обитое розовой кожей, потрогал и только после этого отважился сесть. Оказалось мягко и удобно.

– У нас… – фреалсинни на мгновение задумался, тряхнул головой, – эти слова можно перевесты так: пребывай в месте своего духа!

– Мудрено! – Авти устроился в точно таком же кресле и внимательно разглядывал стоящий в центре помещения столик. Ножки его были выточены в виде звериных лап, а столешницу покрывала инкрустация из белых, красных и золотых шестиугольников.

– Позвольте вас угостить. – Фреалсинни с легкостью распахнул крышку огромного сундука и полез внутрь. Оттуда он извлек бутыль темного стекла и три бокала. В их толстых стенках искрился и переливался падающий с потолка свет.

– Это что такое? – спросил шут, принимая бокал, наполненный напитком вишневого цвета.

– Вино, – фреалсинни уселся в третье кресло, – а посуда из горного хрусталя. Лучшее средство от отравления – если в напитке яд, то стенки мутнеют.

Хорст отхлебнул, ощутил на языке приятную терпкую сладость.

– Здорово, – сказал он, – а все же, почему вы нас спасли? Что вам за дело до людей?

По напряженному, серьезному лицу Авти было видно, что ответ на этот вопрос интересен и ему.

– Если сказать правду, – фреалсинни допил вино и поставил бокал на столик, – то нам до обычных людей, действительно, нет никакого дела. А вот что касается вас… – Взор необычайно светлых, прозрачных глаз нелюдя ощущался почти телесно, как давление на лицо. Хорст испытывал желание отвернуться, но не отвел взгляд и даже вспотел. – Наша родина очень далеко, и, отправляясь в путь через море, мы берем с собой прорицателя.

– Прорицателя? – удивился Авти. Он выхлебал вино в один глоток и теперь жадно поглядывал на бутылку.

– Того, кто видит линии мира, – туманно объяснил фреалсинни, – кто может провести корабль мимо бурь, водоворотов и морских чудовищ. Так вот наш прорицатель сегодня заявил, что вы оба чем-то важны для мира, и мы, как его часть, должны вам помочь.

– А нам можно узнать, чем именно мы важны? – спросил Хорст. – Или хотя бы встретиться с этим прорицателем…

– Исключено, – на губах фреалсинни заиграла грустная улыбка, – прорицатель не может общаться с чужаками, это опасно для его дара. Даже то, что вы находитесь на борту, уже представляет собой некоторый риск.

– Понятно. – Хорст ожесточенно поскреб голову. Хотя бы одна из загадок фреалсинни оказалась разрешена – так вот почему они не пускают людей на свои корабли!..

– Угощайтесь, – фреалсинни кивнул на бутылку, – и если еще что-то вам интересно, спрашивайте. Во всем, что не касается тайн, я готов удовлетворить ваше любопытство.

Авти торопливо пил вино, шумно прихлебывал, алая жидкость бежала по подбородку, пятнала серую рубаху, точно кровь из раны. Шуту было явно не до вопросов.

Хорст задумался – спросить хотелось о многом: что за деревья на гобелене, почему светится потолок и что за коридор, которым их привели сюда? Но он понимал, что любой вопрос, невинный на взгляд человека, может показаться грубым для фреалсинни. Спросишь не то – хозяин обидится и вовсе откажется разговаривать.

Взгляд сам собой упал на инкрустированный столик.

– Это что, для игры в хнеф… хнефатафл?

– Такой игры я не знаю, – фреалсинни с любопытством уставился на собеседника, – но это, действительно, игровая доска. Сейчас я вам покажу…

Он убрал бутылку на пол, щелкнул пальцами, и на столешнице, соткавшись прямо из воздуха, возникли светящиеся фигуры трех цветов – золотистые, серебристые и будто вырезанные из рубина.

– Три? Почему? – удивился Хорст.

– В нэрли’оэлл играют втроем, – ответил фреалсинни, – у каждого игрока свое войско, и он должен одолеть двух других.

Хорст пригляделся – фигурки были причудливые и очень странные. Некоторые изображали фреалсинни, едущих на животных, напоминающих исполинских свиней, другие – деревья, корабли или вовсе непонятные столбы из положенных друг на друга плоских камней.

– Вот это, – длинными тонкими пальцами фреалсинни дотронулся до чего-то непонятного, смахивающего на пенек, – место духа, его нужно пленить. Тот, кто сделал это, тут же выигрывает…

– А это? – Авти ткнул пальцем в оскалившего клыки зверя, то ли льва без гривы, то ли рысь с длинным хвостом.

– Это – тигр, – пояснил фреалсинни, – он ходит вот так…

Он объяснял и показывал. Хорст запоминал, как двигаются по разноцветным шестиугольникам воины и корабли, деревья и правители, места духа и хранители силы (те самые столбы из камней). Слушая объяснения, он увлекся и забыл, где находится и кто именно является его собеседником. И, взглянув в лицо с зеленоватой кожей, оторопел от неожиданности.

– Можем попробовать сыграть, – предложил фреалсинни, закончив объяснения, – нас как раз трое, а времени до вашего возвращения еще предостаточно. Или вы хотите спать?

Хорст зевнул, внезапно осознав, что сейчас, скорее всего, глубокая ночь. Мускулы ныли, мысли слегка путались, но лечь спать тут, на чудесном корабле, приплывшем из далеких морей? Ни за что!

– После смерти отоспимся, – отозвался Авти и, услышав его слова, фреалсинни удивленно нахмурился. – Так что давай играть…

– А… я понял. – Хорст покосился на изумленную физиономию фреалсинни. Впрочем, вскоре тот был, как и прежде, невозмутим. Бывший сапожник удовлетворенно отметил, что и нелюдя можно смутить или сбить с толку, точно так же как человека, – двигайте кресла ближе…

Обитая розовой кожей мебель оказалась на удивление легкой. Хорст пододвинулся вплотную к столу, к тому его углу, где на клетках трех цветов расположилась золотистая армия.

Авти осторожно потыкал пальцем доставшиеся ему алые фигурки, точно не веря в то, что они настоящие.

– Кто ходит первым, определяется жребием, – в вытянутой ладони фреалсинни появились три палочки, – тащите. Кому достанется короткая, тому и начинать.

Они переставляли фигурки по игровому полю, и те двигались с мягким стуком. Золотое, белое и алое сияние смешивались, то и дело раздавались возгласы:

– Беру!..

– Бой!..

– Заход!..

Хорст перестал замечать время, целиком погрузился в игру, пытался предугадывать действия соперников и построить собственный хитроумный план…

И поэтому несказанно удивился, обнаружив, что его место духа намертво блокировано двумя тиграми и осадной башней фреалсинни.

– Увы, – развел тот руками, – вы проиграли!

– Трахни меня Хаос! – Хорст впервые использовал столь грубое ругательство и сам поразился собственной горячности.

– Это мое! – Авти усмехнулся и погрозил пальцем. – Ты должен Владыку-Порядка поминать, и все…

Хорст смущенно засопел.

Шут сопротивлялся несомненно более опытному фреалсинни с неожиданным упорством. Должно быть, ему прежде доводилось не раз играть в хнефатафл и поэтому принцип нэрли’оэлл он понял куда лучше, чем Хорст.

Фреалсинни подолгу думал, сплетая пальцы под подбородком, в лице его проступило беспокойство. Когда последняя из фигур Авти оказалась, наконец, побита, он облегченно вздохнул и утер выступивший на высоком лбу пот.

– Ах ты, клянусь драным Хаосом, продул! – Авти стукнул себя по коленке и захохотал, но тут же смолк, когда снизу донесся мощный и протяжный, полный торжества рев. Пол ощутимо вздрогнул.

– Это что? Вы в трюме каких животных держите?

– Нет, – фреалсинни улыбнулся, – это я радуюсь, точнее – аллэ'виллаэ…

– Чего? – шут нахмурился. – То есть как «вы»? Вь же тут? А там кто орет?

– Вот, смотрите, – фреалсинни поднял одну из фигурок, изображающую его сородича на толстом уродливом скакуне, – вы думаете, это один из нас верхом на каком-то животном? Как человек на лошади, так?

– Так, – подтвердил Хорст.

– На самом деле это одно существо. А то, что вы привыкли видеть – лишь половинка от него, именуемая кори'виллаэ.

Хорст ощутил, что не в силах понять сказанное. Мысль о том, что на свете есть существо, состоящее из двух частей, да еще спокойно обходящихся друг без друга какое-то время, показалась ему дикой…

– То есть вы вот с этим самым, – Авти ткнул в одну из фигурок, – одно целое? Он и вы – одно?

– Именно, – фреалсинни кивнул, – как если бы у вас голова могла слезать с тела и разгуливать сама по себе. У аллэ'виллаэ нет глаз, нет носа и ушей. Кори'виллаэ не может долго ходить, не имеет органов воспроизведения. Когда мы первый раз увидели людей, то сочли их поначалу какими-то странными половинчатыми существами…

– Помилуй нас Владыка-Порядок, – пробормотал Хорст, – теперь я понимаю, почему вы не отходите далеко от кораблей. Части тела должны быть рядом.

– Верно, – кивнул фреалсинни, – наш истинный облик напугал бы людей, поэтому мы прячем аллэ'виллаэ.

– Почему же вы тогда нам об этом рассказали? – уточнил Авти.

– Мы плаваем сюда больше двух столетий. Люди привыкли к нам, так что можно потихоньку открывать правду. Несколько кораблей из Стагорна побывали в наших землях, так что скоро моряки и купцы всё равно растрезвонят новость во всех кабаках.

– Только им никто не поверит! – хмыкнул Хорст. – Скажут, что байки!

– Поначалу – да, – фреалсинни покачал головой, – а потом мы сами откроем правду…

Он встал и совершенно бесстыдным для человека жестом задрал одежду, подняв ее чуть ли не до подмышек. Под белоснежным балахоном не оказалось ничего, и взглядам людей предстали тонкие ноги без коленных выступов, больше похожие на щупальца. Заканчивались они не ступнями, а нелепыми плоскими выступами, похожими на перепончатые утиные лапы.

Никаких признаков гениталий или задницы не наблюдалось, а внутреннюю поверхность бедер и лодыжек фреалсинни покрывали десятки сочащихся чем-то розовым шишечек, похожих на волдыри.

Хорст ощутил, как к горлу что-то подступило, закружилась голова.

– А это что такое? – Авти пялился на фреалсинни без всякого стеснения.

– Это – присоски, с их помощью аллэ'виллаэ соединяется с кори'виллаэ в одно целое.

– Понятно, – шут усмехнулся, – и лучше бы вам опустить шмотки, а то моего приятеля сейчас стошнит прямо на красивый стол.

– Конечно. – Балахон с легким шорохом коснулся пола. – Еще вина?

– С удовольствием. – Ответ Авти был предсказуем. Чтобы он отказался от дармовой выпивки, должно было случиться нечто совершенно невероятное.

Хорст сидел, откинувшись в кресле, и ему было совсем не до вина. Существо, выглядящее почти как человек, оказалось настоящим чудовищем! В голове копошились неприятные мысли. Он вдруг осознал, что многие люди, смотрящиеся довольно обыденно, ездят на таких же вот аллэ'виллаэ из злобы, жадности и зависти, но при этом тщательно скрывают их от посторонних глаз…

Так что сходство между двумя расами было куда большим, чем думают сами фреалсинни.

Авти о чем-то расспрашивал гостеприимного хозяина, тот отвечал, бутылка звякала о бокалы, а Хорст отчаянно боролся со сном. Судя по ломоте в суставах и слипающимся глазам, приближалось утро.

– Ну что, когда вы нас назад отправите? – поинтересовался Авти.

– Для начала я должен выяснить, что сейчас происходит на вашем корабле, – фреалсинни поднялся, – подождите немного.

Хорст без особого удивления наблюдал за тем, как в сплошной на первый взгляд стенке возник темный проем. Фреалсинни шагнул в него, и тут же кусок гобелена вернулся на место.

– А ведь случись чего, мы отсюда не выберемся, – пробормотал Хорст, оглядываясь. – Да и оружие против этих зеленых может не выручить…

– Поздно дергаться. – Лицо Авти перекосила злая усмешка. – Хуже, чем в яме со змеями, все одно не будет!

Стена вновь раскололась, из открывшегося прохода шагнул фреалсинни.

– Прошу, – сказал он с улыбкой, – воины императора покинули ваш корабль. Можно возвращаться.

Хорст встал. По глазам ударило знакомое малахитовое сияние.

Глава 11. Дурной маг.

Ветер холодил кожу, бросал в лицо пригоршни соленых брызг. Хорст ощущал, как его качает вместе с кораблем, чувствовал прочный, надежный фальшборт под руками, но глаза не открывал. Боялся, что голова вновь закружится, а давно пустой желудок задергается в рвотном спазме.

Шел второй день, как корабль под флагом Ордена выбрался из ловушки в порту Оргирна, и все время после этого Хорст боролся с морской болезнью. Пока – без особого успеха. За спиной послышались шаги и дребезжащий голос, в котором не было и тени сочувствия, проговорил:

– Ну что, как ты?

– Живой, слава Владыке-Порядку, – просипел Хорст.

– А я вот решил тебя проведать, – сообщил Авти, – а то скучно с этими занудами. Молятся сегодня целый день. Как с утра завелись, так и не могут остановиться.

Хорст с некоторым трудом вспомнил, что сегодня Великое Творение – один из главных церковных праздников. Каждому истинно верующему в такой день предписаны пост и покаяние, а для служителей – шесть молебнов вместо обычных трех. Неудивительно, что воины Ордена заняты с самого утра.

– Спасибо за заботу, – Хорст глубоко вздохнул, выпрямился и рискнул открыть глаза.

За фальшбортом простиралось море – пологая серо-зеленая равнина, испещренная катящимися буграми с белой оторочкой. Где-то далеко, там, где вода сходилась с небом, в кудрявые темно-синие облака опускалось ярко-оранжевое солнце.

Тошнота на мгновение вернулась, но тут же исчезла.

– Уже вечер?.. – Из-за болезни Хорст несколько выпал из нормального хода времени.

– Он самый, – кивнул стоящий рядом шут. Он глядел на светило, не щурясь. – Проводить тебя вниз?

– Нет! – Хорст с содроганием вспомнил темное и вонючее помещение, где располагались путешественники. – Скажи лучше… как могут редары Ордена двигаться так быстро? Это же невозможно для человека!

Авти засопел, глянул на приятеля с интересом.

– Почему ты думаешь, что я это знаю? – спросил он.

– Поздно притворяться неосведомленным, – Хоре нашел силы улыбнуться, – ты мне столько про Орден рассказал, что теперь не отвертишься!

– Уел, трахни меня Хаос! – Шут загоготал, и словно в ответ большая волна с шумом врезалась в борт. Корабль вздрогнул. – Для обычного человека, в котором намешано Хаоса и Порядка в разных мерах, это и в само деле невозможно. Но тот, кто получает право на черные одежды, – истинное дитя Порядка, и тело слушается его беспрекословно.

Хорст вспомнил мягкую, неслышную походку редаров Ордена, их странную манеру перемещаться. Даж брат Калти, толстый и неуклюжий на вид, двигался с потрясающей ловкостью.

– Здорово, – заметил Хорст. – Интересно, а вне Ордена подобного можно достичь?

– Вряд ли, – пожал плечами Авти, – по крайней мере я о таком не слышал.

Свистевший в парусах ветер на мгновение смолк, и ушей коснулось пение, доносящееся из-под палубы. Воины Ордена восхваляли Порядок, и голоса их слились в грозный хор. Хорст ощутил, как по спине забегали мурашки.

Он стоял посреди обширного помещения. В узкое окно, забранное решеткой, протискивался тусклый лунный свет. Из полумрака выступали обитые дубовыми панелями стены, высокие потолки, пол под ногами поскрипывал при каждом движении. С потолочной балки свисали колбасы, похожие на чудовищно толстых пиявок, на стене блестели повешенные в ряд сковородки. Хорст силился вспомнить, где он видел все это. Память сопротивлялась и уворачивалась, и все же он помнил, что был здесь и столкнулся с чем-то, чем-то очень… Свеча на столе неожиданно вспыхнула, заставив Хорста вздрогнуть. Ее свет вырвал из мрака фигуру сидящего человека. В ней не было ничего жуткого или неприятного, но в темном силуэте нельзя было разглядеть какие-то отдельные черты, и Хорст ощутил, как в сердце заклубился леденящий ужас… Он попробовал шагнуть назад, но понял, что уже не способен двигаться. И даже не в силах раскрыть рта или моргнуть. Мускулы скрутила болезненная судорога, сползающая по виску капля пота нещадно щекотала кожу.

Силуэт пошевелился, стали видны морщины на смуглом лице, темные глаза… Горящие золотым светом! Хорст задергался, как попавшая на крючок рыба. Он рвался, чтобы освободиться от этого кошмара и убежать, спрятаться. Меньше всего на свете он хотел вновь встретиться с этим… существом. Витальфом Вестаронским по прозвищу Тихий Маг.

Маг взирал на него с неподдельным интересом, глаза его светились, но лицо оставалось совершенно неподвижным. Неровный свет, источаемый свечой, выделял в аккуратно подстриженной бородке серебрящиеся нити седины.

«Это сон! Это всего лишь сон!» —попытался успокоить себя Хорст. Он прекрасно помнил, что находится на судне «Длань Творца-Порядка», которое плывет на юг от Оргирна, а этот жуткий дом и маг – все только снится…

Витальф улыбнулся, самым краешком рта, но презрения в этой улыбке хватило бы на пятерых. Поднял руку так, чтобы ее было хорошо видно, и медленно согнул указательный палец.

Хорст ощутил болезненное желание поклониться. В пояснице что-то хрустнуло, и бывший сапожник вдруг обнаружил, что он подобострастно глядит в пол. Хорст попробовал распрямиться, но тело ему не повиновалось, точно окаменело.

Мускулы спины сами собой сократились, возвращая его в прежнее положение.

Маг еще раз улыбнулся, погрозил пальцем и… исчез. Хорст вздрогнул, ощутил, что у него из нутра выдирают нечто большое и колючее. Раскрыл рот, чтобы заорать, и тут сообразил, что лежит.

Сердце трепетало в груди, точно напуганная птаха, пойманная в силок, лицо было мокрым от пота. На соседних лежаках безмятежно похрапывали спутники, а вокруг клубилась душная тьма корабельных внутренностей.

Волны с легким шорохом оглаживали борта.

Хорст пошевелился, еще не веря, что вывалился из безумного видения в явь. Что это было – сон? Или прав Авти, и там, где замешана магия, сны ничем не отличаются от реальности?

Зачем тогда показался маг? Ведь мог это сделать в любой момент, но нет, не тревожил личными визитами. Долго, почти четыре месяца. А тут появился. Власть продемонстрировать? Напомнить зарвавшейся фигуре, кто она есть на самом деле?

Возможно, очень даже возможно.

Хорст лежал в темноте и думал о том, что вряд ли сможет уснуть после такого… Голова была тяжелой, как колода, не отошедшее после болезни тело напоминало мешок с сырым песком, а мысли текли рваные и бестолковые, будто простыни, сшитые из старой рыбацкой сети. Отчаяние давило на душу не хуже могильной плиты.

Корабль поворачивал тяжело, как нагруженный бревнами воз. Скрипело что-то в снастях, трещал наклонившийся корпус, а Хорст все не мог оторвать глаз от города на берегу.

На взгляд северянина он выглядел несколько странно: никакого дерева или камня, сплошь желтая глина. Обмазанные ей домики вольготно разбежались по нескольким холмам, огражденным высокой стеной, а с юга еще и рекой, широкой и мутной.

Около тех домов, что побольше, зеленели сады, заостренные башни тянулись вверх, норовя проткнуть небо.

– Агинор, – сказал Авти с такой гордостью, будто сам построил этот город. – Когда-то тут была граница империи и маленькая крепость.

– Когда? – поинтересовался Хорст.

– Давно, – шут рассмеялся, – я этого, по крайней мере, не застал.

– А я уж думал, что ты сотни лет по Полуострову бродишь, – усмехнулся Хорст, – ну что, надо решить, сойдем тут или дальше поплывем?

– Разве что для того, чтобы зазимовать, – шут почесал нос, огладил потихоньку отрастающие усы. – Путь отсюда только на север, в империю, где нас ждут с распростертыми объятиями.

– Ага, стражники и ядовитые змеи, – Хорст фыркнул, – а если поплывем дальше?

– Цель плавания – Южный порт на Перешейке, у самой Стены. Оттуда не так сложно добраться до Сар-Тони, что в Восточном княжестве. А там до Вестарона, куда ты так рвешься, рукой подать.

С последним утверждением шут погорячился. От Сар-Тони до столицы Вестаронского княжества лежало почти полторы сотни ходов, но по сравнению с расстоянием до Агинора это казалось сущим пустяком.

– Тогда плывем дальше, – промолвил Хорст.

– Плывем, – безмятежно кивнул Авти, – а вон и командор идет. Сейчас его обрадуем!

Ре Вальф выслушал новость спокойно, кивнул и отошел в сторону.

Корабль медленно двигался к устью реки, и вода за бортом становилась все более мутной. Город приближался, стало видно, что стена его сложена из кирпичей, а по ее верху расхаживают стражники. Сверкали на солнце островерхие шлемы и наконечники копий.

Стены, запирающей гавань, у Агинора не имелось, только отрезки огораживали ее с боков. Порт располагался на реке, довольно далеко от устья, и пресная вода защищала его от «морских людей» лучше всяких оборонительных сооружений.

Кораблей у причалов было немного, вода лениво плескалась у берега, качая всякий мусор. Множество чаек висело в воздухе, иные пролетали рядом с кораблем, посматривая на людей маленькими злыми глазками.

– А это еще кто? – спросил Хорст при виде высыпавших на причал людей в драных халатах. Они махали руками и издавали вопли столь пронзительные, что могли соперничать с чайками.

– Грузчики. Кормятся в порту и живут рядом, – махнул рукой шут. – Не думаю, что на нашем корабле они много заработают. А что орут так – привыкай. Тут, в степях, все голосят, точно бабы при родах.

Корабль подплыл к причалу и мягко ткнулся в него, будто теленок в бок матери. Грузчики встрепенулись и, словно стая цветастых и горластых птиц, ринулись к швартовочным тумбам.

– Эх, повеселимся сегодня! – мечтательно проговорил Авти. – Я тут такие кабаки знаю!

Хорст обреченно вздохнул. Пива хотелось, но уж никак не безобразия. Его-то разгульный шут учинит непременно.

– Постарайтесь вернуться до полуночи. – Командор смотрел на Авти с каким-то непонятным выражением лица. Если бы речь велась о нормальном человеке, Хорст бы решил, что редар встревожен. – Ты сам не хуже меня знаешь, что тут могут зарезать из-за медной монетки.

– Да ладно. – Шут махнул рукой, и на лице его расплылась залихватская улыбка, с какой Авти обыкновенно совершал самые гнусные проделки. – Что я, маленький, что ли?

– Нет, но все же, – ре Вальф покачал головой, – понятное дело, что вы не люди Ордена и приказать я вам не могу. Но лучше бы вы остались на борту.

– Вот именно – приказать не можешь! – Шут воздел костлявый палец. – Пойдем, Хорст! Хватит слушать нравоучения этого зануды!

Командор остался на палубе, сходни прогрохотали под ногами. Несколько сидящих прямо на земле оборванцев, тощих и смуглых, как загорелые скелеты, ошпарили чужаков пристальными взорами. Авти продемонстрировал кинжал, и взгляды тут же рассеялись по сторонам.

– Куда мы идем? – спросил Хорст, глядя на одинаковые маленькие домики, мимо которых топали приятели. Короткие и узкие улочки сплетались в настоящий лабиринт, но Авти выбирал дорогу очень уверенно.

Населены трущобы были очень плотно. Под ногами ползали дети, псы валялись в тени, высунув языки, вокруг мусорных куч жужжали мухи. Из домов доносились пронзительные крики и растекались запахи незнакомых блюд.

– В кабак, – мечтательно отозвался шут, – где есть пиво, не очень добродетельные девицы и еще кое-что… Укуси тебя Хаос!

Последняя фраза относилась к собаке, с рычанием бросившейся на приятелей. Она ловко увернулась от пинка и ухитрилась вцепиться Хорсту в сапог. Только чувствительный удар по хребтине заставил зверюгу разжать челюсти. С разочарованным ворчанием она попятилась.

– Как-то это негостеприимно! – Хорст с сожалением осмотрел пострадавшее голенище.

– Твое счастье, что ты не сталкивался с местным гостеприимством, – усмехнулся Авти. – От него умереть проще, чем от иной болезни! Кормят и поят, пока не лопнешь!

Словно намереваясь подтвердить сказанное, из дверей очередного дома вывалился седобородый дед в ярко-желтом халате, почти упал на шута, вцепился тому в ворот и разразился длинной фразой, из которой Хорст не понял ни слова.

Пахло от старика гадостно – протухшим пивом и куриным пометом.

– Отвали, – сказал Авти, отпихивая старикана, – и нечего совать руку мне в карман! Я могу и ножиком пырнуть!

Последний аргумент оказался самым действенным. Дед отшатнулся, сверкнул темными глазищами.

– Клянусь Владыкой-Порядком, случайно получилось! – пробормотал он. – Извини, дорогой!

И улыбнулся, блеснув прекрасно сохранившимися зубами.

– Так они знают лесное наречие? – удивился Хорст, распространенный на севере Полуострова язык называли чаще всего именно так.

– Разумеется, – кивнул шут, – как-никак довольно долго были частью империи, хоть по крови и степняки. Так что знают, хотя и предпочитают разговаривать на степном. Вот дальше на восток будет хуже. Все трещат, будто сороки, а ничего не понять!

Миновали городские ворота, створки которых намертво вросли в землю и, казалось, навечно застыли в открытом состоянии. Несколько стражников, устроившихся на широкой скамье, были заняты игрой в кости и не обращали на прохожих никакого внимания.

– Ничего себе! – поразился Хорст. – Как так можно?

– А кого им бояться? – Авти улыбнулся. – «Морским людям» и степнякам река мешает, холиасты далеко, империя тоже. Не пропустить в город разбойников – вот и все заботы.

За стенами улицы расширились, дома стали выше. Постройки были опоясаны глиняными заборами, из-за которых приветственно качали ветками фруктовые деревья, усеянные желтыми и розовыми плодами.

– Персики, – шут облизнулся, – такого ты у себя в Линоране не сыщешь! Но ничего, мы сегодня других плодов отведаем!

Кабак в Агиноре мало чем отличался от собратьев в Стагорне или Эрнитоне, разве что выстроен был из кирпичей. Приземистое широкое здание встретило приятелей доносящимися изнутри удалыми воплями и храпящим у крыльца мужичком.

– Слабак! – хмыкнул Авти, переступая через тело. – Вот мы сегодня покажем, как гулять надо!

Внутри оказалось душно и тесно, как на старом кладбище. Под ногами хлюпало пролитое пиво и хрустели выбитые зубы, откуда-то сочился сладко пахнущий дымок, слышались невнятные выкрики и стук кружек.

– Пива нам, да побольше! – провозгласил Авти, небрежно спихивая с лавки мужика с совершенно неподвижным, остекленевшим взглядом. Тот мягко, как мешок с сеном, свалился на пол и остался лежать.

Хорст заметил, как на них обратились неприязненные взгляды. Чужаков тут вряд ли любили.

Принесли пиво. Хорст сделал первый глоток и едва не поперхнулся – напиток оказался кислым и вдобавок отдавал чем-то горелым. Возникло подозрение, что туда добавили какой-то гадости.

Авти все это мало смутило. Он хлестал кружку за кружкой. Лицо его становилось все краснее, улыбка – шире и бесстыднее, а глаза – подвижнее и наглее.

В перерыве между двумя тостами Хорст огляделся. Кабак заполнял самый разный народ, рядом сидели люди в рванье и обряженные в халаты из роскошной, шитой золотом парчи. По залу сновали полуодетые официантки, их хлопали по смуглым ягодицам, хватали за грудь, тащили на колени.

Девицы взвизгивали и отбивались, но не очень деятельно. Ясно было, что ублажение посетителей тоже входит в их обязанности.

– Сейчас еще выпьем, – сказал Авти после то ли седьмой, то ли восьмой кружки, – и пойдем заказывать девочек… или подымим…

– Что значит подымим? – спросил Хорст.

– Под этим залом есть подвал, – шут ткнул пальцем вниз, – сидящие там вдыхают особый дым и видят сладкие грезы!

– Да? – хмыкнул Хорст. Теперь стало ясно происхождение дурманящего аромата.

Люди, расположившиеся за соседним столом, вдруг разразились яростными криками. Хорст вздрогнул, рука невольно потянулась к мечу. Но вопли стихли так же внезапно, как и начались.

– Чего это они? – спросил Хорст.

– Так тут здравицу произносят, – ответил Авти, выливая из кувшина последние капли. – Ох, что-то меня развезло с этой просяной гадости…

– Что, не нравится наше пиво? – Из-за соседнего стола поднялся могучий, поперек себя шире, мужик. Окладистая черная борода спадала ему на грудь, а в глазах блестела злоба. – Тогда выметывайся отсюда!

– Хрен тебе! – Авти рубанул себя ладонью по сгибу локтя. – Когда захочу, тогда и уйду…

Удар был нанесен так быстро, что Хорст едва заметил смазанное движение. Послышался стук, голова шута дернулась, и он принялся медленно падать с лавки.

Соседи бородатого завопили что-то одобрительное.

– Ах ты, отродье шелудивой собаки и бешеной ослицы! – Никто, в том числе и Хорст, не ожидал, что шут встанет так быстро.

Авти вскочил на ноги, шипя, точно разъяренная кошка, и ринулся в драку. Бородатый в первый момент отступил под его натиском, а потом ударил всего раз, резко и сильно.

Авти с хрипом согнулся, его вырвало на пол.

– Забирай своего дружка, парень, – сказал бородач, пялясь на Хорста, – он запомнит этот урок надолго!

Шут ворочался на полу, сипя и издавая хриплые стоны.

– Ладно, – сказал Хорст. Ему очень хотелось почесать кулаки о бородатую рожу, но он понимал, что шансов на победу немного, а в случае поражения приятели рискуют быть ограбленными до исподнего. Вряд ли посетители удержатся от соблазна обобрать валяющихся без сознания чужаков.

Авти, несмотря на маленькие размеры, оказался на удивление тяжелым. Хорст выволок его на улицу, похлопал по щекам.

– Что? – шут раскрыл глаза. – Где эта тварь? Сейчас я начищу ему рыло!

– Тихо, – Хорст придержал приятеля, рванувшегося было назад, к кабаку. – Никуда ты не пойдешь! А сейчас мы спокойно отправимся на корабль!

– А как же девочки? И подымить? – В голосе Авти прозвучала обида ребенка, которого лишили любимой игрушки.

– Ничего, в этот раз перебьешься! Шевелись!

Солнце уже зашло, и на безоблачном небе сияли тысячи звезд. На западе висела близкая к полноте луна, освещая тихие и безлюдные улицы Агинора лучше всяких факелов. Ночь была теплой. Сюда, на юг Полуострова, осень еще заглянуть не успела.

Хорст вел шута, придерживая за плечо, а на самом деле тащил на себе. Ноги у того заплетались, выделывая лихие коленца. Время от времени Авти пытался запеть или пуститься в пляс.

– Тихо ты! – всякий раз одергивал его Хорст, больше всего опасаясь, что эти вопли привлекут внимание стражи. Она для начала посадит ночных буянов в темницу и только потом начнет разбираться, кто они и откуда.

Завидев впереди несколько фигур, он поспешно отступил в тень ближайшего забора, закрыл ладонью рот Авти и замер, истово надеясь на то, что шуту не взбредет в голову что-нибудь отмочить.

Люди приблизились, и Хорст с удивлением заметил, что первый идет прямо, а вот трое остальных крадутся за ним, постепенно сокращая расстояние. Когда в руках одного блеснул нож, все стало ясно.

– Эй, почтенный! – крикнул Хорст, отпуская приятеля и вытаскивая меч. – Сзади!

Бывший сапожник совсем забыл о том, что его могут не понять, но человек, шагавший первым, судя по всему, знал северное наречие. Он резко повернулся, поднял руки. Грабители, догадавшись, что их обнаружили, рванулись вперед с хриплыми криками.

– Ой! – удивленно пробормотал лишившийся опоры Авти и упал.

Но Хорсту было не до него. Выхватив оружие, он ринулся к замершему посреди дороги человеку. Тот оказался один против троих, а оружия у него не имелось. Подленькая мыслишка, вертевшаяся в голове – мол, нечего лезть не в свое дело, была тут же отметена в сторону. Меч звякнул, столкнувшись с кривым ножом. Хорст ударил в ответ. Ночь огласилась хриплым воплем. Один из грабителей отскочил, зажимая рану на руке. Нож его свалился на землю, и Хорст наступил на него.

– Спасибо, но я бы и сам справился, – не поворачиваясь, проговорил спасаемый.

Двое оставшихся грабителей медленно пятились, неотрывно глядя на отважного незнакомца. Их лица исказили гримасы ужаса.

Потом все трое повернулись и ринулись бежать. Топот быстро стих.

– Точно справились бы? – Хорст пригляделся и едва не ахнул – глаза того, кого незадачливые грабители выбрали в жертву, едва заметно светились теплой желтизной.

– Вне всякого сомнения. Меня зовут Родрик, а прозвище – Дурной Маг.

– Э… Хорст Вихор.

– Но все равно спасибо за желание помочь, – Родрик улыбнулся, отчего на его пухлых щеках образовались ямочки, – А что там с вашим приятелем? Ему тоже досталось?

– Сначала от пива, потом от кулаков, – вздохну Хорст.

– Интересно, – проговорил маг, разглядев шута, ворочающегося у забора, – очень интересно. Первый раз встречаю столь занятную парочку! Как вас, северян, сюда занесло?

– Морем… – поняв, что от внимания мага не ускользнул талисман под одеждой, Хорст помрачнел. – Сегодня приплыли, завтра отплываем, но моему приятелю захотелось взбодриться..

– Судя по всему, он свое желание воплотил, – Родрик хмыкнул. – Ладно, ты мне помог, я не останусь в долгу. Подсоблю дотащить это пьяное чудо до корабля.

Авти, когда его начали поднимать, задергался, точн его охватило бешенство, и заорал, брызжа слюной.

– Куда, курвины дети? Повязать хотите, волки позорные? Я тридцать лет на Стене мечом махал, а вы – копытом в грудь?

– Тихо. – Глаза мага на мгновение вспыхнули, и шут сразу осел, успокоился.

Вести Авти вдвоем оказалось несколько легче. К тому моменту, когда добрались до городских ворот, луна закатилась за горизонт и стало темно. Скучающие на посту стражники проводили троицу внимательными взглядами, но ничего не сказали. То ли знали мага, то ли просто решили не тратить силы и время на пьяниц.

В припортовых трущобах кипела ночная жизнь. Вокруг шастали какие-то люди, кое-где горели костры, к обычной вони добавился запах дыма. Злобно шипели ползающие по отбросам крысы.

– Ничего себе! – пропыхтел маг, завидев на корме корабля орденское знамя. – Это уже любопытно! Знак судьбы, не иначе!

В другое время Хорст не упустил бы возможности уточнить, что имеется в виду. Но сейчас он слишком устал и мечтал только об одном – поскорее добраться до кровати.

Часовые у трапа, завидев приближающуюся троицу, переглянулись, и один из них заспешил на корабль. Сапоги его простучали по палубе, послышались неразборчивые голоса.

– Не надо быть предсказателем, чтобы предвидеть такой исход, – сказал Сандир ре Вальф, появляясь у трапа вслед за часовым. – Брат Ворни, помогите им!

Только освободившись от Авти, Хорст ощутил, как занемело плечо. Маг, помогавший тащить фигляра, пыхтел и отдувался, видно было, как под кафтаном колышется изрядное брюшко.

– Ох, никогда не думал, что буду развлекаться подобным образом! Почтенный командор, дозволено ли мне будет подняться на борт вашего судна?

– С кем имею честь? – Глаза ре Вальфа блеснули.

– Родрик Дурной Маг, – маг улыбнулся.

– Да? – В ровном голосе редара не прозвучало ни тени удивления. – И чего вы хотите?

– Потолковать.

– Поднимайтесь…

Хорст никогда не думал, что будет так рад возвращению на тесную лохань, кое-как приспособленную для плавания. В отличие от большинства линоранских мальчишек, он никогда не мечтал о море, а к кораблям относился равнодушно. Морская болезнь только укрепила неприязнь к путешествиям по воде, так что нынешняя радость казалась ему странной.

В свете горящей на столе свечи стало видно, что Родрик молод – магу можно было дать чуть больше тридцати лет. Его редкие волосы были такими светлыми, что сквозь них неприятно просвечивала кожа черепа.

– Присаживайтесь, – пригласил командор, – слушаю вас.

– Благодарю. – Маг с кряхтением примостился на краешке одного из лежаков. – У меня к вам, командор, необычная просьба – возьмите меня с собой. Ведь вы плывете на восток?

Хорст в первый момент подумал, что он ослышался. Такого просто не могло быть! Если магу и надлежит путешествовать, то на самом роскошном судне, в отдельной каюте, а не на древнем транспортнике, под завязку набитом людьми…

– Если честно, то мне не очень этого хочется. – Ре Вальф остался невозмутим. – Я не слишком хорошо отношусь к магам, а кроме того, я слышал о вас… не самое лучшее.

– Многие считают меня безумцем, – Родрик пожал плечами и улыбнулся, – даже среди магов. Дело в том, что я не желаю жить так, как это делает большая часть моих… товарищей по несчастью. Они предпочитают сидеть в своих убежищах и заниматься тем, что им интересно. Я же считаю, – волнуясь, Дурной Маг заговорил быстрее, он захлебывался словами, – что мы должны не прятаться по башням, а активно менять жизнь, делать ее лучше, искать способы борьбы с Хаосом! А что до вашей неприязни к магам, то странно о ней слышать после того, что сделали мои предшественники больше ста лет тому назад!

Хорст знал, о чем говорит Родрик. Век с четвертью отделяли их всех от того страшного дня. когда Стена была прорвана и твари Хаоса проникли на Полуостров.

Людей от гибели спасли маги, заслонившие путь чудовищам, которые рвались на запад. Прорыв был ликвидирован, а схватку по числу погибших прозвали Битвой Двадцати Магов. Бродячие сказители до сих пор слагали о ней песни.

– Я понял, – ре Вальф чуть склонил голову, – неприязнь к магам – мое личное дело, а ваши убеждения меня не касаются. Но что за нужда путешествовать именно с нами? Можно найти более комфортабельное судно…

– Мои воззрения вызывают стойкую неприязнь у других магов! – Родрик закашлялся. – Сейчас они вычислили мое местонахождение и собираются меня убить! Я должен покинуть Агинор как можно скорее! А других кораблей в порту нет!

– Понятно, – командор на мгновение задумался, – хорошо, я возьму вас. Но с одним условием.

– С каким же?

– Мы проведем над вами ритуал Упорядочения. Если есть в вас что-то от Хаоса, то оно будет уничтожено!

– Хорошо, благодарю, – Родрик кивнул.

Упорядочение проводили над всеми новорожденными, вверяя их защите Порядка. Младенец, не прошедший обряд, считался подверженным влиянию Хаоса. Повторно Упорядочению подвергали тяжело больных, повредившихся рассудком или переживших сильное потрясение.

– Завтра, когда выйдем в море, – ре Вальф поднялся, – а сейчас пойдемте, я покажу вам место. Сразу предупреждаю, что особых удобств у нас нет.

Они удалились. Хорст зевнул, потянулся и принялся снимать сапоги. Маги магами, а спать все же надо.

И небо, и море, и все вокруг было равномерно серым. Поднявшийся с утра северо-западный ветер нагнал туч, к полудню из них посыпался мелкий и холодный дождик.

Если бы не ритуал, никто из пассажиров и носа не высунул бы на палубу, но сейчас тут было тесно, как на рынке. Видимый по левую сторону берег время от времени затягивало туманом, но даже когда он не пропадал из виду, зрелище уходящих в глубь суши пологих холмов, покрытых редкой травой, не вызывало ничего, кроме уныния. Хорст стоял у самого борта и смотрел, как в установленную возле мачты здоровенную бадью ведрами таскают забортную воду. За пыхтящими и мокрыми от пота оруженосцами бдительно следил брат Тегер. Ни командор, ни маг на палубе пока не появлялись.

– Пожалуй, хватит, – решил горбоносый редар, – брат Калти, сообщите командору, что можно начинать.

Звон колокольчиков донесся снизу, за ним раздалось пение. Первым на палубу ступил ре Вальф, поверх орденских одежд наряженный в белый балахон с разрезами по бокам. Он, как и всякий редар Ордена, имел право совершать церковные ритуалы.

За командором шествовал Родрик в рубахе и подштанниках. Лицо Дурного Мага было чрезвычайно серьезным, и только в глазах посверкивали смешинки. Ясно было, что происходящее его веселит, но портить чужую игру он не собирался.

– Да славится Творец-Порядок во веки веков! – Вслед за отцом Калти затянули послушники. Поскольку большинство из них вступили в Орден недавно, хор получился нестройный и временами напоминал овечье блеяние. – Да оградит нас от Хаоса, дарует жизнь…

Расположившийся около Хорста Авти презрительно фыркнул.

– Уж лучше бы я на дудке сыграл, – заметил он. – А то от этого пения повеситься охота!

Брат Тегер, услышавший реплику шута, покосился на него неодобрительно, но тот ответил невинной улыбкой.

Обряд шел своим чередом. Родрика заставили раздеться догола, и по рукам мага тут же побежала дрожь, а нос посинел. В бадью. он залезал с видом мученика.

– Упорядочат мужика, – хихикнул Авти, – и заодно простудой наградят!

– Тихо ты, – укоризненно сказал Хорст, – все благолепие нарушаешь своими шуточками!

– Нет большего удовольствия, чем нарушать благолепие, – отозвался шут, но все же замолк.

Трясущегося в ледяной воде Родрика заставили выслушать длиннющее обращение к Творцу-Порядку. Читающий его ре Вальф размахивал церемониальным кубом размером с кулак и ни разу не сбился. Память у командора была не хуже, чем у настоящего служителя, которому положено знать наизусть все Писание – Книгу Предписаний, Книгу Изречений, Книгу Пророчеств и Книгу Молитв.

Хор вновь взялся за дело, заставив Авти сморщиться. Ре Вальф коснулся Кубом лба Дурного Мага, после чего торжественно объявил:

– Ныне же упорядочено дитя Творца-Порядка именем Родрик! Иди и не сей беспорядка!

Маг резво выбрался из воды и принялся вытираться, а процессия воинов Ордена под звон колокольчиков двинулась назад, к люку.

– Уф, все, – проговорил Авти с облегчением, – если бы не пение это да непогода мерзкая, то все могло мне даже понравиться.

– Я думал, тебе только пьянки и мордобой нравятся, – поддел Хорст.

Шут помрачнел. О вчерашних похождениях в кабаке напоминали здоровенный синяк и жуткий пивной перегар, от которого шарахались даже видавшие виды матросы.

– Ну, и это тоже, – Авти сделал вид, что смущен. – Спущусь я лучше вниз, чего здесь на ветру околевать.

Шут ушел. На палубе остались только занятые своим делом моряки, торопливо одевающийся Родрик, да Хорст. Он сам не знал, чего именно ждет и почему не прячется от дождя и пронизывающего ветра. Маг, заметив, что за ним наблюдают, вымученно улыбнулся.

– Ну что, – сказал он, застегивая кафтан, – можно считать, что заново родился!

– А этот обряд… – Хорст замялся, – он не может повредить вашей способности творить чары?

– Не может. – Маг подошел и оперся на фальшборт. – Сила Порядка и магия – вещи совершенно разные, они никогда не пересекаются и не могут задеть друг друга. Вот смотри.

Фигура его поплыла и как-то резко исказилась. Хорст ошеломленно моргнул – на том месте, где только что стоял человек, сидела крупная хищная птица. Оперение ее было черно-белым, когти на сильных лапах оставляли на досках палубы длинные царапины, а круглые желтые глаза смотрели с безмолвной яростью. Хорст растерянно моргнул. Ястреб недовольно заклекотал, взмахнул крыльями и ринулся вверх. Хорст отшатнулся, но перед ним вновь стоял толстый, устало улыбающийся человек с прилипшими к черепу светлыми волосами.

– И все маги могут… эээ… так превращаться?

– Каждый – только в одно животное, – Родрик кивнул в сторону Хорста, – вот твой… хозяин становится рысью, как легко можно понять из его знака.

– А у вас тоже, – задавать этот вопрос было нелегко, но не задать его значило испытывать постоянные сомнения, – тоже есть слуги? Ну, те, кто носит такой же амулет, как и я.

– Есть, – кивнул Родрик и разжал кулак. В только что пустой ладони появилась серебряная ястребиная голова.

– Значит, все разговоры о том, что вы хотите отличаться от других, жить не как прочие маги – пустая болтовня? – Хорст ощутил горечь. После знакомства у него появилось ощущение, что судьба свела его с таким магом, который способен хоть чем-то ему помочь. Сейчас он испытывал сокрушительное разочарование. – Вы точно так же используете рабов, как и прочие? И после этого осмеливаетесь говорить что-то о собственной непохожести?

– Не совсем так, – Родрик устало вздохнул. – Маг не может не иметь… эээ… слуг, проводников своей воли, игровых фигур. А все потому, что он не может не участвовать в играх.

– Как это? – Хорст опешил. – Почему?

– Только участвуя в играх, маг обретает силу для свершения волшебства. Бессильный же маг обречен на нечто более страшное, чем просто смерть. И я не могу отказаться от того, что суждено всем нам, а могу только избегать наиболее жестких форм принуждения, которые мои собратья считают само собой разумеющимися.

Хорст наморщил лоб, пытаясь сообразить, обманывает его Дурной Маг или говорит правду.

– Не мучайся, – посоветовал Родрик, – проверить мои слова ты все равно не сумеешь. А врать мне смысла нет. Не имей я желания отвечать, то просто зачаровал бы тебя, да и вся недолга.

– И что, я превратился бы в лягушку?

– Это сказки, – буркнул маг, досадливо скривившись, – человека нельзя превратить в животное. Ты бы просто забыл о том, что тебя сейчас так волнует.

– Да, а почему этот амулет ведет, себя так странно. – Этот вопрос смущал Хорста не первый месяц и похоже наступил подходящий момент его задать. – Почему он защищает меня не всегда?

– Он не может прикрыть тебя от нападения фигур других игроков, – Дурной Маг глянул на собеседника с интересом, – а воздействует только на тех существ, которые в игре не участвуют!

– Ага, – Хорст почесал затылок.

– Пойдем вниз, – Родрик поежился. – Там хоть и душно, но тепло. За сегодня я намерзся достаточно!

Хорст плелся за собеседником, ощущая, что голова вот-вот лопнет. Маг проявил неожиданную откровенность, но легче от этого почему-то не стало. На часть загадок нашлись ответы, но неразгаданных все равно оставалось больше…

Глава 12. Боль свободы.

Корабль содрогался под ударами волн. Борта скрипели и стонали, качка была такая, что время от времени одна из стен выражала желание стать полом или потолком. Хорст отчаялся уснуть и просто сидел, крепко вцепившись в лежак и изо всех сил борясь с тошнотой. Авти, судя по блаженному причмокиванию, дрых без задних ног. С той стороны, где расположился брат Калти, доносилось приглушенное бормотание – редар молился во сне. Из трюма иногда долетало испуганное ржание – лошадям шторм тоже явно не нравился.

Истекали четвертые сутки после выхода из Агинора. Корабль под флагом Ордена огибал мыс Хела – юго-западную оконечность Полуострова, борясь с внезапно налетевшей бурей. Очередная волна шарахнула в борт, точно громадный кулак. Хорста едва не сбросило на пол, в животе что-то вздрогнуло и поползло вверх, медленно, но уверенно.

Он спешно вскочил и заковылял к двери.

Выбравшись на палубу, Хорст едва не оглох. Ветер ревел, будто сотня быков, грохотали волны. В кромешной тьме не было видно неба, вместо него сверху нависало что-то черное, клубящееся.

Стараясь не попасться кому-нибудь под ноги, Хорст добрался до борта. Свесил через него голову и открыл рот. Чтобы не видеть клокочущего вокруг судна хаоса, зажмурился. Обжигающая струя хлынула через горло, желудок задергался.

Когда вытер рот и вновь смог связно соображать, то обнаружил, что в нескольких шагах кто-то стоит, широко расставив ноги и вцепившись в фальшборт.

– Что, настолько плохо? – поинтересовался этот «кто-то», и глаза его на мгновение сверкнули желтым.

– Ничего, бывало хуже, – ответил Хорст, утирая рот. – А вам не страшно тут стоять?

– Чего мне бояться? – усмехнулся Родрик. Чтобы слышать собеседника, он приблизился вплотную.

– Ну… смоет за борт… или корабль пойдет ко дну…

– Тот, кто скользит между чужими жизнями, подобно магу, всегда должен быть готов к тому, что он окажется жертвой куда более могучих сил, пребывающих в междужизнье.

Ветер, словно прислушиваясь к словам мага, несколько притих, и по левому борту стал слышен грохот разбивающихся о берег водяных валов. Мыс Хела был где-то рядом, прятался во тьме, окружив себя защитными поясами из спрятанных под водой скал.

Хорст нахмурился, пытаясь осознать сказанное.

– Э… – промямлил он, – а что значит – скользящий между чужими жизнями?

– Mar живет для того, чтобы познавать, – сообщу Родрик. – А чтобы познать жизнь, надо выйти за ее пределы.

– Умереть?

– В определенном смысле. Когда ты становишься магом, человек в тебе умирает. Именно поэтому нельзя судить меня и собратьев людскими мерками. Все равно что сказать, что из птицы получится плохой конь.

Судно вздрогнуло, точно налетело на мель. Раздался негромкий скрежет, но тут же стих. От кормы донеслась забористая ругань – Хорст узнал голос капитана. С топотом ринулись куда-то матросы.

– Так что, маги не умирают так, как люди? – Он оглянулся, пытаясь понять, что происходит.

– Нет, – Родрик помотал головой, – и не беспокойся, там всего лишь промяло борт. Течь будет, но не очень большая.

– Спасибо, что успокоили, – Хорст ощутил, как по спине прошмыгнула дрожь. – Если маги не умирают, то их должно быть очень много!

– Я не сказал, что они не умирают вообще, – возразил Родрик, – просто их смерть не такая, как у людей. От старости или болезни мне умереть не суждено, но вот утонуть или получить удар кинжалом я могу точно так же, как и ты. Но, кроме того, могу просто исчезнуть, раствориться в тумане, вспыхнуть огнем или превратиться во что-нибудь странное…

Дурной Маг рассказывал чудные вещи. О тех, кто промышляет колдовством, болтали всякое, и об их бессмертии, и о том, что они в конце жизни лопаются от переполняющей их силы. Хорст всегда считал эти байки сказками.

И вот теперь столкнулся с правдой, которая оказалась еще более немыслимой, чем любая сказка.

– Ну… э… а откуда тогда берутся новые маги? Вы набираете учеников? Подмастерьев?

– Нет, у нас все не так, как у сапожников, – Родрик расхохотался, заставив Хорста покраснеть. – Никто в здравом уме не захочет связываться с колдовством, а если и захочет, то ничего из этого не выйдет. Желание тут ничего не решает.

Очередная волна накатила на судно, перевалилась через борт и с журчанием расплескалась по палубе. Хорст вздрогнул, обнаружив, что стоит по колено в воде, которая стремится куда-то его утащить.

– А что решает? – спросил он, кое-как удержавшись на ногах и восстановив равновесие.

– Только судьба. – В голосе Родрика прорезалась обреченность. – Насколько мне известно, в мага превращается тот, кто с безумным упорством стремится к какой-либо цели, неважно к какой, и на пути к ней проходит через страшные испытания… Вот я с самого детства хотел знать все. То, как устроен мир, что такое Порядок и Хаос. Стал знахарем и в погоне за знаниями зашел слишком далеко – заболел «красной кожей».

Хорст слушал, затаив дыхание. О болезни, которая несколько десятилетий назад выкосила Полуостров, он помнил хорошо.

– Меня ожидала жуткая смерть, но я как-то ухитрился выжить и не сойти с ума, хотя многие лишались рассудка от страха. А потом обнаружил, что могу то, что обычным людям не под силу, – Родрик покачал головой. – А к чему ты задаешь эти вопросы? Ты что, хотел бы стать учеником мага?

Хорст в очередной, непонятно какой раз смутился.

– Ну, нет, – сказал он, – зачем мне это, клянусь Владыкой-Порядком? Я хотел бы освободиться от той штуковины, что висит у меня на шее… От этого рабства!

– Занятное желание. – Глаза мага на мгновение за горелись, точно в глубине черепа вспыхнул золотистый факел. – И в чем-то даже понятное… Неясно только, к чему оно тебя приведет.

– Пойду я, – пробормотал Хорст, ощущая внезапнее желание поскорее оказаться в тепле.

Шагая к люку, он ощущал на спине пристальный взор мага и думал о том, что более странной беседы чем эта, на сотрясаемой бурей палубе, у него в жизни еще не было.

Хорст принял снизу очередное ведро с водой, поднял его и передал выше и только затем позволил себе охнуть от боли в натруженной спине.

Руки заледенели и едва шевелились. Одежда просырела, а озноб колотил так, что порой казалось, что внутренности трутся друг об друга. В горле что-то царапалось, в носу неприятно хлюпало.

– Терпите, братья, во имя Владыки-Порядка! – донесся сверху, с палубы голос командора.

Небольшая течь, обещанная магом, на следующий день превратилась в большую, и всех пассажиров, включая редаров, с самого утра поставили вычерпывать воду. Работа была тяжелой и почти бессмысленной. Время близилось к полудню, а послушники в трюме все так же стояли, погрузившись по пояс.

Счастье хоть, что шторм немного утих.

– Трахни тебя Хаос! – Судя по донесшемуся сверху лязгу и гневному воплю, Авти снова уронили на ногу ведро.

Хорст принял еще одну посудину, полную воды, и передал наверх. Взял пустую, опустил. Он чувствовал, как тупеет от монотонных движений, а мышцы все больше и больше сковывает усталость.

Не жалким мускулам людей бороться со стихией, поглощающей корабль…

Может быть, пора использовать магию?

О том, кем является Родрик, знали только Хорст, Авти и редары. Командор решил не тревожить своих людей лишний раз, и те были уверены, что круглолицый толстячок – обычный попутчик, как шут и сапожник. Сейчас он наравне со всеми трудился, передавая ведра по палубе.

Еще одно ведро вверх, ручка едва не выскальзывает, обдирая ладони…

Еще одно ведро вниз…

– Господин командор. – Донесшийся сверху голос, какой-то сырой, хлюпающий, принадлежал капитану.

– Слушаю вас, – отозвался ре Вальф.

– Сейчас будет хорошее место, чтобы пристать. Только на мелководье мы сможем воспользоваться отливом и починить корабль. Дальше так плыть нельзя.

– Хорошо, делайте, как считаете нужным.

Еще одно ведро вверх, ледяной водой плеснуло в лицо, но это ерунда…

Еще одно ведро вниз, блаженно легкое…

Одна мысль о том, что это скоро прекратится, была приятной. Как здорово, что они идут к берегу. Люди на «Длани Творца-Порядка» оживились, задвигались чуть бодрее.

– Шевелитесь, во имя Владыки-Порядка! – ободряюще сказал ре Вальф. – Немного осталось!

Корабль поворачивал тяжело, со скрипом, как осадная башня. Захлопали опускаемые паруса, что-то заскрипело под днищем. Судно дернуло, кто-то в трюме свалился. Проклятие потонуло в звучном шлепке.

– Все, во имя Владыки-Порядка! – объявили с палубы.

Ощущая, как трясутся от усталости руки и ноет спина, Хорст полез наверх. Ветер, хоть и потерявший свирепость, но все же довольно резкий, с легкостью пронзил намокшую одежду, заставил вздрогнуть. Корабль застрял в устье небольшой речушки. В нескольких размахах виднелся пологий травянистый берег чуть дальше, на высоком холме чернели какие-то развалины. По небу неслись облака, но в дыры, многочисленные как прорехи на рубище нищего, проглядывало голубое.

– Распогоживается, – сказал подошедший Родрик Он выглядел усталым, щеки впали, а под глазами залеглр; темные круги. – К вечеру станет тепло.

– А что это, интересно, там такое? – Авти показал на развалины.

– Не знаю, – маг почесал подбородок. – Можно сходить посмотреть. Все равно починка затянется, а на корабле от нас никакого толку.

Но выбраться на прогулку удалось далеко не сразу. Поначалу разбивали лагерь на берегу, сносили туда все, что можно, чтобы облегчить корабль. Вдобавок после трапезы командор затеял благодарственную службу «за спасение от гибели в пучине морской».

На просьбу Родрика отпустить их ре Вальф ответил:

– Одних не пущу. Места тут опасные, в любой момент могут появиться степняки. Поэтому пойду с вами. И десяток братьев захвачу.

Так что банальная прогулка превратилась в небольшой поход. Как и обещал маг, распогодилось. Солнце, последние дни копившее силы за облаками, прижарило по-летнему, и любопытные лезли по склону холма, пыхтя, бряцая оружием и обливаясь потом.

– И зачем я только с вами поперся? – бурчал Авти, вытирая лоб. – Лежал бы в тенечке, потягивал пиво…

Но когда отряд приблизился к развалинам, то даже неугомонный шут примолк. Только на самой вершине холма стало ясно, насколько они огромны. Серые каменные плиты высотой со столетнюю сосну нависали над головой, и веяло от них древней мощью. Трещины и сколы покрывали их подобно морщинам, рядом валялись отвалившиеся куски, но даже это не портило впечатления. Похоже было, что само время обломало тут зубы.

Плиты торчали из земли, образуя правильный круг, а в центре его расположилось нечто, больше всего похожее на алтарь Порядка из обычного храма. Только размерами он превосходил дом, а высекли «алтарь» из абсолютно черного камня.

Ограненная глыба чистого мрака, кусок ночи, опустившийся на землю.

Стенки его матово блестели, от них ощутимо тянуло холодом.

– Что это? – пролепетал Хорст, тревожно озираясь. Почему-то он не решался разговаривать здесь в полный голос– И кто это построил? Степняки?

Внутри каменного круга царила плотная тишина, которая, казалось, давила на уши. Исчезло шумящее неподалеку море, стих ветер. Тревожило ощущение пристального тяжелого взгляда.

– Вряд ли, – так же тихо отозвался Родрик, – это… это очень древнее, ему тысячи лет…

Невозмутимость сохранял только ре Вальф, на лице Авти застыла обычная ехидная гримаса, все прочие выглядели откровенно испуганными. Послушники делали священные знаки, вполголоса бормотали молитвы.

– Тогда кто же?

– У холиастов есть предание, что некогда в степях обитал народ исполинов. Они строили храмы, угоняли горцев в рабство и приносили кровавые жертвы… А потом сгинули неведомо куда, почти не оставив следов.

– А это что такое! – Авти протянул руку к черной глыбе. – Рисунки?

На матовой поверхности, видимые только при внимательном разглядывании, ветвились тонкие канавки. Они причудливо изгибались, завивались в спирали, образуя…

Хорст всмотрелся, ощутил, как закружилась голова. Резкий толчок заставил его пошатнуться. Хорст невольно отвел взгляд, заморгал. Голова тут же перестала кружиться.

– Не стоит туда таращиться, – сказал маг тихо, – от любопытных тут все очень хорошо защищено.

– Ну что, нагляделись? – поинтересовался ре Вальф. На него единственного каменные великаны не произве никакого впечатления. – Тогда пойдем.

Когда вышли из каменного круга, звуки тут же вернулись – плеск моря, свист ветра, шорох травы под ногами, вопли со стороны корабля, где капитан распек провинившихся. Лица послушников дружно отразили облегчение.

– Уф, жуть какая, – пробормотал Авти, – вроде ни чего особенного, а трясешься, будто в темном подвале с привидениями… Нет, это место мне совсем не понравилось!

Хорст был с шутом совершенно согласен. В царящем вокруг черного камня безмолвии таилось нечто, заставившее ожить обитающие в глубине души страхи. Дрож вызывал странный рисунок, засасывающий внимание не хуже, чем водоворот неосторожных пловцов.

От развалин степь была видна далеко. Извивалась уходящая за горизонт лента реки, тянулась бескрайня травянистая равнина. Ветер гнал по ней серо-зелены волны.

– Ты знаешь, – очень тихо сказал Родрик, когда холм остался позади, – я подумал над этим твоим желанием… Ну, насчет того, чтобы освободиться.

– И что? – Хорст не сразу вынырнул из собственных мыслей.

– У тебя есть шанс.

– И какой же? – осознав, о чем именно идет речь, Хорст внутренне подобрался.

– Разорвать связь мага и его… фигуры не может никто, кроме создателя, – по тому, как торопливо говорил Родрик, было ясно, что он волнуется, – и еще на это способна одна сила…

– Что за сила?

– Хаос.

Слово прозвучало с такой же четкостью, как падение камня на мостовую, случившееся ночью на пустой площади. Хорст ощутил, как кровь отхлынула от лица. Для любого человека Хаос означал гибель, ужас и разрушение, и мысль о том, что его злую, отрицающую Порядок силу можно использовать, не могла прийти в голову… Никому, кроме мага.

– И как же? – спросил Хорст, чуть замедляя шаг. Ему вовсе не хотелось, чтобы их разговор услышал кто-либо еще. Одного подозрения в поклонении Хаосу часто бывало достаточно для того, чтобы отправить человека на костер.

– Нужно добраться на ту сторону Стены и провести какое-то время под Дыханием Хаоса, – Родрик вздохнул. – Вероятнее всего, что оно тебя просто убьет, но есть шанс, что сначала разрушит всю связанную с тобой магию.

Хорст сглотнул. Идея о том, чтобы оказаться за Стеной, выйти из-под ее защиты, не могла вызвать ничего, кроме ужаса.

– Нет, – выдавил он, ощущая, как сжимается сердце, – это слишком… слишком страшно…

– Как знаешь. Но иного пути нет, – Серые глаза Дурного Мага глядели серьезно. – Или ты останешься под властью Витальфа Вестарондского до смерти.

Хорст вздрогнул. В любом случае будущее выглядело ужасным – либо остаться куклой, беспрекословно исполнять любые, самые жуткие приказы, либо двинуться прямо в пасть тому, что хуже смерти – Хаосу…

– Ладно, – Голос слегка подрагивал и пришлось сделать усилие, чтобы он звучал ровно. – Можно, наверное, рискнуть… Я никогда, с самого детства, не терпел, когда меня принуждали. И лучше уж сгинуть за Стеной, чем десятилетиями жить так, как сейчас…

Нахлынули воспоминания о жуткой ночи на корабле, заполненной кошмарами, о Стагорне, когда Хорст проснулся с чужой кровью на руках, еще не ведая о том, что привидевшееся убийство – явь.

Вряд ли вестаронский маг так просто отпустит полезную фигуру.

– Интересно, а Витальф знает об этом способе? – спросил Хорст. – Если да, то он не допустит, чтобы я добрался до Стены!

– Не думаю, – Родрик потер подбородок, – но в то же время он вряд ли отправит тебя так далеко на восток. Фигуры нужны в более людных землях.

– И он сумеет в любой момент меня остановить?

– Я мог бы с этим сладить… – В голосе Родрика проскользнула неуверенность. – Ослабить вашу связь. Так, чтобы он не мог добраться до тебя. Это временно, конечно, но нескольких месяцев тебе хватит, чтобы освободиться…

– …или погибнуть, – закончил Хорст. – Хорошо, я согласен. Что нужно делать?

– Ничего. Мне надо подготовиться. Все сделаем вечером.

Хорст вздохнул. Сегодня к ночи он будет свободен, станет принадлежать только себе, впервые за много месяцев. Верилось в это с трудом. Сердце билось нетерпеливо, как перед первым свиданием.

Ночь опустилась на мир подобно огромному платку из черной шерсти, вышитому бисером. С моря дул теплый ветер, костры шипели и плевались искрами. Корабль высился неподалеку от берега темной громадой. Днище его залатали и засмолили. Теперь, когда ремонтные работы закончились, присмиревшие волны лизали борта судна, которое вновь было готово к выходу в море.

Отплытие назначили на утро.

Хорст сидел в тревожной полудреме. Маг обещал явиться на закате, но пока его не было видно. Ворчал что-то укладывающийся спать Авти, слышно было, как командор обходит дозорных.

– Ну что, пойдем? – Родрик возник из тьмы с бесшумностью облака. Глаза его чуть заметно светились.

– Куда?

– Хотя бы к реке, чтобы никто не помешал.

Примыкающий к воде лагерь представлял собой полукольцо, и на берегу, в самой его середке, не было никого.

– Садись. И закрой глаза.

Хорст сел, послушно опустил веки. Родрик, судя по звукам, некоторое время ходил вокруг, а потом замер напротив. Слышно было его дыхание, редкое и прерывистое.

Ветер свистнул пронзительно и тонко, Хорст ощутил, что куда-то падает, с трудом удержался от того, чтобы взмахнуть руками. Амулет на шее стал очень горячим, обжег кожу.

На мгновение откуда-то из-за спины донесся знакомый, обычный и оттого такой страшный звук – шелест песка. Хорст в панике дернулся, ощутил, что мир вокруг рассыпается в клочья, а через образовавшуюся щель в облаке молчания приближается тот, кого прозвали Тихим Магом…

И тут же все исчезло. Хорст вновь сидел на холодной траве, неподалеку булькала река.

– Все, – усталым голосом сказал Родрик.

Не было никаких заклинаний, вспышек и прочей ерунды. Магия, столь красочная в сказках и легендах, на практике оказалась обыденным и скучным занятием, как то же опостылевшее сапожное ремесло.

Амулет постепенно остывал, но, судя по зудящей коже, на груди остался ожог.

– Мне почудилось, или… – начал Хорст.

– Не почудилось, – Дурной Маг вздохнул, – твой хозяин заметил мои усилия, хотя и не успел им помешать. Теперь ты сам отвечаешь за свои поступки, а я нажил себе еще одного врага.

– Спасибо, – сказал Хорст, ощущая горячую признательность этому… человеку, который ради него так рискнул. – Если чем сумею помочь…

– Разве что сапоги починить, – ответил Родрик, и они оба расхохотались.

– Тревога! – Вопль ворвался в сон Хорста, точно озверевшие от долгой осады воины в дом, где укрылись женщины.

Он вскочил, отшвырнул одеяло, рука ухватила меч.

– Что такое? – Авти был уже на ногах.

Вокруг вскакивали воины Ордена, на заспанных лицах читалось ошеломление. Из темноты доносился лязг оружия, конский топот и вопли, а все звуки перекрывал истошный, доносящийся из степи визг.

– Кочевники! – шут сморщился и сплюнул. – Они так вопят, когда в бой идут! Ох, твари!

– Но Орден неприкосновенен для всех! – изумился Хорст.

– В темноте ты не отличишь лагерь Ордена от пристанища обычных купцов! – ответил Авти. – А пограбить дети степи любят куда больше, чем я – выпить пива!

Семь веков назад, во времена Исхода, люди пришли на Полуостров все вместе и только потом разделились на два потока. Одни двинулись на север от гор, к лесистым долинам Биронта и прочих рек, другие свернули на юг, в бескрайние степные просторы.

Спустя семьсот лет южане и северяне отличались друг от друга почти так же, как люди и холиасты. Общий некогда язык разделился на два, непохожими стали нравы, обычаи и даже внешность.

Единым весь Полуостров становился только один раз, во времена Первой Империи. В иные годы степняки нет-нет да и совершали набеги на север, а правители запада Полуострова иногда пытались завоевать южную его часть. Без всякого, впрочем, успеха.

А так степь жила сама по себе. На ее просторах то и дело появлялись ханства, орды, каганаты, и возникали только для того, чтобы спустя несколько десятилетий развалиться и уступить место другим.

То один, то другой удачливый правитель время от времени объединял всех кочевников, от мутных вод реки Кены на западе до прозрачных струй Колариса на востоке.

Появившаяся на свет очередная исполинская орда какое-то время угрожала северным государствам набегами, а потом, чаще всего после смерти создателя, рушилась. Ей на смену приходил обычный степной беспорядок.

Xopc едва успел вытащить меч, как из тьмы, визжа и размахивая клинками, появились всадники на маленьких проворных конях.

– Строй! – рявкнул Сандир ре Вальф, и оказавшиеся рядом воины сомкнулись вокруг командора.

Зазвенело оружие. Хорст, пригнувшись, избежал удара и попробовал ответить. Но противник оказался уже далеко, а прямо него мчался еще один. Чуть различимый силуэт стремительно вырастал. Чей-то крик оглушил. Хорст прыгнул, уклоняясь от столкновения, и зацепился за что-то ногой. От удара о землю из груди вышибло дух, ребра протестующе хрустнули. Он вскочил, увидел надвигающуюся тень. На мгновение растерялся, всадник оказался совсем рядом, а бок вдруг пронзила острая боль.

Хорст упал, ощущая, как по телу разливается звенящая слабость. Увидел склоняющуюся над собой фигуру оскаленные в улыбке острые зубы, блеснувший отраженным светом звезд клинок…

– Нет! – рявкнул кто-то знакомым, но почему-то искаженным голосом.

Вылетевший сбоку кинжал воткнулся степняку шею. Тот захрипел, сделал шаг и рухнул прямо на Хорста. Бывший сапожник вскрикнул от нахлынувшей боли, потом весь мир вокруг поглотила спасительная черноте.

Он плыл по поверхности кипящего потока, а сверху из-под высоких сводов, каких он прежде не видел, но знал, что они есть, к нему спускались маленькие крылатые создания. Алые глазки злобно посверкивали в полумраке, острые зубы впивались в плоть, а он был даже не в силах пошевелиться, не мог закричать…

Он полз по бесконечным темным проходам. Стены покрывали острые и твердые выступы, обдирающие кожу. Время от времени проход начинал сжиматься, точно норовя раздавить попавшие в них существа. Он ощущал, как ломается тело, корчился от боли и не имел сил даже на то, чтобы крикнуть…

Он был поленом в огне, безмолвным и никак не сгорающим…

Он лежал на муравейнике, и сотни укусов сливались в жалящий ковер…

Он замерзал в ледниках…

Он тонул в жгущей жидкости, похожей на яд…

Он страдал от…

Он умирал…

А потом открыл глаза и ощутил, что боль осталась лишь в правом боку, а прямо над головой увидел узкие грязные доски потолка. На одной из них сидел таракан, большой и черный.

– Кгх… – При попытке заговорить из горла вырвалось нечто хриплое и невразумительное. – Гхде я?

– Ага, ожил! – В поле зрения объявился Авти. В его голосе звучало облегчение, а на роже красовалась радостная, хотя и несколько напряженная улыбка. – Ты все там же, на корабле.

– И что случилось? – Хорст попытался пошевелиться, но это оказалось неожиданно трудно. Тело сковывала плотная повязка, которая сдавливала грудь. – И сколько я провалялся?

– Тебя ранили, – сообщил Авти, – три дня назад… Рана была не очень страшная, но ты все никак не приходил в себя. Родрик-то с тобой все время сидел, похудел даже. Вот только недавно я его на палубу прогнал.

С холодной дрожью нахлынули воспоминания о потоке кошмаров, в котором Хорст пребывал все это время.

– Позови мага. Хочу с ним поговорить…

– Как знаешь, – Авти взглянул странно, но тут же исчез.

Прозвучали шаги, стукнула дверь, и рядом с Хорстом появился Родрик Дурной Маг. Он выглядел осунувшимся, серые глаза лихорадочно блестели, а левое веко подрагивало.

Сметливый Авти остался на палубе.

– Ну как? Бок болит?

– У кого хочешь заболит, если туда мечом пырнуть, – Хорст попробовал пошутить, но, судя по кислой мине Родрика, вышло не очень удачно, – что со мной было?

– Витальф Вестаронский оказался шустрее, чем я думал, – со вздохом признался маг, ероша волосы, – и, насколько я понял, предводитель нападавших бы его фигурой. После того как тебя ранили, они отступили.

– Так что, весь набег был затеян ради меня? – Хоре закашлялся, ощущая, как колет в боку.

– Да, для того, чтобы убить непослушную фигуру, – Родрик кивнул.

– А что… что я видел? – И Хорст поведал о терзавши его кошмарах.

– Поняв, что ты выживешь, Витальф решил уничтожить тебя ужасом, не дать прийти в себя. Я ничем не мог помешать, но ты, к счастью, не поддался, – маг помолчал, точно собираясь с мыслями. – Ну ты… как, не изменил решения? Все еще хочешь отправиться к Стене и выйти за нее?

– Да, – Хорст ощутил, как накатывает слабость. На лбу выступил пот, по телу волной разлился жар. – И никакой… маг меня не… остановит…

Он еще услышал, как Родрик пробормотал что-то, после этого погрузился в сон. На этот раз – спокойный без пугающих видений.

– Ну так что, зачем вы позвали меня? – В голосе командора не было любопытства.

Хорст сидел, привалившись спиной к холодной и шершавой стене. Он никогда не думал, что это может о быть так приятно. Но проведя пятеро суток в лежачем положении, научишься ценить маленькие радости.

Рана заживала плохо, Хорста попеременно мучили тошнота, головные боли и приступы чудовищной слабости, во время которых он не мог пошевелиться. Авти ругался, поминая Хаос, Родрик бурчал что-то по поводу яда.

Сандир ре Вальф сидел напротив, на белом лице его не отражалось никаких эмоций.

– Я хотел сказать, что желаю вступить в ряды Ордена Алмаза, – сказал Хорст со всей возможной твердостью.

Командор заморгал чуть чаще. Только этим он выдал свои эмоции, которые обычный человек выразил бы, заорав и замахав руками.

– Это невозможно, – отчеканил редар. – Мы уже говорили, что тот, кто носит на себе знак мага, не может быть принят в Орден. Или ты забыл?

Хорст помнил, но был лишь один способ попасть на Стену и за нее: стать воином Порядка. Людям, которые не состояли в Ордене, путь в район укреплений, перегораживающих Перешеек с севера на юг, был закрыт. Попытка проникнуть тайком грозила поимкой и суровым наказанием, до которых редары в черных одеждах были большими охотниками…

План сегодняшнего разговора разрабатывали вчера, втроем.

– В одиночку ты не справишься, – сказал тогда маг, – придется мне идти с тобой.

– Что, тоже станешь послушником? – удивился Хорст. – Или пойдешь тайком?

– Ты думаешь, меня остановят какие-то дозоры? – Родрик улыбнулся, и глаза его на мгновение превратились в два кружка янтарного свечения.

– Ну, тогда и я с вами, – хмыкнул Авти. – У меня есть привилегия: посещать земли Ордена.

Хорст ничуть не удивился. Если шут когда-то носил серую одежду с изображением алмаза, то зачем скрывать от него свои намерения?

– Ну, а если все получится, то тогда я стану простым оруженосцем Ордена, – сказал он. – Что, мне всю жизнь придется торчать около Стены? Не хотелось бы!

– Если ты выживешь под Дыханием Хаоса, – покачал головой маг, – то Исторжение покажется тебе детским лепетом.

Тогда Хорст не стал спорить. Просто согласился. И сегодня они втроем уламывали командора, без содействия которого воплотить план в жизнь будет нелегко.

– Ему очень нужно попасть на Стену, – подал голос Родрик.

– Это запрещено. – Лицо ре Вальфа слегка порозовело. – И только ради этого вступать в наше братство – безумие. Если что-то нужно добыть оттуда или с кем-то поговорить, я могу сделать это сам.

– Тут все сложнее, – Авти закряхтел, – сделай это, я прошу, и будь уверен, что грех я приму на себя…

– Если ты просишь… – В спокойном взгляде командора проскользнула растерянность, столь же свойственная ему, как рыбе крылья. – Но проведем обряд на твердой земле, в храме. Чтобы все свершилось пред ликом Порядка!

– Быть по сему, – согласился маг.

Хорст облегченно вздохнул и осторожно, помогая себе руками, лег. Долго сидеть ему еще было трудновато.

Ветер, со свистом несущийся с севера, был полон пыли. Она скрипела на зубах, забивалась в ноздри, попадала в глаза, оседала на коже.

– Давненько я тут не был, – пробормотал Авти, оглядываясь, – а ничего не изменилось…

Лост-Бурзум, большой город в устье реки Она, выглядел довольно уныло. Дома из серой глины, невысокие, криво сложенные стены, запах конского навоза и вездесущая пыль.

– Пойдем, – Сандир ре Вальф спустился по трапу последним. – До службы осталось немного, хотелось бы ее послушать.

Из рассказов Авти Хорст знал, что город больше сотни лет назад построил основатель Новой Орды хан Лост-Ур и что его детище, несмотря на постоянные нападения, уцелело и даже раздалось вширь.

– Далеко идти-то? – поинтересовался Родрик, поглядывая на Хорста. Тот встал на ноги только позавчера и ходил еще не очень уверенно.

– Нет, – отозвался командор. – Поспешим.

Улицы Лост-Бурзума были узкими, как охотничьи тропы, а стены домов голыми и лишенными окон. Горожане, все до одного в закрывающих лицо шарфах, смотрели на редара Ордена и его свиту без особого интереса, неторопливо уступали дорогу. Стражники встретились один раз, на выходе из порта. Выглядели они тощими и злыми, как стая бродячих псов. Под пристальными взглядами Хорст чувствовал себя не очень уютно.

Миновали круглую площадь, свернули на еще более узкую улицу.

– И это храм? – Авти презрительно фыркнул. – Я бы решил, что конура для толстой собаки!

– Зато тут служат на северном наречии, – ответил ре Вальф и первым шагнул внутрь.

Храм и в самом деле напоминал сарай из глины, в стенах виднелись трещины, дверь висела криво, а доносящийся изнутри звон колокольчиков звучал как жалоба.

– Я тут, пожалуй, останусь, – проговорил Авти, нацепив самую невинную из улыбок. – Воздухом подышу!

Хорст пожал плечами и вошел. Внутри было полутемно и пустынно. Брошенная в сундук для приношений монетка сиротливо звякнула, намекая на собственное одиночество.

– Откройте сердца ваши, и да воцарится в них Порядок! – донесся от алтаря басистый голос.

Служитель никоим образом не соответствовал святилищу. Он был высок, а статью поспорил бы с медведем. В голосе его то и дело прорывались рычащие нотки, отчего молитвы звучали грозно, сердито.

Хорст молился, в нужное время осенял себя знаком Куба. А потом едва не поперхнулся от изумления – рядом, благочестиво опустив глаза, то же самое совершал Родрик.

Маг – в храме? Молящийся?

Это выглядело так же, как если бы свинья заговорила вдруг человеческим голосом и потребовала бы ложку, а волк залез на дерево и принялся бы грызть ветви. Хорст ощутил, что в голове у него что-то с негромким хрустом сдвигается.

– Чего уставился? – Родрик оторвался от молитвы и недоуменно нахмурился.

– Ничего, – Хорст отвернулся.

– Обратимся же к учению. – Служитель решил, что настало время проповеди. – Ибо как Творец-Порядок устроил мир разумно, положив в году триста шестьдесят шесть дней, так же и вы, дети мои, будьте разумны!

Дальше последовала длинная витиеватая речь о том, почему именно в нечетных месяцах тридцать один день, в четных тридцать, и какой смысл заложен в делении недели на шесть дней.

– Идите с Порядком! – Могучий служитель широким жестом благословил верующих и вопросительно уставился на командора. – Тебя ли я вижу, брат Сандир?

– Меня, брат Ахвак, – согласился ре Вальф. – Позволь нам принять этого юношу, – последовал кивок в сторону Хорста, – в ряды нашего братства.

– А почему ты его не посвятил раньше? – удивился служитель. – Из-за раны?

Помимо габаритов и мощного голоса, он обладал еще и наблюдательностью. Заметил, что Хорст двигается чуть неловко и бережет бок.

– Были… обстоятельства, – командор не стал пачкать уста ложью, – так ты позволишь?

– Конечно.

Хорст опустился на колени перед алтарем. «Алмазную присягу» он вызубрил еще на корабле и сейчас повторил ее вслед за ре Вальфом без запинки.

– Поздравляю, брат, – сказал командор, когда все закончилось, – теперь ты один из нас.

Брат Ранти, личный оруженосец ре Вальфа, помог Хорсту натянуть серую тунику с изображением алмаза, и бывший сапожник, ощутив ее на плечах, неожиданно почувствовал душевный трепет.

– Что ты на меня так пялился? – спросил Родрик, когда они вышли из храма.

– Никогда не мог представить молящегося мага, – Хорст отвел глаза. – Думал, что вся ваша братия презирает веру.

– Мы все – разные, – Родрик вздохнул, – пора бы тебе это понять. Кстати, тебе известно, что среди Порядочных существует один, которого считают покровителем магии?

– Нет. И кто же это?

Порядочные покровители имелись у всех. Отольф помогал воинам, Рактир – сапожникам, каждый город имел особого заступника у престола Владыки-Порядка, но вот о том, что такой есть и у магов, Хорст слышал впервые.

– Пророк Сигфус. Тот, который предсказал приход на Полуостров Хаоса и рождение Сына Порядка. На самом деле Сигфус был магом, но это не помешало церкви зачислить его в Порядочные.

– Ого!..

Было чему удивляться. О пророке Сигфусе, чьи изображения частенько украшали стены храмов, слышали все. Не прошло и сотни лет с момента прихода людей на Полуостров, когда он начал вещать, что Хаос явится сюда вслед за ними, а побежден будет только через века, когда родится Сын Порядка…

Но о том, что он являлся магом, служители почему-то умалчивали. И не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять почему.

– Брат Хорст! – Суровый голос принадлежал ре Ва-льфу. – Теперь ты обязан выполнять все приказы старших по Ордену, помни об этом! И когда вернемся на корабль, не забудь явиться к брату Калти, чтобы он зачислил тебя в реестр…

Хорст уныло кивнул. Серая туника показалась тяжелой, точно кольчуга.

Глава 13. Столица степей.

Стоять на коленях было неудобно. Доски пола охотно подставляли бугорки и неровности, а вдобавок холодили даже сквозь штаны.

Хорст недовольно ежился, но изменить позу даже не пытался. Последствия такого шага были бы довольно неприятными. Вокруг него на коленях замерли десятки братьев, а стоящий перед ними командор нараспев читал молитвы. Шла служба, первая за сегодняшний день.

Свежий ветер овевал молящимся спины. Надувал паруса, заставлял поскрипывать удерживающие их веревки и мачты. Выбравшееся из-за горизонта солнце оказалось красным и круглым, точно морда разгневанного толстяка.

– Идите с Порядком, братья! – ре Вальф осенил всех знаком Куба. Редары, послушники и оруженосцы принялись подниматься с колен. Над палубой понеслось приглушенное бормотание.

– Брат Хорст, – не успел Хорст распрямить затекшую спину, как рядом объявился брат Калти, – во имя Владыки-Порядка, твоя утренняя стража на носу.

Хорст кивнул. С того дня, как он сделался воином Ордена, жизнь его оказалась подчинена жесточайшему распорядку. Для редаров устав был вещью почти священной, любое отступление от него воспринималось как грех и злодеяние одновременно. Вступивший в Орден должен был научиться жить по нему, или уйти. Даже на корабле устав соблюдался неукоснительно. Никакой необходимости в том, чтобы ставить дозорных, не было, но двое оруженосцев и один послушник постоянно сторожили на палубе, словно неведомый враг мог подкрасться под водой или свалиться с неба.

Хорст облачился в кольчугу. Нацепил на голову тяжелый и неудобный шлем.

– Стражу сдал, во имя Владыки-Порядка, – сдерживая зевок, пробормотал оруженосец, простоявший на носу «Длани Творца-Порядка» вторую половину ночи.

– Стражу принял, – строго по уставу, но очень уныло отозвался Хорст.

Корабль быстро плыл на восток, навстречу карабкающемуся все выше солнцу, и волны с шумом облизывали борта. По левую руку виднелся берег – узкая серая полоска.

Кроме него, глядеть было больше не на что.

– О, как стоит! – Услышав за спиной знакомый дребезжащий голос, Хорст вздрогнул. – Красавец! Я всегда знал, что у него талант к военному делу!

Хорст с трудом отогнал желание повернуться и кое-что высказать Авти.

– Как великолепно он смотрится в этой ржавой кольчуге! – продолжал издеваться шут. Ему ведь прекрасно было известно, что на посту разговаривать нельзя, и он беззастенчиво этим пользовался.

– Уймись, – в голосе Родрика прозвучала мягкая, почти что ласковая укоризна. – Пойдем лучше.

– Ладно, пойдем, – пробурчал Авти.

Хорст с облегчением вслушивался в удаляющиеся шаги.

Хотя солнце лезло по небосводу все выше, свет его не становился ярче. Хорст поначалу не обращал на это внимания, а когда взглянул вверх, то обнаружил, что небо затягивает тонкая полупрозрачная пелена облаков. Точно накидка из кисеи, сорванная с плеч исполина, она наползала с юга.

Ветер потихоньку усиливался. Он то налетал порывами, то давил устойчиво и мощно, заставляя корабль крениться на левый борт.

А на южном горизонте клубилось что-то, вспухая и вырастая, точно там разгорался исполинский пожар. В сером мареве полыхали яркие зарницы.

– Шторм будет, господин капитан, – Хорст вздрогнул. Судя по голосу, Сандир ре Вальф находился совсем рядом, в нескольких шагах. – Может, к берегу свернем, укроемся в какой-нибудь бухте?

– Нет тут бухт, господин командор, – голос капитана звучал сердито, – до самого Ил-Бурзума. Остается лишь молить Владыку-Порядка, чтобы шторм прошел стороной.

– Само собой. Но ведь можно сделать еще что-нибудь…

Они ушли, а Хорст с содроганием посмотрел на юг.

Серое чудовище с иссиня-черной сердцевиной ползло по небу с обманчивой неторопливостью. Его крылья постепенно охватили горизонт, и бывший сапожник уже видел авангард в виде стремительно несущихся рваных облаков. Из недр тучи периодически доносился низкий рык, а молнии вспыхивали все ярче и ярче.

Волны увеличились и ощутимо били в борта, их гребни украшала белая пена, в свисте крепчающего ветра прорезались новые, злые нотки. Как в песне мертвецов, готовых выйти из могил, чтобы напиться крови живых.

Тучи сожрали солнце в один миг, шквал ударил по кораблю, как кошачья лапа по обрывку пергамента, и одновременно хлынул дождь.

Хорст мгновенно промок и ослеп, и чтобы не упасть, вынужден был вцепиться в фальшборт. Слышал, как трещат от напряжения мачты, как рвется где-то наверху такелаж.

– Спустить паруса! – донесся истошный вопль капитана.

Первым желанием было бежать к люку. Хорст дернулся, но вовремя вспомнил о том, что, оставив пост без приказа, нарушит устав. За подобный проступок послушник мог получить как неделю покаяния на хлебе и воде, так и полсотни плетей пониже спины.

– Разрази меня Хаос! – мысленно выругался Хорст и остался на месте.

Молнии полыхали одна за другой, вырастая из воды, точно исполинские золотые деревья. Мертвенно-серые тучи неслись так низко, что почти задевали верхушки мачт, дождь лил сплошным потоком.

– Брат Хорст, – чья-то рука похлопала его по плечу, – лучше бы тебе спуститься вниз.

Хорст вздрогнул и обернулся. Командор стоял рядом, по его лицу текла вода, одежда промокла насквозь, но взгляд Сандира ре Вальфа оставался невозмутимым.

– Да, господин.

На полпути до люка их настигла первая волна. Исполинская гора из темно-зеленого стекла навалилась на корабль, покачнула его и проехалась по палубе, норовя уволочь с собой все плохо закрепленное.

Хорст пошатнулся, нога проскользнула, но командор мертвой хваткой ухватил его за плечо.

– Благодарю вас, во имя Владыки-Порядка, – пробормотал Хорст, когда челюсти перестали трястись.

В очередной раз он удивился, сколько силы таит в себе худощавый и невзрачный ре Вальф. Удержать одной рукой человека почти в двадцать пять тяг сможет не каждый. Внутри корабля оказалось темно и жутко. Судно переваливалось с борта на борт, чудовищные удары сотрясали корпус, доносившиеся сверху раскаты грома заставляли вздрагивать.

Из помещения, где размещались послушники, доносился нестройный гул. Там молились. В трюме бесились напуганные до полусмерти лошади. Приставленные к ним оруженосцы еле их удерживали.

– Эх, сейчас бы пива, – пробормотал Авти, завидев входящих, – для успокоения души…

Комната встала кувырком, и Хорст, намеревавшийся шагнуть вперед, отлетел к стене. Шарахнулся о твердые доски, нос пронзила боль, ощутил на губах соленый вкус. Напомнила о себе рана в боку, краем уха уловил испуганные вопли.

– Думаю, что и без всякого пива ваша душа может успокоиться, – проговорил брат Тегер, помогая Хорсту встать.

– Спокойнее, – сказал командор. – Что за паника? Корабль пока держится…

Чудовищный треск перекрыл его слова. Судно качнуло, потащило куда-то в сторону, и Хорст, наученный горьким опытом, изо всех сил вцепился в оказавшийся рядом стол. Тот был привинчен к полу, и сдвинуть его могло разве что землетрясение.

– Клянусь невинностью всех дев на свете, – заявил Авти, – мне это не по нутру!

– И мне, – пробормотал Родрик откуда-то с пола. Судно выровнялось, Хорст отпустил стол и, стараясь не морщиться от боли в боку, добрался до собственного лежака.

– Если вам это не нравится, господин маг, – с ледяным спокойствием проговорил ре Вальф, – то вы могли бы прекратить бурю. Разве для вас это сложно?

– Не сложно, а невозможно. – Сидящий на полу Родрик покачал головой. – Не стоит так верить сказкам. Маги не способны вызывать и прекращать бури.

– Да? – ехидно спросил шут. – А на что вы тогда вообще годны? Ой!..

Пол вдруг стал стеной, Хорста потянуло в сторону. Он ухватился за лежак и мог только наблюдать, как мимо пролетает Авти. Со звучными проклятиями шут врезался в дверь, оказавшуюся в этот момент в полу, и пропал за ней.

Корабль выровнялся, наверху злорадно загрохотало.

– Пожалуй, надо дойти до капитана, – командор потрогал скулу, из царапины на щеке сочилась струйка крови, – и узнать, есть ли у нас шансы на выживание. А то, может быть, пора читать отходные молитвы и готовиться к возвращению в лоно Порядка?

– Уж дойди, – из коридора появился Авти. Его шатало, а на лбу красовался синяк. – А то такими темпами меня скоро укачает! Заблюю тут все насмерть!

Ре Вальф укоризненно посмотрел на него и удалился. Хорст лежал вниз лицом, изо всех сил вцепившись в доски, и думал о том, что Родрик может ошибаться. Что, если нынешнюю бурю на корабль Ордена наслал Витальф Вестаронский, жаждущий уничтожить строптивую фигуру?..

Очень уж это походило на правду.

То, что ковыляло с волны на волну, судном можно было назвать только условно. Скорее это нечто представляло из себя груду деревянных обломков, чудом держащихся на воде. От мачты остался жалкий огрызок, флаг Ордена содрало и унесло, а борта выглядели покореженными, точно по ним долго и упорно стреляли из катапульты.

– Что-то я никого не вижу, – разочарованно протянул Авти, вглядываясь в причалы.

– А кого ты ждал? – поинтересовался Хорст.

– Толпы местных жителей. Они должны были валяться на земле от хохота и тыкать в нас пальцем с криками: «Как, и это плавает?».

Хорст лишь вздохнул. Авти оставался верен своему призванию. Он стал бы шутить даже на дыбе перед палачом, на смертном одре и, скорее всего, и на том свете тоже.

Корабль прошел между башнями огораживающей гавань стены, и за ним со скрежетом опустилась решетка. Впереди раскинулся Ил-Бурзум, первый город, основанный людьми к югу от гор и очень давно прозванный «жемчужиной степей».

Полтора столетия назад пришедшие с востока кочевники сожгли город, оставив только угли. Хан Лост-Ур отстроил его заново, но возродить прежнего великолепия не сумел, и сейчас Ил-Бурзум мало походил на жемчужину. Скорее он напоминал запыленный кусок обыкновенного камня.

Среди одинаковых серых домов торчали кубы храмов, и над всем господствовало беспорядочное скопление зубчатых стен и тонких башен, оседлавших высокий холм.

– Это что такое? – спросил Хорст, указывая на него.

– Ханский замок, – ответил Авти и пояснил: – Там обитает самый главный из местных.

Корабль тихонько доковылял до причала и остановился. Буря, длившаяся почти сутки, нещадно истрепала его, но в то же время отнесла к самому Ил-Бурзуму. А вот то, что судно не затонуло на подходе к берегу, казалось теперь настоящим чудом.

Трап с грохотом бухнулся на причал.

– Интересно, сколько времени займет починка? – спросил Хорст, глядя на пенек, оставшийся от мачты.

– Нисколько, – неожиданно отозвался пробегающий мимо матрос– Это корыто больше плавать не в состоянии. Проще найти новый корабль, чем ремонтировать этот.

– Ничего себе! – Авти поскреб затылок. – Интересно, хватит ли у командора денег на то, чтобы зафрахтовать еще одно судно?

– Нет, – ре Вальф, как обычно, подошел бесшумно, – и поэтому дальше мы двинемся сушей.

Хорст ошеломленно заморгал. Только-только смирился с тяготами морского путешествия, как оно внезапно прервалось! А что взамен? Гудящие от усталости ноги, степная пыль и постоянная опасность нападения?

– Брат Хорст, – командор не дал бывшему сапожнику погрузиться в печальные раздумья, – я отправляюсь в город, а ты один из тех, кто будет меня сопровождать.

– Да, господин.

Устав предписывал беспрекословное подчинение старшим. За неподчинение приказу даже редар мог быть исторгнут из лона церкви. Судьбе отверженного после этого мог позавидовать разве что идиот.

Припортовый район Ил-Бурзума мало отличался от собратьев в прочих городах Полуострова. Те же запахи сырого дерева и гниющей рыбы, узкие улочки, орущие и толкающиеся люди.

Шагая между соратниками, Хорст замечал, какие почтительные взгляды бросают на них встречные, как поспешно уступают им дорогу, и странное чувство причастности к чему-то большому, важному рождалось в его душе.

Да, Ордену завидовали, о нем распространяли немало мерзких сплетен. Но все же большинство людей понимало, что без воинов с алмазами на одеждах твари Хаоса давно бы обглодали последний человеческий труп в Стагорне, не говоря о прочих селениях.

Ощущать себя тем, кого уважают и любят, было приятно и необычно.

Идущие впереди брат Тегер и командор негромко беседовали. Вслушавшись в их разговор, Хорст уловил, что речь идет о постоялых дворах.

– Можно заглянуть на площадь Башмаков, – рассуждал горбоносый редар, – к Мист-Хату. Его караван-сарай очень велик, но цены немалые. Или на восточной окраине поискать что-то подешевле.

– А к родственникам не хочешь обратиться? – поинтересовался ре Вальф.

– Нет, – брат Тегер покачал головой, – лучше не напоминать им о моем существовании.

– А что, он местный? – тихо спросил Хорст у брата Ранти.

– Ага, – ответил тот, – и очень знатен! Чуть ли не родственник хана!

– Ого!

Миновали базарную площадь, запруженную народом. Обитатели Ил-Бурзума предпочитали рядиться в яркие и длинные, до земли, халаты. В глазах рябило от дикой смеси алого и желтого, фиолетового и зеленого, оранжевого и синего. Торговались так, что казалось, дело вот-вот закончится дракой, а от воплей можно было оглохнуть.

– Вот он, караван-сарай Мист-Хата. – Брат Тегер остановился перед распахнутыми воротами. За ними виднелись большой двор, коновязь и за ней просторное двухэтажное здание. – Заглянем?

– Заглянем. – И командор, обойдя гостеприимно разложенные на дороге кучки конского навоза, шагнул во двор.

Брат Тегер и толстый, заросший черной бородой почти до глаз тип в ярко-синем халате орали друг на друга так, что, будь Хорст в Ил-Бурзуме первый день, он бы решил, что это заклятые враги, распаляющие себя перед решающей схваткой…

Теперь же он знал, что тут так принято договариваться о делах.

– Долго они там? – вздохнул один из оруженосцев, толстый и носатый, родом откуда-то из-под Хисти.

– Терпи, во имя Владыки-Порядка, – строго ответил другой, из тех, кто служил в Ордене давно.

Второй день Хорст и еще пятеро особенно «везучих» оруженосцев в качестве почетной свиты сопровождали брата Тегера. А он занимался тем, что обходил торговцев лошадьми.

Тех, что привезли с собой, не хватило бы на всех, а путешествовать через степь пешком – все одно, что «гадить без задницы», как выражался Авти. Добыть телеги в Ил-Бурзуме оказалось сложнее, чем лошадей. Многим из оруженосцев предстояло впервые в жизни сесть в седло.

Обмен воплями закончился тем, что брат Тегер и владелец синего халата ударили по рукам. Из одного кармана в другой перекочевала некоторая сумма денег, после чего редар повернулся к понурым оруженосцам.

– Все, братья, во имя Владыки-Порядка, – сказал он, – возвращаемся…

Время близилось к вечеру, и на улицах было довольно прохладно. Хорст с тоской подумал о том, что в родном Линоране вовсю льют дожди и того гляди пойдет первый снег. Очутившись на улице, Хорст с удовлетворением отметил: перед редаром в черной тунике Ордена толпа хоть немного, но расступается. Любой другой, попытавшийся пробиться через такое столпотворение, увяз бы намертво, как мушка в янтаре. Да и то оруженосцам приходилось активно работать локтями. Неудивительно, что по пути до караван-сарая Хорст немного взмок. Вслед за братом Тегером он вошел на широкий двор, успел уловить плывущий с кухни аппетитный запах плова и тут же краем глаза заметил какое-то движение у коновязи.

– Эй, ты что?! – крикнул кто-то за спиной. Хорст повернулся. Прямо на него бежал высокий человек. Глаза его были выпучены, полы желто-оранжевого халата развевались, а в руке блестел длинный нож.

Перед глазами мелькнуло что-то черное, спустя мгновение владелец аляповатого платья оказался лежащим вниз лицом. На закорках у него сидел брат Тегер и задумчиво вертел в пальцах отобранный нож.

– Дрянное железо, – сказал он и отшвырнул клинок в сторону. Тот обиженно брякнулся о землю. – Да и ржавчиной покрыт…

Только тут Хорст понял, что его собирались убить. В нем пробудился запоздалый страх: кровь отхлынула от лица, а сердце несколько раз дернулось.

– А ну вставай! – Покушавшийся на Хорста хрипел и сипел, когда его подняли на ноги. – Пойдем-ка внутрь, побеседуем.

Из дверей караван-сарая высовывались испуганные и удивленные лица, потом объявился сам хозяин, высокий и тощий, точно жердь, с клочковатой седой бородой. Он молча смотрел, как незнакомца в оранжевом халате заводят внутрь.

В большом зале, занимающем добрую половину первого этажа, было людно. На толстых цветастых коврах, подогнув под себя ноги, сидели люди. Губы их блестели от жира, а глаза – от выпитого. На вошедших обратились десятки глаз. Разговоры мгновенно прервались, стало тихо, точно на кладбище.

Пока они добирались от входа до лестницы, Хорст чувствовал себя довольно неловко.

– Предупреди-ка брата Сандира, – велел брат Тегер одному из оруженосцев, пинками подгоняя дрожащего убийцу.

Командор встретил их у дверей комнаты, отведенной для редаров.

– Так, – сказал он, – заводи его сюда. Сейчас он все нам расскажет, во имя Владыки-Порядка…

– Аааа! – Человек в оранжевом халате заорал вздрогнул так, точно его ужалила змея. – Ааааааааа!

– Хватит ерунд… – начал было брат Тегер.

– В стороны! – гаркнул выскочивший из-за спину ре Вальфа Родрик. – Быстрее!..

Брат Тегер отскочил, едва не врезавшись в стену. Незадачливого убийцу трясло, на губах у него появилась пена. Он выл и царапал лицо руками, а потом рухнул на пол и принялся кататься, как собака в пыли. Его били судороги, слышно было, как лязгают зубы.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – прошептал за спиной Хорста кто-то из оруженосцев.

Вой захлебнулся хрипом и оборвался. Человеческая плоть на глазах теряла цвет, становясь серой, как дорожная пыль. С легким шорохом она осыпалась с костей, и Хорст покрылся холодным потом – этот негромкий, зловещий звук был ему хорошо знаком!

Шорох стих. На полу остался нелепый, обряженный в халат, штаны и сапоги скелет, белый и без малейшего следа плоти, точно его обглодали тысячи мелких плотоядных созданий.

– А… – сказал командор. – И что?

Родрик шагнул вперед, бестрепетной рукой влез за отворот халата. Когда вытащил и разжал ладонь, то в ней оказалась висящая на тонкой цепочке серебряная безделушка – искусно отлитая рысья голова. Точно такая же, как на шее у Хорста.

Хорст вздрогнул, ощутил, как мир вокруг потерял плотность, куда-то поплыл. Захотелось чего-то сказать, крикнуть, сорвать с себя ненавистный знак, а самому убежать далеко, куда угодно, хоть в лапы к Хаосу…

– Спокойнее, – ледяной голос командора помог вновь обрести самообладание, – брат Ранти, брат Тегер, возьмите это и закопайте на заднем дворе. Заверните во что-нибудь, чтобы никто не встревожился. И с хозяином поговорите… как следует.

Последние слова прозвучали почти зловеще. После того «разговора» владелец караван-сарая, судя по всему, напрочь забудет, что видел сегодняшним вечером что-то необычное.

– А вы, брат Хорст, следуйте за мной, – продолжил ре Вальф, – и вы, Родрик, тоже.

В караван-сарае были необычно низкие потолки и, что особенно удивило Хорста в первый день, никакой привычной мебели, кроме сундуков. Стулья, столы и кровати отсутствовали, а сидеть, лежать и даже есть полагалось на толстых, в три пальца, коврах.

– Садитесь, – велел командор, – и рассказывайте. Что это за тип?

– Не знаю, – Хорст виновато пожал плечами, – он просто бросился на меня и… все.

– Еще один слуга Витальфа Вестаронского, – пояснил маг. – Пытался умертвить Хорста, а когда стало ясно, что покушение не удалось, хозяин просто уничтожил его.

– С каких это пор слуги одного мага нападают друг на друга? – Синие глаза ре Вальфа излучали холод. – Это выглядит очень странно. Если Хорст чем-то не угодил хозяину, тому проще уничтожить его. Точно так же, как этого, в коридоре. Что вы на это скажете?

Родрик смущенно засопел, Хорст опустил голову, разглядывая яркий рисунок на ковре.

– Не желаете говорить – ваше дело, – сказал командор, когда стало ясно, что отвечать никто не собирается. – Вы ведете тут какую-то свою игру, о которой я не осведомлен. Мне это не нравится. Знайте это. И еще знайте, что если бы не о… Авти, я бы оставил вас еще в Лост-Бурзуме. Ясно?

Хорст послушно кивнул, скрывая удивление. Что за странную власть имел старый балагур над командором? Или Авти сам когда-то был редаром Ордена, а может даже магистром?

Ага, и из предводителя Ордена превратился в шута. Предположение выглядело настолько глупым, что Хорст тут же его отбросил. Авти, конечно, мог знать что-то, опасное для ре Вальфа, но в этом случае его проще было убить. Нет, тут было что-то другое…

– Все ясно, – проговорил Родрик. – Ценю вашу доброту.

– Вот-вот, цените, – кивнул командор. – А теперь идите, во имя Владыки-Порядка.

Хорст встал, ощущая, как запоздалая испарина страха выступает на лбу. Когда вышли в коридор, спросил негромко:

– И что, теперь Витальф все время будет стараться меня угрохать?

– А ты чего ждал? – усмехнулся Родрик. – Что он возрадуется и осыплет тебя подарками? Непокорная фигура – вызов самолюбию мага.

Хорст помрачнел. Жить, постоянно ожидая удара из-за угла, заглядывая в миску в поисках яда, подозревая любого, оказавшегося рядом, в злых намерениях – что может быть хуже?

– А ты что, так боишься умереть?

– Конечно, – Хорст взглянул на собеседника с недоумением.

– Глупо это, – маг вздохнул. – Жизнь всего лишь путь к смерти, а ее дни похожи на песчинки в кулаке. Чем крепче ты их сжимаешь, тем быстрее они выскальзывают, чтобы присоединиться к бархану Вечности…

Хорст вздрогнул —жуткий образ со струящимся из кулака песком заполнил его воображение.

– Ладно тебе, – Родрик улыбнулся. – Дай тебе волю, ты собственную гибель вообразишь и со страху сиганешь в окно. Пойдем лучше пива выпьем!

– Пойдем, – с облегчением согласился Хорст.

Скрежет елозящего по кольчуге обломка кирпича терзал уши Хорста, точно жук-древоточец – ствол дуба, а руки занемели от однообразных движений. Рядом мучились другие «счастливцы». На земле стояли начищенные до блеска шлемы, а расхаживающий между ними брат Калти время от времени подгонял нерадивых.

– И на кой этому хану сдался наш командор? – пробормотал Хорст, вытирая со лба пот напополам с кирпичной пылью.

– Кто же его знает? – пробормотал расположившийся рядом оруженосец.

– Братья, вы слишком много времени тратите на болтовню, во имя Владыки-Порядка, – невысокий редар оказался рядом, – а времени осталось мало.

Хорст замолк и принялся с удвоенным рвением скрести кольчугу.

Утром в караван-сарай явился гонец, разодетый в одежду изумрудно-белых цветов ханского герба, и привез Сандиру ре Вальфу личное приглашение в возвышающийся над городом замок.

Отказаться от такого было нельзя, отправиться в одиночку или ударить в грязь лицом – тоже. Оруженосцы, отобранные для сопровождения командора, погрузились в лихорадочную суету…

Чистка оружия, доспехов, починка сапог и одежды, расчесывание конских грив и хвостов – все это заняло целый день, и сейчас, когда время близилось к вечеру, Хорст ощущал себя измотанным настолько, что поездке к хану предпочел бы крепкий и спокойный сон…

Хлопнула дверь, во дворе появился командор. Черный плащ вился за его плечами, блестел легкий шлем.

– Заканчивайте, – велел брат Калти. – Пора выезжать.

Хорст еще разок оглядел плод своих трудов и принялся натягивать кольчугу. Когда водрузил на голову шлем и опоясался мечом, обнаружил рядом Родрика.

– Будь осторожен, – предупредил Дурной Маг, – чувствую я, это приглашение неспроста. Чего-то тут не так.

Хорст кивнул, но времени на то, чтобы вдуматься в слова Родрика, не оставалось. Из конюшни выводили лошадей.

– В седла, братья! – приказал ре Вальф и одним движением вспрыгнул на черного и блестящего, как кусок антрацита, жеребца. – И за мной, во имя Владыки-Порядка!

На западе исполинским факелом полыхал закат, на востоке в светло-фиолетовом мареве загорались первые звезды. Ил-Бурзум шумел и ворочался под двухцветным небом, точно огромное живое существо, готовящееся ко сну. Прохожие шарахались в стороны, пропуская всадников, а цокот копыт в пустынных переулках порождал гулкое эхо.

Ворота замка оказались распахнуты, по сторонам от них замерли плечистые воины. Блики от ярко пылающих факелов ползали по начищенным пластинчатым доспехам. Хорст с грустью подумал о том, что кольчуги, которые они драили весь день, на этом фоне все равно кажутся тусклыми.

– Прошу вас, – из ворот явился невысокий и очень толстый человек. Его одутловатое лицо кривилось, изображая улыбку. – Следуйте за мной. О лошадях позаботятся.

– Я оставлю с ними своих людей, – спокойно ответил ре Вальф.

Хорст облегченно вздохнул, когда выбор командора пал не на него. Уж если мучиться целый день, то хотя бы ради того, чтобы посмотреть замок изнутри, а не остаться у ворот.

Шагая по мощенному плитками белого камня двору, Хорст впервые ощутил беспокойство. Вздрогнул на шее амулет, заныло под ложечкой, на краю зрения замелькали какие-то тени.

Хорст осторожно оглянулся – ничего.

– Не дергайся! – зло прошипел идущий рядом брат Ранти. – Не позорь Орден! Иди, как положено!

Хорст спешно выпрямился и натянул на лицо безучастное выражение, которое, согласно уставу, надлежало принимать воину Порядка. Но ощущение незримого присутствия продолжало раздражать, и он шел, напряженный, как кошка у мышиной норы, и почти не глядел по сторонам.

Ничего не привлекло внимания – ни покрытые искусной резьбой двери, ни ковры на стенах и позолота на потолке. Хорст знал – кто-то есть рядом, и этот кто-то наблюдает за ним.

Скорее всего для того, чтобы напасть…

Лишь в огромном зале, где невидимый во тьме потолок подпирали изящные колонны, уши ласкал негромкий перебор струн, а нос щекотал незнакомый сладкий аромат, Хорст немного расслабился.

В середине помещения стояло широкое ложе, на котором, небрежно опершись на подушки, возлежал неимоверной толщины мужчина. Просторные одежды, в которых алый смешался с желтым, а синий с белым, создавали впечатление, что на их хозяина опрокинули котел с супом. Но даже они не могли скрыть многочисленных подбородков и похожих на окорока конечностей.

На голове толстяка красовался тонкий золотой обруч в котором блестели изумруды, а стоящий за спиной раб усиленно размахивал опахалом. Расположившиеся возле ложа воины с обнаженными мечами и снующие вокруг люди с подобострастными лицами не оставляли сомнений, что на ложе – хан.

– Командор Ордена Алмаза Сандир ре Вальф, – объявил сопровождающий и отступил в сторону.

Ре Вальф сделал шаг и чуть заметно склонил голову. Его примеру последовал брат Тегер, а за ним стали кланяться послушники и оруженосцы. Поклонился и Хорст.

– Кланяйся в пояс! – прошипел сопровождающий. Но командор не обратил на него внимания. Он стоял, прямой и спокойный, и разглядывал хана. Тот смотрел в ответ, и опахало мерно поднималось и опускалось над головой, украшенной обручем с изумрудами. Открылся маленький рот, и из него прозвучало нечто среднее между кашлем и отрыжкой.

– Великий хан Ицкар-Ур, солнце степей, защитник городов, повелитель побережья, рад видеть тебя, прославленный командор, – сопровождающий поспешил расшифровать невнятный звук.

– Я тоже рад его видеть, – проговорил ре Вальф.

Поднялась пухлая рука, на пальцах которой было тесно перстням, и сделала приглашающий жест.

– Великий хан удостаивает тебя честью личной беседы! – В голосе переводчика прозвучал благоговейный трепет.

Командор равнодушно кивнул и неторопливо зашагал к ложу, на котором возлежало жирное подобие человека.

Хан лениво открывал рот, слов слышно не было, зато переводчик старался вовсю, что-то трещал, махал руками, ре Вальф кивал, отвечал неспешно, его голос доносился довольно отчетливо.

Хорст от скуки начал оглядываться и тут же замер, вновь ощутив на себе чужое внимание. Чувство было противное – словно по лицу ползет, щекоча кожу тоненькими лапками, какое-то насекомое.

В дальнем углу зала родилось приглушенное шарканье, из тьмы выдвинулся крошечный старичок в темном халате, украшенном багровыми полосами. Заметив, как светятся его глаза, Хорст вздрогнул.

Маг! Хотя ожидать, что в столь крупном городе, как Ил-Бурзум, нет никого, знакомого с чародейством, было бы просто глупо. Но Хорст никогда бы не подумал, что такой человек объявится прямо в ханском замке.

Шаркая и бормоча что-то себе под нос, старик принялся бродить по залу. На хана и прочих он не обращал никакого внимания, но и в его сторону никто не оборачивался…

Его словно никто не замечал! Хорст вздрогнул, склонился к стоящему рядом соратнику, прошептал:

– Видишь, вон там, у колонны? Старик в халате?

– Нет, – ответил тот испуганно. – Никого. Ты что, рехнулся?

– Молчать! – шепот брата Тегера прозвучал как властный окрик.

Старик остановился, уставился на Хорста. Глаза его злобно блестели из морщин, точно два металлических шарика из куска старой дубленой кожи. Раздвинулись узкие губы, обнажив острые, точно у волка, клыки. Поднялись сухие ладошки…

Небольшая фигурка сжалась в черное пятно, ударили по воздуху перепончатые крылья, и прямо в лицо Хорсту метнулась большая летучая мышь. Сверкнули ощеренные зубы…

Хорст дёрнулся было, но заставил себя остаться на месте. Тварь пронеслась рядом, обдав его волной теплого вонючего воздуха, метнулась под потолок и исчезла во тьме.

Хорст едва слышно перевел дыхание.

– Великий хан благодарен вам за столь приятную встречу, – переводчик заговорил чуть громче, – и будет рад в следующий раз оказать гостеприимство столь знаменитому воителю Порядка.

– А я буду рад его принять. – Ре Вальф поклонился, развернулся и зашагал к своим.

Чужой взгляд, намертво прилипший к затылку, как паутина, преследовал Хорста до самых ворот, а потом пропал, будто растворился в висящей над городом тихой ночи.

– Про что говорили? – негромко спросил у командора брат Тегер, когда редары сели на коней. Хорст, оказавшийся сразу за ними, мог слышать весь разговор.

– Ничего серьезного, – ответил ре Вальф. – Спрашивал, куда мы направляемся, долго ли пробудем в городе и тому подобное. Как только хан узнал, что мы уезжаем завтра, тут же потерял к нам интерес.

– И все же неясно, чего он от нас хотел. Ицкар-Ур ничего не делает просто так.

– Кто знает, может, ему понадобилась помощь Ордена? – пожал плечами ре Вальф и чуть пришпорил коня. – Хотя теперь это все не важно.

Ночной Ил-Бурзум был тихим и пустынным, как подвал брошенного дома. По улицам с факелами бродили сторожа, ветер шуршал мусором, и не верилось, что днем тут ходили тысячи людей.

До караван-сарая добрались без приключений.

– Во имя Владыки-Порядка, братья, – сказал командор, слезая с коня, и Хорст впервые заметил на его лице что-то, похожее на усталость, – завтра выезжать рано, так что на молитву и спать. Придется сегодня обойтись без ужина…

Судя по недовольному бурчанию, живот Хорста такое решение не одобрил.

– Летучая мышь, говоришь? – Родрик выслушал рассказ Хорста спокойно.

– Точно. Я таких здоровых в жизни не видел!

Кавалькада всадников в одеяниях Ордена медленно тянулась через Ил-Бурзум, направляясь к восточным воротам. Цокали копытами вьючные лошади, зевали послушники и оруженосцы, впереди виднелся командор с прямой, словно палка, спиной.

– Теперь понятно, зачем была затеяна вся эта возня с приглашением, – Родрик усмехнулся, пригладил волосы на макушке. – Местный маг, не помню его имени, учуял наше появление в составе орденского отряда и решил проверить, чего именно нам тут надо. Так, на всякий случай…

– А что он делал в замке? И почему другие его не видели? – Хорст сам понимал, что задает слишком много вопросов, но остановиться не мог.

– Все мы разные, – Родрик нахмурился, – я вот хожу по миру, иные годами не выбираются из своих башен, а этот развлекается тем, что втихую правит ханством.

– Ты думаешь, что хан – его фигура?

– Или кто-то из ближайших советников. – Улица повернула, показались ворота и скучающие около них стражники. – А что до невидимости, то ты не зря столько времени таскаешь на себе эту штуку. Магия меняет человека тогда, когда он меньше всего этого ожидает. С тем, что ты видишь больше, чем другие, тебе остается лишь смириться.

Хорст задумался: с одной стороны, осознавать то, что он видит и может больше, чем другие, приятно, но с другой – он, бывший сапожник, чувствовал себя не совсем человеком, а так, точно бы у него выросли крылья или жабры…

– И все же непонятно, – сказал он, – маги играют между собой, чтобы получить силу, и тратят ту же силу в основном на игры. Не глупость ли?

– Вовсе нет, – Родрик покачал головой. – Обычный человек ест, чтобы в тело вернулась сила. А ее он потратит большей частью на то, чтобы добыть себе еды. У магов все почти так же.

– А мне этот город совсем не понравился, – встрял Авти, – пиво отвратное, драться со мной никто не пожелал, а баба попалась жилистая, точно сушеная рыбина!

– Утешайся этим, – маг усмехнулся, – теперь ты не увидишь городов очень долго!

– А сколько? – спросил Хорст.

– Дальше на восток – только степь, до самой Стены. А это сотни и сотни размахов…

Шут погрустнел. Расстояние огромное, не на один месяц пути.

– Ладно, – сказал он, – как-нибудь переживу…

Они проехали ворота, проследовали через мост, перекинутый через ров у городских стен, и копыта затопали по дорожной пыли. Дорога, извиваясь, уходила за горизонт, из-за которого в серой дымке вставало сплюснутое желтое солнце.

Глава 14. Пророчество.

Холмы, похожие на застывших громадных черепах с поросшими серой шерстью спинами, разошлись в стороны, и впереди блеснула лента реки.

– Уф, хоть какое-то разнообразие, – сказал Авти, – а то вокруг такая скукотища. Я уж подумал, что мы на одном месте топчемся!

– Что за река-то? – спросил Хорст, поднося ладонь ко лбу. Вдалеке, на том берегу, виднелись какие-то развалины.

– Судя по ширине, это Днакр, – сообщил Родрик, – восточнее Ил-Бурзума других крупных рек нет.

Путешествие длилось более двух недель. Его и впрямь можно было описать единственным словом – «скучное». Новички, севшие на лошадей в первый раз, успели нарастить на задницах мозоли, а шут – сто раз проклясть тот день, когда он связался с Хорстом.

Отряд двигался по степи растянувшись, как громадная змея, и вместо головы у нее был командор. Хвостом обычно служил брат Тегер, в стороны постоянно высылали дозоры.

Степь тянулась то плоская, как стол, то всхолмленная. Попадались заросли кустарника, овраги, такие глубокие, что их приходилось объезжать, рощи кривых и низко-рослых деревьев.

Помимо рутины, не происходило ничего. Хорст втянулся в размеренный ритм существования Ордена – службы, ночные стражи, скудные трапезы, чистка оружия – и даже начал получать от него удовольствие.

Если бы не терзавший его страх, не отпускавшая его боязнь того, что вестаронский маг найдет-таки способ добраться до непокорной фигуры, все было бы просто замечательно.

– Ух ты, какая широкая! – проговорил Авти, когда река приблизилась. – Почти как Биронт!

Хорст видел Биронт, величайшую реку Полуострова, только в верховьях, где тот не так широк. Но в любом случае Днакр – полоса серебристо-голубой воды шириной почти в ход – впечатлял.

– Интересно, как мы будем переправляться? – хмькнул Родрик. – Вплавь?

Берег оказался истоптан сотнями копыт. Широка полоса следов уходила прямо в воду.

– Вот и ответ! – торжествующе рявкнул Авти. – Брод!

Первым в реку шагнул черный жеребец командора. Он храпел и дергал ноздрями, но шел. Вода поднималась а когда коснулась стремян, остановилась, точно не решаясь двигаться дальше.

– Переправляйтесь, – крикнул ре Вальф, повернувшись в седле, – только по одному…

Кони один за другим вступали в воду, и через реку протянулась разорванная полоса из всадников, точно кто-то делал стежок за стежком на исполинском полотне.

– А что там такое? – полюбопытствовал Хорст, заметив развалины. Отсюда они просматривались отчетливо – обрушившиеся башни, стены с проломами.

– Форт времен Первой Империи, скорее всего, – ответил Родрик. – На то, что мы видели тогда у моря, похоже мало. А кроме императоров, правивших всем Полуостровом, тут никто не строил. А те пытались держать под контролем степь, создавая вот такие крепости…

– И что, у них ничего не получилось?

– Как видишь, – маг улыбнулся. – Кстати, твоя очередь.

Хорст толкнул коня пятками в бока, тот послушно пошел вперед. Воду понюхал с опаской, покосился на хозяина – не шутит ли? – и только после этого вступил в реку.

Вода достигла сапог, и Хорст ощутил ее леденящий холод. Конь ступал осторожно, нащупывая дно, в нескольких шагах впереди продирался через реку могучий жеребец одного из послушников. Вода бурлила и закручивалась за ним маленькими водоворотами. Из-за спины доносился плеск и недовольное фырканье, командор был уже далеко впереди, у другого берега.

Визгливые крики донеслись, когда он выбрался на сушу. Из-за холма, верхушку которого облепили развалины, показались верховые. Пыль поднималась из-под копыт, солнце играло на обнаженных клинках.

До сих пор они видели кочевников очень редко – отдельных всадников на горизонте, тут же скрывающихся. Бывало, что замечали дым вдалеке, натыкались на следы становищ. Весть о движущемся по степи отряде распространялась, похоже, быстрее ветра.

И вот встреча, неожиданная и вряд ли приятная.

– Быстрее, во имя Владыки-Порядка! – долетел сзади голос брата Тегера.

Хорст пришпорил коня и взялся за болтающийся на седельном крюке шлем. Послушников и оруженосцев кольчуги заставляли носить постоянно – они не снимали их даже на ночь. Поначалу было тяжело, но постепенно Хорст привык.

– Укуси меня Хаос, – пробормотал за спиной Авти, – они же наших просто сомнут!

Тревога шута была вполне обоснованной – на берег успели выбраться около десятка воинов Ордена, а нападавших было не меньше сотни.

– Алляииира! – донесся странный боевой клич, и конная лава налетела на замерших у берега всадников.

Чтобы тут же откатиться в стороны.

В немом изумлении Хорст смотрел, как степняки отворачивают коней, обтекая маленький отряд с краев. Зрелище было такое, точно могучий поток врезался в огромный валун и, будучи не в силах сдвинуть его с места, разделился на два.

– Разглядели, – сказал Авти, счастливо шмыгая носом, – увидели знаки на щитах. Поняли, с кем имеют дело.

Все стало на свои места. Как и на севере, здесь, в степи, об Ордене знал каждый. Самый дикий кочевник, годами не вылезающий из седла и не видящий ничего, кроме конских хвостов, понимал, что люди с изображением громадного драгоценного камня на одежде защищают его от Хаоса. И, нападая на них, он приближает собственную гибель.

Новобранцы из кочевых племен с такой же регулярностью пополняли ряды воинов Порядка, как и выходцы из Пятиградья, империи или лесной глуши около Вес-тарона.

Предводитель нападавших, высокий и плечистый, выехал вперед, поднял руку и что-то крикнул. Командор начертал в воздухе знак Куба. Предводитель осклабился, пришпорил коня, и степняки, визжа, точно им прижгли пятки, ринулись туда, откуда недавно явились.

Когда конь Хорста с некоторым трудом выкарабкался на берег, от нападавших осталась только медленно оседающая пыль.

– Ну вот и не повоевали, – разочарованно протянул один из послушников. – Такое веселье упустили!

– Ничего, еще навоюешься, – утешил его Авты, – не с людьми, правда… Чудища Хаоса тоже любят повеселиться.

Послушник взглянул на него, как на сумасшедшего, и спешно отъехал в сторону.

– Строй держать! Щиты поднять! – Резкие команды брата Тегера разносились далеко над степью. – Зачем шагнул вперед? Потеря строя – смерть!

Каждый вечер после службы вне зависимости от погоды и пройденного за день расстояния горбоносый редар собирал послушников и нещадно гонял их до седьмого пота.

– Правильно делает, – бурчал Авти, благодушно созерцая происходящее. Шут расположился на одеяле около костра, подложив под голову мешок. – Так и надо!

Лагерь в этот день разбили в небольшой ложбинке около озерца, такого маленького, что на его поверхности не убрался бы и дом. Для занятий брат Тегер выбрал противоположный берег, и тем, кто остался в лагере, все было прекрасно видно и слышно.

– Но зачем нам все время держать строй? – не выдержал один из послушников. – Что за глупые перестроения мы разучиваем?

– Спокойнее, брат, во имя Владыки-Порядка. – Голосом брата Тегера можно было замораживать реки. – Помните, что вам предстоит сражаться не с людьми! Так что можете забыть все, чему вас учили в родных замках, – лихие кавалерийские атаки, изощренное размахивание мечом. Это вам больше не понадобится. Любой, вздумавший сражаться с чудовищами Хаоса так же, как с разумными существами, вскоре становится мертвым. Одолеть их удастся, если вы будете действовать слаженно и помогать друг другу. Все ясно? Тогда начинаем вновь, с построения номер три…

Хорст, затаив дыхание, глядел на отпрысков благородных семейств, которые выстраивались в плотный, ощетинившийся мечами квадрат. Тем, кто привык сражаться в одиночку, было сложно понять такую вещь, как взаимопомощь. Каждый за себя, только Владыка-Порядок за всех – по этому принципу благородные жили веками.

Занятия с мечом для самого Хорста закончились в Оргирне. На корабле места для проведения уроков не нашлось, а позже бывший сапожник стал оруженосцем и возиться с ним командору просто было не положено.

Послушники быстро и слаженно выстраивались в шеренгу, потом в колонцу по двое, сбивались в плотный комок, щетинящийся мечами, строились клином или вовсе падали на землю, прикрывая уши руками.

– Жутко, наверное, сражаться с Хаосом лицом к лицу, – сказал Хорст, ощущая, что свежий ветер, дующий с севера, пробирает до костей. Вчера начался девятый месяц года, последний в осени, и холода потихоньку заползали сюда, в южную часть Полуострова.

Авти что-то лениво пробурчал. Несмотря на все догадки, Хорст так точно и не выяснил, какое отношение имел его приятель к Ордену. Шут отмалчивался или ловко переводил разговор на другую тему, но отвечать не спешил.

– Ты думаешь, что Хаос далеко на востоке, по ту сторону Стены? – неожиданно вмешался в разговор Родрик. Дурной Маг сидел с закрытыми глазами. Хорст думал, что он вообще спит.

– Ну да, – несколько недоуменно отозвался Хорст. – Где же ему еще быть?

– На самом деле он живет в твоей душе, – Родрик открыл глаза, – и в душе любого другого человека, проявляя себя злобой, ненавистью, завистью… И смысл жизни в том, чтобы уменьшить меру Хаоса в собственных поступках!

– Тебя послушать, так эти парни зря обороняют Стену, – презрительно сказал Авти. – Значит, всем надо бросить сражаться и срочно посвятить себя молитвам и самосовершенствованию.

– Нет, не зря, – маг покачал головой, – я прекрасно понимаю, что именно делает Орден. Не будь его, от Перешейка и до Стагорна давно лежала бы выжженная пустыня. Но всегда надо помнить, что Хаос – в тебе. И способен с такой же легкостью разрушить твою душу, как его твари – тело.

– Служители послушали бы тебя с радостью, – шут потянулся и зевнул, – такая тема для проповеди… А как, интересно, в это все вписывается магия? Какова в ней мера Хаоса?

– Магия – обратная сторона обыденной жизни, точно так же, как Порядок, обратная сторона Хаоса, и одно не может без другого, – ответ получился несколько туманным.

– Чересчур умно, – Авти зевнул еще раз. – Зато теперь я точно знаю, чем маг отличается от обычного человека. Когда его к стенке припрешь, у него вместо крови из горла мудреные слова полезут! А у меня от них башка трещит… Так что буду лучше дрыхнуть!

Шут завернулся в одеяло и затих. Хорст последовал его примеру. Завтра, судя по всему, опять заступать в ночной караул, так что нужно выспаться, пока есть возможность.

Судя по тому, что команды и лязг прекратились, брат Тегер закончил гонять послушников. Родрик продолжал сидеть, глядя на запад, и под его опущенными веками тлело отражение канувшего за горизонт светила.

А потом погасло и оно.

– Это еще что за хреновина? – В голосе Авти прозвучало искреннее удивление.

Хорст, за время путешествия по степи научившийся дремать в седле, вскинул голову и захлопал глазами.

– Чего такое?

– А вон там, на холме! – Шут потыкал костлявым пальцем куда-то вдаль.

В указанном направлении виднелось чудное сооружение из бревен и прутьев, образующих что-то вроде каркаса для кубического дома. Земля вокруг него казалась вытоптанной. Повсюду чернели следы кострищ.

– Не знаю… – Впервые на памяти Хорста источник знаний по имени Родрик признал собственное бессилие. – В степи столько всего странного…

После переправы через Днакр отряд свернул на северо-восток, устремившись в глубину заросших травой просторов. Через несколько дней пути на северном горизонте появилась темная полоска, позже выросшая в могучий горный хребет, увенчанный сверкающими белизной вершинами.

Чем дальше от моря, тем суше становилось вокруг. Трава редела, кое-где исчезала совсем, воду в каждом встречном источнике приходилось набирать про запас. Часто попадались торчащие из голой земли кости. Некоторые скелеты выглядели столь огромными, что человек легко прошел бы в пасть существу, которому они принадлежали.

– Поля смерти, – сказал как-то брат Тегер, когда отряд полдня ехал по самому настоящему кладбищу, – так их называет мой народ…

Послушники делали священные знаки и бормотали молитвы. Хорст поеживался, ему казалось, что из пустых глазниц на него со злобой смотрят души давно сгинувншх чудовищ.

Кочевников тут было меньше, чем на юге или западе. Очень редко на горизонте поднимался дым или на самом краю видимого пространства пролетали всадники на маленьких коротконогих скакунах.

И вот теперь попалась странная штуковина, выложенная из бревен (что само по себе было удивительно, потому что последнее дерево они встретили чуть ли не неделю назад).

– Может, это что-то вроде тюрьмы? – неуверенно предположил Родрик. – Сажают в эту штуковину человека и ждут, пока он не помрет там от голода или жажды.

– Там щели такие, что бык пролезет! – отпарировал Авти.

Хорст с некоторым удивлением покосился на спутников.

– Да вы что? – сказал он. – Это же храм!

– Как так? – не поверил Родрик. – С чего ты взял?

– Посмотри, он же кубической формы. Если эту штуковину обтянуть шкурами, получится храм не хуже чем в Стагорне!

– Да, – Авти засопел, огладил бородку. – Похоже на правду. Из камней. они строить не умеют, дерева тут мало, так что такой разборный вариант в самый раз!

– А почему разборный? – не сдавался маг. – И зачем он им вообще понадобился? Они же кочуют?

– Ну, – Хорст пошевелил мозгами, – храм только для больших праздников. А кто оказывается рядом, тот и пользуется, и вообще…

Резкий, протяжный вой донесся с севера, заставив бывшего сапожника смолкнуть. В нем звучала глухая злоба и затаенная тоска, словно у существа, породившего этот звук, много лет подряд болели все зубы.

– Это еще что за тварь? – Авти нахмурился. – Что-то я такого воя никогда не слышал…

– Надеть шлемы! – прозвучал от головы отряда зычный голос брата Тегера.

– Это еще зачем? – проворчал Хорст.

– Видать, командору эта песенка тоже не понравилась. – У Авти шлема не было, поэтому он мог язвить сколько угодно. Хорст же мрачно вздохнул и водрузил на голову тяжелый и холодный кусок железа.

– Брат Хорст, – объявившийся рядом плечистый послушник, на краях щита которого виднелись пятнышки алой краски – остатки старого герба, держал меч обнаженным, – следуйте за мной, во имя Владыки-Порядка…

[– Да, господин.

Послушник, Хорст и еще один оруженосец, юнец лет шестнадцати, потихоньку начали отставать, пока их не догнал скачущий позади дозор.

– Ага, смена! – радостно всполошился возглавляющий его другой послушник, – Только почему вас трое?..

– Слышали вой? – вопросом ответил плечистый, – Командор решил, что лучше усилить дозоры.

Когда замененная смена ускакала и топот копыт стих вдалеке, широкоплечий послушник оглядел свое малочисленное «воинство» и приказал, стараясь подражать интонациям ре Вальфа:

– Оружие приготовить! И смотреть в оба!

Хорст вытащил меч, положил поперек седла, чтобы не уставала рука. Юный оруженосец затравленно озирался, подозревая, должно быть, что опасность скрывается где-нибудь за кочкой или пучком травы.

Когда полный тоски и злобы вой прозвучал вновь, юнец вздрогнул и едва не свалился с седла.

– Спокойно! – встрепенулся послушник, удерживая захрапевшую лошадь. – Спокойно!

Хорст огляделся. Отряд был почти в половине размаха впереди и сейчас как раз скрылся за очередным холмом. На серой равнине ничего не двигалось, все казалось мертвым, застывшим. Солнце пряталось за низко нависшей облачной пеленой.

– Что это может быть за тварь? – Послушник наконец справился с лошадью и решил поговорить. Судя по всему, его тревожила тишина, нарушаемая только стуком копыт.

– Волк? – предположил Хорст.

– Не похоже. Я на них охотился десятки раз. Или тут, в степи, и волки другие?

Вой зазвучал вновь, еще громче, чем раньше. Он начался с низких, рычащих нот и постепенно вознесся к более высоким, пока не кончился чем-то вроде тявкающего взвизга.

– Помилуй нас, Владыка-Порядок, – пробормотал юный оруженосец и осенил себя знаком Куба.

Хорст уловил движение краем глаза. Повернул голову, увидел что-то несущееся с бешеной скоростью. Лошадь дико заржала, рванулась, от неожиданности он выпустил поводья.

Кувырнулся в воздухе, краем уха услышал полные ужаса крики. Что-то пронеслось рядом, земля впечаталась в лицо, точно огромная твердая ладонь, покрытая толстым слоем пыли.

Хорст перевернулся на спину, выхватил меч. Испуганно орал послушник, в ушибленном боку пульсировала боль. В голове гудело, как в горшке, по которому долго били палками.

Но злобный рык, прозвучавший громко и выразительно, заставил Хорста вскочить на ноги с резвостью акробата.

– Ой! – только и смог произнести он, глядя на приближающуюся к нему тварь. Она напоминала обыкновенную кошку, только в холке превосходила лошадь. Стройное тело цвета сухой травы поддерживали длинные мощные лапы, зеленые глаза горели, а в пасти посверкивали клыки.

Хищник двигался мягко, с обманчивой ленцой. Зверь хорошо понимал, что жертва никуда не денется. Под шкурой перекатывались тугие мускулы, в глотке зарождался очередной рык. Хорст оглянулся, сделал шаг назад. Лошади видно не было, второго оруженосца тоже. Шагах в тридцати послушник пытался совладать с конем, но пока безупешно. Оставалось надеяться только на себя. – Иди сюда, тварь! – сказал Хорст, понимая, что меч в его руках мало чего стоит против клыков и когтей. – Иди-иди, я усы-то тебе пообрежу… В душе поднимался бешеный леденящий страх, и Хорст изо всех сил сражался с ним. Он облизал пересохшие губы и слегка взмахнул мечом, выманивая огромную кошку на себя, провоцируя ее на атаку.

– Иди, иди сюда…

Хищник остановился, повернул голову и зашипел. Усы его встопорщились.

– Падай! – донесся издалека крик. – Падай!

Кричал, судя по задыхающемуся голосу, Родрик. Не размышляя, Хорст плюхнулся пузом на землю. Зубы неприятно лязгнули. Взлетел и оборвался рев, от которого леденели поджилки, что-то хлопнуло, точно кто-то наступил на рыбий пузырь размером с дом. Зацокали копыта.

– Можешь… можешь встать! – Маг дышал хрипло, с надрывом, будто примчался к месту схватки не на спине лошади, а на своих двоих.

– Что это было? – спросил Хорст, поднимаясь. От громадного зверя осталась только голова. Оскалив зубы, она лежала в траве, и зеленые глаза удивленно пялились в небо. Ветер слегка играл белыми усами.

Зато земля вокруг была покрыта кусками кровоточащего мяса, внутренностями и обрывками шкуры. Воняло, как на скотобойне в жаркий летний полдень. Чуть дальше виднелся послушник, свесившийся с лошади. Судя по всему, он блевал.

Хорст ощутил легкую тошноту.

– Магическое существо, – сказал Родрик, немного отдышавшись. – Одно из тех, которых маг может вытащить из другого мира…

– Опять Витальф? – Хорст почти выплюнул это имя.

– А кто ж еще? – Дурной Маг вздохнул. – Я сразу почуял неладное, как только услышал этот вой в первый раз. Только вот ре Вальфу не стоит об этом докладывать. Ладно?

Хорст повернул голову на стук копыт. К месту схватки приближался командор. За его спиной виднелся Авти, смешно подпрыгивающий в седле. Лицо у шута было мрачное.

– Ладно, – сказал Хорст и засунул меч в ножны.

Вода в реке отличалась такой чистотой, что можно было рассмотреть камни на дне в нескольких размахах от берега. В глубине скользили какие-то смутные тени, колыхались ленты водорослей.

– Коларис, – сообщил Авти с видом записного мудреца, изрекающего очередную мудрость, – хрустальный поток, как его называют в легендах.

Хорст только кивнул.

– Красиво, – сказал он после паузы, – холодно и глубоко. Такую реку вброд не перейдешь.

Чуть севернее виднелся мост. Его арка красиво изгибалась, а каменные опоры уходили в воду. Возвести подобное степнякам было не под силу. Наверняка тут потрудились строители Первой Империи, чьи правители тщились опутать весь Полуостров дорогами для легионов.

– Это точно, – согласился шут, глядя на ту сторону реки, – смотри, вон еще едут!

Из-за гребня невысокого холма один за другим выныривали всадники. Лошади шли медленно, словно красуясь, издалека виднелись яркие разноцветные халаты, наголовные повязки.

– Сколько же их тут будет к праздничной службе?

Хорст покачал головой. На переправе через Коларис воины Ордена появились вчера вечером, перед самым закатом. Заметили на соседнем холме еще один каркас для храма, но не обратили Рна него внимания. Ночью часовые несколько раз поднимали тревогу, завидев приближающихся из степи чужаков, а утром обнаружили, что рядом разбито настоящее становище. К небу взвивался дым от множества костров, вокруг кибиток бродили кони, а десятки мужчин ползали по деревянному каркасу, обтягивая его шкурами.

Похоже было, что Великое Творение кочевники собираются отмечать с размахом.

– Пойдем, – предложил Хорст, – а то места в храме не хватит…

– Пойдем, – согласился шут.

Чтобы добраться до храма, пришлось протискиваться через настоящую толпу. Если бы степняки почтительно не расступались, завидев на одежде чужаков изображение алмаза, продираться вперед было бы непросто.

Хорст чуть не оглох от резких воплей, посредством которых кочевники переговаривались. Бегали и орали дети, на которых никто не обращал внимания, женщины суетились у костров, из котлов тянуло чем-то тошнотворным, гавкали желающие поучаствовать в общем веселье собаки…

– Как здорово-то! – пробурчал Авти, довольно улыбаясь. – Почти как в городе!

Хорст же вовсе не испытывал радости. За время путешествия он несколько отвык от толпы и неожиданно обнаружил, что с удовольствием вновь оказался бы в седле где-нибудь посреди степи.

Из проема, который заменял в храме дверь, несло кислой вонью.

– Мы не рано явились? – Хорст поглядел на небо. Солнце пряталось за сплошной пеленой облаков, и определить по нему время было невозможно.

– Там подождем, – беспечно махнул рукой Авти и нырнул внутрь.

Все братья Ордена, кроме оставленных для охраны лагеря, находились тут. Дневку командор объявил с единственной целью – выслушать праздничную службу. Если бы кто-нибудь вздумал от нее отлынивать, у лентяя были бы серьезные неприятности.

– Вы чуть не опоздали, – недовольно проговорил Сандир ре Вальф. – Занимайте места.

Хорст едва пристроился к хвосту колонны, в которой уже переминались с ноги на ногу другие братья, как в храм с воплями и гоготом повалили степняки. Было ясно, что места на всю толпу не хватит. В святилище, судя по богатым одеждам и золотым украшениям на ножнах, явились только благородные. Остальные собирались внимать происходящему снаружи. Из произнесенного во время службы Хорст не понял ни слова. Прочие братья, за редким исключением, тоже. Но все стояли с мрачными и торжественными лицами, точно на похоронах. Кое-кто шептал молитвы на родном наречии.

Степняки реагировали на происходящее куда более бурно. В особо удачных, по их мнению, местах разражались приветственными криками и даже выхватывали клинки из ножен, точно собираясь зарубить служителя.

– Уф, все, – негромко сказал Авти, когда тот широким жестом благословил собравшихся. – А то я уже запарился…

Хорст и сам был не прочь выбраться на свежий воздух.

Снаружи царило всеобщее ликование. Кочевники вопили и прыгали, откуда-то появились большие оплетенные кувшины, из них с плеском лилась мутная жидкость, меньше всего напоминавшая молоко. На пиво она, если честно, походила так же мало.

– Сегодня мы слегка изменим обычный распорядок. – Голос командора, несмотря на царящий вокруг гвалт, был слышен отчетливо. – Отменим добавочные молебны. Но помните, братья, что воину Порядка положено быть сдержанным в отношении мирских соблазнов. Всякий, кто опозорит славное имя Ордена Алмаза, будет сурово наказан, во имя Владыки-Порядка. И тот, кто не вернется в лагерь к вечерней службе, тоже.

В переводе на язык обывателей-простолюдинов это означало: «Сегодня я разрешаю вам немного повеселиться, но всякий, кто переберет, схлопочет так, что потом его целый год будет тошнить при одном взгляде на пиво…

Окинув подчиненных ледяным взором, командор в сопровождении редаров отправился в сторону лагеря.

– Ох, красота! Трахни меня Хаос! – Авти глядел на окружающее веселье так же, как кот на плошку со сметаной. – Сегодня я всех повеселю! И сам развлекусь!

Хорсту веселиться не хотелось. Некоторое время он наблюдал за тем, как шут, выбрав местечко поровнее, исполняет привычные трюки. Вокруг Авти тут же собралась гогочущая толпа.

Когда пронзительно запишала дудка, Хорст не выдержал и отправился бродить среди костров. Сидящие около них степняки рвали зубами полусырое мясо, спешно хлебали мутное пойло. Со всех сторон доносились нестройные песни, на устланной коврами площадке два голых по пояс парня мутузили друг друга под одобрительные крики зрителей.

В каждой компании Хорста встречали радушные улыбки. Ему протягивали куски мяса и полные кружки, предлагали место. Но он качал головой и шел дальше, не обращая внимания на то, что степняки искренне огорчались.

Хмельного не хотелось, есть – тоже.

Послушал, как седобородый дед терзает струны на длинном, причудливо изогнутом инструменте, извлекая из него воющие звуки. Понаблюдал за кулачной схваткой, закончившейся тем, что один из бойцов мощным ударом сбросил противника с ковров.

Из круговерти вынырнул Авти. От него пахло хмельным, глаза сияли, а на лице красовалась гнилозубая ухмылка.

– Давно я так не веселился! – сказал он, потирая свежую ссадину на лбу. – Кувшин, правда, крепкий попался, не разбился, зараза…

– Денег-то хоть собрал?

– Ага. – Шут потряс кошельком, в котором что-то зазвенело. – А еще я выяснил, что у них тут предсказатель есть!

– Кто?

– Предсказатель. Который будущее предвидит, – Авти икнул, – пойдем, а?

– Ты ж ничего не поймешь, – усомнился Хорст. – Он тебе напророчит на местном!

– Говорят, он и наше наречие знает, – не сдавался шут.

– Ладно, пошли.

Предсказателя они увидели издалека. Старик с длинной бородой сидел, скрестив ноги, на старом истертом ковре. Веселье бурлило вокруг, точно не задевая его. Перед прорицателем были разложены какие-то странные штуковины, маленькие и серые.

Приблизившись, Хорст увидел, что это обломки кости, на которых что-то нацарапано. Старик поднял голову. Среди морщин прятались глаза, темные, будто вишни.

– Что вы хотите? – Эти слова были произнесены без малейшего акцента.

– Узнать будущее, – недоуменно ответил Авти. – Зачем еще приходят к тебе люди?

– За разным, – уклончиво отозвался старик. – Что, в самом деле желаете? Это знание может оказаться неприятным.

– Хотим-хотим. – Авти мотнул башкой так, что шутовской колпак едва не свалился, а колокольчик на его конце возмущенно забренчал.

– Тогда платите. – Старик повел рукой в сторону плошки, в которой уже виднелась горстка серебряных и бронзовых монет.

– За себя и за него. – Шут показал на Хорста и вытащил из кошеля две большие золотые монеты. – Этого хватит?

– Хватит. Садись напротив меня. – Дождавшись, пока клиент устроится поудобнее, старик наклонился, подобрал костяшки, некоторое время дул на них, точно отогревая от холода, а потом высыпал обратно на ковер.

Раздался негромкий стук.

– Ну? Что? – Авти, нетерпеливо сопя, подался вперед, будто щенок, которого поманили костью.

Старик заморгал, как показалось Хорсту, растерянно.

– Странная опасность на твоем пути, – сказал он, – необычная, с какой мало кто сталкивается. Но ты, судя по всему, уже имел с ней дело… Вот только что это такое, я понять не могу, вразуми меня Творец-Порядок!

– Что за опасность? – Авти не выглядел испуганным или удивленным. – От людей?

– Нет… нет, – предсказатель затряс головой, – это не от оружия, не от болезней, не от клыков или когтей. А что – понять не могу. Извини. И еще – помни, что смерть рядом с тобой. Ей осталось сделать лишь шаг.

– Она всегда была рядом, – шут махнул рукой и залихватски улыбнулся, – так что глупо мне ее бояться. Что-то еще?

– Все. – Старик вздохнул. – Больше не вижу ничего.

– Давай ты. – Авти взглянул на своего приятеля, встал и приглашающе похлопал по месту на ковре, где только что сидел.

Прежде чем опуститься на ковер, Хорст чуть-чуть помедлил. Ему вовсе не хотелось знать будущее, да и не похоже было, чтобы дряхлый предсказатель говорил правду. Обычные туманные фразы и ничего конкретного – такой белиберды вполне хватало, чтобы вытягивать деньги у доверчивых простаков…

Смущало лишь то, что найти таких простаков в степи куда труднее, чем в городе. С этой точки зрения старику с его костяшками место было не на берегах Колариса, а где-нибудь в Ил-Бурзуме.

Вперив свой взор в Хорста, глядя ему прямо в глаза, предсказатель собрал костяшки, вновь подул на них и высыпал на ковер.

Перевел взгляд вниз, на них, и замер. Брови его полезли на лоб.

– И что? – Хорст тоже посмотрел вниз. Костяшки лежали тесной кучкой, точно-их не бросили с высоты, а аккуратно сложили, и только одна отлетела немного в сторону.

– Не знаю, кто ты такой, – медленно, по слогам выдавил старик, – но предсказать я тебе ничего не могу.

– Это почему? – удивился Хорст.

Услышать такое от человека, зарабатывающего на жизнь пророчествами, было все равно, что от кабатчика признание в том, что он не может налить посетителю пива.

– Не буду ничего объяснять, – старик покачал головой. – Можете забрать деньги, если хотите. Но больше я ничего не скажу, клянусь Творцом-Порядком!

Ощущая себя так, словно ему плюнули в лицо, Хорст поднялся. Чего такого углядел в своих костяшках дряхлый предсказатель, что отказался отвечать? Или он почуял спрятанный под одеждой талисман? Неужели людям с подобной штукой, зависящим от прихотей мага-хозяина, предсказать будущее невозможно?

В любом случае было обидно.

– Ладно тебе, не бери в голову, – попробовал утешить приятеля Авти. – Мало ли что там набормотал этот старый придурок! Пойдем лучше выпьем!

– Нет, – Хорст покачал головой, – неохота… И он зашагал в сторону лагеря.

– Эх, треснул бы я тебе по башке! – сказал шут с чувством, глядя на предсказателя. – За то, что хороших людей смущаешь!

– Людей? – старик усмехнулся. – А ты уверен, что имеешь дело с человеком?

Авти ошеломленно заморгал. Пока переваривал услышанное, старик быстро поднялся, свернул ковер, ухватил плошку с монетами и скрылся в толпе. Отыскать его вновь шут так и не смог.

Тучи неторопливо ползли над равниной, и из их отвислых сизых животов неспешно валил снег. Снежинки танцевали в воздухе, метались туда-сюда, прежде чем упасть на мерзлую землю, на бредущую по ней лошадь или на сидящего в седле человека.

– Зима, – сказал Авти, поймав снежинку и глядя, как она превращается в крохотную слезинку.

– Давно пора, – Хорст поправил намокший капюшон. – Мерзлый месяц заканчивается…

С тоской подумал о том, что на родине, в далеком Линоране, давно лежат сугробы, мороз властвует на улицах, а в домах царит теплый аромат сгорающих в печах поленьев.

Дай-то, Владыка-Порядок, еще увидеть все это…

Шел второй месяц путешествия по степи. Позади остались прозрачный Коларис, предгорья Южного хребта, где кочевники из рода людей ведут кровавую войну с холиастами. Отроги исполинской горной цепи, протянувшейся через весь Полуостров, еще можно было разглядеть на северо-западе, но через день-два они исчезнут из виду. С каждым лошадиным шагом отряд приближался к Перешейку. И к Стене.

– Ой, чего это там?

Ветер на мгновение дунул сильнее, разогнал метель, и на востоке показался исполинский холм с необычайно гладкими стенками. Будто кто-то насыпал гору песка и нахлобучил на нее воронку.

– Это курган, – прогундосил из-под капюшона Родрик. Несмотря на всю магию, он ухитрился простыть и теперь хлюпал носом, кашлял и кутался в плащ, точно самый обычный дровосек, – в память тех, кто сложил здесь голову. Дальше вы все сами поймете.

Курган постепенно приближался. Склоны его покрывала свежая (и это на пороге зимы!) трава. Там и сям в беспорядке торчали черные кубические камни – самые настоящие надгробья.

– Их ровно двадцать штук, – сказал Родрик. – По числу погибших.

Теперь Хорст понял, где они находятся, – на месте легендарной Битвы Двадцати Магов, когда объединившиеся (чуть ли не единственный раз в истории) волшебники Полуострова остановили и уничтожили тварей Хаоса, прорвавших Стену.

– Это случилось сто тридцать пять лет назад, – голос Родрика звучал мрачно и торжественно, – из тридцати одного выжили только одиннадцать, и в память о павших соратниках они создали вот это. Он кивнул в сторону кургана. Верхушки надгробий мокро блестели, но снег, покрывший степь тонким белым покровом, будто не отваживался ложиться на траву.

– Интересно, как? – пробормотал Авти, почесывая лысину. Несмотря на холод и снег, шут ехал без капюшона.

– Если бы я знал! – Родрик вздохнул. – Когда несколько магов объединяют силы, они получают возможность творить необыкновенное, что-то такое, чего не удается, сделать каждому из них по отдельности. А тут их было одиннадцать…

Маги потрудились на славу. Курган вздымался над равниной на сотню размахов, и обелиски, нагроможденные на высоченном зеленом конусе, издалека напоминали черные провалы – входы в пещеры.

Хорст представил, что тут происходило больше века назад, – прущая по степи орда зубастых и клыкастых чудовищ, и люди, перегородившие им путь, – немногочисленный отряд, всего несколько десятков человек… Дальше воображение отказывало. Невозможно было представить, каким оружием пользовались маги, чтобы остановить и уничтожить врага, как именно развивалась битва, что именно делали выжившие, чтобы создать памятник, который простоит еще не один век, напоминая о том, что маги хоть и отличаются от обычных людей, все же иногда погибают с честью.

Ре Вальф, ведущий отряд, свернул чуть в сторону, огибая подножие кургана, и Хорст понял решение командора и в душе одобрил его. Что-то внутри бунтовало против того, чтобы топтать зеленую траву, под которой покоятся останки тех, кто некогда пожертвовал собой ради остальных людей.

Ходить по могилам всегда святотатство, даже по могилам магов.

– Да, впечатляет, – сказал Авти, не отрывая взгляда от кургана. – Много чего в жизни повидал. Но такого…

Снег повалил гуще, снежинки стали крупными, точно белые бабочки, и вскоре курган скрылся за пологом метели.

Глава 15. Сердце Ордена.

Когда из пропитанного снежным крошевом полумрака вынырнули бревенчатые стены, Хорст поначалу не сверил своим глазам. Слишком давно он в последний раз видел крепость, построенную таким образом. Но вот сквозь метель проступили очертания мощных башен, и онс внезапной дрожью понял, что путешествие закончилось.

– Слава Владыке-Порядку, добрались, – пробормотал Авти.

У ворот скучали стражники в серых туниках оруженосцев. Разглядев командора, они вытянулись, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.

– Свободен ли постоялый двор? – поинтересовался ре Вальф.

– Да, господин, – ответил десятник караула. – Гонца к старшему отправить?

– Я сам его извещу.

На узкой улочке, зажатой между домами, гулял ветер, свистевший, будто разбойник, который бросается на жертву из лесной чащи. Желтым светом сияли окна, лениво брехали псы за заборами.

– Я и не знал, что у Ордена есть свои города, – сказал Хорст удивленно.

– Это перевалочный пункт, – пояснил Автн, – на нем начинаются земли Ордена. Дальше чужакам ходу нет. Таких поселений штук десять, и только до них добираются торговые обозы.

– Ясно.

Проехали храм, легко узнаваемый по кубической форме, и почти сразу свернули в распахнутые ворота. Постоялый двор оказался огромным, точно ханский замок. Из просторной конюшни выскочили слуги, глаза их при виде такой оравы гостей стали удивленно-радостными.

– Апчхи! – сказал Родрик, спрыгивая на землю – Хоть согреемся…

И маг вместе с редарами поспешил к гостеприимк распахнутой двери. Хорст в компании прочих оруженосцев остался развьючивать лошадей, потом принялся таскать вещи. В помещение зашел одним из последних. Пахло тут почему-то плесенью, огонь, полыхавши в большом очаге, тщетно пытался разогнать промозглую сырость. Вокруг центрального стола, где расположилис редары, бегал хозяин. Перед Авти, притулившимся в уголке, стоял кувшин объемом в меру и кружка. Рож у шута была довольная, лысина маслянисто блестела. Маг, мрачный, точно старая ворона, примостился рядом.

– Ну что, завтра мы расстанемся, – сказал он, когда Хорст уселся.

– Это почему?

– Только что командор мне объяснил, – Родрик кивнул в сторону ре Вальфа, – что дальше чужакам дороги нет. Так что вы отправляетесь к Стене, а я остаюсь тут.

– И это правильно, – одобрил фигляр. – Должен быть порядок!

– Ясно…

За дни монотонного путешествия Хорст совсем забыл о том, что подобное расставание неизбежно. Внезапно бывший сапожник встревожился: вдруг защитные чары в отсутствие того, кто их ставил, разрушатся, и Витальф Вестаронский вновь сможет добраться до взбунтовавшейся фигуры?

– Не тревожься, – маг, словно прочитавший его мысли, успокаивающе кивнул, – здесь он тебя не достанет. Фигур среди воинов Порядка нет. А в нужный момент, когда настанет время идти на ту сторону Стены, я тебя найду.

– Это как?

– С помощью собственных крыльев, – Родрик раскрыл кулак. На ладони лежала искусно отлитая из серебра ястребиная голова.

– Охотно верю, – Хорст вздохнул и потянулся к кувшину. Но тот оказался пуст, лишь на самом донышке что-то плескалось.

– Ишь, чего захотел, – Авти сыто рыгнул, давая окружающему миру понять, куда подевалось пиво.

– И не трясись так! Я буду тебя оберегать от всех врагов!

И шут состроил грозную мину, которой можно было напугать разве что трехлетнего ребенка.

– На службу, братья!.. На службу!.. – Командор нутром чуял время, когда следует отправляться в храм.

Загрохотали отодвигаемые лавки. Оруженосцы и послушники с недовольным гомоном повалили к выходу. Хорст вслушался в голодное бурчание, издаваемое брюхом, и встал.

Деваться было некуда. Пища духовная в Ордене считалась важнее телесной.

Утоптанная дорога тянулась на восток, петляя между невысокими холмами, которые поросли сосняком. Хвойная зелень на фоне белого снега казалась особенно яркой, а первый в этом году мороз слегка пощипывал нос.

Хорст дремал в седле, время от времени вскидывая голову и оглядываясь. Несколько раз попадались деревушки, небольшие, но богатые на вид. Дома выглядели добротно сложенными, мужики при виде редаров почтительно кланялись, но в глазах их не было страха.

– Это кто же тут живет? – спросил Хорст, когда они первый раз проехали такое селение.

– Те, для кого благородные страшнее, чем Хаос, – ответил Авти.

– Беглецы?

– Ага, и их потомки, – шут кивнул. – Вообще-то Орден должен выдавать таких обратно хозяевам, но никто этого не делает. Если эти люди не будут выращивать хлеб и ткать холсты, то Ордену придется все это покупать и привозить издалека. А это гораздо дороже…

Хорст только кивнул. Да, он знал, что крестьяне, недовольные хозяевами, часто бегут на восток, «в Орден». Он сам попал в лапы Серой сотне, которая была сформирована для того, чтобы ловить таких беглецов. Но никогда не думал о том, что тех, кому удалось избежать поимки, кто преодолел сотни ходов, чтобы добраться сюда, может оказаться так много!

– Назад, на родину, им, правда, дороги нет, – добавил Авти, – но они не больно-то об этом жалеют.

Солнце неторопливо ползло по небу, время от времени прячась за облаками, которые смахивали на небрежно состеганные одеяла. Отряд с той же неспешностью двигался в противоположном направлении, остановившись единственный раз, чтобы прослушать дневную службу.

– Долго еще? – спросил Хорст, когда светило начало опускаться.

– Нет, – ответил Авти. Глаза его странно блестели. – Вон уже и Стену видно!

– Где?

Впереди, над самым горизонтом, виднелась тонкая черная полоска, над которой там и сям поднимались тупоконечные бугорки. На верхушке каждого поблескивало что-то белое.

– Ого, – сказал Хорст, ощущая, как от волнения у него сел голос– А что это там сверкает?

– Священные Кубы, – в голосе Авти звучало благоговение. – Они делают Стену чем-то большим, чем просто громадным укреплением. Простую ограду твари Хаоса прорывали бы раз в полгода.

Стена приближалась, росла. Стало видно, что бугорки – округлые башни, толстые, как дубы, пережившие много тысячелетий. Они стояли через равные промежутки, точно взявшиеся за руки великаны.

Хорст рассматривал Стену и ощущал, как у него замирает сердце. Осознание того, что он добрался до самого края привычного и уютного мира людей, оказалось неожиданным и сильным. Дальше лежала бесплодная пустыня, пространство Хаоса.

Только когда из-за холмов появился небольшой поселок, обнесенный обычной стеной, Хорст смог оценить масштаб гигантского защитного сооружения, разрезающего мир на две части. Сложенная из каменных глыб размером с дом, Стена поднималась над строениями не меньше чем на двадцать размахов. Не верилось, что это возвели люди!

– Рот закрой, – посоветовал Авти, – а то кишки простудишь…

– Клянусь Владыкой-Порядком, не понимаю, как это сделали?

– Этот вопрос уместно задать императору Фендаму, – шут потянулся, зевнул, – если ты, конечно, сумеешь поднять его из могилы.

Рядом со Стеной человеческое поселение выглядело на редкость обыденно, хотя на обычную деревню походило так же, как кузница на жилой дом. В центре, рядом с высокой башней, высился храм, а вокруг располагались длинные бараки, которые вытянулись в разные стороны в несколько рядов. В стене имелись двое ворот, с востока и запада.

– Это что, конюшни? – спросил Хорст, кивнув на бараки.

– Часть – да, – усмехнулся шут. – Но в остальных живут люди.

В воротах прибывших встречали. Впереди свиты из нескольких всадников на кауром жеребце восседал высокий и очень худой редар. Седые волосы почти не выделялись над белым, будто обсыпанным мукой, лицом.

– Добро пожаловать, брат Сандир, во имя Владыки-Порядка, – проговорил он хрипло. – Насколько я знаю, тебя ждали с моря еще месяц назад.

– Так и есть, брат Горфри, – отозвался ре Вальф, – кое-что вынудило меня изменить маршрут. Но я все же добрался, во имя Владыки-Порядка.

– Это хорошо, – кивнул худой редар, разворачивая коня. – Следуй за мной, я укажу твоим спутникам места для ночлега.

Между бараками ходили люди, все до одного – в одеждах Ордена. Издалека доносились удары молота по металлу, тянуло дымом.

– Кто этот, что нас встретил? – спросил Хорст вполголоса.

– Местный командор, – пояснил Авти, – сегодня же он направит гонца в Цитадель, к магистру, а через пару дней придет приказ, кого и куда отправить.

Остановились перед самым дальним от ворот бараком. Чернели жерла узких окон, из трубы, торчащей над крышей, не валил дым, а дверь оказалась чуть ли не на треть занесена снегом.

– Ну, там надо убраться и протопить, – сказал брат Горфри, – но я думаю, что твои оруженосцы с этим справятся, во имя Владыки-Порядка.

– Справятся, – уверенно кивнул ре Вальф, – а послушники пока займутся лошадьми…

Хорст горестно вздохнул. Что-то подсказывало ему, то сегодня вечером ему вряд ли удастся отдохнуть.

– На службу, братья! На службу! – Только открыв глаза, Хорст понял, что замерз. Барак для оруженосцев, несмотря на две печи в разных концах, протапливался плохо, и не помогали даже двойные одеяла.

Лязгая зубами, бывший сапожник слез с кровати и принялся одеваться. Рядом спешно натягивали задубевшую за ночь одежду прочие братья, пар от их дыхания облачками клубился в воздухе.

– На службу, братья! На службу! – Караульный по бараку, которому сегодня выпало поднимать своих же товарищей, продолжал надрываться. Знал, наверно, что если кто-либо опоздает в храм, то наказан будет не только опоздавший, но и тот, кто плохо будил.

Хорст нацепил сапоги и принялся пробираться к выходу. Проходя через камору, где хранилось оружие, споткнулся о выкатившийся из кучи щит и едва сдержал рвущееся с языка ругательство.

На улице было еще темно, из-за Стены поднималось робкое зарево рассвета. Мороз прихватывал, заставлял двигаться быстрее. Из распахнутой двери храма лилось теплое свечение, слышался звон колокольчиков. Хлопали двери бараков, к святилищу шагали десятки людей.

Bce молчали, только снег поскрипывал под ногами. Большую часть службы Хорст благополучно продремал, опустив голову и время от времени вспоминая о том, что нужно шевелить губами. Окончательно проснулся лишь тогда, когда вышел из вонючей духоты храма снова на мороз. День потихоньку разгорался, Священный Куб на верхушке ближайшей башни лучился белым, словно там зажгли огромную свечу.

– Чего-то они суетятся сегодня, – негромко произнес брат Ситольф, толстый и круглолицый оруженосец. Он оказался рядом с Хорстом и теперь искоса разглядывал старших редаров, сгрудившихся в кучу.

Заметить в невозмутимых редарах суетливость мог только тот, кто провел рядом с ними не один год. Брат Ситольф пробуждался вблизи Стены уже больше двадцати лет.

– Что, нападение? – встревожился Хорст.

Брат Ситольф поглядел на него покровительственно.

– Не шути так, клянусь Владыкой-Порядком! – важно изрек он. – Если б было нападение, мы бы об этом сразу узнали… А так, скорее всего, что-то затевается, вроде приезда к нам в сотню магистра, например.

– А…

Хорст первый раз увидел Стену чуть больше недели назад. Два дня провел вместе с прочими новичками. А потом в свите ре Вальфа, которого назначили на смену погибшему командору в одну из сотен северной части Стены, прибыл сюда, в поселок Порядочного Кретильфа.

«Сотней» именовался отряд, отвечающий за оборону участка Стены с тремя башнями. Возглавлял ее командор, а его воины занимали один из многочисленных укрепленных поселков, разбросанных по Перешейку. Каждый из них именовался в честь кого-то из Порядочных.

Имелись еще Цитадель и обитающий в ней магистр – глава всего Ордена.

– А чего ему у нас понадобилось? – спросил Хорст.

– Спроси чего полегче! – ухмыльнулся брат Ситольф.

Догадка его подтвердилась после утренней трапезы, когда Хорст, вооруженный вилами, чистил стойла в одной из конюшен. От запаха навоза его слегка поташнивало, а норовистый жеребец по кличке Бука все выискивал момент, чтобы укусить.

При взгляде на его здоровенные желтые зубы закрадывалась мысль, что не все лошади травоядные.

– Быстрее, быстрее!.. – Вбежавший в конюшню послушник выглядел так, будто его только что шарахнули по голове. – Все к храму!

– А что стряслось? – лениво спросил один из оруженосцев.

– Всем, кто не в карауле, велено собраться там и приветствовать магистра!

Поселки Ордена строились по одинаковому плану: прямоугольник, в центре которого башня и храм Порядка, а перед ними – широкая квадратная площадь. Сейчас на ней царил жуткий беспорядок. Срывали горло десятники, ошалело бегали послушники и оруженосцы. Хорсту досталось место позади всех.

– Что, пришел поглазеть? – за спиной прозвучал изрядно надоевший дребезжащий голос.

– Ага, и ты тут? – Хорст повернулся и неприятно поежился, встретив знакомый насмешливый взгляд.

– Куда же мне деться? – Авти, в привычном шутовском колпаке и драном плаще, ухмыльнулся. – Чем я хуже других?

С первого дня, как их поселили в бараке, у Стены шут вел себя, словно вернувшийся в дом хозяин. Но что больше всего удивляло Хорста – редары относились к нему с подчеркнутым уважением и терпели все его выходки.

Когда он вызвался ехать с ре Вальфом, никто не возразил, а в поселке Порядочного Кретильфа шуту отвели место в бараке для редаров. На то, что он не посещал храм и пренебрегал обязательными для других правилами, никто не обращал внимания.

Часовые крошечную фигурку в ярком одеянии будто не замечали…

Гомон стих, едва на площадь выехал магистр. Он выглядел чудовищно старым, бледное лицо прорезали глубокие морщины, а ветер шевелил редкие волосы на непокрытой голове.

– Мир вам, братья, во имя Владыки-Порядка. – Сухая рука поднялась в благословляющем жесте.

Сотня, начиная с командора, опустилась на колено.

– Встаньте. – Магистр спрыгнул с лошади.

– Недолго ему осталось, – проговорил Авти с каким-то странным сочувствием, – Ордену служат долго, но всякая служба когда-нибудь заканчивается…

Хорст хотел возразить, что магистр протянет еще не один год. Но, посмотрев на посуровевшее лицо шута, на котором застыла скорбная мина, более приличествующая для похоронной процессии, передумал. Молча глядел, как командор, магистр и несколько старших редаров один за другим проходят в дверь храма.

– Куда это они? Молиться?

– Совещаться будут. – Авти со значительным видом поднял указательный палец. – Заведено так, принимать важные решения пред ликом Порядка. И опять же там негде присесть. А стоя долго не потреплешься.

Понукаемые десятниками, послушники и оруженосцы принялись расходиться. Хорста пока никто не трогал, но он прекрасно понимал, что вскоре его заставят вернуться к «любимому» навозу. Оглядевшись и убедившись, что их никто не слушает, он негромко сказал:

– Слушай, за все время, что я тут, мне ни разу не довелось побывать на Стене. А ведь…

– И нечего тебе там делать!.. – перебил его Авти. – Если оруженосцев зовут на Стену, значит, дело настолько скверно, что деваться некуда.

– Ну, а как же я туда попаду? Не рыть же мне подкоп, чтобы добраться до Хаоса?

– Тише ты, – шут помрачнел. – Я помню, что мы тут не просто так. Придумаю чего-нибудь. А сам не дергайся.

– Брат Хорст, – басистый, мягкий голос заставил Хорста вздрогнуть, – во имя Владыки-Порядка, не желаете ли вернуться к работе?

– Конечно, – ответил он, поворачиваясь к десятнику. – Уже иду.

За спиной негромко, но очень выразительно хмыкнул Авти.

Ночное небо было истыкано сотнями звезд, будто кто-то не пожалел сотни драгоценных камней и размолотил их, а осколки раскидал по дну громадной чаши из черного бархата. Самые яркие складывались в созвездия, некоторые мерцали, словно там, в вышине, дул сильный ветер.

На все, расположенное ниже неба – на заснеженное поле, чернеющий вдалеке лес, – глядеть было не интересно.

– Чего ты вверх пялишься? Чего там не видел? – пробурчал брат Ситольф, в толстом тулупе похожий на медведя.

– Красиво, – ответил Хорст.

– Ну-ну, – голос брата Ситольфа звучал уныло. Если Стену охраняли редары и послушники, то сам поселок сторожили оруженосцы. Вряд ли кто-нибудь мог угрожать воинам Порядка, кроме врага, которого ожидали с востока. Но по уставу положено запирать ворота и выставлять на стенах стражу.

Командор ре Вальф всегда и во всем подчинялся требованиям устава, неукоснительно соблюдая их вплоть до мелочей.

Им двоим предстояло топтаться на крошечной площадке над западными воротами до самого рассвета. Хотя не прошло и трети ночи, Хорст чувствовал, что мороз потихоньку забирается под одежду. Одновременно где-то в глубине тела зарождалась теплая волна сонливости.

Пока две эти силы успешно уравновешивали друг друга, но рано или поздно одна из них победит, и тогда он либо замерзнет, либо заснет. Первое лучше, поскольку во сне легче застыть насмерть.

– Вот, помню, – сказал брат Ситольф, – как-то сумели мы протащить на пост бутылку самогона… Хррр… xppp…

Хорст не сразу сообразил, что его напарник храпит. Удивленно глянул в его сторону, заметил бессильно обвисшие руки и закрытые глаза, и тут же на доски, ограждающие сторожевую площадку, легла крылатая тень.

Крупная хищная птица раскрыла клюв, хрипло крикнула, и тут же словно растеклась в темную кляксу. Через мгновение напротив Хорста возник невысокий полный человек. Он тяжело дышал, а выбившаяся из-под шапки прядь волос была мокрой от пота.

– Что, не ждал? – спросил Родрик, когда грудь его перестала ходить ходуном. – Я же обещал, что доберусь!

– Нет, – честно ответил Хорст. – Это ты его?

– Конечно. – Маг обтер рукавицей лицо, шумно высморкался. – Не хватало еще свидетелей нашей беседы! Ну что, вы придумали, как перебраться через Стену?

– Нет… – Хорст смутился. – А ты не мог бы подсобить?

– Вряд ли, – Родрик бросил взгляд на Стену, и лицо его сморщилось. – Эти Священные Кубы… рядом с ними любая магия теряет силу. Так что давайте сами.

– Ладно. Авти обещал что-нибудь придумать. А откуда ты узнал, что я сегодня в карауле?

– Я каждый день летаю над поселком. – Маг тяжело вздохнул. – Скоро разучусь ходить. Так что лучше поспешите.

Его фигура смазалась, обратилась в черное бесформенное пятно, которое сжалось в птицу. Ястреб заклекотал, гневно покосился на Хорста, после чего спрыгнул с перил и бесшумно пропал во тьме.

Хорст осенил себя знаком Куба. Так, на всякий случай.

– Хррр… хррр… – брат Ситольф зачмокал, – я это… что… заснул?

– Ага, но ненадолго, – утешил напарника Хорст.

– Да. – Старший оруженосец завозился внутри тулупа. – А снилась мне большая хищная птица. Она кружилась вокруг нас… Странно, правда? Ведь орлы и коршуны не летают по ночам!

– Это точно, – согласился Хорст.

Спать больше не хотелось, да и холод перестал донимать. Ночь выдалась тихой, безмятежной, из ближайшей конюшни доносилось фырканье лошади, которая никак не могла успокоиться. Слышно было, как в лесу, до которого сотня размахов по прямой, с веток сыплется снег.

Уловив со стороны храма протяжное, заунывное пение, Хорст поначалу решил, что у него просто звенит в ушах или ветер потихоньку начинает задувать. Прислушался и различил даже звон церемониальных колокольчиков.

– Чего это там?

– А?.. Что?.. – Брат Ситольф опять задремал, на этот раз безо всякой магии, так что пришлось чувствительно пихнуть его локтем в бок. – А, это?.. Ну, Посвящение там у них…

– Какое?

– Делают из послушников редаров, – не очень уверенно ответил Ситольф. – Ритуал такой.

– А почему ночью? – удивился Хорст.

– Кто же его знает. – Брат Ситольф тяжко закряхтел. – И чего ты ко мне привязался? Нам с тобой это все равно не грозит!

Бывший сапожник испытывал странное чувство. Ему вдруг показалось, что старший оруженосец знает некую тайну, но не желает делиться ею с напарником.

– Ну и ладно. – Хорст отвернулся и вновь уставился в небо.

Пение продолжалось без перерыва всю ночь, а ближе к утру двери храма с негромким скрипом распахнулись. Снег заскрипел под ногами множества людей. Некоторые из тех, кто был облачен в белые одеяния, шли сами, других поддерживали под руки, а нескольких вынесли и положили на снег.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – прошептал Хорст, осеняя себя знаком Куба. – Что это?

Один из редаров направился прямо к воротам, а когда приблизился, то стало ясно, что ночное бдение возглавлял сам командор.

– Открывайте, – приказал ре Вальф, – и во имя Владыки-Порядка, братья, молчите о том, что сейчас увидите.

Брат Ситольф затрясся, лицо его побледнело, как у покойника, он судорожно кивнул в сторону лестницы. Хорст быстро, как позволял тяжелый тулуп, полез вниз, подрагивающими пальцами поддел щеколду и вытащил засов. Толкнул створку, та с негромким шорохом поехала в сторону.

Командор сделал знак редарам, остававшимся у храма. Те подняли лежащих, взяв их за руки и за ноги, и потащили к воротам. Головы послушников бессильно болтались, и у Хорста впервые зародилось подозрение, что они не просто без сознания.

Взглянув в белое, без кровинки лицо первого, его остекленевшие выпученные глаза, Хорст невольно отпрянул. Что же такое увидел там молодой и сильный мужчина, который, судя по всему, умер от страха? Тела вытащили за ворота.

– Жди, – приказал ре Вальф и последовал за остальными.

Хорст топтался рядом с открытой створкой, время от времени выглядывая наружу. Процессия редаров двигалась по утоптанной дороге, пока не скрылась в лесу.

– Куда они их? – спросил Хорст негромко. Наверху, над ограждением, появилось встревоженное лицо брата Ситольфа.

– На кладбище. Оно там, дальше за лесом, – пробасил. он хмуро. – Упокой Порядок души братьев наших…

– Что это за Посвящение такое, что во время него умереть можно?

– Так положено, – брат Ситольф засопел, – а почему именно, я не знаю. И вообще, ты слышал, что командор сказал? Так что лучше молчи.

Хорсту захотелось было почесать затылок, но пальцы наткнулись на высокий воротник. Предположения, одно изощреннее другого, рождались где-то в недрах головы: что редары приносят тайные жертвы Хаосу, что они пытаются овладеть магией, что от долгого пребывания у Стены многие просто тронулись рассудком…

Задумавшись, не сразу заметил, что редары возвращаются. Без трупов. Могилы, судя по всему, вырыли заранее. Значит, были уверены в том, что без жертв на Посвящении не обойдется.

– Закрывай, – голос ре Вальфа звучал повелительно, – и еще раз повторяю, братья, молчите, во имя Владыки-Порядка!

Хорст закрыл ворота и полез наверх. Остаток ночи прошел спокойно. Когда небо на востоке чуть посветлело, на центральной башне звонко ударил колокол. Из бараков донеслись нестройные вопли караульных.

– Скоро нас сменят! – сказал брат Ситольф, зевая, точно выброшенный на берег здоровенный сом.

– Ага, – Хорст потряс головой. Та была тяжелой, как казан, а в глаза словно насыпали песку.

Сдав пост, заковыляли к бараку. В поселке царила обычная целенаправленная суета – сновали оруженосцы, в конюшнях ржали лошади, с площади перед храмом долетали команды редара, который муштровал послушников:

– Две шеренги!..

– Лежа!..

– Рассыпаться!..

– Клин!..

Навстречу попался незнакомый редар. Шагал он медленно, неуверенно, словно только что научился ходить, а на белом лице застыло мучительно-недоуменное выражение.

Хорст неожиданно понял, что сталкивался с этим человеком не раз, только до сего дня тот носил белую одежду послушника и был в меру румян.

– Не пялься так, – испуганно прошептал брат Ситольф. – Заметит!

Хорст спешно опустил голову, но перед глазами все равно стояло искаженное непонятной мукой лицо. И все-таки через что прошел новоиспеченный редар? Что изменило его до неузнаваемости, а других убило?

Спрашивать бесполезно – никто не ответит. Осталось только мучиться, пытаясь разгадать тайну…

Или проникнуть в храм и подсмотреть, что там происходит!

Подловив себя на таком крамольном намерении, Хорст опасливо огляделся. После увиденного он готов был поверить, что редары способны улавливать мысли. Поэтому, пробираясь к собственной койке, старался ни о чем не думать.

– Владыка-Порядок, как ты есть над нами, так и пребудет власть твоя вечно. – Колени, на которых он сейчас стоял, онемели, так что Хорсту приходилось бороться с мучительным желанием пошевелиться. – И да окружи ты нас защитой и помощью, да избави от происков Хаоса…

В храме перед алтарем он был один, но прекрасно знал, что за ним следят и что всякая попытка схалтурить приведет к еще более суровому наказанию. Поэтому Хорст бубнил молитву раз за разом, хотя после третьего прочтения начал путаться в словах.

– …и да простерта будет твоя длань над страждущими и отчаявшимися…

Судя по всему, до окончания епитимьи в тридцать шесть молитв ему осталось всего три захода, хотя Хорст не был уверен в верности собственных подсчетов.

– …и не померкнет вечная слава! – он вздохнул, облизал пересохшие губы и начал снова.

Наказание молитвами было самым легким из тех, что были предусмотрены в уставе Ордена. Оно налагалось за мелкие проступки, вроде богохульства (за что и пострадал Хорст, помянувший Хаос, когда жеребец Бука впился-таки зубами ему в локоть) или нерадивости в обращении с имуществом Ордена.

Лестницу взысканий венчало Исторжение – оно налагалось за распространение ереси или неисполнение приказа. Провинившегося исторгали, после чего просто выдворяли из пределов Ордена, и не нашлось еще такого, кто прожил бы после этого больше двух дней.

Хаос мгновенно сжирал бывшего врага, изгнанного из-под длани Порядка.

Менее суровым наказанием, чем Исторжение, считалась банальная смертная казнь – за воровство или нападение на собрата по Ордену, неважно чем оно закончилось – смертью жертвы или парой синяков.

Дальше следовали наказания помельче, вроде тяжелых работ или переведения в оруженосцы (для редаров или послушников).

– Возвеличится Порядок, подобно алмазу. И крепостью его пусть будет… – краем уха Хорст уловил отдаленный грохот, будто где-то рухнула гора. Тяжело, надрывно зазвонил колокол.

– Брат, – из боковой двери появился один из служителей, лицо его было серьезным, – считай, что ты отбыл наказание.

– А что случилось? – Язык после многочисленного повторения одного и того же ворочался с трудом.

За время путешествия Хорст уверился в том, что в Ордене церемонии проводят сами редары. Каково же было его удивление, когда при храме в поселке Порядочного Кретильфа обнаружился почти десяток служителей.

Он до сих пор не мог понять – зачем их так много?

– Нападение, – служитель помог Хорсту встать, – причем очень серьезное. Твое место рядом с соратниками, а мы должны молиться…

Хорст выскочил на улицу, дверь за ним захлопнулась. Колокол на башне звонил, между бараками метались люди. Священный Куб на ближайшей башне пылал, разгоняя вечернюю тьму, от него поднимался настоящий столб белого свечения. Из-за стены доносился все нарастающий, низкий рев, будто там просыпалось ото сна нечто громадное и очень свирепое.

– Быстрее! – гаркнул десятник, завидев Хорста. – Вооружайся! Мы должны быть на Стене!

На Стене? Вспомнились слова брата Ситольфа – если туда гонят даже оруженосцев, то дело плохо. Хорст спешно натянул кольчугу, водрузил на голову шлем. Щит показался неожиданно тяжелым, а меч на поясе все норовил застрять между ногами.

Торопливо выскочил на улицу, занял место в хвосте длинной колонны.

– Что случилось? – впопыхах спросил у оказавшегося рядом соратника.

– Сам не видишь? – огрызнулся тот.

Колокол смолк, на мгновение утих несущийся с востока рев, стал слышен негромкий звон с юга. Выходит, что и в расположенном за лесом соседнем поселке дела обстоят плохо. Лязгая кольчугами и пыхтя, оруженосцы пробежали через восточные ворота и очутились в тени Стены. Та казалась громадным утесом, который вот-вот готов рухнуть. С высокого гребня доносились истошные крики.

Потом еще долго бежали по вытоптанной тропинке, по сторонам виднелись глубокие сугробы.

– На лестницу! – гаркнул кто-то из десятников. До сего дня Хорст видел Стену только издали, и не особенно разглядывал неровности на ее массивном теле. Сейчас оказалось, что некоторые из этих неровностей предназначены для того, чтобы подниматься по ним и спускаться.

Круто взвивавшийся вверх уступ был достаточно широк, чтобы проехала телега, но его поверхность обледенела и шагать приходилось осторожно. Налетевший с запада ветер трепал одежду, морозил лица и руки. Строй растянулся.

– Аааа! Летит! – крикнул один из оруженосцев, указывая наверх.

Хорст вскинул голову. Что-то темное с хрустом и лязгом врезалось в самую середину колонны, кто-то неловко отпрыгнул, не удержался и с воплем скрылся за краем лестницы.

Вопль оборвался. Где-то рядом хрястнуло что-то мокрое.

– Вперед! Вперед! Не останавливаться! – заорали с головы колонны.

– Помилуй нас, Владыка-Порядок, – пробормотал Хорст, силясь задавить выпиравший из недр души страх.

Прошли мимо оставшегося лежать на лестнице тела. Судя по белой тунике, оно принадлежало одному из послушников. Кольчуга на груди была проломлена ударом чудовищной силы, из раны торчали обломки ребер. На юном лице застыла гримаса удивления и отвращения. Лезвие меча, так и не выпавшего из руки, было аккуратно перекушено.

Хорст услышал, как залязгали зубы у соседа справа. Тот, что взбирался по ступенькам слева, что-то беспрерывно бубнил, то ли молился, то ли ругался. Тягучий рев становился все громче, от него закладывало уши.

Подъем закончился, Хорст ощутил под ногами ровную поверхность. Глянул на восток – и едва не ослеп. Горизонт сверкал, точно там полыхали одновременно десятки гроз. Вспыхивали алые, фиолетовые и зеленые молнии, плыли светящиеся облака.

И меж всего этого колыхались чудовищные уродливые силуэты, похожие на ходячие деревья.

«И мне туда идти? – подумал Хорст, ощущая, как паника сковывает мускулы и перехватывает дыхание. – В этот кошмар? Нет! Ни за что! Уж лучше быть слугой мага, чем окунуться в это…».

Едва они дошли до восточного края Стены, огражденного палисадом, свет, источаемый Священным Кубом, стал потихоньку гаснуть. Буйство на горизонте тоже было само по себе, и сразу за Стеной колыхалась тьма.

Видно было, как редары и послушники рубят тянущиеся из нее то ли отростки, то ли щупальца.

– К башне! – рявкнул появившийся перед оруженосцами редар. – За мной!

Стена качнулась, будто в нее ударили тараном. Хорст ощутил, что падает, и успел выставить руки.

– Ой! – сказал кто-то совсем близко, и тут же прозвучал тяжелый шлепок.

Хорст поднял голову и заорал не своим голосом – рядом, раздавив огромным телом с десяток людей, ворочалось что-то, похожее на многоногого крота размером с печь. Из обрубков «лап» текла зеленая жидкость, а на «голове» раззявились две «пасти», похожие на колодцы.

От нестерпимого зловония Хорста едва не стошнило. Он спешно вскочил и отпрыгнул, дрожащей рукой вытаскивая из ножен меч.

– В стороны! – Редар метнулся к чудовищу. То выпустило из-под себя облако сизого дыма и потянулось к нему, но двигалось оно медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление.

Клинок редара сверкнул и ударил точно под одну из пастей. «Крот» задергался, зашипел, потоки зеленой жидкости загустели, словно из огромного тела вытекало заключенное в нем болото.

Но у твари хватило сил нанести ответный удар. Если бы редар вовремя не среагировал, то был бы сейчас просто раздавлен. Но ему удалось увернуться. Бесформенная туша хлопнулась о землю и замерла, оплывая и оседая, как сугроб под лучами солнца.

Только в десятки раз быстрее.

Хорст отвернулся, и его вырвало.

– Держитесь подальше от дыма! – крикнул редар, но слишком поздно. Хорст видел, как его сосед по бараку, глотнувший сизой пакости, замер, а потом с диким воплем вонзил пальцы себе в глазницы. Хорста вновь скрутило в жестоком спазме. Оставалось только радоваться, что желудок опустел раньше.

– Ужас!.. Ужас!.. – Меч в руке прибывшего вместе с Хорстом оруженосца трясся так, что его впору было опасаться не тварям Хаоса, а соратникам. – Защити нас Творец-Порядок и Порядочный Отольф!

– Убивайте безумцев, их не спасти! – приказал редар и первым, подавая пример, вонзил меч в того, кто вырвал себе глаза.

Хорст мгновение помедлил, а потом ударил по шее оруженосца, который срывал с себя одежду и вопил что-то нечленораздельное. Обратил клинок против того, с кем еще сегодня сидел за одним столом, спал в одном бараке, вместе молился и работал…

Удар оказался неудачным. Безумец словно не заметил раны, он содрал с себя рубаху и разразился счастливым смехом. Хорст, чуть не плача от злости и горя, ткнул мечом еще раз.

На этот раз лезвие перерубило шейные позвонки. Гнусный хохот оборвался.

С этого момента все чувства и мысли словно исчезли. Хорст мог что-то делать и наблюдать за происходящим, но ничего не думал и не чувствовал. Он бежал вслед за редаром, пока впереди не выросла башня, рубил мечом что-то бешено извивающееся, похожее то ли на оживший ствол дерева, то ли на огромную змею, без страха поглядывал вверх, следя за тем, как наползает на Стену сизое облако…

Бывший сапожник просто упал и постарался не дышать. На ногах остался только редар, но когда гадость, несущая безумие, рассеялась, он выглядел столь же разумным, как и раньше.

– Стройтесь в ряд, – велел редар заметно поредевшему отряду оруженосцев. – Щиты поднять. Кто выйдет из строя – зарублю на месте. Ясно?

Если даже кто-то чего-то не понял, то вопросов задать не осмелился.

Их поставили на кусок Стены, где палисад выглядел так, точно его долго и упорно жевали. Под ногами хрустели щепки, там и сям валялись покореженные трупы людей.

Тела чудовищ, как догадался Хорст, истаивали в свете Священного Куба.

От края Стены начиналась тьма, в ней что-то шевелилось, высовывало клешни, жвала и когти. Все это надо было отрубать, не давая исчадиям Хаоса забраться наверх. Хорст размахивал мечом, руки тяжелели, а сердце стучало с натугой, будто дятел, пытающийся продолбить дупло в скале. Потом что-то случилось, и он не сразу взял в толк, что рев, терзавший уши, стих.

– Неужели все? – прошептал Хорст и не услышал собственного голоса.

На Стену больше никто не лез, сверкание на востоке слабело, исполинские силуэты истончились и пропали, а потом вдруг оказалось, что вокруг —тихая зимняя ночь.

Выли где-то на западе, в лесах, волки, и медленно тух Священный Куб.

– Слава Владыке-Порядку, – редар вытер лицо, – отбились! Осталась ерунда – предать земле погибших…

Глава 16. Пасть гидры.

Рассвет Хорст встретил на Стене – точнее, на лестнице, которая к ней примыкала. На пару с братом Ситольфом он стаскивал по ступенькам тело очередного бедолаги, которому сегодня ночью не повезло. Внизу дожидались наполненные трупами телеги. Кони беспокойно фыркали и мотали хвостами, на деревьях каркало воронье, слетевшееся, судя по всему, со всех окрестных лесов.

– Ну что, много еще там, во имя Владыки-Порядка? – поинтересовался командор, когда закоченевшие на морозе останки были помещены среди собратьев.

– Вроде все, господин, – ответил брат Ситольф. Хорст с ужасом представил, что им еще раз придется взбираться на Стену, и его затрясло от отвращения. Всю ночь после схватки они сносили вниз павших соратников. Хорст замерз, его тошнило от запаха мертвечины, руки и ноги то и дело охватывали судороги.

– Тогда идите с нами, – приказал ре Вальф и повернулся к вознице, – трогай!

– Куда это мы? – спросил Хорст, бредя за надрывно скрипящей телегой.

– На кладбище, – понуро отозвался брат Ситольф.

Широкая тропа, идущая в обход поселка, петляла между темно-зеленых елей, небо выглядело таким чистым, точно его отмыли и заново выкрасили синим. Не верилось, что эта красота может соседствовать с кровавым ужасом, который творился здесь ночью совсем рядом. Кладбище оказалось громадной вырубкой. Там и сям виднелись торчащие из глубокого снега кубические надгробия. В одном месте земля была обнажена, а на краю здоровенной ямы стояли несколько оруженосцев с лопатами и служитель Порядка в парадном облачении. Телеги, взвизгнув последний раз, остановились.

– Выгружайте, – велел командор, – а вы брат, начинайте службу.

Служитель забормотал заупокойную молитву, а оруженосцы принялись по одному вытаскивать тела и кидать их в яму. Те падали с глухим стуком, точно дрова. Кружащиеся над головой вороны досадливо каркали.

– Нам еще не самая плохая работа досталась, – сказал Хорст, глядя на сбитые в кровь руки одного из тех, кто всю ночь долбил мерзлую землю.

– Ага, – согласился брат Ситольф.

Молитва завершилась точно в тот момент, когда последнее тело оказалось брошено в братскую могилу. Служитель осенил всех знаком Куба и облегченно вздохнул.

– Заваливайте, – голос ре Вальфа был холодным, как зимнее утро, – а вы, братья, свободны.

До поселка доехали на освободившейся телеге. Несмотря на тряску и скрип, Хорст все время ловил себя на том, что засыпает, а один раз чуть не свалился в сугроб.

Барак, всегда бывший неуютным и холодным, сейчас казался самым желанным местом в мире. Хорст почти добрался до двери, когда из-за угла выскочил Авти и схватил его за руку.

Хорст вздрогнул:

– Чего тебе?

Шут дождался, пока брат Ситольф скроется внутри, и только после этого торжественным шепотом ответил:

– Пока была суматоха, я спер на складе отличную длинную веревку!

– Ну и что? – Хорст ощущал, что после всего пережитого ночью просто не в силах соображать.

– А то, дурья твоя башка, что с ее помощью мы переберемся на ту сторону!

– Что-то я уже не уверен, что хочу туда идти. – Перед глазами замаячили лезущие из тьмы чудовища, колышущиеся на горизонте столбы огня.

– Что? Ты струсил? – Авти едва не подпрыгнул от возмущения. – Так зачем мы плелись сюда через весь Полуостров? На кой ляд Родрик с тобой возился? Это все зря, что ли? Учти, если надо, я тебя на ту сторону на собственном горбу перетащу!

Хорст вздохнул. Спорить не было сил, но сама мысль о том, что придется погрузиться в бушующий на востоке ужас, заставляла цепенеть руки и ноги и отдавалась болью в сердце.

– На горбу? Так ты что, собрался идти со мной?

– Конечно. – Авти кивнул. – Не бросать же тебя одного!

– А Хаос?

– А что Хаос? – Шут фыркнул, – Мне он точно ничем не повредит. Кроме того, если уж идти за Стену, то как раз после такой катавасии. В это время чудовищ становится куда меньше.

– Меньше так меньше. – Похоже было, что от Хорста больше ничего не зависело. – Надеюсь, мы отправимся не сегодня?

– Ну, тебе надо отоспаться, – Авти проявил великодушие, столь же свойственное ему, как зайцу отвага, – а кроме того, нам нужна безлунная темная ночь… Недели три придется подождать.

– Да, а магу ты как сообщишь о дне выхода? – Язык заплетался. Хорст чувствовал, что еще немного, и он просто свалится прямо рядом с крыльцом.

– Он сам узнает. – Лицо Авти изменилось, на нем проступила тревога. – Эй, что с тобой?

Бывший сапожник хотел чего-то сказать, но не успел и с облегчением рухнул в круговорот беспамятства.

Хорст лежал в темноте и слушал, как за стенами барака беснуется и воет метель. Его трясло, но вовсе не от стужи. Шел последний день Холодного месяца, и именно на сегодня Авти назначил вылазку за Стену.

Слышно было, как храпят и посапывают соратники, потрескивают угли в ближайшей печи. У двери душераздирающе зевал караульный, в обязанности которому вменялось охранять покой братьев.

Незаметно проскользнуть мимо оруженосца, сторожащего барак, удалось бы разве что мыши, так что поначалу Авти планировал оглушить его. Но три дня назад, когда Хорст в очередной раз стоял на посту у ворот, из снежной круговерти вывалился Родрик.

С учетом его возможностей план пришлось изменить. Очередной зевок оборвался на середине. Послышался гулкий хлопок обмякшего тела, а за ним – раскатистый храп, тут же перекрывший все остальные звуки. Хорст напрягся и даже перестал дышать. Его снедало любопытство: караульный заснул сам или подействовали чары?

Выждал некоторое время, потом выскользнул из-под одеяла, быстро оделся.

Пол под ногами скрипел ужасно громко, но никто не проснулся, пока Хорст крался к двери. Бывший сапожник прошел через оружейную камору и выскочил на улицу. В лицо полоснул щедро насыщенный снегом ветер, едва не сбив с ног.

– Чего ты так долго? – прозвучал из темноты знакомый дребезжащий голос.

– Ждал, пока он точно уснет, – ответил Хорст, вытирая рукавом лицо. Как оказалось, сделал он это зря– глаза тут же снова залепило снегом.

– Пошли. – Шут развернулся и решительно затопал к восточным воротам.

– А где Родрик?

– Он улетел, но обещал вернуться, – сурово отозвался фигляр, – и не топчись на месте, а то развеется сонная магия. Тогда будешь сам с часовыми разбираться.

Метель ревела и завывала, как огромный зверь, перебрасывала в исполинских ладонях тучи снега. Из тьмы выступали лишь смазанные контуры бараков. Мир пропал за колышущимся белым пологом, стал дрожащим, неверным миражом.

К воротам крались от здания к зданию, так, чтобы их не заметили со сторожевой вышки. Когда оказались под ней, Авти знаком велел Хорсту оставаться на месте, а сам ловко полез по лестнице.

И почти сразу сверху донесся его приглушенный голос:

– Дрыхнут без задних ног. Забирайся!

Хорст залез на площадку, опасливо косясь в сторону стоящих на страже оруженосцев. Один осел на пол, раскинув ноги, из недр гигантского тулупа торчала только макушка. Другой равномерно посапывал, привалившись к столбу, подпирающему крышу.

Авти ловко перевалил через ограждение и исчез. Снизу донесся негромкий хруст воткнувшегося в сугроб тела.

Хорст последовал за приятелем. Короткий полет сквозь завьюженную тьму завершился падением во что-то мягкое. Холодное крошево посыпалось за шиворот, за отвороты сапог, набилось в рукава.

– Ну и чего замер? – донесся ворчливый голос Авти. – Или закопаешься сейчас и будешь зимовать, как медведь?

Хорст принялся выбираться из сугроба.

Приближение Стены можно было угадать по ослаблению ветра. Исполинское сооружение сдерживало его напор, и снежинки тут не метались как сумасшедшие, а просто ниспадали, образуя в воздухе сплошной полог. Хорст, казалось, ощущал, что идет, раздвигая лицом бесконечную череду мокрых простыней.

– Не свались, – сказал Авти, когда они добрались до лестницы, – а то переломаешь кости, и останется только тебя прирезать, чтобы не мучился.

Да уж, в искусстве подбодрить шуту не было равных.

До верха добрались сравнительно быстро, и тут остановились, вслушиваясь и вглядываясь во мрак. Где-то тут должны быть патрули, день и ночь охраняющие Стену.

Но в такую метель воины Ордена, судя по всему, положились на Священный Куб, который непременно должен был засветиться, если бы какое-либо из чудищ Хаоса вздумало подойти близко. Все было тихо и черно, как в могиле.

Ветер свистел в ушах и дергал за одежду, когда они добрались до парапета и принялись закреплять веревку. Авти накрутил хитрющий узел, похожий на кукиш из десятка пальцев, и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Хорст сглотнул внезапно выросший в горле комок, судорожно ухватился за веревку и оттолкнулся ногами. Ощутил, что повис над бездной, и, перебирая конечностями, полез вниз.

Он знал, что там, за Стеной, нет ничего особенного. Успел наглядеться на ту сторону за те дни, когда в числе прочих оруженосцев ремонтировал парапет – голая равнина, лишенная даже намека на растительность, холмы на горизонте. Но тем не менее зубы лязгали, и не только оттого, что болтался, как колбаса на крюке. Когда сообразил, что спустился, невольно вздрогнул. Не думал, что так быстро доберется до низа. Дернул за веревку два раза, отступил на шаг и прижался к основанию Стены, словно та могла его защитить, окажись рядом какая-нибудь из тварей Хаоса. Остро пожалел, что не захватил меч. Авти соскользнул по веревке со скоростью спускающейся по стволу белки и даже не запыхался.

– Ну что, вперед? – проговорил он бодро, словно собрался в кабак. – Родрик сказал, что надо отойти где-то на полхода…

Хорст отклеился от Стены с таким трудом, словно прирос к ней. Плотно сцепил челюсти, дабы не лязгали зубы, и потащился вперед, переставляя тяжелые, будто свинцовые ноги. Казалось, что вот-вот из тьмы выдвинется нечто страшное, зубастое и пожрет его…

Снег тут валил точно так же, как и на той стороне, вот только не было сугробов. Голая земля маслянисто блестела, ноги скользили по грязи, кое-где виднелись лужи.

Когда сверху рухнуло что-то большое, крылатое, Хорст едва не заорал, с трудом подавив паническое желание рвануть назад.

– Ну, там и ветрище, – прохрипел Родрик, обратившись человеком. Он выглядел так, словно купался в одежде, струйки воды текли по лицу. – Идем, я дальше заприметил одно подходящее местечко…

– Рядом кто есть? – поинтересовался Авти.

– Пусто, как в заброшенной кладовой, – отозвался маг, – такая метель даже тварям Хаоса не по нутру.

Двинулись дальше. Рядом с Родриком Хорст чувствовал себя спокойнее, хотя страх все еще глодал сердце, как собака – кость. Когда-то бывший сапожник думал, что вовсе разучился бояться, но оказалось, что осталось кое-что, способное внушить ему дикий ужас.

Утешало лишь то, что этим «кое-чем» был сам Хаос.

– Вот тут, – сказал маг, когда они добрались до небольшого холма, пологого с запада и обрывающегося крутым откосом с востока. В темной глине виднелись отверстия, словно кто-то ковырял ее пальцем. – Ты сядешь внизу, а мы на вершине, и будем ждать.

– Когда Хаос выдохнет? – спросил Хорст, изо всех сил стараясь оттянуть неизбежный момент, когда он останется один.

– Ага, – Родрик кивнул. – Дыхание Хаоса похоже на лиловое свечение, фиолетовый туман, струящийся по земле. Нас, наверху, он не заденет, а тебя окутает полностью.

– И что? – От любой тяготеющей над тобой магии ты точно избавишься, – в голосе Родрика не было особой уверенности, – а…

– …может, и от жизни, – добавил Авти. – Как мы и планировали, обвяжем тебя веревкой. Как только маг почует, что ты в этом дыхании уже сварился, то попросту вытащим!

Трясущемуся Хорсту продели под мышки петлю и усадили в грязь лицом на восток. К его удивлению, сидеть оказалось не холодно. Он ощущал слабое тепло, исходящее откуда-то из-под земли.

По всем расчетам они должны были вернуться на Стену затемно, до того, как веревка будет обнаружена, но Хаос не спешил выдыхать, и Хорст постепенно начал беспокоиться, как бы их задумка вообще не провалилась. Хаос – штука капризная по определению, и, может быть, его Дыхание сегодня и не появится? И что, тащиться сюда еще раз? Страх потихоньку рассосался, дрожь ушла. Хорст угрелся и ощутил, что засыпает.

– Идет, идет!.. – Негромкий возглас сверху вывел из оцепенения.

Хорст дернулся, словно его укусили, и выпучил глаза. Мелькнула в темноте фиолетовая искорка или померещилось? Сердце колотилось как бешеное, едва не разрывая грудь.

Лиловое свечение вынырнуло как из-под земли. По равнине прямо на Хорста неторопливо, точно вода, плыл густой сиреневый туман. В нем не было ничего страшного, но все же чувствовалось в фиолетовых жирных струях что-то неправильное, чужеродное, иное…

– Помилуй меня, Владыка-Порядок! – пробормотал Хорст и закрыл глаза.

Прикосновение оказалось мягким, почти неощутимым. Что-то теплое прошлось по лицу, зацепило веки, потом подкралось… будто кошачья лапа, погладила живот, замшевой подушкой обтерли спину…

В тело вонзились тысячи острых и холодных клыков. Хорст попытался изогнуться и закричать, но горло родило только сдавленный хрип. Клыки погружались глубже, он чувствовал, как они рвут мышцы, раздирают плоть и идут вглубь, туда, где мечется от страха душа…

Мир исчез. Хорст не помнил, где и зачем находится, не ощущал, сидит или стоит. Единственное, что оставалось реальным, – боль, грызущая тело, рвущая его на куски!

Что-то с хрустом лопалось внутри, точно чей-то сапог угодил в корзину, где были сложены яйца. Трещали сухожилия, по жилам вместо крови струилось нечто вроде расплавленного свинца…

Перед глазами мелькали тысячи разноцветных вспышек, на уши обрушился водопад звуков – обрывков смеха, плача, музыки, рычания, страстных стонов. Когда через этот кавардак неожиданно пробилось негромкое равномерное шуршание, Хорст вздрогнул…

Все перекрыл и растворил в себе шелест пересыпаемого песка.

Хорст обнаружил, что стоит, его лицо обжигает сухой горячий ветер. А вокруг разноцветной метелью вьются непонятные обрывки, от крошечных, с ноготь, до огромных, чуть больше щита для пехотинца. Некоторые пылали тревожным светом, от безумных, ярких цветов рябило в глазах…

И сквозь этот «снег» к Хорсту шел высокий темноволосый человек с короткой бородкой.

Витальф Вестаронский.

Ему оставалось пройти всего несколько шагов, когда по ушам саданул громогласный треск рвущейся ткани. Разноцветные «хлопья» заметались, на лице Витальфа отразилось раздражение, а Хорст ощутил, что куда-то падает, проваливается…

В лицо ударило мокрое и холодное. Он лежал в грязи, все тело болело, словно его мяли и пинали целые сутки, а во рту ощущался привкус крови. Дергало прокушенную, судя по всему, губу.

С трудом разогнул руки, поднимая непомерно тяжелое тело. Прямо перед глазами падали на землю снежинки, обычные, белые, чуть дальше виднелся склон холма, а около него лежало что-то, похожее на раздавленного клопа размером со свинью.

Только приглядевшись, Хорст понял, что это человеческое тело.

Тело Родрика Дурного Мага.

– Разрази меня Хаос! – откуда-то сбоку появился Авти, помог Хорсту сесть.

– Что?.. – выдавил тот из себя. – Что случилось?

– Если бы я знал! – Впервые Хорст видел приятеля испуганным и обескураженным. – Эта лиловая хрень накатила, ты заорал, задергался. Мы сидим, ну прямо на острове, а вокруг эта гадость плещется. А потом Родрик вскочил, да как сиганет вниз. Дыхание к тому моменту почти растаяло, но ему, видать, и остатков хватило… Всего перекорежило, словно невидимые лапы его мяли. И вот что осталось.

Маг выглядел так, словно его долго и с упоением кромсали топором и долбили молотом. Лицо превратилось в лепешку, глаза болтались на ниточках, изо рта вытекала густая красная кашица, в которой белели осколки зубов. Грудная клетка была разодрана, а ноги переломаны в десятке мест.

– Надо возвращаться, – Авти нервно огляделся по сторонам. – А то еще какая пакость объявится…

– Погоди, – Хорст с трудом поднял руку и расстегнул ворот, – нужно проверить, сработало это или нет…

Когда прикоснулся к цепочке, та показалась обжигающе холодной. Потянул, с волнением ожидая, что в любой момент провалится в знакомый колдовской туман, но рысья голова слегка пощекотала ключицу, и через мгновение амулет оказался у Хорста в ладони.

– Вот и все, – недоверчиво сказал он, – это случилось… Я свободен. Свободен!..

– Разрази меня Хаос! – В возгласе Авти звенело восхищение. – А теперь пошли, а то светать начнет…

Хорст сунул амулет в карман, с трудом поднялся на ноги, ощущая, как в желудке что-то бултыхается, словно там поселилась большая рыбина.

– Прощай, Родрик Дурной Маг, – сказал он негромко, – и… спасибо…

После чего успел сделать всего несколько шагов. А потом в голове проклюнулся какой-то шум, ноги подогнулись, и земля стремительно ринулась навстречу.

Очнувшись, Хорст обнаружил, что в живот упирается что-то неприятно твердое, а он сам висит на этом твердом, которое смачно хрипит и равномерно подпрыгивает.

– А, очухался? – Голос Авти прозвучал откуда-то из района задницы, и Хорст понял, что болтается у него на плече, как длинный и тощий мешок. – Сам идти сможешь?

– Не знаю. – Стыд ошпарил щеки, как будто ему только что влепили увесистые пощечины.

– Давай попробуем, – шут закряхтел, Хорст ощутил, что его ставят на землю. Попытался выпрямиться и едва не охнул от боли в пояснице. Перед глазами пузырились разноцветные круги, земля почему-то тряслась. – Эк тебя шатает!

– Ничего, я пойду. – Хорст слышал себя как-то издалека, словно рот находился в нескольких размахах от ушей. – Ты только покажи, куда…

– Сейчас– Авти на мгновение замер. – Ох, чтобы твою! Проклятье!

С востока донесся протяжный, полный злобы рев.

– А?.. Что?.. – Хорст попытался всмотреться в сгущенную снегом тьму, но ему не дали. Жилистые руки ухватили его, и через мгновение бывший сапожник вновь болтался на плече у шута, а тот, хрипя и задыхаясь, мчался сквозь мрак.

Где-то ревело и грохотало, потом стали различимы громогласные хлопки, будто по жидкой грязи скакала лягушка размером с холм.

Шут остановился так резко, что Хорст едва не улетел на землю.

– Вот и они. – Спокойный голос принадлежал ре Вальфу, и в первый момент Хорст решил, что у него начался бред – откуда командору взяться по эту сторону Стены? – Что с ним такое?

– Побывал под Дыханием Хаоса, – ответил Авти, дыша со свистом. – Но живой.

– Не ожидал от тебя подобной глупости. – За холодным тоном ре Вальфа таился гнев. – Надо же до такого додуматься – пойти за Стену!

– А вы-то что тут делаете?

Ответить командор не успел. На востоке вновь заревело, раздалось сердитое чавканье.

– Быстрее забирайте его, и к Стене!

– Я могу сам… – прохрипел Хорст, но никто не услышал вырвавшегося из его рта всхлипа. Бывший сапожник ощутил, как его тащат, волокут куда-то, и тут сознание снова поплыло, чтобы нырнуть в узкий туннель с гладкими стенами и раствориться в нем…

Очухался у самой Стены. С удивлением понял, что довольно хорошо видит ее и что скоро рассвет. Рядом с той веревкой, которую сбросили они с Авти, болтались еще три, и сейчас на одной из них делали петлю.

– Она уже близко! – сказал кто-то.

– Я пойду навстречу, – отозвался командор. – Задержу ее, во имя Владыки-Порядка. А вы забирайтесь.

– Но, брат Сандир…

– Это приказ!

Хорст тупо следил за тем, как двое редаров продевают его в петлю и туго затягивают ее под мышками. Один поднял голову и что-то крикнул. Только когда дернуло и потащило вверх, он догадался, что таким образом его хотят поднять на Стену.

Попытался пошевелиться, вцепиться за веревку, чтобы не так давило на бока, но сил не хватило даже на это. Он мог только висеть, как куль с зерном, и глядеть на проплывающие мимо каменные блоки, все в сколах, трещинах и рубцах от многочисленных штурмов.

Ветер бросил в лицо пригоршню мокрого снега, Хорста качнуло и развернуло лицом на восток.

Сквозь пелену снега был виден стоящий в полусотне размахов от Стены одинокий редар. В руке его тускло блестел меч, а прямо за ним возвышалось нечто, похожее на помесь клубка змей и крепостной башни. Свет будто шарахался от этого существа, и оно кляксой чернело на фоне восхода.

Веревка поползла быстрее, Хорста встряхнуло, зубы его звучно клацнули.

Редар сделал выпад и тут же с невероятной быстротой отпрянул, уворачиваясь от нечто, которое тянуло к нему то ли щупальца, то ли головы на гибкой шее. На мгновение развернулся боком, и Хорст с невероятной четкостью увидел узкое белое лицо.

Лицо Сандира ре Вальфа.

А в следующее мгновение чудище сделало что-то такое, чего Хорст не понял. Оно то ли упало, то ли перекатилось вперед, со стремительностью набегающей волны, и накрыло командора.

Все случилось так внезапно, что Хорст недоуменно сморгнул, пытаясь сообразить, куда тот делся. От напряжения в голове запульсировало, по затылку растеклось онемение.

– Нееееет! Нет! – донесся снизу истошный, полный боли крик. – Сандир! Нет!

Хорст успел еще понять, что кричит Авти, после чего провалился в гудящую тьму.

Небо над головой почему-то было серое, в разводах грязи. Его наискось пересекали черные трещины. Некоторое время Хорст тупо смотрел на него, силясь осознать, почему такой беспорядок, и только потом сообразил, что пялится в дощатый потолок.

После некоторых усилий удалось приподнять голову. Обозрению предстала каморка, способная вместить разве что собаку, но никак не человека. На бревенчатых стенах виднелись пятна сырости, сквозь крошечное, забранное решеткой окошко под самым потолком протискивался тусклый свет.

В углу, привалившись спиной к стене, сидел Авти. Шут выглядел страшно исхудавшим, морщинистая кожа туго обтягивала череп, а во взгляде вместо обычной насмешки читалось только горе.

– А… – из горла вырвалось нечто среднее между всхлипом и кашлем.

И тут на бывшего сапожника лавиной обрушились воспоминания о случившемся: спуск на веревке, лиловый туман, мертвый Родрик, бегство, ре Вальф, вставший на пути чудовища…

– Что, очнулся? – спросил Авти без всякого выражения. – А вот мой сын погиб…

– К-какой сын? – Хорст несколько мгновений вспоминал, что нужно сделать для того, чтобы пошевелить рукой, потом поднял ее и ощупал собственную грудь. Цепочки с амулетом там не было – значит, не привиделось, значит, правда!

– Мой. Погиб.

– Что? – Приподнявшись, Хорст обнаружил, что лежит на куче соломы, а ноги упираются в узкую дверцу. В углу чернело грязное ведро, а кислая вонь, разносившаяся от него, ни на мгновение не дала усомниться в его назначении. – Я его…

И тут догадка ударила в лоб не хуже кузнечного молота.

– Сандир ре Вальф – твой сын? – выпалил Хорст. Это многое объясняло: и странное сходство между командором и шутом, и то подчеркнутое почтение, с которым ре Вальф относился к Авти, и то, почему он ради него готов был пойти на нарушение орденского устава…

– Да.

– Тогда кто же ты?

– Когда-то я звался Автин ре Вальф, – серая маска на лице шута треснула кривой улыбкой, – потом стал братом Автином, а затем просто Авти Болваном.

Хорст почувствовал, что глаза его, потрясенные новостью, готовы отправиться на прогулку в район лба. Благородный человек, ставший шутом, – такое просто невозможно было представить!

– Так что, ваш род прервется? Это тебя печалит?

– У Сандира остались двое сыновей, – покачал головой Авти. – Уже триста лет в нашем роду соблюдается правило – воспитав наследника, мужчина обязан посвятить себя Ордену. Но дети не должны умирать раньше родителей. У тебя нет детей, так что тебе этого не понять…

– Как же… зачем ты стал шутом? – Хорст сел. В теле чувствовалась пьянящая легкость, есть или пить не хотелось.

– Такова судьба всех редаров Ордена, доживших до старости. – Усмешка шута стала горькой. – Расплата.

Хорст ощутил, как бешеным потоком понеслись в голове мысли. Если оруженосцы и послушники ничем не отличались от обычных людей, то редары выделялись необычайной силой и скоростью движений, а также полным отсутствием чувств.

Ясно, что все эти качества они получали при Посвящении – том странном ночном ритуале, который удавалось пережить далеко не каждому.

– Это плата за Посвящение? Но почему именно такая? Почему нельзя придумать ничего иного?

– Голова после выхода за Стену у тебя стала варить чуть лучше. – Авти улыбнулся, но не так, как раньше, во всю пасть, а скупо, не разжимая губ. – Да, это плата за Посвящение, и она может быть только такой, и никакой иной…

– Почему?

– Противостоять внешнему Хаосу обычный человек не в состоянии – слишком много этого Хаоса у него в душе, это поняли давно, еще во времена императора Фендама, создавшего Орден. Идеальный воин должен быть чист, состоять из одного Порядка, и служители нашли способ почти полностью изгонять Хаос из человека.

– Почему бы не изгонять его полностью?

– Если изгнать полностью или хотя бы чуть больше, чем можно, человек умрёт. Какая-то мера Хаоса должна сохраняться всегда, без нее человек перестает быть человеком. Но те, кто прошел через Посвящение, становятся идеальными бойцами Порядка. Они не знают страха и сомнений, не поддаются безумию, которое твари Хаоса сеют вокруг себя. Все было бы хорошо, если бы не… – Авти завозился, устраиваясь поудобнее, с тоской глянул наверх, в оконце.

– …не пришлось рано или поздно расплачиваться за нарушенное равновесие, – оттарабанил Хорст и сам ужаснулся сказанному.

– Да, ты определенно изменился. – Шут глянул на собеседника с удивлением. – Но попал в самую точку. Сколько ни таскай воду на вершину горы, она стечет вниз при первой же возможности. Так и Хаос, задавленный в душе, стремится выпрямиться, и рано или поздно он это сделает. Чем больше лет проходит, тем труднее сдерживать его напор. Душевных сил уже не хватает, и холодный редар, равнодушный к удовольствиям, превращается в безумца, а чаще – в одержимого. Понятное дело, что до этого срока доживают немногие, но Орден всегда почтительно относился к своим ветеранам. Теархи долго искали способ помочь состарившимся соратникам.

– И нашли… – Хорст ощущал, как по спине растекается холодок. Ему открывалась правда, настолько невероятная, что ни один разумный человек в нее бы не поверил. Беда только в том, что Хорст после пережитого и увиденного не ощущал себя разумным человеком.

– Да, нашли, – Авти кивнул. – Был создан так называемый Орден Огня, куда неизбежно переходят редары Ордена Алмаза, дожившие до пятидесяти лет. Для них… для нас нет особого выбора – нести Хаос во внешний мир придется в любом случае, так что лучше делать это добровольно. Причинять боль себе и другим, воровать, насиловать и напиваться, не имея на это никакого желания. Если я или любой другой откажется или по каким-то причинам не сможет этого делать, то неминуемы жуткие болезни и безумие…

Хорст насупился. Теперь стало ясно, почему церковь, несмотря на явную близость бродячих паяцев к Хаосу, сжигала их не чаще, чем обычных людей, и даже защищала по мере сил. Теархам было известно о том, кто щеголяет в дурацких колпаках с бубенчиками и чем именно эти люди занимались раньше.

– А как же ты держался в последние месяцы? Ведь после Стагорна не выступал совсем!

– Все это время я был рядом с несколькими редарами Ордена, сосудами почти чистого Порядка, – лицо Авти вновь омертвело, морщины застыли, как края глубоких ран, – они как бы оттягивали часть бушующего внутри меня Хаоса на себя…

– Так почему же нельзя селить таких, как ты, вдоль Стены? – удивился Хорст. – Тогда бы вы могли жить спокойно, а не бродить по Полуострову, терзая себя и других…

– Нельзя, – шут покачал головой. – Обмен не может быть односторонним. Я частично беру на себя их Порядок, и редары теряют долю стойкости перед миазмами Хаоса. Ну а кроме того, своим существованием, насмешками и издевательствами мы напоминаем людям о том, что Хаос и боль не где-то далеко, а внутри них…

Стало тихо, Хорст услышал, как наверху, за окошком, хрустит снег под чьими-то шагами, а где-то неподалеку пилят дрова.

– Сложно, наверное, из благородного воина, редара, которого всякий уважает, превращаться в шута? – спросил он.

– После стольких лет в Ордене проникаешься мыслью о том, что жизнь есть служение, – ответил Авти, – и не так важно, как именно оно проходит, с мечом в руках на Стене или с кинжалами для жонглирования по грязным кабакам… Гордыня, самолюбие и прочая шелуха в Ордене отмирает… а если нет, то такой редар, скорее всего, долго не протянет. Кроме того, тех, кому удается дожить до Ордена Огня, долго и жестоко учат.

За дверью зашебуршились, лязгнул замок. В камеру заглянул пожилой оруженосец с котелком в руках. Из него торчали две ложки, и разносился аромат только что сваренной пшенной каши. Ощутив его, желудок Хорста задергался, как попавший в ловушку хорек.

– Кушайте, во имя Владыки-Порядка, – сказал оруженосец, кинув на Авти опасливый взгляд.

Дверь со щелчком захлопнулась.

– Сколько же мы тут? – Когда Хорст потянулся к ложке, его рука дрожала. Только тут он ощутил, что все же голоден.

– Двое суток, – ответил Авти, словно не заметивший еды. – Все это время ты был без сознания и нес околесицу.

– Ого! – Хорст сунул в рот ложку каши и едва не выплюнул – та оказалась обжигающе горячей. – Фсшшш…

Он глотал и давился, не обращая внимания на текущие по лицу слезы. Отвалил от котелка, когда брюхо раздулось и он стал похож на ужа, проглотившего жабу. Мог только лежать и сыто отдуваться.

Авти к еде не притронулся.

Храм в поселке Порядочного Кретильфа был очень скромным, без обычных для богатых святилищ изображений Владыки-Порядка и Порядочных. Голые бревенчатые стены выглядели угрюмо, посредине сиротливо сгорбился алтарь, но все равно Хорст ощущал себя под прицелом взгляда, направленного на него сразу со всех сторон.

– Как-то неуютно тут, – пробормотал он, оглядываясь.

– Тебе-то чего? – отозвался Авти, которого била крупная дрожь, а лицо то и дело искажалось судорогой.

Пять суток просидели они в подвале, общаясь только с оруженосцем, исполняющим обязанности тюремщика. Сегодня дверь открылась в неурочное время, и внутрь шагнули мрачные послушники с обнаженными мечами.

Когда пришлось подниматься по узкой лестнице, Хорст понял, что за эти дни очень ослабел. Ноги едва слушались. Оказавшись на вольном воздухе, он заморгал под ярким светом висящего в зените солнца.

Потом их завели в храм и оставили одних.

– Зачем нас сюда привели? – пробурчал Хорст, огля– дывая подвешенные к стенам тусклые масляные светильники. – Помолиться перед казнью?..

Он не обольщался на собственный счет и понимал, что за такой проступок, как ночной выход за пределы поселка и переход Стены, его как оруженосца накажут очень сурово.

Не совсем понятно было, что сделают с Авти. Учитывая его заслуги перед Орденом, шуту могли сохранить жизнь, а могли и наказать по уставу. Ведь той ночью погиб не просто редар, а командор! То обстоятельство, что он еще и сын одного из провинившихся, никого не волнует.

– Вряд ли, – мрачно отозвался Авти. – Нас не могут наказать, не осудив. Скорее всего, тут состоится суд. Подобные ритуалы принято проводить пред ликом Владыки-Порядка…

Дверь с грохотом распахнулась. На пол упал прямоугольник белого света, но в нем почти сразу нарисовалась чья-то тень. Редары, все в черных плащах и с непокрытыми головами, один за другим входили в храм. К тому моменту, когда дверь закрылась, Хорст насчитал девятерых. Восемь из них встали кругом, в центре которого оказались Хорст и Авти, еще один расположился у входа.

– Начнем, во имя Владыки-Порядка, – низким голосом проговорил незнакомый Хорсту высокий и белобрысый редар, который держал в руках переплетенный в кожу том устава. Воины Ордена дружно осенили себя знаком Куба.

– Я, брат Подарх, милостью Владыки-Порядка исполняю обязанности командора сего поселка, – сказал белобрысый. – Вы ли те, кого называют Хорст Вихор из Линорана, оруженосец Ордена Алмаза, и Авти Болван, бродячий шут?

– Да, – ответ прозвучал одновременно.

– Признаетесь ли вы в том, что ночью тридцатого дня Холодного месяца злокозненно покинули расположение Ордена и совершили переход на ту сторону Стены?

Спорить было глупо, и Хорст просто кивнул.

– Объясните, во имя Владыки-Порядка, зачем вы это сделали?

Хорст уставился в пол, Авти угрюмо сопел. Ответить на этот вопрос им было нечего. Если бы кто-нибудь из них попробовал сейчас растолковать истинную цель похода во владения Хаоса, то непременно раскрылось бы, что Сандир ре Вальф нарушил устав, приняв в Орден человека, находящегося под воздействием мага…

Да и нет никакой гарантии, что судьи поверят сказанному или что им вообще нужны какие-то объяснения!

– Не желаете ничего сообщать? – переспросил командор. – Тогда начинаем опрос свидетелей. Брат Варти, пригласите старшего караула…

Судьи опросили всех, начиная от караульного в бараке оруженосцев, который отводил глаза и клялся, что его оглушили подлым ударом, и заканчивая теми редарами, которые вместе с ре Вальфом отправились за Стену, чтобы остановить ушедших на восток безумцев.

Выяснилось, что Хорст и Авти лишили сознания караульного, непонятным образом перелезли через ограду поселка (сторожившие на вышке, по их словам, ничего не заметили), тайно забрались на Стену и с помощью веревки спустились на ту сторону.

Веревку заметил старший караула, а поднятый по тревоге командор ре Вальф решил спасти безумцев, для чего повторил их путь, а затем погиб, сражаясь с одним из чудовищ Хаоса.

– В связи со всем услышанным, – сказал белобрысый редар, – вы признаетесь виновными в дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и, что самое важное – поклонении Хаосу. Ни с какой другой целью за Стену отправляться нет смысла. В связи с этим приговариваетесь к Исторжению во имя Владыки-Порядка.

Авти хмыкнул, Хорст открыл рот, словно намереваясь что-то сказать, а потом вновь закрыл. Все слова и мысли куда-то делись, осталось лишь ощущение чудовищной несправедливости.

Когда их повели назад в подвал, сознание тешила шальная мысль о том, что все произошедшее с ним– лишь сон и что сейчас самое время проснуться.

Глава 17. Исторгнутые.

Темнота плыла, словно туман, и была такой густой, что Хорст не мог разглядеть поднесенную к носу руку. Окошко под потолком себя не проявляло, будто его заткнули дерюгой. Снаружи царила темная облачная ночь.

Хорст ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. Но сон, как испуганная птаха, упорхнул в неизвестном направлении. До Исторжения оставалось меньше суток. Никто не удосужился сообщить осужденным его дату, но Авти заявил, что все подобные вещи приурочивают к творениям.

До утра ближайшего оставалось совсем немного.

– Ты спишь? – поинтересовался Хорст негромко.

– Нет. – Шут кашлянул и завозился в своем углу.

– А почему ты мне тогда все рассказал? Про Посвящение и про шутов…

– Ты бы и сам догадался, – сказал Авти после паузы, – это не трудно – сложить два и два. А, кроме того, я знал, чем все кончится…

– Думаешь… – горло Хорста перехватил внезапный спазм, – я унесу эти знания с собой в могилу?

– Да. Еще никому из людей не удавалось пережить Исторжения. – Эти слова прозвучали как приговор.

– Выходит, что Родрик погиб зря. – Нахлынула стыдная жалость к самому себе, Хорст с трудом отогнал ее.

– Не суди мага ни в жизни, ни в смерти. – Судя по всему, Авти покачал головой. – Они живут не по-людски и умирают так же. Может быть, он своей гибелью сотворил такое, чего не по плечу всем остальным?

– Зря в том смысле, что обретенной свободой мне долго попользоваться не удастся. – Хорст полез в карман, его пальцы сомкнулись на амулете. Холодный металл разогрелся – ему передалось тепло человеческого тела. Несмотря на несколько обысков, побрякушку из серебра отыскать и отобрать не смогли.

Хорст вытащил ее наружу, и тьма чуть отступила, испуганная неярким белым светом.

– Ой! – Вместо знака, который ему некогда вручили в Вестароне, на цепочке болталось что-то непонятное. Приглядевшись, Хорст понял, что это змеиная, а точнее, судя по двум каплям золота позади глаз, ужиная голова. – Это что с ним? Или подменили?

– Да, странно. – Из мрака проступило лицо Авти. Седые брови его поднялись к лысине. – Подменить никто не мог, так что не знаю, чего и сказать…

Хорсту почудилось, что змеиная голова шевелится, разевает пасть. Он попробовал отшвырнуть амулет, но тот словно прилип к пальцам. Цепочка негромко зазвенела.

– Чего трясешь? – удивился шут.

– Да она двигается!

– С перепуга мерещится! – Автн нахмурился. – Или с недосыпа! Убирай ее и давай спать… Исторжение или нет, а выспаться надо.

– А может, сбежим? – предложил Хорст, с опаской засовывая амулет в карман. Тот хоть и светился, но выглядел теперь мертвым куском серебра и к пальцам больше не лип. Однако на всякий случай бывший сапожник вытер ладонь о штанину.

– Не глупи, – Авти зевнул. – Чего силы тратить? Завтра нас и так отпустят…

Его дыхание вскоре сменилось равномерным похрапыванием. В окошко протиснулся крошечный лучик света – привет от сумевшей пробиться сквозь тучи звезды.

Хорст смотрел на него, пока не заснул.

Небо покрывали серые, точно старая холстина, тучи. Ветер, несущий мелкую снежную крупу, не был холодным, но Хорста все равно била дрожь. Авти выглядел спокойным, словно ему предстояло не Исторжение, а что-нибудь привычное, вроде трапезы.

В центре площади перед святилищем красовался невысокий помост с лесенкой, а по ее краям выстроились воины Ордена. Краем уха Хорст слышал разговоры и смешки.

На помосте осужденных ждали теарх поселка Порядочного Кретильфа и белобрысый командор, назначенный на место ре Вальфа. Лица у обоих были мрачно-торжественные.

Поднимаясь по лесенке, Хорст ощутил, как у него подгибаются ноги.

– Смотрите, не опозорьтесь! – ворчливо сказал Авти, оказавшись в середине помоста. – А то проведете Исторжение неправильно – сраму не оберетесь…

Служитель от неожиданности вздрогнул, впился в шута гневным взглядом. Командор только кивнул.

– Приступайте, – велел он.

Теарх забормотал нечто невнятно-торжественное, обращенное к Владыке-Порядку. Хорст взирал на притихшую толпу, и десятки лиц сливались для него в одно, белое и скорбно-осуждающее.

– Хорст Вихор из Линорана, – вступил в дело командор, – признан виновным в дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и поклонении Хаосу. В связи с этим он навеки лишается благодеяний Ордена Алмаза…

Двое редаров, до сего момента стоявших позади всех, шагнули вперед. Хорст ощутил, как сильные руки ухватили его за плечи, бока, потом рванули на нем одежду. Затрещала ткань, и обрывки серой орденской туники полетели наземь.

– Преступления ваши пред ликом Владыки-Порядка и ему в руки предаем вас, – сказав так, командор отступил в сторону.

Хорст вздрогнул – до сего момента была прелюдия, сейчас начнется собственно Исторжение. Он сам как-то видел подобный обряд в Линоране, тогда и подумать не мог, что когда-нибудь этот ритуал будут проводить над ним самим…

– Владыка-Порядок, услышь меня! – Теарх вскинул руки к серым небесам. – Снизойди к мольбе раба своего, даруй силы свершить…

Хорст закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего.

Захотелось отбросить бормочущего служителя, чтобы тот заткнулся, и ринуться прочь. Но он знал, что редары на помосте внимательно следят за осужденными, и понимал, что им не позволят сделать даже шага в сторону.

– …исторгни душу и тело раба своего Хорста и раба своего Авти из-под защиты своей, ибо закоснели они во грехе именем Хаоса…

Что-то изменилось вокруг. Хорст ощутил, как ветер стих, а тело охватил странный, совсем не похожий на мороз, холод. Словно один за другим снимались невидимые покровы, и ледяная стужа из пространств Хаоса тянула к беззащитному человеку свои щупальца…

Веки отяжелели, но он сумел их поднять. Правда, помогло это мало – перед глазами мелькали какие-то цветные пятна, в ушах звучал равномерный гул, похожий на шум прибоя. Единственное, что оставалось реальным, твердые доски под ногами.

Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. Он стоял на том же помосте, вокруг с бормотанием расхаживал служитель, и пялилась на происходящее толпа – единое многоглазое существо, питающееся зрелищами.

Все было таким же, но в то же время иным. Потускнели краски, снег из белого стал грязно-серым, небо – почти черным, а коричневые бревна ближайшего барака – неприятно бурыми.

– Исторгаю вас из лона его, во имя Владыки-Порядка! Да свершится так! – Последние слова обряда старший служитель выкрикнул в полный голос и опустил руки.

Наступила тишина. Хорст почти ощущал, как сотни взглядов ощупывают его, жадно выискивая перемены. Теперь он, бывший сапожником, учеником шута и оруженосцем, формально перестал считаться человеком, а сделался чем-то вроде чудовища Хаоса.

– И это все? – ехидный смешок Авти заставил всех вздрогнуть. – Как-то не впечатляет…

– Проводите Исторгнутых за пределы поселка! – спокойно приказал командор. Хорста довольно ощутимо пихнули в спину. Он споткнулся и едва не упал.

– Эй, аккуратнее! – возмутился Авти. – Мало вам Исторжения? Вы что, хотите, чтобы я нос разбил?

Боязнь расквасить физиономию выглядела столь мелкой по сравнению с тем, что с ними случилось, что Хорст невольно заулыбался. Из груди вырвалось нечто сиплое, напоминающее помесь курлыканья с кашлем.

Оказавшийся рядом послушник, выпучив глаза, шарахнулся в сторону.

Исторгнутых провели мимо бараков к широко распахнутым западным воротам. За ними виднелся заснеженный лес, удаляющаяся куда-то в глубь чащи дорога.

– Уходите, – сказал командор, – и не вздумайте возвращаться! Любой, заметивший вас рядом с поселком, будет вправе зарубить вас на месте.

Ворота с грохотом закрылись.

– Раздери меня Хаос, мы же замерзнем насмерть! – возмутился Авти. – Хоть бы плащи выдали, что ли!

– Если то, что болтают об Исторжении – правда, – Хорст поежился, ощущая, как морозец забирается под кафтан, – то смерть от холода по сравнению с ним все равно, что праздник.

– Я Исторжения не боюсь, – Авти погрозил кулаком в сторону поселка. – Что может Хаос сделать тому, кто и так в его лапах? А вот тебе в ближайшие дни придется несладко…

– Эй, валите отсюда! – донесся крик со сторожевой башни. – Будете топтаться у ворот, расстреляем из луков!

– Пошли, а то и впрямь стрелами истыкают, – Авти сунул руки в карман и зашагал на запад, к лесу. Хорст поспешил за ним.

Ветер усилился, из туч повалил крупный снег. К тому моменту, когда они миновали поворот на кладбище и добрались до опушки, началась настоящая метель. Костер трещал, жадно пожирая мелкие веточки. Сунутая в огонь лесина потихоньку обугливалась, на ее чернеющей плоти кое-где замерцали красные пятнышки..

Хорст жался к костру, безуспешно пытаясь согреться. Они шли долго и остановились, когда начало темнеть. Пока сгущались сумерки, успели натаскать веток. Авти, спрятавший где-то в сапогах огниво и кремень, ухитрился развести огонь в костре. Сейчас шут пропадал в темном лесу. Чего он рассчитывал там добыть, Хорст не знал, но истово надеялся, что удастся хоть чем-нибудь подкрепиться…

В животе голодно бурчало, а ноги дрожали от усталости.

Теплее почему-то не становилось. Хорст почти уткнулся носом в пламя, ощущал даже, как тлеют его волосы, но руки и ноги продолжали быть ледяными, а сердце билось редко, с перебоями.

Может, именно так уходит высасываемая Хаосом жизнь?

Он помнил, что надо следить за костром, но голова кружилась, а вокруг все плыло, точно невероятной силы наводнение обрушилось на мир, смывая все вокруг. Время от времени Хорст приходил в себя, совал в пламя очередную порцию веток, пододвигал лесину…

А потом вдруг понял, что лежит. Одежда на боку отсырела, а костер, судя по царящей вокруг тьме, почти потух. Попытался подняться, даже встал на карачки, но затем снова распластался по земле, на этот раз лицом вниз.

– Эй!.. Эй!..

В очередной раз очухался от ударов по щекам. Поднял веки и обнаружил перед собой обеспокоенного Авти. Костер вновь горел, и в его свете лицо шута напоминало маску из красного дерева. Лысина фигляра мокро блестела.

– Что со мной? – выдавил Хорст.

– Похоже, что Хаос взялся за тебя всерьез, – сказал Авти. – Я нашел тебя чуть ли не в костре… Ты бодал тлевшее полено. Сидеть сможешь?

– Попробую.

Шут помог ему подняться, сесть на шершавый ствол, потом сунул в руку что-то круглое, маленькое.

– Что это?

– Яйцо, – Авти мрачно усмехнулся. – Одному клесту сегодня повезло меньше других. Исторжение там или нет, но жрать-то надо.

Хорст с трудом разбил яйцо, руки тряслись, как у записного пьяницы. Поднес его ко рту и выпил клейкую сердцевину. На мгновение стало лучше, а потом в желудке словно лопнул горшок с варевом. Что-то горячее ошпарило грудь, полезло к запекшемуся горлу.

Хорст захрипел, ощутил, что падает.

– Давай, держись, – сильные руки подхватили его, – я тут лапника нарвал. Ложись, а я за костром послежу…

Бывший сапожник повалился на что-то жесткое и хрустящее, уставился в темноту. Его разламывало изнутри, руки и ноги, казалось, отдалились от тела на десятки ходов, внутренности жгло, а всякий вдох сопровождался неприятным скрипом в груди.

Холода он не чувствовал, спать не смог бы, даже если бы захотел, а ощущение времени полностью пропало. Откуда-то сверху сыпал снег, каплями оседал на лице, увлажнял одежду.

Хорсту было все равно. Он замечал только, что время от времени подходит Авти, что-то говорит, но слов не понимал, а потом с удивлением обнаружил, что вокруг светлеет.

Головная боль отступила, унялась неприятная пульсация в груди, он вновь мог связно говорить и двигаться.

– Ага, шевелится, – донесся сбоку удивленный голос Авти, – значит, жив… Если честно,, не ожидал, что дотянешь до утра.

Хорст сел. Деревья выступали из предрассветного сумрака. Снег перестал падать, и над лесом зависла мертвая тишина, нарушаемая только вздохами ветра. Костер едва тлел, от лесины уцелел огрызок длиной в ладонь.

– Лучше… лучше бы я умер, – Хорст поморщился от новой боли, разлившейся по всему телу. Вскоре она сосредоточилась вокруг определенных мест. Ночью они зудели, но тогда было не до них.

Хорст глянул на ладонь, где находилась одна из болевых точек, и пустой желудок скрутил тошнотный спазм. Пониже указательного пальца, выпирая из плоти, виднелся багровый фурункул размером с улитку.

– Да, такие у тебя по всему лицу, – сказал Авти, упреждая его вопрос, – и, скорее всего, по всему телу…

– Что же делать?

– Идти дальше, – шут вздохнул. – Если мы останемся тут, то не Хаос, а мороз в компании голода уморят тебя, да и меня в придачу.

– Какая разница, где умирать? – Хорст почувствовал, как его охватывает черное, ледяное отчаяние.

– Ты выдержал целые сутки. – Авти встал и принялся забрасывать костер снегом. – Чего на моей памяти не смог ни один Исторгнутый. Кто знает, может, ты Хаосу не по зубам? Так что брось жалеть себя и пошли!

Хорст полагал, что умрет, как только сделает первый шаг. Но ноги слушались, мускулы, хоть и слабые, несли тело. Голова слегка кружилась, и холод превратил вымокшую одежду в плохое подобие доспехов, – но это почти не мешало.

Они выбрались на дорогу, с которой вчера свернули и отошли на несколько размахов, и зашагали на запад. За спинами Исторгнутых, пронизав истончившуюся завесу облаков, восходило солнце.

Селение выглядело увеличенной копией орденского поселка – бревенчатый частокол, крыши над ним, храм и поднимающиеся к небу дымки. Даже стражники, топчущиеся у ворот, были облачены в точно такие же тулупы, в каких Хорсту не раз доводилось стоять на посту.

Недоставало разве что Стены.

– Дошли… – сказал Авти, когда выбравшимся из леса путникам открылась эта картина, – дошли…

Вопреки бахвальству, Исторжение не обошло стороной и шута. Его тоже обметало фурункулами, а около полудня он уже не мог идти самостоятельно из-за судорог в ногах. Хорст, у которого лопались чирьи и все тело было покрыто пленкой гнусно пахнущего гноя, какое-то время тащил приятеля на себе.

Естественно, что двигались они со скоростью колченогой лошади, часто останавливались, замерзли и устали, но все же до наступления темноты ухитрились добраться к людям.

Стражники глядели на ковыляющих по дороге людей с напряженным вниманием.

– Куда претесь? – недовольно сказал один из них, когда до ворот осталось несколько шагов.

– К вам, – ответил Авти, – в гости…

– Проваливайте! – Дружелюбия в голосе было столько же, сколько в реве укушенного слепнем быка. – Нам такие гости без надобности!

– Как же так? – Хорст остановился. При каждом вздохе чувствовал, как царапаются ребра под кожей. – Почему? Мы заблудились и…

– Не ври. – Второй стражник, постарше, махнул рукой. – За ход видно, кто вы такие! Чудо, что вообще сюда от Стены дошли. А так не пустим, и не просите! Только дурак дает кров исчадиям Хаоса!

– Ах вы, твари! – Авти оскалился и шагнул вперед, но тут же скрючился от меткого пинка в пах.

– Сказали тебе, не лезь! – сурово сдвинул брови старший стражник. – Оружия об вас марать не будем, как и кулаков, но не пустим!

– Как же так? – Хорст помог шуту распрямиться. – Мы же умрем!

– Туда вам и дорога! – Первый стражник выразительно плюнул. – Не зря вас Исторгли во имя Творца-Порядка, да оборонит он нас от Хаоса и присных его!

– Пойдем, – прохрипел Авти, – для них мы уже не люди, а ходячие трупы, вроде заболевших «красной кожей»…

Потащились назад к лесу. Солнце закатилось за горизонт, вокруг стремительно темнело, на очистившемся за день небосклоне загорелись первые звезды.

– Мы не доживем до утра, – сказал Хорст, останавливаясь.

– Постараемся, – шут кашлянул, выплюнул комок мокроты размером с голубиное яйцо, – назло этим уродам в воротах, орденским шишкам, магу твоему вестаронскому, наперекор Хаосу… Как чуть стемнеет, я попробую перебраться через забор, украсть чего-нибудь съестное. Мне не впервой…

На то, чтобы натаскать дров и развести костер, сил уже не осталось. Сидели в выкопанной в снегу яме, тесно прижавшись друг к другу и глядя, как по черному бархату неба двигается почти полная луна.

– Не помешает? – спросил Хорст, когда Авти поднялся, и показал на небо.

– Лучше бы без нее. – Шут с неприязнью посмотрел на светлый, точно отлитый из серебра диск. – Но пока зайдет, ждать нельзя… Пойду. Если не вернусь, то считай меня героем. Прощай.

– Прощай, во имя Владыки-Порядка, – тихо ответил Хорст, следя за тем, как тщедушная фигурка удаляется в сторону поселка.

Оставшись один, почти сразу замерз. Потом нахлынул жар. Явившаяся вслед за ним боль принялась терзать тело, впиваться в него раскаленными иглами, истязать сотнями клыков.

Хорст обливался потом и скрипел зубами, а перед глазами мелькали дикие видения: ползающие по фиолетовой земле губы, носы и другие куски тел; смрадное болото, отрыгивающее вонючие пузыри; небо, усеянное слезящимися, тусклыми глазами, что смотрели вниз, на него, с яростной злобой…

Изредка он вываливался в обычный мир, успевал оглядеться и понять, что ничего не изменилось, только луна чуть сдвинулась, и после этого вновь погружался в бред.

Появившуюся перед ним сгорбленную фигуру с топором он поначалу принял за порождение очередного кошмара, но когда стала видна блестящая лысина и нечесаные седые патлы, Хорст понял, что Авти вернулся…

– Вот и я, – сказал шут. Губы его были перепачканы чем-то темным, и Хорст не сразу понял, что это кровь. – На…

Хорст взял что-то склизкое и холодное, а когда осознал, что держит кусок мяса, впился в него зубами. Ему было все равно, что мясо сырое и жилистое. По лицу текли слезы, желудок выл в экстазе.

– Отвыкли они тут от воров, – рассказывал Авти, – так что перелез я через забор легко… Нашел мужичка, что перед кабаком валялся. Он мне одежонку свою и «одолжил». – Шут повертел плечами, давая разглядеть короткий полушубок, а потом вытащил из-под него ком тряпок, оказавшийся кафтаном. – Накинешь поверх своего…

Хорст кивнул, не отрываясь от мяса. Он давился и чавкал, глотал крупными кусками.

– Топор вот добыл, – Авти продемонстрировал лезвие. – И поесть немного…

Хорст обглодал кость и отшвырнул ее в сторону. В животе потеплело, даже боль словно отступила в сторону, зато накатила сонливость, захотелось прилечь куда-нибудь под куст и…

– Ну, дрыхнуть некогда! – Шут встряхнул приятеля за плечо. – Надо удирать. Утром эти ребята хватятся, что у них кое-чего пропало, и захотят нас найти…

– Ладно, – Хорст вздохнул и, поднявшись, принялся натягивать ворованный кафтан поверх собственного.

– Пойдем на север, – после короткого раздумья решил Авти, – этого от нас точно не ждут…

– На север так на север, – согласился Хорст. – Кстати, чьим это мясом ты меня угостил?

– Понимаешь, – шут виновато потупился, – дома заперты, к курятникам и хлевам не добраться… короче, собачонке одной сегодня конец пришел…

Последующие шагов триста Хорст героически боролся с рвотными позывами.

Вокруг расстилалась тьма, и он висел в ней…

Потом ощутил под ногами нечто твердое и осознал, что стоит на уходящей во все стороны гладкой черной равнине. В вышине родился свет, слабый, похожий на свечение спрятавшейся за тучами луны, и Хорст попытался оглядеться. Равнина терялась во мраке, совершенно прямые канавки на ее поверхности образовывали квадраты одинакового размера, примерно размах на размах.

Приглядевшись, он понял, что квадраты разного цвета. Одни темно-бордовые, другие иссиня-черные, третьи– густо-зеленые, четвертые и вовсе прозрачные, вот только скрывается за всеми ними клубящаяся тьма.

Вдали, где-то около горизонта виднелись исполинские, громоздящиеся под небеса темные фигуры. Одна из них пошевелилась, породив грохот, а за ним – шелестящее эхо, которое не смолкало очень долго.

Что-то рвануло его за плечи, он ощутил, что растет, поднимается. С ужасом увидел, как ноги внизу увеличиваются, занимая квадрат за квадратом. В ушах надсадно свистел воздух.

Черное, покрытое клубами туч небо нависало над головой. Он стоял на краю громадного поля, поделенного на разноцветные квадратики, а темные фигуры вдалеке оказались теперь одного с ним роста. Очертания их были вполне человеческими, а вот с головами… с головами что-то было не так-Когда он понял, что именно, волосы на затылке зашевелились – головы у исполинов были звериными! Он разглядел волчью, медвежью, лисью, даже что-то, похожее на лягушачью…

Мрачно горели во тьме желтые глаза.

А потом все они двинулись на него, медленно, шаг за шагом. Земля вздрогнула, по разноцветному полю заметались цепочки огоньков, над головой что-то глухо рокотало…

Хорст заорал и проснулся.

– Чего вопишь? – С другой стороны костра на него смотрел Авти, вокруг шумел лес, вверху, на светлеющем небе, гасли последние звезды.

– Да снится ерунда всякая, – смутился Хорст, поднимаясь.

После Исторжения прошло пять дней, а он, к собственному удивлению, все еще был жив. Фурункулы сошли, отшелушились вместе с кожей, боли почти прекратились, и даже свирепый понос, мучивший нутро не хуже изощренного палача, отступил. Единственное, что оставалось, обмороженные уши и ноги, но тут Хаос был ни при чем.

Авти тоже держался бодрячком, хотя краденый полушубок висел на нем, точно на палке, а по утрам бывшего редара одолевал жуткий кровавый кашель. После его приступов шут довольно долго приходил в себя.

Несмотря на все болячки, они двигались на северо-запад, постепенно удаляясь от владений Ордена. Погоня если и была выслана, то не смогла их настигнуть, и Исторгнутые кое-как преодолевали ход за ходом. Их мучил постоянный голод, и они ели все более-менее съедобное, что удавалось раздобыть в пути.

К рези в желудке оба настолько притерпелись, что не обращали на нее внимания.

– Что у нас сегодня на завтрак? – осведомился Хорст, с хрустом потягиваясь.

– Ничего особенного, – Авти кашлянул, почесал затылок, – воздух со снегом или снег с воздухом…

– На таких харчах мы долго не протянем, – вздохнул Хорст. – Хоть бы попалась деревушка какая…

– Что, созрел просить подаяние? – шут хмыкнул.

– Созрел, – печально кивнул Хорст, пережидая навалившееся головокружение, – для чего угодно созрел… А уж если жрать нечего, тогда надо идти…

– Надо, – Авти встал, – заваливай костер.

Дорога петляла между поросших лесом холмов, пустынная и унылая. Судя по всему, по ней не ездили довольно давно. Так что Хорсту и Авти оставалось только идти, преодолевая безлюдную местность, раскинувшуюся между землями Ордена и людскими поселениями.

– Ха, гляди, какие скелеты тащатся! – Эти стражники были самыми обычными, без знаков различия Ордена, а за воротами, которые они охраняли, располагался небольшой городок.

– Мы не скелеты, – ответил Хорст, – мы – люди…

– Ни за что бы не подумал! – Один из стражников, молодой и носастый, сверкнул белоснежными зубами. Прочие загоготали.

– Так вот подумай! Хоть раз в жизни! – съязвил Авти. – Чего встали, дорогу загородив?

– А что, вас, нищебродов вонючих, в город пускать? – удивился один. – Чтобы вы честным людям жить мешали?

– Вы обязаны пускать всех!

– Мало ли чего мы обязаны… – вновь усмехнулся белозубый. – Ведь никто не узнает, что мы слегка поколотили двух бродяг. Разве не так?

Хорст удивленно заморгал. Из рассказов Авти ему было известно, что эти земли, лежащие рядом с Перешейком, были опустошены в прежние времена, еще до постройки Стены, когда твари Хаоса только появились на Полуострове. Заново люди тут стали селиться совсем недавно, не более века назад, а самое молодое из людских государств – Восточное княжество – существовало чуть более тридцати лет.

Неудивительно, что тут привечали поселенцев. Как выяснилось в данный момент – не всех.

– Так что, вы не собираетесь нас пускать?

– Ты поразительно догадлив, рыжий, – стражники дружно осклабились.

Хорст ощутил в сердце горячую волну. Гнев заставил ноздри раздуться, а кровь – прилить к щекам. Хотелось заорать и швырнуть чем-нибудь в нахалов, осмелившихся преградить дорогу.

Самый молодой из стражников дернулся, будто получил пинка под зад, у другого отвисла челюсть.

– Проходите! – спешно сказал третий, отпрыгивая в сторону. На лице его расплылась подобострастная улыбка.

– Чего это они? – спросил Авти, когда приятели оказались за воротами. – Смотрели на тебя, словно ты редар со свитой или даже князь!

– Не знаю, – Хорст пожал плечами. Сложно было поверить в то, что стражники попросту испугались его гнева, но ничего иного в голову не приходило. – Чего дальше будем делать?

– Я знаю тут один постоялый двор. – Шут решительно повернул на широкую улицу. – Его хозяин должен меня помнить…

От густых городских запахов Хорста слегка мутило, встречные глядели на истощенных оборванцев с удивлением.

– Вот и он, – сообщил Авти. указывая на дом, над дверью которого громыхала на ветру вывеска с изображением краснолицего толстяка. – Называется «Худой теарх».

Судя по всему, у хозяина заведения было очень необычное чувство юмора.

На ступеньках крыльца Хорст едва не упал, а очутившись в тепле (впервые за несколько дней!), ощутил себя на удивление неуютно. Обмороженные уши заболели, а ноздри, уловившие аромат настоящей пищи, задергались.

– Что вам… – Подскочившая служанка выпучила глаза. – Идите прочь! У нас не притон для нищих!

– Заткни свой прелестный ротик, – властно сказал Авти, – и скажи хозяину, что Авти Болван почтил его своим посещением.

– Да ну? – девушка фыркнула. – А не проще ли мне позвать повара, чтобы он выкинул вас отсюда?

– Попробуй. – И шут небрежно извлек из-под полушубка топор.

– Э… – Служанка попятилась, личико ее слегка побледнело. – Господин Волти! Господин Волти!

Послышались тяжелые шаги. Из кухни в зал вступила точная копия толстяка с вывески. Из хозяина «Худого теарха» можно было сделать двух обычных людей, и оба получились бы не тощими. Его маленькие глазки терялись среди складок жирной плоти, а на поясе висел нож, похожий на маленький меч.

– Что? – взревел господин Волти. – Кто буянит? Вы?

– Мы, – согласился Авти. – Или ты меня не узнаешь?

На мгновение хозяин заведения окаменел, а потом издал такой рев, что Хорста едва не сбило с ног.

– Болван, неужто ты? Вот так встреча!

Несмотря на гороподобное сложение, двигался Волти с потрясающей легкостью. Проскользнув между столами, он хлопнул шута по плечу так, что тот едва не провалился сквозь пол.

– Истощал-то как! – счастливо завопил хозяин заведения, потрясая ушибленной ладонью. – И выглядишь хреново! Накормить тебя, что ли?

– Не откажусь, – Авти криво ухмыльнулся. – Как и от комнаты на пару дней…

Через несколько мгновений они уже сидели за столом. На миску, доверху наполненную парующим супом, Хорст посмотрел как на чудо. От слюны впору было захлебнуться. Как выяснилось, за последние дни он начисто успел забыть о том, что такое настоящая еда.

Взять ложку стоило некоторого труда – та норовила выскользнуть из обмороженных пальцев. Отчаявшись, Хорст ухватился за нее обеими руками. Авти, наплевав на приличия, взял миску в руки и хлебал через край.

Меняла, он же ювелир, воззрился на посетителей с недоумением, явно не понимая, что таким оборванцам делать в его лавке. Один старый и лысый, в полушубке с чужого плеча, а другой – в двух кафтанах, да еще и с обмороженными ушами, намазанными топленым жиром.

– Вы не ошиблись дверью? – поинтересовался мепяла, поглядывая в угол лавки, где скучали двое здоровенных молодцев с мечами.

– Нет, – сказал Хорст, выкладывая на прилавок серебряный амулет в виде змеиной головы.

Продать его предложил Авти, на второй день проживания в «Худом теархе» заметивший, что так нагло пользоваться чужим гостеприимством нехорошо. Хорст тогда предложил отработать их пребывание на постоялом дворе, но тут-то шут и напомнил ему о болтающейся в кармане драгоценной безделушке.

– Интересно, – меняла наклонился вперед, поднес амулет к глазам, – где вы такой взяли?

– Нашли, – ответил Хорст, изображая невинную улыбку.

– Да ну? – меняла ухмыльнулся, поднял голову и подозрительно уставился. – Украли чей где-нибудь…

– Если почтенный не хочет покупать, – гнусавым голосом протянул Авти, – то пусть так и скажет. И мы пойдем себе…

– Куда пойдете? – меняла осклабился. – Я тут один.

Спорить с этим было сложно. В крошечном городке продать или купить драгоценности можно было только здесь.

– А дальше, – без тени смущения сказал шут. Отоспавшись и отъевшись, он на глазах оживал, превращаясь в прежнего Авти Болвана, живучего и жгучего, как крапива. – Мы можем порубить его на части и кусочками расплачиваться. Я думаю, никто не будет возражать!

Меняла, оторопев от такого святотатства, встрепенулся.

– Два гридя, – сказал он после некоторых раздумий. – И благодарите меня за доброту!

– Десять! – покачал головой Авти. – Ты посмотри, какая тонкая работа! В самой империи сделано!

– Врешь ведь! – без особой уверенности ответил меняла. – Ну ладно, три!

– Девять! – не сдавался шут.

После долгих препирательств, битья себя в грудь и призываний в свидетели Владыки-Порядка и даже Хаоса сделка была заключена. Меняла, отдуваясь и вытирая лицо, спрятал побрякушку, а Хорст забрал со стойки шесть округлых монет с изображением бородатого типа с мечом.

– Теперь – к портному! – сказал Авти, когда они вышли на улицу. – А потом – в баню!

Ближе к закату, когда они вернулись на постоялый двор, служанка их не узнала.

– Приятно ощущать себя человеком, – с чувством сказал Авти, воззрившись на ошалевшую девушку, – принеси-ка нам два пива…

– Куда как приятно, – согласился Хорст, ставя на стол наполовину опорожненную кружку. – Но одного я никак не пойму – почему мы выжили? Ведь Исторжение – это верная смерть, если верить служителям!

– Тише ты, – Авти опасливо поглядел по сторонам. Для вечернего времени зал был почти полон, слышались смех и разговоры, плескало в кружках пиво, а в очаге гудел огонь. – Не стоит болтать о том, что мы больше не верные дети церкви… Что же до твоего вопроса, то я точно знаю, в чем со мной дело – попробуй сжечь пепел, что выйдет?

– Ничего.

– Верно. А вот что касается тебя, – шут сосредоточенно поскреб затылок, – даже не знаю. Ты уцелел, у тебя не отгнили руки-ноги, и даже башка не помутилась– соображаешь лучше прежнего. Особая милость Владыки-Порядка, не иначе.

– На нее можно списать чего угодно! – буркнул Хорст, недовольно хмурясь.

– Не спорю, – согласился Авти. – Но другого ответа все равно нет.

Он допил пиво, сыто рыгнул, с прищуром оглядел таверну. Бубенец на конце сшитого только сегодня колпака из алой материи негромко звякнул. Фигляр торопливо нахлобучил шутовскую шапку на свою лысину.

– Ты чего? – удивился Хорст. – Выступать собрался? Зачем? Да и кинжалов тут нет?..

– Твои деньги почти истрачены, а нам еще много надо купить, – Болван подмигнул ему. – Кроме того, помни, что я должен выступать! А кинжалы – что до них? Пара ножей всегда найдется!

И выскочив на свободное место у очага, он выкрикнул тонким пронзительным голосом:

– Почтенные господа! Крепче держите ваши животы, чтобы не надорвать их!

Засеребрились в свете очага два прихваченных со стола ножа для резки мяса, закрутились, подлетая и опускаясь. Посетители один за другим поворачивались, Их взгляды липли к крошечной подвижной фигурке, которая, жонглируя ножами, ухитрялась выделывать забавные коленца.

Хорст знал, что никто не заметит порезов на руках шута и не обратит внимания на то, что на пальцах у того вздуваются наполненные кровью пузырьки – последствия жестокого обморожения.

Небо было чистым, как огромный сапфир, без единого облачка, а солнце висело в вышине, будто желток огромного яйца. Морозный воздух бодрил, а снег приятно скрипел под ногами.

Хорст шагал широко, размеренно, а рядом топал Авти. Они провели в крошечном городке две недели, и отмороженные конечности у обоих постепенно восстанавливались, кровавые пузыри лопнули, а о пережитом напоминали только глубокие рубцы на коже.

– Зимой путешествовать не хуже, чем летом, – глубокомысленно заметил шут. Мешок за его спиной вновь был наполнен всякой всячиной, необходимой в дороге бродячему паяцу. – Если ты сыт и тепло одет…

– Это точно, – согласился Хорст. – Кстати, я так тебя и не спросил, куда ты отправишься после Карни?

Этого города, расположенного в верховьях реки Яр, им в любом случае было не миновать. Единственная дорога, ведущая на запад, петляла между горами и заливом Ульдвет и упиралась именно в него.

– Сам хотел у тебя поинтересоваться, – ухмыльнулся Авти. – Мне, в общем-то, все равно. Надо только зайти в один храм в окрестностях Карни, а затем я вновь буду свободен, как ветер. А ты?

– Хоть это теперь вроде и не надо, я хочу добраться до Вестарона, – Хорст помолчал, – и плюнуть в лицо Витальфу!

– Тогда я с тобой, без всякого сомнения! – оживился шут. – Никогда не видел, как плюют в рожу магу! А может, и сам тебе помогу… Все же эта сволочь, по большому счету, виновата в том, – лицо Авти на мгновение исказилось, – что погиб Сандир…

Они шли и шли, город скрылся за горизонтом, и во все стороны простерся огромный бело-зеленый мир, заботливо прикрытый чашей небес.

Глава 18. Дорога в тумане.

С вершины холма город казался громадным кораблем, плывущим сквозь туман. Из белых клубов, тянущихся со стороны моря, выступали башни княжеского замка и городские стены, за ними виднелись огражденный порт и уходящая на север тусклая поверхность воды.

– Сыро-то как, – сказал Авти, кашлянув, – для моих старых костей это не очень здорово…

– Многие кости помоложе могут тебе лишь позавидовать, – отозвался Хорст.

– Так что идем…

Ведущая в Cap-Тони дорога была пустынной. Последний месяц зимы, вьюжный и холодный – не самое лучшее время для путешествий, и разумные люди сидят по домам, у теплых печей. Странствуют те, кому некуда деваться, или отъявленные безумцы. Стражники у ворот щеголяли новыми туниками с гербом Восточного княжества – еловой веткой на белом фоне. На шута и его спутника доблестные воины уставились с удивлением – должно быть, не ждали, что из тумана, осадившего город, может выйти кто-нибудь живой.

– Помню я время, когда тут было крохотное селение и замок рядом, – ворчал Авти, неодобрительно скосившись на дома, теснящие друг друга. – Кто бы мог подумать, что все это станет городом, и не просто городом, а столицей княжества!

– Тем не менее местные постоялые дворы должны быть тебе известны, – осторожно предположил Хорст.

– А то как же, – хмыкнул шут, – вот на Морской улице есть одно местечко…

«Местечко» выглядело слегка обветшавшим и заброшенным, но Хорст привык доверять приятелю и бестрепетно отворил покосившуюся дверь, заляпанную подозрительными темными пятнами.

За ней оказалось неожиданно темно. Хорст огляделся и обнаружил, что стоит в густом сером тумане, похожем на дым. Принюхался, но гарью не пахло. Обернулся, но двери на прежнем месте уже не было.

Паника оседлала сердце, словно ледяной обух: оно заколотилось тяжело и глухо. Меньше всего Хорст ожидал, что когда-либо вновь окажется в этом самом туманном пространстве, где не существует ничего, кроме магии…

Вокруг царила тишина, но он знал, как она обманчива. В любой момент могло случиться все, что угодно, – пол обратится болотом, туман наполнится жуткими тварями, на голову рухнет луна или еще что похуже…

Хорст отступил назад, туда, где, по его расчетам, должна была находиться стена. Он хотел сейчас прислониться к стене, прикрыть спину, ощутить себя хоть в какой-то, но безопасности!

Никакой стены на этом месте, естественно, не было. Равнодушно молчал серый туман, неподвижно висевший вокруг.

Нахлынувший в первый момент страх потихоньку исчезал, сменяясь любопытством.

– Эй! – негромко позвал Хорст. – Есть тут кто-нибудь?

Голос затух, не породив эха. Где-то вдалеке возник шум, похожий на грохот обвала. Прокатился и стих.

– Ну, нет и нет, – Хорст немного приободрился. Если бы это было магическим нападением, то из тумана давно вылезло бы что-нибудь зубастое и жуткое или само марево обратилось ядовитой пакостью.

Ну а раз он до сих пор жив – есть шанс прожить и дальше.

Хорст наклонился и пощупал то, на чем стоял. Это были не доски, не камень и даже не земля, а нечто упругое и чуть теплое, напоминающее громадный черепаший панцирь.

Вообразив, что стоит на спине медлительной твари размером с город, Хорст хмыкнул. Туман зашевелился, потек в стороны, открывая проходящую в нескольких шагах дорогу. Ее поверхность блестела, словно кто-то пролил сотни мер темного масла.

Хорст сделал шаг, второй. Нога коснулась блестящей поверхности и тут же поехала, как по льду.

– Ой! – он замахал руками и…. больно ударился ладонью об угол оказавшегося рядом стола.

Вокруг обнаружился просторный, хоть и темноватый, зал, рядом – несколько удивленный Авти, а напротив – крошечный человечек с таким белым лицом, что на память мгновенно пришли редары Ордена. В его выпученных глазах плескался ужас.

– С тобой все хорошо? – осторожно поинтересовался шут.

– Ага, – Хорст с шумом втянул в себя воздух. – Все прекрасно…

– Слава Владыке-Порядку, – лицо человечка медленно покрывалось румянцем, – эээ… на чем мы остановились?

– На том, сколько вы хотите за комнату… – любезно напомнил Авти.

Они торговались, а Хорст смотрел в пол, потихоньку приходя в себя. Мысли журчали, текли неровно, точно горная река: неужели связь с Витальфом разорвана не полностью? Но почему тогда удалось снять амулет? Если это дело рук другого мага, то чего ему надо?

– Такая оплата нас устроит, – шут отсчитал несколько монет, – пойдем заселяться…

Едва они шагнули в крошечную, похожую на конуру комнатку, Хорст повернулся к приятелю.

– Что со мной было? – спросил он требовательно.

– А ерунда какая-то. – Шут стянул сапоги и со счастливой улыбкой бухнулся на узкую кровать. – Ты вошел, сделал пару шагов и замер, даже дышать перестал… Я к хозяину – договариваться, а он как выпучится на тебя! А ты потом как завопишь! Мне даже на мгновение показалось…

– Что?

– Ничего особенного… так, ерунда, – Авти отмахнулся. – А что случилось-то?

– После вылазки за Стену я искренне надеялся, что никогда не буду иметь дела с магией, – сказал Хорст мрачно, – так вот, похоже, я ошибся…

Утро на постоялом дворе началось с грохота. Кто-то колотил во входную дверь так, словно намеревался снести ее с петель.

– Вот сволочи, не дают людям поспать, трахни их Хаос! – пробурчал из угла Авти.

Хорст зевнул.

Грохот стих, зато стали различимы голоса. Один, подобострастный, принадлежал хозяину, а второй, решительный и басовитый – тому, кто ломился в дверь. Слышимость была превосходной: перекрытия на постоялом дворе соорудили из тонкой кожи.

– Чего они надрываются? – взъерепенился Хорст, ислушиваясь в шаги на лестнице. – Не могли по-тихому договориться?

– Есть люди, которые не представляют, что это такое – говорить негромко, – наставительно заметил шут.

В дверь постучали.

– Чего надо? – Возглас получился еще более недружелюбным из-за того, что его издали сразу двое.

– Э… господа, – заблеял хозяин, – не соизволите ли открыть? Там вас требуют…

– Пусть ждут, пока мы встанем! – величественно ответил Авти. – А так, мы никого не ждем!

– Э… это человек от самого князя! – В голосе хозяина звучал ужас– Так что медлить будет неразумно…

– Князя? – Хорст ощутил, как сонливость растаяла как тень в тумане, – Чего ему от нас надо?..

– Не знаю, – Авти мгновенно посерьезнел. – Вроде бы мы еще не совершили никаких преступлений, да и стражники обычно входят не так… Сейчас спустимся!

Хозяин курлыкнул чего-то и, судя по удаляющимся шагам, поспешил прочь.

– Может, деру дадим? – предложил шут, натягивая кафтан. – Ну его, этого князя!

– Нет, – отрезал Хорст. – Пойдем! Интересно, чего ему от нас надо!

– Как скажешь, – Авти покосился на приятеля, – только как бы потом не пожалеть…

Посланец князя оказался высок и широкоплеч. Плащ, отороченный беличьим мехом, подтирал грязный пол, рука лежала на эфесе длинного меча, а выдвинутая вперед челюсть красноречиво сообщала окружающим, что ее хозяин в избытке наделен таким качеством, как надменность.

Завидев спускавшихся по лестнице постояльцев, посланец выпучил глаза, в них метнулось удивление, словно он ожидал увидеть кого-то другого. Хозяин постоялого двора затрепетал под гневным взглядом, но его дрожащая ручонка поднялась и указала на Хорста. Тому этот обмен жестами очень не понравился.

– Я – Диран ре Стиги, – отрекомендовался посланец, и во взгляде его проскользнуло что-то вроде робости, – и имею честь передать вам приглашение благородного князя. Лошадь ждет.

– Я не очень понимаю, чем обязан…

– О, князь всего лишь хочет выразить свое уважение, – вымученно улыбнулся ре Стиги, – так что не беспокойтесь.

– Хорошо, – сказал Хорст. Он совершенно не понимал, что происходит. С чего это князь Cap-Тони, один из правителей Полуострова, возжелал увидеть бывшего сапожника, оруженосца Ордена, а теперь вообще непонятно кого? К тому же прибывшего в город только позавчера и не успевшего чем-то себя прославить или опорочить?

– Но я не могу пойти без своего… спутника.

Посланец оценивающе оглядел Авти, слегка побледнел, на его щеках заходили желваки.

– Хорошо. Прошу за мной.

Во дворе их ждали шестеро невозмутимых княжеских дружинников. Длинные плащи скрывали фигуры, на высоких шлемах блестели капельки росы. Хорст взобрался на лошадь, которая покосилась на него недоуменно. Авти влез в седло с таким видом, словно визит к князю для него – плевое дело.

Туман со вчерашнего дня только загустел. Над городом колыхалась белая дымка, еще не прореженная лучами солнца. Улицы были пустынны, и цокот подков порождал мечущееся по узким улочкам эхо.

Поднялись на холм, миновали ворота, похожие на пасть лежащего на боку исполинского чудища. Мимо проплыли толстые, сложенные из каменных блоков стены, потом раздвинулись в стороны.

– Прошу, – ре Стиги спрыгнул на землю с грацией человека, проведшего в седле половину жизни. – Князь ждет.

– Что же ему не спится-то? – прокряхтел Авти. – Мог бы и попозже позвать. А то ни свет ни заря…

Посланец и дружинники сделали вид, что ничего не услышали. По сравнению с императорским, этот замок казался строением, сооруженным исключительно с одной целью: защитить его хозяина от возможного нападения. Мощные стены, крохотные оконца, дающие мало света, узкие и крутые лестницы, по которым трудно подниматься, – все это обеспечивало примерно такой же комфорт, как кольчуга.

О роскоши нечего было и говорить.

– Прошу, – в третий раз повторил ре Стиги, когда впереди открылась высокая, покрытая резьбой дверь темного дерева, около которой навытяжку застыли двое дружинников.

За дверью оказалась небольшая вытянутая комната. Несмотря на пылающий в очаге огонь, тут было мозгло, на стенах блестело развешенное оружие. В кресле с высокой спинкой лицом к двери расположился человек. Был он полностью сед, а на морщинистом лице выделялся орлиный нос.

– Гости доставлены. – Ре Стиги поклонился и отступил в сторону, давая понять, что его задача выполнена.

Титул князя, сатредара, благородного из благородных, человек в кресле заслужил сам, заставив признать свою власть всех обитателей земель между горами, морем и владениями Ордена. Как подозревал Хорст, сделать это было не так просто. Под властным взглядом сам не заметил, как поклонился.

– Подойдите ближе, – голос князя звучал кротко.

Хорст шагнул вперед. Ступни словно обволокнулись в мягкий ворс толстого ковра, подстеленного под ноги.

– Как вам понравился мой город? – вопрос был настолько неожиданным, что Хорст на мгновение остолбенел.

– Э… мы не успели осмотреть его, – сказал он после паузы. – Хотя… хотя кажется, что он довольно красив.

– Многие находят его красивым, – кивнул князь. – Кроме того, тут достаточно дешево можно купить дом, да и «морских людей» в прибрежных водах не видели много десятилетий…

Хорсту почудилось, что он стоит в лавке, а за прилавком уютно расположился торговец, расхваливающий товар. Оставалось только выяснить, что это за товар и почему в роли покупателя выбран приблуда, неизвестный князю до недавних времен…

Или у них тут сапожников не хватает?

– Как вы смотрите на то, чтобы поселиться у нас? – Очередной вопрос частично подтвердил эту догадку.

– Ну, моя родина дальше на западе, да и у меня есть там кое-какие дела… – У Хорста возникло чувство, что над ним утонченно издеваются. Вот сейчас замершие около двери молодцы с мечами схватят его под руки и уволокут в темницу. То, что он не знал за собой никакой вины, ни о чем не говорило. Перед тем, кто обладает властью, провиниться очень легко. Хотя бы самим фактом собственного существования.

– Понимаю, – князь с мягкой печалью покачал головой. – Но когда вы с ними управитесь, то вспомните о моем предложении. Подобные вам… – последовала запинка, – люди нам очень нужны.

– Хорошо, – Хорст поклонился, гадая, за кого же его приняли.

– Надеюсь, что мы еще увидимся. Счастливого пути, – и властитель Cap-Тони чуть заметно кивнул.

Гостей вывели во двор, там усадили на лошадей и довезли до постоялого двора.

– Ну ни хрена себе! – восхищенно сказал Авти, когда стук копыт стих вдалеке. – Это кто же ты такой? Замаскированный праведник? Или внебрачный отпрыск какого-нибудь князя?

– Я уже и сам не знаю, – ответил Хорст, ощущая, как кружится голова, готовая вот-вот отвалиться. – И готов поверить во все, что угодно!

Дорога была проложена вдоль самого края пропасти. Справа грохотали, облизывая отвесную стену высотой в десяток размахов, морские волны, а слева, за узкой полоской сосняка, вздымались крутые утесы, дальше переходящие в громоздящиеся друг на друга пики.

Проехать с запада на восток тут можно было только в одном месте.

Телеги, подпрыгивающие и скрипящие, как сотня дверей разом, тянулись в ту сторону, где садится солнце. Из Cap-Тони обоз выехал десять дней назад, и за это время Хорст научился дремать прямо на мешках, не обращая внимания на ухабы и скрипение.

Место в уходящем из столицы Восточного княжества обозе отыскал Авти. Везли и кормили их, конечно же, не бесплатно. Шут по вечерам заставлял путников надрывать животы, а Хорст, как в старые времена, числился его учеником.

Помогал распрягать лошадей, чистить котлы и разводить костер. После службы оруженосцем это было совсем не сложно.

– Красота-то какая! – сказал Авти, задирая голову, чтобы разглядеть вершины снегоголовых каменных гигантов, прячущихся в облаках. – Лепота!

– Это точно, – согласился Хорст, – но…

Фразу пришлось оборвать на середине. Перед глазами все поплыло, а потом словно чья-то невидимая, но очень сильная рука схватила его за голову и повернула так, чтобы затылок оказался напротив простирающейся до горизонта глади моря.

Хорст ощутил, как хрустнули позвонки, дернулся от боли.

– Что с тобой? – Голос Авти донесся откуда-то издалека.

Мир вокруг словно раскололся. Серединой лба Хорст «увидел» черную щель, возникшую где-то высоко в горах, боль стегнула ото лба до затылка, будто череп собирались раскромсать надвое.

Что-то кричал Авти, но это не имело значения. Хорст чувствовал —оттуда, из этой щели, вырвалось нечто ужасное и нацеленное на то, чтобы уничтожить именно его.

Наваждение пропало так же неожиданно, как и пришло. Хорст ощутил, как ветер холодит мокрое от пота лицо, а телега, равномерно подпрыгивая на ухабах, взбивает ему задницу.

– Ты в порядке? – Голос Авти выдавал беспокойство.

– Да, вот только почудилось… – Он вновь прервался на полуслове.

Плеск волн, шорох ветра, скрип колес – все это исчезло, разодранное в клочья дикой какофонией лая, воя и рычания, донесшейся из леса. Лошадь одного из охранников дико заржала, взвилась на дыбы. Человеческое тело тяжело хряснулось о камни, зазвенела кольчуга.

– Это еще что? – Глаза Авти полезли на лоб. – Разрази меня Хаос!

Позади обоза на дорогу одна за другой выскакивали твари, больше всего похожие на изуродованных собак. В оскаленных пастях виднелись острые треугольные зубы, на боках блестела изжелта-зеленая чешуя, а на длинных хвостах имелось что-то вроде скорпионьих жал.

Лошади передней телеги понесли, что-то заорал сидящий на ней купец.

– Вот радость-то! – В руках Авти сверкнули кинжалы, купленные в одной из оружейных лавок Сар-Тони.

Хорст соскочил с телеги, бросился к вывалившемуся из седла охраннику, судя по всему оглушенному. Выхватить из его ножен меч было делом мгновения.

– Падай! – гаркнул шут.

Не тратя время на размышления, Хорст рухнул, как подкошенный. Что-то пролетело над ним, когти заскребли по камням.

Вскочив, он рубанул клинком вслепую, ориентируясь на звук, и к собственному удивлению не промахнулся. Лезвие воткнулось бросившейся навстречу «собаке» прямо между глаз и с неприятным хрустом пробило череп. Дернулся длинный хвост, жало на его конце ткнулось в клинок, после чего хищник упал и затих.

Вытащив испачканное лезвие, Хорст огляделся. Обозные охранники, спешившись, сражались с несколькими тварями, но еще одна, пробравшись по самому краю обрыва, кралась прямо к нему.

Засевший за телегой Авти высунулся, взмахнул рукой. Кинжал ткнулся хищнику прямо в грудь, но лишь бессильно отскочил от чешуи.

– Трахни меня Хаос! – выругался шут. – Ну и пакость!

Хорст выставил меч и ринулся вперед, глядя в маленькие красные глаза, прячущиеся под массивными костяными выступами. «Собака» зарычала и разинула пасть. Среди зубов метнулся ярко-алый язык.

– Неет!

Наваждение вернулось очень не вовремя. На этот раз ощущение было такое, словно голову крутанули на полный оборот. Внутри черепа щелкнуло, глаза то ли лопнули, то ли закрылись – вокруг стало темно, как в подвале ночью. Во мраке метались какие-то пламенеющие четвероногие силуэты. Один за другим они лопались и с пронзительным визгом рассыпались на искорки.

Последним исчез тот, который был ближе всех, и Хорст ощутил, как что-то склизкое брызнуло в лицо. Зрение вернулось, а с ним и остальные чувства. Но в первое мгновение Хорст решил, что лучше бы это случилось позже – в нос шибануло вонью, по сравнению с которой запах груды сгнивших рыбных голов показался бы приятным ароматом.

Камни вокруг, телеги, одежду и лицо Хорста покрывала желтая пузырящаяся слизь.

– Ничего себе развлечение! – Судя по голосу, произошедшее изрядно позабавило Авти. – Они все лопнули, клянусь мошонкой Хаоса!

– Ты думаешь, она у него есть? – Хорст сглотнул и принялся рукавом вытирать лицо.

– Кто знает, может, и есть, – шут мелко захихикал. – А что это за твари, интересно? Сдается мне, они явились к нам примерно тем же путем, что и те, от которых мы на дереве прятались…

– Я искренне надеялся, что вышел из игры, – Хорст вздохнул, глядя на останки «собаки», зубастым челюстям которой не хватило чуть-чуть, чтобы вцепиться в его горло, – но, похоже, не вышло. Хоть и перестал быть пешкой, но с игрового поля уйти не смог. И похоже, что до того момента, пока не воткну меч в брюхо одного мага в Вестароне, не уйду!

– Ты думаешь, Витальф наслал этих тварей? – спросил Авти, потирая лоб. – А отчего тогда они лопнули?

– Есть и другие игроки.

– А ты неплохо дерешься. – Топоча, как бык, подошел старший из обозных охранников, здоровенный седоусый дядька. – Где мечом учился владеть?

– На юге… – ответил Хорст. – Далеко.

– Ага, да, – старший хмыкнул, огладил усы. – Если ты не прочь, можешь заменить одного из наших. Мы вон пятерых потеряли… А ведь еще ехать и ехать, мало ли что случится.

– Почему нет? – Такое предложение отклонил бы лишь полный идиот. – Только платить будешь, как остальным!

Старший посопел, но деваться ему было некуда.

– Ладно, – буркнул он. – Вон Арнольф лежит, его кольчуга должна тебе прийтись по росту… И лошадь забирай, – последовал сокрушенный вздох, – Арнольфу-то она теперь всяко без надобности…

Когда бывший сапожник снял с трупа кольчугу, та была еще теплой, а с колечек на груди пришлось долго отскребать кровь, хлынувшую из горла, перекушенного в одно мгновение.

Между дорогой и рекой чернело пожарище, которое выглядело так, словно пожар случился не больше трех лет назад. Но Хорст знал, что стоявший тут город назывался Карни. Он был превращен в пепел во время вторжения на Полуостров тварей Хаоса почти четыреста лет назад.

Нынешний Карни отстроили через полстолетия чуть севернее, и на новом месте он так разросся, что уже мало напоминал своего предка, превратившись из приграничной крепости в большой город, столицу независимого княжества.

На него точили зубы многие – Святая область на севере, Вестарон на востоке, с юга, с подступающих почти вплотную к городским стенам гор, то и дело спускались холиасты. Но еще со времен легендарной осады первого Карни местные жители славились упорным и воинственным нравом, и одолеть их пока не удалось никому.

– Прибыли, слава Владыке-Порядку! – Старший в обозе купец, глядя на гостеприимно распахнутые ворота, осенил себя знаком Куба. – И в срок!

Шел последний день Снежного месяца, зимы и Скорбной недели. С вечера весь Полуостров, от Стены до Оргирна, начнет справлять величайший праздник – День Сотворения Мира.

Весна уже неделю давала о себе знать – снег стал рыхлым, ветра потеплели, а небо просвечивало сквозь облака почти летней синевой.

– Ну что, куда отправимся? – поинтересовался Хорст, когда обоз въехал в город и, громыхая, словно деревянная змея, пополз куда-то к центру.

– Погоди, пусть с тобой рассчитаются, – ответил Авти, возлежащий на телеге с видом завоевателя, который въезжает в сдавшийся город. – А там решим.

Когда остановились на большом постоялом дворе, настало время расчета.

– Спасибо, ребятушки, – проговорил старший купец, раздав деньги охранникам, – во имя Владыки-Порядка, вы меня не подвели! В следующий раз мы двинемся в путь через полтора месяца, когда просохнут дороги. Милости прошу. А сейчас – с праздником!

Хорст повернулся, чтобы уйти, когда его похлопали по плечу.

– Ты это… – Седоусый воин смотрел без гнева или злости, но что-то в его взгляде заставляло насторожиться. – Вернул бы лошадку, да и снаряжение тоже…

Хорст порывался возразить, но в глубине души понимал, что старшина охранников прав. Лошадь и все остальное принадлежали вовсе не тому, кто начал путешествие в качестве помощника шута, а погибшему в схватке с «собаками» наемнику.

– Хорошо, забирайте, – сказал он, снимая с седельного крюка мешок. – Но меч-то я хоть оставлю?

– Ну… – седоусый вздохнул с явным сожалением. – Ладно, бери… Заработал.

– Легко пришло – легко ушло, – прокомментировал Авти уже за воротами. – Ну что, ты все еще хочешь посетить храм?

– Да, – твердо сказал Хорст.

Сегодня во всех святилищах служба будет продолжаться до самой полуночи. Каждый верующий должен поучаствовать в ней, присоединиться к славословиям в честь Творца-Порядка, который некогда, тысячи лет назад, оформил этот мир, отделил его от бушующих вихрей Хаоса.

Ближайший храм обнаружился на одной из площадей, круглой, словно монета. Изнутри доносился перезвон колокольчиков, слышались мощные голоса.

– Во имя Владыки-Порядка, – Хорст осенил себя знаком Куба, но сделать шаг к порогу не успел – тело пронзила острая боль. Ощущение было такое, словно в макушку вогнали стальной шип, который в один миг достиг паха.

– А я, пожалуй, тут подожду. Мне как-то в храмах не по себе, – сказал шут и тут заметил, что с приятелем не все в порядке. – Эй, да что с тобой?

– Если бы я знал! – прохрипел Хорст, пытаясь двинуться. Но тело отказалось слушаться, словно залитая свинцом оболочка из кожи. – Не могу…

В одно мгновение он пересилил себя и шагнул, но боль резко усилилась. Запылала изнутри голова, что-то дернулось в животе.

– А ну-ка сдай назад, – Авти взял приятеля за руку и практически потащил его за собой, прочь от святилища.

Сразу же полегчало.

– Что со мной такое? – спросил Хорст, вытирая со лба пот и стараясь унять сердцебиение.

– Исторжение не прошло для тебя даром, – шут покачал головой, – слишком много в тебе Хаоса. Какое-то время ты не сможешь посещать храмы. Там для тебя избыток Порядка.

– Но как же… как же… – Хорст растерялся. Он до сих пор был уверен в том, что поход за Стену и ритуал, которому его подвергли редары Ордена, если уж не убили тело, то не могли повредить душе. Осознавать собственную ошибку оказалось довольно болезненно. – Это что, я теперь как одержимый, да?

– Ну, почти, – Авти скорчил сочувственную мину. – Но ты не переживай, это скоро пройдет. Главное, что такая неприятность не помешает тебе самым благочестивым образом напиться!

– Ты полагаешь?

– Уверен! – шут кивнул, озабоченно глянул на стремительно темнеющее небо. – И надо занять места получше, пока толпа не рванула из святилищ… Пойдем, я знаю тут местечко, где дают отличное пиво!

Знания Авти в том, что касалось «местечек», были воистину необозримы. Он долго вел Хорста по заполненным оживленным народом улицам, мимо звенящих храмов и закрытых лавок, а потом свернул в неприметную подворотню.

– «Одноногая собака»! – сказал шут, указывая на вывеску, где красовалось черное существо с улыбкой на глуповатой морде. На собаку оно походило мало, а вот конечность и в самом деле имело одну.

Хорст хмыкнул и пригнулся, чтобы пройти в низкую дверь.

Внутри оказалось светло и шумно. За столами расположились те, кто предпочитал славословить Порядок не молитвами, а тостами, на стенах висели праздничные гирлянды из разноцветных кубиков, а под ногами шуршала свежая солома. Ее сладкий запах перебивал даже пивной дух.

– Добро пожаловать. – Перед гостями возник хозяин, точь-в-точь угрь в человечьем облике. – Чего желаете!

– Праздновать! – решительно сказал Авти. – То есть пива – и побольше!

Им достался свободный кусок стола. Почти сразу на столешнице выставили миску с выпеченными в форме кубиков сухими хлебцами из пересоленной муки. К празднику их готовили по всему Полуострову, а на севере, в Линоране, называли «порядочками».

– Ну, за праздник! – сказал Авти, поднимая тяжелую кружку, похожую на миниатюрную бочку с ручкой.

– За праздник! – согласился Хорст. – Да не оставит нас Творец-Порядок заботой!

Кружки соприкоснулись, негромко булькнуло в них пиво, несколько капель пены упали на стол.

И тут же, как по команде, дверь «Одноногой собаки» распахнулась, и внутрь устремилась толпа, состоящая в основном из мужчин, хотя в ней попадались женщины и даже дети. В ночь перед новым годом кутить разрешается всем, даже служители Порядка могут на время забыть о долге.

– А если бы ты нанялся на службу, то места бы нам не досталось! – наставительно сказал Авти, хрупая очередным «порядочком».

Их стиснули и сдавили так, что стало невозможным повернуться. В кабаке за мгновения сделалось жарко и душно, аромат соломы исчез, забитый испарениями десятков потных тел.

– Пива! Во имя Владыки-Порядка! За праздник! – Нестройные вопли, перемежаемые хохотом, неслись со всех сторон.

Под столом кто-то подергал его за сапог. Заглянув туда, Хорст обнаружил, что за ногу его теребит круглолицый мальчишка лет трех. С серьезной рожицей, перепачканной чем-то черным, он хватался за голенище, пытаясь лишить незнакомого дядю обувки.

По таким наклонностям предугадать будущее мальца было несложно.

– Наливай! – Раскрасневшийся Авти просиял. Он перезнакомился с соседями по столу и успел со всеми выпить. – Отметим это дело!

В голове у Хорста слегка шумело, поэтому сомнения по поводу того, имеет ли место «это дело» в действительности и надо ли его отмечать, были отметены в сторону, а тяжелый глиняный кувшин – ухвачен за бока.

Пиво с плеском полилось в кружки.

– Мммм… – Опустошив посудину в очередной раз, Хорст ощутил, что если сейчас же не отыщет укромное место, то вскоре просто лопнет, обрызгав соседей, но только вовсе не пивом. – Позвольте…

Выйти из-за стола можно было единственным образом – упереться в столешницу и выдавить себя назад. Будь Хорст трезвым, его бы смутило то, что придется упасть на пол, отнюдь не блистающий чистотой. Но сейчас он выполнил этот трюк без колебаний и не без изящества.

Солома зашуршала под спиной, а стена человеческих тел тут же заполнила образовавшийся в ней просвет. На мгновение Хорст задумался о том, как нелегко будет втискиваться назад, но потом махнул рукой, поднялся и, отряхнувшись, зашагал к выходу.

За пределами гостеприимного крова «Одноногой собаки» было темно и воняло мочой. Судя по журчанию чуть в стороне, проблемы с излишками выпитого предстояло решать не в одиночестве.

Хорст приспустил штаны.

Дверь кабака скрипнула, и из него кто-то вышел, в полосе света мелькнул черный силуэт. Хорста насторожило то, что человек направился вовсе не к улице, а в глубь переулка, и что шаги его звучали слишком равномерно для пьяного…

Звучали все ближе и ближе!

У него хватило соображения не выдать себя раньше времени. Он продолжал так же стоять, опершись рукой о стену, когда шаги остановились за спиной. Выждал мгновение, и только после этого дернулся в сторону.

Что-то холодное с треском пропороло кафтан на боку, коснулось кожи, полоснуло болью.

Хорст развернулся и резко, вздергивая локоть, ударил им туда, где должно было находиться лицо нападавшего. Судя по клацанью и неразборчивому воплю, оно именно там и находилось.

Что-то со звоном упало. Хорст замахнулся, чтобы ударить еще раз, а левой потянулся к собственному ножу, но нападавший бросился бежать. Простучали шаги, мявкнула едва не затоптанная кошка, и все стихло.

– Все… в порядке? – заплетающимся языком спросили от того места, где мгновением раньше стихло журчание.

– Да, – ответил Хорст, ощущая, как что-то горячее стекает по боку, а хмель выветривается из головы. – Жив, и, значит, все в порядке.

Когда он шагнул внутрь, в духоту, гомон и густой пивной аромат, несколько взглядов метнулись в его сторону. Один из них оказался на диво внимательным.

– Да у вас кровь на боку! – выкрикнул невысокий толстячок в бордовом кафтане, заляпанном темными пятнами.

– Я знаю… – сказал Хорст, и его слова прозвучали в полной тишине. – Кто-то пытался меня прирезать!

– Стража! Надо позвать стражу! – выкрикнули несколько голосов.

– Зачем? Я же жив! – отмахнулся Хорст. К нему подлетел обеспокоенный хозяин.

– Ах, пойдемте! – залопотал он. – Перевяжем вам рану! Какие гнусные люди, пытаются грабить других в столь светлый праздник! Таких надо предавать Исторжению!

Поняв, что никого не убили и все интересное закончилось, посетители вернулись к пиву и болтовне. Хорст позволил увести себя на кухню. В голове крутились мысли о том, что сказали бы эти милые люди, узнай, что он сам недавно прошел через Исторжение.

Рана оказалась длинной, но неглубокой. Лезвие скользнуло по ребру, распоров кожу, точно ветхую ткань.

– Повезло вам, господин, – проговорила кухарка, хлопочущая около Хорста, – отклонились бы чуть-чуть в сторону, и пробило бы легкое.

Хорст невесело улыбнулся, вспомнив о том, что везение ему обеспечил своевременный рывок.

Рядом объявился Авти. Глаза его блестели, но трудно было понять, насколько сильно он пьян.

– Враг не дремлет, – пробормотал он, когда рана скрылась под повязкой из чистой ткани, – и, видать, он отчаялся покончить с тобой своими методами… Перешел к обычным!

– Да, – Хорст вздохнул и натянул рубаху, а за ней кафтан. – Теперь мне, похоже, лучше не ходить по темным улицам в одиночестве и без меча.

– Э, надеюсь, господа не обижены, что нападение случилось у моего заведения? – заюлил хозяин, побледневший почти до прозрачности. – Кувшин пива за мой счет…

– Ну, если только кувшин… – задумчиво протянул Авти. – И комнату на ночь!

– Конечно-конечно…

Они вернулись за стол. Вокруг веселились, пили и пели, потом кто-то притащил инструменты, и начались танцы. Но Хорст ерзал, как на иголках. Пить не хотелось, а когда поймал себя на том, что дергается всякий раз, заслышав шаги за спиной, отправился спать.

Как ни странно, в комнате его не поджидал очередной убийца.

Дорожка вилась по густому лесу, преодолевая овраги и взбираясь на косогоры. Под ногами чавкала сырая грязь, но по сторонам, меж стволов, еще лежал серый ноздреватый снег. Деревья стояли в дымке, через голые кроны просвечивало солнце.

– Уф, даже жарко, – сказал Хорст, вытирая лицо. – Запарился я… Так куда мы все же идем, скажешь или нет?..

Всю Святую неделю они провели в Карни, гуляя и веселясь не хуже местных. Каждый вечер меняли место жительства, старались не выходить на улицу, и нападений больше не было.

А три дня назад пустились в путь, на север, вдоль Яра. Сейчас, по расчетам Хорста, они были где-то на самой границе со Святой областью.

– Считай, что отправились на поклонение одному Порядочному, – ответил Авти со смешком. – И что ты за любопытный такой? Все на месте узнаешь.

В низине миновали ельник, в недрах которого даже в солнечный день лежала густая, мрачная тень. Продрались сквозь орешник, где стоял сладкий запах сырого дерева. Впереди открылась поляна, и на ней, в окружении исполинских дубов, расположилось крошечное и очень древнее, судя по почерневшим, заросшим мхом бревнам, святилище.

Хорст едва успел поймать отвисшую челюсть, когда Авти опустился на колени и осенил себя знаком Куба.

– Ты чего?

– Это храм, основанный Порядочным Фрилло, – сказал шут благоговейно, – место, где таким, как я, дают шанс на спасение!

– А что это за Порядочный? Я о нем никогда не слышал?

– Он был служителем. – Авти встал, отряхнул с коленей грязь, – одним из тех, кто придумал способ изменять меру Хаоса в человеке. Здесь он провел последние годы жизни, и сюда привозят ветеранов Ордена, для которых наступило критическое время…

– А меня сюда пустят? – усомнился Хорст. – Если это тайная обитель, то вряд ли тут место чужакам!

– Ты пришел со мной – значит, пустят, так что кончай мучиться сомнениями и идем! – Шут ухмыльнулся. – Кроме того, в этом храме может помолиться даже Исторгнутый! Тебе предоставляется отличный шанс воззвать к Владыке-Порядку!

Хорст вздохнул и побрел за приятелем. В церкви он не был с тех пор, как поселился у Стены.

Глава 19. Чистая Лига.

У входа их встретил служитель, такой сморщенный и согбенный, что впору было поверить, что это сам Порядочный Фрилло, неведомым образом ухитрившийся пережить века.

Авти он едва кивнул, зато на Хорста уставился, вперив в него внимательный взор.

– Это со мной, – сказал шут, и в его голосе явственно прозвучало напряжение.

– Идите, – проскрипел служитель и отступил в сторону. – Пусть снизошлет Владыка-Порядок в ваши души покой.

Шагая через порог, Хорст весь сжался: он ждал, когда почувствует ту же боль, что скрутила его в Карни. Сердце яростно заколотилось. Но дверной проем остался позади, ничего не произошло, и он облегченно вздохнул.

К удивлению Хорста, стены внутри оказались завешены гобеленами, вот только сюжеты на них были далеки от тех, которые принято изображать внутри храмов. В тусклом свете пылающих по углам светильников виднелись фигуры воинов в серебристых, как рыбья чешуя, кольчугах.

После беглого просмотра сценок, изображенных на раскрашенных полотнищах, складывалось впечатление, что они сражаются друг с другом, но при более внимательном разглядывании становилось понятно, что каждый борется с едва заметной, полупрозрачной фигурой, напоминающей его самого.

– Опустись на колени, – негромко велел Авти, – и повторяй за мной: Иже есть Хаос в нас, аки грязь мерзостная…

Молитву, которую произносил шут, Хорст слышал впервые, да и вряд ли этот призыв о смирении Хаоса в душе звучал еще где-то, кроме этого маленького храма, затерянного среди лесов.

Слова глухо отдавались в углах, казалось, что там раздаются чьи-то шаги. Когда кто-то на самом деле появился из двери за алтарем, ведущей в помещение для служителей, Хорст вздрогнул.

Едва смолкла молитва, зазвучал новый голос, сильный и звучный.

– Вы пришли сюда очиститься от скверны? – вопросил он.

– Да, – ответил Авти. Хорст кивнул, покосившись на спросившего исподлобья. К его удивлению, им оказался тот же старик, что встретил их у входа. Сейчас он вовсе не выглядел древним.

– Тогда простирайтесь ниц и ждите милости Порядка! – приказал служитель, развернулся и был таков.

– Что происходит? – поинтересовался Хорст у Авти, который успел растянуться на холодном и довольно грязном полу.

– Ляг, пожалуйста, – попросил шут. – Хуже тебе точно не будет, а то и лучше станет…

Хорст послушался. Лежать поначалу было неудобно, потом неловкость куда-то делась, и он ощутил исходящую от пола теплую вибрацию. Она становилась все сильнее, пронизывала тело, пока не охватила его целиком.

Хорст чувствовал, что его трясет, но ощущение это было удивительно приятным, и когда оно исчезло, он почувствовал разочарование.

– Вставай, – голос Авти прозвучал сверху. – Все завершилось…

Поднявшись, он с удивлением обнаружил, что проникающий через дверь свет значительно померк. Судя по всему, приятели провалялись на полу добрую половину дня.

– И что, мы на ночь глядя через лес попремся? – хмуро поинтересовался Хорст, вспоминая, как долго они топали сюда от тракта.

– Для гостей тут есть кельи. Сейчас они, судя по всему, пустуют, – Авти зевнул, – а с хозяевами я договорюсь, не беспокойся!

Хорсту очень хотелось бы в это верить.

«Келья» оказалась просторной комнатой, где с легкостью разместилось бы несколько десятков человек Судя по ее размерам, храм, основанный Порядочным Фрилло, иногда принимал большее количество гостей.

Сейчас тут было пусто. На столе, куда Авти поставил свечу, виднелся толстый слой пыли, а под одной из стен попискивали мыши.

– Могли бы и покормить, – проворчал Хорст, разглядывая выданное ему одеяло, которое кое-где походило на рыбачью сеть. Живот недовольно бурчал, намекая на то, что молитвами сыт не будешь.

– Хозяева уверены, что к ним являются за пищей духовной, – шут хихикнул, – а за телесной отправятся куда-нибудь в другое место… – Надо было заранее купить чего-нибудь!

Оценив щели в стенах и отсутствие печки, Хорст решил спать в одежде.

– Ведь ты знал же, как будет!

– Ничего, одна голодная ночь еще никому не вредила! – И Авти дунул на свечку.

Комната погрузилась во мрак. Хорст некоторое время лежал, слушая, как шумят на ветру деревья, а потом закрыл глаза и провалился в кошмар. Что-то наседало на него со всех сторон, слепило, покрывало лицо. Он попытался откинуть это руками, но с ужасом обнаружил, что их у него нет. Задергался всем телом, пополз вперед и с облегчением ощутил прикосновение свежего холодного воздуха к носу.

Дальше все смешалось в череду бессвязных картинок – он мягко скользит на животе куда-то, падает, потом лезет в какую-то дыру. Что-то давило на горло, мельтешило перед глазами, он дергался вслед за ним, не очень понимая, что именно делает, но сознавая, что должен изловить это мечущееся нечто, схватить его, иначе будет очень плохо. Широко разинул рот, едва не вывихнув челюсти, и замер в таком положении. Хотелось закричать, но что-то стряслось с языком: он превратился в обрубок и бессильно бился о небо, не в силах издать ни единого звука. Странное творилось и с зубами: их вроде стало меньше, но зато они укрупнились и расположились совсем по-другому, чем раньше.

Потом накатила истома, мягко обволокла тело, и Хорст погрузился в нее, смутно удивляясь: неужели может быть сон внутри сна?

А затем он открыл глаза и понял, что наступило утро. Авти, судя по отсутствию храпа, не спал. Шут ворочался на койке, та скрипела, как потертое седло, сквозь окно нахально лез яркий весенний свет. И что самое странное– терзавший с вечера голод куда-то исчез, в брюхе ощущалась приятная тяжесть.

– Ну что, когда отправимся? – спросил Хорст, сплюнув непонятно как попавшую в рот шерстинку.

– Да прямо сейчас, – шут зевнул так звучно, что в углах ожило эхо. – Что нас задерживает?

– Собственно говоря, ничего. – Хорст откинул одеяло, холодок мгновенно вцепился в тело, заставляя двигаться быстрее. Спешно натянул сапоги, потянулся так, что хрустнули суставы.

– А ты никуда ночью не выходил? – поинтересовался шут, когда они выбрались из святилища.

– Нет, никуда. – Хорст удивленно нахмурился. – А чего?

– Да так. – Авти почесал бороденку, хмыкнул. – Я проснулся, чтобы по нужде сходить – глядь, а тебя и нет. Одеяло лежит, а под ним никого. Я чуть не сел, решил, что ты отправился местную сокровищницу грабить!

– А что, она тут есть?

– Вряд ли. – Шут покачал головой. – Так что напугал ты меня, изрядно.

– Не знаю. – Хорст пожал плечами. – Спал я и не выходил никуда. Может, и твоя нужда тебе приснилась!

– Может быть, может быть, – пробурчал Авти, но, судя по тону, которым он произносил эти слова, он вовсе не был в них убежден.

Они шагали через лес. Шумели деревья, пели птицы, а солнце, поднимаясь выше и выше, заливало мир потоками лучистого золота.

– Благодарю вас, господа, благодарю, – содержатель постоялого двора кланялся, не переставая, точно слабая шея не в силах была держать голову, – окажетесь в наших краях – заходите еще…

– Чтобы мы зашли, вам бы надо извести клопов, – наставительно заметил Авти, ночью покусанный вредными насекомыми, – и сказать повару, что мясо нужно не сжигать, а поджаривать!

Хорст рассмеялся, а хозяин вымученно улыбнулся, но на мгновение в его глазах промелькнуло нечто вроде мстительной радости: смейтесь-смейтесь, но скоро придет и мое время.

– Чего-то мне этот тип не понравился, – сказал Хорст, когда они вышли на дорогу, – словно камень за пазухой держал…

– Мало ли кто кому не понравился, – шут покачал головой, – я вот тоже почти никому не симпатичен. И что?

– Ничего, – ответил Хорст, перепрыгивая лужу. Привело это лишь к тому, что он угодил в следующую, и в стороны полетели веселые коричневые брызги. – Укуси меня Хаос!

Дорога напоминала канаву, наполненную жидкой грязью. Умирающий под лучами солнца снег заполнил все вокруг бесцветной кровью. От поля, где обнажились большие куски черной почвы, несло запахом сырой земли. Там бродили деловитые грачи, похожие на крошечных могильщиков.

– Эх, хорошо, – Авти огляделся, вздохнул полной грудью. – Для таких, как я, посещение храма Порядочного Фрилло просто необходимо. Впервые за многие годы ощущаю покой в душе… Не грех в таком душевном состоянии и умереть!

– Ладно тебе болтать… – одернул его Хорст и оборвал фразу на полуслове. Рядом с дорогой, в зарослях, что-то негромко звякнуло.

Кусты на обочине затрещали, и еще до того, как оттуда появились воины в сверкающих кольчугах, Хорст вытащил меч, а в руках Авти засверкали ножи.

– Ну, ни хрена себе? – воскликнул шут, глядя на обнаженные клинки. – Чего вам от нас надо?

Никто не ответил. Сзади донесся конский топот. С неприметной дорожки, которую приятели миновали совсем недавно, один за другим выворачивали всадники. Видны были украшенные гербами щиты.

– Мало похожи на разбойников! – прохрипел Хорст, отбивая первый удар.

Один из кинжалов свистнул в воздухе, раздался крик, и дергающееся тело с хлюпаньем упало в грязь. Второй бросок не удался, и шут, громогласно ругаясь, ринулся к лесу.

На Хорста насели сразу трое, и он отражал их натиск лишь благодаря тому, что его хотели взять живьем. Сам бывший сапожник рубил, не опасаясь, и даже ухитрился ранить одного из противников. Но когда Авти сбили ловкой подсечкой, а потом шарахнули по голове, кинуться ему на помощь он уже не сумел.

Конский топот нарастал, он звучал уже рядом.

– Твари! – рявкнул Хорст, бросаясь в сторону, чтобы его не сбили лошадью. Нога предательски поехала, он пошатнулся, пытаясь восстановить равновесие, но что-то тяжелое ударило в спину.

Увидев несущиеся навстречу кусты, он выставил руки. Затрещали ветви, щеку рвануло болью. Он вскочил, вслепую отмахнулся, меч со звяканьем во что-то врубился, раздался вскрик.

Еще один удар пришелся по затылку. Хорст закружился на месте, успел сообразить, что падает, после чего всякое понимание того, что происходит вокруг, закончилось…

Выныривать из беспамятства оказалось так же тяжело, как взбираться по приставной лестнцце, имея из всех конечностей только одну ногу. Хорст ощущал, как его тащит через узкий черный коридор, чьи стенки усеивали зубы самого разного размера, но все до одного острые.

А потом он просто открыл глаза.

И в первое мгновение решил, что лишился зрения. Он ничего не видел, точно угодил в облако угольной пыли или сидел в пещере где-то на глубине в сотню размахов.

И еще что-то не так было с конечностями. Хорст подумал сперва, что они переломаны – пошевелить пальдами удавалось с большим трудом. Лишь потом осознал, что ноги забиты в тяжелые колодки и от долгой неподвижности затекли, а руки висят на цепях, и к каждому пальцу привязана толстая и длинная палочка, так, чтобы его нельзя было согнуть.

Вдобавок ко всем этим прелестям шею плотно облегал ошейник, натерший кожу, а кляп во рту удерживала обернутая вокруг головы веревка. У Хорста оставалась одна возможность: сидеть так, как его посадили, и чуточку елозить. Из звуков он мог издавать лишь сопение.

Чувства возвращались медленно – слух уловил далеко во мраке негромкое журчание, обонянию стали доступны вонь немытого тела и смрад нечистот, смешанные с горьким ароматом камня. Заболела щека, где после схватки, судя по всему, остался шрам.

Попытался шевельнуть руками, и цепи, прикованные к полу, возмущенно звякнули.

– Ага, очнулся? – Дребезжащий голос, принадлежал, вне всякого сомнения, Авти. Хорст облегченно вздохнул– он опасался, что его приятеля просто-напросто зарубили. – Как ты там?

Хорст возмущенно засопел.

– Понятно, тебе кляп воткнули.

На этот раз сопение вышло согласным.

– Я прикован так же, как и ты, так что ничем помочь не могу, – Авти завозился, – кляп пришлось долго жевать…

Хорст сжал зубами запихнутую в рот тряпку, ощутил ее мерзкий вкус и решил, что лучше посидит так.

– Разговаривать будем так – когда «да», гремишь цепями, «нет» – сопишь. Понятно? – При желании шут сумел бы найти собеседника и среди камней.

Хорст пошевелил рукой – цепи звякнули.

– Отлично! Должно быть, ты гадаешь, что за люди на нас напали?

Раздалось повторное звяканье.

– Я тебе отвечу – это твои старые приятели, которые прошлым летом заставили нас побегать по крышам, – Авти хмыкнул. – Чистая Лига!

Хорст вздрогнул. За проведенное в странствиях время он совсем забыл о тайном сообществе благородных, основанном для того, чтобы искоренять магию. Неужели те, кто составляют Лигу, не запамятовали о нем?

Это выглядело бы невероятно, если бы он не сидел. И сейчас в затхлом подземелье, скованный, да еще и с кляпом во рту.

– Чего им от нас надо? – Необычная форма беседы шута совершенно не смущала. – Ну, тут совсем просто – нас приняли за приспешников какого-то мага. Почему – сказать сложнее. В то, что тебя запомнили тогда, я не очень-то верю —у благородных слабая память, когда дело касается простолюдинов… Так что твоя догадка о том, что ты по-прежнему фигура в магической игре, не лишена смысла…

Хорст застонал.

– Это подтверждается тем, что нас сковали так, чтобы не дать возможности сделать жест или произнести слово. Сотворить магию, короче говоря, – продолжал разливаться соловьем Авти. – Ну а будущее не сулит нам каких-либо неожиданностей. Судя по тому, что я слышал о Лиге, она расправляется с теми, кто попал ей в руки, одним-единственным способом – сжигает их на костре!

Пол, на котором сидел Хорст, неожиданно показался ему нестерпимо холодным. Сердце глухо ухнуло в груди, как издыхающая в глубине дупла сова.

Он не знал, сколько просидел в темноте и неподвижности. Время тут словно остановилось, извне не доносилось ни звука, только Авти время от времени возился или начинал ругаться.

Руки и ноги омертвели, казались плохо пришитыми к телу кусками холодной плоти, сознание иногда уплывало, Хорст то чувствовал, что падает, то ощущал себя так, будто он стоит. Его пальцы непомерно разрастались, ветвились, и порой ему чудилось, что он паук, сидящий в середине громадной паутины из толстых белесых нитей.

Он знал, что концы этой паутины свободно болтаются, и ему до боли в жвалах хотелось закрепить их хоть на чем-нибудь… на ком-нибудь… но он не знал как и не мог пошевелиться.

Где-то во мраке угадывались другие пауки, изредка вдали загорались гроздья желтых глаз, ощущалось движение. Каждое прикосновение к его паутине сопровождалось болью р солнечном сплетении, настолько резкой и сильной, что казалось, будто туда пырнули ножом…

А потом он вывалился из паучьего кошмара и очутился в кошмаре человеческом. Хотелось пить, небо высохло до такой степени, что язык царапался об него, как о кору. Он попробовал пососать кляп, но тот был сух, точно рука скелета.

– Они что, хотят уморить нас жаждой? – спросил где-то во мраке Авти. – Или просто ослабить?

При всем желании Хорст не мог дать ответа на этот вопрос.

Когда уши поймали звук приближающихся шагов, он решил, что начался бред. Но шум усиливался, стало слышно, что идут несколько человек, а потом во мраке что-то заскрежетало.

Впереди обозначилась светлая полоса, она скачком расширилась, и, если бы не кляп, Хорст непременно бы заорал – свет полоснул по глазам не хуже кошачьих когтей. Он зажмурился, из-под век брызнули слезы.

– Вот они, господин, – сказал кто-то подобострастно. Шаги прозвучали совсем рядом.

Хорст глубоко вздохнул и открыл глаза.

Впервые он увидел помещение, где провел последние дни. Багровый свет факелов падал на гладкие, словно отполированные стены, такой же пол и потолок. Их однообразие нарушала только дверь, да еще вделанные в стены кольца для цепей.

Две пары из них были заняты.

– Шевелятся – значит, живы, – сказал кто-то. Людей было много, и они сливались для Хорста в однородную толпу.

– Магово племя живучее. – Этот голос прямо-таки был насыщен подобострастием.

Раздались угодливые смешки.

Хорст проморгался. Факелы держали мрачные типы в черной одежде – явно тюремщики. Между ними расположилось десятка полтора мужчин с мечами. Лица их были одинаково гладко выбриты, а на туниках красовались гербы, не дающие усомниться в благородном происхождении их хозяев.

– Слушайте меня, твари, – проговорил стоящий впереди всех, высокий и плечистый, на груди которого был изображен гарцующий белый конь. – Магия – есть мерзейшее преступление пред Вседержителем-Порядком, так что даже не надейтесь на снисхождение! Но мы не разбойники с большой дороги, так что прежде чем казнить, мы подвергнем вас суду…

– А кто дал вам право судить? – Голос Авти звучал слабо, но ехидства в нем хватило бы на пятерых. – И с чего вы взяли, что мы причастны к магии? Разве настоящий маг не избавился бы от этих железок, – он звякнул цепями, – как только пришел в себя?

– Заткнись, червь! – Один из благородных, рыжий, как лис, шагнул к шуту и занес руку для удара.

– Спокойнее! – остановил его заговоривший первым. – В том, чтобы ударить безоружного, нет порядочности. А мы должны быть порядочными во всем. Рыжий отступил, а хозяин герба с белым конем продолжил: – Я отвечу на твой вопрос, старик. Право суда мы получили от Вседержителя-Порядка, создателя неба и земли. Именно он вверил нам, благородным, управление этой землей и очищение ее от той нечисти, что только притворяется людьми… – Хорст с удивлением внимал странной речи. Похоже было, что членов Чистой Лиги долго били по головам. – А что до освобождения – каждое звено цепи освящено в храме, каждый гвоздь и кусок дерева, а сама камера – правильный куб, и в нем невозможно творить непорядочное!

Стало ясно, почему стены настолько гладкие – строители пытались сделать их максимально ровными. Но, судя по тому, как связали пленников, Чистая Лига не особенно доверяла всем этим ухищрениям.

– И как вы собираетесь нас судить?

– Судом Вседержителя-Порядка, ибо он есть единственно справедливый. Потом мы проведем обряд изгнания Хаоса из ваших душ и сожжем оскверненные тела.

Хорст содрогнулся, вспомнил Эрнитон и горящего на костре одержимого.

– Вы что, хотите провести Исторжение? – оживился Авти. – А что скажет церковь, когда узнает, что кто-то практикует его вне ее позволения?

– Мы не столь глупы, старик. – Благородный с конем на груди позволил себе улыбку. – Мы знаем, что Исторжение не срабатывает против тех, кто творит магию, а посему верные нам служители Порядка составили особый ритуал…

У Хорста мелькнула в голове шальная мысль: шут зря надеется на церковь. Узнай теархи о том, что творит Чистая Лига, они бы только пожали плечами. Спалили несколько человек? Ну и что? Лучше сжечь невинного, чем оставить в живых зараженного Хаосом…

Да и причин любить магов у служителей Порядка не было.

– Так что используйте последний шанс покаяться, – сказал другой благородный, черноволосый и кудрявый. На его гербе красовался меч, нанизавший на лезвие звезду. – Молите Вседержителя-Порядка о милости. Может, он и сжалится…

– Как сжалились мы, – кивнул первый. – Напоите их.

Из-за спин благородных выступил тюремщик с кувшином в руках. Услышав негромкий плеск, Хорст с трудом пересилил безумное желание рвануться. Терпеливо подождал, пока ему освободят рот, и жадно пил холодную, восхитительно вкусную воду.

Пока поили Авти, второй тюремщик всунул Хорсту новый кляп.

– У вас осталась всего ночь, – сказал благородный с конем, когда шуту тоже заткнули рот. – Покайтесь, и тогда души ваши расстанутся с телом без труда… Смерть будет легкой!

«Даже жаль, что тебе достался титул, – зло подумал Хорст, уставившись на оратора, – будь младшим сыном, пошел бы в служители. Тысячи людей приходили бы послушать твои проповеди…».

Тюремщики вышли первыми, за ними потянулись благородные. Грохнула дверь, и в камере вновь стало темно. Шаги удалились, некоторое время слышалось сопение, чмокающие звуки и кряхтение. Завершилось все это плевком, и тьма родила недовольный голос Авти:

– Они что, старые носки на кляпы пускают? Или портянки? А вообще надо быть полным идиотом, чтобы принять меня или тебя за мага!

Когда к ним пришли во второй раз, Хорст дремал. Проснулся от лязганья замка и громких сердитых голосов. Двое тюремщиков, пыхтя и надрываясь, затаскивали через дверь узкий длинный стол.

– Нас будут судить прямо тут! – догадался Авти. – Красота! Никуда идти не надо!

– Заткнись! – рявкнул один из тюремщиков, глянув на пленников с опаской.

Ясно было, что он до ужаса боится «жутких колдунов».

Стол водрузили у дальней стены, покрыли черным бархатом, в высоких подсвечниках из серебра запылали свечи. Они источали аромат воска, слегка заглушавший вонь, которую распространяли пленники, вынужденные все эти дни ходить непосредственно под себя.

Позади стола оказались три кресла с высокими спинками.

– Я трепещу, – съязвил Авти, – надо же, сколько заботы ради нас!

– О своих врагах надо заботиться, – сказал редар с изображением коня на груди, первым входя в камеру, – а то, не попусти Вседержитель-Порядок, их может убить кто-нибудь другой!

Вслед за ним зашел тот рыжий, которому все не терпелось пихнуть шута. Третьим оказался служитель Порядка. На лице его «красовался» жуткий шрам, пересекавший лоб, переносицу и щеку.

Вслед за редарами явились полдюжины воинов с тяжелыми, мощными арбалетами. Хорсту стало довольно неуютно, когда несколько толстых болтов, способных насквозь пробить человека в кольчуге, оказались направлены на него.

– Очень советую вам не дергаться, – сказал редар с конем, – а в том случае, если будете что-либо отвечать, говорить четко и неторопливо. Любое бормотание или жест будут восприняты, как попытка бросить чары. Ну, а арбалетные стрелы впиваются в плоть магов так же хорошо, как и в любую другую…

– Ну ты напугал меня! – разборчиво и медленно промолвил Авти. – Я от ужаса сейчас обгажусь!

– Мое имя – Кавнлир ре Милот, – благородный не обратил внимания на ехидную реплику шута, – милостью Вседержителя-Порядка я возглавляю Чистый Трибунал. Это отец Сокди и благородный Горан ре Прильф. Начнем же судилище.

Члены Трибунала дружно осенили себя знаком Куба.

– Выньте у обвиняемых кляп, – велел главный из «чистых». Один из тюремщиков освободил Хорста от вонючей тряпки, на шута, скалящего гнилые зубы, лишь удивленно покосился и подобрал его кляп с пола.

Хорст без особого удивления выслушал длиннющее обвинение, в котором содержались пункты вроде «похищение младенцев из домов селянских и варение их в котлах с целью изготовления эликсиров колдовских», «совращение дев младых чарами мерзостными» и «попрание веры посредством отвратных Вседержителю-Порядку непотребств и увеселений».

– Это что за отвратные увеселения? – возмутился Авти, когда отец Сокди закончил читать. – Уж если я веселюсь, то очень даже неплохо!

– Во имя Вседержителя-Порядка, признаете ли вы себя виновными? – строго вопросил ре Милот.

– Нет! – сказал Хорст.

А спустя мгновение шут повторил:

– Нет!

– Запишите, отец Сокди, что подсудимые упорствуют в гнусных преступлениях. – Терпения у главы Трибунала хватало, судя по всему, на десятерых. Служитель заскрипел пером.

– Ваше отрицание вины ничего не значит, – сказал ре Милот. – В любом случае мы признаем вас виновными. Облегчив душу раскаянием, вы могли бы рассчитывать на более легкую смерть…

– Нет! – Это прозвучало достаточно решительно.

– Ну что же, я сделал все, что велит мне порядочность, – редар картинно развел руками. – Пред оглашением приговора упорствующих магов надлежит очистить! Сжечь скверну!

– Очистить – идея неплохая, – пробормотал Авти, – начали бы только с одежды…

– А вот слово «сжечь» мне не очень нравится, – сказал Хорст, заметив, что один из арбалетчиков вздрогнул при звуках его голоса. Наконечник стрелы чуть колыхнулся.

Многодневная голодовка и неподвижность сделали свое дело – до предела притупили телесные ощущения, поэтому он лишь поморщился, когда ему на голову вылили ведро ледяной воды.

А потом в камеру набилось очень много служителей. Они окружили обоих пленников и принялись дружно бормотать. Хорст вслушался и к собственному изумлению уловил, что каждый из людей в белых одеждах говорит что-то свое, не то, что другие.

Будто собравшиеся тут служители решили прочесть все молитвы одновременно.

Многоголосый гул, похожий на гудение внутри очень большого улья, ввинчивался в уши, проникал в мозг и буравил его, заставляя череп вибрировать. Хорст ощущал, как путаются мысли.

Он закрыл бы уши руками, но те по-прежнему болтались на цепях, а арбалетчики все так же следили за каждым движением пленников. Оставалось лишь терпеть…

Хорст сам не заметил, как накатила сонливость. Он задремал, и во сне слышал тот же равномерный, причиняющий боль шум. Очнулся оттого, что ему на голову вылили еще одно ведро воды.

Где-то рядом фыркал и возмущался Авти.

– Во имя Вседержителя-Порядка, источника благ и всяческой милости. – Ре Милот поднялся, и его внушительная фигура нависла над столом. – Признаю вас виновными и приговариваю к смерти путем сожжения!

– Что-то я совсем не удивлен. – Судя по насмешливому тону, фигляра не испугала неизбежная жуткая смерть.

Зато бывший сапожник ощутил внутри сосущую пустоту. Нет, Хорст не боялся, большая часть страха осталась там, за Стеной. Чувство было такое, что внутри души что-то надломилось. То ли проведенный только что обряд и в самом деле обладал какой-то силой, то ли мысль о том, что скоро все закончится, оказалась последней былинкой, которая сокрушила спину загнанной лошади.

Он слушал приговор равнодушно, не изменившись в лице, когда ре Милот сообщил, что сожжение будет проведено завтра.

– Хоть бы пожрать дали, сволочи, – пробурчал Авти, сверля Чистый Трибунал гневным взглядом, – а то неудобно как-то с пустым брюхом пред светлые очи Владыки-Порядка являться…

– Наглость твоя воистину безгранична! – не выдержал отец Сокди. – Неужели ты, маг, на что-то надеешься?

– Еще как! – согласился Авти. – Я буду ждать тебя на той стороне смерти, так что подыхай быстрее!

Служитель осенил себя знаком Куба и спешно выскочил за дверь. Вслед за редарами вышли арбалетчики, переругивающиеся тюремщики принялись выносить мебель.

Рты осужденным на этот раз затыкать не стали, поняли, должно быть, что в этом нет смысла.

– Вот и все, похоже, – сказал Хорст, когда они остались вдвоем и камера погрузилась во мрак.

– Это мы еще посмотрим. – Бодрость в голосе Авти казалась фальшивой, как позолота, напаянная на кусок железа. – Пока ты дышишь, у тебя есть шанс…

– Интересно, а что там, после?

– Еще никто об этом не рассказал, – судя по негромкому звяканью цепей, шут пожал плечами. – Говорят, что магов ожидает там новая жизнь…

– Остается лишь убедить тех, кто выдает эту новую жизнь, что мы на самом деле маги!

Если бы кто-нибудь из тюремщиков подслушивал их, то, наверно, немало бы удивился, уловив приглушенный смех двух осужденных.

На этот раз арбалетчиков было еще больше, чем вчера. Вздумай Хорст или Авти шевельнуться, любого бы из них тут же превратили в жалкое подобие подушечки для иголок.

Спасало лишь то, что на дерганье и трепыхание не осталось сил.

Когда с него сбили колодки, Хорст поморщился от боли в лодыжках, а когда расклепали цепи, державшие руки, те бессильно упали, вдоль тела, шмякнувшись о пол. Мускулы отказывались повиноваться, превратившись во что-то вроде сырого теста.

– Как они нас боятся… – просипел Авти, когда его подняли на ноги и связали руки снова обычной веревкой. – Я почти чую запах страха…

– Не стоит раздражать дружинников, – сказал наблюдающий за процессом ре Милот, – у кого-то из них может дрогнуть рука, и тогда ваша смерть окажется несколько более быстрой.

– И менее мучительной? – Авти нашел силы улыбнуться. – Может, стоит рискнуть?

– Не думаю, – редар покачал головой, – болт может перебить позвоночник, войти в легкое или живот. Вряд ли тут страданий окажется меньше, чем на костре…

Чтобы вспомнить о том, как нужно ходить по земле, Хорсту понадобилось время. Из камеры его практически вытащили, а дальше по узкому коридору с низким потолком он пошел сам, шатаясь и время от времени натыкаясь на стены.

Впереди шествовал читающий молитвы служитель, его лысеющий затылок был красным, как обожженная глина. В спину Хорсту дышали двое арбалетчиков, он почти чувствовал, как острые наконечники болтов колют кожу.

Коридор закончился лестницей, круто уходящей вверх. Из дверного проема на самом верху струился дневной свет, показавшийся Хорсту удивительно ярким. Он невольно зажмурился, приостановился и тут же получил ощутимый тычок пониже спины.

– Шагай, не останавливайся! – сказал кто-то сзади. Ноздри защекотал дым. Хорст вяло подумал о том, что костер развели заранее, но сам же устыдился абсурдности такого предположения.

– Что у вас подгорело? – Авти выразил собственное удивление более открыто.

– Это на всякий случай, – любезно пояснил ре Милот. – Сжигаем священные травы, чтобы вы не могли пустить в ход свое противопорядочное искусство!

Обширный двор, куда вывели пленников, оказался заполнен дымом, точно громадная чаша серо-белым напитком. Сквозь клубы виднелись замковые стены, усеянные воинами, будто ограда кладбища вороньем, в самой середке высились две кучи хвороста с торчащими из них столбами.

Сердце у Хорста дернулось.

– Во имя Владыки-Порядка, – из дыма с кашлем вывалился отец Сокди, – все готово. Можно начинать!

– Вот и славно, – редар кивнул с видом человека, получившего радостную весть, – привязывайте их…

Хорст неожиданно остро осознал, что сейчас умрет. Никогда, даже за Стеной, смерть не была так близка. Хаос и любую слепую силу можно обвести вокруг пальца, зная ее законы. С людьми так поступить невозможно.

Хорст отчаянно завертел головой. Воины. Повсюду воины, с арбалетами, мечами, зорко следящие за каждым движением пленников. Да еще и этот дым, мешающий видеть. Солнце, ярко светящее в небе. Даже если оно погаснет, из этой ловушки не сможет вырваться не то что обычный человек, но и настоящий маг…

– Аккуратнее привязывайте! – проворчал Авти, когда его подвели к столбу. – Еще мне заноз не хватало! И так синяков на руках наставили!

Хорст молчал. Хворост трещал под ногами воинов, веревка больно впивалась в запястье, а столб и в самом деле оказался занозистым.

– Не желаете ли в последний момент покаяться и спасти собственные души? – спросил ре Милот. – Ибо вы не просто одержимые Хаосом, а его добровольные слуги… Нет?

Хорст ничего не сказал, Авти звучно плюнул редару под ноги.

– Подавись собственным покаянием, сука! – сказал он.

– Во имя Вседержителя-Порядка, да простирается его длань над нами вечно, – ре Милот осенил себя знаком Куба, – Чистая Лига с величайшей скорбью предает вас смерти. Пусть огонь да очистит все!

– Во имя Вседержителя-Порядка! – выкрикнул отец Сокди.

И словно эхо пробежало по замковым стенам:

– Во имя Вседержителя-Порядка!..

Хорст зажмурился. Он не желал видеть, как подбегут со всех сторон факельщики, как пламя вгрызется в дрова, сначала неохотно, потом все решительнее и решительнее, как потянутся вверх, к корчащейся от зноя жертве черные пальцы дыма…

Внезапно бывший сапожник ощутил, что падает. Что-то скользнуло по телу, заколотило по бокам. Вот он услышал чей-то странно истончившийся крик, потом еще один. Вопили люди, и в голосах их звучал настоящий, искренний ужас, какой не подделать…

Хорст шлепнулся так, что хрустнули ребра. Дыхание с хрипом вылетело из груди, а челюсти клацнули.

Тут уж пришлось открыть глаза!

Он обнаружил, что лежит на земле рядом с жарко полыхающей грудой. На столбе в ее центре сиротливо болтались веревки.

– В сторону! – Истошный крик принадлежал Авти, до которого факельщики еще не добрались.

Хорст дернулся, и в землю рядом вонзилось копье. Сил едва хватило на то, чтобы подняться, но он непонятным образом увернулся от еще одного удара, шагнул назад, почти в пламя, яростно выкрикнул что-то в искаженные страхом лица подступающих дружинников…

Стало темно. Свет просто исчез, точно солнце решило, что наступило время передохнуть.

– Аааа! Ооооо! Ээээ! – Тьма огласилась истошными воплями. Прежние испуганные крики по сравнению с ними казались легкой разминкой.

Хорст пошатнулся, сражаясь со слабостью, невольно отметил, что спину больше не жжет. Тьма залила костер не хуже ливня.

– Что случилось? Спаси нас, Владыка-Порядок! – внес лепту в общий шум отец Сокди.

Шаркая, точно дряхлый дед, Хорст двинулся туда, где должен был находиться Авти. Он не знал, что именно случилось, но понимал, что шансом нужно воспользоваться сейчас.

– Спокойно! – прогремел голос ре Милота. – Всем заткнуться! Ну и что, что ничего не видно? Им все равно никуда не деться!

Хорст наткнулся на что-то колючее, шуршащее и колышущееся и полез на него. Он хорошо понимал, что спастись им вряд ли удастся, но уж лучше погибнуть в схватке, чем на костре, закоптившись, подобно свиной туше…

– Это ты?.. – Авти понял наконец, кто к нему лезет. – Давай быстрее!

Крики тем временем стихали, ре Милот продолжал командовать:

– Отец Сокди, молитесь! И пусть все ваши братья тоже молятся! Где факелы? Больше факелов! И окружите эти проклятые кучи!

Хорст спешил, слабые пальцы едва цепляли добротно затянутый узел. Отчаянным рывком, сдирая ногти, он ухитрился развязать одну веревку и взялся за вторую, на лодыжках шута.

– Одно мне непонятно, – прошептал Авти, – как ты освободился? На мгновение даже показалось, что…

– Тут они, оба! – заорал кто-то, не обделенный хорошим слухом.

Глава 20. Неизбежность.

Хорст рванул, веревка слетела с легким шорохом. Авти зашипел, как разъяренная змея, шагнул от столба, и в тот же момент свет больно ударил по глазам. Тьма растаяла так же неожиданно, как и появилась.

– Хватай их! – крикнул ре Милот. – Быстрее! Оружие в ход не пускать!

Хорст полусъехал-полусполз с груды дров, с трудом устоял на дрожащих ногах. Со всех сторон спешили дружинники, в их руках блестели клинки, и было ясно, что, несмотря на приказ, воины пустят его в ход, едва заподозрят «магов» в злых намерениях.

– Раздери меня Хаос! – изумленно воскликнул Авти. – Что происходит?

Плывущие по воздуху дымные струи загустели, налились плотностью, задвигались сами по себе, как огромные лоснящиеся змеи. Скрывшееся за ними солнце померкло, а со всех сторон понеслись крики, полные удивления, недоумения и боли.

Те, кто пытались проскочить сквозь дым, замирали на месте, точно схваченные невидимыми, но очень сильными руками. Хорст был готов поклясться, что серо-белые «змеи» двигаются, сами подыскивают себе добычу.

– Это морок! – заорал кто-то из служителей. – Не верьте ему! Мор…

Раздался сдавленный хрип. Судя по всему, дымовое щупальце ухватило ретивого за горло. Авти с выпученными глазами созерцал, как полоса дыма проплывает перед самым его носом. Протянул руку и, прежде чем Хорст успел крикнуть: «Нет!..» – …попытался схватить ее.

– Обыкновенный дым! – Голос шута дребезжал сильнее обычного.

– Пойдем. – Хорст глянул на застывшего в трех шагах разъяренного Милота и понял, что редар будет бороться до тех пор, пока не вырвется из незримых объятий. – Я не знаю, кто именно нам помогает, но пока есть возможность, надо бежать…

– Бежать, – шут хмыкнул. – Быстро идти, ты хотел сказать?

Авти был прав. Просидев неделю без пищи и в неподвижности, приятели могли только ковылять. Убежать в таком состоянии можно было разве что от престарелой улитки.

Хорст шагал к воротам, обходил застывшие в самых разных позах фигуры, голова кружилась все сильнее, в ушах с барабанным грохотом пульсировала кровь. Кроме ее шума, не было слышно вообще ничего, словно все звуки испарились, истлев в лапах выползшего из пламени чудища.

– Навались! – скомандовал Авти, когда они добрались до ворот. Хорст уперся в засов, весящий не меньше, чем вся Стена. Напрягся, и тело отозвалось одышкой и испариной. – Давай, давай, клянусь задницей Хаоса…

Засов чуть скрипнул, сдвинулся. Они пыхтели и толкали его, будто парочка муравьев, взявшихся сдвинуть плотину, а когда он брякнулся-таки на землю, едва не свалились рядом с ним.

Створка подалась с негромким скрежетом. В щели показалась дорога, ведущая через вырубку, покрытую островками снега. Дальше темнел лес.

– Эх, где мои семнадцать лет? – пробурчал Авти. – Рванул бы так, что и на коне не догнали…

Но и Хорст, несмотря на то, что его вряд ли можно было назвать старцем, едва шагал. Ноги вязли в грязи, которая казалась густой, как каша, ветер холодил тело, вызывая неприятную дрожь.

Но больше всего мучила тревожная мысль: стоит непонятному мороку развеяться, а воинам Чистой Лиги обрести подвижность, как беглецов тут же схватят, не особенно при этом утруждаясь.

И что тогда? Вновь костер, и на этот раз уже не уклониться от встречи со смертью…

Беззвучный удар грома рухнул с неба, когда они отошли от ворот на какую-то сотню размахов. Что-то хлопнуло по ушам, их на мгновение заложило. Хорст обернулся – облако дыма поднималось над замком подобно огромному стогу серого сена, стремительно таяло и расползалось на обрывки.

– Живее! – Авти быстро сориентировался в ситуации. – Бегом!

Хорст и не предполагал, что сможет сейчас бежать, но едва вспомнил гневное лицо ре Милота и горящий костер, как ноги сами зашевелились, а мышцы принялись судорожно сокращаться.

Со стороны замка донеслись вопли, потом что-то тонко свистнуло. Авти, бежавший впереди, вдруг споткнулся и упал. Из его спины, чуть пониже правой лопатки, торчало короткое древко без перьев.

Один из арбалетчиков все же выполнил свою задачу.

– Нет! – Хорст подскочил к приятелю – откуда только силы взялись —перевернул его на спину. – Авти, нет!..

Шут открыл глаза, улыбнулся. Из его глотки вырывалось шумное, с хрипами, дыхание.

– Беги… – он кашлянул, изо рта потекла кровь, – спасешься… потом отомстишь… А я все… все…

– Как?.. Нет!..

Авти дернулся, его выгнуло, и глаза, такие же голубые, как и небо, в которое они глядели, замерли, превратившись в мертвые осколки бирюзы, вставленные в морщинистый череп.

– Нет… – прошептал Хорст. Крик за спиной заставил его оглянуться – ворота были распахнуты, из них выезжали всадники.

Хорст ощутил, как в душе вскипает гнев. Он готов был сражаться чем угодно, руками, ногами, грызть зубами, лишь бы уничтожить тех, кто убил его друга. Но в то же время бывший сапожник прекрасно понимал, что если он сейчас ввяжется в схватку, то погибнет без всякого смысла. Поэтому он бережно опустил голову Авти на землю, прикрыл ему веки и побежал к лесу. Мчался широкими прыжками, деревья вырастали перед ним слишком медленно, а топот копыт за спиной делался все громче и громче.

В какой-то миг, сам не зная зачем, прыгнул в сторону, и тут же над плечом пролетело копье. Вонзилось в землю, разочарованно закачало древком. Хорст добавил хода.

Воздух свистел в ушах, в груди что-то клокотало. Он готов был упасть и сдохнуть, как загнанная лошадь, но все же успел проскочить в заросли ивняка до того момента, как преследователи настигли его. Едва не врезался в толстый ствол, с хрустом увяз в сугробе.

– Спешивайтесь, быстро! – прогремел позади голос ре Милота. – Он не мог далеко улизнуть!

Крик этот подхлестнул не хуже кнута. Хорст мчался как заяц. С плеском и чавканьем он преодолел неширокий топкий ручей, взлетел по косогору. Трещали под ногами ветви, а сердце безумно стучало. Казалось, что вот-вот, и кто-либо из преследователей окажется за спиной.

Когда ноги подогнулись, он понял, что больше не сможет бежать, и повалился на черную землю. Едва успел выставить руки, встал на четвереньки и двинулся дальше. Забрался между двумя высокими, раскидистыми елями, привалился к шершавому стволу и потерял сознание.

Очнулся почти сразу же от звучащих где-то рядом голосов.

– Ищите! – наставлял кто-то, судя по голосу, отец Сокди. – Он не мог ускользнуть! Обыщите каждый уголок!

Хорст осторожно выглянул между ветвями. Дружинники с обнаженными мечами двигались цепью, и до них оставалось несколько десятков шагов. Вздумай он сейчас выскочить, его непременно заметят, а ноги, которые свело судорогой, вряд ли выручат хозяина еще раз. Останься на месте – на него обязательно наткнутся, а из оружия под руками разве что шишки…

Хорст глубоко вздохнул, погасив панику, разгоравшуюся в груди. Если нет иного выхода, то остается лишь принять судьбу достойно, не бегая и не суетясь. Он привалился спиной к стволу и закрыл глаза.

Голоса приближались. Бывший сапожник слышал треск веток под ногами преследователей, хруст сапог, которые вминались в не истаявшие еще островки снега, чье-то шумное дыхание.

Потом все стихло, отдалилось, как бывает при засыпании. Хорст попытался дернуться, разорвать паутину оцепенения, но не сумел.

Кто-то прошел рядом, в нескольких шагах, зашуршали раздвигаемые ветки.

– Куда делся этот сын Хаоса? – Голос был хриплый, простуженный.

– Давно провалился сквозь землю, как ему и положено, – мрачно отозвались поодаль, – или обернулся птицей и улетел! Зря мы тут подошвы стираем! Ты туда, в елки, заглянул? Хорст просто слушал, не удивляясь и не думая ни о чем. Голова казалась пустой, как котелок с бултыхавшейся в нем ухой. – Глядел, – сказал хриплый. – Нет там ничего, хвоя да плесень… Пошли дальше!

Вот тут-то Хорст удивился – его не обнаружили, хотя и поглядели на него в упор. Может, от голода он стал настолько серо-зеленым, что полностью слился с еловыми ветвями? И, словно сметенное изумлением, отступило оцепенение. Он снова почувствовал руки и ноги, зашевелился, задвигался.

Сквозь иголки Хорст наблюдал за удаляющимися воинами. Одна из елочных ветвей, мимо которой те только что прошли, еще качалась. Было искушение вскочить и дать деру немедленно, но он сдержался. Путь в сторону от замка все равно, скорее всего, перекрыли, а бежать туда, где тебя недавно чуть не превратили в кучку угольков – не совсем разумно…

Хорст сидел неподвижно до тех пор, пока отправленные на поиски дружинники Кавнлира ре Милота не проследовали назад. Рожи у них были мрачными, шуток и смеха не было слышно. Когда за кустами исчезла спина последнего, Хорст выбрался из убежища и попробовал встать.

Привело это лишь к тому, что он упал и расшиб локоть.

– Хаос меня задери… – Вместо голоса осталось невнятное сипение. Сил едва хватило на то, чтобы встать на четвереньки. Переждав головокружение, Хорст пополз. Руки мгновенно измазались в грязи, штаны на коленях промокли, но ему уже было все равно.

Он знал, что должен уйти как можно дальше до того момента, как свалится без сил.

Селение выглядело самым обычным – десятка четыре изб, возвышающийся над ними куб храма. Поднимались дымки из труб, по полю лошадь волочила плуг вместе с налегшим на него мужиком. Ветер донес запах теплого хлеба. От него сразу потемнело в глазах, а в пустом брюхе неприятно защемило.

Но Хорст не спешил выходить к людям, до которых двое суток полз через дикий лес. Бывший сапожник опасался, что тут слышали о бродящем по окрестным лесам «маге» или того хуже, где-нибудь между домами спрятались несколько воинов одного из редаров Чистой Лиги, а он в этот момент не отбился бы от цыпленка…

За те два дня, что продирался сквозь густые заросли, шел в основном на четвереньках, иногда поднимаясь на ноги. Колени и ладони превратились в сплошные раны. Иногда проваливался в беспамятство, но даже в это время исхитрялся двигаться, поскольку приходил в себя в новом месте, не там, где потерял сознание.

Глодал кору, жевал побеги, пил воду из ручьев – сил мало-помалу прибывало. Но главное, что удерживало его от того, чтобы просто рухнуть и помереть, – мысль о том, что он должен выжить и отомстить тем, кто виновен в смерти Авти.

Магу Витальфу Вестаронекому. Благородным из Чистой Лиги.

Месть пока откладывалась. Трудно поквитаться с врагами, не имея ни денег, ни оружия, только одежду, и ту – грязную и изодранную.

Оставалось одно: выживать. Для этого лучше было бы уйти отсюда подальше, хотя бы из владений ре Милота. Однако Хорст понимал, что сил на еще один рывок через лес у него просто не хватит, да и везение может закончиться – поди докажи голодному волку или медведю, что тебе позарез надо уцелеть!

Чтобы набраться сил, надо было где-нибудь перекусить, но украсть Хорст не мог – голова от голода мутилась, да и руки с ногами едва шевелились и вряд ли бы сгодились для воровского ремесла. У него не было возможности заработать, поэтому приходилось побираться.

Чтобы смириться с этой мыслью, Хорсту понадобилось время. Полдня он просидел в кустах, наблюдая за селением, и только ближе к вечеру выбрался на дорогу и побрел к домам. Завидевшая его девчушка лет десяти вытаращила глаза, а потом вспискнула и бросилась к крыльцу.

Хорст горько улыбнулся – он видел собственное отражение в одном из ручьев, знал, что грязен, небрит и страшен. Из дома, куда сбежала девчонка, выглянул бородатый мужик, проводил чужака подозрительным взглядом.

Бывший сапожник с трудом доковылял до того места, где улица чуть расширялась, образуя что-то вроде небольшой площади. С одной стороны ее возвышался храм, а с другой – длинное строение, в каком любой признал бы кабак.

Хорст на мгновение остановился, а потом решительно свернул в ту сторону, откуда тянуло запахами пива и жареного мяса. День не праздничный, так что вряд ли к Владыке-Порядку отправятся многие из селян, зато выпить кружку-другую в компании приятелей не откажется никто.

Роющаяся в мусорной куче свинья поглядела на него подозрительно, нутром угадав соперника.

Хорст прошел через двор и в нерешительности остановился на крыльце. Остатки гордости клокотали в груди – как это он, всю жизнь зарабатывавший собственными руками, будет клянчить, просить у других, точно жалкий калека?

Хотелось развернуться и уйти.

В голове помутилось, его зашатало, и, чтобы не упасть, Хорст схватился за дверную ручку. Дверь подалась, заскрипели петли, и он шагнул в полумрак, пронизанный сытными запахами.

– Э… – На него подозрительно уставился широколицый низенький тип в фартуке.

– Здравствуйте, – выдавил из себя Хорст, – у вас… это… не будет какой работы? Я бы все сделал… – он судорожно сглотнул… – за ужин…

– Ха-ха! – сказал тип в фартуке. – Стыдливый попрошайка? Первый раз вижу такое! Хотя ты не особенно похож на нищего…

Хорст стоял, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Впору было благодарить полумрак и выросшую на лице щетину за то, что румянец не будет полыхать на все помещение.

– Ха-ха! Хотя мне, в общем-то, все равно, кто ты такой, ведь на вора ты похож еще меньше, чем на побирушку, – тип в фартуке улыбнулся. – Владыка-Порядок велел помогать нуждающимся. Как сказано в Книге Предписаний – протянувший руку брату своему дланью Вседержителя-Порядка поддержан будет… Садись вон туда, в угол. Кажется, на кухне еще осталась вчерашняя похлебка…

Встретить набожного кабатчика не проще, чем честного вора. Сообразив, что ему сказочно повезло, Хорст проковылял в темный угол, к обшарпанному и грязному столу. Едва сел, как перед ним оказался кусок слегка заплесневевшего хлеба, который просто еще не успели скормить свинье, и миска с мутной жидкостью, в которой плавали комочки чего-то непонятного.

Но Хорст в этот момент съел бы даже похлебку из очистков.

Дрожащей рукой взял ложку, первый глоток обжег гортань и рухнул в живот с такой тяжестью, словно Хорст одним махом заглотал меру кипятка. Он мгновенно вспотел, сердце заколотилось.

– Съешь пока это, – сказал подошедший хозяин, – сейчас народ будет собираться, может, кто-нибудь тебя чем и угостит. А переночуешь вон там, на лавке…

– Спасибо, – только и смог пробурчать Хорст. Варево глотал с такой жадностью, что едва не давился, а в брюхе выли и бросались друг на друга отвыкшие от пищи кишки.

– Пойдем, сын, мой…

Хорст поднял голову. Стоящий перед ним служитель был стар и напоминал седого бобра. На белом одеянии заметны были подозрительные пятна, но взгляд сиял добросердечием.

– Куда, святой отец?

– Темнеет, а тебе негде переночевать, – терпеливо пояснил служитель, – у меня найдется место.

Хорст заколебался. За пять дней, проведенных в качестве нищего бродяги, он редко сталкивался с благожелательностью, чаще всего его просто гнали, один раз спустили собак. Но зубастые псины, не успев вцепиться, неожиданно заскулили и ринулись в стороны…

Хорст тогда порадовался, глядя на изумленную рожу хозяина…

– Э… благодарю. – Он поднялся, подобрал рваную шапку, в которой негромко брякнули монеты. Несколько медяков – вот и все, что удалось собрать за целый день сидения перед храмом. И это в творение, когда святилище должен посетить каждой!

Хотя селение, куда Хорст забрел сегодня утром, не могло похвастаться размерами или богатством.

– Пойдем-пойдем. – Служитель мелко семенил, чуть прихрамывая. – Поедим, чего Владыка-Порядок послал…

Хорст потрогал шрам на щеке – этот жест в последние дни стал для него привычным – и перешагнул через порог. Внутри святилища было темно, светильники не горели, но старик уверенно направился в глубь помещения.

Со скрипом открылась дверь за алтарем.

– Входи, сын мой.

Хорст не раз слышал, в какой роскоши живут служители Порядка, но речь, судя по всему, шла о насельниках крупных храмов в больших городах. Обиталище хозяина обычного сельского святилища состояло из нескольких крошечных комнат, где растерялись бы самые непривередливые воры.

Печь, стол, лавки, большие лари вдоль стен – иные крестьяне живут богаче.

– Садись, сейчас поужинаем…

Хорст устроился на лавке у стены, следя за тем, как старик возится у печи. Успел заметить закрытый крышкой горшок и тут же с улицы донесся стук лошадиных копыт. В дверь святилища заколотили.

– Кого еще Владыка-Порядок принес? – служитель с кряхтением распрямился.

– Открывай! – Прозвучавший голос был полон раздражения, и, заслышав его, Хорст вздрогнул.

Все эти дни он со страхом ожидал, когда Чистая Лига настигнет его. Ночевал в пустующих сараях, брел по заброшенным лесным дорогам, долго присматривался, прежде чем войти в любое селение. И теперь, когда уверился, что фанатичные ненавистники магии потеряли его, услышал голое того благородного, который пытался ударить Авти в подземелье…

– Что вам угодно, господа? – Сквозь приоткрытую дверь было слышно все, происходящее у входа в святилище.

Хорст огляделся. С удивлением понял, что единственный выход отсюда – через храм. Оставалось, правда, еще окно, но вряд ли он смог бы открыть его без шума.

– Нам известно, что у твоего храма весь день отирался нищий, – сказал благородный. – Рыжий такой, с веснушками. Где он?

Хорст примерился к оконной раме. Если ринуться туда головой вперед, то можно вышибить все к Хаосу. Пара новых синяков – ерунда, главное ничего не сломать при падении. А там – рвануть прочь, к высящейся за околицей зубчатой стене леса.

Пробежать сотню размахов – пока они опомнятся, пока сядут на лошадей, он уже будет в зарослях, а там никакие кони не помогут отыскать беглеца, особенно в ночной темноте.

– Не знаю, во имя Владыки-Порядка. – Ответ служителя оказался неожиданным. – Ушел, должно быть.

– Куда?

– Не знаю, господин, – старик закряхтел. – Что мне за дело до нищих?

– Разрази тебя Хаос, старый болван! – Благородный выругался, хлопнула дверь святилища, простучали копыта.

Хорст почесал зазудевший от удивления лоб.

– Нищего им подавай, – проворчал служитель, входя в комнату, – а больше ничего не хотите?

– Вы спасли мне жизнь! Почему?

– Я не знаю, кто ты такой! – старик глянул на гостя сердито. – И знать не хочу! Зато точно знаю, что для тех, кто носит гербы, нет лучшей забавы, чем замучить невинного человека… Владыка-Порядок им судья, а я помогать в мерзопакостных делах не буду! Ешь!

Он снял крышку с горшка, и по комнате поплыл сладкий запах каши со шкварками. Хорст ощутил, что сейчас захлебнется слюной, и спешно схватился за протянутую ложку…

– А ну стой! – Крик хлестнул не хуже кнута. Хорст невольно поежился. Его вдруг охватило неприятное ощущение, что он вот-вот, как и год назад, окажется в «ласковых» объятиях Серой сотни. – Ты кто такой?

Он стоял между башнями, неправдоподобно огромными, сложенными из темного камня. Несокрушимые на первый взгляд стены были изрезаны трещинами, то тут, то там зияли плохо заделанные проломы, вверху, на зубцах, виднелись сколы – следы времени и давних осад.

– Так кто ты такой? – повторил один из стражников, скучавших возле ворот. Рядом с величественными стенами они казались суетливыми тараканами в старых кольчугах.

На Хорста оба поглядели с нехорошим прищуром.

– Путник, – нагло представился он. Глупо было бы отступать, пройдя десятки ходов, ускользнув от Чистой Лиги, пережив унижения, травлю собаками и драки с соперниками-побирушками.

– Да ну? – Один из стражников, жирный, как супоросая свинья, пододвинулся. – И откуда путешествуешь, с чьих земель? Беглых холопов мы в город не пускаем!

Хорст молча задрал рукав.

– Чисто, – разочарованно выдохнул первый. – А жаль! Хотя побирушки нам в городе тоже не нужны!

– А кто нужен?

На лицах стражников обозначилось смущение, они дружно засопели.

– Все, кто может пошлину заплатить… – изрек наконец один, судя по всему, самый умный.

– Ну так я заплачу! – Хорст вытащил из кармана серебряную монету и кинул ее толстому стражнику. Тот поймал и замер с раскрытым ртом. Остальные тоже замешкались, и Хорст невозбранно прошел мимо них.

И оказался в Вестароне.

Точно так же, как почти год назад. Тогда он был бродячим мастеровым и имел за душой хоть что-то, вроде мешка с инструментом. Сейчас из имущества были разве что руки и ноги. Да еще желание – добраться до того, кто все это ему подстроил. Хорст не задумывался над тем, как именно он проникнет в дом и убьет мага, но точно знал, что сделает это, даже если на его пути воздвигнется Стена и встанет весь Орден. Улицы были полны народа, скрипели колесами телеги, ругались возчики. Вышагивали купцы в плащах из бобрового меха, торопились разносчики, под ногами шныряли собаки, коты и крысы, от воплей можно было оглохнуть.

Хорст прошел мимо таверны, откуда пахло жареным мясом, миновал улицу, занятую красильщиками. Тут стояла резкая вонь, от которой чесалось в носу и слезились глаза.

Дорогу к дому мага он помнил хорошо и поэтому удивился, когда узкая, словно ножны меча, улица вывела его не на центральную площадь, а в какой-то глухой переулок, застроенный разваливающимися хибарами.

Неужели за год все так изменилось?

Хорст вернулся к воротам и вновь двинулся к центру, туда, где над домами возвышались башни княжеского замка. Он шел медленно, выверяя каждый поворот и… оказался перед городской стеной.

Обернулся – башни виднелись за спиной, а с ближайшего забора на чужака неодобрительно смотрел здоровенный черный кот.

– Разрази меня Хаос!.. – Несмотря на то что есть хотелось все сильнее, голова соображала неплохо. Предположить, что он, Хорст, попросту не заметил центральной площади с княжеским замком и храмом Порядка, самым большим святилищем в северной части мира, было невозможно!

А значит, кому-то очень не хотелось, чтобы бывший сапожник добрался до центральной площади.

И этот некто не ожидал от встречи с ним ничего хорошего.

На мгновение Хорсту померещилось, что кто-то смотрит ему в спину. Он оглянулся, но вокруг не было никого, кроме кота. Чужой взгляд тем не менее щекотал затылок, словно его обладатель стоял в десятке шагов, совсем рядом.

Хорст осенил себя знаком Куба и решительно зашагал прочь по улице, которая казалась сейчас совсем незнакомой.

Улицы ветвились и разбегались, точно дельта громадной реки с крутыми берегами. Он миновал рукава переулков, проходил из конца в конец извилистые потоки улиц, но всякий раз непостижимым образом промахивался мимо озера, рядом с которым стоит похожий на башню дом. Небо над городом потихоньку темнело.

Устав от бесплодных попыток, Хорст прислонился к стене, закрыл глаза. Невольно вспомнились ночь в жилище мага, попытка сбежать и кухня, не имеющая выхода…

Похоже, что теперь перед ним заперли вход.

Когда открыл глаза, понял: вокруг что-то измелилось. Мир стал каким-то тусклым, точно по воздуху стелился полупрозрачный, едва заметный пар. Люди двигались замедленно, звуки пропали, стены домов дрожали, как у морока, а еще – между ними открылась улица, которой раньше не было.

Не удивляясь и не сомневаясь, Хорст двинулся по ней.

Он брел невероятно долго. Ему пришлось прошагать Вестарон насквозь несколько раз, но дома все не кончались. Все те же лавки были по сторонам, рядом, в привычном безмолвии, перемещались горожане.

К тому моменту, когда улица вывела на громадную, вымощенную камнем площадь, стало темно. Мир мигнул, на мгновение что-то закружилось у Хорста перед глазами, а потом все стало обычным.

Высоко в небесах сверкали звезды, неподалеку, по стенам княжеского замка, похожим на городские, только меньшего размера, по двое, напоминая брачующихся светлячков, ползали факелы стражников. Из ближайшей таверны доносились голоса, взрывы смеха. Темной глыбой, возвышаясь над соседними домами, как дуб над осинами, стоял храм.

Хорст невольно осенил себя знаком Святого Куба.

– Слава Владыке-Порядку, – сказал он и направился туда, где во тьме пряталось обиталище Витальфа Вестаронского.

Оно оказалось на месте и было точно таким же, каким Хорст его помнил. Мрачно блестели металлические полосы, оковывающие дверь, из окошек не пробивалось ни единого луча света.

Гостей тут не ждали.

Хорст обошел дом кругом и к собственному удивлению не обнаружил и следа конюшни, из которой год назад брал лошадь. Черного входа тоже не было, здание выглядело монолитом. Чтобы проникнуть внутрь, оставалось лезть в окно или стучать в дверь.

Хорст подошел и постучал. Дверь отозвалась недовольным гулом и лязгом.

Он прислушался – в доме было тихо, словно в могиле, лишь где-то далеко даже не слышалось, а, скорее, чувствовалось шевеление.

Маг был там, прятался, точно улитка в раковине.

Хорст заколотил еще раз. Грохот раскатился по площади.

– Эй, что там? – С одной из улиц выскочили несколько стражников с факелами и без особой спешки двинулись к источнику шума.

– О, Владыка-Порядок, – прошептал Хорст, – их мне еще не хватало!

Бежать сил не было, прятаться тоже. Он прислонился лбом к холодной двери, пахнущей смолой и ржавчиной, неожиданно даже для себя сделал шаг вперед и вступил в пахнущую пылью тьму.

От удивления замер, завертел головой.

Из мрака потихоньку выплывала просторная кухня-высокий потолок, печь в углу. С потолочной балки свисали колбасы, похожие на чудовищно толстых пиявок, которых скрутило судорогой, один из углов занимала громадная печь, на стене блестели повешенные в ряд сковородки.

В полном безмолвии на столе вспыхнула свеча, заставив Хорста отшатнуться. От неожиданности он прикрыл глаза ладонью. А когда отвел руку от лица, то обнаружил, что напротив, с другой стороны стола кто-то стоит.

Был виден только высокий силуэт, но горящие золотым пламенем глаза не давали усомниться в том, кому он принадлежит.

– Ты все же добрался до меня. – Маг шагнул вперед, и свет вырвал из тьмы морщинистое смуглое лицо. В короткой бороде и черных волосах блестела седина, в темных глазах стыла досада. – Не прошло и трех месяцев, как обрел свободу, а уже примчался…

– То есть как? – Хорст опешил. – Я освободился от твоего влияния еще на юге, в степях. Родрик…

– Что Родрик? – Лицо Витальфа исказила презрительная усмешка. – Ты поверил этому болвану? И зря! Он сам – не больше чем фигура на доске… был. Ты думаешь, почему мы все сидим по домам? Из-за нелюбви к путешествиям? Вовсе нет! Только тот, кто не движется сам, может перемещать других…

– А как же обряд… Стена… почему ты пустил меня к ней? – пролепетал Хорст, ощущая, как отступает гнев.

– Потому, что это было предусмотрено моим планом! Еще приходилось вас иногда подгонять! Помнишь ту зверюшку, в степи? А Стена… попав за нее, ты должен был стать каналом, через который я смог бы черпать силу Хаоса, великую, неистощимую…

– Зачем?

– Для игр, – Витальф едва заметно улыбнулся, – только они делают мага сильным, а его существование осмысленным. Но Родрик что-то заметил, вмешался в обряд, и у меня ничего не получилось. Канал не возник, а ты… стал тем, кем стал. И зачем-то пришел ко мне. Не хочешь объяснить зачем?

– Что, не догадываешься? – спросил Хорст, ощущая, как сердце вновь затопляет ненависть. – Ты, тварь…

– Хватит! – Голос Витальфа осел, на мгновение стал шипящим. – Прекрати орать. Если есть что сказать по делу – говори, нет – убирайся прочь из моего дома!

– Уберусь, не сомневайся. – Хорст пошатнулся и, чтобы не упасть, вцепился в столешницу. – Только сначала сверну твою шею!

– За что? – Тихий голос звучал равнодушно.

– За что?.. – Гнев вспыхнул с новой силой. – Или после всего, что ты со мной сделал, я еще должен тебя благодарить?

– Кстати, это идея. – Витальф не улыбнулся, даже не пошевельнулся. Сейчас маг напоминал искусно вытесанную статую, у которой двигаются только глаза и рот. – Мог бы сказать мне спасибо.

– Ты что, сбрендил? – Хорст едва не поперхнулся от возмущения. – Ты превратил мою жизнь в череду кошмаров, погубил тех, кто помогал мне, и просишь за это благодарности?

– Кем ты был прошлой весной? – Витальф усмехнулся. – Что видел? А сейчас обошел весь Полуостров. Побывал там, где и не мечтал, видел такое, чего большинство людей никогда не увидят, много узнал… А что до гибели твоих друзей – ты и обрел их только благодаря мне!

– И все равно! – Хорст вдруг почувствовал, что ненависть и ярость, которые в эти последние дни гнали его вперед, к цели, исчезают. Теперь, когда цель была в двух шагах, ему больше не хотелось убивать, в душе ощущалась такая же пустота, как и в карманах, а в голосе не звучало убежденности. – Ты сделал меня фигурой на доске, лишил воли!

– Многие с радостью лишились бы воли, чтобы служить мне, – маг пожал плечами.

– Но не я! И теперь знай, что больше я в этих играх не участвую…

– Вот как? – Хорст опешил, увидев на лице собеседника искреннюю, открытую улыбку. – Ты что, не понял, почему избежал гибели после Исторжения, каким именно образом нашел этот дом и вошел в него? Не заметил, что происходило с тобой после Стены? Тогда ты слеп, как крот! Загляни к себе в карман!

Хорст сунул руку в карман и наткнулся на что-то твердое и холодное. Потянул за цепочку, и в свете свечи закачался, рассыпая блики, амулет с подвеской – серебряная змеиная голова с желтыми отметинами позади ушей.

– Что это? Я же его продал…

– О мой недогадливый враг, да будет тебе известно – из игры выйти нельзя! – Маг откровенно над ним потешался. – И попавший в нее может быть либо фигурой, либо игроком! Погляди хотя бы туда!

Витальф махнул рукой. Хорст повернулся и уставился в неизвестно откуда взявшееся на стене зеркало. В его темной глубине проступила его собственная фигура, торчащие волосы, ошеломленное лицо.

Глаза на нем пылали, будто в них плавилось золото.

– О, нет!.. – только и смог сказать Хорст, и амулет, вывалившийся из его руки, со звоном упал на пол.

Книга 2. СМЕХ ПОБЕДИТЕЛЯ.

Примечания.

Некоторые сведения о мире Полуострова, необходимые при чтении книги:

Год состоит из 366 дней, поделенных на 12 месяцев, в нечетных – 31 день, в четных – 30. Начинается год по нашему календарю 1 марта. Месяцы по порядку: Талый, Мокрый, Зеленый, Цветущий, Растущий, Плодовый, Желтый, Голый, Мозглый, Холодный, Ледовый, Снежный.

В неделе шесть дней, по порядку: первенец, вторящий, третец, средница, предтеча, творение.

Меры длины: размах приблизительно равен 1,5 метра, ход – 5 километрам.

Мера веса: тяга – 3 килограмма.

Мера объема: мера – 2 литра.

Глава 1. ДОЧЬ РЕДАРА.

Глаза болели, точно в каждый насыпали по горсти пыли, в голове что-то судорожно билось. Хорст поднял веки и изумленно заморгал. Он стоял на склоне пологого холма, а впереди, у подножия, виднелась дорога – полоса раскисшей от воды глины. Темнели следы от колес, на обочине отпечатались лошадиные копыта.

Еще дальше зубчатой зеленой стеной поднимался лес, а над ним висело застрявшее в киселе серо-голубого неба солнце. Выплывающие из-за горизонта облака казались дымом от далеких пожаров.

Место выглядело знакомым, но Хорст не мог объяснить, как попал сюда. В памяти чернел обугленный провал, а при попытке заглянуть в него голову охватила пульсирующая боль…

Перед глазами закружились образы: огромные башни из темного камня, путь через полупрозрачный туман, смуглый человек с сединой в бороде и собственные глаза в непонятно откуда появившемся на стене зеркале – желтые, точно отметины на голове ужа…

Дальше воспоминания обрывались, будто их обрубили топором.

– Вразуми меня, Владыка Порядок, – пробормотал Хорст и привычным жестом поднял руку к груди.

Пальцы ухватили пустоту. Он в испуге зашарил по шее, опустил взгляд. Простенький каменный кубик, символ веры Порядка, который уроженец Линорана носил с самого рождения, исчез, а на груди темнело пятно, напоминающее корку от застарелого ожога.

Идеально квадратной формы.

– Что это, во имя Владыки-Порядка? – Хорст прикоснулся к пятну и вздрогнул от пронизавшей тело боли.

Мысли неслись бешеным галопом, вопросы теснились в голове, точно пьяницы в таверне, вот только задать их оказалось некому. Разве что сам Владыка-Порядок соблаговолит ответить…

Но на это надежда была слабая.

Смирившись с потерей кубика, он оглядел себя, выискивая, что еще пропало. Но одежда оказалась на месте, вплоть до истрепанных сапог, тощий кошелек болтался на поясе.

Если с вещами удалось разобраться довольно быстро, то вот с памятью дело обстояло куда хуже. Хорст помнил все до момента как поглядел в зеркало в доме Витальфа Вестаронского, Тихого Мага. То, что случилось потом, оставалось загадкой…

– Он меня выкинул, что ли? – предположил Хорст, убедившись, что память не желает повиноваться. – Ладно, хоть не убил, как соперника…

Одна мысль о том, что он стал магом, таким же, как Витальф, вызывала у Хорста озноб. Уроженец Линорана так же, как и год назад, не представлял, каким образом творить чародейство, и не чувствовал в себе особенных сил или умений.

Но, в любом случае, что бы ни таило прошлое, нужно было как-то ориентироваться в настоящем.

Спустившись по склону и выйдя на дорогу, он понял, где находится. Вестарон лежал в паре ходов на запад, а чуть восточнее находилась развилка. Одна дорога вела на север, к Троеградью, другая – на северо-восток, к переправе через Биронт и дальше к местам, где обитали благородные из Чистой Лиги…

Вспомнив о них, Хорст ощутил, как от ненависти похолодело в груди.

Лига погубила Авти, и если имелось у Хорста достойное мужчины дело в этом мире, то им являлась именно месть за убитого.

Хотя, бродячий сапожник, вздумавший мстить благородным редарам, хозяевам могучих замков и предводителям дружин, выглядит смешно. Дело сапожника – шить и ремонтировать обувь.

А вот над сводящим счеты магом никто и не вздумает посмеяться.

Мысль эта заставила неуверенность, обычную спутницу Хорста, исчезнуть. Он подтянул пояс, проверил, как сидят ношеные, но целые сапоги, и решительно зашагал на восток.

Хорст шел по обочине, грязь приветливо чмокала под ногами, в придорожных зарослях орали сдуревшие от весны птицы.

Дорога выглядела пустой, как амбар в неурожайный год. За два дня пути он встретил только разъезд княжеских дружинников, но это случилось еще вчера. Купцы, бродячие мастеровые и прочий люд отправятся путешествовать чуть позже, когда высохнут лужи, а утренние холода потеряют свирепость.

Услышав впереди голоса, Хорст невольно ускорил шаг, а, преодолев крутой поворот, резко остановился.

Серую глину дороги в изобилии пятнала кровь, там и сям валялись тела, тускло блестели заляпанные грязью кольчуги. Несколько мертвецов были в черных гербовых туниках, остальные – в волчьих плащах наемников Серой сотни.

Недовольно фыркали лишившиеся наездников кони, а у леса, подходящего к дороге вплотную, полдюжины уцелевших «Серых» гоготали, встав тесным кругом.

Возмущенный крик, прозвучавший из их кольца, издала женщина.

Первым желанием Хорста было потихоньку развернуться и дать деру, пока его не заметили и не прирезали, как ненужного свидетеля.

Но неожиданно для себя он открыл рот и сказал:

– Отпустите ее!

К нему повернулись несколько удивленных лиц, стала видна бьющаяся в руках наемников черноволосая девушка. Сквозь прорехи в разорванной одежде проглядывала белая кожа.

– А ты кто такой? – Вынимая меч, вперед шагнул невысокий, но очень широкоплечий воин со шрамами на смуглом лице.

– Я? – Хорст на мгновение растерялся. – Я – маг!

– Ты что, парень, принимаешь нас за идиотов? – Широкоплечий воин хмыкнул, его приятели дружно захохотали. – Всякому известно, что маги по дорогам не ходят! Так что сейчас я тебя убью!

Хорст прекрасно понимал, что, даже болтайся на поясе меч, против опытного наемника Серой сотни, убивающего так же легко, как и дышал, шансов выстоять у него нет.

И тем не менее, он не отступил.

– О, ты хочешь сопротивляться? – Широкоплечий улыбнулся, показав щербину на месте одного из передних зубов.

И тут же улыбка пропала с его лица, а во взгляде появилось удивление. Хорст ощутил, как в нем что-то меняется, а краем глаза заметил несколько ярких золотистых вспышек.

– Его глаза! – крикнул один из наемников. – Они светятся!

– Разрази меня Хаос… – пробормотал широкоплечий, медленно пятясь.

Спасаясь от неприятного зуда в глазницах, Хорст опустил веки, но от этого не стал видеть хуже. Почувствовал, как хрустнуло что-то в верхней части живота, как из тела полезло что-то похожее на невидимые толстые щупальца.

Повинуясь их взмахам, в опустившемся посреди солнечного дня туманном сумраке один за другим распахивались темные провалы, похожие на громадные беззубые рты.

Хорст с ужасом осознал, что происходит все по его воле.

Из провалов выдавливалось нечто напоминающее черную тягучую смолу. Ее капли размером с овцу падали наземь и начинали двигаться, превращаясь во что-то многоногое, непонятное.

Они перемещались грациозно и беззвучно, точно вихри из тьмы, танцевали в сгустившемся тумане. Наемники, ничего не видящие вокруг, бестолково размахивали мечами.

И умирали один за другим.

Когда вопль ужаса одного из них сменился мокрым хрустом, а в лицо Хорсту брызнуло теплой кровью, он решил, что хватит. Попытался крикнуть, чтобы все прекратилось, но губы не слушались, и тогда маг напрягся, чтобы пошевелить незримыми щупальцами.

Этого хватило. Клубы тьмы истаяли черным дымом, утекли в провалы, туман развеялся, и на дороге посреди леса остались трое людей.

– Ы… ааа… – Широкоплечий наемник пятился, челюсть его дрожала, а волосы, ранее бывшие черными, теперь блестели серебром.

– Проваливай, – мрачно сказал Хорст.

«Серый» не заставил себя упрашивать, ринулся в сторону леса и с треском исчез в зарослях.

– Благодарю вас, господин маг. – Девушка переступила через труп, выглядящий так, будто его долго мяли исполинские ладони. – Вы спасли мне жизнь!

– Ерунда, – ответил Хорст так равнодушно, словно только и занимался спасением девиц от насильников, но тут же засмущался и отвел глаза – слишком очевидно проглядывали через разодранную одежду крепкие девичьи груди. – Вам лучше переодеться!

– Это в один миг, клянусь Творцом-Порядком! – Девушка свистнула и к ней, топоча копытами, подбежал один из коней. – Кстати, меня зовут Илна. Илна ре Виллек по прозвищу Безумная Всадница.

– Хорст Вихор, – ответил он, отворачиваясь.

– Вот и все, – сказала Илна через пару минут. – Все готово.

Когда Хорст повернулся, девушка стояла рядом с изящным каурым жеребцом и держала его за узду. Кольчуга облегала ее стройную фигуру, опускаясь до середины бедер, а поверх нее красовалась черная гербовая туника с изображением заснеженного кургана.

Стоило Хорсту моргнуть, как девушка исчезла, а на ее месте появилось нечто многоцветное, переливающееся, похожее на веретено из пламени.

– Разрази меня… – пробормотал бывший сапожник, зрение вернулось к норме, и только тут он заметил, что спасенная девица носит штаны.

Но после пережитого это не вызвало особого удивления.

– А он вам зачем? – спросил Хорст, кинув взгляд на висящий у бедра Илны меч.

– Я дочь редара, – ответила она просто. – И должна уметь владеть оружием. Вы не поможете мне управиться с телами?

Оставить мертвецов просто так было бы противно вере Порядка, и Хорст, ни мгновения не сомневаясь, кивнул. Пока Илна ловила разбежавшихся лошадей, он таскал трупы «серых» в лес, где сваливал в неглубокий овраг и забрасывал ветвями. Потом мечами копали яму для ее воинов, и дочь редара не ныла и не жаловалась, хотя стерла руки до крови.

Когда закончили, солнце на западе коснулось горизонта, а лес стремительно окутывал сумрак.

– Придется оставаться тут на ночь, – сказала Илна.

– А вы не боитесь ночевать рядом с трупами? – спросил Хорст.

– Нет. Я вообще мало чего боюсь. – Девушка глянула на него с легким изумлением. – К тому же в присутствии мага глупо страшиться чего-либо.

– Ну, да, – он спешно согласился. – Я надеюсь, что в поклаже у вас есть топор?

– У старого Гонсти, – Илна помрачнела, – в одной из сумок на той, гнедой, лошади.

Хорст вытащил из седельной сумки топор с блестящим, захватанным топорищем и отправился в лес. Когда вернулся, нагруженный дровами, девушка успела добыть котелок, бурдюк с водой и мешочек с вяленым мясом.

– Будет что-то вроде похлебки, – сказала она.

– Первый раз встречаю дочь редара, умеющую готовить! – усмехнулся Хорст, складывая тонкие ветки «шалашиком».

– Наш род не богат… не был богат. – Илна пожала плечами. – Так что мне не раз приходилось бывать на кухне. Ну, что там с огнем?

– Сейчас будет.

Костер занялся, дымные пряди поползли вверх, к темнеющему небу. Поставленный на пламя котелок забулькал, а Хорст устроился рядом, время от времени подкладывая дрова.

– Интересно, наверное, быть магом, – заметила девушка, помешивая в котелке ложкой с длинным черенком.

– Не думаю, – Хорст помрачнел. Свершенное сегодня не вызвало у него гордости, только страх и гадливое отвращение к себе самому. – Меня никто не спрашивал, хочу ли я им быть… Я, если честно, на самом деле сапожник, так что меня можно именовать на «ты» и без «господина»…

– Сапожник? – Глаза Илны, темные, точно спелые вишни, изумленно расширились. – Не думала, что совершенное тобой сегодня по плечу любому, кто шьет сапоги и ботинки!

Хорст угрюмо пожал плечами и промолчал.

– Ладно, – кивнула девушка, ничуть не смутившись, – поскольку я не из княжеского рода, то ко мне тоже можно на «ты». Договорились?

– Договорились, – кивнул Хорст. – Ну, а что заставило тебя, Илна, пуститься в путь в такое время?

– Наш замок стоит… стоял у истоков Хадира, в предгорьях. Двенадцать дней назад его атаковали холиасты.

Сказано это было совершенно ровным голосом, но по тому, как вздрогнула ложка в руке девушки, Хорст понял, насколько тяжело дочери редара даются воспоминания. Илна рассказывала, не глядя на него, и глаза ее, отведенные в сторону, подозрительно блестели.

Род ре Виллек, обитавший в Речном княжестве, не мог похвастаться ни богатыми землями, ни большим числом воинов. В избытке у него имелось только гордости и умения сражаться.

Вирульф ре Виллек, когда его жена умерла при родах, произведя на свет дочь, дал над гробом любимой супруги две клятвы – не жениться повторно и научить ребенка владеть оружием.

В три года Илну впервые посадили на коня, а учебный меч она получила в подарок раньше, чем первое настоящее платье.

– Холиасты являлись в наши земли почти каждый год, – сказала девушка задумчиво. – Обычно их набеги случались ближе к лету, когда перевалы освобождались от снега. В этот раз они пришли очень рано и в огромном количестве…

Что случилось дальше, Хорст мог догадаться сам. Небольшой гарнизон стойко оборонялся, но поделать ничего не мог. Замок пал, а дочь хозяина и еще несколько воинов ухитрились уйти.

– Я надеялась найти убежище на востоке, у Эрнитона, во владениях наших родственников. – Илна озабоченно заглянула в котелок. – Пожалуй, пора снимать, мясо уже разварилось…

– Ага, сейчас. – Хорст поднялся и, сам не зная зачем, сунул руку в карман. Наткнулся на что-то твердое и холодное, потянул за цепочку, и в свете костра закачалась, рассыпая блики, подвеска – серебряная ужиная голова с желтыми отметинами позади ушей.

– Какая красивая вещица, – удивилась Илна. – Может быть, ты ювелир, а не сапожник?

Неожиданно Хорст ощутил желание отдать подвеску, увидеть ее на изящной шее девушки. Серебро прекрасно оттенило бы ее черные волосы, подошло бы к белой, как снег, коже…

А еще позволило бы сделать Илну ре Виллек рабыней.

– Нет! – воскликнул он и гадливо отшвырнул подвеску, будто стряхивая с руки налипшую грязь. Украшение с негромким звяканьем упало в костер, и в пламени охваченная бликами ужиная голова точно зашевелилась, распахнула глаза, а кольца цепочки потекли, напоминая извивающееся змеиное тело.

Наваждение длилось всего мгновение, но Хорст дернулся от накатившего страха. Несмотря на холодный вечер, на лбу выступил пот, сердце пронзило болью.

– Что с тобой? – Илна глянула на него с удивлением. – Зачем ты бросил ее в огонь?

– А ты предпочла, чтобы я подарил эту штуку тебе?

Он осторожно взялся за палку, на которой висел котелок, и снял его с огня.

– Хотя бы. – Девушка усмехнулась. – И ради этого я готова вытащить ее из костра!

– Не стоит. – Хорст покачал головой. – И вообще забудь о ней. Так будет лучше для всех.

– Хорошо, как скажешь, – кивнула она, – А сейчас давай есть. Остынет.

Котелок опустошили в считанные мгновения, не обращая внимания на то, что мясо пересолено.

– Клянусь Владыкой-Порядком, было бы нехорошо бросать тебя одну в таком положении, – сказал Хорст, когда трапеза оказалась закончена. – Я провожу тебя до ближайшего крупного города, где ты сможешь нанять охрану.

– Тогда уж сразу до Эрнитона. – Илна чуть заметно поморщилась. – Денег у меня не так много. Хотя если продать не нужных теперь лошадей…

– Ладно. – Хорст колебался лишь мгновение. – Но тогда мы сначала заедем кое-куда. Есть у меня чуть дальше к востоку одно дело…

Костер прогорел, оставив пышущие теплом угли. Хорст улегся с одной его стороны, некоторое время слушал, как с другой возится, укладываясь, Илна, а потом уснул.

Храм, выстроенный на развилке, где сходились три дороги, напоминал скорее не куб, а вытянутую коробку из бревен. Изнутри доносился мелодичный перезвон и пение – шла служба.

– Зайдем, помолимся? – предложила Илна, останавливая коня.

– Иди, если хочешь, – после минутного колебания ответил Хорст.

– А ты что? – Девушка ловко спрыгнула на землю.

– Подожду здесь.

– Как знаешь. – Илна пожала плечами и зашагала к входу в храм.

Хорст поглядел ей вслед и уныло вздохнул.

Последний раз он побывал в обычном храме больше двух месяцев назад, еще у Стены. Потом случилось Исторжение, неудачная попытка зайти в святилище в Карни и посещение обители Порядочного Фрилло, которую никак нельзя было назвать обыкновенным святилищем.

Искренняя вера в святость Владыки-Порядка, снисходительного и могучего господина, охраняющего детей своих от посягательств Хаоса, которой Хорст жил долгое время, сгинула, оставив в душе неприятную пустоту.

Будь Владыка-Порядок таким, как рассказывают теархи, разве он допустил бы то, что случилось с Хорстом? Разве позволил бы погибнуть Авти, Родрику и Сандиру ре Вальфу?

При взгляде на храм Хорст ощущал не желание войти и помолиться, а болезненную горечь.

– Раздери меня Хаос, – пробормотал он, привычным жестом подняв руку к груди и не нащупав там святого символа.

Илна вернулась быстро, спокойная и умиротворенная.

– Поехали? – спросила она, забравшись в седло.

– Поехали, – кивнул Хорст.

Вместе они путешествовали три дня, и за это время он научился изображать охранника благородной дамы. Носил черную тунику с гербом, в селениях напускал на себя мрачный вид и боялся только одного – что не вовремя засветившиеся глаза выдадут, кто он такой.

От святилища свернули на восточный тракт, ведущий к Карни и еще дальше, к Сар-Тони. Миновали глубокий овраг, на тенистом дне которого лежал серый, ноздреватый снег, и въехали в темный, густой ельник. Тут не пели птицы, среди серых стволов царила тишина и витал запах хвои.

– Не нравится мне здесь, – сказала Илна, оглядываясь. – Такое чувство, что впереди – засада.

– Рано еще для разбойников… – ответил Хорст и тут же зашипел от боли. Ощущение было такое, что секира расколола голову на две половинки, перед глазами все закружилось и поплыло.

Схожее чувство посетило его полтора месяца назад, у залива Ульвдет.

Что-то крикнула Илна, но Хорст не сумел разобрать слов. Он изо всех сил сражался с болью, с вызывающим ужас ощущением, что из открывшейся в плоти мира щели вылезло нечто голодное, огромное, собирающееся сожрать именно его, обглодать до последней косточки…

А потом боль исчезла, а зрение Хорста странным образом расстроилось. Будто он обзавелся несколькими парами глаз, и каждая смотрела в своем, особенном направлении.

С болезненной четкостью видел дорогу, усыпанные желтой хвоей обочины, теснящиеся за ними ели, мог разглядеть каждую иголочку на разлапистых ветках, затаившуюся в кроне птицу.

В то же время созерцал погруженную во мрак равнину, расчерченную на огромные квадраты. На некоторых стояли исполинские, излучающие свет фигуры людей и животных, алые, белые, изумрудные, и, приглядевшись, можно было заметить, что они медленно движутся…

Третья пара глаз смотрела в желтый густой туман. В нем плыли темные облака, складывались и расплывались неясные фигуры.

По разбитой на квадраты равнине неторопливо ползла полупрозрачная фигура, изображающая зубастую пасть на тонкой шее, а по лесной дороге на двух путешественников мчалось нечто похожее на клок темного дыма.

С треском падали сбитые непонятно чем деревья.

– Ну, и тварь! – вскрикнула девушка.

Хорст видел, как она выхватила меч, пригнулась к шее коня. Непонятно откуда пришло понимание, что он сможет целиком уйти в мир тумана и там укрыться от опасности.

Спасти себя, но не спутницу.

Этот вариант он отверг сразу. Моргнул и тут же словно сложился в единое целое, оставшись только в одном мире – том, где шумели под ветром кроны елей, а кони испуганно храпели.

Что случилось дальше, сам Хорст вряд ли смог бы объяснить. Вновь возникло болезненное ощущение, что из него лезут упругие, длинные щупальца.

Клок дыма остановился, точно налетев на незримую стену, стал больше, а потом рассыпался. Капли тягучей желтоватой слизи забарабанили по земле, по стволам и веткам.

– Сохрани нас Творец-Порядок! – пробормотала Илна и осенила себя знаком Куба. – Она лопнула!

– Да, – сказал Хорст и упал с коня.

Очнулся от ударов по щекам. Голова болела, как гнилой зуб, а тело сотрясала мелкая дрожь.

– Хватит, хватит, – сказал он.

Илна, замахнувшаяся для очередной пощечины, опустила руку. В глазах ее светилась тревога.

– Что с тобой такое? – поинтересовалась девушка.

– Переколдовал, – ответил Хорст, делая попытку встать на ноги.

Получилось это не сразу, некоторое время он стоял, ухватившись за седло и переводя дыхание.

– Что это за тварь? – спросила Илна.

– Привет от кого-то из друзей магов, – ответил Хорст, думая, что мир он стал видеть несколько по-другому, не так, как раньше. – Задери их всех Хаос!

– Они хотят тебя убить? За что?

– Долго рассказывать, – сказал Хорст, с некоторым трудом забираясь на лошадь.

– Сдается мне, что в компании мага путешествовать опаснее, чем одной! – сказала Илна.

– Верно подмечено, – пробормотал Хорст вполголоса и дал шпоры лошади, чтобы не отстать от спутницы.

Селение выглядело вполне обычно – несколько десятков домов, возвышающийся над ними куб храма. Поднимались дымки из труб, лаяли собаки, ветер нес запах свежего навоза.

– Тут есть постоялый двор, – сказал Хорст, придерживая коня. – Но мы не будем там останавливаться. Ты заедешь в селение одна и купишь еды. Лучше с запасом, на пару дней. Заодно спросишь дорогу к замку Кавнлира ре Милота.

– Почему бы нам здесь не переночевать? – Илна удивленно нахмурилась, бросила взгляд на клонящееся к закату солнце.

– Я был в этом селении не так давно и мне лучше тут не появляться.

– Что, украл пару младенцев для мерзких обрядов? – Девушка фыркнула. – Или совратил девицу с помощью любовного зелья?

– Нет. – Хорст вздохнул. – Долго объяснять, да и тебе трудно будет понять.

Только теперь он осознал, насколько тяжело приходилось Родрику, когда он пытался растолковать одному упрямому и глупому сапожнику простейшие истины, касающиеся магии.

– Хорошо, я съезжу, – кивнула Илна.

Топот копыт затих вдалеке, Хорст слез с коня и отвел его под прикрытие деревьев.

Девушка вернулась быстро, седельные сумки оказались так набиты, что едва не трещали по швам.

– Держи, – сказала она, бросая Хорсту одну из них. – До твоего замка не так далеко. Странно, что ты был тут, а пути до него не знаешь…

– От замка до селения я полз через лес, будучи полумертвым от усталости и голода, – совершенно равнодушно ответил Хорст, повесил сумку на место и забрался в седло.

– Вот как? – Илна подняла одну бровь. – Думаю, что ты едешь к этому ре Милоту не для того, чтобы его дружески обнять…

Он ничего не сказал. Залез в сумку, отломил от оказавшегося там свежего, еще теплого каравая ломоть и принялся жевать.

– Там еще копченое мясо и фляга с пивом, – сообщила девушка. – А вообще нам нужно проехать два хода к югу, а потом свернуть на восток…

– Чего же мы ждем?

Они ехали на юг, навстречу высящемуся на горизонте исполинскому горному хребту, на его белых вершинах трепетали розовые зарницы заката. Потом свернули на восток, солнце село, и лес окутала тьма, похожая на черный бархатистый плащ с тысячами складок.

Звезды прятались за облаками, луны не было, но Хорст обнаружил, что тьма не мешает ему видеть. Сквозь стволы деревьев, небо и даже землю просачивалось едва заметное свечение, напоминающее свет, которым сияли фигуры на колоссальной игровой доске.

Он понимал, что если захочет, сможет в любой момент увидеть ее.

Они двигались в полном безмолвии, слышалось лишь мягкое постукивание копыт о землю. Взошла луна, ополовиненный диск на грани последней четверти, и в ее бледном свете стал виден пар, клубящийся около лошадиных морд. Холодок пощипывал лица.

– Приехали, – сказал Хорст, когда лес закончился, а впереди, за вырубкой, стала различима темная масса замка. – Дальше я пойду один.

– Что ты задумал? – За все время совместного путешествия он впервые увидел на лице Илны что-то похожее на испуг. – Проникнуть внутрь? Да ни один человек на такое не способен!

– Ты забываешь, что я не человек, а маг! – Хорст спрыгнул с коня, отстегнул пояс с мечом и повесил на седельный крюк. – Жди меня здесь и не пугайся, что бы ни случилось…

На то, чтобы продумать план мести Чистой Лиге, у Хорста имелось достаточно времени. Когда трясешься в седле целыми днями, голова работает очень неплохо, и сейчас он знал, что именно будет делать.

Не знал только, получится ли у него.

Да, Родрик говорил, что каждый маг легко может превращаться в свое животное, сам Хорст один раз, в обители Порядочного Фрилло, судя по всему, становился змеей…

Но он совершенно не представлял, как это сделать еще раз!

– Не пугаться? – Илна тоже слезла с коня. – А что может случиться?

– Не знаю, – ответил он. – Но сейчас не мешай, мне нужно сосредоточиться.

Хорст присел, некоторое время пытался представить, как его тело покрывает чешуя, но довольно быстро отступился. Потом лег на холодную землю, попробовал вспомнить чувства, испытанные той ночью, которую они с Авти провели в храме для шутов…

Услышал вскрик Илны, потом осознал, что руки и ноги куда-то пропали, а тело стало гибким, как лоза. Сознание захлестнул поток животных мыслей – порожденное сытостью желание спать, спрятаться, оказаться подальше от крупных животных.

С некоторым трудом Хорст подчинил мысли себе и пополз туда, где должен был находиться замок. Шероховатая земля скользила под брюхом, принося ни с чем не сравнимое наслаждение, а шарящий язык ловил потоки воздуха, распознавая их почти на вкус…

Слух работал плохо, да и глаза видели совсем не так, как у человека, но Хорст различал очертания предметов и, выбравшись к воротам, довольно быстро отыскал у их основания щель.

Вполне достаточную для небольшого ужа. Протиснулся под воротами и оказался на знакомом дворе. От костров, полыхавших тут между каменных стен меньше месяца назад, вроде бы не осталось и следа, но змеиный язык чувствовал привкус гари в воздухе.

Хорст всем телом ощутил дрожь приближающихся шагов и спешно забился в угол. Свет факелов в руках стражников показался ему болезненно ярким, он попытался закрыть глаза, но не смог.

Стражники прошли, и он заскользил дальше, к торчащей посреди двора главной башне, прямоугольной и массивной, точно шкаф богатея. У самой двери на ужа зашипела крыса, но стоило ему повернуть голову, как серая хищница развернулась и дала стрекача. Почуяла, что имеет дело не с обычной змеей. Пробраться внутрь башни стоило некоторого труда, но Хорст отыскал узкую щель между каменными блоками и через нее пролез в подвал, сырой и заброшенный, без следов того, что тут держали пленников.

Дверь подвала оказалась не заперта, и вскоре бывший сапожник очутился на идущей вверх узкой лестнице. В воздухе тут ощущался вкус прогоревшей смолы и воска, а ступеньки покрывала липкая грязь.

Переползая с одной на другую, Хорст миновал два этажа и остановился перед двустворчатой дверью, около которой дремали на лавках двое воинов, а висящий на стене факел разгонял темноту.

Хорст напрягся, чтобы вернуться назад в человеческое состояние, но ничего не получилось. Язык в панике заметался туда-сюда, по свившемуся кольцами телу пробежал спазм страха.

На мгновение подумал, что останется змеей навсегда. А в следующее мгновение поднимался с пола, отряхивая одежду от налипшей грязи. Один из стражников, услышав шорох, приоткрыл глаза, в мгновение наполнившиеся страхом.

Хорст шарахнул его кулаком по шлему и повернулся ко второму, не обращая внимания на упавшее без памяти тело.

– Кто ты? – проворчал другой, непослушными спросонья руками пытаясь вытащить из ножен меч.

– Порядочный Отольф, – ответил Хорст и ударил. Кулак врезался в подбородок, руку пронзило болью до самого локтя. Глаза стражника закатились, он с лязгом свалился с лавки.

– Эй, что там? Ренсти, Тодрик, что за шум? – Красивый и мощный, хорошо знакомый Хорсту голос послышался из-за дверей.

Хозяина замка, судя по всему, мучила бессонница.

Одна из створок открылась, и наружу шагнул Кавнлир ре Милот. Мощную фигуру обтягивал зеленый кафтан с изображением гарцующего белого коня, в руке редара блестел длинный тяжелый меч, а в серых глазах не было страха, только безмерное удивление.

– Ты кто такой? – спросил он. – Стра…

Хорст ощутил, как внутри, точно квашня в кадке, поднимается холодный гнев. Шевельнул пальцами, представив, как пережимает хозяину замка гортань. Редар замер, не в силах произнести ни слова, лицо его побагровело, на висках набухли синие жилы.

– Зайдем лучше внутрь, – сказал Хорст.

Кавнлир ре Милот боролся изо всех сил, но поделать ничего не мог. Его тело, повинуясь чужим приказам, двигалось коряво и разболтано, точно марионетка на ниточках.

Хорст заставил редара отступить на пару размахов, а сам шагнул следом и прикрыл дверь.

– Неплохо ты устроился, – сказал он, оглядывая просторную комнату, центр которой занимала огромная кровать с балдахином. Через узкое окошко, закрытое решеткой, падал лунный свет, на столе подрагивал огонек свечи, вдоль стен, увешанных гобеленами, теснились сундуки. – Что, не вспоминаешь меня?

Одного движения мизинца оказалось достаточно, чтобы Кавнлир ре Милот обрел голос.

– Нет! Нет! – прохрипел он. – Да кто ты такой, во имя Вседержителя-Порядка?

– Не так давно ты хотел сжечь двух бродяг, – сказал Хорст спокойно, хотя это спокойствие далось ему непросто. – Одного твои воины подстрелили во время бегства, а второй сумел уйти…

Глаза редара изумленно выпучились.

– Ты? – воскликнул он. – Жаль, что мы не сумели убить тебя тогда!

– Поздно жалеть! – Хорст сделал шаг вперед и сунул руку в карман. – Ты убил Авти, и я не могу не отомстить… Но я лишу тебя не жизни, нет, это было бы слишком просто. – Кавнлир ре Милот продолжал бороться со сковывающим тело оцепенением, на шее его вздулись жилы, на лбу выступил пот. – Я лишу тебя свободы…

– Что это? – При виде болтающейся на цепочке серебряной змеиной головы редар вздрогнул.

– Подарок, – ответил Хорст и надел подвеску хозяину замка на шею.

Ощущение было такое же, как, наверное, у дерева, на окоченевшем после зимы стволе которого проклевывается первая почка. Хорст почувствовал, как его сотрясла сладостная дрожь, на мгновение перед глазами мелькнула уходящая за горизонт равнина.

На один из ее квадратов опускалась выточенная из желтой кости фигура могучего воина.

– Я… – Кавнлир ре Милот вздрогнул, брови его сошлись к переносице.

– Спи! – повелительно сказал Хорст и махнул рукой.

Обеспамятевший хозяин замка мягко повалился на спину.

– Если уж маги должны иметь рабов, – сказал Хорст, глядя на распростертое тело, – то пусть моими будут те, кто рабства заслуживает!

Он прислушался, шагнул к двери. Та тихо скрипнула, выпуская незваного гостя, и через мгновение вниз по лестнице бесшумно скользнула небольшая змея с желтыми отметинами позади глаз.

Когда с земли рядом с ней поднялась темная фигура, Илна невольно вздрогнула, схватилась за меч.

– Не бойся, это я, – несколько невнятно проговорил Хорст. После превращения одолевало змеиное желание высунуть язык наружу, попробовать воздух, а губы слушались плохо.

– Что ты там делал? – спросила девушка, глядя на спутника. В свете поднявшейся луны его лицо выглядело желтым, усталым, под светлыми глазами набрякли метки, а волосы растрепались. – Убил кого-то?

– Нет, – Хорст криво усмехнулся. – Все остались живы, никто даже раны серьезной не получил.

– А почему ты такой грязный? И как ты сумел исчезнуть, а потом появиться?

– Оказывается, благородные девушки так же подвержены любопытству, как и простолюдинки. – Маг поглядел на Илну с укором, и та невольно смутилась. Не к лицу дочери редара так бросаться на человека с вопросами. – Поехали, нужно убираться отсюда…

В седло он забрался с таким трудом, будто недавно разменял семидесятую весну.

– Куда теперь? – Илна влезла на своего каурого жеребца.

– Куда тебе нужно, – проговорил Хорст сквозь зубы, точно слова причиняли ему сильную боль. – Я свои дела сделал, теперь мы запросто можем отправиться на север, к Эрнитону.

Луна светила ярко, позволяя видеть дорогу, так что кони шли ходко. Девушка дремала в седле, время от времени поглядывала на спутника. Тот ехал сгорбившись, вжав голову в плечи.

За время, что они путешествовали вместе, Илна так и не сумела понять, с кем свела ее судьба. Хорст одевался как обыкновенный простолюдин, но умел ездить верхом и владеть оружием.

Иногда он выглядел растерянным и слабым, а в другие мгновения представал могущественным и загадочным, как настоящий маг из тех сказок, что рассказывала Илне старая кормилица. В замке, превратившемся в груду закопченных руин.

Раньше Илна считала, что к восемнадцати годам неплохо разбирается в людях и способна быстро понять, с кем имеет дело. Но Хорст оказался для нее настоящей загадкой. Первые дни она никак не могла понять, как себя с ним вести: надменно, как благородная дама рядом со слугой, или осторожно, как обычный человек в обществе колдуна?

Потом решила, что будет относиться к спутнику как к равному. Такой вариант Хорста вполне устроил, и Илна успокоилась. Хотя с тем, что он почти не реагирует на нее, как на красивую женщину, смириться никак не могла.

К развилке выехали, когда на востоке начало светать, а висящий в зените светильник луны чуть поблек.

– Остановимся? – предложила Илна, сдерживая зевок.

– Рано, – отозвался Хорст каким-то безжизненным голосом. – Хотя бы до полудня надо ехать…

– Смотри, а то лошади устали. – Илна наклонилась и слегка похлопала недовольно похрапывающего коня по шее.

Надо ехать, – повторил Хорст обреченно. – Иначе будет плохо.

Илна вздохнула и повернула коня на север.

Глава 2. ВЕЧНАЯ ИГРА.

Костер немилосердно дымил, а теплый ветер уносил клочья дыма на север, к далекому морю. Шумели, раскачиваясь, деревья, и этот монотонный шум навевал на Хорста дремоту. Давала о себе знать бессонная ночь.

На дневку они встали после полудня, на берегу небольшого ручья, отойдя чуть в сторону от ведущего на северо-восток наезженного тракта. Сейчас время потихоньку близилось к вечеру.

– Ты чего не спишь? – Илна, лежащая по другую сторону костра, потянулась и зевнула.

– Кто-то должен сторожить, – ответил Хорст, привычным жестом почесывая шрам на щеке.

– Твои приятели маги могут напасть?

– Могут, – кивнул он.

– А как же ты выстоишь один, когда расстанешься со мной? – Девушка развернула одеяло и, усевшись, принялась натягивать сапоги.

– Тебя это заботит? – удивился Хорст. – Что-нибудь придумаю…

– Слушай. – Голос ее самым неожиданным образом дрогнул. – А ты не возьмешь меня в ученицы?

– Что? – Он ощутил, как мгновенно испарилась сонливость, точно капля воды, упавшая на горячую сковороду. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Что ждет меня, если я окажусь у родственников? – Илна криво улыбнулась. – Роль приживалы, навязанное замужество и унылая жизнь при муже, согласившемся взять жену без приданого…

– Ха, – Хорст хмыкнул. – Останься ты со мной, будущее окажется не слишком радужным!

– Всем известно, что магия несет могущество! – Девушка говорила сбивчиво, глаза ее сверкали, а щеки разрумянились. – Богатство и, что самое главное, возможность самому выбирать судьбу!

Тут Хорст не выдержал и рассмеялся. Он хохотал и хохотал, будучи не в силах остановить сотрясающие живот болезненные спазмы, а по щекам его катились слезы.

– Самому выбирать судьбу? – переспросил он, немного справившись с собой. – Тут ты сильно заблуждаешься… Что такое магия, по-твоему?

– Ну… ты первый маг, с каким я сталкиваюсь. – Илна отвела глаза. – Но в тот день, когда ты спас мне жизнь, я видела порожденных тобой жутких чудовищ из черного тумана…

– Чудовищ?

– Да! Они напоминали громадных раков с множеством клешней! Потом ты уничтожил ту тварь, что напала на нас в лесу, а вчера ночью исчезал и появлялся…

Последнее утверждение не вызвало у Хорста удивления – не так легко разглядеть небольшую змею во мраке.

– И ты считаешь, что это и есть магия – чудовища, превращения? – осторожно поинтересовался он.

Девушка кивнула. В ее темных глазах, обращенных на Хорста, читалась мольба. Дочь редара из рода ре Виллек искренне желала стать его ученицей.

– Понимаешь… – слова цеплялись за горло и язык, точно репьи. Их приходилось просто выталкивать из себя. – Магии невозможно научиться, у магов не бывает учеников…

Вспомнился Родрик, когда-то объяснявший это Хорсту на борту корабля, идущего вдоль южных берегов Полуострова.

– Откуда же берутся новые?

– Появляются сами. – Хорст пожал плечами. – Я вовсе не могучий волшебник из сказки, а эти… способности обрел не так давно, ухитрившись выжить после Исторжения!

Он надеялся, что упоминание о жутком ритуале, после которого человек оказывался во власти Хаоса, напугает Илну, но глаза девушки загорелись искренним восторгом.

– Выжил после Исторжения? – сказала она. – Надо же!

– И случилось это недавно, еще и месяца не прошло! – В словесных поединках Хорст никогда не был силен, вот и сейчас он с отчаянием подумал, что проигрывает. – Так что я мало чего знаю о магии, и даже согласись я взять тебя в ученицы, совершенно не представляю, чему и как тебя учить!

– Да? – Илна вздохнула. – Но может быть, тебе нужна охранница? Я хорошо владею оружием…

– От той опасности, что грозит мне, не спасет и сотня воинов. Маги ведут между собой беспрерывную игру, двигая по громадной доске, заключающей весь мир, десятки фигур, и не все из них – люди…

– Что-то вроде хнефатафл? – уточнила она. – Только такой, в котором могут съесть и тебя.

– Именно.

Некоторое время они молчали. Девушка задумчиво смотрела в огонь, а Хорст переводил дух.

– Хорошо, – после паузы сказала Илна. – И каков будет твой следующий ход?

– Я не знаю, клянусь Владыкой-Порядком… – вопрос заставил его растеряться. – Как-то не размышлял об этом… Думаю двинуться на восток, в Сар-Тони. Тамошний князь звал меня к себе…

Хорст ответил наобум, брякнул первое, что пришло в голову, лишь бы отвязаться, и тут же понял, что сделал это зря.

– Я еду с тобой! – сказала Илна решительно. – Что-то мне подсказывает, что долго находясь рядом с магом, я сама пропахну чародейством и научусь колдовать!

– Но…

И не вздумай возражать! – Девушка сдвинула брови и тряхнула волосами. – Ты можешь удрать от меня с помощью магии, но я все равно отыщу тебя, Хорст Вихор, и тогда тебе не поздоровится!

Мысли в голове Хорста закрутились вихрем. Он подумал о том, насколько тоскливо одиночное странствие, и почему бы ему на самом деле не поселиться в Сар-Тони, что Илна, в конце концов, молода и привлекательна, и прогонять ее было бы глупо…

– Хорошо, – сказал он, почесывая шрам на щеке. – Поедем вместе. Вот только не жди от меня чудес и мудрых наставлений!

– Договорились. – Илна улыбнулась. – А теперь ложись и спи, а я посторожу!

Хорсту ничего не осталось, как подчиниться.

Бегущая с гор речушка была прозрачной, как слезинка ребенка, а широкий деревянный мост вел к гостеприимно распахнутым воротам. За ними лежал городок Мардид, выросший из крепости на восточной окраине Вестаронского княжества.

По мосту со скрипом двигались телеги, а у ворот скучали стражники. На Хорста и Илну они покосились подозрительно.

– Кто такие? Куда? – спросил один из них, с изрытыми оспинами лицом.

– Путешественники, в город, – ответил Хорст, чуть придерживая коня.

На том, чтобы заехать в Мардид, настояла Илна, соскучившаяся по бане, чистой одежде и нормальной пище.

– А почему с оружием? Вы что, наемники? – Подошел второй стражник, широкое лицо которого напоминало блин.

– Нет. – Хорсту надоел этот допрос и он заставил глаза вспыхнуть.

Стражники дружно отшатнулись, лица их залила бледность, а во взглядах появился страх.

– Э, проезжайте, господин, – пробормотал рябой, угодливо кланяясь. – Проезжайте…

Второй медленно пятился, содрогаясь всем телом. Стоило всадникам чуть проехать вперед, как оба осенили себя знаком Куба.

– Сейчас поминают Владыку-Порядка, – сказал Хорст, заметивший краем глаза жест одного из стражников, – и ругают гнусных магов, от которых все беды!

– Всенепременно, – кивнула Илна. – И будут ругать, если эти маги продолжат столь откровенно пренебрегать верой Порядка, выставляя на обозрение приверженность Хаосу!

– Ты думаешь, что если я буду ходить в святилище, как все остальные, то меня сразу полюбят? – Хорст натянул поводья, направляя лошадь по самому краю разлившейся поперек дороги вонючей темной лужи. – Что-то я в это не верю…

– А ты пробовал?

На это возразить оказалось нечего. Поэтому, когда улица вывела на небольшую площадь, одну из сторон которой занимал храм, Хорст решительно повернул туда.

– Ну, смотри, если чего пойдет не так – сама будешь виновата, – сказал он, слезая с седла и набрасывая узду на коновязь, размещаемую у каждого святилища Порядка для вздумавших помолиться путников.

Илна только улыбнулась.

Внутри звенели колокольчики, раздавалось заунывное пение служителей. Хорст перешагнул порог, кинул монетку в прорезь на крышке большого окованного железом сундука и, повернувшись к фреске с изображением Победителя-Порядка, мечом поражающего гидру Хаоса, осенил себя знаком Куба.

Когда подошел ближе к алтарю, то стоящий около него пожилой теарх сбился посреди молебна и замер, открыв рот. Расположившиеся за его спиной младшие служители, как по команде, вытаращили глаза.

Прихожане, которых было не так много, десятка полтора, начали оборачиваться.

– Утешитель-Порядок! – пробормотал один из них, уставившись на Хорста так, будто увидел читающую проповедь свинью с человеческой головой, после чего бухнулся на колени и принялся бить поклоны.

Остальные дружно ринулись к выходу, младшие служители с воплями рванули к двери в задней части помещения, а главный, мелко дрожа, попытался укрыться за алтарем.

– Что происходит, во имя Владыки-Порядка? – спросил Хорст, отступая к стене, чтобы его не затоптали. – Они что, поняли, кто я такой? У меня разве светятся глаза?

Возникающего при свечении зуда в глазницах не ощущалось, но он мог просто к нему привыкнуть и не заметить.

– Нет, не светятся, – заглянув ему в лицо, ответила Илна, удивленная не меньше спутника. Так что я тоже ничего не понимаю…

В помещении, кроме них, остался только бьющийся лбом об пол мужик в одежде ремесленника и спрятавшийся за алтарем теарх.

– Эй, почтенный! – позвал его Хорст, сделав несколько шагов. – Почтенный!

Служитель попытался уползти еще дальше, но уперся задом в стену и застыл на месте. Он мелко трясся и всхлипывал, то и дело осеняя себя знаком Куба.

– Что такое? – очень мягко спросил Хорст, подойдя ближе. Что случилось? Почему все шарахнулись от меня, как от прокаженного?

– Книга Пророчеств… – забормотал теарх, брызгая слюной, – параграф двести пятый, стих пятнадцатый… Прелести Хаоса, изыди, изыди… сгинь и пропади, во имя Творца-Порядка!

– По-моему, он спятил, – сказал Хорст. – Я же говорил тебе, что пойти в храм – не самая лучшая идея?

Илна сокрушенно вздохнула.

Пройдя мимо бьющего поклоны ремесленника, они вышли из святилища. Забираться в седла не стали, а повели коней в поводу, высматривая постоялый двор.

Если до сегодняшнего дня Хорст иногда думал о том, чтобы заново повесить на шею кубик, символ веры Порядка, то теперь решительно отбросил эту идею.

– Вот этот мне нравится, – сказал он, заметив вывеску с изображением громадной баранки.

– «Игла и бублик», – прочитала Илна. – Заедем?

За воротами постоялого двора кипела жизнь – ржали лошади, сновали озабоченные слуги. На новых людей никто не обратил внимания, так что им пришлось самим вести лошадей к конюшне.

– А? Чего? – повернулся на шум шагов конюх, высокий и нескладный. – Вы чего, на постой? Тогда давайте животин сюда, расседлаем, вычистим и накормим, все в лучшем виде…

Две вестаронские фарии перекочевали из кармана Илны в руки конюха, и путешественники вернулись во двор. Обошли нагруженную мешками телегу и нырнули в низкую дверь.

– Добро пожаловать! – Хозяин «Иглы и бублика» оказался еще выше конюха, годы слегка согнули его и выкрасили волосы в серо-серебристый цвет. – Что вам угодно? Комнаты есть, обед будет через полчаса. Баня госпоже? Растопим сейчас же!

И конюх, и хозяин постоялого двора вели себя с ним как с обычным человеком, и Хорст успокоился. Чего бы ни разглядели в бывшем сапожнике посетители храма, эта необычность исчезла так же внезапно, как и появилась.

Через полчаса они с Илной осматривали просторную комнату на втором этаже, с одной большой кроватью и длинной лавкой вдоль стены. Пахло тут рыбой и почему-то дегтем, а в щели у окна задувало.

– Это мне что, на лавке спать? – мрачно спросил Хорст.

– Ну, если тебе веселее одному, то пожалуйста! – усмехнулась девушка.

Он ощутил, как покрываются краской щеки, точно у юнца, впервые оказавшегося наедине с молодухой. Захотелось брякнуть что-нибудь насчет бесстыдности редарских дочерей, но Хорст сдержался.

– Вдвоем веселее. – После паузы удалось выдавить пристойный ответ. – Только смотри, как бы тебе не пожалеть потом…

– Я не пожалею и кое-кто еще тоже не пожалеет. – Илна улыбнулась, показав ровные, белые, как снег, и очень острые зубы.

Похоже было, что она решила привязать «учителя» к себе самым простым и действенным для женщины способом – плотской любовью. И Хорст не имел ничего против.

Копыта звонко цокали по камням, холодный ветер ерошил волосы, а небольшой обоз, к которому Хорст и Илна присоединились три дня назад, в Мардиде, неспешно двигался на восток. Дорога тут, неподалеку от Карни, подходила близко к горам, и можно было разглядеть щетину лесов в предгорьях, исполинские ущелья и сверкающий на вершинах лед.

Где-то там, за исполинской стеной из камня и снега, лежала страна холиастов, и Хорсту на мгновение захотелось вернуться туда. Уйти от тревог и забот мира людей, бросить навязанную ему роль мага и зарабатывать на жизнь тем, чему он учился с детства – сапожным ремеслом.

– Как красиво! – проговорила Илна, вглядываясь в возносящийся к небесам пик, вокруг которого клубились тучи. – Вот бы побывать там…

– Ничего особенного, – ответил Хорст. – Одни камни, ветер свистит и солнце не греет.

– Ты бывал там?

– Один раз, не по своей воле, – вспоминать путешествие, проделанное со связанными руками, не очень хотелось.

Девушка спросила еще что-то, но он не ответил, охваченный странным ощущением падения. Что-то потянуло Хорста вниз, и он, продолжая ощущать под собой седло, обнаружил себя стоящим.

Под ногами была ровная и упругая, мало похожая на землю поверхность, а всюду, куда ни кинь взгляд, клубился бурый с желтизной туман. Хорст чувствовал, что в любой момент может вернуться в обычный мир, где сверкают под солнцем горные снега и тянется дорога, но ведь кто-то или что-то вытянуло его сюда, в пространство магии…

Туман заклубился, пошел волнами, и из него выступила невысокая фигура. Черный плащ с вышитыми на нем лисьими головами волочился по земле, того же цвета кудри вились по плечам, а глаза цвета лазури пылали.

– Куда ты идешь, убийца? – Алые, как шиповник, губы задвигались, но резкий голос почему-то прозвучал сверху.

– Убийца… убийца… убийца… – зашелестело со всех сторон, будто они находились в громадном зале.

– Почему ты так меня называешь? – изумился Хорст. – И вообще, кто ты такая?

– Анитра Карнийская! – Его собеседница гордо вскинула подбородок, и тут Хорст во внезапном озарении понял, что она боится, жутко, до дрожи в руках и ледяного пота. – И всякому, кто участвует в Вечной Игре, известно, что ты убил одного из игроков!

– Я? Убил? И кого же?

– Витальфа Вестаронского! – Прячущееся за туманом эхо вновь ожило, зашептав на сотни голосов: – Убийца… убийца… убийца…

– Э… Я его убил? – Хорст потер лоб, ощущая, как в затылке нарастает пульсирующая боль. – Честно говоря, сомневаюсь, что это возможно – сразить мага в его собственной башне, в том месте, где он сильнее всего…

– Хватит морочить мне голову! – крикнула Анитра. – Ты сумел сделать это и теперь направляешься в Карни, чтобы сотворить то же самое со мной! Остановись, пока еще не поздно! За всю историю Вечной Игры не было случая, чтобы один игрок убивал другого, и, свершив подобное, ты рискуешь нарушить ее ход…

Хорст ошеломленно заморгал – маги не убивают друг друга? К чему тогда покушения на пути от Стены до Вестарона? Зачем кто-то натравил на него, чудище совсем недавно? Или все это были попытки запугать?

– А кто тебе сказал, что я как раз не собираюсь нарушить ход этой самой игры? – сказал он.

Анитра сделала шаг назад, страх проступил в ее лице более явственно.

– Ты сам не понимаешь, что делаешь! – почти прошипела она.

– Ну, и что? – Хорст усмехнулся. – Но скажу тебе одно – не вздумай становиться на моем пути! Я поеду туда, куда захочу, и никто мне не помешает!

– Помешает… помешает… помешает… – донеслось слабеющее эхо.

Он взмахнул рукой, заставив бурый туман пойти густыми, тяжелыми волнами, и через мгновение вновь оказался в седле.

– С тобой все в порядке? – Илна смотрела на спутника с недоумением. – Мне показалось, что ты на мгновение просто исчез…

– Показалось, – ответил Хорст и добавил вполголоса: – Вечная Игра, говорите? Ну, что же, если хотите, то мы сыграем…

Над одним из горных склонов взметнулось облако пыли, а спустя некоторое время донесся рокочущий грохот обвала.

Хорста обволакивала темнота, и он парил в ней, ощущая, что нечто исходит из нижней части груди, ветвится, ползет в стороны. Казалось, что он паук, висящий на собственной паутине.

Толстые нити уходили в разные стороны, туда, где во мраке угадывалось движение, посверкивали гроздья желтых огоньков. Каждое прикосновение к его паутине сопровождалось болью в солнечном сплетении, настолько резкой и сильной, что казалось, туда ударили ножом…

Одна из нитей дрожала особенно сильно, причиняя нестерпимый зуд, и он протянул руку… лапу? щупальце?.. попытался успокоить эту дрожь…

Бом! – где-то далеко ударил колокол.

Тьма исчезла, и он повис над исполинской, уходящей во все стороны равниной, разбитой канавками на одинаковые квадраты. Одни были темными, другие светились желтым или вишневым, третьи матово блестели, а четвертые казались окнами в мир света.

Хорст пригляделся к доске и внезапно понял, что она не плоская, а хитрым образом изгибается, пересекаясь сама с собой десятки раз. Квадраты, находящиеся вроде бы далеко, оказывались в то же время рядом, и с одного на другой медленно ползли фигуры разных цветов и форм, уродливые и прекрасные, огромные как башни и меньше козявки…

Одни выглядели полупрозрачными и неярко мерцали, другие казались плотными.

Взгляд Хорста приковала одна из фигур, расположенная прямо под ним. Словно выточенная из желтой кости, она изображала могучего воина со вскинутым мечом.

Бом! – вновь прозвенело вдали, и Хорст понял, что может сдвинуть эту фигуру, потому что она принадлежит ему.

Маг осторожно двинул того, кто звался Кавнлиром ре Милотом. Фигура под ним дрогнула и пришла в движение.

Что именно он сделал и как, бывший сапожник не взялся бы объяснить. Он просто понял, что не позднее, чем сегодня утром Кавнлиру ре Милоту, одному из глав Чистой Лиги, в голову придет мысль поднять восстание против сюзерена, князя Вестаронского… Маг Хорст сделал ход.

Из видения его вышвырнуло с такой силой, что он ощутил, как шлепнулся на кровать. Некоторое время хватал ртом воздух, силясь успокоить зашедшееся в панике сердце.

Лежащая рядом Илна заворочалась, пробормотала что-то во сне. Только в этот момент Хорст полностью осознал, кто он такой и где находится – на крошечном постоялом дворе, неподалеку от Карни.

– Что я делаю? – прошептал он, ощущая, как стыд жжет сердце не хуже крапивы. – Чем я лучше того же Витальфа? Я так долго сражался за собственную свободу, а теперь лишаю ее других…

Мысль о том, что человек, являющийся его рабом, когда-то убил Авти, принесла мало облегчения. Вспомнился Родрик, не хотевший жить как остальные маги, но не сумевший избежать их общей участи. Скрипя зубами от осознания собственного бессилия, Хорст провалялся без сна до самого рассвета.

Карни появился из-за горизонта к полудню, когда забравшееся в зенит солнце пригрело почти по-летнему и возчики на телегах поснимали куртки, оставшись в кафтанах.

– Будь готова, – сказал Хорст, глядя на приближающиеся стены и башни, – тут нас ждет «теплая» встреча…

Илна кивнула, поправила пояс с мечом.

Показался Яр, несущий воды на север, к морю. От реки тянуло прохладой, солнце играло на поверхности реки, а мост казался тонким коричневым поясом на стройной талии.

Теплая встреча ожидала на другой его стороне. У берега выстроились десятка два дружинников, на их золотых щитах красовался герб Карни – черная, будто закопченная башня.

Впереди отряда на могучем жеребце сидел вислоусый воин, глаза его мрачно сверкали из-под низко надвинутого шлема.

– Нас ждут, – сказал Хорст, при первом взгляде на предводителя ощутивший болезненный толчок в живот.

– Силой пробиться будет трудновато, – добавила Илна, положив ладонь на рукоять меча.

Вислоусый, на шее которого наверняка болталась цацка с изображением лисьей головы, встрепенулся, стоило Хорсту вступить на берег.

– Стой где стоишь! – басовито рявкнул воин, и дружинники за его спиной зашевелились, послышался шелест вынимаемых из ножен мечей.

Обозники, с которыми путешественники проехали от Мардида до Карни, почуяв, что пахнет жареным, принялись нахлестывать лошадей. Колеса телег заскрипели вдвое пронзительнее обычного.

– Это почему? – поинтересовался Хорст, чуть придерживая коня.

– Я, воевода Арнульф Белая Прядь, не пущу тебя в город! – напыщенно сообщил воин. – А если ты, Хорст по прозвищу Вихор, известный вор и негодяй, будешь упорствовать, то мы изрубим тебя в капусту!

– Надо же, – хмыкнула Илна. – Сколько нового я о тебе сегодня узнала!

– Сам поражаюсь, – вполголоса отозвался Хорст. – Поезжай вперед, встретимся за воротами… Ты им не нужна.

– А как же ты?

– Пробьюсь.

На девушку дружинники покосились с видимым интересом, но без враждебности, и она спокойно проехала мимо. Когда достигла ворот, Хорст повернулся к воеводе и сказал:

– Счастливо оставаться, Арнульф Белая Прядь! Еще увидел выпучившиеся глаза одного из воинов, злобный оскал воеводы, после чего словно провалился, оказавшись в мире бурого тумана. Конь удивленно заржал, ударил копытами.

– Спокойно. – Хорст похлопал его по шее и дернул поводья.

На желтом небе болталось нечто мало напоминающее солнце, туман клубился, тек волнами, и сквозь него проглядывали стены Карни, ворота, ограниченные двумя мощными башнями.

Темный вихрь закрутился перед Хорстом, лопнул, разбросав ошметки, и из него, как громадный птенец из яйца вывалился воевода. Мгновение он ошарашенно оглядывался, потом вскинул меч и с ревом кинулся в атаку.

Хорст едва успел выхватить клинок и отразить удар. Кисть заныла, а меч чуть не вылетел из руки.

– Раздери меня Хаос! – пробормотал Хорст, уклоняясь от второго удара. Бывший сапожник прекрасно понимал, что против опытного воина, да еще в конном бою, не имеет никаких шансов. Если будет сражаться честно, как обычный человек.

Заныло под ложечкой, маг ощутил, как что-то поднимается в груди, царапая тело изнутри. Широко распахнул рот, выдохнул и без особого удивления понял, что извергает голубоватый, пронизанный искрами дым. Попавший в него воевода зашатался, точно его шарахнули по голове, и свалился с коня.

– Полежи, отдохни, – сказал Хорст, засовывая клинок в ножны.

– Убийца… убийца… – зашелестело, зашептало со всех сторон на тысячи голосов.

Не повернув головы, он объехал лежащего Арнульфа и стоящего рядом с ним коня, которые начали таять, растворяться в тумане, и двинулся к воротам, до которых оставалось десятка полтора шагов.

Но спокойно преодолеть это расстояние ему не дали. В вышине родился протяжный грохот, будто где-то вдали бушевала гроза, и желтое небо выплюнуло несколько черных точек.

– Этого еще не хватало, – пробормотал Хорст, головой ощутив хорошо знакомый разлом.

Судя по тому, к каким средствам прибегала его противница, она находилась на грани паники.

Три громадные птицы, покрытые лоснящимися зелеными перьями, пикировали на него с вышины, и с их клювов, способных долбить камень и пробивать железо, капал белесый яд. Судя по всему, здесь твари из тумана даже для мага выглядели чудовищами.

Хорст напрягся, вспоминая, что он сделал на лесной Дороге. На этот раз все получилось куда легче и быстрее.

Чудовищные крылатые твари лопнули, как попавшие под сапог гнилые яйца, и наземь обрушились три водопада мерзко воняющей багровой слизи. Учуяв ее «аромат», конь всхрапнул и ускорил шаг.

Через мгновение Хорст оказался на обычной городской улице, лавируя среди повозок, всадников и пешеходов, а впереди, в нескольких размахах, виднелся каурый жеребец Илны.

– Ну, как? – спросила девушка, когда они поравнялись.

– Нормально, – ответил он, вытирая крошечную капельку слизи, попавшую на рукав. – Осталось только найти кое-кого в этом городе и нанести ей визит.

– Ей? Так тебя хочет убить женщина?

– Да, – кивнул Хорст, понимая, что добавлять что-то вроде «и очень привлекательная» не стоит. – Ты гляди в оба, меня еще могут попытаться просто-напросто зарезать…

Пелену, скрывающую путь к жилищу мага, он в этот раз заметил сразу же – что-то холодное коснулось лица, очертания домов смазались и поплыли перед глазами.

Хорст моргнул, отгоняя морок, и уверенно поехал прямо, в проход между двумя домами.

– Ты куда? – удивилась Илна. – Оттуда же воняет!

Запах напоминал о груде гнилых овощей.

– Нам сюда, – ответил Хорст. – Иначе будем бродить по городу целый месяц и нужного дома не найдем…

Девушка ахнула, когда проход расширился, а воздух потерял прозрачность, словно они въехали в облако разреженного, лишенного запаха дыма.

– Что это? – спросила она.

– Прямая дорога.

Вокруг царила полная тишина, не было слышно даже стука копыт. Прохожие двигались медленно, стены домов дрожали. Илна попыталась прикоснуться к одному и в испуге отдернула руку – ладонь прошла сквозь бревна!

– Не стоит этого делать! – сурово проговорил Хорст.

И тут же все странности закончились.

Они стояли перед добротным двухэтажным домом. Мощная, окованная железными полосами дверь годилась, чтобы сдерживать удары тарана, на узких окнах блестели решетки.

– Она должна быть там, – сказал Хорст. – Зайдем?

Что-то смущало его, какое-то неприятное чувство, будто забыл нечто важное, а теперь не в состоянии вспомнить, что именно.

– Как мы попадем внутрь?

– У меня есть ключ, – ответил Хорст, и дверь лопнула посередине, как лист пергамента. Кривая темная трещина пересекла ее от порога до притолоки и поползла в стороны, расширяясь.

– Коней можно оставить тут, их никто не возьмет. – Он спрыгнул с седла и бестрепетно шагнул в колышущуюся за трещиной тьму.

Илна последовала за ним. Стоило ей переступить порог, как за спиной хрустнуло и свет пропал. Щель в двери закрылась.

Во мраке появился огонек. Приглядевшись, Илна поняла, что Хорст держит его просто на ладони, как клубок ниток или камень. И почему-то это показалось ей более удивительным, чем все чудеса, что он творил ранее.

– Почему нам так легко позволили войти? – спросила она.

– Не очень понимаю. – В голосе Хорста прозвучала неуверенность. – Может быть, тут, внутри, полно ловушек?

Он пошел вперед, медленно, осторожно, останавливаясь на каждом шагу. Огонек на ладони дрожал, переливался разными цветами, иногда становился прозрачным, как вода, но светил по-прежнему.

Обошли несколько комнат с пылью на полу и мебели. Везде было тихо и пусто.

– Может быть, тут никто не живет? – предположила девушка.

– Живет. Скоро ты в этом убедишься.

Половицы в ведущем на кухню коридоре нещадно скрипели, а когда стала видна большая печь в углу, Илна убедилась, что Хорст не ошибся. Заслонка оказалась снята, а в темной глубине неярко мерцали угли. Печь топили еще сегодня.

С потолочных балок свешивались пучки трав, распахнутый сундук у стены бесстыдно показывал набитое мешками чрево.

– Мука, – сказала Илна, заглянув в один из них.

– Маги питаются вовсе не похищенными младенцами! – усмехнулся Хорст. – Оставайся здесь, я пойду наверх.

– Нет, я с тобой!

Дом, несмотря на то, что выглядел вполне обычно, пугал девушку. Стены, казалось, готовы были рухнуть, чудилось, что кто-то смотрит в спину, в темных углах что-то шевелилось.

– Как хочешь. – Хорст взглянул на нее удивленно и пошел назад, к ведущей на второй этаж лестнице.

Наверху витали легкие, едва уловимые запахи – корицы, лаванды, еще каких-то цветов. Центр большой светлой комнаты занимал круглый стол, а вдоль стен тянулись длинные полки.

– Сразу ясно, что тут живет женщина, – сказала Илна, глядя на вазу, из которой торчала веточка мимозы.

– Не просто женщина, а маг. – Хорст подошел к одной из полок, уставленной книгами.

Едва коснулся темного корешка, палец словно обожгло. Преодолел желание отдернуть руку, вытащил тяжелый и холодный, как кирпич изо льда, том.

– Что тут написано?

– Ты не умеешь читать? – удивилась Илна.

– Откуда мне уметь? – Хорст пожал плечами, и что-то вроде обиды зашевелилось в душе. – Меня воспитывали не в замке, а в сапожной мастерской, а тому, кто тачает башмаки, ни к чему знать буквы…

– Прости, я забыла… – Илна подошла, глянула на обложку, украшенную по углам четырьмя металлическими бляхами в виде оскаленных лисьих морд. – «Магический дневник»…

– Этаанитра баловалась маранием пергамента, – хмыкнул Хорст, – странно только, что она оставила дневник во время бегства.

– Ты думаешь, она сбежала?

– Уверен в этом. – Он положил книгу на стол. – В диком страхе, что я ее убью.

– А ты бы убил?

– Маг, убивающий кого-либо своими руками, выглядит довольно глупо. – Хорст сам понимал, что лукавит, Анитра Карнийская была полностью уверена, что он убил Витальфа Тихого Мага, и уверенность эта явно на чем-то основывалась. – Но довольно об этом! Прочти мне чего-нибудь.

Илна прикоснулась к переплету, дернулась от пробежавшего по спине холодка. Открыла книгу наугад, опустила взгляд на исписанные ровным, аккуратным почерком страницы. Когда начала читать, то голос девушки, обычно ровный и сильный, чуть дрожал.

«Магия – это искусство страха, – прочитала она, – всякий маг, как бы уверенно он ни выглядел, несет страх в душе, а теряет его только вместе с жизнью и осознанием…».

– Жизнью и осознанием, – повторил Хорст. – Эту книгу мы возьмем с собой!

– Хорошо, – не стала спорить Илна. – А дальше что?

– Дальше? Осмотрим дом и уйдем отсюда.

Из комнаты со столом вело три двери. За первой обнаружилась роскошная спальня. На столике из красного дерева золотился подсвечник причудливой формы, от огромного зеркала у стены тянуло холодом.

Тут запахи корицы и лаванды были еще гуще, от них чесалось в носу.

Вторая дверь вела в кладовую для одежды. На ее пороге застыла Илна, будучи не в силах оторвать взгляда от развешенных по стенам ярких, как бабочки, платьев.

Третья – в темный крошечный чулан.

– Тут пусто, как в брошенной берлоге, – сказал Хорст, запихивая в мешок книгу, – Так что уходим!

Комната поплыла перед глазами, и он ощутил, что парит в могучем потоке бьющего снизу света. Свет был плотным, как теплая вода, и неприятно щекотал тело. Видение длилось мгновение и тут же пропало, не оставив следа.

Вслед за Илной Хорст спустился на первый этаж, а когда она отодвинула в сторону запирающий дверь тяжелый засов, он сосредоточился, вызвав перед глазами образ бушующего пламени.

Послышался тяжелый вздох, в спину ударила волна горячего воздуха. Пламя, возникшее непонятно откуда, с ревом взметнулось до самого потолка, вцепилось в стены.

– Зачем? – крикнула Илна, выскакивая наружу.

– Должен же я как-то отомстить за то, что она пыталась меня убить? – ответил Хорст, забираясь в седло.

Из окон на втором этаже сочился черный, как сажа, дым, внутри ревело и грохотало.

– Пора уезжать, а то затопчут, – хмыкнул Хорст.

Со всех сторон доносились испуганные крики, к горящему зданию бежали люди с баграми и ведрами. Каждый из обитателей Карни понимал, что нескольких искр достаточно, чтобы выгорела половина города.

Натыкаясь на лошадь Хорста или Илны, горожане принимались удивленно оглядываться, а потом бежали дальше.

– Нас что, не видно? – поинтересовалась девушка.

– Судя по всему, да, – несколько озадаченно ответил Хорст. – Хотя я ничего особенного не делал, только пожелал, чтобы нам не пришлось отвечать на дурацкие вопросы местных жителей по поводу того, кто поджег дом…

Чем дальше от пожара они отъезжали, тем менее людными становились улицы. У восточных ворот и вовсе было пустынно, как в лавке глупого торговца, у распахнутых створок зевали стражники.

Они дружно повернули головы на стук копыт, на мрачных рожах одновременно появилось ошеломленное выражение, а полдюжины рук поднялось, чтобы сделать священный знак.

Илна не выдержала, прыснула в кулак.

Один из стражников выдернул из ножен клинок, другой мелко-мелко затрясся, а третий отступил на шаг и с грохотом налетел на ведро.

Упаси нас Владыка-Порядок от Хаоса и присных его! – пробормотал десятник, вслушиваясь, как странный перестук затихает за воротами.

– Эх ты. – Хорст с укоризной поглядел на спутницу. – Напугала доблестных стражей до мокрых штанов! Тебе должно быть стыдно!

– Ну, мне стыдно, клянусь Творцом-Порядком, – сказала Илна, но, судя по ее довольному лицу, стыд прятался где-то глубоко в душе.

Они миновали развилку, отмеченную громадной, десятка в три размахов, сосной, и двинулись прямо на восток. За спинами путешественников, разрезая лазурь неба на две части, поднимался к зениту толстый столб непроглядно-черного дыма.

Карни горел.

Глава 3. ТОЧКА ОПОРЫ.

Вечер наступал медленно, с видимой неохотой. Небо постепенно темнело, а закат, чье огненное дыхание охватило полнеба, уползал за горизонт неспешно, точно сытая змея.

Место для стоянки путешественники выбрали в момент, когда солнце село, но за время до полной темноты Хорст и Илна успели натаскать хворосту и развести костер.

Два дня, прошедших после пожара в Карни, они провели в седлах. Крупные селения объезжали, двигались на восток старыми, заброшенными дорогами. Хорст опасался, что хозяйка сожженного дома, узнав об участи собственного жилища, захочет отомстить немедленно.

Но пока никто не пытался на них напасть.

Ужин был съеден, и Хорст отправился мыть котел. Когда вернулся, Илна сидела, скрестив ноги, а на коленях ее, точно огромный кот, покоился распахнутый фолиант.

– О чем читаешь? – поинтересовался Хорст.

– О магии. – Девушка улыбнулась. – Похоже, что хозяйка книги помешана на Вечной Игре и на всем, что с ней связано. Половина тома – перечисление магов, в последние три столетия принимавших в Игре участие.

– Годы жизни, имена, прозвища и животные-двойники…

– Интересно, что это такое?

– Долго объяснять. – Хорст потер шрам на щеке. – Чего там еще интересного?

– Вот на что я наткнулась. – Илна склонилась к фолианту, зашуршали страницы. – «Всякий маг, понявший суть своих способностей, должен немедленно создать точку опоры, иначе он навеки останется фигурой в руках других и не сможет быть полноценным игроком…» Что за точка опоры такая?

– Если бы я знал! А что игрок, что фигура, отличие невелико – лишь в материале цепей. Какая разница, железные они или золотые?

Илна посмотрела на Хорста с удивлением.

– Прочти еще чего-нибудь, – попросил он.

– У меня есть идея получше, – ответила девушка. – Почему бы тебе самому не научиться читать?

– Мне? – Хорст заморгал, ощутил, как заливается краской. Он как-то всегда считал, что разбирать буквы удел других, а его участь – возиться с дратвой и молотком.

– А то это выглядит смешно – маг, не умеющий читать! – Илна фыркнула. – Я, конечно, об этом никому не скажу, но представь, что об этом узнают другие. Ты рискуешь заработать прозвище Неграмотный Маг. Так что иди сюда, начнем учиться…

Хорст сокрушенно вздохнул и поднялся. Учиться ему вовсе не хотелось, особенно если в роли наставника окажется языкастая и насмешливая девица, но другого выхода, похоже, не имелось.

– Так, садись сюда! – Илна чуть подвинулась, освобождая место на расстеленном одеяле. – Ну, что, готов?

– Готов. – Уныния в этом возгласе хватило бы на десяток самоубийц.

– Тогда начнем. – Войдя в роль учителя, Илна заговорила строже, в голосе ее появились командные нотки. – Этот вот значок называется «Ар», читается как «а». Понятно?

– Понятно.

В неверном свете костра мелкие значки разглядеть было довольно трудно, они казались похожими друг на друга, точно муравьи. Но Хорст старался и к тому моменту, когда его глаза начали слипаться от усталости, сумел запомнить с дюжину букв.

Исполинский хребет, пересекающий весь Полуостров, не первый день нависал над путешественниками хмурым великаном. Солнце пряталось за ним большую часть дня, и они ехали в промозглой тени.

С правой стороны к дороге вплотную подходили скалы, такие отвесные, что перед ними отступил бы и паук, а слева вдоль обочины тянулись серые заросли пока еще не обзаведшегося листьями кустарника.

Любой, сунувшийся в них, рисковал получить множество царапин и изодрать одежду.

– Неприятное место, – сказала Илна, оглядываясь.

– Дальше будет получше, – ответил Хорст, – к вечеру должно показаться море, а завтра или послезавтра оставим горы позади…

Сверху, со скал, донесся шорох и на дорогу упал камушек.

– Мне это совсем не нравится. – Илна вскинула голову, взявшись за рукоять меча.

– Аррржжжь! – Истошный вопль разорвал тишину, и вслед за ним сверху упало нечто орущее и лохматое.

Распрямившись, оно оказалось холиастом, ухитрившимся спрыгнуть с высоты в десяток размахов и не переломать ноги. В руках горец сжимал огромный топор, а на смуглом лице выделялись алые глаза.

– Молодыэ, сылныэ, – проговорил холиаст, облизываясь. – Прыгодытэс! А коны вашы на масо поыдут!

– Ты что, собираешься нас взять в плен? В одиночку? – Меч в руке Илны выглядел куда менее внушительно, чем тяжелый топор, но владела им девушка мастерски. В этом Хорст убедился на одном из привалов, когда они решили позвенеть клинками. Тогда бывший сапожник лишь с большим трудом сумел отразить натиск дочери редара.

– Почэму в одыночку? – обиделся холиаст. – Нас много! Аржжжжь!

Кусты затрещали, и через мгновение дорога оказалась перегорожена цепью низкорослых, но широкоплечих воинов в сверкающих нагрудниках. Судя по топоту за спиной, дорога назад тоже была перекрыта.

– Впечатляет, – сказал Хорст. – А теперь вы дружно уберетесь прочь и перестанете нам докучать…

– Этопочэ… – Первый холиаст, очевидно, предводитель, замолк на полуслове, уставившись в загоревшиеся янтарным огнем глаза человека.

– Уходите, иначе вам не помогут даже ваши боги, – глухо проговорил Хорст, последнее слово произнеся на языке обитателей гор. Возникло болезненное желание сделать вожака грабителей фигурой, подарить ему серебряную подвеску в виде змеиной головы. Хорст противился изо всех сил.

– Хорошо, мы уходым! – Холиаст-предводитель медленно принялся отступать к обочине. Остальные не заставили себя упрашивать.

– Вот и отлично, – прохрипел Хорст, ощущая, что через мгновение он сдастся, и пришпорил коня. Привыкший к более мягкому обращению, тот рванул вперед, едва не сбросив всадника. Через мгновение холиасты остались позади, а Хорст помчался по пустой дороге.

Холодный ветер овевал вспотевшее лицо, и это было приятно.

Илна догнала Хорста лишь тогда, когда он сбавил ход.

– Что с тобой? – спросила она.

– Нормально, все нормально, клянусь Владыкой-Порядком, – ответил Хорст, стараясь не смотреть на девушку. Он боялся, что желание обзавестись еще одной фигурой вернется и что сопротивляться ему повторно не хватит сил.

Кто в этом случае станет очередной статуэткой на громадной доске, можно было не гадать.

Сначала из-за горизонта высунулись башни княжеского замка, а затем показался и сам Сар-Тони. Окружающие город зубчатые стены чернели на фоне светлого неба, а порт окутывал легкий туман.

– Красиво, – сказала Илна.

– Только сыро, – усмехнулся Хорст. – Хотя мне то уж точно к этому не привыкать…

Стражники в туниках с еловой веткой на белом фоне посмотрели на путников без особого любопытства. Выглядели они не алчными подонками, способными лишь обирать проезжающих купцов, а настоящими воинами, готовыми в любой момент схватиться за меч.

– Отправимся прямо к князю? – поинтересовалась девушка, когда они миновали ворота и поехали по запруженной улице, где все, от грязи под ногами до заборов, пахло дымом от кузнечных очагов.

– Не думаю, что это будет разумно, – ответил Хорст. – Я хотел остановиться на постоялом дворе, выждать пару дней…

– Зачем тянуть время? Поехали прямо сейчас. Если князя нет в замке, то мы хотя бы узнаем, когда он вернется.

– Хорошо. – Стоило признать, что Илна куда решительнее собственного наставника.

На узких улочках толпился народ, сновали оборванные мальчишки, лоточники нахваливали товар. Обрывки разговоров сливались в единый многоголосый гомон:

– Отличный нож, клянусь Владыкой-Порядком!

– Стой, гад! Куда? Грабят, люди добрые!

– Чтобы духу твоего…

– Сам козел…

– Пирожки, пирожки, горячие пирожки!

С моря наползал туман, делал краски менее яркими, ослаблял вонь нечистот, ароматы из распахнутых дверей харчевен и постоялых дворов. Хорст и Илна миновали рынок и свернули на улицу, ведущую вверх, на холм, на вершине которого расположился княжеский замок.

У открытых ворот замерли несколько дружинников.

– Куда? Кто такие? – спросил один из них, когда всадники подъехали ближе.

– Я бы хотел увидеться с князем, – сказал Хорст, заставив глаза вспыхнуть.

К его удивлению, дружинников это не испугало и не удивило, точно они каждый день имели дело с магами.

– Подождите, мы доложим, – сказал старший караула, что-то приказал одному из своих воинов, и тот скрылся в темном зеве ворот.

Вернулся дружинник довольно быстро – слезший с лошади Хорст не успел как следует размять ноги, – и вернулся не один. Вслед за дружинником к гостям вышел невысокий человек в одежде благородного и с мечом на боку.

– Мое имя – Гейдар ре Нерни, – сказал он, чуть склонив голову.

– Илна ре Виллек.

– Хорст Вихор.

– Следуйте за мной. – Если ре Нерни и удивился простонародному имени мага, то ничем этого не показал. – Лошадей оставьте тут, о них позаботятся. Карильф, ты слышал?

Старший караула кивнул.

Ре Нерни развернулся и шагнул в ворота. Хорст и Илна последовали за ним. Прошли между толстых стен, сложенных из каменных блоков размером с телегу, вышли в обширный двор.

В его центре располагался сам замок, увенчанный тремя мощными квадратными башнями. Узкие оконца больше напоминали бойницы, а в вышине, над зубцами парапета, вились бело-зеленые флаги.

– Нам сюда. – Ре Нерни свернул в сторону от главных ворот, расположенных на высоте в размах, и направился к узкой дверце, около которой стояли двое часовых с копьями.

Внутри замка оказалось немногим теплее, чем снаружи, пробивающийся через окна-бойницы свет падал на серые, ничем не завешенные стены и узкие, крутые лестницы, построенные так, чтобы максимально затруднить жизнь ворвавшемуся внутрь врагу.

По пути до княжеских покоев миновали еще два поста охраны.

– Мы пришли, сатредар Венгир ре Сар-Тони готов принять вас, – сказал ре Нерни, когда они вышли к высокой, покрытой искусной резьбой двери из темного дерева. – Он в обращении прост, но лучше вам помнить, с кем именно вы разговариваете…

Несмотря на роскошную отделку, дверь немилосердно скрипела.

Хорст вслед за провожатым шагнул в не очень просторное, длинное помещение. В камине потрескивали сгорающие поленья, алые блики ползали по висящим на стене клинкам.

Кресло с высокой спинкой стояло точно там же, где и в прошлой раз, и даже князь сидел в той же позе – наклонившись вправо и потирая пальцами правой руки подбородок. Лишь кафтан на нем был другой, из роскошной черной материи с золотой вышивкой.

– Гости доставлены. – Ре Нерни мягко отступил в сторону.

Хорст поклонился, лишь на мгновение от него отстала Илна.

– В прошлый раз вы путешествовали в менее приятной компании. – Если сам князь напоминал постаревшего, но еще быстрого и свирепого орла, то голос его подошел бы служителю Порядка, настолько кротко он звучал.

– Так получилось, – ответил Хорст.

– Подойдите ближе. – Князь сделал чуть заметный жест рукой. – Легок ли был ваш путь?

– Благодарю, не тяжел.

– Это хорошо, – кивнул князь. – Когда дороги безопасны и торговля обильна, княжество процветает… Но что привело вас в наш город вторично?

– Желание здесь поселиться.

Этот ответ заставил князя пошевелиться. Владыка Сар-Тони огладил подбородок двумя пальцами, а потом легко и быстро поднялся, оказавшись на голову выше Хорста.

– Это большая честь для нашего города, – сказал князь. – И пока вы не подобрали жилье, соответствующее вашему статусу, я готов оказать вам гостеприимство.

Ре Нерни издал какойто звук, похожий на сдавленный кашель.

– Спокойнее, Гейдар, – сказал князь. – Или ты наслушался дурацких баек про магов и боишься жить с одним из них под одной крышей?

– Нет, господин. – Ре Нерни чуть поклонился.

– Э… благодарю. – Хорст чувствовал себя сбитым с толку. Он вовсе не планировал жить в княжеском дворце, но отказаться от такого предложения было бы глупо. – С радостью принимаю ваше приглашение.

– Гейдар, найди управителя и сообщи ему о гостях, – приказал князь. – А я пока лично провожу их в Северную башню.

– Да, господин. – И ре Нерни исчез за дверью.

– Идемте, я покажу покои, где вас поселят. – Несмотря на могучую стать, правитель Восточного княжества двигался легко и быстро.

Выйдя из комнаты, свернули на узкую, но довольно короткую галерею. Илна и Хорст шли рядом с князем, а позади топали двое охранников с короткими мечами и метательными ножами на поясах.

– Сейчас мы в Южной башне, – сообщил князь, нагибаясь, чтобы пройти в слишком низкую для него дверь, – есть еще Северная и Восточная, а остальные, меньшие, обходятся без имен…

За дверью обнаружился еще один проход, такой же узкий, но без окон. В стенах торчали факелы, от которых доносилось негромкое потрескивание, в воздухе витал горький запах раскаленной смолы.

Хорст подумал, что в этих переходах заблудиться легче, чем в лесу.

– Надеюсь, вы запомнили дорогу, – сказал владыка Сар-Тони, когда они поднялись по лестнице и остановились на небольшой площадке. Единственная дверь была приоткрыта, и через щель доносился какой-то шум. – Каждый раз провожать вас я не смогу… Заходите, обживайтесь, отдыхайте с дороги. Все, что может понадобиться, обеспечит Равст, наш управитель. Он с подручными уже орудует там…

– Благодарю. – Хорст поклонился. – И… господин, можно вопрос?

– Конечно. – Князь, собравшийся уходить, остановился.

– Почему вы так хотели, чтобы я поселился в вашем городе?

– Тому, кто создает новое государство, приходится много думать о престиже, – веско сказал правитель Восточного княжества. – Мне нет дела до того, чем на самом деле занимаются маги и какой властью обладают, но я хочу, чтобы меня уважали в числе прочих государей! А какой я князь, если у меня в столице нет колдуна?

– Я понимаю, – кивнул Хорст, и князь, неожиданно ухмыльнувшись, затопал вниз по лестнице.

За дверью гостей встретил маленький, весь какой-то круглый человечек в светлой одежде с княжеским гербом на груди.

– О, господин Хорст! – воскликнул он и всплеснул руками. – Я – Равст, управитель. Мы почти закончили, осталось только протопить помещение. Пойдемте, я вам все покажу…

Отведенные для гостей три комнаты занимали, судя по всему, целый этаж Северной башни. В гостиной пылал камин, а на полу красовалась медвежья шкура. В спальне бросалась в глаза роскошная кровать под балдахином, а окна столовой выходили на море.

Снизу доносился шум прибоя, можно было разглядеть его белую полосу у подножия утеса, на котором стоял замок. Тусклая поверхность воды тянулась до горизонта, а западнее виднелся огороженный стенами порт, торчали мачты нескольких кораблей.

– Обед подадим через час, – сообщил Равст, когда обход был завершен. – А этот вот бездельник, – управитель махнул в сторону одного из слуг, рыжего и лопоухого, – будет приставлен к вам в качестве личного слуги.

– Мойдрик к услугам господина и госпожи. – Рыжий, стрельнув глазами в сторону Илны, поклонился.

– Э… спасибо. – Хорст впервые в жизни оказался в ситуации, когда вокруг него так бегали, и почувствовал себя не в своей тарелке. Куда привычнее было остановиться на постоялом дворе, где постели с клопами, а кормят неизвестно чем, но зато никто не называет господином и не глядит в глаза с угодливостью преданной собачонки.

Ощутив неуверенность спутника, Илна взяла дело в свои руки.

– Благодарим за заботу, почтенный Равст, – сказала она, холодно улыбнувшись. – Но мы устали с дороги, хотели бы отдохнуть…

– О, я понимаю! – изогнулся в поклоне управитель. – А ну за мной, бездельники!

Хлопнула дверь. Хорст и Илна остались одни.

Свечи на столе мерцали, пламя в камине гудело негромко, но мощно, и в прогревшейся за день комнате было тепло. Хорст сидел в глубоком кресле и слушал, как Илна читает.

«Осознавший себя маг должен обзавестись точкой опоры, – она перевернула страницу, – только после этого он считается настоящим участником Игры и его жизнь становится запретна для других игроков…».

– Теперь понятно, почему они пытались меня убить. – Хорст зевнул. После плотного ужина в животе ощущалась приятная тяжесть. – Пока у мага нет этой самой точки опоры, он считается как бы неполноценным…

Со стороны двери послышался негромкий стук.

– Кто там? – поинтересовалась Илна.

– Это я, госпожа, – донесся голос рыжего Мойдрика. – Тут к вам, а точнее, к господину пришли…

– Не сказал бы, что я кого-то жду! – пробурчал Хорст.

Желания общаться с кем либо он не испытывал.

– Клянусь Творцом-Порядком, о твоем появлении в замке болтают по всему городу. – Девушка захлопнула книгу. – И кое-кто из приближенных князя решил нанести тебе визит. Узнать, кто ты и чего стоишь.

– Пусть входят! – крикнул Хорст.

Дверь скрипнула, приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула невысокая стройная женщина. Темная накидка с капюшоном скрывала лицо и фигуру, оставляя видимыми только кисти рук.

Маленькие и очень изящные.

– Э… проходите, садитесь, – сказал Хорст, ощущая не которую растерянность. Он ожидал, что столь поздним гостем окажется мужчина, но первой к магу отважилась явиться женщина…

– Благодарю. – Голос у незнакомки оказался низким и очень мелодичным. Услышав его, Хорст вспомнил фреалсинни, их певучую манеру говорить.

Женщина прошла к свободному креслу, изящно опустилась на самый краешек и откинула капюшон. На треугольном личике с крохотным носиком сверкнули огромные глаза.

– Меня зовут Ойна ре Сардон, – сказала гостья, от бросив с высокого лба светлую прядь. – Господин маг, я надеюсь, что могу быть с вами откровенна?

– Э… конечно… – По направлению взгляда гостьи Хорст догадался, что именно ее смущает. – Илна – моя ученица, и ей можно доверять так же, как и мне.

Нервозности в глазах Ойны поубавилось.

– Наш господин князь многие годы оказывает мне внимание, – проговорила она вполголоса. – Но в последнее время он начал терять ко мне интерес, я замечаю его взгляды в сторону других женщин, более молодых и красивых…

Хорст ощутил, как ему становится противно. К нему явилась надоевшая любовница хозяина замка, и нетрудно было догадаться, в чем будет заключаться ее просьба.

– Я бы хотела… – гостья мгновение помолчала, теребя пальцами край накидки, – купить у вас снадобье, позволяющее сохранить молодость и красоту… привлечь внимание мужчин… Вы понимаете?

– Понимаю, – ответил он, чувствуя, что постигает замысел магов, замкнувшихся в добровольном уединении своих башен, бежавших от людей с их мелкими эгоистичными желаниями. Для того, кто видел изнанку мироздания и стоял лицом к лицу с Хаосом, стремления обычного человека не могли не показаться глупыми. – А вы уверены, что у меня оно есть?

– Ну, вы же маг! – Ойна глядела на него с истовой верой.

Хорст закрыл глаза, сдерживая желание как следует гаркнуть на гостью и выгнать ее прочь. Сдвинул лежащую на бедре руку и ощутил, что в кармане появилось нечто твердое и холодное.

– Такое снадобье изготовить непросто, – проговорила Илна, пытаясь спасти ситуацию.

– Но можно обойтись и без него, – проговорил Хорст, ощущая знакомый болезненный зуд в солнечном сплетении. Ниже грудины словно разожгли костер, волны боли бежали по позвоночнику.

Маг поднял веки, и Ойна ре Сардон вскрикнула – его глаза горели, точна внутри черепа плескалось расплавленное золото.

– Можно обойтись, – повторил Хорст и резким, каким-то дерганым движением вытянул перед собой руку.

Свешивающаяся с нее подвеска была выполнена с чрезвычайным искусством, но изготовивший ее мастер почему-то потратил драгоценное серебро, чтобы изваять столь неприятную вещь, как змеиную голову.

– Что это? – спросила Ойна.

– Амулет. – Маг криво улыбнулся, показав крепкие зубы. – Я дарю его вам. Наденьте его, и нынешние ваши проблемы развеются, как туман в солнечный день.

– Правда?

– Вы думаете, я вру? – Глаза Хорста погасли, сам он сгорбился, в мгновение став выглядеть много старше, но в голосе мага появились повелительные, властные нотки.

– Нет, что вы… – Ойна протянула руку и осторожно взяла подвеску, удивившись, какая та холодная и тяжелая.

Прикосновение серебра к коже вызвало неприятный зуд, тут же прошедший, а спустя мгновение украшение вообще перестало ощущаться. – Как я могу вас отблагодарить?

– Я не беру платы, – Хорст покачал головой, – идите, потом сочтемся…

Ойна поднялась, накинула на голову капюшон, хлопнула дверь, и легкие шаги затихли на лестнице.

– Очень интересно, – сказала Илна ядовито, – зачем ты подарил ей эту цацку?

– Ты хочешь знать? – Хорст взглянул на нее странно. Что-то непонятное, но очень похожее на отчаяние светилось в его взгляде. – Хорошо, я тебе скажу. Только что я сделал из Ойны ре Сардон рабыню, которая будет без сомнений выполнять любые мои приказания.

– Рабыню?

– Именно. – Хорст кивнул, – Хотя мне этого совершенно не хотелось. Но как человек не может перестать дышать, так и маг должен обзаводиться фигурами для продолжающейся веками бессмысленной игры. Поэтому свободы в колдовстве меньше, чем в обычной жизни, и самый могучий из чародеев столь же скован в действиях, как захваченный горцами раб…

– Почему же об этом никто не знает?

– Люди ослеплены тем, что видят у магов, – таинственностью, могуществом, долгой жизнью. – Хорст потер шрам на щеке. – А сами маги не спешат говорить правду!

– Зачем?

– Интересно, кто установил такой порядок? – Илна зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Не знаю, но я долго боролся за свободу, будучи марионеткой одного из магов. – Хорст смотрел на пылающие в камине угли, и голос его звучал твердо. – Не отступлюсь и теперь, даже если для того, чтобы прекратить эту Вечную Игру, мне придется уничтожить всех игроков! Словно в ответ на его слова за стенами башни взвыл ветер, а море далеко внизу с такой мощью обрушилось на берег, что весь замок содрогнулся.

Впереди ехали двое княжеских дружинников, плетьми и ругательствами расчищая дорогу. За ними на лошадке, толстой, как супоросая свинья, перемещался Равст, княжеский управитель.

Хорст и Илна составляли ядро маленького отряда, а замыкали процессию еще двое дружинников.

Оказавшиеся на пути горожане отскакивали к стенам домов и глядели на чужаков без особого дружелюбия. Краем уха Хорст ловил отдельные возгласы:

– Гляди, а это кто такой?

– Обтрепанный какойто и башка рыжая…

– Девка ничего… и в штанах, да с мечом!

– Не иначе как тот колдун, что в город приехал!

– Упаси нас Вседержитель-Порядок и Порядочная Дева!

Илна держалась спокойно, а вот Хорст ощущал себя довольно неловко. Но князь, взявшись устраивать мага в городе, настоял на том, чтобы помочь ему выбрать жилище.

– За счет казны, – сказал он утром, заглянув в покои к Хорсту, – И не вздумайте отказываться!

Пришлось соглашаться.

Из замка выехали примерно в полдень и успели осмотреть все продающиеся в Сар-Тони дома, но без особого успеха. Одни казались слишком большими, другие – неказистыми, третьи располагались в неудачных местах, вроде улицы Кузнецов с ее вечным шумом или порта, славного пьянками и поножовщиной.

– О, хорошо, – сказал Равст, когда последний из домов был отвергнут. – Клянусь Творцом-Порядком, не все потеряно… Внутри городской стены есть свободные участки под застройку. Придется осмотреть и их.

Миновали центральную городскую площадь, украшенную кубической громадой храма Порядка, и свернули на широкую, по сравнению с другими, улицу, ведущую к северо-востоку. Из-за высоких заборов выглядывали дома, крытые алой черепицей, лениво брехали собаки.

– Тут купцы живут, – пояснил Равст. – Люди почтенные, так что квартал тихий…

Когда до городской стены осталось меньше сотни размахов, улица свернула и закончилась обширным пустырем. С севера его ограничивал ведущий к морю обрыв, с востока – стена. На неровных буграх зеленела молодая трава, колыхались под ветерком ветви кустарника.

Место выглядело не очень уютным, но что-то притянуло взгляд Хорста.

– Как-то тут… – начала было Илна, но он нетерпеливым жестом заставил ее замолчать.

– О, господин, вы… – Догадливый Равст осекся сам.

Хорсг двинул коня вперед и остановился только на вершине небольшого холма. Закружилась голова, и он был вынужден прикрыть глаза.

Под опущенными веками бушевали вспышки, похожие на белые молнии. Хорст ощущал, что его поднимает, несет вверх теплым потоком света, подумал, что так чувствует себя парящая птица.

Ощущение походило на то, что он испытал в Карни, но если тогда свет жег и казался неприятным, то сейчас он обнимал тело ласково, как материнские руки, переполнял его силой, проникал в каждую клеточку, заставляя ее трепетать от восторга.

Само, без всяких размышлений пришло понимание, что вот она – точка опоры мага, и что, поселись Хорст здесь, он в любой момент сможет окунуться в поток света, восстановить силы.

Давление снизу усилилось, он ощутил, как его подкидывает вверх, и через мгновение перед глазами оказалась знакомая картина – причудливо скрученная игровая доска размером с Полуостров.

Но если раньше Хорст смотрел на нее с небольшой высоты, то сейчас мог окинуть взглядом все квадратики, всмотреться в любую из сотен расставленных в беспорядке фигур…

Две из них светились приятным желтым светом, и он знал, что может в любой момент сдвинуть их, переместить куда нужно. Руки потянулись к доске сами, и остановить их стоило некоторого труда.

Усилием воли Хорст вернул себя в обычный мир, ощутил запах конского пота, прикосновение к лицу солнечных лучей.

– Как же он обходился без этого? – прошептал бывший сапожник, вспоминая Родрика Дурного Мага. – Вечно скитаться, добывая обрывки силы, подставлять себя под удар, подобно фигуре… И ради чего?

Сам Хорст понимал, что сила, даруемая точкой опоры, уже вошла в него, и что отвергнуть ее будет очень непросто.

– Ладно, – сказал он, открыв глаза, и повернулся в седле. – Здесь!

– Что, господин? – спросил Равст.

– Я хотел бы поселиться здесь, – проговорил Хорст медленно. – Прямо на этом месте.

Дружинники одновременно выпучили глаза, в глазах Илны мелькнуло недоумение, и только управитель остался невозмутим.

– Как будет угодно господину, во имя Творца-Порядка, – сказал он. – Сегодня же отправлюсь в гильдию каменщиков, и начнем работу. А теперь не угодно ли вам вернуться в замок?

Хорст развернул коня.

– Почему именно это место? – вполголоса спросила Илна, когда они ехали по населенной купцами улице.

– Так надо, – ответил Хорст, не поворачивая головы. – Магия велит мне поступить так, и в этот раз я ее послушаюсь…

Прикосновение к «Магическому дневнику» отозвалось болью, хоть и не такой сильной, как в первый раз. Хорст невольно поморщился, но взял в руки переплетенный в черную кожу том и уселся в кресло.

– Попробуй сегодня сам, – сказала устроившаяся напротив Илна. – Буквы ты выучил, можешь складывать их в слова… В чем же проблема?

– Хорошо, попробую, – ответил Хорст и открыл книгу.

В замке они провели почти неделю, и за это время мага успели посетить все благородные, состоящие при княжеском дворе. Шептали о своей преданности Венгиру, о коварстве недругов и о том, что их необходимо срочно извести, иначе дела обернутся худо…

Хорст кивал, соглашался, скрывая отвращение. Всякий раз обещал подумать, сдерживая болезненное желание подарить очередному гостю симпатичное украшение на цепочке.

Никогда раньше бывший сапожник не жил так спокойно и сытно, но радости такая жизнь не доставляла. Хорст чувствовал, что скучает по обычным людям, не озабоченным властью и интригами.

Каждый вечер, когда поток гостей иссякал, Илна продолжала уроки, и Хорст потихоньку овладевал нелегким искусством чтения, а пару раз даже сам брался за перо.

– Так, что у нас здесь, – сказал он, вглядываясь в ровные ряды черных закорючек. – «О Фигурах Вечной Игры».

От напряжения на лбу выступила испарина.

– Очень интересно, – сказала Илна. – Давай, читай, что там про эти фигуры написано…

– «Фигуры, которые маг может…».

Буквы складывались в слова, а те выстраивались в предложения. Анитра Карнииская писала о том, что игрок имеет в распоряжении два вида фигур. Обычные представляют собой людей, а эфемерные создаются из существующей за пределами упорядоченного мира хаотической плоти…

– Это что еще за плоть такая? – удивился Хорст.

– Тебе лучше знать, – пожала плечами Илна. – Это, наверное, что-то вроде того чудовища, что на нас в лесу набросилось.

– Похоже, – согласился Хорст. Увлекшись чтением, он сам не заметил, как увеличил темп: – «Обычно говорят, что фигуры эти вызваны из другого мира, но на самом деле это не так…».

– В общем, для того, на кого выскочит такая образина, все равно, откуда она взялась! – улыбнулась девушка.

– Это точно. – Хорст кивнул. – Помню, один раз от пары таких тварей я спасался на дереве, точно кот от собак! Так, что там дальше? Ага… «Позволяя хаотической плоти проникать в наш мир, маг расшатывает Порядок, но одновременно выполняет работу Творца, придавая ей форму. Главное тут – соблюсти меру Хаоса в каждом действии…» Хмм…

Судя по нахмуренному лбу, Илна потеряла нить рассуждений. Хорст тоже не рискнул бы сказать, что все понимает, но продолжал чтение:

– «Поскольку человек несовершенен, то форма эта чаще всего оказывается жуткой, а хаотическая сущность делает созданное существо годным лишь для разрушения и убийства…».

В этот момент Хорст ощутил явственное, хотя и не совсем понятное беспокойство. Тело охватила ломота, как при горячке, а странная тревога заставила оглядеться.

Стены поплыли, растаяли в надвинувшемся со всех сторон сером тумане. Кресло исчезло, и Хорст оказался стоящим на чем-то гладком и упругом, мало похожем на землю.

Царила неприятная, давящая на уши тишина.

– Если я не ошибаюсь, там должна быть дорога, – пробормотал Хорст, чтобы нарушить безмолвие.

Туман всколыхнулся, поплыл в стороны. Дорога открылась точно такая, какой он ее помнил – прямая, ровная и блестящая, будто на нее вылили сотни кувшинов масла.

И на дороге кто-то стоял.

Хорст видел только силуэт, высокий и темный, точно нарисованный углем на невидимом занавесе. Выделялись глаза – две точки яркого канареечного света.

– Зря мы боялись, – шелестящим голосом проговорил незнакомец, сделав шаг вперед. При этом он словно вы двинулся сам из себя, обрел объем и толщину. – Ты все же включился в Игру…

Хорст молчал, говорить не хотелось.

– Надеюсь, что в дальнейшем все недоразумения будут забыты, – сказал незнакомец, не отводя взгляда, – и ты поймешь и примешь правила, налагаемые на того, кто прикоснулся к Игре… Хочется верить, что участь Родрика Дурного Мага тебя хоть чему-то, но научила…

Хорст молчал, разглядывая стоящего перед ним мужчину. Тот был высок и широк в кости, приплюснутый нос странно сочетался с круглыми глазами и низким лбом.

На шее незнакомца висела цепочка, и на ней болтался серебряный амулет в виде медвежьей головы.

– Чего ты молчишь, Хорст Сар-Тонийский? Или тебя больше устроит обращение Непоседливый Маг?

– Верь и надейся, Гойдерик Феаронский, – сказал Хорст, вспомнив случившуюся чуть ли не год назад встречу в придорожной таверне, когда странный человек показал молодому сапожнику такой же амулет. – Ибо больше ничего тебе не остается…

Незнакомец вздрогнул, отступил на шаг, и Хорст понял, что угадал. Постаравшись усмехнуться как можно пакостнее, он сделал всем телом движение, напоминающее то, каким ныряльщик уходит с глубины… и оказался сидящим в том же кресле.

Книга так же лежала на коленях.

– Слава Творцу-Порядку, вернулся, – сказала Илна. – А то взял и растворился в воздухе!

– Нужно было побеседовать кое с кем, – ответил он, закрывая книгу и перекладывая ее на стол.

– Ну, и как беседа? И вообще, почему ты меня не учишь магии? Я тебе ученица или кто? – Глаза девушки сверкнули притворным гневом.

– Обитатели замка наверняка считают тебя моей любовницей, – ответил Хорст. – И они недалеко ушли от истины. А научить я тебя ничему не могу, как и любого другого. Тот, кто не маг, вряд ли поймет мои слова, а тому, кто магом стал, они уже не нужны…

– Пусть так! – Она надула губки. – Пусть всего лишь любовница! Но ты должен уделять мне внимание!

– С удовольствием, – Хорст улыбнулся и встал.

Он подошел к Илне вплотную и подхватил ее на руки. Девушка возмущенно пискнула, но радости в этом возгласе было намного больше, чем напускного раздражения.

Хлопнула дверь спальни, и через мгновение подслушивающий на лестничной площадке рыжий Мойдрик ощутил непонятно кем нанесенный удар по уху.

– Спаси меня Владыка-Порядок! – пробормотал слуга, брякнувшись на задницу. – У, колдун проклятый!

И, поглаживая пострадавшее место, Мойдрик поднялся и заковылял прочь.

Глава 4. ИНТРИГА СО СМЕРТЬЮ.

Дружинники у ворот покосились на Хорста с некоторым удивлением. Сегодня вместо подаренных князем роскошных одежд он нацепил потрепанный кафтан, который не надевал со дня прибытия в Сар-Тони.

Несмотря на то, что Полуостров отмечал Великое Творение, погода была совсем не праздничной. Солнце светило едва-едва, холодный ветер нес с севера толстые, напитанные водой тучи, а блестевшие всюду лужи сообщали, что ночью не обошлось без дождя.

Хорст спустился с холма, свернул на одну из поперечных улочек и только тут перевел дух. Если сказать честно, то из замка он попросту удрал, не поставив в известность князя и, что куда хуже, Илну.

Но вздумай он сообщить кому-нибудь о своих намерениях, то к нему непременно приставили бы свиту, и тогда рухнул бы план погулять по Сар-Тони просто так.

А сидеть в четырех стенах Хорсту, проведшему в странствиях больше года, надоело до тошноты.

– Куда прешь, съешь тебя Хаос? – За поворотом он едва не угодил под копыта впряженной в телегу лошади. Краснорожий возница, судя по бегающим глазкам – пьяный, погрозил кнутом, но бить не стал.

Город был охвачен праздничной суетой. Носились мальчишки, торопились в сторону храмов женщины, нацепившие лучшие наряды, откуда-то тянуло сладким ароматом свежей сдобы.

Хорст сглотнул мгновенно выступившую слюну.

Он шел не торопясь, привычно обходил жалобно канючащих нищих, поглядывал на девушек, жадно впитывал запахи пива и острых приправ, текущие из дверей кабаков.

Около заведения, на вывеске которого невероятно толстый мужик хлебал пенный напиток прямо из корыта, Хорст не выдержал.

– О, заходите господин! Заходите! – Народу пока было немного, и кабатчик радовался любому гостю. – Чего желаете?

– Пива!

В кабаке все было как и положено – на лавке в углу спал оборванец, двое типов с помятыми красными лицами торопливо пили из кружек, под ногами шуршала солома, а столы блестели от грязи.

Даже пиво оказалось разбавлено в нужной степени.

Выпив половину кружки, Хорст ощутил, что впервые за долгое-долгое время дышит полной грудью. Возникла даже мысль бросить замок, недостроенный дом и уйти…

На носу лето, и бродячий сапожник всегда найдет, где подработать.

Но вспомнилась Илна, поток света, так ласково качавший мага на своих волнах, и Вечная Игра, которая вряд ли так легко отпустит одного из игроков.

– Еще? – спросил хозяин.

– Нет, спасибо, – со вздохом ответил Хорст и бросил на стойку медную монету.

Пьяницы проводили его подозрительными взглядами, а на улице Хорст угодил в густую, воняющую чесноком толпу. Его толкали точно так же, как и других, наступали на ноги.

Это было куда приятнее, чем выслушивать льстивые речи благородных из княжеской свиты.

Почти все горожане шагали в одном направлении, и, влившись в общий поток, Хорст вскоре оказался на центральной площади. Тут было шумно и весело, как на хорошей свадьбе.

Из храма доносился звон колокольчиков, на дощатом помосте, возведенном около святилища, надрывались бродячие музыканты, а в углу, образованном двумя домами, плясал человек в алой с золотом одежде.

Хорста неудержимо потянуло туда.

Потешавший обитателей Сар-Тони шут, высокий и бритый наголо, мало походил на Авти. Но что-то общее было в дребезжащем голосе, в манере двигаться и говорить, а когда паяц начал жонглировать факелами, Хорст ощутил в сердце неприятный холодок узнавания.

– Эй, почтенный люд веселый, доставай мошну скорей и с деньгами расставайся! – пропел шут, затушив последний факел голыми руками. – Отдавай, не сомневайся!

Хорст потянулся к кошельку и с удивлением обнаружил, что того на месте нет.

– Ай! – воскликнул кто-то за спиной тонким голосом.

Хорст обернулся. Светловолосый парень в темно-синем кафтане содрогался всем телом, точно его трясли, а соседи спешно отступали в стороны.

– Спаси нас Владыка-Порядок и Порядочный Капсти! – пробормотал кто-то.

Светловолосого развернуло, и стало видно его лицо, выпученные глаза, лезущая изо рта пена.

– Спасите, люди добрые… – провыл парень, падая на четвереньки. Из руки его вывалился и шлепнулся в грязь кошелек из темной замши, не так давно болтавшийся на поясе Хорста. – Спаситеээ…

Бой перешел в хрип, светловолосый рухнул наземь и забился в конвульсиях. Хорст ощутил, что его слегка толкнули в плечо и, повернув голову, обнаружил стоящего рядом шута.

– Похоже, этот парень одержим Хаосом, – проговорил тот хрипло и сплюнул.

– Не может быть! – возразил пузатый мужик, чья плешь сверкала, точно отполированная. – Так быстро! Это невозможно!

– Все возможно… – Шут усмехнулся и перевел взгляд на Хорста.

Тот вздрогнул, заглянув в прозрачные глаза, полные злого безумия, и отступил на шаг.

– Это же маг! – истошно воскликнула какая-то женщина. – Он парня заколдовал!

Воришка перестал биться и лежал на спине, тихо поскуливая. Лицо его побагровело, и на нем одна за другой появлялись алые точки – зародыши гнойных фурункулов.

Хорст ощутил, как на нем сошлись десятки взглядов, полных любопытства, зависти и неприязни.

– Я же ничего не делал! – сказал он. – Слышите? Клянусь Владыкой-Порядком, ничего! Да и никому, даже магу, не под силу превратить человека в одержимого!

Хорст видел, что ему не верят. Как же, чтобы гнусный колдун, для которого убить человека проще, чем высморкаться, говорил правду? Скорее по небу свиньи полетят!

Толпа потихоньку пятилась, и он оказался посреди все расширяющегося круга. Рядом остался только пакостно ухмыляющийся шут.

– Что, влип, чародей? – сказал он негромко.

– Ты же знаешь, что я его не трогал? – Хорст показал на воришку.

– Конечно. – Шут кивнул, и бубенчик на кончике длинного красного колпака тренькнул. – Но так куда веселее! И я…

Паяц застыл, точно громом пораженный, и взгляд его замер где-то над головой Хорста.

– Что? – спросил тот, ощущая, что начинает злиться, – Очередная шутка?

– Нет, я в такие игры не играю! – Шут дернулся, точно его ударили кнутом, и начал отступать.

Хорст плюнул в его сторону и повернулся к воришке. На мгновение возникла мысль, что того еще можно спасти.

На земле лежал наряженный в темно-синий кафтан труп. Ветерок шевелил седые волосы, а на изуродованном глубокими, похожими на порезы морщинами лице застыл жуткий оскал.

– Это сделал не я… – пробормотал Хорст. – Нет, не я!

Ответом ему стал дружный вскрик ужаса и удаляющийся топот.

Окна в главном зале были такие же узкие, как и в прочих помещениях, но очень высокие. Проникающий в них свет косыми полосами падал на пол, выхватывал из полумрака развешенные по стенам щиты с гербами.

Самый большой, с веткой ели на белом фоне, располагался прямо над троном, вырезанным из растущей только в горах серебряной сосны.

– Что именно там произошло, мне хотелось бы знать? – Голос сидящего под собственным гербом правителя Восточного княжества звенел, а кулаки сжимались так, что можно было обеспокоиться судьбой подлокотников.

– Господин, если бы я знал, то непременно сказал бы вам, – ответил Хорст, чуть заметно поклонившись.

Выстроившиеся вдоль стен благородные зашушукались. При желании Хорст мог разобрать, о чем они говорят, но делать это было незачем – все обитатели Сар-Тони сегодня обсуждали одно и то же.

Смерть на центральной площади.

– А кто мне скажет? – поинтересовался князь, чуть подавшись вперед и как никогда напоминая огромную хищную, птицу. – Жители города напуганы, болтают, что живущий в моем замке колдун убил человека, чтобы сорвать праздник!

– Это ерунда, – ответил Хорст, ощущая, что гнев князя его как-то не задевает, точно проходит мимо. – Погибший украл у меня кошелек, но я об этом не знал до того момента, пока этот парень не начал орать. Да и никакая магия не позволит сделать человека одержимым. Спросите любого знающего теарха…

– Где бы его взять! – досадливо буркнул князь. – Со вет дельный, но мне больше нравится другой – взять некоего чародея под стражу и отвести его в темницу.

– Не советую, – ответил Хорст, растягивая губы в усмешке. – В этом случае этот чародей не может гарантировать, что от некоего замка останется хоть что-либо…

Краем глаза заметил, как подались назад люди из свиты князя.

– Убедительно, клянусь Владыкой-Порядком! – сказал правитель Восточного княжества, не изменившись влице. – Так что я думаю, что мы предадим сегодняшний эпизод забвению. Но в следующий раз вы не должны выходить в город вот так, не предупредив меня. Последствия могут быть неприятными.

– Да, господин. – Хорст скрипнул зубами; не хотелось верить в то, что для него потеряно многое, без чего не мыслит жизнь обычный человек – прогулки, походы по лавкам, кружка-другая пива в веселой компании.

Но если рядом с тобой просто так, без особой причины умирают люди, то такая компания вряд ли соберется.

– Вот и отлично, – кивнул князь. – Вы можете идти…

Хорст поклонился и, развернувшись, зашагал к выходу из тронного зала. Миновал дружинников в начищенных кольчугах, и двери закрылись за его спиной, отрезав полные злобы и страха взгляды.

Ожидающая за дверями Илна лишь посмотрела Хорсту в лицо и молча пошла рядом.

– Ну, что? – спросила она, когда они вышли в коридор, ведущий к Северной башне.

– На виселицу меня пока не поведут.

– Нет, что на самом деле произошло днем? – поправилась Илна. – Слуги болтают, что ты, злобно хохоча, убил десяток человек, а над твоей головой при этом светился огромный куб…

– Ты сама в это веришь? – Хорст устало вздохнул. – Я не убивал никого, и куба никакого не видел! Что там случилось – объяснить не могу при всем желании!

– Ладно, не сердись, – сказала девушка примирительно, но Хорст осознал, что она ему до конца не поверила. Просто решила не затевать спора.

– Что угодно господину? – Пожилой десятник смотрел на Хорста без страха, а вот столпившиеся за его спиной молодые дружинники взирали на могучего колдуна с опаской.

– Вспомнить кое-что. – Хорст улыбнулся и похлопал по рукояти висящего на поясе меча.

– Господин владеет оружием? – удивился десятник, в круглых глазах мелькнуло удивление. Дружинники за его спиной начали перешептываться, послышались негромкие смешки.

– Когда-то меня учили.

В западную часть замкового двора, где княжеские воины махали учебными мечами, Хорст забрел не случайно. За восемь дней, прошедших после Великого Творения, он ни разу не выбирался из замка, и вчера ощутил, что начинает дуреть от скуки.

– Хм… – Десятник нахмурился, мизинцем почесал переносицу. – Господин позволит проверить его умение?

– Вне всякого сомнения, – сказал Хорст, вытаскивая клинок из ножен.

Дружинники с возбужденным гамом разошлись в стороны, образовав широкий круг, глаза их загорелись любопытством, а страх перед магом благополучно забылся.

– Начнем. – Десятник чуть наклонил голову, а в следующий миг атаковал. Хорст с некоторым трудом парировал и мгновенно ударил сам, целясь противнику в голову.

Мощный удар пропал зря, и тут же пришлось уходить от стремительного тычка в грудь.

– Давай! – крикнул кто-то из дружинников.

Хорст присел, пропуская удар, размахнулся и ощутил, как что-то холодное притронулось к шее, пощекотало кадык.

– Неплохо, – сказал десятник, улыбаясь. – По крайней мере, видно, что вас и в самом деле учили. Но хотелось бы мне знать – кто…

– Это важно?

– Нет. – Десятник покачал головой. – Но подобной техники боя я не видел давно, с самого турнира в Эрнитоне, когда по слову саттеарха оружие обнажил один из редаров Ордена Алмаза.

– Вот и ответ. – Хорст улыбнулся, хотел еще что-то добавить, но замер, чувствуя, как нечто вроде мягкой щеточки прикоснулось к лицу. Ощущение было неприятное и очень знакомое.

Куда-то исчезли звуки, поблекли и растаяли серые стены замка, открыв тянущуюся до горизонта морскую гладь, с которой на берег наползали струи фиолетового тумана.

– Дыхание Хаоса, – пробормотал Хорст. – Не может быть…

– Что с вами такое? – В сознание ворвался полный беспокойства голос десятника, и Хорст ошеломленно заморгал.

Видение исчезло, но ощущение исходящей с моря угрозы осталось.

– Вам нехорошо? – спросил десятник.

– Нет, но там… – начал было Хорст, но в этот самый момент с запада, со стороны порта донесся колокольный звон.

– Нападение! – рявкнул десятник, забыв о маге. – Ну-ка все в кольчуги и к воротам!

Хорст несколько мгновений смотрел на бегущих людей, а затем побрел за ними. Его мутило, казалось, что вслед за туманом вернутся ощущения, пережитые некогда в объятиях Хаоса.

В себя пришел только за воротами замка. Потряс головой и побежал к порту, откуда долетал истошный звон большого колокола. Навстречу спешили испуганные горожане.

– Дорогу, дорогу! – Нахлестывая лошадей, промчался отряд конных дружинников во главе с самим князем.

Хорст отскочил к стене, давая им проехать, и побежал дальше. Зачем он стремился в порт, бывший сапожник объяснить не смог бы. Так, должно быть, мотылек летит на пламя свечи…

Из боковой улицы навстречу ему выскочило грузное существо, напоминающее помесь человека, лягушки и ящерицы. Изумрудная чешуя отливала желтизной, в круглых белесых глазах застыла злоба.

Завидев Хорста, существо издало мокрый всхлип, вскинуло иззубренный длинный клинок.

Удар оказался стремительным, и «морской человек» удивленно хрюкнул, обнаружив, что промахнулся. Желтый меч с глухим стуком ударил в стену дома, около которого только что стоял Хорст.

Сам он выхватить клинок даже не пытался. Краем сознания отмечал, что «морской человек» собирается напасть еще раз, и готовился увернуться, и при этом не мог отвести глаз.

Чешуйчатая тварь, столь же красивая, как куча навоза, только внешне напоминала человека. Стоило Хорсту чуть сместить взгляд, и он видел перед собой вытянутый цветок из лилового пламени, раскинувший в стороны тонкие лепестки-щупальца…

До этого дня Хорст не раз использовал «второе зрение», чтобы созерцать людей, и всегда видел одно – что-то вроде многоцветного веретена из огня. У одних оно выглядело ярче, у других – бледнее, толще или тоньше, но отличия были невелики.

Но сегодня бывший сапожник смотрел на нечто иное.

Одно из щупальцев наклонилось, другое поднялось, и Хорст, повинуясь не разуму, а какому-то непонятному чувству, пригнулся. Что-то свистнуло над головой, едва не срезав клок волос с макушки.

– В сторону! – Полный гнева крик Илны прозвучал словно издалека. Что-то мелькнуло, послышался чавкающий звук, какой бывает, когда сапог выдирают из грязи.

Пламенеющий цветок побледнел, начал оседать, заваливаться набок.

Илна соскочила с лошади и, не обращая внимания на упавшего наземь «морского человека», бросилась к Хорсту. Тот стоял неподвижно, не отрывая странно блестевших глаз от подергивающегося трупа.

– Эй, что с тобой? – Она потрясла мага за плечи.

– Смотри, как красиво… – проговорил он, поднимая руку. – Только при чем здесь дыхание Хаоса?

– Ты совсем рехнулся! – пробурчала Илна и закатила Хорсту увесистую пощечину. Он вздрогнул и вскинул руку к покрасневшей щеке, нехороший блеск начал уходить из глаз.

– Вот так-то лучше! – сказала девушка и оглянулась в поисках того, обо что можно обтереть лезвие, перепачканное серо-желтой, похожей на мозги слизью.

– Ты его убила, – проговорил Хорст с какой-то странной интонацией.

– Если бы не я, то он прикончил бы тебя! И давай возвращаться в замок, пока кто-нибудь не решил, что эту пакость на город навлек ты!

Мысль была дельная.

Вокруг дома витал сладкий запах стружки, а уложенная ровными рядами черепица блестела, точно ее только что вытащили из печей для обжига.

– Ну, как, господин? – спросил Равст, ухитрившись сбоку заглянуть Хорсту в глаза. – Мастера из многих гильдий трудились тут день и ночь, спеша выполнить княжескую волю…

– Мастера поработали хорошо, – ответил Хорст, слезая с лошади.

Добротное строение располагалось на пригорке, верхушку которого строителям пришлось срыть. Сбоку к срубу примыкала обширная конюшня, из крыши торчала труба, а на двери висел замок.

Ключ от него находился у Хорста в кармане.

Сунув изогнутую железяку в скважину, бывший сапожник испытал необычное чувство – впервые он вступал в дом, который мог назвать полностью своим. Сердце вздрогнуло и забилось чуть чаще.

Переступив порог, он осмотрел кухню и кладовую, одну за другой обошел комнаты, заглянул на второй этаж. Илна шла следом, не говоря ни слова, во взгляде ее замерло удивление.

Дочери редара, выросшей среди каменных стен замка, дом наверняка казался маленьким.

Половицы не скрипели, печка выглядела добротно сложенной, да и щелей в стенах не наблюдалось. А самое главное, ощущалось, что несущий покой и силу поток света рядом, и, чтобы окунуться в него, достаточно прикрыть глаза.

– Что мне передать князю? – осведомился управитель, когда Хорст вернулся в прихожую.

– Мою искреннюю благодарность. Как и тем мастерам, что строили дом. Да пребудет над ними всеми длань Владыки Порядка…

– Хорошо. – Равст чуть заметно улыбнулся. – Мойдрик, если хотите, будет вам прислуживать и дальше.

– Благодарю, но не надо. – Хорст покачал головой, подумав, что рыжего любителя подслушивать он не пустил бы в дом ни за какие пряники.

– Тогда желаю благополучия на новом месте. – Управитель поклонился и зашагал к ожидающим его дружинникам.

– Так и будешь стоять на пороге? – ворчливо спросила Илна, когда топот копыт стих вдалеке. – Иди хотя бы лошадей заведи…

В пустой конюшне царила гулкая тишина, пахло смолой. Кони недоверчиво обнюхали новое обиталище, но, судя по довольным мордам, оно пришлось им вполне по вкусу.

Расседлав животных, Хорст вернулся в дом.

– Тут пусто, как после визита мародеров, – мрачно сообщила Илна, – разве что мебель стоит. А так нужно ехать за водой, за едой, за сеном для лошадей, да и за всем прочим, без чего не прожить…

– Я даже знаю, кому придется отправиться на рынок и договариваться с водовозом, – отозвался Хорст. – Завидев меня, торговцы в ужасе попадают в обморок, а самые смелые разбегутся.

– Вот уж не думала, что в ученицах у мага мне придется заниматься такой ерундой! – Она нахмурилась.

– Магам тоже надо кушать, – ответил Хорст. – Хотя, не переживай. Что-то мне подсказывает, что долго мы на одном месте не проживем…

Девушка мрачно посмотрела на него и вышла.

Тишину нарушало потрескивание свечей на столе да шум набегающих на берег волн, к которому Хорст за время жизни в Сар-Тони успел привыкнуть. По крыше то и дело начинал шуршать дождь, но тут же прекращал, будто устыдившись собственной наглости.

Хорст и Илна, проводящие в новом доме первый вечер, расположились в гостиной.

– Хорошо, – проговорила девушка, с ногами устроившаяся в огромном кресле. – Тихо, спокойно, и никто у двери не подслушивает!

– Последнее – самое главное, – заметил сидящий за столом Хорст. – Вот только непонятно мне, чем я дальше буду заниматься. Ну, Вечная Игра – дело святое, сожри ее Хаос, но нельзя же предаваться ей с утра до вечера?

С того момента, как он обзавелся фигурами, желание сделать ход находило на него довольно часто – по несколько раз на дню. Хорст выпадал в темное пространство над доской, но всякий раз ничего не трогал.

Кавнлиру ре Милоту и княжеской любовнице ничто не угрожало, а чужих фигур рядом не оказывалось.

– Должно быть, они сражаются со скукой как могут, – предположила Илна. – И как-то зарабатывают. Вот ты что планируешь делать, когда закончатся полученные от князя деньги?

За окном послышался стук копыт, затем кто-то требовательно и громко постучал в дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивился Хорст, думая, что незнакомец появился вовремя, избавив его от необходимости отвечать.

Хозяин дома поднялся, горячий воск со взятой в руку свечи капнул на запястье. Одна из ступенек в самом низу лестницы чуть скрипнула под ногой, и свет упал на стены прихожей.

Новенький, блестящий засов легко отъехал в сторону, и глазам Хорста предстал высокий, могучего сложения мужчина, блеснула пряжка на ремне, золотое шитье на кафтане.

За кругом света угадывались силуэты лошадей, еще нескольких людей, но хорошо был виден только один.

– Вы позволите мне войти? – спросил он властно.

К магу явился второй в Сар-Тони человек, старший сын князя. За время жизни в замке они несколько раз сталкивались, но никогда не обменивались даже парой слов.

– Прошу. – Хорст отступил в сторону, пропуская гостя в дом.

Под наследником Восточного княжества, весящим не меньше тридцати тяг, ступенька скрипнула куда сильнее. При виде гостя глаза Илны округлились, она резво вскочила и согнулась в поклоне.

– Не нужно, клянусь щитом Порядочного Отольфа, – сын князя устало махнул рукой, – мы не в замке.

– Садитесь. – Хорст пододвинул гостю кресло, застеленное волчьей шкурой, и тот сел, умостив тяжелые руки на подлокотниках в виде звериных лап. Глаза княжеского сына горели, как у огромной кошки. – Что вы хотите от меня?

– С чего вы взяли, что я чего-то хочу? – Гость улыбался, но в голосе его чувствовалось напряжение. Он сильно походил на отца, отличаясь только широким, выдающимся вперед подбородком.

– Ко мне не приходят по своей воле. – Когда-то Хорст ненавидел манеру магов разговаривать витиевато и непонятно, но сейчас понимал, что иначе и сам не может. – Либо я заставляю людей прийти, либо их волокут собственные желания.

– Верно, все верно. – Княжеский сын нервно оглянулся, сжал руку так, что дерево затрещало. – Вы знаете, кто я такой, Ангир ре Сар-Тони, наследник Восточного княжества, сын Венгира Основателя, и я хотел бы… да, я хотел бы сказать…

Гость продолжал бормотать и заикаться, но Хорст уже его не слушал. Он вглядывался в Ангара и видел, что молодого человека сжигает огонь, какой не затушить всеми водами океана.

Пламя безумного честолюбия.

Если те, кто приходил к Хорсту в замке, мечтали о том, чтобы всего лишь занять место потеплее около княжеского трона, то Ангир ре Сар-Тони грезил ни больше, ни меньше, чем судьбой нового императора Фендама, славой объединителя Полуострова и победителя Хаоса…

– И хотелось бы, чтобы судьба оказалась… ну. – Невнятное бормотание княжеского сына оборвалось, когда глаза мага вспыхнули янтарным огнем.

Илна с трудом сдержала удивленное восклицание, когда Хорст заговорил, каким-то не своим, лязгающим голосом:

– Ты хочешь войн, побед и славы, – сказал он. – Желаешь, чтобы имя твое гремело от Стены и до мыса Хела, а знамя твое развевалось над стенами Эрнитона и Стагорна!

– Да! Да! – Ангир подался вперед.

– Я могу помочь этой мечте стать явью! – Хорст рассмеялся коротко и сухо.

– И что для этого нужно?

– Для начала – прими у меня одну вещь!

Илна знала, что именно она увидит, но сын князя воззрился на подвеску в виде змеиной головы как на величайшее сокровище, а когда протянул к ней руки, то они дрожали.

– Надень! – приказал Хорст, и в тот момент, когда серебряная цепь исчезла за воротом кафтана, девушке показалось, что глаза Ангира вспыхнули отражением того золотого огня, каким пылали зрачки мага.

– И что теперь? – спросил сын князя.

– Возвращайся в замок и жди, – проговорил Хорст, и глаза его погасли. – Ты поймешь, когда придет время действовать. Илна, проводи нашего гостя.

Девушка спешно встала и подхватила со стола подсвечник. Когда спускалась по лестнице, Ангир шагал за ней, и в его походке чувствовалась неуверенность, один раз ей показалось, что сын князя чуть не упал.

– Всего… хорошего… – пробормотал он и вышел за дверь.

Илна вслушалась в удаляющийся конский топот и поднялась в гостиную. Хорст сидел на том же месте и задумчиво глядел в окно, где виднелась светящая меж облаков луна.

– Зачем ты сделал его рабом? – спросила девушка, ставя подсвечник обратно на стол. – Он… не такой плохой человек, ты ведь сам знаешь, что за несвобода его ждет?

– Знаю. – Хорст вздохнул. – Но этот парень – мой шанс хоть что-то изменить в этой проклятой Игре. Сейчас на Полуострове несколько десятков магов, у каждого сотни рабов, что с того, если добавится еще один? А если я преуспею, то все они получат свободу! Игра прекратится, и фигуры станут больше не нужны, смогут превратиться в людей!

– Ты сам-то веришь в свой успех?

– Во что можно верить в этом мире, где сон и реальность переплетаются так, что их не отличишь друг от друга? – спросил Хорст и сделал движение рукой, словно отодвигая висящий перед лицом занавес.

Илна ахнула – стена перед ней исчезла, и открылся морской берег. Над водой клубился туман, а еще выше висела луна, неправдоподобно большая и яркая, точно щит из серебра.

А чуть в стороне, под пологом туч, подобно тонкому мосту, изогнулась лунная радуга. Цвета были смягчены, точно разбавлены водой, но все семь оставались на местах, а внизу, у горизонта, сквозь радугу просвечивала крупная звезда, похожая на изумруд.

Хорст висел над игровой доской подобно птице в ночном небе. Он знал, что может увидеть любой ее участок, разглядеть любой изгиб, каждую из тысяч разноцветных клеток.

И еще Хорст ощущал, что у него три руки. Чувство было странное, но не беспокоящее. Каждая из конечностей вела к одной из трех фигур, находящихся прямо под ним.

Хорст шевельнул одной из них и ощутил себя Кавнлиром ре Милотом, благородным редаром, хозяином обширных земель, беспокоящимся по поводу затеянного восстания, но уверенным в том, что Владыка-Порядок поддерживает все начинания главы Чистой Лиги…

Хорст про себя усмехнулся, думая, как бы удивился чванливый редар, узнай он, кто именно направляет его помыслы.

Вторая «рука» вела к Ойне ре Сардон.

Мгновение помедлив, Хорст двинул фигурку, и женщина в длинном платье, вокруг которой на мгновение вспыхнуло и погасло золотое свечение, с серого поля переступила на клетку черную, точно агат.

Ощутил, как сознание захлестнула волна темной, слепой ненависти, и спешно перенес внимание на последнюю, третью конечность, отвечающую за наследника Восточного княжества.

Тут ход оказался едва заметным – фигура, стоящая на ярко-желтой, точно лютик, клетке лишь повернулась на одном месте.

Издалека, с самого предела слышимости донесся мягкий, но неодолимо могучий звон, и Хорст ощутил, как его выталкивает куда-то в сторону и вверх. Игровая доска закружилась перед глазами, разбилась на тысячи разноцветных осколков, и он очнулся в собственной кровати.

Некоторое время лежал, глядя в потолок и вслушиваясь в то, что происходит вокруг. Илна чуть слышно посапывала, море с негромким рокотом грызло берег, а издалека, Хорст не мог понять откуда, доносился звон оружия, истошное ржание лошадей и людские крики.

Потом все стихло, и он уснул.

То, что крышка выкопанного на кухне подпола плохо пригнана, выяснилось еще вчера. Так что стосковавшийся по работе Хорст после завтрака взял топор и принялся обтесывать толстые доски.

Илна привычно отправилась на рынок.

Топора Хорст не держал давно, и тот все норовил выскользнуть из пальцев или ударить совсем не туда, куда нужно. Бывший сапожник пыхтел, потел и ругался так, как магам вовсе не положено.

Работа шла не то чтобы очень быстро, но продвигалась, и Хорст в очередной раз оценивал собственные успехи, когда уловил конский топот. Всадник, судя по всему, очень спешил.

Стукнула дверь, и в дом ворвалась Илна. Глаза ее блестели, а щеки пылали багрянцем.

– Что случилось? – невозмутимо спросил Хорст.

– Ходят слухи, что князя убили! Народ в городе встревожен, на главной площади толпа человек в триста!

– А, всего-то. Я думал, чего серьезное. – Хорст убедился, что крышку все еще заедает и, подняв ее, принялся стесывать выступающее место.

– Ничего себе, клянусь Творцом-Порядком! – Илна усмехнулась. – Что может быть серьезнее? Или ты имеешь к этому отношение? Знал все заранее?

– А ты как думаешь? – ответил он, не прекращая своего занятия. – Я даже могу тебе назвать имя убийцы…

Девушка хотела сказать еще что-то, но стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Кого еще Хаос принес? – буркнула Илна.

– Похоже, что закончить я не успею, – пробормотал Хорст, отложил топор и отряхнул с рук налипшую стружку.

Шагнувший через порог высокий редар с княжеским гербом на груди поклонился, не сгибая спины.

– Во имя Владыки-Порядка, благородный Ангир ре Сар-Тони, – проговорил он громко, – приглашает мага по имени Хорст в свой замок.

– Могу я поинтересоваться, в чем причина? – спросил Хорст.

– Отец благородного Ангира, князь Венгир был убит сегодня ночью. – Редар вздохнул с искренней печалью. – Обстоятельства убийства неясны. Так что благородный Ангир желает, чтобы при дознании присутствовал человек, сведущий в колдовстве.

– Хорошо, – кивнул Хорст. – Илна, оседлай пока моего коня…

– Нет необходимости, – сказал редар. – У меня с собой заводная лошадь.

Перед домом Хорста ожидал могучий буланый жеребец и полдюжины княжеских дружинников, мрачных, точно после хорошей пьянки.

Хорст запрыгнул в седло, высокий редар ударил коня шпорами в бока, и маленький отряд понесся на запад. В сопровождении собачьего лая за заборами миновал купеческий квартал, пронесся через центральную площадь, заставив зевак в испуге броситься в стороны. С грохотом и лязгом поднялся по склону холма к самому замку.

За воротами Хорста встретил какой-то серый и постаревший Гейдар ре Нерни.

– Прошу за мной, – сказал он. – Молодой князь ожидает в главном зале.

– Как он? – спросил Хорст, спрыгнув с коня.

– Ничего, – ответил ре Нерни. – Держится.

В коридорах замка было непривычно пусто и тихо, а непонятно откуда взявшиеся сквозняки заставляли ежиться. Главный зал встретил неприятной гулкой тишиной.

Стоящий у окна Ангир повернулся, и Хорст едва не вздрогнул, встретившись с бешеным, полным ярости и боли взглядом.

– Выйди, – проговорил наследник, глянув на ре Нерни, – и проследи, чтобы нас не побеспокоили.

– Хорошо. – Пожилой редар поклонился, чуть слышно щелкнула закрывшаяся за ним дверь.

– Скажи, маг, это твоих рук дело? – Голос Ангира звенел.

– А какая разница? – ответил Хорст. – Это первый шаг на пути к тому, чтобы твоя мечта стала реальностью. Ты ведь меня об этом просил, не так ли?

– Просил, но я не думал, клянусь щитом Порядочного Отольфа… – в гневном рыке прозвучала растерянность, – что оно так выйдет!

– Каждому суждена смерть. – Хорст пожал плечами. – И твой отец рано или поздно встретился бы с ней. Уж лучше так, от клинка, чем от изнуряющих тело и пачкающих душу болезней, в смраде и причитаниях…

– Я прикажу казнить тебя! – Лицо наследника княжества перекосило, сдерживаемое до сих пор горе наполнило глаза слезами, заставило губы задрожать. – Или нет, лучше зарублю тебя сам!

– Боюсь, что ни то ни другое у тебя не выйдет. – Хорст без страха смотрел на то, как Ангир идет к нему, на ходу вынимая из ножен меч.

Вскинутый клинок блеснул, отразив солнечный луч, и замер, точно его ухватили невидимые руки. Ангир зарычал, лицо его побагровело, на предплечье, с которого сполз рукав, надулись похожие на веревки жилы.

– Не старайся, – вздохнул Хорст, чувствуя, что странным образом раздваивается. Одна его часть оставалась в замке, рядом с взбешенным наследником, а другая находилась на игровой доске, стирая с одной из фигур непонятно откуда взявшуюся зеленоватую патину. – Такова судьба, твоя и твоего отца. Постарайся принять ее достойно…

Фигура, изображающая воина с двумя мечами, вновь засияла золотом, и гнев постепенно ушел с лица Ангира, осталась только глухая тоска.

– Ладно, маг, – пробормотал он, опуская меч. – Может, оно и к лучшему… Кто знает, сколько бы мне пришлось ждать, не произойди сегодняшнего убийства…

Хорст молчал, понимая, что наследник погибшего князя смирился с потерей и больше не доставит беспокойства.

– Хорошо, – сказал Ангир обычным голосом, и меч, убранный в ножны, сухо щелкнул. – Будем считать, что Ойна ре Сардон просто-напросто сошла с ума. А теперь пойдем, нам нужно ее допросить и осмотреть тело.

– Зачем? – удивился Хорст.

– Все в княжестве должны знать, что я не причастен к убийству. Поэтому я, ты, теарх главного храма Сар-Тони, двое благородных и двое представителей города проведем расследование.

Стоило признать, что наследник, несмотря на обуревавшие его чувства, действовал вполне разумно. Тому, кто сел на трон, убив собственного отца, трудно ждать верности от подданных, так что признание его невиновности имело для Ангира немалое значение.

– Хорошо, – кивнул Хорст. – Я готов.

Глава 5. БЛАГОСЛОВЕНИЕ МАГА.

За дверями тронного зала их ждал упитанный теарх с венчиком седых волос вокруг лысины. На Хорста он посмотрел с неприязнью и демонстративно осенил себя знаком Куба.

– Спокойнее, святой отец, – проговорил Ангир. – Убийца моего отца вела себя не совсем обычно, так что тут может быть замешано колдовство.

– Церковь Владыки-Порядка в моем лице способна различить любое чародейство! – пропыхтел теарх.

Хорст лишь улыбнулся.

– Идемте. – Наследник сделал повелительный жест. – Остальные ждут нас у покоев моего отца.

Остальных было четверо, двое редаров с мечами на поясах и в гербовых туниках и пара солидных купцов, под одеждами которых угадывались объемистые животы.

– Начнем же, – сказал Ангир, толкнув украшенную инкрустациями из кости по дереву дверь.

Князь Сар-Тони, Венгир Основатель, лежал на широкой кровати бесстыдно голый, из груди его торчал нож. Белоснежную простыню уродовали коричневые пятна засохшей крови.

Переступив порог, Хорст вздрогнул, ему показалось, что в комнате душно и непереносимо воняет мертвечиной. Захотелось крикнуть и рвануть прочь, подальше от мерзкого трупа.

От трупа, в который превратил сильного и умного человека он, Хорст Вихор.

Уроженцу Линорана приходилось несколько раз убивать людей, животных и даже «морских людей», но он всегда делал это сам, лицом к лицу с противником. Как маг, чужими руками он убивал впервые…

Невероятным усилием воли Хорст заставил себя остаться на месте и не закрыть глаза. Смотрел на Ангира и видел, что губы того шевелятся, но не слышал не единого слова.

– …инов, охранявших покои моего отца сегодня ночью….

Хорст осознал только самый конец фразы, когда наследник повысил голос, чтобы его слышали за дверями покоев:

– …ре Нерни!

Дверь хлопнула, и один за другим вошли двое дружинников в кольчугах, но без мечей и иного оружия. Глаза обоих бегали, на лицах читалась растерянность, а пальцы стискивали пустые пояса.

Пока их допрашивали, Хорст откровенно скучал. Он знал, что именно расскажут охранники – да, приходила Ойна ре Сардон, как обычно; да, пустили ее; услышали крик, вбежали, а там…

Вмешался только в самом конце допроса, когда один из купцов спросил, не околдованы ли дружинники.

– Нет! – авторитетно пропыхтел теарх.

– Проницательность достойного служителя выше всяких похвал, – добавил Хорст, ощущая, что ответа ждут в первую очередь от него.

Теарх гордо надулся, а Ангир удовлетворенно кивнул.

– Вы свободны, – велел он. – Ре Нерни, вводи убийцу!

Ойна ре Сардон сильно изменилась с того дня, когда Хорст видел ее в последний раз. Красивая женщина напоминала теперь старуху, в огромных глазах застыл ужас, а платье висело на стройной фигуре как на вешалке.

На мгновение Хорст ощутил к ней что-то вроде жалости, но тут же отогнал это чувство. Кто жалел сапожника, ставшего фигурой, и кто пожалеет его сейчас, когда он стал рабом Вечной Игры?

Во взгляде Ойны, брошенном на мага, мелькнул проблеск надежды.

– Женщина, – сурово проговорил Ангир, глядя любовнице отца прямо в глаза. – Ты ли повинна в смерти князя?

– Я не знаю… не знаю, как это произошло… – забормотала она, заламывая руки и силясь сдержать рыдания. – Я была у него в гостях, а потом все затопила какая-то черная волна… А когда я очнулась, он оказался мертв!

По глазам смотрящих на нее мужчин Ойна видела, что ей не верят. Все, кроме мага, смотревшего с непонятной усмешкой.

– Я не вру! – воскликнула она. – Подумайте сами, зачем мне убивать его! Он был добр ко мне!

– Что правда то правда, – задумчиво проговорил один из благородных, с гербом в виде двух скрещенных мечей. – Покойный властитель был к ней весьма расположен… Нет ли тут черного колдовства?

– Нет! – сказал теарх, глядевший на Ойну без обычного вожделения.

– Как же!.. – воскликнула она и тут же ощутила, как теряет способность говорить. Льющийся через окна свет померк, комната наполнилась густым серым туманом, а люди пропали, осталась только она и напротив – маг, глаза которого пылали, как две злые звезды.

– Мы с тобой знаем, что есть, – сказал он странно шипящим голосом. – Но больше никто об этом не узнает.

И, сделав шаг вперед, маг сорвал с ее шеи подвеску.

– Как же? – вновь обрела голос Ойна. – Ведь вы обещали мне помочь! А теперь предаете?

– Я обещал, что твои тогдашние проблемы скоро исчезнут, обратятся в ничто! – Он покачал головой. – И слово сдержал!

Ойна вздрогнула, хотела сказать еще что-то, но ощутила, как пол уходит у нее из-под ног.

Собравшиеся в покоях князя мужчины не сдержали удивления, когда стоящая перед ними женщина вдруг захрипела, рванула себя за ворот платья и рухнула на пол. Тело ее искорежила судорога, глаза закатились, а изо рта полезла пена.

– Спаси нас Вседержитель-Порядок! – пробормотал один из купцов, и все, включая мага, осенили себя знаком Куба.

– Все ясно, клянусь щитом Порядочного Отольфа, – кивнул Ангир. – Творец-Порядок тяжко покарал ее приступами безумия!

– Истинно так, – сказал теарх. – И я готов в этом свидетельствовать пред кем угодно!

По лицам остальных Хорст понял, что они возражать не будут.

С давних времен правителей на Полуострове хоронили отдельно от прочих людей. Горожане или селяне находили покой в тесноте общих кладбищ при храмах, благородные – в семейных усыпальницах около родовых замков, а князья и императоры – в отдельных гробницах.

К северу от Вестарона до сих пор сохранился настоящий город из черных кубических надгробий императоров Исконной империи, правивших больше ста лет назад.

Восточное княжество, не успевшее отпраздновать сорокалетие со дня основания, не могло похвастаться могилами прежних правителей, так что Ангиру пришлось выбирать, где именно похоронить отца.

Гонцы князя обыскали окрестности и в полуходе от города нашли высящуюся над морем скалу, достойную усыпальницы умершего правителя. За два дня каменщики возвели на плоской вершине куб из плит темно-красного гранита.

Сегодня, в последний день весны, Венгиру Основателю предстояло упокоиться навеки.

Несмотря на канун лета, с моря дул холодный ветер, и Хорст, в числе прочих приглашенных на похороны, мерз во дворе замка. Илна рядом с ним дрожала, а нос ее покраснел.

Ровно в полдень, когда серое, почти не греющее солнце достигло зенита, послышался звон колокольчиков и из главных ворот, чьи опущенные створки образовали наклонный спуск, выступили двое младших служителей, на белых одеяниях которых выделялась черная траурная лента.

За ними показался толстый теарх с кубической формы свечой в правой руке. Под ударом ветра крошечный огонек мигнул, но тут же засиял вновь, в толпе послышались вздохи.

За служителем четверо редаров несли завернутое в белую ткань тело.

Отстав от них совсем немного, шагал Ангир, а рядом с ним – младший сын убитого князя, чьего имени Хорст не знал. По лицу парня, недавно разменявшего пятнадцатую весну, катились слезы, но челюсти были крепко сжаты, и глаза смотрели куда-то вперед и вверх.

Хорст ощутил, как вновь кольнуло сердце незваной жалостью.

Замыкали процессию еще восемь младших служителей. Они встряхивали большими колокольчиками, порождая печальный звон, и вполголоса тянули заунывный гимн Утешителю-Порядку.

Младшие служители миновали ворота, и за ними потянулись собравшиеся во дворе замка люди. Редары с траурными лентами через плечо, их благородные жены в черных платьях шагали пешком, точно простолюдины.

Процессия спустилась с холма и потянулась через непривычно тихий и пустой город. Стоящие на обочинах горожане осеняли себя знаком Куба, кое-кто из женщин плакал.

За западными воротами похоронное шествие ожидал эскорт – несколько десятков угрюмых дружинников на конях. Хорст заметил среди них лишенного оружия всадника в темном, целиком скрывающем хрупкую фигуру одеянии и со связанными руками.

Пропустив скорбящих мимо, дружинники шагом поехали следом.

Вскоре показалась нависающая над угрюмым морем скала с гробницей на вершине. Солнце в этот момент скрылось под темной, почти черной тучей, и из нее повалил самый настоящий снег.

Снежинки падали наземь, словно тысячи белых лепестков, и тут же таяли.

– Само небо скорбит о нем, – проговорил идущий перед Хорстом редар в тунике с алым полумесяцем.

– Точно-точно… – зашептались вокруг.

Снег прекратился так же внезапно, как и начался, туча уползла, и мокрая трава заблестела под выглянувшим солнцем. По поверхности моря рассыпались золотистые блики.

Дорога, ведущая на вершину скалы, оказалась достаточно крутой, и подъем продолжался долго. Женщины украдкой вытирали пот, редары постарше пыхтели, точно кузнечные мехи.

– Здесь да пребудет усопший навеки во имя Порядка! – громогласно воскликнул теарх, оказавшись на площадке перед гробницей. Заунывное пение, от которого у Хорста свербело в ушах, смолкло.

Младшие служители еще раз тряхнули колокольчиками и замерли неподвижно.

Ритуал Замыкания Куба, свершаемый над умершими, Хорст видел не раз и поэтому следил за ним без особого внимания.

– Был ты порядочен в жизни, будь порядочен и в смерти! – сказал теарх, и свеча в его руках, до этого момента благодаря милости Порядка не гаснувшая на ветру и под снегом, потухла.

Тело под чтение молитв занесли в гробницу, после чего четверо крепких редаров, сопя от натуги, закрыли вход в нее плитой из гранита. Темно-багровый камень напоминал застывшую кровь..

Теарх начертал на ней знак Куба и повернулся, чтобы объявить церемонию оконченной, когда неожиданно заговорил Ангир.

– Стойте, – сказал он, шагнув вперед. – Справедливость должна восторжествовать. Тот, кто лишил отца жизни, должен умереть вслед за ним, но умереть без Замыкания, не так, как подобает людям, чтобы после смерти отправиться не к престолу Владыки-Порядка, а в алчные объятия Хаоса.

Молодой князь махнул рукой, и двое дружинников подвели к нему невысокого человека в темном одеянии. Когда с головы его сняли мешок, взглядам собравшихся предстала Ойна ре Сардон.

Глаза ее занимали, казалось, половину лица, губы дрожали.

– Пощадите! – крикнула она, и только дружинники удержали ее от того, чтобы упасть на колени.

– Нет пощады убийце! – решительно проговорил Ангир, зашелестел вынимаемый из ножен меч, глаза женщины остановились на его тускло блеснувшем лезвии. – Выбирай. Либо смерть от моей руки, либо…

И он кивнул в сторону края скалы. За ним зиял обрыв в пару десятков размахов, а внизу клокотало море. Из пенящихся волн торчали черные скалы, похожие на клыки.

– Я… – Ойна вздрогнула, на лице ее мелькнула отчаянная злоба, как у загнанной в угол кошки. – Я сама!

– Отпустите ее, – велел Ангир.

Дружинники отступили в стороны.

Ойна глубоко вздохнула, ее взгляд, полный ненависти, отыскал в толпе Хорста.

– Будьте все прокляты! – крикнула женщина и одним прыжком перемахнула через край обрыва.

Снизу донесся грохот очередной волны, и скала от ее удара ощутимо вздрогнула.

И тут же Хорст почувствовал, как дернулось нечто внутри, болью вспыхнул низ грудины. Ощущение было такое, точно из тела выдирают кусок плоти. Перед глазами возник образ рассыпающейся в прах золотой фигуры, изображающей женщину в длинном платье.

– Что с тобой? – тихо поинтересовалась Илна. – Весь побелел…

– Ничего, – хрипло ответил он. – Ничего.

Пакостное ощущение не отпускало еще долго, а боль утихла лишь к тому моменту, когда траурная процессия вернулась в город.

Ангир, вопреки бродящим по городу слухам о том, что молодой князь беспробудно пьет, выглядел свежим. Только красные глаза выдавали, что сын убитого правителя не спит по ночам.

– Проходи, маг, садись, – сказал он, усаживаясь в одно из двух стоящих перед камином кресел.

Хорст занял второе.

– Ну, что, маг… – Ангир некоторое время смотрел на пылающие в камине поленья. Первый месяц лета выдался холодным. – Готов ли ты помогать мне и дальше?

– Готов, – ответил Хорст. Он ожидал, что молодой князь призовет его к себе, но не думал, что это случится так быстро – через два дня после похорон. – Но что планирует господин?

– Войну! Княжество Залива воевало с нами неоднократно, и пора показать ему, кто теперь хозяин к востоку от Яра.

– Но разумно ли начинать войну, пока не прошел траур? – осторожно заметил Хорст. – Люди могут не понять!

– Они поймут. – Ангир глянул на мага. – Лучший траур по такому великому воину, каким был отец, – новая битва, а погребальная молитва – стон поверженного врага! Так что скажи мне, маг, – поможешь ли ты мне в предстоящих сражениях? Ведь в Карни тоже есть маг.

– Есть, – кивнул Хорст и почесал шрам на щеке. – Но я с ним справлюсь. Так что можно начинать!

О том, почему никто из магов никогда не пытался использовать в Игре войска, ограничиваясь одиночными фигурами, он задумался несколько дней назад. Вряд ли чародеи прошлого не могли подчинить кого-либо из правителей и сокрушить врагов с помощью его армий… Так нет же – продолжали упорно переставлять отдельные фигуры.

В книге Анитры Карнийской по этому поводу ничего не было, собственные магические чувства молчали, и вчера Хорст решил – что ж, почему бы мне не стать первым?

– Хорошо, клянусь щитом Порядочного Отольфа, – медленно проговорил Ангир, и глаза его сверкнули. – Первый отряд дружинников отправится завтра же, чтобы захватить узкий участок дороги между горами и морем, а потом…

Хорст вежливо слушал, не особенно вникая в смысл слов. В том, как ведутся и выигрываются войны, он ничего не понимал, так что просто наблюдал за князем, удивляясь, как же быстро меняются люди.

Неделю назад Ангир с ужасом глядел на мага и готов был ползать перед ним на коленях, а теперь искренне почитал его слугой, не догадываясь об истинном положении дел.

– Ну, и как тебе такой план? – спросил князь, подозрительно глядя на Хорста.

– Вполне разумен, – ответил тот.

– Можешь идти, – кивнул Ангир. – Но следи, чтобы враги не замыслили против меня злого чародейства!

– Вне всякого сомнения. – Хорст поднялся. – Благополучие князя – моя забота.

Пошел к двери, ощущая где-то в области затылка пристальный взгляд. Чуть слышно скрипнула тяжелая дверь, охраняющие ее снаружи дружинники скосили глаза на выходящего.

Хорст спустился по лестнице и свернул в ведущий к выходу из замка коридор, но тут его остановили. Из темной ниши в стене наперерез магу шагнула невысокая фигура.

– Э… господин, – проговорила она, и бывший сапожник узнал ре Нерни. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять – редар боится, и не столько мага, сколько чего-то другого.

– Что случилось? – спросил Хорст, останавливаясь.

– Я не хотел приезжать к вам в дом, потому что об этом узнают и донесут… – Ре Нерни оглянулся, точно услышав что-то за спиной. – Но мне нужна ваша помощь.

Хорст вздохнул, подумал, что несложно догадаться, о чем его сейчас попросят. Любимцы прежнего князя чаще всего теряют многое, когда на трон садится новый правитель.

– Хорошо, я смогу помочь, – сказал Хорст, выслушав довольно сбивчивую речь о «искреннем желании служить княжеству» и «гнусных завистниках», после чего рука его сама нырнула в карман.

В этот раз Хорст не ощутил ничего – ни боли, ни угрызений совести. Равнодушно смотрел на то, как ре Нерни надевает подвеску, а затем понял, что одной фигурой у него стало больше.

Илна парировала направленный в голову удар, а от второго ушла гибким и стремительным движением, какому позавидовала бы рысь. Хорст ощутил досаду, замахнулся для очередного удара, но понял, что в левое подреберье ему упирается что-то довольно острое.

– Неплохо для злобного мага, – промурлыкала девушка и улыбнулась. – Но в серьезный бой тебе лучше не лезть!

– Я и не собираюсь! – буркнул Хорст и вытер лоб.

Пользуясь тем, что их дом стоял на отшибе, они фехтовали прямо во дворе. Сегодня распогодилось, солнце припекало, так что Хорст разделся по пояс, а Илна осталась в тонкой рубахе. Сейчас, когда девушка вспотела, намокшая ткань прилипла, обрисовав высокую грудь, торчащие соски.

– Чего уставился? – спросила Илна, заметив его взгляд. – А ну перестань глазеть!

– Как же тут перестанешь? – ответил Хорст, и они пошли в дом.

После переезда в собственное жилище Илна упорно искала служанку. Первые попытки оказались безуспешными – женщины бледнели и пугались до икоты, едва узнав, где им предстоит служить.

Но четыре дня назад в доме появилась Кладна, высокая темноволосая женщина лет сорока с таким безмятежным взглядом, что впору было заподозрить, что у нее не все в порядке с головой.

На Хорста она смотрела без страха, хотя за его спиной не забывала сделать знак Куба. Но Илна после ее появления перестала ворчать, что ей приходится марать руки домашней работой.

– Прошу, хозяйка. – Кладна вышла навстречу. – Я нагрела воды, так что вы можете ополоснуться…

Хорст прошел сразу на второй этаж, бросил меч на лавку и бухнулся в кресло, понимая, что мытье – дело долгое и что до него очередь дойдет нескоро. Руки сами потянулись к лежащей на столе книге.

Открыл ее Хорст, как обычно, наугад. Читал он уже довольно сносно, и глаза сами побежали по строчкам: «…Ведется же Игра не ради победы, а ради самой Игры, и обязанность каждого мага – в ней участвовать. Перемещая фигуры, он платит за силу, долголетие и за знания…».

– Что значит – обязанность? – пробормотал он. – Разве Игра дала мне силу и знания?

И тут же осекся, вспомнив, что магом стал только благодаря тому, что поучаствовал в Игре в качестве фигуры. Не обрати Тихий Маг внимания на забредшего в Вестарон молодого сапожника, тот бы до сих пор странствовал по Полуострову.

Или лежал бы в могиле.

Но ведь не все маги проходили этим путем. Родрик не упоминал о том, что побывал марионеткой, да и в книге ничего по этому поводу более не говорилось.

– Ведь можно получать силу, не передвигая фигур. – Хорст потер шрам на щеке, отдернул руку. – Пусть ее будет меньше, пусть она будет другой, но ведь можно…

Если мыслить просто, то выходило, что маги давно могли прекратить Вечную Игру, возникни у них такое желание. Но почему-то они этого не делали, то ли потому что им нравилось распоряжаться чужими жизнями, то ли по какой-то иной причине.

Когда-то он думал, что для магов открыто все, что для них нет ничего неизвестного. Но, став чародеем, понял, что тайны никуда не делись, они просто сделались глубже.

– И ведь кто-то начал эту Игру, – сказал он, глядя на усевшуюся на подоконник чайку. Птица сердито рассматривала человека, черные бусинки глаз двигались быстро-быстро. – Кто-то обязал магов в ней участвовать.

Скорее всего, тот, кому выгодно, чтобы Игра продолжалась вечно… Но кто же это?

Чайка возмущенно проскрипела что-то, подпрыгнула и исчезла за окном.

Княжеский гонец постучал в дверь на закате, когда солнце скрылось за горизонтом, а в вышине золотистым огнем пылали облака. С запада наползали фиолетовые щупальца ночи.

Хорст открыл сам.

– Князь ждет вас к полуночи в полной готовности к дальней дороге, – поклонившись, сказал высокий дружинник.

– Хорошо, я буду, – ответил маг.

– Это еще что? – спросила Илна, когда дверь закрылась.

– Война, – ответил Хорст. – Я же говорил, что наше пребывание в этом доме не будет долгим? Иди, собирайся.

– А что тебе делать на войне? Ведь ты мог устроить все так, чтобы тебя не позвали!

– Мог, – вздохнул маг. – Но не стал. Если я хочу победить, то должен действовать не так, как мои противники. Они сидят по домам и дергают за ниточки. Выходит, что мне придется кинуться в гущу событий.

Илна покачала головой, но больше ничего не сказала.

Хорст собрался очень быстро, все, что взял с собой, убралось в старом дорожном мешке. Пока девушка укладывала вещи и отдавала распоряжения служанке, оседлал и вывел из конюшни обоих коней.

Уезжать не хотелось. Он чувствовал, что вещи, с легкостью получавшиеся здесь, у точки опоры, к которой как бы стекалась сила от двигающихся но большой доске фигур, могут не удаться в другом месте.

Но в то же время понимал, что с каждым прожитым тут днем узы между ним и точкой опоры будут становиться сильнее. Что вскоре он будет не в состоянии отъехать и на пару ходов и постепенно превратится в обычного мага, такого же, как и все остальные.

Которым мысль о собственной несвободе, судя по всему, не приходит в голову.

– А почему мы едем на ночь глядя? – Вышедшая из дома Илна и не пыталась скрыть недовольства. – Почему нельзя отправиться днем, как нормальные люди?

– Княжеские причуды, – ответил Хорст и забрался в седло.

Спешить было некуда, и они поехали шагом. Миновали погруженный во мрак купеческий квартал, центральную площадь, где из открытых дверей таверн доносились взрывы хохота и нестройные песни.

Улица пошла в гору, и впереди стал виден замок, на фоне темно-фиолетового неба подобный висящей над городом глыбе мрака.

– Остается надеяться, что твоя дурная слава отпугнет от дома грабителей, – сказала Илна. – Я думаю, в отсутствие хозяев найдутся желающие зайти в гости, поживиться чем-нибудь.

– Клянусь Владыкой-Порядком, их отпугнет кое-чего другое, – усмехнулся Хорст.

– Ты заколдовал дом?

– Можно сказать и так.

У ворот трещали на ветру факелы, блестели в полумраке шлемы стоящих на страже дружинников.

– А, это вы, господин, – сказал один из них, – проезжайте…

Внутри кольца из стен все оказалось заполнено людьми, но, несмотря на это, шума не было. Конные воины стояли кучками, некоторые тихо разговаривали, иногда доносилось всхрапывание лошадей.

Стоило признать, что молодой князь действовал с устрашающей быстротой. На то, чтобы подготовить собственную дружину и собрать войска благородных, ему понадобилось меньше недели.

Появление мага не осталось незамеченным. Воины зашушукались, бросая в его сторону любопытные взгляды. Хорст слез с седла и тут услышал, что к нему подходят.

Повернулся и оказался лицом к лицу с двумя молодыми людьми. Судя по гербам на туниках, оба являлись редарами.

– Благословите, господин, – тихо сказал один из молодых людей, тот, что повыше, с круглым, каким-то детским лицом, и Хорст в первое мгновение решил, что ослышался.

– Благословите нас, на войну идем, – кивнул второй, черноволосый и кудрявый.

– Но я… э… не теарх и просто не служитель! – Впервые за долгое время Хорст просто не знал, как себя вести.

Молодые люди переглянулись.

– Все равно! – решительно сказал круглолицый. – Благословение такого человека, как вы, много стоит!

– Клянусь Владыкой-Порядком! – пробормотал Хорст и одного за другим осенил обоих знаком Куба.

Движение вышло неловким, но молодые редары, судя по заблестевшим глазам, остались довольны.

Они поклонились и отошли.

– Ничего не понимаю. – Хорст потер шрам на щеке. – Они что, верят в благословение мага?

– Наверное, они считают тебя не просто магом, – предположила Илна.

– А кем?

Вопрос остался без ответа.

Пока ждали князя, к Хорсту еще несколько раз подходили воины – и благородные, и простые дружинники. Все просили благословения, и он был вынужден давать его, хотя и чувствовал себя полным идиотом.

Ровно в полночь во дворе появился Ангир, за ним шагали несколько редаров. Хорст узнал ре Нерни, Дирана ре Стиги, некогда приезжавшего за шутом и его учеником на постоялый двор, еще нескольких, ранее виденных в замке, но были и незнакомые.

– Выступаем немедленно, – скомандовал князь, и все во дворе пришло в движение.

– Может, про нас забудут? – вздохнула Илна.

Но надеждам ее не суждено было сбыться. Стоило Хорсту забраться в седло, как Ангир на изящном белом жеребце оказался рядом.

– Держитесь около меня, – велел князь.

Следуя за ним, выехали за ворота. Тут маг оглянулся и увидел, что воины выстроились разбитой на отряды колонной.

Войско напоминало длинную сколопендру из металла.

– Всего с нами отправляется три тысячи воинов, из них пятьсот редаров, – проговорил Ангир негромко. – Пеший отряд выступит через два дня, его поведет ре Нерни, а командовать гарнизоном замка я оставил брата…

Князь решил посвятить мага в собственные планы.

– Не молод он?

– Нет. Мы выезжаем ночью, тайно от соглядатаев, а поскольку все на конях, сможем двигаться достаточно быстро. В Карни узнают, что на них напали, только когда мы перейдем границу.

Теперь Хорст хотя бы понял, зачем понадобилось покидать город ночью, в кромешной темноте.

– Еще триста человек ожидают нас впереди, удерживая дорогу. – Они ехали по темным улицам Сар-Тони, а Ангир продолжал говорить. – Через шесть дней мы будем у Карни. Взять штурмом город не сможем, придется ждать пехотинцев, но хотя бы окружим его…

– А тамошний князь не выведет войско нам навстречу? – спросил маг.

– Не успеет. Наверняка он уже знает, что мы собираемся воевать, но не ждет удара так рано. В ближайшие дни нам придется двигаться очень быстро.

Ведущие на запад ворота оказались распахнуты. За ними виднелась уходящая в темноту дорога, с севера доносился шум прибоя, а сверху, на черной ладони неба, мерцали звезды.

Выехав за пределы Сар-Тони, Хорст ощутил, что все, назад дороги нет. Все, что он делал до сих пор, могло просто уйти в прошлое, но затеянное ныне имело шанс закончиться лишь одним – победой или гибелью.

Замок торчал около дороги, точно прыщ на заднице, и над центральной башней вилось ярко-синее знамя с пересекающими его двумя золотыми лентами.

– Можно просто обойти, – пробормотал Ангир, – но не хотелось бы оставлять такую занозу в тылу. Можно попробовать осадить его и взять штурмом, но как бы это дело не затянулось…

Вчера ночью войско вступило на земли княжества Залива. Места тут, между горами и морем, были глухие, и по дороге ему никто не встретился, кроме нескольких идущих на восток обозов.

Купцов пропустили без какого-либо ущерба для них, а всадники помчались дальше.

– Господин, – подал голос Диран ре Стиги, – может быть, послать вперед небольшой отряд, какой они не побоятся впустить, и только потом атаковать?

– Мы воюем с князем Карни, а не с хозяином этого замка, – сказал Хорст. – Что мешает просто подъехать к воротам и предложить тем, кто внутри, перейти на нашу сторону?

– Это же глупость, видит Творец-Порядок! – Ре Стиги возмущенно задвигал квадратной челюстью.

– Идея ничего, клянусь щитом Порядочного Отольфа. – Князь неожиданно усмехнулся. – А если они не согласятся, то ты ведь сумеешь обрушить пару башен?

– Я могу попытаться, – осторожно ответил Хорст.

– Вот и отлично! – Ангир развернулся и зашагал вниз с холма, откуда велось наблюдение. От дороги, где предводителя ожидало войско, донесся его зычный голос: – По коням!

– Надеюсь, маг, что твое могущество не преувеличено! – прошипел ре Стиги и кинулся догонять князя.

Хорст спустился к дороге, туда, где его ждали Илна и пятеро воинов, приставленных князем к магу в качестве охранников.

– Ну, что решили? – спросила девушка.

– Попробуем уладить дело миром, – ответил Хорст, забираясь в седло.

Илна буркнула что-то невнятное и последовала его примеру. Охранники вскочили на лошадей, и маленький отряд, топоча копытами, помчался догонять скачущего во главе войска Ангира.

Замок приближался, становились видны его стены, сложенные из темно-серого камня, бегающие по ним люди. Солнце ярко блестело на их шлемах, теплый ветер доносил испуганные крики.

Князь остановил коня перед оплывшим и заваленным мусором рвом. По другую его сторону виднелись толстые, потемневшие от времени доски закрывающего ворота подъемного моста.

– Эй, хозяин! – рявкнул Ангир, перекрыв все прочие звуки. – Мне нужен твой замок и ты сам в такой же целости и сохранности, как сейчас! Надеюсь, ты понял меня?

– Как бы с перепуга стрелой не угостили, язви их в печенку, – пробурчал десятник Радульф, старший из охранников Хорста, обеспокоенно шевеля пушистыми седыми усами.

– Не должны… – ответила Илна. – Не дураки, понимают, что тогда будет.

Пауза затягивалась. Из замка никто не отвечал, на стене ничего не двигалось, ветер шевелил флаг над башней, а еще выше плыли по небу белые, точно сугробы, облака.

Прозвучавший в тишине скрип оказался до того пронзительным, что лошадь Хорста дернулась, и он едва не брякнулся на землю.

– Мост, мост опускается… – зашептались дружинники.

Лязгая и грохоча, подъемный мост лег поверх рва, и закрывающая ворота решетка со скрежетом поднялась, продемонстрировав ржавые, прутья и тупые острия внизу.

Ангир смотрел на происходящее без малейшего удивления.

Ступивший на подъемный мост мужчина был рыжим, точно лиса, и его тучную фигуру обхватывала сине-золотая туника. Шагал он медленно, а позади, отстав на полшага, шли еще двое, похожих на него в достаточной степени, чтобы уловить родство с первого взгляда.

– Я весь к услугам моего господина! – сказал рыжий, когда до князя осталась пара размахов, опустился на одно колено и склонил голову.

– Как твое имя?

– Рендир ре Левсти, – ответил хозяин замка.

– Я принимаю тебя под покровительство, – проговорил Ангир надменно. – Дай мне свое оружие!

Рыжий редар встал, осторожно, не делая резких движений, отцепил ножны от пояса и подал князю. Тот мгновение держал их на весу, потом швырнул обратно и сказал:

– Обнажай меч только по моему приказу и никогда более! Во имя Владыки-Порядка!

– Во имя Владыки-Порядка! – отозвался Рендир ре Левсти. – Что угодно моему господину?

– Отряд воинов с тобой и твоими сыновьями во главе, – сказал Ангар. – А еще рассказ о том, что происходит в землях вокруг Карни.

– Говорят, что некоторые благородные из областей за Яром отложились от князя. – Глаза ре Левсти хитро сверкнули. – Он пытается их усмирить, но пока успеха не добился.

– Добрые вести. – Некоторое время князь смотрел на рыжего редара не отрываясь, и тот не выдержал, опустил глаза. – Надеюсь, что они правдивы. Собирайся в дорогу, благородный Рендир, а мои люди пока осмотрят твои укрепления…

Хозяин замка печально вздохнул. Он прекрасно понимал, что после осмотра станет несколько беднее.

Когда слуха коснулся странный жужжащий шум, Хорст сначала решил, что ему показалось. Но шум становился все громче, пока не превратился в настоящий грохот. А затем заросли впереди разошлись, и глазам предстала полоса пенящейся воды. Там и сям из нее торчали округлые мокрые камни, похожие на забравшихся в поток черепах, несущаяся между ними вода бешено клокотала, а в воздухе висела пелена из брызг.

– Что это за река такая? – пробурчал Хорст.

Последние два дня войско пробиралось густыми лесами в предгорьях, двигалось нехожеными тропами, так что бывший сапожник не мог с уверенностью сказать, где они находятся.

– Это Яр, – ответил услышавший его князь.

– Яр?

– Да, а Карни двумя ходами ниже по течению. – Увидев на лице мага искреннее изумление, Ангир усмехнулся. – Если там и ждут нападения, то с востока. А мы сейчас перейдем реку и нападем на город с запада.

– Хороший план, – вполголоса заметила Илна.

Спуститься к реке оказалось не так просто. Она бежала по дну неглубокого ущелья с обрывистыми берегами, а камни на единственной тропинке были мокрыми от брызг. Воинам пришлось спешиваться и вести коней в поводу.

Хорст спускался сразу за князем, сапоги его скользили, а рев воды оглушал. Когда вступил в реку, то ощутил силу течения – словно невидимые руки дергали за ноги, норовя уронить.

На другом берегу, за крутым обрывом раскинулся просторный луг с зеленой шелковистой травой. При одном взгляде на нее хотелось упасть и лежать, ни о чем не думая.

Ангир понимал, какое преимущество ему даст внезапность, и, сам не зная усталости, безжалостно гнал воинов вперед. Все дни, прошедшие с момента выезда из Сар-Тони, маг выматывался так, что на привалах засыпал, едва успевая прилечь.

На видения, Игру и прочую магическую чепуху сил не оставалось.

Сейчас князь не дал дружинникам даже помечтать об отдыхе.

– В седла, во имя Владыки-Порядка! – скомандовал он, едва последний отряд оказался на левом берегу. – Сегодня, клянусь щитом Порядочного Отольфа, мы окровавим наши мечи! Быстрее, быстрее!

– Он что, железный? – прошептала Илна, забираясь в седло. За дни в пути она осунулась, похудела. Участие в походе давалось дочери редара нелегко, но она не позволила себе ни слова жалобы.

– Похоже на то, – ответил Хорст.

Слышно было, как пыхтит и ругается благородный Рендир ре Левсти. Судя по всему, он сильно жалел, что открыл ворота собственного замка некоему молодому князю.

Один из сыновей, опасливо поглядывая по сторонам, уговаривал отца помолчать, а воины слушали нытье предводителя без особого сочувствия на хмурых лицах.

Глава 6. СИЛА ВЕРЫ.

Ангир наверняка услышал болтовню рыжего редара, но не обратил на нее никакого внимания.

– За мной! – гаркнул он и пришпорил коня.

Лес по левому берегу оказался не густым и не мешал двигаться быстро. Ущелье, по которому текла река, становилось все меньше, пока не исчезло совсем, и Яр превратился из бурлящего горного потока в тихую реку.

А потом на другой ее стороне показалось черное пятно пожарища. Этот след вторжения на Полуостров тварей Хаоса за столетия не смыли дожди и не разметали ветры.

За пепелищем виднелась идущая с севера на юг дорога.

– К оружию! – Новая команда князя заставила войско остановиться.

Оставшиеся в седлах дружинники надевали шлемы, благородные затягивали ремни тяжелых доспехов и пересаживались на боевых лошадей.

До города, насколько помнил Хорст, оставалось не больше двух ходов.

А у вас, господин, кольчуги-то нет? – спросил подъехавший Радульф. – А то зацепит случайной стрелой…

– Вряд ли найдется стрела, способная причинить мне вред, – ответил Хорст.

– Да? – По лицу десятника было видно, что он не верит. – А может, все же наденете мою запасную? Она хоть и старая, но ничего еще. А то ведь стрела есть стрела, ей и магия не указ…

– Хватит выпендриваться, надень, – сказала Илна, успевшая облачиться в кольчугу и шлем.

– Ладно, – Хорст сдался, – давай свою запасную.

Кольчуги он не носил с того дня, когда побывал за Стеной, и в первые мгновения чувствовал себя скованно. Но скованность быстро прошла, вернулась привычная легкость движений.

К этому моменту войско Ангира мчалось на юг, точно грохочущая железная лавина. Показались городские башни, зубчатые стены и мост через Яр, запруженный всадниками, пешеходами и повозками.

Едва на мосту осознали, что именно происходит, там воцарилась безумная суета. Возницы нахлестывали лошадей, доносились ржание, вопли и грохот сталкивающихся телег.

– Рубить всех! – крикнул Ангир страшным голосом. – С нами Порядочный Отольф и Победитель-Порядок!

– С нами! – в сотни глоток отозвалось войско.

Всадники на могучих, широкогрудых конях ворвались на мост, люди, убираясь с их пути, прыгали через перила в воду, успевшие перебраться на тот берег бежали к начавшим закрываться воротам.

Хорст увидел безумное лицо одного из возниц, выскочившего прямо из-под копыт, выпученные глаза. Потом они исчезли, остались позади, а копыта уже топтали пыльное тело дороги.

Резкий грохот ударил по ушам – ворота сошлись, когда атакующим осталось до них меньше десятка размахов.

– Проклятье! – рявкнул князь, останавливая коня.

Тот взвился на дыбы, замолотил по воздуху копытами.

Свистнула стрела, ткнулась в землю далеко в стороне от Ангира. У стрелявшего явно дрогнули руки.

– Господин! – Рядом объявился ре Стиги, выехал вперед, прикрывая собой князя.

– Ничего, они не попадут, – ответил тот. – Веди отряд к другим воротам! Надо окружить этот город, пока они не очухались!

– Похоже, что все затянется, – заметила Илна.

– Это точно, – кивнул Хорст. – Так что нам сейчас лучше отъехать в сторону и не мешать.

Ангир отдавал приказы, отряды всадников уносились на восток и север вдоль городских стен. Чуть южнее, у берега реки, спешившиеся оруженосцы ставили шатры и разжигали костры.

Насколько понял Хорст, начиналась осада.

В шатре из плотной ткани было душно и мрачно. Сквозь откинутый полог проникало слишком мало света, и сидящий на обыкновенном чурбаке князь казался тенью.

– Садись, маг, – проговорил он. – Только смотри, не упади, тут столько барахла навалено…

– Постараюсь не упасть. – Хорст переступил через валяющиеся на ковре доспехи и уселся.

С того момента, как войско оказалось под стенами Карни, прошло семь дней. Осаждавшие отбили несколько вылазок, отвергли предложенные переговоры, но сами ничего не предпринимали.

Вчера пешие войска во главе с ре Нерни встали лагерем к востоку от города, и уже сутки от их костров доносился неумолчный стук молотков. Там сколачивали осадные лестницы.

– Ну, что ты думаешь, маг, по поводу штурма? – Голос Ангира звучал устало.

– Я не полководец, мой господин. – Хорст пожал плечами.

– Зато я – полководец! И я вижу, что стены эти слишком высоки, чтобы их можно было взять просто так! Ворота крепки, и даже таран их пробьет не сразу, если вообще пробьет! А тот трюк, что прошел у нас с ре Левсти, тут не сработает – обитатели Карни привыкли сражаться за свободу! Если я и возьму этот город, то положу около него половину войска!

– Господин желает, чтобы я помог?

– Да, – Князь поднялся, хрустнули суставы. – Крайне желательно, чтобы ты обрушил стену или хотя бы сделал в ней пролом.

– Слухи о могуществе магов несколько преувеличены. – Хорст пожал плечами. – Я вряд ли смогу разрушить городские укрепления, но кое-что сделать все же попытаюсь.

– Что именно?

– Пока об этом говорить не хотелось бы. – Хорст и сам пока не знал, что собирается предпринять, но верил в то, что за оставшуюся до штурма ночь что-нибудь придумает. – Но мне нужно, чтобы сегодня же всем войскам был отдан приказ – ворвавшись в город, не грабить и не творить насилия.

– Боюсь, что это невозможно. – Ангир хмыкнул. – Ты плохо знаешь воинов. Они готовы терпеть лишения, рисковать жизнью и надрываться лишь потому, что знают – впереди их ждет добыча и беззащитные женщины!

Хорст вполне мог сделать так, чтобы стоящий перед ним человек согласился со всем мгновенно, даже не раздумывая. Но почему-то ему казалось очень важным убедить князя обычными, человеческими средствами.

– Ведь господин хочет присоединить Карни к своей державе, а не просто разграбить его?

– Да, – ответил Ангир.

– Тогда нужно сразу вести себя так, словно над городом уже развевается флаг Восточного княжества!

Князь задумчиво огладил подбородок, в наступившей тишине стало слышно, как ходят около шатра часовые. От горящего ближе к городу костра донесся взрыв хохота.

– Хорошо, я понял, – сказал Ангир. – Так и сделаю! Но смотри, маг, если штурм провалится, я лично буду подкладывать дрова в твой костер!

– Благодарю господина за доброту, – ответил Хорст, с трудом сдерживая улыбку.

– Можешь идти. – Шутки князь, судя по всему, не понял. – Тебя разбудят заранее, чтобы ты мог подготовить свое колдовство.

Туман наполз с реки бесшумно, его клубы скрыли землю, стерли усеянное звездами небо. Мир исчез, растворился в сером мареве, оставив десятки размытых теней.

Далеко на востоке, за Сар-Тони, за Стеной занимался невидимый пока рассвет, лагерь у реки полнился приглушенными голосами, позвякиванием оружия и шорохом шагов.

До начала штурма оставалось совсем немного времени.

– Что же, маг, когда ты явишь свою мощь? – поинтересовался Ангир. – Туман – полезная штука, он поможет нам таиться до последнего момента, но этого мало…

– Скоро, как только вы подойдете к стенам, – ответил Хорст, не собираясь никого убеждать, что к туману он не имеет никакого отношения.

Князь со свитой расположился на коническом, напоминающем курган холме к юго-востоку от Карни. Туман оседал на кольчугах благородных, сползал по шлемам капельками воды, негромко всхрапывали кони.

Хорст скорее не увидел, а ощутил, как вокруг потемнело. В тумане поплыли черные струи, создав впечатление, что маг стоит в воде, в которую щедро плеснули чернил.

В темном мареве пропал князь, столпившиеся около него благородные. Маг остался один, если не считать шагнувшей из мглы женщины в длинном плаще из темной ткани.

– Что тебе нужно у моего города? – Анитра Карнийская не стала утруждать себя приветствием.

– Ты не догадываешься? – спросил Хорст. – А жаль. Беги, пока есть возможность. Скоро окажется поздно. Мне не нужна твоя жизнь, но если появится возможность ее отнять, я не отступлю.

– Ты не понимаешь, что делаешь, ты… – Голубые глаза Анитры вспыхнули страхом, но он не стал слушать криков, просто махнул рукой.

Черная мгла развеялась, исчезла, превратившись в обычный туман. Хорст вновь стоял на вершине холма, там же, где и раньше, а за спиной его переступала с ноги на ногу Илна.

– Пора, – сказал Ангир, глянув на восток, где небо чуть-чуть посветлело. – Начинаем.

Гонцы на конях, чьи копыта были обмотаны тряпками, бесшумно канули во мрак, и вскоре с разных сторон донесся равномерный, негромкий шорох – войска двинулись.

Хорст глубоко вздохнул и закрыл глаза. Опущенные веки и обыкновенный туман не помеха для магического зрения, и он четко видел марширующие к стенам Карни отряды, различал готовящихся к стрельбе лучников, ползущий неподалеку таран, похожий на облепленного червями муравья.

Катки под ним негромко поскрипывали.

Штурмующих заметили, когда они подошли ко рву вплотную и вниз полетели первые связки хвороста. Раздались испуганные крики, свистнули стрелы, упали раненые.

Илна смотрела на мага с тревогой. Несмотря на ее расспросы, он так и не открыл, что именно собирается делать, а сейчас стоял, закрыв глаза и точно остолбенев.

Когда его фигура странно исказилась, девушка решила, что ей показалось, но искажение пошло дальше, словно невидимая волна покатилась в стороны, раскачивая мир, искривляя его, делая другим…

Вдали, во мраке, там, где шагали воины, замелькали сотни голубоватых огоньков.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – пробормотал один из редаров, оглянувшись на мага, а остальные спешно осенили себя священным знаком. Только князь не пошевелился.

Огоньки моргнули и погасли, туман вновь стал непроглядным. Хорст тяжело вздохнул и открыл глаза.

– Что ты сделал? – не удержалась Илна.

– И мне хотелось бы знать. – Ангир повернулся и взглянул на мага в упор.

– Все, что мог. – Хорст не отвел взгляда. – Поверь мне, господин, сегодняшний штурм будет успешным.

Князь хмыкнул и отвернулся.

На стенах города появились цепочки огней, самых обычных, оранжевых. Некоторые вспыхивали ярче и неслись вниз, отовсюду доносился лязг и треск, перемежаемый полными боли и злобы криками, у ближайших ворот равномерно грохотал таран.

Грохот его стих, сменившись испуганными воплями, а затем – приближающимся конским топотом.

– Похоже, вылазка, – ровным голосом сказал Ангир. – И мне кажется, что они знают, где я нахожусь.

Заблестели обнаженные мечи, редары сомкнулись вокруг князя.

– Еще как знают, – пробормотал Хорст, вытаскивая клинок. – Сейчас нам нелегко придется…

Спереди надвинулось что-то темное, распалось на фигуры всадников, стали видны выставленные копья, треугольные щиты, оскаленные лошадиные морды.

– Бей! – крикнул кто-то.

Стой князь со свитой на равнине, их бы смели в считанные мгновения, но атакующим пришлось замедлить ход, поднимаясь по склону, так что преимущество таранного удара исчезло.

Хорст видел, как ре Стиги ткнул мечом прямо в конскую морду, как лошадь взвилась на дыбы, визжа от боли, и тут же самому пришлось вступать в бой. Пригнулся, пропуская копье над собой, и выбросил руку, целясь ближайшему всаднику в открывшийся бок.

Лезвие только проскрежетало по кольчуге.

Илна издала яростный вопль, способный напугать стаю бешеных волков, прыгнула вперед, и Хорст на мгновение потерял ее из виду, а когда увидел вновь, то дочь редара сидела верхом и раздавала удары направо и налево. Рядом оказался Радульф, принял на щит предназначенный Хорсту удар.

– Язви их в печенку! – пробурчал десятник, ответным ударом сбрасывая противника с седла. – Отошли бы, господин, тут опасно!

– Я… могу… за… себя… постоять… – ответил Хорст, в паузах между словами ухитряясь отражать удары.

Поскользнулся, и копье прошло над ним. Держащий его всадник с черной башней на щите помянул срамные места Хаоса, но тут же завалился на бок, хрипя и плюясь кровью.

Хорст поднялся, успел подумать, что неплохо бы оказаться где-нибудь подальше от битвы, как понял, что все закончилось. Хрипели раненые, воняло дерьмом из пропоротых кишок, потом и кровью, но никто не орал и не бросался с оружием.

– Их не так много и оказалось-то, видит Творец-Порядок, – усмехнулся Радульф. – Десятка три. Ночной бой он всегда такой – страху больше, чем настоящей опасности.

– Тебе виднее, – ответил Хорст, ощущая, как пересохло горло. Попытался вложить меч в ножны и неожиданно обнаружил, что рука висит плетью, а плечо ноет от удара, которого в горячке боя не заметил.

Потихоньку светлело, туман не сдавал позиций, но тьма уползала, и можно было разглядеть городские башни и суматошную суету на ведущих к ним стенах.

– Наши уже там. – Илна, сияя хищной улыбкой, спрыгнула с коня. – Быстро забрались!

Редары из свиты князя добивали раненых, оруженосцы утаскивали трупы и, судя по лязгу, прямо у подножия холма обдирали с них доспехи. Хорст нашел взглядом Ангира. Тот оказался невредим, стоял чуть в стороне от прочих и слушал гонца.

Лицо князя выражало жестокую, хищную радость.

– С нами Победитель-Порядок! – сказал он, отпустив гонца. – Южная стена захвачена! А на мосту во время попытки уйти на запад погиб князь Карни! Думаю, город долго не продержится!

– Слава князю! – рявкнул самый догадливый из благородных.

– Слава! – поддержали остальные.

Хорст молчал, разминая занемевшее плечо. Нужно было радоваться, что город почти взят, все идет по плану, но душу смущала явившаяся непонятно откуда тревога.

Хотелось просто лечь и как следует выспаться.

Ворота выглядели жалко – открытые створки казались измочаленными, словно ими вплотную занималось стадо упрямых баранов. Неподалеку лежал таран – окованное железом толстое бревно.

Трупы от самих ворот успели убрать, но дальше, вдоль стен, они еще валялись. С тела на тело деловито перескакивали огромные черные вороны, долетало хриплое карканье.

– Надо бы тела убрать, а то к вечеру завоняют, – сказал Ангир, не поворачивая головы.

– Все сделаем, господин, – кивнул расположившийся позади князя ре Нерни.

Идея устроить торжественный въезд во взятый город принадлежала Дирану ре Стиги. Ангиру она понравилась, и едва пришла весть о том, что последнее сопротивление сломлено, он велел всем военачальникам собраться у западных, главных, ворот.

В свиту попал и Хорст, вместе с Илной, державшийся в последних рядах, рядом с эскортом из вооруженных дружинников.

– Поехали, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – приказал князь, знаменосец приподнял повыше белоснежное знамя с зеленой еловой веткой, и процессия тронулась.

Едущие прямо перед Хорстом двое седых редаров, на чьих доспехах виднелись следы ударов, негромко переговаривались.

– И все же как-то все легко получилось… – сказал один из них. – Карнийцы всегда славились как упорные воины, а тут сражались вяло, почти не сопротивлялись…

– Ничего себе, почти не сопротивлялись! – хмыкнул второй. – У меня половина сотни раненых и убитых!

– Хотя, глядя на эти укрепления, – кинул взгляд редар на каменные стены высотой чуть ли не в десять размахов, – я с тобой согласен. Могло быть и хуже.

– И многие кидали оружие… – добавил первый. – Я велел таких щадить.

– Твоя работа? – вполголоса, чтобы никто не услышал, спросила Илна, подъехав вплотную.

– Моя, – ответил Хорст.

– Почему ты не сотворил чего-нибудь более зрелищного, вроде молний с неба или землетрясения?

– Во-первых, я не уверен, что смогу такое сделать, – улыбнулся маг. – А во-вторых, даже обрушь я стену, это лишь озлобило бы защитников. Да, мы победили бы, но с куда большими потерями, и сражение продолжалось бы, наверное, до сих пор, но уже на улицах, где против воинов Ангира сражались бы все, от стариков до детей…

Для города, только что взятого штурмом, Карни выглядел на удивление целым. В нескольких домах около ворот были выбиты двери, но расположенные дальше строения не пострадали.

Только в одном месте поднималась жидкая струйка дыма, а на перекрестке белела свежеоструганными бревнами виселица. Несколько тел на ней не принадлежали жителям Карни.

Ангир дал слово, что не позволит грабить город, и его сдержал, а те, кто осмелился нарушить приказ, быстро убедились, что молодой князь церемониться с мародерами не станет.

– Похоже, что ты прав, – проговорила Илна после паузы, – но все же я не пойму, что именно ты сделал утром? Разом лишил всех жителей города мужества?

– Такое не под силу никому, разве что Владыке-Порядку, – ответил Хорст. – Я поступил проще, сотворил морок. Все, стоящие на стенах, видели над головами наших воинов сверкающие кубы…

– Вот что это были за огоньки. Но они же так быстро погасли!

– Для нас, – терпеливо пояснил Хорст. – Я сделал так, чтобы нападавшие не заметили их вообще. А защитники города видели их и дальше, все время сражения. И поняли так, как и должны были – как знак того, что Владыка-Порядок сегодня на стороне осаждающих.

– Но это могло и не подействовать! – Глаза Илны сверкали, а щеки разрумянились.

– Не могло. Сила веры велика и мы, люди… – Хорст на мгновение запнулся, – мы легко верим в то, что усвоили с детства. Что маги воруют младенцев и варят из трав всякую гадость, что куб – символ Порядка…

– Да, я поняла, – сказала девушка, – я поняла…

Город, по которому они ехали, не выглядел безлюдным.

По улицам ездили патрули из конных дружинников, кое-где виднелись местные жители, с удивлением и страхом смотрящие на захватчиков.

Процессия во главе с князем миновала круглую, точно монета, площадь со стоящим на ней храмом и свернула на север, к княжескому замку.

– Интересно, что с обиталищем местного мага? – спросила Илна, найдя новый повод для вопроса.

– Хочешь еще раз в гости зайти? – хмыкнул Хорст. – Боюсь только, что хозяйки опять не будет дома…

Только вступив в пределы городских стен, он ощутил, что в городе нет никого, так или иначе связанного с магией. Анитра Карнийская сбежала, не дожидаясь второго предупреждения.

Княжеский замок в Карни был куда меньше, чем в Сар-Тони, но выглядел очень внушительно. Стены и башни, сложенные из блоков черного камня, казались застывшим облаком ночной темноты.

У распахнутых ворот замка неловко переминались десятка полтора мужчин. Некоторые были в кафтанах, другие – в доспехах, но без шлемов и оружия. Один, высокий и бородатый, держал обшитую темной тканью подушку, на которой что-то поблескивало.

Стоило Ангиру остановить лошадь, как бородач шагнул вперед и заговорил:

– Могучий князь… прими от нас… этот… этот ключ от Карни… в знак, – последовал судорожный глоток, точно в рот оратору что-то попало, – нашей покорности и… э… преданности…

– Как я понимаю, вы сдаетесь? – спросил Ангир. – Скажите тогда, где Савтин, наследник вашего прежнего владыки?

Глаза бородатого забегали из стороны в сторону, как две пойманные в кладовой мыши.

– Мы не знаем, господин, – пришел ему на помощь один из редаров, на нагруднике которого виднелась здоровенная вмятина, полученная не иначе как сегодня. – Он командовал войсками на северной стене и вполне мог погибнуть или убежать…

– Хорошо. – Ангир спрыгнул с коня и взял с подушки вызолоченный ключ. – Поскольку наследник считается пропавшим без вести, я объявляю себя князем Карни и всех земель Залива!

Бородач распахнул рот, да так и замер, рука редара с вмятиной на нагруднике метнулась к поясу, туда, где не было привычного меча, на лицах остальных карнийцев отразилась паника.

В Карни всегда считали недавно возникшее Восточное княжество младшим и слабым соседом. Так что никто не мог предположить, что властитель Сар-Тони не просто затеял обычную для северной половины Полуострова войну, которая закончится выплатой выкупа и пересмотром границ, а задумал объединение двух государств. И, пожалуй, только Хорст понимал, что этим Ангир не ограничится.

«Одноногая собака» за то время, что Хорст тут не был, совсем не изменилась. Над низкой дверью болталась та же вывеска со странным черным существом.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Илна, оглядывая просторный светлый зал.

– Пиво тут хорошее, – ответил Хорст, вспоминая день, когда его чуть не зарезали у самых дверей.

– Добро пожаловать. – Тощий, похожий на угря, хозяин гостя не узнал. – Чего желаете?

– Пару кружек для начала.

В таверне оказалось пусто, жители Карни еще не оправились от пережитого во время штурма страха, а воины из победившего войска предпочитали гулять где-нибудь неподалеку от княжеского замка, где стоял гарнизон.

Занят оказался только один стол, в самом углу. Расположившиеся за ним мужчины все как один были дородны и бородаты, а богатые одежды выдавали в них купцов.

Обозы стали впускать в город на следующий же день после штурма, когда всех погибших благополучно похоронили, а у ворот появилась новая стража, в белых с зеленью туниках. Весть о войне не успела напугать торговцев, так что их было не меньше, чем в мирное время.

Хорст и Илна сели у двери, хозяин притащил деревянные кружки с блестящими от частого использования ручками.

– Хорошо, – проговорил Хорст, сделав добрый глоток. Приятно было сидеть вот так, не боясь косых взглядов и испуганных воплей: «Маг! Ужасный маг! Спасайся, кто может!».

Илна отхлебнула чуть-чуть и поморщилась.

– И чего в этом пиве хорошего? Горькое ведь!

– Не скажите, почтенная госпожа, – проговорил кто-то совсем рядом мягким голосом. – Горечь горечи рознь…

Хорст повернул голову и обнаружил одного из купцов, ухитрившегося подойти совершенно бесшумно.

– Простите, что нарушил вашу беседу, – склонил тот кудлатую голову, хитро блеснули темные глаза. – Если скажете, сразу уйду, но хотелось бы побеседовать, узнать, что творится на востоке…

– А с чего вы взяли, что мы оттуда? – полюбопытствовал Хорст.

– Это просто. – Купец улыбнулся: – Вы одеты не как карнийцы и не как торговые люди, а это значит, что вы пришли вместе с князем Ангиром…

– Садитесь, – кивнул Хорст, – давно не встречал столь наблюдательного человека. Может быть, вы еще определите, кто я такой?

Купец сел, поставил принесенную с собой кружку и задумчиво огладил бороду.

– Не знаю, – сказал он, – надо подумать…

– А вы откуда, с запада? – Оживилась Илна. – Чего там нового? Что слышно в Речном княжестве?

Купец отвечал неторопливо, тщательно выбирая слова, потом сам стал расспрашивать о том, что творится на востоке, каковы там дороги и не пошаливают ли холиасты, а Хорст все время ощущал на себе его внимательный ощупывающий взгляд.

– Ну, пора и честь знать, – сказал купец, когда обмен новостями закончился. – Спасибо за рассказ! Да благословит вас Порядочный Нитул!

Упоминание небесного покровителя купцов заставило Хорста улыбнуться.

– А как же ваши догадки относительно того, кто я такой? – спросил он.

– Есть одна… – огладив бороду, сказал купец. – Да только от нее мне самому страшно становится…

– Ну-ну, – подбодрил Хорст.

– Вы – маг, – понизив голос до шепота, сообщил купец.

Хорст удивленно отшатнулся.

– Что, так заметно? – хмыкнула Илна.

– И не ожидал угадать! – Купец просто сиял. – На редара мало похожи, несмотря на меч, на дружинника – тоже, а кого еще берут с собой в военный поход? О маге же, что при князе состоит, много по городу болтают, правда, ерунду всякую… Что он то знамение вызвал, которое горожане перед штурмом видели!

– Ерунда, – согласился маг, ощущая, как внутри разгорается знакомая болезненная щекотка. – Про нас всегда много всего рассказывают. А вы, почтенный, не знаю вашего имени, мне понравились, так что я подарю вам кое-что… Небольшой амулет на удачу.

Илна вздрогнула и вцепилась в край стола. Купец глянул на серебряную безделушку, нахмурившись, огладил бороду.

– Амулет, вот как. А что эта штука может?

Хорст, успевший привыкнуть, что его подарки принимают без раздумий, несколько оторопел.

– Увидев ее, отступят холиасты, да и простые разбойники, – сказал он.

– Что же, дело. – Купец взял украшение и некоторое время рассматривал, а потом сделал движение сунуть в карман. – Благодарю.

– Это нужно повесить на шею, – мягко сказал Хорст.

Купец бросил на мага настороженный взгляд, но ослушаться не посмел.

Когда он отошел, Илна взяла кружку и одним махом выхлебала чуть ли не половину.

– Я не мог поступить по-иному. – Хорст вздохнул и потер шрам на щеке. – Иначе бы он начал болтать…

– А что ему сейчас помешает это сделать?

– Я.

От стола, где расположились купцы, донесся надрывный, судорожный кашель. Кудлатого хлопали по спине, совали кружки с пивом, но он долго не мог остановиться, а когда повернулся, то стало видно искаженное, страшно побагровевшее лицо.

– Он никому не расскажет о том, кто я такой, – сказал Хорст, и Илна отшатнулась, до того жестоким стало его лицо.

Три золотистые фигурки стояли рядом, и только четвертая – поодаль, на ярко-алой клетке у причудливого изгиба доски. Хорст «потянулся» к ней и заставил переместиться ближе к остальным.

Следующим ходом отодвинул фигурку, изображающую бородатого мужика с мешком за спиной, к самому краю.

Нельзя было сказать, что маг передвигал фишки, как-то к ним прикасаясь. Он просто желал того или иного, а «щупальца», растущие откуда-то из середины тела, выполняли желание хозяина.

Невидимый колокол прозвенел где-то в темной вышине, отметив завершение очередного хода. Хорст попытался оглядеться, определить, что делают другие игроки, но не смог, почувствовав, что запутался в невидимой, но очень прочной паутине.

Ощущение напоминало то, что пережил в подвалах замка Чистой Лиги, но было куда более болезненным. Он не мог даже перевести взгляд, краем глаз замечая движение в окутывающем доску мраке, видел, как скачут с поля на поле десятки разноцветных фигур.

Казалось, что паутину, в которой повис Хорст, непрерывно дергают, и дрожь эта отдавалась не только на поверхности тела, но и во внутренностях, в груди что-то неприятно сжималось.

Сфокусированные на одном участке доски глаза начали слезиться, он безуспешно попытался сморгнуть и тут же обнаружил рядом со своими фигурами еще одну, почти невидимую, дрожащую и размытую, будто сотканную из разреженного тумана.

Хорст вгляделся в фигуру пристальнее и обнаружил, что она напоминает… его самого!

– Раздери меня Хаос! – в ошеломлении пробормотал бывший сапожник, хотя до сих пор пребывал в уверенности, что в пространстве, где расположена доска Вечной Игры, разговаривать невозможно.

Голос его прозвучал странно искаженно, глухо и в то же время мощно. Оцепенение исчезло, точно его и не было, Хорст сумел оглядеться, заметил тянущиеся отовсюду уродливые длинные тени и со всего размаха вывалился в обычный мир.

Стул под магом недовольно скрипнул.

Комната, куда их с Илной поселили, располагалась в одной из южных башен замка, и днем в ней всегда было жарко, но сейчас Хорст ощутил, что его бьет дрожь.

Мысли скакали подобно стаду пьяных козлов.

Неужели Родрик сказал правду и любой маг, покинувший жилище, становится на доску вровень со своими фигурами? Или привидевшееся являлось мороком, насланным врагами?

В том, что враги у него имеются в изобилии, Хорст не сомневался. Там, над доской, он ощущал сгущающуюся вокруг угрозу, похожую на густой черный туман, чувствовал злобные взгляды из мрака…

Чтобы успокоиться, он обтер со лба пот и взял в руки лежащую на столе книгу Анитры Карнийской.

Открыл, как обычно, наугад и принялся водить пальцем по рядам аккуратно выписанных букв, еще недавно бывших для уроженца Линорана непонятными закорючками.

Текст гласил о неких существах, именующихся древними.

«Некогда они обитали по всему Полуострову, но за многие тысячелетия до прихода сюда человека сгинули, оставив немногочисленные, но видимые зоркому глазу следы.

В их числе – ворота, ведущие в те непонятные пространства, куда и ушли древние…».

Продираться через сложный текст было трудно, и Хорст ощутил, как его охватывает сонливость. Зевнул, но, услышав в коридоре голос Илны, тут же встрепенулся.

Еще не хватало, чтобы ученица застала его спящим!

Главный зал в карнийском замке был длинным и узким, точно разъехавшийся вширь коридор. Несмотря на жару, захватившую город и окрестности в плен, внутри царила прохлада.

На стенах белели пятна, оставшиеся от снятых щитов с гербами.

– Вы готовы, господин? – спросил стоящий у дверей ре Нерни.

– Готов, клянусь щитом Порядочного Отольфа, – ответил Ангир, устраиваясь в широком кресле. Оно выглядело неудобным даже на вид, так что князю можно было лишь посочувствовать.

По углам возвышения, где стояло кресло, замерли дружинники в начищенных кольчугах, а между ними и стенами толпились немногочисленные благородные из княжеской свиты, остающиеся в Карни.

Большая часть редаров, прибывших из Сар-Тони, находилась за пределами города. Ангир отправил вооруженные отряды во все концы княжества Залива, чтобы его обитатели сразу поняли, кто именно является их новым правителем, и что с ним шутить не стоит.

А в Карни по одному и группами начали прибывать местные благородные, желающие заверить князя в собственной верности. К сегодняшнему дню их набралось почти три десятка.

Ангир решил принять всех скопом, устроив соответствующую церемонию. Хорст подозревал, что его и Илну пригласили только для количества, чтобы свита князя не выглядела слишком уж маленькой.

Ре Нерни кивнул и распахнул дверь.

Донесся многоголосый гул и шарканье подошв. Заходящие в зал редары старались выглядеть гордо, но получалось плохо. Во взглядах, бросаемых на Ангира, читался откровенный страх.

– Входите, почтенные, – приветствие из уст князя прозвучало откровенной насмешкой. – Не бойтесь, вас не обидят. Я готов выслушать все, что вы хотите мне сказать.

Разглядывая надменные и в то же самое время испуганные рожи благородных, Хорст откровенно скучал. Церемония напоминала ту, что произошла не так давно на площади перед замком, только без вручения ключа от города.

Редары по очереди опускались на колено и предлагали князю свой меч. Ангир вручал клинок обратно, и его новый подданный становился к остальным, выстроившимся вдоль стены.

Когда последний из благородных именем Владыки-Порядка поклялся, что готов служить новому князю верой и правдой, Хорст решил, что все закончилось, и вздохнул с облегчением.

Но, как оказалось, он ошибся.

– Благородный Пондир ре Тарр, посланец князя Вестаронского! – объявил ре Нерни, и разговоры в зале мгновенно смолкли. По лицу князя промелькнула усмешка, и Хорст понял, что Ангир заранее знал о приезде посланца и тщательно к нему готовился.

В полной тишине стали слышны шаги, и в дверь прошел очень высокий, широкоплечий редар. На тунике, надетой поверх кольчуги, виднелся герб – раскинувший крылья орел, а на лице выделялся страшный шрам, идущий от виска к челюсти.

– Желаю здравствовать, – проговорил ре Тарр, не дойдя двух шагов до тронного возвышения.

– И тебе здоровья, – ответил Ангир. – Что просил передать твой повелитель?

– Он хотел узнать, по какому праву ты занимаешь престол в Карни, всегда бывшем владением Вестарона, – по залу пробежал гневный ропот, но посланец не обратил на него внимания.

– По праву этой вот вещи. – Молодой князь поднялся и вытащил из ножен меч, начищенное лезвие сверкнуло. – Что еще?

– Еще я должен сообщить, – ре Тарр не отводил глаз от лица князя, а рука его, лежащая на эфесе меча, не дрожала, – что мой повелитель считает эти земли своими.

– Он волен в таких мыслях. – Ангир со стуком вдвинул меч назад в ножны и сел. – Пусть докажет свое право, но сначала хорошенько подумает. Посмотри по сторонам, посланец! Посмотри! Что ты видишь?

Ре Тарр повернул голову в одну сторону, потом в другую.

– Благородных редаров, – сказал он.

– Именно! – Глаза князя сверкнули. – Тут стоят те, кто пришел с востока, а также хозяева замков в землях Залива, признавшие мою власть! И они теперь все вместе, как вот эти пальцы!

Князь вскинул руку и медленно сжал кулак.

– Я понял. – Посланец ничем не показал собственных чувств.

– Отлично, можешь идти, – кивнул Ангир.

В полной тишине ре Тарр повернулся и пошел к выходу. Когда шаги его стихли за дверью, тишина в зале сменилась встревоженным гомоном, точно в огромном улье пробудились сотни пчел.

– Тише! – Князь поднял руку и шум стих. – Все слышали, что он сказал? Все поняли, что это означает?

– Они хотят войны, господин, – ответил Диран ре Стиги.

– И они ее получат. – Лицо князя исказила хищная усмешка. – Только гораздо раньше, чем ждут! Я хочу, чтобы все войска были собраны у Карни не позднее, чем через три дня! Это касается и тех, кто принес присягу только сегодня!

– Но это сумасшествие – воевать с Вестароном! – крикнул кто-то из-за карнийских редаров.

– Верно, – кивнул Ангир. – Любой разумный человек скажет, что нам не победить. И поэтому единственный шанс – действовать безумно и стремительно! Остановись мы на мгновение, задумайся, и вы, почтенные редары Залива, окажетесь под пятой вестаронского стервятника! Вы что, этого хотите?

Хорст видел, как благородные карнийцы хмурятся, опускают головы, как белеют сжатые кулаки и каменеют скулы. Вестарон являлся для них врагом давним, привычным, и сама мысль о том, чтобы оказаться под его властью, вызывала ужас и отвращение.

– Три дня, я сказал, – повторил князь. – Это приказ, и кто нарушит его – умрет!

Глава 7. ОБМЕН УДАРАМИ.

Ангир не изменил обыкновению выдвигаться под прикрытием ночной темноты и на этот раз. На востоке только появилось розовое сияние зари, когда белоснежный жеребец князя ступил на мост через Яр.

Хорст дремал в седле и не обратил внимания на стоящего у самой кромки западного берега человека, но несколько воинов передового дозора повернули к нему коней.

– Это всего лишь служитель, господин, – доложил вернувшийся дружинник. – Похоже, тот самый, знаменитый…

О теархе одного из крупнейших храмов Карни, пять лет назад оставившем святилище и переселившемся в лес, в собственноручно вырытую землянку, говорили много. Одни считали его безумцем, другие – Порядочным, но все сходились в одном, что странностей в нем на пятерых.

– Что ему нужно? – хмуро поинтересовался князь.

– Он говорит, что у него есть дело к одному из людей твоей свиты.

Хорст ощутил странную, ни на чем не основанную уверенность в том, что речь идет о нем. Вгляделся в сумрак, пытаясь рассмотреть бывшего теарха получше. На мгновение показалось, что от того исходит мягкое сияние.

– И к кому?

– У меня слово к тому, кто известен как Хорст Вихор из Линорана. – Зычный голос заставил коней вздрогнуть, а зевающих редаров прислушаться.

Хорст толкнул коня пятками в бока, и тот послушно зашагал туда, где в полутьме белело одеяние служителя.

– Ты тщишься изобразить силу Порядка! – продолжал лететь над рекой голос такой мощный, что его было слышно, должно быть, и в самом городе. – Пытаешься использовать ее! Смотри, как бы он не покарал тебя и не сверг с высот твоей гордыни…

Фигура служителя дрожала, точно отражение в воде, а сияние то появлялось, то пропадало. Хорст остановился, не доезжая пары шагов, и сказал негромко:

– Неужели ты и вправду думаешь что я, прошедший через горнило Хаоса, испугаюсь силы Порядка?

– Что сила Хаоса рядом с мощью Порядка? Ты… – служитель замолчал, глаза его вспыхнули, а через мгновение он оказался рядом, едва не касаясь стремени. Момента перемещения Хорст не уловил, расстояние в несколько размахов высокий человек в белой одежде преодолел незаметно для глаз.

Взгляд был странный, не гневный или злобный, а спокойный и немного растерянный.

– Да, ты не испугаешься, – сказал служитель после паузы, тишину в которой нарушал только шум ветра и плеск воды. – И ты не изображаешь силу Порядка!

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хорст, но служитель отвернулся и зашагал прочь. – Куда ты? Подожди!

– Эй, маг, поехали! – Зычный голос князя прозвучал слабо, будто издалека. – Я тебя ждать не стану!

Служитель шагал вроде бы неторопливо, но удалялся со скоростью плывущего на всех парусах корабля.

– Сожри меня Хаос! – пробурчал Хорст и повернул коня. Душу тревожило четкое осознание того, что он только что упустил нечто важное. От неспособности понять, что именно, хотелось выть.

Солнце палило вовсю, и от колонны всадников, двигающейся по лесной дороге, конским потом воняло, наверное, на размах. Небо казалось отдраенной до синего блеска раскаленной сковородкой, ветер спасался от жары где-то на горных вершинах, и даже пташки в кронах чирикали лениво, без души.

Лица у воинов были распаренные, красные, но князь не разрешил снять даже шлемов, позволил только обвязать их кусками белой ткани. Пехоте, под командой ре Нерни топающей многими ходами позади, наверняка приходилось еще хуже.

– Эх, искупаться бы, – сказала Илна, когда между деревьев блеснуло серебристое зеркало озера. Темной зубчатой стеной казался лес на дальнем берегу, по воде неторопливо двигалась лодка.

– Да, было бы неплохо, клянусь Владыкой-Порядком, – согласился Хорст, вытирая лицо рукавом. – Хотя, похоже, придется с этим подождать. Вон дозорный как несется…

Навстречу во весь опор мчался всадник, судя по всему, один из дружинников передового разъезда. Видно было, как бьющие по дороге копыта поднимают облачка пыли.

– Что такое? – рявкнул оживившийся Ангир.

– Войско впереди, господин! – ответил дозорный, останавливая коня. – Тысячи полторы, большей частью конные, хотя есть и пехота…

– Кто бы это мог быть? – Князь не показал, что встревожен, хотя было ясно – стычки на второй день после выезда из Кар ни он не ждал. – До земель Вестарона еще далеко…

– Может быть, наследник Савтин уцелел и собрал войско? – предположил один из карнийских редаров.

– Сомневаюсь! – Ангир покачал головой. – В любом случае готовимся к бою и вперед!

От головы до хвоста колонны прошел шорох и металлический лязг. Воины снимали с седельных крюков щиты, оруженосцы спешили подать редарам длинные тяжелые копья, дружинники обнажали мечи.

– А ты чего не вооружаешься? – Илна бросила на оставшегося неподвижным Хорста удивленный взгляд.

– Я уверен, что битвы не будет, – ответил он.

– Это еще почему?

– Увидишь.

Князь махнул рукой, и ощетинившаяся оружием колонна двинулась. Дорога сделала поворот, за ним открылась неглубокая ложбина с бегущим по дну ручьем. Еще дальше виднелось поле, большая деревня и рядом с ней – шатры воинского лагеря.

Около самого большого, из золотистой ткани, вилось множество знамен, и выше всех поднималось зеленое, с белым конем. Видно было, как бегают между шатров люди, воины спешно садятся в седла.

– За ложбиной – строимся! – рявкнул князь и пришпорил коня.

Мелкий ручей пересекли с шумом и плеском, даже не намочив сапог. Затрещали сминаемые всадниками прибрежные кусты, тенистая ложбина осталась позади, а на плечи и спину вновь обрушилось неистовое солнце.

Оказавшись на ровном месте, войско начало перестраиваться. Редары с копьями и в тяжелых доспехах образовали клин, дружинники сгрудились позади. Хорста и Илну оттеснили в сторону.

Ангир медлил с атакой, чего-то выжидая, и, как скоро выяснилось, не зря. Всякая суета между шатров прекратилась, и на дорогу выехал одинокий всадник. Доспехи и шлем его нестерпимо сверкали на солнце, и казалось, что всадник охвачен огнем.

Хорст глядел на него и не мог удержаться от улыбки.

– Чему ты радуешься? – спросила Илна.

– Когда-то этот человек чуть не сжег меня на костре, – ответил Хорст. – А теперь я волен в его жизни и смерти.

Он пришпорил коня и медленно двинулся вперед, туда, где Ангир выехал из строя.

– Господин, – сказал редар, останавливаясь и снимая с головы шлем, – тебе незачем строить войско в боевой порядок. Мы ждем тебя тут не для битвы!

– А для чего?

Я, Кавнлирре Милот, и все, кто со мной, намерены присоединиться к тебе! Лучшие из благородных, сражавшиеся против тирании прежнего князя, готовы служить освободителю!

Глаза ре Милота, наткнувшись на Хорста, наполнились страхом, а загорелое лицо побелело.

– Хорошо, вы принесете присягу сегодня же. – Ангир словно и не заметил произошедшей с собеседником перемены. – Дальше мы двинемся вместе. Много ли у тебя в войске пехоты?

Хорст на мгновение смежил веки, почувствовал кипящий в сердце одной из фигур ужас и мягким дуновением загасил его, точно выплеснул в костер ведро воды.

Когда ре Милот ответил князю, то голос его звучал вполне нормально:

– Тысяча наберется.

– Их придется оставить тут, чтобы они дождались ре Нерни и двигались вместе с ним. Кому ты можешь доверить командование?

Дальнейший разговор Хорста не интересовал, и поэтому он развернул коня и поехал к тому месту, где оставил Илну.

Илна отвалилась в сторону, тяжело и прерывисто дыша, и Хорст ощутил, как обнаженное тело охватывает приятное расслабление. Сведенные многодневной скачкой мускулы немного размякли.

Облизал верхнюю губу, соленую от выступившего пота, и тут же ощутил, как его выдергивает куда-то вверх. Не успел выругаться, как оказался в густом тумане.

Несколькими размахами дальше лежала дорога, и по ней с нереальной для обычного мира медлительностью ползло несколько телег. Видно было, как колышутся лошадиные хвосты на ветру.

Глаза людей в телегах полнил испуг, а потные руки сжимали оружие.

«Что я тут делаю?» – с раздражением подумал Хорст, и тут же из тумана выступили стоящие вокруг телег люди. Оборванные, но в кольчугах, с темными от солнца лицами и бешеными глазами, они могли быть только разбойниками.

И в этот же момент Хорст разглядел на одной из телег кудлатого купца. Амулет в виде ужиной головы сверкал даже сквозь одежду, притягивая взгляд мага, точно сахар – пчел.

Воспоминания заставили Хорста содрогнуться. Когда-то он сам, только что получивший цацку от Тихого Мага, стоял на лесной дороге под прицелом разбойничьих луков.

Витальф Вестаронский защитил тогда свою фигуру.

То же самое, похоже, предстояло сделать и Хорсту. Мгновение он смотрел на зависшую в воздухе муху, на застывшую с поднятым копытом лошадь, на то, как невидимое солнце играет на поднятых клинках, а потом позволил магии зашевелиться в себе.

Наверняка там, где-то в лесах восточнее Карни, где двигался по дороге купеческий обоз, среди солнечного дня наступил туманный сумрак. Хорст видел, как на разбойничьих лицах проступает ошеломление, как руки начинают шарить вокруг, чтобы уцепиться хоть за что-то…

А затем мир лопнул. Хорст почти слышал треск, с которым раскрылись три вертикальные щели. Вывалившиеся из них существа для мага были всего лишь клубками тьмы, пришедшей из-за грани мира, но люди наверняка видели их как жутких чудовищ.

Магу показалось, что он замечает иззубренные жвала, длинные клешни и округлые панцири, но видение тут же пропало. Вихри из мрака двигались бесшумно, скользя от человека к человеку.

Брызгала кровь, в стороны летели оторванные конечности, искореженные тела падали наземь.

А потом все закончилось. Черные щели закрылись с протяжным всхлипом, от разбойников остались только трупы, и за мгновение до того, как туман втянул его, Хорст успел расслышать вопль, полный ужаса и радости.

А бывший сапожник очутился там, откуда его так бесцеремонно вытащили – на лесной поляне чуть в стороне от воинского лагеря. Под спиной ощущалась шершавая попона, вверху на фоне темнеющего неба качались ветки, кровожадно жужжали комары.

– Тебе хорошо? – спросила Илна, благополучно не заметившая, что Хорст куда-то пропадал.

– Лучше всех, – ответил он, с грустью думая, что скорее мир перевернется, чем женщины перестанут задавать в одних и тех же ситуациях одинаковые вопросы.

От расположенной южнее березовой рощи донеслась мелодичная трель, потом еще одна. После паузы соловей решил, что прочистил горло и защелкал, засвистел во всю мощь.

Каркавшая где-то около самого лагеря ворона стыдливо умолкла.

Грохотало так, словно по крыше неба колотила кулачищами орда разгневанных великанов. Молнии казались бы ослепительными, если бы не приглушающая их стена дождя.

Хорст ощущал, что промок не то что с головы до ног, а до самых внутренностей.

– Клянусь Владыкой-Порядком, надо бы остановиться, – пробурчал он, когда конь поскользнулся и едва не брякнулся вместе с всадником. – А то так мы далеко не уедем!

Та же мысль, судя по всему, посетила и князя. Он резко взмахнул рукой и гаркнул, заставив гром на мгновение примолкнуть:

– На следующем подходящем месте встаем!

Но дорога, точно издеваясь, продолжала тянуться среди густого леса, и мохнатые темные ели, выстроившиеся по обочинам, выглядели не гостеприимнее змеиной норы.

Годное для стоянки место показалось, когда гроза потеряла силу, а в облаках появились просветы.

– Лучше поздно, чем никогда, – бодро сказала Илна и хлюпнула носом.

Редары спрыгивали с коней, выжимали плащи. Когда проглянуло солнце, то от мокрой одежды повалил пар, создавая впечатление, что люди дымятся.

– Ладно, на сегодня хватит, клянусь щитом Порядочного Отольфа, – сказал Ангир, когда кто-то из его свиты громогласно чихнул. – Разбивайте лагерь!

Забегали, засуетились дружинники и оруженосцы, из леса донесся стук топоров, и вскоре по всей поляне загорелись костры. На вырубленных в ближнем орешнике шестах воины развесили сырую одежду, многие остались голыми по пояс, а некоторые – в одних подштанниках.

Хорст со своим маленьким отрядом расположился у самого края зарослей. Привязанные рядом кони захрустели травой, повешенный над костром котелок забулькал, распространяя аромат кулеша, а Илна и Радульф взялись играть в хнефатафл.

Доску и фигуры из китовой кости и черного дерева Хорст нашел во время разграбления Мардида, случившегося три дня назад.

А если я башню сюда двину, язви тебя в печенку? – бурчал десятник, оглаживая седые усы. – Что скажешь, госпожа?

– А мы ее копейщиком, копейщиком! – отвечала девушка, – Что, съел? Хаха!

За игрой наблюдали все, даже дружинник, следивший за кулешом, то и дело переставал мешать ложкой в котелке и тянул шею, надеясь разглядеть, что делается на доске.

– Да… – Радульф почесал затылок. – Уела ты меня, госпожа… А ну следи за едой! Подгорит!

Кашеваривший дружинник вздрогнул и повернулся к котелку, один из коней поднял голову и недовольно всхрапнул. Хорст подумал, что животное чем-то обеспокоено…

Сделал движение подняться. Уха коснулось негромкое жужжание и в то место, где маг только что сидел, воткнулся кинжал.

– Наземь! – рявкнул Радульф, оказавшись на ногах, в руках вскочившей Илны блеснул обнаженный меч.

Кашевар с застывшим удивленным лицом упал назад, еще один кинжал торчал в его шее, брызнувшая в костер кровь заставила пламя зашипеть. Хорст отскочил, пригнулся, судорожно вспоминая, где оставил меч.

Качнулась большая ветвь, осыпая с листьев оставшиеся после дождя капли, и из леса бесшумно появился человек, за ним еще один.

Они двигались с такой скоростью, что Хорст вспомнил редаров Ордена, а головы у обоих оказались замотаны чем-то черным так, чтобы нельзя было разглядеть лиц.

– Язви их в печень, – прокряхтел Радульф и как-то быстро оказался между нападающими и Хорстом.

Звякнули, соприкоснувшись, клинки.

Еще один дружинник сунулся в схватку, но тут же получил удар в лицо и повалился наземь, хрипя и истекая кровью. Радульф успешно отразил очередную атаку, и тут ему на помощь пришла Илна.

– Там еще один! – Голос Радульфа звучал напряженно. – Найдите его! Господин, на землю!

Двое уцелевших охранников рванулись в лес, еще один, в кольчуге, прикрыл Хорста. К месту схватки бежали воины от других костров, слышались яростные крики.

Для явившихся из леса чужаков все было проиграно. Их шанс заключался во внезапности, но они его потеряли и не могли этого не понимать. Тем не менее убийцы даже не попытались обратиться в бегство.

– Окружай! – командовал Радульф. – Живыми брать! Живыми!

Один из нападавших завизжал и прыгнул вперед, просто наткнув себя на клинки Илны и Радульфа, а второй крикнул что-то гортанное и вонзил меч себе под подбородок.

– Крепкие, твари, – сказал десятник, опускаясь на корточки около одного из тел. – Похоже, что я знаю, кто они такие…

Ветви зашелестели, Илна вскинула меч, но это оказались всего лишь отправленные в лес дружинники.

– Ушел, гад, – сообщил один из них, тяжело дыша. – Только мы его и видели!

– Ладно, странно было бы, поймай вы его, – мрачно буркнул Радульф и повернулся к столпившимся вокруг костра воинам, – Расходитесь, чего собрались? С телами сами управимся, не впервой…

Дружинники, оруженосцы и редары, возбужденно гомоня, повалили в стороны.

– Как же ты их не почуял? – спросила Илна, засовывая обтертый от крови меч в ножны.

– Не знаю. – Хорст повторил движение десятника, опустившись на корточки перед одним из нападавших.

Выглядел тот совершенно неприметно.

Самая простая одежда, крепкая и добротная, вроде той, что носят мастеровые, обыкновенное лицо, на поясе длинные ножны для меча и рядом – короткие, под кинжал. Сапоги из мягкой кожи, позволяющие двигаться бесшумно, мешочек с огнивом.

Ничего такого, что могло выдать, откуда пришел этот человек.

Но мага удивило другое – на шее трупа, помимо шнурка с кубиком из серого камня, не было ничего.

– Вот и ответ, – пробормотал он, понимая, что и у другого не окажется серебряной цепочки с украшением в виде звериной головы. – Так что ты там говорил насчет этих типов, Радульф?

Десятник, стоящий около одного из погибших воинов, повернул голову.

– Это убийцы, работающие за деньги, – сообщил, он. – Говорят, что их общины есть во всех крупных городах и что обратиться к ним может любой достаточно богатый человек…

– Ясно. – Хорст поднялся. Теперь он понимал, почему не ощутил опасности до самого последнего момента. Те, кто пытался его убить, не имели никакого отношения к магии, не являлись фигурами другого колдуна, поэтому против них он располагал лишь чувствами обычного человека.

– Вы закончили с ними, господин? – спросил Радульф. – Тогда мы оттащим их в лес и закопаем.

– Хороните пока своих, – ответил Хорст. – Этих чуть позже.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась Илна.

– Ничего особенного. Не мешай.

– Ах, не мешай? – прошипела девушка и, взглянув на ее перекосившееся от гнева лицо, Хорст невольно отшатнулся. – Я помогаю тебе во всем, делю с тобой постель и спасаю жизнь, а ты используешь меня, точно половую тряпку, а когда я не нужна, отшвыриваешь?

Дружинники не смотрели в их сторону, но ясно было, что уши их под шлемами вытягиваются, чтобы уловить каждое слово.

– Тише ты, клянусь Владыкой-Порядком. – Хорст выставил перед собой ладони, словно защищаясь. – Что ты от меня хочешь?

Хуже всего было то, что бывший сапожник ощущал правоту девушки, а в один момент почувствовал, что щеки чуть заметно пощипывает. С некоторым удивлением понял, что охвачен стыдом.

Последний раз Хорст краснел очень давно.

– Чего я хочу? – Глаза Илны пылали, грудь вздымалась, волосы разметались по плечам, и выглядела она точно готовая к броску рысь. – Чтобы ты, наконец, начал учить меня магии!

– Я же объяснял тебе… – начал Хорст, но тут же понял, что разумные доводы в этот момент не подействуют. – Хорошо, иди сюда. Я хотел кое-что сделать и позволю тебе на это посмотреть.

Девушка глянула на него подозрительно.

– Что именно ты хочешь сделать?

– Допросить трупы. – Маг ухмыльнулся и взял ее за руку.

Илна вздрогнула и кинула взгляд вверх – показалось, что на солнце наползла туча. Но вместо светила на небосклоне висело что-то черно-желтое, похожее на мешок со слизью, а над землей клубился непонятно откуда взявшийся туман, белесый, как налет на губах.

– Где это мы? – Звук собственного голоса показался чужим и странным. – Куда все делись?

Кроме них двоих и валяющихся на земле трупов, никого видно не было, хотя лес, речушка и все прочее осталось на месте.

– В книге Анитры говорилось про то, что жизнь – тонкий слой теста, раскатанный по поверхности стола, – ответил Хорст, не отпуская ее руки. – Так вот, я думаю, что это тот самый стол, основа для нашего мира, его изнанка. Вход сюда разрешен только магам и тем, кого они приведут…

Белесый туман клубился в полном безмолвии, откуда-то издалека доносилось тонкое печальное завывание, и Илне стало жутко.

– Что ты будешь с ними делать? – спросила она.

– Увидишь. – Глаза мага на мгновение превратились в два клубка желтого огня.

Лежащий ближе труп с торчащим из горла клинком вздрогнул и начал подниматься. В тишине было слышно, как трещат суставы, как хлюпает что-то внутри тела.

Илна вздрогнула и с трудом подавила желание отскочить.

Труп встал, медленно поднялись веки, обнажив тусклый, невыразительный взгляд.

– Кто вас нанял? – спросил Хорст.

– Я не знаю, – говорил убитый медленно, с явным трудом, – он не назвался.

В них все меньше и меньше жизни, – пояснил маг, предвосхищая вопрос девушки, – через какое-то время ничто не заставит убитых двигаться и говорить… Ты хотя бы видел нанимателя?

Труп дернулся, точно его одолел приступ рвоты, и распахнул рот, откуда медленно полилось нечто напоминающее разжиженную смолу. Она не дотекала до земли, а повисла в воздухе, образовав черное облако.

Илну уже просто корежило от отвращения.

Черное облако протаяло в середине, став чем-то вроде овального окна. За ним виднелась самая обычная комната из тех, каких сотни на постоялых дворах – лежак у стены, колченогие стулья, свечка на одном из них.

Ее свет освещал сидящего мужчину, падал на широкое лицо, медную бороду, в которой двигались полные губы. Слов слышно не было, потом мужчина пошевелился, и под воротом кафтана что-то блеснуло.

Илна ощутила, как вздрогнула рука Хорста.

– Достаточно, – сказал маг.

– Уррр… – труп с отвратительным хлюпаньем всосал смолу в себя, пошатнулся и рухнул. Стоило ему коснуться земли, как плоть начала с чудовищной скоростью разлагаться.

Через мгновение перед ними лежал голый, точно обглоданный костяк.

– Что это с ним? – спросила Илна, сдерживая вознамерившиеся застучать зубы. – И что, ты узнал того бородача?

– Вопросов в тебе на пятерых, – со смешком отозвался Хорст. – Но раз уж я с тобой связался, придется отвечать. Я взял из тела остатки жизни, и смерть тут же забрала его себе. Бородатого я вижу первый раз, зато символ на его шее мне известен – волчья голова… Таким знаком метит фигуры Нисти Стагорнский.

– Так это он нанял убийц?

– Да, и это мне не нравится. Похоже, мои противники поняли, что меня не одолеть привычными средствами, и решили обратиться к тому, что не входит в арсенал Вечной Игры…

Издалека донеслось что-то похожее на могучий вздох, и Илна ощутила, что падает. Крепче вцепилась в руку Хорста и… отпустила ее, поняв, что они стоят у костра, а до ушей доносится шум воинского лагеря.

– Ух ты, что это с телом-то, язви его в печень? – Подошедший Радульф глянул на скелет и принялся озадаченно чесать затылок.

– Закопайте то, что осталось, – велел Хорст.

Откуда-то из-за спин дружинников, тащивших труп, вынырнул молодой редар из княжеской свиты.

– Господин князь желает видеть господина мага, – сказал он, настороженно поглядывая на скелет. – И слышать объяснения по поводу того, что произошло.

– Хорошо, я иду. – Хорст кивнул и, повернувшись к Илне, спросил вполголоса: – Ты все еще хочешь учиться магии?

– Не знаю… – совершенно искренне ответила девушка. – Не знаю…

– Вот и отлично. – Он хмыкнул. – Давай я лучше научу тебя тачать сапоги!

Илна глядела ему в спину и не знала, что делать – то ли успокоиться и забыть, то ли продолжать злиться. Сердце билось неровно, ныло натруженное во время короткой схватки предплечье.

Дорогу преграждала река. Неширокая и прозрачная, она текла на северо-запад, а на другой стороне, на широком поле, расположилось войско. Реяли десятки знамен, блестели под солнцем шлемы.

– Судя по гербам, тут все благородные Вестаронского княжества, – заметил Ангир так спокойно, точно речь шла не о врагах, а о редарах его собственного войска. – Я, конечно, собирался встретиться с ними, но не так быстро…

Неделя прошла с того дня, как отряды Ангира перешли границу и сожгли Мардид. Этого времени не хватило бы правителю Вестарона, чтобы собрать армию и приготовиться к битве.

А значит – готовиться к ней он начал раньше, чем узнал о вторжении.

– Отходим, господин? – предложил ре Стиги. – По численности мы уступаем, да и без пехоты будет тяжело…

Верный тактике стремительного перемещения, Ангир двигался вперед только с конницей, так что копейщики и лучники под командованием ре Нерни находились далеко позади.

Возникни у Хорста такое желание, он мог бы сказать, где именно.

– Невозможно, – покачал головой ре Милот. – Стоит князю показать слабость, как многие карнийцы решат, что им выгоднее иметь правителем далекого вестаронца…

– Так что, ты предлагаешь идти на верную смерть? – Ре Стиги повысил голос.

– Спокойнее, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – Князь поднял руку, и оба редара тут же замолкли.

Со стороны вестаронского войска донесся мощный рев труб, и из его рядов выехал всадник на гнедом коне.

– Посланец, – пробормотал ре Стиги и сплюнул сквозь зубы.

Гнедой конь летел стремительно, реял над всадником флаг с гербом Вестаронского княжества, оставшимся еще со времен Исконной империи – черным орлом на золотом поле.

Копыта с плеском ударили по воде, в стороны полетели брызги, а посланец уже выезжал на восточный берег.

– Привет тебе, князь Ангир! – прокричал он задорно, не доехав до правителя Сар-Тони десятка шагов. – Мой господин, князь Левар, осведомляется о твоем здоровье и просит передать, что рад видеть тебя у себя в гостях, только не понимает, зачем ты взял с собой столько народа…

– Передай своему господину, что я вполне здоров, – Ангир даже движением брови не дал понять, что насмешка его задела, – и вскоре покажу ему, зачем со мной пришли сюда эти славные редары…

– Хорошо, князь, я передам слово в слово! – Посланец поднял коня на дыбы, так что стало видно брюхо с пуком волос ближе к хвосту, гневное ржание полетело в стороны.

– Эй, маг, давай отъедем с тобой, посоветуемся… – сказал Ангир, не поворачивая головы.

Хорст тронул поводья и вслед за князем двинулся прочь от войска, к самой реке.

– Ре Стиги говорит правду – вступать в бой равносильно смерти, – проговорил князь, не отрывая глаз от воды. У берега, на мелководье, стремительными тенями носились мальки, изредка мелькали крупные рыбы. – Но прав и ре Милот – я не могу отступить. Что скажешь ты, маг? Один раз ты помог, хотя многие говорят, что то видение – промысел Победителя-Порядка, так помоги еще! Как я понимаю, тебе зачем-то нужны мои победы…

– Хорошо, – ответил Хорст.

– Что хорошо? – В голосе Ангира прозвучали нотки гнева.

– Ты понимаешь, что я служу тебе не из страха и не из корысти, а преследуя свои цели. – Маг поглядел прямо в бешеные глаза князя. – Это хорошо и многое упрощает. Не знаю, на что сегодня хватит моих сил, но кое-что я попробую сделать…

– Отлично! Значит, я отдаю приказ об атаке?

– Конечно. – Хорст вздохнул. – Только…

– Что?

– Направь удар в центр и правое крыло их войска, левое атакуй просто для вида.

Ангир глянул на поле, где предстояло развернуться сражению. Речушка, преграждавшая путь, чуть дальше сворачивала и текла прямо на запад, отделяя колосящуюся пшеницу от леса.

Левое крыло вестаронского воинства упиралось в берег.

– Не понимаю, зачем это нужно, но сделаем. – И князь повернул коня.

Хорст поехал туда, где ждали его Илна и охрана во главе с Радульфом. После недавнего покушения на жизнь мага число охранников увеличили до десяти.

– Нам лучше убраться в сторону, – сказал Хорст. – Вон туда, к излучине.

– Интересно, что это за река? – спросила Илна, когда они подъехали к небольшому омуту. Лучи солнца падали отвесно и в глубине виднелись раскоряченные тени утонувших деревьев.

– Биронт, – ответил Хорст.

– Не может быть! – ахнула девушка.

Даже самые великие реки начинаются с ручейка, а отсюда до истока в горах всего несколько ходов, – сказал Хорст, слезая с седла. – Чем приставать с расспросами, лучше подержи коня.

От строящегося войска доносился лязг, топот и крики командиров, видно было, как за полем перемещаются вестаронцы. Снявшейся с места рощей казался отряд копейщиков.

– Жаркая будет сеча, – пробурчал Радульф. – Кто бы ни победил, наших немало поляжет…

Маг молчал, не двигаясь и почти не дыша. Ему предстояло показать собственную силу в самый неблагоприятный момент – в солнечный полдень, в окружении многих тысяч людей.

Бывший сапожник слышал множество баек о чародеях, но ни в одной не говорилось об их участии в битвах. Единственный раз магия стала оружием – в Битве Двадцати Магов, но тогда ее обратили не против людей.

– Снами Победитель-Порядок и Порядочный Отольф! – В голосе Ангира прозвучала грозная уверенность, а меч князя сверкнул на солнце, подобно молнии.

Конница двинулась с потрясшим землю гулом. Биронт, разом принявший в себя сотни всадников, вспенился, забурлил и вышел из берегов.

Где-то позади вестаронской армии пронзительно завыли трубы, а затем донесся звонкий грохот, будто тысячи воинов одновременно ударили рукоятями мечей о щиты.

Насколько Хорст хоть что-то понимал, молодой князь разделил войско на несколько отрядов, каждому назначив особую цель для атаки. Редары, пригнувшись к лошадиным шеям и прикрывшись щитами, неслись вперед.

Навстречу им взвилась туча стрел. Кое-кто вылетел из седла, но железной, ощетинившейся копьями лавины это не остановило. Она рывком проскочила через поле, и два войска столкнулись с заставившим мир содрогнуться лязгом, напомнившим шум падения железной башни.

Место сражения потонуло в туче желтой пыли.

– Ты мне скажи, когда они настолько увязнут в драке, что не смогут из нее выйти, – проговорил Хорст.

– Хорошо, – несколько удивленно ответила Илна.

Клубы пыли ветром относило в сторону, но маг все равно ничего не мог разглядеть, кроме сотен мельтешащих людей. Кто-то падал, кто-то наступал, ржали кони, реяли над отрядами знамена, где с черным орлом, где с еловой ветвью или конем ре Милота… Схватка казалась ожившим Хаосом.

– Вот теперь, – проговорила девушка.

– Держите лошадей крепче. – Хорст вздохнул и закрыл глаза. Сосредоточился, позволил знакомому щекочущему ощущению поползти от грудины вверх и вниз, и принялся одну за другой открывать «щели» в плоти мира.

– Язви меня в печень! – пробормотал Радульф, когда от реки пополз густой туман.

Илна осенила себя знаком Куба.

Лошади захрапели, одновременно дернулись, и через мгновение стало ясно почему. В тихом доселе Биронте плеснула вода, и из реки на берег полезли чешуйчатые существа, напоминающие дикую помесь паука, летучей мыши и исполинской ящерицы.

Ядовитое шипение на мгновение перекрыло грохот сражения.

Не тратя времени на то, чтобы оглядеться, чудовища обрушились на левый фланг вестаронской армии. Илна видела, как одно из них с легкостью откусило человеку голову, о брюхо другого сломалось тяжелое копье, способное пробивать щиты и доспехи.

Надо отдать вестаронцам должное – они не побежали сразу, а перестроились и попытались отразить эту атаку. Но вышедшие из реки твари лезли вперед, не обращая внимания на раны, кровь лилась потоками, а крики боли и ужаса звучали не переставая.

– Что же это такое, во имя Владыки-Порядка? – пробормотал один из дружинников.

– Магия, дурья твоя башка, – ответил Радульф, в голосе которого страх чувствовался даже сквозь браваду. – Эй, господин, они же наших жрать начинают! Пора отводить!

– И нечего так орать, – отозвался все еще стоящий с закрытыми глазами Хорст, – я все прекрасно слышу…

Голос мага звучал глухо, точно он сдерживал боль, а лицо было белым, словно маска из мрамора.

Глубокий чавкающий звук родился, как показалось, где-то в недрах земли. Чешуйчатые твари остановились, точно прислушиваясь, а в следующее мгновение каждая стала столбом черного тумана.

Хорста шатнуло. Илна дернулась поддержать, помочь, но остановилась, закусив от напряжения губу.

– Вот и все, – проговорил маг, открывая глаза. – Дальше сами…

Вихри тьмы, напоминающие уродливые деревья, ползли к реке и погружались в висящий над ней полог тумана, оседали и растворялись в нем. Когда исчез последний, марево над Биронтом начало рассеиваться.

Вместе с ним куда-то сгинула пыль, поле битвы стало видно как на ладони.

– Наши одолевают, похоже, – с сомнением проговорил Радульф.

– Точно! – воскликнула Илна радостно. – Победа!

Княжеское знамя с орлом медленно двигалось назад, около него еще кипела отчаянная схватка. Левое крыло вестаронского воинства полегло целиком, а правое обратилось в бегство под мощным ударом Ангира.

Было видно, как дружинники нагоняют и рубят бегущих. Битва медленно сдвигалась на запад, оставляя за собой усеянное трупами поле.

– Это хорошо, – сказал Хорст. Говорить мешало пересохшее горло, во всем теле ощущалась неприятная тяжесть, а сердце билось медленно, с перебоями. – Не зря старался…

Он закашлялся, сплюнул и с удивлением ощутил, как изо рта течет что-то горько-соленое. Провел рукой по губам и вздрогнул – ладонь оказалась перепачкана красным.

Спешно вытер лицо, надеясь что никто ничего не заметил. Слышал далекое воронье карканье, еще какой-то шум, как что-то кричит Илна, как радостно вопят дружинники, но звуки эти становились все глуше.

К лицу прилила горячая волна.

Хорст сделал шаг, собираясь присесть и ополоснуть лицо такой чистой, такой прозрачной водой, но земля неожиданным образом вывернулась из-под ног.

Глава 8. СВЕТ ИЗ ТЬМЫ.

Голоса перекликались где-то в вышине, и на мгновение Хорсту показалось, что он в пространстве тумана, там, где есть все, кроме жизни.

– …умрет, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – рявкнул кто-то гневно, и Хорст открыл глаза.

Размытые пятна превратились в лица, белесая даль – в синее небо, и он понял, что лежит на спине, кафтан на груди расстегнут, а слух тревожит негромкий плеск речных волн.

– Очнулся! Слава Творцу-Порядку! – В голосе Илны звучало облегчение, но черные глаза блестели тревогой.

– Что с тобой, маг? – спросил Ангир, стоящий за головой Хорста. – Нападение врагов?

– Нет, просто надорвался… – Он напряг мускулы, пытаясь сесть. Тело с некоторой неохотой повиновалось. – А как битва?

– Мы победили! – В рыке князя прорезалось торжество. – Я лично зарубил вестаронского ублюдка, а войско взял в плен.

– Отлично, – прохрипел Хорст, оглядываясь.

Тревожило ощущение, что в земле открылась громадная трещина, и он находится прямо над ней, готовый в любой момент провалиться. Тело ощущало пустоту рядом, хотя глаза не замечали ничего.

– Что-то не так? – спросила Илна.

– Нет, все нормально… – Он поднялся. – Сейчас умоюсь, и все пройдет.

– Раз все в порядке, то я пошел, – сказал Ангир. – Победа приносит не меньше забот, чем поражение.

И князь зашагал туда, где сгоняли в кучу пленников.

Хорст подошел к реке, слыша, как похрустывает под ногами песок, опустился на корточки. Вода оказалась на удивление холодной, когда плеснул в лицо, то по спине побежали мурашки.

Туман в голове рассеивался, но вот ощущение пустоты внутри не проходило.

Похоже было, что Хорст в самом деле надорвался.

Костер трещал с упоением обжоры, разгрызающего куриные кости в поисках сладкого мозга. Искры улетали вверх с явным намерением присоединиться к усыпавшим небо звездам, но сил у них хватало лишь на то, чтобы подняться к верхушкам деревьев.

Разбитый на берегу большого озера лагерь потихоньку затихал. Дружинники и редары укладывались спать, шум доносился только от большого шатра, разбитого для князя.

– Смерть! – сказала Илна, передвинув вырезанную из китовой кости фигурку всадника на две клетки.

– Ох, язви меня в печенку! – Радульф заворчал, точно сердитый старый пес. – Разбила ты меня в пух и прах, госпожа!

– Как Ангир – вестаронцев, – добавил Хорст, наблюдавший за игрой.

– В реальной жизни все не так просто, как в хнефатафл, – сказал десятник, переворачивая доску, чтобы сложить в нее фигуры. – Да, наш князь разбил врага в битве, но это не значит, что он победил…

– Почему? – удивился Хорст.

– Слишком далеко мы сейчас от дома. – Доска со щелчком сложилась, превратившись в красивую шкатулку. – Случись что, помощи ждать неоткуда, а вестаронцы у себя дома, им набрать подкрепление – раз плюнуть.

С момента битвы прошло три дня, до того, как покажутся стены Вестарона, оставалось еще два. Войско шло вперед, не встречая сопротивления. Кое-какие из попадавшихся по дороге замков закрывали ворота, владельцы других клялись Ангиру в верности и пополняли его рать.

– Благородные Залива могут запросто восстать, – добавила Илна. – Тогда мы окажемся лишены возможности подвести подкрепления или припасы из Сар-Тони.

– Восстанут они вряд ли, – хмыкнул Хорст, вспомнив одного из могущественнейших редаров Карни, ставшего его фигурой в то время, когда армия Ангира стояла в городе. – А если и…

Перед глазами взвихрилось пламя, маг ощутил, что его побрасывает, а в следующий миг все исчезло. Костер, Радульф с Илной, воинский лагерь – все пропало в мгновение ока.

Остался только густой туман, черная блестящая дорога впереди и падающий сверху желтый свет.

– Убийца, убийца… – зашептало эхо со всех сторон, и Хорст услышал шаги.

Люди выходили из тумана один за другим, мужчины и женщины, молодые и постарше, все в причудливых темных одеяниях и с висящими на груди украшениями из серебра.

Драгоценный металл мягко светился.

Хорст увидел точеные черты Анитры Карнийской, узнал обманчиво молодое лицо Нисти Стагорнского, круглые глаза и приплюснутый нос Гойдерика Феаронского, отшатнулся при виде крошечного старичка в темном, украшенном багровыми полосами халате.

Они все собрались, маги Полуострова, истинные хозяева населяющих его людей.

В обращенных на Хорста взглядах причудливо мешались ужас, презрение и отвращение.

– Не бойся, мы не причиним тебе зла, – заговорил высокий светловолосый мужчина, на груди которого посверкивала серебром бычья голова. – Мы даже не знаем, что такое зло… Но скажи мне, ты сам-то понимаешь, что творишь?

– Понимаю, – ответил Хорст спокойно. Несмотря на то, что потраченные три дня назад силы до сих пор не восстановились, он ощущал, что здесь, в мире тумана, ему ничего не угрожает. – Я сражаюсь за свою свободу!

Анитра зашипела, точно загнанная в угол лисица, голубые глаза сверкнули, а дородная женщина, чьи черные волосы колыхались вокруг головы подобно облаку, издевательски захохотала.

– Что есть свобода и есть ли она вообще? – спросила она. – Ты хотя бы задумывался над этим? Я вижу, что нет. Не хотелось тебя огорчать, юноша, но свободы не существует! Ни для кого!

– Вечная Игра ведется по определенным правилам, – сказал Гойдерик. – Не стоит их нарушать!

– Почему я должен соблюдать правила, с которыми не соглашался? Я не просил о том, чтобы стать участником этой Игры, – сказал Хорст. – Не хотел становиться магом и сейчас не хочу им быть. Может быть, вы способны сделать меня вновь обычным человеком?

Он повернул голову направо, потом налево, вглядываясь в растерянные, сердитые лица.

– Нет? Я так и думал, – проговорил Хорст с горечью. – Вы не способны избавить меня от проклятия магии, так хотя бы не стойте у меня на пути, если не хотите разделить участь Витальфа!

Нисти Стагорнский оскалил зубы, старик в темном халате отшатнулся, дородная женщина вздрогнула. Хорст ощутил, как судорожно бьются охваченные страхом сердца магов.

– Вы можете говорить что угодно, – сказал он, – сопротивляться, присылать ко мне убийц, но я не собираюсь соблюдать эти Хаосом проклятые правила и сделаю все, чтобы выйти из Игры! Даже если для этого придется ее разрушить, а всех вас – убить!

– Чудовище! Умри сейчас! – Анитра выбросила вперед руки с согнутыми наподобие когтей пальцами.

Хорст услышал чей-то возглас «Нет!», увидел вспыхнувшее вокруг желтое пламя и в тот же момент оказался сидящим на бревнышке около потрескивающего костра. Радульф и Илна глядели на него с удивлением.

– Так что вы хотели сказать, господин? – спросил десятник, поглаживая усы.

– Забыл… – Хорст развел руками. – Ну, и ладно, все равно спать пора…

Он встал и принялся разворачивать одеяло. До того момента, пока не лег, ощущал внимательный взгляд Илны. Ясно было, что девушка ему не очень поверила и завтра следует ожидать настоящего шквала вопросов.

Стены Вестарона выглядели точно такими, какими Хорст их запомнил. Огромные, сложенные из темного камня, они казались несокрушимыми. Подобно утесам возносились круглые башни.

Не портили впечатления заделанные проломы, оставленные временем и армиями сколы на зубцах.

– Да, тут придется не легче, чем в Карни, – проговорил Ангир задумчиво. – Разбивайте лагерь!

Для лагеря выбрали место к северу от города, в большой ложбине между двумя холмами. Белые и синие шатры покрыли ее со стремительностью растущих после теплого дождя грибов, к небу поднялись десятки дымных столбов от разожженных костров.

Хорст только успел вбить в землю последний столб для импровизированной коновязи, когда рядом объявился один из молодых редаров княжеской свиты.

– Князь желает видеть мага, – сказал он.

– Хорошо, идем. – Хорст отряхнул руки и пригладил волосы. Помогло это мало – рыжие пряди тут же вновь распрямились, вернувшись к обычному беспорядочному состоянию.

Ангир расположился на одном из холмов, откуда хорошо просматривался город. Подобно пальцам гиганта торчали башни княжеского замка, темной глыбой подымался храм Порядка, самый большой к северу от гор.

– А, пришел… – сказал князь и жестом отпустил редара. Тот с облегчением вздохнул и поспешил прочь. – Видишь Вестарон?

– Конечно, господин. Я бывал внутри несколько раз…

– Расспрашивать тебя о слабых местах в стене бесполезно. – Князь задумчиво огладил подбородок.

Хорст улыбнулся и покачал головой.

– Вестарон велик, и стены его видели много осад. – Во взгляде Ангира промелькнула нерешительность. – Почему бы тебе, маг, не вызвать этих чудовищ еще раз, чтобы они сломали стену или выбили ворота?

– Боюсь что это невозможно. Магия отнимает много сил, а то, что я сделал на поле битвы, истощило меня полностью. – По лицу князя Хорст видел, что тот ему не особенно верит. – Так что подобную вещь я смогу сотворить очень нескоро, если вообще смогу…

– А что ты сможешь? Я не хочу терять воинов! – В голосе Ангира прозвучало искреннее чувство. – Мне они еще пригодятся!

– Что я смогу? – Маг кинул взгляд в сторону, где над большим шатром, отведенным для князя, веяли бело-зеленые знамена. – Для начала нужно сшить новые флаги…

– А эти чем плохи?

– Всем хороши, – Хорст улыбнулся, – но новые будут еще лучше. И нужно отыскать в войске людей, обладающих мощным голосом…

– Что за колдовство ты задумал, маг? – В серых глазах Ангира блеснуло изумление.

– Это не колдовство, а кое-что получше. Если все получится, то в сердцах осажденных поселится смятение, а неуверенность в своих силах сделает их руки слабыми.

– Так что ты предлагаешь?

Ангир начал слушать, глядя на мага с недоверием, но постепенно ему на смену пришло изумление, а затем – суеверный ужас. Еще не договорив, Хорст знал, что его предложение будет принято.

Взревели трубы, и над войсками взвились десятки знамен. Все они были белые, и на каждом красовался священный Куб, известный любому человеку на Полуострове символ Порядка.

Воины Святой области сражались под похожими стягами, но на них Куб был золотым, а не синим, и куда меньше.

– Двинулись! – Ангир, расположившийся на вершине холма, махнул рукой, и отряды, окружившие Вестарон со всех сторон, медленно поползли вперед.

Дружинники волокли осадные лестницы, стрелки на ходу натягивали тетивы на луки, к воротам неторопливо полз таран, колыхался укрепленный над ним для защиты воинов навес.

Гигантскими фигурами для игры в хнефатафл казались обитые бычьими шкурами осадные башни, которых удалось построить всего две. Скрипели ремни готовых к стрельбе камнеметов.

– Стоять! – Князь махнул рукой еще раз, и войска, не дошедшие до стен на расстояние, чуть большее полета стрелы, встали.

Мощные голоса, раздавшиеся из передних рядов каждого отряда, выкрикивали одно и то же:

– Добрые люди Вестарона, воины и горожане, сегодня последний день, когда вы можете отступиться от вашего проклятого Владыкой-Порядком правителя и спасти собственные души. Любой бросивший оружие и сдавшийся в плен будет оставлен в живых…

Пришедшее с востока войско стояло под стенами Вестарона почти две недели, и каждый день наученные Хорстом глашатаи подходили к стенам и повторяли одно и то же – что князь Вестарона отступил от истинной веры, пустив в душу смрадное дыхание Хаоса, что Ангир вовсе не стремится к завоеваниям, а сражается ради спасения душ вестаронцев…

– Чего мы этим добьемся? – спросил князь Сар-Тони в самый первый день.

– Очень многого, – ответил маг. – Вас, господин, перестанут считать злобным чужаком, против которого необходимо сражаться не щадя себя. Горожане задумаются – за кого они воюют, если те, кто против них, выступают за Порядок…

Сегодня содержание воззвания чуть изменили и в ход пошли флаги с символом веры.

– …и да падет проклятие на головы их и детей их и дальних потомков! – Глашатаи замолкли, но на стенах и башнях города ничего не изменилось. Так же двигались люди между зубцами да поднимались дымки, говорящие о том, что в Вестароне плавят смолу, готовя штурмующим «горячий» прием.

– Начинайте штурм! – Ангир махнул рукой в третий, последний раз, и махина его армии с топотом и лязгом сдвинулась с места.

В рядах штурмующих вместе шли люди из восточных земель, обитатели окрестностей залива Ульвдет и те из воинов Вестаронского княжества, кто решил выступить против собственного князя.

Таких набралось немало, почти тысяча.

Со стен ударил первый залп, словно коса прошлась по рядам бегущих воинов. Многие падали, но уцелевшие лишь ускорили бег, понимая, что оставаться на месте или отступать сейчас много опаснее, чем рваться вперед.

Лестницы начали подниматься, от ворот донесся могучий удар – таран принялся за дело.

Хорст глянул в ту сторону. Окованное железом толстенное бревно раскачивалось, а навес над ним напоминал громадного ежа, столько в нем торчало стрел. Некоторые слабо дымили, будучи не в силах поджечь пропитанные водой бычьи шкуры.

– Ох, – сказала Илна, когда между двумя зубцами показалось нечто большое, круглое и вниз рванулась струя блестящей жидкости. Полыхнул огонь, поднялся дым, успевшие забраться на поставленную лестницу воины полетели вниз, напоминая обгорелые деревяшки.

Громыхнул камнемет, огромный камень со свистом взвился в воздух. На мгновение показалось, что он остановился, завис, но затем иллюзия развеялась и зубец, по которому пришелся удар, развалился на куски, в стороны брызнули осколки.

С запада, нещадно нахлестывая коня, примчался гонец. Остановился рядом с князем и принялся что-то негромко ему докладывать.

– Отлично! – сказал Ангир. – Обстрел прекратить!

Пусть ре Стиги готовится атаковать, если ворота откроются! Главная задача – захватить замок!

Гонец умчался.

– Что-то там у вестаронцев не так, – сказала Илна. – То ли ворота выбили, то ли в самом городе мятеж начался…

– Вероятно так, госпожа, – согласился Радульф.

Северные ворота пока держались. Вестаронцам удалось поджечь навес над тараном, и дружинники покатили его назад, чтобы сбить пламя, а потом предпринять вторую попытку.

Лестницы кое-где стояли, по ним лезли дружинники, схватка шла на самих стенах. Взблескивало солнце на клинках, вниз летели тела, но особого успеха штурмующим добиться пока не удалось.

Одна из осадных башен, истыканная сотнями стрел, чуть заметно дымилась, но продолжала ползти вперед, и лучники с площадки на ее вершине стреляли сверху вниз.

Вторая оказалась менее удачливой – ее зацепили крюками и лишили равновесия.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – пробормотал Хорст, когда достигающая десяти размахов в вышину махина зашаталась и с надсадным скрипом рухнула, разбрасывая в стороны обломки и изуродованные тела.

Но это оказалось последним успехом осажденных. С запада донесся радостный голос трубы.

– Ворота открыты, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – радостно воскликнул Ангир, вспрыгивая на коня. – Ре Стиги ведет войска внутрь! За мной, все за мной, поможем там!

Хорст едва успел вскочить в седло, как княжеская свита сорвалась с места. Остался в стороне камнемет, где пыхтящие воины устанавливали очередной камень размером с быка.

Угловая башня, громадная, как гора в серой с заплатами шкуре, величаво проплыла мимо. Стали видны западные ворота Вестарона. Через распахнутые настежь створки внутрь рвался поток блистающей железом конницы.

– За ними! " рявкнул Ангир так, что голос его на мгновение перекрыл грохот сражения.

– Господин, а может, не стоит туда спешить? – Радульф догнал мага и поехал с ним бок о бок. – Князь и без вас справится, а шальную стрелу в бок можно запросто словить…

– Нет! – Хорст не собирался тратить ни мгновения.

Внутри, за этими стенами, ждал дом Витальфа Вестаронского, в котором окончилась вольная жизнь бродячего сапожника Линорана и где бывшая фигура Вечной Игры осознала себя магом.

Очень хотелось выяснить, что произошло потом.

– Как скажете, господин, – не стал спорить десятник. – Но только не лезьте вперед, позвольте мы вас окружим! Так будет безопаснее!

– Хорошо, – кивнул маг.

Повинуясь команде, дружинники образовали вытянутый овал, в центре которого оказались Хорст и Илна.

Отряд во главе с князем уже скрылся в воротах. Проезжая через них, маг обратил внимание, что створки целые, а засов из них попросту вынут. Внутренняя поверхность створок оказалась истыкана стрелами.

– Язви их в печень! – выругался Радульф. – Никак сами открыли!

– К замку! – Голос князя из-за опущенного забрала звучал глухо. – Эй, а вы что делаете?

Несколько дружинников, судя по гербовым туникам принадлежащие к отряду одного из благородных, деловито выламывали двери большого, крытого черепицей дома.

– Что Владыка-Порядок послал, то берем… – ответил распоряжающийся ими редар. – Мы…

Договорить он не успел – князь пришпорил коня, оказался рядом. Меч сверкнул на солнце и вонзился редару в горло, превратив последнее слово в судорожное хлюпанье.

Дергающееся тело упало наземь.

– Убейте остальных! – дрожащим от гнева голосом проговорил Ангир. – И так будет с каждым мародером!

Редары из свиты ринулись к дружинникам, но те с воплями рванулись прочь. Один упал с копьем в спине, но остальные свернули в переулок и скрылись.

– Пусть бегут, – сказал князь. – Расскажут остальным, что их ждет… За мной!

Копыта стучали по камням мостовой, высекая искры, улицы плавно перетекали одна в другую, дома проносились мимо. Хорст едва сдерживал нетерпение, а когда открылась громадная площадь, одну сторону которой занимали стена и башни княжеского замка, а с другой высился вестаронский храм Порядка, построенный сотни лет назад, сердце забилось неровно.

Бросил взгляд на бывшее жилище Тихого Мага и не поверил собственным глазам.

На том месте, где раньше стоял похожий на башню дом, не было ничего. Соседние здания располагались там же, никуда не делась таверна, выщербленная мостовая перед ней.

Там, где стоял дом, чернела округлая яма.

Хорст невольно вспомнил рассказ о том, как жилище одного из магов в Стагорне провалилось сквозь землю, и подумал, что тут могло произойти то же самое.

Но из-за чего это случилось? И как тогда выжил он сам?

– Осторожнее, господин! – Крик Радульфа вернул мага к реальности, и только тут он обнаружил, что находится в самом центре схватки.

Выскочившая на площадь свита князя ударила в бок пытающемуся прорваться к воротам замка отряду вестаронских дружинников.

– Владыка-Порядок! – Хорст вовремя пригнулся, и чужой клинок прошел над ним. Выхватил меч и ударил в ответ, но клинок лишь звякнул о щит, украшенный черным орлом.

Маг увидел радостный оскал на лице врага и тут же прямо в этот оскал вонзился клинок Илны. Брызнула кровь, испуганный конь вестаронца шарахнулся в сторону, унося труп.

– Опять я тебя спасаю! – улыбнулась девушка.

Схватка потихоньку стихала. После первой же стычки вестаронцы, понявшие, что врагов куда больше и что над воротами замка плещет знамя с Кубом, принялись сдаваться.

– Всех разоружить и связать! – скомандовал Ангир. – Ре Правис, отвечаешь головой!

– Вот теперь князь точно обойдется без нас, – проговорил Хорст, убирая меч в ножны и разворачивая коня.

– Куда мы едем? – не выдержала Илна.

– Недалеко, – ответил маг, останавливаясь возле ямы. Она выглядела глубокой, а стенки странно блестели, точно их вымазали смолой.

– Что же тут произошло? – пробормотал Хорст, вспоминая события той ночи: он вошел… они разговаривали… на стене возникло зеркало…

А потом сразу наступило утро, и он обнаружил себя на одном из холмов к востоку от города. Провал в памяти был таким же черным, как и яма, и заполняться не спешил.

Что-то пряталось в нем, что-то очень неприятное.

Хорст напрягся, в очередной раз пытаясь вспомнить, и в затылке тут же возникла резкая, пульсирующая боль, а во рту непонятно откуда появился металлический привкус.

Пришлось отступить.

– Раздери меня Хаос… – Маг подошел к яме вплотную и заглянул в нее. Не увидел ничего, но тело охватило знакомое чувство падения. Он словно рухнул с высоты в сотню размахов и…

…Оказался посреди слепящего света, совсем не похожего на тот, что обитал в точке опоры. Это сияние опаляло, выжигало глаза, давило со всех сторон, но в то же самое время странным образом шло откуда-то изнутри.

Хорст чувствовал, что его одновременно распирает и сжимает, кожу жгло, из глаз бежали слезы, а в груди вместо ударов сердца ощущались болезненные толчки, будто там ворочалось нечто угловатое.

Давление снаружи и изнутри усиливалось, хотелось кричать, но не было сил на то, чтобы открыть рот. Тело странным образом затвердело, точно вылитый из бутылочки клей.

До лица что-то дотронулось, потом еще раз… Прикосновения усиливались, ощущались все явственнее, превращались в боль, я Хорст понял, что его изо всех сил лупят по щекам.

– Все… хватит! – прохрипел он, чувствуя, как выныривает из беспощадного света.

Кто-то держал его за плечи, ноги дрожали, а перед глазами все плыло из-за продолжающих течь слез.

– Очнулся? – Колеблющийся и дергающийся силуэт сложился в озабоченную Илну. Судя по тому, как горели его щеки, она лупила по ним изо всех сил.

– Что со мной было? – спросил Хорст.

– Ты заглянул в эту яму. – Девушка сделала знак, и дружинники, придерживавшие мага за плечи, отпустили его и отступили в стороны. – И застыл, точно статуя. Я тебя за руку взяла – холодный, будто льдом покрылся…

– Ясно. – Преодолевая беспокойство, Хорст сделал шаг и вновь склонился над провалом.

В его глубинах было темно, как в голове дурака.

– Господин, может, не стоит… – озабоченно проговорил Радульф.

– Не стоит, – согласился Хорст, отворачиваясь. – Пойдем посмотрим, как там дела у нашего князя.

Садясь в седло, ощутил, как из ямы в спину точно дунуло горячим ветром. Как будто отошла в сторону темная завеса, обнажив скрытый за ней беспощадный пламень.

Некогда уничтоживший дом Витальфа Вестаронского вместе с хозяином.

Дождь царапался в окно желающим поиграть котенком, от проникающих в щели порывов ветра пламя свечей то и дело тряслось, и по стенам начинали плясать длинные уродливые тени.

– Неуютно тут, – сказала Илна, оглядываясь.

Комната, куда их поселили, находилась в главной башне вестаронского замка и напоминала обиталище безумного старьевщика. Гобелены на стенах, судя по всему, помнили еще времена императора Фендама, а мебель большей частью годилась только в камин.

Сундуки при каждом прикосновении начинали скрипеть, а стулья выглядели хлипкими, как голодающие дети.

– Этот замок слишком стар, – проговорил Хорст. – Чересчур много он помнит, сверх меры воспоминаний, чувств и крови отпечаталось на его стенах… Если Ангир захочет восстановить Империю и сделает Вестарон столицей, то ему придется строить новый замок…

– А он захочет?

– Я еще не решил, захочет он или нет.

– А что ты решил? Что будет дальше?

Маг улыбнулся, думая, что любопытство Илны воистину неистощимо. Угоди она в лапы к Хаосу, девушка и его замучила бы вопросами.

– Дальше войска пойдут на север, преследуя сбежавшего куда-то в ту сторону наследника Вестаронского княжества. И вне зависимости от того, поймают его или нет, дойдут до самого Феарона, отложившегося от Святой области полгода назад.

– Зачем?

– Там живет один из игроков. – Очередной порыв ветра взвыл за окном, и Хорст зябко передернул плечами. – Мне нужно его убить или хотя бы лишить точки опоры.

– Так ты что, не остановишься, пока не перебьешь всех магов?

– Другого пути я не вижу.

– А может, ну его? – сказала Илна не совсем понятно, но зато с искренним чувством. – Зачем тебе эта война? Жил бы как все остальные маги, тешился бы могуществом…

– Не надо, клянусь Владыкой-Порядком! – Он ощутил, как внутри просыпается давно забытая ярость. – Как можно чем-то тешиться, находясь в рабстве?

– Ладно. – Девушка примирительно улыбнулась. – Как знаешь… Но ты сказал, что войска пойдут на север… Так мы что, с ними не отправимся?

– Нет. Ангир в состоянии обойтись без меня. Северное княжество слабо, а вольные города никогда не имели больших армий.

– А если тамошние маги вызовут чудовищ, как ты тогда у Биронта?

– Не посмеют. – Хорст почесал шрам на щеке. – Это не по правилам.

– А мы… – Илна запнулась, – …ты что будешь делать?

– Я хочу получить ответы на кое-какие вопросы, – медленно проговорил маг. – И для этого мы поедем в горы.

– К холиастам? – В голосе девушки звучали ужас и отвращение.

– К ним самым. – Хорст невольно улыбнулся, вспоминая, как сам некогда относился к обитателям гор, – а если точнее – к их богам.

Илна сморщилась так, будто обнаружила в тарелке дохлую мышь, но возражать не стала. Давно поняла, что он просто так, из прихоти ничего не делает, и если говорит, что нужно ехать к холиастам – значит, и в самом деле нужно.

За окном шумел дождь, от ворот, где мокли часовые, долетали взрывы смеха.

Из Вестарона выехали ранним утром. Князь, еще вечером не желавший отпускать от себя мага, к утру забыл про собственный гнев и даже явился проводить.

Хорст вежливо отклонил предложение взять с собой сотню дружинников, сказав, что ограничится Радульфом и его людьми.

Они сели в седла, покинули замок, оставили позади городские ворота и выбрались на ведущую к востоку дорогу. Илна один раз проезжала тут и помнила ее довольно хорошо. Поэтому она сильно удивилась, когда маг остановил отряд в ни чем не примечательном месте и начал принюхиваться, точно собака.

– Госпожа, что это он делает? – поинтересовался Радульф.

– Если бы я знала, – вздохнула девушка.

– За мной! – Хорст повернул коня, направив его прямо на юг, к высящимся за лесом горам.

Маг вел отряд помимо всяких троп, через густой сосняк. Деревья глухо шумели под ветром, в вышине плыли похожие на клочья простыни облака.

– Язви меня в печенку, – пробормотал Радульф и пришпорил коня. – Господин, нельзя ли узнать, куда мы едем?

– В горы, – ответил маг.

– Господин, вы вольны отдавать нам любые приказы, – твердо проговорил десятник, – но на верную смерть я своих ребят не поведу!

Дружинники прислушивались к разговору. Илна видела, как они перешептываются и бросают на мага далеко не дружелюбные взгляды.

– Ты боишься? – спросил Хорст.

– Да. – Голос Радульфа прозвучал неестественно спокойно. – Лучше связаться с самим Хаосом, чем с горцами!

– Не думаю. – Маг натянул поводья. Вслед за ним встали остальные. – С Хаосом я справиться не смогу при всем желании, а вот с холиастами…

Он резко вскинул руку, от сжатого кулака вперед точно покатилось нечто невидимое. Затрещали, ломаясь, кусты, столетние сосны заскрипели, искривляемые неведомой силой.

А потом из-за них выступило уродливое существо. В холке оно было выше лошади, пасть имело как у громадной щуки, а телом напоминало кабана. Пучками торчала рыжая шерсть, с нее что-то капало.

Лошади забеспокоились, задергали ушами. Один из дружинников осенил себя знаком Куба, другой помянул Порядочного Капсти, третий икнул и потащил из ножен меч.

Хорст сделал ладонью движение вниз, и чудовище послушно село, точно громадная собака. Махнул вверх – подскочило, готовое к броску, сжал кулак – огромная тварь растеклась струями тумана.

– Достаточно? – проговорил маг. – Или мне создать десяток таких тварей и заставить сожрать одного из вас?

Дружинники ошеломленно переглядывались, тот, что вытащил меч, стыдливо убирал его обратно.

– Мне свита по большому счету не нужна, – добавил Хорст. – Но как вы вернетесь к князю и скажете, что бросили того, кого он поручил охранять…

– Мы все поняли, господин. – Радульф склонил голову. – Мы едем с вами.

– Вот и отлично. – Маг толкнул коня пятками в бока.

Илна пришпорила своего и вскоре оказалась рядом с Хорстом.

– Зачем ты размахивал руками? – спросила она. – Ведь мог обойтись без жестов!

– Мог, но так получилось красивее. – Он оглянулся, проверяя, не слышит ли их кто из дружинников. – Теперь не знаю, кого они больше боятся, холиастов или меня… Надо было этих парней просто отпустить!

– Да ты что! – возмутилась Илна. – Я не понимаю, почему ты отказался от той сотни, что давал тебе Ангир!

– Если на нас нападут, то не спасет и тысяча редаров. Маленький отряд имеет больше шансов пройти дальше.

– А куда мы едем? – не унималась девушка. – Ты сказал, что к богам. Они правда существуют? Мерзкие идолы, должно быть?

– Мы скоро окажемся во владениях этих мерзких идолов, так что приучай себя думать о них с уважением. – Хорст улыбнулся, но как-то грустно. – Как сказал один мудрый человек – между Хаосом и Порядком найдется место для многого, в том числе и для могучих сущностей, обладающих силой и властью…

– А кто этот мудрый человек? С ним можно познакомиться?

– Нет. Он умер.

После этой фразы маг замолчал, и все попытки Илны разговорить его ничего не дали.

Конь, ведомый Радульфом, поскользнулся, истошное ржание понеслось во все стороны, улетело в пропасть.

– Пожалуй, пора обвязать им морды, – сказал Хорст. – А нам – потише разговаривать. Любой громкий звук может вызвать лавину…

Четыре дня назад бывший сапожник без особого труда отыскал тропу, по которой его некогда везли в качестве пленника, и все это время маленький отряд шел по ней, поднимаясь все выше и выше.

Горы нависали со всех сторон, их мощь подавляла, а окутанные туманами и метелями суровые лики в шлемах из сверкающего белого металла смотрели на людей равнодушно.

Обычные кони, в отличие от фронов, не умели ходить по горам. Когда тропа стала довольно крутой, их пришлось вести в поводу, а напоминающими о зиме холодными ночами закутывать в попоны. Потихоньку истощались запасы фуража.

– Ну, что, все готовы? – спросил маг, завязав коню морду так, чтобы он не мог заржать. – Тогда пошли…

– Пошли, во имя ТворцаПорядка, – хлюпнула носом Илна. Она ухитрилась простудиться и теперь кашляла, куталась в три слоя одежды и отмечала дорогу выброшенными отрывками ткани, использованными под носовые платки.

Хорст осторожно потянул коня за собой. Тропа, постепенно поднимаясь, вилась среди округлых серых валунов, а на юго-востоке, обманчиво близкий, виднелся перевал, до которого по всем подсчетам оставалось не меньше недели пути.

Прошли между двумя скалами, похожими на крепостные башни, миновали участок, где тропа шла по краю глубокого обрыва, и тут маг ощутил странную боль в солнечном сплетении – будто кто-то изо всех сил рванул за закрепленное в теле кольцо.

В Игру бывший сапожник входил каждую ночь, переставлял фигуры, не потеряв ни одной, но и не нанося особого ущерба другим магам. Израсходованные в битве у истоков Биронта силы потихоньку восстанавливались.

Но такого, как сейчас, Хорсту ощущать еще не приходилось.

За первым рывком последовал второй, еще более сильный, и он закрыл глаза, погружаясь в магическое восприятие. Холодный, щекочущий кожу ветер пропал, исчезло постукивание копыт по камням, все поле зрения заняла разбитая на квадраты доска…

Одна из фигур на ней светилась тревожным красным светом.

Хорст потянулся к ней и оказался рядом с Ангиром.

Тот сидел на лошади в окружении редаров из свиты, а впереди лежала развилка со стоящим на ней постоялым двором. Одна из дорог уходила на север, а другая, много более наезженная, на запад.

Хорст знал это место, в постоялом дворе «Кошачье ухо» он останавливался, будучи странствующим подмастерьем.

– Мы пойдем на запад! – Голос князя звучал странно, точно в пещере.

– Но господин, – возразил не кто иной, как ре Милот. – Мы хотели двигаться на север! Там укрылся вестаронский наследник!

– Зато на западе собирают войска! – Глаза Ангира гневно сверкнули. – В Речном княжестве, княжестве Сторди. Мы должны сначала разбить их!

– Но разумно ли плодить врагов? Может, лучше разобраться с теми, что есть? – проговорил еще кто-то, но Хорст не стал вслушиваться. Осознание происходящего заставило сердце дернуться – его фигура собиралась пойти против воли игрока!

Вспомнились собственные попытки освободиться от власти Витальфа Вестаронского, чудовищные, внушающие ужас видения, насланные на ослушника Тихим Магом.

И Хорст решил, что не будет действовать столь жестоко.

Когда Ангир повернул коня на восток, маг заставил животное споткнуться, а затем соткал из черного тумана морок. Сам он не мог видеть, что именно получилось, но, судя по тому, что побледнели даже самые смелые редары из княжеской свиты, получилось удачно.

Морок повисел над дорогой и растаял.

– Э, господин… – Выдающаяся челюсть ре Стиги мелко дрожала. – Неблагоприятные знаки…

– Да, я вижу, – пробормотал Ангир без привычного напора.

Глава 9. НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ВОПРОСОВ.

Хорст передвинулся так, чтобы оказаться у самого уха князя, и зашептал, негромко и монотонно:

– На западе тебя ждет неудача, нужно разбить врагов на севере и утвердить свою власть в Вестароне и Карни…

В первый момент Ангир дернулся, оглянулся через плечо, его изумленные глаза смотрели прямо на мага, но не видели ничего.

– Северные города богаты и слабы, захватив их, ты… – Монотонный шепот звучал все так же, и князь успокоился, приняв его за собственные мысли. Несколько мгновений он думал, а потом приказал:

– Идем на север!

Редары возбужденно загомонили, а Хорст облегченно вздохнул и позволил себе вернуться туда, где его тело шагало по обледеневшим камням, практически волоча за собой упирающегося коня.

Чистый еще недавно небосклон над горами затянуло тучами, и из них, несмотря на лето, сыпался самый настоящий снег.

Перевал выглядел точно таким, каким его запомнил Хорст. Тропа ныряла в узкую расселину между скалами. За прошедшее время они, казалось, сдвинулись еще теснее.

– Нам туда? – спросила Илна.

– Туда, – сказал Хорст. – Но дальше будет легче. Дорога пойдет вниз и начнет теплеть…

Когда стало ясно, что они не заблудились и вышли к проходу на другую сторону гор, в страну холиастов, он ощутил прилив сил. Осталось только показать горцам, кто он такой, и маленький отряд пропустят до Долины, до храма, где служители разговаривают с богами.

В том, что пропустят, Хорст был убежден, ведь холиасты прекрасно знали, кто такие маги, и понимали, насколько опасно вызывать их недовольство. Насчет того, что удастся получить ответ, уверенности имелось гораздо меньше, боги могут закапризничать или потребовать жертву…

Но ради того, чтобы узнать, что именно произошло той ночью в доме Витальфа Вестаронского, Хорст готов был рискнуть.

– Опасное место, – пробормотал Радульф, когда по сторонам оказались каменные стены, а от неба осталась узкая полоска пронзительной синевы наверху.

Под ногами хрустел снег, ветер выл потерявшим рассудок волком, негромко кашляла Илна.

Маг выбрался из расселины, глянул вверх, вспоминая тот день, когда едва не погиб под рухнувшей со скал лавиной.

– Господин! – только успел воскликнуть Радульф, как до слуха долетел негромкий шорох.

Полтора десятка холиастов появились одновременно со всех сторон, взяв людей в полукольцо. В руках блестели огромные топоры, а на смуглых лицах горели алые глаза.

– Нэ стоыт братса за оружыэ, мы нэ собыраэмса нападат, – проговорил один из них, выступив вперед, и Хорст удивленно заморгал, глядя на его волосы, словно припорошенные пеплом.

Бывшему сапожнику довелось вновь встретиться со своим похитителем.

– Мечи в ножны! – приказал маг. – Чего же вы хотите?

– Пэрэдат волу Долыны, – сказал пепельноволосый торжественно. – Ээ хозаэва устамы старэышын вэлэлы сказат, что тэбэ, Хорст ыз Лынорана, в горы дорога закрыта!

– Уж не вы ли меня не пустите? – Хорст ощутил, что злится. В его планы не входило проделать такой путь, подняться в горы лишь для того, чтобы получить от ворот поворот.

– Нэт! – Холиаст чуть снисходительно улыбнулся. – Кто мы такыэ, чтобы протывостоат тэбэ? Богы нэ пустат!

Он вскинул руки с топором, и точно в ответ на этот жест в вышине загрохотало, затянутое темно-синими тучами небо распорола молния, за ней еще одна.

Земля содрогнулась, точно горы, тысячелетиями стоявшие на местах, решили пуститься в пляс. В недрах что-то трещало и ревело, от скал откалывались и катились вниз огромные камни, с неразличимым в общем шуме гулом по склону пошла лавина, и пробившийся через синеву туч солнечный луч заиграл на взметнувшейся снежной пыли.

А потом все закончилось.

Горы стояли так же, как и раньше, облака потихоньку расползались, стихал грохот лавины.

– Ты выдал, – сказал пепельноволосый холиаст. – Дажэ тэбэ с нымы нэ тагатса. А чтобы ты знал, что богы нэ пытаут к тэбэ вражды, оны рэшылы сделат тэбэ дар. Тот, кто в горах растратыл своу сылу, сэычас получыт ээ обратно.

Илна поднесла руку к горлу, вздохнула полной грудью. Когда заговорила, то ее голос дрожал от удивления:

– И горло не болит… насморк исчез!

– Хорошо, – гнев угас, сменился равнодушием. Хорст ощутил, что готов сесть в снег прямо тут и сидеть до тех пор, пока не замерзнет насмерть. – Если нет вражды, то почему мне нельзя идти дальше?

– Я всэго лыш гонэц. – Горец пожал широкими плечами, в красных глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. – Мнэ вэлэлы сказат, что ты опасэн дла гор, одно твоэ прысутствыэ можэт разрушыт Долыну!

– Но почему? Потому что я маг? – Хорст знал, что на этот вопрос может ответить разве что паучий бог с непроизносимым именем, заведующий тенетами мудрости, но не удержался. – Ладно, мы поворачиваем назад…

На лице Радульфа отразилось облегчение, прочие дружинники откровенно повеселели.

– Лэгкого путы, – сказал пепельноволосый, и холиасты исчезли, все сразу, точно провалились сквозь снег и камень.

– Не печальтесь, господин, – сказал десятник, глядя на мага с сочувствием. – Чего хорошего в этих горах, язви их в печенку?

Хорст не ответил.

Он шел вслед за Илной, душу глодало отчаяние, а в голове с живостью замерзших лягушек перемещались мысли: кто может дать совет магу, какой мудрец? Разве что Владыка-Порядок, но до его престола далеко, а служители сами знают немного…

При воспоминании о служителях Хорст ощутил, как сердце чуть заметно вздрогнуло. В памяти появился образ затерянной среди лесов обители, посвященной почти неизвестному Порядочному…

Как же его звали? Порядочный Фрилло, тот самый, что придумал, как из редаров делать шутов, спасая их тем самым от одержимости.

Если где и могут обладать тайными знаниями, то только там.

– Ну, что, ты как? – спросила Илна, когда они выбрались из расселины и стало возможным идти рядом.

– Нормально, – ответил Хорст, почти не покривив душой. – Есть еще одно место, где мне могут помочь.

– И где оно?

– Недалеко от Карни.

– Я, конечно, люблю путешествовать. – Девушка посмотрела на него с укором. – Но не до такой же степени!

– Ничего. – Он взял ее маленькую ладошку в свою. – Ты сама связалась с магом, так что теперь не жалуйся!

Тучи разошлись, и белое, точно обмороженное, солнце глянуло вниз. Глаза Илны блеснули, и на мгновение Хорсту почудилось, что в каждом горит крошечная золотая искорка, но видение тут же пропало, и он решил, что ему показалось.

Постоялый двор выглядел так, будто в его стенах несколько дней пьянствовали буйные наемники – забор покосился, одно из окон зияло пустотой, в стенах виднелись причудливой формы дыры.

– Может, все же дальше поедем? – предложил Хорст. – Можно и у костра переночевать…

– Поздно, – сказала Илна, оглядываясь на запад, где уползшее за горизонт солнце утягивало за собой свет.

На тракт, ведущий от Вестарона на восток, небольшой отряд выбрался два дня назад. За время, проведенное в безлюдных горах, дружинники обросли щетиной и грязью, да и сам маг чувствовал, что не прочь сходить в баню и переночевать в тепле.

Поэтому сильно сопротивляться он не стал.

Конь миновал ворота, копыта заплескали в подозрительно зеленоватой луже, на шум из дверей постоялого двора выглянул тщедушный юнец с копной выгоревших до белизны волос.

– Конюшня у вас есть? – спросил Хорст.

– Не, коновязью обходимся, – вздохнул юнец. – Давайте сюда лошадок, я уж за ними присмотрю…

Судя по пустоте у коновязи, путешествующих верхом гостей на постоялом дворе не имелось. В просторном зале, похожем на провонявший пивом сарай, обнаружилось несколько мрачных крестьян, благодушный служитель и пьяный в стельку бродячий сказитель.

Он благополучно спал, навалившись на стол, рядом вихрастой головой лежала обшарпанная лютня.

– Чего изволите, господа? – Не успел маг сесть, как подошел хозяин – длинный и тощий, но с выпирающим брюшком.

– А что у тебя есть? – спросила Илна, чуть заметно сморщившись.

– У нас… – Хозяин начал рассказывать что-то про мастерство повара, но Хорст его не слушал. Все слова заглушил вибрирующий гул, идущий откуда-то из задней части черепа.

Голову охватило огнем, перед глазами все закружилось, завертелось.

Многоцветье обычного мира сменилось однотонным сумраком магической изнанки реальности. Тут тоже имелись обшарпанные стены, холодный очаг, кривые столы, покосившиеся стулья…

И три человека у двери.

Хорст почему-то не мог разглядеть их как следует, что-то неосязаемое мешало, да и гул в башке становился все сильнее, но заметил, что у каждого светятся глаза.

– Что… происходит? – прохрипел он.

– Ты умираешь, дурак! – злорадно сказал один из магов.

Хорста трясло, силы утекали, точно пиво из разбитой чашки, по ногам и рукам пробегали судороги. Он ощущал, как рвется что-то внутри, как ломаются кости, лопаются жилы, а содержимое головы обращается в кашу.

Перед глазами потемнело.

Когда боль исчезла, а мрак сменился ярким светом, маг решил, что все, жизнь закончилась. Свет обжигал, струясь через тело во все стороны подобно опаляющему ветру…

Но что самое странное – Хорст вновь начал чувствовать собственное тело. Смог пошевелить руками, двинуть ногой. Попытался поднести ладонь к лицу и, хотя не смог ее разглядеть, ухватил сам себя за нос.

Свет исчез так же внезапно, как и появился, Хорст обнаружил себя за тем же самым столом, только в комнате никого не было. Исчезла Илна, пропали крестьяне, дружинники и даже хозяин, лишь сказитель продолжал чмокать во сне.

– Что со мной случилось? – прохрипел Хорст, выдавливая слова через пересохшее горло, и тут же его ушей достиг далекий, полный боли и страха вопль, прозвучавший будто из-под земли.

Он точно два шила кольнул в уши, так что Хорст невольно вскинул руки, пытаясь защититься. Но крик смолк, и непонятно откуда явилась уверенность, что один из магов, пытавшихся лишить бывшего сапожника жизни, погиб.

Входная дверь тихонько скрипнула и внутрь заглянула Илна.

– Ага, все в порядке, – сказала она, облегченно вздыхая. – Ну, и напугал ты нас! Хозяин до сих пор на дереве сидит, слуге впору штаны менять.

– А что я сделал?

– Да ничего особенного! – хмыкнула девушка. – Просто взял да и оцепенел!

– Как тогда у ямы? – уточнил Хорст.

– Кто его разберет – так или не так! Я к тебе притронулась – горячий, точно печка! Потом ты захрипел так громко, что хозяин услышал. Он не удержался, спросил: «Что с господином такое?».

– А ты?

– А я что? – Девушка пожала плечами и вымученно улыбнулась. – Сказать ничего не успела, как вокруг тебя словно черный туман заклубился! Но тут же пропал, а ты засветился!

– Чего? – Хорст опешил. Произошедшее только что несколько выходило за рамки магического поединка. – Засветился?

– Ага! – Илна прыснула, явно вспомнив реакцию окружающих. – Тут служитель взвыл и в обморок брякнулся, а крестьяне ринулись наружу сквозь окно! Хозяин через дверь кухни выскочил, ну а мы через главную вышли…

– Зачем?

– А затем, что свет твой обжигал. Мы думали, что все загорится. Я пыталась тебя схватить, но не смогла – горячо.

Дверь открылась с таким грохотом, словно ее пнули.

Внутрь ворвался хозяин.

– О, все цело, слава Порядочной Деве Будве! Ничего не сгорело! Простите, господин, не подумайте, что я вас выгоняю, но…

– Держи. – Хорст порылся в кармане и выложил на стол тяжелую золотую монету о шести гранях. Имперская сотня стоила четыре карнийских гридя, и на нее можно было купить постоялый двор со всеми потрохами.

– Спасибо, спасибо… – бормотал хозяин, опасливо пробуя деньгу на зуб. – Сейчас подадим ужин, только повара найдем! Ох, да тут святой отец валяется? Надо его привести в чувство!

Радульф зашел внутрь с таким видом, словно ничего не произошло, а вот на лицах остальных дружинников Хорст видел страх, ошеломление и еще почему-то восторг.

Это выглядело странно.

– Так что случилосьто? – тихо спросила Илна, садясь рядом.

– На меня напали, – неохотно ответил Хорст. – Судя по тому, что я жив, удалось отбиться.

Вопросов она больше не задавала. Дрожащий хозяин притащил поднос с кувшином и кружками. Пиво оказалось неплохим, а поданный чуть позже поросенок – прожаренным в меру.

Хорст жевал сочное мясо и думал, что завтра они уедут еще до зари.

Дождь закончился к полудню, но тучи продолжали затягивать небо, а между деревьев плыла сырая дымка. Осень, несмотря на то, что ей исполнилось всего шесть дней, вовсю хозяйничала на Полуострове.

Дорожка вилась по густому лесу, и лошади мягко ступали по толстеющему с каждым часом ковру из опавших листьев. Порывы ветра заставляли кутаться в плащи, и тоскливой жалобой казался скрип ветвей.

Спустились в низину, где темная зелень старого ельника создавала густую тень, а когда дорожка взобралась на косогор, поросший орешником, Хорст остановил коня.

– Все, – сказал он, слезая с седла. – Дальше я пойду один.

Илна, судя по ее лицу, собиралась возразить, но передумала.

Маг похлопал коня по морде, подтянул пояс с мечом и зашагал дальше по спускающейся с косогора дорожке. Под ногами шуршали листья, ветер нес запах гнили.

Впереди открылась поляна, где в окружении гигантских дубов, похожих на часовых, стояло маленькое святилище. Из щелей между почерневшими бревнами торчал мох.

Хорст неожиданно для себя опустился на колени и сделал знак Куба.

Момента, когда дверь обители распахнулась, бывший сапожник не заметил, просто на крыльце появился старик в одежде служителя. Согнутый и маленький, он, тем не менее, не выглядел дряхлым.

– Что тебе нужно, во имя Творца-Порядка? – скрипучим голосом осведомился старик.

– Я хотел узнать кое-что… – маг спешно вскочил и зашагал вперед. – Попросить у вас помощи!

– Наш храм создан не для того, чтобы помогать таким, как ты. – Глаза старика, похожие на два крошечных провала во тьму, наполнились печалью. – Хотя я сомневаюсь, что ты сможешь найти помощь где-либо на Полуострове…

– А где? За его пределами? Вы что, предлагаете мне плыть в земли фреалсинни? Или отправиться за Стену, во владения Хаоса? – Хорст ощутил, что начинает злиться.

– Я ничего не предлагаю, – покачал головой служитель. – И вряд ли чем смогу тебе помочь.

– Но почему? Вы знакомы с силой Порядка, наверняка видите и знаете больше других!

– Как капля может помочь океану, а снежинка – давать советы леднику? – Старик развел руками. – Я могу позволить тебе помолиться здесь, а сам буду просить Порядочного Фрилло и Творца-Порядка о том, чтобы они дали тебе мудрости…

– Этого мало! – Мага просто затрясло от ярости, он готов был разорвать старика на части голыми руками. – Ты, древний хрыч, ты хоть понимаешь, на чьем пути ты становишься?

– Понимаю, и поэтому не боюсь. – Служитель улыбнулся. – Кстати, ты сам пришел ко мне и…

Он бормотал что-то еще, но Хорст не слушал. Бешенство закрыло мир алой пеленой, наполнило голову чем-то горячим и колючим, забило уши гулом бегущей крови.

– Я сделаю тебя более сговорчивым! – прохрипел он, подбираясь для магического удара.

Внутри словно что-то лопнуло, разлетелось на части с хрустальным звоном. Перед глазами мелькнуло удивленное и радостное лицо служителя, и маг ощутил, что тонет в огне.

– Нет… – еще смог сказать он и после этого рухнул куда-то во тьму.

Старик несколько мгновений глядел на неподвижно лежащее тело, на пылающий вокруг него ореол белого огня, а потом наклонился и размашисто осенил лежащего знаком Куба.

Сияние начало гаснуть.

Под спиной ощущалось что-то мягкое, уши улавливали доносящийся откуда-то снизу приглушенный гомон, а тело казалось до странности легким, точно из него вынули все внутренности.

Хорст попытался вспомнить, где он и как сюда попал, но ничего не вышло. Последнее, что имелось в памяти – как он опустился на колени перед обителью Порядочного Фрилло.

После некоторого усилия удалось открыть глаза. Далеко вверху обнаружился дощатый потолок, по левую руку – стена. Рядом скрипнуло, раздался мощный и протяжный зевок. Маг повернул голову и столкнулся взглядом с развалившимся на стуле Радульфом.

– Язви меня в печенку! – пробормотал десятник радостно. – Вы очнулись, господин? Нужно срочно сообщить госпоже!

– Где мы? – спросил Хорст, но слишком тихо, и Радульф выскочил в коридор, где его торопливые шаги и стихли.

Повернув голову, Хорст обнаружил у изголовья кровати стол, а над ним окно. В нем виднелся кусок почти по-летнему синего неба и крыша дома напротив с сидящей на ней вороной.

– Очнулся, слава Творцу-Порядку! – В комнату шагнула Илна, глаза ее блеснули такой радостью, что Хорст почувствовал себя неловко.

– Где мы? – спросил он, делая попытку сесть.

– Радульф, распорядись насчет еды, – велела Илна и, только когда десятник ушел, повернулась к магу. – Мы в Мардиде, на постоялом дворе «Три лягушки» и сегодня девятый день Желтого месяца.

– Не может быть! – Хорст похолодел. – Это я, что, провел без сознания три дня?

Илна кивнула.

Маг посмотрел на нее ошеломленно, потом в голове что-то хрустнуло, как будто сломалась невидимая загородка, и он вспомнил то, что случилось у храма Порядочного Фрилло.

– Раздери меня Хаос…

– Что-то не так? – встревожилась девушка. – Тебе плохо?

– Нет, хорошо, – сквозь сжатые зубы ответил Хорст. – Как вы меня отыскали там, в лесу?

– Тебя принес какой-то старик. Маленький такой, похожий на суслика, а тащил тебя легко, будто ты ничего не весил…

– Он говорил что-нибудь?

– Сейчас вспомню. – Илна задумалась. – Сказал, что ты обжегся о свою силу. Радульф хотел встряхнуть его хорошенько, чтобы узнать подробности, но старик исчез, точно его и не было!

Десятник, словно услышав, как его помянули, заглянул в комнату.

– Суп можно принести сейчас, – сказал он. – А вот с жарким придется подождать!

– Неси, – сказал маг, в одно мгновение осознав, насколько голоден. – Ну, а что там дальше?

Радульф кивнул и исчез, а девушка продолжила рассказ. Из него выходило, что привести Хорста в сознание не удалось. Тогда Радульф и его воины соорудили из ветвей и плащей носилки, которые закрепили между двумя лошадьми. Положили на них Хорста и двинулись в путь.

– Этих мест никто из нас не знает, – чуть смущенно улыбнулась она, – поэтому мы ехали почти наугад… Вот и выбрались сюда.

– А что в городе? – спросил Хорст. – Вряд ли его обитатели отошли после взятия войсками Ангира. Вас не пытались убить?

Дверь скрипнула, внутрь шагнул Радульф. В руках десятник держал поднос с несколькими кусками хлеба и миской, от которой поднимался парок. Едва носа Хорста коснулся аромат наваристой мясной похлебки, как выяснилось, что внутренности находятся на своих местах.

В животе заурчало с такой силой, что Илна не выдержала, засмеялась.

– Нечего смеяться, клянусь Владыкой-Порядком! – сказал маг укоризненно, оглядываясь в поисках одежды. – Я вот и не вспомню, когда последний раз ел! А ты давай, рассказывай дальше!

Штаны и кафтан обнаружились на втором стуле, придвинутом вплотную к столу. Хорст одевался медленно, ощущая, как дрожат от слабости руки, и слушал отвернувшуюся Илну.

– А чего рассказывать? – сказала она. – Сюда мы добрались только вчера вечером. В городе стоит небольшой гарнизон из войск Сар-Тони, так что напасть на нас никто не пытался.

Усевшись за стол, Хорст попробовал есть неспешно, но держался только поначалу. Миску похлебки из баранины проглотил в одно мгновение, хлеб подобрал до последней крошки. В животе забулькало, от него поползло приятное тепло, захотелось спать.

– Что, опять завалишься? – спросила девушка, внимательно наблюдающая за наставником.

– Нет, – ответил он. – Пойдем, погуляем. А то я что-то залежался…

Пояс с мечом показался необычайно тяжелым, а на то чтобы вспомнить, как ходить, понадобилось некоторое время, но по лестнице маг спустился вполне уверенно. Через общий зал, наполненный стуком кружек, вскриками и хохотом, прошел быстро, стараясь не привлекать взглядов, а на улице с наслаждением вдохнул прохладой, наполненный запахами осени воздух.

– Это время у меня на родине называют вторым летом, – сказала Илна, и в голосе ее прозвучала грусть.

Хорст ничего не ответил. Они рука об руку медленно пошли дальше по улице, а позади, отстав на размах, шагал Радульф и еще трое дружинников.

– А город-то отстроили, – сказал маг, ощущая, что узнает место. Ворота, через которые армия Ангира ворвалась в город, лежали к северу, и многие дома тогда были разрушены.

– Так два месяца прошло, – покачала головой девушка, – стена вот до сих пор в развалинах…

Улица вильнула и вышла на небольшую площадь. В центре ее расположился толстый столб с Кубом на вершине – такие ставили в годы эпидемий, надеясь, что заключенная в символе сила Порядка отведет от города беду.

Под столбом сгрудились люди, от толпы доносился гнусавый тенорок.

– Что это там? – заинтересовался Хорст. – Пойдем посмотрим…

Илна возражать не стала, и они подошли ближе. Толпа оказалась невелика, человек пятьдесят. Составляющие ее люди стояли молча, вслушиваясь в слова взобравшегося на массивное кубическое основание столба тщедушного служителя в рваном и грязном балахоне.

– Покайтесь же, люди! – Синие глаза на загорелом лице истово горели. – Ибо Сын Порядка пришел в мир! И пред его судом не помогут вам ни богатство в сундуках, ни стены домов, ни оружие… Ибо в его власти уничтожить мир или сохранить, даровать вам прощение или осудить… Сила его пока сокрыта, но Сына Порядка всегда можно узнать, ведь впереди него – смерть, а позади – кровь…

– Как же так? – крикнул кто-то из толпы. – Ведь Сын Порядка должен спасти нас от Хаоса, победить его! А ты говоришь про кровь и смерть!

– Кто сказал, что победа эта будет легкой или безболезненной? – Смутить служителя оказалось непросто. – Как сказано в Книге Пророчеств: «Пути Порядка железом и камнем начертаны на телах человеческих!» Кто знает, как именно Сын Порядка спасет мир от Хаоса? Может быть, ценой спасения станет гибель всего человечества? Он явил свою силу, и многие, кто видел ее, лишились рассудка! Первым его встретил еще весной один из наемников Серой сотни…

– Пойдем, – нетерпеливо сказала Илна. – Чего интересного? Еще один бродячий проповедник. Сколько раз предрекали приход этого Сына Порядка, а он так и не явился!

– Боишься, что совсем не придет? – усмехнулся Хорст.

Они развернулись и пошли прочь. На уход двух людей никто не обратил внимания, а над площадью продолжал разноситься гнусавый голос:

– И мы должны стать достойны того, чтобы войти в новый, обновленный мир без Хаоса…

Равномерный лязг заставил мага обернуться.

К толпе приближался отряд стражников в цветах Восточного княжества. Впереди всех шагал теарх. Брюхо его колыхалось, а лицо было красным, то ли от быстрого шага, то ли от гнева.

– Разойтись! – рявкнул один из стражников. – Всякий слушающий противные истинной вере речи может оказаться в темнице!

– Ловите охальника, ловите! – взвизгнул теарх.

Отряд врезался в толпу, точно снаряд камнемета в башню, и люди с гулом прянули в стороны.

– Слушайте меня! – крикнул во всю силу легких бродячий проповедник. – Порядочная церковь далеко отошла от истин Вседержителя-Порядка и будет отброшена и уничтожена, как и все ненужное… Меня наверняка признают одержимым и сожгут, но я… Голос его оборвался на полуслове.

– Негодяй! Смущаешь умы людские! – Теарх продолжал визжать, точно напуганная свинья.

– Пойдем. – Илна потянула Хорста за рукав. – Что тебе до него?

– А все же красиво он говорил, – вздохнул маг, отворачиваясь. – Впереди смерть, а позади кровь. Если верить этому описанию, то в Сыны Порядка вполне годится Ангир.

Девушка посмотрела на него с непонятным укором и промолчала.

Хорст видел почему-то все в замедленном темпе, а звуки долетали обрывками, точно из ушей на мгновение вынимали плотные затычки, а потом вновь ставили на место.

Подвешенный на цепях таран в очередной раз плавно качнулся, ворота медленно провалились внутрь и начали падать. Грохот и треск долетели мгновением позже.

– В стороны! – Заорал кто-то.

Но остановить раскачавшуюся махину из дерева и стали оказалось не так просто, и она еще раз саданула в рушащиеся створки, отшвырнув их на пару размахов, и только после этого таран оттащили назад.

К пролому ринулись пешие дружинники. Маг видел вытаращенные глаза, разинутые рты, блестящие на солнце кольчуги, гербовые туники самых разных цветов.

Ангир следил за последним этапом штурма с безопасного расстояния, а решивший понаблюдать за собственной фигурой Хорст мог видеть только происходящее рядом с ней.

С надвратных башен летели стрелы, но остановить атаку не могли. Волна штурмующих перехлестнула через обломки ворот и ринулась внутрь, столкнувшись с бросившимися навстречу защитниками.

На их щитах красовались три синие рыбы – герб вольного города Феарона.

Два отряда столкнулись, раздался оглушительный лязг.

– Пусть расчистят дорогу, – приказал Ангир. – И атакуют редары.

– Да, господин, – ответил ре Стиги и вскинул руку.

Дружинники, откатившие в сторону ненужный более таран, принялись растаскивать загромождающие проход обломки ворот. На обстрел со стен они не обращали внимания.

– В стороны! – голос ре Стиги прозвучал так мощно, что оставалось лишь удивляться, как Феарон не сполз в море.

Отряд из нескольких сотен всадников, стоящих позади князя, пришел в движение. Пехотинцы из войска Ангира, сражавшиеся внутри города, ринулись в стороны, и клин из редаров врезался в ряды защитников.

Длинные копья проламывали щиты, пробивали кольчуги, сбивали людей с ног, а мощные боевые кони продолжали идти вперед, прямо по упавшим, давя их тяжелыми копытами.

– За мной! – Князь извлек из ножен меч и пришпорил коня.

К тому моменту, когда Ангир со свитой добрался до места схватки, сила таранного удара конницы иссякла, в ход пошли мечи. Феаронцы пока держали строй, но отступали шаг за шагом.

– Вперед, во имя Победителя-Порядка! – рявкнулкнязь, и его воины отозвались дружным воплем.

Строй защитников рассыпался, точно стена из листьев. Уцелевшие бросали оружие и обращались в бегство. Ревущие дружинники бежали за ними и рубили на ходу, редары слезали с истомленных схваткой коней.

Участь Феарона была предрешена.

Хорст, которого мало интересовал город и его судьба, замер, ощущая как с одного поля на другое переползает золоченая фигурка, изображающая сегодняшнего победителя.

– Эй, ре Стиги, проследи, чтобы особых грабежей не было, – приказал Ангир. – И пошли гонца за резервной полутысячей…

– Хорошо, мой господин. – На лице благородного отразилось недоумение. – Но что вы планируете делать?

– То, ради чего мы явились в этот город. – Князь говорил не очень уверенно, будучи не в силах понять, откуда ему известно местоположение дома местного мага и то, что этот дом нужно непременно уничтожить. – Так что поторопись!

Вскоре через разрушенные ворота ровными рядами входили дружинники резервного отряда. Все они были родом из Сар-Тони и на Ангира смотрели с восхищением и гордостью.

– За мной, молодцы! – приказал он.

Феарон напоминал подкову, пространство в середке которой занимал большой залив, исполняющий роль гавани. Сейчас в ней было пусто, северный ветер гнал по тусклой воде мелкую рябь.

Проломленные ворота располагались на восточном краю подковы, а дом феаронского мага – точно в ее середке, в богатом квартале, расположенном на невысоком холме и обнесенном собственной стеной.

Гойдерик находился у себя. Хорст чувствовал его гнев, ярость и страх так же хорошо, как собака различает запахи.

– Ломайте! – приказал князь, когда провонявшая рыбой улица уперлась в запертые ворота.

Ограждающая квартал стена не предназначалась для того, чтобы защищать от нападения, и ворота в ней не выдержали единственного удара импровизированного тарана из обыкновенного бревна.

Створки затрещали и распахнулись.

– Туда! Во имя Победителя-Порядка нужно разрушить вот это здание! – Рука князя поднялась, указывая на высокий дом с узкими, закрытыми решетками окнами. – Всех, кто внутри – убивать!

Маг понимал, что Гойдерик попытается уйти через туманную изнанку мира и сделает это, если не перекрыть ему путь. Чувствовал также, что противостоять феаронскому магу сможет, только целиком оказавшись в городе на самом севере Полуострова. Наступил момент показать себя. Хорст ощутил, как напряглось его тело, неподвижно лежащее на кровати в постоялом дворе «Три лягушки», и в следующее мгновение бывший сапожник стоял на мостовой Феарона.

Едва не налетевший на мага дружинник с испуганным воплем шарахнулся прочь.

Хорст усмехнулся и переместился еще раз, оказавшись посреди белого, точно лебяжий пух, тумана. Сквозь беззвучно плывущие клубы угадывались очертания домов. Он заранее не думал о том, что именно будет делать, знал, что магия уловит его желание и сама подскажет способ его исполнения.

Болезненная дрожь прошла от пупка до горла, Хорст кашлянул, точно выплевывая нечто большое и горячее. Дом Гойдерика вздрогнул, по стенам пошли трещины. Каменная крошка сыпалась с негромким шорохом, а вот крупные обломки вываливались бесшумно и исчезали, точно превращались в клубы тумана, не долетая до земли.

Спустя мгновения от дома не осталось ничего, на том месте, где он стоял, чернело округлое пятно блестящей, будто спекшейся почвы. Глядя на него, бывший сапожник ощущал странную уверенность, что через эту «крышку» Гойдерик пробиться не сумеет. Можно было возвращаться.

В обычном мире Хорста встретили глухие удары. Дружинники лупили бревном в дверь, но та пока держалась, несколько человек притащили лестницу и, взобравшись на нее, пытались выломать решетку на втором этаже.

Гойдерику Феаронскому оставалось только защищаться, но Хорст не ожидал, что тот среагирует так быстро. Узкие окна точно выдохнули, пустив во все стороны облачка серого дыма.

Вдохнувший его первым, воин на лестнице захрипел и свалился наземь. Лицо его раздулось, а крик испуга и боли быстро смолк, превратившись в нечленораздельный хрип.

Упал второй дружинник, за ним еще один. Другие, глядя на корчащихся соратников, начали отступать.

– Сила Победителя-Порядка защитит нас! – закричал Ангир, – А тот, кто падет сегодня, отправится прямиком к его престолу!

Чар в княжеских словах не имелось, но страх на лицах дружинников тут же сменился злобной решимостью. Таран ударил в очередной раз, весь дом содрогнулся, и дверь провалилась внутрь.

Воины с обнаженными клинками ринулись в открывшийся проем. Маг понимал, что внутри они почти все погибнут и что помочь он не в силах. В этих стенах, у собственной точки опоры, Гойдерик был всемогущ.

Пускать в ход ту силу, что уничтожила Витальфа Вестаронского, Хорст не хотел, а если честно, то и не знал, как это сделать. Так что ему оставалось надеяться, что хотя бы один из дружинников сумеет вонзить меч в горло не привыкшего сражаться лицом к лицу феаронского мага.

– Это ты, Хорст? – Только тут Ангир обратил внимание на человека, замершего неподвижно посреди всеобщей суеты.

– Я…

Что ты здесь делаешь, маг? – Правитель Сар-Тони не пытался скрыть удивления.

– Помогаю тебе, князь, – ответил Хорст, вслушиваясь в доносящиеся из дома жуткие вопли.

– Так помоги! – Ангир усмехнулся. – А не стой столбом!

Дом содрогнулся, его стены выгнулись, точно по каждой ударили чем-то неимоверно тяжелым, и зазвучал крик, рядом с которым все предыдущие показались комариным писком.

Конь Ангира истошно заржал, взвился на дыбы, отчаянно молотя копытами, Хорст упал на колени, силясь зажать уши руками, находящиеся вокруг дружинники рухнули на землю.

Дом лопнул, в стороны швырнуло обломки, искореженные тела, а в низко нависшие серые тучи ударило что-то похожее на темную молнию.

– Разрази меня Хаос! – только и смог сказать маг, вслушиваясь в сотрясший недра земли рокот.

Поднявшись, Хорст зашагал в сторону дома. Переступил через валяющегося на земле дружинника с оторванной головой и перелез через дымящийся обломок потолочной балки.

Внутри, на груде развалин, лежал труп. С первого взгляда маг понял, кому он принадлежит, но для того, чтобы подойти и проверить догадку, ему понадобилось сделать над собой усилие.

Гойдерик Феаронский покоился на спине, глядя в небо, а на губах его застыла улыбка.

Тело мага чуть вздрогнуло, потекло в стороны синим дымом, и на мгновение Хорсту показалось, что поверженный враг шевелится, из последних сил пытается встать.

Глава 10. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.

Но налетевший ветерок поднял дымное облачко и унес прочь.

Глядя ему вслед, Хорст ощутил неожиданный прилив тошноты. Что-то схватило его, подняло и швырнуло сквозь ревущую тьму, и через мгновение он оказался на кровати в «Трех лягушках».

В дверь заглянула обеспокоенная Илна.

– Опять где-то летал, – сказала она. – Захожу – и кровать пустая! Где хоть был? Снова в тумане?

– Нет. – Маг привстал, закрутил головой, разминая затекшую шею. Лег он после прогулки и провалялся недолго, а все тело затекло так, будто лежал в одном положении много часов. – Ангир взял Феарон.

– Мы поедем туда?

– Нет, – Хорст покачал головой, – в Вестарон.

– Это несколько ближе. – Илна подошла, села рядом. – Хотя за это лето я столько путешествовала, что одна мысль о новой поездке повергает меня в ужас.

– Я тоже не рад. – Он обнял девушку за плечи. – Но не сидеть же в этой дыре?

Дальше они не разговаривали. Занимались много более приятным делом.

Выехали под дождем. Чистое еще вчера небо затянули унылые, как будни отшельника, тучи. Текло из них, как из дырявого бочонка, а ветер, развлекаясь, носил по воздуху опавшие листья.

– Ну, и погода, язви ее в печенку! – пробурчал Радульф, выразительно ежась.

– Это точно! – согласилась Илна. – Остается утешаться лишь тем, что дальше будет еще хуже!

Хорст молча забрался в седло, натянул капюшон. Ткнул коня пятками и тот послушно двинулся вперед.

Город выглядел вымершим, клокотала вода в стоках, из труб поднимались столбы дыма. Стражники у ворот глянули на всадников подозрительно, но стоило Радульфу скинуть с головы капюшон, как на мрачных лицах появились улыбки.

Уезжающим даже пожелали легкого пути.

За городом все выглядело еще безрадостнее – мокрые деревья, тусклые зеркала луж на дороге. На голых, как стол в доме бедняка, полях хриплыми голосами переругивались птицы.

– Стойте, – сказал Хорст, когда Мардид скрылся за лесом. – И закройте глаза!

– Что ты хочешь сделать? – тихо спросила Илна.

– Мне надоело ездить со скоростью вареной улитки, – шепотом ответил он. – Маг я или нет?

– А. – девушка сделала вид, что поняла, и закрыла глаза.

Хорст спрыгнул с седла, откинул с головы капюшон, не обращая внимания на сыплющиеся с неба холодные капли. Первая из лошадей испуганно вздрогнула, когда он потянулся к ее морде, но тут же застыла, а в темных глазах замерцали алые огонечки.

Маг обошел всех лошадей, коснулся каждой. Животные по очереди дергались, точно их стегали кнутом, а затем замирали, словно обратившись в статуи.

– Готово, – когда заговорил вновь, голос звучал хрипло, – можете открыть глаза.

Дружинники испустили облегченный вздох, самый молодой не удержался и украдкой осенил себя знаком Куба.

– Ничего не изменилось, – разочарованно сказала Илна, когда они вновь двинулись с места. – Лошадь идет так же, как и раньше.

– А ты чего ждала, что у нее вырастут крылья? – хмыкнул Хорст. – Не переживай. Никто ничего не заметит, но мы доберемся до Вестарона раза в полтора быстрее, не загнав при этом коней…

– Да? – Глаза девушки вспыхнули любопытством. – А что ты с ними сделал?

– Если бы я знал! – Он отвел взгляд, но Илна заметила в его глазах затаенное недоумение. – Магия, что бы люди о ней ни думали, заключает в себе очень много действия и мало понимания. Я что-то делаю, знаю, какой получится результат, а как именно и за счет чего – не понимаю… И думаю, что среди магов я не один такой…

Некоторое время ехали в молчании. Слышался только шорох дождя да шлепки копыт по лужам.

– А с фигурами? – спросила девушка. – Когда ты их передвигаешь, тоже не знаешь, как это делается?

– Нет, не знаю.

– А фигура может взбунтоваться, не выполнить твой приказ?

Хорст улыбнулся, но как-то не особенно весело.

– Может попробовать, – сказал он. – И многие пытаются так сделать. Только вот ничего хорошего из такой попытки не выйдет. Маг всегда сильнее, хотя порой ему бывает трудно…

– Наверное, с всякими князьями? – Илна попробовала пошутить, но почувствовала, что шутка не удалась.

– Как ни странно – нет, – ответил Хорст совершенно серьезно. – Теми, кто сам правит, управлять проще всего. У них есть великие цели, жажда власти, и на всем этом можно играть… А как справиться с простым купцом или сапожником, у которого иной мысли нет, как набить карман и брюхо? Только силой…

Он замолчал, глядя куда-то в сторону. Девушка решила было, что разговор закончен, но маг заговорил вновь.

– Вообще, мне кажется, – сказал он, – что фигуры, Вечная Игра – это все красивая картинка, созданная для того, чтобы нечто скрывать. Мы делаем ходы, воображаем, что сражаемся между собой, а кто-то, кто все это придумал, что-то получает с наших телодвижений…

– Но зачем? И кто? – Илна почувствовала, что ее охватывает суеверный ужас. – Неужели сам Владыка-Порядок?

– Если бы я знал, – повторил Хорст и вздохнул. – Но даже если он, то пусть бережет собственную глотку!

Фраза прозвучала гордым вызовом. Словно в ответ на нее взвыл ветер, а сквозь разрыв в тучах прорвался солнечный луч, похожий на исполинское копье из золота.

Вестарон выскочил из-за горизонта, точно щука из воды. Только что вокруг был густой лес, но уже в следующее мгновение он исчез, а на горизонте показались мощные башни.

Когда подъехали ближе, стало понятно, что ворота закрыты.

– Боятся, язви их в печень, – пробормотал Радульф и, поднеся руку ко рту, крикнул: – Эй, открывайте!

– А вы кто такие? – с ленцой вопросил показавшийся на одной из башен стражник.

– Благородный господин Хорст из Линорана, – на слове «благородный» десятник запнулся, – и благородная госпожа Илна ре Виллек.

– Хорст? – Мыслительный процесс у стражника двигался неспешно, как сползающий с гор ледник. – Это кто же такой?

– Он маг, – подсказал Радульф.

– Маг! – Стражник подскочил на месте. – Ой, через мгновение откроем, спаси нас Утешитель-Порядок!

– Надо было просто ворота снести, – сказал бывший сапожник с улыбкой. – Тогда бы сразу поверили, да и открывать не пришлось бы.

Слегка помятые во время осады створки заскрипели, как орава жалующихся старух, и пошли в стороны.

– Проезжайте, господин! Проезжайте! – Появившийся в открывшей щели стражник делал какие-то непонятные жесты, изображающие радушие, а на лице его красовалась дурацкая ухмылка.

– Чего это он? – удивился маг, когда ворота остались позади. Он успел привыкнуть к тому, что внушает страх и неприязнь, но странная, раболепная угодливость царапнула душу.

– Не знаю, – пожала плечами Илна. – Кто знает, какие жуткие слухи о тебе ходят?

Несмотря на опасливо запертые ворота, Вестарон не выглядел городом, страдающим под пятой иноземных завоевателей. Улицы, как всегда, оказались забиты народом, а двери лавок были зазывно распахнуты.

– И все же, как быстро мы доехали, – заметила девушка, когда они свернули на ведущую к главной площади улицу. – А я тебе поначалу не поверила. Интересно, а другие маги знают это колдовство?

– Думаю, что нет, – после паузы ответил Хорст. Они сидят по домам, путешествовать боятся и даже не подозревают, что магию можно использовать таким образом.

Когда открылось место, где ранее стоял дом Витальфа, маг невольно поежился, ощутив на коже горячее дуновение. Черная яма по прежнему «помнила», хранила на себе отпечаток чудовищной сжигающей силы…

Через площадь проехали, ощущая на себе пристальные взгляды с башен замка, а у его ворот Хорста встретил старый знакомый – десятник, скрестивший с ним мечи в Сар-Тони.

– А, это вы, господин, – сказал он, стоило бывшему сапожнику снять капюшон. – Проезжайте, а мы человека к господину ре Милоту отправим, чтобы о вас доложить…

– Думаю, этого не нужно делать. – Маг покачал головой. – Наместник должен знать о нашем прибытии!

– Как скажете, господин. – Десятник махнул рукой, и закрывающая проезд новенькая, блестящая решетка с лязгом и грохотом поползла вверх.

Кавнлир ре Милот, исполняющий в Вестароне обязанности княжеского наместника, ожидал гостей во внутреннем дворе.

– Прошу, – сказал он, чуть склонив голову, когда Хорст покинул седло. – Комнаты для вас готовы.

Маг дождался Илну, и они вместе пошли вслед за наместником, После промозглой сырости на улице, царящее в главной башне тепло показалось особенно приятным, а запах дыма вовсе не смущал.

– Да, в тот раз нас устроили куда хуже… – пробормотала девушка, разглядывая небольшую комнату, принадлежавшую ранее, судя по всему, кому-то из княжеской семьи.

Из угла выпирала печь, около нее расположились несколько больших кресел, а центр занимала огромная кровать под алым балдахином, украшенным по краям золотыми кистями.

– Ангира нет, так что нет смысла обманывать, кто из нас хозяин, а кто слуга, – сказал Хорст, небрежно скидывая плащ на один из стоящих у двери стульев. – Что там насчет поесть?

– Ужин подадут, как только вы прикажете. – Ре Милот показал на торчащий из дыры в стене шнурок, похожий на хвост диковинного зверя. – Дерните за него, и явится служанка.

– Хорошо, свободен, – буркнул маг, подходя к креслу. Под его тяжестью оно мягко скрипнуло.

– Как он на тебя смотрел! – вздохнула Илна, когда шаги наместника стихли в коридоре. – Не думала, что возможна такая смесь страха и ненависти!

– Ты бы видела, как благородный ре Милот смотрел, пытаясь сжечь меня на костре… Ведь ему это почти удалось!

Девушка, как и следовало ожидать, тут же дернула за шнурок и завела с явившейся служанкой разговор о горячей воде и каких-то притираниях. Хорст сидел, закрыв глаза, и ощущал, как под мягкую воркотню постепенно расслабляется, проваливается…

Доска Вечной Игры открылась перед ним во всем ужасающем великолепии. Несмотря на то, что маг видел ее много десятков раз, он так и не избавился от восхищенного трепета.

Доску создал кто-то настолько могучий и умелый, для кого сами маги могли являться не больше чем фигурами.

От этой мысли стало жутко, но Хорст спешно отогнал ее и принялся рассматривать доску. С того момента, когда полгода назад он впервые увидел ее, поле для Вечной Игры значительно изменилось, и во многом благодаря усилиям бывшего сапожника.

Меньше стало игроков и фигур, так что местами на доске зияли пустые области. Кое-где замерли фигуры темные, утратившие обычное для других свечение. Как Хорст понял недавно, они принадлежали магам, по какой-то причине лишившимся возможности делать ходы.

Бежавшая из Карни Анитра и сама присутствовала на доске, в одном из самых дальних ее углов. Хорст даже представить не мог, какому месту на Полуострове он соответствует.

Но уцелевшие маги накала игры не снизили. Звенел невидимый колокол, отмечая очередной ход, пылающие алым, зеленым и синим статуэтки перемещались с поля на поле.

Последний раз Хорст смотрел на доску два дня назад, и с того момента кое-что поменялось. Несколько багровых фигур встали рядом, на того же цвета поля, а неподалеку расположилась еще одна, белая как снег.

Маг вглядывался в них, изучал возникший рисунок, и внутри крепла уверенность, что с запада надвигается нечто угрожающее, наползает какая-то темная волна, и удар ее нацелен в первую очередь на Ангира, гордо красующегося на одном из прозрачных полей в центре…

Окончательно убедившись, что атака ему не померещилась, Хорст поднялся выше, намереваясь вернуться в обычный мир, и в последний момент обнаружил идущую от края до края доски тонкую, едва заметную линию.

Словно невероятной прочности коготь прошелся тут, оставив царапину.

Разглядеть, что же это такое, Хорст не смог, оказался сидящим в кресле и ошеломленно моргающим.

– А я договорилась, чтобы мне открыли княжескую купальню! – сказала Илна.

– Да? – В голове, как всегда после обращения к доске царил туман, и сосредоточиться было невероятно трудно. – А я буду делать из Ангира императора…

– Серьезно? – Осматривавшая белье на кровати девушка повернулась. – Зачем?

– Так будет гораздо проще. – Хорст на мгновение пожалел о собственной болтливости. – Какие права имеет князь Сар-Тони на Вестарон или Сторди? Никаких. А если он станет императором, то все остальные сразу окажутся узурпаторами и мятежниками, незаконно присвоившими власть…

– Но ты же не можешь просто сказать: Ангир – император! Все срочно верьте в это!

– На самом деле все решает сила, ну а я могу подкинуть парочку знамений – что Ангир избран Порядком. – Маг потянулся, хрустнул пальцами. – Окончательное слово будет за церковью… Признает она эти знамения или нет.

Раздался осторожный стук в дверь, и голос, непонятно мужской или женский, проговорил:

– Ваш ужин, господин…

– Заходи, – сказал Хорст, поднимаясь с кресла, и тут же сморщился, пытаясь определить, откуда взялся мерзкий запах, напомнивший о затхлом болоте в жаркий день.

Дверь открылась, в комнату проскользнула согбенная фигура, замотанная в какие-то тряпки. Илна вздрогнула, как от удара, отступила на шаг, маг ощутил, как у него слезится в глазах…

На самой грани слышимости возник мягкий, но чудовищно мощный рокот.

– Ты кто? – Не докончив вопроса, девушка отскочила в сторону, и фигура в тряпках, прыгнувшая вперед, поймала только воздух.

Драный капюшон свалился с ее головы, обнажив голый, покрытый язвами череп. На месте носа был провал, рот чернел овальной пещерой, в глазах непонятного цвета плясало безумие.

Ядовитое шипение огласило комнату.

– Илна, в сторону! – рявкнул Хорст. Ощутил вибрацию где-то под ложечкой и нанес удар, способный размолотить в пыль скалу.

Заскрипела кровать, один из столбиков с треском подломился. Полетели в стороны щепки, балдахин начал падать, но фигура в тряпках осталась невредимой, лишь глаза ее засветились лиловым.

– Одержимый Хаосом… – пробормотал Хорст, пораженный страшной догадкой.

Незваный гость зашипел еще раз, точно огромный свирепый кот, и рванулся вперед, на этот раз – прямо на мага. Бежать из угла было некуда, и Хорст успел рвануть из ножен меч, но скрюченные пальцы ухватили мага за запястья, а черные, гнилые зубы лязгнули у самого горла.

Смрад ударил в нос с такой силой, что Хорст чуть не потерял сознание.

– Один укус – и ты вершешшшься… вернешшься в мои объятия… – просипел одержимый, но не договорил, дернулся, как от укуса. Глаза его вспыхнули опаляющим огнем, но сразу погасли, а хватка ослабела.

– Сдохни, тварь, во имя Творца-Порядка! – Второй удар Илна нанесла по шее, и голова слетела с плеч, точно тыква, сброшенная с лавки на землю. Зловонная кровь залила Хорсту лицо.

– Уходим! – рявкнул он, отшвыривая корчащееся тело прочь. – Быстрее!

– Все равно сдохнете… – прохрипела лежащая на полу голова и лопнула, выбросив облако сизого дыма.

Маг рванул к двери, едва не споткнувшись о стул, и просто выволок девушку за собой. Едва захлопнул дверь, как внутри взвыло, точно там бесновались все ветры сразу, в стену ударило тяжелым.

– Что там? – Илна медленно отступала, пока не споткнулась о лежащего поперек коридора дружинника, одного из двоих, что охраняли комнату. Второй лежал рядом с дверью, раскинув руки, а вместо лица у него было кровавое месиво.

– Хаос выходит из тела… – ответил Хорст, перекрикивая усиливающийся вой. – Жаль, что под рукой нет парочки служителей!

Вой звучал так, что в ушах появилась боль, потом исчез, а замок тряхнуло, точно подскочившую на ухабе телегу. Стали слышны доносящиеся с разных сторон испуганные крики.

– Попробуем войти? – предложил маг и осторожно, кончиком меча толкнул дверь.

Та покачнулась и с шорохом развалилась на черные хлопья.

Сквозь проем виднелось окно, засыпанный чем-то серым пол, покосившаяся кровать, изодранный в клочья полог, подсвечник на окне с горящими как ни в чем не бывало свечами.

– Во имя Владыки-Порядка, чем я еще и Хаосу не угодил? – пробормотал Хорст, делая шаг внутрь.

Тело исчезло, на потолке чернел круг копоти, точно прямо в комнате жгли костер, кресла превратились в груды щепок, в воздухе витал горький аромат миндаля.

– Я бы на твоем месте озаботилась другим вопросом, – сказала Илна. – Как объяснить только что случившееся обитателям замка…

Маг вздохнул и заскрипел зубами.

Вестаронский храм Порядка строили в те времена, когда в городе хозяйничали не князья, а императоры, и возводимое святилище должно было стать олицетворением мощи Священной Империи, Дочери Владыки-Порядка.

Прошедшие века не смогли повредить громадному строению, оно выглядело так же величественно, как и в тот день, когда в нем отслужили первый молебен во славу императора-строителя.

Даже Хорст на мгновение замедлил шаг, пораженный мощью нависающего над площадью здания. Перед тем, как войти, осенил себя знаком Куба, а переступив порог, кинул в прорезь на крышке здоровенного сундука серебряную вестаронскую монету с изображением более не правящего в городе князя.

Народу на службе было немного – десятка полтора горожан, и на вошедшего в храм человека никто не оглянулся. Звенели колокольчики, горели лампады, освещая уходящие во мрак под потолком фрески, изображающие Порядочных в моменты духовных подвигов…

Маг тихонько отошел в сторону и, расположившись около исцеляющей больных Порядочной Арты, стал ждать.

Прихожане слушали, от жаровен тек сладкий дым, пожилой теарх вел службу без спешки, с душой. Когда закончил, широким размашистым жестом благословил собравшихся.

Прихожане дружно зашагали к выходу. Хорст дождался, пока выйдут все, и двинулся к алтарю.

– Что тебе, сын мой? – спросил теарх, но тут же глаза его удивленно расширились, и он сделал шаг назад.

– Прикажете выгнать меня? – сказал маг, выдавив из себя кривую усмешку. До боли в сердце хотелось вернуться в те времена, когда вера была искренней, а молитвы даровали успокоение.

Но он хорошо понимал, что это невозможно.

– Нет, не выгоню, – твердо проговорил теарх, глава всех служителей Вестаронского княжества. – Каждый человек, кроме одержимого – сын Вседержителя-Порядка! Что ты хочешь, маг?

– Помощи, – коротко ответил Хорст. – Надеюсь, что здесь нас не подслушают?

– Лучше пройти ко мне. – Теарх бросил пару слов одному из помощников. – Иди за мной.

Чтобы пройти через дверь за алтарем, магу пришлось пригнуться. Они миновали короткий и узкий коридор, поднялись по скрипучей лестнице и остановились около еще одной двери.

– Так, где же он? – Служитель забренчал ключами. – Так, прошу…

За дверью обнаружилась просторная комната, обставленная настолько скудно, что впору было поверить, что обитает тут не могущественный слуга порядочной церкви, а обыкновенный служитель откуда-нибудь из глухомани. В углу сиротливо притулилась кровать, у окна замер стол, заваленный кипами пергаментных листов, рядом стояли два табурета.

– Лучше, наверное, сесть, – проговорил теарх, пододвигая один из них Хорсту.

– Благодарю, святой отец, – сказал тот. – Как ваше имя, кстати, а то неудобно как-то…

– Ты можешь звать меня отец Балсти. И какой помощи ты хочешь от меня, маг?

– Просьба непростая. – Хорст почесал шрам на щеке. – Дело в том, что князь Ангир вскоре захочет провозгласить себя императором…

– Что значит – захочет? – изумился теарх.

– Вы должны знать, что это. – Извлеченный из кармана амулет закачался на цепочке.

– Понятно. – Отец Балсти вздохнул. – И ты желаешь, чтобы все прошло, как полагается, в храме? Чтобы я благословил нового правителя?

– Ваша догадливость выше всяких похвал, – улыбнулся Хорст.

– Но ты должен понимать, маг, что, совершив такой поступок без согласия Эрнитона, я сильно рискую. – Теарх задумчиво погладил чисто выбритый подбородок. – Надо послать туда гонца…

– Так долго я ждать не могу, – покачал головой маг. – Ваш посыльный вернется в лучшем случае к зиме! И не факт, что он привезет согласие саттеарха… Подумайте сами, ведь церковь только выиграет от восстановления Империи в Вестароне! Она получит могучего слугу, уже сейчас сражающегося под знаменами со священным Кубом! Император сумеет прекратить свары, усмирить холиастов… Разве не этого хочет Владыка-Порядок?

– Не нам, ничтожным, судить о его желаниях! – Голос отца Балсти сделался суровым, а в глазах блеснул гнев. – Я не дам тебе сейчас ответа, маг… Говоришь ты складно, но я должен подумать, помолиться…

– Я подожду, святой отец. – Хорст поднялся. – Позвольте откланяться.

– Я провожу тебя, сын мой.

Теарх отпер дверь. Они спустились по лестнице, скрипящей, как орава сверчков, подошли к задней двери храма. Когда она распахнулась, открыв погруженную во мрак улочку, служитель неожиданно благословил мага.

– Иди уж, – пробормотал он. – Да пребудет с тобой Вседержитель-Порядок, а я дам ответ завтра!

Маг не успел ничего ответить, как его вытолкали за порог, а дверь захлопнулась.

Солнце поднималось все выше, туман отступал, скатывался в ложбины, уходил в море, будто впитываясь в серо-зеленые холодные волны. Точно полог уползал в сторону, обнажая стоящий на холме город.

При взгляде на его обветшалые стены, покосившиеся башни и тесно прижавшиеся друг к другу крыши из красной черепицы, маг ощутил, как сердце пронзила тоска.

Перед ним лежал Линоран. Город, где Хорст Вихор родился и прожил почти два десятка лет, место, откуда молодой сапожник ушел странствовать, надеясь когда-нибудь вернуться.

И вот вернулся – в виде призрака, висящего в воздухе рядом с Ангиром.

Ворота были закрыты, на стенах виднелись вооруженные люди, но никаких признаков того, что княжеские войска собираются начать штурм, не имелось. Не доносился из ближайшего леса стук топоров, не мчались гонцы с приказами для командиров.

Все замерли и будто чего-то ждали. И сидящий на коне князь, и свита за его спиной, и выстроившиеся еще дальше к востоку войска. Ветер трепал флаги с еловой ветвью и синим Кубом.

– Ну, что, долго они еще там, клянусь щитом Порядочного Отольфа? – нетерпеливо спросил Ангир. – Или тот купец меня обманул и его нужно повесить на ближайшей сосне?

– Не нужно, мой господин, – рискнул ответить ре Нерни. – Время еще не вышло.

Князь промолчал.

От ворот донесся надсадный треск, будто сломали бревно, толщиной с дом, и створки медленно поползли в стороны.

– Поехали! – скомандовал Ангир.

Его белоснежный жеребец пошел медленно, горделиво выгнув шею. Свита двинулась вслед за князем.

Из раскрытых ворот навстречу Ангиру шагали пятеро, все дородные, могучие, с непокрытыми седыми головами и цветастыми, вышитыми по линоранскому обычаю поясами.

Купцы, истинные владыки города. Хорст знал их всех. Они остановились, не дойдя до Ангира десятка шагов. Тот тоже придержал коня.

– Могучий князь. – Голос стоящего посередине купца рокотал, точно лавина, а его обладатель габаритами мог поспорить с медведем. – Город Линоран милостью Владыки-Порядка и Порядочного Хенфти признает тебя своим владыкой!

– Что с вашим магом? – спросил Ангир. – Пока он в городе, не может быть мира между мной и вами…

Линоранцы озабоченно переглянулись.

– Мы хотели мага нашего повязать и вам привести, – развел руками другой купец, похожий на обзаведшегося бородой толстого хорька. – Да только удрал он, нет в доме никого!

– Это хорошо, – кивнул князь. – Вижу, что вы хотите сказать что-то еще?

– Да, господин. На площади перед магистратом вас ожидают посланцы Стреодида и Фар-Тони, – сообщил рокочущий купец. – Все Троеградье желает присягнуть вам!

– Хорошо, ведите, – кивнул Ангир и, повернувшись к ре Стиги, приказал: – Проследи, чтобы городская стена сказалась под нашим контролем!

– Да, господин. – Ре Стиги кивнул и принялся поворачивать коня.

Процессия двигалась к воротам медленно, со скоростью неспешно идущего человека.

Хорст любовался приближающимися башнями, кургузыми рядом с укреплениями того же Сар-Тони или Вестарона, разглядывал обветшавшую стену, которую чинили последний раз лет пятьдесят назад.

За воротами князя встретила толпа. Горожане стояли то обочинам, и на лицах читался страх вперемешку с любопытством.

– Ура! – крикнул кто-то, но крик оборвался, точно издавшему его человеку стиснули горло.

Ангир продолжал ехать вперед в полной тишине, а Хорст разглядывал горожан, надеясь увидеть знакомых…

Вот Кривой Нарти, пекарь с Бронзовой улицы, сильно постарел за полтора года…

Ланда, некогда первая красавица сапожного квартала, пополнела и подурнела…

Картульф Лисий Бок, с неизменной улыбкой на узком лице, совершенно не изменился…

Все были теми же самыми и в то же время другими, незнакомыми, и Хорст ощутил, как тоска где-то внутри у него растет, набирает тяжесть, грозя разорвать хозяина на кусочки.

Она усилилась, когда Ангир миновал улицу, по которой некогда бегал веснушчатый мальчишка с рыжими непокорно торчащими волосами. На месте родного дома чернело пепелище, и маг ощутил, что куда-то падает, проваливается в ледяную яму.

Из оцепенения его вывел голос князя.

– Где у вас дом мага? – спросил тот у одного из купцов.

На площади Пяти Углов, господин, – отозвался тот. – Вон за тем поворотом!

– Заглянем туда. – Ангир решительно повернул коня.

Линоранское обиталище мага напоминало все прочие, и даже не внешне, а чем-то неуловимым, холодной силой тайны, которой веяло от темных окон, запертой двери и даже от печной трубы.

Дом был пуст, покинут хозяином – это Хорст ощутил сразу.

– Ре Нерни, – сказал Ангир. – Ты отвечаешь за то, что бы до заката тут остались только развалины! Найдешь служителей, пусть очистят это место, как после казни одержимого!

– Да, господин, – отозвался пожилой редар.

Купцы смотрели на князя с благоговейным ужасом.

От площади Пяти Углов до магистрата оставалось полсотни размахов, но маг понял, что не дотерпит. Тоска резала внутренности не хуже сотни ножей, сердце просто разрывалось.

Он не был на родине полтора года, но оказалось, что и это много.

Дернул себя вверх, солнечный свет померк, и Хорст оказался висящим в клубящейся над доской Вечной Игры тьме. Тут, где царствовала магия в ее самом чистом воплощении, не оставалось места страстям, и он мгновенно почувствовал, как становится легче.

Доска выглядела странно – по краям ее висели завихрения, похожие на крошечные смерчи. Квадраты, над которыми они находились, казались какими-то тусклыми.

Но Хорст смотрел на колышущиеся столбики вихрей несколько мгновений, его внимания требовали собственные фигуры и комбинации магов, играющих против него.

Судя по оживлению в центральной части доски, намечалось нечто масштабное. Хорсту хватило одного взгляда, чтобы понять, что копившаяся на западе сила пришла, наконец, в движение.

Покорные воле магов князья отправились в поход, чтобы растоптать и обратить в прах дерзкого выскочку.

Узнав все, что нужно, и сделав пару ходов, Хорст позволил сознанию вернуться в тело. Некоторое время привыкал к тому, что у него есть руки и ноги, а потом встал с кровати и, взяв со стола наполненный пивом серебряный кубок, сделал добрый глоток.

Только после этого голова окончательно прояснилась.

В комнате, куда более скромной, чем первая, но зато теплой и лучше охраняемой, он был один. Илна с самого утра отправилась за покупками, заявив, что ходит в обносках, и, как Хорст подозревал, раньше обеда возвращаться не собиралась.

Зевнув, он взял книгу, намереваясь потратить час-другой на чтение, но в дверь легонько стукнули, и раздался голос одного из стоящих на страже дружинников:

– Господин, к вам служитель…

– Пускайте, – ответил маг.

Дверь скрипнула, и порог переступил тщедушный служитель, более всего похожий на пугало. Белая мантия висела на узких плечах, а руки выглядели худыми, как лапы богомола.

– Проходи, во имя Владыки-Порядка, – сказал Хорст, заметив, что гость смотрит на мага без всякого страха.

В блеклых, неопределенного цвета глазах не было ни уважения, ни презрения, вообще ничего, словно глядели они на нечто давно надоевшее.

– Чего ты хочешь?

– Отец Балсти просил передать, что он согласен. – Голос у служителя оказался не под стать внешности, глубокий и мощный. – Да благословит тебя Вседержитель-Порядок!

Маг не успел даже рта открыть, как служитель поклонился и вышел, оставив легкий, едва уловимый запах сладких храмовых курений.

Утро выдалось хмурое, точно невыспавшийся стражник. Наползающие с севера облака обещали дождь, а холодный ветер пробирал до костей.

– Мог бы меня заранее предупредить, клянусь Творцом-Порядком, – ворчала Илна, забираясь на коня. – Или мы могли бы выехать попозже. Зачем вставать в такую рань?

Хорст не отвечал. Он прекрасно знал, что бесполезны объяснения, почему он поступает именно так, а любое его слово вызовет новый приступ брюзжания.

– Все готово, господин, – сказал Радульф, подходя. – Я договорился. Нам откроют ворота.

Замковые ворота на ночь запирали, и никто не смел въезжать и выезжать без позволения самого ре Милота.

– Поехали. – Маг встряхнул уздечкой, конь нехотя сдвинулся с места.

Простучали копыта по мощеному камнем внутреннему двору, стражники у ворот отсалютовали обнаженными мечами, и маленький отряд, миновав громаду храма Порядка, свернул на ведущую к северным воротам улицу.

Вестарон просыпался, по улицам сновали заспанные женщины с ведрами, из труб поднимались дымные столбы, а со стороны квартала пекарей тянуло запахом свежего хлеба.

Девушка постепенно успокоилась, а когда городские ворота остались позади и на тусклый, серый небосклон выбралось солнце, заставив засиять золотом желтые листья берез, и вовсе заулыбалась.

– Я не мог поступить иначе, – сказал Хорст, понимая, что теперь его выслушают и возможно поймут. – Только вчера мне стало ясно, что в Вестароне оставаться нельзя.

– Ладно, чего уж с тобой поделать, – сказала Илна миролюбиво. – Куда мы хоть едем?

– Навстречу Ангиру. Он ведет войска на юг, так что мы встретимся с ним где-нибудь на границе княжества.

– Откуда ты знаешь, что он делает? Ты что, можешь заглянуть в любую точку Полуострова? – Перестав дуться, девушка, похоже, решила заняться привычным делом – забросать Хорста вопросами.

– Только туда, где находится одна из моих фигур, – ответил он. – И не просто заглянуть, а перенестись туда и как-то поучаствовать в том, что там происходит…

– А еще куда ты можешь перенестись? В тот мир тумана, куда ты меня брал?

– Еще я могу видеть доску. – Маг задумчиво почесал щеку. – Вроде той, на которой вы с Радульфом меряетесь силами, только в тысячи раз больше. Но как я это делаю, что именно переносит меня туда или сюда, я просто не знаю. Можешь даже не спрашивать.

Илна досадливо наморщила носик, тряхнула головой:

– Вот так всегда! О чем не спросишь – не знаю! Не знаю! Какой из тебя маг?

– Выходит, что никакой, – с притворной печалью вздохнул Хорст.

Дорога шла прямо, не петляя, по сторонам от нее тянулись прерываемые березовыми рощами голые поля, на горизонте темнел лес. Копыта мягко чавкали, погружаясь в размокшую грязь, и с неумолимой решительностью наползала с севера облачная пелена.

Не успел Вестарон скрыться из виду, как упали первые капли дождя.

Гарью воняло так сильно, будто пожар случился пару дней назад, хотя Хорст знал, что пепелищу перед ними почти полтора месяца. Центральная башня замка высилась почерневшим огрызком, от окружавшей ее стены остался похожий на громадную подметку кусок и раскатившиеся по сторонам блоки.

– Сразу видно, что тут прошел Ангир! – сказала Илна, и в голосе ее прозвучало нечто похожее на священный ужас.

– Да, он не щадит врагов, – согласился маг.

Все три дня, что прошли с момента выезда из Вестарона, они ехали по следам армии. Дороги были разбиты множеством копыт и повозок, часто попадались кострища и вырубки. Замок стал первым знаком того, что не все благородные приняли нового князя.

– Может быть, поедем, господин? – сказал Радульф, не переставая озиравшийся с того момента, как они поднялись на увенчанный развалинами холм. – Место уж тут больно открытое, нас могут заметить издалека…

– Ты думаешь, на нас отважатся напасть? – спросил Хорст, оглядываясь.

Замок со всех сторон окружали покрытые темно-зеленой шкурой хвойного леса холмы. Нависающее сверху небо по контрасту казалось светлым, почти белым, и ни единая струйка дыма не пятнала горизонт.

– Могут, кивнул десятник. Разбойники какие или враги князя, язви их в печенку! Ведь он не всех тут сжег!

– Наверняка, – не стал спорить маг. – Пойдем.

Повернувшись, они спустились к дороге, где ожидали дружинники с лошадьми.

Глава 11. БИТВА ПЯТИ КНЯЗЕЙ.

Хорст забрался в седло, мгновением позже верхом оказались и остальные. Конь рванул с места, топча коричневую плоть дороги, и холм с замком начал удаляться.

Дорога вскоре сузилась, запетляла по темному ельнику, где не ощущалось ветра, а запах хвои казался крепким, точно выдержанное вино. Между серых стволов колыхались полотнища паутины.

– Мрачно тут, – сказала Илна, оглядываясь. – И место для засады уд…

Договорить она не успела. Спереди, из-за поворота, с топотом и лязгом выскочило с полдюжины всадников в округлых низких шлемах. На алых щитах красовались три белые короны – герб княжества Сторди.

Всадники неслись во весь опор, и мечи их были обнажены.

Хорст выхватил оружие до того, как успел понять, что именно происходит. Ловким движением ушел от направленного в лицо удара и обрушил собственный клинок на голову ближайшего всадника.

Раздался лязг, на округлом шлеме образовалась вмятина, и всадник свалился с коня. Тот с испуганным ржанием рванул в сторону. Затрещали еловые ветви, колыхнулся ствол.

Маг натянул поводья, останавливая собственного скакуна, решившего за компанию предаться панике.

Когда совладал с животным, схватка практически закончилась.

Илна отчаянно рубилась еще с одним стордисцем, двое лежали на земле, от их тел растекалась кровь. Еще один хрипел, пытаясь зажать рану на шее, только последний ухитрился развернуть коня и удирал во всю прыть.

– Уйдет! – прорычал Радульф отчаянно. Один из его lружинников метнул копье, но оно воткнулось в землю, не долетев до беглеца доброго размаха, и всадник скрылся за поворотом.

Хрипевший воин с немелодичным лязгом рухнул с коня. Противник Илны пропустил удар в бедро, попытался уйти в сторону, но напоролся сразу на два копья.

– Откуда тут стордисцы, язви их в печенку? – поинтересовался десятник.

– Войско западных княжеств идет сюда, – ответил Хорст. – Это один из передовых разъездов. Честно говоря, я не думал, что они забрались так далеко…

– Этот парень приведет своих, клянусь Творцом-Порядком, – заметила девушка, – Может быть, повернем назад?

– Не годится. – Маг покачал головой. – Ядолжен быть рядом с Ангиром в день решающей битвы. Радульф, надо посмотреть, что у нас с ранеными, и поедем дальше лесом…

Выяснилось, что трое дружинников получили ушибы, еще одному прокололи руку.

– Ничего, выдюжат, – сказал десятник. – А вы, господин, знаете эти леса?

– Нет. – Хорст улыбнулся. – Но уж как-нибудь не заблужусь… Маг я или нет?

Если честно, то сам в это не очень верил. Полтора года назад странствующий сапожник шел из Линорана западнее, по наезженному тракту, а леса Вестаронского княжества считались чуть ли не самыми глухими на Полуострове.

Но единственный шанс прорваться на север состоял в том, чтобы свернуть с дороги и замести следы.

На месте схватки довольно быстро объявятся жаждущие мести соратники погибших. И уж они приложат все силы, чтобы найти и убить посмевших не дать себя зарубить наглецов.

– За мной, – сказал маг, не обращая внимания на вытянувшиеся лица дружинников.

Уже в нескольких размахах от дороги царил сумрак, стволы смыкались так плотно, что пришлось слезть с лошадей и вести их в поводу. В душной тишине каждый шорох казался пугающе громким, а горький запах смолы настойчиво лез в ноздри.

Лес поредел примерно через половину хода, между елей замелькали березы и осины, потянуло сыростью.

– Дальше болото, – сказал Хорст, когда под ногами захлюпало. – Я надеялся пройти еще на восток, но не получится. Сворачиваем на север.

Поднявшийся ветер раскачивал верхушки деревьев, по небу ползли серые угрюмые тучи. Когда очередной порыв прилетел с запада, то принес далекий рев трубы.

– Что-то в этих лесах становится слишком людно, – пробормотала Илна, оглядываясь.

– Наверняка у них есть следопыты, господин, – Радульф был мрачен, – для которых выследить нас проще, чем мне высморкаться.

– Следопыты или нет, но кто-то идет за нами, – ответил маг. Он чувствовал струю чужого внимания как идущее с юго-запада теплое дуновение, не исчезающее при самых сильных порывах ветра, – А ну-ка все ко мне! Морды лошадям завязать и сбиться в кучу!

Небольшой полянки, окруженной тонкими осинами, как раз хватило на то, чтобы собраться вместе. Дружинники тесно сгрудились вокруг мага, самый молодой зашептал молитву.

Илна испуганно взглянула на Хорста, но тот стоял неподвижно, только ветер шевелил рыжую прядь на макушке.

– Если кто из вас сдвинется или зашумит – мы умрем! – Голос мага звучал глухо, точно каждое слово давалось ему с величайшим трудом, – Помните об этом во имя Владыки-Порядка!

Молившийся дружинник испуганно примолк.

Девушка держала коня за уздечку и изо всех сил боролась с идущей откуда-то из глубин тела дрожью. Все ее существо протестовало против того, чтобы прятаться таким образом. Хотелось вскочить в седло, выхватить меч и ринуться навстречу врагам…

Глаза заслезились, точно в каждый попало по мошке, и девушка невольно сморгнула. На мгновение показалось, что от земли начал подниматься туман, но морок тут же исчез.

С ним пропала и дрожь.

Некоторое время слышен был только вой ветра да шелест опадающих листьев. Потом в эту песню осеннего леса влились людские голоса, негромкое звяканье и шум шагов.

Когда широкоплечий воин с луком в руках бесшумно выступил на открытое место, Илна вздрогнула. Мгновение он смотрел прямо на нее, а потом отвел глаза.

За первым показался второй, тоже пеший, без тяжелых доспехов. Они обменялись короткими фразами и двинулись дальше, бросая во все стороны острые, короткие взгляды.

За следопытами объявились всадники, точно такие же, как и на дороге в лесу, с алыми щитами и длинными мечами, на могучих коротконогих конях. Их было много, почти пять десятков, и Илна с холодком поняла, что исход возможной схватки предрешен.

Но пока стордисцы не замечали замерших на поляне врагов, хотя глядели порой прямо на них. Тонкие стволы и голые ветви не могли скрыть ничего, так что только невидимое и неосязаемое колдовство служило защитой. Илна вновь задрожала, ощущая себя девочкой, спрятавшейся под тонким одеялом от прячущегося в темноте страха.

Следопыты прошли в нескольких шагах, она видела их шарящие по земле глаза, могла пересчитать стрелы в колчане у каждого. Один из дружинников не выдержал, издал испуганный писк, но рука Радульфа с размаха запечатала ему рот.

Второй следопыт, светловолосый, с длинным носом и серой кожей, остановился и прислушался. На лице его читалось выражение мучительного недоумения, ноздри трепетали.

Девушка медленно опустила руку на меч.

– Пойдем, хватит стоять. – Первый следопыт на мгновение обернулся. – Или ты что-то заметил?

– Нет, показалось, – ответил второй и зашагал дальше.

Илна глядела им вслед и чувствовала, как страх сползает с нее подобно старой змеиной коже.

– Тихо! – властно сказал Хорст, когда один из дружинников сделал попытку почесаться. – Они должны пройти назад!

Выглядел маг неважно – дышал тяжело, под глазами набрякли мешки, а лицо покрывала блестящая пленка пота. Девушка на мгновение ощутила прилив горячей жалости, но тут же отогнала ее, понимая, что для подобных чувств не время и не место.

Они стояли и ждали, шумел ветер, каркала неподалеку ворона.

Черной блестящей лентой скользнула гадюка, заставив коней тревожно захрапеть и тут же, словно по сигналу, с той стороны, куда ушли стордисцы, донеслись голоса.

Илна успокаивающе погладила по морде своего коня и замерла, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Рядом пахнущими потом и страхом статуями застыли дружинники.

Вновь показались следопыты, вид у них был растерянный, а у возглавляющего отряд круглолицего низенького воина – сердитый.

– Как вы могли упустить след? – бурчал он. – Я вас спрашиваю, клянусь могилой Порядочного Марди! Дармоеды!

– Мы его не упустили, – мрачно отбрехивался светловолосый следопыт. – Он просто исчез! Я не знаю, как такое возможно!

– Может, это колдовство какое, избави нас Владыка-Порядок! – добавил его товарищ и осенил себя знаком Куба.

– Колдовство? – фыркнул круглолицый, бросив гневный взгляд прямо на Илну. – Нечего на пиво пенять, коли глаза косые! Надо бы выдрать вас батогами, сразу вспомните, как по следу идти…

Спорщики удалились, за ними, мерно покачиваясь в седлах, проехали остальные: Голоса, топот копыт и мягкое позвякивание стихли вдалеке, вновь стал слышен шелест ласкаемых ветром сухих листьев на ветвях.

– Все, – сказал Хорст таким же безжизненным, как этот звук, голосом. – Можно ехать!

– Ты в порядке? – Илна сделала шаг, заглянула в синие-синие, цвета летнего неба глаза.

– Бывало и хуже, – ответил маг, улыбаясь. – Забирайся в седло, нам нужно отъехать как можно дальше…

Через несколько мгновений окруженная невысокими осинами поляна опустела и только примятая сухая трава свидетельствовала о том, что тут были люди.

Тревожное ощущение преследовало Хорста с самого утра, хотя причин для него не имелось.

Вчера, судя по всему, удалось оставить далеко позади возможную погоню, ночь, проведенная у крошечного лесного озерка, прошла без каких-либо неприятностей.

И все же тяжесть лежала на сердце, и хотелось свернуть – неважно куда, на восток, в непролазные топи, или на запад, к дороге, где хозяйничали жаждущие мести стордисцы.

Не очень уютно чувствовали себя лошади, то и дело храпели, пугливо вздрагивали, хотя ничего опасного видно не было. Тянулся самый обыкновенный лес, заваленные буреломом сосняки сменялись березняками, каплями крови алели на земле ягоды брусники.

– Что-то не так, – сказала Илна, когда ее конь шарахнулся от муравьиной кучи, едва не сбросив всадницу. – Такое ощущение, что мы идем навстречу гибели… Может быть, повернем?

– И то верно, господин, – поддержал ее Радульф, а дружинники согласно загомонили.

– Гибель ждет нас, если мы свернем, – ответил Хорст. – Чего может быть в лесах такого, с чем я не справлюсь?

Ответа он не дождался.

Через полхода выехали к неглубокой, по колено лошадям, речушке. На другой ее стороне, сплетясь ветками, стояли высоченные ели, и в их темной зубчатой стене виднелся единственный проход.

– Тропа, – Девушка испуганно глянула на мага. – Только вот куда она ведет?

– Увидим. – И он решительно направил коня вперед.

Едва въехал под растопыренные ветви, похожие на чудовищные зеленые лапы, ощутил внимательный взгляд, идущий, как показалось, со всех сторон. Этот взгляд давил, заставлял вглядываться в сумрак между стволами, вслушиваться в царящее тут мрачное безмолвие.

Шум ветра и пение птиц остались где-то снаружи.

– О Владыка-Порядок, как же жутко! – пробормотал один из дружинников, и послышался шелест извлекаемого из ножен меча.

– Спрячь оружие! – сказал Хорст поспешно. – Оно тебе не понадобится!

Некоторое время ехали в тишине, слыша, только собственное дыхание и стук сердец. Раздавшийся спереди надсадный скрежет заставил вздрогнуть, и тут же стволы будто разошлись в стороны, обнажив большую поляну, покрытую, несмотря на осень, зеленой травой.

Из нее торчали округлые, жирно блестящие камни цвета запекшейся крови, и на их поверхности виднелись корявые значки, так же похожие на буквы, как собака на кита.

– Что это? – Голос Радульфа дрожал от благоговейного ужаса.

– Святилище… – ответил маг, вспоминая виданный далеко на юге круг из серых камней с черным алтарем посредине. Спрятанное посреди леса место напоминало тамошние развалины, но в то же время отличалось. Там все было мертво, хотя и смертельно опасно, а в кровавых камнях чувствовалась еле тлеющая, чуждая человеку жизнь.

– Чье же? – спросила Илна, бледная почти до прозрачности.

– Кто знает? – Хорст пожал плечами. – За тысячи лет до того, как сюда пришли люди, в те времена, когда от устья Биронта и до залива Ульвдет все покрывали непролазные леса, в этих местах жили иные существа. Никто не скажет, кто они и чему поклонялись…

Между камнями, в центре поляны зашевелилась трава, холодный, остро пахнущий ветер ударил во все стороны, встряхнул конские гривы, заставил содрогнуться старые ели.

Знаки на камнях вздрогнули и поплыли, над каждым поднялся столб алого свечения.

Маг вздрогнул, обнаружив, что с поляны на него смотрит высокое, чрезвычайно худое существо с бурой кожей и фасетчатыми, блестящими глазами. Дружелюбия в них было меньше, чем красоты в клопе.

– Мы просто проезжаем мимо! – сказал Хорст громко. – Нам не нужны твои тайны! Мы не потревожим память твоего народа!

Мгновение существо смотрело на него, а затем исчезло вместе с алым свечением над камнями.

– С кем ты разговаривал? – спросила Илна шепотом.

– Наверное, его можно назвать хранителем этого места, – ответил маг, направляя коня по самому краю поляны, в обход камней.

Лошади шли, поминутно вздрагивая, и даже не пытались потянуться к аппетитно выглядящей траве. Тяжелый, пугающий взгляд время от времени возвращался, точно его хозяин проверял, держат ли незваные гости слово.

Когда последний из дружинников покинул поляну, взгляд исчез.

Тропа с северной стороны от древнего святилища оказалась более извилистой, но зато короткой. Кроны старых елей сомкнулись над головой, но тут же разошлись, открыв затянутое тучами небо.

Путники оказались в светлом березняке, лиц коснулся свежий, пахнущий грибами ветер. Издалека донесся стук дятла, кони пошли бодрее, и дружинники издали слитный вздох облегчения.

– Вышли, клянусь Творцом-Порядком, – сказала девушка и добавила тихонечко: – А ты бы справился с тем, что там живет, если бы оно напало?

– Не знаю, – не стал врать Хорст. – Но проверять не хотелось бы.

Невидимое за облаками солнце скатилось к горизонту, ветер похолодел, а тени между деревьев начали густеть, когда маленький отряд выбрался на довольно торную дорогу.

– Она должна привести нас к Ангиру, – уверенно сказал Хорст. – Но враг рядом, поэтому на ночлег останавливаться не станем, будем ехать всю ночь…

Но план этот выполнить не удалось. Примерно через ход, в поросшей орешником ложбине, по дну которой с негромким журчанием бежал ручей, конь мага шарахнулся от выступившей из кустов темной фигуры.

Истошное ржание огласило лес.

– Стой, кто такие? – вопросила фигура мрачно. – И не вздумайте браться за мечи, а не то вас нашпигуют стрелами!

В речи вопрошавшего звучал едва различимый акцент, свойственный уроженцам областей восточнее Яра.

– Хорст из Линорана, – ответил Радульф. – Слышал о таком?

– Как не слышать. – Фигура пошевелилась. – Да только темно, не видно, кто тут есть… Эй, Накди, зажигайфакел!

Кусты затрещали, из них выбрался еще один человек. Раздался стук огнива, и смолистая ветка с треском запылала, рассеивая сгущающийся мрак.

– Так, подними повыше! – Задававший вопросы оказался невысок и узколиц, кольчуга на его плечах, судя по следам починки, сменила не одного хозяина. – И вправду господин Хорст!

И воин спешно поклонился.

– Далеко ли до лагеря? – спросил маг, ощущая, что подобные проявления угодливости его не очень-то радуют.

– Да хода полтора, – ответил воин в чиненой кольчуге. – Езжайте все прямо, а у первой развилки, размахов через сто, поверните налево. А там уж мимо не проедете, клянусь шапкой Порядочного Капсти!

– Ладно, спасибо, – кивнул Хорст.

– Да не за что, господин. Удачно вам доехать. – Факел потух и оба караульных, треща ветками, скрылись в кустах.

Маг тронул коня с места. Через сотню размахов дорога и в самом деле раздвоилась, потом ветер донес запах дыма и подгоревшей каши, и между ветвями замелькали оранжевые огни костров.

Лес остался позади, а дорога вышла в голое поле.

– Стойте, во имя Владыки-Порядка! – выкрикнул кто-то спереди, когда до лагеря осталось всего ничего. – Кто такие?

– Сколько постов, – заметил Хорст, назвавшись.

– Ангир не хочет, чтобы ему во сне подпалили хвост, – усмехнулась Илна.

Вспыхнули факелы, на этот раз – несколько, вырвав из тьмы суровые лица, гербовые туники с еловой ветвью. Блики поползли по обнаженным мечам, рукавам кольчуг и шлемам.

– Господин Хорст? – спросил командовавший постом редар, с седой щетиной на квадратном подбородке. – Вы хотели бы видеть князя?

– Да, причем немедленно.

– Я провожу вас. – Редар спрятал меч в ножны и отдал факел одному из подчиненных.

Лагерь ворчал и шевелился во мраке, точно огромное животное. От костров доносились голоса, взрывы смеха, сновали люди, от походной кузницы долетал негромкий звон.

– Ваша свита может подождать тут, да и лошадь незачем с собой тащить, – сказал редар, когда стал виден княжеский шатер, а дорогу преградил очередной пост. – Господин Хорст из Линорана – к князю!

Тут стояли воины из личной охраны Ангира, знающие мага в лицо.

– Проходите, господин – сказал их десятник. – Князь вроде бы еще не спит…

Хорст спешился и отдал поводья Илне.

Внутри кольца охраны сразу наткнулся на Дирана ре Стиги. Знаменитая челюсть того отвисла, в глазах мелькнуло ошеломление, а рука поднялась, чтобы сотворить священный знак.

– Не стоит так пугаться, благородный Диран, – сказал маг, сдерживая улыбку. – Это на самом деле я, вам не показалось. Вы не проводите меня к Ангиру? А этот доблестный редар вернется на пост…

– Провожу. – Ре Стиги дернул головой, и редар, поклонившись, зашагал обратно. – Мы думали, что вы ждете нас в Вестароне!

– Увы, не дождался. – Хорст развел руками.

– Ладно, идем… – Благородный смерил мага неприязненным взглядом и зашагал в сторону шатра.

Они миновали стреноженных лошадей, вокруг которых суетились конюхи, прошли мимо большого костра, окруженного княжескими дружинниками. Ре Стиги не обратил внимания на замерших у входа в шатер стражников и небрежным жестом откинул полог.

– Господин? – спросил он, заглянув внутрь.

– Что такое? – Голос Ангара был полон недовольства. – Я же просил меня не беспокоить, клянусь щитом Порядочного Отольфа!

– Маг прибыл! Просит встречи! – сообщил благородный.

– Вот как? Пусть заходит.

Хорст придержал полог и шагнул внутрь, окунувшись в запахи благовоний и дубленой кожи. Едва не споткнулся о валяющиеся на толстом цветастом ковре доспехи.

– Садись, маг! – Вспыхнула свечка, осветив могучую фигуру князя. – Надеюсь, ты помешал мне лечь пораньше не для того, чтобы выразить восхищение моими победами?

– Нет, господин, – ответил Хорст. – Хочу кое-что рассказать…

Весть о том, что на юге его ожидает большое войско, Ангир встретил спокойно.

– В одном дне пути, говоришь? – сказал он, задумчиво поглаживая подбородок. – Несколько князей? Это даже хорошо, разобьем всех разом, чтобы потом не бегать за каждым! Непонятно только, чего они так поздно в поход пошли? Голый месяц на носу… Подождали, бы уж до весны!

– Не могу знать, мой господин. – Говорить князю о том, что его враги – марионетки в руках других магов, Хорст не собирался.

– Ладно, иди. – Ангир махнул рукой. – Завтра с утра военный совет, не забудь явиться!

– Рад служить. – Маг поклонился и вышел из шатра.

Ожидавший снаружи ре Стиги выглядел таким недовольным, будто надеялся, что потревоженный князь прикажет вздернуть наглого мага на ближайшей осине.

За кольцом постов Хорста ожидала Илна.

– Пойдем, – сказала она. – Мы уже и костер разожгли, а Радульф где-то провизии отыскал, так что с голоду не помрем!

Трубы пели пронзительно и чисто, а земля подрагивала от гула тысяч копыт, разносящегося на многие ходы в стороны. Огромное войско разворачивалось с величавой неторопливостью, и над рядами воинов реяли десятки разноцветных знамен. Тут были алые с белым флаги Сторди, сине-зеленые – далекого Приморского княжества, черные с серебром – Северного, земли которого Ангир безнаказанно топтал с лета, и почти чисто белые – Речного княжества.

Завидев их, Илна погрустнела.

Да, – сказала она. – Могло случиться так, что я была бы сейчас в их рядах…

Ну, кто бы тебя пустил воевать? – усмехнулся Хорст. – Над тобой посмеялись бы, да и только!

За готовящейся к битве чужой армией они наблюдали с вершины пологого холма, расположенного у самой опушки. Лес тянулся на север и восток, западнее простиралось обширное поле, которым Ангир и его противники собирались воспользоваться для битвы.

– Может, и посмеялись. – Илна встряхнула головой, отгоняя воспоминания, точно назойливую муху. – Меня другое беспокоит – почему Ангир не атаковал их еще на марше, дал развернуться?

– Я его об этом попросил, – сказал маг. – Мне будет удобнее, когда все окажутся в одной куче.

– Ох, нелегко придется, – проворчал Радульф, – врагов-то, язви их в печенку, много!

На первый взгляд западная армия превосходила воинство Ангира вдвое. Хорст глядел, как передвигаются отряды, и ощущал за этим мельтешением невидимые обычному глазу движения собственных противников, копящуюся для решающего удара магическую силу.

Над полем боя трескалась, истаивала какой день висящая над Полуостровом облачная пелена.

– Я бы на месте князя начал, – осторожно заметил Радульф, и в тот же момент тронулись с места отряды Сар-Тонийских дружинников, зашевелилась конница благородных.

Тучи разошлись, обнажилось небо, глубокое и холодное, точно колодец.

Хорст встряхнулся всем телом, будто выходящий из воды гусь, закрыл глаза. Прекрасно понимал, что от сегодняшней битвы зависит очень многое: победит союз западных князей, и с треском рухнет слава Ангира, если же войско с Кубом на знаменах одержит верх, то последний дурак поверит, что и вправду сам Победитель-Порядок водит рукой нового завоевателя.

А исход битвы решит, скорее всего, магия, а не мечи и копья.

Хорст еще не знал, что именно сделает, каким образом сокрушит противника, так что велел Ангиру действовать по собственному плану, надеясь лишь на силы воинов…

Додумать мысль до конца Хорст не успел. Показалось, что в него врезалась брошенная со страшной скоростью ледяная глыба. Удар заставил пошатнуться, дыхание перехватило.

Хорст захрипел, попытался открыть глаза, но с ужасом понял, что не может!

Мускулы сковало холодом, запястья и лодыжки заныли так, точно их украсили цепями, сердце задергалось.

– Не суетись! – прошептал прямо в ухо шипящий голос. – В одиночку с тремя ты не справишься…

Хорст напрягся, силясь разорвать невидимые путы. По телу прошла судорога боли, в ушах зашумело.

– Зря стараешься, – сказали ему. – Мы признаем твою силу и всю свою мощь направили на то, чтобы удержать тебя. Пусть исход сражения решат умение полководцев и доблесть воинов.

Хорст ощутил, что падает назад. Ударило по затылку, в спине что-то хрустнуло, донесся испуганный вскрик, а потом полный тревоги голос Илны:

– Что с тобой такое? Что?

Сковывающая тело сила казалась неодолимой, будто течение горной реки, но он продолжал бороться. Чувствовал, как его тормошат, хлопают по щекам, и это странным образом придавало сил.

– Напа… – прохрипел он, ухитрившись раздвинуть одеревеневшие губы и сдвинуть с места колоду языка, – Нападение…

– На тебя напали? – Судя по голосу, Илна была на грани паники. – Кто? Что можно сделать?

– Расе… рассказывай, как бит… битва идет, – каждое прикосновение языка к небу создавало ощущение, что во рту болтается кусок мерзкой слизи. Хорст не видел ничего, а слышал с большим трудом – все звуки перекрывал доносящийся непонятно откуда гул, похожий на шум водопада.

– Битва?

– Я могу помочь, господин, – проговорил Радульф. – Еще только передовые отряды сошлись, ничего не понятно.

– Что ты задумал? – зашептал в ухо шипящий голос, в котором смешались злоба и страх. – Ты все равно ничего не можешь сделать!

Хорст напрягся, в очередной раз пробуя на прочность незримые путы, но те выдержали, а в висках забилась боль.

– Не дерг… – начал шипящий голос, но тут же смолк.

Похоже было, что у его обладателя перестало хватать сил на болтовню.

Хорст лежал, не в силах пошевелить и пальцем, обливался потом и слушал.

Десятник говорил неторопливо, делая большие паузы и вглядываясь в происходящее на поле боя.

– Атака на нашем правом фланге… Знамена алые, это стордисцы. Ага, получили! Не зря там звездочек накидали!

Сквозь гул в ушах Хорст различил далекие крики, истошное ржание покалеченных коней.

– Так, похоже, что князь выманивает их на себя… – Радульф на мгновение замялся. – Точно! Отряд ре Стиги бросился отступать, а приморцы – за ним. Ох, и достанется им сейчас!

Судя по слитному гудению, сопровождающемуся неприятным шелестом, в ход пошли многие сотни луков.

– Так, а это что? Атака знаменитой кавалерии редаров Речного княжества? Эх, жаль пехотинцев, погибнут все!

Треск, лязг и грохот заставили вздрогнуть землю. Хорст ощутил, как тряхнуло холм под ним.

– Чудовищно, чудовищно… – шептала Илна. – Чего ждет князь? Его же люди там гибнут?

– В этом искусство полководца– уметь терпеть, ждать до нужного момента, – ответил Радульф. – В той армии четыре командира, а у нас – один. Когда у них все окончательно перепутается, он нанесет удар!

Хорст вздрогнул, когда его накрыла волна боли. Не сразу понял, что чувствует боль чужую, одновременно переживает смерть всех воинов на поле битвы – пронзенных копьями, растоптанных копытами, изрубленных мечами или истыканных стрелами…

Мгновение ощущал, что его разрывает на части, все тело вибрировало, каждая клеточка корчилась от потока невыносимого страдания.

– Копейщики погибли все. – Голос Радульфа звучал торжественно и мрачно. – Но удар речных редаров остановили! Сейчас их ряды смешались, так что самое время атаковать…

– За мной, во имя Победителя-Порядка и Порядочного Отольфа! – Боевой клич Ангира прогремел подобно грому.

Земля содрогнулась вновь, и торжествующий грохот многих сотен копыт перекрыл все остальные звуки: стоны раненых, вопли умирающих, шелест несущих гибель стрел.

Князь Сар-Тони вел войска в бой. Чтобы победить или умереть.

– Ну… что… там? – просипел Хорст, насилуя собственные губы.

– Смешались в кучу кони, люди, ничего не разобрать, господин, – с досадой ответил Радульф.

– Атакуют пока, – добавила более глазастая Илна. – И сам князь, и отряды ре Стиги с правого крыла, и вестаронские дружины – с левого.

Хорст лежал, вслушиваясь в далекий рокот, и гадал, чудится он или звучит на самом деле. То и дело пытался шевельнуть рукой или ногой, но попытки были неудачны.

Тело казалось тяжелым и мертвым, как скала.

– Они бегут! – крикнул Радульф и расхохотался. – Побежали! А наши рубят их!

– Да! – взвизгнула Илна и захлопала в ладоши. – Победа!

– Отл… – прохрипел Хорст, но тут его накрыла вторая волна боли.

Тело выгнулось дугой, различил собственный вскрик, а потом все исчезло, остался только кипящий океан страдания.

Он ощущал каждый нанесенный удар, тысячи мечей, топоров и копий терзали плоть, пробивая и пропарывая ее со всех сторон, что-то холодное и острое ворочалось внутри, грозя разорвать кожу и высунуться наружу, суставы хрустели, а кости гнулись…

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Хорст провел языком по губам, почувствовал соленый вкус собственного пота и понял, что мускулы ему повинуются.

Ощутил, что лежит по-прежнему, одежда намокла от пота, а освобожденное дыхание с хрипом вырывается из груди.

– Раздери этих тварей Хаос, – пробормотал Хорст, имея в виду магов, опутавших его настолько изощренным и болезненным заклинанием, открыл глаза и сделал попытку сесть. Она оказалось успешной.

– О, ты очнулся! – сказала Илна. – Слава Творцу-Порядку! Как себя чувствуешь?

– Как лягушка, которую проглотила, а потом выплюнула цапля, – ответил Хорст, жестом останавливая кинувшегося помогать Радульфа, и сам поднялся на ноги.

– Ну, что, наши победили?

– Да, господин, – ответил десятник.

Поле боя выглядело куда менее величественно, чем несколько часов назад. Исчезли блистающие оружием ряды воинов, разноцветные щиты и вьющиеся знамена, зато появились груды трупов.

– Пойдем туда, – сказал Хорст, ощущая, как его тянет к месту только что случившейся битвы.

– Зачем? – удивилась Илна.

– Надо. – Хорст и сам не понимал причин собственного чудного желания, лишь чувствовал, что, если не поддастся ему, какое-то жизненно важное дело окажется незавершенным.

Пока спускался с холма, ноги дрожали, но по ровному пошел уже нормально. За спиной слышал легкие шаги Илны, сердитое ворчание Радульфа, позвякивание его кольчуги.

Сначала трупов попадалось немного, потом стали встречаться целые кучи. Местами они лежали вперемешку, вестаронец чуть не в обнимку с воином из приморского княжества, редар из Сторди – в окружении ополченцев из окрестностей Карни.

Там, где целиком погиб отряд Сар-Тонийских копейщиков, высились настоящие груды тел. Простые парни в бело-зеленых туниках пали рядом с лучшими из благородных редаров Речного княжества.

И на всех лицах, белокожих и смуглых, широких и узких, оставшихся нетронутыми и изуродованных оружием, красовалась одна и та же легкая, светлая улыбка.

Будто воины погибли не от ран, а от радости.

– Жутко как, – проговорила Илна, глядя на труп с распоротым животом. Кишки вывалились, и их хозяин умер явно в страшных муках, но улыбался так, точно в последние мгновения испытывал блаженство.

– Да, госпожа, – согласился Радульф, и его голос дрогнул. – Аж мороз по коже. Сколько лет живу, а такого не видел, язви их в печенку… Они словно довольны своей смертью!

Хорст ничего не сказал. Почему-то не мог отвести взгляда от улыбающихся лиц, переводил глаза с одного на другое, точно намереваясь запомнить их все, и шел все дальше и дальше.

Остановился лишь, едва не уткнувшись в конский бок.

– Ты что, маг, ослеп? – Голос Ангира звучал вовсе не торжественно, а как-то устало.

– Никак нет, господин. – Сбросив оцепенение, Хорст поднял взгляд и посмотрел в серые глаза князя, где радость причудливо смешалась с глубокой печалью. – Задумался.

– Раньше надо было задумываться, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – Ангир, похоже, мгновение размышлял, не разгневаться ли ему, но потом отказался от этой мысли. – Скажи мне лучше, маг, чем ты помог сегодня в битве? Я твоей помощи не видел…

– Господин, посмотри по сторонам, – ответил Хорст. – Ты видишь, сколько мертвецов на этом поле…

– Больше, чем мне хотелось бы. – Князь бросил взгляд в сторону и замер. – Победитель-Порядок, но почему они все улыбаются?

– Потому что я забрал их страдание, – ответил маг понимая, что говорит правду, и содрогаясь от мысли что не может даже представить, как и зачем он это сделал. – Разве этого мало?

Глаза Ангира наполнились ужасом.

– Не знал, что такое возможно… – проговорил он. – Многие славные воины пали сегодня, князь Сторди нашел свою смерть, ре Стиги не пожалел жизни, чтобы защитить меня…

Только тут Хорст обратил внимание, что двое редаров из свиты князя держат на растянутом плаще чьето тело. Шлем слетел с головы ре Стиги, русые кудри рассыпались по плечам, а надменное обычно лицо дышало умиротворением.

Мертвый редар точно знал, что выполнил свой долг. Глубокая рана на шее казалась недоразумением.

– Хватит любоваться на мертвецов, – сказал князь. – Пойдем, маг, посмотрим на тех, кто сегодня попал к нам в плен…

– Как будет угодно господину, – ответил Хорст.

Кони шли медленно, шагом, и поспевать за ними труда не составляло. Приближалась опушка тянущегося на восток леса, к которой согнали пленников. Видны были стоящие цепью воины с короткими копьями, сидящие на земле люди.

– А вот это трофеи. – Ангир остановил коня перед кучей каких-то странных предметов, в которых маг не сразу узнал знамена. Покрытые грязью и кровью, они выглядели не лучше половых тряпок.

И только белый стяг Речного княжества по странному капризу остался чистым.

– Где там этот… князь? – спросил Ангир чуть презрительно.

– Сейчас приведем, – отозвался подошедший редар, судя по всему, командир охраняющей пленников стражи.

Судя по черной с серебром тунике, в руках победителя оказался правитель Северного княжества. Был он высок и дороден, а на широком красном лице застыло выражение крайнего недоумения.

– Приветствую тебя, брат, – сказал Ангир, не покидая седла. – И именем Победителя-Порядка обещаю, что тебе не будет причинено никакого вреда. Ты можешь ничего не бояться.

– Да, конечно. – Плененный князь угодливо улыбнулся, но от этого его страх не стал менее явным. – А что будет со мной?

Глава 12. НИСХОЖДЕНИЕ ПОРЯДКА.

– Для начала я отвезу тебя в Вестарон, а там решим. – Ангир повернул голову. – Ре Нерни, проследи, чтобы нашего пленника отвели в отдельный шатер и приставили опытных слуг!

– Да, господин, – кивнул пожилой редар.

Хорст ощутил холодное прикосновение к щеке, потом еще одно, с изумлением заметил, как перед самым носом проплыло нечто белое, похожее на крошечное перышко.

Вторая снежинка бесстрашно приземлилась на поднятую ладонь, чтобы тут же растаять, превратиться в мокрое пятнышко.

Маг поднял голову. Небо, перед боем чистое, затянули пришедшие" с севера тучи, пухлые и белые, точно раскормленные овцы. Из них неспешно, но совсем не робко падал снег.

Готовящаяся к скорому приходу зима решила передать Полуострову привет.

Войско двигалось медленно, как одолеваемый хворями старец. Натужно скрипели колеса обозных телег, нагруженных ранеными, замерзшие лошади вяло переставляли ноги, а всадники сидели на их спинах, нахохлившись, точно битые жизнью вороны.

Меньше всего армия Ангира напоминала победителей.

Вестарон показался из-за горизонта к вечеру, и вид города вызвал у людей вялую и мрачную радость.

– Приехали, – вздохнула Илна, дуя на озябшие ладони. – Слава Творцу-Порядку! Вроде до зимы еще далеко, а холод собачий!

– Еще потеплеет, – рассеянно ответил Хорст.

Выпавший четыре дня назад снег успел растаять, но холода пока держались. К счастью, они не успели как следует сковать землю, так что пленникам, рывшим могилы для врагов и соратников, не пришлось особенно тупить лопаты.

Трупы под аккомпанемент разочарованного карканья вперемешку сваливали в огромные ямы, не разбираясь, где вестаронец, а где стордисец, кто родился на берегах Биронта, а кто – Яра.

Только благородных хоронили отдельно.

Мага до сих пор передергивало при воспоминаниях о том дне.

Городские стены приближались медленно, точно издеваясь, а когда оказались совсем рядом, то из ворот показались несколько десятков всадников во главе с высоким редаром.

Кавнлир ре Милот спешил встретить князя.

– Интересно, где они все войско разместят? – пробормотала Илна, оглядываясь на длинный хвост колонны, теряющийся в вечерних сумерках. – Или князь сразу же распустит всех, кого можно, по домам?

– Не распустит, – покачал головой Хорст, – пока не наденет на голову императорскую корону.

Мысль о том, что правителю Сар-Тони пора стать чем-то большим, чем одним среди многих, маг подкинул собственной фигуре две недели назад.

– Ты все же хочешь создать Империю? – пробурчала Илна недовольно. – Но ты не думал о том, что северные города нарушат присягу этой же зимой? Вернувшиеся по замкам редары начнут мечтать о независимости, а потерпевшие поражение князья вновь соберут силы…

– Меня не интересует Империя, – сказал Хорст холодно, – И то, сохранится она или нет – тоже. Ангир для меня – оружие, и я лишь пытаюсь наточить его клинок как можно острее…

– Слышал бы нас кто из княжеской свиты! – Девушка изобразила тревогу и даже оглянулась. – Мы бы еще до ночи болтались на одном дереве!

– Такого удовольствия я тебе не могу обещать. – Маг хмыкнул. – Зато приготовил другое. После коронации мы отправляемся назад в Сар-Тони.

– Ты с ума сошел, клянусь Творцом-Порядком! – В голосе Илны прозвучало искреннее изумление.

– Нет, просто я слишком долго не был у собственной точки опоры.

Признаваться в этом оказалось неприятно, как в зазорной слабости, но Хорста с каждым днем все сильнее тянуло на восток, в выстроенный на пустоши дом, где так легко окунуться в поток ласкового света…

Стыд по поводу того, что он испытывает нечто свойственное только магу, жег его душу, но в то же время бывший сапожник понимал, что не сможет противиться этому желанию.

– Ну, если только из-за этого… – неуверенно протянула девушка. – Хотя все одно холодно сейчас путешествовать.

– А я и не спорю. – Хорст вздохнул, вспоминая другое путешествие, совершенное в компании одного шута в еще менее подходящее время.

Вслед за княжеской свитой они миновали ворота и оказались в чреве Вестарона, столь же шумного, полного жизни и суетливого, как любой большой город.

Конь под Ангиром выступал горделиво, высоко поднимая точеные ноги. Копыта звонко цокали по камням мостовой, вился по ветру белоснежный хвост со вплетенными в него серебряными лентами.

Всадник выглядел не хуже скакуна. Выглянувшее из-за облаков солнце сияло на золоченых доспехах с выгравированным на груди гербом Вестарона – раскинувшим крылья орлом. Искрился на плаще баснословно дорогой мех горного барса, светлый, с черными пятнышками.

Серые глаза Ангира глядели строго.

При виде выехавшего из ворот замка князя собравшаяся на площади толпа заволновалась, раздались полные восхищения возгласы. Кое-кто полез вперед, норовя лучше разглядеть правителя, задавленные люди возмущенно запротестовали, и только удерживающие народ стражники сохраняли молчание.

Вслед за Ангиром рядами шли благороднейшие редары Вестарона, Карни и Сар-Тони, в глазах рябило от гербов. В первом ряду шагал унылый правитель Северного княжества.

Хорсту отвели место в самом конце, перед замыкающим процессию караулом из дружинников. Но и отсюда он мог наблюдать за красивым спектаклем, который сам же и придумал.

Толпа жадно пялилась на происходящее, комментируя его на тысячи ладов. Отдельные возгласы долетали до Хорста:

– Ишь ты. Разоделись-то как!

– А вон тот – князь пленный! Наши его захватили!

– Что толку-то? Зато сколько их и полегло?

– Эх, и мой Капсти там остался…

– Какой конь! Эх, какой конь!

– Гляди, гляди – вон маг идет! С рыжей башкой! Ну, и рожа мерзкая!

Хорст повернул голову, надеясь разглядеть, кто так невысоко оценил его внешность, но сотни людей глядели с одинаковым выражением жадного любопытства и страха.

– Ладно тебе, – прошептала все слышавшая Илна. – Мне ты, например, нравишься!

– Только это и утешает, – улыбнулся маг, ощущая, как на сердце теплеет.

Ангир остановил коня перед самым входом в храм, откуда доносился негромкий перезвон колокольчиков. Легко спрыгнул на землю и подскочивший оруженосец с поклоном взял поводья.

Князь огляделся, глубоко вздохнул и пошел к входу в святилище. Свита устремилась за ним. В дверях возникла небольшая давка. Благородные, стремясь проникнуть внутрь раньше других, пихались и толкались молча, и при этом ухитрялись сохранять на лицах надменное выражение.

В толпе послышался хохот.

– Да, – сказал Хорст. – Как надо на коне с копьем в руке кого проткнуть – им равных нет. А порой ведут себя точно слабоумные. Ну, какая разница – кто пройдет первым?

– Ты просто ничего не понимаешь, – усмехнулась Илна. – Пустить вперед того, кого считаешь менее благородным – несмываемый урон для чести редара!

– Куда уж мне с неумытым рылом да в ювелирный ряд!

Свалка у дверей продолжалась недолго, самые могучие из благородных оттеснили более тощих соперников и пролезли внутрь храма первыми. Неудачникам только и осталось что ругаться про себя и кидать на победителей недобрые взгляды.

Возвысить голос никто не смел.

Хорст с Илной вошли в святилище, когда свободное место осталось только у самых дверей, и служба началась. Звенели колокольчики, младшие служители тянули славословие Творцу-Порядку, а у алтаря виднелся отец Балсти в парадном, вышитом золотом балахоне.

Ангир стоял прямо перед ним, смиренно опустив голову.

– Милостью своею да окутает нас! – голосили служители, – истину да мощь явит нам!

Кое-кто подпевал, редары, стоящие далеко от князя, втихую перешептывались, ре Нерни откровенно зевал. От курильниц текли жалкие струйки дыма, воздух становился все более и более спертым.

Затем пение смолкло.

– Призовем же Победителя-Порядка! – сказал отец Балсти и взял с алтаря тонкий золотой обруч, украшенный несколькими острыми зубцами. Отражая свет, сверкнули многочисленные рубины, из-за которых корона выглядела облитой кровью.

Шепот в углах смолк, в храме наступила такая тишина, что стало слышно, как бурчит у кого-то в животе.

Теарх главного вестаронского храма собирался начать сложный ритуал, известный как Нисхождение Порядка. За пределами Стагорна его не проводили более ста лет.

По завершении ритуала Ангир станет императором милостью не людей, а самого Владыки-Порядка.

Отец Балсти говорил неспешно и монотонно, и казалось, что слова падают на пол, подобно тяжелым каменным глыбам, и разбиваются на кусочки. Хорст смотрел на то, как теарх ходит вокруг вставшего на колени князя, машет над ним тяжелым ритуальным Кубом из серебра, и переживал странное ощущение раздвоенности.

Будто одним глазом смотрел на церемонию в храме, а другим на доску Вечной Игры, где творилось что-то донельзя странное. Фигура, обозначающая князя Сар-Тони, ярко светилась и вибрировала, а поле под ней переливалось всеми цветами радуги.

В тот момент, когда теарх опустил корону на голову Ангара, фигура увеличилась сразу в два раза. Игровая клетка остановилась на цвете кипящей крови, а вся доска содрогнулась. По ушам ударил громогласный треск – точно разбилась ледяная гора.

Маг пошатнулся, на мгновение потеряв способность видеть и слышать.

Когда пришел в себя, Ангир уже встал и повернулся спиной к алтарю. Лицо его стало красным, а глаза сверкнули.

– Приветствуйте же нового владыку вашего милостью Вседержителя-Порядка императора всех северных земель! – возгласил отец Балсти.

Первым преклонил колени пленный князь, за ним начали опускаться редары, по храму прошла волна звяканья и шуршания.

– Клянитесь же пред ликом Владыки-Порядка в верности императору вашему! – проговорил теарх сурово. – Присягайте на верность ему и потомкам его!

– Клянемся! – ответ прозвучал неожиданно слитно.

Хорст повторял слова присяги вслед за остальными, думая о том, что благородным, давшим ее, будет нелегко отступить от своего слова. Всякий знал, что клятва, данная в храме – серьезное дело, и что рискнувший ее нарушить может навлечь на себя одержимость.

Клятва закончилась, благородные редары один за другим подходили к императору и, опустившись на колено, целовали ему руку. Исполнившие ритуал пропихивались к выходу, навстречу остальным, и в храме возникла изрядная толкотня.

Маг подошел одним из последних, низко склонился к пахнущей розовой водой длани.

– Да здравствует император, – сказал он тихо. – И те, по чьей воле он правит!

Рука императора вздрогнула.

Хорст распрямился и, не оборачиваясь, зашагал к двери. Пройдя мимо замерших около нее дружинников с придурковато-торжественными лицами, свернул в сторону.

Около самого храма сгрудились благородные, еще дальше топтался за цепью стражников народ, истомившийся ожидать нового властелина. Из толпы доносились задорные выкрики.

– Долго они там телиться будут?

– Или слова забыли?

– Давай быстрее, выпить охота!

Горожане знали, что по случаю коронации кое-чего перепадет и им. Над двором замка поднимался дым от множества костров, на которых подрумянивались бычьи, бараньи и свиные туши, где-то рядом с ними ждали своего часа пузатые бочки с пивом.

Когда Ангир вышел из храма, все крики смолкли.

Он выглядел настоящим императором. Корона блестела на светлых волосах, взгляд был гордым и властным.

– Слава императору! – рявкнули дружинники, ударив рукоятями мечей о щиты.

– Слава! – раскатилось по площади, и горожане начали опускаться на колени.

Детище Хорста, возрожденная из пепла Империя, на глазах обретала плоть.

Благородный Иксар ре Раллек славился скупостью еще в бытность просто княжеским казначеем. Превратившись же в казначея Империи, он преисполнился сознания собственной важности и стал трястись над каждым медяком.

На поданный Хорстом кусок пергамента он глянул подозрительно и спросил:

– Что это такое?

– Приказ императора.

Казначей запыхтел, зачмокал губами, похожими на разжиревших дождевых червяков. Очень осторожно развернул свиток и, выпучив глаза, принялся водить по нему пальцем.

Чем дальше ре Раллек читал, тем более мрачным становилось его лицо и, в конце концов, стало напоминать грозовую тучу.

– А почто тебе деньги, маг? – спросил ре Раллек, дойдя до пришлепнутой внизу листа печати.

– Нужны, – кротко ответил Хорст. – Или ты полагаешь, что я подделал этот документ?

– Нет, как можно! – Казначей выпучил глаза и поднял брови, изображая ужас от такой мысли. – Но зачем тебе брать деньги у правителя? Мог бы наколдовать себе меру-другую золота и все…

Маг вздохнул, сожалея лишь об одном, что не может превратить стоящего перед ним человека в жабу.

– Не мог, – сказал он. – Исколдовался весь, врагов императорских усмиряя. Но на одно маленькое чародейство сил у меня хватит.

Под многообещающим взглядом мага казначей несколько побледнел.

– Ладно, – сдался он. – Пойдем!

– Вот и отлично, – улыбнулся Хорст.

Почти всю казну княжества Ангир во время выступления из Сар-Тони забрал с собой, и ее возили за войском в нескольких окованных железом сундуках. Оказавшись в вестаронском замке, ре Раллек мгновенно прибрал к рукам один из самых глубоких подвалов.

Туда вела длинная и очень темная лестница, вход на которую охраняли четверо дружинников. Факел в руке мага потрескивал, казначей сопел и причмокивал, переползая со ступеньки на ступеньку, на стенах блестели потеки воды.

Закончилась лестница у еще одной двери, где обнаружились еще двое бравых воинов. При появлении начальства они вскочили и сделали попытку изобразить служебное рвение.

Но густой пивной дух и бегающие глаза выдали их с головой.

– Сгною! – без особой убедительности пообещал казначей и с бренчанием отцепил от пояса связку ключей.

Один из них, большой и иззубренный, как орудие пытки, вошел в замочную скважину и провернулся там с надсадным скрежетом. Замок распахнулся, и ре Раллек едва успел поймать его на лету.

– Дай сюда и жди! – пробурчал он, отбирая у Хорста факел.

Дверь скрипнула дважды, скрыв казначея. Стражники вздохнули с облегчением и одинаковым жестом обтерли лбы.

– Вот бы заколдовать все тут так, чтобы никто не мог войти, – заискивающе сказал один, глядя на мага, – И нам бы не пришлось тут кости студить, и господин казначей меньше беспокоился бы!

– Это можно, – кивнул Хорст. – Только ведь магия не делает различий между своими и чужими. Зачаруй я этот подвал, в него не сможет войти никто, даже сам император… Понятно?

Глаза стражников затуманились, выдавая напряженную работу мысли, один из вояк на всякий случай осенил себя знаком Куба.

– Вот, держи, – сказал ре Раллек, бесшумно появляясь из-за дверей хранилища и протягивая магу негромко звякнувший мешочек. – Хотя я нашел бы этим деньгам лучшее применение!

– Не сомневаюсь. – Мешочек, содержащий достаточно золота, чтобы добраться до Сар-Тони и безбедно прожить полгода, оказался достаточно тяжелым. Хорст спрятал его, подождал, пока казначей повесит на место замок, и вслед за ним зашагал по лестнице.

– И так потратились на эту коронацию, – бурчал ре Раллек, перемежая фразы прочувствованным пыхтением. – И где я теперь денег возьму? А ведь всем надо платить!

С того момента, как Ангир был объявлен императором, прошло три дня. Отгремели пиры, и благородные потихоньку начали разъезжаться по замкам, чтобы потешить душу осенней охотой, а новый правитель принялся основательно устраиваться в Вестароне, каждым действием показывая, что пришел сюда надолго.

Каменщики чинили стены замка, по улицам расхаживали воины с туниками, украшенными составленным из трех частей гербом, где умещались орел Империи, еловая ветвь Сар-Тони и священный Куб.

Противники Хорста после Битвы Пяти Князей поутихли и игру вели вяло, лишь для того, чтобы поддерживать собственные силы.

– Всего хорошего, казначей. Теперь я долго тебя не потревожу! – сказал Хорст, когда они выбрались из подземелий.

– Легкой дороги, – пробормотал ре Раллек магу в спину.

Во дворе замка Хорста ждали. Илна нетерпеливо прохаживалась около лошадей, собравшиеся в кружок дружинники ржали, точно объевшиеся белены кони, Радульф глядел на них почти с отеческой заботой.

Но стоило ему увидеть мага, как десятник мгновенно посерьезнел.

– А ну по коням, язви вас в печенку! – рявкнул он, распушив седые усы.

– Все добыл? – спросила Илна тихонько.

– Все, – ответил Хорст, забираясь в седло.

Конь, отдохнувший и отъевшийся за проведенные в замковой конюшне дни, резво сдвинулся с места. Проплыли мимо створки распахнутых ворот, замершие около них стражники.

По городу проехали шагом, протискиваясь между спешащих людей и скрипящих подвод с дровами и углем. Миновали еще одни ворота, в городской стене, и впереди открылась уходящая на восток, к затянутому туманом горизонту дорога.

Где-то на другом ее конце ждал Сар-Тони.

Дождь лил со злобной решительностью. Холодные капли молотили по сохранившимся на деревьях листьям, взбулькивали в лужах, стекали по черным и мокрым стволам.

Лошади понуро шагали по дороге, больше напоминающей цепь вытянутых озер с узкими перешейками земли между ними. Копыта месили коричневую жидкую грязь или просто воду.

Плащ Хорста промок давно, и влага потихоньку пропитывала кафтан, норовя добраться до тела. Не лучше приходилось и остальным: Илна скорчилась в седле, точно замерзший воробей, дружинники выглядели мрачно, как отряд вооруженных могильщиков.

Самым разумным было отыскать постоялый двор и переждать непогоду, но с самого утра путешественники не видели ничего, кроме деревьев, кустов и различной живописности луж.

Хорст все сильнее задумывался, не зачаровать ли лошадей, и его останавливала только мысль о том, что силы могут понадобиться для чего-нибудь более серьезного.

– Ну, и погодка, язви ее в печенку! – пробормотал Радульф, когда очередной поворот явил взгляду полянку, вполне уютную в летнее время, но сейчас мокрую и неприветливую.

– Осень, – ответил маг. – У тебя там осталась еще медовуха?

– Нет, господин, все выпили, – и десятник сокрушенно вздохнул.

Хорст хотел сказать, что надо бы пополнить запасы в ближайшем селении, но замер, ощутив, как спину будто обожгло горячим ветром. Недовольно всхрапнул дернувшийся конь.

– Эй, ты чего? – изумленно вскрикнул кто-то из дружинников.

Ответный вопль меньше всего походил на человеческий. Маг скинул капюшон и обернулся, ощущая, что, несмотря на холод и дождь, ему становится жарко.

– Стой, куда! – выкрикнул Радульф, но едва не вылетел из седла, когда обезумевшая лошадь промчалась рядом с ним.

Восседающее на ее спине существо с мечом в руке больше не было человеком. Спутанные волосы стояли колтуном, глаза пылали лиловым огнем, лицо перекосил злобный оскал, а из горла лился то ли лай, то ли смех.

Страх охватил тело морозцем, но тут же исчез без следа. Время точно замедлилось, и Хорст успел рассмотреть тусклый блик на лезвии медленно падающего меча.

Увернулся одним движением. Клинок пролетел мимо, инерция пронесла безумца дальше, а его лошадь, чуть не свихнувшаяся от страха, встала на дыбы и замолотила копытами.

Маг отрешенно наблюдал за тем, как превратившийся в одержимого дружинник вылетает из седла и, описав красивую дугу, с тяжелым шлепком приземляется в лужу.

Нормальный человек после такого падения переломал бы себе все ребра, но безумец вскочил мгновенно, точно кошка, лишь полетели в стороны грязные брызги. Зарычал и двинулся прямо на Хорста.

Маг даже не сделал попытки вытащить меч, лишь смотрел на приближающееся к нему существо, а когда оно вскинуло меч для удара, неожиданно для себя сделал резкий, похожий на благословение жест.

Безумец захрипел, пошатнулся и упал назад, точно срубленное дерево. Мгновением позже рядом шлепнулся выпавший из руки клинок.

– Стойте! – Голос Хорста прозвучал достаточно властно, и дружинники, собравшиеся рубить бывшего соратника, остановились.

– Его нужно убить, господин! – сказал Радульф сердито. – Он сошел с ума!

– Ты уверен, что твой меч справится? – Маг спрыгнул с седла. – Ты возьмешься убить одержимого?

Дружинники заволновались, глаза Радульфа изумленно вытаращились.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы Хаос овладевал человеком так стремительно? – удивилась Илна.

– И точно, – пробормотал один из воинов. – Я же с ним недавно разговаривал. Нормальный он был, клянусь Владыкой-Порядком! И лицо чистое, а у одержимых сразу язвы начинаются…

– Все когда-то случается впервые, – ответил Хорст. – Когда он бросался на меня, его вел Хаос.

Лежащий на земле человек застонал и пошевелился. Открыл глаза, самые обыкновенные, карие, без фиолетового блеска.

И очень испуганные.

– Что… Что случилось? – пробормотал он, изумленно оглядываясь. – Почему я лежу?

– Ты стал одержимым, – бесстрастно сообщил маг.

– Нет! – Дружинник резко сел, поднял ладони к лицу, разглядывая их так, как будто увидел первый раз в жизни. – Не может быть! Почему тогда ничего не болит? И голова соображает…

– Скажи спасибо господину, язви тебя в печень! – резко проговорил Радульф, делая знак Куба. – Он избавил тебя от гнусной одержимости! Говорил я тебе, Нелак, молись, а не то в лапы к Хаосу попадешь!

– Ты когда последний раз был в храме? – поинтересовался Хорст.

– Три месяца назад… – прошептал дружинник и густо покраснел, став цвета спелой малины.

– Вставай и забирайся в седло, нечего зря время терять. – Маг вытер лицо и натянул отвратительно мокрый капюшон. – В первом же святилище закажем для тебя Упорядочение! А ты, Радульф, следи за ним хорошенько! И меч отбери!

– Да, господин, – кивнул десятник.

Хорст повернулся и поставил ногу в стремя, но неожиданно обнаружил, что сил нет даже на то, чтобы сесть в седло. Они исчезли сразу, мгновенно, точно брошенный в стаю голодных собак кусок мяса.

Илна тут же заметила непорядок.

– Что с тобой? – негромко спросила она, подъехав вплотную.

– Устал, – ответил маг, просто втаскивая себя на спину коню.

– Много сил потратил, когда колдовал? Немудрено! Еще бы, одним жестом сделать одержимого вновь нормальным! – В голосе девушки прозвучало восхищение, – Никогда не думала, что такое возможно!

– Я не колдовал вообще. – Хорст негнущимися, замерзшими пальцами взялся за поводья и слегка тряхнул их. Конь послушно сдвинулся с места, что-то чавкнуло под копытами. – Магия помогла бы мне меньше, чем веник против разъяренного медведя. Она бессильна против Хаоса…

– Что же тогда ты сделал?

Маг промолчал. Он сам был не прочь узнать ответ на этот вопрос.

Алтарь выглядел так, будто на нем регулярно разделывали мясные туши, причем очень тупым топором. Фрески на стенах рисовали, похоже, еще в дни императора Фендама.

Но до следующего святилища, по словам хозяина постоялого двора, где остановился отряд, оставалось почти десять ходов, так что Хорст не захотел рисковать.

Служитель, похожий на цаплю с бородой, выслушал просьбу, с недоумением покосился на понурого дружинника и сказал:

– Две фарии!

Маг спорить не стал.

Обряд Упорядочения проводили над младенцами и над теми, кто перенес тяжелую болезнь или потрясение. Прошедший его обретал защиту Порядка от зловредного влияния Хаоса.

Двое младших служителей поставили возле алтаря большую лохань, в которой уместилась бы корова, и принялись таскать в нее воду.

– А ты раздевайся пока, сын мой, – велел теарх, наблюдающий за работой подчиненных. – Чего зря время терять?

Дружинник вздрогнул, точно его попросили прыгнуть в пропасть, и принялся снимать одежду. Вскоре он остался в рубахе и довольно грязных подштанниках.

– Так, все готово? – Старший служитель заглянул в бадью, решил, что воды достаточно, и махнул рукой. – Тогда беритесь за колокольчики, а вы, почтенные, отойдите чуть-чуть…

Колокольчики зазвенели, нежно и мелодично, а вслед за ними раздалось пение, способное потешить разве что пьяных матросов.

– Да славится Творец-Порядок во веки веков! – младшие служители ревели дружно, мощно и с душой, но понятия не имели о том, что нужно хотя бы иногда попадать в такт.

– Какой кошмар! – прыснула в ладошку Илна.

– Бывает и хуже, – утешил ее Хорст.

Теарх присоединился к пению, и стало ясно, что действительно бывает. Заунывный фальцет, напоминающий козлиное блеяние, вкручивался в голову и заставлял дребезжать ушные перепонки.

– Раздевайся совсем, сын мой, и лезь в бадью! – проговорил старший служитель, решив, что слух Творца-Порядка почтен в достаточной степени.

Подштанники и рубаха упали на пол, плеснуло в бадье, скрипнули ее деревянные борта. Судя по перекосившемуся лицу упорядочиваемого дружинника, вода оказалась довольно холодной.

– Да принесет Творец-Порядок во чрево твое свет и благолепие! – торжественно заявил теарх, размахивая церемониальным Кубом размером с кулак. – Да изгонит мрак и дурные помыслы мерзкие!

Младшие служители торжественно подвывали, дружинник мерз.

– Ныне же упорядочено дитя Творца-Порядка… – проговорил теарх, коснувшись Кубом лба дружинника, – именем… Как его зовут?

– Нелак, – подсказал Радульф.

– Именем Нелак! Иди и не сей беспорядка!

Стуча зубами, дружинник вылез из воды и поспешно схватил протянутое одним из младших служителей полотенце. Теарх же неожиданно замер, не в силах отвести взгляда от бадьи.

– Что такое, во имя Творца-Порядка? – различил маг приглушенное бормотание. – Что это? Что произошло с этим человеком?

Последний вопрос служитель произнес громко, повернувшись и с вызовом глянув Хорсту в глаза.

– Нечто очень плохое, – ответил тот. – А что случилось?

– Я служу сорок лет, но никогда не видел такого! – Теарх осенил себя знаком Куба и отступил в сторону. – Смотрите сами!

Маг сделал шаг вперед и вытянул шею. Услышал, как изумленно ахнула Илна.

Вода в бадье была черной, точно смола, в ней колыхались, медленно оседая на дно, темные хлопья, напоминающие пепел.

Дорога свернула, открыв вытоптанный луг и мирно журчащую у опушки речку. Колыхались над водой гибкие ивы, из глубин леса доносилось встревоженное стрекотание сороки.

Трудно было поверить, что именно тут Ангир одержал первую большую победу.

– Узнаешь? – спросил Хорст Илну. – Перед нами Биронт.

– Да? – дремлющая в седле девушка встрепенулась. – Как странно, ничего не осталось.

– Мародеры подобрали все ценное, госпожа, – заметил Радульф. – А тела растащили птицы и звери.

– Тоже своего рода мародеры, – заметил маг.

Поле кровавого боя выглядело довольно мирно, лишь валяющиеся среди пожухлой травы кости портили впечатление. Тоскливо шуршал ветер, солнце, будто стыдясь чего-то, то и дело пряталось за облаками.

– И все равно, жутко тут, прямо мороз по коже… – повторила Илна, оглядываясь, когда кони вступили в реку.

Вылетевшая из зарослей с хриплым воплем сорока заставила всех вздрогнуть.

– Что-то мне не нравится, как птицы беспокоятся, – сказал Радульф, снимая с седельного крюка щит. – Или там есть кто?

– Не… – договорить Хорст не успел.

Хлопок спущенной тетивы долетел за мгновение до того, как стрела вонзилась в бок коню. Тот взвизгнул от боли и взвился на дыбы. Маг ощутил, что соскальзывает с седла.

С плеском рухнул на мелководье, судорожным рывком перекатился в сторону, чтобы не попасть под падающего коня. Тот рухнул рядом, тяжелое копыто садануло Хорста в бок.

На миг от боли помутилось в глазах, и несколько мгновений он не соображал, где находится и что с ним происходит. Но, едва проморгавшись, вскочил на ноги и вытащил меч.

Рядом бился конь Радульфа, по воде расплывались темные потеки. Труп одного из дружинников с засевшей в горле стрелой валялся неподалеку, другого, судя по надрывным стонам, придавило конем.

Остальные с кем-то рубились у самых зарослей, слышался звон клинков, топот и злобные крики. Илна безуспешно пыталась справиться с обезумевшей от боли лошадью.

– Что за ерунда? – пробормотал Хорст, когда кусты с треском раздвинулись и из-за них вышел высокий мужчина с мечом в руках. Под шлемом виднелось белое, точно обсыпанное мукой лицо, а на надетой поверх кольчуги тунике красовалось изображение прозрачного драгоценного камня.

Герб Ордена Алмаза.

У Хорста мелькнула мысль, что он просто видит жуткий сон. Чтобы воины под стягом Алмаза, на протяжении веков защищающие Полуостров от наползающего с востока Хаоса, промышляли обыкновенным разбоем, нападая на путников, – такого просто не могло быть!

Вслед за первым редаром из кустов выступил второй, такой же бледный и спокойный.

– Укуси меня Хаос! – Подпруга лопнула, не выдержав рывков беснующегося животного, и Илна полетела на землю. С кошачьей грацией извернулась и ухитрилась приземлиться на ноги.

Звон клинков стих, прогремело и удалилось конское ржание.

От места схватки, прихрамывая, медленно отступал тяжело дышащий Радульф, а за ним, равнодушно перешагивая, через изрубленные тела дружинников, шли еще двое редаров в черном.

Они вовсе не выглядели запыхавшимися.

– Язви их в печень! – пробормотал десятник потрясенно. – Что за разбойники пошли? В одеждах Ордена щеголяют!

– Это не разбойники, – ответил Хорст, переводя взгляд с одного застывшего лица на другое.

– Мы истинные слуги Владыки-Порядка, – проговорил самый высокий из редаров.

– Что же вы тогда нападаете на людей, точно обыкновенные грабители? – воинственно спросила Илна.

– Мы нападаем лишь на порождения Хаоса, злой волей Порядку грозящие, – сказал второй редар, чуть пониже, с черными усиками над пухлой губой, осенив себя знаком Куба. – И если для того, чтобы добраться до них, приходится обагрять оружие кровью невинных… Что же, мы готовы принять на себя этот грех!

– Это вы меня считаете порождением Хаоса? – осведомился маг. – Или всех магов?

– Чародейство не противно Владыке-Порядку! – Высокий редар поднял меч, и тот сверкнул, подобно холодному солнечному лучу. – Ты же творишь нечто чудовищно мерзкое, непредставимо преступное, подрываешь сами основы существования людей под сенью Порядка…

– Тебе бы проповеди читать! – пробурчал Радульф. – Да только не убедили меня твои речи, красавчик. Иди сюда, и я выпущу из тебя кишки!

– Вы можете бросить его и уйти, – сказал усатый. – Мы с братьями не питаем к вам вражды, клянусь Вседержителем-Порядком, и не станем вас преследовать. Приказ магистра касается только его!

Илна, рыча от злости, шагнула вперед.

– Стой! – рявкнул Хорст. – Любой из них способен убить нас троих, не особенно напрягаясь…

Редары дружно сделали шаг вперед. Лица их не выражали ничего – ни гнева, ни злости.

– Что же делать? – Радульф поводил клинком из стороны в сторону, готовясь встретить атаку.

– Подойдите вплотную ко мне. – Хорст торопливо убрал меч в ножны. – Я что-нибудь придумаю.

– Зря дергаешься, маг. – Губы высокого редара тронула едва заметная улыбка. – Твое колдовство не подействует на нас!

Хорст положил правую руку на предплечье Радульфу, а левой приобнял Илну за плечи. В тот раз, когда вытаскивал девушку в мир тумана, он едва не надорвался, сейчас же собирался проделать этот трюк с двумя людьми.

Мысль о том, что десятника можно оставить тут, отогнал сразу же. Какими бы благородными ни были воины Ордена, в погоне за «порождением Хаоса» они не остановятся ни перед чем.

Ни перед пытками, ни перед использованием заложников.

Мир вокруг задрожал, словно от воды под ногами пошел горячий воздух. Очертания берега, кустов поплыли, фигуры редаров удлинились и закачались на невидимых волнах.

Хорст ощутил, как увеличивается напряжение внутри, растет боль где-то ниже пупка. Он точно растягивал сам себя, пытаясь стать выше деревьев, оторвать от земли груз в сотни тяг…

– Руби их! – прозвучал странно истончившийся крик.

Редары бросились вперед с такой скоростью, что превратились в размазанные пятна. Один клинок звякнул, соприкоснувшись с мечом Радульфа, второй ударил Хорста в живот и… прошел насквозь, не причинив никакого вреда.

Вокруг заклубился туман.

Маг рухнул на колени, борясь с разрывающей нутро болью. Почему-то очень важным казалось не отдаться ей, не свернуться в клубок и не провалиться в беспамятство…

– Где это мы? – Голос Радульфа звучал потрясенно.

– Далеко, – ответила Илна, и Хорст ощутил ее ласковое прикосновение к шее. – Ты как?

– Хреново. – Попытка распрямиться выбила из горла воющий хрип. – Помогите мне встать.

Сильные руки подхватили с двух сторон, осторожно подняли. Боль вроде бы уменьшилась, но перед глазами все плыло, волнами накатывала обволакивающая слабость.

– Надо идти… – выдавил из себя маг. – Чем дальше отойдем – тем лучше! И не дайте мне потерять сознание! Я не знаю, что в этом случае произойдет с нами…

– А они нас не найдут здесь? – Десятник озирался с видом впервые попавшего на городскую ярмарку уроженца дремучего леса.

– Не должны. – Хорст оторвал руки от живота и сделал шаг, за ним еще один. Идти получалось плохо, но все же получалось. – Вопросы оставь на потом, у меня просто нет сил отвечать…

Радульф замолчал.

Маг шел, ощущая, как с каждым шагом болезненно екает что-то внутри. Туман клубился вокруг, проплывали мимо застывшие деревья без листьев, в вышине что-то негромко рокотало.

Ноги подогнулись внезапно, и Хорст завалился вперед. Вяло выставил руки, чтобы не расквасить нос о землю, и тут же его подхватили самым непочтительным образом – за шиворот.

Ткань кафтана протестующе затрещала.

– Нет, так не пойдет! – сказала Илна. – Радульф, а ну-ка держи его прямо!

Маг еще соображал, что именно с ним собираются сделать, когда на щеку ему обрушился обжигающий удар. Голова дернулась, но вторая пощечина вернула ее в обычное положение.

– Ну, что? – спросила девушка. – Еще добавить?

– Хватит, – просипел Хорст, ощущая, что в голове проясняется, а ноги перестают дрожать.

Глава 13. БЕГЛЕЦЫ.

– Зачем вообще мы идем? – спросила Илна. – Ведь ты говорил, что маг может перенестись отсюда в любую точку Полуострова!

– Ты меня неправильно поняла. – Хорст обтер вспотевшее лицо. – Это сюда можно попасть откуда угодно. Обратно я могу шагнуть лишь строго на то место, где мы стоим, или туда, где расположилась любая из моих фигур… Возможно, я сумею перетащить куда-нибудь в Вестарон себя, но на вас у меня просто не хватит сил.

– Значит, надо идти. – Радульф не стал вникать в тонкости состоявшейся беседы, а тут же сделал из нее практические выводы. – Вам помочь, господин, или сами справитесь?

– Справлюсь. – Маг глянул на небо, где серые и желтые клубы прятали за собой что-то темное. – Поспешим. Долго оставаться тут нельзя, жизнь вытечет по капле, и туман вберет в себя прах…

Он зашагал туда, где находился северо-восток, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

Лес тут был почти такой же, как в обычном мире, только не пели птицы, не шумели колышущиеся ветви, лишь доносящийся откуда-то издалека скрежещущий грохот нарушал тишину.

– Интересно, тут кто-нибудь живет? – спросил Радульф, оглядываясь.

– Живет – не то слово, – ответил Хорст, с усилием переступая через упавший ствол. – Тут можно только существовать. И если кто-то или что-то ухитряется это делать, то я не хотел бы с ним встретиться!

Туман то густел, то редел, открывая тянущийся во все стороны лес, ельник сменялся березняком, а тот – могучими дубами, вскинувшими к небу раскоряченные ветви.

Но везде было тихо, пусто и мертво.

– Все, больше не могу, – сказал маг, ощутив, что его шатает. – Пора возвращаться. А ну-ка идите сюда…

Илна прильнула тесно, обняла его за пояс, Радульф приблизился осторожно, точно опасаясь, что маг превратится во вспышку пламени.

– Ыххх… – Хорст захрипел, собирая последние силы, в теле натянулась каждая жилочка.

Когда-то молодому подмастерью из Линорана приходилось вставать до рассвета, колоть дрова, топить печь, подметать мастерскую, а потом до поздней ночи помогать наставнику, не разгибая спины и получая в качестве поощрения пинки и тумаки.

Тогда Хорст выматывался к ночи так, что еле мог ходить.

Явившееся без приглашения воспоминание о тех временах заставило его обозлиться. И на волне злости бывший сапожник, ставший ныне магом, выдернул всех троих в обычный мир.

А ощутив прикосновение свежего ветра к лицу, рухнул в беспамятство.

Костерок негромко потрескивал, а дым, запутываясь в кроне нависших над крошечной поляной елок, уползал в темнеющее небо не единой струей, а рваными клоками, которые трудно будет разглядеть и с нескольких сотен размахов. Хорст ощущал, что лежит на чем-то упругом и колючем, закутанный в плащ, а тело охватывает приятная истома. Двигаться, что-то делать и говорить не хотелось.

– Эх, язви тех редаров в печенку, – раздался от костра голос Радульфа. – Но жратвы-то у нас никакой нет! И не добудешь ничего! Не с мечом же на охоту отправляться?

– Ничего, потерпишь, – ответила Илна. – Меня больше другое волнует – когда Хорст очнется?

– А я уже очнулся, – сказал он, понимая, что таиться дальше глупо.

Маг выпутался из плаща и обнаружил, что за его пределами довольно-таки холодно. С некоторым усилием встал и проковылял к костру. Уселся на лежащее рядом с ним бревнышко и замер, протянув к огню дрожащие руки.

– Неважно вы выглядите, господин, – заметил Радульф.

– Ничего удивительного, – отозвался Хорст, ощущая как откуда-то с юго-запада ему в спину дунуло ледяным ветром. – И новости у меня тоже неважные. Редары Ордена знают, где мы находимся!

– Как? Откуда? – Девушка помрачнела, чистый лоб пересекли складочки морщин.

– Если бы я знал. – Маг поскреб шрам на щеке. – Возможно, они как-то чувствуют те места, где нарушается естественный Порядок мироздания… В любом случае нам придется уйти отсюда до рассвета.

– Язви их в печенку! – выругался Радульф.

– Тебе незачем идти с нами. – Хорст повернул голову и взглянул десятнику в лицо. – Ты ничем мне не обязан, так что можешь отправляться на все четыре стороны, Орден преследует меня, а вовсе не тебя.

Пожилой воин засопел, густые брови сошлись к переносице.

– Зачем обижаете, господин? – спросил он. – Мне князь приказал охранять вас, и я буду делать это, пока смогу держать меч!

– Я не редар и не оценю твое благородство. – Хорст сделал паузу. – А служить магу вовсе не почетно и невыгодно. Если ты останешься со мной, то вряд ли заработаешь уважение и богатство, скорее, тебе будут плевать вслед и за глаза именовать «старым дураком», если не хуже…

– Пусть называют! Глупцам Творец-Порядок судья. – Я служу не ради славы или денег, а потому что таков мой долг и, отступившись от него, я обесчещу сам себя. А что худшее может случиться с человеком?

– Смотри. – Мгновение маг глядел на Радульфа, но тот не отвел глаз. – Ты сам выбрал. А теперь ложись, отдыхай. Силы нам еще понадобятся.

– Как скажете, господин. – Десятник поднялся, пошел прочь от костра. Послышался хруст лапника в импровизированном ложе, а когда он стих, то на смену пришло равномерное сопение.

– Ты бы тоже поспала, – сказал Хорст Илне.

– А ты?

– Должен кто-то сторожить. – Он пожал плечами и неубедительно соврал: – Кроме того, я выспался!

– Я с тобой посижу. – Девушка села рядом, положила голову ему на плечо.

– Глупо, хоть мне и приятно, – вздохнул маг.

Некоторое время сидели молча. Шумел лес, похрапывал Радульф. Из холодной темноты вверху глядели звезды, костер шипел и потрескивал, точно пытался разговаривать на своем языке.

В пламени рождались и исчезали причудливые силуэты.

– Так я и не поняла, почему они на нас напали, – вздохнула Илна, вставая, чтобы подкинуть в костер еще хвороста. – И как только выследили?

– Сила Ордена велика, и я мало что о ней знаю. – Хорст поежился и потер ладони друг о друга. – Ты сама видела, чего стоят его воины в схватке!

– Лучше бы не видела.

Получив новую порцию топлива, костер радостно затрещал, пламя поднялось, осветив мохнатые еловые лапы.

– Как будто мало мне магов! – Хорст зажмурился от прянувшего в лицо жара. – Ладно, пусть Хаос мной заинтересовался! Пусть двое одержимых попытались открутить мне башку! Но почему в этом случае меня пытаются убить еще и верные слуги Порядка?

– Тот, высокий, вроде чего-то тебе объяснял, – заметила девушка, не очень успешно пытаясь скрыть зевок.

– Объяснял! Но укуси меня крыса, если я чего-то понял из его слов!

Костер затрещал, точно орех на крепких зубах, крупная ветка переломилась, и вверх ринулось облачко искр, похожее на рой светлячков.

– Иди, спи, – добавил Хорст. – Я посторожу…

– Как знааешшшь… – последнее слово вышло с гулким завыванием, которому позавидовали бы и волки.

Илна прижалась щекой к его щеке, на мгновение замерла, а потом решительно поднялась и зашагала туда, где продолжал сопеть Радульф. На широком ложе из лапника места хватило бы и всем троим.

Маг остался у костра.

Плывущий между стволов туман был холоден, точно простоявший ночь на морозе кисель, деревья, окутанные серой дымкой, казались оцепеневшими. Редкие птичьи голоса звучали робко.

Хорст уверенно топал на северо-восток, в ту сторону, где за горизонтом ворочалось, не спеша откидывать серое одеяло облаков, солнце. За ним шагала Илна, а в арьергарде двигался Радульф, похожий на сторожевого пса, оставленного без положенной кости.

– А они точно идут за нами? – спросила девушка, когда маленький отряд вышел к узкому, небурливому ручейку.

– Идут, – ответил маг, вступая в темную и очень холодную воду. – То место, где мы ночевали, никак не пропустят. А дальше все зависит от того, как мы сумеем запутать следы. Все же редары Ордена не часто гоняются за людьми по густым лесам…

По воде шли долго, пока оцепеневшие ноги не начало сводить судорогами. Выбрались на берег, как следует растерли побелевшие конечности и зашагали дальше.

Когда солнце все же умудрилось взойти, глянув сквозь туман мутным желтым оком, впереди открылась обширная пустошь. Земля тут была черная, спекшаяся, и редко-редко торчали пучки травы, ухитрившейся летом пробиться сквозь корку пепла, но ныне высохшей.

– Да, пожар тут погулял на славу… – пробормотала Илна.

– Года полтора назад, – добавил Хорст. – Идем быстрее! Еще не хватало, чтобы нас засекли на открытом месте!

Каждый шаг давался все тяжелее, бурчащий желудок назойливо напоминал о том, что неплохо бы съесть чего-нибудь, а ноющие ноги намекали на то, что пора дать им отдых. Но шансов ни на то, ни на другое пока не было. Несмотря на то, что они почти бежали, темная полоска леса на горизонте вырастала невыносимо медленно, а когда стали различимы отдельные стволы и зелень хвои Илна готова была свалиться от усталости.

– Отдыхайте пока! – сказал маг, когда они ступили под сень деревьев. – А я пока заберусь повыше, погляжу, что там да как!

Лазить по деревьям ему не приходилось очень давно, с прошлого лета, когда они вместе с Авти прятались от чудовищ, а на голые, лишенные ветвей сосны бывший сапожник и вовсе забирался лишь в детстве.

Вспомнить, как это делается, удалось не сразу. Хорст извозился в смоле и ободрал руки, пока добрался до самой нижней ветки. Дальше дело пошло веселей, и он быстро залез до самой макушки.

Поднес руку ко лбу и огляделся.

Черная плешь пожарища тянулась на юг, запад и восток, местами уползая за горизонт, ветер шевелил торчащую из земли траву, кружилась в вышине крупная птица.

Маг едва сдержал проклятье, различив отделившуюся от темной стены леса точку. За ней появилась вторая, третья, вылезшее из-за облаков солнце заставило одну из них блеснуть.

Редары Ордена шли по следу.

Вниз Хорст слетел точно белка, не обращая внимания на саднящие руки и дрожащие ноги.

– Быстрее, уходим! – рявкнул он, протягивая Илне руку. – Они нас догоняют!

Девушка застонала сквозь зубы.

– Может, устроим засаду? – предложил Радульф не очень уверенно.

И будем кидаться из нее шишками? – буркнул маг. – Нет уж, наш единственный шанс – в бегстве!

Понимая, что на уговоры нет времени, он развернулся и побежал.

Стволы проносились мимо, нелепо подпрыгивая, под сапогами трещали сухие ветки и шишки, дыхание раздирало грудь не хуже рыси, в горле что-то хрипело и клокотало.

Время от времени Хорст думал, что сейчас упадет, но что-то заставляло его оставаться на ногах. И только когда одна из них провалилась в яму, он не удержался и кубарем полетел вперед.

Чтобы уткнуться лицом в нечто мокрое и терпко пахнущее.

– Болото, – прозвучал над головой хриплый голос Радульфа.

– Где? – Маг приподнялся и обнаружил, что угодил в покрытую мхом кочку, первую среди многих.

Дальше тянулась буро-зеленая равнина, исчерканная «оконцами» воды и истыканная невысокими, кривыми деревьями:

– Будем обходить? – спросила Илна.

– Нет, это наш единственный шанс, – сказал Хорст. – Лошади тут точно не пройдут.

– А мы? – уточнил десятник.

– Я найду дорогу! Главное, не пугайтесь и идите прямо за мной!

Радульф обеспокоенно нахмурился, и маг еще успел увидеть его глаза, ставшие как две плошки, перед тем как земля понеслась навстречу и оказалась около самого лица.

– А… э… что? – только и пропыхтел десятник, когда фигура мага как-то скукожилась и на том месте, где только что стоял человек, оказалась небольшая змея.

Каплями золота выглядели отметины в задней части головы.

– Это уж, – пояснила Илна. – Нам надо идти за ним. Чего непонятно?

– Все понятно, – деревянным голосом ответил Радульф.

Уж зашипел и, мелко трепеща языком, скользнул на болото. Илна бестрепетно шагнула за ним. Она давно выспросила Хорста, как он проник в замок Кавнлира ре Милота, и теперь не боялась.

Ну, если только чуть-чуть.

Уж то замирал, поворачивая голову из стороны в сторону, то стремительным рывком бросался вперед. Девушка шла за ним, ощущая, как пружинят под ее весом поросшие травой кочки, как хлюпает под ногами вода.

Один раз провалилась, но неглубоко и тут же вылезла, сердясь на себя, что не удержалась от испуганного писка.

– Ничего, – подбодрил ее Радульф. – Не потонула сразу, значит, все в порядке!

Уж вел их не по прямой, а по ломаной линии от одного более-менее надежного места до другого. Временами он плыл, грациозно извиваясь, а люди брели за ним по колено в воде.

Равнодушно клубился туман, с бульканьем лопались поднимающиеся на поверхность пузыри.

– Эх, летом тут воняет, должно быть! – сказал десятник, когда очередной пузырь изверг вонь тухлых яиц.

– Я бы предпочла бродить тут летом! – ответила Илна, ощутив, что ее начинает бить дрожь.

Гдето далеко за спиной раздался громкий всплеск, а за ним – голоса.

– Вот и преследователи, – пробормотал Радульф совершенно бесстрастно. – Надеюсь, что они все же сунутся на болото и потонут.

– Вряд ли они преподнесут нам такой подарок, – оглянулась девушка.

Туман смазывал очертания, но через его пелену ей все же удалось разглядеть какое-то движение. Похоже было, что один из редаров провалился и остальные его вытаскивали.

Донесся хлопок, и стрела, не долетев нескольких размахов, с чавканьем воткнулась в кочку.

– Хороший выстрел, – одобрил десятник. – Только на таком расстоянии да через туман и лучший стрелок промахнется. А если и попадет, то кольчугу не пробьет.

Преследователи, судя по всему, вовсе не были в этом уверены. Вслед за первой стрелой прилетела вторая, потом третья, плюхнувшаяся в воду чуть в стороне.

А потом беглецы миновали крошечный островок, тесно заросший деревьями, и стрелы лететь перестали.

– Не видят они нас, язви их в печенку, – прокомментировал Радульф. – И хорошо!

Илна только кивнула. Сил оставалось все меньше, каждый шаг давался с трудом, а сапоги, на которые налипла грязь, весили, как казалось, по десятку тяг.

Девушка брела, тупо глядя перед собой, даже не обращала внимания на одолевающую ее дрожь.

– Дальше будет легче. – Услышав знакомый голос, сначала задумалась, кому он принадлежит, и лишь потом осознала, что Хорст вновь стал самим собой. – Надо только свернуть прямо на север.

Выглядел маг измученным и грязным, рыжие волосы спутались, а на осунувшемся лице решительно блестели синие глаза.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально! – ответила Илна, собрав остатки гордости.

– Ну, и отлично. Тогда пошли.

Маг уверенно шел впереди, раздвигая хрустящие стебли камыша. Девушка глядела ему в спину и шла следом, чувствуя, что упадет, если хотя бы на мгновение отведет взгляд.

Позади немелодично сипел Радульф.

Проснулся Хорст от резкого птичьего крика над самой головой. С той стороны, где лежала Илна, оставалось тепло, но с другой, где тело прикрывал только плащ, бок игриво пощипывал утренний холодок.

От костра остались воспоминания и серый пепел на углях.

Вчера развели огонь, едва выбравшись на твердое. Насобирали хворосту, сколько смогли, наломали лапника, а вот сил на то, чтобы сторожить, ни у кого не сохранилось.

Пришлось рискнуть, и, судя по тому, что все остались живы, риск оправдался.

Осторожно, стараясь не разбудить Илну, маг выбрался из-под плаща, натянул сушившиеся у костра сапоги и отправился в лес – за новой порцией хвороста.

Когда вернулся, то девушка лежала на том же месте, а Радульф возился в золе, отыскивая тлеющие угольки. Небо на востоке светлело, предсказывая, что скоро взойдет солнце.

Пламя разгоралось с неохотой, точно ему тоже было холодно. Хорст протянул руки к огню, ощущая, как чуть быстрее двигается по жилам кровь.

– Эх, поесть бы чего-нибудь… – пробормотал десятник.

– Можно собирать грибы, – не очень уверенно предложил маг. – Только я не знаю, какие из них съедобные, а какие нет. Лук сделать не из чего, а ловушки устанавливать нет времени…

– Что-нибудь придумаем, язви их в печенку. – Радульф почесал в затылке. – В любом случае нужно будить госпожу. Чего сидеть на одном месте, если те типы за нами все еще гонятся? Да и согреемся на ходу быстрее!

– А я уже проснулась, – сонным голосом сообщила Илна. – Сейчас встану!

Пока девушка собиралась, мужчины растоптали костер и раскидали по кустам остатки ложа из лапника.

– Ну, что, готовы? – спросил Хорст, оглядывая свой маленький отряд. – Тогда вперед!

После первых же размахов выяснилось, что вчера он натер мозоли, за ночь успевшие распухнуть. Каждый шаг сопровождался вспышкой боли, так что шел маг, плотно сжав зубы.

Примерно через полхода вышли к ручью, где напились и умылись. Вода создала ощущение тяжести в животе, пропавшее, к сожалению, довольно быстро.

– Когда-то я любила гулять по лесу, – сказала Илна, когда позади остался длинный подъем. – Теперь я ненавижу это занятие!

– Ничего, ты еще по морю не плавала, – утешил ее Хорст. – А что это там, в ложбине?

– Орешник! – радостно воскликнул Радульф.

На крошечном островке лещины орехов оказалось не так много, да и выглядели они подозрительно сморщенными, но беглецы готовы были сожрать их вместе со скорлупой.

Некоторое время слышался только хруст ломаемых ветвей, треск и судорожное чавканье. Маг глотал содержимое орехов, не обращая внимания на то, что некоторые подгнили, а в других что-то подозрительно шевелится. Желудок урчал, его пронизывали болезненные спазмы.

Но закончилось все довольно быстро.

– Маловато будет, – разочарованно сказала девушка, осматривая ветви.

– Нормально… – ответил Хорст и ощутил, как спины коснулся полный враждебности взгляд. – На землю!

Крик получился достаточно громким и злым, чтобы Радульф и Илна послушались мгновенно. Оба шлепнулись на животы, мигом позже упал маг и чуть не взвыл, когда в бок ему впился острый, точно копье, сучок.

Пара стрел пролетела там, где только что стоял маг, еще одна вонзилась в древесный ствол. Лес наполнился улюлюканьем, свистом и гоготом.

– Это не редары Ордена! – удивилась девушка.

– Разбойники, – ответил Хорст, морщась от видимого только ему золотистого сияния, исходящего от человеческой фигуры за кустами. – Но не просто разбойники…

Пустившийся в странствия маг становится не более чем фигурой на доске. Поэтому нет ничего удивительного в том, что другой маг пробует уничтожить его при помощи фигур. Выбрав момент, когда противник ослабнет до предела.

– Разрази меня Хаос! – выругался маг, понимая, что сил у него меньше, чем живости в дохлой вороне.

– Эй, поднимитесь и умрите как мужчины! – раздался из кустов веселый голос– Зачем прятаться? Мы вас все равно убьем! Так хоть быстро получится!

Напали на путников обыкновенные разбойники, а то, что на шее у их предводителя болтался талисман одного из магов, делало лесных татей еще более опасными.

Хорст понимал, что их не выпустят отсюда живыми.

– Тяни время! – шепнул он Илне и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

– А мне тоже нужно умереть как мужчине? – крикнула девушка.

Разбойники дружно заржали.

– Тебе мы предложим более приятную смерть! – ответил один из них.

Прорыв в ткани мира маг сделал, едва не потеряв сознание. Перед глазами все плыло, в висках стучало, да и возникший между стволами туманный вихрь был небольшим – с крупную собаку.

– Убей! – прошептал Хорст одними губами, и из горла хлынуло нечто горячее, соленое.

Крики разбойников продолжали звучать, но веселья в них больше не было, ему на смену пришел страх.

– Упаси нас Владыка-Порядок! – пробормотал Радульф и осенил себя знаком Куба.

Маг смотрел в ту сторону, где ломались ветви и стволы, на голую землю брызгала кровь, летели в стороны изувеченные тела, и ощущал, как внутри что-то обрывается.

Мысль, что он вычерпал себя до дна, отдал больше, чем можно, не вызвала ничего, даже печали.

– Ой, у тебя кровь! – воскликнула Илна.

– Ничего, внутри еще достаточно. – Хорст закашлялся, сплюнул алый сгусток на сухие листья. – Хуже другое, я больше не могу колдовать. Даже превратиться в змею вряд ли сумею…

Удивление на лице девушки сменилось растерянностью.

– Но ты же восстановишься… когда отдохнешь. Ведь правда?

– Наверно. – Маг вслушался в наступившую тишину и встал. – Но когда, один Владыка-Порядок знает. Может, через месяц или два…

Видимая только ему расселина в плоти мира, всосав в себя доступное лишь людскому взгляду чудовище, закрылась. Сияние магического амулета медленно погасло, показав, что его владелец умер.

– Осмотрите трупы, – велел Хорст. – У них есть луки, а может найтись и еда…

Предводителя разбойников он нашел за раскидистым кустом. Тот лежал на земле, смятый почти в лепешку, а на нетронутом лице застыла гримаса удивления и ужаса.

Маг опустился на корточки, отодвинул ворот и осторожно взял висящую на цепочке бычью голову.

– Вот, значит, кто, – проговорил он, глядя, как амулет истаивает, расползается клоками серого дыма.

Едва отошел от тела, как прозвучал крик Илны, полный неподдельной, искренней радости, какую может испытывать только ребенок или жертва голода при виде еды.

– Я нашла! Нашла! – вопила девушка.

Хорст и Радульф подбежали к ней одновременно и застали дочь редара за потрошением довольно просторной кожаной сумки. При виде краюхи заплесневелого хлеба у мужчин забурчало в животах, а взгляд на кусок копченой грудинки заставил обоих сглотнуть.

– Нет, на это невозможно смотреть… – Десятник снял с пояса нож. – Если я не поем, то начну убивать!

Острое лезвие вонзилось в розовую плоть грудинки, раскромсав ее на три части, хлеб просто разломали руками.

Маг жевал, давился и поспешно глотал, почти не чувствуя вкуса. С удовольствием ощущал, как от живота начинает идти блаженное тепло, а тело охватывает истома.

Илна зевнула.

– Как бы не заснуть, – проговорил Радульф.

– Не заснем, – кивнул Хорст, дожевывая хлеб. – Что то не верю я, что редаров Ордена собьет с моего следа какое-то болото… Вы всех осмотрели?

Еще нет. – Десятник поднялся, тщательно отряхнул руки.

Разбойничья банда состояла из двенадцати человек, и после того как каждый был обыскан, добыча маленького отряда составила два неплохих лука, два колчана со стрелами, три подпаленных, зато теплых одеяла, еще две краюхи хлеба и несколько луковиц.

– Небогато, – подвел итог маг. – Но хватит, чтобы пару дней продержаться. А там либо нас нагонят, либо преследователи отстанут…

Судя по лицам Радульфа и Илны, первый вариант их не очень радовал, а второй – не вызывал особой веры.

Человек появился из-за дерева совершенно бесшумно, точно вырос прямо из-под земли. Только что не было никого, а через мгновение перед Хорстом обнаружился высокий и довольно полный мужчина в белом балахоне служителя и с корзинкой в руках.

– Да будет над вами длань Утешителя-Порядка, – сказал он так спокойно, будто каждый день сталкивался с измученными и вооруженными оборванцами.

– И над тобой, святой отец… – ответил маг, убирая ладонь с рукояти меча.

С момента нападения разбойников прошло два дня. Редары Ордена за это время ничем о себе не напоминали, так что беглецы почти поверили, что погоня прекратилась.

Куда менее приятным стало открытие, что маленький отряд банальным образом заблудился. Все трое знали, что связывающий Вестарон и Карни большой тракт лежит где-то южнее, но где именно и как к нему выйти, не имел представления ни один.

А дорогу до сего дня можно было спросить разве что белок и птиц.

– Не называйте меня отцом, – улыбнулся служитель, обнажив крупные желтые зубы. – Я всего лишь скромный послушник в обители Порядочного Синдара. Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Нет ли при вашей обители странноприимного дома? – спросил Хорст.

Обители, посвященные кому-либо из Порядочных, строили обычно в диких, заброшенных местах, и туда удалялись те служители, кому за заслуги дозволялось уйти от мирских забот.

Но поскольку такие теархи обычно пребывали в преклонных годах, то в помощь им набирались люди помоложе. Они вели все хозяйство обители и назывались послушниками.

– Вообще-то нет. – Служитель задумчиво почесал подбородок. – Наш покровитель не слишком известен… Но я думаю, никто из братьев не станет возражать против гостей!

Хорст вздохнул, подумав, что сказал бы послушник, узнай он, с кем свела его судьба.

Меня зовут брат Гатульф, – представился тем временем служитель. – Идите за мной!

– Мы принимаем приглашение, – отозвался маг, чуть поклонившись. – Меня зовут Хорст, это вот Илна, а это – Радульф.

Брат Гатульф кивнул и, развернувшись, засеменил через заросли.

Несмотря на солидные габариты, двигался он тихо и очень быстро. Хорсту, чтобы не отстать, приходилось чуть ли не бежать, позади слышались ругательства Илны и ворчание Радульфа.

Но не успели путешественники выдохнуться, как послушник вывел их на тропинку и по ней зашагал медленно, чуть ли не вразвалку.

– Не утомил я вас, во имя Утешителя-Порядка? – спросил он, обернувшись.

– Нет, – почти не соврал маг.

– Ну, и отлично! – Брат Гатульф лукаво улыбнулся и снова прибавил шагу.

Хорсту осталось только корить себя за вежливость.

Обитель, посвященная Порядочному Синдару, располагалась на обширной, окруженной дубами поляне. Жилые и хозяйственные постройки теснились внутри высокой ограды, выше всего поднималось кубическое здание храма.

– Это от разбойников! – сообщил брат Гатульф, показывая на две небольшие башенки около ворот. – Их, к нашему величайшему прискорбию, в этих лесах довольно много…

– Может быть, мы тоже разбойники? – хмыкнул маг.

– Нет, – послушник кротко улыбнулся. – Тех сразу видно милостью Утешителя-Порядка!

На каждой из башенок обнаружилось по двое крепких служителей со здоровенными дубинами. Скорее всего, имелись у них и луки, но их на виду не держали.

– Это со мной! – сообщил брат Гатульф, точно стражники плохо видели и могли его не заметить.

Во дворе обители царила деловая суета. С озабоченными лицами ходили послушники, у ограды кололи дрова, от приземистого здания трапезной тянуло запахом дыма.

– Надо бы показать вас старшему брату, – проговорил послушник. – Он и решит, как именно с вами поступить…

– Да, я решу. – Прозвучавший за их спинами голос вполне мог принадлежать князю или иному правителю, столько в нем оказалось властности.

Хорст неспешно обернулся, удивляясь, что не услышал никаких шагов.

Смотрящий на него служитель был высок и худ, по сторонам от загнутого носа блестели глубоко посаженные глаза. Судя по не самому доброжелательному выражению в них, старший брат обители Порядочного Синдара понимал, с кем именно имеет дело.

– Чудные гости у нас сегодня, во имя Владыки-Порядка, – сказал он. – Вот уж не ожидал, что судьба приведет мага в столь глухое место…

Брат Гатульф вздрогнул, на простоватом лице его появился страх.

Несколько мгновений Хорст и теарх пристально смотрели друг на друга, потом старший брат усмехнулся одним уголком рта и сказал:

– Поселишь гостей в комнате рядом с библиотекой. Проследишь, чтобы их накормили, а когда соберутся уйти – дали еды в дорогу. И никому ни единого слова не скажешь о том, кто они такие. Все понял?

– Да, во имя Утешителя-Порядка, – истово кивнул послушник.

Служитель развернулся и зашагал прочь, легко и пружинисто, точно юноша.

Проснулась Илна, что не удивительно, последней. В крошечной комнатушке, что отвели гостям, было светло и тихо, пылинки плясали в падающем из окна солнечном луче.

Библиотека располагалась отдельно от прочих зданий, у самой ограды, так что снаружи не долетало никаких звуков. Под одной из стен с негромким шорохом орудовали мыши.

Ночевавшие на полу мужчины благополучно исчезли.

Есть не хотелось, спать тоже, и девушка, поднявшись, оделась и выбралась в коридор. Выходить за пределы здания она не собиралась, понимая, что незачем смущать пребывающих в отрыве от мира послушников, но вот гулять по библиотеке ей никто не запрещал.

Гулять, впрочем, было особенно негде. Все двери в коротком и узком коридоре оказались заперты, кроме самой последней. Толкнув ее, Илна очутилась в большом, уставленном стеллажами зале. Прямо напротив входа расположился пюпитр, а за ним – дородный краснолицый служитель, монотонно скрипящий пером по пергаменту.

При виде Илны на лице служителя отразилось изумление.

– Девушка? – пробормотал он, выпучивая глаза и делаясь похожим на багровую жабу. – Вроде бы я еще не пил сегодня? Или Порядочная Дева Будва услышала мои страстные молитвы?

– Боюсь, что нет, – улыбнулась Илна. – Я…

– Нет, я сам угадаю! – прервал ее служитель. – Вы из тех путников, что поселили в привратницкой? Только мне никто не сказал, что среди них есть особа женского пола!

– И правильно сделал!

– Правильно сделал? Клянусь Порядочной Девой! Хахаха! – Служитель захохотал так заразительно, что к нему нельзя было не присоединиться. – Ох, позвольте представиться! Я брат Раннет, библиотекарь! Весь к вашим услугам!

– Илна ре Виллек, – назвалась девушка. – А что это вы делаете?

– Старший брат попросил собрать выписки по вопросу, касающемуся прав порядочной церкви на землю. – Библиотекарь сморщился и махнул рукой. – Но если моя госпожа желает, то я могу отложить это скучное занятие…

– Желает!

– Вот и отлично! – Брат Раннет с видимым отвращением отпихнул от себя пергамент и сунул перо в чернильницу. – Пойдемте, я покажу сокровища нашей библиотеки!

Служитель выдвинулся из-за пюпитра, неся впереди себя объемистое, похожее на мешок с зерном пузо.

– Вот, тут у нас жизнеописания Порядочных… – бормотал отец Раннет, указывая на стеллаж, заваленный свернутыми в трубки пергаментными свитками. – Самые древние, им больше трех сотен лет, клянусь Порядочной Девой! Некоторые помнят еще императора Фендама Основателя!

– Да, здорово. – Девушка посмотрела на свитки с благоговением.

– А вот и жизнеописание самого императора. – Поднатужившись, библиотекарь откинул крышку сундука из темного дерева, подставив свету громадный, тяжелый даже на вид том.

Обложку из темно-серой кожи украшали металлические вставки, буквы неярко золотились.

– Ему тоже три сотни лет?

– Нет. – Брат Раннет хмыкнул. – Полторы. Это копия, оригинал хранится в самом Эрнитоне! Так, что тут у нас еще?

«Чего еще» оказалось предостаточно. Илна видела книги огромные, как стол, и крошечные, скромные и украшенные так богато, что золота и драгоценных камней с их переплетов хватило бы, чтобы купить дом.

Библиотекарь показал ей исторические хроники, несколько карт Полуострова и величайшую редкость – написанный по преданию самим Порядочным Синдаром экземпляр Книги Предписаний.

– Говорят, что где-то есть еще экземпляр Книги Пророчеств. – Брат Раннет вздохнул. – Но не у нас, не у нас!

– Как же вы без пророчеств обходитесь? – поинтересовалась Илна.

– У нас их хватает! – притворно оскорбился служитель. – Вон, целый стеллаж… Есть даже пророчество Порядочного Сигфуса о приходе Хаоса и о Сыне Порядка!

– Да? – Девушка ощутила неожиданный интерес. – А можно посмотреть?

– У меня где-то была копия… – Библиотекарь задумался, огладил подбородок. – Так, сейчас посмотрим…

Копия отыскалась в ящике под пюпитром. Илна осторожно взяла пергамент в руки, побежала глазами по неровным строчкам. Первый же прочитанный абзац заставил ее вздрогнуть.

Кормили в обители Порядочного Синдара куда хуже, чем в любом придорожном трактире. Хорст проглотил порцию сваренной на воде овсянки, заел ее куском хлеба и запил водой.

На чужаков, приведенных в трапезную братом Гатульфом, никто особенно не смотрел, но Хорст ни на мгновение не пожалел о том, что оставил Илну спать дальше.

Вряд ли бы она обрадовалась такому завтраку.

– Спасибо Владыке-Порядку за снедь нашу, – пробормотал брат Гатульф. – Если вы закончили, то пойдемте…

– Надо бы чего-нибудь захватить для нашей спутницы, – сказал маг, вставая из-за стола. – И в дорогу. Я думаю, мы пустимся в путь еще до полудня.

Радульф пробурчал что-то неразборчивое, но точно нерадостное.

– Пойдемте в кладовую, во имя Утешителя-Порядка, брат-келарь должен быть там, – задумчиво проговорил послушник.

Брат-келарь оказался на месте, в просторной клети прямо за храмом. Тут пахло мукой и еще чем-то сладким, от крышки подпола тянуло холодом, а вдоль стен стояли мешки и бочонки.

– Ждите, во имя Владыки-Порядка, – проговорил брат-келарь, выслушав просьбу. – Брат Гатульф, пойдем со мной…

Ждать пришлось недолго. К двери оказались доставлены два плотно набитых мешка с лямками и небольшой кувшин.

– Тут-молоко, – сообщил брат-келарь. – В мешках хлеб, овощи и немного сушеного мяса.

– Спасибо, во имя Владыки-Порядка, – сказал Хорст, передавая один из мешков Радульфу. – Чем мы можем отплатить вам за доброту?

Глава 14. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ.

– Как сказано в Книге Молитв: «Истинная доброта проявляется в дарении», – ответил брат Гатульф.

– Ну, как хотите, – не стал настаивать Хорст.

Взвалив на спину мешки, вышли из клети и зашагали к библиотеке. Послушник засеменил рядом, попутно объясняя, как пройти к ближайшему селению. Из его рассказа вышло, что до места, где можно будет купить лошадей, лежит не меньше пяти ходов по прямой. Если двигаться дорогой, то в полтора раза больше.

Маг чувствовал, что для едва подживших мозолей скоро настанут нелегкие времена.

– Спасибо, брат Гатульф, – сказал он, когда рассказ был окончен. – Нам нужно выйти сейчас же, если мы хотим пройти все до ночи…

– Наверное, так, – согласился послушник.

Отведенная для привратника комнатка встретила их тишиной и пустотой. Илна благополучно пропала, оставив, правда, вещи.

– Ну, и где она, во имя ВладыкиПорядка? – удивился Хорст, опуская мешок на пол.

– Может быть, она прошла в книгохранилище? – предположил брат Гатульф. – Пойду посмотрю…

– Господин, а зачем нам так спешить? – поинтересовался Радульф, когда за послушником закрылась дверь. – Мы могли бы остановиться на пару дней, отдохнуть…

– Ты забываешь, что редары Ордена идут за нами. – Маг покачал головой. – И мне не хочется проверять, остановит их уважение к святости обители или нет!

В коридоре зазвучали голоса, и вслед за братом Гатульфом в комнату шагнула Илна. Вид у нее был странный, словно девушка только что встретила говорящего зверя, в глазах светилась тревога.

– Ешь, – сказал Хорст, показывая на кувшин с молоком. – И собирайся. Мы скоро выходим.

Девушка кивнула и отвернулась.

Ее беспокойный взгляд маг ощущал на себе постоянно, до того самого момента, пока они не вышли за ворота обители, и все хотел спросить о его причине, но самым банальным образом забыл.

– Стоять! – Донесшийся из придорожных кустов голос звучал совсем не радушно.

Хорст замер на месте, понимая, что обладатель такого голоса наверняка имеет при себе аргументы более увесистые, чем слова. За спиной негромко заворчал Радульф.

– Очень хорошо, – одобрил засевший в кустах человек. – Вот так и стойте и руками не шевелите! А еще скажите, кто вы такие?

– Сам бы назвался! – ответил маг. – А то, что это мы перед каким-то разбойником отчитываться должны!

– От разбойников слышу! – В кустах обидчиво засопело, потом затрещало, и на открытое место выбрался здоровенный кривоногий мужик с луком в руках. Борода его падала на грудь, а маленькие глазки сурово блестели из-под мохнатых бровей. – Мне-то до дома недалеко идти, а ваш где?

– Уж точно не в лесу, – ответил Хорст. – Паломники мы, идем от обители Порядочного Синдара.

В пути они провели целый день. Вышли, когда время не приблизилось к полудню, а сейчас солнце закатилось за горизонт, и с востока потихоньку наплывала темнота.

– И как же вы в нее попали, мимо нашей деревни не пройдя? – Мужик хмыкнул с сомнением. – Да и паломники с мечами на своих двоих не странствуют. Нет, надо вас все же стрелами угостить…

– А ты что, все время в кустах сидишь, путников высматриваешь? – поинтересовался маг, понимая, что если бы их хотели просто убить, то сделали бы это безо всяких разговоров. – Проводил бы нас лучше до постоялого двора!

– А пива вам прямо тут не нацедить? – Мужик опустил лук и развел руками. – Не сердитесь… Совсем одолели нас разбойники! Вот и сидим по очереди в кустах, дороги стережем!

– А что же редар ваш? – вмешалась в разговор Илна.

– Мы люди вольные, – махнул рукой мужик. – Никого над нами нет, кроме князя и Владыки-Порядка! Но до первого далеко, до второго высоко…

Вольные крестьяне, находящиеся непосредственно в княжеской собственности, на территории Вестаронского княжества сохранились только на самых диких окраинах.

– Эй, Троня! – крикнул бородач, повернув голову.

– Чего? – Из-за мохнатой, увешанной шишками елки выглянул белоголовый парень лет пятнадцати.

– Проводи их, – сказал мужик и, немного помявшись, добавил: – Только вот, говорят, там народу сегодня много…

– Ничего, разберемся, – кивнул Хорст.

Белоголовый парень, тоже вооруженный луком, выбрался из-за елки и неторопливо затопал вперед. Дорога сделала пару поворотов и вывела к околице. Показался высокий частокол из заостренных бревен и за ним – крыши.

– Серьезная у них тут оборона! – хмыкнул Радульф. – Только тараном и пробьешь!

Проводник хмуро засопел, но ничего не ответил.

Дорога некоторое время шла вдоль забора, пока не свернула в самые настоящие ворота, тяжелые и крепкие. Около них топталось с полдюжины вооруженных топорами мужиков.

Незнакомцев они проводили довольно хмурыми взглядами.

– Послушай, Троня, а на ком тут у вас разбойники богатеют, если вы в такой глуши живете? – спросил Хорст, когда ворота остались позади.

– Так с восточной стороны селения – дорога, от Троеградья прямо в Карни ведет, – без особой охоты сообщил проводник. – По ней много кто ездит, особенно летом…

Постоялый двор располагался в самом центре селения, напротив храма, и выглядел, в противовес последнему, процветающим. Окна блестели настоящим стеклом, а сруб конюшни, судя по не успевшим потемнеть бревнам, был возведен не позднее этого лета.

– Ничего себе! – сказал маг, едва пройдя широкие ворота.

Просторный двор оказался забит гружеными повозками. На некоторых сидели и лежали люди, иные были с оружием, а свирепые, покрытые шрамами рожи выдавали наемников.

– Кого ты привел, мальчишка? – рявкнул один из них, смуглый и горбоносый.

– А ты кто, хозяин? – ответил Хорст, ощущая, что начинает злиться. – Или слуга, разевающий пасть не по делу?

– Ну, я пошел, а вы сами разбирайтесь. – И белобрысый проводник, не медля, дал деру.

Смуглый наемник покраснел, с шумом втянул и выпустил воздух.

– Ты… – начал было он, но тут входная дверь распахнулась и на улицу выглянул лысый толстяк, чья макушка достигала притолоки.

– Кончай орать! – зло прошипел он. – А то наниматель проснется, я тебя прикрывать не стану, клянусь мошонкой Хаоса!

– Ладно тебе, Альфи, – пробурчал горбоносый, не пытаясь скрыть разочарования.

– Что вам надо? – Толстяк смерил Хорста взглядом.

– Переночевать, – ответил тот. – И может быть, я все же поговорю с хозяином?

– И на то и на другое надеяться бесполезно. – Альфи развел ручищами, напоминающими бычьи окорока. – Все комнаты выкуплены и заняты. Сами видите, сколько у нас народу…

– А чего вы вообще тут торчите? – влезла в разговор Илна. – Если хорошей погоды ждете, то долго ждать придется…

– Да самим обрыдло, клянусь мошонкой Хаоса! – Толстяк настороженно оглянулся на окна второго этажа. – Да только наниматель у нас слег, хозяин всего обоза. Третий день в лихорадке валяется. А без него никуда…

– Я могу попробовать его вылечить, – проговорил маг спокойно.

В глазах Альфи появилось недоверие.

– Мало ты похож на знахаря, приятель… – хмыкнул он.

– А я и не знахарь. – Хорст вздохнул, ощущая, как болезненно ноет гулкая пустота внутри. Зачесались глазницы, показывая, что сохранившихся где-то на донышке души капель магии хватило на самое простое чародейство.

Толстый наемник отступил на шаг, ткнувшись спиной в дверь, горбоносый побелел, а его сосед по телеге осенил себя знаком Куба.

– Маг, кто бы мог подумать… – просипел Альфи. – Ну, что же, попробуй вылечить. И если все получится, то я сам вышвырну кого-нибудь из своих парней на улицу, чтобы освободить тебе место.

– Идет, – кивнул Хорст. – Веди.

Ощущая на себе настороженные взгляды, он протиснулся между телегами и поднялся на крыльцо. Илна и Радульф пошли следом. За дверью их встретила необычная для такого заведения тишина и запах мокрой соломы.

Тут тоже оказалось людно, наемники и погонщики сидели и лежали на лавках, а вид у замершего за стойкой хозяина был как у человека, дожидающегося смертного приговора.

– Что ты вообще задумал? – шепотом спросила Илна, когда они прошли через зал и поднимались по узкой лестнице на второй этаж. – Ты что, восстановил силы?

– Нет, – так же тихо отозвался маг. – Я собираюсь устроить небольшое представление, что позволит нам переночевать здесь, а завтра с утра спокойно дать деру…

Девушка помрачнела.

– Нам сюда. – Альфи остановился около двери, перед которой стояли двое наемников в кольчугах и шлемах. – Ты уверен, маг, что твои люди не могут подождать тут?

– Уверен.

Дверь тихонько, но пронзительно скрипнула, и, перешагнув порог, Хорст оказался в просторной и светлой комнате, предназначенной, судя по всему, только для самых богатых постояльцев.

На полу лежал ковер цвета осенней листвы, у окна стоял стол, а в углу вместо обыкновенной лежанки или лавки расположилась огромная кровать. В воздухе чувствовался душный запах болезни.

– Это маг, – тихо сказал Альфи поднявшемуся со стула при их появлении человеку в скромной одежде слуги. – Он попробует вылечить твоего господина, клянусь мошонкой Хаоса!

– Пусть попробует… – низким голосом проговорил слуга и печально усмехнулся. – Если не помогли травы и молитвы Защитнику-Порядку, то почему бы ни обратиться к чародейству?

С кровати донесся сдавленный хрип, будто там душили кошку.

Заметив, что Альфи расположился около двери, Илна с трудом удержалась от ругательства. План Хорста нравился девушке все меньше и меньше, а подозрение, что кончится все вовсе не ночевкой в тепле, крепло.

– Сейчас я посмотрю, что с ним, и скажу, смогу ли вылечить его сразу или… – Хорст шагнул к больному, но вдруг замер, точно налетев на невидимую стену. Все тело его содрогнулось, потом еще раз, рыжие волосы засияли бело-голубым светом и встали дыбом.

– Мошонка Хаоса! – Толстый наемник осенил себя знаком Куба, глаза у купеческого слуги стали как две брюквы.

Маг сделал какой-то деревянный шаг, как будто ноги его разучились гнуться, вытянул вперед трясущиеся руки. С губ его срывалось неразборчивое бормотание, из глаз летели искры.

Стоило признать, что если Хорст разыгрывал представление, то делал это на редкость хорошо. Или у него все же сохранились силы? Лежавший до сего момента в забытьи купец резко открыл глаза, и лицо его перекосило от ужаса. Он сел, попытался откинуть одеяло, но маг повелительным жестом толкнул его назад.

Из горла Хорста с клокочущим хрипом вырвался поток света, окутал купца сияющим облаком, а свечение, окружавшее голову мага, стало настолько ярким, что приходилось щуриться, глядя на него.

– Помилуй нас, Защитник-Порядок! – Слуга, подвывая и трясясь от ужаса, прятался под столом. Альфи замер у самой двери, борясь с очевидным желанием удрать. Илна сама ощущала себя не в своей тарелке, и только Радульф выглядел спокойным.

Окружавшее купца сияние расползлось с неприятным шипением, в тот же момент перестал светиться и маг.

Хорст дернулся еще раз, будто его встряхнула огромная невидимая рука, и остался стоять, пошатываясь, точно пьяный.

Купец ошеломленно моргнул, неуверенно кашлянул и поднял руку к горлу, будто проверяя, на месте ли оно.

– Не может быть… – проговорил он. – Все куда-то исчезло… Кто эти люди?

– Меня зовут Хорст, – с видимым усилием отозвался маг и вновь покачнулся. Девушка спешно подскочила, поддержала его под локоть, ощутив, что бывшего сапожника колотит дрожь.

– Мне кажется, я слышал о тебе… – проговорил купец. – Сколько я должен тебе за лечение?

– Сочтемся, – сказал Хорст и вдруг начал падать.

Если бы не подскочивший Радульф, Илна его точно не удержала бы.

Комната, которую освободил Альфи, располагалась под самой крышей, и, судя по запаху, обитавшие тут ранее наемники были не прочь угоститься гороховой кашей с молоком.

Свеча на столе стояла криво, точно крепостная башня после осады, а лежанки у стен выглядели так, будто на них плясали медведи.

Хорста, горячего и тяжелого, словно побывавший в огне камень, уложили на одну из них, Илна осталась рядом – присматривать, а Радульф отправился добыть чего-нибудь из еды.

– Все в порядке? – Толстый наемник заглянул в комнату, едва шаги десятника стихли в коридоре. – И вообще, что с ним такое?

– Надорвался, – ответила девушка. – Как там ваш наниматель?

– Вскочил с кровати и жратвы требует, клянусь мошонкой Хаоса, – сообщил Альфи. – Давно я его таким не видел! А этот парень… – наемник дернул подбородком в сторону мага. – И вправду тот колдун по имени Хорст, про которого столько болтают?

– А что именно болтают?

– Ну… – Смущению на толстой роже было явно неловко, и оно никак не могло на ней устроиться. – Всякое… Что он вместе с князем Ангиром пошел войной против остальных колдунов, что на самом деле он и не маг, и силой Владыки-Порядка все чудеса творит…

– Те, кто это говорят, наверняка знают больше меня, – покачала головой Илна.

– Э… Да? Тогда ладно, я пошел… – И Альфи посторонился, пропуская Радульфа с миской и ковригой в руках.

По комнате поплыл запах соленых огурцов.

– Все, что нашли сразу же, – сказал десятник, захлопнув дверь, – Мясо жарят, но оно будет позже…

– Понятно. – Девушка выбрала огурец и с наслаждением вонзила зубы в хрустящую, соленую плоть.

Хорст пошевелился на лежанке и застонал. Рывком сел, глаза оказались безумные, невидящие, на лице застыло ошеломление.

– Господин? – осторожно спросил Радульф.

– Все нормально. – Маг ладонью провел по лицу, точно счищая невидимую паутину. – А где это мы? И что произошло?

– А что ты помнишь? – Илна прикончила огурец и потянулась за следующим.

– Свет. – Почти с отвращением выплюнув это слово, Хорст содрогнулся. – И холод… Что-то текло сквозь меня, как пиво через выбитое донышко бочки, что-то колючее и тяжелое…

– Ты вылечил того купца, – сказала девушка. – Выблевав на него этот самый свет. А голова твоя сияла посильнее солнца. Тебе это ни о чем не говорит?

– Нет… Нет… – Хорст обхватил голову руками. – Неужели магия ожила во мне? Но почему я ничего не чувствую!

– Пойду узнаю насчет мяса. – Радульф, отломив еще кусок от ковриги, вышел в коридор.

Илна дождалась, пока под сапогами десятника заскрипит ведущая вниз лестница, и только после этого заговорила:

– Это не магия! – сказала девушка горячо. – Ты исцелил его силой Порядка!

– Очень смешно! – Маг попытался улыбнуться, но усмешка вышла кривая. – Я что, похож на служителя?

– Честно говоря, нет. Но не в этом дело. Там, в обители, пока вы гуляли, я зашла в книгохранилище, и библиотекарь, брат Раннет, показал мне копию пророчества Порядочного Сигфуса о приходе Хаоса и о Сыне Порядка.

– И что?

– Там все больше про Хаос, но есть и про того, кто должен избавить от этой напасти мир. – Голос Илны сделался торжественным, точно у ведущего службу теарха. – Как сказано там – и придет один, рожденный на севере, из объятий Хаоса, из плоти чародейства…

– Ну, и что? – Хорст вздрогнул, ощутив, как неприятно сжалось сердце. – Это пророчество, оно должно звучать мутно и непонятно. Или ты думаешь, что оно относится ко мне?

– Приведет его тот, кто отвержен, – продолжила девушка, – и многие гибелью заплатят за путь его. И владыки сильные пред ним падут, и владыки искусные, и даже то, что пасть не может!

– Бред какойто. – При упоминании «того, кто отвержен» Хорст почувствовал, как тает его уверенность. Очень уж это подошло к Авти Болвану, бывшему редару Ордена Алмаза, отверженному и превратившемуся в шута. А «объятия Хаоса» напоминали о том, что Хорст побывал за Стеной. – Не может быть! Сын Порядка – это кто-то могучий, великий. А что я? Бывший сапожник и бродяга, маг, норовящий сбежать от собственной судьбы…

Голос его сломался, а последнее слово потонуло в хриплом кашле.

– Там много еще всего, – сказала Илна. – Я все не запомнила, только про то, что «по делам его не узнают его, по речам обманутся, и только сила в боли чужой даст ответ». Кроме того, помнишь, как мы с тобой зашли в храм? Еще весной, когда только познакомились…

– Ну?

– Служитель тогда упомянул Книгу Пророчеств, параграф двести пятый, стих пятнадцатый. Я попросила отца Раннета найти это место! – Глаза девушки просияли торжеством. – И знаешь, что там сказано? «И на чело избранных возложен будет свет!».

– Ты что, хочешь сказать, что я тогда засветился? – Хорст нервно хмыкнул. – Почему же я этого не заметил сам? И почему не видела ты?

– Осознает ли огонь собственное сияние? – загадочно ответила девушка. – А я шла впереди тебя. Но даже если ты не веришь в пророчество, скажи мне, какой силой ты воспользовался сегодня? Что помогло тебе справиться с нападением магов тогда, в корчме? И тот случай, о котором ты мне рассказывал. Еще в Вестароне, когда от дома осталась только яма?

– Много ли я знаю о магии? – ответил маг, ощущая, |что его трясет. Вспомнился день Битвы Пяти Князей, когда он лежал, беспомощный на вершине холма и пропускал через себя страдания гибнущих на поле брани тысяч людей. – Кто знает, какие силы есть во мне? Я не могу поверить, что Владыка-Порядок избрал меня! Это просто невозможно!

– Смотри, может быть, когда ты поверишь, окажется слишком поздно, – покачала головой Илна.

Радульф нарочито топал так, чтобы его услышали еще на лестнице, а, вступив в коридор, еще и принялся насвистывать мотив известной баллады о юной княжне и семи жадных холиастах, захвативших ее в плен.

– Вот и мясо, – объявил десятник, толкая дверь. – Самое время поужинать…

Лежащие на широком деревянном блюде ребра, судя по всему, принадлежали исключительно престарелой корове, отдавшей концы в глубокой старости.

– Да, – сказал Хорст, почесав шрам на щеке. – Но уж лучше это, чем ничего…

В последующий час из крошечной каморки под крышей постоялого двора доносился хруст, треск и чавканье, а когда они стихли, то погасла стоящая на столе свечка.

Воспользовавшись случаем, ночь пролезла в помещение и нашла там троих спящих людей.

Колеса повозки немилосердно скрипели, а когда она подпрыгивала на ухабах, Хорст ощущал, как мешки под ним подрагивают и упираются в спину, создавая ощущение, что он лежит на камнях.

Не так давно, когда обоз только выезжал с постоялого двора, мешки казались куда мягче.

Но в любом случае ехать было куда лучше, чем идти. Маг лежал, накрывшись плащом, и подремывал, время от времени вскидывая голову, чтобы оглядеться. Но пейзаж не менялся – серое, затянутое тучами небо, голые деревья по обочинам, жидкая грязь под колесами, и он вновь засыпал.

Утром устроившуюся в комнатушке под крышей постоялого двора компанию разбудил купец, явившийся благодарить спасителя. Хорст выслушал его громогласные излияния и тут же под шумок попытался купить у хозяина обоза трех лошадей.

Купец мгновенно забыл о клятве отплатить чем угодно, и заявил, что свободных животных у него нет, но что он согласен прихватить спасителя и его приятелей с собой и бесплатно довезти до Карни.

Пришлось соглашаться.

В очередной раз маг проснулся, когда от головы обоза зычно проорали «встаем!» и повозки одна за другой начали сворачивать на притулившуюся у дороги поляну.

Судя по кострищу, место часто использовали под стоянку.

– Я чувствую, что вся покрылась синяками, – заметила Илна, выбираясь из телеги и потягиваясь. Кафтан на ее груди натянулся, обрисовав пару соблазнительных выпуклостей.

Один из возниц застыл с отвисшей челюстью.

– Рот прикрой, приятель, – посоветовал ему Хорст. – А то ворона залетит!

Возница звучно захлопнул пасть и вернулся к осмотру копыта одной из лошадей.

Из леса донесся перестук топоров, от того места, где поднялась к небу первая струйка дыма – громогласное рявканье Альфи, распекающего кого-то из подопечных, и маг уже собрался отправиться туда, чтобы хоть чем-то помочь попутчикам, но замер на месте, ощутив дуновение в спину.

Теплое, почти горячее.

– Они здесь, – проговорил он безнадежно, разворачиваясь на месте и вынимая из ножен меч.

– Кто? – не поняла Илна.

Лошади появлялись из-за поворота неспешно, одна за другой, тяжелые, мощные, способные долгое время нести воина в доспехах. На всадниках красовались черные туники с излучающим свет драгоценным камнем.

Редары Ордена Алмаза настигли жертву.

– Язви их в печенку! – досадливо пробормотал Радульф, обнажая клинок и становясь рядом с Хорстом.

– Что, маг, не удалось сбежать? – спросил высокий редар, спрыгивая с коня. – Зря надеялся.

– Эй, а вы кто такие? – спросил подошедший Альфи, недвусмысленно положив ладонь на рукоять тяжелого меча.

– Надеюсь, ты не ослеп, воин, – заметил второй редар, с черными усиками. – И узнаешь символ на нашей одежде. Мы скромные слуги Порядка, призванные защищать людей от порождений Хаоса…

– Ну, так и защищайте, – буркнул Альфи. – Где-нибудь подальше отсюда!

За его спиной собиралась толпа мрачных на вид наемников обозной охраны, сквозь нее протискивался купец.

– Эй, что тут? Драка? – спросил он, оказавшись рядом с Хорстом и Радульфом. – Что вам сделал этот человек?

– Он не человек, а слуга Хаоса. – Высокий редар с изящной стремительностью извлек меч из ножен. Наемники загудели, точно пчелы, кто-то восхищенно присвистнул.

– Отойдите. – Маг неожиданно остро ощутил, насколько сильно вымотался за последнее время. Усталость легла на плечи точно плащ из свинца, сковала мускулы на руках и ногах. – Чтобы добраться до меня, они запросто перебьют всех вас и не получат ни единой раны…

– Ну, это мы посмотрим! – сказал Альфи.

– Отойди, – повторил Хорст. – Ты не видел их в деле, как я. И ты Радульф, не лезь…

– Но господин…

– Это приказ!

Десятник понурил голову и сделал шаг в сторону.

– Ты не можешь так поступить! – воскликнула Илна, подскочив к магу и хватая его за плечо.

– Могу. – Хорст покачал головой. – Будет лучше, если погибну только я, а не все вы. Оттащите ее кто-нибудь!

Редары Ордена наблюдали за происходящим, не выражая ни гнева, ни удивления. Они просто ждали момента, когда смогут исполнить свой долг, а чувства людей их не волновали.

– Госпожа… – Радульф мягко, но решительно взял девушку за руку.

– Ну, если ты настаиваешь, маг… – проговорил купец, делая знак наемникам отойти.

– Но это же подло – бросать его одного! – рявкнул Альфи.

– Я справлюсь, – проговорил Хорст, закрывая глаза. – Маг я или пустое место?

– Если ты еще веришь во что-то, то помолись, – сказал высокий редар.

Илна рванулась было из рук Радульфа, но десятник ждал этого рывка и удержал девушку.

Редары бросились на замершего в неподвижности мага одновременно, четыре меча ударили в то место, где он только что стоял. Наблюдающие за схваткой наемники разразились азартными воплями.

Движения, которым Хорст увернулся, никто не заметил.

Редары, не показывая удивления, атаковали вновь, красиво и слаженно. Мага будто дернуло в сторону, его фигура окуталась светящейся дымкой, а ответный удар пришелся одному из воинов Ордена в горло.

Лезвие на первый взгляд только чиркнуло по шее редара, но тот зашатался и с хрипом вскинул руки к груди. Выше поднять не успел – тело его странным образом раздулось, проросло десятками острых углов и рухнуло наземь грудой изуродованной плоти. Жалобно звякнул упавший меч.

– Мошонка Хаоса! – выдохнул Альфи. – Как он его!

– Упаси нас Владыка-Порядок! – пробормотал купец, отступая на шаг.

Редары на мгновение замерли, а потом атаковали с разных сторон, так быстро, что превратились в размытые силуэты. Их удары пришлись в окруживший тело Хорста столб света и… прошли насквозь. Один из воинов Ордена оступился, увлекаемый инерцией, и тут же пропустил ответную атаку прямо в изображенный на тунике алмаз. Сияющее лезвие вонзилось в него, заскрежетала кольчуга, вспоротая, точно гнилая кожа.

На земле стало одним трупом больше. Уцелевшие редары отступили одновременно, схожим движением, точно единое существо, разбитое на две части, а их лица впервые отразили что-то вроде беспокойства. Но теперь Хорст шел на них, подволакивая ноги, а вместе с ним плыло окутывающее мага белое сияние.

Маг ударил с невероятной стремительностью. Брызнула кровь, а разрубленное почти пополам тело подлетело в воздух, перелетело через лошадей и с хрустом рухнуло наземь.

Потом маг просто махнул рукой, и высокий редар зашатался, попытался что-то сказать, но лицо его затвердело, кожа стремительно покрылась сыпью из белесых кристалликов, а когда труп упал, то рассыпался на что-то напоминающее мелкие кирпичики.

Сияние вокруг Хорста медленно гасло, точно втягивалось в его фигуру, а когда исчезло совсем, то маг рухнул на колени, да так и остался стоять, точно молящийся праведник.

Рванувшуюся к нему Илну никто не стал удерживать.

Под спиной что-то равномерно екало и скрипело, а далеко вверху колыхался серый рваный полог, через который проглядывало что-то синее. Хорст некоторое время смотрел на него и только потом догадался, что это небо.

– Он шевелится, госпожа, – проговорил кто-то рядом знакомым голосом, и в поле зрения Хорста появилось озабоченное лицо с седыми пышными усами.

«Радульф» – вспомнить имя удалось не с первой попытки.

– Слава Творцу-Порядку! – Второе лицо, женское, обрамленное черными вьющимися кудрями, оказалось куда симпатичнее. – Хорст, ты помнишь хоть что-нибудь?

– Да, – ответил он, ощущая, как кружится голова. – Мы начали сражаться, а потом, потом…

Потом в памяти был провал, полный беспощадного, яркого света, выжигающего разум и заставляющего тело корчиться от боли. Такого же, как и в оставшейся на месте одного из домов Вестарона яме.

Но если о том, что случилось там, маг не мог вспомнить ничего, то о сегодняшней схватке в памяти сохранились обрывки воспоминаний – пляшущие перед глазами тени, звон клинков и что-то заставляющее тело двигаться странным образом…

При попытке вспомнить больше Хорст мгновенно вспотел, а сердце бешено заколотилось.

– Спокойнее, спокойнее. – Илна ласково обтерла ему лоб. – Не волнуйся.

Когда головокружение прошло, Хорст осторожно сел. Телега, на которой все они расположились, спускалась с довольно высокого холма, а впереди виднелась речушка, опоясывающий ее мост, а за ним – деревня. В светлой воде отражались крыши, у самого берега женщины полоскали белье.

– Ну, как ты? – спросила Илна.

– Нормально, клянусь Владыкой-Порядком, – ответил Хорст, почесывая шрам на щеке. Вялость прошла, исчезла боль в натруженных мышцах и натертых мозолях. Он ощущал себя бодрым и сильным, исчезла даже неприятная пустота внутри, возникшая после схватки с разбойниками.

Способность творить магию вернулась.

– Ну, что, теперь ты мне веришь? – Девушка подсела ближе, так, чтобы их разговора никто не услышал.

– Нет! – спешно ответил маг. – Я не знаю, что их убило, но уж никак не Порядок…

– Я вспомнила еще одну фразу из пророчества, – очень тихо сказала она. – Жизнь и смерть будут в руках его как два кинжала…

– Как два кинжала, – повторил Хорст, изо всех сил желая проснуться в холодной сапожной мастерской и приняться за опостылевшую и тяжелую, но такую обычную работу.

Телега с грохотом въехала на мост. Навстречу обозу, тявкая со злобной радостью, мчались деревенские собаки, а за ними, истошно вопя, неслись ребятишки.

– Господин, – От негромкого голоса, прозвучавшего прямо за спиной, Хорст невольно вздрогнул, а обернувшись, наткнулся взглядом на непривычно тихого Альфи.

За его спиной переминались с ноги на ногу обозные охранники, числом около двух десятков.

– Что тебе? – спросил маг. – И что ты подкрадываешься, словно хочешь меня пришибить?

– Привычка. – Толстый наемник смиренно развел ручищами. – Вы ведь от нас уйдете сейчас?

– Да, – кивнул Хорст.

Обоз только что проехал ворота Карни, и шустрые стражники принялись за досмотр груза.

– Тогда благословите нас на прощание. – Во взгляде Альфи читалось что-то похожее на робкую надежду.

– Но я же не служитель!

– Мы видели, кто вы такой, – решительно сказал толстяк. – Правда, ребята?

Столпившиеся за спиной предводителя наемники разразились одобрительным гулом.

– Благословите! – попросил еще кто-то, и Хорст с удивлением понял, что это тот самый горбоносый наемник, с которым они чуть не сцепились на постоялом дворе.

– Ладно, – пробормотал он, поднимая руку, чтобы осенить всю толпу знаком Куба.

– Спасибо, – склонил голову Альфи.

– Спасибо… Спасибо… Благодарим, – нестройно поддержали остальные.

– Да ладно. Илна, Радульф, быстрее уходим! – махнул рукой Хорст, спешно хватая с телеги собственный мешок.

Он проскользнул между двумя городскими стражниками, стоящими с раскрытыми ртами, и заторопился вперед, к голове обоза. В том, что Илна и Радульф последуют за ним, маг не сомневался.

Замедлил ход, только свернув за угол, когда ворота и стоящие около них телеги сделались не видны.

– Куда ты так несся, точно тебя змея в пятку укусила? – недовольно спросила девушка.

– Еще не хватало, чтобы обо мне слухи поползли… Вон как эти стражники на меня таращились!

– Могу поклясться чем угодно, господин, но они поползут, – улыбнулся Радульф. – И ничего с этим не поделаешь.

– Это мы еще посмотрим, клянусь Владыкой-Порядком! – Хорст огляделся. – Кажется мне, что вон там должен быть постоялый двор, если его, конечно, не разрушили во время осады…

Постоялый двор под названием «Черный лось» обнаружился на прежнем месте, и никуда не делась вывеска с изображением черной губастой головы с ветвистыми рогами.

Во дворе гостей встретила свинья, блаженно похрюкивающая в грязной луже, а за дверями – хозяин, маленький и лысый, в засаленном переднике.

О! – обрадовался он, всплескивая лапками. – Какое счастье! Радость какая! Проходите! Чего желаете?

– Комнату на несколько дней, только без клопов! – В этом месте Хорст сурово нахмурился. – И ужин, как можно быстрее!

– О! – возопил учуявший поживу хозяин. – Провожу вас лично, а ужин вам принесут через полчаса! Или вы спуститесь сюда?

– Лучше принесите, – сказала Илна.

Очередное «О!» заставило мага вздрогнуть и про себя помянуть всю злобу Хаоса.

Комната, куда привел их хозяин, оказалась чистой, светлой и просторной, кровати не выглядели продавленными, а от торчащего из стены угла печи веяло приятным теплом.

– С той стороны кухня, – сообщил хозяин. – Так что не замерзнете.

– Это хорошо, – кивнул Хорст. – Давай, поторопись с ужином, чтобы мы еще и с голоду не померли…

– Я пойду, узнаю насчет бани, – сказала Илна, стоило двери закрыться за хозяином.

– А я – насчет пива! – оживился Радульф.

Оставшись в одиночестве, маг снял кафтан, стащил сапоги и брякнулся на кровать. Впервые за долгий период он мог на некоторое время расслабиться, заглянуть туда, где не бывал давно…

Темные пространства игровой доски послушно открылись перед его взглядом.

Тут все было как обычно – неярко светились разноцветные квадраты и чуть ярче фигуры, звенел на самой грани слышимости невидимый гонг, и ощущалось присутствие других магов, неприятное, точно цокот коготков бегущей по полу крысы.

У Ангира и остальных, судя по всему, все было нормально, так что Хорст некоторое время изучал фигуры противников, пытаясь разгадать их очередные замыслы.

Но, кроме смутной угрозы, ничего не почувствовал и собрался уже вернуться в обычный мир, когда зацепился взглядом за стоящую в одиночестве золотистую статуэтку бородатого человека с мешком за плечами.

Фигуру купца, заговорившего с магом в Карни в самом начале лета.

Сейчас он, судя по положению на доске, находился где-то далеко на востоке, у самой Стены. Вспомнив о ней, маг подумал, что неплохо бы узнать, что именно затевает Орден…

Не успел довести мысль до конца, как его со страшной силой повлекло вперед. Маг пролетел через что-то напоминающее узкий черный тоннель и оказался висящим под звездным небом.

Внизу виднелся холм, увенчанный огромным замком из черного камня, и вышитый на вьющемся над его главной башней флаге драгоценный камень светился, разгоняя тьму.

Если в Карни еще только наступал вечер, то далеко на востоке, в Цитадели Ордена Алмаза, властвовала ночь.

Хорст не успел удивиться, каким образом он сюда попал, не успел испугаться, что рухнет и разобьется, как его потащило вниз, к светящемуся окошку в главной башне.

Надвинулась кованая решетка, украшенная зубцами, и маг оказался в маленькой, скудно обставленной комнате.

В углу расположился сундук, вдоль стены стояла узкая кровать, около которой трехногим зверем замерла жаровня с углями. На заваленном пергаментными свитками столе горела свеча, а в глубоком кресле сидел человек.

Когда он сдвинулся, то блеснули седые волосы и черные глаза, обозначился выступающий нос и квадратная, тяжелая челюсть.

– Ты имел наглость прийти ко мне в гости, маг? – спросил человек.

Глава 15. СЛУГИ СЫНА.

– Имел, – подтвердил Хорст, оправившись от первого удивления. Он на самом деле перенесся в главную твердыню Ордена Алмаза, расположенную чуть западнее Стены. Вопросы о том, как такое вообще возможно и за счет чего случилось, он решил отложить на потом, озаботившись более насущными. – Потому что мне очень интересно знать, с каких это пор воины Порядка стали убийцами? Не скажешь ли ты мне, магистр?

– Они всегда ими были, – отозвался старик в кресле, не показывая ни испуга, ни удивления, будто каждый день ему на голову непонятно откуда сваливались маги. – Только мечи их во славу Владыки-Порядка разили чудовищ Хаоса…

– Вот разили бы и дальше!

– Мы защищаем Стену во имя Владыки-Порядка. – Глава Ордена вздохнул. – А ты грозишь разрушить ее!

– Зачем мне ее разрушать? – Хорст развел руками. – Как я это делаю? Своей магией? Но почему тогда вы не трогаете других магов?

– Когда мы ощутили содрогания Стены месяц назад, то обратились к Владыке-Порядку, моля указать причину. Сердце Ордена показало тебя, – твердо сказал магистр. – Так что мы сделаем все, чтобы уничтожить тебя! Я надеялся, что для этого хватит нескольких воинов, да упокоит Владыка-Порядок их души!

– Да упокоит. – Маг ощутил, как губы его растягиваются в злой усмешке. – И упокоит всех остальных, что отважатся выступить против меня!

– Умри! – Глава Ордена неожиданно легко вскочил на ноги, в руке его блеснул длинный и узкий кинжал.

Удар был хорош, но за мгновение до того, как он достиг цели, Хорста рвануло назад, просто выдернуло сквозь забранное решеткой окно и подкинуло высоко в небо.

Замок провалился вниз, желудок сделал попытку выскочить из тела.

Но не успел Хорст ощутить страх, как его вновь втянуло в темный тоннель, из которого выплюнуло прямо в комнату постоялого двора «Черный лось».

– Это вот сюда, заноси… – послышался из коридора голос Илны, дверь открылась, и вслед за девушкой в комнату шагнул слуга с уставленным кастрюлями, плошками и кружками подносом.

За ним виднелась кряжистая фигура Радульфа. В руках десятник держал кувшин.

– Ты что такой мрачный? – осведомилась девушка, когда слуга удалился.

– Да так, – ответил Хорст, спуская ноги с кровати. – Похоже, нас ждет еще одна война, куда хуже первой…

– Надеюсь, мысль об этом не лишит тебя аппетита? – Илна сняла крышку с одной из кастрюль, и по комнате поплыл запах горячего мясного супа. Желудок мага радостно взвыл.

Никакие слова не могли быть красноречивее.

Стук в дверь прозвучал так робко, что Хорст в первый момент не обратил на него внимания. Лишь когда скребущий звук донесся вторично, маг понял, что кто-то желает войти.

– Что нужно? – спросил он, переворачиваясь с бока на спину и, на всякий случай, проверяя, где меч.

Илна с самого утра отправилась по лавкам, Радульф пошел навестить кого-то из друзей, служащих в местном гарнизоне, так что в комнате Хорст был один.

– Разрешите войти, господин! – ответили дрожащим то ли от страха, то ли от волнения голосом. – Я принес вам послание!

– От кого? – нахмурился маг. – И что за послание? Надеюсь, не в виде арбалетной стрелы?

Угрозы он не чувствовал, вряд ли кто из врагов успел сориентироваться так быстро и организовать покушение на второй день их пребывания в Карни, но пускать непонятно кого в комнату все равно не хотел.

– Нет, господин, как можно! – Такое предположение, похоже, повергло незваного гостя в ужас– Позвольте войти, и я все объясню!

– Ладно, входи, – разрешил Хорст, подходя к двери и отодвигая засов.

Шагнувший в комнату мужчина оказался одет довольно богато, но тощ, точно храмовая мышь. На бледном лице горели голубые глаза, а светлые волосы свисали сальными прядями.

Едва переступив порог, он брякнулся на колени и проникновенно сказал:

– Позвольте служить вам, господин, всей жизнью и честью моей!

– Да кто ты такой, раздери тебя Хаос? – удивился маг, отступая на шаг. – Да и слуги мне не нужны!

– Я скромный торговец тканями Накди, – сообщил белобрысый, не вставая с колен. – И мы давно ждем вашего прихода, господин! С самого лета, с тех дней, когда вы явили свою мощь под стенами города!

– Кто такие «мы»? – опешил Хорст. – И точно вы ждете меня? Может быть, кого-либо другого?

– Вас, господин! – В голосе Накди звучала абсолютная убежденность. – Мы, скромные Слуги Сына Порядка, чью общину в Карни я имею честь возглавлять, ждали своего господина! И дождались!

– Вы что, все тут с ума сошли? – рявкнул маг. – Какой я вам Сын Порядка? Я – маг, и не больше того!

– Господин может и не догадываться о том, кто он такой, но все пророчества указывают на него! – Видно было, что торговца тканями трясет от страха. – Отец Партан выходил из леса и проповедовал по городу, пока его не схватили… Он все нам и объяснил!

– Отец Партан? Это тот, что жил в лесу?

Вспомнился день, когда войско Ангира выступало из Карни дальше на запад, сияющая фигура служителя на берегу реки и мощный голос, разносящийся до самых городских стен…

– Истинно так, – подтвердил Накди. – Он все про вас рассказывал, что настали времена последней битвы с Хаосом, что Сын Порядка идет по земле, неся смерть и разрушение, что лишь те, кто пойдут за ним, имеют шансы выжить… И многие уверовали!

– Он все это говорил? И его схватили? – Хорст ощущал себя так, будто его ударили по затылку тяжелым мешком. Мысли путались, и каждая норовила пролезть вперед остальных.

Бывший сапожник мог смириться с тем, что Илна считает его Сыном Порядка, но как поступить с целой толпой верующих в него людей, он не имел никакого представления.

– Да, теархи натравили на него стражу, – кивнул торговец тканями. – Его посадили в темницу, вот только оттуда он сбежал! Говорят, что отправился нести слово Сына Порядка по другим городам…

– Только этого мне не хватало, – пробормотал маг, вспоминая молодого служителя, проповедовавшего в Мардиде.

– Но мы не испугались! – гордо сообщил Накди. – Продолжали собираться и возносить молитвы!

– Мне?

– Да, господин!

Хорста охватило странное желание выпрыгнуть из собственной шкуры и умчаться куда-нибудь подальше, туда, где никто не слышал о Хаосе, Порядке и его Сыне…

Он изо всех сил пытался сбросить оковы магии, а на него уже вешали новые, куда более тяжелые.

Успокоиться стоило некоторого труда, но Хорст смирил гнев, а когда заговорил, то голос его звучал спокойно:

– Неужели вы не видите, что я ничем не похож на Сына Порядка? Тот должен отличаться от других людей так же, как дуб от тростинки! Его должны переполнять добродетели и благостная сила…

– Многие так думают, господин! – Глаза торговца тканями истово сверкнули. – Но они ошибаются! Разве не вы явили знак Порядка, когда войска князя Ангира шли на штурм?

Хорст застонал, осознав, чем ему аукнулась та давняя иллюзия под стенами Карни.

– Хорошо, – сказал он, понимая, что стоящий перед ним человек искренне верит и поэтому любые разумные доводы пропустит мимо ушей. – Сколько вас и что вы намереваетесь делать?

– Больше двухсот человек! – гордо сообщил Накди, делая такое движение, будто собирается поцеловать Хорсту сапог. – И все мы готовы служить вам!

– Ясно. – Маг спешно отступил назад. – Тогда держи знак моего благоволения и надень его на шею…

На серебряный амулет в виде змеиной головы торговец тканями воззрился с величайшим благоговением.

– Благодарю, господин! – прозвучало это пылко, точно признание в любви.

Дверь тихонько отворилась, и в комнату шагнула Илна. При виде стоящего на коленях человека глаза ее расширились, а тонкие брови поднялись.

– Э… Не буду вам мешать, – сказала девушка.

– Ты не мешаешь, – буркнул Хорст, ощущая себя так же неловко, как десять лет назад, когда его поймали за подглядыванием у женской бани. – Иди, Накди, и жди моего сигнала, а пока ничего не предпринимай!

– Да, господин! – Торговец тканями отвесил еще один поклон, гулко ударившись лбом о пол, вскочил на ноги и исчез в коридоре.

Стукнула закрывшаяся дверь.

– Кто это был? – спросила Илна, улыбаясь. – Очередной проситель?

– Хуже. – Маг поморщился. – Последователь Сына Порядка. Их в этом городе довольно много, и, что самое страшное, они верят в то же, что и ты – что этот самый Сын – я!

– Ну, так поверь и ты в это! – Девушка бросила на кровать плотно набитую сумку. – Что тебе мешает?

– Я – человек, и большего мне не нужно! Я не хочу быть не то что Сыном Порядка, а даже магом!

– Но если ВладыкаПорядок выбрал тебя…

– Если он выбрал меня, то он последний идиот! – прорычал Хорст. – Ангир, любой из теархов, кто угодно из могучих или мудрых с радостью принял бы эту ношу и спас мир от Хаоса! А я не хочу ничего спасать, я хочу просто жить, и чтобы никто не вертел мной, как собака хвостом…

– Ты хочешь слишком многого. – Девушка подошла к нему вплотную и обняла за шею.

– Того, чего я хочу, я привык добиваться, – Хорст ощутил, как от ее прикосновений расслабляются мускулы, а тревога и злость уступают место спокойствию. – Да, я не собираюсь становиться каким-то там Сыном Порядка и исполнять всякие дурацкие пророчества. Но если эти люди так верят в меня, то почему бы мне не использовать их в своих целях?

– Смотри, как бы это не завело тебя туда, куда ты не хочешь идти…

– Ну, с этим я как-нибудь справлюсь. – Хорст подхватил взвизгнувшую Илну на руки и понес к кровати.

Пророчества и прочие серьезные вещи могли некоторое время подождать.

Из постоялого двора Хорст вышел через черный ход, оказавшись в узком, воняющем мочой переулке. Кроме подозрительно уставившегося на человека рыжего кота, тут никого не было, и маг, надвинув пониже шапку, зашагал прочь от «Черного лося».

На постоялом дворе Хорст, опасаясь появления новых поклонников, просидел два дня, но сегодня не выдержал и отправился гулять. Илну и Радульфа, несмотря на все их уговоры, с собой брать не стал, сказал, что хочет побыть в одиночестве.

Погода меньше всего подходила для прогулок. Резкий, холодный ветер хлопал полами плаща, нес по улицам сухие листья и всякий мусор, из стремительно несущихся на юг облаков то и дело начинал моросить дождь.

Маг шел не торопясь, глядел на спешащих прохожих, на гремящие под ударами ветра вывески лавок.

Когда свернул в безлюдный переулок, на мгновение замедлил шаг – показалось, что впереди колышется густой туман цвета топленого молока. Лица коснулось что-то скользкое…

Ветер взвыл, как сотня шакалов, одновременно прищемивших лапы, глаза запорошило нечто колючее и холодное. Сердце дернулось, предупреждая об опасности.

– Теперь ты мой! – Свистящий шепот непостижимым образом перекрыл рев урагана.

Хорст, протирая глаза, отступил на шаг, но уперся в возникшую на пустом месте преграду.

– Бежать поздно! – Анитра Карнийская шла прямо к нему по узкой дорожке между стенами поднимающейся до самых небес тьмы, и синие глаза пылали, точно два горящих сапфира. – Или ты забыл, что это мой город?

На этот раз она была без накидки, в длинном золотистом платье, мало подходящем для осенней погоды.

Обнаженные руки излучали матовое сияние, черные кудри рассыпались по плечам.

– Разрази меня Хаос, – пробормотал Хорст. – Тебя еще не хватало…

Больно было осознавать, что его подвела самоуверенность. Он давно сбросил со счетов магов, лишившихся собственных точек опоры, решил, что они более не опасны.

И как оказалось – зря.

Анитра вскинула руки, повела их вниз, и Хорст ощутил, что проваливается сквозь мостовую, вдавливается во что-то горячее и упругое.

– Ну, ты сама меня вынудила… – пробормотал он, чувствуя, что внутри шевелится горячая, злая сила, способная крушить магию и уничтожать любые преграды. – Беги…

Хорст успел увидеть изумление на точеном лице, и после этого тело отказалось ему повиноваться. Оно словно лопнуло, выплюнув во все стороны волну обжигающего света.

Стены тьмы с тяжелым рокотом рухнули, обнажив размытые, точно скрытые туманом, стены домов.

– Нет! – Анитра отступила на шаг. – Нет! Как это возможно?

Хорст ощутил, что через мгновение то, что он выпустил из себя, ринется вперед и превратит стоящую перед ним женщину в пустое место, в горстку черного праха.

Загнать эту силу назад оказалось сложнее, чем удержать в конуре бешеную собаку.

На несколько мгновений перед глазами потемнело, а когда вновь просветлело, Хорст обнаружил, что стоит посреди самой обычной улицы, шапка с головы куда-то делась, а на него с открытыми ртами глазеют несколько горожан.

Лежащая на мостовой женщина находилась без сознания. Ни о каком платье речи не шло, в обычном мире Анитра Карнийская оказалась в темном глухом плаще, скрывающем фигуру с ног до головы.

– Это же наша колдунья! – уловил Хорст взволнованный шепот. – А это тот, рыжий, о котором в корчме болтали…

– Так что они, подрались, что ли?

О том, что видели прохожие, оставалось только гадать, но в том, что увиденное будет сегодня же приукрашено и разнесено по всем тавернам Карни, не стал бы сомневаться даже идиот.

Хорст зарычал от злости и махнул рукой.

Люди исчезли, забрав с собой звуки большого города, все вокруг заволокло туманом, густым и бурым, точно медвежья шерсть. Тучи в небе чуть поредели, открыв висящий в зените черный овал.

Маг подошел к Анитре, наклонился и потряс за плечо.

– Да? – Она вздрогнула и открыла глаза, полные боли и ужаса.

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Я мог и должен был тебя убить, но почему-то этого не сделал. Будем считать, что я сегодня добрый. Но если еще раз ты попадешься у меня на пути, я наверняка окажусь злым, клянусь Владыкой-Порядком. Понятно?

Анитра зашипела, точно дикая кошка, одним движением вскочила на ноги. Мгновение Хорст думал, что она сейчас кинется на него, но женщина развернулась и пошла прочь.

Туман поглотил ее стройную фигуру.

Хорст развернулся и зашагал обратно к «Черному лосю». Прошел по пустынным улицам, мимо мрачных, пустых домов и оказался в узком переулке между постоялым двором и соседним зданием.

Когда вернулся в обычный мир, сидящий там же рыжий кот посмотрел на возникшего из ниоткуда человека с еще большим подозрением.

Пиво было темным, густым и с легкой горчинкой, а поднимающаяся над кружкой пена – плотной и светло-коричневой. Хорст отхлебнул очередной глоток и покатал напиток на языке, прежде чем проглотить.

– Отлично, клянусь Владыкой-Порядком, – сказал он. – А тебе как, Радульф?

– Очень даже ничего, – ответил десятник, с сосредоточенным треском обдирающий чешую с сушеной рыбины.

– Чего вы в этом пиве находите? – вздохнула Илна, успевшая благополучно уговорить половину кружки.

Они сидели в самом темном углу большого зала постоялого двора. Время близилось к вечеру, и все большее количество столов заполнялось. Слуги не успевали таскать подносы, а воздух полнился запахами пролитого пива, пота и жареного мяса.

– А тут она как вдарит по нему! – пылко воскликнул кто-то от самой стойки. – Аж искры полетели! А он в ответ как шарахнет по ней! Она и упала! А потом оба пропали!

– Да врешь ты! – ответили ему. – Где ж такое видано?

– На улице Канатчиков! Вчера и видел! – обиделся рассказчик. – И не я один! Там еще Ушастый Грати был!

– И все одно не верю, – упорствовал скептик. – Как такое возможно, чтобы маги прямо на улице дрались?

– Они…

Голоса пропали, растворились в общем гаме.

– О ком это они, интересно? – спросила Илна, обладающая, как выяснилось, острым слухом.

Маг промолчал. О вчерашней схватке он не рассказал ничего, надеясь, что история покажется слишком бредовой, чтобы кто-то в нее поверил.

– Врут! – убежденно сказал Радульф. Он избавил рыбину от чешуи и теперь рвал ее на части.

– Да… – Заготовленная фраза вылетела у Хорста из головы, когда он ощутил пониже грудины знакомый и очень неприятный зуд.

Одна из фигур собиралась проявить собственную волю.

Дверь открылась, и в нее ворвался тщедушный человек в распахнутом кафтане и без шапки.

– Где он? – пискляво рявкнул человек, размахивая кухонным ножом и сверкая глазами.

– Раздери меня Хаос! – пробормотал маг.

– О! Кто тебе нужен, почтенный? – хозяин из-за стойки сделал знак вышибалам, но замер, когда в дверь протиснулись еще трое. Эти выглядели куда внушительнее, а ножи в их ручищах годились для того, чтобы рубить бычьи туши.

– Вот он! – Торговец тканями по имени Накди безошибочно отыскал Хорста глазами, и лицо его озарилось искренней радостью. – Господин, вы живы! А нам сказали, что та ведьма вас ранила, и вы лежите при смерти!

– Да, попили пивка, – растерянно сказал Радульф.

В зале установилась полная тишина, маг ощутил десятки направленных на него взглядов.

– Выйдем, – сказал он, скрипнув зубами. – И там поговорим. Ни к чему смущать добрых людей…

Пока шел до двери, никто из сидящих за столами или стоящих у стойки не проронил ни звука. Слышно было, как капает пиво из чьей-то кружки и как на кухне скворчит масло.

Выйдя на улицу, Хорст открыл рот, чтобы выругаться, да так и замер.

Двор оказался полон хмурых мужчин. Они стояли плечом к плечу, и многие держали в руках ножи, топоры или просто окованные железом дубинки.

– Вот! Это мы! – гордо сообшил Накди. – Господин, мы так рады видеть вас невредимым!

Толпа дружно повалилась на колени, маг отшатнулся и больно ударился спиной о дверь.

– Встаньте, во имя Владыки-Порядка… – пробормотал он, ощущая странную смесь ужаса и восторга.

Чудовищным казалось то, что кто-то может поклоняться ему, сапожнику из Линорана, но приятно было осознавать, что эти люди пойдут за него в огонь и в воду.

– Встаньте-встаньте, – подхватил торговец тканями. – Господин доволен!

Хорст с трудом сдержал желание ударить его по физиономии.

– Можете идти по домам, люди, – сказал он. – И в следующий раз, прежде чем бежать мне на помощь, узнайте, нужна ли мне она?

Толпа таращилась на него с немым обожанием. Тут были самые разные люди, засаленные одежды мастеровых соседствовали с подбитыми мехом кафтанами купцов, виднелись окровавленные фартуки мясников и даже лохмотья профессиональных попрошаек.

– Хорошо! – сказал Хорст, понимая, что от него ждут если не чуда, то хотя бы проповеди. – Я рад, что вы… э… братья, собрались поддержать меня в столь трудный час… Хаос не дремлет, и мы…

На этом месте речь прервали. В ворота заглянул озабоченный десятник городской стражи.

– Что за сборище? – спросил он мрачно. – Почему все с оружием? Или это вообще бунт? А ну расходитесь!

– Спокойнее, доблестный страж, – сказал маг. – Бунта не будет…

– Не будет, если мы всех разгоним, клянусь Порядочным Капсти! – Вслед за десятником в ворота полезли его подчиненные, толстые и мордатые, как откормленные поросята. – Так, а ну по домам!

Толпа с гневным ропотом качнулась к крыльцу, кое-кто вскинул топор.

– Ты что, не узнал меня? – Хорст улыбнулся, заставил глаза вспыхнуть. – Или для лучшего узнавания мне стоит превратить тебя в лягушку?

– Э… ы… у… – Десятник побледнел, потом позеленел, точно без посторонней помощи решил обратиться прыгающей зеленой тварью. – Клянусь Порядочным Капсти… Простите, господин!

– Вон! – Маг величественно махнул рукой.

Стражники ринулись прочь, точно удирающие от кошки мыши. Судя по лязгу и воплю, один из них слишком торопился, чтобы замечать всякие мелочи вроде кочек и ям.

– Идите по домам, люди, – сказал Хорст. – И ждите знака, после которого мы все пойдем на восток, чтобы дать решительный бой Хаосу, задушить его голыми руками… А знак будет дан!

Он вскинул руки и поднял голову к низкому сумрачному небу.

И небо, к изумлению толпы, ответило. В вышине прогрохотал гром, а длинная молния, подобная ножу из блистающего золота, распорола брюхо серым тучам.

– Разрази меня Хаос… – пробормотал маг, глядя как толпа с воплями принялась заново валиться на колени. – Ими управлять проще, чем фигурами… Встать, а ну встать!

Злой окрик подействовал не хуже грома небесного. Ошеломленно моргающие люди начали подниматься.

– По домам! – пользуясь тем, что его послушали, добавил Хорст. – Быстро, во имя Владыки-Порядка! А ты, Накди, останься…

Торговец тканями, чуть ли не первым бросившийся к воротам, остановился и потрусил обратно, будто собачонка, которую подозвал хозяин.

– Да, господин! – воскликнул он радостно.

– Значит, так. – Маг наклонился к главе общины Слуг Сына Порядка вплотную. – Во-первых, прекрати называть меня господином! А во-вторых, если ты, Накди, еще раз сделаешь хоть что-то без моего приказа, то сильно пожалеешь о том, что вообще появился на свет. Понятно?

Да, госп… – Глаза торговца тканями полыхнули ужасом, он захлопнул рот и поспешно закивал.

Хорст повернулся и потянул на себя дверь постоялого двора. Шагнув внутрь, ошеломленно заморгал – только что полный народу зал оказался пуст, лишь хозяин жалко улыбался из-за стойки, да Илна с Радульфом сидели на том же месте.

– Нет, все же придется отсюда съезжать, – пробормотал маг, сдерживая желание пнуть ни в чем не повинный стол.

Расположенная на северной окраине Карни улица Семи Струн выглядела кривой, точно ее прокладывали пьяные строители, а дома, судя по всему, перекочевали сюда из прежнего Карни, уничтоженного тварями Хаоса.

Оставалось только дивиться тому, что они до сих пор не развалились.

– Ты точно уверен, что хочешь тут жить? – с сомнением в голосе поинтересовалась Илна.

– Уверен, клянусь Владыкой-Порядком, – отозвался Хорст из-под надвинутого на самый нос капюшона. – Тут меня, по крайней мере, не будут искать!

– Да кому ты нужен? – хмыкнула девушка.

– Вот представь, что ты узнаешь, что в соседнем доме обитает Сын Порядка. – Он сделал паузу. – А у тебя живот больной или теща надоела, или крысы одолели… И всяко ты подумаешь, что неплохо бы этому Сыну, раз он так могуч, решить и твои проблемы заодно… Клянусь Владыкой-Порядком, сейчас «Черный лось» осаждает толпа таких вот умников…

– Тогда проще всего было бы уехать из города, – хмыкнул Радульф.

– Мы довольно скоро вернемся назад, – ответил Хорст. – Мне нужна всего лишь передышка, чтобы спокойно подумать и решить, что делать дальше. А вон и подходящее заведение.

Этот постоялый двор был грязным и обшарпанным, на вывеске красовалось что-то неопределенно круглое, то ли луна, то ли блюдо, а у самого крыльца валялась груда мусора.

– Впечатляет, – хмыкнула Илна. – Надеюсь, что нас не прирежут сразу за дверью?

– На этот случай я и попросил тебя надеть кольчугу, – сказал маг, надвигая капюшон еще ниже, почти до подбородка. – Ну, что, кто поведет раненого в славной битве воина?

– Как и договаривались, – буркнул Радульф, и Хорст ощутил, как его берут за руку.

Теперь он мог видеть только узкую полоску земли перед самыми ногами и шагал меленькими шажками.

Проскрипело прогнившее насквозь крыльцо, и с протяжным скрежетом открылась дверь. Хорст переступил через порог и оказался в душном, пронизанном запахом гнили полумраке.

– Кто вы такие? – Прозвучавший откуда-то справа голос был так же дружелюбен, как рычание бешеной рыси.

– Нам бы комнату, – ответила Илна. – На троих.

– А что с вашим приятелем?

– Он болен, – вступил в разговор Радульф.

– Да? Надеюсь, что это не проказа и не Благословение Порядочного Отвана! Деньги у вас есть?

Что-то звякнуло, раздалось удовлетворенное сопение и смачное чавканье.

– Годится, – сообщил тот же голос. – Вам вон туда, потом третья дверь направо. Лучшая комната! Хехе!

От этого смешка по коже шли мурашки, а ноги испытывали желание перейти с шага на бег.

– Клянусь, что тут собираются отъявленные подонки со всего города, – проворчала девушка, когда они оказались в коридоре.

– Очень подходящая компания для Сына Порядка, – уныло ответил Хорст.

«Самая лучшая комната» оказалась тесной и сырой, точно нора выдры. В гостеприимно разверзшиеся у окна щели задувал ветер с улицы, а под лежаками громоздился мусор.

– Веселенькое место, – сказал Радульф, вытаскивая на свет что-то похожее на закопченный кошачий труп.

– Ничего вы не понимаете. – Маг сбросил капюшон и потянулся. – Зато тут нет никаких поклонников, никто не будет смотреть на меня с обожанием и не станет шарахаться!

Подобное утверждение оказалось встречено гробовым молчанием. Илна выразительно покрутила пальцем у виска, Радульф ограничился возмущенным взглядом.

К праздничному дню над Карни распогодилось. Облака уползли куда-то на юг, за горы, и осеннее солнце, холодное, но очень яркое, залило город потоком золотых лучей.

Даже улица Семи Струн стала выглядеть чуть красивее.

Время подходило к полудню, из зала постоялого двора доносились радостные вопли, хохот и стук кружек. Обитатели окрестных домов отмечали творение по-своему, и храм им для этого вовсе не требовался.

– Ну, что, пошли? – спросил Хорст.

– Не нравится мне это, – пробурчала Илна. – Последнее дело – пытаться спорить со служителями.

– Я не собираюсь с ними спорить. – Маг накинул плащ и натянул капюшон. – Я просто собираюсь обратить их в свою веру. А тех, кто не обратится, – посрамить… Или ты больше не веришь в мои силы?

Радульф взял его за руку, и они вышли в коридор. Тут шум гулянки стал много громче, когда же идущая впереди девушка распахнула дверь в зал, Хорст в первый момент чуть не оглох.

Десятки луженых глоток орали непотребные песни, слышался стук, плеск и грохот.

Он не мог видеть происходящего; судя по всему, кто-то из посетителей попытался высказать Илне собственное расположение, но в ответ получил добрый пинок в пах и с изумленным сопением брякнулся на пол.

Больше никто на пробирающуюся через толпу троицу внимания не обратил.

– Хотелось бы не верить, но приходится, – сказала девушка, когда они спустились с крыльца. – Но зачем тебе толпы последователей, готовых броситься куда угодно, в огонь и в воду?

– Предстоит война, – сказал Хорст. – С Орденом Алмаза, в отличие от тебя, считающим меня орудием Хаоса…

– Так на что княжеские войска? – изумилась она. – Как бы ты ни вооружил тот сброд, что пойдет за тобой, редары и дружинники Ангира останутся куда лучшими воинами!

– Их использовать нельзя. Иначе получится, что с Орденом воюет сам князь. А что за правитель может сражаться против воинов Порядка? Только одержимый Хаосом. Тогда все благородные отвернутся от него, а соседи объединят силы, чтобы уничтожить нечестивца… А с меня какой спрос?

– И ты сам собираешься командовать? – Илна натянуто улыбнулась. – Жаль тебя разочаровывать, но вести войну нужно уметь…

– Я не переоцениваю свои силы. – Маг откинул капюшон, вдохнул холодный и несколько вонючий воздух. – И уверен, что без опытного полководца не обойтись. И он будет, не сомневайтесь.

– Мы можем опоздать, господин, – напомнил Радульф.

– Конечно. Поспешим.

Чем ближе к центру города они подходили, тем больше народу встречалось на улицах, а на главной площади перед храмом и вовсе скопилась порядочная толпа. Солнечная погода заставила вновь объявиться бродячих артистов. Мрачные и помятые, они устанавливали сцену.

Представление явно планировалось по окончании полуденной службы.

На Хорста время от времени оглядывались, некоторые с недоумением, кто-то с испугом, когда же он вышел на площадь, то по ней прокатился вал опасливых шепотков.

Люди расступались, спешно освобождали дорогу, так что к храму он шел как бы внутри перемещающегося через толпу пузыря пустого пространства. Илна и Радульф держались чуть позади.

Остановившись на мгновение у порога святилища, маг тихо сказал:

– Ждите меня в «Черном лосе».

И убедившись, что спутники его услышали, вошел в храм.

Служба была в самом разгаре. Теарх, похожий на стоячий сугроб с приклеенной сверху головой, гудел нечто торжественное, младшие служители подпевали, звенели колокольчики.

Хорст осенил себя знаком Куба.

Теарх запнулся на середине фразы, младшие служители заголосили вразнобой, точно орущие на помойке коты. Прихожане начали оборачиваться.

– Изыди, проклятый! – надтреснутым голосом выкрикнул теарх. Таким, как ты, нет места пред ликом Вседержителя-Порядка!

– Сам ли ты веришь в то, что говоришь? – спросил маг, и его голос прозвучал в полной тишине. – Сила Владыки-Порядка – моя сила, и его дом – мой дом!

– Истинно так! – выкрикнул кто-то, и Хорст узнал писклявый голос Накди. – Сын Порядка пришел!

Предводитель местной общины находился внутри храма, а его единомышленники наверняка обретались где-то неподалеку.

– Нечестивец! – Теарх побагровел. – Тобой овладела гордыня! Как смеешь ты объявлять себя Сыном Порядка, который, как известно, явится в блеске и славе с небес?

– Я себя не объявлял никем. – Маг покачал головой. – Это люди именуют меня так. Возможно, что они не правы. Но ты, служитель Вседержителя-Порядка, возьмешься доказать это?

Чуть ли не первый раз в жизни он находился в центре внимания такого множества людей, и если в глубине души царил страх, то поступками и словами руководила непонятно откуда взявшаяся уверенность в том, что все идет как надо.

– Э… – теарх заколебался.

– Боишься? – Хорст усмехнулся. – И правильно. Ибо твоя вера мертва, а моя – жива!

Теарх побагровел еще больше, выпученные глаза блеснули гневом.

– Хорошо, нечестивец! – рявкнул он. – Иди сюда! И я проверю тебя на лживость! Но если гнев Вседержителя-Порядка обратит тебя в прах смердящий, пеняй на себя!

– Я готов. – И маг пошел вперед через послушно расступающуюся толпу.

– Ты знаешь, что всякому желающему доказать собственную честность достаточно приложить руку к алтарю и поклясться им, – проговорил теарх. – Лжец отделается обожженной ладонью, но что случится с тобой, я страшусь представить…

– Не трудись бояться. – Хорст положил обе ладони на белый кубический камень высотой в половину размаха. – Клянусь алтарем, что мной ведет не гордыня и не ложь…

Всю стену за алтарем занимала громадная фреска, изображающая Творца-Порядка, выпускающего из рук только что сотворенный мир – исполинский полупрозрачный куб, внутри которого угадывались очертания гор, морей, лесов и городов.

Подняв взгляд, маг заглянул в пылающие глаза Творца-Порядка, и на мгновение ему показалось, что они оживают, открываются, точно окна в какой-то другой мир…

Но он моргнул, и видение исчезло.

– Вот, види… – начал было теарх, но остановился на полуслове.

– Знак! Знак! – истошно завопил из толпы Накди.

Хорст опустил взгляд на засветившийся под его руками алтарь.

– Ну, что, служитель, – повернув голову, спросил маг, – это, по-твоему, чародейство? Или сила Хаоса проявляет себя?

– Нет… Я не знаю, что это… Нет! Клянусь Вседержителем-Порядком! – Теарх медленно пятился, пока не уперся в собственных помощников.

– А я знаю! – Хорст оторвал руки и повернулся, чтобы столкнуться с сотнями восхищенных взглядов. – Люди, века жили мы в страхе перед Хаосом, и пришло время от него избавиться!

Он никогда не считал, что может красиво говорить, да и необходимости в этом раньше не было. Длинный язык сапожнику нужен куда меньше, чем верный глаз и твердые руки, но сейчас слова цеплялись одно за другое, а речь лилась гладко и плавно, как вода на стремнине. – Настало время взять оружие в руки и сокрушить врага! Готовы ли вы помочь мне?

– Готовы! – выкрикнул Накди, и его поддержали десятки голосов.

– Только вместе мы сможем на месте старого храма, которому настало время рухнуть, возвести новый!

Хорст напрягся, затаил дыхание, и сверху донесся натужный скрежет. Плоская крыша шевельнулась и, чуть приподнявшись, пошла в сторону. Вниз посыпалась известка и мелкие камушки.

Прихожане наблюдали за происходящим в благоговейном молчании, зато снаружи донеслись полные испуга вопли.

– О Вседержитель-Порядок! – пробормотал теарх и упал в обморок.

Маг ощущал, что весь дрожит, как вместе с потом уходит сила. Много ее оказалось потрачено на то, чтобы заставить алтарь вспыхнуть, а теперь маг щедро тратил остатки.

Крыша отошла в сторону, открыв чистое голубое небо, ворвавшийся в храм свежий ветер заставил дым жаровен испуганно прижаться к полу.

Глава 16. ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА.

– Хватит, пожалуйста! – Женский голос был полон испуга.

– Во имя Творца-Порядка… – с мольбой пробормотал один из младших служителей, хлопочущих над упавшим теархом.

От напряжения потемнело в глазах, но Хорст повел махину крыши обратно и поставил на место. Очень хотелось вытереть пот со лба, но он понимал, что этот простой жест может нарушить торжественность момента. Поэтому просто обвел взглядом толпу и сказал:

– Вы все видели, что я показал вам? Имейте же достаточно рассудка, чтобы понять…

– Господин, мы верим в тебя! – преданно завопил Накди.

Маг улыбнулся и перенес себя в мир тумана. Только тут позволил себе брезгливо поморщиться. Оглядел пустой храм, гладкие, без всяких фресок, да еще и потрескавшиеся стены.

Когда побрел к выходу, то ноги передвигал с некоторым трудом. Площадь встретила гулкой пустотой, сквозь красноватый туман проглядывали стены домов, а шаги порождали многоголосое шуршащее эхо, похожее на шум движения огромной многоножки. – Может, и не стоило так напрягаться? – спросил Хорст сам себя, дергая за дверь «Черного лося».

Пересекая зал, споткнулся об один из стульев и, только оказавшись около стойки, вернулся в обычный мир.

Заметив возникшего на пустом месте мага, хозяин вздрогнул и вымученно улыбнулся, кто-то из посетителей, судя по грохоту, свалился со стула, двое стоявших у стойки шарахнулись в стороны.

Оглядевшись и обнаружив, что Илна с Радульфом тут, Хорст наклонился к хозяину и проговорил:

– Ну, что приятель, сдашь мне комнату еще раз?

Он знал, что отказа не будет.

В этот раз Хорст видел доску лучше, чем когда-либо, и с болезненной четкостью различал пересекающие ее с края до края линии, похожие на царапины, а также висящие по самым краям темные вихри.

Но понять, что это такое, не получалось, и поэтому он занялся собственными фигурами. Переставил императора с клетки на клетку, сдвинул парочку купцов и одного редара, а статуэтку, представляющую бывшего главу Чистой Лиги, переместил довольно далеко.

Кавнлиру ре Милоту предстояло отправиться в путешествие.

Мягко зазвенел гонг, и Хорст перевел взгляд на фигуры противников. Белые, зеленые и алые статуэтки группировались причудливым образом, перемещения их были многочисленны и разнообразны.

Приглядевшись к одной из фигур, изображающей человечка с двумя кинжалами и в надвинутом на лицо капюшоне, почувствовал, как где-то в области живота возникает знакомое тянущее ощущение…

Похоже, что черный тоннель, перенесший Хорста в покои магистра, готов был появиться по первому зову и доставить мага в любую точку доски, а точнее – Полуострова.

Осталось только понять, что он такое и откуда вообще появилась эта способность?

В то, что он является Сыном Порядка, всемогущим и наделенным неимоверными силами, Хорст по-прежнему не верил, и по некотором размышлении решил, что такое необычное для мага умение появилось у него по той причине, что он сам довольно долгое время был фигурой на доске, перемещаясь с клетки на клетку.

Но сегодня он отправляться никуда не собирался и, преодолев тягу перенестись куда-нибудь, вернулся в обычный мир.

За то время, что провел над доской, успел отлежать руку. Когда пошевелился, то ее закололо, словно тысячи муравьев точили челюсти о многострадальную конечность.

– Что, вернулся? – спросила Илна.

– Ага, – ответил Хорст сквозь зубы, растирая руку. Вдвоем они занимали лучшую и самую большую комнату «Черного лося», ту, где раньше жил хозяин. Он же ныне обитал в помещении попроще, откуда вчера попытался вообще сбежать вслед за слугами и остальными постояльцами. Только щедрые денежные посулы удержали его на месте. С улицы доносились крики и возбужденные голоса. Знаменательное событие в храме случилось вчера, а о нем продолжал говорить весь город. Толпы людей ломились посмотреть на новоявленного Сына Порядка, и если бы не охрана из единоверцев Накди, выставленная вокруг постоялого двора, Хорста наверняка разодрали бы в клочья.

– Есть не хочешь? – спросил маг. – А то я пообедал бы…

– Я…

Ответить Илна не успела. В коридоре раздалось многозначительное покашливание, а потом в дверь постучали.

– Входи, Радульф, – сказал Хорст.

Десятник вошел в комнату с несколько озадаченным видом.

– Господин, – сказал он. – Там прибыл благородный ре Таккер, начальник городского гарнизона, а вместе с ним – Благи Два Рыла, нынешний глава магистрата Карни. Желают побеседовать.

– Почему бы с ними не поговорить? – сказал маг, слезая с кровати. – Пусть проходят вниз в зал, но только вдвоем, безо всякой охраны. Я сейчас спущусь, а ты пока угости их пивом, что ли…

– Хорошо, господин, – Радульф кивнул и вышел.

– Вряд ли им нравится то, что происходит в городе, – хмыкнула Илна, глядя, как Хорст натягивает кафтан.

Девушка сидела на кровати, скрестив ноги, а на коленях у нее лежала толстая книга, в которой без труда можно было узнать «Магический дневник» Анитры Карнийской.

Дочь редара еще не оставила надежд приобщиться к чародейству, хотя все реже упоминала об этом.

– Точно, – согласился Хорст. – Но если они хотят сохранить хоть какое-то подобие порядка, то должны со мной дружить. Не скучай тут без меня.

Илна слабо улыбнулась и вернулась к книге.

Маг прошел коротким коридором и по широкой, но ужасно скрипучей лестнице спустился в большой зал.

Хозяин расположился за стойкой с таким видом, будто опорой ему служил не табурет с высокими ножками, а заостренный кол, Радульф стоял у двери, а еще двое незнакомых людей расположились за столом.

Высокий усач с узким, как лезвие меча, лицом и чудовищных размеров толстяк.

Кто есть кто, догадаться труда не составило бы даже в том случае, окажись гости одеты схожим образом.

– Рад видеть вас, господа, – сказал Хорст. – По нраву ли вам пиво?

– Неплохое, – процедил благородный ре Таккер с откровенной неприязнью. Глава магистрата, привыкший куда лучше скрывать свои чувства, улыбнулся и склонил голову.

– Отлично, клянусь Владыкой-Порядком. – Маг сел так, чтобы гости оказались напротив. – Но я думаю, что вы пришли сюда не для того, чтобы выпить? Так чем обязан?

– Мы… – начальник гарнизона стукнул кружкой о стол так, что наружу выплеснулась пена.

– Благородный ре Таккер хочет сказать, – спешно прервал его Блага Два Рыла, – что ему не нравится положение в городе. Сотни людей верят в якобы случившееся пришествие Сына Порядка, и от этого, как ни удивительно, создается масса беспорядка…

– Именно так! – согласился редар.

– А я при чем? – Хорст пожал плечами. – Я не могу запретить этим людям верить в то, что я Сын Порядка, а даже если выйду на улицу и крикну об этом, все равно никто не поверит! А, кроме того, вам не стоит забывать еще кое о чем…

Судя по бледности, залившей лица гостей, светящихся золотым светом глаз они давненько не видели.

– Э… – Ре Таккер нервно облизал губы. – Мы помним о том, кто вы такой, господин Хорст, но…

– Надеемся, что все ваши, – подхватил и тут же закашлялся Благи Два Рыла, – ваши последователи не станут нарушать порядок, в противном случае мы будем вынуждены поступить по всей строгости…

– Конечно, я понимаю, – кивнул маг. – Я постараюсь сделать все возможное.

– Тогда мы пошли. – Глава магистрата толкнул начальника гарнизона в бок, и гости начали выбираться из-за стола.

Неуклюже поклонились и скрылись за дверью.

– Господин, уж если брать власть в этом городе в руки, то почему бы просто не захватить замок? – негромко проговорил Радульф.

– Власть меня не интересует, – ответил Хорст. – Любая власть – тяжкие цепи, а их на мне и так достаточно…

Бывший торговец тканями выглядел довольным, точно дворовая шавка, безнаказанно обгавкавшая проехавшую мимо телегу, а обшлаг на его кафтане оказался украшен вырезанным из белой ткани квадратом.

– Что это? – спросил Хорст подозрительно.

– Это святой Куб! Символ! То есть знак нашей веры!

– Какой нашей? Вы что, во Владыку-Порядка больше не верите?

– Ну, верим… – Накди чуть смутился. – Но в первую очередь в его Сына, то есть в вас…

– Раздери меня Хаос, – пробормотал маг. – И зачем ты пришел?

– Позвать вас, чтобы вы выступили перед народом, – сказал бывший торговец. – Сами увидите, сколько людей собралось. Чуть ли не весь город! Мы даже помост соорудили из пустых бочек!

Слушавшая разговор Илна хмыкнула.

– Накди, я говорил, что убью тебя, если ты сделаешь хоть что-то без приказа? – Хорст ощутил себя человеком, пытающимся вырыть яму с помощью пучка соломы. Первый раз он как маг сталкивался с фигурой, которую не мог контролировать. И не из-за ее упорства, а по причине невероятной, чудовищной суетливости.

Накди успевал сделать десять глупостей за то время, за какое нормальный человек додумался бы только до одной.

– Ну… Как же… Для вас… – бывший торговец растерянно заморгал, в глазах его появилось искреннее недоумение. – Я же хотел как лучше…

– Это-то и страшно, – вздохнул маг. – Ладно, если они так хотят увидеть меня, я выйду…

На улице его встретил холодный, резкий ветер и доносящийся из-за забора недовольный гул толпы. У закрытых ворот виднелось шаткое сооружение из пустых бочек.

Именно его Накди оптимистично назвал помостом.

– Люди на площади ждут, – напомнил о себе бывший торговец. – Вдоль забора я поставил наших братьев с оружием, они никого не подпустят.

– И все равно это опасно, господин, – проворчал Радульф, хмурый, словно утро на болоте. – Из толпы могут выстрелить, или метнуть нож, язви его в печенку…

– Тут только искренне верующие! – Накди аж задохнулся от возмущения.

– Ты знаешь их всех? – отпарировал десятник.

– Я как-нибудь справлюсь, – принял решение Хорст. – Открывайте ворота!

Забрался на сооружение из бочонков, опасно качающееся и скрипящее при каждом движении. Бывший торговец махнул рукой, и двое дюжих парней с квадратами белой ткани на одежде потянули за створки ворот.

Гул на мгновение смолк, а потом ударил с новой силой, заставив мага пошатнуться.

Стала видна редкая цепь людей, стоящих спиной к постоялому двору и вооруженных чем попало, от вил и мясницких ножей до топоров, а за ними – клубящаяся туша толпы.

– Это он! Он! – бесновалась какая-то тетка в первом ряду. – Он спасет нас!

Тысячи безумных взглядов жгли не хуже солнечных лучей в летний полдень, так что Хорст на мгновение растерялся. Вывел его из ступора вопль прыгающего на месте деда.

– Исцели меня! Утешителем-Порядком заклинаю!

– Весь мир нуждается в исцелении, а вы помните о своих болячках? – рявкнул маг.

От ворот, точно от упавшего в воду камня, пошла волна тишины. Сначала замолчали стоящие ближе всех, потом расположившиеся в центре площади и в последнюю очередь затихли окраины.

– Весь мир нуждается в исцелении, а вы помните о своих болячках? – повторил Хорст. – Как смеете вы просить о чем-то, когда Хаос наступает с востока, грозя пожрать все и вся? Что даст тебе твое здоровье, если завтра ты превратишься в прах?

Дед сжался и втянул голову в плечи, но на него никто не глядел.

Бывший сапожник обвел толпу взглядом и лишь благодаря этому заметил движение у самого забора. В первый момент не придал ему значения и, только когда женский крик разорвал тишину, а один из стоящих в цепи Слуг Сына Порядка шмякнулся на спину, глянул вновь.

И понял, что совершил большую ошибку. По глазам резануло знакомое сияние, излучаемое магическим амулетом. Трое ворвавшихся во двор мужчин оказались вооружены короткими мечами, а по тому, как они держали оружие, видно было, что владеть им незваные гости умеют.

– Язви их в печенку! – Радульф ринулся вперед, отразил один удар, но второй заставил его отступить, а третий оказался бы смертельным, не отскочи десятник назад.

Нога Радульфа за что-то зацепилась, и он рухнул наземь. Судя по тому, что замер в неудобной позе, сильно ударился затылком и потерял сознание.

Хорст лапнул себя за пояс и только тут вспомнил, что меч забыл на постоялом дворе. Попытался переместить себя в мир тумана, но ощутил, как что-то не пускает.

Похоже было, что противники (или противник?) применили тот же прием, что и сам Хорст в Феароне.

– Разрази меня Хаос! – пробормотал он, ощущая, как неприятный холодок ползет к сердцу.

Магия плохо подходит для того, чтобы непосредственно убивать людей, и тем более – фигуры других чародеев. На то же, чтобы открыть щели в ткани мира и вызвать чудовищ, времени не было.

– Сын Порядка в опасности! – На пути нападавших оказался Накди, а рядом с ним – двое Слуг, открывавших ворота.

Короткий нож и пара дубин – против трех мечей.

Но схватка не состоялась. Толпившиеся за воротами горожане, взревев, точно стадо быков, ринулись на вооруженных убийц и обрушились на них орущим кровожадным чудовищем.

Все оказалось кончено в считанные мгновения.

– Нечестивцы повержены! – истошно возопил Накди.

– Ура! – поддержала его толпа.

Сооруженный из бочек помост раскачивался и скрипел, как корабль в бурю, и Хорст с трудом удерживал равновесие.

– Язви их в печенку. – Радульф, щупая затылок, поднимался с земли.

– Благодарю вас, добрые люди! – сказал маг, ощутив, что от него чего-то ждут. – Я готов отблагодарить каждого из тех, кто непосредственно спас мне жизнь! Накди, пусть заходят по одному… Радульф, за мной!

И, спрыгнув с бочек, поспешил к дверям постоялого двора.

– Что там такое случилось? – спросила Илна, когда он вошел внутрь. – Такой рев, как будто сражение началось…

– Просто меня пытались убить! – Только тут Хорст позволил страху и злости овладеть собой и изо всех сил саданул рукой по ближайшему столу. – Разрази их всех Хаос! И сейчас я буду награждать тех, кто не позволил убийцам преуспеть!

– Чем же?

– А вот этим. – Хорст сунул руку в карман и вытащил матово сверкнувший амулет – змеиную голову на цепочке.

– Господин, вы готовы? – В приоткрывшуюся дверь заглянул Накди.

– Запускай, – махнул рукой маг. – Только не больше двух десятков! Ты понял?

Накди кивнул и исчез. Радульф встал у самой двери, положив ладонь на меч. Вид у него был несколько виноватый, десятник переживал, что не сумел справиться с нападавшими сам.

Первым внутрь шагнул тот самый подпрыгивающий дед, что пытался выклянчить исцеление. Он мелко дрожал и глядел на бывшего сапожника, точно малек, впервые столкнувшийся с китом.

– Благодарю тебя за спасение, доблестный муж, – пробормотал Хорст, сдерживая отвращение и ощущая, как что-то болезненно дернулось в солнечном сплетении, – Прими же этот знак в… эээ… знак моей благодарности!

Дед послушно наклонил шею, серебряная цепочка чуть заметно брякнула, а сам амулет едва не запутался в бороде.

– Всего хорошего! – улыбнулся маг, и «награжденный» с идиотской улыбкой заспешил к двери.

Следующим вошел плечистый мужик в покрытом подпалинами фартуке кузнеца. На губах его блуждала растерянная, почти детская улыбка, а руки нервно теребили край одежды.

За кузнецом появилась женщина, потом еще кто-то…

Хорст приветливо улыбался, благодарил, чувствуя, как содрогается в спазмах низ грудины и с каждым амулетом все меньше остается сил.

– Похоже, последний, – сказал он, когда дверь закрылась, и более никто не попытался зайти. – Пойду-ка я наверх, отдохну. Радульф, распорядись, чтобы охрану поставили заново.

Десятник кивнул и вышел наружу. Маг вытер пот со лба и, пошатываясь, двинулся к лестнице. Илна оказалась рядом, приобняла за пояс.

– Эх, что ты творишь… – пробормотала девушка. – Зачем ты сделал их всех рабами? Я помню, где-то прочитала, что по правилам маг не может иметь слишком много фигур…

– Не я устанавливал эти правила, не мне их и соблюдать, – ответил Хорст.

Илна промолчала, и он понял, что она недовольна.

Выстроившиеся перед Хорстом люди больше всего годились для того, чтобы украшать виселицу. Помятые, испитые рожи были испятнаны синяками и шрамами, а глаза светились вовсе не благородством и добротой.

Среди прочих тут оказался и Альфи.

– Да, отборные молодчики, – сказал Хорст. – Родную маму продадут, если им хорошо заплатить. Где ты их нашел? Не в тюрьме?

– В кабаках, – ответил Радульф. – Где еще отыщешь наемника в это время года? Да, вид у них не очень, зато каждый разрубит муху в полете, а ударом кулака свалит быка! Это я ручаюсь…

О том, чтобы завести охрану из опытных и умелых воинов, маг задумался после покушения. На то, чтобы отыскать и привести нужных людей, Радульфу понадобилось два дня.

– Мы маму не продаем, – пробурчал один из наемников, с черными патлами и клоком бороды на подбородке. – И нанимателя – тоже, а все остальное – за ваши деньги.

– Хорошо, – проговорилХорст. – Радульф говорит, что вы стоящие парни, и я ему верю… Я беру всех вас, для начала – до конца года. Если есть вопросы или пожелания – говорите сейчас…

Маг знал, что конец осени и зима, когда никто не путешествует, – самое голодное время для наемников и что никто не станет артачиться.

– Радульф нам все объяснил, – сказал Альфи, успевший и тут стать заводилой. – И про оплату, и про то, что за провинность любого из нас тут же вышвырнут на улицу. Я верно говорю, парни?

«Парни» поддержали одобрительным гудением.

– Вот и отлично, – кивнул Хорст. – Можете приступать к службе…

– Так… – начал было Радульф, но тут дверь постоялого двора с треском распахнулась и внутрь, пригнувшись, шагнул высокий редар в длинном, промокшем насквозь плаще.

Наемники дружно развернулись к нему, обнажив десятка полтора разнообразных клинков.

– Это ко мне, – поспешно сказал маг. – Благородный ре Милот, прошу тебя, поднимемся наверх.

Илна с самого утра ушла в город, так что никто не должен был помешать разговору.

Бывший глава Чистой Лиги прошел через строй наемников, не моргнув и глазом. В выражении лица и во всей его фигуре читалось презрение к людям, воюющим за деньги.

Переступив порог, Кавнлир ре Милот остановился у самой двери.

– Плащ можно было бы снять, – сказал Хорст, глядя как грязная вода капает на пол.

– Можно, но незачем, – отозвался редар, не пытаясь скрыть неприязни. – Я понимаю, что приказ императора, отправивший меня сюда, был лишь формальностью и что на самом деле я зачем-то оказался нужен вам.

– Это верно. – Маг уселся в кресло. – Дело в том, что мне потребовался военачальник.

– Вести в бой тот сброд, что толчется внизу? – Лицо ре Милота исказила легкая усмешка, плащ на груди чуть распахнулся, открыв состоящий из трех частей герб новой Империи – синий Куб, еловую ветвь на белом фоне и черного вестаронского орла на золотом.

– Нет, – Хорст улыбнулся. – Этот сброд хотя бы умеет держать оружие… Ты видел стоящие на площади палатки?

– Да, и мы едва не стоптали одну из них.

Люди, желающие посмотреть на Сына Порядка, начали приезжать в Карни несколько дней назад. Постоялые дворы были переполнены, а у многих из прибывших просто не имелось денег, чтобы снять хотя бы угол, так что они селились прямо на площади, не обращая внимания на холод, сырость и ругающихся стражников.

– Вот их обитатели и станут войском!

– Что? – редар изумленно хмыкнул. – Вы издеваетесь?

– Нет, клянусь Владыкой-Порядком. – Маг покачал головой.

– Да пока наступит весна, все эти люди разбегутся! Или вы собираетесь их кормить все эти месяцы?

– А кто сказал, что мы будем воевать весной? Я боюсь, что выступить придется не позднее чем через две недели.

– Вы сошли с ума! – Ре Милот взволнованно вскинул руки. Мозглый месяц на дворе, того гляди снег пойдет! Кто воюет в такое время?

– Наши враги – Орден Алмаза.

– О! – Лицо редара вытянулось. – Не хотел бы я вступить с ними в бой. И сколько у нас людей? Есть ли оружие? Хватит ли припасов хотя бы на самый короткий переход?

– Я не могу ответить на эти вопросы, – спокойно проговорил Хорст. – Для того чтобы ответ на них был благоприятным, мне и нужен человек, сведущий в военном деле, а именно – Кавнлир ре Милот. Я мог бы тебя попросту заставить, но предпочел этого не делать…

– Ладно, я понял. – Похоже, бывший предводитель Чистой Лиги смирился со своей участью. – Во главе толпы горожан и оборванцев мне предстоит одолеть лучших воинов Полуострова.

– Примерно так.

В дверь комнаты постучали, и внутрь заглянул Радульф.

– Там пришел этот, торговец, – сообщил он, – говорит, что народ на площади требует проповеди.

– Опять? Раздери меня Хаос… – маг думал всего мгновение. – Пойдем, редар, посмотришь, что за людьми тебе придется командовать.

Ре Милот скривился, но промолчал. Вдвоем спустились по лестнице. В зале Хорста окружили четверо головорезов из набранного Радульфом отряда. Уже большой группой вышли во двор, под мелкий и довольно холодный дождь.

Во дворе обнаружилась свита ре Милота – полтора десятка ошеломленно моргающих воинов, и неизбежный, точно перхоть, Накди.

– Мы все сделали так, чтобы вам было удобно! – возбужденно затараторил он. – Вот, смотрите!

– Да… – только и смог сказать маг.

На том месте, где позавчера высилась шаткая конструкция из бочек, сегодня располагался настоящий помост. Сбоку виднелась лесенка, а землю усеивала свежая стружка.

Когда бывший торговец ухитрился организовать строительство, можно было только гадать.

– Молодец, Накди, здорово, – сказал Хорст. – Ты что, думаешь, что я тут каждый день буду языком трепать?

– А как же! Все хотят слышать слово Сына Порядка!

– Ладно, открывайте ворота, – проговорил маг и обреченно полез на помост.

По знаку Накди ворота заскрипели, и створки поехали в стороны, открывая бушующее на площади людское море.

Оно показалось еще больше, чем позавчера. Среди травы людских голов грибами-вешенками торчали палатки, кое-где поднимались дымы от разведенных прямо тут же костров, по окраинам площади виднелись повозки и привязанные к ним лошади.

Все это напоминало не вовремя случившуюся ярмарку.

Когда ворота открылись полностью, людской гомон смолк, наступила такая тишина, что можно было слышать, как каркает усевшаяся на крышу храма напротив ворона.

– Люди, – сказал Хорст, не обращая внимания на то, что волосы на голове намокли и влага бежит по лицу. – Рад бы я вам принести весть о мире и благоденствии, но сегодня я скажу вам о войне… О последней войне!

Еще проходя по двору, он не знал, о чем будет говорить, но сейчас с внезапной ясностью понял, что вся речь целиком содержится в голове, будто ее туда вложили, как стельку в башмак.

– Глупо мечтать о свободе, о счастье и благосостоянии, когда чудовищная угроза Хаоса нависает над нами! – Хорст говорил и говорил, чувствуя, что не сможет остановиться, пока не произнесет все скопившиеся внутри слова. – И в последнем, решающем бою с ним нам понадобится каждый меч…

Краем глаза заметил стоящего у самого помоста ре Милота. Лицо у того было удивленное.

Дождь продолжал лить, струи с легким журчанием стекали с крыш, набухали и расползались в стороны лужи, но никто из собравшихся на площади людей не делал попытки уйти.

Они стояли и молча слушали.

– Чтобы обрести все, мы должны все отдать… – продолжил Хорст. – Каждый должен лишиться всего, что у него есть! Глупо идти на войну с пустыми руками, так что нам понадобятся кольчуги, мечи, съестные припасы, телеги и лошади… Кто из вас готов послужить делу Порядка, отдать все, что можно, на нужды воинства, которое отправится сокрушать Хаос?

Настроение толпы изменилось, люди смущенно переглядывались, чесали в затылках.

– Я готов! – выручил, как маг и ожидал, верный Накди. – У меня отложено пятьдесят гридей! Я готов отдать их!

– И я! – выступил из рядов плечистый бородач, судя по нашитому на груди белому квадрату, из Слуг Сына Порядка. – Все отдам!

– Все мы отдадим! – И мы! И мы! – прозвучали крики, и через мгновение в едином порыве вопила вся площадь.

Испуганная ворона снялась с крыши храма и полетела прочь.

Хорст поднял руку и шквал воплей, казалось, заставивший на мгновение остановиться и прислушаться облака, начал стихать.

– Видит Владыка-Порядок, я не сомневался в вашей доблести и щедрости! – сказал маг. – Жертва каждого из вас будет принята здесь, в этом самом дворе, сегодня же! И примет ее преданнейший из Слуг Сына Порядка, Накди!

Бывший торговец тканями покраснел, точно девица, ощутившая мужскую руку, на мягком месте.

– А все, кто желает сам отправиться на последнюю войну и послужить Владыке-Порядку в решающей битве с Хаосом, должны явиться к благородному Кавнлиру ре Милоту!

Редар, наоборот, побледнел и, судя по всему, собрался выругаться, но сдержался.

– Да пребудет с вами Владыка-Порядок! – крикнул маг, размашистым жестом осенил толпу знаком Куба и пошел к ведущей с помоста лестнице.

Оказавшись на земле, первым делом вытер мокрое от дождя лицо.

– Так, ты все понял? – сказал он, повернувшись к Накди. – Ты и прочие Слуги сегодня начнете оправдывать свое название. Чтобы все, что принесут люди, было принято, записано и готово к использованию.

– Да, да! Все исполню! – пылко воскликнул Накди и, подпрыгивая, убежал к воротам. Оттуда донесся его писклявый голос.

– Ну, а тебе, благородный ре Милот, – сказал Хорст бывшему главе Чистой Лиги, – предстоит сделать из «этих оборванцев» армию. Разбивайте их на десятки, сотни, назначайте командиров как вам угодно…

– Это безумие. – Редар пожал плечами. – Воевать с таким сбродом против Ордена Алмаза… Но выбора у меня нет, как я понимаю.

– Именно, – маг кивнул и, развернувшись, пошел к постоялому двору.

Не сделал и пары шагов, как возникло ощущение падения, под ложечкой засосало, и через мгновение он находился уже не под дождем, а среди клубов желтоватого тумана.

В нескольких шагах виднелась блестящая, точно покрытая вороненым металлом дорога, а рядом с ней – высокая фигура с горящими, точно два крошечных факела, глазами.

Она шагнула вперед, и Хорст различил светлые курчавые волосы, обаятельную улыбку, румянец на щеках и болтающуюся на груди побрякушку в виде оскаленной волчьей головы.

Перед ним стоял не кто иной, как Нисти Стагорнский.

– Наблюдал все представление с самого начала, – сказал он, настороженно поводя головой из стороны в сторону, будто принюхивающийся волк. – Впечатляет. Толпа слушает тебя, точно стадо – пастуха. Одного не могу понять – почему? В то, что ты и в самом деле Сын Порядка, я попросту не верю…

– Потому что вы, маги, сотни лет сидели по своим норам, – хмыкнул Хорст. – Никак не показывали собственное могущество. А я первый не побоялся проявить его открыто. Но ведь ты явился явно не затем, чтобы потрепаться? Говори, зачем пришел?

– Узнать, покинуло тебя безумие или нет, – сказал Нисти.

– Боюсь, что нет, – покачал головой Хорст. – И я по-прежнему приложу все силы, чтобы выйти из Игры…

– Безумец, безумец! – прошептал стагорнский маг, отступая на шаг, и глаза его вновь загорелись. – Ты что, не понимаешь, что выйти из нее можно только мертвым, и то не всегда? Не понимаешь, что ты творишь с доской? Она…

– Хватит! – Бывший сапожник поднял руку. – Либо отойди и не мешай мне, либо давай сражаться, а на пустую трепотню у меня времени нет!

На лице Нисти появился хищный оскал, но тут же пропал вместе с самим стагорнским магом, туманом и дорогой.

Хорст вновь оказался перед крыльцом постоялого двора, под вывеской с изображением лосиной головы. Дождь припустил еще сильнее, и магу ничего не оставалось, как поспешить к распахнутой двери.

Дождь негромко постукивал в окно, сумерки наползали на Карни, будто тихая орда захватчиков. Камин горел мощно, с негромким гудением, от него шло ровное, приятное тепло.

– Хорошо, клянусь Владыкой-Порядком, – проговорил Хорст, отхлебнув из кружки подогретого пива.

Горло после очередной длинной речи, произнесенной на холодном ветру, нещадно саднило, время от времени накатывали приступы сухого, лающего кашля.

– Да, неплохо, – ответила Илна.

Они вдвоем сидели перед огнем в зале постоялого двора, ставшего чем-то вроде резиденции для новоявленного Сына Порядка. Радульф где-то пропадал, а расположившиеся у дверей и окон наемные охранники вели себя тихо, точно наученные жизнью мыши.

– Особенно мне понравилось то место, где ты упомянул гнев Владыки-Порядка и вызвал огненный дождь… – продолжила девушка. – Меня аж морозом продрало!

– Пришлось постараться, – хмыкнул маг.

Карни постепенно превращался в подобие военного лагеря. Кавнлир ре Милот наводил в городе железный порядок, превращая толпу оборванцев и горожан во что-то вроде армии.

А начал он с того, что выселил с центральной площади всех пришедших посмотреть на Сына Порядка.

Но, несмотря на это, каждый день толпа собиралась заново, заполняя все пространство перед храмом, так что Хорсту приходилось залезать на помост и насиловать собственное горло.

– Да, если бы еще не та старуха… – поморщился он. – Очень не вовремя она решила…

Договорить не удалось, чудовищной силы болевой спазм скрутил внутренности, выбил из горла сдавленный хрип, заставив мага замереть с раскрытым ртом и выпученными глазами.

– Что такое? – Сквозь гул в ушах слышал голос Илны, а перед глазами все почернело, и мир пропал, рухнув в кипящую пучину боли.

Первой мыслью было, что на него напали другие маги, но в следующее мгновение Хорст понял, что это не так. Перед внутренним взором промелькнул двухэтажный дом, стоящий посреди пустыря, и ломающие его стены люди со светящимся камнем на одежде…

Орден Алмаза решил повергнуть врага, уничтожив его точку опоры.

Навалилась такая боль, что маг готов был орать, но не мог вспомнить, как это делается. Тысячи острозубых челюстей кромсали тело и внутренности, впивались в голову, грызли кости…

Он чувствовал, что его куда-то несут, но не мог пошевелить и пальцем. Тело сотрясала крупная дрожь, а перед глазами мелькали, сменяя друг друга, чудовищные видения – льющаяся с небес кипящая смола, выползающие из-под земли тысячи мелких кусачих тварей, омывающая берега Полуострова кровавая слизь…

Чуть отпустило, только когда ощутил под спиной нечто мягкое, но тут же боль навалилась с новой силой, закружила в темном водовороте, и Хорст потерял способность чувствовать и думать.

Когда сознание вернулось, он ощутил себя лежащим на кровати, слабым, точно новорожденный. Голова кружилась, а руки и ноги казались слепленными из снега. После некоторых усилий смог открыть глаза и сфокусировать взгляд.

– Что с тобой? – в поле зрения появилась встревоженная Илна. – Ты так бился, так бился…

По донесшемуся от двери шороху Хорст понял, что в комнате кроме них есть еще кто-то.

– Из меня только что выдернули позвоночник… – проговорил он, удивляясь, как слабо звучит голос.

– Да? – Мгновение девушка смотрела на Хорста, и в глазах ее читалось подозрение, что он попросту сошел с ума, потом девушка отвернулась: – Все, спасибо, что помогли… Можете идти!

– Мы останемся снаружи, госпожа, – хриплый голос принадлежал Альфи. – Если что – зовите.

Дверь хлопнула, и Илна вновь повернулась к Хорсту.

– Теперь мы вдвоем, можешь говорить без опаски, – сказала она.

– Орден Алмаза уничтожил наш дом в Сар-Тони, – сказал Хорст, делая попытку сесть.

– Что? Не может быть! – Илна помогла ему, пододвинула подушку. – Они что, взяли город штурмом или как-то проникли в него?

– Вероятнее всего – первое. – Хорст пошевелил руками, проверяя, послушаются ли они его. – Орден попросту не умеет действовать хитро, он привык добиваться всего силой. Так что я теперь не совсем полноценный маг, маг без точки опоры…

– Ну, и как же?

– Как-нибудь, – он пожал плечами. – Наверное, можно научиться ходить и без позвоночника, хотя голова будет свешиваться до живота, а руки болтаться на уровне земли… Сложно будет творить чудеса, но я их показал достаточно…

– То есть как? – Илна отшатнулась. – Все, что ты делал, было исполнено при помощи магии?

Глава 17. ШАГ В ПРОПАСТЬ.

– Ты удивлена? Неужели ты полагала, что сам Владыка-Порядок помогал мне? – Преодолевая головокружение, Хорст спустил ноги на пол.

– Я не думала, что ты станешь обманывать меня и стольких людей в придачу!

– Кто виноват, что вы все так хотели обмануться? – Он улыбнулся, пытаясь превратить разговор в шутку, но, судя по серьезному лицу Илны, оказалось слишком поздно.

– Но зачем ты все это затеял, если не исполняешь волю Владыки-Порядка? – требовательно спросила она. – Тысячи людей верят в тебя, отдали имущество и готовы лишиться жизни по твоему приказу… Какова твоя цель?

– Цель не изменилась с первого дня нашего знакомства. Я стремлюсь к свободе!

– И при этом лишаешь ее сотен других? – Илна гневно фыркнула. – Довольно странный способ, клянусь Творцом Порядком!

– Я никого ни к чему не принуждал. – Маг ощущал нарастающее раздражение, чем сильнее прояснялась голова, тем больше ему хотелось прекратить этот разговор. – Я что, силой их заставлял поверить в то, что именно Хорст из Линорана является Сыном Порядка, кнутами гнал нашивать на одежду белый квадрат и пинками пригонял каждый день на площадь, чтобы слушать мои идиотские речи о последней войне с Хаосом?

– Нет, но… – начала было девушка.

– Никаких «но», раздери меня Хаос! Они делают это сами! А, кроме того, – Хорст усмехнулся и потер шрамна щеке, – следуя за мной, люди получают возможность примкнуть к чему-то великому, отвлечься от скучного обыденного существования, от унылой борьбы за гроши…

– Ты и вправду так думаешь?

– Конечно, я… – Он осекся, заметив на лице девушки гримасу величайшего отвращения.

– А ты изменился, – сказала Илна печально. – Когда мы только встретились, напоминал обычного человека, а теперь стал похож на мага, расчетливого, холодного и равнодушного… Ты сам боишься признаться, что тебе понравилось играть чужими жизнями, пришлось по душе дергать за ниточки, воображая, что вокруг только марионетки. И ты не откажешься от этой власти даже ради свободы, к которой ты якобы стремишься…

– Илна, я…

– Молчи! – Она встала одним гибким движением. – Помню, когда-то я прочитала в дневнике Анитры, что для мага нет друзей и любимых, для него существуют только игроки и фигуры, и тогда не поверила… Теперь, когда я больше не хочу учиться чародейству, верить слишком поздно…

– Илна, постой! Что ты делаешь? – С нарастающей яростью Хорст смотрел, как девушка собирает вещи.

– Уезжаю! Хорст из Линорана, тот человек, что мне нравился, больше не существует, а с Хорстом СарТонийским, Непоседливым Магом, мне не по пути. – Голос Илны на мгновение дрогнул, но тут же вновь стал твердым. – Надеюсь, что мои родичи у Эрнитона примут меня…

Хорст ощутил, как рвущиеся на язык слова стеснились в глотке, затрудняя дыхание. Он хотел сказать, что не изменился, остался прежним, что любит ее, что ради нее готов бросить все…

Но почему-то промолчал.

– Прощай, – сказала девушка, остервенело запихивая в сумку том «Магического дневника» и хватая со стула плащ. – Мне было с тобой хорошо, надеюсь, что и тебе тоже…

Она отвернула лицо, но Хорст все же заметил, что глаза девушки блестят. Дернулся встать, но хлопнула дверь, быстрые шаги прозвучали в коридоре, заскрипели ступеньки лестницы.

– Проклятье… – прохрипел он. – Как же так получи лось, а? На кой мне вся эта магия, если я…

Горло сдавило, точно невидимый убийца взялся за дело, решив задушить мага, сердце пронзило острой болью.

– Ну, и проваливай, забери тебя Хаос… – пробормотал Хорст, ощущая, что врет сам себе. – И без тебя прекрасно обойдусь.

Очередной кувшин, четвертый или пятый по счету, хозяин «Черного лося» поставил на стол сам, не дожидаясь напоминания, а пустой забрал.

– О, пиво! – обрадовался Радульф так, как будто последнюю кружку выпил не только что, а полгода назад.

– Наливай, – сказал Хорст, подставляя кружку. – И ему тоже!

Последняя фраза относилась к Альфи, выпившему больше всех, но при этом ухитрившемуся не захмелеть. Наемник сидел с таким же мрачным и суровым видом, как в самом начале пьянки.

– За что выпьем? – поинтересовался десятник, после третьей кружки отбросивший привычку именовать Хорста господином.

– Ну, за баб и подлость их пили… – Маг задумчиво почесал затылок. – За настоящих мужиков тоже пили…

В голове шумело, а мир вокруг казался до ужаса приятным и симпатичным, вплоть до последнего пятна жира на столе и таракана на потолке, и только в сердце оставалась тупая тоска.

– А! – внезапно обрадовался Хорст. – Давай выпьем за веру! Вот скажи, Радульф, ты веришь, что я и вправду Сын Порядка?

Кружки с глухим стуком соприкоснулись, на трех шеях одновременно задергались кадыки.

– Если честно, то нет, – сказал десятник, запихивая в рот пучок тонких перченых колбасок.

– Вот и я – нет, – печально согласился маг. – А они все верят… И даже позови я этого Накди и скажи ему: «Нет, приятель, никакой я не Сын!», он все равно будет верить, только решит, что я его веру испытываю… А ты что думаешь, Альфи?

– Я многое повидал, клянусь мошонкой Хаоса. – Наемник засопел и потянулся к кувшину. – Видел магию, участвовал в сражениях с горцами, но такого, что сотворили вы с теми редарами Ордена, представить не мог… Да и не мое это дело – верить. Я должен сражаться за того, кто мне платит, но даже если вы перестанете платить, то я, наверное, все равно пойду за вами…

– И тебя не смущает даже то, что я надираюсь тут вместе с тобой? – Хорст ощутил, что теряет равновесие, и вынужден был ухватиться за край стола. – Что я так же, как ты, пьянею и говорю глупости?

– Истинное величие ничем не умалишь! И кто сказал, что Сын Порядка будет олицетворением одних только достоинств? – твердо сказал наемник и поднял кружку, увенчанную шапкой белой пены. – Ваше здоровье!

– Здоровье, пропади оно пропадом… – Маг отхлебнул из кружки и потянулся к миске, но обнаружил, что колбаски, благополучно закончились. – Эй, хозяин, ты где? Тащи все, что есть!

Пустая миска исчезла, на ее месте объявилось широкое плоское блюдо, заполненное белоснежными пластами соленой рыбы. При одном взгляде на нее у всех троих потекли слюнки.

– Нет, не хочу я быть этим самым Сыном, – проговорил Хорст, вытирая жирные пальцы о штаны. – Мороки много, а толку… Хотя если откажусь, то кем я останусь? Магом?

Собутыльники молчали, Радульф сосредоточенно изучал внутренности собственной кружки, Альфи делал вид, что высматривает врагов. Оба прекрасно понимали, что Хорст, протрезвев, может пожалеть о пьяных откровениях и попросту ликвидирует тех, кто их слышал.

– Хаос бы ее забрал… – Речь Хорста все больше утрачивала связность. – И меня тоже… Эй, Радульф, налей мне еще!

– Да… – очнулся от задумчивости десятник. – Сейчас…

Но маг уже забыл о том, что просил пива, завел унылую и совершенно невразумительную песню. Оборвал ее на полуслове и тяжело упал вперед, заставив столешницу вздрогнуть.

– Я охраняю его с самого начала лета, – вздохнул Радульф. – И первый раз вижу, чтобы он так пил…

– Женщины. – Альфи сочувственно поцокал языком. – Они, клянусь мошонкой Хаоса, доведут любого мужика до пьянства… Ну, что, отнесем его наверх или прирежем втихую, чтобы не мучился?

– Лучше отнесем, – недолго подумав, решил десятник. – А то потом тело закапывать… Возни больно много!

С некоторым трудом они поднялись на ноги, подхватили Хорста под руки и, сопя и хихикая, потащили вверх по лестнице.

На коня Хорст не садился месяц, так что тот недоверчиво обнюхал человека и только затем подпустил к себе.

– Господин, а вы уверены, что нас там ждут? – хмуро поинтересовался Радульф, имея в виду бывший княжеский замок, где поселился Кавнлир ре Милот, назначенный наместником императора в землях Залива.

– Я уверен, что нас не ждут, – хмыкнул маг. – Но мне нужно там быть… Эй, открывайте ворота!

Бывший десятник, ныне ставший начальником личной охраны Сына Порядка, что-то пробурчал себе под нос и полез в седло. Его подчиненные, десятка полтора головорезов, давно сидели верхом.

В «Черном лосе» остались лишь отсыпающиеся после ночной стражи.

Хорст пришпорил коня, тот рванул с места, оставив позади расходящиеся створки. Копыта застучали по грязной мостовой, в стороны полетели брызги из многочисленных луж.

Народу на площади перед храмом пока было немного, но маг не сомневался, что к полудню тут, как обычно, соберется толпа.

– Господин, не стоит так спешить! – Радульф нагнал Хорста, пристроился рядом. – Один арбалетчик, и все наши усилия пойдут прахом!

– Я почую его черную душу за сотню размахов! – чуть напыщенно ответил маг.

Они миновали площадь и, оставив сбоку громаду храма, поскакали на север. Замок, выстроенный из черного камня, сначала мелькал между домами, а потом открылся в полный рост, гордо выпятив стены и башни.

В вышине реяло имперское знамя с орлом, Кубом и еловой веткой.

Стражники у открытых ворот, заслышав конский топот, свели было копья, но стоило им разглядеть лицо мага, как доблестные воины вздрогнули и дружно отступили в стороны.

Хорст промчался через коридор в толще надвратной башни и осадил коня в узком дворе.

– Кто такие? Куда? – кинулся от главной башни толстый десятник, но, узнав в рыжем всаднике мага, поперхнулся собственным криком.

– Когда прибыл гонец? – не тратя времени на приветствие, поинтересовался Хорст. – И где наместник?

– Только что, – спешно ответил десятник. – И оба как раз в главном зале…

– Отлично, туда мы и направимся. – Маг повернулся к свите. – Радульф, за мной, остальные тут. Альфи, проследи, чтобы все вели себя прилично.

– Да, господин, – лысый наемник почтительно кивнул.

Провожаемый настороженными взглядами, Хорст миновал дверь, прошел коротким коридором и вышел на лестницу, ведущую к главному залу. Позади грохотал сапогами Радульф.

Замок ранее служил обиталищем для княжеского семейства и теперь, когда тут расположился лишь наместник, выглядел пустым. Кроме часовых, в коридорах не было никого, сквозняки чуть заметно колыхали гобелены на стенах, на мебели копилась пыль.

Когда маг вышел к главному залу, то охраняющие его дружинники с гербом ре Милота шарахнулись в стороны, точно лягушки от опустившегося на болотную кочку сапога.

Но дверь открыть не забыли.

– Кто? – донесся гневный окрик из дальнего конца длинного и узкого, точно ножны, помещения. – Я же велел не пуск…

Судя по тому, что Кавнлир ре Милот умолк, он узнал незваных гостей.

Наместник земель Залива не посмел занять княжеский трон, установленный на возвышении у стены, а расположился в более простом и куда более удобном кресле из черного дерева.

Рядом с ним стояли несколько советников, среди них – благородный ре Таккер, а напротив – небольшого роста мужчина в грязной и мокрой одежде и с шапкой в руках.

Гонец из Сар-Тони.

– Господин Хорст. – Ре Милот заставил себя натужно улыбнуться. – А мы тут обсуждаем странные вести.

– Я готов их дополнить, – сказал маг, останавливаясь рядом с гонцом. – Сар-Тони не просто осажден, а еще и пал!

Советники возбужденно зашушукались.

– Как такое возможно? – спросил ре Таккер, гневно сопя. – Город хорошо укреплен и…

– Не знаю как, – Хорст пожал плечами, – Но воины Ордена Алмаза три дня назад были внутри Сар-Тони!

– Почему же вы не сообщили мне об этом раньше? – гневно спросил ре Милот.

– А вы бы мне поверили? Кто бы на Полуострове поверил, что воины Порядка повернут оружие против людей?

Наместник открыл было рот, но тут же закрыл его, понимая, что сказать ему в общем-то нечего.

– Так вот. – Маг не собирался никому давать шанс на возражение. – Я забираю его!

– Э, меня? – Гонец несколько опешил. – Зачем? Господин, я не спал двое суток, загнал двух коней, я…

– О том, что произошло на востоке, должны знать не только здесь, но и в городе, – Хорст обвел собравшихся взглядом. – Или кто-то не согласен?

Желающих возразить не нашлось, даже ре Таккер промолчал.

– Пойдем, – сказал маг. – Время еще есть, так что мы тебя накормим, напоим и только потом покажем людям…

Гонец кинул отчаянный взгляд на ре Милота, но тот опустил глаза.

– А тебе, господин наместник, – добавил Хорст, – я бы советовал посетить полуденную проповедь. Если все пойдет так, как я хочу, то уже завтра тебе придется вести войска… Надеюсь, все готово?

– Все. – В том, что ре Милот ответит именно так, можно было не сомневаться.

– Вот и отлично. – Маг развернулся и зашагал к дверям.

– Пойдем, – Радульф поманил гонца. – И не стоит бояться. Никто тебя в лягушку не превратит. Для начала – в головастика!

Судя по напряженному молчанию, шутку никто не оценил.

Завидев площадь, забитую взволнованно гудящим народом, гонец изумленно всхлипнул, а при виде помоста, построенного во дворе постоялого двора, вытаращил глаза.

– Это что такое, эшафот? – спросил он.

– Нет, – ответил Хорст, слезая с коня. – Инструмент, с помощью которого я играю на чужих душах… Радульф?

– Да, господин? – Бывший десятник тут же оказался рядом.

– Проследи, чтобы его накормили! Только быстро!

Радульф кивнул и практически потащил прискакавшего из Сар-Тони посланца за собой.

– Ну, что там? – поинтересовался маг у одного из наемников, поставленных дежурить около ворот.

– Собираются, – ответил тот, выглянув в специально просверленную дырку. – Простой народ уже весь, а вон и охрана наместника показалась. Значит, и благородные никуда не денутся…

Если поначалу слушать Хорста приходили только простые люди, то потом стали появляться купцы, а в последние дни – немногочисленные редары, проводящие осень не в замках, а в собственных городских владениях.

Из-за забора доносился могучий гул, точно там клубился пчелиный рой размером с гору, и только долетающие время от времени выкрики портили впечатление.

Дверь постоялого двора распахнулась, из нее показался Радульф, а за ним – сыто отдувающийся и утирающий губы гонец. Осоловело блестевшие глаза выдавали, что он ведет яростную схватку с дремотой.

– Все готово, господин, – сказал бывший десятник.

– Тогда начнем, во имя Владыки-Порядка.

– Господин, – сказано это было настолько тихо, что маг поначалу решил – послышалось, и только затем повернулся к Радульфу.

– Да?

– Вы, как я понимаю, хотите призвать всех к войне…

– Именно так. – Хорст нахмурился, не очень понимая, к чему клонит начальник его личной охраны.

– Пока вы этого не сделали, еще можно будет все изменить, – сказал Радульф. – Отойти назад, исправить… Если же вы кинете клич к битве, то лавина стронется с места и ее не остановишь.

– Ты хочешь, чтобы я отказался от своего замысла?

– Нет, мне хотелось бы только, чтобы вы поняли, чего именно хотите, – покачал головой бывший десятник. – Готовы ли вы прыгнуть в пропасть, не зная, что ждет вас на дне?

– Готов, – после небольшой паузы ответил маг. – Спасибо за заботу. Но я слишком много сделал, чтобы вот так все бросить.

И он поманил гонца за собой. Вдвоем они влезли на помост.

Волноваться во время выступлений Хорст перестал с того дня, как забрался сюда на следующий день после отъезда Илны в состоянии чудовищного, невыносимо болезненного похмелья. Он нес тогда какую-то ерунду, но люди точно так же приветствовали его восторженными криками…

С того дня маг уверился, что ему простят любую глупость, и опаска перед толпой ушла, сменившись холодным презрением к ее глупости, податливости и злобности.

– Братья! – выкрикнул он, когда створки разошлись и огромная площадь затихла. – Сердце мое обливается кровью, а язык немеет в отчаянии! Ибо великое горе постигло нас!

Тут уж замолчали все, даже младенцы на руках у матерей и обменивающиеся сплетнями трепливые бабы.

– Вот этот человек, – Хорст показал на гонца, – прибыл из Сар-Тони и принес страшную, горестную весть!

Гонец судорожно кивнул, явно не очень понимая, что происходит. А маг выдержал паузу и, лишь уверившись, что безраздельно завладел вниманием собравшихся, продолжил:

– Город Сар-Тони осажден и взят! И кем бы вы думали? Нет, не дикими кочевниками! Не злобными горцами и даже не выходцами из морских глубин! Нет, воинами Ордена Алмаза!

Тысячи глаз выпучились одновременно, сотни челюстей отвисли, и не меньшее число сердец дало сбой. Чтобы первейшие слуги Порядка, редары без страха и упрека напали на людей – такого представить не мог никто. Над площадью поднялся вал изумленных воплей.

Хорст выждал, пока он чуть утихнет, а потом поднял руку, призывая толпу к молчанию.

– Истина страшна, но от нее никуда не деться. – Слова разносились над притихшей площадью. – Орден Алмаза перестал быть опорой Порядка, а превратился в орудие Хаоса… Мы не можем больше ощущать себя защищенными!

Толпа примолкла, на многих лицах читались растерянность и страх.

– Но мы должны защитить себя сами! – рявкнул маг, не давая этим чувствам слишком усилиться. – Взять оружие в руки и пойти навстречу вторжению Хаоса! Грядет последняя война!

– Война! – стократно усиленным эхом прогрохотало над площадью, и столько ярости и злобы было в этом вопле, что Хорст понял – дело сделано.

Собравшиеся тут люди пойдут против любого врага, какого бы он ни указал.

Сначала из обращенных в сторону залива Ульвдет ворот Карни выехал небольшой отряд легко вооруженных дружинников. Нахлестывая коней, они умчались на восток и скрылись в окутывающей горизонт дымке.

Когда из нее выбралось бледное, замерзшее солнце, ворота распахнулись вновь.

Первым за пределы города ступил вороной жеребец, несущий на себе Кавнлира ре Милота. Конская шкура лоснилась, под ней перекатывались мускулы, но всадник выглядел мрачным.

Наместник императора в землях Залива вовсе не радовался тому, что возглавил предприятие, прозванное походом во славу Порядка или просто Порядочным походом.

За ре Милотом следовала свита и его собственная дружина из нескольких сотен воинов. Сверкали доспехи и кольчуги, вились на ветру три знамени – с Кубом, императорское и с собственным гербом наместника.

Позади знаменосцев, накинув на голову капюшон, ехал Хорст, окруженный охраной. За все время, пока процессия двигалась через город, ему досталось немало удивленных взглядов от тех, кто не мог узнать скрывшего лицо человека.

Но его это вовсе не огорчало. Маг сделал свое дело – маг может отдыхать.

Еще дальше, горланя песни, топали разбитые по сотням добровольцы. Вооружены они были кто чем, но воинственного духа в каждом хватало на десятерых. Никого не смущали ржавые мечи и дырявые кольчуги.

Скрипели колесами обозные телеги. Накди постарался на славу, и ему удалось добыть все нужное для войны, от палаток и топоров до запасов на несколько тысяч человек.

Сами Слуги Сына Порядка составляли особый отряд, выделяясь нашитыми на одежду белыми квадратами.

Замыкал процессию еще один отряд дружинников, «изъятых» из гарнизона Карни. Войск в городе осталось достаточно, чтобы охранять укрепления, но и только.

– Да, более забавной армии я не видел со времени похода на холиастов, – мрачно сказал Радульф, когда последние воины вышли из городских ворот. – Тогда старый князь, да упокоит его Творец-Порядок, решил наказать проклятых горцев и собрал ополчение…

– И чем все закончилось? – поинтересовался Хорст.

– Драпали до самого Сар-Тони, а вонь от испорченных порток стояла над городом полгода!

– Надеюсь, что мне удастся удержать наше воинство от бегства, – маг покачал головой.

– Возможно, – не стал спорить бывший десятник. – Но защитить его от холода, вшей и уныния не сможет и сам Творец-Порядок, возникни у него такое желание.

Дорога петляла среди голых полей и поросших лесом холмов, шла мимо притихших деревень, вдали, на отрогах спускающихся с юга гор, виднелись немногочисленные замки.

– Это что еще там такое? Никак войско? – сказал Альфи, когда они въехали на гребень очередного холма и впереди, на протянувшейся к самому горизонту ленте дороги, стало различимо небольшое пятнышко.

Но, судя по спокойному поведению ре Милота, появление чужих воинов не стало для него неожиданностью, и предводитель Порядочного похода продолжал двигаться вперед.

Вскоре стали различимы неподвижно стоящие фигурки всадников, столпившиеся пехотинцы и реющий над ними флаг – что-то черное на белом поле.

– Кто-то из благородных, язви его в печенку, – сказал Радульф. – Только чего он хочет?

– Может быть, присоединиться? – устало усмехнулся Хорст.

Догадка подтвердилась довольно быстро, когда Кавлир ре Милот придержал коня, а предводитель чужаков сверкающей пластинчатой броне вышел на дорогу и преклонил колено.

– Что тебе угодно, благородный ре Пради? – Голос наместника звучал уныло, точно он выполнял скучную, надоевшую обязанность.

– Молва о вашем походе достигла наших краев! – пылко ответил обладатель пластинчатых доспехов. – И наши сердца загорелись желанием послужить Победителю-Порядку, повергнуть в прах его врагов!

Впечатление от страстной речи несколько испортил откровенно алчный блеск глаз благородного ре Пради и разбойничьи рожи его дружинников, если и бывавших в святилище, то лишь в далеком детстве.

– Слышал я об этом редаре, – заметил Альфи. – Он прославился тем, что грабил путников на дороге в Эрнитон. Прежний князь Карни даже хотел его повесить, но тот откупился…

– Верный сын Порядка, нечего сказать! – фыркнул Радульф.

Ре Милот тем не менее не стал артачиться, и после кратких переговоров воины ре Пради заняли место среди прочих отрядов.

– Ничего, – сказал Хорст, когда армия вновь пришла в движение и, подобно огромной змее, поползла на восток. – Даже самый гнусный преступник будет прощен, если обнажит меч во имя Владыки-Порядка…

Он понимал, что его слушают, и что любое слово «Сына Порядка», пусть причудливо искаженное и дополненное, сегодня же дойдет даже до последнего обозника.

Хорст дремал в седле, и из забытья его вырвало прикосновение чего-то холодного и мокрого к носу. Открыв глаза, маг некоторое время моргал, пока не сообразил, что скрывающая все вокруг полупрозрачная белая пелена ему вовсе не мерещится.

Просто пошел первый в этом году снег.

Крупные хлопья неторопливо кружились, лошади удивленно фыркали, поднимая морды к небу, а люди продолжали идти под снегопадом, затянувшим грязно-черный мир сказочной дымкой.

– Зима на носу, – задумчиво сказал Радульф.

– Это уж точно, – ответил Хорст, обтирая лицо и поддергивая капюшон. – Что там, скоро стоянка?

Во всем, что касалось продолжающегося третий день похода, он старался не вмешиваться в приказы Кавнлира ре Милота. Прекрасно понимал, что если бывший сапожник начнет отдавать приказы войскам, то из этого не получится ничего хорошего.

– Как темнеть начнет, так и встанем, язви его в печень, – ответил Радульф, сдерживая зевок. – Ох, помню, мы по этим местам летом шли, только в другую сторону.

Маг и сам был не прочь вспомнить те дни, когда войско князя Ангира двигалось на Карни, когда победа над другими магами казалась простой и легкой, и Илна ехала рядом…

Но он промолчал.

Дорога прошла между двумя одинаковыми, как близнецы, холмами, и впереди открылось море, серое и неприветливое, покрытое белыми кочками волн. Дующий с него резкий ветер заставлял снежинки метаться в воздухе, а людей – плотнее закутываться в одежду.

– Вот и место для стоянки. – Радульф поднял руку, указывая на впадающую в море речушку и небольшое поле рядом с ней, закрытое от воды рядом довольно высоких холмов.

Кавнлир ре Милот, судя по всему, оценил его точно так же. От головы колонны зазвучали команды, и войско начало разворачиваться. Единый доныне строй раздробился.

Каждый из отрядов занял привычное место, ориентируясь на поднимающийся в центре лагеря шатер предводителя. Хорсту и его людям, как обычно, достался пятачок севернее этого шатра.

– Будь у меня возможность решать, мы бы пошли в этот поход весной, – сказал маг, слезая с лошади и пытаясь размять заледеневшие и одеревеневшие ноги. – Но проклятый Орден не оставил мне выбора…

– Ничего, сейчас костер разведем, – ответил Радульф.

В ближайшем лесу застучали топоры, шустрые оруженосцы потащили оттуда охапки дров, а к темнеющему небу, навстречу снегу потянулись колышущиеся щупальца дыма.

К тому моменту, как стемнело, Хорст сидел около весело потрескивающего костра и вслушивался в бульканье висящего над ним котелка. Наемники соорудили что-то вроде навеса из воткнутых в землю копий и натянутых на них плащей, и под его защитой было почти тепло.

Издалека доносился тяжкий гул бьющегося в берег моря, вокруг ворочался и шумел лагерь, доносились песни и смех, из мрака возникали и пропадали фигуры проходящих мимо людей.

– Скоро там? – спросил Альфи, когда Радульф в очередной раз полез ложкой в котелок.

Прочие наемники дружно сглотнули слюни.

– Готово, – ответил бывший десятник, снимая котелок с огня. – Налетай, во имя Творца-Порядка!

Заранее вытащенные ложки пошли в ход, и наваристый кулеш с кусочками жирной солонины оказался уничтожен быстрее, чем успел остыть.

– Хорошо, – сказал Альфи, поглаживая себя по животу. – Ну, кто сегодня у нас сторожит?

Хорст знал, что в этом вопросе разберутся без него, поэтому завернулся в одеяло и лег, разместившись между костром и навесом. Под монотонное потрескивание углей и разговоры сам не заметил, как уснул.

Пробуждение оказалось ужасным – что-то холодное и тяжелое давило на сердце, разрывалась от боли голова, а доносящийся издалека низкий рев заставлял тело содрогаться в муках.

С неимоверным трудом Хорст выпутался из одеяла и замер на четвереньках, жадно хватая насыщенный холодным мокрым крошевом воздух.

– Что такое? Вам плохо? – Сбоку подскочил один из стоящих на страже наемников.

– Что-то, что-то не так… – прохрипел маг.

Испуганный крик донесся со стороны моря, но тут же оборвался, сменившись всхлипом. Одновременно заорали уже несколько часовых, в их голосах слышались страх и удивление.

– Буди… всех! – просипел Хорст, делая попытку подняться на ноги. – В оружие…

По воздуху, едва различимые во тьме, плыли струи фиолетового свечения.

Наемники вскакивали стремительно, точно и не спали, заблестели во тьме клинки, отражая тусклое свечение тлеющего кострища, зазвучали встревоженные голоса.

– Помогите ему, язви вас в печень! – рявкнул Радульф, указав на мага, но тот уже сам сумел подняться на ноги и вытащить меч.

Волна испуганных криков и грохота приближалась, будто через лагерь со стороны моря шло нечто повергающее людей в панику.. Вспыхнули и сразу погасли несколько костров, вырвав из тьмы мечущиеся уродливые тени.

– Всем вооружиться! – приказал Радульф. – И хворост – в костер! Я хочу видеть тех, кто на нас напал!

Хорст втиснулся в кольчугу, ощутил ее холод даже через одежду и подкольчужник, взял в руку тяжелый и неудобный с непривычки щит, который вручил ему Альфи.

Костер затрещал, приняв в себя охапку веток, пламя поднялось, отбросив тьму на несколько размахов в стороны.

В лагере творилось нечто невообразимое – орали люди, ржали лошади, кто-то куда-то бежал, но при этом не было слышно обычного для любой схватки звона металла о металл.

Причину этого маг понял, когда из круговерти вынырнула приземистая, напоминающая человеческую фигура. В длинной лапе она сжимала причудливо изогнутый клинок.

Огонь поднялся чуть выше, блеснули круглые и белые, точно у вареной рыбы, глаза, блики побежали по грязно-зеленой чешуе, поднялся для удара желтый, как солома, меч.

Существо зашипело, оскалив мелкие острые зубы, и шагнуло вперед.

– Мошонка Хаоса! – выругался Альфи. – «Морской человек»!

– Строй держать! – совершенно спокойно приказал Радульф.

«Морской человек» атаковал стремительно, и его длинный клинок пробил щит, точно тот был из коры, но застрял в нем. Воин, получивший удар, заученно шагнул назад, дернув врага на себя, а двое соседних прикончили его точными ударами в шею и грудь.

Чешуйчатое тело рухнуло в грязь.

Но на месте убитой появились новые твари. Они вынырнули из мрака и тупо ринулись вперед, Хорст ощутил на себе их злобные взгляды и содрогнулся при мысли, что «морские люди» пришли за ним.

Его поставили позади всех, так что в схватке он почти не участвовал. Лишь единожды, когда громадный «морской человек», не обращая внимания на вонзившиеся в тело мечи, проломил строй наемников, маг отбил удар и ответным выпадом поразил тварь прямо в глаз.

Тот лопнул с мокрым хлопком, и глазам мага предстало дивное видение – расплывающийся цветок фиолетового огня.

– Господин! – вырвал Хорста из созерцания крик Радульфа. – Осторожнее, господин!

Просто так бывший десятник орать бы не стал, и маг, оглядевшись, обнаружил, что «морские люди» взяли их маленький отряд в кольцо. Уцелевшие наемники хрипели, как загнанные кони, от них шел пар.

Чтобы разорвать плоть мира, Хорсту понадобились считаные мгновения. Из видимых только ему черных щелей послушно полезло серое марево, скручиваясь в тугие плотные комья.

Первый из них, повинуясь воле мага, ринулся вперед, чтобы сокрушить, смять ряды явившихся из-под воды тварей, но с неприятным шипением рассыпался, едва коснувшись матовой чешуи…

Хорст не поверил собственным глазам.

Первый раз его магия оказалась бессильна против существ, чью уязвимость и смертность доказывали самые обыкновенные воины, щедро заливающие землю желтой кровью врага.

И это значило… только одно – «морские люди» порождены на свет разрушительной волей Хаоса. Именно поэтому они представали внутреннему взгляду сгустками свечения того же лилового цвета, что и виденное за Стеной Дыхание Хаоса.

– Проклятье, – пробормотал Хорст, поспешно отражая один удар и уклоняясь от второго.

Его защитники почти все погибли, на ногах остались только Радульф и неутомимо машущий здоровенным мечом Альфи. Троицу окружила рычащая и квакающая стена, и весь мир сжался до истоптанного клочка земли под ногами и сыплющихся со всех сторон ударов.

Маг удачно подставил под чужой выпад собственный щит, но ощутил, как болезненно заныло предплечье, попробовал атаковать сам, но его клинок прошел мимо цели.

Краем глаза заметил движение, в левом боку что-то хрустнуло, боль стегнула до самого горла.

– Нет! – слабо прозвучал чей-то крик.

Хорст ощутил, что по животу течет горячее и что ноги почему-то подгибаются. Возникло неодолимое желание упасть и закрыть глаза, но вместо этого он вскинул клинок, закрываясь от очередного удара.

Радульф прекрасно понимал, что не выживет, что до того момента, пока ре Милот поймет, что именно происходит и сумеет организовать отпор, их троих попросту сомнут.

И когда изогнутый меч, похожий на исполинский коготь, вонзился Хорсту в бок, бывший десятник даже испытал что-то вроде облегчения. Осталось дождаться, пока этот странный маг, волею судеб оказавшийся его командиром, погибнет, и тогда можно будет умирать самому…

Но Хорст погибать не захотел, хотя чужой клинок должен был разорвать ему внутренности. Маг содрогнулся всем телом, точно его встряхнули за шкирку, после чего отшвырнул в сторону щит.

От его фигуры пошло неяркое, но заметное свечение, заставившее «морских людей» заворчать и попятиться. Отступая, они морщились и закрывали лапами глаза.

– Мошонка Хаоса, что происходит? – тяжело дыша, воскликнул Альфи.

– Помилуй нас Творец-Порядок… – пробормотал Радульф.

Хорст ринулся вперед, размахивая мечом с такой скоростью, что очертания его фигуры размазались, так что маг превратился во что-то похожее на светящееся колесо.

«Морские люди» не успевали поднять оружие. Они разлетались в стороны, точно гнилые грибы после пинка. С треском ломались мечи, трещали кости, слизь и кровь капали наземь, шипел умирающий под ногами нелюдей костер…

– Он и без нас справится… – проговорил Радульф, но в этот момент Хорст замер, точно налетев на невидимую стену, несколько мгновений простоял, шатаясь, а потом упал.

Альфи сорвался с места за мгновение до этого и принял на меч предназначенный лежащему магу удар. Радульф рванул за ним, чувствуя, как ноют от напряжения мускулы и поскрипывают колени, начавшие в последние годы плохо гнуться.

– Стреляйте! – донесся из-за спин нелюдей громкий приказ, и слитный хлопок множества спущенных луков показался десятнику самым приятным звуком, что он слышал в жизни.

Глава 18. ВРЕМЯ КРОВИ.

«Морские люди» падали, тяжелые длинные стрелы прошибали их тела насквозь, но уцелевшие и не думали обернуться лицом к новой угрозе. Упорно, точно пиявки по кровавому следу, они лезли вперед, пытаясь дотянуться до Хорста кривыми мечами.

В этот момент Радульф был готов поверить, что все нападение задумано ради убийства мага.

Последняя из явившихся с морского дна тварей издала булькающий всхлип и рухнула плашмя, представив на обозрение сразу три засевшие в спине стрелы.

– Язви их в печень, – пробормотал бывший десятник, ощущая, что не в силах поверить, что все закончилось и что сил не осталось даже на то, чтобы вытереть со лба пот.

– Точно, – согласился Альфи.

Сквозь строй лучников прошел ре Милот, брезгливо ткнул носком сапога одного из «морских людей».

– Развелось же пакости, – пробормотал он и поднял взгляд на Радульфа. – У вас много погибших?

– Нас осталось трое, – ответил бывший десятник, наблюдая, как на лицо имперского наместника, точно змея на трухлявый пень, выползает странное выражение – кровожадное и одновременно трусливое.

Предводитель Порядочного похода испытывал немалое искушение прирезать лежащего на земле мага и в то же время понимал, что ему не удастся сделать это безнаказанно.

– Трупы этих – в реку, – бросил Кавнлир ре Милот и, сгорбившись, зашагал к собственному шатру.

Стоило наместнику отойти, как Хорст негромко застонал и зашевелился. Радульф сунул меч в ножны и присел, помогая магу перевернуться на спину.

– Ну… что? – спросил тот.

– Одолели мы их, – ответил бывший десятник. – Давайте-ка, господин, посмотрим вашу рану…

– Рану? Какую рану?

Не обращая внимания на эти слова, Радульф осторожно закатал кольчугу Хорста, обнажив левый бок. Но там, где должна была находиться кровоточащая дыра, розовела неповрежденная кожа.

– Мошонка Хаоса, но я сам видел, как его ударили! – пробормотал Альфи и осенил себя знаком Куба.

– Не только ты, – отозвался Радульф, нащупав на кольчуге аккуратный разрез.

Хорст слабо улыбнулся, застонал, и глаза его закатились.

Очнулся он в полной уверенности, что ему привиделся ужасный сон. Хотел повернуться на другой бок, как вдруг сообразил, что лежит в кольчуге, а левое подреберье ноет, точно после удара.

Рывком сел и распахнул глаза.

Снег перестал, но серые облака, едва подсвеченные слабым рассветом, клубились низко-низко. У еле тлеющего костра сидели мрачные, будто два ворона, Альфи и Радульф, а еще дальше виднелись аккуратно сложенные тела погибших наемников.

Тех, с кем Хорст еще вчера ел из одного котелка.

– А, господин, вы проснулись, – сказал бывший десятник. За эту ночь он словно постарел лет на десять, резче обозначились морщины, бодрый блеск ушел из глаз, обвисли усы.

– Лучше бы я не просыпался… – ответил маг, ощупывая собственный бок. – Я помню, что меня ранили, а вот потом…

– Потом вы все же их одолели магией, – сказал Альфи безрадостно.

– Магией? Это невозможно. Это твари Хаоса, они магии не подвластны…

– Ну, вам виднее. – Радульф пожал плечами. – Но свет от вас пошел, а потом вы ринулись на них и накрошили чуть ли не полсотни. Я даже со счета сбился…

– Вот как, – пробормотал Хорст, ощущая, как неприятный холодок подкрадывается к сердцу. Похоже было, что та странная и могучая сила, что не раз спасала ему жизнь, вновь вступила в действие.

И исчезла, не оставив даже намека, чем придется платить за ее помощь.

Маг поднялся, стащил кольчугу, некоторое время с тупым изумлением разглядывал разрез на подоле рубахи и только потом осознал, что его бьет крупная дрожь.

– Много наших погибло? – спросил он, одевшись и подсев к костру.

– Не считали пока, – ответил Радульф, не поворачивая головы. – Но похороны назначили на самый рассвет, могилы вовсю копают. Так что уже скоро…

Свет прибывал по капле, точно ночь не желала уходить, а утро не имело сил ее изгнать. Тьма отступала, обнажая лагерь, где спящих было много меньше, чем мертвых.

Когда сквозь завесу туч проглянуло светлое пятно, исполняющее роль солнца, полог шатра откинулся и наружу вышел Кавнлир ре Милот. Огляделся и зашагал прямо к тому месту, где сидел Хорст.

– Ну, что? – Голос наместника скрипел, как несмазанная дверь. – Служителей у нас нет, так что я думаю, напутствовать погибших сможет тот, кто повел нас в этот поход – Сын Порядка…

Маг вздрогнул, понимая, что затыкать ре Милоту рот поздно, а отказаться и вовсе будет безумием.

– Хорошо, – сказал он, поднимаясь. – Могилы готовы?

– Конечно. Прошу за мной.

Вслед за ре Милотом Хорст пошел на запад, лавируя между костров, у которых сидели замерзшие и усталые люди. Бывший глава Чистой Лиги шагал не торопясь, его длинный плащ волочился по земле, производя негромкий, но очень неприятный царапающий звук.

– Вот, – сказал ре Милот, останавливаясь около чернеющей в земле прямоугольной ямы.

Их на опушке небольшого леса к западу от лагеря было больше полудюжины.

– Так много? – спросил маг. – Это сколько же людей погибло?

– Около тысячи, – устало отозвался наместник и, повернувшись к лагерю, крикнул: – Начинайте!

На некоторое время Хорст потерял способность думать и разговаривать, в полной прострации наблюдая, как люди по двое подходят к могиле и аккуратно опускают в холодную тьму вчерашних соратников.

Мертвые выглядели спокойно, живые смотрели на мага со злобой или унынием. Полных надежды и восторга взглядов, каких в изобилии хватало в Карни, почти не было.

Промелькнули лица Радульфа и Альфи, прошел скорбный Накди, первая могила заполнилась, а Хорст все стоял, пытаясь отогнать мысль, что всех этих людей погубил именно он.

– Они ждут, – сказал ре Милот, когда все ямы оказались полны, а рядом с ними объявились оруженосцы с лопатами.

– Да? – Маг вздрогнул и, подняв взгляд, обнаружил, что уцелевшие толпятся по ту сторону могил и что глаза толпы полны ожидания.

Говорить удавалось с большим трудом, в голове звенело, а каждое движение вызывало приступ тошнотворной слабости. На мгновение пришла мысль, что ночью он потратил слишком много сил, пытаясь справиться с «морскими людьми» колдовством, и то усилие, что сошло бы с рук обычному магу, оказалось не по зубам чародею, лишенному точки опоры…

Хорст понимал, что если сейчас промолчит, не найдет силы сотворить хотя бы маленькое, но чудо, то рискует лишиться той власти, что заставила многих обитателей Карни в канун зимы покинуть теплые дома…

– Люди! – сказал он, поднимая руку.

Толпа стихла, стал слышен гул прибоя, свист ветра в кронах и далекие крики чаек.

– Мерзкие твари Хаоса, явившиеся из моря, только доказывают, что затаившийся за Стеной враг боится нас… – Хорст говорил, чувствуя, что выплевывает слова, будто скользкие холодные комки.

Люди безучастно слушали его, и по мрачным лицам было видно, что речь касается только ушей, но никак не сердец. Куда-то делась власть, позволявшая Хорсту приводить в неистовство тысячи.

Он старался, но с каждой фразой все отчетливее понимал, что зря сотрясает воздух…

– Победитель-Порядок с нами! – завершающий клич вызвал вялое оживление, с прежним пылом откликнулся только Накди и прочие Слуги Сына Порядка, почти не понесшие потерь ночью.

Молча, не глядя на предводителей, люди начали расходиться. Оруженосцы взялись за лопаты.

– Что произошло, я не понимаю… – прошептал маг. – Почему они перестали слушать меня?

– Кровь отрезвляет даже запойных пьяниц, – сказал подошедший Радульф. – Эти люди верили, что поход станет победоносной прогулкой, а вы будете идти впереди и силой Порядка сокрушать тысячи чудовищ Хаоса…Теперь вера чуть угасла и надо бы подбросить ей что-нибудь.

– Воскресить покойника? – хмыкнул Хорст, склоняясь к краю ямы, из которой на него смотрели мертвецы.

Комья серой земли катились по белым лицам, и зрелище это почему-то показалось магу отвратительным.

Волной накатила тошнота, нутро скрутило, точно там бесновались лягушки.

– Пойдемте, господин, – проговорил Радульф, кладя руку Хорсту на плечо. – Не нужно на это смотреть… Я не сомневаюсь в вашем мужестве, но для непривычного человека…

– Истинно так, клянусь мошонкой Хаоса, – поддержал бывшего десятника Альфи.

– Да. – Маг сглотнул и отвернулся, отыскал взглядом ре Милота. – Пойдем, наместник, нам нужно кое о чем поговорить.

В шатре ре Милота оказалось почти так же холодно, как и на улице, угли в кубической жаровне давно остыли, разложенные на ковре у стены доспехи блестели и источали запах масла.

Слуги, повинуясь властному жесту редара, выскользнули наружу.

– Я могу отдать приказ, и ты вынужден будешь подчиниться, но мне хочется просто посоветоваться с тобой, как с опытным военачальником… – проговорил Хорст, чувствуя себя донельзя глупо, вряд еще кому из магов приходилось совещаться с собственной фигурой. – Что нам дальше делать?

– Видит Владыка-Порядок, я бы провел день на месте, дав не спавшим ночью отдохнуть, – сказал Кавнлир ре Милот. – А завтра двинулся бы дальше на восток.

– Хорошо, – кивнул маг. – И не забудьте усилить посты. Вдруг эти твари вновь полезут из моря…

Императорский наместник медленно кивнул. Пока Хорст шел до выхода из шатра, спину ему жег полный ненависти взгляд.

Пелена облаков нависала так низко, что, казалось, встань, и дотянешься до них рукой. Хорст лежал, вглядываясь в уползающие на восток пряди, в мелькающую между ними голубизну.

Краем уха слышал, как Радульф гоняет новых охранников, набранных из приверженцев Накди. Ошалевшие от счастья, вчерашние пекари и мясники путались в рукавах кольчуг, не могли правильно повесить ножны, и если честно, то воинами выглядели меньше всего…

Альфи время от времени не выдерживал, и в эти мгновения от сквернословия покраснел бы даже сам Хаос, окажись он поблизости.

– Куда? Куда ты руку суешь? – в очередной раз взъярился лысый наемник. – Это тебе не…

Маг закрыл глаза, пережил мгновение головокружения, а когда поднял веки, то висел в темноте, а внизу простерлась причудливо изогнутая доска Вечной Игры. Сияли разными цветами клетки.

Окинув быстрым взглядом собственные фигуры, Хорст занялся поиском места на доске, соответствующего Сар-Тони. Он давно хотел посмотреть, что сделали со столицей Восточного княжества воины Ордена Алмаза, но до сих пор как-то не было времени…

Черный вихрь затянул в себя мага с легкостью пушинки и через мгновение выбросил прямо над городом.

С высоты домики казались рассыпанными вдоль улиц кубиками, а княжеский замок – игрушкой из причудливо вырезанных дощечек. В одной из городских стен виднелся аккуратный пролом, но ни одно здание внутри не было разрушено, будто Сар-Тони и не брали штурмом.

Редары Ордена пощадили Сар-Тони, сделав исключение для одного дома, того самого, где когда-то жил принятый князем Венгиром маг.

При взгляде на черный круг пожарища Хорст ощутил, что стремительно тяжелеет и спустя мгновение просто рухнет на землю. Судорожным усилием бросил себя в сторону и вновь оказался над доской.

Несколько мгновений висел неподвижно, приходя в себя, а потом взгляд привлекла фигура на самом дальнем конце игрового поля. Она сдвинулась и оказалась стоящей в группе одинаковых темно-бордовых всадников с кривыми саблями.

Подобное скопление заслуживало пристального изучения.

Второй тоннель оказался каким-то гудящим, и в нем маг провел, по собственным ощущениям, чуть больше времени. А вылетев из него, сощурился, ослепленный лучами яркого, совсем не осеннего солнца.

Внизу серой, небрежно брошенной шкурой простерлась степь, ветер гнал по высохшему ковылю волны. А южнее, там, где в негромко рокочущее море впадала прозрачная река, поднимались дымы огромного становища. Виднелись тысячи пасущихся коней, суетящиеся около костров люди, круглые и яркие, точно шляпки сыроежек, шатры…

К устью Колариса, самой восточной из рек, текущих с гор на юг, съехались если не все, то большинство воинов степи. Не нужно было обладать особым умом, чтобы догадаться, против кого готовились двинуться собравшиеся вместе тысячи всадников.

От становища веяло холодной угрозой, и Хорст понимал, что направлена она против мага, рискнувшего объявить открытую войну всем остальным, а точнее – против созданной им Империи.

Кочевники легко обойдут горы с востока и окажутся под стенами Сар-Тони быстрее, чем находящийся в Вестароне Ангир сумеет собрать войска и выступить им навстречу.

И участь города, еще не успевшего оправиться от одной осады, в этом случае предрешена.

Хорст ощутил, что его трясет, и поначалу решил, что виноват ветер, но ветра не чувствовалось. Провалившись в черный туннель, маг вместо пространства над доской оказался на собственном ложе из одеял.

– Что с вами, господин? – В голосе Радульфа, слегка теребящего Хорста за плечо, слышалось искреннее участие.

– Хых… – промямлил тот, чувствуя, что неожиданно забыл, как разговаривать. – Все в порядке.

– Вы уверены? А то бледный, точно покойник.

– Уверен, – Хорст открыл глаза, обнаружив бывшего десятника на фоне фиолетового, темнеющего неба. – Когда я так лежу, меня лучше не трогать, клянусь Владыкой-Порядком. Иначе может случиться что-нибудь не очень славное…

– Хорошо, – кивнул Радульф. – Поесть не желаете? А то мы суп сварили…

– Можно, – ответил Хорст.

Поднимаясь, ощутил, что по губам и подбородку что-то течет. Не раздумывая, вытер и без особого удивления взглянул на собственную ладонь, перепачканную красным.

Войско Ордена Алмаза выглядело очень внушительно. Черные туники редаров выделялись на общем бело-сером фоне, и вилось в вышине знамя с сияющим драгоценным камнем.

– Тысячи две, не больше, из них сотни три редаров, язви их в печенку, – сказал Радульф. – А у нас – около пяти тысяч, но большей частью – всякий сброд, зато есть лучники.

– Выходит, что силы примерно равны, – кивнул Хорст.

Уйти от места схватки с «морскими людьми» явившееся из Карни воинство попросту не успело. Сутки провели в лагере, а утром следующего дня на другом берегу реки появился разъезд орденских послушников.

Само войско показалось из-за горизонта к полудню, и к этому времени ре Милот сумел выстроить своих в какое-то подобие боевого порядка. Маг со свитой оказался позади строя, на одном из прибрежных холмов, откуда хорошо просматривалось поле будущего сражения.

– Чего это они там делают? – спросил Альфи, прикладывая ладонь ко лбу.

– Готовятся к атаке, что им еще остается? – Хорст почесал шрам на щеке. – Но видит Владыка-Порядок, я не хочу битвы, и пока остается шанс ее избежать, попробую его использовать.

Приказ нужной фигуре был отдан еще утром, так что Кавнлир ре Милот должен был повести себя необходимым образом. Дождавшись, пока оба войска выстроятся для битвы, маг сдвинул коня с места.

– Оставайтесь здесь, – бросил он вздумавшим поехать следом Радульфу и Альфи.

Когда подъехал к месту, где расположился Кавнлир ре Милот, там приготовили белый флаг, а сам императорский наместник сидел на коне неподвижно, уставившись в одну точку.

– Поехали, – негромко бросил маг, натягивая на голову капюшон.

Знаменосец поднял закрепленную на шесте белую тряпку так, чтобы ее было видно издалека, и поехал вперед. За ним следовал ре Милот, а, отстав на пару шагов, скакали двое его охранников и Хорст.

Призыв к переговорам не был оставлен без внимания. Из рядов орденского войска выехали двое редаров.

Оба отряда двигались неторопливо и на противоположных берегах небольшой речушки, пересекающей поле боя подобно кривому и глубокому шраму, оказались одновременно.

– Да пребудет с вами сила Владыки-Порядка, – еле шевеля губами, сказал бывший глава Чистой Лиги. – Я наместник императора Ангира в этих землях Кавнлир ре Милот, и мне странно видеть воинов Ордена столь далеко от Стены…

– Я – командор ре Карли, – представился один из редаров, широкоплечий и большеголовый. – Орден призван уничтожать порождения Хаоса, и не вина императора, что одна из таких тварей оказалась в его владениях.

– Так может быть, мы сами с ней справимся? – предложил ре Милот. – А вы вернетесь на Стену, которая, того гляди, падет без ваших мечей.

– Она падет, если человек по имени Хорст из Линорана останется в живых, – голос ре Карли звучал почти печально. – Если возможно, отдайте его нам, и мы уйдем, не обагрив клинки. Нам вовсе не доставляет удовольствия убивать людей.

– Тогда говорить не о чем. – Ре Милот дернул уздечку, и вымуштрованный скакун сдвинулся с места.

Пока Хорст ехал к своим, голова шла кругом от неприятных мыслей: почему Орден так упорно считает его источником опасности и готов ради ее устранения пойти на все, что угодно? Или у воинов с алмазом на стяге есть свое, особое мнение относительно Сына Порядка?

– Ну, что, господин, не удалось договориться? – встретил мага вопросом Радульф.

– Нет, – ответил Хорст, спрыгивая с седла. – Придется сражаться.

Оказавшись на земле, он глубоко вздохнул и встряхнулся, отгоняя холод и усталость. Если Орден Алмаза так хочет уничтожить мага по имени Хорст, то этому магу нужно сделать все возможное, чтобы истребить как можно большее число воинов Ордена.

Сил было немного, на то, чтобы вызвать из небытия сонм убийственных тварей, как когда-то у истоков Биронта, не хватило бы.

– Скажешь мне, когда они начнут, – сказал маг Радульфу и закрыл глаза.

Дергающее ощущение в верхней части живота было болезненным и неприятным, но он терпел, понимая, что, только выложившись сейчас без остатка, сможет помочь тем, кто пойдет в бой с именем Сына Порядка на устах.

– Двинулись, – проговорил Радульф, вглядываясь в ровные ряды орденской пехоты, неспешно снявшиеся с места.

Маг напрягся, захрипел.

Небо точно раскололось, в восточной его части непонятно откуда сгустился темный, густой туман, несущийся так низко, что едва не цеплялся за наконечники копий.

Западная половина осветилась мягким, исходящим с вышины сиянием, мгновением позже стал виден его источник – исполинский искрящийся куб, точно составленный из невесомого льда.

– Победитель-Порядок с нами! – заорали из первых рядов. – Рази нечестивцев! Бей слуг Хаоса!

Тут же послышались окрики командиров, удерживающих на месте самых рьяных.

Хорст позволил себе открыть глаза и взглянуть на дело собственных рук. От слабости его шатало, ноги тряслись, а по спине бежали волны жара, сменяющиеся леденящим холодом.

– И все же я смог, клянусь Владыкой-Порядком, – проговорил он. – Смог…

Пришла в движение выстроившаяся клином конница Ордена, и тут же свистнули первые стрелы. Хорст вздрогнул, ощутив болезненный удар в предплечье, за ним еще один.

Острая боль пронзила грудь, потом голову, удары посыпались беспрерывно, будто маг угодил под пробивающий насквозь град. Хорст попытался отойти в сторону, но не смог.

Похоже было, что случилось то же самое, что и в Битве Пяти Князей. Каждая смерть на поле боя и даже рана отзывалась в теле, позволяя ощутить себя чем-то вроде подушечки для иголок.

Сейчас, как и тогда, маг не знал, как этому противостоять.

Он просто стоял, ничего не видя и не слыша вокруг, и умирал – от попавшей в горло стрелы, от пронзившего сердце меча, от вошедшего в живот копья. Ощущал, как ломаются ноги после падения с лошади, как тяжелый топор перебивает предплечье, как копыта превращают ребра в кровавую кашу, а кинжал вонзается в глазницу…

Хорста трясло, многократно выбитые зубы стучали, а измученное болью тело заставляло мечтать о потере сознания. Но блаженное забытье не спешило, так что приходилось терпеть.

Когда стало чуть легче, он заставил себя открыть глаза и взглянуть на сражение.

Все пространство от холмов и до самой реки покрывало колышущееся туда-сюда людское месиво. Слышался лязг, топот, ржание, крики и стоны, сливающиеся в единую какофонию, колыхались знамена, холодный ветер нес запахи пота, железа и крови.

– Кто… одолевает? – спросил Хорст, едва ворочая языком.

– Пока непонятно, – отозвался Альфи. – Атака орденских редаров вроде увязла, но положили они многих…

Едва дослушав, Хорст вновь погрузился в пучину боли.

Преступник в руках палача мог ему лишь позавидовать: ему причиняли страдание одним и только одним способом, Хорста же одновременно протыкали, топтали, рубили, кололи, резали…

На фоне общей муки выделялись отдельные вспышки, когда из тела словно выдирали куски плоти, а перед глазами рассыпались на искры золотые фигуры, изображающие людей с короткими клинками.

Последователи Сына Порядка, ставшие фигурами Непоседливого Мага в Карни, гибли один за другим.

Когда очередной спазм пришелся на горло и Хорст увидел, как развеивается в пыль статуэтка высокого воина, он с трудом сдержал крик. Понимание того, что Кавнлир ре Милот, по всей видимости, нашел способ избавиться от постылого рабства, пришло чуть позже.

Земля под ногами тряслась, но боль постепенно слабела, и маг мог вновь открыть глаза. Вызванное им сияние исчезало, а туман редел и опускался на землю, так что оставшиеся на ногах немногочисленные воины убивали друг друга в серой дымке.

Сколько их уцелело, разглядеть не удавалось, знамен той и другой стороны видно не было.

– Странно, – сказал Радульф. – Что-то я так и не понял, кто одолел… Или еще не все?

Редкий строй пеших ратников у подножия холма буквально раскололся, и на открытое место выбрались три редара в черных туниках. Один сразу упал, а двое других двинулись вверх.

Наскакивающие на них ополченцы успевали только поднять оружие, мечи воинов Ордена мелькали точно молнии, а сами они шагали медленно, шатаясь. Видно было, что доспехи их измяты.

– Это за мной, – проговорил Хорст.

– Сейчас мы им покажем, клянусь мошонкой Хаоса! – преувеличенно бодро сказал Альфи. – А ну встали в строй, мать…

Новоиспеченные охранники образовали что-то вроде прямой линии, выставив мечи и подняв щиты. Клинки в их руках ходили ходуном, один из воинов от страха громко икал.

– Умри, исчадие Хаоса! – Первый из редаров Ордена бросился вперед, свалил одного, прорубил щит второго, срубленная голова третьего полетела на землю, но оказавшийся рядом Радульф ухитрился нанести точный удар.

Воин Порядка захрипел, изо рта его хлынула кровь, заливая изображенный на тунике светящийся камень.

– Ты все равно сдохнешь, – сказал раненый и упал. Негромко брякнули доспехи.

– Он прав, – проговорил последний уцелевший воин Ордена, и маг узнал в нем командора ре Карли. – Рано или поздно найдется брат, который уничтожит тебя, смрадный сын Хаоса!

Самоубийственного броска командора на сомкнувших ряды воинов Хорст не видел – его накрыла новая волна боли, согнувшая тело дугой и вырвавшая из горла хриплый вопль.

Когда смог открыть глаза, все оказалось кончено.

Альфи хрипло ругался, Радульф бинтовал ему поврежденную руку, а ре Карли лежал на земле, глядя в небо и улыбаясь.

– Вот и все, – сказал маг, ощущая, как давит на уши внезапно наступившая тишина.

– Что-то мне подсказывает, что мы победили, – осторожно заметил Альфи, для пробы взмахивая забинтованной конечностью. Разодранный и окровавленный рукав висел, точно снятая кожа.

– Да, – кивнул Хорст и пошел вниз с холма.

Заново привыкнуть к тому, что ничего не болит и можно свободно двигаться, оказалось довольно непросто, а первые шаги и вовсе дались не легче, чем обучающемуся ходить ребенку.

Он шел, лавируя между телами, лошадиными и человеческими, поскальзывался на мокрой от крови земле, кивал в ответ на приветствия уцелевших и вглядывался в лица мертвых, все как одно искаженные радостными улыбками.

Все, и вчерашние ремесленники из Карни, и дружинники ре Милота, и воины в туниках Ордена, многие годы сражавшиеся с тварями Хаоса на Стене, умерли счастливыми.

Но магу от осознания этого становилось почему-то только хуже.

Кавнлир ре Милот лежал на спине, сжимая в руке меч. Из живота его торчал обломок копья, и, несмотря на уродующий лицо шрам, улыбка бывшего главы Чистой Лиги таила в себе искреннее облегчение.

Тот, кто сначала нещадно истреблял все, связанное с магией, а потом попал в рабство к одному из чародеев, обрел свободу.

– Надо пересчитать уцелевших, – сказал Хорст, повернувшись к следующему за ним Радульфу. – Я хотел победы, но убей меня на месте Владыка-Порядок, если такой кровавой…

– Мы займемся, – кивнул бывший десятник. – Но вам лучше не ходить тут в одиночку. Хватит одного выжившего редара Ордена, язви его в печенку, чтобы гибель многих оказалась напрасной.

– Хорошо. – Маг послушно повернулся и вслед за Радульфом зашагал назад к холму.

Голова кружилась, что-то непонятное туманило зрение, заставляло все время смаргивать. Или умеющие пылать золотом глаза вспомнили, что такое слезы?

Пробирающий до костей ветер, предвестник грядущей зимы, разогнал облака, и солнце взглянуло на землю. От этого поле вчерашней битвы стало выглядеть еще непригляднее. Мраморными казались лица мертвецов, тускло блестел металл заляпанных ржавчиной крови кольчуг и доспехов, хриплыми голосами переговаривались прыгающие с трупа на труп жирные вороны.

Их ждал императорский пир.

– Во имя Владыки-Порядка, – сказал Хорст, оглядывая жалкий строй. – Помолимся же за всех, кто отдал за его дело жизнь, и сегодня, в Великое Творение, слова наши будут услышаны…

О том, что сегодня праздник, маг и не вспомнил бы, если бы не напомнивший с утра Радульф.

Воины дружно опустились на колени, прямо в мокрую грязь, и забормотали молитву, прося у Владыки-Порядка даровать упокоение тем, кого они не могли похоронить.

Кровавое безумие швырнуло в бой даже обозников, так что из людей Ордена не уцелело никого, а в пришедшем с востока войске живых оказалось меньше двух сотен, из них не раненых – пять десятков.

Вздумай они заняться похоронами, застряли бы тут до зимы.

– Я верю, что все павшие сегодня находятся у престола Владыки-Порядка! – проговорил Хорст, дождавшись, когда воины поднимутся с колен. – И они будут рады, если мы продолжим их дело! Слуги Хаоса не побеждены, как и он сам! Вперед, на восток, во имя Победителя-Порядка!

– Вперед! Вперед! – писклявый вопль издал не кто иной, как Накди, неведомым образом ухитрившийся выжить.

Соседи по строю поглядели на него со скорбным недоумением.

– Господин, а вы уверены, что стоит продолжать поход? – осторожно заметил Радульф, подводя коня. – Может быть, лучше будет вернуться в Карни?

– Чтобы мое имя покрыли позором, и плевали мне в спину на каждом углу? – Маг покачал головой. – Чтобы вдовы и дети тех, кто пал здесь, возжелали моей смерти, а те, кто верил в то, что я Сын Порядка, объявили меня исчадием Хаоса? Нет, назад пути нет…

– А что ждет впереди? – Бывший десятник сердито нахмурился. – Или вы надеетесь с этим войском одолеть Орден? Две сотни взявших меч в руки неделю назад против многих тысяч опытных воинов?

– В Сар-Тони есть дружина. – Хорст поставил ногу в стремя и забрался в седло. – Есть люди, склонные верить. Возможно, я смогу собрать там новое войско, не хуже прежнего…

– Если вы решили, господин, то я спорить не буду. – Радульф склонил голову и отступил.

Маг махнул рукой, и примерно полсотни лошадей сдвинулись с места. Заскрипели колесами телеги, на которых сидели раненые и те, кто не умел ездить верхом.

Ветер раздул единственный флаг, найденный на поле битвы. Когда-то белый, он стал грязно-серым, но на нем еще можно было разглядеть очертания святого Куба.

Войско Сына Порядка продолжало поход против сил Хаоса.

От закрытых ворот веяло чем угодно, но только не радушием, хотя в тот момент, когда Сар-Тони только показался на горизонте, Хорст готов был поклясться, что створки разведены.

– Странно нас встречают, – Альфи, несмотря на холод, так и не надевший шапки, огладил себя по маслянисто блестевшему черепу. – Или тут так принято – держать вход закрытым?

– Нет, – обидчиво засопел Радульф, усмотревший оскорбление для города, которому прослужил много лет. – Не знаю я, что случилось. Поеду спрошу.

– Хорошо. – Маг натянул поводья. – А мы тут подождем.

За его спиной останавливались всадники, замирали телеги, а сидевшие на них люди слезали на землю и прыгали на месте, пытаясь согреться. С каждым днем холод становился все сильнее.

Радульф подъехал к самым воротам и, вскинув голову, закричал:

– Эй, есть там кто?

– Есть. – Прозвучавший в ответ голос был совсем не дружелюбным. – Чего тебе надо?

– Ты что, не узнаешь меня? – изумился бывший десятник. – Я – Радульф из княжеской дружины. Чего у вас ворота закрыты?

– Радульф ты или нет – не знаю, – ворчливо ответили сверху и над стеной показался шлем стражника. – Вот только не велено пускать в город всяких оборванцев!

– Откуда они только узнали о нас? – спросил Хорст. – Ведь явно готовились к встрече!

– Это проще простого, клянусь мошонкой Хаоса! – хмыкнул Альфи. – Пара-тройка разъездов со сменными лошадьми – и все. Мы же тащились, как разбитые параличом старухи!

Беседа у ворот тем временем продолжалась.

– Где ты видишь оборванцев? – кипятился Радульф. – И кем велено? Кто может запретить мне войти в мой город?

– Братом князя, то есть императора, Ренгиром! – последовал ответ. – Он и отдал такой приказ, еще вчера – ворота запереть, как только с востока колонна покажется! А если вздумают ломиться – попотчевать стрелами! Так что отойдите, ради Творца-Порядка, не вводите в искушение!

Магу вспомнился плачущий мальчишка на похоронах отца, такой же высокий и светловолосый, как Ангир.

– Эх, господин, а может, эти ворота в щепки? – предложил Альфи. – Они бы сразу о луках со стрелами забыли!

– Если бы я мог, то давно бы сделал… – покачал головой Хорст. После битвы с воинами Ордена он ни разу не прибегал к магии, даже на доску не смотрел, боялся. – Нет, тут надо действовать по-другому.

Он толкнул коня пятками, и тот медленно, нехотя пошел вперед.

– Стрелами! Да ты… – обнаружив, что он перед воротами не один, Радульф осекся на полуслове.

– Узнаешь ли ты меня, доблестный воин? – спросил маг, скидывая с головы капюшон.

Сдавленный хрип показал, что с памятью у стража ворот все в порядке.

– Очень хорошо, клянусь Владыкой-Порядком, – продолжил маг. – Ты знаешь, кто я, и что я могу сделать лично с тобой и с этим городом.

– Но у меня приказ… – пробулькал воин.

– Я понимаю. Поэтому сейчас ты сам или кто-то еще отправится к Ренгиру и скажет ему, что в город хочет войти императорский маг Хорст. И пусть он даст ответ быстро, пока мне не надоело ждать.

– Хорошо. – Наверху прозвучал топот и шлем исчез.

Маг понимал, что их не оставили без наблюдения. Поэтому, наклонившись к Радульфу, заговорил шепотом.

– Отправь несколько всадников осмотреть восточную стену. Там должен быть пролом. Мне интересно, как его охраняют.

– Будет исполнено, – кивнул бывший десятник. – А как же вы, господин? Вдруг они вас стрелой?

– Не посмеют, – Уверенно махнул рукой Хорст.

После того как Радульф развернул коня и ускакал, магу пришлось ждать недолго. Впору было поверить, что Ренгир ожидал появления грозного мага прямо за воротами.

Над зубцами надвратной башни появились шлемы охранников, а потом вниз глянуло очень юное и очень сердитое лицо.

– Убирайся! – крикнул юнец срывающимся голосом. – Тебе нечего делать здесь!

Заметно было, что сын князя и брат императора очень хочет выглядеть взрослым и сильным, но страх проглядывал в каждом его жесте, торчал из-за любого слова, точно щенок, пытающийся спрятаться за ножкой стула.

– Почему? – спросил Хорст. – Что я сделал тебе?

– Я не приму в город мага, пусть даже ему и благоволит мой брат! – заявил Ренгир. – Уезжай, или я прикажу моим воинам прогнать тебя стрелами!

– Хорошо, я уеду, – сказал Хорст, даже не сделав попытки сдвинуться с места. – Но подумай вот о чем, юный Ренгир. Видишь, что изображено на флаге за моей спиной?

Взгляды стоящих на башне людей дружно поднялись, кое-кто из воинов осенил себя знаком Куба.

– Идя против меня, ты идешь против Владыки-Порядка! – Маг специально повысил голос, чтобы его слышала свита правителя города. – Так что как бы он, чья власть неизмеримо выше императорской, не покарал тебя!

И, не дожидаясь ответа, он повернул коня.

– Ты лжешь! – Несущийся в спину голос Ренгира чуть заметно дрожал. – Как и все маги, вы…

Дальше Хорст слушать не стал.

– Ну, как? – спросил он, вернувшись к месту, где ждали его Альфи и Радульф.

– Пролом охраняют, – ответил лысый наемник, – Там сделан небольшой вал и сидят обычные городские ополченцы, не дружинники. Что, будем прорываться?

– Нет, – покачал головой маг. – Разбивайте лагерь.

Если все пойдет как надо, завтра нам просто откроют ворота.

Глава 19. ТЕНИ ИЗ БЕЗДНЫ.

Ворота открылись, когда солнце, упорно карабкающееся по небосводу, исчерканному столбами дыма из городских труб, поднялось к зениту.

– Вот она, настоящая магия, клянусь мошонкой Хаоса! – восхищенно проговорил Альфи, глядя, как расходятся тяжелые, окованные металлом створки и на дорогу выходят люди в одеждах купцов.

– Никакой магии, – улыбнулся Хорст. – Тонкий расчет! Интересно, что эти бородатые нам скажут?

«Воинство» Сына Порядка вчера встало лагерем на берегу небольшого ручейка в нескольких сотнях размахов от стен. Ночь прошла спокойно, а вот из города доносился какой-то шум, крики и даже лязг, напоминающий о схватке.

Купцы двигались по дороге неспешно, а за ними следовала охрана – полтора десятка воинов в криво напяленных шлемах.

– Что вам угодно, люди добрые? – спросил Хорст, заметив, что охранники вытаращились на него с испугом и изумлением.

– Господин маг. – проговорил толстый купчина в малиновом, подбитом мехом кафтане. – Мы от имени магистрата просим простить то, что вчера было. Мальчишка он, хоть и брат императора… Чего с него взять?

– Милости просим в Сар-Тони, – угодливо улыбаясь, добавил второй, длинным носом и узким лицом напоминающий птицу.

– Спасибо за приглашение, – ответил Хорст холодно. – Да вот только я не один. Со мной две сотни людей, среди них раненые… Всех нужно поселить, накормить, а некоторых – вылечить.

– Не сомневайтесь, всех устроим! – сказал малиновый кафтан. – Я даже один из своих постоялых дворов готов отдать…

– Ты сказал, и пусть Владыка-Порядок будет свидетелем твоим словам! – Маг сурово глянул на купца, и тот опустил взгляд. – Альфи, ты вместе с войском последуешь за этим господином и проследишь, чтобы его обещание было исполнено!

– Да, господин. – Лысый наемник осклабился и подмигнул купцу, заставив того вздрогнуть.

– А мне, как я понимаю, – Хорст перевел взгляд на второго купца, носатого, – нужно посетить замок, отдать дань уважения одному молодому человеку. Надеюсь, вы не убили его?

– Нет, что вы! – вздрогнул тот. – Под замок посадили…

– Вот и отлично, клянусь Владыкой-Порядком. – Маг взобрался в седло, и то же самое мгновением позже сделал Радульф.

Когда отъезжали от лагеря, тот напоминал муравейник, в который плеснули чан кипятку. Подгоняемые безжалостным Альфи, люди суетились, спешно снимали палатки. «Малиновый кафтан», с которым осталась половина охраны, послушно ждал.

Его собрат, неожиданно для себя оказавшийся в роли проводника, торопился к городу, то и дело бросая через плечо пугливые взгляды, а вслед за ним, сопя и путаясь в перевязях с мечами, топали охранники.

Ворота приблизились, потом остались позади, а за ними обнаружилась тощая, подпрыгивающая в нетерпении фигура.

– Господин, господин! Слово истины открыл я им, как вы и велели! – заголосила она.

– Отлично, Накди, – кивнул Хорст. – Отправляйся назад в лагерь.

Когда бывший торговец тканями скрылся из виду, маг вздохнул с облегчением.

Сар-Тони выглядел как обычно, и все же висело над ним невидимое, хотя и заметное облако подавленности. Прохожие шагали торопливо, не поднимая глаз, окна во многих домах закрывали тяжелые ставни.

– Господин, и все же, почему они пошли против правителя и открыли нам ворота? – спросил Радульф.

– Ты только что видел ключ от этих самых ворот. – Маг улыбнулся и почесал шрам на щеке. – Вечером, если помнишь, я позвал Накди с парой приятелей, а потом они исчезли из лагеря.

– Помню, – подтвердил бывший десятник.

– Они получили задание проникнуть через пролом в город.

– Так там же охрана!

– Ну и что? – Хорст хмыкнул. – Убила бы она этих болтунов – и не жалко. Но, судя по всему, не убила, а выслушала. А поскольку в Сар-Тони тоже наверняка ходят слухи о Сыне Порядка, слова о том, что он стоит у ворот, упали на благодатную почву…

– Тогда почему вас не встречает толпа почитателей? – Радульф огляделся. Пара мрачных нищих у дверей храма, спешащий куда-то мальчишка в одежде подмастерья и тощий кот на толпу почитателей никак не тянули.

– Потому что дело в свои руки взял магистрат! Ему плевать на Сына Порядка, лишь бы все в самом городе было в порядке! Так что купцы, истинные хозяева Сар-Тони, сумели использовать ночной бунт, направив его на замок… Думаю, что нынешний правитель им изрядно надоел.

– Но как-то все это шатко. – Радульф задумчиво покачал головой. – Погибни Накди по дороге, попадись ему неверующие или просто ленивые стражники – все могло не сработать!

– Могло, – не стал спорить маг. – Или сработать не так быстро. Но на этот случай у меня имелся второй план – в городе находится мой человек, и он бы открыл нам ворота.

Кудлатый купец, превратившийся в фигуру очень давно, в самом начале лета, находился где-то тут, в Сар-Тони, но вот только сил на то, чтобы вынудить его к чему-либо, у Хорста на данный момент просто не было.

Сказывалось отсутствие точки опоры.

– Ага, – глубокомысленно кивнул бывший десятник.

– Ворота немножко повредили, господин, – застенчиво сообщил носатый купец, когда дорога пошла вверх, к стоящему на холме замку.

– Я вижу, – ответил маг, разглядывая криво висящие створки. – И замок наверняка пограбили…

Около ворот топталось с полдюжины новоиспеченных стражников, еще вчера бывших портными или шорниками. При виде Хорста они дружно побледнели и вытянулись, изображая служебное рвение.

С таким же успехом ворона могла притворяться соловьем.

Трупы со двора замка убрали, но темнеющие кое-где пятна говорили о том, что ночью тут кипела схватка.

– Веди меня к нему, – проговорил маг, спрыгивая с коня. – Радульф, останешься здесь.

Носатый купец выглядел так, будто собирался свалиться в обморок. Дверь в главную башню он отыскал не сразу, а у первой же развилки застыл, не в силах вспомнить дорогу.

– Где вы его заперли? – спросил Хорст.

– В собственных покоях, – запинаясь, ответил купец.

– Тогда нам направо! – В те дни, когда тут правил еще князь Венгир, Хорсту приходилось частенько ходить по этим коридорам.

Они поднялись по лестнице, прошли мимо помещений, что занимал когда-то отец нынешнего императора, и остановились около двери, у которой замерли еще двое стражников.

Эти, в отличие от предыдущих, выглядели настоящими воинами.

– Ренгир там? – спросил Хорст.

– Да, – отвел глаза купец.

– Ну, так, заходим!

Дверь проскрипела, как целый отряд сверчков, и маг, перешагнув порог вслед за провожатым, окунулся в душную полутьму.

Комната оказалась велика, но окна закрывали плотные шторы, а на стенах красовались гобелены в ало-коричневых тонах. Трепещущая на столе свеча вырывала из полумрака бледное лицо сидящего в глубоком кресле юноши.

– Благородный Ренгир отдыхает… – вынырнул откуда-то сбоку круглолицый тип в скромной одежде слуги.

– Мы не задержим его надолго, – ответил Хорст.

Слуга вздрогнул, поклонился и отступил в сторону.

– Что, пришел насладиться своим торжеством? – Ренгир пытался говорить презрительно, но получалось у него плохо. В пятнадцать лет любое поражение кажется окончательным, а личное несчастье – затрагивающим весь мир.

– Нет, – ответил маг без тени усмешки.

– Тогда зачем? Эти гнусные смерды, совращенные твоими сладкими речами, осмелились… – юноша почти кричал.

– Недостойно представителю столь славного рода так себя вести. – Маг покачал головой. – У тебя есть примеры для подражания – отец и брат. Подумай, как бы они вели себя в такой момент.

Юнец замолчал и густо покраснел.

– Вот и отлично, – кивнул Хорст. – Удача переменчива, и завтра уже твои недруги могут оказаться в заключении, а ты – на свободе. Я сам провел под замком немало времени, но, как видишь, выбрался…

Ренгир заморгал, злоба исчезла из его взгляда, осталась только растерянность. Главный враг, вместо того чтобы издеваться, говорил какие-то странные вещи, и брат императора не знал, как себя вести.

– Счастливо оставаться, – бросил Хорст и развернулся к выходу.

– Господин, так что нам с ним делать-то? – пропыхтел носатый купец, догнав мага уже за дверью со стражей.

– Не забывайте кормить и исключите любую попытку бегства. Еще убьется по дурости!

Купец уныло заморгал, но сказать ничего не осмелился, хотя явно ожидал другого ответа.

– Поехали, – сказал Хорст Радульфу, выйдя во двор. – Тут больше делать нечего.

Бывший десятник, не задавая вопросов, полез в седло.

– На каком постоялом дворе твой «малиновый» приятель разместит моих людей? – спросил маг, оказавшись верхом.

– В «Рваной сандалии», – ответил носатый. – Это у западной стены, за портом.

– Хорошо, – кивнув, Хорст пришпорил коня.

Остались позади раскуроченные ворота, испуганными взглядами проводили двоих всадников стоящие около въезда в замок стражники, лошадиные копыта зацокали по камням мостовой.

– Вы куда, господин? – удивился Радульф, когда маг повернул коня на восток.

– Надо заехать в одно место.

Они миновали центральную площадь, где маленькая девочка показала на Хорста пальцем, а мать спешно подхватила ее и утащила в дом, откуда через мгновение донесся обиженный рев. Проехали купеческий квартал, где встречные, едва разглядев всадников, шарахались к заборам.

– Я чувствую себя прокаженным, – проворчал маг, когда впереди открылся пустырь. – Или исторгнутым…

Пепелище оказалось точно таким, каким он видел его с высоты. Воины Ордена постарались на славу, превратив просторный двухэтажный дом в круг обугленной почвы.

Хорст спрыгнул с коня, прошелся туда-сюда, вслушиваясь, как поскрипывает что-то под ногами.

– Да, не повезло мне стать обычным магом, клянусь Владыкой-Порядком, – пробормотал он, нагибаясь и вытаскивая из серого пепла оплавленную железяку, когда-то бывшую дверной петлей. – Тут все началось и тут же закончилось…

Налетел ветер, пепел взметнулся, запорошил глаза.

– Поехали, – сказал маг, вытирая лицо. – В эту самую «Сандалию». Посмотрим, как там Альфи всеми командует…

– Поехали, – согласился Радульф.

Простучали копыта, ветер утих, и на пепелище опустилась тишина.

Мрачная, почти кладбищенская.

Лежанки в «Рваной сандалии» соорудили, похоже, с особым расчетом, чтобы уснуть на них мог только мертвецки пьяный. Это Хорст понял еще три дня назад, проводя первую ночь в этих стенах.

Как бы он ни ложился, все время находился какой-нибудь острый угол, норовящий воткнуться в бок. Маг несколько раз поднимался, заглядывал под тощий, плюющийся перьями матрас, но поверхность под ним выглядела обманчиво ровной.

Заснул только под утро.

Последующие дни прошли в бездействии. Накди и его подручные начали бродить по городу, и к «Рваной сандалии» потянулись любопытные, желающие взглянуть на Сына Порядка, на творимые им чудеса.

Хорст к ним выходить не желал и поэтому все время проводил внутри, среди запахов пота, горелой пищи и дешевого пива, стонов раненых, хриплой брани и мышиного шуршания по углам.

«Малиновый» купец слово сдержал – кормил ораву в две сотни человек и даже прислал лекарей.

Маг делами своего воинства не занимался, свалив их на Радульфа и Альфи. Отсыпался и отъедался, восстанавливая силы, и, наконец, сегодня решил, что готов к тому, чтобы использовать магию.

Отрешиться от окружающего мира оказалось непросто – мешали впивающиеся в спину и седалище неровности, в коридоре кто-то довольно громко молился, поминая Утешителя-Порядка и всю кротость его, снизу, из зала, превращенного в жилую комнату, доносились вопли играющих в кости воинов.

Найдя наименее неудобное положение, Хорст все же закрыл глаза и провалился в подсвеченную снизу темноту над доской.

На поле Вечной Игры его сегодня интересовала одна-единственная клетка, где разместилась темно-бордовая фигурка раскинувшегося на широком ложе толстого человечка в халате.

Черный вихрь засосал Хорста и, пожевав немного, выплюнул над приткнувшимся к морю городом – беспорядочным скопищем серых домов, над которым господствовало сооружение из зубчатых стен и тонких башен.

Ил-Бурзум, «жемчужина степей», выглядел довольно уныло.

Некоторое время Хорст болтался в вышине, пытаясь сообразить, как ему перемещаться в таком состоянии. Оказалось, что довольно просто: стоит лишь пожелать двинуться в нужном направлении.

После нескольких попыток он полетел на запад, повторяя очертания берега. Ветер свистел в ушах, внизу проносилась степь, редкие кибитки кочевников казались прыщами.

Остановился маг над холмом, вершину которого украшали черные развалины.

Когда-то давно, больше года назад, здесь причаливал корабль «Длань Творца-Порядка», на борту которого путешествовал Хорст Вихор, считающийся учеником шута по имени Авти Болван.

Отогнав непрошеные воспоминания, маг опустился на землю.

Развалины ничуть не изменились за год. Прямоугольные плиты из серого камня высотой превышали крепостную стену и, несмотря на покрывающие их трещины и сколы, казались несокрушимыми.

Стояли они кругом, а в центре располагался громадный куб, точно украденный из храма Порядка.

Только был он не белый, а совершенно черный.

На границе каменного круга Хорст на мгновение остановился. Он помнил страх, пережитый на этом месте, и то, как едва не попался в ловушку, установленную древними строителями.

Именно тогда он услышал принадлежащую холиастам легенду о когда-то живших в степях исполинах, что ушли в неизвестность, оставив вот такие развалины, то ли храмы, то ли крепости.

В дневнике Анитры Карнийской Хорст прочитал, что руины на самом деле – ворота, ведущие в то не совсем понятное место, куда ушли прежние обитатели Полуострова, и что если эти ворота открыть, то древние исполины могут вернуться.

И маг решил сегодня подобрать ключ.

Другого способа остановить идущую на Сар-Тони орду кочевников он не видел. Лишь узнав о том, что их земли в опасности, вожди степняков повернут воинов назад.

Глубоко вздохнув, Хорст прошел между двумя плитами. Тут же исчезли звуки, уши заложило, возникло ощущение чужого взгляда, от черного куба повело ледяным ветром.

Обойдя его со всех сторон, маг закрыл глаза и сосредоточился.

Для его внутреннего зрения черный монолит выглядел почти так же, как и для обычного, вот только затейливо изгибающиеся тонкие канавки на поверхности стали крупнее.

По каждой из них струилось неяркое свечение, белое, лимонно-желтое, голубоватое. Они причудливым образом не смешивались, и Хорст несколько мгновений всматривался в них, а потом резко отвел взгляд.

Канавки и тут исполняли роль смертоносной ловушки, на этот раз – для любопытного мага.

Глядя в сторону, он подошел к камню вплотную и положил на него ладони. По предплечьям потек леденящий холод, пальцы занемели, их охватило неприятное покалывание.

Повинуясь импульсу, маг повел руками вниз, точно стирая с монолита пыль. Руки двигались с трудом, будто их намазали клеем, но после них оставались свободные от свечения полосы.

Хорст провел вверх-вниз несколько раз, пока не «расчистил» довольно большой участок.

Сияние потихоньку начало гаснуть, пока не исчезло вовсе. Стало заметно, что куб из черного камня еще светится изнутри, совсем слабо, точно где-то в его глубине горит свеча.

Хорст оторвал от монолита ладони, потер одна о другую, пытаясь согреться. Пока возвращалось тепло, маг несколько раз обошел вокруг камня, стараясь понять, что же делать дальше.

Вертикальную трещину толщиной не больше волоска заметил не с первой попытки и поначалу решил, что это просто одна из канавок защитного покрытия.

Но, приглядевшись, обнаружил, что она уходит глубоко в недра камня, а приложив к ней руку, ощутил идущее изнутри теплое, а по сравнению с самим монолитом и вовсе горячее дуновение.

– Это уже интересно, клянусь Владыкой-Порядком, – пробормотал Хорст.

От звуков человеческого голоса монолит, казалось, вздрогнул, а окружающие его каменные глыбы слегка качнулись.

Понимая, что делает глупость, маг просунул в щель ноготь большого пальца, потом второго и потянул в стороны. Поначалу ничего не происходило, а затем камень промялся, точно мягкая глина.

Щель резко расширилась, оттуда ударил поток раскаленного воздуха, заставив Хорста вскрикнуть и отступить, прикрыв лицо рукой. Из недр холма донесся могучий рокот, похожий на отрыжку великана, а в вышине родилось и тут же затихло свистящее дуновение.

Для второго рывка Хорст просунул в щель ладони. Напрягся, дернул и отскочил в сторону, не дожидаясь, пока его ошпарит.

– Владыка-Порядок! – крикнул маг, ощущая, что земля под ногами начинает проваливаться.

Казавшийся несокрушимым монолит оплывал, растекался, точно кусок масла на горячей сковородке, одновременно опускаясь в землю. Каменные глыбы раскачивались, точно пьяные танцоры в таверне.

Хорст отступил на шаг, потом еще на один, с чавканьем выдирая ноги из земли. Когда вышел за пределы круга из камней, то монолит внутри исчез полностью, а на его месте объявилась круглая дыра, из которой бил поток горячего ветра.

Одного взгляда в нее магу хватило, чтобы в душе проснулся дикий, неистовый ужас.

Хорст увидел бездну, полную света, и двигающиеся в ней уродливые тени, похожие на ожившие деревья. Ни одна не походила на другую, и все же что-то в них было общее, что-то внушающее отвращение…

Что-то заставившее мага поспешить прочь.

Он успел спуститься до середины холма, когда на его вершине появилось громадное существо. Оно напоминало человека, вот только тело его, сотканное то ли из дыма, то ли из тумана, не имело четких очертаний, а многочисленные глаза, венчиком окружающие голову, пылали алым огнем.

Хорст ощутил, что хочет упасть на колени и закричать, моля о пощаде.

Существо подняло ногу и сделало шаг, оказавшись за пределами круга из камней, а на его месте появилось второе, более высокое, более темное и мрачное.

Исполины вернулись.

Маг отступал, вслушиваясь в стук собственных зубов. Да, он сделал все, чтобы кочевники раздумали идти на Сар-Тони, но не вернул ли он на Полуостров зло, более страшное, чем Хаос?

Лишь оказавшись у подножия холма, Хорст вспомнил, что может перемещаться другим образом, и поднялся в воздух. Сверху стало видно, что холм продолжает трястись, а вершина его, превратившаяся в одну сплошную дыру, изрыгать новых и новых существ.

Черный вихрь послушно перенес мага в пространство над доской, но тут тоже не оказалось привычного покоя.

Поле для Вечной Игры содрогалось, по нему расползались трещины, а на одном из полей одна за другой возникали черные и очень большие фигуры, изображающие многоруких существ.

Хорст огляделся, пытаясь сориентироваться, краем слуха уловил далекий, полный ужаса крик, а потом доска под ним треснула, распалась на части, точно льдина, разорванная силой талой воды.

Посыпались в открывшуюся темную бездну фигуры, поплыли в стороны искореженные куски, а снизу и с боков, перекрывая треск и грохот, донесся мощный торжествующий рокот.

Маг успел еще увидеть, как наползает со всех сторон тьма, и после этого его со всей силы швырнуло куда-то в сторону.

Он подпрыгнул на койке, дико заорал и тут же понял, что вопит не в одиночестве. Испуганные крики доносились со всех сторон, а пол под ногами ходил ходуном.

Похоже было, что «Рваная сандалия» решила развалиться.

Хорст спешно вскочил, всунул ноги в сапоги, схватил лежащие на стуле ножны с мечом и только тут осознал, что с улицы тоже долетают вопли, полные совсем не радости.

– Помилуй нас, Владыка-Порядок! – пробормотал маг. – Землетрясение!

Дверь с треском открылась, внутрь ворвался Альфи. Глаза его мрачно горели, а на роже красовался свежий синяк.

– Пойдемте на улицу, господин! – рявкнул лысый наемник. – Там безопаснее!

– Пойдем! – не стал спорить Хорст.

Они выскочили в коридор, чьи стены раскачивались с надсадным скрипом, по лестнице сбежали в большой зал. У дверей царила давка, раненые и здоровые, отчаянно пихаясь, пытались выбраться наружу.

– Окно! – Мгновенно сориентировался Альфи, хватая тяжеленную лавку.

Лицо его побагровело, на предплечьях надулись жилы, с нечленораздельным кряканьем лысый наемник оторвал лавку от пола, и в тот же момент земля прекратила качаться.

Стих доносившийся из глубины тяжелый рокот, перестало скрипеть и трещать качающееся здание, остались только вопли испуганных людей.

– Неужели все? – Альфи мгновение помедлил, а потом с выдохом опустил лавку на место.

– Все, – ответил маг.

Он не мог сказать, откуда знает, что землетрясение прекратилось, но ничуть не сомневался в этом.

– Отлично! – Альфи вытер лысину, глаза его неожиданно выпучились. – Господин, да у вас кровь на лице…

– Да? – Хорст облизал губы, ощутил соленый вкус. Шмыгнул носом и только тут понял, что из обеих ноздрей сочится кровь, а кашлянув, с удивлением обнаружил, что течет она и изо рта.

Волной накатила слабость, все закружилось перёд глазами.

Мир исчез во вновь накатившем рокоте, тонком и пронзительном, как визг пилы.

Спать не хотелось, и Хорст сидел у окна, глядя в заполненную сонмищами снежинок темноту. Из коридора доносились шаги поставленного Альфи часового, а сам наемник храпел в соседней комнате.

Двое суток после землетрясения Хорст просто-напросто проспал, лишь сегодня очнулся с тяжелой, как чугунок, головой и ноющей болью по всему телу. Только попарившись в бане, почувствовал себя более-менее нормально, а сейчас, сидя в темноте и тишине, ощущал, как возвращается способность мыслить связно и четко.

Проход, запечатанный за многие тысячелетия до прихода людей на Полуостров, он, судя по всему, успешно открыл, проложив обратную дорогу давним хозяевам степей.

Но вот что произошло потом?

В самом ли деле треснула и развалилась доска Вечной Игры, существующая неизвестно сколько времени? Или все видения промелькнули в голове рехнувшегося от непомерного усилия мага, а случившееся землетрясение произошло по самым обычным причинам?

Проверить Хорст не мог. На то, чтобы выйти в пространство над доской и посмотреть, что там творится, не было сил. Знакомая сосущая пустота воцарилась внутри.

– Вразуми меня Владыка-Порядок! – пробормотал маг, почесывая шрам на щеке.

Ветер за окном засвистел, словно тысяча разбойников, и принес отчаянный, надрывный звон. Колокол в порту старался вовсю, сообщая горожанам, что с моря пришел враг.

При одной мысли, что это может быть за враг, Хорст похолодел.

– Раздери меня Хаос! – пробормотал он, поднимаясь. Рука сама нащупала висящую на стуле кольчугу, не ту, продырявленную в схватке с «морскими людьми», а новую, из запасных.

Натянув кольчугу, почувствовал себя увереннее, нацепил пояс с мечом и вышел в коридор.

Собравшийся зевнуть часовой так и застыл, распахнув рот и выпучив глаза.

– Буди всех, – сказал ему маг. – Пусть вооружаются и готовятся сражаться.

– Да, господин. – Часовой, принадлежащий к Слугам Сына Порядка, и не вздумал усомниться в правильности приказа, а тут же ринулся по лестнице. Снизу донесся его громкий голос.

Радульф и Альфи проснулись, стоило Хорсту легонько стукнуть в их дверь.

– Что такое, язви их в печенку? – хриплым со сна голосом осведомился бывший десятник.

– «Морские люди» пришли, – ответил маг. – И, похоже, опять за мной.

Через мгновение в коридор выбрался сопящий и зевающий Альфи, уже в кольчуге и с оружием, за ним показался мрачный, как погребальная песня холиастов, Радульф.

– Вы точно уверены, господин? – спросил он.

– Колокол звонит, – ответил Хорст. – В тот раз эти твари явились, чтобы убить меня… Что еще может заставить их вылезти из воды в такую погоду? Ведь всем известно, что холода они не любят…

– В любом случае нужно готовиться к худшему. – Альфи задумчиво огладил лысину. – То есть к битве.

Втроем спустились на первый этаж, где царила деловая суета. Легкораненые и те, кому повезло обойтись без повреждений в предыдущих схватках, облачались в кольчуги и шлемы, проверяли мечи.

Во взглядах вчерашних горожан не было страха, он остался там, на поле, где лежали тысячи улыбающихся трупов.

– Тяжелораненых лучше отнести наверх, – сказал маг. – А окна первого этажа задвинуть чем-нибудь…

– Дельная мысль, – кивнул Альфи.

– Вот вы и выполняйте, а я отправлюсь наружу и погляжу, что к чему!

– Я с вами, господин! – вызвался Радульф. – Я город знаю лучше вас.

– Пойдем, – не стал спорить Хорст.

Едва выйдя за порог, оказались в полной власти метели. Косо летящий снег оседал на одежде, залеплял лицо, мешая глядеть, очертания домов казались смазанными, дрожащими. Колокол продолжал звонить, и видно было, как в домах один за другим зажигаются огни.

Обитатели Сар-Тони хорошо понимали, что князя с дружиной в городе нет, что им придется обороняться самим.

На первом же перекрестке Хорст и Радульф столкнулись со спешащими к порту мужиками. Мрачные и насупленные, в толстых тулупах и со щитами, они выглядели довольно воинственно.

– Может, этих тварей остановят еще в порту? – сказал бывший десятник, глядя вслед ополченцам.

– Хотелось бы мне в это верить, – ответил маг. – Ну что, дойдем до Рыбной площади и обратно?..

Но добраться до площади им не удалось. Ветер плюнул в лицо очередной пригоршней снега, а спустя мгновение из тьмы появились две мощные длиннорукие фигуры.

Пара «морских людей», непонятно каким образом прорвавшихся к центру города.

– Язви их в печень! – Радульф с трудом увернулся от удара.

Хорст успел вытащить собственный клинок и подставил его под нацеленное прямо в горло костяное лезвие. Раздался глухой стук, рука занемела, но тут же пришлось отражать повторную атаку.

Бывший десятник ловко отскочил в сторону, и его противник, увлекаемый инерцией, пролетел вперед.

– Вот тебе! – Радульф воткнул меч в спину твари и вытащил обратно перемазанный желтой слизью.

Тяжелое тело с хлюпаньем упало наземь.

Второй «морской человек» даже и не подумал о бегстве. Хрипло зарычав, он ринулся вперед, и маг только благодаря чутью смог отбить три мощных и быстрых удара.

Когда обнаружил, что враг, зажимая лапой глубокую рану на груди, валится на снег, с благодарностью вспомнил Авти Болвана, некогда обучавшего молодого сапожника обращению с мечом. Благодаря жестким урокам шута Хорст до сих пор оставался в живых.

– Надо уходить, господин, – сказал Радульф, вытирая мокрое от растаявшего снега лицо. – Под защитой стен будет куда безопаснее.

– Это уж точно, – кивнул маг, уловив донесшийся от порта крик.

К постоялому двору вернулись бегом. Большая часть окон оказалась затемнена, а у приоткрытой двери торчал Альфи с обнаженным мечом.

– Ну, что там? – поинтересовался он.

– Они близко, – ответил Радульф.

Вслед за бывшим десятником Хорст шагнул через порог, в блаженное тепло, ощутил, как начали оттаивать подмороженные ветром щеки. Негромко потрескивали угли в большом очаге, а сам зал показался на удивление пустым. Поставленные на бок и подпертые лавками столы прикрывали окна.

– Идут! – Альфи проскочил внутрь последним. – Эх, мне бы лучников дюжины две! Мы бы этих тварей со второго перестреляли!

Десятки рук ухватили последний стол и поволокли к двери.

– А что с другими входами? – спросил маг.

– Все закрыты и везде стоят люди, – ответил Альфи. – Ага, вот и гости!

Доски двери затрещали от мощных ударов, а через мгновение с грохотом вылетело одно из окон. Полезшая в него тварь попыталась отодвинуть стол, но подскочивший воин ткнул мечом, и она с недовольным ворчанием убралась.

– По трое – к каждому окну! – гаркнул Радульф – И кто наложит в штаны – вылижет потом пол языком!

– И да пребудет с вами Владыка-Порядок! – добавил Хорст.

Что происходило потом, он запомнил плохо. Треск и грохот доносились со всех сторон, «морские люди» искали слабое место, пытались ворваться в каждое окно, в любую дверь.

И с какой-то попытки им это удалось. Отлетел в сторону тяжелый стол, закричал сбитый с ног человек, и в пролом с рычанием полезли здоровенные чешуйчатые твари.

Маг махал мечом, смутно осознавая, что рядом с ним сражаются другие люди. Отбивал и наносил удары, чувствуя, как наливаются тяжестью мускулы, а голова все больше пустеет.

Потом враги закончились, и внутрь «Рваной сандалии» ворвались вооруженные горожане.

– Все, клянусь мошонкой Хаоса! – сказал Альфи, опуская оружие.

– Язви их в печень… – добавил Радульф.

Из защитников постоялого двора на ногах осталось не больше десятка. Остальные лежали на полу, рядом с бывшими врагами, и смерть запечатлела на их лицах самые разные гримасы.

«Почему они не улыбаются? – подумал Хорст. – Потому что я не чувствовал их боли?».

Мысль вызвала неприятный озноб и заставила мага вспомнить, что и во время прошлой схватки с «морскими людьми» он не ощущал ничего. Непонятно откуда взявшаяся способность испытывать чужие страдания давала о себе знать, лишь когда люди сражались с людьми.

– Альфи, посмотри, что там наверху с ранеными, – сказал Радульф, бросив на Хорста быстрый взгляд. Ран тот не получил, но выглядел, словно воин, пропустивший сильный удар по шлему.

– Господин, с вами все в порядке?

– Да. – Хорст глядел прямо перед собой и, судя по остановившимся глазам, не видел ничего – ни взирающих на него с опаской горожан, ни многочисленных трупов. – Просто нам нужно поскорее убираться отсюда…

– Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше от моря. А то они будут приходить снова и снова…

– Все мертвы. – Спустившийся со второго этажа Альфи был мрачен, точно объевшийся тухлого мяса волк. – Несколько тварей забрались к одному из окон и прирезали всех до того, как спуститься сюда…

– Эх, язви их в печень, – печально вздохнул Радульф и повернулся к предводителю выручивших их ополченцев, – Спасибо вам, во имя Творца-Порядка. Не поможете наших похоронить?

– Поможем, – ответил тот. – Ближе к утру придется рыть много могил. Ой, много.

Когда ушей Радульфа достиг короткий лающий звук, бывший десятник не сразу понял, что это смех.

Смеялся маг, зло и отрывисто, содрогаясь всем телом, а из-под опущенных век его катились редкие слезы, сползали к рыжей щетине на щеках, оставляя мокрые дорожки.

Выглядело это до того жутко, что Альфи осенил себя знаком Куба, а предводитель ополченцев попятился к двери.

– Я пришлю телеги за трупами, – буркнул он и вышел.

Хорст довольно быстро замолк, сел прямо на пол, уткнувшись лицом в ладони.

– Лучше его оставить, клянусь мошонкой Хаоса, – сказал Альфи. – Сам в себя придет.

– Это точно, – вздохнул бывший десятник. – Займемся делом! Надо хотя бы выкинуть тварей на улицу, а наших сложить отдельно…

До рассвета, когда приедут телеги с могильщиками, им предстояло очень много работы.

Метель бесновалась без перерыва вторые сутки. Порывистый ветер с моря приносил все новые облака, набитые снегом, так что слизь и кровь на улицах Сар-Тони скрылись под белым покровом.

– Разумно ли ехать на ночь глядя? – пробурчал Радульф, выводя из конюшни лошадей.

– Я не могу посмотреть в лица тем, кого завел сюда, а теперь бросаю, – ответил Хорст.

От вышедшего из Карни воинства осталось два десятка человек, большей частью раненых, и все они сейчас спали в комнатах «Рваной сандалии». То, что Хорст оставил им достаточно денег, чтобы добраться домой, совесть почему-то не успокаивало.

Хотелось забиться в темный угол и выть.

Поначалу Хорст думал о том, чтобы уехать одному, но, заметив, как следят за ним Радульф и Альфи, понял, что их бдительность ему не обмануть. И тогда он решил взять их с собой. Куда – Хорст сам не знал, скорее всего, в Вестарон, где беглого мага не достанут «морские люди» и не настигнет Орден Алмаза.

– А как мы через ворота проедем? – поинтересовался Альфи, забираясь в седло.

Чтобы купить припасы в дорогу, Хорсту пришлось вспомнить о том, что он маг, так что именно лысый наемник ходил сегодня к ювелиру, чтобы продать четыре серебряные цепочки с подвесками в виде змеиной головы.

– А деньги на что? – ответил маг, ставя ногу в стремя. – Они откроют дверь не хуже любого ключа.

Проще всего было выбраться за пределы города через мир тумана, но на то, чтобы перенести туда себя, а тем более спутников, у него не хватило бы сил.

– Как скажете господин, как скажете, – проворчал Радульф.

Они медленно ехали по спящему тревожным сном городу, и снег мягко похрустывал под копытами. Метель норовила выбелить весь мир, с ржавым скрипением покачивались вывески лавок и постоялых дворов.

Вывернувший с поперечной улицы патруль при виде всадников ощетинился мечами, а его старший громко и сердито спросил:

– Кто такие?

– Путники, – ответил Радульф. – «Морские люди» на лошадях не ездят!

– Как же, путники, в такую-то погоду! Больше на татей похожи! – проворчал старший, но в голосе его прозвучало облегчение. Тати и мародеры, если честно, тоже передвигались пешком.

Хорст проехал в нескольких шагах от стражников, желая лишь одного, чтобы их не остановили, и ему не пришлось скидывать с головы капюшон, показывая, кто он такой.

Глава 20. РАЗГОВОР С МЕРТВЕЦОМ.

Но все обошлось. Патруль остался позади, вновь потянулись темные заснеженные улицы.

Миновали старый, обветшалый храм, проехали мимо колодца на перекрестке, сидящий на заборе кот проводил всадников равнодушным взглядом, напуганная топотом копыт крыса скользнула в неприметную щель под домом.

Из-за поворота показались тщательно запертые ворота, рядом с которыми виднелась хибара для охранников.

– Поговори с ними ты, Альфи, – сказал Хорст, глядя на окошко, где горел огонек. – Деньги можешь отдать хоть все.

– Хорошо. – Лысый наемник соскочил с коня и, подойдя к двери, постучал.

– Кого там Хаос несет? – послышался изнутри хриплый сонный голос– Вот сейчас ведь выйду!

– Выходи, если хочешь стать богаче, – подначил стражника Альфи.

Дверь скрипнула, на снег упала полоса желтого света, в ней тысячами крупных мошек заметались снежинки.

Переговоры длились недолго. Стоило Альфи побренчать серебряными гридями перед носом стражника, как тот осознал, что открыть ворота в столь поздний час жизненно необходимо.

Альфи отступил в сторону, стражник, выбравшись наружу, кинул опасливый взгляд на Хорста и заспешил к воротам. Раздался визг отодвигаемого засова, и небольшая калитка, предназначенная для того, чтобы впускать и выпускать княжеских Гонцов, открылась.

– А не боишься, что мы тебя зарубим и врагов приведем? – по-волчьи усмехнулся Альфи.

– Какие враги, клянусь Творцом-Порядком? – хмыкнул стражник. – Если у них есть башка на плечах, они дома сидят, у теплой печки! Так что счастливо вам, добрые люди! Легкой дороги!

– Спасибо, – ответил Хорст, трогаясь с места.

Чтобы проехать через калитку, пришлось нагнуться.

Когда распрямился, то ветер хлестнул по лицу, заставил лошадь недовольно фыркнуть, а полы плаща захлопать по ее бокам.

Впереди была только мгла, земля сливалась с небом благодаря сотням протянувшихся сверху вниз снежных нитей. Трое всадников ехали прочь от города, во что-то безвидное, черное и в то же время белое. Почти в Хаос.

Деревушка была крошечной, в три десятка халуп, выстроившихся вдоль единственной улицы. Из труб тянулись столбы дыма, распушаясь в темнеющем небе подобно серым лисьим хвостам.

– Остановимся или дальше поедем? – спросил Радульф, поворачиваясь к Хорсту.

– Остановимся, – ответил тот и, не удержавшись, чихнул.

Озноб он ощутил еще утром, но не придал этому значения. Сейчас же из носа текло, горло болело, будто там орудовала свора крошечных палачей, в голове ощущалась тяжесть расплавленного свинца.

– Хоть отогреемся и выспимся. – Альфи протяжно зевнул.

Три дня подряд они ехали на запад, останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдых коням. Маг боялся, что им не дадут миновать то место, где горы притискивали дорогу прямо к морю.

Но опасный участок они проехали вчера без каких-либо проблем.

– Эй, хозяева! – Радульф спрыгнул с коня и забарабанил в калитку. – Пустите переночевать!

После некоторой паузы дверь со скрипом открылась и из нее высунулась черная борода.

– Что надо? – спросила она недружелюбно.

– Переночевать места не найдется? Мы заплатим!

Борода издала протяжное сопение, похожее на последний вздох умирающей коровы, а потом сказала:

– Нет места. Да и кто знает, что вы за люди? Может, колдуны какие?

Альфи хмыкнул.

– А кто в деревне может к себе пустить? – продолжал настаивать Радульф.

– Езжайте к кузнецу, – посоветовала борода. – Его дом вон там, на отшибе. Он все равно бобылем живет, чего ему терять?

Борода спряталась внутрь дома, дверь захлопнулась.

– Гостеприимные тут люди, – проворчал бывший десятник. – Прямо страсть! Так и тянет за меч взяться!

– Какой ты кровожадный! – укорил приятеля Альфи. – Нет бы сначала за плеть, а то сразу за меч!

– Да уж такой! – буркнул Радульф.

Дом кузнеца они отыскали довольно быстро. Он и в самом деле располагался на отшибе, к западу от деревни, на краю довольно глубокого оврага, где из-под снега торчали ветви кустов.

– Хозяин, ты дома? – крикнул Альфи.

– А чего надо? – Дверь открылась, и на порог шагнул мужик такой могучий, что из него можно было запросто сделать двоих обычных людей. На груди уместилась бы лавка, а руки напоминали бревна. На смуглом лице ярко сверкали пронзительные синие глаза.

– Переночевать, – голос лысого наемника звучал беспечно, но было заметно, что он насторожился.

Не каждый день Альфи встречал людей здоровее себя.

– А лошадей вы куда денете? – хмыкнул кузнец. – Да и кормить мне вас нечем!

– Ничего, нашелся бы котелок да огонь, а голодными не останемся, – поспешно сказал Радульф. – И с конями что-нибудь придумаем… Вон сарай у тебя какой большой!

– Ладно, заходите, – расхохотался кузнец.

Хорст чихнул, ощутив, как в груди что-то болезненно екнуло. Когда слез на землю, пришлось ухватиться за луку седла, чтобы не упасть. Все вокруг было как в тумане, по телу волнами прокатывался жар.

– Э, да у вас больной! – Кузнец оказался еще и наблюдательным. – Давайте его сюда! У меня есть отвар из морошки с брусникой! Мигом хворь снимет!

Маг хотел ответить, что у него все хорошо, что не нужно никакого отвара, но почему-то этого не сделал. Позволил завести себя в дом, усадить на лавку и сунуть в руки ковш с кисло пахнущим напитком.

– Пей! – сказал хозяин где-то над ухом. – Лучше будет!

Хорст отхлебнул раз, другой и проглотил все одним махом. В голове зазвенело, лицо перекосило, а в животе точно лопнула бочка с чем-то холодным и острым. Пот прошиб так, что закапало с бровей, а через мгновение маг ощутил, что ему становится лучше.

– Славно, – проговорил кузнец, отбирая ковш. – Полезай на печь, там тепло! Отоспишься и к утру будешь как новый!

Звучала в его низком, рокочущем голосе какая-то уверенность, вызывающая желание верить сказанному.

Маг спорить не стал. Избавился от плаща, сунул под лавку сапоги и полез на печь, под наваленные ворохом медвежьи шкуры, добытые, судя по всему, хозяином дома.

Спать не хотелось. Хорст лежал и слушал, как переговариваются кузнец и Альфи, как спорят, сколько сушеного мяса бросать в кашу, как потрескивает пол под тяжелыми шагами.

Когда пошевелился, чтобы перевернуться на другой бок, ощутил, что голова больше не болит, горло беспокоит существенно меньше и, что самое главное, исчезло ощущение ноющей пустоты внутри.

Он вновь мог использовать магию.

Некоторое время привыкал к этой мысли, а потом решительно закрыл глаза. Давно хотел проверить, привиделось ему или нет разрушение доски Вечной Игры, так почему бы не сделать это сейчас?

Хорст попробовал перенестись в темноту, простершуюся над громадной равниной из разноцветных квадратиков, частью светящихся, частью – темных…

У него ничего не получилось.

В первый момент маг решил, что ощущение вернувшихся сил было ложным. Чтобы убедиться в этом, он пожелал увидеть изнанку мира. Звуки вокруг тут же пропали, исчезли шаги и голоса, потрескивание нагретых камней печи.

Открыв глаза, обнаружил, что находится в совершенно пустом доме, а в открытую дверь затекает густой желтоватый туман.

– В чем же дело, раздери меня Хаос? – пробормотал Хорст, возвращаясь в обычный мир.

Это удалось с легкостью, а вот попытки попасть к игровой доске провалились. Впечатление складывалось такое, что поле Вечной Игры просто исчезло, растворилось.

От мысли, что виденное неделю назад не было мороком, Хорсту, несмотря на горячую печь и медвежьи шкуры, стало холодно.

– Господин, поесть не желаете? – Вырвал из мрачных размышлений голос Радульфа.

– Нет, спасибо, я спать буду, – ответил Хорст, отворачиваясь.

Есть он на самом деле не хотел, но о сне сказал только для того, чтобы его не трогали. Но веки сомкнулись мгновенно, и маг, не успев даже удивиться этому, заснул.

Единая доселе дорога раздваивалась. Наезженный широкий тракт, на котором виднелись следы саней, вел дальше на запад, к Карни, а более узкий, засыпанный снегом – на север, в Святую область.

– Поедем туда, – сказал Хорст. – Объедем Карни с севера, где-нибудь в районе границы.

– Я бы не стал соваться к Святой области, клянусь мошонкой Хаоса, – засопел Альфи. – Вряд ли саттеарх обрадовался, узнав, что вы изобразили святой Куб на знамени.

– Куб был на знаменах Ангира еще летом, – маг усмехнулся и пришпорил коня. – И никто почему-то не возражал. Как могут служители противиться тому, чтобы возрастала слава Владыки-Порядка?

Спорить с этим никто не стал.

Дорога петляла среди поросших ельником холмов, справа время от времени открывалось море. При каждом взгляде на его серую бугристую поверхность Хорст вздрагивал.

Что-то подсказывало, что «морские люди» не прекратили охоты.

Болезнь больше не мучила мага, сгинув на горячей печке в доме кузнеца, в котором они провели два дня. На прощание Хорст подарил гостеприимному хозяину амулет с изображением змеиной головы, а когда тот надел его на шею, не ощутил ровным счетом ничего.

Символ власти мага над фигурами стал просто красивой побрякушкой.

Дальнейшие планы его были просты: доехать до Вестарона и переждать там зиму, укрывшись в безопасности императорского замка. Вряд ли Орден рискнет в открытую схватиться с Ангиром, а «морским людям» пройти сотни ходов по суше просто не под силу.

Ну, а до весны, так или иначе, станет ясно, что случилось с Вечной Игрой…

От размышлений Хорста отвлек удивленный возглас Альфи.

– Клянусь мошонкой Хаоса, это еще кто? – рявкнул лысый наемник.

– А я вот знаю кто, – буркнул Радульф. – Только от этого как-то не легче.

Дорогу перегородили всадники на одинаковых белых, без единого пятнышка конях. Из-под белоснежных плащей виднелись того же цвета туники, и на каждой переливался золотом Куб.

Всадников оказалось ровно восемь, по числу вершин у священного символа.

– Стражи Порядка! – прошептал Хорст, ощущая, как где-то в глубине сердца шевельнулся страх.

Лучшие воины Святой области редко появлялись за ее пределами, и люди знали их большей частью по рассказам. Но для того, кто осмелился вызвать гнев саттеарха и оказывался при этом недосягаем для исторжения, рассказы эти часто оборачивались кошмаром.

Всадники на белых конях находили его и убивали.

Их не могли остановить высокие стены и многочисленные охранники. Даже магия, как поговаривали, была тут бесполезна.

– Мир вам, во имя Победителя-Порядка, – сказал один из Стражей Порядка, когда до них осталось десятка три шагов. Высокий голос звонко прозвучал в морозном воздухе.

– И вам мир, – с опаской ответил Альфи. – Отошли бы вы на обочину, а то объезжать по снегу нет желания…

Маг натянул поводья и сосредоточился, готовясь в случае опасности колдовать.

– Мы отъедем, – проговорил тот же Страж, высокий и светловолосый, с холодными серыми глазами. – Но сначала поговорим. Мы ждем на этой дороге именно вас, мага и двух воинов.

– А откуда вы знали, что мы поедем тут? – удивился Радульф.

– Мудрость Победителя-Порядка открыта его верховному служителю. – Стражи дружно осенили себя знаком Куба. – И он приказал нам, недостойным, ждать вас именно в этом месте в этот день.

– Вот как? – сказал Хорст, ощущая, как отпускает напряжение. Если бы их хотели просто убить, то сразу взялись бы за мечи, а не стали тратить время на разговоры. – А что он еще приказал?

– Проводить вас в Святой Град Эрнитон!

– Связанными? – уточнил Альфи.

– Нет, свободными. – На лице Стража не отразилось никаких эмоций. – Это приглашение, а не принуждение. Саттеарх желал бы побеседовать с магом по имени Хорст из Линорана и сообщить ему нечто чрезвычайно важное.

– А если я не желаю с ним беседовать? – вопросом ответил маг.

Тогда вы поедете своим путем, а мы вернемся в Эрнитон без вас. – Пока один Страж говорил, остальные сохраняли полную неподвижность, даже кони их не шевелились, лишь из ноздрей вырывались струйки пара. – Но он просил сказать следующее – доска рухнула, а вслед за ней рухнет и весь мир.

– Что? – Хорст вздрогнул, как от укуса. – Что ты говоришь? Доска рухнула?

– Да, – кивнул Страж. – Я не знаю, что это значит, но слова саттеарха были именно таковы.

Хорст задумался: «Неужели верховный служитель Порядка способен видеть поле Вечной Игры так же, как маги? Но даже если так, насколько хорошо он разбирается в происходящем? Но в то же время саттеарх вряд ли отправит лучших воинов за магом лишь для того, чтобы выразить ему соболезнования! Или он собирает не одного, а всех магов?».

– Скажи, а к моим… – Хорст на мгновение замялся, – товарищам тоже отправлены гонцы?

– Не могу знать, – Страж чуть заметно покачал головой. – Но когда мы выезжали, лошади остальных кубов находились в стойлах.

Кубом, судя по всему, именовалась боевая восьмерка.

– Господин, что вы хотите делать? – хрипло прошептал Альфи. – Не стоит верить этим святошам, они всегда найдут способ одурачить простого человека…

– Но я-то не простой человек, – усмехнулся маг. – И поэтому поеду с ними. Желай эти бравые парни нас убить, они давно попытались бы это сделать.

– Верно, язви их в печень, – проворчал Радульф.

– Хорошо, – сказал Хорст громко. – Мы едем с вами!

Ведший переговоры Страж наклонил голову, а его соратники принялись разворачивать лошадей.

Эрнитон выдвигался из-за горизонта неторопливо, с приличествующим Святому Граду достоинством. Сначала из-за леса показались могучие башни, построенные больше двух столетий назад.

Потом, когда дорога вышла в поле, стала видна как бы подвешенная к башням стена.

– Недолго уже, – проговорил старший из Стражей, повернув голову.

Служащие саттеарху воины разговаривали крайне мало и неохотно, и за все время путешествия Хорст слышал голоса только двоих или троих из них. В седлах они сидели неподвижно и молча, а на постоялых дворах вели себя исключительно тихо.

Даже пива не пили.

Ведущая к Эрнитону дорога была оживленной, скрипели полозья саней, скакали всадники, брели пешие странники, поземка заставляла их прикрывать лица толстыми шарфами.

За дни путешествия маг не раз задавался вопросом – зачем все же глава порядочной церкви послал за ним Стражей? Или он тоже уверовал в то, что бывший сапожник – Сын Порядка?

Чтобы добраться до города, пришлось переправляться через Яр. Лед на широкой у устья реке встал, но не отличался прочностью, и лошади шли по нему осторожно, прядая ушами при каждом подозрительном треске.

У ворот стояла точно такая же очередь, как и в тот летний день, когда Хорст из Линорана, тогда «посыльный» Витальфа Вестаронского, первый раз оказался в Святом Граде.

Но в этот раз он ехал в сопровождении Стражей.

Толпа отодвинулась в сторону, бросая любопытные взгляды на всадников в белых плащах и на тех, кого они сопровождали. Хорст порадовался, что он в капюшоне.

Стражники у ворот вытянулись, точно перед ними оказался сам верховный служитель.

– Счастливо ли съездили? – осмелился спросить десятник.

– Слава Победителю-Порядку, все хорошо, – не поворачивая головы, ответил старший из Стражей.

За воротами бурлило торжище, взрываясь криками, песнями и смехом, во все стороны ползли запахи жареных пирогов, кожи и красок.

– Подходи, налетай! – вопили продавцы, демонстрируя входящим и въезжающим товар.

При виде Стражей они на мгновение примолкли, а потом заголосили с новой силой.

– Хорошо тут, клянусь мошонкой Хаоса! – Альфи с силой втянул в себя, воздух.

– Помню, ездил сюда в свите отца нынешнего императора, – добавил Радульф. – Давно это случилось, чуть ли не пятнадцать лет минуло. Но и тогда все было так же, даже еще шумнее.

Чем дальше они отъезжали от ворот, тем тише становилось. Оставались позади добротные дома из бревен и серого камня, уступали дорогу прохожие, копыта цокали по припорошенным снегом камням.

А потом из-за поворота показался замок.

Он не был столь грозен, как резиденции князей или даже иных редаров, но за серой стеной вздымалась громада главнейшего святилища мира – эрнитонского храма Порядка.

Размерами он уступал святилищу в Вестароне, но выглядел куда величественнее. При первом же взгляде на него Хорст осенил себя знаком Куба, услышал сдавленное восклицание Альфи.

– Красота какая, язви их в печень! – восхищенно прошептал Радульф.

У открытых ворот замка стояли стражники. Едва разглядев кто едет, они разошлись, образовав что-то вроде коридора из блестящих шлемов, красных от мороза лиц и белых накидок.

Всадники один за другим окунались в полутьму прорезанного в стене коридора, а потом вновь выезжали на свет, оказываясь в просторном дворе среди серых стен.

– Дальше придется пойти пешком, – проговорил старший Страж, останавливаясь. – О лошадях не беспокойтесь.

Маг спешился, размял одеревеневшие ноги. Радульф и Альфи последовали его примеру. Четверо Стражей взяли коней под уздцы и повели куда-то вправо вдоль стены.

– Нам в другую сторону, – сказал старший. – Следуйте за мной.

– Попробовали бы мы не последовать, – пробурчал Альфи.

Они прошли мимо распахнутой двери святилища, откуда тянуло сладким ароматом благовоний, долго шли вдоль его стены, а когда повернули, глазам предстала прилепившаяся к стене замка круглая башня, похожая на стоящее торчком полено.

– Обиталище верховного служителя, – проговорил старший Страж.

– Не больно роскошно он живет, – заметил Альфи.

Башню охраняли Стражи, двое стояли у дверей, еще двое обнаружились за ними.

– Саттеарх ждет, – проговорил один из них, постарше других, с изборожденным морщинами лицом и старым шрамом на лбу. – Только он ждет одного.

– Они со мной! – заупрямился Хорст. – Без них никуда не пойду!

Стражи переглянулись.

– Ладно, – сказал морщинистый Страж. – Идемте, во имя Победителя-Порядка.

Ведущая наверх лестница изгибалась вместе со стеной, через равное количество ступенек попадались узкие бойницы. Проходящий через них свет падал на серые стены, потрескавшуюся штукатурку на потолке.

Если Альфи ожидал увидеть тут роскошь, его ждало сильное разочарование.

Осталась за спиной лестничная площадка, и потянулся узкий коридор с факелами на стенах.

– Нам сюда, – сказал встречающий Страж, остановившись около завершающей коридор двери. – Но дальше пойдешь только ты, маг. Твои охранники должны будут ждать здесь, в коридоре.

Хорст взглянул в морщинистое лицо и понял, что спорить бесполезно.

– Не скучайте тут без меня, – проговорил он. – И не натворите чего-нибудь, ради Владыки-Порядка!

– Мы постараемся, – многообещающе хмыкнул Альфи.

Радульф только вздохнул.

Морщинистый Страж толкнул дверь, и та открылась совершенно бесшумно. Маг шагнул за ним и оказался в просторной комнате, уставленной многочисленными лавками и столами.

За одним из них что-то писал человек в одежде служителя. Заслышав, что кто-то вошел, он поднял голову и сощурил глаза.

– А, это ты, – голос у служителя оказался гнусавым. – Привел? Ну, пусть заходит!

Последовал кивок в сторону еще одной двери, около которой замерли двое Стражей.

– Иди, маг, – сказал морщинистый.

Хорст ощутил, как забилось сердце. Бывшему сапожнику предстояла встреча с одним из могущественнейших людей Полуострова, с тем, чьих предшественников не смели ослушаться императоры.

Не чуя под собой ног, он сделал несколько шагов. Дотронулся до золоченой ручки и повернул ее.

– Входи, сын мой, входи. – Раздавшийся изнутри голос звучал мягко и уверенно, точно поступь большого хищника.

Маг переступил порог и повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос.

Саттеарх стоял у окна, перебирая свитки на просторном столе, темные глаза его смотрели кротко.

– Очень хорошо, сын мой, что ты приехал, – проговорил глава Порядочной церкви, оказавшийся лысым, почти так же, как и Альфи. – Откажись ты, у нас возникли бы определенные проблемы…

– Да… – несколько растерянно ответил Хорст. – Но мне хотелось бы знать, зачем вы позвали меня.

– Ты знаешь, почему именно верховный служитель Эрнитона стал главой церкви? – вопросом ответил саттеарх. – Ведь пятьсот лет назад он ничем не отличался от других теархов…

– Нет, не знаю. – Маг нахмурился, силясь понять, к чему ведет собеседник.

– Благодаря знаниям, – ответил глава церкви. – Не сила или интриги сделали нас тем, что мы есть, а только знания, которые собираются в этом городе более семисот лет!

Хорст пожал плечами.

– Ты наверняка слышал пророчество о Сыне Порядка, – саттеарх повернулся к столу, вытащил из вороха свитков один, выглядящий хрупким, точно домик из соломы.

– Конечно, слышал.

– Так вот у нас хранится оригинал, записанный самим Сигфусом в семьдесят втором году от Исхода.

Хорст ощутил, как по спине побежал морозец, а волосы на затылке зашевелились.

– Вы что, тоже верите, что я и есть Сын Порядка?

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – саттеарх мягко улыбнулся. – А вместо этого прочитаю, что написал Сигфус по прозвищу Безумный Маг.

Прокашлявшись, он заговорил торжественно и размеренно:

– «Видит Владыка-Порядок, не спасется надеющийся жить! Ушедшие от зла, мы зло с собой приведем. Падут стены, рухнет все, и смрад Хаоса зальет последнее убежище. И люди возопят о помощи, но она не придет, молитвы не долетят до небес и сила станет слабостью…».

Мерные, полные грозной поэзии строчки падали одна за другой, и перед глазами Хорста проносились чудовищные видения: дыхание Хаоса у стен Вестарона, твари вроде тех, что штурмовали Стену, на улицах Линорана…

– Но дальше еще интереснее, – сказал саттеарх. – «Но луч надежды осияет бездну печали. Придет человек с красной головой, рожденный на севере, из объятий Хаоса, из плоти чародейства…».

Маг вздрогнул, невольно поднял руки к волосам.

– «Приведет его тот, кто отвержен, и многие гибелью заплатят за путь его. И владыки сильные пред ним падут, и владыки искусные, и даже то, что пасть не может! Врата Порядка откроет он, и сила Отца изменит мир».

– Нет, не верю… – из последних сил цепляясь за спасительное отрицание, Хорст замотал головой. – Все это совпадения! Что вот это такое – «то, что пасть не может»?

– Ответ на этот вопрос очень прост, – саттеарх вновь улыбнулся, на этот раз, сочувственно, – доска для Вечной Игры. Ты уничтожил ее, обратил в прах всего за один день!

– Так, значит, это правда… – Хорст поднял руки к лицу. – Но как, откуда вы об этом знаете?

– Высшие теархи путем долгих упражнений приучают себя видеть доску, – сказал глава церкви. – Ну, что, мне дочитывать пророчество до конца?

– Да.

– «По делам его не узнают его, по речам обманутся, и только сила в боли чужой даст ответ. И пройдет он по земле людей с востока до запада и снова на восток и соберет…».

Когда саттеарх замолчал, Хорст пошатнулся, ощутив, что вся тяжесть Полуострова с горами, реками, городами и многими тысячами людей легла ему на плечи.

Вспомнилась яма, оставшаяся на месте дома Тихого Мага, погибшие редары Ордена, искромсанные в куски «морские люди», исцеленный купец на постоялом дворе посреди леса…

Все время маг закрывал глаза на правду, боялся признаться, что все это он совершил не при помощи магии.

Но наступил момент, когда прятаться от истины стало невозможно.

– И что же мне делать? – вопрос прозвучал жалко и уныло. – Ведь я ничего не понимаю в этом самом Порядке! Эта сила, что я чувствую иногда… – тут Хорст на мгновение замолк, собираясь с мыслями. – Она сама управляет мной! Может быть, вы мне скажете, как спасать мир от Хаоса?

– Не скажу. – Саттеарх покачал головой, – Сотни лет мы сражались с Хаосом в душах людских, лишь сдерживая его! Но теперь все молитвы и ритуалы стали бесполезными!

– Очень хорошо, клянусь Владыкой-Порядком! – Маг ощущал, что злится, но остановиться не мог. – Мне что, нужно перелезть через Стену? Или принести себя в жертву?

– Есть один… человек, который сможет ответить на твои вопросы, – саттеарх вновь глянул на листок пергамента в руках. – Вот что тут написано: «Коли придет Сын Порядка в Эрнитон, то приведите его ко мне».

– Это написал Сигфус? – Хорст фыркнул. – И вы должны отправить меня к мертвецу? То есть убить?

– Все не так просто. – Лист с пророчеством лег на стол и затерялся среди десятков собратьев. – Ты лучше меня знаешь, что маги не умирают, как обычные люди. Вот и пророк Сигфус, известный так же как Безумный Маг, в определенном смысле жив до сих пор.

Бывший сапожник ощутил, как челюсть его неприлично отвисает, а дар речи испаряется, как вода с песка.

– Что? – просипел маг, вновь обретя возможность говорить. – Жив?

– Он «похоронен» в катакомбах под Эрнитоном, и сейчас мы отправимся к нему. – Саттеарх взял со стола колокольчик и позвонил.

Дверь открылась, и внутрь заглянул гнусавый служитель.

– Факелы и троих Стражей, – властно сказал глава церкви. – Мы идем вниз!

– Будет исполнено, – служитель кивнул и исчез за дверью.

– Пойдем, маг, глянем на одного из твоих предшественников. – Саттеарх сделал приглашающий жест. – Если уж он не ответит на твои вопросы, то я просто не знаю, кто ответит.

Трое Стражей с факелами ожидали их в коридоре, тут же мялись Альфи с Радульфом.

– Можно, они пойдут с нами? – попросил Хорст.

– Пусть идут, – кивнул верховный служитель.

Всемером вышли к той же лестнице, но пошли по ней почему-то вверх, и через десяток ступеней свернули в узкий и короткий проход, закончившийся массивной железной дверью. Один из Стражей забренчал ключами. Дверь распахнулась с противным скрежетом, и перешагнувшие через порог люди окунулись в затхлый аромат помещения, где воздух стоит без движения годами.

– Тут начало множества тайных ходов, – проговорил саттеарх, когда слева открылся темный тоннель.

Они проходили одно ответвление за другим, спускаясь все глубже и глубже. Воздух становился все более сырым, стены блестели от стекающей по ним влаги, под ногами хлюпали лужи.

– Нам сюда. – Чтобы пройти вслед за Стражем в узкую дверь, саттеарху пришлось развернуться боком.

Этот тоннель оказался узким, точно карман скупца, но зато сухим. В правой стене через равные промежутки времени попадались двери, и на каждой были выбиты буквы. Иные стерлись, другие можно было прочитать.

– Тут нашли покой мои предшественники, – проговорил саттеарх, и в голосе его прозвучало благоговение.

Чем дальше, тем более разрушенными выглядели двери, и сильнее становился терпкий запах. Он не походил ни на один из известных магу ароматов, заставлял трепетать ноздри, а сердце – учащенно биться.

– Стоять! – Верховный служитель поднял руку и идущий перед ним Страж с факелом послушно замер. – Дальше ты один, Хорст, и да пребудет с тобой благословение Владыки-Порядка…

Маг только моргнул, когда его осенили знаком Куба, взял в руку шершавый, теплый факел и зашагал вперед.

Тьма расступилась, точно вода перед пловцом, запах стал сильнее, а потом в стене показалось прямоугольное отверстие. Если оно и было когда-то закрыто дверью, то эта дверь давно исчезла.

Хорст, подняв факел повыше, переступил порог.

В центре небольшого помещения стоял кубический саркофаг. Гладкие багровые стенки матово блестели, точно молодая кожа, и ни единой трещинки не пятнало их поверхности.

От сильного запаха кружилась голова.

– Сохрани меня Владыка-Порядок, – сказал Хорст и тут же ощутил, как воздух в подземелье пришел в движение.

Словно мощный вздох прянул в стороны от саркофага, шевельнул волосы на голове Хорста, овеял покрытое потом лицо. А затем зазвучал голос, тихий и в то же время мощный.

– Ты все же пришел, дерзнувший… – сказал он. – Как жаль, что я не ошибся!

– В чем? – пискнул Хорст, пытаясь смирить отчаянно трясущиеся ноги.

– В том, что Хаос явится и сюда. – Мертвый пророк вновь вздохнул. – Некогда мы заигрались и вызвали его в наш мир, а потом вынуждены были бежать, надеясь, что он остановится…

Ноги трястись перестали, и Хорст ощутил, как отступает страх.

– Но он пошел за нами… – голос мертвеца звучал печально. – И тогда мы…

– Может, не надо воспоминаний о давних временах? Может, ты сразу скажешь, что мне делать?

– Сначала ты должен понять, что уже сделал! – Очередной вздох отдавал леденящим холодом, Хорст попытался отступить, но понял, что тело его не слушается, – Так что стой и слушай! Мы, маги, чувствовали вину перед людьми, и мы решили сделать так, чтобы Хаос не смог проникнуть на Полуостров. Для этого мы создали Вечную Игру и доску для нее.

Хорст вздрогнул, вспоминая те времена, когда он хотел добраться до того, кто создал Игру, и свернуть ему шею. Добраться получилось, вот только сворачивать шею почему-то не хотелось.

– Мы сделали так, что любой маг, вне зависимости от желания, включался в Игру, тем самым обретая силы и в то же время поддерживая защиту! Пока все шло нормально, Хаос не мог появиться на Полуострове!

– Как же так? – Хорст хмыкнул. – Ведь Стену не раз прорывали, а «морские люди» часто выходят из глубин!

– Это все твари Хаоса. Или ты думаешь, что сам Хаос могла сдержать какая-то Стена? – Сигфус издал звук, похожий на откашливание. – Но постепенно истинное назначение Игры стало забываться, маги играли лишь для того, чтобы обрести силу… Но потом появился ты. Не зря на Игру наложено такое количество запретов, они нужны, чтобы сохранить хрупкую доску. Но ты не стал обременять себя правилами, использовал против других магов целые армии, и под их тяжестью доска треснула, а уж когда ты вывел на нее давно ушедших из этого мира тварей, она разлетелась вдребезги!

– Но разве исполины – фигуры?

– Все, что маг, так или иначе, выводит на доску, становится фигурой! – прогудел мертвый пророк. – Защита пала, и Хаос потихоньку начнет наступление. Не сразу, может, через полгода или год Стена рухнет и вскоре на Полуострове не останется ни одного человека!

Хорст ощутил, как отхлынула от лица кровь, а по голове будто ударили тяжелым мешком.

Молодой сапожник долго сражался, чтобы избавиться от власти мага над собой, а сам, став магом, отчаянно боролся, чтобы выйти из-под власти Игры и стать свободным.

И сумел победить, уничтожив Вечную Игру.

– Я привел Хаос на Полуостров? – пробормотал Хорст, ощущая, как внутри все леденеет от отчаяния. – Я это сделал… И теперь мы все погибнем…

Он пошатнулся, но устоял, отшвырнул факел так, что тот ударился о стену и погас, после чего Хорст заковылял к выходу. Почувствовал, как утробу сотрясает то ли смех, то ли рыдания.

– Эй, ты куда? – воскликнул мертвый пророк, но Хорст не обратил на него внимания.

Он вывалился в коридор и зашагал туда, где виднелся свет факелов, и при этом продолжал непрерывно хохотать. Потекли слезы, но Хорст не обратил на них внимания.

– Господин, что с вами? – бросился вперед Радульф.

Рядом оказался Альфи.

Хорст не отвечал. Он корчился, изгибался и не мог остановиться. Стены и потолок глубоко спрятанного под Святым Градом коридора сотрясал хриплый, безумный смех.

Смех победителя.

Книга 3. ВРАТА ПОРЯДКА.

Некоторые сведения о мире Полуострова необходимые при чтении книги:

Год состоит из 366 дней, поделенных на 12 месяцев, в нечетных – 31 день, в четных – 30. Начинается год по нашему календарю 1-го марта. Месяцы по порядку: Талый, Мокрый, Зеленый, Цветущий, Растущий, Плодовый, Желтый, Голый, Мозглый, Холодный, Ледовый, Снежный.

В неделе шесть дней, по порядку: первенец, вторящий, третец, средница, предтеча, творение.

Меры длины: размах приблизительно равен 1,5 метра, ход – 5 километров.

Мера веса: тяга – 3 килограмма.

Мера объема: мера – 2 литра.

Глава 1. Время безумия.

За стенами постоялого двора бесновалась вьюга, выла оравой свихнувшихся волков. Поленья в очаге негромко попискивали, как ссорящиеся из-за добычи мыши, хозяин постоялого двора появлялся и уходил бесшумно, точно караулящий их кот.

– Так и метет, – осторожно заметил Альфи, огладив лысину.

– Точно, – безучастно ответил Хорст, не поднимая взгляда от кружки, пиво в которой убывало с болезненной неторопливостью.

– Аж кости ломит, – добавил Радульф, радуясь, что завязался хоть какой-то разговор.

Маленький отряд из четырех человек покинул Эрнитон, Святой Град два дня назад. За время, проведенное в дороге на юг, Хорст ни разу не подал голос, отвечая только на обращенные прямо к нему вопросы.

Что именно случилось в подземелье, где Хорст Вихор, прозванный Непоседливым Магом, посетил древнюю гробницу, оставалось загадкой как для Радульфа, бывшего десятника княжеской дружины Сар-Тони, так и для Альфи, до недавнего времени обычного наемника.

Что-то мог знать присоединившийся к ним в Эрнитоне служитель, брат Ласти, но он от ответов уходил, отговариваясь цитатами из Святых Книг и улыбками, сладенькими и твердыми, как вестаронские пряники.

– Ломит? – Хорст поднял взгляд, удивленно осмотрелся, словно только что заметил, что не один в помещении.

– Истинно так, язви их в печенку, – осторожно проговорил Радульф. – Господин, с вами все в порядке?

– Со мной теперь всегда все в Порядке, – Хорст поморщился, точно обнаружил в пиве крысиный хвост, затем опорожнил кружку одним махом и добавил: – Как вы пьете эту дрянь?

Появившийся из дверей кухни хозяин вздрогнул, глаза его забегали, а лицо вытянулось.

– Я посмотрю, господин, чего-нибудь другого, если вы настаиваете, – беспрестанно кланяясь, хозяин пятился, пока не скрылся на кухне.

– То же самое принесет, – презрительно заметил Альфи, – только разбавит не так сильно.

– Это мы посмотрим, – Хорст на глазах оживал, все меньше напоминая развалину с тусклым взглядом, два дня назад севшую на коня в Эрнитоне, и все больше – человека, заставившего трепетать весь Полуостров.

– Слава Творцу-Порядку, – брат Ласти сказал это негромко, но так, что услышали все. – Если позволите, я пойду к себе в комнату. Сегодняшняя дорога утомила меня, а завтра снова в путь…

Служитель, в белой хламиде похожий на поседевшего бурундука, поднялся, прошел к лестнице. Проскрипели ступеньки, с негромким хлопком закрылась дверь.

– Без него легче, клянусь мошонкой Хаоса, – с облегчением проговорил Альфи. – Зачем мы вообще взяли его с собой?

– Так надо, – ответил Хорст.

Движения его еще оставались вялыми, в глазах стояла муть, но он уже походил на мага, с которым Радульф прошел через многие битвы.

– Что с вами произошло, господин? – поинтересовался бывший десятник. – Куда мы едем? И зачем нам этот святоша?

Брат Ласти повадками напоминал идеального служителя Порядка. Он не пил пива, был умерен в еде, не бросал похотливых взглядов на смазливых служанок и молился не реже трех раз в день.

Но оружия не носил и поэтому, по мнению бывалых воинов, не годился в спутники для опасного путешествия.

– Слишком много вопросов, – Хорст почесал шрам на щеке. – И вряд ли я смогу на них ответить. Скажу лишь, что в предстоящих схватках один человек, знакомый с силой Порядка, поможет нам больше, чем сотня опытных воинов, и что путь наш лежит к истокам Яра, в горы.

– Ну так что все же случилось с вами? – повторил Альфи. – Там, в подземелье? Когда вы смеялись, а потом лежали в беспамятстве…

Из кухни появился хозяин. Вертя задом, точно продажная девка, поставил на стол новый кувшин и стремительно ретировался.

– Помню, – Хорст не удостоил пиво даже взгляда. – Я побывал в той гробнице еще раз, ночью, перед самым отъездом… Меня отнесли туда. Всего лишь для того, чтобы узнать собственную судьбу…

– Судьбу? – изумился Радульф.

– Именно так, – лицо мага стало жестким, черты заострились, синие глаза сверкнули, – люди истово стремятся увидеть свою участь, не понимая, как это страшно – знать, для чего ты пришел в этот мир и что ждет тебя впереди.

– Вы разговаривали с кем-то из Порядочных? Он открыл вам будущее? – дальше такого воображение Альфи не простиралось.

– Да, – Хорст кивнул, но сделал это слишком поспешно и Радульф понял, что в древней гробнице под Эрнитоном произошло нечто более жуткое и странное, понятное разве что магам и служителям.

– Завтра выезжать до рассвета, – Хорст поднялся. – Так что лучше пойдем спать…

Вставая, Радульф заметил, как на лице наблюдающего за гостями хозяина постоялого двора появилось облегчение и тут же исчезло, сменившись обычной угодливой гримасой.

Тучи мчались низко, напоминая стадо исполинских лохматых быков, клочья тумана плыли над дорогой, и редкий снег оседал на плащах и волосах блестящими каплями.

Копыта чавкали, погружаясь в грязную жижу, заполняющую дорогу от края до края.

– Зима, называется, – пробурчал Альфи, шмыгая носом. – Лучше бы уж было холодно.

– Лучше бы уж было тепло, – ответил Радульф, вглядываясь в темнеющее на горизонте пятнышко – то ли островок леса среди полей, то ли селение. – И сухо.

– Будет, – пообещал Хорст. – Дней через двести…

Возникшая по всему телу боль заставила бывшего сапожника прикусить язык. Мышцы свело судорогой, по жилам точно растеклось жидкое пламя, голос Радульфа донесся будто через рев пламени.

– Что с вами, господин?

Хорст почувствовал, что сейчас свалится с коня. Судорожным усилием вцепился в поводья, упал вперед, уткнувшись лицом в жесткую гриву. Ощутил резкий запах лошадиного пота.

– Они… сражаются… – слова выдавливал из себя с трудом, точно вытаскивал из проруби обледеневшие бревна.

Охватившая тело всепоглощающая боль не была Хорсту в новинку – она возникала каждый раз, когда где-то неподалеку от бывшего сапожника люди сражались с людьми. В такие моменты он ощущал муки каждого погибающего на поле боя.

Сейчас все закончилось довольно быстро, голова перестала раскалываться, тело – трепетать от ударов и уколов, а кости – трещать от переломов, и Хорст смог сесть нормально.

– … с ним милость Творца-Порядка, – уловил шепот, долетевший из-под капюшона брата Ласти.

– Поехали, – Хорст ощутил неожиданную злость на служителя, резко отвернулся. – Нечего стоять.

Кони шли ходко, и пятнышко на горизонте вырастало, пока не превратилось в небольшой городок, обнесенный бревенчатым частоколом. Над ним торчали крыши домов, поднимающиеся там и сям столбы черного дыма утыкались в облачное море.

– Клянусь мошонкой Хаоса, тут кто-то славно повеселился, – Альфи опустил широкую, как лопата ладонь на рукоять меча. – И дым этот явно не от печей. Больно уж жирно горит.

– Может, объедем? – предложил Радульф.

– Нет смысла, – Хорст направил коня к воротам, выглядящим так, словно их долго и упорно пытались сначала сломать, а потом сжечь, причем изнутри и снаружи одновременно.

Жалобно поскрипывала висящая на одной петле створка.

Альфи чуть пришпорил лошадь, Радульф как-то незаметно выдвинулся вперед, и Хорст оказался прикрыт с двух сторон.

– Ничего себе, – бывший десятник покачал головой. – Не думал, что увижу подобное в Святой области.

Земли под властью саттеарха, правителя Эрнитона и верховного служителя Порядка, многие десятилетия наслаждались миром, и о том, что такое разбой, разоренные жилища и сожженные селения, тут успели позабыть.

За воротами, в снежной каше, там и сям испятнанной бурым, валялись тела. Некоторые были в кольчугах и со щитами, на одежде других виднелись нашитые квадраты, вырезанные из плотной белой ткани.

– Да, – сказал Хорст, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. – Я догадываюсь, что именно тут произошло…

Он хорошо знал, что подобным образом себя украшают Слуги Сына Порядка, фанатично верящие в то, что миру пришел срок обновиться, и что Хорст из Линорана, бывший сапожник, является тем самым Сыном Порядка, что спасет людей от напирающего с востока Хаоса.

Перед глазами все закружилось, в глубине черепа родился неприятный, рокочущий гул.

– Кто такие? – резкий окрик ударил по ушам.

Высокий, мощного сложения воин в посеребренном шлеме глядел на всадников с подозрением, столпившиеся за его спиной дружинники держали мечи так, чтобы в любой момент пустить их в ход.

– Путешественники, – ответил Радульф.

– Мир вам, во имя Творца-Порядка, – брат Ласти выехал вперед, откинул с головы капюшон. – Что здесь случилось?

Воин в посеребренном шлеме вытаращил глаза, подобрался, словно перед самим саттеархом, а когда заговорил, то в голосе его зазвучали подобострастные нотки.

– Люди, именующие себя Слугами Сына Порядка, попытались захватить город, подняв восстание. К ним на помощь пришли…

Хорст вновь ощутил тошноту, почувствовал, как к горлу поднимается то ли кипящая желчь, то ли лава из недр вулкана.

Они шли в бой с его именем на устах, умирали за то, что считали правдой, верили, что гибель их не напрасна и что после нее их встретит светлый, чистый мир, управляемый Сыном Порядка.

– Господин, надо ехать, – Радульф осторожно потряс Хорста за плечо.

– Конечно, – отозвался он и, ничего не видя перед собой, толкнул коня пятками в бока.

Больше всего бывшему сапожнику хотелось провалиться сквозь землю.

Они ехали по городу, минуя обгорелые дома, суетящихся на развалинах людей. Огибали раненых и бегающих вокруг них лекарей, разведенные прямо на снегу костры, уложенные рядами трупы.

Их оказалось много, куда больше, чем Хорсту хотелось бы.

– Не надо так переживать, – сказал брат Ласти, когда впереди показались южные ворота, от которых остался только обгорелый проем в стене. – Ведь не вы же заставили этих людей взять в руки оружие и отправили их на смерть…

– А мне кажется, что я, – ответил Хорст, провожая взглядом носилки, на которых двое дружинников несли третьего, совсем молодого, с кровоточащим месивом вместо правой половины лица.

– Но… – служитель Порядка осекся, стоило магу поднять глаза, пылающие, подобно двум крошечным дискам из золота.

– В любом случае, – взгляд Хорста погас, он как-то осел в седле, сгорбился, будто даже стал меньше ростом, – надо с этим заканчивать. Раз и навсегда, и чем быстрее – тем лучше.

От тона, каким это оказалось сказано, брата Ласти обдало морозцем. Служитель Порядка, сжегший множество одержимых Хаосом и несколько лет проведший в главном храме Ордена Алмаза, чуть ли не впервые поверил, что этот рыжий юнец способен уничтожить или спасти мир.

Ладонь сама нащупала в левом рукаве короткий нож, острый как бритва и идеально сбалансированный для метания.

Хорст пригнулся еще до того, как осознал, что донесшийся из зарослей на обочине хлопок издала спущенная тетива. Стрела с раздраженным шорохом прошла выше, а бывший сапожник выдернул из ножен меч.

– Вот мрази! – рявкнул Альфи, чей конь, раненый в бок, хрипел и прыгал на месте, норовя сбросить всадника.

Радульф встретил сунувшегося на дорогу плечистого оборванца прямым выпадом, но разбойник неожиданно ловко увернулся, подпрыгнул, в его руках блеснул длинный узкий клинок.

Хорст ударил, меч проткнул рваный кафтан и вошел в тело легко, точно в масло. Разбойник захрипел, брызнула кровь.

– Спина! – крик, изданный братом Ласти, заставил обернуться даже нападающих.

Альфи поймал на клинок рогатину, нацеленную ему между лопаток. Злобно рыча, ударил в ответ, и кубарем покатился с рухнувшего коня. Мягко хрустнул потревоженный снег.

Разбойники лезли со всех сторон, стрелять перестали, то ли надеялись захватить пленников, то ли боялись зацепить лошадей, которых потом можно будет втридорога продать, или просто берегли стрелы.

Хорст рубил, вертясь в седле, старался не подпустить врагов близко. Видел, как сражается Радульф, как брат Ласти, отобрав у кого-то из нападавших ржавый клинок, отражает им удары.

Навалившиеся на упавшего Альфи разбойники отлетели в стороны, один остался лежать неподвижно, а наемник, рыча, поднялся на ноги, страшный, покрытый кровью, похожий на медведя-шатуна.

– Опомнитесь, безумцы! – закричал служитель. – Посмотрите, на кого подняли оружие?

Спрыгнувший с ветки мужик в одних штанах попытался ухватить Радульфа за шею и сбить наземь, но промахнулся и наткнулся на алебарду своего же товарища. Лезвие с хрустом прорезало плоть, но разбойника это не остановило.

Вскочив, он с хриплым ревом кинулся в бой, словно вовсе не чувствовал боли.

«Они и вправду безумцы, – подумал Хорст, заглянув в глаза очередного противника – вытаращенные и белые, как у вареной рыбы. – Но ведет их что-то иное, не Хаос. Неужели Порядок?».

Сердце дернулось, от груди к горлу и животу поползла щекотка – просыпалась та сила, что не так давно позволила бывшему сапожнику одолеть в схватке редаров Ордена Алмаза, а затем – перебить почти два десятка «морских людей».

– Нет! – прошипел Хорст, заставив очередного разбойника изумленно отшатнуться. – Я сам!

Он знал, что, отдавшись силе Порядка, в одиночку легко перебьет всех разбойников. Но так же хорошо понимал, что потом неделю, а то и больше станет давить в себе чувство гадливости.

Плохо быть рабом, даже столь могучей Силы.

Хорст попытался задавить лезущую изнутри силу Порядка, с облегчением ощутил, как хрустнуло что-то в верхней части живота, как из тела полезло что-то, похожее на невидимые толстые щупальца.

Вокруг потемнело. В плоти мира раскрылись похожие на алчные рты провалы, из них полез серый туман.

Разбойники заметались, их крики в сгустившейся мгле зазвучали глухо и тоскливо, как карканье одинокой вороны. А потом раздался неприятный скрежет, и вопли стихли, один за другим.

– Вот и все, – проговорил Хорст, опуская меч. – Уж лучше так…

Он знал, что, используя магию, израсходует силы до конца, и все же не ожидал, что слабость навалится с такой мощью. Зашатался в седле, закрыл глаза, пережидая головокружение.

Слышал, как брат Ласти спрыгнул с седла и принялся ходить между трупами, бормоча молитвы из ритуала Замыкания Куба, проводимого над умершими:

– Да пребудут в мире усопшие во имя Утешителя-Порядка. Да примет он их, да простит прегрешения…

Голос служителя и скрип снега под подошвами потихоньку удалялись.

– Непростой с нами теарх поехал, – пробормотал Альфи, потирая отбитую спину и кряхтя, как старая половица.

– Это точно, язви его в печень, – не стал спорить Радульф. – Меч в руках раньше держал, да не один раз…

Подняв веки, Хорст удивился, что полумгла между деревьями не развеялась, и только потом осознал, что солнце склонилось к закату и ранний зимний вечер готов перейти в ночь.

Альфи, склонившийся над упавшим конем, распрямился, и хрип раненого животного перешел в бульканье. Из разрезанного горла на снег хлынула алая, как летний закат, кровь.

– Ему-то за что мучаться? – мрачно сказал наемник, убирая нож. – А мне придется идти пешком…

И он досадливо пнул попавшийся под ногу разбойничий труп.

– Все равно скоро вставать на ночлег, – чтобы говорить, Хорсту приходилось напрягать не только губы и горло, но и все тело. – А завтра что-нибудь придумаем.

– Во имя Утешителя-Порядка, – брат Ласти осенил погибших знаком Куба и резво вскочил в седло.

Кони шли неспешно, шагом, позади топал непрестанно ругающийся Альфи. Темнело быстро, мрак сгущался между стволами, тянул щупальца через узкую ленту дороги, норовя окружить маленький отряд со всех сторон, далеко в чаще выли волки.

Когда открылась небольшая поляна, окруженная зарослями молодых елочек, Хорст отдал приказ останавливаться.

– Сейчас дров наберем, – сказал Радульф, покидая седло. – Эй, Альфи, бери топор…

Наемник огладил лысину, мокрую от налипшего снега, ухватил здоровенный колун и вслед за бывшим десятником побрел в чащу. Хорст выдернул ногу из стремени и ощутил, что сейчас просто свалится.

– Не нужно было так надрываться, – мягкий голос прозвучал рядом, а сильные руки поддержали, не дали упасть. – Мы бы справились с этим сбродом и так, без всякой магии.

– Ты уверен в этом, служитель? – Хорст провалился в снег чуть ли не по колено, но устоял.

– Конечно, – твердо ответил брат Ласти. – Как сказано в Книге Предписаний – вера заключает в себе все, и силу, и победу, и богатство.

Он ловко расстелил вытащенное из седельной сумки одеяло, и практически силой усадил Хорста. Не успел бывший сапожник и глазом моргнуть, как второе одеяло оказалось у него на плечах.

– Отдыхайте, – сказал брат Ласти с сочувствием. – Мы все сделаем сами.

Он отошел к коням, зазвенела сбруя, зашуршали снимаемые с лошадиных спин мешки, а Хорст остался сидеть, вглядываясь в сгущающийся мрак и вслушиваясь в шорох ветвей на ветру.

Закрыв глаза, испытал знакомое ощущение падения, а когда открыл, обнаружил, что снега больше нет, с неба льется тусклый желтый свет, а между черными склизкими стволами плавают клочья серого тумана.

Здесь, в изнанке мира, все оставалось так же как раньше.

Желание узнать, что происходит в Вестароне и прочих местах, накатило на Хорста с такой силой, что он закрыл глаза и попытался переместиться в пространство над доской для Вечной Игры, откуда так легко попасть в любую часть Полуострова.

Как и следовало ожидать, ничего не вышло – даже для мага невозможно попасть в то место, что больше не существует.

– Разрази меня Хаос, – Хорст почти собрался вернуться в обычный мир, когда странное ощущение заставило его замереть.

Тело мага точно раскрылось, подобно цветку и он не увидел, а скорее почувствовал огромные пространства Полуострова, бескрайние равнины юга, дыбящиеся в центре горы, щетину лесов севера.

И кипящее всюду беспокойство.

В степях ключом била злая, чуждая сила, вызывающая судороги, с востока накатывала колющая, замораживающая дыхание и жизнь мгла Хаоса, и везде, везде полыхали костры безумия.

Оно ползло от одной людской души к другой, заражая целые города.

Все закончилось так же внезапно, как и началось, и бывший сапожник обнаружил себя сидящим под деревом, а рядом – Радульфа, не очень тщательно пытающегося скрыть беспокойство.

– С вами все хорошо, господин? – шевеля усами, спросил бывший десятник, за спиной которого разгорался, выстреливая искрами, костер.

– Лучше не бывает, – Хорст неожиданно легко встал и шагнул туда, где в пламени шипели, не желая разгораться, дрова.

Жуткое видение охваченного пожаром Полуострова гасло, отступая перед обыденными мыслями.

Стена колыхалась так, словно по ней колотила нога размером с хорошую гору, башни вздрагивали и Священные Кубы источали неровный, дрожащий свет, похожий на мерцание гаснущей свечи.

Свет этот тух, едва добираясь до палисада на восточном краю Стены, за которым колыхалась ожившая, впавшая в безумие тьма. Из нее то и дело высовывались гроздья щупальцев, оскаленные безглазые пасти, нечто бесформенное, но от этого не менее страшное.

На горизонте царило буйство света, перед которым устыдилась бы любая гроза. Сотни молний били одновременно в разных направлениях, извивались полосы светящегося тумана, красные, золотистые, белые. Метались зарницы, и даже земля рождала языки пламени.

Меж ними ползли и двигались силуэты, один взгляд на которые заставил бы сердце обычного человека задрожать от ужаса.

Но стоящие на Стене не были обычными людьми. Редары и послушники Ордена деловито рубили лезущих через палисад тварей, на место павших вставали новые, отрядами передвигались оруженосцы, и служители в храмах повторяли молитвы, не обращая внимания на пересохшее горло и потрескавшиеся губы.

Орден Алмаза сражался из последних сил.

Глядящий на Стену магистр понимал это лучше всех, поскольку громадный драгоценный камень, именуемый обычно Сердцем Ордена, позволял заглянуть в любое место, где находились братья.

А этой ночью, тринадцатого дня Холодного месяца семьсот тридцать седьмого года от Исхода Хаос атаковал по всему Перешейку. На Стену вышли все редары, послушники и оруженосцы, кроме оставшихся в Цитадели и отправленных на запад для набора новых братьев.

И магистру оставалось только смотреть, как гибнут его лучшие воины. Скрипеть зубами, вспоминая о войске, не так давно отправленном против самозванного Сына Порядка по имени Хорст Вихор и бесславно погибшем на берегу залива Ульвдет.

Магистр управлял Орденом больше трех десятилетий и еще командором застал кровавый день, когда тридцать пять лет назад Стена чуть не пала под натиском чудовищных тварей. Но тогдашний штурм, случившийся в знойный полдень, не шел ни в какое сравнение с нынешним.

Волны Хаоса накатывали одна за другой, отступая лишь для того, чтобы ударить с новой силой. Все больше братьев находило смерть от когтей, зубов, от заставляющего убивать себя безумия.

Сердце Ордена послушно показывало то один участок Стены, то другой, но везде происходило одно и то же.

Священный Куб на одной из северных башен начал гаснуть. Словно черное крыло поднялось над ней и лавина мелких визжащих существ хлынула через парапет, а из несокрушимой, казалось каменной плоти донесся неприятный скрежет.

– О Победитель-Порядок… – прошептал магистр.

Служители в ближайшем к месту прорыва храме, судя по всему, удвоили усилия. Куб засиял вновь, заставляя мелких тварей обугливаться, превращаться в комки обгорелого мяса.

Сердце Ордена донесло тошнотворный, отвратительный запах, а магистр облегченно вздохнул и задумался, что завтра же надо отправить гонца в Эрнитон, за новыми служителями…

Если оно наступит, это завтра.

Только к рассвету, когда многие сотни редаров, послушников и оруженосцев погибли, неистовое сверкание на востоке начало ослабевать, исчезли уродливые силуэты, окруженные полотнищами сияющего тумана, и болезненная, конвульсивная дрожь, сотрясавшая землю, уменьшилась.

Магистр осенил себя знаком Куба и опустился на колени, готовясь вознести молитву. Он не заметил и не мог заметить, что в лесах и ложбинах к западу от Стены медленно гасла, уходя под снег, лиловая дымка.

Дыхание Хаоса проникло в земли людей.

Степь содрогалась под ударами тысяч копыт, а поднимающийся к солнцу шлейф желтой пыли напоминал хвост сказочного дракона, способного крыльями отделить землю от неба.

Громадное войско, отправившееся наказать зарвавшегося выскочку, объявившего себя Сыном Порядка, пока не вернулось к родным кочевьям, но младший хан Тер-Ур вел достаточно большой отряд, чтобы наказать непонятно откуда появившихся к западу от реки Она чужаков.

По крайней мере, так хотелось думать самому хану.

О том, что из старых развалин вышли громадные существа, похожие на людей, на закатной окраине Новой Орде узнали две недели назад, и в столицу полетел голубь с донесением.

Семь дней тому примчался его собрат, принеся не оставляющий сомнений приказ, и управляющий окрестностями Лост-Бурзума Тер-Ур разослал по кочевьям «боевую» стрелу, обмотанную красной шерстяной ниткой.

Войско двигалось неспешно, и десятки отрядов прочесывали степь в надежде заметить и захватить вражеских лазутчиков. Предводитель стирал привыкшую к мягкому ковру задницу о седло, утешаясь мыслями о том, какую славу принесет ему победа.

– Там дым, мой хан, – один из сотников охраны рискнул оторвать Тер-Ура от приятных мыслей.

– Где? – правитель Лост-Бурзума поднес ладонь ко лбу и вгляделся в горизонт.

Пронзительную голубизну неба не пятнало ни единое облако и еле заметная серая полоска, поднимающаяся на горизонте, напоминала шерстинку, прилипшую к боку громадной чаши.

– Что-то горит, – сказал хан.

– Истинно так, – кивнул сотник, солнечные зайчики от его шлема полетели во все стороны.

Вдали вспухло и начало приближаться облачко пыли, в нем обозначилась фигура всадника, стал виден вьющийся на верхушке копья пук конских волос, выкрашенных в алый цвет.

– Пропустите гонца, – велел Тер-Ур.

Не доскакав до хана нескольких размахов, воин остановил коня и, спрыгнув с седла, припал на одно колено.

– Поднимись и расскажи, во имя Владыки-Порядка, – приказал Тер-Ур.

– Они идут прямо на нас с той стороны, – прохрипел гонец. – Мы насчитали полторы дюжины, и каждый подобен высокой башне. Десятник отослал меня с донесением, а сам остался наблюдать.

– Отлично, – хан улыбнулся, хотя по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Готовимся к бою.

Знаменосец поднял ханский бунчук, помахал им, и с разных сторон донеслись крики тысячников, перестраивающих конницу из походного порядка в боевой. Долетели хлопки бичей, заскрипели останавливающиеся телеги обоза.

Хан позволил слугам облачить себя в доспехи, затем повесил на пояс меч, легкий, с украшенным рубинами эфесом.

Враг показался к тому моменту, когда солнце, яркое, но почти не греющее, достигло зенита. Над дальним холмом поднялось что-то, напоминающее ожившую башню, а в следующее мгновение Тер-Ур испытал сильное желание пришпорить коня и обратиться в бегство.

По рядам войска прошел ропот.

Выбравшееся на открытое место существо и в самом деле походило на человека, вот только головой достало бы потолок в главном зале ханского дворца Ил-Бурзума. Тело его колыхалось и плыло, точно мираж, а на не такой уж большой голове с легкостью умещалось множество глаз.

– Помилуй нас Творец-Порядок и все Порядочные его, – пробормотал один из тысячников, осеняя себя знаком Куба.

Вслед за первым на открытое место вышел второй исполин, зеленый, точно ящерица, и какой-то приземистый, за ними выдвинулся третий, темный и длинный, с несколькими парами рук.

– Помолимся же Владыке-Порядку! – крикнул Тер-Ур, всей шкурой ощущая, как испуг расползается по войску. – Попросим его даровать детям своим победу над мерзкими тварями!

И сам первым спрыгнул с седла, преклонил колени. Вслед за ханом забубнили молитву тысячники и сотники, зашевелили губами десятники, над степью понеслось приглушенное бормотание.

– Владыка-Порядок с нами! – рявкнул хан, поднимаясь на ноги. – Силой его сокрушим врага!

Исполины надвигались в полном безмолвии, словно не шагали, а плыли, не касаясь земли. Тела их колыхались, в темной глубине просвечивало что-то багровое, переливающееся.

Когда до врага осталось чуть больше сотни шагов, Тер-Ур поднял и резко опустил руку.

Рыкнул что-то командир лучников, раздался звучный хлопок, и сотни стрел с противным гудением взвились в воздух.

Жужжащее облако понеслось к ближайшему исполину и Тер-Ур напрягся, ожидая, что стрелы пройдут сквозь туманную фигуру, не причинив ей вреда. Но первая вонзилась в темно-синюю кожу, за ней вторая, третья, и громадное существо издало низкий раздраженный рев.

– Стреляйте, они уязвимы! – завопил хан, не помня себя от радости.

Исполин зашатался, раскинул длинные руки, второй отступил, прикрываясь от потока стрел, зато третий скакнул вперед, одним шагом покрыв половину расстояния до людей.

Тер-Ур поднял правую руку с растопыренными пальцами и махнул ей, словно загребая что-то. Загрохотали копыта, и правое крыло его войска сдвинулось с места, набирая скорость.

Первый исполин рухнул навзничь, и земля содрогнулась, к небесам от места падения поднялись языки алого пламени.

Еще два, истыканные стрелами, как ежи – иглами, медленно отступали, а налетевшие всадники рубили по ногам четвертого, рискнувшего сунуться в контратаку. Сердце хана пело в предвкушении победы.

Когда с левого фланга донеслись полные боли и страха крики, он не сразу поверил собственным ушам, и только когда прямо из земли поднялась темная колышущаяся фигура, понял, что произошло.

– Вперед! Уничтожьте его! – завопил Тер-Ур, обернувшись туда, где ждали своего часа резервные сотни.

Исполин молотил похожими на бревна ручищами, сшибая с седел по несколько воинов, истошно ржали кони, кричали люди. В стороны летели куски плоти, щиты, оторванные головы.

Второй из попавших под обстрел упал, погребя под собой с дюжину всадников, но остальные исполины двинулись вперед, напомнив хану решившую сменить места жительства гряду гор.

С неприятным холодком Тер-Ур понял, что на всех у него резервов не хватит.

Первым проникший в ряды людей исполин зашатался и обрушился, точно громадное дерево, ринувшееся из-под него пламя охватило сотни воинов разом, над степью потек запах горелой плоти.

– Отступаем! – истошно завопил хан, разворачивая коня. – Уходим!

Наступающие враги давили его воинов, не обращая внимания на раны, кони и люди под громадными ногами превращались в кровоточащее, слабо шевелящееся месиво, и Тер-Ур в этот момент меньше всего жаждал победы, а больше всего – спасения.

Его жеребец, резвее которого не было от мыса Хела до реки Тон, успел сделать один прыжок, после чего истошно завизжал и замер на месте, точно увяз в болоте. Хан взмахнул плетью и ощутил, как его поднимает в воздух.

Тер-Ур закричал, потянулся к мечу, но рука ухватила лишь воздух.

С высоты увидел, что осталось от войска – немногочисленных удирающих всадников, растоптанный обоз, многие сотни трупов, а потом его поднесли к лицу, размерами превосходящему стол в караван-сарае.

– Я не хотел… Нет, это не нарочно… – забормотал Тер-Ур, корчась под внимательным взглядом алых, совершенно круглых, лишенных зрачка глаз.

Исполин мигнул, а потом легко, как лиса – мышь, ударил свисающего с его руки человека о землю. Бормотание прервалось, кости хрустнули, кровавая каша брызнула в стороны.

Того, как исполины двинулись дальше на северо-восток, хан уже не видел.

Альфи напоминал быка, которому под хвост всадили длинную, зазубренную колючку. Выпучив глаза и покраснев, он нависал над тщедушным торговцем и орал, брызгая слюной:

– Ты можешь сколько угодно облапошивать вшивых селян и жирных купцов! Но меня, клянусь мошонкой Хаоса, ты не обманешь! Это, по-твоему, боевой конь?

– Но лучшего все одно нет, видит Порядочный Нитул, – спокойно отвечал торговец. – Берите этого или идите пешком.

После схватки с разбойниками маленький отряд двигался много медленнее, чем раньше. Альфи и Радульф попеременно шли пешком, а крупных селений, где можно купить коня, долго не попадалось.

– Как нет? – опешил наемник. – Куда они все подевались? Сейчас зима, кому они нужны?

– Благородные редары должны защищать свои владения, – торговец лошадьми сделал грустное лицо и покачал головой. – Разбойники появились там, где их никогда не видели, мирные селяне взялись за топоры и вилы, вспомнив о сотни лет назад забытых привилегиях… Такие времена, безумные.

– Ладно, возьмем то, что есть, – вмешался Хорст.

Чалый конь, что им предлагали, напоминал боевого только ценой, но выглядел достаточно крупным, чтобы нести на себе Альфи и не свалиться после первого десятка ходов.

– Седло не забудь, – мрачно пробурчал наемник, глядя как эрнитонские лики с изображенным на них саттеархом переходят из рук в руки.

– Он не забудет, – мягко сказал Хорст и посмотрел торговцу в глаза.

Тот вздрогнул и едва не выронил кошель.

Выбравшись из вонючей конюшни, Хорст с наслаждением вдохнул свежего морозного воздуха, глянул на небо, где солнце, только сегодня выпутавшееся из облачной пелены, купалось в синеве.

– Ну что, поехали? – Альфи осмотрел седло и теперь придирчиво изучал подпругу, явно выискивая, к чему бы придраться.

– Поехали, – кивнул маг и обернулся, привлеченный резким криком, донесшимся от перекрестка.

Заполнявшая улицу толпа с возбужденным гулом сдвинулась к стенам домов, открыв путь длинной, как кушак толстяка, процессии.

Изможденные, обнаженные по пояс люди, брели медленно, опустив головы, и на груди у каждого, прямо в плоти, виднелось прорезанное изображение священного Куба. Заметно было, что его все время обновляли, чтобы рана не зарастала и постоянно кровоточила.

Худые руки поднимались и опускались, унизанные узлами веревки били по спинам, терзая вздувшиеся рубцы, и алые капли сползали по ребрам, стекали на кашу из снега и грязи под ногами.

Хорст ощутил, что ему не хватает воздуха.

– Твое во имя пострадаем мы, о Сын! – речитатив звучал мрачно и уныло, услышав его, зеваки спешно умолкали. – Немногие родятся для весны, о Сын! Сними часть бремени с себя, о Сын! На плечи возложи…

Невероятного труда стоило Хорсту не опустить глаз.

Он стоял, глядя на проходящих мимо Слуг Сына Порядка, осязал запах крови, немытых тел и старался думать, что это происходит не с ним. Только не с ним, с кем угодно другим…

Вслед за бичующими себя оборванцами прошагали несколько угрюмых стражников, и толпа вновь сомкнулась. Тишина сменилась перешептываниями, а они – возбужденным гомоном.

– Еще одна толпа безумцев, – проговорил Радульф. – Откуда их столько взялось?

– Мир погибает, – проговорил Хорст. – И люди чувствуют это. Наружу выходит то, что раньше было скрыто от глаз. Каждый становится тем, кем мечтал – Порядочным или чудовищем…

– Не обязательно, – брат Ласти на этот раз обошелся без обычной улыбки. – Как сказано в Книге Молитв – дитя есть плод безумия и боли. Младенец рождается, не соображая ничего, и боль его, а также матери, безмерна. Возможно, что мы видим рождение нового мира, а не гибель старого.

– Красиво говоришь, служитель, – поставив ногу в стремя, Хорст почувствовал, что весит не одну сотню тяг. – Хотелось бы, чтобы тебе, а не мне пришлось выбирать, что сделать с этим миром – погубить или спасти…

Все же взобрался в седло, с трудом выпрямился, ощутив, как в теле хрустнули все до единой кости, как боль хлестнула вдоль позвоночника и отдалась в ноги до самых пяток.

– Упаси Творец-Порядок, – брат Ласти осенил себя знаком Куба. – Каждому дается по силам его…

– Ладно, поехали, – Хорст чуть тряхнул поводьями и конь пошел шагом, осторожно пробираясь через толпу.

Люди поглядывали на всадников без особого почтения, но послушно расступались, а бывший сапожник ехал, опустив голову, и мысли, тяжелые, как корни гор, ворочались в голове.

Почему Владыка-Порядок позволил уничтожить доску Вечной Игры, столетиями удерживающую Хаос на восточных рубежах Полуострова? Или доска выполнила свое предназначение и на смену ей должно придти что-то новое?

До боли в сердце хотелось посоветоваться с кем-нибудь мудрым, знающим, могущим все растолковать и объяснить, но Хорст понимал, что советчиков среди людей и магов не найдет.

Да и боги холиастов отказались разговаривать с уроженцем Линорана.

И кто остается? Безмолвный и могучий Вседержитель-Порядок, являющий свою волю невнятными знаками. Пророки фреалсинни? Добраться до них непросто, да и не факт, что они захотят отвечать на вопросы человека.

Мысль о том, что отныне за собственные поступки отвечает он и только он один, оказалась болезненной, как рана от кинжала, и до самых городских ворот Хорст ехал, скрипя зубами.

Глава 2. Заговор павших.

Постоялый двор изнутри выглядел обветшалым, будто его построили во времена императора Фендама. Доски потолка были темными, как головешки, а в щели у окон просовывал пальцы свирепствующий на улице мороз.

Ревущее в очаге пламя помогало мало.

– Холодно-то как, – Альфи отхлебнул из кружки и хлюпнул носом.

– Зима, – равнодушно заметил сонно клюющий головой Радульф.

– Скажи спасибо, что мы эту развалюху отыскали, – Хорст поежился от возникшего в носу зуда и, не удержавшись, чихнул. – А то дальше, насколько помню, до самой границы только леса.

– Это… – что намеревался сказать Альфи, осталось непонятным, поскольку дверь заскрипела и на порог ступила невысокая фигура в длинном, до пят плаще и надвинутом на лицо капюшоне.

Брат Ласти поднял голову, Радульф остался сидеть, как сидел, а рука наемника потянулась к мечу. Хорст ощутил острое, как нож мясника, волнение, сердце чуть заметно дернулось.

– Почтенный, не стой на пороге, – визгливо заметил хозяин заведения. – Заходи и закрывай дверь. Дует.

– У меня конь, – отозвался поздний гость мелодичным голосом, от которого у Хорста все перевернулось внутри.

На мгновение магу показалось, что он спит и видит сон – происходящее просто не могло быть реальным. С обитательницей этого голоса они расстались полтора месяца назад в Карни.

– Илна, язви меня в печень? – глаза Радульфа расширились, на лице появилась широкая улыбка. – Где ты пропадала столько времени, дочь Хаоса?

– Была занята, – девушка отступила в сторону, пропуская двинувшегося во двор слугу, и откинула с лица капюшон.

За то время, что они не виделись, Илна почти не изменилась – так же решительно блестели темные глаза, вот только под ними залегли тени, и выдвинутый подбородок слегка подрагивал.

– Как ты здесь оказалась? – вопрос вылез из поднявшегося Хорста с трудом, словно глубоко засевшая заноза.

Радульф быстро поднялся, дернул Альфи за рукав. Тот недовольно заворчал, но оторвался от кружки с пивом. Брат Ласти все понял сам и первым засеменил к двери, ведущей к комнатам для постояльцев. Хозяин стремительней таракана исчез в подсобке.

– Я ехала за вами, – устало проговорила девушка. – С самого Эрнитона, с того дня, как услышала, что в городе побывал маг самого императора Ангира…

– Зачем? Ведь ты даже не знаешь, куда мы отправляемся и зачем? – сердце в груди подпрыгивало удивленно и радостно, но в то же время Хорст ощущал нарастающую горечь.

Он знал, что ждет Сына Порядка, и не желал такой же судьбы для дочери редара.

– Мне все равно, – Илна подошла, уткнулась бывшему сапожнику в грудь. – Я поеду с тобой куда угодно, даже в пасть к Хаосу. Тогда, расставшись с тобой, я попыталась убежать от собственной судьбы… Наверное, зря.

Хорст помедлил мгновение, а потом опустил руки на спину девушки, ощутил, как она напряжена, и сказал как можно мягче:

– Я очень рад, что ты вернулась.

Вскоре лишенная плаща Илна сидела за столом, а тушеное в пряностях баранье мясо исчезало из тарелки перед ней с такой скоростью, будто его уносило свирепым морским ураганом.

Треть кружки самогона дочь редара опростала лихо, точно бывалый наемник, и щеки ее заалели, будто два мака.

– Фу, хорошо, – проговорила девушка, отодвинув пустую тарелку. – За последнюю неделю я согрелась первый раз…

– Если бы Альфи не потерял лошадь, ты вряд ли смогла бы нас догнать, – Хорст почесал шрам на щеке. – Как ты жила все это время?

– Скучно, клянусь Творцом-Порядком, – Илна помрачнела. – А ты, что случилось с тобой? Зачем ты оказался в Эрнитоне? Правда ли, что встречался с самим саттеархом?

– Вопросы ты задавать не разучилась, – он хмыкнул. – Могу сказать лишь, что я победил и Вечной Игры больше не существует…

В глазах девушки мелькнуло восхищение, но мгновенно пропало, сменившись тревогой.

– Ты не рад? Что-то не так? – спросила она.

– Уничтожив Игру, я… – Хорст замолчал, понимая, что не в силах даже Илне признаться в том, что именно совершил, – …должен выполнить кое-что для порядочной церкви, и задание это будет очень опасным.

– Маг, работающий на теархов? – девушка покачала головой. – Никогда бы не подумала, что такое возможно. А что с остальными магами, с теми, с кем ты сражался раньше?

– Не знаю, – впервые после выезда из Эрнитона Хорст вспомнил о вчерашних противниках, бывших игроках, в одночасье лишившихся смысла жизни и основы существования.

– Страшно подумать об их судьбе, – Илна передернула плечами. – Остаться без силы, без возможности творить магию, утратить привычную власть…

– Что нам до них? – Хорст зевнул и улыбнулся. – Спать пора. Приглашаю госпожу на ночлег к себе, если она, конечно, не предпочтет спать отдельно…

В ответ он был награжден взглядом, от которого вспотели даже уши.

Дорога шла между двумя рядами заснеженных елей, прямая, точно бросок копья. Вокруг лошадиных морд клубился пар, под копытами мягко похрустывал снежок, а лесное безмолвие нарушали только редкие птичьи крики.

Глядя на Илну, Хорст ощущал необычайное умиротворение, но стоило отвести взгляд, как в голову начинали лезть мысли о том, куда именно и зачем они направляются, что ждет впереди…

От них хотелось забраться на ближайшую ель и повеситься.

Когда дорога вывела на другую, более широкую и наезженную, возглавляющий отряд Альфи свесился с седла и принялся внимательно разглядывать утоптанный снег.

– Что-то не так? – поинтересовался Хорст.

– Тут проехали не так давно. Несколько десятков тяжеловооруженных всадников, – хмуро ответил наемник.

– Ничего удивительного, – Радульф гордо пошевелил усами. – Мы в пределах империи, наверняка дороги патрулируются.

– Да, но не такими большими отрядами, – Альфи покачал головой и тряхнул поводьями, его чалый конь неспешно сдвинулся с места.

Из зарослей с трескучим воплем вылетела сорока, на другой стороне дороги колыхнулась ветка.

– Засада! – Радульф рванул из ножен меч, Хорст последовал его примеру.

Лес зашевелился со всех сторон, между стволов появились фигуры воинов. Не успела Илна обнажить оружие, а Альфи – помянуть срамные места Хаоса, как маленький отряд оказался окружен решительно выглядящими мечниками в туниках, украшенных составленным из трех частей гербом, где умещались орел империи, еловая ветвь Сар-Тони и священный Куб.

– Это императорская гвардия, – удивленно заметил Радульф, и клинок в его руке дрогнул.

– Ты не ошибся, старик, – выступивший на открытое место воевода выглядел молодо, но лицо его «украшал» страшный шрам, а дикий, свирепый взгляд наводил на мысли о бешеном волке. – И мы пришли за вами. Точнее, за ним.

Длинный прямой меч поднялся, указывая на Хорста.

– За мной? – удивился маг. – И кто отдал приказ убить меня?

– Не догадываешься? – воевода криво улыбнулся. – Милостью Владыки-Порядка император Ангир издал указ, согласно которому Хорст Вихор из Линорана должен быть захвачен и препровожден в Вестарон для показательной казни.

Все стало ясно – бывшая фигура, ощутив, что власть мага над ней исчезла, возжелала отомстить за все – за гибель отца, за прошлые унижения и за самоуправство наглого колдуна, осмелившегося повести собственную армию на штурм Сар-Тони.

– А император не боится, что я убью вас всех? – задавая вопрос, Хорст просто тянул время. Он прекрасно понимал, что Ангиру откуда-то стало известно о том, что маги потеряли источник силы.

По рядам гвардейцев прошел ропот, кое-кто из них шагнул назад.

– Пытаешься напугать нас? – в глазах воеводы страха не было, только презрение. – Зря. Всякому известно, что Владыка-Порядок отнял у вашего проклятого племени способность колдовать. Взять их!

Хорст провалился в изнанку мироздания мгновенно, до того, как самый шустрый из гвардейцев сделал шаг. Окунулся в желтый, пахнущий гарью туман, едва не поскользнулся на черной грязи.

Бывший сапожник знал, что на подобный шаг у него хватит сил, понимал, что пока находится тут, время в нормальном мире будет идти очень медленно и спутников опального мага не успеют схватить.

Справиться с полусотней императорских гвардейцев впятером смогли бы разве что редары Ордена, к силе Порядка Хорст прибегать не захотел, понимая, что за ее применение придется расплачиваться.

Оставалось одно – вспомнить то, что уроженец Линорана услышал в древней гробнице, когда его просто принесли и положили на каменные плиты, а он лежал в оцепенении, будучи не в силах пошевелить пальцем или осознать, что вещает умерший сотни лет назад пророк.

Но о том, как получать силу помимо Вечной Игры, Сигфус говорил точно.

Хорст сосредоточился, вызвал в памяти тихий, но в то же время мощный голос. А потом встал и зашагал туда, где черная блестящая дорога уходила в густой, точно сметана, туман.

Где-то тут находится путь к тонкой грани, где вечно сталкиваются и не могут соприкоснуться Порядок и Хаос. Туда, где их взаимодействие порождает то, что среди людей, да и между других рас именуется «магией».

Хорст знал, что сил у него хватит только на одну-единственную попытку.

Вертикальная трещина распахнулась прямо в воздухе и, заглянув в нее, бывший сапожник едва не ослеп. Прикрыл лицо рукой, спасаясь от иссушающего кожу, пронизывающего ветра.

А затем прыгнул вперед.

Перед глазами замелькали черные и белые пятна, нос забили запахи слежавшейся пыли, гнили и цветов. Уши заболели от обрушившейся на них какофонии лая, визга, грохота и рычания, а осязание оказалось уничтожено тысячами касаний – мягких и шершавых, приятных и болезненных.

Осталось только магическое чутье. Повинуясь ему, Хорст зачерпнул что-то, поднес к лицу и вдохнул полной грудью. Ощутил, как его затрясло, а затем все телом рванулся назад, точно собираясь кувырнуться через голову.

Упал на колени в холодную, неприятно чмокнувшую грязь и судорожным движением закрыл щель, откуда тянуло резким, леденящим зноем и плыли дурманящие запахи.

Илна вздрогнула, когда Хорст исчез из седла, и содрогнулась вторично, когда он через мгновение вернулся назад – глаза мага пылали, как две жаровни, полные свежих углей, рыжие волосы стояли дыбом, по ним пробегали шипящие искры, а над плечами дрожало бирюзовое марево.

Императорские гвардейцы на мгновение остановились, но после окрика воеводы дружно ринулись вперед. Зазвенело оружие, витиевато ругнулся Альфи, Илна подняла клинок.

Хорст сделал плавный, и в то же время стремительный жест. Раздался оглушительный вой, с руки мага сорвалось нечто светящееся, похожее на шаровую молнию, размазалось в воздухе.

Предводитель нападавших вскрикнул, схватился за лицо, раздались испуганные вопли.

Гвардейцы падали, катались по снегу, бродили, слепо натыкаясь на деревья и друг на друга, роняли мечи и щиты, а плоть их на глазах обугливалась, чернела, из-под кольчуг поднимался темный дымок.

– Мошонка Хаоса, – Альфи осенил себя знаком Куба. – Думал, что навидался всякого, но такое…

Последний из гвардейцев упал, остался лежать неподвижно.

– Что… что ты сделал? – спросила Илна, проглатывая вставший в горле комок.

– Я их сжег, – глаза Хорста перестали светиться, марево исчезло, и только волосы продолжали стоять дыбом, окружая голову огненным шаром. – И дальше мы поедем спокойно.

Он провел рукой по шевелюре, и та послушно улеглась, как приученная к командам собака.

– Откуда ты взял силу? Неужели начал новую игру? – девушка подъехала к Хорсту вплотную.

– Нет, – ответил маг. – Я просто вспомнил кое-что из того, что использовали в те времена, когда о доске и фигурах никто слыхом не слыхивал.

– Нужно ехать, – Альфи принюхался, точно матерый кобель, обнаруживший волчий след. – А то сюда слетятся стервятники, в том числе и в человеческом обличье.

Каурый жеребец Илны недовольно всхрапнул, когда хозяйка направила его вперед. Через тела, напоминающие обгорелые чурбаны в доспехах, зашагал с осторожностью, высоко поднимая точеные ноги.

Костер едва тлел, но от прогоревших валежин шло уверенное тепло. Ночь перемигивалась в небе сотнями разноцветных глаз. С взбулькиваниями храпел Альфи, тоненько посвистывал носом брат Ласти, сопела Илна, угревшаяся под несколькими одеялами.

У огня сидели Хорст и Радульф, остающийся сегодня на страже.

– Шли бы вы спать, господин, – проговорил бывший десятник. – Завтра опять в дорогу, нужно отдохнуть.

– Еще успею выспаться, – ложиться Хорст пока не собирался, обретенная позавчера сила бурлила в крови, заставляла сердце биться чаще. – Вот скажи, что бы ты сделал, если бы разрушил, скажем… фундамент крепостной башни и понял, что его не восстановить, а башня начинает падать.

– Фундамент у башни? – лоб Радульфа пошел морщинами, точно море при легком ветре, рука поднялась и огладила подбородок. – Если так, то попробовал бы создать что-нибудь другое, подпорки там, внутренний каркас или еще что. Да вам, господин, лучше у строителя какого спросить…

– Ага, – Хорст рассеянно кивнул, почесал шрам на щеке.

Части головоломки вставали на места: вместо разрушенной доски можно создать нечто иное, что хотя бы задержит Хаос, не пустит его на Полуостров до того момента, пока Хорст не выполнит миссию Сына Порядка. В одиночку с этим делом не справиться, но почему ни использовать остальных магов, бывших игроков, пообещав вернуть им силу?

Вот только что за подпорки смогут удержать Стену, не дадут ей рухнуть?

Этого Хорст не знал, но в одном не сомневался – действовать нужно без промедления.

– Пожалуй, ты прав, – сказал он. – Пора ложиться.

Осторожно втиснулся под одеяло, подождал, пока успокоится зашевелившаяся Илна, после этого закрыл глаза. Ощутил рывок, и вновь оказался там, где вечно клубится туман, а ночь мало отличается ото дня.

Матово блестела лента дороги, небо напоминало пыльный черный мешок.

Настал момент позвать тех, с кем Хорст долгое время враждовал, кого раньше ненавидел и мечтал уничтожить.

Руки поднялись сами, горло напряглось, и из гортани вырвался пронзительный, переливчатый клич. Он заставил вздрогнуть туман, породил в темном небе какое-то движение.

Из сумрака начали выходить люди, мужчины и женщины, толстые и худощавые, с пылающими канареечным огнем глазами. Хорст разглядел изумленно оглядывающуюся Анитру, узнал оскал Нисти Стагорнского и вздрогнул под злым взглядом линоранского мага.

Тишина сменилась шорохом и потрескиванием, воздух пришел в движение, колыша длинные темные одежды, на фоне которых ярко сверкали серебряные амулеты в виде звериных голов.

– Зачем ты позвал нас? Чтобы насладиться своим торжеством? – визгливо выкрикнул крошечный старичок, на чьей груди щерилась летучая мышь, и из туманной мглы ему ответило многоголосое эхо: – Нас… нас… нас… Торжеством… вом… вом…

Один из магов зашипел укушенным хорьком и прыгнул вперед. Сверкнули безумные глаза, распахнулся рот, полный острых, но почему-то черных, точно вымазанных сажей зубов.

Хорст шагнул в сторону, вскинул руку. Бросившийся на него запнулся на ровном месте, ухватился за горло, по одежде его побежали голубые искры, запахло горелой тканью.

– Любой, попытавшийся напасть на меня, умрет, – проговорил бывший сапожник бесстрастно. – Всем ясно?

– Ты лишил нас всего! Оставил без точек опоры! Негодяй! – завопила дородная женщина, прическа которой напоминала копну сена.

Через мгновение маги вопили и потрясали кулаками, точно базарные торговцы во время склоки. Не участвовал в общем веселье лишь колдун, напавший на Хорста, и Анитра, слишком хорошо знающая его силу.

– Все проорались? – негромко поинтересовался бывший сапожник, когда гам начал стихать.

Отставные хозяева Полуострова смотрели на уроженца Линорана со злобой и ненавистью, желания сотрудничать в их взглядах было меньше, чем покладистости в старом козле.

– Хорошо, – сказал Хорст, когда наступила тишина. – А теперь выслушайте, зачем я вас позвал.

Он освободил чернозубого мага от заклинания. Тот упал на землю, хрипло и протяжно кашляя.

– Месяц назад то, что вы привыкли использовать как доску для игр, оказалось уничтожено, – говорить было тяжело, Хорст насиловал собственный язык и губы, выпихивая из себя правду. – И, как вы знаете, повинен в этом я…

Маги слушали молча, глаза горели злым и ярким пламенем, освещая изнуренные, осунувшиеся лица.

Гневные восклицания раздались лишь тогда, когда Хорст рассказал о том, что Хаос теперь непременно придет на Полуостров. Яростный гул породила новость о том, что в степи вернулись их давние хозяева – исполины.

– Ты устроил все это, – Нисти Стагорнский покачал головой. – Ты сделал так, что теперь мы бессильны. И зачем ты собрал нас здесь? Чтобы показать собственную мощь бывшим врагам?

– Нет, вовсе нет, – Хорст почесал шрам на щеке. – Если кто и сможет остановить Хаос, то только мы, совместными усилиями…

– Откуда мы возьмем силу? – спросила Анитра. – Точек опоры больше нет, фигуры обрели свободу.

– Я покажу вам…

– Он врет! – взвизгнул старик. – Не верьте ему! Это очередной хитрый план, чтобы уничтожить нас всех! Чтобы взять власть над Полуостровом в свои руки!

– Он и так взял бы ее, если бы захотел, – пробормотал линоранский маг, но старик его не услышал.

– Я ухожу! – рявкнул он, взмахнул руками, как птица – крыльями.

Взвихрилось и опало туманное облако, оставив после себя пустоту.

– Он сделал выбор, – Хорст пожал плечами. – Но вы-то со мной?

– Что мы можем сделать? – осведомилась дородная женщина. – Даже если ты подскажешь, где найти новый источник силы, мы не сможем противостоять Хаосу. Магия бессильна против него…

– Не совсем так. Ведь игровая доска, созданная такими же магами, как мы, простояла долгие века…

– Кто сказал, что ее создали маги? – недоверчиво скривился чернобородый мужчина, на чьей груди висела голова филина. – Может быть, сам Вседержитель-Порядок в своей неизреченной милости?

– Кто сказал? – Хорст запнулся, осознав, что словам о давно умершем пророке Сигфусе никто не поверит. – Просто человек вряд ли сможет уничтожить то, что создал Владыка-Порядок. Ведь я человек, вы не будете с этим спорить?

– Хорошо, убедил, – кивнул Нисти Стагорнский. – Но что именно мы построим? Новую доску?

– Нет, – бывший сапожник мгновение помедлил. – Те из вас, кто был у Стены, видел Священные Кубы. Они сдерживают силу Хаоса там, куда может дотянуться их свет. Если мы сумеем сотворить такой Куб гигантских размеров…

Чернобородый почесал голову и хмыкнул.

– Ты представляешь, как создать его? Насколько знаю я, это одна из самых больших тайн порядочной церкви…

– Попробую узнать, – твердо ответил Хорст, вспомнив брата Ласти, посвященного во многие секреты Эрнитона. – Все равно нам предстоит собраться вместе в реальном мире, чтобы сотворить подобное колдовство.

Маги вновь загалдели разом, норовя перекричать друг друга. Кто-то оспаривал саму идею, другие утверждали, что можно обойтись без личной встречи, третьи высказывали собственное, особое мнение.

– Тихо! – Хорст поднял руку, а когда все замолкли, подумал, что даже маги поддаются воспитанию. – Кто не согласен, может уйти, прямо сейчас.

Желающих не нашлось.

– Отлично. Тогда надо решить, где мы встретимся.

– Это зависит от того, где ты сейчас, – заметила дородная женщина. – Но лучше всего – в Неориде. Туда просто добраться и водой и сушей.

Возражать никто не стал. Перед лицом общей опасности маги проявили умение договариваться.

– Тогда в Неориде, в первую неделю весны, после праздников, – сказал Хорст. – Какой там лучший постоялый двор?

– «Подкованный лебедь», – сказал толстый маг с крысиной головой на шее. – Это на Змеином острове, у старой мельницы.

– Хорошо, – кивнул Хорст.

– Повторим для ясности, – вмешался линоранский маг. – В первую неделю весны мы собираемся в Неориде. Там ты показываешь нам, как добывать силу без помощи игр, а взамен мы участвуем в твоей безумной попытке остановить Хаос. Я правильно понял?

– Все верно, – о том, что в случае успеха они получат лишь передышку, и что потом в дело придется вступить Сыну Порядка, бывший сапожник рассказывать не собирался.

– Тогда до встречи, – и Нисти Стагорнский исчез в струях тумана.

Маги улетучивались один за другим, истаивали в полумраке, а Хорст стоял на обочине неизвестно кем и зачем проложенной дороги и ощущал себя мелким жуликом, лгущим ради пары медных монет.

Хорст остановил коня, когда над деревьями показалась зубчатая стена и высокие, мощные башни, защищающие покой обитателей Карни.

– Дальше нельзя, – сказал он, – в этом городе меня слишком хорошо запомнили.

– Куда же тогда? – растерянно оглядываясь, спросил Альфи.

По правую руку виднелся Яр, лед на котором из-за мягкой зимы был слишком тонок, чтобы выдержать всадника, слева вставал стеной глухой, непролазный лес, засыпанный снегом на добрый размах.

– Может, рискнем? – предложил Радульф. – Язви меня в печень, если задумаем объезжать, потеряем неделю.

Куда именно он ведет маленький отряд, Хорст так и не сказал, на прямой вопрос ответил лишь, что им нужно достичь истоков реки, у устья которой воздвигся Святой Град.

– Рискнем, но по-другому, – ответил маг. – В город мы не поедем, там слишком много тех, кто помнит Сына Порядка и Порядочный поход, завершившийся у стен Сар-Тони…

Лицо его свела судорога, и Илна подумала, насколько тяжело жить, осознавая, что из-за веры в тебя погибли тысячи людей.

– Мы двинемся через лес, – Хорст закрыл глаза и что-то загудел себе под нос, негромко и монотонно.

Деревья заскрипели, тяжело и пронзительно, с зашевелившихся ветвей посыпался снег. Из-под сугробов донеслось невнятное бурчание, как из огромного котла с супом. На мгновение девушке показалось, что у нее закружилась голова.

Зеленая стена дрогнула, закачалась, пришла в движение, а когда замерла, то в ней появился проход, достаточно широкий, чтобы мог проехать человек.

– Вперед, – Хорст встряхнул поводьями.

Его конь фыркнул, осторожно вступил на выглядящий утоптанным снег, но дальше пошел уверенно. Следом двинулся брат Ласти, за ним – Альфи и Радульф, а Илна оказалась замыкающей.

Когда за ее спиной раздался пронзительный скрип, девушка вздрогнула и схватилась за меч. Обернувшись, увидела, как толстенные стволы сдвигаются, загораживая проход, отделяя его от дороги.

Больше Илна не оборачивалась.

Тропа шла не прямо, петляла, точно ее прокладывали пьяные в стельку дровосеки. Спускалась в сумрачные ложбины, где снежные стены поднимались выше головы, взбиралась на косогоры.

А потом слуха коснулся монотонный рев, и путники выбрались на открытое место. Глазам их предстала зажатая в теснине скал река, в этом месте не поддавшаяся никаким морозам.

Над блестящими камнями, напоминающими громадные лысины, взлетали тысячи брызг, белая пена облизывала крутые берега. А впереди во всей красе высились горы, исполинским частоколом подпирая небо.

– Куда мы все-таки едем? – спросила Илна.

– Осталось немного, – ответил Хорст. – Всего лишь добраться до истоков реки и отыскать там кое-что…

– Но что? – Радульф обеспокоенно пошевелил седыми усами. – Господин, мы служим вам не по принуждению, и хотели бы знать, что именно делаем.

Альфи согласно засопел.

– Тайник, – неожиданно заговорил брат Ласти, – оставленный в тех местах одним из отцов порядочной церкви.

– А что в тайнике? – не утерпела Илна, хотя прекрасно понимала, что ответа, скорее всего не получит.

– Вы все узнаете в свое время, – ответил Хорст и, толкнув коня пятками в бока, заставил его сдвинуться с места.

Мохнатая шкура, рога и внутренности, сваленные в стороне от костра, выглядели отвратительно, зато поджаривающиеся на углях куски мяса – вполне аппетитно, а от запаха у Илны текли слюни.

Козла добыл Альфи, отправившийся на охоту днем, когда путешественники только встали лагерем около крошечного источника, дающего начало могучей реке.

Сейчас он негромко клокотал в темноте.

– Может быть, готово? – с надеждой спросил брат Ласти.

– Пока нет, – сурово отозвался наемник, потыкав самый маленький кусок ножом. – Еще подождать надо. Вы бы, лучше, святой отец, рассказали, как выглядит этот самый тайник и где находится.

– Его создали больше шести столетий назад, – вздохнул служитель. – За это время сами горы сдвинулись и реки поменяли русла. Из наших записей известно лишь, что он не очень велик и отмечен знаком Куба.

– Есть еще один признак, – добавил Хорст. – Он светится в темноте, поэтому искать будем ночью.

– Истинно так, – Илне показалось, что во взгляде брата Ласти, брошенном на мага, мелькнул ужас.

– Хотелось бы поспать, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи зевнул и еще раз потыкал мясо. – Но уж если светится, то делать нечего. Будем бродить по скалам в темноте, точно какие горные коты…

– И еще, – поспешно добавил служитель. – Если найдете тайник, не вздумайте его трогать.

– Понятное дело, – проворчал Радульф. – Может быть, тогда не будем тянуть время?

Альфи нагнулся к углям и принялся снимать нанизанные на острые прутья куски.

Остальные наблюдали за наемником с жадным вниманием, а, получив свою порцию, спешно вгрызались в жесткое, жилистое мясо.

– Вот и ладно, – покончив с едой, Хорст обтер ладони о штаны, поднялся одним стремительным движением. – Пора за дело.

Только в этот момент Илна догадалась, зачем он еще утром, когда они ехали через густой сосняк, велел нарубить смолистых веток. Тогда девушка подумала, что им предстоит спуститься в пещеру.

Факелы загорались неохотно, с треском, пламя дергалось на ветру, но не гасло.

Первым в темноту канул Альфи, в другую сторону ушел Радульф. Бормоча под нос молитву, удалился брат Ласти.

– Ты останешься здесь, будешь поддерживать огонь, – сказал Хорст, глядя на Илну спокойно и серьезно.

– Хорошо, – под этим взглядом возражения, что девушка приготовила заранее, куда-то исчезли. – А почему ты не воспользуешься магией, чтобы отыскать этот тайник?

– Тот, кто его оставил, был много сильнее меня, – бывший сапожник почесал шрам на щеке. – Он укрыл секрет так, что тут не помогут даже способности, какими наделил меня Порядок.

Илне показалось, что он чего-то не договаривает, но догадки она решила оставить при себе.

– Иди, – сказала дочь редара со всей твердостью, на какую оказалась способна. – И без тайника не возвращайся.

Хорст мягко улыбнулся, развернулся и шагнул во мрак. Шорох камней под ногами стих и Илна придвинулась ближе к огню, спешно подкинула в него несколько толстых веток.

Как бы ни храбрилась, ни махала мечом, темноты боялась, как обычная сельская девчонка.

Круглый, похожий на брюквину камень мало чем отличался от сотен раскиданных вокруг собратьев. Вот только колыхался над ним столб лазоревого свечения, разглядеть который удавалось только боковым зрением.

Стоило посмотреть прямо, как сияние пропадало, растворялось в вечернем полумраке.

– Ну что, оно или нет? – спросил обнаруживший камень Альфи.

– Сейчас узнаем, разрази меня Хаос, – пообещал Хорст.

У истока Яра маленький отряд находился третий день. Все это время мужчины, не переставая, лазили по скалам, спали урывками.

– Брат Ласти? – во взгляде мага читалось ожидание.

– Да поможет нам Творец-Порядок, – служитель осенил себя знаком Куба и, сложив руки у груди, начал молиться.

Молитву эту Хорст слышал впервые, читалась она неразборчиво, так что уловить можно было лишь отдельные слова. Брат Ласти то повышал голос, то вскидывал руки ладонями вверх, словно испрашивая у небес чего-то.

Свечение дрожало, то становясь ярким, то пропадая вовсе.

Когда упало последнее слово, камень покачнулся, дрогнул, как проснувшийся жук, под ним что-то закопошилось, но смолкло, точно устыдившись собственной смелости.

– И это все, клянусь мошонкой Хаоса? – в рыке Альфи прозвучало разочарование.

– Тайник здесь, – вздохнул служитель. – Но он не открылся. То ли я допустил ошибку в молитве, то ли слишком мало во мне благодати. Попробую еще раз…

– Не нужно, – сказал Хорст, ощущая, как внутри зашевелилось нечто колючее, горячее и в то же время холодное.

Порядок готовился войти в бывшего сапожника, на краткий отрезок времени превратить мага в своего Сына.

Краем глаза Хорст заметил, как отшатнулся от него Радульф, как ужас отразился в глазах брата Ласти, и понял, что через считанные мгновения перестанет осознавать что-либо.

И в этот момент он взбунтовался.

Губы не двинулись, но безмолвный вопль оказался полон ярости: «Зачем? Зачем тебе безгласная слепая марионетка? Ответь, почему ты не хочешь, чтобы я участвовал в происходящем, понимал, что происходит? Или тебе, прославляемому в тысячах храмов, нужен не сын, а покорный раб?».

Что-то изменилось внутри, Хорст не смог бы описать, что, но когда опаляющий пламень хлынул сквозь кожу, выжигая, изгоняя тьму, бывший сапожник видел и слышал все.

Он мог разглядеть каплю пота на лбу Илны, заглянуть в тайные карманы брата Ласти, пересчитать морщины на лбу Альфи и трещины на начавшем разваливаться камне, скрывающем под собой тайник.

С протяжным треском валун распался на тысячи кусков, открыв продолговатое отверстие с лежащей в нем шкатулкой из темного дерева.

– И всего-то? – сказал наемник, поглаживая себя по макушке. – Может, стоило как следует толкнуть?

Сила Порядка ушла внезапно, утекла, как вода из разбитой бочки. Хорст ощутил себя слабым, хрупким, как статуэтка из необожженной глины. С трудом удержался от падения на колени.

Альфи поспешно нагнулся, протянул к шкатулке толстую, мускулистую руку.

– Нет, – прошептал маг.

– Стой! – рявкнул брат Ласти.

От деревянной крышки, запертой на крошечный замочек, прянула голубая молния, ударила наемника в вытянутые пальцы. Здоровенного мужика, весящего больше сорока тяг, отшвырнуло, точно котенка.

Послышался сочный шлепок и смачные ругательства.

– Радуйся, что остался жив, – мягко проговорил брат Ласти. – Как гласит Книга Изречений: неосторожные, тянущие руки к неизвестному, телами своими мостят дорогу Хаосу.

– Я возьму это, – Хорст опустился на корточки, поднял шкатулку, от прикосновения зашипевшую, как сердитый кот.

– Это все? – спросил Радульф. – Теперь мы сможем уехать отсюда?

– Завтра утром, – ответил маг, которого знобило, точно в лихорадке. – Надо хотя бы немного отдохнуть.

Пока шли к месту стоянки, наступила полная темнота. Обессиленный Хорст, привыкший в последние дни полагаться на магическое зрение, чувствовал себя почти слепым, оскальзывался на мокрых камнях, чуть не падал.

Вымотались за время поисков так, что не стали даже есть. В огонь полетели остатки дров, и мужчины один за другим улеглись у огня, завернувшись в одеяла. Илна осталась на страже.

Некоторое время она сидела, борясь с любопытством, а потом не выдержала.

– Хорст, ты спишь? – спросила девушка, подобравшись поближе к беспокойно ворочающемуся магу.

– Нет, – ответил тот.

– Тогда скажи, что мы сегодня нашли?

Хорст приподнялся, пламя костра упало на измученное, осунувшееся лицо, отразилось в глазах.

– От тебя не отвяжешься, я знаю, – сказал он. – В этой шкатулке ключ, что позволит открыть Врата Порядка.

– Ключ? – девушка оторопела, но только на мгновение. – А что это за врата? Зачем они нужны?

– Единственный шанс остановить Хаос, изгнать его из нашего мира – открыть эти врата.

– Так сделай это немедленно! – потребовала Илна.

– Если бы все было так просто, – Хорст покачал головой. – Их нужно открыть как можно ближе к тому месту, где Хаос прорвался в наш мир.

– За Стеной?

– Далеко за ней, причем не раньше чем через четыре месяца. До этого срока просто ничего не получится – ключ, извлеченный из тайника, должен пробудиться к жизни, войти в полную силу.

Илна ощутила, что ее ударили по голове чем-то тяжелым и мягким: отправиться за Стену, во владения Хаоса, открыть там Врата, и все это предстоит сделать ему, Хорсту из Линорана?

Девушке захотелось крикнуть, обругать Творца-Порядка за то, что он проявил столь жестокую несправедливость.

– Успокойся, – сказал Хорст мягко. – Это судьба, и изменить ее никому не под силу. Кто знает, может все еще закончится благополучно.

Илна открыла рот, чтобы высказать все, что думает, о такой судьбе, но вовремя вспомнила о спящих спутниках.

– Почему этим ключом не воспользовались те, кто его создал? – сердито спросила она.

– Тогда Хаос еще не пришел на Полуостров, и эту штуку… – маг задумался, – творили на тот крайний случай, если он придет. Потом о ней забыли, а когда вспомнили – Стена надежно защищала земли людей…

– Ладно, спи, – девушка вернулась на место. – А то завтра на коня не сядешь.

Хорст лег, вскоре послышалось его ровное дыхание, а девушка осталась сидеть, и в глазах ее, обращенных к черному, усеянному звездами небосводу, потихоньку закипали злые слезы.

Глава 3. Путешествие на запад.

Кони ступали осторожно, понимая, что под копытами не ровная дорога, а покрытые снегом камни, и что оступившийся свалится не на мягкую травку, а в пропасть, на дне которой бушует Яр.

– Скоро Карни, – заметил брат Ласти, когда тропа чуть отошла от реки и запетляла между низкорослыми сосенками.

– Там наши дороги разойдутся, – проговорил Хорст. – Задание, возложенное саттеархом, исполнено, и вы можете вернуться в Эрнитон.

– А вы? – на лице служителя отразилось колебание.

– Я не собираюсь возвращаться в Святой Град, – маг поглядел на брата Ласти с некоторым удивлением.

– Да-да, конечно, – тот поспешно опустил глаза.

– Интересно, куда мы поедем? – спросил Альфи, зевая.

– Если б я знал, язви меня в печень, – равнодушно отозвался Радульф. – Да мне, в общем-то, все равно.

Тропа сузилась, пошла круто под гору, а потом принялась вилять по лесу, подражая разыскивающей след собаке. Едущие впереди Хорст и Илна немного оторвались, скрылись между деревьев.

– Скажите, во имя Творца-Порядка, – повернулся в седле брат Ласти. – Почему вы следуете за Хорстом? Что заставляет вас выполнять его приказы?

Радульф огладил пушистые седые усы, проговорил задумчиво:

– Можно сказать, что когда-то мой князь отдал приказ охранять этого мага, да так его и не отменил. Но на самом деле все по-другому… Что ждет меня, вернись я в дружину? Смерть от меча или увечье и нищета. А сейчас я хотя бы делаю благое дело.

– А ты? – пытливый взгляд служителя заставил наемника поморщиться.

– Я надеюсь, что он – Сын Порядка, клянусь мошонкой Хаоса, – буркнул Альфи, – и, что, помогая ему, я искупаю часть своих грехов…

– Другими словами, вы оба верите ему, – брат Ласти отвернулся и вполголоса, чтобы никто не услышал, добавил. – А во что теперь прикажете верить мне?

Примерно через половину хода тропа расширилась и, пройдя между двумя холмами, похожими на головы остригшихся наголо исполинов, вышла на идущую с востока дорогу.

– Настало время решать, что делать дальше, – проговорил Хорст, глядя на служителя вопросительно. – Брат Ласти, мы можем вместе доехать до Карни, но дальше…

– Да простит мое ослушание Творец-Порядок! – на лице служителя отразилось мучительное сомнение. – Но я поеду с вами! Эрнитон проживет и без меня, а знания и умения, которыми я обладаю, пригодятся в дальнем и опасном пути.

– Что же, вы выбрали сами, – Хорст почесал шрам на щеке и улыбнулся.

– Тогда вперед? – нетерпеливо поинтересовался Альфи. – Куда хоть мы едем?

– В Неорид, – ответил маг, заставив наемника выпучить глаза, а Илну застыть с открытым ртом. – Но вы забыли об одной маленькой вещи – Хорста из Линорана в империи ждет горячая встреча, так что надо позаботиться о том, чтобы меня не узнали…

Он покачнулся в седле, провел рукой перед лицом. В этот момент Радульф ощутил, что в оба глаза ему попало по соринке. Он сморгнул, потом еще раз, вытер набежавшие слезы.

И замер с открытым ртом.

Вместо Хорста на лошади сидел тучный, разменявший четвертый десяток мужчина с выпученными как у рака, глазами, рыжими волосами и здоровенным носом, похожим на свеклу.

– Господин, это вы, язви меня в печень? – осторожно поинтересовался бывший десятник.

– Впечатляет? – хмыкнул красноносый. – Это я, но зовут меня теперь, скажем… благородный Рендир ре Левсти, и я в сопровождении добронравной супруги отправляюсь посетить могилу Порядочного Марди…

– Никогда не думал, что маги на такое способны, – брат Ласти осенил знаком Куба сначала себя, а потом, немного поколебавшись, и Хорста.

– Это всего лишь личина, – сказал тот. – Нацепить подобную может любой из колдунов, вот только это умение до сих пор никому из нас не было нужно. Поехали!

– Рендир ре Левсти, надо же, – вздохнула Илна, посылая коня вслед за Хорстом. – А я теперь что, Илна ре Левсти?

Копыта мягко простучали по утоптанному снегу, пятеро всадников один за другим скрылись за поворотом, и дорога опустела. Остались только идущие с юга, со стороны гор, следы.

Но и их вскоре замела начавшаяся вьюга.

Появившиеся из метели всадники в первый момент предстали жуткими темными силуэтами, напомнившими Хорсту чудовищ Хаоса. Они приблизились, стали меньше, обзавелись вьющимися на ветру плащами и гербовыми туниками.

Орел Вестарона соседствовал на них с еловой ветвью Сар-Тони и синим Кубом, придуманным для знамен Ангира еще Хорстом.

– Что за люди? – простуженно сипя, поинтересовался осадивший коня десятник и, не удержавшись, чихнул.

– Путешественники, – отозвался бывший сапожник надменно, как и подобает благородному. – А вы все охраняете?

– Гвардейцы милостью Владыки-Порядка императора северных земель Ангира, – сказал десятник значительно. – Патрулируем дороги, чтобы всякие разбойники добрым людям не вредили… Вот вы, господин, кто будете?

По лицу его видно было, что гвардеец рад бы побыстрее закончить разговор и двинуться туда, где ждет теплая печь, горячий ужин и кружка крепкого, настоянного на травах самогона.

– Благородный ре Левсти, – ответил Хорст.

С того момента, как маленький отряд спустился с гор и выехал на торную дорогу, прошло семь дней. За это время путешественники ни разу не встретили дружинников и случая проверить, как хорошо выглядит наложенная личина, до сих пор не было.

– Плохое время выбрали вы для путешествия, – сам Хорст, судя по всему, недоверия у десятника не вызывал, а вот рожа Альфи притягивала взгляд.

– Что делать? – бывший сапожник пожал плечами. – Но мой духовник, – последовал кивок в сторону служителя, – велел совершить паломничество к могиле Порядочного Марди именно сейчас и я не посмел ослушаться.

Брат Ласти, в белой хламиде напоминающий взобравшийся на лошадь сугроб, откинул с головы капюшон, приветливо кивнул и осенил солдат знаком Куба. Это развеяло последние сомнения десятника.

– Легкой дороги, во имя Порядочного Отольфа, – сказал он, трогаясь с места. – На ночлег останавливайтесь «У говорящей рыбы», это в ходе к западу…

– Какой подозрительный попался, – сказала Илна, когда стук копыт затих вдалеке.

– Бывает и хуже, – ответил Хорст.

Начавшаяся еще утром метель превратила мир в содержимое громадной подушки, стерла границу между небом и землей, проглотила солнце с той же легкостью, с какой уж – лягушонка.

Путники ехали в белом полумраке, с трудом находя дорогу меж растущих сугробов.

Когда сквозь марево проступили темные силуэты домов, Илна издала полный облегчения вздох, Альфи что-то пробурчал под капюшоном, а конь Хорста довольно всхрапнул.

Из-за заборов забрехали, приветствуя гостей, собаки.

– И как тут отыскать постоялый двор? – уныло вопросил Радульф.

– По открытым воротам, – отозвался брат Ласти. – Вот же он!

Широкий двор перед просторным, в два этажа зданием, оказался заставлен гружеными телегами.

Под усыпанной снегом плотной рогожей угадывались очертания мешков и бочек. Из трубы поднимался дым, из окон падал теплый желтый свет, с заднего двора долетал стук топора.

Дверь открылась, из нее выглянул тощий светловолосый мальчишка. Огляделся, исчез внутри и через мгновение из оставленной щели донесся пронзительный голос:

– Тятя, там еще приехали! На лошадях!

Что ответил «тятя», услышать не удалось, но отрок выскочил на метель как ошпаренный.

– Проходите, гости дорогие! – застрекотал он, шмыгая носом и вытирая его рукавом. – Коней ваших я устрою. Комнаты свободные еще остались, как раз сегодня кабанчика зарезали…

– Ох, что-то мне не до кабанчиков! – Радульф, слезая с седла, ухватился за поясницу.

Альфи подхватил его, помог распрямиться.

Мальчишка взял лошадей под уздцы, повел к стоящей на отшибе конюшне, а Хорст первым зашагал к крыльцу. Дернул за отполированную сотнями прикосновений ручку и проскользнул в блаженное тепло.

Зал постоялого двора был полон, в очаге полыхал огонь, в полутьме, среди дыма, кухонных ароматов, запахов пота и промокшей обуви угадывались силуэты сидящих людей. Доносились приглушенные голоса, стук деревянных кружек о столы и негромкий смех.

– Прошу вас, господин, – хозяин заведения, с первого взгляда узнав в госте благородного, согнулся в поклоне. – Свободных столов нет, но если вы не побрезгуете компанией почтенных купцов…

– Не побрезгую, – ответил Хорст, стараясь подражать голосу настоящего ре Левсти – гнусавому и надменному.

Хлопнула закрывшаяся дверь. Хозяин удивленно моргнул, не обнаружив в свите благородного слуг, но отвел взгляд, благоразумно решив, что не его это дело.

– Прошу за мной, – пробормотал он и заспешил вглубь зала.

Стол для денежных гостей располагался, как и положено, рядом с очагом. Двое расположившихся за ним купцов могли похвастаться красными, как после бани, лицами и выпирающими животами.

Завидев Хорста, торговцы встали и поклонились.

– Садитесь, – махнул рукой маг. – Сейчас не до церемоний, клянусь щитом Порядочного Отольфа.

Илна опустилась на отодвинутый стул, потупилась – скромная жена редара, не смеющая поднять глаз в присутствии мужа. Тихо проскользнул на свое место брат Ласти, закряхтел Радульф, а Альфи брякнулся на табурет так, что тот жалобно заскрипел.

– Добро ли путешествовалось? – осведомился один из купцов, сверкнув хитрыми черными глазами.

– Ничего, – ответил Хорст, – дороги, слава императору, охраняются, так что от самого Карни едем спокойно. А чего в мире слышно?

– Ну, – купцы переглянулись, второй, бородатый и лохматый, поскреб подбородок. – Говорят, что на севере беспокойно. «Морские люди» выходят из глубин и грабят побережье от Сторди и до самого Феарона…

– «Морские люди»? Зимой? – поразился Альфи. – Они же холода не любят!

Купец пожал плечами – мол, что слышал, то и рассказываю. Хорст заскрипел зубами – он слишком хорошо знал, благодаря кому чешуйчатые твари стали беспокоить сушу много чаще.

– На западе тоже тревожно, – сообщил черноглазый купец. – В Речном княжестве сотни людей покинули дома, бродят по дорогам, объявив себя Слугами Сына Порядка…

Хорст покачал головой, изо всех сил стараясь сохранить спокойное лицо.

Он-то думал, что эпидемия безумия охватила только восток Полуострова, а выходило, что чуть ли не весь север. Купец говорил еще, наемник и брат Ласти что-то спрашивали, но бывший сапожник лишь кивал, не слушая.

Когда принесли подогретое с пряностями пиво, он схватился за кружку, проглотил ее содержимое одним махом и только потом осознал, что именно пьет. На языке осталась неприятная, вяжущая горечь.

Конь то ли споткнулся, то ли поскользнулся, но Хорста слегка подбросило в седле, вырвало из полудремы. Встряхнув головой и поправив распахнувшийся на груди плащ, он огляделся.

На юге, как и вчера, и неделю назад, виднелись горы. Их вершины терялись в клубящихся облаках, серых, точно овечья шерсть, зато небо над путешественниками оставалось почти чистым.

Кружились в воздухе немногочисленные снежинки, дорога шла через громадное поле, а впереди, в паре сотен размахов, виднелась опушка леса.

– Эх, хорошо, – едущий первым Альфи обернулся, лысина его блеснула. – Ветра нет и не холодно.

Хорст открыл рот, чтобы ответить, но замер, ощутив, как в окружающем мире что-то меняется, как слабеет потихоньку солнечный свет. Тревожно сжалось сердце, волосы на затылке зашевелились, а уши поймали неприятный звук, похожий на треск рвущейся ткани.

– Что… – на лице Альфи отразилось недоумение, он потянулся к мечу.

Сугроб на обочине пришел в движение, вспучился уродливыми горбами, словно там, под снегом, с невероятной скоростью росли исполинские грибы.

– Упаси нас Творец-Порядок! – брат Ласти откинул капюшон, руки его задвигались, рисуя знак Куба.

Перед глазами Хорста мелькнуло видение накатывающейся с востока фиолетовой волны, и ближайший горб лопнул, точно громадное яйцо, выплюнул уродливого «птенца» размером с коня.

Чудовище зашипело, раззявив зубастую пасть, двинулось к людям.

– Язви меня в печень! – в руке Радульфа блеснул клинок. – Господин!

– Сейчас, сейчас, – сражаться с созданиями Хаоса простым оружием столь же нелепо, как подманивать собаку кукишем, так что Хорст закрыл глаза и воззвал к силе, что только и могла выручить в такой ситуации – к Порядку…

Но, к собственному удивлению, ответа не получил.

Он слышал хруст снега, испуганное ржание, крики спутников и свирепый рев, и столь же явственно ощущал появившуюся внутри заслонку, невидимую, но прочную, как стена замка.

– Разрази меня Хаос! – думать о том, откуда она взялась, времени не было, так что Хорст открыл глаза и схватился за меч.

Илна и Радульф отбивались от чудовища, снабженного таким количеством щупальцев, что тварь напоминала пучок корней. Отрубленные конечности извивались на снегу, истекая желтой слизью.

Вторая тварь, напоминающая уродливого волка, жалобно ревела, отступая под ударами Альфи и благословениями брата Ласти, споро машущего руками и бормочущего молитвы.

Капающая с острых клыков чудовища слюна дымилась.

Хорст пришпорил коня, тот возмущенно заржал и сорвался с места. «Волк» зарычал, обнаружив еще одного противника, прыгнул вбок, оскаленная пасть оказалась совсем рядом.

За мгновение до того, как перепуганный конь скакнул в сторону, Хорст ударил. Клинок с хрустом вонзился между пылающих лиловым огнем глаз, промял кость. Из пролома ударил фонтанчик слизи.

Хорста мотнуло, он едва удержался в седле, ощутил, как сзади надвигается что-то большое. Инстинктивно наклонился вперед и ткнул за спину наугад, вслепую. Меч резанул что-то мягкое, от гневного воя заложило уши.

Конь скакнул повторно, на этот раз сбросил наездника. Хорст перекувырнулся в воздухе, приземлился на локти и колени. Лязгнули зубы, от боли потемнело перед глазами.

Маг перекатился в сторону, вскочил на ноги, выставив перед собой меч.

– Во имя Творца-Порядка, могучего и милосердного! – донесся отчаянный крик брата Ласти.

– Ыххх… – только и смог сказать Хорст, глядя, как громадная туша расплывается в кучу противно воняющей слизи.

Чудовище с множеством щупальцев барахталось в глубоком сугробе, и конечностей у него оставалось гораздо меньше, чем в начале схватки. Еще одно, едва выбравшееся из снежного кокона, двигалось как сонная муха, едва переставляя мохнатые, похожие на птичьи лапы.

– Руби их! – в крике Альфи прозвучало злое торжество.

– Руби, – прохрипел Хорст, чувствуя, что ушибленные колени едва способны гнуться.

Вскинув меч, встал и зашагал туда, где дочь редара и наемник орудовали клинками, добивая сброшенного с дороги врага. Но дойти не успел – тот запищал, как исполинский цыпленок, и исчез во вспышке фиолетового пламени.

Илна отшатнулась, прикрыла глаза руками. Альфи мотнуло в седле, конь его встал на дыбы, замолотил копытами по воздуху.

– …шонкой Хаоса! – долетел яростный вопль.

Последнее чудовище завертелось на месте и исчезло, оставив после себя яму в снегу, на дне которой виднелась обугленная почва.

– Помилуй нас Владыка-Порядок, в великой жалости твоей прости беззаконие наше… – брат Ласти замолчал, и рукавом вытер мокрое от пота лицо.

Хорст замедленными движениями убрал клинок в ножны. Глянул вверх, увидел, как тает закрывавшая небо пелена тонких сиреневых облаков, и почувствовал, что сила Порядка шевельнулась внутри.

– Ничего себе, язви меня в печень, – Радульф покачал головой. – Откуда они только взялись? Никогда не слышал, чтобы подобные зверушки в этих местах водились…

– Если я правильно понял, – проговорил служитель, – это создания Хаоса, его злой волей порожденные. Но так далеко от Стены…

– И где был твой Порядок? – взгляд повернувшейся к Хорсту Илны кипел гневом, щеки дочери редара алели.

– Что-то помешало ему прийти на помощь, – маг развел руками. – Может быть, сам Хаос. Но мы ведь справились.

– Что удивительно, – брат Ласти поглядел недоверчиво на собственные руки, точно на них выросли копыта. – Я видел, как подобные твари сражаются на Стене, там они куда подвижнее и сильнее…

– Тут они далеко от источника, их породившего, – проговорил Хорст. – Поэтому слабы. Но чем дальше, тем увереннее Хаос станет двигаться на восток, и мы должны быть готовы, что следующее нападение будет куда опаснее…

Он свистнул, и конь, убежавший далеко назад по дороге, затрусил к хозяину, низко опустив голову. Подбежав, ткнулся носом в плечо и фыркнул, словно прося прощения за проявленную трусость.

– Ничего себе, обрадовал, – вполголоса сказал Альфи, глядя, как маг забирается в седло.

– Это он умеет, клянусь бородой Владыки-Порядка, – кивнул Радульф, обтирая лезвие меча от слизи.

Застучали копыта, маленький отряд двинулся дальше, а отброшенная бывшим десятником тряпка задымилась и вспыхнула алым пламенем. Через несколько мгновений от нее остался лишь пепел.

Городок напоминал любое другое селение Вестаронского княжества, отличаясь лишь раскинувшимся у самых стен большим озером, ныне скрытым под слоем льда и снега. Идущая в обход воды дорога упиралась в ворота, а над невысокой стеной в синее небо ввинчивались десятки поднимающихся из труб дымных столбов.

– Город, и я бы сказал, что кстати, клянусь Творцом-Порядком, – заметил брат Ласти. – После встречи с тварями Хаоса я испытываю настоятельную потребность помолиться в настоящем святилище, очистить душу…

– А я – потребность очистить тело, попариться в бане, – хмыкнул Альфи.

– В хорошем городе найдется и баня и храм, – заметил Радульф.

Хорст слегка встряхнул поводья, и конь ускорил ход, с шага перейдя на неторопливую рысь.

Город приблизился, стал виден вал в основании стен, тщательно заделанные трещины в башнях, ходящие у ворот стражники. При приближении всадников они собрались в кучку, словно тараканы у упавшего на пол куска хлеба. На красных от мороза лицах отразилось служебное рвение.

– Приветствуем благородного господина, – шаг вперед сделал самый толстый, скорее всего – десятник. – Въездная пошлина со всех – одна пятая имперской фарии с человека.

– Что? – удивился Хорст.

Фарией именовалась монета Вестаронского княжества, но она никогда не стоила так дорого.

– Издалека, видать, едете, – определил десятник и расправил на объемистом животе тунику с тройным гербом. – Милостью Победителя-Порядка император Ангир начал чеканить свои монеты. Но если в старых деньгах, то это будет четырнадцать медных грошей…

– Радульф, заплати, – Хорст, а точнее благородный ре Левсти дернул подбородком, и бывший десятник полез в кошелек, что-то ворча себе под нос.

Заплатив пошлину, проехали в широко распахнутые ворота и окунулись в шум и запахи городской жизни. Облаяла чужаков пробежавшая собака, прогрохотала скрипящая телега водовоза, оглушила воплями промчавшаяся мимо стайка мальчишек.

– Куда это они? – заметил маг, вспоминая собственное детство, проведенное в сапожной мастерской. – Рабочий день, вроде, да и время тоже.

– Что-то затевается, – сказала Илна, показав вперед. – Слышишь, там гудит, будто толпа собралась?

Только в этот момент Хорст обратил внимание на доносящийся от центра городка монотонный гул.

– Поехали, посмотрим, – предложил брат Ласти. – Должно быть, там будут жечь одержимого.

Идущая от ворот улица прошла через торговый квартал, где цветастые вывески болтались чуть ли не на каждом здании, и вывела на квадратную площадь, одну из сторон которой занимало обветшавшее святилище.

Двери его оказались распахнуты, а все пространство между домами заполняла толпа.

– Похоже, ты прав, святой отец, – сказал Хорст, осматривая торчащие из куч хвороста столбы и охраняющих их стражников.

Из храма донесся мелодичный звон церемониальных колокольчиков и из дверей выступил теарх. Двое плечистых служителей вывели за ним оборванного и избитого человека в рваном кафтане.

– Он мало похож на одержимого, – удивленно сказала Илна.

– Сегодня жгут еретиков, госпожа, – охотно пояснила толстая баба из толпы. – Проклятых Хаосом лгунов, уверовавших в то, что Сын Порядка пришел, и объявивших себя его слугами…

Хорст сглотнул, сердце его дернулось и забилось вдвое чаще.

Вслед за первым вывели второго осужденного, лицо которого опухло от синяков. Едва ступив на открытое место, он открыл рот, и над площадью полетел сильный, молодой голос:

– Сжигая нас, вы лишь приближаете Его приход! Близится час, когда верные воскреснут в славе, а вы обратитесь в прах смердящий!

– Замолчи! – теарх обернулся, зашипел как змея. – Заткните им всем пасть!

Когда юнцу в рот затолкали грязную тряпку, Хорст вздрогнул, ему показалось, что в лицо брызнули раскаленным металлом. Краем глаза уловил сочувственный взгляд Илны, от этого стало чуточку легче.

– Привязывайте их! – командовал теарх. – Да покрепче! Надеюсь, вы не забыли принести смолы?

Слуг Сына Порядка оказалось восьмеро. Служители в белых, чистых одеяниях привязали их по двое к столбам, облили хворост черной густой жидкостью и отступили в сторону.

Вперед вышли еще четверо, с пылающими факелами. Толпа примолкла, кое-кто нетерпеливо вытянул шею.

– О Творец-Порядок, зачем они делают это? – пробормотал брат Ласти. – Ведь сожжение должно очищать душу, а не убивать тело…

– Вряд ли за пределами Эрнитона кто-нибудь об этом знает, – со злостью проговорила Илна.

Служитель только вздохнул, подал голос его собрат, заправляющий церемонией.

– Готовы ли вы покаяться в грехах, во имя Владыки-Порядка? – спросил он торжественно. – Кивните, чтобы выразить согласие. Это последний шанс вернуться в лоно истины…

Ни один из Слуг не шевельнулся, лишь самый молодой, вряд ли разменявший второй десяток, чуть слышно всхлипнул.

– Сожгите их, во имя Владыки-Порядка! – рука теарха опустилась, вслед за ней наклонились факелы.

Хворост вспыхнул жарко, чадно, ярко-желтые языки прянули вверх, облизали колени привязанных к столбам людей. На одном вспыхнул кафтан, других заволокло дымом.

Хорст ощутил, что ему трудно дышать, а потом опаляющая боль охватила голени, коснулась живота, поползла выше. С трудом удержался от крика, невольно сжал бока коня и тот недоуменно всхрапнул, не понимая, чего хочет от него хозяин.

Рев пламени оглушал, точно сжигали не Слуг Сына Порядка, а самого мага. По лицу его тек пот, руки тряслись, а глаза видели только багрово-золотистое, жгучее, колышущееся марево.

– Опомнитесь, люди! – сильный голос перекрыл треск горящего дерева и гам толпы. Один из казнимых сумел избавиться от затычки во рту, и воспользовался последними мгновениями жизни, чтобы проповедовать то, во что сам поверил. – Сын Порядка пришел, он среди вас…

Хорст вздрогнул, с трудом подавил желание пришпорить коня и умчаться прочь.

Голос стих, потерялся в вопле боли, огонь взревел, как празднующий победу над соперником олень. С треском обрушился один столб, за ним второй, третий осел, пропал среди хвороста.

– Вот и все, – Хорст ощутил, что боль отступает, что он вновь может видеть.

– Зачем он кричал? – как-то беспомощно моргая, спросил брат Ласти. – Неужели не понимал, что для собравшихся он всего лишь развлечение, и никто не станет его слушать…

– Истина жгла его сильнее пламени, – тихо ответил Хорст, глядя на расходящуюся толпу, на то, как теарх командует служителями, поливающими место казни освященной водой. – Ты все еще хочешь помолиться в этом храме?

– Пожалуй, нет… – брат Ласти поежился в седле. – Я подожду, пока мы не доберемся до святилища, где по-прежнему обитает милосердие, достойное учения Творца-Порядка.

– Долго такое придется искать, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи сплюнул, точно ему в рот попала грязь. – Я согласен обойтись без бани, лишь бы побыстрее убраться отсюда…

Хорст молча пришпорил места.

Мысли крутились в голове злые и быстрые, как оводы – раньше он ощущал чужую боль только в том случае, если люди убивали себе подобных на поле боя; сегодня почувствовал страдания казнимых…

Что будет дальше? Через какое время Сын Порядка начнет улавливать любое страдание, причиняемое одним человеческим существом другому? Через год? Месяц? Несколько дней?

И что делать в этом случае, ведь люди беспрерывно мучают друг друга, а иные и вовсе находят в этом смысл жизни? Бежать туда, где нет никого, спасаясь от непрерывного страдания?

Стены и башни Вестарона показались, когда спрятавшееся за сизыми облаками солнце склонилось к закату, а из темнеющего неба посыпала снежная крупа, мелкая, точно манка.

Увидев очертания знакомых укреплений, Хорст испытал двойственные чувства – ненависть к древнему городу, где бродячий сапожник расстался со свободной жизнью обычного человека; и странную тягу к тому месту, где впервые узнал о том, что в жизни существует еще что-то, кроме вечного голода, тумаков и оторванных подметок…

– Приехали, – вздохнул Радульф так радостно, словно вернулся домой. – А стены-то, стены! Даже не верится, что не так давно мы взяли город штурмом…

– Тише ты, – одернул его Хорст, оглянувшись на ползущую сзади телегу, но сидящие на ней мужики, судя по всему, ничего не услышали.

Бывший десятник виновато пошевелил седыми усами.

У ворот, похожих на ущелье между двумя могучими утесами – башнями, с путников содрали двойную пошлину. «На починку стен» – как выразился один из стражников, махнув рукой в сторону ближайшей трещины, идущей от зубцов почти до середины стены.

– Как же, на починку, – хмыкнул Альфи, когда пост остался позади. – Себе в карман.

Вестарон оставался таким же шумным и многолюдным, как и раньше, лишь нищих и патрулей стало больше, да гербы на одеяниях стражников несколько изменились.

Маленький отряд миновал улицу красильщиков, где от вони чесалось в носу и слезились глаза, выехал к узкому, точно ножны для стилета, переулку, ведущему к главной площади.

Тут Хорст остановил коня и некоторое время смотрел на чернеющую в земле яму, на следы того, что ее пытались засыпать. Краем уха услышал, как проворчал что-то нетерпеливое Альфи, как одернула его Илна.

– Тут стоял дом того, кого я долго считал врагом, – сказать это оказалось не проще, чем укусить себя за пятку.

Брат Ласти недоуменно нахмурился, Радульф понимающе кивнул.

– Поехали, – сказала Илна. – А то останемся без места на ночь, клянусь Творцом-Порядком.

– Поехали, – согласился маг.

Цены в ближайшем к главной площади постоялом дворе оказались далеки от разумных, но Хорст не стал торговаться. Заплатил за две лучшие комнаты, после чего отправил Альфи в ближайшую ювелирную лавку.

– Продашь, – сказал, передавая ему мешочек, в котором брякнуло что-то тяжелое, металлическое.

– Змеиные головы? – спросила Илна, стоило закрыться двери за наемником.

– Они самые, – тихо ответил маг. – Единственное полезное умение, сохранившееся из прошлого.

По широкой, но скрипучей лестнице поднялись на второй этаж, а у дверей комнаты Хорст неожиданно остановился.

– Ты заселяйся, – сказал он. – А я пойду, проведаю одного знакомого.

Илна открыла рот, чтобы возразить, но взглянула магу в глаза и лишь кивнула.

Хорст прошел мимо оторопевшего хозяина, выбрался на улицу. Уверенно миновал короткий проулок и вышел к тихой и пустой площади. Мгновение помедлил, а потом зашагал к храму, из открытой двери которого на мостовую падал прямоугольник неяркого света и доносился звон колокольчиков.

Народу на вечерней службе оказалось довольно много, на вошедшего никто не обратил внимания.

Хорст глянул на ведущего службу теарха, бросил несколько монет в сундук для пожертвований и отошел к одной из стен, туда, где красовалась большая фреска с изображением исцеляющей больных Порядочной Арты. Там замер и принялся наблюдать за молебном.

Пожилой служитель двигался без спешки, голос его звучал слабо, но помощники согласованно подпевали, а прихожане не забывали вовремя осенить себя знаком Куба.

Когда молебен закончился, горожане заспешили к выходу, а Хорст двинулся к алтарю.

– Недолго вам осталось служить, отец Балсти, – проговорил он, поймав удивленный взгляд теарха.

– Я вас знаю? – нахмурился тот.

– Не так давно я приходил к вам и тогда вы сказали, что каждый человек, кроме одержимого – сын Вседержителя-Порядка. Потом попросил вас кое о чем, и вы не отказали в просьбе…

Глаза теарха расширились, в них мелькнуло изумление.

– Маг Хорст? – прошептал он. – Не может быть! Тебя же ловят по всей империи!

– Пусть себе ловят. Я им мешать не собираюсь.

– Зачем ты пришел? – служитель овладел собой и вновь заговорил спокойно.

– Узнать, что происходит в славном городе Вестароне, как правит Ангир.

– Он оказался куда лучшим императором, чем можно было надеяться, – проговорил отец Балсти задумчиво. – Но слишком уж в плохое время довелось ему сесть на трон. Что может самый могучий правитель противопоставить гневу Вседержителя-Порядка? А гнев этот кипит так яростно, что это чувствуют даже обычные люди…

– У вас тоже… жгут Слуг Сына? – вопрос этот дался Хорсту с трудом.

– Я добился того, чтобы их просто изгоняли, – сказал теарх сурово. – Но терпение императора рано или поздно закончится, и тогда перед нашим храмом запылают костры, – он помолчал и добавил вполголоса, – если честно, то я надеюсь не дожить до этого дня…

Хорст лишь кивнул.

Говорить не хотелось, спрашивать было больше не о чем, и некоторое время служитель и маг молчали, не глядя друг на друга. Потрескивали угли в курильнице, младшие служители, метущие зал, недоуменно посматривали на стоящую у алтаря парочку.

– Иди уж, – проговорил отец Балсти, и дряблая рука поднялась, чтобы совершить знак Куба. – Сделай то, что должен и… прощай. Да пребудет с тобой Вседержитель-Порядок.

Хорст поклонился, так низко, как не кланялся в этой жизни никому, и пошел прочь, ощущая, что благословение старого теарха странным образом сняло часть тяжести с души.

Княжеский замок нависал над Вестароном, как черная гора, угрюмо смотрели глаза-бойницы, статуями замерли у ворот стражники.

– Ты уверен, что тебе нужно туда? – спросила Илна, поежившись.

– Я должен посмотреть на то, что создал, – ответил Хорст. – На то, что переживет память обо мне.

Радульф неодобрительно заворчал, Альфи засопел, как простуженный кабан, и даже брат Ласти осторожно покашлял, выражая неодобрение.

– Ждите здесь, – Хорст не обратил на эти звуки внимания, спрыгнул с коня и сунул поводья в руки бывшему десятнику.

Отошел немного в сторону и… пропал. Исчез, точно его втянуло в землю. Альфи присвистнул, брат Ласти забормотал молитву, а Илна принялась всматриваться в землю, пытаясь разглядеть на камнях мостовой ужа.

А маг, не оглядываясь на спутников, зашагал в сторону замка.

Когда-то, в ханском дворце Ил-Бурзума, он недоумевал, почему никто не замечает шаркающего старика в темном, разрисованном багровыми полосами халате и дурацком колпаке.

А теперь сам сделал себя невидимым для обычных людей.

Прошел между стражниками, недоуменно покосившимися на звук шагов, пересек двор, где слуги держали под уздцы коней, накрытых попонами с гербом стагорнской империи – алым орлом на золотом поле.

Двери в сам замок оказались закрыты, но Хорст просочился сквозь них, как дым через плетень, и пошел хорошо знакомыми, полутемными и мрачными, точно склеп, коридорами.

Видно было, что Ангир попытался кое-что обновить, но запала императора хватило ненадолго, а потом наступила зима, так что из-под свежей штукатурки выглядывали старые трещины, а новые, не покрытые сажей и пылью гобелены казались аляповатыми и яркими.

Хорст шел, лавируя между слугами и служанками, прижимался к стенам, пропуская патрули, и все ближе подходил к тронному залу, откуда доносился монотонный гул.

Аккуратно обогнул окружающий какого-то важного гостя караул из десяти гвардейцев, проскользнул в высокие и широкие двери. Стоящий около них ре Нерни завертел головой, пытаясь определить, кто толкнул его в бок, а бывший сапожник уже пробирался к трону.

Зал оказался забит благородными, большей частью незнакомыми, хотя попадались и те, кто отличился в летнем походе, принесшем славу Ангиру Сар-Тонийскому, тогда еще князю.

Сейчас на троне сидел император, и зубчатый обруч короны, украшенный зубцами и многочисленными рубинами, как влитой лежал на светлых, точно солома, волосах. Искорки бегали по золоченым доспехам с выгравированным на них гербом Вестарона, серые глаза смотрели мрачно.

– Впускай, – проговорил Ангир, чуть заметно шевельнув рукой, и все редары тут же смолкли.

– Благородный Фарки ре Дортирн, посланец императора Стагорна! – объявил ре Нерни и двое гвардейцев по его знаку распахнули двери.

Прошедший в них благородный выглядел молодо, но в черных усах блестела седина.

Ведущий к трону проход он миновал, не глядя по сторонам, а, остановившись перед императором, склонил коротко стриженую голову.

– Мир тебе, правитель Вестарона, – это прозвучало почти оскорблением, благородные в зале недовольно зароптали, и только Ангир остался спокоен.

– Говори, – велел он.

– Милостью Владыки-Порядка вознесенный над другими правителями… – начал ре Дортирн.

Ангир слушал его со скучающим видом, рассеянно поглаживая подлокотник трона.

Хорст, увидевший все, что хотел, развернулся и пошел к дверям. Шорох его шагов растворился в гуляющих по залу шепотках, и только двери чуть заметно дрогнули, когда маг зацепил одну из створок.

По несколько опустевшим коридорам добрался до выхода, вышел под начавшийся снежок.

– Уф, – Илна вздрогнула, когда Хорст возник из воздуха рядом с ней. – С тобой заикой станешь.

– Это уж точно, – маг кивнул, вставил ногу в стремя. – Больше в этом городе делать нечего.

Он подождал, пока спутники заберутся в седла, потом двинул коня с места. Не торопясь, шагом, они выехали с площади и направились к самым широким, восточным воротам.

– Видел Ангира? Как он? – спросила Илна, нагнав Хорста.

– Наш князь достоин короны, – ответил тот. – И за то, что я создал в Вестароне, мне не стыдно.

Девушка хотела еще что-то спросить, но осеклась, увидев на лице Хорста слабую, едва заметную улыбку, тем более неожиданную, что последний раз бывший сапожник улыбался чуть ли не месяц назад.

Глава 4. Пробуждение.

Хорст проснулся от жжения в левом боку, и поначалу решил, что виноват в пробуждении клоп, непременный обитатель постоялых дворов. Заворочался, пытаясь отыскать кусачую тварь, и обнаружил, что в комнате светло, будто в окно светит полная луна.

– Разрази меня Хаос, – поднимаясь на локтях, слегка задел спящую рядом Илну, но та даже не пошевелилась, продолжила так же равномерно посапывать. – Что за ерунда такая?

Попытался подняться и едва не упал – резкая боль пронзила грудь. От нее сперло дыхание, а глаза заслезились.

Свет клубился посреди комнаты переливающимся облаком, струился по воздуху как туман, в нем угадывалась какая-то пульсация, точно неторопливо билось огромное, полупрозрачное сердце.

Пересилив боль, Хорст слез с кровати. Взгляд его упал на седельную сумку, из которой вытекал поток сияющего тумана. На негнущихся ногах, задыхаясь, маг подошел к ней и дернул за ремень.

Небольшая шкатулка из темного дерева упала на пол с тяжелым стуком, и весь дом содрогнулся, будто в стену ударили бревном. Хорст замер в ожидании испуганных криков, но за окнами и в коридоре царила глухая, напряженная, какая-то ненастоящая тишина…

Сверкнуло так, что он зажмурился.

Открыть глаза Хорст не смог. Нечто горячее, тяжелое навалилось со всех сторон, принялось мять его и скручивать, словно тряпку, попавшую в исполинские жернова.

В боку заполыхала боль, раненой птахой задергалось сердце. Бывший сапожник ощутил, как что-то шарит внутри него, касается легких, осторожно трогает позвоночник, роется в кишках, что-то подчищает, изменяет.

Из глубин памяти донесся негромкий, но мощный голос умершего больше шести веков назад мага: «Ключ к Вратам обладает сознанием и разумом. Проснувшись, он первым делом отыщет того, кто достоин взять его в руки, и начнет приспосабливать его к себе».

Тогда Хорст не придал значения этим словам, решил, что Сигфус объясняется иносказательно. И лишь теперь понял, что старый маг говорил прямо.

– Давай помягче, что ли… – шевелить губами оказалось труднее, чем двигать валуны с помощью хворостины, но Ключ человека понял. Давление ослабело, перед глазами Хорста замелькали картинки.

Расцветали и опадали огненные цветы, какие-то силуэты, слишком сложные, чтобы их можно было описать, плыли через темноту. Сливались, проходя друг через друга, разноцветные кристаллы.

Хорст напрягся, пытаясь осознать, что именно он видит, но заработал лишь вспышку боли в затылке. Голова загудела, как колокол, по которому ударили молотком, но через мгновение боль исчезла вместе с видениями, светом и давлением.

Маг оказался стоящим посреди темной комнаты.

Шкатулка валялась на полу, Илна посапывала на кровати, с улицы доносились шаги ночной стражи.

– Ничего себе подарочек, – Хорст осторожно наклонился, поднял шкатулку и едва не выронил – такой она показалась тяжелой.

Помедлил, решая, стоит открыть ее сейчас или нет, а затем убрал в седельную сумку и застегнул ремень. Залез обратно под одеяло и через мгновение уснул, крепко, точно младенец.

– Эх, хороша! – брат Лорч, оруженосец Ордена Алмаза, довольно крякнул и утер рот варежкой.

– И не говори, – поддержал его брат Ситольф, убирая оплетенную бутыль куда-то под необъятный тулуп. – Дед туда хрен кладет, чеснок и еще какие-то травы, чтобы кровь кипела…

– Ну, хрен – это уже лишнее, – заметил брат Лорч, пришедший после доброго глотка самогона в хорошее настроение. – Еще бы яйца… Но, что мы без этой штуки замерзли бы насмерть, это точно.

Пост у ворот в поселке Порядочного Хенфти устроили согласно орденскому уставу: на верху бревенчатой башни, забираться на которую приходилось по шаткой лестнице.

Чтобы согреться, у дежурящих оруженосцев имелись тулупы, валенки, теплая одежда, а также площадка, достаточно большая, чтобы по ней можно было ходить. Самогон уставом Ордена не предусматривался.

– А ты слышал, что случилось у Южного порта? – поинтересовался брат Ситольф, не так давно переведенный из поселка Порядочного Кретильфа.

– Нет, – брат Лорч прицелился, чтобы плюнуть вниз, но вовремя вспомнил, что предыдущий плевок замерз у него на губах.

– Говорят, – Ситольф огляделся, словно их кто-то мог подслушать, – что там сошли с ума несколько оруженосцев. Набросились с мечами на редаров и сражались, пока их не убили.

– Это на Стене, что ли? Эка невидаль? – Лорч кивнул в сторону темной громады, нависающей над поселком с востока.

Два последних месяца оруженосцы лазили на нее чуть ли не каждую неделю, помогая отражать становящиеся все более ожесточенными штурмы. Спали урывками, заменяли в строю гибнущих послушников и редаров, убивали собственных товарищей, вдохнувших отнимающего рассудок тумана.

Могил на кладбище поселка становилось больше, сил и надежд на то, что Стена устоит – меньше.

– В том-то и дело, что нет! – проговорил Ситольф значительно. – Прямо в поселке, посреди бела дня!

– Брехня, избави нас Владыка-Порядок! – Лорч сделал знак Куба. – И ты всему этому веришь?

– Тот, кто рассказывал, видел их могилы, – Ситольф замолк, вслушиваясь в протяжный скрип, донесшийся от чернеющего в сотне размахов леса. – Что это там шумит такое, интересно?

– Чудища из болота лезут, – махнул рукой Лорч. – Про них мне тот же дед рассказывал. Говорил, что склизкие они, как лягушки, только большие и зубастые. В них ты тоже поверишь?

Он осекся, вглядываясь в стелющуюся над самым снегом фиолетовую поземку. На мгновение оруженосцу показалось, что в чаще мелькнул лиловый огонек, будто кто-то зажег факел и тут же погасил.

– Что-то жутко мне, – Ситольф полез под тулуп, там булькнуло. – Давай еще по глотку…

Он вынул самогон, с громким хлопком вытащил пробку, да так и замер с раскрытым ртом. Лорч проследил, куда смотрит приятель, подавился кашлем и подпрыгнул на месте, едва не ударившись головой о крышу.

Прямо перед воротами, там, где только что, не было ничего, стояло нечто размером с сарай. Блестели круглые глаза, торчала черная шерсть.

– Ой-ей… – Ситольф отступил на шаг и тоненько, как обиженный щенок, заскулил.

Чудовище вздохнуло, сделало шаг вперед и с протяжным шорохом растаяло в облаке снежинок.

– Нет уж, – Лорч клацал зубами, как рак – клешнями. – Больше мы пить не будем. Хватит!

– К-как ск-каж-жешь, – Ситольф воткнул пробку на место и замер, вглядываясь на запад.

Приземистая тень отделилась от стены леса и, кособочась и раскачиваясь, зашагала к поселку. За ней появилась еще одна, третья, четвертая, сразу несколько, несущих что-то длинное и острое.

Вскоре к воротам двигалась вереница отдаленно похожих на людские фигур, снег негромко поскрипывал под их ногами.

– Час от часу не легче, клянусь подолом Девы Будвы, – жалобно проговорил Лорч. – Это еще кто такие? Те самые, из болота?

Ситольф отставил бутылку, рука его потянулась к веревке подвешенного под крышей колокола.

Облака разошлись, почти полная луна засияла во всю мощь, бросила лучи на идущих цепочкой крестьян, облаченных почему-то в рваную одежду. Лорч облегченно вздохнул и приподнял шапку, чтобы вытереть пот со лба.

– Чего это они гуляют во тьме… – начал он и осекся, поняв, что шагающие по заснеженной дороге люди обнажены, в руках у них вилы и мотыги, а то, что показалось одеждой – лохмотья свисающей с тел кожи.

Ситольф издал звук, какой бывает, когда в трясину падает крупный валун, и судорожно дернул за веревку. Тревожный, прерывистый звон поплыл над поселком, эхо заметалось среди бараков.

Шагающее первым существо подняло голову, и стало видно темное, будто обожженное лицо, черные провалы вместо глаз.

– Это староста… – прошептал Лорч, ощущая, как дрожит в ладони рукоять меча. – А вон дед, что тебе самогон продал… С ним еще вчера утром все было в порядке!

Превратившиеся непонятно во что обитатели ближайшей деревни, судя по всему, собрались штурмовать орденский поселок. Староста подскочил к воротам и впился в них зубами, точно бобер.

Раздался отвратительный хруст и Ситольф с ужасом увидел, как крепкое дерево крошится, точно хлеб.

– Вы-ыва… – провыл он. – Помилуй нас, Порядочный Отольф…

Поселок оживал, слышался топот и крики. От ближайших бараков к воротам бежали люди, среди белых и серых туник появились черные. Сверкали, отражая лунный свет, длинные мечи.

– Что такое? – спросил первым подбежавший к сторожевой вышке командор.

Лорч смог лишь ткнуть пальцем туда, где жуткие существа, еще недавно бывшие людьми, царапали и грызли бревна. Наземь летели щепки и стружка, слышалось чавканье и громкий хруст.

– Слезайте, – командор сориентировался быстро. – Открыть ворота!

Окружающий поселок частокол скорее отмечал границу, чем служил реальной защитой от нападения. Против Хаоса орден полагался на Стену, а сражаться с людьми вовсе не собирался.

Заскрипели, расходясь, тяжелые створки, с визгом покатилась, теряя лохмотья кожи, сбитая с ног тварь.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – Лорч крякнул и протиснулся в квадратный люк, ведущий на лестницу.

Скатился по ней неловко, точно кот по стволу дерева, и оказался в самой гуще схватки. Выскочившее навстречу тощее, оскаленное существо попыталось впиться оруженосцу в горло, но того спас воротник тулупа.

Острые зубы клацнули, вонзившись в толстую овчину.

Лорч взвизгнул, решил обратиться в бегство, но лишь уткнулся спиной в стену башни. Поднял меч, но холодные сильные пальцы перехватили запястье, сдавили так, что хрустнули кости.

Уродливое, черное лицо, покрытое какой-то слизью, оказалось рядом, повеяло трупным смрадом.

Лорч закрыл глаза, готовясь к неминуемой смерти. Что-то свистнуло, раздался шлепок, словно ком мокрого белья швырнули на каменную мостовую, и хватка на руке разжалась.

Лорч открыл глаза, обнаружил, что обезглавленное чудище валится наземь, а за спиной его виднеется решительный, очень бледный Ситольф.

– Можешь сменить штаны, – пробормотал он, опуская меч, лезвие которого, испачканное чем-то похожим на сопли, не блестело.

– Ага, – кивнул Лорч и неожиданно икнул.

Схватка заканчивалась, послушника дорезали поверженных врагов, истошно визжала лишившаяся обеих ног тварь, и неторопливо шагал через строй почтительно расступившихся воинов теарх поселка.

– Святой отец, – проговорил командор неторопливо, – скажите нам, во имя Владыки-Порядка, что это за существо? А то братья смущены и охвачены страхом, недостойным воинов Ордена.

Служитель остановился, сделал знак Куба. Безногая тварь зашипела, дернулась и осталась лежать неподвижно, уставившись в небо черными провалами, в которых что-то посверкивало.

Из обрубков потихоньку сочилась белесая слизь.

– Помилуй нас Владыка-Порядок, – теарх подошел ближе, наклонился, чуть ли не коснулся уродливого трупа, заставив Лорча содрогнуться от отвращения. – Но я чую здесь силу Хаоса…

– По эту сторону Стены? – не выдержал один из послушников, но осекся под ледяным взглядом командора.

– Трупы надо сжечь, – проговорил служитель торопливо. – Точно так же, как одержимых. Собирайте дрова, а я позову братьев, чтобы мы могли провести обряд во славу Победителя-Порядка.

Он поднялся, осенил себя знаком Куба, и Лорч разглядел на лице теарха неприкрытый страх.

Кибитки ломались с сухим треском, как высохший камыш, истошно кричали мечущиеся люди, и хлопали на поднявшемся ветру пологи установленных лишь вчера вечером шатров.

Успевший вскочить в седло Кибир бросил на шагающих прямо по становищу существ, напоминающих гигантских, сотканных из дыма людей с алыми глазами, только один взгляд, и ярость в его душе одолела страх.

Взвизгнув, юноша сорвал с пояса меч.

Копыта ударили в землю, полетели из-под них комья грязи, а пятнистый жеребец, не привыкший к тому, что его нещадно хлещут по бокам, с обиженным ржанием устремился вперед.

Исполин, только что превративший в кровавую лепешку старика Торм-Кара, медленно повернулся, поднялись громадные ручищи. Кибир пригнулся, вытянулся в седле и полоснул мечом по лоснящемуся серому бедру. Ощутил, как лезвие зацепило что-то, рассекло…

Толчок в спину оказался такой силы, что юношу выбросило из седла. В лицо ударил ветер, внизу пронеслась земля с торчащими из нее стеблями серой, высохшей травы, а потом что-то тяжелое садануло по макушке так, что перед глазами потемнело.

Кибир ощутил на губах соленое, почувствовал, как гудит голова. Заставил себя вскочить на ноги и метнуться прочь, в сторону от того места, где умирали последние люди из рода Серебряного Оленя, а кровь брызгала на изломанные, покореженные кибитки.

Юноша мчался так, что в груди хрипело, сердце болезненно екало, а мышцы в ногах дергало судорогами. Ему казалось, что исполин догоняет, что сверху вот-вот опустится громадная нога…

Запнувшись о высунувшийся из травы камень, Кибир полетел наземь и замер, прикрыв голову руками.

Ничего не происходило, никто не спешил топтать лежащего. Шелестела под ветром трава, курлыкала вдали какая-то птица, да доносился от становища негромкий гул, в который не хотелось вслушиваться.

Кибир осторожно поднял голову, огляделся и пополз вперед, чтобы оставить между собой и явившимися непонятно откуда чудовищами гребень ближайшего холма. Перевалил через него, прополз еще немного и, скатившись в неглубокую ложбину, заскрипел зубами, проклиная вчерашний день.

Род Серебряного Оленя столетиями кочевал по одному и тому же, предками выбранному маршруту. Не изменял он обычаям и в этом году, хотя по степи ходили слухи о большой войне, о странных знамениях и жутких чудесах.

Стоянку у излучины небольшой речушки в предгорьях, где они остановились вчера, Кибир помнил с самого детства, и всегда в этих местах было тихо и спокойно, как в святилище.

Холиасты сюда не доходили, а войны между родами велись обычно летом, когда люди Серебряного Оленя пасли стада восточнее.

Но в этот раз все пошло наперекосяк. Еще на рассвете залаяли собаки, а лошади начали беспокоиться. Отправленные на разведку юноши на быстрых конях не вернулись, а стоило взойти солнцу, прямо из земли поднялись дымные исполины, и кибитки захрустели под их ногами…

– Сожри их Хаос, – Кибир ощутил, что по щекам его текут слезы.

Несколько мгновений он просидел неподвижно, глубоко и часто дыша, затем вытер лицо и пробормотал короткую молитву. Проверив, на месте ли нож, полез вверх по склону, к гребню холма.

Пусть враг уничтожил род Серебряного Оленя, нужно не дать чужакам поступить так же с другими. И для начала узнать, сколько их и что они будут делать дальше, куда двинутся от разрушенного становища.

Кибир осторожно выглянул из убежища.

Исполины стояли неподвижно, кружком, точно о чем-то совещались, тела их покачивались из стороны в сторону. Алые глаза горели, по очереди вспыхивая и угасая, и зрелище это завораживало.

Юноша встряхнул головой, отгоняя желание встать и пойти туда, где погибли его родные и друзья.

– Помилуй меня Владыка-Порядок, – вновь загоревшийся гнев помог прийти в себя.

Один из исполинов, на ноге которого можно было разглядеть отметину от удара мечом, поднял руки и наклонился. Громадные, с большой стол ладони задрожали, между ними заструился сизый дымок.

Кибир, открыв рот, смотрел, как трескается, лопается земля, как из открывшейся дыры лезет, поднимается черная колонна, похожая на жирный стебель толщиной в половину размаха.

Наклонился второй исполин, и за первой из дыма поднялась вторая колонна, синяя, как небо в летний полдень. Следующая оказалась зеленой, другая оранжевой, подобно закату, а замкнула круг алая, точно облитая кровью.

Исполины дружно шагнули назад и подняли руки, над колоннами заклубилось, сгустилось из воздуха серо-белое облако. Обрело форму диска с выпуклостью в середине и пошло вниз.

Кибир ощутил, как забилось сердце, догадка заставила юношу похолодеть – пришедшие непонятно откуда чужаки строили, а значит, собирались остаться здесь надолго!

Юноша представил, как круги из колонн поднимутся по всей степи, не оставив места людям, их стадам и становищам. От ярости у него потемнело в глазах, из груди вырвался яростный хрип.

Восстановив дыхание, Кибир медленно сполз назад, в ложбину. Встал там, где его не могли увидеть и, пригнувшись, побежал на юг, туда, где на морском побережье высится большой город и живет могучий хан.

Надо дать ему знать о происходящем и тогда враги окажутся повержены – в этом юноша был уверен.

Мохнатые, густые кроны смыкались над головой, и дорога, идущая через старый ельник, походила на коридор. Сильно пахло хвоей, а серые стволы напоминали колонны из гранита.

– С каждым шагом мы приближаемся к моим родным местам, – задумчиво проговорила Илна.

– Боюсь, что на путешествие к истокам Хадира времени у нас не будет, – заметил Хорст.

– Да и нечего там делать, – девушка вздохнула. – Что я, пепелищ мало видела?

Деревья разошлись в стороны, путники выехали на высокий, в полсотни размахов, косогор. Открылось покрытое белесыми разводами облаков небо, дальняя опушка. А внизу – тянущееся с запада на восток широкое поле.

– Биронт, – сказал Альфи, и только после этого Хорст осознал, что видит замерзшую, занесенную снегом реку.

На ней виднелись цепочки звериных следов, а у дальней опушки чернела промоина.

– Ничего себе, язви меня в печень! – Радульф восхищенно причмокнул языком. – Красота-то какая!

– Я тут проезжала чуть меньше года назад, – Илна почесала в затылке. – Если память не изменяет, в этих местах проходит граница княжеств.

Примерно через половину хода косогор закончился, и дорога пошла по берегу, по узкой полосе между деревьями и скрытой подо льдом водой. Снег тут оказался глубоким, лошади шли с трудом.

– Может, спешимся? – предложил Альфи, обернувшись, и тут же взгляд его ушел куда-то за спину Хорсту, а лицо сделалось серьезным. – Смотри-ка, кто нас догоняет. Вот уж радость, клянусь мошонкой Хаоса.

Из-за отмечающего поворот мыса, оставшегося парой сотен размахов позади, один за другим выезжали всадники в одинаковых шлемах и плащах. Передний размахивал рукой и что-то кричал.

– Явно за нами, – пробормотала Илна. – И я догадываюсь, за кем именно.

– Несложно это понять, – Хорст дал шпоры. – Сражаться с ними у меня нет желания, так что попробуем удрать.

Конь недовольно всхрапнул, но побежал быстрее. Альфи нахлестнул скакуна, то же сделала и Илна. Ветер ударил в лицо, попытался сдуть капюшон, стволы деревьев на обочине замелькали, слились в серую полосу.

Осталась позади развилка, отмеченная торчащим из снега пнем, дорога вновь пошла в гору. Лошади задышали тяжело, скачки их стали медленными, натужными.

– Запалятся! – крикнул Радульф. – У них куда свежее! Нужно сражаться!

– Доберемся хотя бы до верха! – ответил Хорст и оглянулся.

Всадники мчались полусотней шагов позади, пригнувшись к самым гривам, ветер трепал плащи, обнажал туники, украшенные тройным гербом империи.

– Разрази меня Хаос! – пробормотал маг.

Конь Альфи первым выскочил на ровное место и встал, судорожно поводя боками. Наемник соскочил, погрузившись в снег по колено, в руке его блеснул длинный, тяжелый меч.

– Встретим их тут, на подъеме! – покинувший седло Радульф оказался рядом с приятелем, усы его воинственно встопорщились.

– Словом Владыки-Порядка, – брат Ласти выглядел спокойно, руки лежали перед грудью, точно для молитвы.

– Боюсь, словом тут не обойтись, – мрачно заметила Илна. – Пара луков сгодилась бы куда лучше. Эй, что вам нужно?

Передний всадник, завидев обнаженные клинки, натянул поводья, вскинул руку в перчатке.

– Именем императора, – голос его прозвучал грозно и торжественно, – Илна ре Виллек по прозвищу Безумная Всадница и Радульф из Сар-Тони должны проследовать за нами в темницу города Вестарона!

– Это еще почему? – мягко поинтересовался брат Ласти.

– Как сообщники противного Владыке-Порядку мага по имени Хорст, – гвардеец выговорил имя с видимым отвращением. – В случае сопротивления мы не побоимся использовать силу.

– Они уверены, что тебя с нами нет, – вполголоса заметила Илна. – Ну что, покажешь им?

Хорст заколебался, понимая, что ему не хочется использовать магическую силу или мощь Порядка против обыкновенных дружинников, виноватых лишь в повиновении императору.

Хрустнула сломавшаяся ветка, за ней еще одна, лицо предводителя гвардейцев стало мрачным.

– С каких это пор вестаронские шавки осмеливаются гавкать на наших землях? – вновь зазвучавший голос оказался сильным и глубоким. – Или кастрированные псы с орлом на гербе разевают беззубые пасти на наши владения?

Хорст оглянулся и не поверил глазам.

Из пустынного только что леса выходили люди. На одежде их красовался герб в виде пронзенного стрелой кленового листа, а в руках у каждого виднелся готовый к стрельбе лук.

– Не бойтесь, путники, – высокий старик, на поясе которого покачивался меч с богато украшенной рукоятью, ободряюще улыбнулся, показав желтые зубы. – Диран ре Растан не даст вас в обиду!

– Эти люди – подданные милостью Владыки-Порядка императора Ангира! – заявил командир гвардейцев.

– Скажи это тем стрелам, что воткнутся тебе в брюхо, – посоветовал старик. – Мои парни умеют стрелять хорошо, и всякий скажет, что я в своем праве, ведь тут земли не вшивой империи, а мои!

Лицо вестаронца побагровело, он поднял руку, готовясь отдать команду к атаке, но опустил ее, понимая, что лишь впустую потеряет людей.

– Езжай отсюда, – буркнул Диран ре Растан. – Еще раз пересечешь границу – тебя тут же и похоронят.

Предводитель гвардейцев сверкнул глазами и дернул поводья.

– Я еще спляшу на твоей могиле, – пообещал он, разворачивая коня.

– Попробуй, – хмыкнул пожилой редар.

Вестаронские дружинники один за другим развернулись и двинулись обратно, захрустел под копытами снег.

– Благодарим за помощь, – сориентировавшаяся первой Илна повернулась и склонила голову.

– Благодарим, – в один голос произнесли Альфи и Радульф.

– Пустое, – Диран ре Растан махнул рукой. – Хотя стоит признать – вам повезло, что сегодня я отправился на охоту именно к границе.

Его люди опускали луки, убирали стрелы в колчаны, оживленно переговаривались.

– На то была особая милость Творца-Порядка, – заметил брат Ласти. – Ибо как сказано в Книге Изречений: малый лист не шелохнется и травинка не поколеблется без воли небесной.

– Возможно, оно и так, – пожилой редар остановил взгляд на Хорсте, определив в нем предводителя. – Может быть, вы согласитесь принять мое гостеприимство? До замка не так далеко, пара ходов…

– Мы спешим, – ответил маг. – Спасибо за приглашение, но каждый день на счету.

– Как хотите, – ре Растан заметно погрустнел. – Легкой дороги.

– А вам – удачной охоты, – вежливо отозвалась Илна, забираясь в седло.

Пожилой редар проводил взглядом путешественников, нахмурился, махнул рукой своим и зашагал в чащу – сегодня предстояло добраться до найденной в лесу берлоги и взять на рогатину медведя.

Эту забаву ре Растан любил больше всего.

Оттепель превратила мир в подобие холодного болота. Снег раскис, дорога стала напоминать колею с жидкой кашей, над полями поплыл туман, а бесцветное небо придвинулось низко, нависло над самой головой.

Деревья стояли унылые, опустив ветви, с которых капала вода.

Плащ и кафтан промокли насквозь, сырая рубаха прилипла к телу, так что Хорст ощущал себя искупавшимся в сугробе. Хотелось раздеться и вытереться насухо, но об этом оставалось только мечтать.

Илна ехала рядом, мрачная, точно безлунная ночь, лишь изредка выглядывала из-под капюшона. Радульф время от времени принимался бурчать, но быстро затихал, брат Ласти вполголоса молился.

Дорога тянулась скучная, как жизнь бобыля.

Когда впереди открылись городские стены, Илна встрепенулась, как воробей, попавший в солнечный луч, и голос ее прозвучал неожиданно весело:

– Это Лердион!

– Он самый, – подтвердил Альфи. – Клянусь мошонкой Хаоса, скучнейший городишко из тех, где мне довелось служить.

– Зато древний! – обиделась девушка. – Ему шесть с лишним веков, больше чем Неориду!

– Конечно, – поспешно согласился Хорст и исподтишка показал наемнику кулак – чтобы не вздумал спорить.

– Помню, когда я первый раз попала сюда, еще в пять лет, тогда… – Илна продолжала вспоминать, а Лердион, столица Речного княжества, потихоньку вставал навстречу, выплывал из тумана.

Биронт образовывал тут излучину, и город прижимался к реке, точно парень к девушке. Княжеский замок высился на самой оконечности вдающегося в воду мыса, а дальше в беспорядке теснились дома, огражденные невысокой, местами покосившейся стеной.

Башни в ней выглядели скорее недоразумением, чем препятствием для нападающих.

– И как только холиасты, язви их в печень, его не взяли? – пробормотал Радульф.

– Потому что тут живут самые храбрые люди Полуострова! – ради ответа Илна даже прервала рассказ.

Хорст только головой покачал – Речное княжество славилось исключительно отважными, но очень бедными редарами, так что нищий Лердион обитателям гор, скорее всего, просто не был нужен.

Перед воротами путешественников встретила огромная лужа, такая грязная, будто в ней купали свиней. От нее исходил мощный «аромат», заставивший Альфи побагроветь, а Илна закашляться.

Охраняющие вход в город стражники могли похвастаться тупыми алебардами, потрепанной одеждой и голодными взглядами.

– Благодарим господина, благодарим, – наперебой заголосили они, когда Хорст бросил им монету.

Только вчера избавившийся от личины маг кивнул и первым проехал в ворота.

Лердион после Вестарона или Эрнитона выглядел тихим, сонным и дряхлым. Горожане шагали, опустив головы, и даже уличные торговцы кричали как-то приглушенно, будто стесняясь.

– Подайте воину, милости Владыки-Порядка ради, – прогундосил завернутый в рваное одеяло нищий, сидящий у стены одного из домов. – Потерял ноги в Битве Пяти Князей, подайте воину…

Хорст спешно отвел взгляд, дернул повод, чтобы повернуть на более широкую улицу, и ощутил, как в бедро ему впилось что-то горячее. Опустил взгляд и обомлел – седельная сумка превратилась в клуб сияющего тумана.

Захотел крикнуть, но горячее онемение охватило тело, заткнуло рот не хуже опустившейся на губы ладони.

«Ключ» – только и успел подумать маг, прежде чем боль превратила тело в растекающийся по сковороде кусочек жира. Добытый в горах у истока Яра предмет ожил в этот раз очень не вовремя.

Хорст потерял ощущение тела. Перестал соображать, что с ним и где он находится, ощутил себя в пустоте, висящим посреди продуваемой огненными ветрами бездны, в колючем, злом пламени.

Вновь мелькали перед глазами сотканные из сияния фигуры, назойливые голоса что-то шептали, заставляя напрягаться в тщетных попытках осознать, что именно они говорят.

А потом Хорст почувствовал, что падает. Попытался взмахнуть руками и обнаружил себя лежащим на чем-то холодном и мокром.

– Оставьте его! Или, клянусь мошонкой Хаоса, я возьмусь за меч! – рявкнул где-то вверху Альфи.

– И что, всех зарубишь? – ответил кто-то писклявым голосом. – Отойди, лысый, не искушай Владыку-Порядка, а то этот одержимый и на тебя набросится.

Хорст напрягся, пытаясь осознать, что именно происходит, мысли закружились вяло, как опадающие листья в безветренную погоду.

– Он не одержимый! – вступила Илна. – Ну, потерял человек сознание. С кем не бывает?

– Когда сознание теряют, так не вопят, – сказал писклявый, его слова оказались встречены одобрительным гулом. – И пусть я сдохну, если вокруг этого рыжего типа не сверкало, как в грозу!

– Разве свет, творение Вседержителя-Порядка, сочетается с Хаосом? – спросил брат Ласти.

– Кто их знает, этих одержимых, – вздохнул писклявый. – Их в последнее время столько, что всех сжигать не успеваем. А ну давайте его сюда!

Ситуация стремительно прояснялась, мысли обретали четкость – сверкание проснувшегося Ключа заметили все, оказавшиеся рядом, а уж когда благородный редар с воплем упал с коня, на него обратила внимание вся улица.

И напуганные люди решили поступить с необычным так, как привыкли – уничтожить.

– Еще шаг и я ударю, – решительно сказал Радульф.

– Отойдите! – взвизгнула Илна. – Стража! Стража!

Хорст открыл глаза – вокруг топтались ноги, далеко вверху колыхались лица, похожие на розовые пятна, доносились гневные возгласы.

– Стойте, – проговорил маг и, судя по наступившей тишине, его услышали. – Смотрите на меня.

Рука слушалась плохо, но он все же сумел совершить знак Куба. Толпа недовольно зарокотала, кто-то облегченно вздохнул.

– Видите? – воскликнул брат Ласти. – Способен ли одержимый на такое? Видите ли вы печать Хаоса в виде язв и уродства?

– Но ведь сверкание-то было! – заявил невысокий, весь какой-то круглый мужик тем самым писклявым голосом.

– Ты что пил сегодня, приятель? – спросил Альфи, широко улыбаясь. – Скажи, не жмись. Я тоже хочу, чтобы у меня перед глазами сверкало.

Толпа загоготала и начала расходиться, писклявый насупился, буркнул что-то мрачное и отвернулся.

– Клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст сел, голова закружилась так, что захотелось вновь опуститься на грязный снег. – Помогите мне встать. Надо быстрее убираться отсюда.

– Зачем? – Радульф ухватил мага за руку, потянул.

– О произошедшем скоро услышат местные теархи, – Хорст с некоторым трудом утвердился на ногах. – И вряд ли от них удастся отвязаться так просто. Ведь так, брат Ласти?

Служитель кивнул и развел руками.

Все вокруг виделось словно через туман, но Хорст сделал шаг, ухватился за седло и практически втащил себя на коня. Подождал, пока перед глазами прояснится, и дал шпоры.

Снег падал неспешно, с основательностью, присущей снегопадам конца осени и начала зимы, когда белое одеяло еще только готовится укрыть под собой холмы, леса и дороги.

Снежинки оседали на конских мордах и животные недовольно фыркали.

В дороге маленький отряд провел чуть ли не полтора месяца. Натруженные зады путников давно перестали болеть, холод и сырость сделались привычными, как и клопы на постоялых дворах.

Хорст давно позабыл, что такое – провести две ночи на одном месте.

Позавчера, судя по встреченному на дороге патрулю, они вновь пересекли границу, оказавшись в пределах Неоридского княжества. Всадники с вышитым на плащах белым кораблем промчались мимо, не удостоив путешественников даже взгляда, только снежная пыль полетела в стороны.

Дорога вторую неделю шла вдоль Биронта, то отходя от него, то приближаясь, и с каждым днем, с каждым притоком река становилась шире. Другой берег порой терялся в морозной дымке.

– Вот так подумаешь, – едущий первым Альфи заговорил неожиданно, заставив дремавшего в седле Хорста встрепенуться, – и кажется, что кроме этого путешествия, ничего раньше не было.

– Откуда же ты тогда знаешь эти дороги, клянусь Творцом-Порядком? – осведомился брат Ласти.

– Да не так я их и знаю, – наемник пожал широкими плечами. – Воевал в дружине одного из местных, когда они нового князя выбирали. И сейчас кажется, что это было тысячу лет назад.

Хорст подумал, что его одолевали схожие мысли: чудилось, что все, случившееся с бродячим сапожником из Линорана, произошло с кем-то другим, воспоминания путались и переплетались.

От размышлений отвлек ветер, бросивший в лицо пригоршню снежинок. Маг огляделся, заметил, что дорога вслед за рекой повернула, открылся нависающий над рекой холм.

Вершину его опоясывала крепостная стена, изрядно погрызенная временем, торчали башни, похожие на старые пивные кружки. Из развалин поднималась жидкая струйка дыма.

– Тут кто-то живет? – Илна оживилась, выглянула из-под капюшона, как воробей из гнезда.

– Какие-нибудь бродяги, – ответил Радульф.

Дорога обходила холм понизу, от развалин к ней вела довольно утоптанная тропинка. В воде чернела аккуратная прорубь, а оставшиеся на снегу следы говорили о том, что за водой ходили совсем недавно.

– Неплохо они устроились, – Альфи погладил лысину, за последние дни обросшую темным пушком.

Сверху, от руин донеслись голоса, на тропинку вступил и быстро побежал вниз человек.

– Он явно чего-то хочет, – заметил Хорст, придерживая коня.

– Мир вам, путешествующие, во имя Порядочного Марди! – закричал человек еще издали, а подбежав ближе, торопливо поклонился.

Высокий и худой, он напоминал ожившее пугало. На макушке торчали седые волосы, кафтан зиял прорехами и дырами, зато на лице красовалась довольная, наивная улыбка.

Наткнувшись взглядом на пришитый к подолу квадрат из белой ткани, Хорст ощутил сильное желание пришпорить коня.

– Что ты хочешь? – осведомился Альфи.

– Если милость Сына Порядка осияла вас, – с достоинством проговорил худой, – не побрезгуйте нашим гостеприимством.

– Вы что, всех к себе зовете? – спросил Хорст и сам удивился, насколько противно и скрипуче прозвучал его голос.

– Конечно! – обитатель развалин широко распахнул светлые глаза. – Ведь так завещал Сын Порядка!

– Что-то я не помню такого, – вполголоса пробурчал Хорст.

– Блаженны отдающие последнее, ибо одарены стократно будут, – с улыбкой вступил в беседу брат Ласти, по привычке обратившийся к цитате из священных книг. – И много ли народу тут ездит?

– Сейчас нет, – обитатель развалин почесался, щелкнул пальцами, раздавив вошь. – Многие отказываются разделить с нами трапезу, начинают ругаться, особенно купцы, а некоторые даже пытаются нас поколотить.

Сказано это было с искренним удивлением.

– Зато другие, – худой усмехнулся, да так заразительно, что Илна и даже хмурый Радульф заулыбались в ответ, – дают нам денег, а иногда даже оставляют еду и одежду. Вот, например.

И он с гордостью продемонстрировал кафтан, годный разве что на тряпки.

– А почему вы живете тут? – Альфи почесал затылок. – Ведь холодно, наверное.

– Долгая история, – вздохнул обитатель развалин. – Все началось осенью, когда свет истины озарил наши сердца.

Хорст сидел в седле, слушал, как перед самой зимой в Неориде объявились проповедники, несущие слово Сына Порядка, и ощущал себя так же, как на помосте в поселке Порядочного Кретильфа, когда одного молодого оруженосца подвергали Исторжению.

Только в тот момент бывшему сапожнику было так же погано.

Община Слуг Сына в Неориде быстро выросла, стала представлять реальную силу, и тогда забеспокоился князь, привыкший к тому, что он – единственный хозяин низовьев великой реки.

И одной ненастной ночью конца Холодного месяца в дома Слуг ворвались княжеские дружинники. Все, верящие в то, что Сын Порядка пришел в этот мир, к утру оказались выдворены из города и объявлены вне закона.

– Многие погибли тогда, – рассказывал обитатель развалин так спокойно, будто речь шла не о людях, – другие смогли пристроиться у родственников, третьи сгинули неизвестно куда. А мы отыскали это место и поселились тут. Милость Порядочного Марди не истощается, как и доброта обитателей соседних деревень, так что живем помаленьку, соблюдаем заповеди…

– Какие заповеди? – маг насторожился.

– Закон Сына! – обитатель развалин вытащил из-под лохмотьев пачку обтрепанных пергаментных листов. – Правила, согласно которым должен жить каждый искренне верующий. Счастье, что мне удалось спасти их в ночь изгнания…

– Поехали, – прорычал Хорст, дав шпоры коню.

Тот рванул с места, мелькнуло удивленное лицо брата Ласти, стих позади изумленный крик обитателя развалин.

Хорст промчался примерно сотню размахов и натянул поводья. Его догнала Илна, лицо ее выглядело удивленным и обиженным, вилась на ветру выбившаяся из-под капюшона прядка, на щеках виднелся румянец.

– Что с тобой? – поинтересовалась девушка.

– Мне страшно, – просто ответил Хорст. – Страшно осознавать, что моим именем создаются заповеди, и неизвестно еще, что в них записано? Мне молятся, верят в мое могущество, но сам я в этой ситуации ничего не могу изменить! Что бы я ни сделал, все станет лишь основой для очередной легенды!

– Ты сам выбрал этот путь, – Илна вздохнула.

– Властители Первой Империи, строившие вот эти крепости, – маг мотнул головой в сторону развалин, – могли быть уверены, что от них останутся хотя бы руины, вызывающие трепет и восхищение. А я? Что я могу знать о том, какие мерзости будут творить моим именем, именем Сына Порядка через сотню-другую лет?

– Лучше не думай об этом, иначе рискуешь утонуть в собственных мыслях.

– Похоже, что так, – Хорст отвернулся и принялся глядеть туда, где через снегопад просматривался откос правого берега.

Созерцание великой реки приносило некоторое успокоение.

Глава 5. Свора магов.

Стражники у ворот выглядели необычайно толстыми, словно их откармливали специально, зато башни и стена смотрелись довольно жалко, особенно для столицы большого княжества.

Хотя это как раз не удивляло – Неорид, возведенный там, где Биронт перед впадением в море растекался на десятки рукавов, располагался большей частью на островах, и главной защитой ему служила вода.

– Так, кто такие? – десятник, напоминающий сложением бочку, выпятил живот. Белый корабль на его зеленой, как молодая трава гербовой тунике, закачался, точно ему в борт ударила волна,

– Паломники, – ответил Хорст. – Едем поклониться могиле Порядочного Марди.

– Да? – десятник хмыкнул. – Больно уж рожи у вас разбойничьи для паломников. Особенно вот у этого, – он ткнул пальцем в Альфи, – да и приехали вы, судя по всему, очень издалека.

В Неориде разговаривали на том же языке, что и в восточных княжествах, но произношение во многом отличалось.

– Слава о чудесах, свершаемых в любимом Творцом-Порядком городе, дошли и до наших земель, – с вкрадчивой улыбкой проговорил брат Ласти. – Ведь как сказано в Книге Молитв: те, кто предстоят перед престолом его, узнаны будут, а те, кто примкнут к славе их – благословенны.

Десятник засопел.

– Ладно уж, – изрек он. – Заплатите пошлину и езжайте себе во имя Вседержителя-Порядка.

– Сколько? – спросил Хорст.

– Гридь за всех, – объявил десятник, окинув путешественников подозрительным взглядом. – Вашими деньгами это будет полторы фарии.

Радульф сокрушенно вздохнул и полез в привешенный к поясу кошель. Потертые и грязные монеты перекочевали в руки стражников, и десятник отошел в сторону, открывая проход.

Хорст толкнул коня пятками в бока и тот вступил в ворота. Остались позади две круглые башни с реющими над ними флагами княжества, открылась улица, застроенная маленькими, разваливающимися халупами.

– Эта часть города называется Берег, – пояснил Альфи. – Тут самая беднота живет, батраки, пьяницы…

Улицы были забиты народом, тощим и оборванным, но злым и шустрым. Слышались оживленные разговоры, смех, рук никто не отводил далеко от ножей, то и дело вспыхивали потасовки.

На всадников поглядывали с алчностью и завистью.

– Это мост Порядочного Марди, – сообщил Альфи, когда они выехали к Биронту, к одному из рукавов великой реки. – За ним лежит Княжеский остров, иногда его называют еще Большим.

Мост опирался на дюжину толстых свай и был достаточно широк, чтобы две телеги разъехались, не соприкоснувшись бортами. Заканчивался он у высокой башни, венчающей южную стену княжеского замка.

За Большим островом виднелись еще острова, связывающие их мосты, большие и маленькие, а на северо-западе за полосой белого, засыпанного снегом льда, темнело не замерзшее море.

– А нам куда нужно? – спросила Илна, когда копыта застучали по деревянному настилу моста.

– Змеиный остров пока не видно, – ответил наемник. – Он дальше к северу, прямо за Торжищем.

Миновали замок, чьи стены, сложенные из каменных блоков, блестели, точно облитые льдом, проехали мощеную площадь, где, по словам Альфи, устраивали казни преступников и сожжения одержимых.

По другому мосту, более узкому и длинному, перебрались на Торжище, круглый остров, на берегах которого разместились склады, а в центре – огромный и невероятно шумный рынок.

Тут Хорст едва не оглох, а Илна с трудом удержалась от искушения отправиться гулять по торговым рядам.

С Торжища открылся вид на порт, занимающий несколько расположенных цепочкой крупных островов, на замершие в ледовом плену туши кораблей, торговых и военных.

Никакой стены поперек гавани видно не было – Неорид, стоящий в устье самой большой реки Полуострова, мог не бояться «морских людей».

– Через месяц тут жизнь закипит, – проговорил Альфи задумчиво. – А пока город в зимней спячке.

– Не представляю, что будет, когда он очнется, – покачал головой Хорст, придерживая коня, чтобы не столкнуться с груженной корзинами телегой.

Несмотря на то, что шла Скорбная неделя, по всем заповедям церкви отведенная для молитв и поста, обитатели Неорида вели себя так, будто им остался последний день, чтобы распродать оставшийся на складах и на руках товар.

На каждом размахе улицы Хорсту предлагали чего-нибудь купить, подковать коня, подлатать одежду. Перед Илной трясли аляповатыми, грубо сделанными украшениями, а нищие канючили, показывая тщательно нарисованные язвы:

Голоса сливались в нестройный, визгливый хор:

– Подайте, благородный редар…

– Отличные сапоги! Новые сапоги!

– Девушку не желаете? Ну и что, что у вас своя? Наша-то лучше…

Лавки располагались даже на выстроившихся вдоль берега кораблях, слишком старых, чтобы плавать, и годных лишь для того, чтобы кое-как держаться на воде и хранить в трюме товар.

Потише стало только на третьем по счету мосту, к которому пришлось пробиваться через настоящую толпу.

– Вон Змеиный остров, – Альфи ткнул ручищей. – Раньше, как говорят, там водилось до прорвы змей. Сейчас в основном постоялые дворы для богатых.

Остров изгибался, напоминая широкий, кривой кинжал, оброненный исполином. На остром мысу виднелось здание старой, покосившейся мельницы, замершее в неподвижности колесо.

Тут не гавкали собаки, не шумели торговцы, даже нищих видно не было.

Навстречу путешественникам из переулка вывернули трое стражников, смерили всадников подозрительными взглядами и затопали дальше, настороженно посматривая по сторонам.

– В Неориде знают, что живут за счет гостей, – сказал Альфи. – И покой их берегут.

– Ибо град был сей велик и изобилен многим, являя мощь и богатства истинные, а также ложные вместе, – брат Ласти не удержался, процитировал какую-то из священных книг.

Проехали через площадь, в центре которой торчал столб с Кубом на вершине, поставленный, скорее всего, во время эпидемии «красной кожи», и оказались перед воротами большого постоялого двора.

На вывеске белоснежный лебедь, растопырив крылья и изогнув шею, со злобным изумлением разглядывал собственные лапы, украшенные здоровенными, тяжеловозу впору, подковами.

– Приехали, – сообщил Альфи.

– Даже не верится, – Хорст слез с седла, ощущая, как в один момент навалилась усталость, накопившаяся за два месяца путешествия.

От конюшни доносился запах навоза, смешанный с ароматом соломы. Над дверью постоялого двора болталась праздничная гирлянда из деревянных, раскрашенных в яркие цвета кубиков, и негромко звенели капли, падающие в лужу с висящих у крыльца сосулек, острых, как мечи наемников.

Теарх гудел басом, точно забравшийся в дупло пчелиный рой, младшие служители негромко подпевали. Слышался негромкий перезвон колокольчиков, шорох доносился из толпы переминающихся с ноги на ногу прихожан.

На последнюю службу года, знаменующую окончание Скорбной недели, народу собралось невероятное количество, так что храм, единственный на весь Змеиный остров, стал напоминать бочку, куда вместо селедки набили людей.

Рассол успешно заменял густой запах пота и мокрой одежды, витающий под низким потолком.

Хорст стоял в заднем ряду, около дверей, откуда тянуло свежим воздухом, и делал вид, что слушает службу. Альфи, Радульф и Илна располагались перед магом, а брат Ласти обретался где-то около алтаря.

Бывший сапожник пришел в святилище лишь по настоянию подруги и мысли его витали далеко от праздничного молебна.

– Да превознесется милость Владыки-Порядка до небес! – проревел теарх, и собравшиеся в храме осенили себя знаком Куба.

Хорст вздрогнул и с небольшим опозданием повторил нужное движение. Соседи недовольно покосились на чужака, но тут же дружно двинулись вперед. Туда, где у алтаря началась раздача освященных лепешек из соленого теста, выпеченных в форме маленьких кубиков.

В Неориде верили, что если съешь такой, удача в следующий год тебя не оставит.

Наиболее активные принялись работать локтями, послышались возмущенные голоса, у самого алтаря началась свара.

– Пойдем отсюда, – предложила Илна. – Чего зря толкаться?

– Пойдем, – согласился Хорст.

Выйдя наружу, с наслаждением глотнул свежего воздуха, отдающего весенней сыростью. Глянул в небо, туда, где сквозь висящую над Неоридом дымку смотрели белесые звезды.

– Уф, – из храма выбрался Альфи. – Что, брата Ласти не подождем?

– Думаю, нет, – Хорст поежился, ощутив, что уличный холодок после духоты святилища ощущается особенно сильно. – Все равно эта толкотня быстро не закончится, а он знает, куда идти.

В «Подкованном лебеде», расположенном в полусотне шагов, постояльцев ждал накрытый по поводу праздника стол.

– Не потеряется, не маленький, – решительно сказала Илна и взяла Хорста под руку.

На улицах Неорида доживала последние мгновения непривычная для большого города тишина, которой вскоре предстояло смениться криками и пением. В праздничную ночь все, и богатые, и бедные гуляют до утра, а пиво льется рекой.

У распахнутых дверей постоялого двора гостей встретил сам хозяин в алом, расшитом синими цветами кафтане.

– Проходите, во имя Владыки-Порядка, – сказал он, широко улыбаясь. – Пусть эта ночь будет радостной, как и весь год!

– Пусть достаток не оставит твоего дома, – вежливо отозвался Хорст.

В большом очаге ревел огонь, на столах громоздились кувшины и горшки, а с кухни текли ароматы жареного мяса, приправ и еще чего-то незнакомого, но очень вкусного.

В брюхе у Альфи нетерпеливо взвыло.

– Год назад я был в Карни, – пробормотал наемник, усаживаясь на лавку. – И разве мог тогда подумать, что окажусь так далеко на западе?

– И я, – вполголоса добавил Хорст.

Радульф взялся за большой, меры на две, кувшин. Внутри плеснуло, сверкнула в свете очага золотистая струя, в кружке забулькало, полезла вверх пена, белая, как снег на вершинах гор.

– Ты… – Хорст замер, почувствовав, как в животе дернуло, будто во внутренности вонзился рыболовный крючок.

Под гортанью защекотало, под грудиной возникло и начало усиливаться давление, словно наружу пытался выбраться холодный и колючий червяк. Ноги задергались, а затем помимо желания хозяина распрямились, качнулся стол, пиво плеснуло через край кружки.

– Что такое? – голос Илны показался странно низким, ревущим, как у теарха в святилище.

Хорст видел девушку краем глаза, осознавал, что у него что-то не так со зрением, что плывущих по воздуху огненных полос и шаров на самом деле не существует, но сказать или сделать что-либо не мог.

Тело ему более не повиновалось.

Дергаными, корявыми движениями он выбрался из-за стола и зашагал к ведущей на второй этаж лестнице. Уловил изумленный взгляд хозяина, отступившего от двери, чтобы впустить очередных гостей, а потом восприятие потеряло связность, распалось на картинки.

Ступеньки, потрескавшиеся, продавленные ногами постояльцев…

Дверь комнаты, отполированная ручка на ней…

Сваленные в углу сумки и окутывающий их огонь цвета сирени…

Хорст зачем-то протянул руки, растопырил пальцы. Пламя переползло на них, побежало к плечам, охватило все тело и заполонило поле зрения тысячами огненных струн.

Боль возникла в груди, угнездилась в сердце, поначалу тихая, почти нежная, затем опаляющая и неистовая, точно лесной пожар. Тяжесть навалилась, сплющила то, что еще оставалось от Хорста.

Его мяло и давило, рвало на кусочки и соединяло вновь, и он бы кричал, если бы помнил, как это делается.

Когда мучения прекратились, Хорст обнаружил себя стоящим посреди громадного зала, наполненного причудливой формы кристаллами то ли из разноцветного стекла, то ли из хрусталя и аметиста.

Они светились, пульсировали в такт бьющемуся где-то под полом исполинскому сердцу. И бывший сапожник видел, как с каждым ударом стены сближаются, а прозрачные и лиловые кристаллы сдвигаются, проникают друг в друга, образуя нечто новое.

Последний удар заставил сияние разлететься на тысячи осколков, и маг обнаружил себя стоящим на коленях в комнате, где остановились они с Илной. Тяжелая шкатулка из темного дерева оказалась зажата у него в руке.

Теперь Хорст знал, что именно находится в ней и как с этим управляться, и знание это обитало в нем подобно паразиту, жило собственной жизнью, будто Ключ переселился внутрь тела мага.

В определенном смысле так оно и было.

– Ты жив? – скрипнула за спиной дверь.

– Да, – ответил Хорст, едва шевеля губами. – Хотя мечтаю об обратном.

Все тело ныло и чесалось, голова раскалывалась от боли, а левое веко дергалось, как у паралитика.

– Напугал же ты нас, – Илна вошла в комнату – Счастье еще, что никого в зале не было, а то опять бы крики начались: «Одержимый! Одержимый!».

– Да, – маг попытался разогнуть сжимающие шкатулку пальцы, но те не желали слушаться, будто прилипли.

– Пойдем вниз. Там весело, народу много собралось. Бродячий сказитель явился, песни поет…

– Ты иди, я спущусь чуть попозже, – проговорил Хорст, понимая, что лжет, и презирая себя за это.

Илна вздохнула и вышла. Он остался один, сражаться с вышедшей из повиновения рукой и тяжелым, как гора, отчаянием.

Толчок в солнечное сплетение оказался такой силы, что Хорст поперхнулся пивом и вынужден был отставить кружку.

Дверь «Подкованного лебедя» открылась, через порог шагнул светловолосый мужчина. Завидев его, бывший сапожник ощутил, как волосы на затылке встают дыбом, а в горле рождается хищный рык.

В этом мире они не встречались, зато в его изнанке сталкивались несколько раз.

Линоранский маг огляделся, заметил Хорста и глаза его сверкнули злобой, а кулаки сжались. Шагнувший к новому гостю хозяин остановился, а взгляд его метнулся к скучающему на лавке вышибале.

– Первый, – сказала Илна негромко. – И не гляди ты на него так, а то воздух сейчас загорится.

– Прошу к нам, – Хорст нашел силы улыбнуться и радушно махнуть рукой, после чего хозяин «Подкованного лебедя» облегченно вздохнул. – Нет ничего лучше, чем выпить пива с дороги.

Линоранский маг мгновение помедлил, затем подошел, брякнула об пол седельная сумка.

– Благодаря тебе я в дороге уже полгода, – сказал он, усаживаясь. – А пиво это пить не буду, наверняка оно отравлено!

– Приятно встретить родственную душу, – Хорст отхлебнул из кружки. – Мое имя ты знаешь…

– Вагир, – назвался линоранский маг и махнул хозяину. – Принеси еще один кувшин, да не того, что пьет это змееголовый ублюдок, а другого!

Владелец «Подкованного лебедя» выпучил глаза, но оценил дорогую одежду нового гостя и решил промолчать. Он сделал знак слуге и тот проскользнул за стойку, где в небольшой комнатенке при кухне располагался вход в подвал.

Несмотря на гонор и злобу, выглядел линоранский маг неважно. В светлых волосах блестели нити седины, щеки покрывала неровная щетина, а взгляд был бегающим, как у воришки.

За кружку он ухватился, как калека за костыль, принялся жадно глотать. На шее заходил выпирающий кадык, по подбородку поползла пена.

– Я пойду, пожалуй, – сказала Илна. – Вам, наверное, есть о чем без меня поговорить.

Вагир проводил ее взглядом, потом уставился на Хорста, серые глаза налились кровью, точно у бешеного быка.

– Славную пытку ты придумал для нас, сар-тонийский ублюдок, – проговорил он. – Вряд ли ты представляешь, что для того, кто более трех десятилетий двигал фигуры, остаться без силы. Ты не успел сродниться с могуществом, привыкнуть к нему, так что не знаешь, каково его потерять!

Хорст поморщился, сказал задумчиво:

– Вот уж не думал, что ты начнешь разговор с такой банальности. Неужели ты приехал в Неорид лишь для того, чтобы пожаловаться?

– Нет, – взгляд линоранца погас, он опустил голову. – Я готов пойти на многое, лишь бы вернуть то, что потерял. Так что надеюсь, ты не соврал тогда.

– Не соврал.

– Но одного я так и не смог понять – зачем мы тебе? – Вагир глянул на собеседника с любопытством. – Если ты Сын Порядка, то в чем дело? Используй его мощь, чтобы остановить Хаос.

– Не все так просто, – Хорст отхлебнул пива. – Может ли хвост вилять собакой или палец отдавать приказы голове? Та сила, что мы называем Порядком, управляет мной, и я не могу вызвать ее по собственному желанию.

– Но ты же… – глаза линоранского мага удивленно сверкнули. – Как фигура в его руках?

– Именно. Если бы я знал способ, то легко отдал все это могущество. Кому угодно, даже тебе. Не хочешь ли стать Сыном Порядка?

Вагир отшатнулся, задел локтем и едва не опрокинул стоящий на столе кувшин.

– Вот уж нет, – в голосе линоранского мага появился страх. – Такой судьбы я не пожелаю даже врагу… даже тебе…

– Спасибо, – Хорст замер, ощутив, как солнечное сплетение вновь задергалось.

Вагир оглянулся на открывшуюся дверь, в которую прошла высокая, стройная женщина. Черные глаза ее сверкнули желтым, метнувшийся навстречу слуга едва успел отскочить, когда женщина решительно направилась к столу, где расположились двое магов.

– Я знаю тебя, – голосом незнакомки можно было замораживать реки. – И очень хочу убить.

Хорст вздохнул – день обещал быть нелегким.

Нисти Стагорнский с того момента, как Хорст видел его в последний раз, постарел лет на двадцать. С потерявших гладкость щек исчез румянец, прямая спина согнулась, а среди волос проглянула лысина.

– Вы уже тут, – проговорил он, улыбаясь знакомой волчьей усмешкой и оглядывая сидящую за столом компанию.

Фирна, прибывшая днем женщина, не ответила ничего, даже не отвела взгляда от доски для хнефатафла. Играющий против нее Вагир чуть заметно склонил голову.

– Присоединяйся, – сказал Хорст, обводя рукой опустевший из-за позднего времени главный зал «Подкованного лебедя». – Свободные комнаты пока есть.

– Неудивительно, – проговорил стагорнский маг, только что появившийся на постоялом дворе. – Их будет еще больше, когда обычные люди, учуяв нас, начнут разбегаться…

– Ты всегда был отвратительным предсказателем, даже в те времена, когда промышлял гаданием на рынке, – Фирна передвинула осадную башню на пару клеток. – Не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

– Что есть, то есть, – Нисти развязал и сбросил с плеч намокший плащ. – Это все? Или прибыл кто-то еще?

– Пока все, – Хорст потер шрам на щеке. – Но меня уже тошнит от вашей взаимной ненависти и старых обид.

Вагир хмыкнул, сказал уверенно:

– Наши взаимные обиды – ничто по сравнению с тем, что мы испытываем к тебе.

– Только это и утешает, – Хорст встал. – Надеюсь, до утра вы не перегрызете друг другу глотки.

Шагая к лестнице, слышал за спиной голос Нисти, реплики отвечающего ему слуги.

Пройдя в дверь, оказался на ведущей к верхним этажам лестнице, узкой и довольно темной. Нащупал перила и зашагал вверх, стараясь вспомнить, где днем заметил выбоины в ступеньках.

Впереди, во мраке что-то сдвинулось, Хорст инстинктивно дернулся в сторону. Треснул на боку кафтан, что-то холодное коснулось кожи под ним, и сильный удар пришелся прямо в лицо.

Зубы хрустнули, Хорст покачнулся, но вместо того, чтобы обратиться в бегство, прыгнул вперед, всей массой обрушившись на невидимого противника. Тот удивленно засопел, судя по бряканью, выронил нож, но не растерялся – тяжелое и твердое врезалось бывшему сапожнику в промежность.

Из горла вылетел сдавленный хрип, Хорст упал на колени. Ощутил, что его хватают за горло и роняют на пол, но сделать ничего не смог, лишь задергался, как придавленный краб.

О том, чтобы применить магию или обратиться к Порядку, он даже не вспомнил. Сильные руки сжали горло, перед глазами потемнело, в ушах загрохотали настоящие водопады.

– Хррр… – Хорст почувствовал, как сминается кадык, как трещат позвонки.

Потом стало светло, давление на горло исчезло. Он жадно глотнул воздуха, услышал, как сипит в груди, и только в этот момент осознал, что избежал смертельной опасности.

– Надо же, – прозвучал из вышины, где колыхалось нечто светящееся, насмешливый голос. – Вершителя судеб Полуострова едва не прикончил обыкновенный убийца. Выглядит довольно забавно.

Хорст прокашлялся, очищая дыхание, а потом сфокусировал взгляд.

Рядом с ним, на грязных ступеньках лежал человек, облаченный в черную свободную рубаху и такие же штаны. На затылке его запеклась кровь, а руки были безвольно раскинуты. Чуть ниже по лестнице стоял улыбающийся Нисти с факелом, и вертел в свободной руке нож.

– Ты? – удивление выплеснулось хриплым кашлем.

– А ты думал, что сам Владыка-Порядок спустился с небес, чтобы спасти тебя? – ухмыльнулся стагорнский маг и глаза его стали желтыми, как две лужицы растопленного масла.

– Зачем? – Хорст сел, ощупал шею, которая все еще болела. Задрал рубаху, но обнаружил лишь небольшой порез.

Почти на том же месте, где и год назад.

– Да, я мог не бить этого типа по башке, дать ему довести дело до конца, – проговорил Нисти. – Но что тогда? Лишиться последней надежды вернуть магию, утраченные способности? Вот уж нет! – он погрозил длинным, костлявым пальцем. – Так что только попробуй теперь, поганец, не выполнить своих обещаний!

Брошенный нож брякнул о ступеньки, стагорнский маг поднял с пола дорожный мешок и, аккуратно обойдя неудачливого убийцу, затопал вверх по лестнице.

– Неужели тебе не интересно, кто его прислал? – спросил Хорст.

– Нет, – ответил Нисти, не оборачиваясь, – все очевидно – тот из наших, кто не поверил тебе.

Он шагнул в коридор и пропал. Хорст поднялся, повертел головой, разминая шею, и наклонился к лежащему человеку. Закрыл глаза, всматриваясь в многоцветное, переливающееся облако, похожее на похудевший волчок или растолстевшее веретено из меняющего цвет огня.

На то, чтобы заглянуть в сознание убийцы и узнать, кто его нанял, бывшему сапожнику хватило нескольких мгновений.

– Волк снова оказался прав, – вернувшись к обычному восприятию, пробормотал он и посмотрел в ту сторону, куда ушел Нисти.

Наклонившись к убийце, Хорст почти нежно дотронулся до его затылка, до того места, где волосы слиплись от крови, ощутил, как дернулся от этого прикосновения лежащий.

– Иди и накажи себя сам, – сказано это оказалось негромко, но убийца вскочил, точно ему рявкнули в ухо, подхватил нож и медленно заковылял вниз, к ведущей в большой зал двери.

Когда шаги стихли, Хорст вытер лицо и пошел вверх. Оставил позади лестницу, миновал короткий отрезок коридора, и осторожно, стараясь не шуметь, шагнул на порог их с Илной комнаты.

Болела шея, ныла отбитая промежность, а больше всего на свете хотелось спать.

Зеркало отражало молодого, необычайно бледного мужчину с лихорадочно блестящими синими глазами. Рыжие волосы его вызывающе топорщились, шрамы на правой щеке и на лбу казались одинаковыми, хотя первый Хорст заработал в детстве, а второй – год назад.

– Красавец, – сказала Илна, выглядывая из-за его плеча. – Только вот кафтан бы тебе новый да побриться не мешает…

– Ерунда, – ответил Хорст. – Моя внешность точно никого сегодня не взволнует. Меня другое беспокоит – почему ты меня избегаешь?

За последние три дня он видел Илну считанное количество раз. Она исчезала из «Подкованного лебедя» ранним утром, а возвращалась вечером, после наступления темноты.

Утешало лишь то, что в прогулках ее сопровождал Радульф.

– Не обижайся, – девушка примирительно улыбнулась, обняла его за плечи. – Просто ты сейчас в окружении врагов, только и ждущих случая вцепиться тебе в глотку. Незачем показывать им твои слабые места.

– Ты не мое слабое место!

– Всякий, кого ты любишь, тебя ослабляет, – она отстранилась, шлепнула Хорста по спине. – А вообще иди. Тебя давно ждут. И обещаю, что ближе к ночи мы увидимся, да так, что мало тебе не покажется…

Хорст ощутил, как по спине побежали мурашки. Встряхнул головой и решительно зашагал к двери.

В коридоре его ждал хмурый Альфи с двумя мечами на поясе и блестящей, заново обритой головой. Рядом с ним переминался брат Ласти, на щеках служителя виднелся румянец волнения.

– Пойдем, – сказал Хорст. – И помните, что мы с вами лезем в гадюшник!

Служитель кивнул, наемник презрительно хмыкнул и вслед за магом они неспешно зашагали вниз по лестнице, ведущей в главный зал.

Постоялый двор выглядел пустым. Не было видно хозяина, слуг и служанок – все они, убежденные колдовской силой денег, сидели в собственных комнатах. Не шумели, требуя пива, постояльцы – последние уехали вчера, когда даже до самых тупых дошло, что в «Подкованном лебеде» происходит что-то странное.

Нет, никто из магов не колдовал, необычные вещи происходили вокруг них сами. Выходили из стен шепчущие призраки, пиво в бочках скисало, а мыши начинали пищать что-то слишком осмысленное.

Но вчера не выдержали и они – ушли все, даже обитающие в подвале крысы.

В главном зале было тихо, как в могиле. На двери постоялого двора виднелся задвинутый засов, а за центральным столом сидели одиннадцать человек, и глаза каждого из них светились золотом.

Хорст ощутил, как на нем скрестились полные нетерпения и злобы взгляды.

– Вот и он, клянусь матерью степей, – нетерпеливо сказал тощий и подвижный, как блоха, маг из Кенара по имени Стот-Ар.

– А ты надеялся, что не придет? – презрительно хмыкнула Анитра Карнийская.

Кенарский маг гневно зашипел, забормотал что-то пожилой колдун из Стагорна, вырядившийся в остроконечный колпак цвета лесного пожара, с гордой улыбкой отвернулась полная дама из Ваолага.

– Тихо, – сказал Хорст. – Не забывайте, что я без вас как-нибудь обойдусь, а вот вы без меня – вряд ли.

Маги замолкли, и волна чужой ненависти обожгла бывшего сапожника. Не обращая на нее внимания, он подошел к столу и сел. На соседнем стуле устроился осенивший себя знаком Куба брат Ласти, а Альфи прошел к двери, где и замер, точно изваяние.

– Зачем ты притащил с собой служителя? – осведомилась светловолосая женщина, чей дом располагался на соседнем острове.

– Потому что нам нужен человек, сведущий в секретах порядочной церкви, – сказал Хорст. – Но для начала мы должны обсудить еще кое-что. Позавчера на меня напал наемный убийца…

Нисти Стагорнский улыбнулся, глаза Фирны изумленно расширились, лицо толстого мага в темном, расшитом золотом кафтане стало белым, как только что сбитая сметана.

– Я знаю, кто подослал его, – Хорст поднял руку, вытянул ее. Толстяк захрипел, попытался выбраться из-за стола.

– Куда? – рявкнул Вагир, хватая его за плечо. – А ну сядь на место, неоридская крыса!

– И не дергайся, – чернобородый маг из Сторди дернул толстяка за рукав и тот плюхнулся на лавку.

– Зачем ты вообще пришел? – спросил Хорст. – Надеялся, что я убил твоего человека, не узнав, кто его послал? Нет, он погубил сам себя, повесился в развалинах мельницы, насколько я знаю…

Неоридский маг захрипел, попытался что-то сказать, но язык его не послушался, так что вышло лишь неразборчивое бормотание.

– Давайте убьем жирную сволочь! – предложил Стот-Ар.

– И сбросим в прорубь, – добавила Фирна, сладострастно облизнувшись.

Маги одобрительно зашумели, а Нисти потащил из ножен кинжал с серебреной рукоятью.

– Уймитесь, – сказал Хорст. – Убить – проще всего, но и глупее всего. Или вы без магии так отупели, что не способны прибавить два и два?

– Причем тут арифметика? – колдунья из Ваолага воинственно выпятила все три подбородка.

– А при том, что каждый из вас может оказаться на счету, когда мы примемся за дело! – рявкнул Хорст.

Глаза толстяка вспыхнули надеждой, он попытался упасть на колени, но лишь хряснулся подбородком о столешницу.

– Пощадите меня, – шепот вышел по-настоящему жалобным, – я буду стараться, я искуплю вину… не знаю, что на меня нашло…

– Я верю тебе, – под взглядом бывшего сапожника неоридский маг съежился и осел, как передержанное тесто. – Но клянусь Владыкой-Порядком, в следующий раз пощады не будет! Отпустите его!

Маг из Сторди и Вагир разжали хватку, линоранец обтер руки об одежду, словно брался за что-то грязное.

– Все помнят, зачем мы тут собрались? – Хорст обвел сидящих за столом магов взглядом, в котором тепла было не больше, чем мягкости – в куске гранита. – Брат Ласти, нам нужна ваша помощь…

– Я готов, во имя Творца-Порядка, – ответил служитель.

В дороге Хорст дважды разговаривал с братом Ласти, расспрашивал его о Священных Кубах, оберегающих Стену. Служитель отвечал неохотно, но обещал рассказать все в нужный момент.

– Мы слушаем, клянусь матерью степей, – нетерпеливо проговорил Стот-Ар.

Брат Ласти осенил себя знаком Куба и заговорил.

Он вспоминал давние времена, когда твари Хаоса оказались изгнаны с Полуострова и победитель, император Фендам, кликнул людей отовсюду, чтобы построить на Перешейке Стену.

Призваны были лучшие из служителей, те из магов, кто согласился помогать императору. Они и сказали о том, что обычные укрепления, сколь бы мощными они ни были, не сдержат рвущийся на запад Хаос.

– Прибывший из Эрнитона теарх, его звали Матильф, – голос брата Ласти звучал негромко, задумчиво, – предложил увенчать башни в Стене Кубами и освятить их силой Творца-Порядка…

Тут служитель перешел к подробностям, начал рассказывать о церемониях и молебнах, длившихся почти полгода, и Хорст обнаружил, что перестал понимать что-либо.

Лица магов дружно отразили уныние.

– Вряд ли у нас есть эти самые полгода, – задумчиво проговорил Нисти, когда брат Ласти замолк.

– Да и молебны я как-то не очень знаю… – Фирна покачала головой.

– Если бы мы могли взглянуть на один из действующих Кубов, – маг из Сторди разочарованно засопел.

– Я думаю, что смогу это устроить, – Хорст зажмурился, отогнал прочь мысли, вспоминая ту ночь, когда Хаос шел на приступ, воины Ордена гибли один за другим, а молодой оруженосец отчаянно сражался…

Картинка источающего сияние кубического камня закружилась перед глазами. Хорст сократил мышцы живота и мощно выдохнул, точно выдавливая ее из себя, и выставленные вперед руки опустились под ощутимой тяжестью.

– Ничего себе! – воскликнула Анитра, когда на развернутых кверху ладонях бывшего сапожника появился сверкающий куб.

– Смотрите, – прохрипел Хорст. – Долго я его не удержу!

Анитра вгляделась в куб, уловила в нем туго свернутые потоки света, хитрым образом проходящие друг через друга. Разглядела каналы, идущие откуда-то снаружи, скорее всего, от орденских храмов, молящие в которых служители и приводят Кубы в действие.

Пожилой маг из Стагорна сидел неподвижно, лишь блестели его глаза, Вагир что-то спешно записывал на куске пергамента, чернобородый из Сторди вытащил нож и карябал прямо на столешнице.

– Достаточно? – в голосе Хорста звучала мука, руки дрожали, по лбу сползали капли мутного пота.

– Еще немного, – попросила Фирна. – Я почти вижу, почти…

– Все, – Хорст издал то ли стон, то ли крик, видение в его руках рассыпалось сверкающими искрами, заставив магов поморщиться. – Надеюсь, что вы заметили все, что нужно.

Стот-Ар восхищенно прицокнул языком, Нисти покачал головой и сказал:

– Непросто будет это повторить, а тем более увеличить в сотни раз.

– Вы уж придумайте, как это сделать, – Хорст вытер лоб рукавом и вымученно улыбнулся. – Хоть я и силен, но любой из вас понимает в магии больше меня, так что постарайтесь справиться сами.

Заметно было, что эта фраза далась ему с трудом.

«Тяжело переступать через собственную гордость, – подумала Анитра. – А такому, как ты, и вообще невозможно».

– А ты не боишься, что, показав способ обретения силы, лишишь нас причин помогать тебе? – спросил Вагир.

– Нет, – Хорст поднялся из-за стола, пошатнулся. Дежуривший у входной двери наемник, лысый и здоровый, точно кит, подскочил, осторожно поддержал нанимателя, помог ему распрямиться. – Если то, что я… что мы задумали, не удастся, вновь обретенной силой вы сможете наслаждаться очень недолго.

– Хаос пожрет все, – без обычного надрыва проговорила колдунья из Ваолага.

– Именно, – Хорст развернулся и медленно заковылял к лестнице, за ним поспешили служитель и наемник. – Надеюсь, что вы управитесь быстро.

Анитра оглядела соседей по столу и подумала, что рыжий юнец слишком хорошего мнения о них. Скорее реки потекут в обратную сторону, чем одиннадцать магов договорятся между собой.

Глава 6. Заклинание тридцати двух.

Илна всхлипнула, поспешно задрала нос, но Хорст успел разглядеть, что глаза у нее на мокром месте.

– Не бойся, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы обязательно справимся.

– А почему тогда ты просишь меня и остальных уйти с постоялого двора? Явно сам чего-то опасаешься?

Магам понадобилось три дня, чтобы решить, как именно им надлежит действовать. Вчера вечером в комнату к Хорсту заявился Нисти, а с ним чернобородый из Сторди, откликающийся на имя Панольф.

Разговор длился недолго, а после него Хорст позвал к себе брата Ласти, Радульфа и Альфи, и приказал завтрашним утром, забрав Илну, до вечера уйти как можно дальше от «Подкованного лебедя».

Тогда он вроде бы смог убедить девушку, что это необходимо, но за ночь, судя по всему, она все забыла.

– Никто не знает, что именно выйдет из того, что мы затеяли, – сказал Хорст, и осторожно привлек Илну к себе. – От постоялого двора может мало что остаться, как и от всего острова…

В дверь негромко постучали. Девушка всхлипнула еще раз, решительно вытерла глаза и отвернулась. Хорст проводил ее взглядом, а затем подошел к окну, чтобы посмотреть, как дочь редара в сопровождении двух воинов и служителя идет через двор.

Убедившись, что они вышли за ворота, бывший сапожник вздохнул и осенил себя знаком Куба. Последний раз глянул в висящее на стене зеркало и решительно шагнул к двери.

Маги ждали его внизу, за столом, на тех же местах, что и три дня назад, мрачные и злые, точно стервятники, ожидающие, когда наконец-то издохнет отставшая от стада корова.

Постоялый двор на этот раз не выглядел, а был пустым – испуганный хозяин согласился на денек отправиться в гости к родственникам, а слуги благоразумно разбежались.

– Мы готовы, – проскрипел старик из Стагорна, когда бывший сапожник вступил в главный зал. – Начинай.

– Конечно, – Хорст опустился на стул, ощутил седалищем его жесткую поверхность, и вокруг заклубился туман.

В изнанке один за другим появлялись люди, мужчины и женщины в длинных темных одеяниях, с серебряными амулетами на груди и пылающими желтыми глазами.

– Настало время показать, где именно ты берешь силу, – оскал Нисти стал жадным.

– Смотрите, – ответил Хорст. – Кто не запомнит, как это делается, пусть пеняет на себя.

Он сделал движение руками, будто распахивал окно, и вертикальная трещина открылась прямо в воздухе. Из нее пахнуло сухим, беспощадным жаром, потянуло запахом дыма.

Хорст помедлил мгновение, закрыл глаза и прыгнул в расширившуюся трещину, как в прорубь. Тело окунулось в леденящий зной, вонь и ароматы, вспышки и тьму, уши забил многоголосый вопль.

Хорст понимал, что сегодня предстоит выложиться до конца, поэтому зачерпнул обеими ладонями, вдохнул полной грудью. Ощутил, что его трясет и распирает, подобно бурдюку, в который льют вино.

Немыслимым образом изогнувшись, он вырвал из головы волос и отбросил в сторону. Едва не завыл от накатившей боли, дернулся всем телом и вывалился обратно в изнанку мироздания.

Холодное касание тумана показалось чуть ли не приятным. Щель закрылась с протяжным свистом, но Хорст почувствовал, что оставшийся там, на грани Порядка и Хаоса волос позволит заново открыть ее в любой момент и зачерпнуть силы, сколько надо.

– Я готов, – сказал он, вставая и с изумлением глядя на собственные руки, странным образом потерявшие плотность, превратившиеся в два стеклянных сосуда, наполненных голубым сиянием.

Маги таращились на бывшего сапожника с удивлением и ужасом, Стот-Ар громко икал.

– Поехали! – рявкнул старик из Стагорна. – Все в круг, а ты в центр!

Хорст сделал шаг, ощущая, как переполняющая тело сила тянет взлететь, умчаться в затянутое туманом небо. Маги окружили бывшего сапожника, взялись за руки, как танцоры в хороводе.

Старик проскрежетал что-то, ему ответил Панольф, и туман поплыл, заклубился, словно его уносило ветром. Хорст ощутил движение, бывшего сапожника подняло и потащило.

Он глянул вниз и обомлел – земля проносилась под ногами, как ковер, далеко внизу мелькали леса, полоски рек.

Появилась, выросла зубчатая стена гор, снега на их вершинах выглядели серыми, а водопады казались застывшими, точно мертвыми. Пронесся город, расположенное неподалеку от него пепелище, а потом горы потихоньку начали уменьшаться, превратились в гряду холмов.

– Вниз, – на этот раз голос старейшего из магов прозвучал отчетливо.

Хорст не выдержал, зажмурился, когда земля пошла навстречу, сжался, готовясь к удару, но ощутил лишь мягкий толчок.

– Неужели ты не знал, что тут можно перемещаться таким образом? – в голосе Фирны прозвучало искреннее удивление.

– Тот, кто могуч, не всегда умел, – ответил Хорст, оглядываясь.

Тут туман был не желтым, а белесым, как старые кости, в небе висело черно-желтое пятно, а на западе сквозь дымку проступали очертания кургана, того самого, где лежали погибшие в битве с Хаосом маги.

Старик из Стагорна кашлянул, и круг магов пришел в движение. Бывший сапожник разглядел широко открытые голубые глаза Анитры, бородку Вагира, потом зрение помутилось. Все словно рухнуло в заполненную плавающими огнями и равномерным гулом пропасть.

Вокруг Хорста метались тени со звериными головами, плели что-то вроде паутины, а он мог лишь стоять и смотреть, отдавая накопленную силу, выжимая себя до последней капли.

Бывшего сапожника трясло, холодные касания вызывали омерзение.

Потом Хорста словно подбросило вверх, он увидел стоящих кружком магов, курган и далекую полоску Стены на западе. Ощутил налетевший почему-то снизу ураган и завопил от охватившей тело боли.

Крик улетел к небесам, земля внизу задвигалась, затряслась. По ней пошли трещины, как по собирающейся развалиться льдине, протяжный треск перешел в оглушительный рокот.

Самая большая трещина расширилась, превратилась в черный провал. В его глубине мелькнуло нечто белое, сверкающее. Неспешно, как огромный червяк, двинулось к поверхности.

Хорст ощутил, что опустошен до дна, что полученная во время погружения сила закончилась. Потянулся туда, где оставил собственный волос, и ощутил себя горной рекой во время паводка, трубой в очаге, где разведен сильный огонь и глоткой отравившегося великана.

Нечто обжигающее хлестало сквозь него, грозило разорвать, уничтожить…

Подъем ускорился, верхушка похожего на исполинский айсберг куба высунулась из земли. Хорст всем телом почувствовал, как маги тянут куб вверх, пытаются вытащить целиком, и понял, что их силы на исходе.

В этот момент курган Двадцати Магов лопнул, как почка, и из него в туманное небо ударил фонтан розового света, качнулся, выгнулся и точно радуга опустился на землю.

Столб сияния задрожал, и из него вышел человек, высокий, очень бледный, с седыми, свисающими до пояса волосами. За ним показались две женщины, похожих, точно сестры, потом еще один мужчина.

Хорста дернуло вниз, как воздушного змея на веревке. Желудок подскочил к горлу, но тут же вернулся на место. Не успев моргнуть, бывший сапожник оказался в кругу магов, и не в его центре, а среди прочих.

По левую руку стояла Фирна, волосы ее разметались, а тело корежили судороги. По правую толстяк из Неорида дышал тяжело, с надрывом, и лицо его было красным, точно шляпка мухомора.

Услышав за спиной шаги, Хорст захотел обернуться, но не смог.

Он продолжал смотреть вперед, на дрожащую, как лист на ветру Анитру и, тем не менее, видел происходящее за спиной и с боков с такой четкостью, словно обзавелся еще тремя парами глаз.

Вышедшие из света люди, седые и тощие, образовали второй круг, больше первого, и взялись за руки. В темных, запавших глазницах незваных гостей начал разгораться золотой огонь.

Невидимые, но очень сильные ладони подхватили Хорста снизу, и он ощутил, как исчезает усталость, скукожившееся от напряжения тело оживает, а мускулы наполняются мощью.

Фирна застонала, почти сладострастно, Нисти прошипел что-то сквозь зубы.

Рокот в недрах земли стал мощнее, и белый куб, размерами не уступающий храму Порядка в Вестароне, пополз вверх. Вылезли гладкие, точно отшлифованные стенки, показалась нижняя сторона, опирающаяся на что-то черное, расходящееся в разные стороны острыми гранями.

Громадная пирамида, темная как сам мрак, поднималась над равниной.

Ее рост прекратился, над миром повисла давящая на уши, звенящая тишина. Люди из внешнего круга разомкнули руки и, не оглядываясь, принялись уходить в столб света. Когда последний растворился в розовом сиянии, оно исчезло, как сдутая ураганом паутинка.

Сердце Хорста дернулось, когда он осознал, что пришедших на помощь было ровно двадцать. Вспомнились слова Родрика, что маги никогда не умирают так, как обыкновенные люди, а порой и после смерти возвращаются в этот мир, чтобы доделать нечто незавершенное…

Довести мысль до конца не удалось. Голова закружилась, возникло ощущение, что вновь куда-то летит, падает. Ноги подогнулись, и он провалился в серую трясину беспамятства.

Открыв глаза, Хорст обнаружил себя лежащим.

Под коленки упирался опрокинувшийся стул, под спиной чувствовались доски пола, в голове что-то болезненно пульсировало. В окна заглядывало весеннее яркое солнце, пыль кружилась в его лучах.

«Подкованный лебедь» уцелел.

Ощущая во всем теле противную, липкую слабость, Хорст сел. Обнаружил, что все маги находятся без сознания, кто лежит под столом, кто вместе со стулом завалился назад, а кто рухнул на столешницу.

Анитра зашевелилась, подняла голову, открылись голубые глаза, в которых плескался ужас.

– Мы живы? – голос колдуньи из Карни прозвучал хрипло. – Не могу в это поверить.

– Я тоже, – Хорст кое-как встал на дрожащие ноги и заковылял к двери.

Засов, как ему показалось, весил не меньше десяти тяг, так что отодвинуть его получилось только со второй попытки. В зал ворвался прохладный, сырой ветер и звон капели.

– Мошонка Хаоса! – стоящий у ворот Альфи встрепенулся.

– Так и не послушались, стервецы, – пробурчал Хорст, чувствуя, что несказанно рад такому неповиновению.

Вслед за лысым наемником в воротах показалась Илна.

– Ну что, получилось? – голос ее полнило нетерпение.

– Судя по всему, да, – Хорст попытался улыбнуться, но вышло это не очень хорошо. – Идите сюда, тут надо кое-кому помочь…

Отошел в сторону, пропуская спутников. Илна проскочила внутрь постоялого двора первой, изумленно вытаращила глаза, но мгновенно опомнилась и начала командовать.

Альфи легко поднял стонущего Нисти и потащил к ведущей на лестницу двери. Радульф и брат Ласти занялись Фирной.

– Это похоже на сон, – проговорила Анитра, единственная, пришедшая в себя. – Мы сотворили такую… такое… и правильно я поняла, что под конец нас было не двенадцать, а тридцать два?

– Правильно, – Хорст нагнулся, чтобы подобрать стул, и едва не упал, так сильно закружилась голова. – Те, кто лежит под тем курганом, на время вернулись к жизни и помогли довести дело до конца…

Сверху, со второго этажа, донесся грохот, будто упало что-то тяжелое, прозвучал голос Альфи.

– Но ваша работа на этом не закончена… – бывший сапожник перевел дыхание, – вам предстоит договориться и как-то приглядывать за нашим творением. Ведь Священные Кубы питаются силой молитв, наш придется поддерживать как-то по-другому…

– Ты думаешь, они согласятся? – Анитра обвела взглядом валяющихся без сознания магов. – Когда вернут силу, скорее всего заново перегрызутся.

– В этом случае мы погибнем, – просто сказал Хорст. – Вся надежда на то, что совместное колдовство изменило их.

С лестницы спустились Илна и Альфи, принялись вытаскивать из-под стола дородную колдунью из Ваолага. Та задергалась, забормотала что-то, но глаз не открыла.

– А ты? – спросила Анитра, когда Радульф и брат Ласти утащили чернобородого мага из Сторди.

– Мне придется заняться исполинами, – Хорст почесал шрам на щеке. – Ведь это я их вызвал в этот мир? А сейчас – спать…

Он встал, судорожно зевнул, будучи не в силах сдержаться. Первый шаг дался с трудом. Второй легче, так что Хорст довольно уверенно добрался до своей комнаты, но в ней почувствовал, что сил нет даже на то, чтобы раздеться.

Рухнул на кровать прямо в одежде, и за мгновение до того, как уснуть, успел подумать, что больше не чувствует связи с границей Хаоса и Порядка, что оставленный там волос превратился в прах.

На что Хорст, бросая там кусочек собственной плоти, и рассчитывал.

Вышедшие во двор маги глядели странно, в глазах многих читалась ненависть, но какая-то неуверенная, натужная, будто их хозяева изо всех сил пытались себя убедить, что случившееся позавчера – не повод менять отношение к Непоседливому Магу.

Всего провожающих оказалось девятеро, двое колдунов пока не пришли в себя.

– Надеюсь, у вас хватит ума договориться, – сказал Хорст, забираясь в седло. – Жили погано, так хоть теперь попробуйте сделать что-нибудь полезное для тех, кто много лет был для вас лишь фигурами на доске…

Маг из Сторди мигнул, точно сова, Стот-Ар пробурчал что-то невразумительное, остальные промолчали.

– Удачи вам, – Илна помахала рукой и первой выехала в ворота.

Отвернувшись, Хорст спиной почувствовал растерянные и злые взгляды. Самые умные из колдунов поняли, что с новым источником силы не выйдет жить так, как раньше.

И радости подобное открытие им не доставило.

– Фу, и правда гадюшник, клянусь милостью Творца-Порядка, – пробормотал брат Ласти, когда «Подкованный лебедь» скрылся за поворотом. – Даже и не знаю, как мы уцелели.

– Поначалу они были слабы, потом заняты, а теперь еще не пришли в себя, – сказал Хорст. – Но довольно быстро все вернется на круги своя, вспомнятся старые обиды и начнутся свары…

Никто не ответил, и разговор зачах сам собой. Потянулся Неорид, людный и шумный.

Неделя праздников закончилась два дня назад, и город вернулся к обычной деловой суете. Под пригревшим солнцем на реке потрескался лед, появились широкие промоины, и в порту застучали молотки, завизжали пилы.

Торговцы ремонтировали корабли, готовились выйти в море.

Путники покинули Змеиный остров, миновали шумное и вонючее Торжище, проехали мимо княжеского замка, мрачного и угрюмого, несмотря на теплый день, и через знакомые ворота выбрались из города.

Стражники проводили их подозрительными взглядами.

– Куда дальше? – поинтересовалась Илна, глянув на Хорста вопросительно.

– На юг, – ответил он. – К горам.

– До гор еще добраться надо, – Альфи поежился. – Земли в предгорьях принадлежат холиастам-изгнанникам, и проехать через них будет непросто.

– Как-нибудь, – сказал Хорст.

– А дальше? Что дальше? Ты думал об этом? – Илна подъехала ближе, пристроилась стремя в стремя.

– Глупо думать о том, что вероятнее всего не случится. Шансы на то, что я смогу исполнить все, что задумал, малы, как сердце муравья.

– Но они есть! – дочь редара, когда хотела, могла быть очень упрямой.

– Я думаю, что да, – Хорст кивнул.

После свершенного вместе с другими магами заклинания он проспал сутки, но, несмотря на это, ощущал себя усталым. Внутри поселилась сосущая пустота, как и после крушения игровой доски, а предпринятая вчера попытка перенестись в изнанку вызвала дикую боль во всем теле.

Бывший сапожник временно утратил магические способности, но говорить об этом спутникам не собирался.

– Ну так ответь мне? – не отставала Илна.

– Если будет на то воля Владыки-Порядка, – Хорст понимал, что голос его звучит равнодушно и безжизненно, но поделать ничего не мог, – то я хотел бы, когда все закончится, поселиться в каком-нибудь тихом уголке…

– Если они останутся в этом мире, – девушка отвернулась, и голос ее прозвучал еле слышно.

Селянин был лыс и бородат, одежда его напоминала лохмотья, но глаза задорно блестели.

– Куда это вы собрались, добрые люди, во имя Порядочного Марди? – поинтересовался он, останавливая пегую лошаденку, волокущую за собой надрывно скрипящий воз с дровами.

На вооруженных всадников селянин глядел без всякого страха.

– А тебе что за дело? – нахмурился Радульф.

– Да вот, хочу проверить, все ли у вас в порядке с головой, – изрек селянин, ничуть не смутившись. – Всякому известно, что за тем холмом начинаются земли злобных поганых язычников…

И сплюнув, он осенил себя знаком Куба.

– Насколько я знаю, обитатели государства Таол исповедуют истинную веру, – заметил брат Ласти.

– Это для вида, клянусь Порядочным Марди! – уверенности в голосе селянина хватило бы на пятерых князей. – На самом деле они крадут наших младенцев и приносят их в жертву языческим идолам! Да и вообще людей не любят, не пускают к себе никого, даже купцов…

– В первое верится с трудом, зато второе – правда, – заметил Альфи. – правители Таола в последние годы словно с ума сошли, начали бороться за чистоту холиастской крови. Может, объедем?

– Спасибо за предупреждение, – Хорст кивнул селянину и толкнул коня пятками, – но мы двинемся дальше.

– Как знаете, – бородач сплюнул, дернул поводья, и воз сдвинулся с места, огласив мир душераздирающими звуками.

– Почему ты отказался? – Илна поморщилась.

– Делать крюк в сотню ходов мне не хочется, – сказал маг. – Каждый день сейчас на счету.

Илна пожала плечами, понимая, что спорить бесполезно.

Дорога нырнула в тенистую ложбину, где снег лежал не по-весеннему белый, нетронутый солнцем, а затем полезла на холм, на тот самый, что указывал селянин. Потянулись по обочинам разлапистые буки.

Холм остался позади, стала видна развилка, уходящие от нее на юг, восток и запад дороги, и расположившиеся на самом перекрестке всадники в одинаковых шлемах, похожих на блестящие луковицы.

Виднелись круглые, точно колеса щиты, тонконогие лошади перебирали копытами и негромко фыркали.

– Кто такие? – выкрикнул один из всадников тонким, каким-то птичьим голосом.

– Путники, – ответил Хорст, вспоминая тот день, когда они с Авти пытались пройти в Таол с юго-запада.

– Людям сюда хода нет! – напыщенно заявил всадник, из-под шлема злобно блеснули алые глаза. – Убирайтесь прочь! Иначе мы выдворим вас силой!

И он потащил из ножен длинный, чуть заметно изогнутый меч.

– Я был в горах, видел тех, кто живет там, – медленно проговорил Хорст. – Ты такой же холиаст, как лохматая шавка, роющаяся в отбросах – дикий волк…

Таолец побледнел, глаза его расширились, а меч вылез из ножен целиком. Блеснуло, отразив свет заходящего солнца, лезвие.

– Ты сам выбрал свою судьбу… – старший патруля остановился на полуслове, когда глаза оскорбившего его человека засияли желтым огнем.

После отъезда из Неорида прошло четыре дня, но Хорст так и не восстановился. Сил на простейший трюк хватило, но дойди дело до схватки, бывший сапожник мог надеяться только на меч.

К счастью, таолец оказался достаточно пуглив.

– Э, а… – голос его сделался жалобным. – У меня приказ – никого не пропускать через границу.

– Но он ведь касается людей, – Хорст цедил слова сквозь зубы, а про себя молился, чтобы не свалиться с седла, – а не таких, как я. Ты всегда можешь сказать, что побывал под действием колдовства…

– Да! Да! – красноглазый так истово закивал, что шлем на его макушке покачнулся. – Мы ничего не видели и не слышали. Ведь так, парни?

Парни выразили одобрение слитным гудением и уставились куда-то в сторону, на торчащие из снега деревья.

– Вот и отлично, – Хорст без особой спешки пришпорил коня.

Они проехали мимо патрульных, и двинулись на юг, туда, где на горизонте синела полоса гор.

Поселок напоминал деревни холиастов, какие Хорст видел в горах, только дома оказались выстроены не из камней, а из бревен, да там, где полагалось располагаться святилищу, виднелась кубическая туша храма Порядка.

Как выяснилось чуть позже, местные жители внешностью и повадками больше напоминали людей, чем обитателей гор.

– Эй, красавица, есть тут у вас постоялый двор? – спросил Альфи у попавшейся навстречу женщины.

Та пугливо вжала голову в плечи и метнулась в сторону.

По землям государства Таол Хорст и его спутники двигались третий день. С каждым ходом к югу дыхание весны ощущалось все явственнее. Ветра теряли зимнюю свирепость, небо все чаще протаивало до ослепительной синевы, и даже вечерний морозец покусывал не зло, а скорее игриво.

На горизонте росли, поднимались зубчатой стеной горы, все ярче блестел снег на их вершинах.

– И что с ними делать? – уныло вопросил наемник, огладив лысину. – Придется искать самим, по запаху.

Постоялый двор обнаружился, как и следовало ожидать, рядом с храмом.

Выглядел он основательно заброшенным, и только протоптанная в снегу тропинка указывала, что в скособоченное здание, «украшенное» дырявой крышей и парой пристроек-сараев, заглядывают люди.

Или скорее холиасты.

– Эй, есть тут кто? – заорал Альфи во всю глотку, заставив отозваться собак по всему селению.

– Сомневаюсь, – заметил Хорст.

Внутри постоялого двора что-то зашуршало, дверь открылась и наружу высунулась увенчанная темными лохмами голова. В красных глазах отразился страх, затем изумление и голова сделала попытку спрятаться обратно.

– А ну стой, приятель! – Альфи соскочил с коня и решительно пошел к двери. – Ты хозяин, что ли?

– Ну, я, – созналась голова после некоторой паузы. – А вам чего?

– Поесть и переночевать. Или ты людей не пускаешь? – в ладони наемника блеснули золотые кругляши таольских монет, именуемых бхарами.

Прошлую ночь путники провели в довольно большом городке, и там Хорст отнес несколько сотворенных еще по дороге в Неорид украшений из серебра к ювелиру.

– Ы… – голова высунулась чуть дальше, явив взглядам тощую шею и не стираный с самого пошива кафтан. – Почему? Заходите, коней можете оставить вон там. Где-то у меня был овес…

– Больно уж жадно этот тип глядел на деньги, – проговорил Радульф, когда хозяин скрылся внутри. – Не нравится мне это.

– Пусть глядит, – ответил Хорст, – шустрее будет бегать, чтобы заработать.

Бывший десятник только головой покачал.

Конюшня оказалась темным, хоть и просторным сараем, пахло внутри него плесенью.

– Если тут и комнаты такие, то я… – проговорил Альфи.

– Предпочтешь ночевать на улице, – закончила фразу Илна. – Я угадала?

Лысый наемник мрачно посмотрел на нее и ничего не сказал.

Главный зал постоялого двора тоже выглядел сараем, по недоразумению уставленным столами. В углах висела паутина, а со стороны кухни доносились возбужденные голоса, прерываемые звяканьем посуды.

– И нам здесь жить, клянусь милостью Творца-Порядка, – вздохнул брат Ласти.

– Для ночлега попросим одну комнату, и установим дежурства, – сказал Хорст, глядя на хозяина, с улыбкой на грязной морде несущего огромный кувшин. – И не пейте много. Кто знает, что там за бурда…

Кувшин хряпнулся на стол с такой силой, что ножки опасно заскрипели, а доски пола чуть заметно прогнулись. Таолец вытер лоб и с радушием, которому поверил бы только слабоумный, пригласил:

– Садитесь, гости дорогие. Сейчас мы вас накормим, напоим…

Путешественники переглянулись и принялись рассаживаться, загрохотали отодвигаемые лавки.

Альфи храпел негромко, но ритмично, словно кто-то перекатывал по черепичной крыше железную палку. Брат Ласти что-то бормотал, будто и во сне продолжал молиться. Илна негромко сопела, а Хорст лежал неподвижно, точно растворился в окутавшей комнату тьме.

Радульф сидел на табуретке у двери и героически боролся с очередным зевком. В животе что-то неприятно бурчало, напоминая об ужине, скудном и на редкость невкусном.

Пиво им подали такое, что никто не осилил больше половины кружки, а мясо жесткостью могло поспорить с подметкой. Лишь хлеб оказался более-менее ничего, но уж не стараниями хозяина.

Справившись с бунтующими челюстями, бывший десятник прислушался.

На улице царила тишина, лишь далеко, на окраине селения гавкала и никак не могла успокоиться собака. Зато внизу, на первом этаже время от времени возникали непонятные шорохи.

Когда на улице захрустел под чьими-то ногами снег, Радульф приподнялся со стула, но потом сел обратно. Понял, что добраться до окна, не разбудив никого, не получится. Накатила очередная волна сонливости.

Борясь с ней, бывший десятник уловил шаги совсем рядом, в коридоре. Негромко скрипнула доска в полу, за ней другая.

На мгновение Радульфу показалось, что он заснул и видит сон, и бывший десятник затряс головой, отгоняя дремоту. Потянул за эфес и меч с негромким шорохом вылез из ножен.

– Давай! – рявкнули в коридоре, больше не скрываясь, и в дверь ударило что-то тяжелое, брызнули в стороны щепки.

Радульф вскочил, доски разъехались, пропустив внутрь оконечность толстого бревна и желтый дрожащий свет. После второго удара дверь слетела с петель, и в комнату ринулись орущие, размахивающие оружием люди.

Первый из них изумленно всхлипнул, когда ему в живот воткнулся клинок, второй споткнулся об упавшего товарища и, не долетев до пола, лишился правого уха. Кровь брызнула в стороны.

– Разрази меня Хаос! – рядом с Радульфом возник Альфи в одних штанах, но с мечом в руке.

Глаза наемника дико блестели, в них кипели ярость и жажда крови.

Окно треснуло, в него кто-то протиснулся, но его встретила проснувшаяся Илна. Сверкнул ее клинок, послышался удаляющийся вопль и мягкий хруст потревоженного снега.

Участь наиболее шустрых ничему не научила нападавших, они продолжили напирать, тыча вилами, размахивая топорами и ржавыми, еще в прошлом веке откованными мечами.

– Видит Творец-Порядок, их слишком много! – крикнул брат Ласти. – Не пора ли использовать магию?

– Может, и пора, – голос Хорста прозвучал как-то обреченно. – Но я не могу. Надорвался.

– Придется справляться самим! – Радульф отбил направленный ему в горло удар, сделал выпад, направив меч в брюхо истошно вопящему красноглазому с громадным колуном в ручищах.

Лезвие мягко вошло в плоть, тяжелое тело завалилось назад.

– Дайте, я, – бывший десятник ощутил, как его берут за плечо и отодвигают в сторону, и перед ним оказался Хорст, бледный и сосредоточенный.

– Господин, вы… – предупреждение потонуло в испуганных воплях, зазвучавших, когда маг пошел вперед.

Он рубил и колол, а толпа возжаждавших чужих денег селян отступала перед ним, как вода перед носом плота.

– Порубим их, клянусь мошонкой Хаоса! – вслед Хорсту ринулся Альфи, за ним побежала Илна.

– Истину сказал пророк Регедия – нет ничего страшнее пролития крови, – изрек брат Ласти, зажигая свечу. – Вытащим тела из комнаты?

– Не все из них – тела, – Радульф наклонился и с удивлением обнаружил лежащего на полу хозяина постоялого двора, негромко поскуливающего и держащегося за обрубок на месте уха. – Какая встреча, клянусь всеми Порядочными! Это ты их всех сюда привел, гнида?

– Я… э… нет… – ощутив холод приставленного к горлу лезвия, хозяин задергался. – Все равно вы погибнете! Людям в Таоле не место! Пусть хотя бы ваши деньги не пропадут зря!

Лязг в коридоре стих, сменившись топотом и испуганными воплями.

– На что ты надеялся, язви меня в печень? – вздохнул бывший десятник. – Чтобы этот сброд одолел четверых опытных воинов?

– С кем ты тут болтаешь? – в комнату заглянул Альфи, с клинка которого стекала кровь. – Илна отправилась проверить лошадей…

Со двора донесся полный гнева и ярости вопль.

– Судя по всему, их нет, – сказал Радульф и чуть надавил на меч. Из-под острия побежала тонкая струйка крови.

– Я был должен Торлауку Мохнатому, – просипел хозяин. – И отдал коней в уплату долга.

– Ах ты тварь! – рыкнул Альфи.

– Дойдем пешком, – сказал Хорст, переступив порог. – До гор осталось немного, а там лошади нам только помешают.

– Как скажете, господин, – кивнул Радульф. – Тогда нам осталось только сжечь эту халупу и поскорее уходить.

Он нажал на рукоять меча и ощутил, как тот, пройдя через что-то хрустнувшее, вонзился в доски пола. Забулькало, по полу начала растекаться темная лужа, а обезглавленное тело дернулось и затихло.

Горы поднимались до самых небес очень старой и крутой лестницей. На серых, лоснящихся склонах виднелись длинные трещины, шершавые языки осыпей. Холодно блестели похожие на капли голубой смолы ледники, вокруг вершин клубилась белая дымка.

Там, наверху, это Хорст знал прекрасно, весной еще и не пахнет, там царит свирепая зима.

Тропинка, по которой шли путешественники, виляла между огромных валунов, напоминающих диковинные овощи из камня, а неподалеку журчал текущий вниз, к равнине ручей.

– Да, с лошадьми мы бы тут точно не прошли, – заметил Радульф, когда валуны остались позади, и открылся подъем, настолько крутой, что перед ним задумалась бы и муха.

– Все одно жалко, – проворчал Альфи. – Могли бы продать.

– Там, наверху, деньги тебе вряд ли пригодятся, – сказал Хорст, но тут тропа пошла в гору и разговор пришлось закончить.

Под ногами хрустели мелкие камушки, сапоги проскальзывали, так что приходилось хвататься за склон руками. Ползли чуть ли не на четвереньках, а дорожные мешки тянули назад, норовили опрокинуть.

Впереди Хорст видел подошвы сапог брата Ласти, за спиной слышал тяжелое дыхание Илны.

– Может, поколдуешь, чтобы мы быстрее лезли? – прохрипела девушка, когда они выбрались на более ровный участок.

– Если бы мог, – безрадостно ответил Хорст.

Сосущая пустота внутри, образовавшаяся еще в Неориде, так и не исчезла. После нападения на постоялом дворе никто не сказал и слова упрека, но Хорст ощутил, что отношение к нему немного изменилось.

Илна поглядывала с удивлением, Альфи и Радульф с сочувствием, а брат Ласти чуть ли не каждый день пытался завести душеспасительную беседу о вреде магии.

– Привал, – сказал бывший десятник, когда подъем закончился, и тропа вывела на уступ, достаточно просторный, чтобы поставить дом.

– Привал, – согласился Хорст, подумав, что спутники все больше и больше решают без него.

Бывший сапожник уселся прямо на камень, ощутил спиной холод скалы и потянулся к мешку, где оставались сухари. Илна устроилась рядом, отцепила от пояса флягу, поднесла к губам.

– Зачем вообще мы туда лезем? – поинтересовалась девушка, закончив пить. – Раньше я не спрашивала, надеялась, что ты понимаешь, что именно делаешь. Теперь в этом сомневаюсь, клянусь Творцом-Порядком.

В голосе ее прозвучал упрек, и Хорст на мгновение устыдился, что до сих пор скрывал собственные планы.

– Мы едем к холиастам, – сказал он. – Я хочу попросить у них помощи. Только обитатели гор могут знать, как сражаться с исполинами.

– А ты не боишься, что нас отправят назад, как в прошлый раз? – Илна фыркнула.

– Сейчас это у них не получится, – Хорст чувствовал, что убеждает прежде всего себя, пытаясь загасить тлеющий внутри огонек неуверенности.

– А как насчет того, что мы можем заблудиться? Или ты знаешь дороги? – не отступала девушка.

– Нет, но я их найду. Поверь мне.

Он поглядел на Илну почти жалобно, и дочь редара, готовая возразить еще что-то, лишь буркнула:

– Ладно, посмотрим.

– Отдохнули? – Хорст спешно запихнул сухарь в рот. – Тогда пошли.

Радульф закряхтел, брат Ласти прервал молитву, и через мгновение все оказались на ногах. Альфи закинул за спину мешок, подтянул пояс с мечом и первым зашагал дальше по тропинке.

Крупные, точно листья шиповника снежинки кружились в воздухе, исполняя замысловатый танец, сталкивались и толкались. Ветер, пахнущий холодным камнем, дул прямо в лицо.

Хорст шагал, с трудом выдирая ноги из сугробов и не отводя взгляда от спины идущего впереди Радульфа. Сил оставалось все меньше, а сердце грызло желание согреться.

Лес остался далеко внизу, так что добыть дров было негде.

Костер не разводили второй день, жевали остатки сухарей и вяленого мяса, запивали водой из источников. Ночевали, сбившись в кучу и тесно прижавшись друг к другу, а к утру стряхивали с одеял намерзший иней.

– И на кой только снег идет? – сквозь завывание ветра доносилось бормотание Альфи. – Забредем еще непонятно куда.

Гора, по которой они шли, мягко, едва заметно качнулась. Хорст вздрогнул, поднял глаза, и увидел, как впереди, в белой круговерти, сдвинулось нечто огромное.

– Ты почувствовала это? – осведомился он, повернувшись к Илне.

– Что? – недоуменно спросила девушка.

– Гора тряслась!

– Тебе показалось, – Илна вздохнула. – Скоро от усталости и голода у всех нас начнутся видения.

Хорст отвернулся, мысли забегали в голове, точно белки по дереву – если случившееся заметил он один, значит оно связано с магией. Но кто может колдовать здесь, в горах?

Задумавшись, налетел на спину Радульфа и только в этот момент обнаружил, что бывший десятник остановился.

– Тупик, – несколько растерянно проговорил брат Ласти.

Хорошо различимая, несмотря на снег, тропа упиралась в отвесную скалу, голую и жирно блестящую.

– Она выглядит так, словно только что тут выросла, клянусь мошонкой Хаоса, – заметил Альфи.

– Скалы не растут, как деревья, – возразила Илна. – Полчаса назад мы прошли развилку. Может быть, попробовать другую тропу?

– Ничего не остается, – кивнул наемник. – Тут нам никак не пройти.

И они пошли обратно. На первых порах стало легче, поскольку шагали вниз, а потом вновь начался подъем, еще более сложный, чем раньше, с шатающимися под ногами мокрыми камнями.

– Раздери меня Хаос, – пробормотал Альфи, когда и эта тропа закончилась тупиком. – Этого не может быть! Тут явно ходят, ведь сотней размахов ниже мы видели кострище.

– Обитатели Таола поддерживают связь с дикими холиастами, ты прав, – сказал Хорст. – Но нам, людям, тут так просто не пройти. Сами горы не пустят в свои пределы давних врагов.

– Настал момент доказать, что мы не зря тащились сюда за тобой! – резко проговорила Илна.

Хорст снял надоевший хуже сырости мешок, бросил его на снег, размял одеревеневшие плечи. Прошел вперед и, приложив ладони к теплой на ощупь скале, прикрыл глаза.

Попытался окунуться в изнанку, чтобы оттуда нырнуть на границу Порядка и Хаоса, зачерпнуть силы, но навалившееся головокружение заставило покачнуться, а резкая, как удар ножа боль в солнечном сплетении – согнуться.

Его вырвало. На глаза навернулись слезы, а на снегу осталось кисло воняющее пятно.

– Господин… – раздался из-за спины полный тревоги голос Радульфа.

– Я справлюсь, – Хорст из последних сил распрямился и отогнал мысль о том, что нужно отступить, пойти на попятную…

Непонятно почему вспомнился Ключ, и бывший сапожник ощутил в груди легкую щекотку. В первый момент решил, что это новый приступ тошноты, но в животе появилась горячая дрожь, поднялась до горла и пошла выше, к макушке. Зубы залязгали, под опущенными веками заметались блики, похожие на солнечных зайчиков.

Магический Ключ, спокойно лежавший в шкатулке с момента приезда в Неорид, ожил. Хорст ощутил, как поворачивается что-то внутри, будто открывается невидимая дверь.

Сила Порядка, похожая на поток скользких, колючих и холодных кубиков, хлынула через нее.

Бывший сапожник понимал, что кричит, но не слышал ни единого звука. Видел, как сотрясаются горы, как скала разваливается на куски, но не ощущал ни малейшего колебания воздуха.

Что-то жгло горло, мешало дышать, и Хорст не мог понять, что именно.

Когда Порядок отступил, боль и жжение пропали. А бывший сапожник обнаружил себя стоящим на коленях с вытянутыми руками, мокрым от пота лицом и открытым ртом.

Загораживающая проход скала исчезла, стала видна идущая вверх по склону тропа, достаточно широкая, чтобы по ней проехала телега.

– Ничего себе, – голос Илны откровенно дрогнул, и Хорст с удивлением подумал, что очень давно не слышал такого.

– Хоть какая-то польза, – просипел он, поднимаясь на ноги. – Ну что, пошли дальше?

Глава 7. Хозяева гор.

Перевал напоминал седло, обтянутое белой, искрящейся на солнце тканью. Портили картину торчащие из нее черные скалы, похожие на выпавшие зубы громадной ящерицы.

– А я-то думал, дальше только спуск, язви его в печень, – проговорил Радульф и лицо его, темное от появившегося за последние дни загара, удивленно вытянулось.

За перевалом поднимался еще один хребет, никак не ниже первого, грозно дыбились острые пики.

– Спуск в другую сторону, – заметил Альфи, оглядываясь на север, туда, где далеко внизу виднелась темно-зеленая шкура леса, заплатки полей и ленточки рек.

– Но мы туда не пойдем, – добавил Хорст.

Третий день они шагали на такой высоте, где не было ничего, кроме скал, льда и снега. Ветер пробирался под одежду и вымораживал тело, а беспощадно яркое солнце не грело, только слепило глаза.

Всем, кроме Альфи и Хорста, приходилось нелегко. Илна простыла, хлюпала носом и чихала так громко, что бывший сапожник всякий раз вздрагивал, ожидая лавины. Брат Ласти поморозил ноги, а Радульф застудил поясницу.

Если бы не Альфи, вчера подстреливший из лука горного козла, путешественники мучались бы еще и от голода.

– А пойдем вперед, – служитель улыбнулся и осенил себя знаком Куба. – Видит Творец-Порядок, слаба наша плоть и ограничены силы…

– Точно видит, – наемник сплюнул, – только вряд ли пришлет десяток-другой Порядочных, чтобы перенести нас через горы. Так что придется еще немного поработать ножками.

– И без Порядочных справимся, – Хорсту показалось, что между скал что-то шевельнулось, но вглядевшись, он не заметил ничего.

Путешественники сдвинулись с места, и к завываниям ветра добавился хруст снега под ногами.

Негромкий шорох донесся из-за ближайшей скалы, краем глаза Хорст уловил движение.

– К оружию! – рявкнул он.

– Аржжжь! – выскочивших на открытое место холиастов оказалось не меньше дюжины, и намерения их угадывались с первого взгляда.

На смуглых лицах читалась жажда убийства, сверкали лезвия огромных топоров и красные, точно карбункулы, глаза.

– Это вам не Таол! – просипел Хорст, подставляя клинок под удар и подпрыгивая, чтобы избежать следующего.

Илна ощетинилась, точно разъяренный хорек, сверкнул меч Радульфа. Альфи заревел, как бешеный бык, а брат Ласти, выглядящий безобидно, как овечка, увернулся от удара и невероятно ловким движением обезоружил противника.

За здоровенный топор служитель ухватился вполне уверенно.

Встретив сопротивление, холиасты не растерялись. Крикнул что-то предводитель и остальные дружно ринулись вперед. Обезоруженный служителем воин вытащил из сапога длинный нож.

Над горами полетел звон, лязг и азартные вопли.

На Хорста насели двое широкоплечих коротышек, орудующих топорами с такой легкостью, будто те были из соломы. Засвистел воздух, распарываемый тяжелыми лезвиями, и бывшему сапожнику пришлось вспомнить все, чему его учил Авти, а потом – Сандир ре Вальф.

Поначалу он лишь отражал удары, а затем разогрелся и сам перешел в наступление. Кончик лезвия прорезал мохнатую безрукавку и вонзился в плечо, заставив холиаста отскочить назад.

Второй яростно завизжал и ринулся вперед, но напоролся на клинок Илны и осел на снег, пытаясь зажать разрезанный живот. Хорст бросился в атаку, норовя развить успех, но едва уберегся от удара по голове.

Несмотря на потери, холиасты давили, и сил у них было куда больше.

– Хорст! – отчаянно выкрикнула Илна, когда прикрывавший ей спину Радульф оступился, и девушке едва не отрубили ногу.

– Долго мы не продержимся! – просипел Альфи, красный и мокрый, как свежесваренный рак.

– Стойте, безумцы! – крикнул Хорст, перекрывая шум схватки. – Смотрите, на кого вы подняли оружие!

Сосредоточиться на Ключе, одновременно размахивая мечом, оказалось не так просто. Но творение Сигфуса отозвалось мгновенно, и Хорст ощутил знакомое покалывание по всему телу.

Судорожно забилось сердце, мускулы раздуло от злой, горячей мощи, а холиасты, дружно завопив, сделали шаг назад.

– Вовремя, – брат Ласти опустил топор и поднял руку ко лбу, где из аккуратного надреза сочилась кровь.

Илна облегченно всхлипнула, а Радульф опустился на снег. На перевале воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромкими постанываниями раненых.

– Молитесь, чтобы я не убил вас сразу! – Хорст не узнал собственного голоса, тот стал грохочущим, точно лавина.

– Просты, могучыы, – старший из холиастов, с гривой седых, как иней, волос, склонил голову. – Мы нэ зналы, кто ты такоы.

– Теперь знаете. А я знаю, как вы можете искупить свою вину. Проводите меня в Долину.

– Это нэвозможно! – воскликнул раненый в плечо горец. – Лудам в сватоэ мэсто доступа нэт!

– Но я же побывал там? – Хорст сделал шаг вперед и холиасты дружно попятились.

– Поымы, могучыы, – примирительно заговорил седой. – Богы накажут нас, эслы мы послушаэм тэба…

– Боги накажут потом, а я просто убью, прямо сейчас, – Хорст протянул руку и с нее потек, заструился голубоватый туман, в котором неярко мерцали похожие на звездочки огоньки. Он коснулся раненого в живот холиаста, тот вскрикнул и застыл, превратился в ледяную статую.

В остекленевших глазах отразилось невероятное страдание.

– Нам надо посовэтоватса, – угрюмо пробормотал седой, и красноглазые горцы собрались вокруг него.

– Откуда они знают о Сыне Порядка? – шепотом спросила Илна.

– Они думают, что я – просто маг, – ответил Хорст. – И этого достаточно.

– Ладно, – кружок холиастов распался, седой вышел вперед. – Мы отвэдэм тэба одного в Долыну.

– Всех.

– Нэт! – горцы заворчали, топоры начали подниматься.

– В крайнем случае я дойду туда и один, – голос Хорста звучал спокойно и решительно, в скалах ему вторило необычайно гулкое эхо, так что казалось – говорят двое. – А вы останетесь здесь.

– Хорошо, – предводитель горцев сдался. – Хота выдат богы, а дэлау это по прынуждэныу. Мы похоронным нашэго друга, – он кивнул в сторону замороженного сородича, – ы отправымса.

– Он бы все равно не выжил, – сказал Хорст, отводя глаза.

Загнать обратно выпущенную наружу силу оказалось сложнее, чем собрать в бочку разлившееся пиво. Когда горячее покалывание в теле утихло, а сердце забилось ровно, бывший сапожник ощущал себя измотанным, будто сутки бегал по горам с мешком за спиной.

Костер из сушеного навоза горных коней горел неярко, но тепла давал достаточно. Снег в небольшом котелке потихоньку таял, курился над ним парок. Холиасты негромко переговаривались, один приглядывал за огнем, другой резал на полосы кусок вяленого мяса.

Хорст сидел на одеяле и смотрел в пламя, из тела уходил поселившийся в нем за последние дни холод. Илна дремала, Альфи точил меч, брат Ласти молился, а Радульф перематывал портянки.

– Покажы, – седой холиаст возник из мрака, глаза его блеснули, словно в каждом загорелось по крошечному огоньку. – Я выдэл, как ты хромаэш. Эслы ы далшэ так поыдэт, останэшса бэз ног.

Бывший десятник заворчал, но послушно отложил портянки в сторону. Старый горец наклонился, в руках его появился небольшой горшочек, горлышко которого прикрывал кусок шкуры.

– Мороз покусал тэба, – сказал холиаст. – Смаж ногы жыром фрона ы всэ проыдэт. Ыначэ – смэрт.

– Э… спасибо, язви тебя… хмм… – Радульф принял горшочек с некоторым смущением.

– Почему он нам помогает? – спросила проснувшаяся Илна, когда холиаст отошел.

– Если Радульф останется без ног, то этот седой не сможет выполнить обещание, – проговорил Хорст. – А это для обитателя гор – самое страшное. Нарушить слово – хуже смерти.

– Так что, они не попытаются зарезать нас спящими? Не заведут в пропасть? – дочь редара удивленно распахнула темные глаза.

Вжиканье точильного камня стихло – Альфи прислушался к разговору.

– Нет, – Хорст почесал шрам на щеке. – От этих парней нам нечего опасаться плохого, даже несмотря на то, что мы убили воина из их рода.

– От кого же можно ждать опасности? – Радульф открыл горшочек и с интересом принюхался к его содержимому. – Воняет, как сдохший в берлоге медведь поздней весной…

– От тех, кто является хозяевами этих гор. Они еще ничем себя не проявили.

Сверху, где сияли в холодной черноте звезды, прилетел порыв ледяного ветра и, ощутив, как шевельнулись волосы на затылке, Хорст вздрогнул. Почудилось, что из окружающего стоянку мрака на него посмотрел некто огромный и очень сердитый.

Вода в котелке закипела, кашеварящий холиаст высыпал в нее полоски мяса и мешочек крупных бурых зерен. Помешал ложкой и в стороны потек запах, людям напоминающий вонь выгребной ямы.

Обитатели гор вдыхали его с видимым удовольствием.

– И мы будем это есть? – Илна сморщила носик. – Ни за что!

– Эта штука называется троки, – бывший сапожник облизнулся, – и на вкус она очень даже ничего. Если не нюхать, конечно.

– Лучше помереть с голоду, чем есть их пищу, – сказал брат Ласти.

– Когда-то я тоже так думал, – вздохнул Хорст. – А вам придется привыкать, все равно ничего другого в этих горах нет.

Но убедить спутников не удалось. Так что когда седой холиаст принес щербатую миску, полную бурого варева, погрузить в него ложку отважился только уроженец Линорана.

Командор Ордена Алмаза Подарх ре Отали чувствовал себя на редкость неуютно. И виной тому была не мерзкая погода – мокрый снег пополам с дождем, не то, что несколькими шагами впереди ехал сам магистр, и даже не хромающий на переднюю левую ногу конь.

Командору очень не нравилась сама поездка, и больше всего – место, куда они направлялись. Торчащая на горизонте пирамида и сверкающий на ее вершине куб, похожий на айсберг, внушали командору беспокойство, какого он не испытывал со дня, когда прошел Посвящение.

Время от времени ре Отали даже начинал жалеть о том, что не вовремя оказался в цитадели и попался на глаза магистру.

– Интересно, какого она размера, во имя Владыки-Порядка? – поинтересовался глава Ордена, когда отряд, состоящий из воинов и служителей Ордена, обогнул небольшой холм и пирамида открылась во всей красе.

– Размахов триста в высоту, господин, – отозвался один из редаров свиты. – И еще куб примерно полсотни…

– Меня больше тревожит иное, – высказался другой. – Кто ее создал?

– Милостью Владыки-Порядка только и могло воздвигнуться подобное, – мягко, но уверенно проговорил верховный теарх Ордена.

Ре Отали покосился на него, подумал, что вряд ли служитель, которого магистр не мог не взять с собой сегодня, искренне верит в то, что говорит.

Владыка-Порядок за четыре века никак не проявил себя, предоставляя людям бороться с Хаосом самостоятельно. Вздумай он возвести нечто вроде крепостной башни со Священным Кубом на вершине, устроил бы парочку знамений и сделал все людскими руками.

– Возможно, что и так, – тон магистра был примирительным. – В любом случае не будем спешить с выводами.

«А вот это верно, – подумал ре Отали. – Поспешишь – шутов насмешишь».

Пирамида приблизилась, стали видны ее грани, острые, совершенно ровные, без малейшей выбоины. Теряющийся в низко ползущих облаках куб засверкал ярче, словно приветствуя людей.

Когда до цели осталось меньше хода, отряд наткнулся на первую трещину, черную, как грех. Попытался ее обогнуть и уткнулся во вторую, еще более широкую, похожую на след от гигантского плуга.

Дальше на запад поднимались валы вздыбившейся земли.

– Тут не проехать, – с облегчением заметил ре Отали. – Может быть, повернем назад?

– Нет, мы поедем вперед, во имя Владыки-Порядка, – покачал головой магистр.

Битый час разъезды послушников петляли по степи, выискивая проход, и все же нашли его. По обнаруженной полосе гладкой земли удалось проехать почти до самой пирамиды, а последнюю трещину, достаточно узкую, обученные кони перепрыгнули с легкостью.

– Упаси нас Владыка-Порядок! – пробормотал ре Отали, вглядываясь в черную, совершенно гладкую стену, наклонно уходящую вверх, к сверкающему в вышине белому кубу.

На мгновение показалось, что разглядел свое отражение – светлые волосы торчат, глаза удивленно вытаращены. Командор отшатнулся, забормотал молитву, и видение пропало.

– Ваш час, святые отцы, – проговорил магистр. – Призовите все ваше умение, дабы узнать, что это такое…

– По-моему, козе понятно, – шепотом высказался один из оруженосцев за спиной ре Отали. – Священный Куб, только очень большой.

– Тише ты, во имя Порядочного Отольфа, – одернул приятеля другой, – а то услышат еще.

Верховный теарх слез с коня, за ним покинули седла и другие служители. Бормоча что-то себе под нос, они принялись бродить вдоль стены пирамиды.

– Измерьте пока ее шагами, брат Рактир, – велел магистр. – А вы, брат Торан, напомните, как обнаружили это… строение…

Молодой послушник спрыгнул с лошади и зашагал к ближайшему углу пирамиды, а редар с темным, будто обожженным лицом поерзал в седле и начал рассказывать:

– Шестого числа Талого месяца сего года вверенный мне обоз с новобранцами шел севернее сего места, погода стояла солнечная…

Из дальнейшего рассказа косноязычного брата стало ясно, что налетел ветер, в чистом небе сгустилась туча, засверкали молнии. А затем, вдобавок ко всему, опустился плотный туман.

– Во имя Владыки-Порядка, – брат Торан выпучил глаз и стал похож на страдающую ожирением жабу, – я не мог разглядеть вытянутую руку. Вы не поверите, но это было так…

– Поверим, – магистр нетерпеливо поморщился. – Рассказывайте, брат, рассказывайте!

Но окончание повествования оказалось куда менее занимательным.

Туман окутал землю, после чего началось, если верить брату Торану, настоящее землетрясение. Затянулось оно, к счастью, ненадолго, а потом мгла развеялась в один миг, оставив громадную пирамиду и сверкающий на ее вершине куб, точно отлитый из серебра.

– Понятно, – магистр почесал в затылке, – что ничего не понятно…

– Квадрат, во имя Владыки-Порядка, – сообщил подбежавший брат Рактир, – четыреста шагов на четыреста.

– Сколько же в ней камня, – ре Отали вскинул голову, – если это вообще камень.

Подошел верховный теарх Ордена, мрачный, как искусанный пчелами медведь, сказал уныло:

– Видит Вседержитель-Порядок, выше наших сил понять, кто именно и зачем создал это. Могу сказать лишь одно – к творению сему Хаос непричастен.

– И то хорошо, – магистр кивнул и повысил голос. – Собираемся, братья, во имя Владыки-Порядка!

Редары забрались в седла, глава Ордена нахлестнул коня, и громадная пирамида начала потихоньку удаляться.

Ре Отали ехал вслед за магистром, стараясь лишний раз не оборачиваться, и ощущал, как потихоньку тает, рассеивается сковывавшее командора с самого утра напряжение.

Висящее над горизонтом оранжевое зарево напоминало о степном пожаре, и Лост-Хар по привычке принюхивался, стараясь уловить в отдающем мокрой землей ветре запах гари.

– Что они там жгут? – поинтересовался Рир-Так, когда к темным небесам поднялись языки фиолетового, почти невидимого пламени, и ночь в испуге шарахнулась в стороны.

– Скоро увидишь, – ответил Лост-Хар.

Слухи о том, что незваные гости, явившиеся в степь непонятно откуда, строят что-то, добрались до Ил-Бурзума не так давно, когда в столице Новой Орды из степи пришел истощенный мальчишка с безумными, остановившимися глазами.

Его рассказу поначалу не поверили, но потом единственный уцелевший из рода Серебряного Оленя сумел добраться до хана.

Правитель выслушал его со всем вниманием, а затем вызвал к себе двух лучших следопытов и приказал узнать как можно больше. Лост-Хар и Рир-Так покинули Ил-Бурзум, и за две недели, не жалея лошадей и денег, добрались от морского побережья к южным отрогам громадного хребта, тянущегося через весь Полуостров.

Сейчас лазутчикам, оставившим коней в лесистом овраге, до цели осталось совсем немного.

– Увижу, – Рир-Так негромко рассмеялся. – Это-то меня и пугает.

– Не думал, что услышу от тебя такое, – проворчал Лост-Хар.

Последний ход они преодолевали чуть ли не ползком и хорошо чувствовали, когда земля начинала колебаться, точно утлая лодчонка во время шторма. В эти моменты поднимающееся над холмами зарево становилось больше, вздымалось настоящей стеной из огня.

Выждав, пока все в очередной раз успокоится, лазутчики рывком преодолели последний десяток размахов и упали наземь, укрывшись за гребнем невысокого холма с крутыми склонами.

Лост-Хар осенил себя знаком Куба и осторожно выглянул.

Уходящая на север, к горам долина была освещена ярче, чем в солнечный полдень. Лиловое сияние излучали похожие на покосившиеся вышки сооружения, сплетенные из сотен меняющих цвет нитей толщиной с руку.

Они стояли группами по два, по три, окружая приземистые, вжавшиеся в землю строения, отдаленно похожие на вырубленные из камня шатры.

– Упаси нас Победитель-Порядок, – прошептал Рир-Так, когда ближайшая к ним «вышка» качнулась и из-за нее выступила напоминающая человеческую фигура ростом с хорошее дерево.

Злым алым огнем пылали многочисленные, как у паука глаза.

Исполин постоял некоторое время, затем поднял руки и «вышка» задергалась, выплюнула фонтан желтого, точно грушевый сок, свечения. Под землей загудело, «шатры» заколыхались, стали видны прячущиеся за ними многочисленные «домики», сложенные из алых, зеленых и синих «бревен».

– Из чего это построено? – в голосе Лост-Хара, обычно холодном, как вода горной реки, звучало потрясение.

– Кто бы знал, – Рир-Так ощутил, что зубы его самым позорным образом лязгнули. – Но думаю, что хан будет доволен только в том случае, если мы все пощупаем собственными руками…

– Хан будет доволен, если мы вернемся, – возразил Лост-Хар.

– Наверное, видит Победитель-Порядок, – Рир-Так кивнул. – Но я думаю, нужно подползти ближе…

Прижавшись к земле, они заскользили вперед, точно две змеи. Миновали распадок, на дне которого обнаружился привет от уходящей из степей зимы – неглубокий сугроб, и остановились на границе открытого участка, где не спряталась бы и мышь.

– Надо идти дальше, – Рир-Така била крупная дрожь, он в первый раз за много лет ощущал что-то похожее на страх.

– Ты сошел с ума, тебя заметят, – Лост-Хар положил руку товарищу на плечо.

– Я должен это сделать, иначе до конца жизни буду помнить, что струсил, – в темных узких глазах Рир-Така зажглись безумные огоньки.

И Лост-Хар не стал возражать, уступил.

Исполин тяжелыми шагами ушел за один из «шатров», стоящие там «домики» засветились, как огромные светлячки.

– Иди, – проговорил Лост-Хар, – дотронься до этой штуки и возвращайся. Я прикрою.

Вынул стрелу из колчана, та цеплялась за другие, точно не желала вылезать. Тетива негромко тренькнула, когда попробовал ее пальцем, а сам лук едва не выскочил из вспотевших ладоней.

Рир-Так шумно выдохнул и побежал вперед, пригнувшись и семеня ногами. Лост-Хар прижался к земле и затаил дыхание, молясь всем Порядочным одновременно.

Рир-Так бежал легко и быстро, как молодой конь, шаги его звучали еле слышно. До «вышки» оставалось несколько шагов, когда прямо из сплетения меняющих цвет канатов выступил исполин.

Рир-Так остановился, будто налетел на стену, и принялся медленно пятиться. Лост-Хар хотел закричать, но язык точно примерз, а руки, поднимающие лук, стали вдруг неловкими.

Стрела ушла в полет, ударила громадную, как из дыма сотканную фигуру в грудь, туда, где у людей находится сердце. Исполин не обратил на нее внимания, быстро и ловко шагнул вперед, наступив прямо на Рир-Така.

Несмотря на разделяющие их полсотни размахов, Лост-Хар услышал хруст костей, увидел, как брызнула на голую землю алая кровь.

– Нет, – прошептал следопыт, сражаясь с ощущением, что происходящее – дурной сон, злой морок, насланный мерзкими колдунами…

Исполин нагнулся, из его живота высунулось что-то, напоминающее черный, лоснящийся язык длиной в пару размахов. Он прошелся по земле, и оставшееся от человека кровавое пятно с чавкающим звуком исчезло.

Лост-Хар закусил губу, желая стать незаметным, словно червяк.

Исполин шагнул вперед, глаза его вспыхнули, а где-то в груди родился негромкий монотонный рокот. От этого звука следопыт покрылся мурашками, испытал желание вскочить и побежать со всех ног.

Громадное существо некоторое время постояло, а потом, не поворачиваясь, двинулось назад. Миновало самый большой из «шатров» и исчезло, будто растворилось в воздухе.

Лост-Хар всхлипнул, встал на четвереньки и заспешил прочь, не обращая внимания на мешающий двигаться лук, на впивающиеся в руки мелкие камушки. Добравшись до гребня ближайшего холма, переполз через него и побежал на юг, в спасительную темноту.

Тропа шла между двумя скальными стенами, сходящимися так тесно, что одновременно можно было коснуться обоих. Наверху оставалась лишь узкая полоска голубого неба, люди и холиасты двигались цепочкой.

Хорст шагал в голове отряда, за седым холиастом-предводителем, без особой приязни глядя в его широкую спину. Саднили натертые ноги, а мешок, наполовину пустой, казался невероятно тяжелым.

– Скоро привал? – пробурчала из-за спины Илна.

– Нужно выыты на удобноэ мэсто, – ответил холиаст, не оборачиваясь. – Скоро. Потэрпытэ нэмного.

Хорст вздохнул, прекрасно понимая, что в устах старого горца «немного» может означать что угодно.

По правую руку скала довольно быстро сменилась глубокой пропастью, а затем путники вышли на узкий, лишенный снега гребень, напоминающий возведенную гигантами крепостную стену.

Вступив на нее, Хорст ощутил, как качнулась земля. Снизу донесся тяжелый грохот, заснеженные пики и тянущиеся во всех направлениях хребты содрогнулись, окутались мелкой белой пылью.

– Что такое? – крикнул Альфи.

– Богы проснулыс! – лицо обернувшегося холиаста оказалось искажено страхом, губы затряслись.

Горы дрожали, точно исполинские сосцы, колыхалось небо, по которому шариком из тусклого золота перекатывалось солнце, и наступали с разных сторон громадные силуэты. Одни напоминали людей, другие – животных, а третьи не походили ни на что.

Хорст видел их каким-то странным образом, не глазами, а словно всем телом, и понимал, что двигаются они прямо к нему.

«Тебя предупреждали, – прогрохотал где-то за тысячи ходов голос, звучащий как горный обвал, и прогремела в этом голосе жесткая, суровая обреченность. – Ты не послушал, теперь пеняй на себя».

Паук с человеческой головой и вскинутыми передними лапами придвинулся, приподнял лапы.

Отшатнувшийся Хорст одновременно почувствовал себя лежащим и падающим в пропасть. Увидел десятки накладывающихся друг на друга образов, жутких и прекрасных, но при этом не испытал страха.

– Да… – только и сказал он, когда тело лопнуло, словно почка, и из него полилось нечто сверкающее, холодно-обжигающее.

Бывшего сапожника точно вывернуло наизнанку и растянуло, как шкурку, на горячей и очень жесткой поверхности.

Что-то огромное, настолько большое, что не просто охватить взглядом, а даже осознать его не представлялось возможным, задвигалось одновременно внутри и снаружи. Боги оказались далеко, сначала показалось, что внизу, а в следующий момент – вверху.

Ощущение направления пропало, исчезла земля, небо и все остальное.

Хорст очутился там, где если и побывал кто-то из людей, то вряд ли нашел слова для описания, оказался внутри Порядка, одновременно чувствуя его в себе, ощущая себя им…

Рядом происходило нечто, напоминающее разговор, но участвующие в нем существа обходились без слов, даже без звуков. Колыхались, текли навстречу друг другу струи чего-то, похожего на светящийся туман.

Фигуры богов оказывались то совсем близко, то уносились куда-то вдаль, на такое расстояние, что становились едва видны. Хорст ощущал, что его раздувает до размеров холма, затем уменьшает так, что тело начинало казаться твердым и жестким, словно деревяшка.

Боли не было, точнее она ощущалась, но как нечто постороннее, не имеющее отношения к происходящему.

Временами Хорст возвращался к нормальному восприятию и тогда понимал, что лежит спиной на холодном камне, а обеспокоенная Илна тормошит его, пытаясь привести в сознание. Слышал голос брата Ласти, ругательства Альфи, а потом вновь проваливался в грохочущую, сверкающую бездну.

Все прекратилось в одно мгновение, и бывший сапожник почувствовал избитое, исстрадавшееся тело, ушибы, мозоли на пятках, лихорадочно колотящееся сердце и ноющую, точно гнилой зуб, голову…

Ощущение оказалось настолько жутким, что он едва не заорал.

– …очнулся? – проговорил кто-то над самой головой.

– Я… – из горла вырвался хриплый кашель, такой сильный, что на какое-то время Хорста согнуло вдвое.

Придя в себя, он поднял веки и едва не ослеп от льющегося сверху беспощадного света, из глаз хлынули слезы.

– Слава Творцу-Порядку, ты пришел в себя, – проговорила Илна, и в голосе ее прозвучало облегчение.

– Вот уж чего-чего, – говорить оказалось неожиданно трудно, язык ворочался во рту, цеплялся за десны, – а славить его я не буду…

Когда попытался встать, обнаружил, что ноги подламываются, а руки трясутся, как у запойного пьяницы.

– Что это было? – спросил Альфи, непривычно бледный и тихий.

– Нам разрешили пройти, – сказал Хорст, пытаясь вспомнить, что именно он слышал и видел.

В памяти сохранились жалкие обрывки, да и те таяли, растворялись быстрее, чем куски мыльной пены в речной воде.

– Напугал ты нас, – проговорила Илна. – Все затряслось, из чистого неба повалил снег, а ты упал и начал корчиться, как угодившая под колесо телеги змея. Мы попытались тебя удержать…

– Спасибо, – Хорст почесал шрам на щеке, – но это было… было лишним…

– Можно ыдты? – в голосе седого холиаста звучал откровенный страх, а красные глаза настороженно блестели.

– Нужно, – кивнул Хорст.

Когда сделал первый шаг, оступился на ровном месте и едва не упал. Затем пошел увереннее, а через полсотни размахов ощутил, что тело слушается так же хорошо, как и раньше.

Только сердце стучало неровно, и продолжала болеть голова.

Водопад грохотал, точно несколько ураганов. От него веяло холодом, над каменной чашей, куда обрушивался белоснежный поток, клубилась водяная пыль, в которой вспыхивали и гасли сотни радуг.

Присев на корточки, Хорст опустил в воду флягу.

– Ныкто ыз лудэы нэ выдэл этого мэста, – проговорил старый холиаст торжественно.

– Зачем тогда ты привел нас сюда? – спросил Альфи. – Ведь наверняка мог повести другой дорогой.

– От того, кто говорыт с богамы, глупо что-то пратат.

Хорст только поморщился.

Бывший сапожник понимал, что в случившейся позавчера беседе между богами горцев и Порядком участвовал так же, как топор в строительстве дома, в качестве полезного и нужного инструмента, который при необходимости можно быстро и безболезненно заменить.

– Красиво тут, – заметила Илна, когда они отошли от водопада и шум бегущей воды стих.

– Точно, – согласился Хорст без особой радости.

После того, что случилось вчера, разговаривать у него получалось с трудом, голоса спутников глухо отдавались в пустоте головы, язык слушался плохо, казался одновременно распухшим и высохшим.

Тропа шла вниз, перевал и охраняющие его громады заснеженных пиков остались за спиной. Впереди, за грядой невысоких гор, виднелась центральная котловина, из-за множества холмов похожая на серое застывшее море.

Чистый и прозрачный воздух позволял отчетливо видеть все до последней детали, обманчиво уменьшал расстояния.

– Скоро прыдэм в сэлэныэ, там отдохнэм, – старый холиаст обернулся, изобразил что-то вроде ободряющей улыбки.

– Надеюсь, клянусь мошонкой Хаоса, – проворчал Альфи, ухитрившийся стереть ноги и ковыляющий, как древний дед.

К селению добрались вскоре после полудня.

Из-за поворота тропы выступило сложенное из обтесанных камней строение, похожее на крепостную башню. Ветер принес запах дыма и только что выпеченного хлеба, навстречу выскочили крупные и лохматые, как медведи, собаки, с раздраженным лаем бросились на чужаков.

Седой холиаст что-то крикнул, другой, с родимым пятном на щеке, пнул в бок самого крупного кобеля. Тот с визгом отскочил, свора с недовольным ворчанием отступила.

Дома в селении стояли тесно, чуть не соприкасаясь стенами, виднелись загоны, из которых доносилось блеяние овец. Ходили женщины в цветастых платках и накидках, мужчин видно не было.

– Интересно, и что с нами будут делать? – проворчал Радульф. – Не нравится мне это место, язви его в печень…

– Насколько я понимаю, накормят и напоят от пуза, а завтра утром повезут дальше, – Хорст пожал плечами.

Через проход между домами, узкий, словно кишка гадюки, людей вывели на круглую, как монета, площадь. Тут их встретил крупный, в человеческий рост, холиаст с гривой черных волос.

Седой проскрипел что-то приветственное, темноволосый ответил, последовал разговор, быстрый и невнятный.

– Вас ждут в сватылыщэ, – старый горец повернулся, глаза его изумленно сверкнули.

– Зачем? – поинтересовалась Илна.

– Служытэлы богов нэ обааснаут своых поступков, – седой холиаст покачал головой.

– Пойдем, – сказал Хорст, – в худшем случае нас всего лишь принесут в жертву…

Брат Ласти тяжко вздохнул и осенил себя знаком Куба.

Святилище оказалось таким же, как в любом селении горцев – придавленное, словно пытающееся врасти в землю здание, из темного провала входа тянет сладкой вонью.

– Входытэ, – седой холиаст потер лицо и первым переступил через порог.

Хорст окунулся в темноту, прошел несколько шагов вслепую, а потом глаза привыкли. Разглядел стоящие около стен статуи богов, большой прямоугольный алтарь, валяющиеся около него кости, подозрительно напоминающие человеческие.

– Как тут жутко, – прошептала Илна, и Хорст ощутил, что девушка прижимается к нему.

Послышались шлепающие шаги, из-за алтаря вышел молодой холиаст с факелом.

– Мыр вам, – сказал он, в алых глазах вспыхнули и погасли крошечные огоньки. – Богы авылы своу волу.

Статуи задвигались с негромким скрежетом, заколыхались на стенах уродливые тени, а само святилище затряслось, словно веник, с которого отряхивают пыль. Илна вцепилась в Хорста, брат Ласти принялся молиться в голос, а Альфи разразился длинным ругательством.

Бывший сапожник не почувствовал страха, лишь вялое удивление.

Стены качнулись, точно собираясь рухнуть внутрь, и сотрясение прекратилось так же внезапно, как и началось.

– Сэгодна вы получытэ лучшых конэы ы отправытэс далшэ, в сторону Долыны, – сказал жрец. – Вмэстэ с вамы поэдут нашы лучшыэ воыны.

– Зачем? – спросил Хорст.

– Богы так вэлэлы, – служитель богов кивнул и, развернувшись, зашагал обратно за алтарь.

– Вот тебе и отдохнули, – пробурчал Радульф. – Ладно, хоть не пешком пойдем.

– Что происходит? – требовательно поинтересовалась Илна, когда они вышли из святилища.

– Похоже, что хозяева гор собрались помочь, – с видимой неохотой ответил Хорст. – Но что именно и как они будут делать, не скажет даже Владыка-Порядок…

Девушка покачала головой, глаза ее сверкнули:

– Не понимаю, почему эти могучие силы, Хаос, боги, Порядок не могут сделать все сами? Почему даже для разговора им был нужен ты?

– В этом мире они могут сотворить что-либо только нашими руками, с помощью людей или холиастов… – ответил Хорст. – Лишь смертное разумное существо в состоянии объединить несоединимое, свести то, что не сочетается в принципе, только оно в силах изменить что-то в этом мире, принести в него Порядок или Хаос…

– Да… – Илна оборвалась на полуслове, брат Ласти издал удивленное восклицание, и Хорст невольно посмотрел в ту сторону, куда глядели его спутники.

На недавно пустынной площади рядами стояли холиасты-мужчины. Блестели лезвия огромных топоров, решительно горели алые глаза. Похрапывали и мотали головами оседланные фроны, а мешки на их спинах выглядели раздувшимися, как брюхо стельной коровы.

Такое войско не отказался бы возглавить даже император.

Копыта цокали по камням с усыпляющей равномерностью, горные кони шли по крутой тропе с уверенным равнодушием, их не смущала отвесная стена слева и глубокая пропасть справа.

Хорст покачивался в седле, стараясь особенно не глядеть по сторонам, слышал, как за спиной переговариваются Илна и Радульф.

– Помню, во время нашего похода в горы видел я, как они топорами машут, – делился впечатлениями бывший десятник, – любо-дорого посмотреть, особенно если издалека…

– И я видела, – голос дочери редара дрогнул, – со стен нашего замка. И почему-то больше не хочу видеть…

Радульф смущенно засопел.

Спереди, от едущих в авангарде воинов-холиастов долетела песня, заунывная и мрачная, как и все у горцев.

– Опять завыли, клянусь мошонкой Хаоса, – проговорил Альфи.

– Истинно это есть молитвы богам языческим, противным вере Творца-Порядка, – брат Ласти осенил себя знаком Куба.

Все время, проведенное в компании холиастов, служитель вел себя настороженно, постоянно оглядывался, точно ежеминутно ожидал нападения. Молился не трижды, как раньше, а раз по шесть в день, и старался держаться подальше от горцев, никак не соприкасаться с ними.

– Вряд ли, – сказал Хорст. – Насколько я понимаю, они вспоминают давнюю битву с людьми и перечисляют тех, кто погиб в ней…

Брат Ласти промолчал, но лицо его отразило величайшее отвращение.

За поворотом на другой стороне ущелья стал виден водопад, длинный и белый, как растянутая по скале полоса белой ткани.

– Какая красота, – в голосе Илны прозвучало восхищение.

– Когда-то я хотел поселиться в этих местах, – Хорст вздохнул, вспомнились те дни, когда они с Авти путешествовали по землям холиастов, когда молодой сапожник ничего не знал о магии, о том, каково быть Сыном Порядка…

Тропа повернула, пошла вниз, к самому дну ущелья, где негромко рокотала неширокая речка. Голова колонны повернула за похожую на огромный пень скалу, и через мгновение ветер донес крики, лязг оружия.

– Что такое? – Альфи вытащил меч, а Хорст поморщился, почувствовав, как чужая боль отдалась в животе.

Там, впереди, холиасты убивали холиастов.

– Нет, только не это, – прошептал бывший сапожник, и боль словно послушалась, отступила.

Крики и лязг оружия затихли.

– Что это было, во имя Творца-Порядка? – поинтересовался брат Ласти.

– На нас кто-то напал, – сообщил Хорст.

– Не может быть, – удивленно хмыкнул наемник и глазам путешественников, обогнувших похожую на пень скалу, предстала широкая, окруженная кольцом валунов площадка.

На земле сидели несколько окровавленных холиастов, равнодушные фроны топтались рядом, выжидая, пока хозяевам перевяжут раны. Седой горец, предводитель отряда, беседовал с незнакомым холиастом в черной безрукавке.

Завидев Хорста, старик успокаивающе помахал рукой и крикнул:

– Всэ в порадкэ! Это было нэдоразумэныэ!

– Ничего себе недоразумение, язви его в печенку, – хмыкнул Радульф, глядя, как поднимают тела погибших.

– Оны нэ разобралыс, – седой холиаст подъехал ближе. – Это доблэстныэ воыны ыз сэлэныа Лэданых Скал. Далшэ оны поэдут с намы.

Хорст кивнул, даже не пытаясь скрыть удивления.

Тела погрузили на спины фронов, раненные забрались в седла, кто сам, кто с помощью соратников, и отряд, увеличившийся более чем на три десятка воинов, двинулся дальше на юго-восток.

Глава 8. Воля богов.

Небо над горами темнело с вальяжной неторопливостью. На востоке в фиолетовой мгле сверкали искорки первых звезд, а на западе, где за зубчатой стеной гор укрылось солнце, медленно гасла корона оранжевого сияния.

Хорст лежал у костра, вслушивался в треск пламени, шорох холодного ветра, разговоры спутников, в негромкий плеск волн большого озера, около которого отряд встал на ночлег.

При желании в темной воде можно было наблюдать за отражением закатного неба, окантованного исполинским забором из гор.

– Ты там не спишь? – осведомилась Илна, играющая в хнефатафл с Радульфом.

– Нет, – ответил Хорст, не пошевелившись.

Задремать мешали воспоминания о последних днях, за которые бывший сапожник узнал о горах больше, чем за всю предыдущую жизнь.

За время путешествия с холиастами люди пересекали перевалы, переправлялись через ущелья и горные реки с ледяной водой, ехали по снегу, голым камням и начавшей пробиваться траве. Видели скалы из горного хрусталя, огромные пещеры и водопады, слышали гневный рык хозяина гор – барса.

И везде, у каждого перекрестка троп, к отряду присоединялись хмурые, молчаливые горцы с оружием в руках. Сегодня вечером вокруг костров, разведенных на берегу озера, сидело не меньше пяти сотен красноглазых воинов.

Хорст услышал, как Илна встала, подошла, ощутил прикосновение к плечу.

– Все в порядке? – спросила она.

– Конечно, – откликнулся он, радуясь, что в полумраке не видно покрасневших щек и понимая, что иначе ответить нельзя.

Магические способности так и не вернулись, а без них бывший сапожник чувствовал себя ущербным, его терзали подозрения, что способность к колдовству вернется не скоро, если вообще вернется.

– Они меня пугают, – пожаловалась девушка. – Эти холиасты. Зачем они едут с нами?

– Не знаю, – совершенно честно ответил Хорст. – Должно быть, направляются в Долину на какой-нибудь праздник.

Несколькими днями раньше он попытался расспросить седого горца, но тот лишь сослался на «волю богов» и ничего толком не ответил.

– Праздник! – Илна фыркнула. – Оружие тогда зачем?

Когда из дочери редара начинали сыпаться вопросы, оставалось лишь отвечать покороче и молить Владыку-Порядка, да еще и горских богов в придачу, чтобы это поскорее закончилось.

– Кто его знает? – Хорст перевернулся на спину.

– Кто-нибудь да знает. А ты скажи, зачем мы вообще полезли в эти горы? – девушка потеребила его за волосы. – Ведь Хаос куда опаснее, чем исполины? Нужно было сначала открыть Врата, а потом отправиться в степь…

– Шансов вернуться из-за Стены немного, – сказал Хорст и тут же пожалел об этом, заметив, как вытянулось лицо девушки. – Так что нужно поначалу справиться с той проблемой, что попроще…

Илна открыла рот, собираясь что-то сказать, но ее прервали.

– Эй, нам жратву принесли, – сообщил Альфи, потрясая закопченным котелком. – Идите есть.

– Идем, – сказал Хорст и спешно встал, отвернувшись, чтобы не видеть укоряющих глаз Илны.

Как и предполагал бывший сапожник, к каше из троки привыкли все, и ели ее с не меньшим удовольствием, чем острый сыр из овечьего молока и жесткое, особым образом закопченное мясо.

Едва взялся за ложку, как от дальних костров, где сидели холиасты, донесся пронзительный крик, на него откликнулись несколько голосов. На фоне пламени задвигались темные фигуры.

– Что это они делают? – нахмурился Альфи.

Холиасты поднимались и неспешно шагали к расположенной у самого берега широкой ровной площадке. Там опускались на колени и замирали. Слышался негромкий шорох одежды и скрип камней под ногами.

– Они все смотрят в сторону Долины… – пробормотал Хорст. – Выходит, это что-то вроде службы.

Святилища горцев он видел не раз, но никогда не наблюдал, как холиасты молятся.

– Помилуй нас Творец-Порядок, – брат Ласти осенил себя знаком Куба.

От замерших в неподвижности горцев донесся монотонный дребезжащий вой. Улетел в стороны, к нависающим со всех сторон горам, к окончательно стемневшему небу.

Хорст ощутил, как по спине побежали мурашки. На мгновение показалось, что слышит мощный, вибрирующий рев, доносящийся из-под земли – точно горы отвечали своим детям…

Вой перешел в крик, холиасты дружно, как по команде вскинули руки.

– Клянусь мошонкой Хаоса, мне не по себе, – Альфи зачерпнул ложкой из котелка, но рука его остановилась на полпути.

– Мне тоже, – кивнула Илна.

Холиасты кричали что-то, ухитряясь делать это очень дружно и громко. Эхо отвечало из темноты, над горами умирали последние отблески заката, и чудилось – весь мир слушает дикую на взгляд людей молитву…

Потом она закончилась, и Хорст понял, что дрожит, как искупавшийся суслик.

– Это… поесть надо, клянусь мошонкой Хаоса, – голос Альфи прозвучал до странности неуверенно.

– Конечно, – Хорст сел к костру и потянулся к котелку, от которого струилась знакомая вонь троки.

Отправляя в рот ложку за ложкой, бывший сапожник вслушивался в шаги расходящихся холиастов и думал, что вряд ли когда люди и обитатели гор смогут понять друг друга.

Фрон взобрался на вершину холма, на мгновение остановился и пошел вниз, чуть быстрее перебирая ногами. Хорст окинул взглядом открывшийся пейзаж и ощутил, как восторг охватывает грудь, заставляет сердце биться чаще.

К востоку виднелась Долина – круглое озеро и пятно зелени вокруг него, но взгляд притягивала фигура лежащей женщины, размерами превосходящая не самый маленький город.

Холмы напоминали груди, ноги можно было уподобить крепостным валам.

– Ничего себе! – ошеломленно всхлипнула Илна. – Я что, сплю?

– Нет, – покачал головой Хорст. – Это Мать-Земля.

– Гхы-гхы, – Альфи прокашлялся и сплюнул. – Хоть я и не вижу ее лица, мне кажется… – голос его упал до шепота… – она смотрит на меня…

– Э, да в тэбэ эст горнаа кров, – уверенно заявил услышавший все седой холиаст.

– Да ты что, дед, со скалы упал? – сказал наемник и покрутил пальцем у виска.

– Мат смотрыт толко на своых отпрысков, – горец остался непреклонен. – Скажи, откуда ты родом?

– Из Хисти, что в империи.

– Ызгнанныкы обыталы в тэх мэстах долго, – старый холиаст покачал головой. – А кровы в тэбэ можэт быт одна сотаа, этого достаточно.

Наемник огладил побагровевшую лысину и сердито пробормотал что-то себе под нос.

Спуск с холма занял немного времени. Оказавшись на пересеченной множеством речушек и ручьев долине, путешественники двинулись на восток. Исполинская фигура пропала из глаз, а затем над горизонтом поднялись ступни, высотой превышающие крепостные башни.

Виднелись осыпавшиеся пятки и прекрасно сохранившиеся пальцы.

Чтобы обогнуть статую, повернули к северу, поехали вдоль огромной ноги, кое-где поросшей кустарником и деревьями.

– Я чувствую себя муравьем, – заметил брат Ласти, на лице которого даже слепой разглядел бы благоговение. – Никогда бы не поверил, что дикие язычники могут создать нечто подобное…

– Кажется, что она не моложе этих гор, – заметила Илна. – И вот-вот встанет, чтобы пойти…

От Матери-Земли исходил мощный запах сырой земли, смешанный с ароматом свежей, едва вылезшей на поверхность зелени. От него кружилась голова, а сил прибывало.

Хорст ощутил, как немного отступила сосущая пустота, поселившаяся внутри с самого Неорида.

Солнце успело перевалить зенит, когда впереди показались растопыренные пальцы, ногтями в которых служили блестящие черные скалы. Чтобы обогнуть их, пришлось сделать еще один крюк.

Когда стал виден холм головы, Хорст вздрогнул – на мгновение показалось, что она повернута и исполинская скульптура смотрит на них. Но наваждение мгновенно исчезло, и он обнаружил, что нос статуи глядит, как и положено, в небо.

Холиасты то и дело оглядывались, с благоговением смотрели на творение предков, не отставали от них и люди.

Мать-Земля исчезла из вида лишь в сумерки.

К этому моменту копыта фронов топтали мягкую траву, необычайно высокую для второго месяца весны. То и дело попадались островки густого кустарника, а впереди виднелась опушка леса.

– Я даже знаю, где мы встанем на ночлег, – заметил Хорст, – восточнее должно быть озеро, а рядом – удобная поляна.

– То самое, что мы видели с холма? – спросила Илна.

– Нет, другое. До того мы доберемся завтра.

Предсказание сбылось довольно быстро. Впереди блеснула гладь небольшого водоема, над которым клубился белесый туман, и через мгновение седой холиаст остановил фрона.

Небо с самого утра затягивали тучи, но, несмотря на отсутствие солнечного света, окружающий мир казался ярким, будто только что вытканный гобелен.

Вслед за седым проводником люди ехали между раскидистых деревьев с очень широкими ветками и серыми, блестящими стволами. Вверху колыхались густые кроны, источали медвяный запах сотни торчащих из травы или свисающих с ветвей цветков, алых, белых и желтых.

Тут не имелось знакомых человеку растений, а переговаривающиеся звонкими голосами птицы выглядели умеющими летать кусками цветастой ткани.

– Невероятно, язви меня в печень, – Радульф отшатнулся, когда перед самым его лицом с гневным верещанием пролетела крохотная желто-зеленая птаха.

– Тут все невероятно, – заметил Хорст, глядя, как конхобар повис на месте, а крылья его забили с такой скоростью, что превратились в смазанное пятно.

Лес поредел, открылась серебристо-голубая поверхность озера, круглого, как тарелка, окаймленного полосой золотистого песка.

– Мама! – восторженно сказал Альфи.

– Слеза Неба, – сообщил Хорст, ощущая, как от восхищения перехватывает горло. – По преданию, с нее началась Долина…

– Вам оказана вэлыкаа чэст, – вмешался в разговор седой холиаст. – Нэ всэ из нашэго народа выдэлы это мэсто, что уж говорыт о лудах?

С самого утра они путешествовали вдесятером, в сопровождении старого горца и еще пятерых воинов. Прочие холиасты остались там, где разбили лагерь вчера, у маленького озера.

Слезу Неба обогнули по южному берега, вновь углубились в лес. Примерно через сотню размахов показалась сложенная из обтесанных камней пирамида, похожая на торчащую из земли голову чудовища.

Вокруг колоссального строения высились деревья с желтыми, как цыплячий пух, стволами.

– Внутры ждут толко тэба, – проговорил старый холиаст, слезая с коня. – Другым прыдэтса быт тут.

– Ладно, – Хорст спрыгнул с седла, прошелся, разминая затекшие от долгой скачки ноги.

Когда вслед за седым горцем подошел к входу, там стоял молодой холиаст в одежде цвета только что пролитой крови. Он молча кивнул и, сделав приглашающий жест, первым шагнул под каменные своды.

Хорсту ничего не оставалось, как последовать за ним.

За служителем богов преодолел узкий коридор, где стены украшал рисунок из разноцветных нитей. Шагнул в громадный зал, занимающий всю пирамиду, глянул на алтарь, достаточно большой, чтобы зарезать на нем несколько десятков пленников.

В нишах стен пылали масляные светильники, блики ползали по выстроившимся вдоль стен статуям.

– Нам туда, – холиаст в багровом одеянии показал в сторону алтаря.

– Я знаю, – отозвался Хорст, и его голос породил в темных углах неожиданно сильное эхо, сотни голосов зашептались разом.

Не обращая на них внимания, бывший сапожник уверенно зашагал туда, где ждал его невероятно старый холиаст в черной одежде.

Лицо его обвисало складками, оставшиеся на черепе волосы можно было сосчитать, но вокруг тщедушной фигуры переливалось едва заметное, мягкое сияние, напоминающее лунный блик на воде.

– Прывэт тэбэ, чэловэк, – при каждом слове древний служитель качал головой, – нэ скажу, что рад выдэт тэба, ибо горэ ы бэду прынэс ты в нашы горы, но богы очэвыдно показалы своу волу.

– И в чем она состоит?

– Воыско собрано, – прошамкал старик. – Ы ты повэдэш эго.

– Какое войско? – Хорст ошеломленно заморгал, отступил на шаг. – Я хотел лишь узнать, как можно справиться с исполинами! Ведь вы воевали с ними тысячелетия назад!

– Да, это было, – служитель богов кивнул. – Но в тот дэн, когда ты вступыл на пэрэвал Ал-Реыр, богы далы знак собырат воыско со всэх гор. Тысачы воынов собралыс около Долыны, эщэ тысачы подоыдут сегодна ы завтра, ы ты повэдэш ых на уг, туда, гдэ воссталы ыз праха нашы давныэ врагы…

– Вы что, хотите одолеть их с помощью боевых топоров? Клянусь Владыкой-Порядком, это глупо!

– Другого способа нэ сушэствуэт. Эту сылу можэт побэдыт лыш другаа сыла.

– Хорошо, – Хорст сглотнул, вытер со лба пот. – Пусть так. Но почему их должен повести я? Вождь любого из ваших родов знает куда больше, чем я, о войне, походах и сражениях!

– Это правда, – холиаст кашлянул, свет вокруг его головы на мгновение померк, но тут же засиял вновь. – Но за вождэм поыдут толко эго воыны, ыз другого рода – ныкогда.

– Но подчинятся ли они человеку?

– Скорээ чэловэку, чэм кровному врагу. Ы всэ-такы ты открыл ворота ысполынам в наш мыр, тэбэ ы выгонат ых обратно…

– Вы знаете? – Хорст заскрипел зубами.

– Конэчно, – старик улыбнулся, очень мягко, почти по-отечески. – Но нэ трэвожса. Кромэ служытэлэы, ныкто нэ вэдаэт.

– И то хорошо.

– Нашы богы благославлаут этот поход ы, чтобы доказат своэ благоволэныэ, готовы вэрнут тэбэ то, что ты потэрал, – холиаст в черной одежде махнул рукой и его помощник скрылся в темноте за алтарем.

– Что именно? – Хорст занервничал.

– Нэ знау, – служитель небрежно пожал плечами. – Урл-Харт-Рок-Сон, Владыка Ыстынной Сылы, знаэт!

Костлявая рука указала на статую, изображающую что-то вроде оскаленного медведя с шестью лапами.

– Клянусь Владыкой-Порядком, – только и смог пробормотать Хорст.

Холиаст в алой одежде выступил из мрака, сжимая в одной руке небольшую плошку из бронзы, а в другой – короткий нож с каменным, причудливо изогнутым лезвием.

– Закатаы рукав, – велел служитель.

Хорст захотел возразить, но язык не послушался. От груди пополз обжигающий холод, и тело, ставшее чем-то вроде перчатки на руке Порядка, онемело. Мускулы сократились сами, и правая рука оказалась обнажена до локтя.

– Отлычно, – старый холиаст взял нож и аккуратно надрезал человеку предплечье. – Тэпэр маз.

В бронзовой плошке находилось что-то желеобразное, зеленоватое, с резким запахом, напоминающим о горных лугах.

Когда мазь втерли в порез, Хорст почувствовал резкую боль, потом возникло ощущение падения, все вокруг закрутилось, стало размазанным и нечетким. Сердце забилось неровно и глухо, а в ушах появилось болезненное давление.

Сознание на мгновение прояснилось, и бывший сапожник осознал, что шестилапый медведь нависает над ним, глаза его пылают, а из открытой пасти доносятся какие-то слова.

Затем все поглотила темнота, глубокая, точно море.

Где-то свистели птицы, а негромкий шелест могли издавать только колышущиеся под ветром листья.

В первое мгновение Хорст подумал, что попал в странный сон с одними звуками. Затем попытался шевельнуться, правую руку дернуло болью, и воспоминания обрушились на голову цветастым водопадом: пирамида… светящийся холиаст… плошка с мазью… медведеобразный бог с непроизносимым именем…

Захрипел, сердце отчаянно заколотилось, попытался двинуться, но тело не послушалось.

– Нэ дэргаыса, – послышался негромкий, чуть глуховатый голос. – Сэычас тэба отпустыт.

– Я с тобой, рядом, – сказала Илна, и прохладная ладошка коснулась его лба.

Хорст несколько мгновений полежал, затем открыл глаза и предпринял вторую попытку. Чьи-то руки ухватили его за плечи, помогли, и бывший сапожник оказался сидящим.

На то, чтобы сфокусировать взгляд, понадобилось еще несколько мгновений.

Илна смотрела на него с тревогой и ожиданием, из-за ее плеча выглядывал холиаст в красном балахоне. Чувствовался запах дыма, а за спиной Хорст слышал шумное сопение, принадлежащее, без сомнения, Альфи.

– Где мы? Как я сюда попал? – говорить оказалось трудно, язык еле ворочался во рту.

– Это военный лагерь, мы приехали сюда вчера вечером, вас, господин, привезли без сознания, – ответил появившийся сбоку Радульф и протянул большую кружку, над которой поднимался пар. – Выпейте, должно стать легче.

Хорст принюхался, но уловил лишь аромат каких-то трав. Поднял руки, борясь с их невероятной тяжестью, едва не выронил горячую кружку, но все же ухитрился поднести ее ко рту.

После первого глотка на лбу выступил пот, а после второго в животе точно лопнул вулкан. Слабость исчезла, как мышь при виде кота, в ушах мощно и яростно застучала кровь.

– Ничего себе, – сказал Хорст, вытирая лицо. – Что это такое?

– Настоыка ыз пэчэны горноы жабы, – невозмутимо ответил холиаст. – Очэн сылноэ срэдство.

Альфи захохотал, улыбнулся Радульф, и Хорст понял, что над ним шутят.

– Очень здорово, – проворчал он. – Издеваетесь надо мной, а толку?

– Очень много, – с серьезным видом заявил выступивший из-за спины Илны брат Ласти, но не выдержал, улыбнулся. – Смех помогает человеку немногим меньше, чем молитвы.

– Охотно верю, – Хорст отдал кружку Радульфу и легко поднялся на ноги. – Это значит, я провалялся без сознания сутки? Скажи мне, холиаст, зачем это было сделано? Что вернули мне твои боги?

– А ты нэ чувствуэшь?

Бывший сапожник прислушался к себе, попытался осознать, что изменилось со вчерашнего дня, и… обнаружил себя в одиночестве стоящим посреди тумана, густого и бурого, как грязь.

Выл в вышине ветер, сквозь тучи просвечивало черное пятно.

– О Владыка-Порядок, – дрожь прошла по телу, отдалась в кончиках пальцев. – Не может быть!

Горные боги вернули бывшему врагу магические способности.

Хорст помедлил мгновение, наслаждаясь ощущением вернувшейся силы, а затем перенес себя обратно в обычный мир.

– Ты всэ понал, – сказал холиаст.

– Спасибо, – Хорст наклонил голову. – И что я должен сделать взамен?

– Всэго лыш побэдыт. С ых помошу, – холиаст повернулся и показал туда, где вокруг множества костров, ходили, сидели и лежали воины.

Доносился гул сотен голосов, смех, песни, звяканье оружия. На окраине лагеря паслись стреноженные фроны, а в центре криво стоял большой шатер из алой ткани, захваченный горцами во время одного из набегов. Около него застыли часовые.

– Послэ полудна, – служитель поднял голову, выискивая прячущееся среди облаков солнце, – всэ вожды прыдут туда, чтобы познакомытса с тобоы. Оны хотат знат, кто повэдэт ых в боы.

– Боюсь, узнав, они расхотят в этот бой идти, – Хорст пригладил непокорно торчащие волосы. – Впрочем, деваться некуда – назвался ослом, запрягайся в телегу. Но для начала хотелось бы чего-нибудь поесть…

Войско строилось в полном молчании, слышалось лишь похрапывание фронов и стук сапог о землю. Хорст наблюдал за происходящим с высоты седла, и все не мог понять, где находится каждый из отрядов.

Позавчерашняя встреча с вождями затянулась до ночи. Предводители холиастов без особой радости приветствовали навязанного им волей богов полководца, а когда узнали, что он раньше никем не командовал, и вовсе приуныли.

После долгих споров, во время которых холиасты сверкали глазами и хватались за ножи, решили разбить войско на десять отрядов, примерно по пятьсот человек, и обозначить каждый бунчуком с определенным количеством конских хвостов. При разделении по отрядам дело едва не дошло до драки.

Всякий горский род враждовал с десятком других, и распределить всех так, чтобы кровным врагам не пришлось сражаться вместе, не представлялось возможным даже при помощи всех богов и Владыки-Порядка в придачу.

Относительно караулов, разведки и всего прочего маг имел довольно смутные представления, и если бы не подсказки Радульфа, отправившегося с ним на совет, опозорился бы окончательно.

К концу совета Хорст ощущал себя вычерпанным до дна.

Но после того как вожди холиастов разошлись, бывший десятник почти до самого рассвета пересказывал бывшему сапожнику все, что знал об искусстве управления войсками.

Но сейчас Хорст как никогда жалел о том, что под рукой у него нет кого-нибудь вроде Кавнлира ре Милота.

– Разведка уже отправилась вперед? – спросил маг у Альфи, вчера повышенному до высокого звания воеводы.

Нельзя было сказать, что такой поворот событий сильно понравился лысому наемнику.

– Уехали, клянусь мошонкой Хаоса, – сообщил он мрачно. – Сегодня в караулах у нас первый отряд, так что пятьдесят челове… тьфу, холиастов отправлены вперед, еще столько же останутся позади.

– Отлично, – Хорст почесал шрам на щеке, еще раз окинул взглядом свое воинство и махнул рукой. – Поехали!

Приставленный к нему знаменосец колыхнул длинным древком, где развевался единственный конский хвост. Сотни всадников пришли в движение, тысячи копыт ударили в землю, в стороны унесся дробный рокот.

Хорст оглянулся на запад, где за холмами пряталась Мать-Земля, на восток, где оставалась Долина, и пришпорил фрона.

По правую руку от бывшего сапожника оказалась Илна, по левую – холиаст-служитель в алых одеждах. За спиной двинулись Радульф, Альфи и брат Ласти, а замкнули кавалькаду десять горцев, приставленных к бывшему сапожнику в качестве гонцов и телохранителей.

Войско двигалось без особой спешки, направляясь на юг, туда, где в обманчивой близости вонзались в небо зазубренные вершины гор. Всадники первых отрядов взбирались на склон холма, а далеко позади воины последних только покидали место стоянки.

Хорст со свитой ехал точно посередине войска.

– Эслы ты жэлаэш, – неожиданно заговорил холиаст-служитель, – то а могу рассказат всэ, что знаэм мы об ысполынах…

– Конечно, – маг кивнул, ощущая, как по спине побежал холодок.

Бывшему сапожнику предстояло услышать о существах, исчезнувших с Полуострова задолго до того, как первый человек ступил на его землю, о временах, не сохранившихся в людской памяти даже в виде легенд.

– Слышком давно это было, дажэ богы в тэ врэмэна былы другыэ, – рассказчик пожал плечами, как бы извиняясь. – Мы тогда жылы тут жэ, на тэх жэ мэстах, а стэпы к угу от гор нэ былы засылэны…

Дальше Хорст узнал, как с запада явились исполины, громадные существа с телами, состоящими из твердого дыма, и алыми, злыми глазами. Услышал про первые набеги, про то, как холиасты начали давать отпор, про великих вождей, сумевших перенести войну в степи…

– Оны умэлы вызыват сылу богов, – сообщил горец в завершении, – ы обрушыват ээ на головы врага. Мы тэснылы ысполынов раз за разом, а потом оны бэжалы ыз нашэго мыра, закрыв за собоы ворота…

– А я их открыл, – пробормотал Хорст. – Это все, что ты знаешь? Ничего не можешь сообщить об их оружии, способе воевать, уязвимых местах?

– В старых лэгэндах трудно отыскат ыстыну. Послэ ухода ысполынов мы эдва нэ погыблы от болэзнэы ы зэмлэтрасэныы. Почты всэ забылос.

– Понятно. Значит, будем воевать наугад.

Облака ползли низко, едва не сбивая со всадников капюшоны. Иногда наплывала серая, пропитанная влагой полоса тумана, оставляла на волосах и одежде капли сырости, заставляла придерживать фрона.

В эти моменты Хорст не видел и не слышал двигающегося впереди отряда, не мог рассмотреть тех, кто следовал за ним. Казалось, что войско поглотила бесцветная хмарь, а превратившийся в полководца маг движется через горы в сопровождении лишь маленькой свиты…

Но потом облако уползало, ветер доносил топот копыт, голоса, и становилось ясно, что народу вокруг достаточно.

– Интересно, сколько осталось до ночи? – спросила Илна, когда они в очередной раз окунулись в туман. – А то солнца не видно, клянусь Творцом-Порядком. Может быть, оно уже зашло?

– Нэт эшэ, – ответил холиаст-служитель. – Тэ, кто ыдут впэрэды, знаут, когда остановытса.

В пути войско провело неделю, за это время перевалило через ограничивающий Долину с юга хребет и теперь подбиралось ко второму, чьи вершины, обсыпанные пудрой снегов, грозно блистали впереди.

Места тут были дикие даже по меркам горцев, селения попадались не чаще, чем прыщи на медвежьей шкуре.

Двигалось войско очень быстро, ни холиасты, ни их кони, мохнатые и неказистые, не знали усталости. Широкоплечие воины двигались по горам, точно по равнине, ели на ходу, а останавливались на ночевку лишь в тот момент, когда темнота становилась полной.

Людям приходилось нелегко. Илна похудела, черные глазищи на осунувшемся лице лихорадочно сверкали. Радульф кряхтел, жаловался на боли в пояснице, Хорст периодически засыпал в седле, один раз чуть не свалился с него прямо в пропасть.

Альфи все больше угрюмо молчал и скрипел зубами.

Холиаст-служитель поил спутников отварами из каких-то грибов, растущих на скалах. Сил от них прибавлялось, но начинало дико колотиться сердце, а дневной свет казался болезненно ярким.

– Да уж, они знают, язви их в печень, – заметил Радульф. – Можно бы сегодня и пораньше остановиться.

– Зачэм? – на лице холиаста-служителя отразилось искренне недоумение.

– Чтобы выспаться, – бывший десятник раздраженно закряхтел.

– Отправим гонца, – сказал Хорст. – Пусть вожди передового отряда встанут в первом же подходящем месте.

– Хорошо, – холиаст-служитель повернулся к телохранителям, пронзительно крикнул что-то.

Один из горцев кивнул, пришпорил фрона и умчался вперед, к голове войска, похожего на лезущую к перевалу громадную змею. Из тумана донеслись раздраженные крики, будто кто-то гонял там огромных птиц.

– Передрались, что ли? – покачала головой Илна.

– Мирно побеседовали, – ответил Хорст с улыбкой. – Думаю, все будет нормально.

Несмотря на неопытность и бездарность полководца, холиасты слушались его беспрекословно. Понимая это, бывший сапожник старался отдавать как можно меньше приказов.

Отправленный вперед гонец вернулся, буркнул что-то и занял место среди соратников.

– Всэ ысполнэно, – перевел холиаст-служитель, не утруждая себя подробностями.

Примерно через половину хода поднимающаяся по склону тропа стала менее крутой, вывела на прижавшуюся к телу горы площадку, достаточно большую и ровную, чтобы на ней уместились пять тысяч холиастов.

Воины расседлывали коней, привязывали к мордам торбы с овсом, а к задницам – мешки для сбора навоза. В центре площадки разводили костер, из бурдюков в котелки лилась вода.

– Да простит Творец-Порядок их прегрешения, – проговорил брат Ласти умильно. – Неужели на сегодня все?

– Похоже, что так, – Хорст спрыгнул с седла и присел, чтобы размять затекшие ноги. Лодыжки закололо, в коленях что-то неприятно захрустело, а в бедрах с ощутимым скрипом натянулись сухожилия.

– Сними меня, – попросила Илна, на лице которой появилась мученическая гримаса. – А то у меня в… там все затекло.

Маг подошел, обнял девушку за тонкую талию. Бережно опустил на землю и несколько мгновений придерживал, пока дочь редара не перестала шипеть и ругаться, как обретшая дар речи змея.

– Мы… – начавший говорить Альфи замолчал, и Хорст повернулся, не столько на шорох полезшего из ножен меча, сколько на другой звук – на стук падающих откуда-то сверху камешков.

В тумане обозначилось движение и на каменную площадку с ограничивающей ее почти отвесной скалы спрыгнуло нечто крупное, покрытое серой, топорщащейся шерстью.

Сверкнули желтые глаза, обнажились белые острые зубы, низкое горловое рычание заставило фронов попятиться.

– Владыка-Порядок! – Хорст одним движением вытащил клинок, шагнул вперед, заслоняя Илну.

Существо, напоминающее мохнатого человека с руками вместо ног, припало на четвереньки, ловко увернулось от выпада Альфи и под улюлюканье горцев понеслось к обрыву. Мелькнула голая, лишенная шерсти задница, растопыренные конечности и, дико хохоча, тварь сиганула в пропасть.

Хорст невольно прислушался, ожидая уловить звук падения.

– Это еще что такое, во имя Творца-Порядка? – осведомился брат Ласти.

– Горныы насмэшнык, – отозвался холиаст-служитель. – Воруэт овэц, ыногда напдаэт на холыастов, обытаэт в отвэсных скалах. А вообщэ, в этых дыкых мэстах жывут очэн дрэвныэ сущэства, странныэ ы опасныэ…

– Что опасные, это заметно, – проворчал Радульф. – Что там насчет ужина?

– Поыду, узнау, – холиаст-служитель зашагал в сторону костра, а люди принялись развьючивать лошадей.

Помогать им в этом никто не собирался.

В изнанке мироздания горы выглядели почти так же, как и в реальности, только снег не сверкал, казался серым, и ветер выл тоскливо и уныло, как старый шакал перед смертью.

Хорст постоял некоторое время, оглядываясь, а потом шагнул вперед, в беззвучно распахнувшуюся щель, окунулся в одновременно холодное и горячее переплетении струй силы Порядка и Хаоса.

Когда вынырнул обратно, мышцы корежило от наполняющей их силы, с волос и одежды стекали потоки белого сияния, струйки шипящих и потрескивающих искр, алых, лиловых и серебристых…

Теперь он мог приступить к тому, ради чего пришел сюда.

После исчезновения доски Хорст лишился возможности переноситься в любое место на Полуострове, но во время совместного колдовства в Неориде понял, что кое-кто из других магов владеет искусством перемещения через изнанку мира.

Тогда не было возможности запоминать подробности, так что сейчас приходилось действовать наугад.

Хорст глубоко вздохнул и закрыл глаза, представляя место, куда хотел перенестись – холм с плоской, точно срезанной верхушкой, валяющиеся вокруг него черные каменные плиты, реку, впадающую в шумящее море…

Почувствовал, как лица коснулось слабое дуновение, что-то зашуршало под ногами, а когда поднял веки, обнаружил себя стоящим на краю глубокой ямы, на дне которой колыхалась тьма.

Туман здесь был зеленоватым, а море напоминало громадную лужу из блестящей слизи.

Каменный алтарь исчез, колоссальные плиты раскололись, некоторые на многие сотни кусков. Ощущение скрытой под холмом злой силы, что властвовало тут ранее, пропало без следа.

Ворота разрушились, пустив в этот мир исполинов.

Для проверки Хорст попытался вернуться в обычный мир. Туман заклубился перед глазами, потек, образуя что-то вроде вихря. Мага затянуло внутрь и выплюнуло в шум обрушивающегося на берег прибоя, в запахи степных трав и соленой воды, в крики мечущихся над водой чаек…

Но тут все выглядело так же спокойно и мертво, на дне ямы блестела вода.

Хорст вернулся в изнанку, подумал, что пора переходить ко второй части плана. Холм, плиты, море – все начало таять, растворяться в зеленовато-серой хмари. Вновь подул ветер, овеял лицо, а черно-желтый овал, заменяющий солнце, мигнул несколько раз.

Туман развеялся, Хорст обнаружил себя в знакомом месте, в том самом, попасть в которое маг может откуда угодно, и какое вряд ли соотносилось с каким-либо куском земли в реальном мире.

Жирно поблескивала уходящая в никуда дорога.

– Кто звал меня? – невысокая фигура выступила из сумрака, сверкнули голубые глаза.

– Выходит, что я, – ответил Хорст, разглядывая Анитру Карнийскую. – Хотя я звал любого из вас…

– Почему тогда откликнулась я?

– Может быть потому, что твоя жизнь не так давно находилась в моих руках, – бывший сапожник почесал шрам на щеке, – и я не захотел ее отбирать. Ты где сейчас?

– Около Вестарона, еду в Карни, проверить, что осталось от моего дома, – проговорила Анитра ехидно.

– А что с остальными?

– Разъехались через два дня после твоего отбытия. Счастье еще, что никто никого не убил, когда договаривались, как за тем Кубом следить.

– Договорились? – Хорст подумал, что слишком рано выпустил магов из-под контроля.

– По две недели каждому, – ответила Анитра. – Сейчас – очередь Нисти, потом – моя.

– Вам нужно ехать к Стене, чтобы помочь защитить ее, – бывший сапожник ощутил мгновенную неуверенность, подумал, что не сумеет вновь справиться со сворой магов, но спешно отогнал эту мысль прочь. – Ты сможешь передать остальным мою просьбу?

– Почему бы и нет? Кое-кто и так двинулся в том направлении, – колдунья нахмурилась, на гладком лбу появилась одинокая морщинка. – Но ты уверен, что они тебя послушаются?

– Конечно, – Хорст напрягся, вытянул руки перед собой, между ними заклубилось темное облачко.

Анитра смотрела во все глаза. Она немало знала о магии, много лет разгадывала, почему и каким образом желания колдунов воплощаются в реальность, но, сталкиваясь с этим рыжим вихрастым парнем, всегда ощущала себя малолетней дурочкой, попавшей в балаган фокусника…

Вот и сейчас она не понимала, что происходит, могла лишь уловить тонкую вибрацию пущенной в ход силы.

Облачко между рук Хорста застыло, перестало вращаться, а потом лопнуло, точно яйцо. Ошметки «скорлупы» с противным шипением истаяли в воздухе, а в ладонях Непоседливого Мага осталась прямоугольная шкатулка, крышку и дно которой украшали квадратики двух цветов – алого и белого.

– Что это? – спросила Анитра.

– Игра, – ответил Хорст, тяжело дыша. – И я в любой момент смогу пустить ее в ход.

С негромким щелчком шкатулка открылась, и бывший сапожник принялся вынимать из нее фигурки.

Первая изображала поджарого мужчину с волчьей головой, вторая – толстяка с крысиной, третья – тут бывшая хозяйка Карни вздрогнула – ее саму, в длинном платье и с оскалом на лисьей морде.

– Ты все поняла? – спросил он.

– Да, – Анитра ощутила невольную дрожь: бывший сапожник угрожал магам созданием новой Игры, где они будут не более чем фигурами и, судя по мрачному блеску его взгляда, вовсе не шутил…

– Тогда держи, – статуэтки одна за другой упокоились во внутренностях шкатулки, Хорст шагнул вперед, и Анитра осторожно коснулась холодной гладкой поверхности. – Пусть двигаются на восток немедленно, кто бы где ни находился. Через неделю я проверю, и если найду ослушников…

Он отступил назад, туман заклубился вокруг невысокой, коренастой фигуры Непоседливого Мага, и через мгновение она исчезла, оставив темное пятно на серой, как пепел, земле.

Глава 9. Дрожь земли.

Когда первая снежинка опустилась на гриву фрона, Хорст не поверил собственным глазам. В первый день Зеленого месяца снег – редкий гость даже в Линоране, не говоря уже о столь южных землях. Но за первой последовала вторая, третья, и вскоре мир скрылся за шуршащим белым пологом.

С позавчерашнего дня войско тащилось по усеянному скалами плато, унылому, как нависающее над головами небо. Солнце проглядывало редко, день, вечер и ночь проходили в одинаковых сумерках.

Топлива, кроме навоза фронов, не было, по ночам люди и даже привычные ко всему холиасты страдали от холода. Пополнить запасы продовольствия удавалось лишь в те дни, когда разведчики натыкались на стада диких, невероятно мохнатых быков с огромными рогами.

Пояса приходилось затягивать все туже.

– Еще снега не хватало, – вздохнул Радульф, поплотнее запахиваясь в плащ. – Ветра мало, что ли?

С самого перевала бывший десятник начал кашлять, и с каждым днем кашель становился надрывнее.

– Развэ это снэг? – холиаст-служитель указал на запад, где через снегопад проглядывали темные тучи. – Вот эслы тэ облака прынэсэт на нас, тогда начнэтса настоашыы снэг…

– Удивительно, что войско до сих пор не ропщет, – заметил Хорст, оглядываясь на едущих за ним воинов. – В людской армии половина давно разбежалась бы, а другая проклинала предводителя и требовала вернуться назад.

– Бежать тут некуда, клянусь мошонкой Хаоса, – хмыкнул Альфи и погладил мокрую лысину.

– А проклынат – что можэт быт глупээ? – холиаст пожал плечами. – Воыны знаут, на что ыдут, ы понымаут, что поход будэт нэлэгкым. Жаловатса – удэл слабых, ы ны одын мужчына в горах сэбэ такого нэ позволыт.

Оглядевшись, Хорст обнаружил, что снег пошел так густо, что полностью скрыл все вокруг. Исчезли из виду воины едущего впереди отряда, скрылись за белизной скалы, осталась лишь земля под ногами фрона да смутные фигуры спутников.

– Ничего себе! – рыкнул Альфи.

Метель хлестала по лицу, как сотни хлыстов, так что приходилось нагибаться в седле и прикрывать глаза.

– Господин, – Радульф закашлялся, сплюнул, оставив на снегу багровое пятно. – Может быть, настало время применить магию? Иначе мы рискуем заехать неведомо куда.

– Ни один маг не справится с непогодой, – мрачно ответил Хорст. – Вы можете не верить мне, но это так…

– А на что тогда твои боги? – Илна покосилась на холиаста-служителя без особого дружелюбия. – Кто-то говорил, что они всемогущи в этих горах и благословили поход на исполинов…

– Я попробуу, – кивнул горец, – но за всакуу помощ богов прыходытса платыт ы пороы жэстоко.

– Тогда подождем, вдруг это закончится, – сказал Хорст, но очередной порыв ветра метко забросил магу в рот пригоршню снежинок и бывший сапожник заперхал, пытаясь вытолкнуть из горла холодное крошево.

Снег налипал на шкуру горных коней и не успевал таять, на гривах росли настоящие сугробы, а камни на обочинах тропы быстро покрывались белыми пушистыми наростами.

Ветер донес встревоженные крики.

– Просат остановытса, – алые глаза служителя богов мрачно сверкнули. – Далшэ эхат нэлза.

Фроны встали с видимым облегчением, затрясли головами, пытаясь стряхнуть налипший снег, замотали хвостами. Люди покинули седла, верхом остался только холиаст-служитель.

Закрыв глаза, он опустил голову на грудь и принялся что-то бормотать.

Ветер зло взвыл, в небесах загрохотало, будто там кто-то ломал скалы, в вышине сверкнуло.

– Гроза в снегопад, невероятно, – прошептала Илна, прячущаяся за конем от острых, как стрелы, порывов ветра.

– И страшно, – добавил Хорст, почувствовав, как по спине побежали мурашки, а желудок судорожно напрягся.

Холиаст-служитель выкрикнул что-то во всю глотку, и горы ответили – низкий гул донесся с разных сторон, фроны испуганно забились, один даже попытался встать на дыбы.

В облаках появился разрыв, похожий на исполинский синий глаз, пристально глядящий на терзаемую метелью землю. Мгновение он повисел неподвижно, а потом исчез вместе с тучами и снегом.

Солнце обрушилось на горы с силой лавины, сверкнули, отразив золотые лучи, белоснежные склоны, и Хорст едва не закричал от боли в глазах. От тишины заныло в ушах.

– О Творец-Порядок… – прошептал кто-то рядом, судя по всему – брат Ласти, послышался хруст снега и негромкий вскрик.

Когда под опущенными веками перестали крутиться огненные кольца, маг рискнул открыть глаза.

Солнце светило яростно, как и положено весной, небо сияло чистотой, точно девичье лицо, лишь над дальними вершинами на юге клубились тучи. Лица людей выглядели ошеломленными, брат Ласти подслеповато моргал, напоминая седого крота, выбравшегося на поверхность, чтобы на старости лет взглянуть на солнце. Холиасты спокойно забирались в седла, унизанный капельками мех горных коней блестел, точно его обсыпали брильянтами.

– Вот ы всэ, – скучным голосом проговорил холиаст-служитель. – Можно эхат.

– Так ты полагаешь, тебе придется заплатить за это… – Хорст поискал и, не найдя другого слова, закончил, – чудо.

– Да.

– И мне… – голос мага чуть дрогнул, – за то, что они сделали там, в святилище?

– Нэ знау. Ты вэд нэ холыаст. Возможно то, что ты должэн сдэлат, спасэт ы ых самых, ы это ужэ будэт платоы.

Раскинувшийся за перевалом мир выглядел непривычно огромным, светлым и плоским. Из-за самого края земли вылезали облака, над горизонтом висел оранжевый шар солнца.

От одного из облаков тянулась вниз лиловая «борода» дождя.

– Я не верю, клянусь поясом Порядочной Девы Будвы, – сказала Илна, шмыгнув носом. – Мы все же дошли. Я думала, горы никогда не закончатся, вечно будут тянуться скалы, осыпи, ледники…

– Самое время вознести благодарственную молитву Творцу-Порядку, что он провел нас через опасности, – с торжественной улыбкой заявил брат Ласти.

– Еще вознесем, – кивнул Хорст. – Только вниз спустимся. Тут не один ход и не два, хотя кажется – рукой подать.

В этих местах тропы если и были, то лишь подходящие для горных козлов. Дорогу выбирали самые опытные из холиастов, коней вели под уздцы. Из-под ног то и дело срывались камни, с небрежным цоканьем укатывались вниз, заставляя сердце тревожно замирать.

Несколько раз войско упиралось в тупик и тогда горцы разбредались по окрестностям, лазили по скалам.

Сумерки опустились, когда за спиной осталась примерно треть спуска.

– Встаэм, – проговорил холиаст-служитель, когда горы окутал мрак, а в западной части горизонта нарисовалась молодая луна.

– Что, здесь? – удивилась Илна, оглядывая нагромождение валунов, торчащие из него скалы. – Тут ни одного ровного места.

– Придется спать на неровном, – Хорст принялся развьючивать фрона.

На ужин каждому досталось по куску мяса, способному насытить разве что кошку, и по глотку воды.

Костер разводить оказалось не из чего, так что на ночлег устраивались в темноте. Хорст улегся рядом с большим камнем, хоть как-то защищающим от ветра, около бывшего сапожника устроилась Илна.

Вскоре донеслось ее ровное дыхание.

– Спокойной ночи, – Хорст прикрыл глаза, и пофыркивание фронов, негромкие разговоры холиастов, завывания ветра в скалах – все провалилось, исчезло, вокруг остался лишь туман и холодные камни.

Спать хотелось неимоверно, веки опускались, тянуло улечься прямо тут, в изнанке.

Хорст потер лицо, несколько раз хлопнул себя по щекам, отгоняя дремоту, и только затем прикрыл глаза и начал перемещение. Не успел почесаться, как под ногами оказалась знакомая дорога, вокруг – багровый туман.

– Анитра… – негромко позвал бывший сапожник, не сомневаясь, что она придет.

Возглас унесся в полумрак, затих, и в ответ с нескольких сторон зачавкало, забулькало, словно кто-то брел к магу по болоту. Закружились в сумраке раскоряченные фигуры.

Удар пришелся прямо в голову. Хорст пошатнулся, отступил на шаг. Это, судя по всему, спасло от повторной атаки – перед лицом пронеслось нечто, похожее на мохнатый древесный ствол.

Что-то толкнуло в спину, бывший сапожник упал на четвереньки.

– Сдохнешшшь… – ветер принес чей-то голос, противный и странно знакомый.

– Вот уж нет! – Хорст попытался встать, под навалившейся тяжестью захрустела спина, перед глазами потемнело.

Все было ясно – кто-то магов, услышав послание Анитры, решил не подчиняться выскочке из Линорана, а проверить вновь обретенные силы и попытаться убить его прямо здесь, в изнанке мира.

И этот «кто-то» устроил засаду около дороги, к которой бывший сапожник рано или поздно придет.

– Ах ты… – Хорст зарычал, точно дикий зверь, открыл проход к границе Порядка и Хаоса, щедро зачерпнул силы.

Распрямился, что-то непонятное, похожее на помесь громадного паука и стола отлетело в сторону, замерло грудой торчащих ног. Кружившиеся вокруг тени шарахнулись в стороны, вслед им потек желтый огонь.

Корявые, изломанные силуэты вспыхивали один за другим и падали, рассеивались темным пеплом, не успев долететь до земли. Тут, в изнанке, смерть действовала очень быстро.

– А теперь хозяин! Я сказал, хозяин! – проговорил Хорст, и что-то зарокотало в скрытых туманом небесах.

Он потянулся вперед и в стороны, шаря магическими чувствами вслепую, точно человек, пытающийся нащупать под лавкой упавшую вещь, и ухватил что-то маленькое, верещащее, кусающееся…

Рванул, и на землю перед Хорстом шлепнулся толстяк в черном, шитом золотом кафтане.

– Опять ты, – вздохнул бывший сапожник. – Так ничему и не научился?

– Почему, почему… – толстяк ворочался, точно крыса с перебитым хребтом, глаза его злобно поблескивали. – Они непобедимы! Я едва нашел их, еле уговорил напасть…

– Не знаю, кого ты нашел, да и не узнаю никогда, – Хорст поднял руку, – потому что сейчас ты умрешь.

Из ладони вырвалось нечто горячее. Толстый маг дернулся, задрожал и начал обугливаться, как поднесенная к пламени деревяшка. Кожа его потемнела, осыпалась прахом, ветер подхватил и унес одежду, ставшую пеплом, развеял остатки костей…

– Он попытался второй раз? – из багровой мглы выступила Анитра.

– Да, – Хорст отряхнул руки. – Что с остальными?

– Ворчали, но подчинились. Похоже, – она сделала паузу, – они верят в тебя, верят в то, что ты Сын Порядка.

– А во что веришь ты?

– В свой страх, – Анитра покачала головой. – Он подсказывает мне, что ты чудовищно силен и опасен.

Хорст опустил взгляд, пережидая охватившую сердце боль – даже маги видят в нем лишь невероятной силы пугало, присланное в этот мир Владыкой-Порядком для уничтожения врагов…

– До встречи, – Анитра отступила на шаг, ее черный плащ взвихрился, пошел волнами.

Она исчезла, а Сын Порядка упал на колени и завыл прямо в низкое, затянутое мглой небо.

– Даже не верится, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи спрыгнул с седла, прошелся туда-сюда. – Никаких тебе камней, скал, все ровно, как в храме…

– Так уж ровно? – ответил Радульф и закашлялся, тяжело, с хрипом в груди.

Наемник несколько погорячился. Серая туманная стена гор, увенчанная белой верхушкой, и в самом деле осталась позади, но холмы исчезать не торопились, тянулись во се стороны, напоминая стадо черепах.

– По сравнению с кручами и обрывами очень даже ровно, – высказалась Илна. – Надеюсь, нам осталось ехать недолго.

Вопросительные взгляды достался Хорсту.

– Не знаю, – осторожно ответил он.

– Думау, что послэзавтра мы наыдэм врага, – выручил холиаст-служитель.

Попытка отыскать исполинов с помощью магии, предпринятая вчера, с треском провалилась, Хорст только зря потратил силы. Узнав об этом, горец в алых одеждах обратился к богам. Потратил всю ночь, не давая людям спать монотонными завываниями, но своего добился.

И войско, спустившееся с гор, двинулось на запад.

Степь по-весеннему зеленела, хрустели под копытами фронов стебли травы, одуряюще пахли протянувшиеся на сотни размахов цветочные поля. Шелестели листьями сбившиеся в рощи деревья, вот только не пели птицы, не жужжали насекомые.

Живых существ видно не было.

– Неужели они все погибли? – спросил брат Ласти, завидев на берегу неширокой речушки большое гнездо, очевидно покинутое.

– Скорее, ушли, – отозвался Хорст. – Звери тоже чувствуют это…

Примерно с полудня он мучался головной болью – словно нечто острое давило на череп, прямо на макушку, норовя пробить насквозь, пробуравить позвоночник до самого копчика.

Из-за боли сияющее весенней голубизной небо казалось грязным, как старый сапог, а зелень и цветы – нарисованными. Чудилось, что все это вот-вот рухнет в открывшуюся пропасть, утечет с шорохом осыпающегося песка…

С тем самым, что терзал бродячего сапожника в те времена, когда он был фигурой на доске магов.

Самое странное, что Хорст с тех пор почти не изменился. Да, научился и узнал многое, прошел Полуостров вдоль и поперек, убивал, разрушал и созидал, разговаривал с богами, но обычные человеческие страхи и эмоции никуда не делись, лишь стали глуше, как-то слабее…

И выросла невероятная, невозможная для молодого человека усталость.

– А что ты чувствуешь? – от размышлений оторвала, как обычно, Илна.

– Что все вокруг чужое, – Хорст огляделся, – странное, и что за обычным может прятаться нечто жуткое.

– Ысполыны ыскажаут мыр, чтобы ым можно было жыт, – кивнул холиаст-служитель.

– Искажают, говоришь? – влез в разговор Альфи. – А вон там что искажает камыш, не подскажешь?

Неподалеку виднелось небольшое озерцо, окруженное густыми зарослями. У ближнего берега среди толстых зеленых стеблей что-то шевелилось, слышался негромкий хруст.

– Не все ушли, значит, – заметил Радульф.

– Помилуй нас Творец-Порядок! – брат Ласти осенил себя знаком Куба, когда из камыша поднялась похожая на шар голова. Острые зубы блеснули в похожей на щель пасти.

Хорст закрыл глаза и потряс головой, надеясь, что морок исчезнет, но жуткая тварь осталась на месте.

– Глаз нет, шея длинная, – заметил Альфи брезгливо. – Что это вообще такое? Еще один горный насмешник?

– Нэ знау, – в голосе служителя богов прозвучал страх. – Такых тварэы нэ выдэлы в этых мэстах тысачы лэт…

Зубастая голова издала шипение, заставившее вздрогнуть лошадей, и с шумом упала в заросли. Там завозилось, и на открытое место выползло нечто, напоминающее покрытую багровым мехом колбасу толщиной с бедро мужчины.

Холиасты из охраны Хорста забеспокоились, принялись натягивать тетивы на луки.

– Неужели это придется убивать? – вопросил Радульф, глядя, как уродливое существо ползет, извиваясь и дергаясь всем телом, как за ним остается блестящий маслянистый след.

– Сила Творца-Порядка защитит нас! – брат Ласти дернул поводья и фрон послушно свернул.

– Что он дэлаэт? Бэзумэц? – удивился холиаст-служитель.

– Изыди, во имя Творца-Порядка! – провозгласил брат Ласти и осенил чудовище знаком Куба. – Изыди, всеми святыми именами повелеваю я тебе… Владыкой-Порядком, Вседержителем-Порядком…

К удивлению Хорста и всех остальных, тварь остановилась, зашипела вновь, на этот раз как-то жалобно, и поползла обратно.

– Вы видели? – брат Ласти повернул сияющее от счастья лицо к спутникам. – Оно испугалось святого символа!

– Можэт и вправду в этоы лудскоы поганоы вэрэ что-то эст? – пробормотал холиаст-служитель, но так тихо, что услышал его лишь Хорст.

Холиаст выглядел точно так же, как и сотни его собратьев – алые глаза, смуглая кожа, грива светлых волос, у седла громадный топор, на плечах – мохнатая безрукавка, на голых руках – выпирающие мускулы.

Вот только во взгляде его крылось то, чего Хорст до сих пор у горцев не видел – что-то вроде испуга.

– Говоры, – велел холиаст-служитель.

– А ыз трэтыэго отрада, – проговорил воин. – Сэгодна мы былы в пэрэднэм дозорэ…

Целый день войско двигалось по холмистой равнине, и даже сейчас, когда солнце наполовину укрылось за западным горизонтом, а степь покрыли длинные тени, продолжало путь.

Белобрысый воин появился около Хорста только что, сбоку объехав растянувшиеся по степи отряды.

– С вэршыны холма мы увыдэлы что-то… – горец замолчал, выискивая подходящее слово, – похожээ на сэлэныэ. Внутры нэго двыгалыс громадныэ фыгуры. Мы хотэлы подэхат блыжэ, но крылатаа твар бросылас на нас свэрху…Из всэго дозора выжыл а одын.

Хорст кивнул – за день они видели десятки чудных существ, летающих, напоминающих черные простыни, ползающих, и вообще непонятно на что похожих. Правда, ни одно из них напасть не рискнуло.

– Далеко это было? – спросил он.

– Два хода на запад.

– Хорошо, иди. Спасибо тебе, – воин кивнул, принялся разворачивать лошадь. – Встаем!

Хорст вскинул руку, и его знаменосец покрутил бунчуком с одним конским хвостом. Послышались окрики вождей, топот копыт постепенно смолк.

– Мудрое решение, – одобрил Радульф. – Незачем лезть в пасть к врагу уставшими. Лучше атаковать утром, когда воины отдохнут. Место тут неплохое, вода неподалеку, – он кивнул в сторону неширокой речушки, – так что все хорошо…

– Атаковать! – Хорст зябко поежился. – Если бы я еще знал, как это делается! Может быть, отправить разведку?

– Зачем? – Альфи первым спрыгнул с коня. – Что ты поймешь в этих исполинах, если они так от нас отличаются? Только людей… э, в смысле, холиастов потеряешь.

– Вэрно, – кивнул холиаст-служитель. – Лучшэ послэ ужына собэрэм всэх вождэы на совэт, подумаэм, что завтра дэлат.

Хорст почесал шрам на щеке, мрачно подумал, что на этом совете он точно будет лишним.

Холиасты расседлывали лошадей, вели их на водопой, в ближайшей роще, до которой было всего размахов двести, стучали топоры, булькала вода в повешенных над огнем котелках.

Людям оставалось сидеть и ждать ужина.

– Надо же, селение, – проговорил Хорст задумчиво, глядя в зенит, где неторопливо плыли вызолоченные закатом облака, – может быть, они и укрепления построить успели? Что тогда?

– Ты у нас маг, да еще и Сын Порядка, тебе и думать, – ответила Илна.

– Сын Порядка, ха! Это вовсе не значит, что я могу вызывать его мощь по собственному желанию. Он когда хочет, тогда и приходит.

– Но от гибели-то спасет? – Илна подвинулась ближе.

– Меня, но не вас… не тебя.

– Ничего, господин, – сказал Радульф хрипло. – Каждый из нас готов умереть за вас.

– Это меня и пугает, – Хорст потянулся, вслушался в хруст суставов. – Помню я, маг из Ил-Бурзума собирался с исполинами воевать, и войско у него было хорошее, что против меня готовилось. И где оно?

– Может, еще собирается? – пробурчала Илна с сомнением.

– Два месяца прошло, сколько можно, – маг оглянулся на шум шагов, обнаружил подходящего телохранителя с котелком в руках.

– Ужын, – коротко объявил горец.

Запасы троки подходили к концу, мяса почти не оставалось, так что приходилось обходиться похлебкой, жидкой, точно слезы зятя на похоронах тещи, и заплесневелыми сухарями.

Жевали без всякого удовольствия.

Запихнув в себя последний кусок высохшего хлеба и запив его отдающей чем-то кислым водой, Хорст отряхнул руки и поднялся.

– Ну что, пошли? – вопрос прозвучал безнадежно, как скулеж дряхлого пса.

В стороне от стоянки, в излучине реки, горел одинокий костер, виднелись ходящие вокруг него темные фигуры. Там ждали вождей холиастов и человека, которого боги назначили полководцем.

– Пошли, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи встал, повесил меч на бедро.

За приятелем поднялся Радульф, последним оказался на ногах холиаст-служитель. Без него сегодня не обойтись – умеющему говорить с богами предстоит успокаивать разбушевавшихся вождей.

– Иди, я знаю, ты справишься, – сказала Илна с улыбкой, и Хорст ощутил, как ему полегчало.

Даже коленки стали дрожать чуть меньше.

Солнце высунуло из-за горизонта пылающий краешек, и степь оказалась залита потоками оранжевого света. Стоящий на коленях Хорст сощурился и на мгновение сбился, пропустив в молитве несколько слов.

– … и… э… припадаю к стопам твоим…

– Укрепи же помыслы наши, Победитель-Порядок, – брат Ласти, уловив заминку, повысил голос. – Ибо только на тебя уповаем в сей горестный час! Как же есть сила, отвага и мощь в тебе…

Сегодня утром молились все.

Холиасты собрались около реки, оттуда доносились дружные завывания, а люди встали на колени рядом с костром.

– …такоже и в нас она будет…, – шлепал толстыми губами Альфи, и лицо его было серьезным.

– Да пребудет победа с нами во имя твое! – Радульф давил в себе кашель и глубоко запавшие глаза его лихорадочно сверкали.

– Победитель-Порядок! – Илна осенила себя знаком Куба и поднялась на ноги.

Хорст последовал ее примеру, хрустнули ноющие колени. Закряхтел Радульф, а брат Ласти принялся отряхивать испачканный балахон.

– Интересно, а железо этих тварей берет? – наемник вытащил из ножен меч, длинный, как оглобля, и осторожно потрогал острое, точно язык насмешника лезвие.

– Должно, – Хорст натянул подкольчужник, засунул руки в рукава кольчужной рубахи. – Иначе какие у нас шансы?

– В любом случае они сводятся к вам, господин, – заметил Радульф, успевший облачиться в доспехи и надевающий шлем.

Хорст поморщился, но ничего не сказал.

Холиасты перестали голосить, шустро, как муравьи от горящего муравейника, побежали к кострам. Служитель богов подошел неспешно, с лица его еще не исчезло молитвенное выражение:

– Ну что, по конам? – спросил он.

– Да, – ответил Хорст, понимая, что прыгает в прорубь, привязав к ногам наковальню.

Вчерашний совет хоть и продлился долго, особых результатов не дал. Решено было выделить резерв, а основное войско поделить на три части и попытаться взять врагов в кольцо.

Трудно придумать лучший план, не зная ничего о противнике и месте сражения.

Знаменосец Хорста замахал бунчуком, двинулся с места первый отряд, за ним второй, расходясь в стороны. Ветер понес над степью облачка пыль, впереди всадников побежали тени.

– Холодно-то как, – заметил Хорст, ежась от вольно гуляющего по телу озноба.

– Да? – Илна удивленно глянула из-под шлема. – А я ничего не чувствую.

Войско перемещалось неспешно, отряды выдвигались так, как было задумано вчера, и полководец, глубоко в душе остающийся бродячим сапожником, понемногу успокаивался.

Когда фрон взбежал на пологий холм, и стало видно то, что дозорный назвал «сэлэныэм», Хорст лишь выругался про себя и опустил ладонь на рукоять меча, словно клинок мог сейчас помочь.

На дне просторной ложбины торчали похожие на истощавшие крепостные башни сооружения, сотканные из тысяч разноцветных веревок. Рядом с ними виднелись строения, отдаленно напоминающие дома холиастов, но вырубленные из цельных кусков скалы.

Мелюзгой при гигантах казались рядом с ними сараи из черных, как смола, бревен.

– О богы! – пробормотал холиаст-служитель.

– Помилуй нас, Творец-Порядок! – эхом прозвучал возглас брата Ласти.

Между «домов» и «сараев» резкими, дергаными шагами перемещались исполины, их тела выглядели полупрозрачными в яростном сиянии восходящего солнца, глаза напоминали заполненные кровью дыры.

– Вперед! – рявкнул Хорст, силясь перекрыть грохот копыт. – Вырежем этим сукам кишки!

Смысл произнесенного командиром холиасты вряд ли поняли, зато интонацию уловили верно, там и сям раздались кровожадные вопли, засверкали лезвия вскинутых топоров.

Альфи поглядел на бывшего сапожника с уважением.

Исполины забеспокоились, один пригнулся и пропал, будто ушел в землю, а второй, повыше, с телом серым, как слежавшийся песок, зашагал навстречу войску.

– Стреляйте! – призыв Хорста едва ли оказался услышан, но возглавляющие отряды вожди все сообразили сами.

Захлопали немногочисленные луки, в воздух взвились стрелы. Большая часть не долетела, но некоторые угодили в цель, и громадное существо испустило низкий, гневный рев.

– Встаем! – Хорст дернул за поводья, понимая, что предводителю нет смысла лезть в горнило битвы.

– Как скажешь, – Илна остановилась рядом, за ней встали остальные, замедлил ход и замер на месте резервный отряд.

Появляясь из-за башен, навстречу холиастам от «селения» двинулись исполины, один из них столкнулся с правым крылом и заворочался, колотя руками, точно гоняющаяся за мышью хозяйка – скалками.

Что-то брызгало с его конечностей, фроны истошно ржали, махали топорами холиасты.

– Есть! Есть! – завопил Альфи, и Хорст понял, что громадная фигура клонится, заваливается набок.

От ее падения содрогнулась земля, а один из «домов» в «селении» изверг столб алого, как зимняя рябина, пламени. Поднялись громадные руки, но тут же опустились, донесся победный вой холиастов.

– Там врагов еще достаточно, – ответил Хорст, с тревогой вглядываясь в выступающие из-за «крепостных башен» фигуры и молясь Владыке-Порядку, чтобы их оказалось не слишком много…

Наступающий в центре отряд натолкнулся на пятерых исполинов и встал, зато левый прорвался к окраине «селения», холиасты принялись рубить топорами ближайший «сарай».

– Нет, не надо… – прошептал Хорст, понимая, что делать этого ни в коем случае нельзя…

«Сарай» осветился изнутри и лопнул, выбросил лепестки разноцветного пламени, в стороны полетели изуродованные, обугленные тела, а ветер угодливо донес сладкую вонь горелого мяса.

– Эх, катапульты бы сюда, – вздохнул Радульф. – Мы бы это все издалека разнесли!

– Чего нет, того нет, – напряженно ответил Хорст, силясь понять, что бы сделал в этот момент опытный полководец?

«Удирал бы без оглядки, – явилась поганая, отдающая трусостью мысль. – Ведь никто, никто из живущих ныне на Полуострове не может похвастаться победой над исполинами».

– О Творец-Порядок, – брат Ласти, не взявший в преддверии боя оружия, спрыгнул с коня и упал на колени. – Молитву свою я к тебе обращаю, всем сердцем к тебе взываю…

Хорст мельком глянул на молящегося служителя и отвел взгляд.

Не нравилось магу происходящее там, где сходились правый фланг и центр, где что-то двигалось над самой землей, струилось, подобно черной дымке, проползало под ногами лошадей…

Будто сотканная из дыма пожаров колоссальная фигура поднялась в десятке шагов от Хорста, полыхнули факелами многочисленные глаза, нанесли удар похожие на две черные волны руки.

Радульфа зацепило самым краешком громадной ладони, фрон встал на дыбы. Бывшего десятника выбросило из седла, с размаху ударило о землю, Хорсту показалось, что он слышит хруст костей.

– Нет, – маг думал, что кричит, но на самом деле лишь шептал. – Нет…

Не дожидаясь приказа, бросились вперед телохранители, что-то злое проорал Альфи, вскидывая огромный меч. Исполин отступил на шаг, отражая атаку с нескольких сторон.

А Хорст все смотрел на то, что осталось от бывшего десятника, не в силах поверить, что того больше нет…

Лишь когда рядом в землю ударила чудовищная нога размером с сарай, бывший сапожник ощутил, что бешеная злоба распирает грудь. Спрыгнул с коня и очень медленно, не торопясь, поднял руки.

Сила послушно ткнулась в кончики пальцев.

Исполин заревел, даже завизжал, словно резаный поросенок, когда его начало мять и корежить, будто кусок пергамента. Хорст напрягся, ощущая сопротивление, повел ладони друг к другу…

Огромное существо пошатнулось и исчезло, с сухим шелестом рассыпалось на тысячи блестящих осколков.

Хорст слышал, как кричит Илна, видел суетящихся холиастов со сверкающими топорами, мчащихся в панике лошадей, оскаленного Альфи, меч в руках брата Ласти, но не обращал на все это внимания.

Впервые в жизни уроженец Линорана позволил магии полностью овладеть собой.

По лбу бежали ручейки пота, дрожь сотрясала тело, а окружающий мир с его криками и грохотом, запахами пота и крови то отдалялся, словно Хорст проваливался в темную глубокую яму, то приближался, и бывшего сапожника швыряло в него со всего размаха.

Он видел все поле боя одновременно, каждую его пядь, осязал облачка пыли, взлетающие из-под копыт, мохнатые шкуры фронов, дымные тела исполинов и острия мечей…

В этот раз магия была не такой, как на доске, где все сводилось к перестановке фигур, иной, чем в изнанке, где можно творить почти все, не ощущая ничего, она напоминала ревущий поток, истекающий сквозь Хорста.

Исполины рвались к магу, нещадно топтали холиастов. Хрустели кости, кровь щедро брызгала на землю. Но воины гор вставали на пути врагов непреодолимой, щетинящейся лезвиями топоров стеной, в алых глазах их не было страха, и грозно звучал боевой клич:

– Аррржжжь!

Один из исполинов замер, задрожал, в одно мгновение покрылся чем-то вроде белесой коросты, а когда она осыпалась, от гигантского существа не осталось ничего. Другой покачнулся, норовя втянуться в землю, но в том месте, где он стоял, заревело, вспыхнуло пламя, уничтожая все и вся – траву, наваленные грудами тела…

Что-то кричало и дергалось в огне, но вырваться из него не смогло.

Скольких исполинов Хорст поразил, он сам вряд ли смог бы сосчитать, битва разбилась для него на отдельные обрывки, мало связанные между собой:

…машет руками Илна, солнце блестит на ее шлеме…

…оказавшийся в самой гуще строя холиастов исполин падает…

…ветер швыряет в лицо пригоршню пыли…

…что-то большое, темное, поднимается из земли…

…пот течет по лбу, заливает глаза, едкий, вонючий…

…тело холиаста с оторванной головой падает с лошади…

… вдалеке гремит злобный рев, похожий на гром…

А потом Хорст обнаружил, что стоит там же, где и в начале сражения, ноги трясутся от усталости, а солнце, еще недавно бывшее на востоке, несмело светит в левую щеку.

– Что… – вместо вопроса вырвался хриплый кашель, в груди что-то засипело.

– Похоже, что мы победили, – сказал Альфи, клинок в руке которого выглядел темным, словно обуглился.

– Видит Творец-Порядок, это так, – голос брата Ласти предательски дрогнул.

Над полем боя царила тишина. Всюду, куда доставало взгляда, валялись тела, искореженные, помятые, разорванные на части, превращенные вообще непонятно во что…

Мертвые холиасты.

Выживших Хорст поначалу не увидел, и от мысли, что погибли все, ему стало плохо. Но затем разглядел бредущего между тел воина, еще одного, на нескольких, сидящих рядом.

– С тобой все хорошо? – Илна подошла, с тревогой заглянула в лицо.

– Лучше не бывает, – взгляд Хорста остановился на теле Радульфа, – эх, десятник, десятник…

– Мы похороним его, – упрямо заявил Альфи. – Я выкопаю могилу, даже если сотру руки до крови. И он погиб так, как хотел, – звонкий голос наемника сломался, брякнул оборванной струной, – в бою…

– Конечно, – Хорст кивнул, – но сначала нужно закончить работу.

И он посмотрел на запад, туда, где по-прежнему поднимались к небу «крепостные башни», окруженные строениями поменьше.

– Может быть, завтра, когда ты отдохнешь? – предложила Илна.

– Сейчас и только сейчас, – маг постоял, словно вспоминая, как надо ходить, потом шагнул вперед, – оставайтесь тут.

Илна переглянулась с Альфи, и стоило Хорсту отойти на десяток шагов, двинулась следом. За спиной услышала легкие шаги брата Ласти, мрачное сопение наемника и шорох одежды холиаста-служителя.

Маг оглянулся, дернул уголком рта, но ничего не сказал.

Идти оказалось тяжело, приходилось лавировать между валяющимися в беспорядке телами, обходить места, где трупы лежали грудами, и черные ямы, оставшиеся там, где погибли исполины.

Из них едва ощутимо воняло горелым.

Покрытое телами поле боя закончилось, потянулась степь, сухая и безжизненная, без малейшей травинки.

«Селение» исполинов приблизилось, стало видно, что каждое строение в нем отличается от другого, что блики бегают по стенам «сараев», а «дома» испускают слабое свечение.

– Стойте тут, – повторил Хорст, когда до ближайшей «башни» осталось с полсотни шагов. – Помочь вы мне ничем не сможете, только погибнете по собственной глупости.

Илна хотела возразить, но передумала, Альфи пробурчал что-то себе под нос, а брат Ласти осенил уходящего мага знаком Куба.

Хорст шагал медленно, еле переставляя ноги, и сердце дочери редара сжималось все сильнее. Она начинала молиться, но быстро сбивалась и до хруста в пальцах стискивала руки, чтобы не видеть, как они дрожат.

Маг остановился около первой «башни», постоял, точно изучая ее, а потом развел руки. Из развернутых вверх ладоней в небо ударили два потока искрящегося сине-зеленого света.

– Что он дэлаэт? – забеспокоился холиаст-служитель.

Земля начала дрожать, в первый момент едва ощутимо, потом все сильнее. Закачались горы на горизонте, даже солнце принялось болтаться, точно повешенный на стену щит.

– Ой! – Илна присела, уперлась в землю ладонями.

От гула и грохота закладывало уши, в недрах что-то кипело и чавкало, словно кто-то разжег там огонь под исполинским, с город, котлом, и начал плавить в нем смолу, от «башен» тек черный дым…

Последний толчок оказался настолько сильным, что на ногах не удержался даже Альфи. Покачнулся, открыл рот, чтобы разразиться очередным проклятием, да так и замер.

«Башни» медленно двигались вниз, погружались, точно земля под ними превратилась в воду, «сараи» оседали в явившийся непонятно откуда серый туман, и только Хорст посреди этого хаоса стоял неподвижно, и били из его ладоней два фонтана сине-зеленого сияния.

А потом все исчезло в одно мгновение – чудные строения, туман, свечение. Осталось пепелище, огромное, точно от сгоревшего города, и посреди него неуверенно оглядывающийся маг.

– Слава Творцу-Порядку! – Илна вскочила на ноги, хотя земля еще тряслась, и побежала к нему.

За ней рванул Альфи, холиаст и брат Ласти остались на месте.

– С тобой все в порядке? – выкрикнула дочь редара, не добежав до Хорста десятка шагов.

– Да, – ответил он, глядя куда-то в сторону, – только я… я не вижу больше…

Земля под ногами Илны закачалась вновь.

Глава 10. Просто человек.

Костер негромко потрескивал, запах дыма от сгоревшего дерева, забытый за время путешествия по горам, казался уютным и домашним. Блики плясали в зрачках Хорста, и жутко было представить, что глаза его не видят ничего, ни пламени, ни сидящих рядом, ни звездного неба вверху.

«Надорвался, – сказал маг днем, когда его вытащили из беспамятства. – Ничего, все восстановится».

Илне очень хотелось в это верить, как и в то, что Хорст вновь станет прежним Хорстом, а сгорбленный молчаливый незнакомец с седыми висками, сидящий рядом с ней, исчезнет навсегда.

Из тьмы выступил холиаст-служитель, опустился на расстеленную попону, сверкнули в свете костра алые глаза.

– Сколько воинов уцелело? – осведомился маг.

– Мэншэ трэх сотэн.

– В горах меня будут проклинать, – Хорст сказал это ровным, скучным голосом, но Илна почувствовала, насколько ему погано, насколько больно, и с трудом удержалась от жалобного вскрика.

– Врад лы, – холиаст пошевелился, кашлянул, – ты ысполныл всэ, что должэн был.

– Да уж, – маг повернул голову туда, где из темноты доносилось раздраженное ворчание и короткие взвизги.

Шакалы пировали на поле боя.

Похоронить всех убитых выжившие просто не смогли бы, поэтому могилы вырыли только для вождей и Радульфа.

– Кроме того, я чувствую… – Хорст помолчал, – в этом месте плоть мира не заросла до конца, остался проход, и исполины смогут вернуться. Кому-то из магов придется доводить дело до конца…

– А ты, ты что будэш дэлат? – впервые холиаст посмотрел на собеседника прямо, и Илна разглядела в багровых зрачках что-то, похожее на сочувствие.

– Выполнять свой долг, – бывший сапожник улыбнулся, криво и совсем не весело, – мы отправимся на юг, к Ил-Бурзуму. Там я найду корабль, что отвезет меня на восток, за Стену…

Брат Ласти шумно вздохнул, и словно вторя ему, костер выразительно затрещал.

– Ты бэзумэн, – служитель богов покачал головой, – ы в этом твоа сыла.

– Хватит вам лясы точить, – вмешался Альфи. – Ложитесь-ка спать, а я посторожу.

Осторожно, ощупывая руками землю, Хорст поднялся. Илна подхватила его под руку, подвела туда, где лежали одеяла.

– Спасибо, – выдохнул он тихо, одними губами.

– Не за что, – так же негромко ответила она.

Сон не шел, повизгивали в темноте шакалы, от дальнего костра, где расположились холиасты, доносилась песня, негромкая и очень печальная. Потихоньку опускалась к горизонту луна.

– Ты спишь? – спросила Илна.

– Нет.

– Ты и вправду хочешь сделать то, что сказал? – девушка понимала, что голос ее дрожит, и злилась на себя за это.

– Да.

– Зачем? Откажись, – Илна закусила губу, больше всего на свете боясь, что не выдержит и расплачется. – Ты загнал исполинов под землю, ты смог приостановить Хаос. Кто может потребовать большего?

– Как можно отказаться от судьбы? – Хорст немного повозился, закинул руки за голову. – Благородный обречен воевать, рыбак – выходить в море, а Сын Порядка…

– Но…

– Никаких «но», – даже в темноте Илна разглядела, что он улыбается. – Спи, поздно уже.

Постоялый двор «Три кошки», расположенный на границе Вестаронского княжества и Святой области, мало чем отличался от тысяч собратьев, раскиданных по всему Полуострову.

В главном зале пахло свежей соломой, с кухни доносилось скворчание жира на сковородках, и деловито бегали служанки, стреляя глазками в сторону увлеченно жующих гостей.

Один из них, высокий и светловолосый, на первый взгляд ничем не выделялся в толпе путешественников, ел и пил как все. Вот только за его стол, стоящий в центре зала, на самом удобном месте, почему-то не садился больше никто.

Выглянувший с кухни хозяин в первый момент удивился, нахмурил седые брови – чего это народ по углам жмется? – но тут же забыл и об этой странности и о чудном постояльце.

А Вагир из Линорана, много десятилетий назад прозванный Настойчивым Магом, вернулся к пиву и жаренным в сметане карпам.

– Тут не занято? – рыжий бородач, несмотря на медвежьи объемы, ухитрился подойти неслышно.

Маленькие глазки его зло и пьяно посверкивали, обещая драку.

– Нет, конечно, – ответил Вагир с улыбкой.

– Э… да? – бородач замер, оглянулся, будто вспомнил что-то важное, и заковылял обратно к столу, откуда таращились удивленные приятели.

Когда хлопнула входная дверь, впуская очередного гостя, маг встрепенулся, уперся взглядом в стоящего у двери мужчину, с плеч которого свисал забрызганный грязью плащ.

Глаза хозяина плаща горели расплавленным золотом.

– Клянусь пятью мачтами, – изумленно пробормотал Вагир Линоранский, а Нисти Стагорнский улыбнулся.

Хищно, по-волчьи.

– Заходите, господин, заходите, – метнулась к новому гостю одна из служанок. – Вон там есть места…

– Я посижу с моим другом, вон там, – Нисти небрежно кивнул и зашагал вперед, легко огибая лавки и столы.

Служанка нахмурилась и заспешила вслед за гостем.

– С другом, надо же, – проворчал Вагир, глядя, как Нисти снимает плащ и садится. – Это с каких пор?

– С самого Неорида, – ответил Нисти спокойно и повернулся к ожидающей служанке.

Вагир некоторое время разглядывал его, ощущая, что смотрится в зеркало – такие же светлые волосы, холодные голубые глаза, обманчиво юное, гладкое лицо без единой морщинки.

Лишь подбородок у стагорнца был другой, острый, хищный.

– Ты хоть понимаешь, что это настоящее чудо, – проговорил маг из Линорана, когда принявшая заказ служанка отошла, – чтобы двое из нас встретились вот так случайно.

– Как же, случайно, – Нисти фыркнул. – Анитра ведь и тебе ту штуку показывала?

– Само собой, – Вагир медленно кивнул. – Только и без нее я бы, наверное, на восток поехал. Если бы этот рыжий… просто попросил.

– Вот как? – в волчьих глазах стагорнца мелькнуло удивление.

Служанка принесла кувшин пива, миску с жареным мясом. Нисти плеснул в кружку, сделал добрый глоток.

– Знаешь, – это было сказано тихо, устало. – Я бы, наверное, тоже. Ведь он совершил то, что еще год назад казалось невозможным – объединил нас всех, заставил действовать рука об руку…

Вагир поковырял рыбу, понимая, что есть расхотелось.

– Ну так что, дальше вместе? – спросил он. – Все равно нам по пути.

– Вместе? – Нисти вытащил из миски кусок мяса, сунул в рот, неспешно прожевал, затем взялся за кружку и поднял ее над столом. – Вместе!

Вагир улыбнулся, взялся за свою посудину и кружки с негромким плеском соприкоснулись.

Похожий на прижавшееся к земле облако фиолетовый туман клубился, вспухал нарывами, в нем появлялись и исчезали уродливые раскоряченные тени.

– Во имя Владыки-Порядка, до заката мы должны управиться, – командор Ордена Алмаза Подарх ре Отали глянул на клонящееся к горизонту солнце и осенил себя знаком Куба. – Приступайте, святые отцы.

– Вне всякого сомнения, управимся, – кивнул старший из служителей, и его подопечные начали, кряхтя и морщась, слезать с седел.

Впереди, в тумане, крылась деревня, точнее то, что от нее осталось после случившегося здесь прорыва Хаоса.

За последний месяц командор навидался таких селений. Нагляделся на бывших людей, изувеченных так, что прокаженные рядом с ними могли почувствовать себя красавцами.

Поначалу лишившиеся разума уроды выходили за пределы деревень, убивая всех, кто попадался им на пути, несколько раз безуспешно пытались штурмовать орденские поселки.

Но когда на западе воздвигся исполинский сверкающий Куб, изувеченные Хаосом существа заметно присмирели.

Примерно в это же время ослабели атаки Хаоса, и Орден, до того ночевавший и дневавший на Стене, смог перевести дух, восстановить силы и обратить внимание на творящееся у него в тылу.

Именно тогда ре Отали оказался во главе одного из отрядов, предназначенных для уничтожения зараженных селений.

– Во имя Вседержителя-Порядка, мощью его и славой… – заголосившие служители оторвали командора от воспоминаний.

Всего теархов в отряде было шесть, по числу граней Куба, и сейчас они стояли кругом, лицом друг к другу, сложив руки на груди и закрыв глаза. Равномерно падали слова молитвы, и в такт им, точно зверь под ударами плетки, дергался окружающий селение лиловый туман.

– Приготовимся, братья, во имя Владыки-Порядка, – сказал ре Отали, когда из дымки появилась раскоряченная фигура.

Первым спрыгнул с коня, вытащил из ножен меч. Краем глаза отметил, как выстроились по сторонам от командора редары, как тускло сверкнули выставленные клинки.

В отряде не было ни одного оруженосца, ни единого послушника.

Никого, кто мог бы отравиться миазмами Хаоса.

– Ыыыххх… – провыло первым возникшее из тумана существа, поднимая руку с топором.

– Эээххх… – отозвались другие.

Они напоминали людей, эти бывшие крестьяне, но не очень сильно. У многих черная плоть свисала клоками, обнажая кости, некоторые могли похвастаться шевелящимися щупальцами на груди или животе, черным пятном вместо лица.

У одного за спиной трепетало что-то вроде крыльев, а левая рука того, что с топором, напоминала рачью клешню.

– …и разрушить крепости их, обрати во прах нечестивцев… – продолжали голосить служители.

– За дело, братья, во имя Владыки-Порядка, – сказал командор.

Шагнул навстречу первому уроду, ощутил шибанувший в нос запах гнили. Пригнулся, пропуская над собой топор, и ударил, прямо туда, где у человека находится сердце.

Изувеченного Хаосом это не смутило, он даже не пошатнулся. Клешня клацнула у самого лица ре Отали.

Командор отступил в сторону, отмахнулся от второго урода, и принялся за привычную работу – крошить бывших людей на куски, достаточно маленькие, чтобы не представлять опасности.

Меч скрежетал по костям, неохотно рассекал дряблые мышцы, едва не застревая в них, и требовалась вся скорость и сила редара Ордена, чтобы успевать атаковать и не попадаться под чужие удары.

Каждый в отряде знал, что любая царапина от отравленного клинка смертельна.

Обитатели деревни рычали, сипели и хрипели, размахивали вилами, косами и топорами. И падали наземь, один за другим, лишившись ног, рук, головы. Бесформенные обрубки пытались ползти, кисти рук шевелились, челюсти клацали, чтобы вцепиться хоть во что-нибудь…

– …освящено Вседержителем-Порядком! – последнюю строчку молитвы служители выкрикнули в полный голос.

Лиловая хмарь затряслась, как простокваша в бочке, сверху на нее упал светящийся золотом луч. Раздалось шипение, точно на раскаленную сковородку плеснули воды, сверкнула яркая вспышка.

Ре Отали прикрыл глаза рукой, а когда отвел ее, тумана больше не было.

Покосившимися выглядели некогда добротные избы, с почерневших бревен капала черная слизь, на заборах висели уродливые плети, напоминающие водоросли, блестели лужи похожей на смолу воды.

– Теперь огонь, – командор наступил на дергающуюся кисть, услышал хруст костей. – За дело, братья!

Настал черед заводных коней и привязанных на их спинах бочонков, в которых плещется земляное масло. Надо облить им воняющие падалью дома, обрызгать место битвы, где продолжают дергаться, ползать куски тел.

А потом запалить факел.

Пламя взвилось к небесам, роскошное, алое, с желтой оторочкой, соперничая в яркости с тлеющим на западе закатом. Затрещало дерево и ре Отали, как всегда в такой момент, почудился громкий, полный искреннего облегчения крик.

– Да примет их души Владыка-Порядок, – пробормотал командор и осенил себя знаком Куба.

Жест его повторили служители, а за ними и редары.

Утро встретило ветром, скулежом дерущихся на месте битвы шакалов и чернотой в глазах.

– Ты проснулся? – рядом прозвучали легкие, такие знакомые шаги.

– Да, – ответил Хорст, – но лучше бы не просыпался…

Отчаяние жгло сердце не хуже раскаленной стали.

Вчера, в первый момент, он не очень испугался, очутившись в непроглядной тьме. Решил, что это временно, что это от дикого, выматывающего душу напряжения, что вот-вот пройдет…

Как выяснилось, бывший сапожник ошибался.

– Не говори так, во имя Творца-Порядка! – Илна хлюпнула носом.

– Конечно, я погорячился, больше не буду, – Хорст улыбнулся и протянул руку, почти наугад.

Ладонь коснулась гладкой девичьей щеки.

– Пойдем, – дочь редара отстранилась, помогла ему встать. – Пора завтракать.

Ориентироваться только по звукам и запахам было непривычно. Хорст слышал, как потрескивают ветки в костре, мог по сопению определить, где сидит Альфи, но до неистовой боли в сердце, до скрипа зубов хотел все это увидеть…

Или хотя бы просто не спотыкаться, когда под ноги попадается обыкновенная кочка.

– Эх, богы, за что эго так? – негромко, надеясь, что ослепший не услышит, вздохнул холиаст-служитель.

– Сегодня мы расстанемся, – сказал Хорст, получая в руки теплую миску, от которой поднимался запах троки. – Вам – обратно в горы, нам на юг.

– Эслы надо, а могу выдэлыт охрану.

– Чтобы твои парни затем сгинули в степи?

Ели в полном молчании, лишь храпели неподалеку фроны да негромко стучали ложки.

– Пора, – проглотив последний кусок, Хорст поднялся. – Нечего тянуть, клянусь Владыкой-Порядком.

– Как скажэш, – Илне показалось, что в голосе холиаста-служителя прозвучала печаль. – А буду молыт богов, чтобы оны даровалы твоэы душэ мыр.

– Боюсь, что на это даже у богов сил не хватит.

Альфи подвел коня, и маг неуклюже, как ребенок, только обучающийся верховой езде, забрался в седло.

– Ты уверен, что не свалишься? – спросила Илна и тут же пожалела об этом.

– Нет, не уверен, – ответил Хорст и отвернулся.

К их костру по одному и группами начали подходить холиасты, вставали полукольцом, оставляя свободным проход на юг. Когда Альфи вскинул руку в прощальном жесте и фроны сдвинулись с места, один из красноглазых воинов прокричал что-то торжественное.

За ним подал голос, второй, третий, и вскоре завопили все уцелевшие в сражение с исполинами, повторяя одно и то же слово.

– Чего это они делают? – спросила Илна, удивленно оглядываясь.

– Прощаются, – Хорст нервно дернул головой. – Легкого пути желают.

Вопреки опасениям, он держался в седле спокойно, а фрон под магом, словно понимая, что с всадником не все в порядке, бежал ровно, стараясь не отставать от сородичей.

Лагерь горцев скрылся в отдалении, затихли крики. Потянулась всхолмленная степь, но вскоре холмы начали мельчать, превращаться в бугры, затем в кочки, пока не исчезли совсем.

Равнина, покрытая шелестящей травой, выглядела такой же мертвой, как и вчера, но чувствовалось, что жизнь вернется сюда, надо только подождать. Чудовищных тварей видно не было, они сгинули вместе с теми, кто привел их с собой.

Хорст сидел в седле, закрыв глаза, и вслушивался в окружающий мир, пытаясь уловить все – топот копыт, хруст ломающихся стеблей травы, сопение Альфи и бормотание брата Ласти, бряцанье сбруи, шелест набегающего ветра и бурчание в собственном животе…

Бывший сапожник хорошо понимал, что выживет только в том случае, если научится хорошо ориентироваться в звуках.

– Эх, жалко Радульфа, – сказала Илна, – хороший человек… был…

– Да, – Хорст кивнул, стараясь не выдать, как дернулось от боли сердце.

На что вся магия, невероятное могущество Сына Порядка, если ты не можешь спасти тех, кто рядом?

Пахнущий свежей травой ветер овевал лицо, и это было приятно. Фрон бежал размеренно, и чувствовалось, что он готов мчаться так день, два, а если понадобится, то и неделю.

За прошедшее с момента битвы время Хорст если и не смирился со слепотой, то хотя бы привык к ней. Приучил себя ориентироваться на звуки, благодарил, когда ему помогали.

А по ночам, когда никто не видел, сжимал кулаки и пытался попасть в изнанку, чтобы узнать, как там будут служить глаза? Но все попытки проваливались – магии в бывшем сапожнике оставалось меньше, чем красоты – в лежащей на дороге куче навоза.

Владыка-Порядок на молитвы не откликнулся, точно забыл о собственном «отпрыске», даже Ключ, чью силу Хорст сгоряча попытался использовать для исцеления, промолчал.

– Что там, впереди? – спросил бывший сапожник, скорее угадав, чем услышав, что Илна догнала его и едет рядом.

– Что-то странное, – удивленно ответила дочь редара. – Целое поле костей, конских и человеческих…

– Тут их будто сеяли, – добавил Альфи.

Хорст поежился, ощущая неуловимый аромат смерти, настигшей огромное количество людей.

– Вот и ответ на вопрос, – сказал он, – куда делось войско, отправленное против исполинов ил-бурзумским магом. Оно, конечно, уничтожило кого-то из незваных гостей, но само полегло здесь. Все, до последнего человека.

В привычные звуки степи вплелся негромкий, тревожащий рокот, идущий с востока. Хорст вслушался в него, пытаясь вспомнить, где он слышал похожее… что-то очень похожее…

Огненная волна рухнула сверху, забила крик в горло, опрокинула, поволокла куда-то, и навстречу ей изнутри ударила другая волна, холодная и жгучая, как снег на вершинах гор.

Хорста закрутило, подбросило и с размаху ударило обо что-то твердое. Куда-то исчез фрон, спутники и даже одежда, он ощутил себя голым пловцом в бушующем море, где вместо воды плещется нечто ядовитое…

И в последний момент, теряя сознание, бывший сапожник вспомнил, где слышал подобный рокот – за Стеной, под Дыханием Хаоса.

Сколько находился без памяти, сказать не мог, хотя показалось, что лишь мгновение.

Возвращение в обычный мир вышло жутким, Хорста словно выталкивало через узкое, усеянное шипами отверстие. Шипы рвали плоть, а пошевелиться и даже закричать возможности не было.

Потом все закончилось, и он осознал себя лежащим. Боль не исчезла, затаилась во внутренностях, как ядовитая змея в норе. Когда повернул голову, по щеке поползло что-то колючее, и Хорст понял, что это трава.

– Шевелится, – басистый голос донесся словно издалека, а вот шаги прозвучали совсем рядом.

– Слава Творцу-Порядку! – второе прикосновение оказалось более приятным. – Что с тобой случилось?

– Если бы я знал, – в памяти сохранились обрывки беспорядочных ярких видений: накатывающиеся друг на друга волны, черная и голубая. Ревущая, как сотня медведей, трещина в небе и льющийся из нее свет. – А что вы видели?

– Ты закричал, – в спокойном голосе Илны крылась тревога, – а потом будто…

– Спрыгнул с коня, – добавил брат Ласти, – причем так, что подлетел размаха на три, но приземлился на ноги.

– А что дальше?

– Сгустилось облако, черное, точно ночь, – рассказ продолжил Альфи, – затем в нем забрезжил свет, яркий, слепящий…

– И ты находился внутри всего этого, как птенец в яйце, – сказала Илна, – и кричал, орал, не переставая.

– Еще бы, – Хорст почесал шрам на щеке. – Судя по всему, я пережил прямое нападение Хаоса. Чем все закончилось?

– Я начал молиться, – сообщил брат Ласти, – а они попытались рассечь то, что окружало тебя, мечами.

– От моего осталась только рукоять, – Альфи печально вздохнул и, судя по шороху, развел руками.

– От моего – немногим больше, – усмехнулась Илна. – Если до драки дойдет, придется обходиться руками. Ты поорал, потом затих, и тут вся эта черно-светящаяся штуковина ушла вверх и лопнула, а ты лежать остался, холодный и еле дышащий. На коже еще… – она помедлила… – следы появились.

– Какие следы?

– Да будто нарисовал кто – точки какие-то, линии, – Альфи со шлепком погладил лысину. – Да только они бледнеть начали, скоро пропадут. А это и вправду Хаос был?

– Он самый, – при воспоминании об услышанном рокоте Хорста передернуло.

– И он… эээ… – голос наемника прозвучал неуверенно, – побежден?

– Не думаю, – бывший сапожник прислушался к себе. – То, что я остался в живых, мало о чем говорит.

Альфи нахмурился, увидев на лице мага странную, пробирающую до костей улыбку, точно такую же, как в тот день в Эрнитоне, Святом Граде, после визита в подземелье, после безумного хохота…

– Мне кажется, я больше не Сын Порядка, – проговорил Хорст, и глаза его блеснули, – это… нападение, оно было как удар лопатой по корню. Я отрезан от своего корня и теперь не могу воззвать к Порядку.

– Как же так? – Илна поднесла ладони ко рту.

– Да помогут нам все Порядочные, – брата Ласти била крупная дрожь.

– Это вряд ли, – маг покачал головой, – кроме того, после сражения с исполинами я не могу колдовать.

Альфи беспокойно засопел, пытаясь осмыслить ситуацию. Он привык, что служит тому, кто поднимается над другими людьми, как дуб над ивняком, величайшему из магов, Сыну Порядка…

– Теперь я просто человек, – Хорст поднял кулак, поднес к лицу, повертел перед носом, точно пытаясь разглядеть, с вздохом опустил. – Самое время проверить, чего я и в самом деле стою.

Беспокойство спутников Хорст уловил не медленнее, чем это сделал бы зрячий – задергалась в седле Илна, сбился бормотавший молитву брат Ласти, в сопении Альфи появились тревожные нотки.

Когда дочь редара негромко выругалась, бывший сапожник не выдержал – спросил:

– Что там такое?

– Облачко пыли на юго-западе, приближается, – ответил, как и следовало ожидать, наемник.

– Надеюсь, Творец-Порядок послал нам добрую встречу, – заметил служитель.

– Сомневаюсь, – Хорст усмехнулся. – Обитатели этих мест его чтят, но еще больше чтят закон «что попало в руки – то мое».

– Это уж точно, – проворчал Альфи. – А дергаться смысла нет. От судьбы не уйдешь, особенно на этих вот конях.

Фроны, выносливые и неприхотливые, тягаться со степными лошадьми в скорости не могли.

– Может, ты попробуешь что-нибудь сделать? – жалобно спросила Илна. – Там всадники, несколько десятков.

– А у нас один меч, одна женщина и один калека, – ответил Хорст. – Я могу лишь крикнуть им: прочь! Уезжайте!

Обострившийся за десять дней без зрения слух уловил донесшийся с юго-запада топот копыт, за ним явился шелест пригибаемой травы и шорох мечей, вынимаемых из ножен.

– Кто вы такие? Что вам нужно, во имя Творца-Порядка? – голос брата Ласти звучал мирно, но Хорст помнил, что творил служитель голыми руками на горном перевале, во время стычки с холиастами.

– Их двадцать пять, – шепнула Илна, – все мужчины, с оружием…

Бывший сапожник кивнул.

Пересчитать степняков он не мог, зато прекрасно слышал, как похрапывают кони, нарезая круги вокруг маленького отряда, как негромко переговариваются всадники на своем трещащем наречии.

– А ну в стороны! – не выдержал Альфи. – Пропустите нас!

– Не кричи, чужак, – голос ответившего дребезжал, как крышка на кипящем котелке. – Куда спешишь? Степь широка, всю и за год не объедешь…

– Что вам от нас надо? – влез в разговор брат Ласти. – Мы едем с миром, во имя Творца-Порядка.

– Все так говорят, – усмехнулся дребезжащий. – Но всякий, кто въехал на земли рода Черного Коня, должен быть готов к вопросу: что ты тут делаешь?

– Мы едем в Ил-Бурзум, – сказала Илна.

– Откуда? От гор, где живут проклятые холиасты? – в голосе степняка прозвучало недоверие. – На их мохнатых лошадях? Северяне, судя по одежде? Вчетвером и без оружия? О, видит Утешитель-Порядок, это очень странно.

– Мы…

Закончить фразу брату Ласти не дали.

– Спокойно, чужак, – проговорил дребезжащий. – Там, откуда пришли вы, поселилось нечто жуткое. Может быть, вы и не люди вовсе. Мы не станем убивать вас, а отведем в стойбище. Наш вождь – мудр, он решит, как с вами поступить.

– Я… – Альфи засопел громче, Хорст почти увидел, как рука наемника тянется к пустым ножнам.

И услышал, как загудела тетива на натянутом луке – одна, вторая, третья.

– Мы едем с вами, – как-то устало и обреченно проговорила Илна.

– Мудрая женщина, – одобрил степняк, и Хорсту захотелось двинуть ему в морду.

Так, чтобы слетел с коня и забрызгал землю кровавыми соплями.

Стойбище дало знать о себе издалека – дымом костров в сером небе, приглушенным лошадиным ржанием. Потом из-за горизонта вынырнули шатры, похожие на прижавшиеся к земле грибы, стали видны ходящие между них люди, составленные кругом повозки.

Прибывших встретили, как и положено, собаки – короткошерстные, поджарые, мало похожие на лохматых северных родичей. На своих внимания не обратили, а на чужаков лаять не стали, просто уставились так внимательно, что у Илны побежали по спине мурашки.

Здоровенный кобель со шрамом на боку подпрыгнул, точно собираясь укусить девушку за сапог. Страшные клыки лязгнули рядом с каблуком, но дочь редара даже не вздрогнула.

Понимала, за ней следят.

– Не бойся, – длинный степняк в запыленном халате, единственный, судя по всему, кто знал северное наречие, подмигнул ей, – это они играют…

– Я-то не боюсь, – ответила Илна сердито. – А вот ты?

Степняк посмотрел на нее странно, что-то пробормотал.

Селение приблизилось, потянуло запахом дыма, навоза, чего-то горелого, под копытами заплескали подозрительно грязные лужи, с визгом набежали дети, смуглые, босые, в драных халатах.

– Слезайте, – степняки остановили коней у большого, в заплатах шатра, стоящего рядом с кругом из повозок.

– Тут обитает вождь? – усомнилась Илна, покидая седло.

– Тут посидите вы, пока вождь не захочет вас видеть, – пояснил дребезжащий. – Да, и оружие лучше отдайте. А не то порежетесь еще.

Спешившийся Альфи заворчал, но кинжал отдал, Илна поступила так же. Брат Ласти развел руками – безоружен, мол – но ему не поверили, обыскали и ничего не нашли.

– А ты? – глянул дребезжащий на Хорста.

– Иди и возьми, – проговорил тот, едва двигая бледными губами. – Я тебя все равно не вижу.

– Это почему?

– Он слепой, дурень! – прорычал Альфи.

Меч у Хорста отобрали, и по одному затолкали чужаков в шатер. Тут оказалось душно и пыльно, у стен громоздились какие-то тюки, сундуки, на земле валялись ковры и шкуры.

– Общий шатер, – сказал Хорст, принюхиваясь, – тут хранят то, что принадлежит всему роду.

– И держат пленников, – буркнула Илна, глядя на тени замерших у входа часовых.

– Именно так, – маг подошел к одному из сундуков, ощупал его и сел рядом. – Может быть, нас даже отпустят, если у вождя будет хорошее настроение, дадут коней поплоше и сутки времени, чтобы мы убрались из их владений…

– А если не успеем? – девушка ощутила, что в духоте шатра ей становится холодно.

– Нас догонят и убьют, – голос Хорста звучал равнодушно. – Или убьют сегодня, или сделают рабами. Кто знает?

Илна села рядом с ним, прислонилась к плечу, твердому и горячему, точно вынутый из огня камень, прикрыла глаза.

Слышала, как спорят о чем-то Альфи и брат Ласти, но не пыталась вмешаться. Двигаться и говорить не хотелось, вообще ничего не хотелось, только сидеть вот так, прижавшись к…

Раздался негромкий шорох, Хорст беспокойно вздрогнул, и девушка открыла глаза.

– Мир вам, люди, – вошедший в шатер старик выглядел древним, как Мать-Земля, седая борода опускалась до живота, а на морщинистом лице блестели темные, будто вишни, глаза.

Хорст вздрогнул еще раз.

– Ты вождь? – поинтересовался Альфи.

– Он предсказатель, – сказал маг, – пришел сообщить, что ждет нас в будущем.

– Примерно так, – старик говорил на северном наречии без малейшего акцента, словно прожил по ту сторону гор не один год, но все равно чувствовалась в его речи неуловимая странность. – Вам вернут лошадей и оружие, снабдят припасами и проводят ходов на десять к югу.

– С чего такая доброта? – подозрительно спросил Альфи.

– Это скорее осторожность, – худая старческая рука поднялась, указав на Хорста, – я не хочу узнать, что будет, если в этом становище убьют вот его. Или хотя бы попробуют задержать.

– Ты преувеличиваешь мои силы, старик, – Хорст горько усмехнулся, покачал головой. – Я слепец, лишившийся всего…

– Ты волен думать как угодно, – темные глаза сверкнули. – Но я вижу жестокую судьбу, нависшую над тобой подобно хищной птице над сусликом, и вставать у нее на пути не собираюсь.

– Может, тогда предскажешь, когда ко мне вернется зрение?

– Когда ты увидишься с предками, – старик повернулся, отодвинул в сторону закрывающий вход полог и вышел наружу.

– Милость Творца-Порядка, – как-то не очень уверенно заметил брат Ласти.

– Ага, именно его, – Хорст зло сплюнул прямо на ковры.

Снаружи долетели громкие, полные гнева крики, раздался топот, зашуршал полог и в шатер протиснулся длинный степняк в запыленном халате, тот самый, с дребезжащим голосом.

– Э… – сказал он заискивающе. – Прошу за мной. Ваши лошади ждут.

– Вот так-то лучше, клянусь мошонкой Хаоса, – проговорил Альфи и первым шагнул к выходу.

Илна помогла Хорсту встать и повела его следом.

Река напоминала очень широкую и очень грязную канаву. Глинистые берега уходили в желтую, пахнущую болотом воду, в которой отражалось унылое, совсем не весеннее небо.

– Если не ошибаюсь, это Тон, – проговорил брат Ласти. – У его устья стоит Ил-Бурзум.

– Судя по запаху, Тон и есть, – усмехнулся Хорст. – Теперь дорога простая – вдоль берега.

После расставания с воинами рода Черного Коня прошло три дня, и за это время путешественники не раз видели вдали одиночных всадников, табуны лошадей и даже повозки.

Но степняки все время спешили повернуть в сторону, уйти от встречи, словно весть о чужаках, которых лучше не трогать, разнеслась по степи на крыльях ветра.

– Раз простая, тогда поехали, – Альфи ткнул фрона пятками в бока.

Тот засеменил вперед, подозрительно косясь в сторону воды.

Тон струился на юг неторопливо, солидно, не позволяя себе не то что перекатов или порогов, а даже крутых поворотов. Изредка встречались броды, отмеченные следами копыт на земле, рощи невысоких разлапистых деревьев.

Когда открылся большой холм, похожий на громадный кулак, Илна не поверила собственным глазам.

На вершине поднималось кубическое сооружение из шкур, а вокруг него толпились степняки. Ветер доносил возбужденные крики, тянулся к небу дым от многочисленных костров, разожженных у подножия холма, там и сям торчали кибитки, паслись стреноженные кони.

– Это еще что такое? – изумился Альфи.

– Храм, – высказал неожиданную осведомленность брат Ласти. – Сегодня Творение, и даже дикие обитатели степи отмечают его молитвами Творцу-Порядку.

– Ничего себе? – наемник огладил лысину. – Может быть, заедем?

– Можно, – Илна неуверенно оглянулась на Хорста. – А ты как?

– Если вы хотите, – ответил тот, вспоминая те времена, когда молодой сапожник из Линорана искренне верил в мудрость и благость Владыки-Порядка.

Фишка на игровой доске потеряла веру, а маг сумел ей воспользоваться как оружием. Сын Порядка создал собственную веру, а сейчас просто человек по имени Хорст не знал, что с ней делать.

Он покачивался в седле, вслушиваясь в приближающиеся вопли, собачий лай, и гадал, ощутит хоть что-нибудь, войдя в храм, в обитель того, кого многие считали его отцом.

– Приехали, – сказала Илна, и фрон остановился.

Хорст не очень быстро, но без посторонней помощи спустился на землю.

За время путешествия он заново научился многим вещам, которые зрячему представляются столь же естественными, как дыхание – седлать коня, залезать на него, обуваться и одеваться, просто есть.

А еще выяснил, что у слепого гораздо больше времени на то, чтобы думать.

– Кто останется у лошадей? – поинтересовалась Илна. – Бросать их так не хотелось бы…

– Могу я, – вызвался брат Ласти. – Я и так все время на службе у Творца-Порядка, так что если пропущу эту, ничего страшного не произойдет.

Хорст ощутил, как его берут за руку, и послушно зашагал вперед, привычно нащупывая ногами землю.

Слышал резкие вопли, заменяющие у степняков разговор, вал катящихся по толпе удивленных шепотков, ощущал направленные на него взгляды. Нос щекотали запахи старых шкур и немытых тел.

Потом они резко усилились, и бывший сапожник понял, что они вошли в храм.

– Тут только благородные, судя по одежде, – негромко сказала Илна. – Ох и зыркают на нас. Может, выгонят?

– Вряд ли, – Хорст ощутил, как зачесались глаза, – в день праздника все чужаки – гости. Скорее нам уступят лучшие места.

Толпа с негромким шелестом расступилась перед ними, пропуская к алтарю, и тут же дружно завопила, приветствуя служителя.

– Ух, какой толстый, – заметил Альфи. – Сейчас как заревет…

Теарх заухал, будто сова в глубокой бочке, вслед за ним заголосили прихожане, из-за стен храма донеслись восторженные крики.

Не понимая степного наречия, Илна шептала молитвы, все подряд, какие помнила, Альфи благочестиво сопел и вслед за всеми осенял себя знаком Куба. Хорст просто стоял и ждал, когда все закончится.

Глаза чесались, будто в них насыпали песка.

Степняки бурно реагировали на каждое действие служителя, орали при всяком удобном случае, клинки то и дело покидали ножны. Те, кто остался снаружи, вопили беспрерывно, а время от времени начинали хохотать.

Когда служба закончилась, храм сотрясся от взрыва ликования.

– Пойдем, – сказал Хорст. – Вам тут делать больше нечего, а мне – тем более.

Глава 11. Город в осаде.

С вершины холма Ил-Бурзум, «жемчужина степей», выглядел лоханью, куда накидали кусков серого хлеба, а потом долили молока – щедро, до самого верха. Непропеченными буханками казались дома, а белизну создавали буйно цветущие в столице Новой Орды сады.

Желтый Тон делил город на две части и уползал дальше, туда, где то ли небо обрушивалось в море голубовато-сиреневой стеной, то ли вода поднималась, норовя слизнуть повисшее в зените солнце.

К северу от Ил-Бурзума виднелся ханский замок – оседлавшее невысокий холм беспорядочное скопление зубчатых стен и тонких башен.

– Приехали, – сказал Альфи с нескрываемым облегчением. – А то надоела мне эта степь, клянусь мошонкой Хаоса.

Илне спорить с лысым наемником не хотелось, куда больше хотелось сходить в баню, поспать на нормальной кровати с чистым бельем и пройтись по рынку, чтобы купить новую одежду вместо пропылившихся и провонявших потом обносков, недостойных дочери редара.

– Истинно Владыка-Порядок направлял нас в пути через земли опасные, – улыбнувшийся брат Ласти не преминул осенить себя знаком Куба.

Хорст скривился, но промолчал, лишь тронул поводья, и его фрон первым двинулся вниз с холма, к городу.

Дорога, по которой они ехали, начиналась как небольшая тропка у селения двумя десятками ходов к северу. Тут она выглядела оживленной, словно улица Вестарона или Эрнитона. Катились, подпрыгивая, повозки, орали ишаки, всадники нахлестывали тонконогих скакунов, ругались злыми голосами. Пыль лезла в глаза всем без разбора, бедным погонщикам и богатым купцам.

Ханский замок, прилипший к городу, точно гриб-чага к дереву, остался справа, выросли, надвинулись стены Ил-Бурзума, по северным меркам жалкие, но для плоской степи, где любой холмик – гора, довольно внушительные.

У ворот в пыльном облаке, между груженых повозок и всадников, похожие на хищных рыб в мутной воде, сновали стражники в блестящих шлемах и панцирях, с короткими мечами на поясах.

Один, круглолицый и толстый, подскочил, рявкнул что-то непонятное.

– Чего тебе? – нахмурилась Илна.

– Деньги давай… пошлина, – стражник перешел на северное наречие, выразительно пощелкал пальцами.

– Об этом-то я и не подумал, – проговорил Хорст, – денег у нас и нет.

– У меня есть, – неожиданно сказал Альфи и полез в седельную сумку. – Эй, мордастый, сколько за четверых?

– Э… – стражник задумался, обижаться ли на «мордастого», но оценил широкие плечи наемника и решил этого не делать. – Восемь серебряных грошей.

– На, – Альфи вытащил из сумки небольшой золотой самородок, – этого хватит с лихвой.

Стражник присел, подобострастно закивал, а Илна почувствовала, как у нее округляются глаза.

– Проезжайте, дорогие гости, – страж ворот залопотал и отскочил в сторону, а кусок драгоценного металла исчез у него из рук быстрее, чем испуганная муха.

– Откуда у тебя деньги? – поинтересовался Хорст, когда они миновали ворота и въехали на длинную и грязную улицу, вдоль которой тянулись одинаковые домишки из серой глины.

Садами тут не пахло.

– Это не деньги, а золото, – Альфи смущенно закряхтел, – мне его дал горец… ну тот, в красном.

– А почему тебе?

– Он сказал, что вы, господин, откажетесь, – наемник кинул на мага опасливый взгляд, – вот я и взял…

– Хитер служитель богов, – вздохнул Хорст. – Нам нужно на другую сторону реки, к восточной окраине, там расположены дешевые постоялые дворы, их тут называют караван-сараями.

Длинная улица закончилась, упершись в круглую площадь. За ней виднелись другие дома, высокие, в несколько этажей, с глиняными заборами, из-за которых поднимались ветви цветущих деревьев.

Хорст не видел их, но прекрасно чувствовал запах, слышал, как стучат копыта по мостовой, как зазывалы кричат у дверей лавок, как шаркают прохожие и скрипят повозки, и растущее удивление заставляло бывшего сапожника раз за разом крутить головой, прислушиваться и принюхиваться.

По сравнению с самим собой полуторагодичной давности Ил-Бурзум выглядел пустым.

Тогда всадники смогли бы проехать по улице только поздним вечером, днем завязли бы в толпе, как муравьи в смоле, оглохли от визгливых криков, ослепли от мелькания ярких халатов…

– Мост, – сказала Илна за мгновение до того, как Хорст ощутил запах речной воды. – Нам на другую сторону?

– Да, и там прямо.

И еще – внутри города слишком много было стражников, то и дело доносился слитный топот и лязг железа. Патрули следовали один за другим, и от них за ход разило потом, злостью и страхом.

– Судя по аромату, мы приехали, – заметил Хорст, когда носа коснулся запах плова, а в животе взвыло.

– Большой двор, коновязь, дом в два этажа, – описал брат Ласти. – Заезжаем?

– Конечно, – кивнул бывший сапожник, вспоминая, как около такой вот коновязи его едва не зарезали.

Через мгновение воспоминания сгинули, напуганные гостеприимными воплями кинувшихся навстречу слуг.

– Всем ли довольны дорогие гости? – хозяин постоялого двора телосложением напоминал мешок с жиром, водруженный на короткие ножки и наряженный в длинный халат цвета горчицы.

Зато на северном наречии говорил отлично, без малейшего акцента.

– Еще бы, – ответил Альфи, сыто рыгая.

– Истинно так, во имя Творца-Порядка, – кивнул брат Ласти.

Столов в караван-сарае не имелось, их заменяли необычайно толстые ковры. Тот из них, вокруг которого расположились вымывшиеся и посвежевшие путешественники, напоминал место сражения.

Взятым городом торчало в центре блюдо с остатками жирного, аппетитного плова, покинутыми замками выглядели опустевшие кувшины из-под пива, разбежавшиеся полки напоминали плошки поменьше, где не так давно лежало что-то вкусное, именующееся так хитро, что и не запомнишь сразу…

– Счастье снизошло в мой дом, – глаза хозяина блеснули, он всхлипнул. – Владыка-Порядок радуется, когда гостей привечают. Счастье пошлет, радость пошлет, благополучие…

Альфи подозревал, что причиной радушия толстяка был лежащий в кармане халата кусочек самородного золота.

– Позволит ли почтенный задать вопрос? – Хорст пошевелился, вытер с подбородка жир.

– Конечно, во имя всех Порядочных! – хозяин аж руками всплеснул.

– Почему в городе так много стражников? Вы с кем-то воевали?

– Как, вы не знаете? Вай-вай! – глаза ил-бурзумца вспыхнули искренним удивлением.

– Мы находились далеко, – сказала Илна. – Очень.

– Еще два месяца назад вышли из воды свирепые и беспощадные «морские люди» во множестве великом, – в волнении хозяин заговорил, точно бродячий сказитель. – И напали на город, и маг наш, доблестный Ул-Хамид, попытался остановить врагов, но погиб. Первое нападение удалось отразить, но за ним последовали второе, третье. Четвертое состоялось несколько дней назад. Так что корабли не могут выходить из гавани, мало кто приплыл в этом году в Ил-Бурзум, торговля хиреет, все разоряются…

Не вслушиваясь больше в нытье хозяина, Альфи кивнул – все встало на места: и почему тот колдун, которого упоминал Хорст, не смог уничтожить исполинов, и для чего в городе столько вооруженного народа.

– Благодарю почтенного, – маг склонил голову, глаза его как-то странно блеснули.

«Слезы?» – подумал наемник и тут же отогнал эту мысль.

– Что вы, во имя всех Порядочных! – хозяин замахал руками, как мельница крыльями. – Может быть, принести еще чего-нибудь?

– Нет уж, спасибо, – твердо сказала Илна, а когда толстяк, пыхтя и переваливаясь, отошел, повернулась к Хорсту. – И что ты хочешь делать дальше? Порт закрыт, мы тут как в ловушке.

– Сейчас я собираюсь отправиться спать, – ответил маг спокойно, – а насчет остального – решим потом.

Брат Ласти поднялся легко, словно и не слопал только что добрую порцию плова, а вот Альфи встал тяжело, борясь с отяжелевшим брюхом и ногами, затекшими после долгого сидения в непривычной позе.

Вдвоем проводили Хорста и Илну до их комнаты, на второй этаж, и отправились к своей, на первый.

– Ты знаешь, раньше мне казалось, – заговорил служитель, оказавшись на лестнице, – что нашего мага убьет безумие, а теперь я опасаюсь, что он загнется от отчаяния.

– А я о таких вещах стараюсь не думать, – Альфи засопел, ощущая, как в голове что-то неприятно захрустело. – Особенно после такого ужина, когда хочется только спать…

– И я – стараюсь, – вздохнул брат Ласти, – да не выходит.

В их комнате, прямоугольной каморке рядом с кухней, не имелось мебели, кроме расположившегося в углу сундука. Зато пол устилали ковры, не столь цветастые, как в общем зале, но такие же толстые, а у стены лежали свернутые в трубочку одеяла и тонкие подушки.

Зайдя сюда впервые, Альфи решил, что над ними издеваются, и собрался набить морду хозяину, а заодно всем, кто подвернется под руку. Спасибо опытному в странствиях служителю, удержал тогда.

Наемник развернул одеяло, не обращая внимания на начавшего молиться брата Ласти, снял сапоги и под монотонное бормотание провалился в сон, как тяжелый камень в болото.

– Отведите меня в порт.

Услышав это, Илна удивилась так, что едва не пронесла ложку мимо рта. Аккуратно положив ее в миску, она повернулась и, в упор взглянув на Хорста, осведомилась:

– И зачем тебе это надо, клянусь Творцом-Порядком?

Вчера вечером они впервые за несколько месяцев остались вдвоем. Удачный случай не был упущен, так что заснули лишь под утро, а встали поздно, едва ли не к полудню.

– Мы уплывем отсюда, – в голосе мага прозвучала истовая убежденность. – Но чтобы узнать, как именно, я должен посмотреть, что творится в порту.

– Надо так надо, отведем, – прогудел Альфи, шумно поглощающий похлебку из бараньих потрохов.

Обитатели Ил-Бурзума при еде обходились руками, но для гостей с севера специально отыскали несколько ложек, выглядящих так, словно их спасли из пожара. Доставшаяся наемнику когда-то принадлежала ребенку и казалась крошечной в огромных мозолистых ручищах.

– Все равно мы не можем сидеть в караван-сарае постоянно, – сказал Хорст. – Нам нужно продать лошадей, купить вам новые мечи, кое-что из одежды…

Илна задумалась – ходить без оружия было непривычно, пустые ножны на поясе раздражали хуже крошек в постели.

– Хорошо, – сказала она, – мы с Альфи оправимся покупать-продавать, а брат Ласти проводит тебя в порт.

– Не откажусь, ведь как сказано в Книге Предписаний – протянувший руку брату своему дланью Вседержителя-Порядка поддержан будет, – служитель улыбнулся. – Да и город интересно посмотреть…

Остаток трапезы прошел в молчании.

Собрался брат Ласти быстро – проверил, на месте ли нож и наскоро пробормотал молитву, а когда вышел в общий зал, оказалось, что Хорст уже ждет его.

– Пошли, – сказал бывший сапожник и кивнул в сторону унылого Альфи, сидящего на стуле, – вот ему еще придется подождать…

– Клянусь мошонкой Хаоса, эти женщины… – только и пробормотал наемник.

Служитель ободряюще улыбнулся ему, подставил плечо под ладонь мага и зашагал к двери.

На улице светило теплое не по-весеннему солнце, ветер носил лепестки начавших опадать цветков. Горожане шагали мрачные и угрюмые, оглядывались по сторонам, в глазах их виднелся страх.

Брат Ласти и Хорст прошли короткую улочку, на которой располагался караван-сарай, и выбрались на квадратную площадь.

Тут кричали зазывалы, из лавки, где торговали пряностями, текли острые ароматы, а в середке, около установленного на столбе Куба, кружком сидели голые по пояс, изможденные люди с короткими палками в руках.

– О, Творец-Порядок, – пробормотал служитель, разглядев вырезанные на спинах несчастных изображения святого Куба.

– Что? Что ты видишь? – требовательно спросил маг, и ладонь его на плече конвульсивно сжалась.

– Тех… тех… – брат Ласти понял, что не может сказать правду – чуть ли не впервые в жизни.

Захотелось вытащить из рукава метательный нож и перерезать себе горло.

Один из голых выкрикнул что-то, и все вместе они затянули унылую, протяжную песню, похожую на вой ветра в камышах. По площади заметалось тягучее, как патока, эхо.

– Я понял, – сказал Хорст, и боли в его голосе оказалось столько, что хватило бы на десяток калек. – Это Слуги Сына, те, кто верят в меня…

В такт пению худые руки поднимались и опускались, усеянные шипами палки били по спинам, терзая вздувшиеся рубцы, и алые капли сползали по ребрам, капали в пыль, превращая ее в бурую грязь.

Маг шатнулся, будто ударили его самого.

– Пойдем, во имя Творца-Порядка, – спешно проговорил брат Ласти. – Не нужно это слышать…

«И видеть» – добавил он про себя.

Когда они уходили с площади, маг все время спотыкался, его качало, а дыхание звучало хрипло, прерывисто. Служитель пытался идти не торопясь, а про себя горячо молился, чтобы бывший сапожник из Линорана выдержал, не сломался под жутким бременем, что наложил на него Творец-Порядок…

Когда выбрались к порту, Хорст уже шел нормально, хотя дышал по-прежнему с присвистом.

Гавань Ил-Бурзума выглядела полупустой. У малых причалов теснились рыбацкие суденышки, дальше маячили торговые одномачтовики, и в одиночестве скучал громадный корабль, словно высеченный из куска бирюзы.

Сверкали его борта, и скалилась украшающая нос морда неведомого чудовища.

– Не думал, что сподоблюсь еще раз увидеть такое, – проговорил брат Ласти, невольно осенив себя знаком Куба.

– Фреалсинни, – полувопросительно сказал маг. – Я чувствую их запах.

– Да, они, – брат Ласти кивнул.

– Вот и ответ, клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст почесал шрам на щеке. – Именно на этом корабле мы покинем Ил-Бурзум.

Служитель еще раз осмотрел исполинское судно, поднимающиеся в небеса мачты и сомнение прозвучало в его голосе:

– Что-то я не слышал, чтобы зеленые дылды брали к себе на борт чужаков.

– Возьмут, – убежденно кивнул маг. – Но не сегодня. Так что пойдем-ка назад.

Когда они развернулись и зашагали прочь от гавани, брату Ласти показалось, что с корабля фреалсинни на них кто-то смотрит. Он обернулся, но увидел лишь пустую палубу.

Крутые борта лоснились так, что казалось – бирюзовый корабль чуть заметно светится. На невероятную высоту поднимались мачты, а у твари, украшающей нос, можно было разглядеть даже зрачки в глазах.

– Как красиво, клянусь Творцом-Порядком, – сказала Илна. – Так бы стояла тут, и смотрела, смотрела…

– И то верно, госпожа, – кивнул Альфи. – Хочется его потрогать, но отчего-то боязно.

Хорст промолчал.

В гавань Ил-Бурзума они пришли втроем, брат Ласти отправился на службу в один из городских храмов.

– И что делать будем? – дочь редара глянула направо, налево, но сходней не обнаружила.

– Альфи, бросай, – велел Хорст.

Наемник порылся в грязном, замызганном мешке, который тащил с собой от самого караван-сарая, и вытащил обыкновенный булыжник. Размахнулся и швырнул его прямо в борт корабля фреалсинни.

Раздался глухой удар, а потом плеск.

– Давай еще.

– Эх, мошонка Хаоса, – второй камень, крупнее первого, отправился в полет.

– Как бы нам… эээ… – Илна осеклась, когда около борта появилась высокая и худая фигура.

– Что вы делаете, люди? – певуче вопросил фреалсинни, и желтые глаза на зеленом лице сверкнули.

– Мне нужно поговорить, – Хорст выступил вперед.

– Ты хочешь продать что-нибудь или купить? – осведомился фреалсинни. – И для этого колотишь камнями в борт? Учти, что трюм наш полон людскими товарами, а от своих мы давно избавились.

Хорст ощутил, что готов взвыть от бессилия – если бы он мог показать хозяевам корабля, кто он такой, продемонстрировать хотя бы часть силы мага, не говоря о мощи Сына Порядка…

Но обычный человек может действовать только словами.

– Нет, – бывший сапожник покачал головой. – Во имя своего аллэ'виллаэ позволь нам взойти к вам на корабль…

Он услышал, как изумленно вздрогнул фреалсинни. Стоящая рядом Илна отшатнулась, а Альфи положил ладонь на рукоять меча.

– Ты много знаешь, человек, – в певучем голосе проскользнула тревога. – Необычайно много. Но что ты будешь делать, поднявшись на борт?

– Поговорю с прорицателем.

Фреалсинни хмыкнул, зашуршала его одежда, а справа донесся протяжный деревянный грохот.

– Поднимайтесь, – это произнес другой голос, с легкой, едва уловимой хрипотцой, – в крайнем случае, мы просто убьем вас, клянусь местом духа…

– Сходни выдвинулись, – сказала Илна. – Ну что, пойдем? А то и в самом деле убьют.

– Это они шутят так, – Хорст постарался говорить уверенно.

Вслед за Илной прошел по берегу, вступил на негромко поскрипывающие сходни, услышал внизу плеск воды. А затем носа бывшего сапожника коснулся тонкий, едва ощутимый аромат – древесины, цветов и еще чего-то, существующий только на кораблях фреалсинни.

Послышались мягкие, легкие шаги, зашуршала ткань.

– Говори, человек. Мы слушаем тебя, – сказал обладатель второго голоса.

– Я говорю с прорицателем? – спросил Хорст. – Только он может понять, кто я такой. Да, я знаю, что общение с чужаками опасно для него, но в этом случае вы должны рискнуть. Прошу вас, во имя Владыки-Порядка.

Тишина продолжалась мгновение, но оно показалось Хорсту вечностью.

– Ты смел, человек, – хриплый фреалсинни, судя по всему, покачал головой, а из недр корабля донесся протяжный глухой рев. – Говори, и прорицатель услышит каждое твое слово…

Илна удивленно охнула, Альфи отступил на шаг – они увидели что-то, недоступное бывшему сапожнику, магу, Сыну Порядка, просто слепцу. Хорст глубоко вздохнул и скопившееся за последнее время бешенство, все отчаяние и надежду вложил в слова:

– Если ты видишь, кто я такой, кем был… что несу с собой, помоги нас добраться до берегов Хаоса!

Где-то в трюме заревело так, что корабль покачнулся, с шумом забулькала за бортом потревоженная вода.

– Да, он видит, кто ты… – голос фреалсинни утратил певучесть, зазвучал как-то глухо и жестко. – Лишь не понимает, почему мы должны рисковать собой и своим кораблем. Знаешь ли ты, Сын Порядка, что дальше на восток нам плавать опасно? Что зараза Хаоса может отравить нас…

– А нас она уже отравила, – сказал Хорст. – И если не остановить ее сейчас, то когда-нибудь, через десятки, пусть даже через сотни лет, она появится у ваших берегов, и тогда ваши потомки проклянут предков!

В этот раз фреалсинни молчал долго, очень долго, и Хорст ощущал, как что-то невесомое касается его лица, мечется вокруг головы, шевелит волосы на затылке, тычется в спину.

Болезненно хотелось отмахнуться, но он знал, что нельзя.

Донесшийся издалека звон колокола заставил вздрогнуть, вслед ему долетели людские крики и топот ног.

– Что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – выругался Альфи.

– «Морские люди» пришли, – сказала Илна, и тут же, вторя первому колоколу, забил второй, много больший, и в голосе его зазвенело отчаяние.

Фреалсинни находились рядом, но молчали, так что Хорст их не слышал.

– Вы собираетесь просто глядеть, как будут резать тех, кто защищает вас? – спросил он.

– Не кричи, человек, – пропели над самым ухом. – Это не наша битва и решить ее исход мы не в состоянии…

Хорст плюнул, надеясь, что угодил просто на палубу.

Илна стояла неподвижно, вцепившись ему в локоть, а вот Альфи возбужденно приплясывал:

– Лезут на стену… эх, идиоты, где резерв? Резерв где… Сейчас прорвут оборону! Ага, вон только бегут.

Что-то загрохотало, в испуганные и злые крики вплелся новый звук – дружный лязгающий топот.

– А эти раз и в воду, – продолжал комментировать наемник. – Плывут сюда. Эх, народ на кораблях засуетился!

Лязгнул рядом голос фреалсинни, прозвучали удаляющиеся шаги, а в недрах корабля завыли, забеспокоились аллэ'виллаэ.

– Похоже, они собираются сражаться, – сказала Илна, – тот, что с тобой разговаривал, что-то вроде меча достал, а второй куда-то на корму убежал…

– Еще бы им не сражаться, – Хорст усмехнулся. – «Морские люди» не посмотрят, что перед ними фреалсинни, и просто перережут всех.

Что-то мощно заскрипело, и палуба вздрогнула, со скрежетом закачались мачты. Альфи издал сдавленный рык и, судя по всему, потянулся за оружием.

– Спокойно, человек, – проговорил хриплый фреалсинни, – это всего лишь мой аллэ'виллаэ. Не пристало капитану сражаться неполным.

– Ну и чудовище! – Илна отшатнулась, сдавила локоть Хорсту.

– Всего лишь часть разумного существа, – бывший сапожник напряженно прислушивался, силясь уловить, с какой стороны доносятся приглушенные всплески и тихий скрежет когтей по дереву.

Как оказалось – со всех.

Закричали что-то фреалсинни, напоминая хор чудесных птиц, достойных петь у престола Владыки-Порядка, и отовсюду надвинулось на палубу сердитое шипение. Зашлепали по доскам перепончатые лапы.

– Господин, осторожнее! – Хорст почувствовал, как его тащат за руку, и послушно сдвинулся с места.

Со всех сторон орали, глухо звякали металлические клинки, сталкиваясь с костяными, доносилось хриплое дыхание, а он мог лишь стоять и слушать, растерянно моргая и надеясь, что пробегающий мимо «морской человек» не сунет меч слепцу под ребра.

От бессилия хотелось орать во всю глотку.

Что-то брызнуло в лицо, теплое, солоноватое, и Хорст отшатнулся, ощутил всей спиной твердое дерево. Понял, что Илна и Альфи оттеснили его к мачте, и подумал, что это, наверное, правильно.

С протяжным ревом ворочалось неподалеку нечто большое, пахнущее мускусом, и едва слышно звучала мелодичная и грозная песня, доносящаяся никак не из человеческих глоток.

Фреалсинни пели в бою.

– Мошонка Хаоса! – рыкнул Альфи, сопящий, как набегавшаяся собака. – И чего же я кольчугу не надел?

– Ничего, зарастет, – сказала Илна, и Хорст понял, что наемника ранили, причем серьезно. – Ты ему вон башку в ответ снес.

Альфи ругался, а шум боя на корабле фреалсинни затихал. Все тише становились крики вдалеке, там, где на огораживающей гавань стене бились люди.

– Все? – осторожно спросил Хорст.

– Да, – кивнула дочь редара, и в ее руках затрещал разрываемый кусок ткани. – Сейчас вот Альфи перевяжем, и будет совсем хорошо…

Палуба качнулась, забухали, приближаясь, тяжелые шаги, запах мускуса стал сильнее.

– Друзья прикрыли тебя, Сын Порядка, – с хищным клекотом проговорил фреалсинни, назвавший себя капитаном, и Хорст поморщился, услышав столь отвратительное ему прозвание.

– А что, мы должны были сбежать? – с вызовом ответила Илна.

– Мы отвезем тебя, куда скажешь, – эта фраза прозвучала много более спокойно. – Приходи на корабль в любой день, кроме завтрашнего, и мы выйдем в море, сколько бы этих тварей ни встало у нас на пути.

Невидимый аллэ'виллаэ сдвинулся и что-то хрустнуло под его ногой.

– Спасибо, да благословит вас Владыка-Порядок, – Хорст понял, что не знает, как именно благодарить нелюдей.

– Идите, – приказал капитан. – Нам еще тут убираться.

Илна подхватила бывшего сапожника под руку и просто потащила за собой. Позади затопал шипящий сквозь зубы Альфи, прогрохотали под ногами доски сходней, и трое людей оказались на берегу.

Здесь точно так же пахло трупами и кровью.

Свеча горела слабо, едва-едва, по ее блестящему телу неторопливо сползали слезы из расплавившегося воска. В углах комнаты лежали тени, колыхались лениво, стоило огонечку вспыхнуть чуть поярче.

Сидящий на ковре Хорст выглядел одной из этих теней – темным было его лицо, а глаза казались двумя провалами во мрак.

– Мы пришли, видит Творец-Порядок, – сказал брат Ласти, прикрывая за собой дверь и усаживаясь рядом с Илной.

Альфи расположился у стены, левая рука наемника висела на перевязи, а порез на ноге все не желал заживать, истекая кровью пополам с желтым, невероятно вонючим гноем.

Кто-то из «морских людей» зацепил отравленным клинком.

– Завтра утром я поднимусь на борт корабля фреалсинни, – сказал маг, и пламя свечи задрожало, закивало, точно соглашаясь.

– Что значит «ты»? – Илна насторожилась. – Мы с тобой.

– Нет, – Хорст покачал головой, и на лоб ему упала прядь рыжих волос. – Дальше я отправлюсь один.

– Как так? – голос Альфи прозвучал без привычного напора. Едва добравшийся до караван-сарая наемник сутки провалялся в жесточайшем бреду и лишь сегодня к ужину очнулся и поднялся на ноги.

– До сего дня мы находились на Полуострове, – маг говорил терпеливо и негромко, чувствовалось, что он готовил этот разговор давно. – Фреалсинни же отвезут меня в земли, где властвует Хаос, где человеку жить невозможно…

– А как ты собираешься уцелеть там? – поинтересовалась Илна.

– У меня есть Ключ и… надежда, что какие-то способности вернутся, помогут мне выжить.

– А если не вернутся? – спросил брат Ласти.

– Тогда я погибну, – Хорст поднял руку, почесал шрам на щеке. – Но это мой риск, судьба Сына Порядка. Вам незачем отправляться со мной на верную гибель, подставлять себя под удар Хаоса.

– Господин, вы хотите, чтобы мы бросили вас? – брови Альфи поднялись, на переходящем в лысину лбу появились складки.

– Не бросили, а оставили. Что толку от того, что погиб Радульф? Так же бесполезно умрете и вы, если…

– Вот уж это неизвестно! – отчеканила Илна. – Ты не знаешь, что тебя там ждет, и не можешь даже догадываться, кто и что может там пригодиться!

– Зато точно знаю, что там опасно! – маг страдальчески поморщился.

– Здесь тоже опасно, – мягко проговорил брат Ласти, и готовая сорваться на крик Илна замерла, сжав кулаки. – «Морские люди» лезут на берег, Стена трясется под ударами Хаоса. А мы, вместо того, чтобы объединиться, продолжаем резать друг друга… Помоги немощному в печали его, и укрепитесь вы оба – сказано в Книге Предписаний, и против заповедей Творца-Порядка я не пойду. Кем бы ни считали Хорста из Линорана остальные, для меня он – просто слепой человек, бросить которого я не могу.

«И точно, – подумала Илна, – об его незрячести мы и забыли».

– И я не могу, – Альфи кашлянул, а когда пошевелился, то лицо его исказила гримаса боли. – Я с вами, господин, с самого Карни, от лиходеев всяких оберегал, меч не раз обнажал. И не ради того, чтобы остаться в этой дыре. Нет, я пойду до конца, клянусь мошонкой Хаоса…

Для наемника это была невероятно длинная речь и, произнеся ее, он тяжело запыхтел.

– Мы пойдем с тобой, – сказала Илна. – Хочешь ты этого или нет, но избавиться от нас ты не сможешь.

– Но тогда ваши смерти будут на моей совести! – отчаянно выкрикнул Хорст.

– На нашей, – кивнул брат Ласти, – мы сами выбрали этот путь.

– Сами, – эхом повторил наемник и огладил потную лысину.

– Мы, – улыбнулась дочь редара.

– Владыка-Порядок свидетель, я пытался отговорить вас, – маг поднял руки, точно собираясь махнуть ими. Подержал, а потом опустил. – И очень рад, что не сумел.

Свеча, догоревшая до основания, зашипела и погасла, оставив людей в полной темноте.

Хозяин караван-сарая тряс пузом, угодливо улыбался и кланялся, чуть ли не приседал, и в голосе его звучало огорчение:

– Ай, дорогие гости, зачем покидаете? Жили бы дальше, я бы сам вам деньги платил, видят все Порядочные.

– Спасибо, но нам пора, – прервала Илна поток излияний и, сунув толстяку серебряную монету с изображением хана, вышла во двор.

Тут ее ждали – Альфи с мученической миной на похудевшем лице, безмятежно улыбающийся брат Ласти, и Хорст, подставивший лицо восходящему солнцу.

– В порт? – спросила дочь редара.

– Пусть они идут, – сказал маг, – все равно долго будут ковылять. А мы пока с тобой прогуляемся.

– Хорошо, – Илна посмотрела на него с недоумением, взяла за руку, положила ее себе на плечо.

За воротами караван-сарая их встретил Ил-Бурзум, шумный и пыльный, напоминающий громадный рынок. Бросились к прохожим уличные торговцы, замелькали перед глазами разноцветные халаты.

– Отойди! – девушка шуганула назойливого попрошайку, канючащего что-то о собственной слепоте, и неторопливо пошла вперед, лавируя среди толпы.

– А ведь на его месте мог оказаться я, – со странной интонацией проговорил Хорст. – Не спеши…

Из харчевен и караван-сараев текли пряные, жирные запахи, собаки дрались около груды отбросов, на перекрестке седобородый дед вопил что-то немелодичное, терзая струны необычайно широких гуслей.

– Сказание об Исходе, – заметил Хорст, – давно я его не слышал. А здесь, если не ошибаюсь, сапожная мастерская? Постоим немного…

Илна остановилась, с подозрением глянула на дверь в полутемный подвальчик, откуда тянуло запахом кожи и клея, доносился негромкий перестук молоточков и сердитые окрики.

– Вай, госпожа? Золото не желаешь? – перед девушкой возник смуглый усач в драном халате.

Сверкнули белоснежные зубы, блеснули украшения из желтого металла, разложенные на широком, подвешенном за ремень на шею лотке.

– Если это золото, то ты – сам Порядочный Марди, – сказала Илна. – Иди, не позорься.

Усач пробормотал что-то на степном наречии и исчез в толпе, Хорст вздохнул и сжал ее плечо:

– Пойдем дальше.

Они шагали мимо лавок, где торговали халатами и посудой, оружием и хлебом, мимо конского рынка, над которым колыхалось густое облако из лошадиного пота и людских ругательств.

Прошли базарную площадь, возносящийся над соседними домами куб главного храма Ил-Бурзума, в котором было тихо и спокойно. Миновали улицу, занятую ювелирными мастерскими. Мнущиеся у дверей охранники проводили парочку удивленными взглядами.

Когда Хорст просил остановиться, а случалось это нередко, Илна ждала, глядела на замершего неподвижно мага и думала, зачем именно понадобилась ему эта странная прогулка?

И лишь у бедной харчевни, где грязные люди в рваных халатах хватали пальцами жирный плов, а от кухонного чада слезились глаза, она поняла: Хорст впитывал в себя звуки и запахи, запоминал и одновременно прощался, и не просто с Ил-Бурзумом, а вообще с людьми.

Уроженец Линорана, помимо собственной воли ставший Сыном Порядка, не надеялся вернуться на Полуостров.

В этот момент дочь редара пожалела, что захотела плыть с ним.

Они прошли берегом реки, желтой и пахнущей болотом, и через короткий переулок выбрались на центральную площадь, где уперлись в громадную, воняющую и болтающую толпу.

В центре ее виднелась груда хвороста, торчащие из нее столбы и надрывающийся с помоста человек в халате цветов ханского герба.

– Ты хоть слово понимаешь из того, что он говорит? – спросила Илна, вытягивая шею, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.

– Э… госпожа, – неожиданно обернулся стоящий рядом старичок, бородатый и морщинистый. – Приказ хана читает… Нехороших людей жечь будут… Тех, кто вере Утешителя-Порядка противен…

И старичок осенил себя знаком Куба.

– А кого именно, почтенный? – спросил Хорст.

– Тех, кто себя режет… Тех, кто в Сына Порядка верит… Забери их проклятые души Хаос!

– И здесь то же самое, – бывший сапожник вздрогнул, как будто его хлестнули кнутом. – Пойдем. Здесь мне делать больше нечего.

Что именно он имеет в виду под словом «здесь», Илна спросить не осмелилась.

Через воняющие рыбой и мокрым деревом кривые улочки они выбрались к порту. Неторопливо дошагали до покачивающегося у причала бирюзового корабля, около которого стояли Альфи и брат Ласти.

– Ждут, – ухмыльнулся наемник и кивнул в сторону переброшенных на берег сходней.

– Они всегда держат слово, – проговорил Хорст. – Пойдемте.

Стоило Илне вступить на широкую доску, как у борта появился фреалсинни.

Узкоплечий для своего роста, он выглядел пугалом, на которое повесили балахон служителя. В гриве черных волос выделялись зеленые прядки, похожие на пучки водорослей, прозрачные глаза смотрели равнодушно.

– Прошу на борт, – скорее пропел, чем проговорил чужак. – Мы готовы поднять якорь.

– А нас точно выпустят из гавани? – спросил Альфи.

– Обязательно, – кивнул фреалсинни. – Капитан еще вчера вечером договорился с главным из людей, а прорицатель уловил, что линии мира сегодня благоприятны для выхода в море…

Илна недоуменно моргнула, брат Ласти осенил себя знаком Куба, и только Хорст спокойно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Когда мы отправляемся?

– Сейчас, – фреалсинни хлопнул в ладоши, и на палубе непонятно откуда появилось множество его сородичей.

Они перемещались плавно и неторопливо, длинные балахоны должны были стеснять их движения, но все на корабле происходило почему-то с невероятной скоростью.

Завертелся якорный ворот, загрохотала цепь, на носовой мачте с шорохом развернулись белоснежные, как лебединые крылья, паруса. Колыхнулась, зашумела за бортом вода, и берег потихоньку начал удаляться.

– Клянусь мошонкой Хаоса, это магия, – заявил Альфи, вцепившийся здоровой рукой в борт.

– Всего лишь умение и выучка, – отозвался фреалсинни с непонятной улыбкой.

Громадный корабль развернулся кормой к городу, и на башнях, ограничивающих выход в море, началась суета. В воду полетели какие-то горшки, привязанные к длинным веревкам.

– Это еще что? – удивилась Илна.

– Крысиная отрава, – пояснил наемник. – На тот случай, если на дне у решетки затаились «морские люди». Они от нее дохнут, как мухи в мороз, так что едва почуют, разбегаются.

Горшки перестали падать, вода между башнями потемнела, завоняла гадостно. Решетка, склепанная из толстенных полос металла, медленно, с надрывным скрежетом поползла в сторону.

– А где ваш рулевой? – брат Ласти оглянулся на корму, где никого не было.

– Капитан слушает прорицателя, и им не нужны глаза, чтобы видеть, – сказал фреалсинни.

Корабль вошел в проем между башнями точно посередине, поплыли мимо серые, изрытые временем и оружием «морских людей» стены.

– Легкого пути! – заорал кто-то с правой башни. – Возвращайтесь к нам, зеленые дылды!

Илна покосилась на фреалсинни, ожидая увидеть на его лице обиду, но высокий чужак лишь улыбнулся.

Глава 12. Пределы Хаоса.

В море тоже можно ориентироваться по запахам – это Хорст понял еще вчера, в первый день на борту корабля фреалсинни.

У берега вода чуть пованивала тухлятиной, тяжелыми волнами накатывал запах гниющих водорослей. Сегодня, когда судно шло далеко от суши, ветер щекотал нос легким ароматом соли и воды.

– Никак не могу привыкнуть, – стоящая рядом Илна пошевелилась. – Эти светящиеся доски, гобелены на стенах…

– Привыкай, – сказал Хорст, вслушиваясь в гудение удерживающих паруса канатов. – Больше ничего не остается.

Людей поселили в отдельной каюте где-то на корме, где точно – узнать не было возможности. Круглое помещение оказалось лишено окон, а спускаться в него и выходить на палубу удавалось только в присутствии фреалсинни.

Лишь при них в одной из стен возникала дверь.

Счастье еще, что гостей навещали довольно часто, а просьбу вывести подышать свежим воздухом исполняли охотно.

– Это уже точно. Я… – дочь редара поспешно замолкла, когда снизу, из-под палубы донесся полный муки рев.

Хорст улыбнулся, вспоминая, как вчера рассказывал спутникам про двойственную природу фреалсинни. Тогда магу показалось, что хотя его и выслушали, не перебивая, до конца не поверили.

Решили, наверное, что чудище, на котором сражался капитан – порождение магии нелюдей.

– Что там происходит? – спросил Хорст, когда рев стих и на смену ему пришел протяжный скрип.

– Открывается тот большой люк, что на носу, – ответила Илна, – как в день боя, из него выезжает капитан на своем аллэ’виллаэ.

– Целый капитан, проще говоря, – поправил Хорст.

– Да, а за ним еще и еще… – в голосе девушки зазвучало потрясение. – И у всех на головах какие-то венки, а одежды нет вовсе…

Палуба содрогалась, толстые уродливые чудовища, похожие на покрытых чешуей свиней, вышагивали важно, как дрессированные лошади, неподвижно возвышались на их спинах кори’виллаэ.

Раздетые, тощие и костлявые, они куда меньше напоминали людей, скорее каких-то чудных бледных ящериц, по недоразумению обзаведшихся волосами на голове и человеческими лицами.

Аллэ’виллаэ капитана проревел что-то, остальные выстроились в два ряда, образовав что-то вроде коридора от люка к борту.

– Ой! – когда на палубу выбралось следующее чудовище, Илна не сразу поняла, что его «наездник» мертв.

Он сидел прямо, но незрячие глаза смотрели не мигая, а в боку зияла глубокая рана, в которой белели обломки костей.

– Что там такое? – забеспокоился Хорст.

– Вышел один из тех, кого убили в бою с «морскими людьми», – ответила девушка, глядя как «свинья» с мертвым наездником шагает к борту.

Капитан махнул рукой, несколько фреалсинни поднесли ко рту блестящие штуковины, похожие на причудливо изогнутые трубы, и над волнами поплыл мелодичный, очень печальный вой.

«Свинья» поднялась на задние ноги и прыгнула через борт. Раздался плеск, в стороны полетели блестящие брызги. Вскипели тысячи белесых пузырьков, морская гладь сомкнулась.

Илна ощутила, как перехватывает горло: вот так просто – и в воду?

С удивлением она смотрела, как топят себя прочие аллэ’виллаэ, чьи «наездники» погибли в гавани Ил-Бурзума. Хорст стоял рядом мрачный и неподвижный, как статуя бога холиастов, и только учащенное дыхание выдавало, что бывший сапожник взволнован.

– Все, – сказала Илна, когда последний из погибших скрылся в волнах, а рев труб стих. – Зачем они так?

– Вы тоже хороните своих мертвых, – отозвался капитан, заставив девушку вздрогнуть, и его аллэ’виллаэ сделал несколько шагов к людям.

– Но эти же… они… – Илна ткнула в безглазую морду «свиньи», – еще живы!

– Если кори’виллаэ погиб, то его нижняя половина обречена, – покачал головой фреалсинни. – Как отрубленная от твоего тела рука или нога, она попросту сгниет, превратится в груду тухлого мяса.

– Мне очень жаль, – Хорст делал небольшой шаг вперед. – Если бы я не поднялся на борт, «морские люди» не напали бы на ваш корабль, и ваши товарищи не погибли…

– Не говори ерунды, человек, – в мелодичном голосе капитана появились сердитые нотки. – Смерть каждого взвешена и определена на небесах задолго до рождения, и даже Сын Порядка не в силах заставить кого-либо умереть раньше срока…

Фреалсинни помолчал, глядя куда-то в морскую даль, а потом вновь посмотрел на людей.

– Идите вниз, – сказал он, – скоро вам принесут обед…

– Да, конечно, – кивнула Илна.

Капитан, тяжело топая по палубе, отошел, а рядом с людьми появился молодой фреалсинни, точнее – его кори’виллаэ.

– Прошу за мной, – пропел он, тряхнув волосами, рыжими, как у Хорста.

Они прошли на корму, к открытому прямоугольному люку. Спустившись по уходящим вниз, в полутьму ступеням, оказались в узком коридоре с очень высоким потолком, отдельные доски в котором излучали мягкий желтый свет.

Фреалсинни повернул не туда, куда ожидала Илна, но через десяток шагов остановился перед возникшей в стене дверью. Толкнул, и она со скрипом отошла в сторону.

– Ага, вернулись, – пробурчал лежащий на лавке Альфи. – И чего там, снаружи, хорошего?

– Ничего, море да небо, – ответила Илна, глядя, как закрывшаяся за ними дверь сливается с висящим на стене гобеленом.

Качнулись разлапистые деревья с черными стволами, колыхнули чашечками крупные золотые цветы, и следы того, что тут был проход, исчезли.

– Вновь чувствую себя в темнице, – хмыкнул наемник, – пусть даже в темнице со всеми удобствами. Пока вас не было, опять эти приходили, зеленые, поили меня всякой дрянью, раны мазали…

Альфи все еще лихорадило, но благодаря заботам лекарей-фреалсинни болезненная желтизна сошла с его лица, а рана на ноге перестала гноиться.

– А мы похороны видели, – сказал Хорст, усаживаясь в кресло, обтянутое розовой, неприятно блестящей кожей. – Тех, кто погиб тогда, в Ил-Бурзуме, фреалсинни в море отправили.

– Да примет их души Творец-Порядок, – вздохнул из угла брат Ласти.

После отплытия его одолела морская болезнь, и хотя к сегодняшнему дню она слегка отступила, выглядел служитель чуть менее зеленым, чем хозяева корабля, и таким же худым.

За стеной заскрипело, словно там сошел с ума сверчок размером с собаку, в гобелене появилась дверь.

– Обед, – шагнувший в каюту фреалсинни держал в одной руке большую серебряную миску с плоским дном, а в другой – пузатый кувшин.

Брат Ласти позеленел еще больше и отвернулся к стене, зато Альфи выразительно причмокнул и принялся слезать с лавки.

Хорст понимал, что находится в темноте. Не в той, какую слепцы носят с собой, а в обычной, в которой теряют зрение все, и люди, и красноглазые холиасты, и даже фреалсинни.

Тьма пахла вытершимися шкурами, мускусом и немного вином, она негромко посапывала, но разговаривать пока не желала.

Хорст ждал, вспоминая, как совсем недавно в каюту заглянул молодой фреалсинни и сказал, что с Сыном Порядка хочет встретиться прорицатель. Потом они долго шли переходами корабля, не раз поворачивали, спускались по узким лестницам, проходили через двери.

И сейчас бывший сапожник не мог сказать, в какой части громадного судна находится.

– Вот ты какой, – тьма родила голос, такой же певучий, как у всех фреалсинни, но куда более низкий, – когда смотришь глазами, твоя внешность не впечатляет и уж тем более не ужасает…

– И это хорошо, – кивнул Хорст. – Меня не радует, когда от моего вида можно испугаться. К сожалению, я не могу разглядеть, каков ты из себя, так что извини, ответной похвалы не дождешься.

Тьма негромко хмыкнула.

– Ты хорошо понимаешь, что только из-за моего решения мы снялись с якоря и отправились на восток, – заявила она, и в голосе ее задрожали струны опаски. – И сегодня я захотел оценить, правильно ли поступил, стоит ли человек по имени Хорст того, чтобы ради него рисковать?

– И что ты думаешь?

– Пока не знаю, – прорицатель хмыкнул еще раз. – Пока не вижу. Если хочешь – спроси меня о чем-нибудь, это в любом случае поможет убить время…

Бывший сапожник пожал плечами, поскреб шрам на щеке:

– Как вы хороните своих, если моря нет под рукой? Закапываете?

– Нет, – судя по тону, фреалсинни улыбнулся. – Обычно умерших сжигают на кострах. В наших телах не так много влаги, как в ваших, поэтому горят они много лучше, даже аллэ’виллаэ.

– Надо же, – Хорст кивнул, понимая, что до погребальных обрядов чужаков ему нет никакого дела. – А каково это – быть прорицателем? Не спрашивай только в ответ – каково быть мной. Все равно я не найду слов, чтобы ответить.

На этот раз темнота молчала долго и так основательно, что бывший сапожник начал думать – не остался ли он в одиночестве.

– Как можно тебе ответить? – в музыкальном голосе фреалсинни прозвучала тоска. – Месяцами не видеть неба, вообще света, сидеть в темноте, охраняя дар, как скупец – драгоценности, метаться взбесившимся пауком по линиям мира, выискивая те, что безопасны, шарахаться от воронок судьбы и темных облаков неведомого, рассматривать то, что не замечают другие, разговаривать на расстоянии, смотреть чужими глазами – кто-то назовет это жизнью. Я не назову.

– Ты ведь никогда не сходил на берега Полуострова? – спросил Хорст.

– Сходил, – ответил фреалсинни. – Очень давно, когда дар еще не открылся во мне. Прорицателями не рождаются, а становятся, точно так же как у вас, у людей – магами… или Сыном Порядка.

Настал черед молчать Хорсту.

– Не обижайся, – сказал фреалсинни после паузы. – Ты всего лишь тот, кто ты есть, и я сказал правду.

– Я бы не обиделся и на ложь, – отозвался бывший сапожник. – Ты все понял, что хотел?

– Да, и сейчас за тобой придут, – прорицатель неожиданно хмыкнул, как в самом начале разговора. – Я вижу, что после твоего визита мой дар начнет разрушаться, но не печалюсь об этом, ничуть не печалюсь…

И в этот момент Хорст остро пожалел, что так и не увидел лица собеседника.

Альфи на мгновение задумался, а потом решительно опустил золотистую фигурку, изображающую зверя под названием «тигр», на белую клетку в самом центре позиций Илны.

– Бой, – объявил он.

– Ах ты! – дочь редара зашипела, как сердитая рысь, задергалась в кресле, и столик, покрытый инкрустацией из белых, красных и золотых шестиугольников, опасно зашатался.

– Осторожнее, во имя Творца-Порядка, – воскликнул благополучно забывший о морской болезни брат Ласти. – Ваш ход, госпожа.

Сидящий в углу Хорст улыбнулся, а Илна принялась сосредоточенно изучать позицию на игровой доске. Взялась за осадную башню, но опустила руку, потрогала воина-фреалсинни, но не решилась пустить его в дело.

Игре, называющейся нэрли'оэлл, людей научил капитан, когда выяснилось, что путешественники от скуки готовы выпрыгнуть за борт.

Альфи поначалу отказывался ввязываться в «глупое умствование», бурчал, что не воинское это дело – фигурки двигать. Но когда выяснилось, что игроков должно быть не меньше, чем трое, глянул на Хорста и согласился.

И теперь ничуть не жалел об этом.

– Ну ладно, чтобы вас, – пробормотала Илна, сдвигая на пару клеток в сторону хранителя силы, напоминающего столб из плоских камней.

– Видит Творец-Порядок, все видит! – брат Ласти просиял весенним солнышком и переместил вперед алый корабль, как две капли воды похожий на тот, на котором они путешествовали.

Настал черед задуматься Альфи.

Несмотря на то, что снаружи властвовала настоящая летняя жара, внутри исполинского судна царила прохлада, и непонятно откуда взявшийся в его недрах ветерок охлаждал вспотевшие лбы игроков, шевелил длинные черные волосы Илны, шуршал одеждой.

– Ага, – наемник погладил лысину, махнул рукой и повел в безрассудную атаку дерево.

– Интересно, – брат Ласти посмотрел на Хорста, – игры магов похожи на нэрли'оэлл?

– Мало… – ответ прозвучал едва слышно. – Там ты за ход можешь передвинуть несколько фигур, да и победы никогда не добьешься…

– Может, не стоит об этом? – встревожилась Илна.

– Ничего, все нормально, клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст поднялся и сделал шаг к игровому столику.

Альфи в очередной раз отметил, то для незрячего маг двигается слишком уверенно, хотя сам очевидно этого не замечает.

– У каждого из вас свое войско, – Хорст протянул руку и безошибочно ткнул в белую фигурку, напоминающую обыкновенный пенек, – оно должно пленить место духа другого игрока… А у магов, у нас все было по-другому.

Он на мгновение замолчал, а потом начал говорить.

Альфи слушал про огромную доску из тысяч клеток, про фигуры из живых людей, про отмечающий ходы колокол. И казалось наемнику, что Хорст не просто рассказывает попутчикам об игре, некогда охватывавшей весь Полуостров, а пытается избавиться от жгущих душу воспоминаний.

Голос мага звучал глуховато и, внимая ему, отвлеклась от доски Илна, замер в кресле брат Ласти.

– Но теперь всего этого не существует, – сказал Хорст, глядя незрячими глазами куда-то в пол. – Доска разрушена и вряд ли кто сумеет ее восстановить. И благодаря этому мы… плывем туда, куда плывем.

– Э… да, вернемся к игре, – служитель дернулся, засуетился, давая понять, что ему неловко за неудачный вопрос.

И вновь сердито засопела, уставившись на доску, Илна.

Хорст вернулся на место и Альфи подумал, насколько маг изменился за последнее время. Исчезла фанатичная уверенность в собственных силах, мрачная, давящая сила, некогда заставившая привыкшего брить голову наемника поверить, что перед ним – Сын Порядка.

Куда-то пропал блеск в глазах, сгинула из голоса властность, растворилось в воздухе то, из-за чего люди на улицах Карни дрались, чтобы услышать проповедь рыжего юнца.

Теперь Хорст напоминал обыкновенного, ничем не примечательного молодого человека, каким он был, наверное, в те времена, когда зарабатывал на жизнь сапожным ремеслом.

Но, как ни странно, Альфи отдал бы за него жизнь точно так же, как и прошлой осенью.

– Твой ход, – голос брата Ласти отвлек наемника от размышлений, а глянув на доску, он испытал сильное желание помянуть мошонку Хаоса.

Слишком близко к золотистому месту духа подобрались белые тигры.

Ветер трепал волосы, играл с ними, как развеселившийся котенок – со связанными в пучок веревочками, и Илне то и дело приходилось поправлять выбившиеся из прически пряди.

Дошло до того, что девушка с завистью глянула на Альфи, чья лысина блестела, отражая свет висящего в зените солнца.

– Хорошо, – улыбнулся брат Ласти. – Только тут, среди глади морской, понимаешь, насколько велико могущество Творца-Порядка, этот мир создавшего.

– А это, что там такое? – толстая, как корень столетнего дуба рука наемника поднялась, указывая на восток.

Там вдоль горизонта тянулась темная полоска.

– Пределы Хаоса, – капитан фреалсинни подошел совершенно беззвучно. – Полоса штормов, что охватывает все берега к югу и северу от Полуострова. Пробиться через нее еще никто не смог.

– А кто-нибудь пытался? – спросил Хорст.

– Скорее всего, нет, – капитан вышел к фальшборту, положил на него тонкие руки с длинными пальцами. – Наши суда не захаживали в эти воды многие сотни лет, а люди… что людям делать в землях Хаоса?

– И в самом деле – чего? – засопел Альфи. – А в этой полосе есть какие-нибудь разрывы?

– Я только что был у прорицателя, – прозрачные глаза фреалсинни сверкнули, – и он сказал, что нет. Что любой, кто захочет пристать, должен будет пробиться через эту ограду…

– Откуда она взялась на нашу голову? – Илна вгляделась в туманную полоску, ей показалось, что видит колышущиеся столбы смерчей, вырастающие из воды, и бьющие из низких облаков молнии…

– Хаос не может соприкасаться с плотью нашего мира просто так, – голос Хорста прозвучал так безжизненно, что девушка невольно вспомнила допрос мертвеца, – а Дыхание его на морском берегу не сдерживает никакая Стена… Отсюда шторма, жуткие чудовища в воде…

– Именно, – кивнул фреалсинни. – И теперь ты должен решить, как мы поступим – пойдем напролом, попытаемся отыскать проход дальше на юге, или двинемся на север, чтобы высадить вас около самой Стены.

– Двинемся вперед, – сказал Хорст, на мгновение замявшись. – У Стены пристать невозможно, там сплошь рифы, а на юге даже если и есть проход, то путь до него займет не один месяц.

– Хорошо, – фреалсинни кивнул. – Тогда я пойду, отдам распоряжения. Вы спуститесь вниз сейчас?

– Позже, – Хорст поежился.

Капитан отошел, люди остались одни.

Нос корабля с негромким шелестом рассекал волны, голова чудовища слегка покачивалась, свежий ветер надувал паруса. Море выглядело спокойным и ласковым, а темная полоса на горизонте неумолимо росла.

Когда она охватила четверть небосклона, стали видны клубящиеся, черные тучи, серая пелена под ними.

– Пахнет дождем, – сказал Хорст.

– Такое ощущение, что мы плывем в пасть к чудовищу, – проговорила Илна, вслушиваясь в доносящийся с востока рокот и вой.

– Творец-Порядок во всех напастях оборонит нас, – проговорил брат Ласти, но в голосе его не прозвучало убежденности.

– Сейчас лучше надеяться не на него, а на тех, в кого верят фреалсинни, – заметил Хорст.

– А в кого они верят? – Альфи огляделся, точно надеясь обнаружить богов нелюдей прямо на палубе.

– В судьбу и ее хозяев.

На корабле воцарилась деловая суета, забегали матросы, поползли вниз паруса. Надрывно заскрипело что-то в бортах, Илне показалось, что судно стало немножко шире, чем раньше, а мачты уменьшились.

Но об этом девушка никому не сказала, боясь, что ее поднимут на смех.

– Началось, – проговорил Хорст за мгновение до того, как солнце померкло, а ледяной шквал промчался над палубой.

Илна вздрогнула, сделала шаг назад.

– Может быть, вниз? – прокашлявшись, сказал брат Ласти.

– Надо бы, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи обтер лысину и в тот же момент корабль вошел в полосу дождя.

Сверху обрушился настоящий водопад, людей пригнуло к палубе. Одежда мгновенно промокла, в сапогах захлюпало. Бешено кипящие струи заплясали по доскам, их шелест перекрыл даже гул бьющих в борта волн.

– Уходим! – из стеклистого марева вынырнул Альфи, схватил девушку за руку.

Помогая друг другу и оскальзываясь, побрели к корме, к спасительному люку, и сразу наткнулись на фреалсинни.

– А меня отправили проводить вас, – сказал он безмятежно. – Пойдемте, я…

Сверкнула молния, остаток фразы потонул в оглушительном грохоте. Корабль качнуло, над ним встало что-то, похожее на серый холм с белой верхушкой, и Илна поняла, что это волна.

Девушка до крови закусила губу, чтобы не закричать, и изо всех сил вцепилась в фальшборт.

Волна накрыла нос, понеслась по палубе, точно лавина из темного, жидкого снега. Рыкнул что-то Альфи, фреалсинни сделал какое-то странное движение, и Илна оказалась по пояс в ревущей воде.

Чья-то рука ухватила девушку за локоть, придержала, а когда волна схлынула, потащила за собой, Илна осознала, что бежит за фреалсинни, а потом провалилась в темное, квадратное отверстие.

Последним, что она услышала, оказался раскат грома, очень похожий на издевательский смех.

Корабль в очередной раз тряхнуло, и столик для игры в нэрли’оэлл, задребезжав, попытался съехать к стенке. От лавки брата Ласти донесся мучительный стон, а потом неприятные звуки, показывающие, что морская болезнь вцепилась в служителя с новой силой.

Судно фреалсинни шло через шторм, в его внутренностях пахло блевотиной и мокрым деревом.

Альфи лежал, вцепившись в лавку здоровой рукой, левую старался беречь, хотя за шестнадцать дней на корабле надрубленное плечо почти зажило, лишь изредка напоминая о себе. Раненое бедро пульсировало тягучей, отдающейся до пятки болью.

За стенкой каюты раздался треск, будто разорвали кусок плотной ткани, судно фреалсинни содрогнулось. Потолок опрокинулся, стена превратилась в потолок, пол встал вертикально.

Альфи ощутил, как его сбрасывает с лавки, обхватил ее ногами, молясь, чтобы привинченные к полу ножки выдержали. Услышал крик Илны, увидел, как мимо с лязгом прокатилось закрытое крышкой ведро, до этого момента стоявшее около брата Ласти, ударилось в стену.

На мгновение корабль завис, точно раздумывая, опрокидываться ему дальше или нет, а потом выпрямился.

– Ничего себе, – просипел наемник, ощущая, как трещит под ним лавка. – Клянусь мошонкой Хаоса, такого даже судно фреалсинни не выдержит.

– Будем надеяться, что выдержит, – отозвался Хорст, и словно в ответ очередная волна подбросила корабль, как ребенок – игрушку.

Альфи почувствовал, что летит, потом был удар, вспышки перед глазами, и наемник обнаружил себя на полу, среди обломков игрового столика.

– Вот так хрень… – слова вырвались из горла с хриплым клекотом, и очень захотелось оказаться где-нибудь подальше.

– Да будет ваш дух силен, – через возникшую в стене дверь шагнул фреалсинни, бледный, как первый снег, с синяком на скуле и мокрыми волосами. – Прорицатель требует человека по имени Хорст к себе.

– Про дух это верно сказано, – Альфи ухитрился подняться на ноги, глянул на лежащую пластом Илну. – Господин, похоже мне придется провожать вас.

– Пойдем, – маг встал, шагнул вперед, и ладонь его легла на плечо наемнику. – Я готов.

– Следуйте за мной, – и фреалсинни первым шагнул в темный проем.

Они шагали по слабо освещенным коридорам, слышали рев аллэ'виллаэ, удары волн в борта, а корабль то и дело пытался встать на дыбы, как норовистый жеребец, прыгал из стороны в сторону.

Альфи дергался, норовя подхватить Хорста, но тот очень ловко и вовремя упирался в стены.

Спустились по узкой винтовой лестнице, ступеньки которой светились, подобно гнилушкам. Проводник толкнул окованную железом дверь, отступил в сторону, и наемник первым шагнул в совершенно темное, пахнущее вином, потом и старыми шкурами помещение.

Оглянулся, пытаясь найти, за что бы ухватиться.

– Стой спокойно, человек, – пришел из тьмы низкий певучий голос, – тут качка тебя не побеспокоит.

– А… – начал было Альфи, но поспешно замолчал, понимая, что сейчас не время для дурацких вопросов.

– Я слушаю, – проговорил Хорст.

– Мое видение отказало, – сообщили из тьмы, – со всех сторон только фиолетовая хмарь. Линии мира растворяются в ней, не отойдя от корабля и на десяток размахов. Мы словно островок Порядка в океане Хаоса и… я не знаю, куда плыть.

Фреалсинни замолчал, стало слышно, как где-то далеко ревет ветер и волны лупят в борта.

С каждым ударом пол чуть заметно вздрагивал, но опрокидываться и не думал.

– Я должен выйти на палубу, – Хорст за спиной Альфи пошевелился, и наемнику показалось, что во мраке, там, откуда доносился голос, что-то двинулось.

Нечто слишком большое для человека.

– Ты безумец, – сказал фреалсинни. – Зачем? Там и зрячий ничего не разглядит…

– Я попытаюсь, и покажу тебе направление.

– Хорошо, – в темноте вновь задвигалось, на этот раз более явственно. – Я не буду тебя отговаривать.

Фреалсинни, ждущий снаружи, у двери, глянул на людей с каким-то странным сочувствием, будто на сумасшедших, решивших прыгнуть в пропасть. Но ничего не сказал, молча пошел впереди.

Голос его Альфи услышал лишь в тот момент, когда они оказались у широкой, ведущей вверх, лестницы.

– Привяжитесь, – сказал фреалсинни, вытаскивая из стоящего под лестницей ящика толстую веревку, а за ней еще одну.

– Спасибо, – наемник обмотал себя вокруг пояса, а второй конец привязал к нижней перекладине лестницы, потом то же самое проделал с Хорстом, и полез вверх, оскальзываясь на мокрых перекладинах.

Люк подался с трудом, сквозь открывшуюся щель внутрь корабля ринулся поток воды. Альфи зафыркал, поежился, когда ледяная влага промочила волосы, потекла за шиворот.

– Дальше будет еще хуже, – сообщил поднимающийся следом Хорст.

– Это понятно, – наемник откинул люк до конца и, выпрыгнув на палубу, лег, прижался к сырым доскам.

Корабль раскачивался, точно кувшин с пивом во время пьянки, а вокруг, сшибаясь, будто нетрезвые великаны, бродили серые, увенчанные пенными гребнями горы. Воющий тысячей бешеных волков ветер срывал с них пену, дождь хлестал сотнями ледяных плетей, а из низких черных туч одна за другой били молнии, золотые, фиолетовые, синие, белые…

Глаза заболели тут же, одежда промокла, и заныла рана на плече.

Не обращая на нее внимания, Альфи помог вылезти Хорсту и осторожно прижал его к палубе.

– Мне нужно к борту! – крикнул маг, перекрывая рев бури.

– Что? – не поверил собственным ушам наемник.

Корабль вздрогнул, Альфи показалось, что перед носом судна из воды высунулась зубастая голова размером с сарай, но тут одна из водяных гор зашаталась и рухнула на людей.

Весящего не меньше сорока тяг наемника оторвало от палубы с такой легкостью, с какой ветер поднимает в воздух листья. Перед глазами потемнело, грудь сдавило так, что хрустнули ребра.

Альфи ощутил, что его тащит, волочет по доскам. Успел выставить руки, но удар обо что-то твердое едва не вышиб из тела сознание.

Бурлящая круговерть схлынула, и он вновь смог вдохнуть, пусть сырого и гадостного, но все же воздуха. Разглядел фальшборт, о который шарахнулся, и висящего на нем человека… Хорста!

Не успев задуматься над тем, что именно он делает, Альфи вытянул руки и схватил мага за ногу. Рванул, ощущая, как трещат суставы, и за мгновение до того, как очередная волна ударила в корабль, они упали на палубу.

– Спасибо, – прохрипел Хорст, когда вода ушла.

– Чего уж там, – пробормотал наемник.

– А теперь помоги мне встать! – это прозвучало так уверенно, что Альфи не осмелился противоречить.

Он поднялся, стараясь не глядеть в кипящую пучину, от которой их отделяли лишь тонкие доски, и помог магу. Тот вцепился в фальшборт, уставился незрячими глазами в горизонт и волны, точно устрашившись, отступили. Показалась среди них блестящая мокрая спина, чудовищные плавники, напоминающие паруса, мелькнули щупальца, толстые, как деревья.

А ниже туч, справа по борту мелькнул, как показалось Альфи, голубоватый огонек.

Хорст вздрогнул, как почуявшая запах собака, повернул голову, вскинул руку.

– Туда! – сказано это было негромко, но до того властно, что ветер не посмел заглушить короткий возглас, на мгновение притихло море, и промолчал гром.

И тут же, словно устыдившись мгновенной слабости, стихии обрушились на корабль. Полыхнула молния, ударив в последнюю оставшуюся целой мачту, дымящиеся обломки полетели за борт, волна, размерами превосходящая крепостную башню, пошла в яростную атаку.

Но судно фреалсинни, лишенное парусов и даже руля, упрямо поворачивало, нацеливаясь в ту сторону, куда указывал маг.

– Может быть, спустимся вниз!? – проорал Альфи в самое ухо Хорсту и замер, пораженный увиденным.

Меж седых валов мелькнул кусок берега, волны, лижущие серый песок, уходящая в дымку бесплодная равнина.

– Пойдем, – ответил маг, отпуская фальшборт.

Наемник ухватил бывшего сапожника за пояс и побежал в ту сторону, куда вела змеящаяся по палубе веревка. Поскользнулся, когда доски под ногами встали дыбом, но швырнул Хорста к отверстию люка, откуда по пояс торчал фреалсинни. Сам вытянул здоровую руку, но ухватиться не успел, его потащило куда-то назад.

За мгновение до того, как от удара потемнело перед глазами, увидел, что на корабль надвигается волна, рядом с которой все предыдущие выглядят мелкой рябью в луже.

Ее гребень грозно изгибался, а могучее тело отливало зеленью.

Альфи попытался закричать, но вопль его быстро стих, поглощенный яростным клокотанием.

Рядом кто-то завопил, резко, пронзительно.

Альфи поморщился, вскинул руки к ноющей, точно после доброй попойки, голове, и только тут вспомнил все – собственный рывок по палубе, поднявшуюся волну и накатившую темноту…

На попытку пошевелиться тело отозвалось ноющей болью, но подчинилось, а вот веки поднялись неожиданно легко и в глаза хлынул яркий солнечный свет.

Проморгавшись, наемник осознал, что лежит рядом с пеньком, оставшимся от мачты, а на нем сидит, с интересом поглядывая на человека, крупная, совершенно белая чайка.

Раскрыв клюв, она завопила еще пронзительнее, чем в первый раз.

– Кыш, – сказал Альфи без особой убедительности.

– Кррак, – издевательски ответила чайка и, с показной ленью махнув крыльями, полетела прочь.

Обернувшись на негромкий стук, Альфи обнаружил, что из открытого люка ошеломленно смотрит фреалсинни.

– Чего уставился, клянусь мошонкой Хаоса? – спросил наемник, сплевывая.

– Мы думали, ты погиб, – колокольчиком прозвенел голос нелюдя.

– Рано обрадовались, – ноги подламывались, но Альфи встал и, морщась от боли в побитом теле, принялся отвязывать от пояса веревку, судя по всему, и спасшую ему жизнь.

Фреалсинни чихнул и выбрался на палубу, за ним показался второй, третий, четвертым на свет выбрался брат Ласти. При виде наемника глаза его открылись, а изо рта вырвался полный облегчения возглас:

– Слава Творцу-Порядку!

– Вы-то там как? – Альфи справился с закаменевшим от морской воды узлом.

– Ничего, – ответил служитель, оглядываясь. – Сейчас Хорст с Илной выйдут. Маг сказал, что ты его спас…

– Может, и спас, – хмуро буркнул наемник. – Мне больше интересно, что потом случилось, и где мы находимся?

Корабль фреалсинни едва заметно покачивался, вода вокруг него напоминала зеркало, солнце старалось вовсю, изливая жар с безоблачного неба, а горизонт тонул в белесом мареве.

– Мы едва успели закрыть люк, как судно закрутило и швырнуло куда-то вверх, – поддерживаемый дочерью редара Хорст прихрамывал. – Я потерял сознание, очнулся только в каюте.

– Мы все его потеряли, – сказала мрачная Илна. – А вот где мы, я сама хотела бы знать.

Припадая на один бок, подошел капитан, потер ссадину на лбу, а когда опустил руку, стало видно, что в роскошной, каштановой с прозеленью гриве появились нити седины.

– Как говорит прорицатель, мы много южнее Полуострова, – голос командира корабля прозвучал еще более хрипло, чем обычно. – А вон там, – тонкая рука поднялась, указывая на север, – берег, и мы попробуем до него добраться.

Альфи покосился на торчащие из палубы остовы мачт и негромко хмыкнул.

Но фреалсинни сомнений наемника не разделяли. Они деловито бегали по кораблю, что-то ладили около бортов. Скрежетали пилы на корме, в трюме чавкало и ухало.

– Что они делают? – спросил Илна, устав вертеть головой.

– Сейчас увидим, – отозвался брат Ласти. – Творец-Порядок…

Он осекся на полуслове, когда ближайшая мачта, глухо чмокнув, поползла вниз. Исчезла, оставив круглое отверстие, и тут же в нем показался острый, двигающийся вверх кончик.

– Они выращивают новые мачты, – пробормотал Альфи, глядя, как с невероятной скоростью тянется вверх «ствол».

Когда рост остановился, по матово блестящей мачте, ловко перебирая ногами и руками, полез фреалсинни с обмотанной вокруг пояса веревкой.

– Невероятно, – брат Ласти наконец подобрал отвисшую челюсть. – Это магия?

– Нет, – ответил Хорст. – Отойдем лучше к борту, чтобы не мешать. А то еще свалится что-нибудь на голову.

Мачты поднимались одна за другой, обзаводились реями, ползли вверх смотанные паруса. Вставали на место выломанные морем доски фальшборта. Корабль все меньше напоминал жертву бури, и все больше – горделивого красавца, чуть меньше трех недель назад вышедшего из гавани Ил-Бурзума.

А когда упали паруса, свежий ветер наполнил их, и громадное судно медленно поползло, двигаясь к невидимому пока берегу, Альфи ощутил, что сердце его готово выпрыгнуть из груди от восхищения.

Глава 13. Прародина.

Поросшие кустарником холмы уходили вглубь суши, и необычного в них было примерно столько же, сколько в старых портянках. Корабль без особой спешки двигался вдоль берега, и Илна все не могла поверить, что перед ними вовсе не земли Полуострова.

Издалека было видно, как порхают птицы, как играет солнце в струях ручьев, и это казалось таким обычным и привычным, что хотелось зажмуриться и обнаружить за ближайшим мысом Линоран, Стагорн или на худой конец Ил-Бурзум.

Но за мысом открывались все те же холмы, украшенные для разнообразия лесом, и девушка разочарованно вздыхала.

– Интересно, сколько отсюда плыть обычным ходом? – спросил Альфи.

Неведомо как выживший на палубе наемник из-за многочисленных синяков выглядел так, что фреалсинни от него шарахались, а ходил с трудом, но сойти вниз отказывался.

– Сотни ходов, – сказал Хорст. – Очень далеко, очень долго… И, хотя я не вижу этот берег, он мне не нравится.

– Так, а это что там такое? – брат Ласти поднес ладонь ко лбу, закрываясь от солнечного света, а левую руку вытянул вперед.

– Клянусь мошонкой Хаоса, – буркнул Альфи, и Илна поняла, почему, когда взгляд ее наткнулся на груду досок, не так давно бывшую лодкой.

Где лодка, там и люди, или, по крайней мере, разумные существа, умеющие плавать по морю.

– Люди, или следы людей, – так уверенно, словно видел все, заявил Хорст. – Подойдем ближе?

– Вряд ли получится, видит Творец-Порядок, – служитель перегнулся через борт, глянул в воду. – Тут слишком мелко.

Сгнившие, черные доски остались позади, а Илна поймала себя на том, что жадно шарит глазами по берегу, пытаясь обнаружить что-нибудь, оставленное обитателями этих мест…

Вырубку, похожую на пещеру в зеленой стене леса, девушка заметила первой, а увидев, едва не подпрыгнула.

– Пеньки, – глубокомысленно заметил Альфи. – Все как у людей…

За вырубкой открылось устье довольно широкой реки, заросли тростника на ее берегах. Корабль повернул, медленно и плавно, украшенный мордой чудовища нос судна нацелился на землю.

– Фреалсинни решили пристать? – спросил Хорст.

– Точно, – кивнула Илна. – Непонятно только, как такое здоровое судно подойдет прямо к суше.

– У нас есть лодки, – подошедший капитан улыбнулся, едва заметно, одними уголками губ, и в прозрачных глазах его мелькнула тревога.

Паруса опускались один за другим, над палубой стоял шелест сворачиваемой ткани. Перекрикивались фреалсинни, бурлила вода за бортом, а корабль, вошедший в устье реки, замедлял ход.

Когда остановился совсем, с кормы донесся плеск – в серебристую воду ушел первый якорь. Спустя мгновение за ним последовал второй – на носу. Заскрипел, открываясь, большой люк, и фреалсинни выволокли из него большую лодку с низкими бортами.

На носу ее скалилась маленькая чешуйчатая харя.

– Как я понимаю, вы не прочь прогуляться? – вопросительно пропел капитан. – Тогда прошу.

Привязанная канатами лодка полетела через борт, шлепнулась в реку, и закачалась на волнах, как толстый, раскоряченный утенок. Прыснули во все стороны брызги, по воде пошли волны.

С шорохом развернулась веревочная лестница, по ней один за другим полезли фреалсинни с веслами в руках.

Илна вступила на трясущуюся лестницу с опаской, а когда руки спустившегося раньше Альфи ухватили девушку за пояс, та чуть не взвизгнула самым позорным образом. Бухнулась на лавку, ощущая, как бешено колотится сердце.

Оставшийся на борту капитан махнул рукой, весла уперлись в блистающий синевой борт, и лодка двинулась прочь от корабля.

– Чего ты боишься? – негромко поинтересовался сидящий рядом с Илной Хорст.

– Сама не знаю, – неожиданно для себя призналась девушка. – Что-то меня тревожит непонятное…

– Ну это нормально, – маг улыбнулся, чуть грустно. – Неизвестное всегда пугает, особенно в том случае, если оно прикидывается хорошо знакомым.

Лодка неспешно шла к берегу, весла с шумом вспенивали светлую воду. Илна оглядывалась, пытаясь определить, с какого из прибрежных холмов на них обращен чей-то пристальный взгляд.

Краем глаза видела, как напряжен Альфи.

Гребущие фреалсинни дружно подняли весла, и нос лодки с треском въехал в заросли тростника, раздвигая толстые зеленые стебли. Раздраженно квакнула лягушка, в воздух взвился рой мошкары.

– Выходим, – напевно проговорил один из фреалсинни, – сначала вы смотрите, мы сторожим лодку, потом наоборот.

– Договорились, – скривившись, Альфи перепрыгнул борт и пошел через тростник к берегу.

Илна, за плечо которой держался Хорст, последовала за наемником, а замкнул маленькую процессию брат Ласти.

Стоять на твердой земле оказалось непривычно, и несколько мгновений девушка приспосабливалась к тому, что под ногами ничего не качается, и что запросто можно наткнуться на кочку и споткнуться.

За тростником начинался лес, тесно стояли деревья, оплетенные вьющимися растениями, колыхались ветви кустов, усаженные длинными острыми шипами, из крон доносились свист и пощелкивание.

Пахло сыростью и свежей зеленью.

– Эх, хорошо, – вздохнул брат Ласти. – Видит Творец-Порядок, человек все же для суши создан…

– Там кто-то есть, – Хорст медленно повернулся, незрячие глаза обратились в ту сторону, где заросли были особенно плотными, образуя настоящую стену из ветвей, листвы и шипов.

Илна потянулась к мечу, услышала шорох выходящего из ножен клинка Альфи.

Наемник обнажил оружие, заросли колыхнулись, из них выступил пожилой мужчина с коротким копьем в руке.

Седые волосы перехватывал кожаный ремешок, под рубахой угадывались могучие плечи. Босые ноги бесшумно ступали по траве, а серые глаза проницательно смотрели с морщинистого, загорелого лица.

Илна на мгновение ощутила себя во сне, услышала, как удивленно буркнул что-то Альфи.

– Человек, – пробормотал брат Ласти, – видит Творец-Порядок…

– Хорошо, что не холиаст, – буркнул наемник, не спеша убирать меч.

– И вам мир, добрые люди, – проговорил седой, прижав свободную руку к груди. – Это вы приплыли на той великой лодке?

Слова он произносил, кое-где странно растягивая, местами прищелкивая, но в общем понятно.

– Да, – первым сориентировался Хорст. – Примете гостей?

– Как не принять, видит Порядок? – пожал широкими плечами седой. – Вы из ушедших будете, что ли?

– Из каких ушедших? – Илна отыскала, наконец, убежавший куда-то голос.

– А из тех, кто за горы ушел, – серые глаза недоуменно блеснули. – Давно, десять веков назад. Али не ведаете, откуда ваши предки родом?

– Нет, – Илна ощутила, как вздрогнул держащийся за ее плечо Хорст, вспомнила темный, заваленный всяким хламом шатер, и черноглазого старика, сказавшего – «зрение вернется, когда ты увидишься с предками».

– И ваши и наши прародители явились на этой земле, – вздохнул седой. – Только староста наш лучше поведает, у него язык, что у сороки… Ну что, пойдем в селение?

– С нами тут еще, – Хорст кивнул в сторону реки, – не совсем люди…

– А, эти зеленые? – седой глянул на лодку без малейшего удивления. – Они пусть тоже приходят, браги на всех достанет.

В этот момент Илна окончательно уверилась в том, что спит.

Брат Лорч, оруженосец Ордена Алмаза, а с недавнего времени десятник караула одной из крепостей на западной окраине земель Ордена, пребывал в изрядном затруднении.

Сидящая на коне молодая черноволосая женщина в длинном плаще ничем не напоминала купца, да и телег на дороге не было. Еще меньше она походила на командора, приведшего из населенных земель пополнение.

А кроме воинов Ордена и купцов, в крепость никто никогда не приезжал.

Поэтому, завидев всадницу, брат Лорч велел своим парням преградить одинокой путешественнице дорогу – так, на всякий случай.

Нечего непонятно кому тут шататься.

– Прошу простить, госпожа, но мы… – под сердитым взглядом голубых глаз десятник ощутил растущую неловкость. – Наш долг… мы должны… как бы знать, клянусь Владыкой-Порядком, кто и куда едет… хмм…

– Ты немедленно отправишь гонца к своему командору, – сказала женщина таким голосом, что по спине у брата Лорча забегали мурашки размером с весенних жуков, а его подчиненные дружно сделали шаг назад, – и пусть этот гонец сообщит, что вашу вшивую крепость посетила Анитра Карнийская…

– Кто? – десятник нашел силы противиться этому голосу, хотя больше всего на свете в этот момент брату Лорчу хотелось подчиниться.

Конский топот донесся с запада, и десятник с облегчением перевел взгляд на появившегося из-за поворота всадника. Женщина тоже обернулась, и на лице ее отразилось недовольство.

– Что, не пускают? – поинтересовался вновь приехавший, натягивая поводья.

Чернобородый и довольно плотный, в простой дорожной одежде, он почему-то напомнил брату Лорчу сову, решившую прокатиться верхом.

– Нет, – ответила женщина. – Убить их всех, что ли?

– Ты эти привычки брось, – чернобородый усмехнулся, погрозил пальцем. – Покажем им?

– Покажем, – кивнула женщина.

Когда глаза всадников одновременно вспыхнули золотом, десятник ощутил, что теряет дар речи.

Двое магов, одновременно приехавших в их крепость – это выглядело так же невероятно, как полетевшая по небу свинья. Насколько знал брат Лорч, Орден никогда не враждовал с колдунами, но и те предпочитали с ним не связываться.

– Э… ы… упаси нас Владыка-Порядок, – забормотал десятник, угодливо кланяясь и махая рукой подчиненным – отойдите быстрее, дурни. Госпожа, господин… Извольте проследовать к центральной площади, там имеется постоялый двор. А я немедленно извещу командора.

Дождавшись, пока маги проследуют мимо, брат Лорч осенил себя знаком Куба.

– Тебе бы все убивать, – хмыкнул Панольф Сторидисский, когда ворота и суетящиеся около них оруженосцы скрылись за поворотом.

– Терпения мне никогда не хватало, – согласилась Анитра, оглядываясь. – Ну и где этот постоялый двор?

Они проехали узкой, зажатой между двумя рядами домов улицей, миновали небольшой храм, из которого доносился перезвон колокольчиков, и выехали на круглую, как монета, площадь.

– Наверное, нам сюда, – Панольф кивнул в сторону распахнутых ворот, за которыми виднелся двор с грязной лужей в центре, а за ним – неказистое бревенчатое строение, напоминающее склад.

– Похоже, – Анитра повернула коня.

Навстречу выскочил слуга, глаза его при виде необычных гостей стали как у рака, а челюсть отвисла.

– Чего замер? – рыкнул на него спешившийся Панольф. – Чтобы кони были вычищены, накормлены и напоены…

И в ладонь слуги упала серебряная монета.

Изнутри постоялый двор выглядел куда лучше, чем снаружи – надраенные столешницы блестели, пол устилала свежая солома, и даже сажа на потолке не портила впечатления.

Хозяин поначалу застыл столбом, а потом заскакал вокруг гостей, резво, точно молодой заяц:

– Ах, проходите… Сюда, за лучший стол. Видит Порядочный Випст, все лучшее для таких гостей…

– Никак кошелек у меня на поясе разглядел, – шепнул Панольф Анитре, помогая ей снять плащ.

Черноволосая колдунья лишь фыркнула в ответ.

– Все что есть, готов предложить жаркое из баранины, каша только что поспела, уха из свежей рыбы… – щебетал хозяин, порхая вокруг стола, как разжиревший на даровом зерне щегол.

– Неси, – разрешил Панольф. – Почему бы ни потешить живот после долгого пути?

– Это точно, – кивнула Анитра. – Ты сколько в дороге?

Ответить маг из Сторди не успел, входная дверь открылась, и через порог шагнул высокий, очень бледный мужчина. Блеснули серебром коротко стриженые волосы, колыхнулась черная туника редара Ордена.

– Во имя Владыки-Порядка, – сказал вошедший равнодушно, – я рад приветствовать вас в своем поселке.

– Эх, командор, – Панольф покачал головой. – Нехорошо врать. Ты дорого заплатил бы, окажись мы подальше отсюда.

– Ты волен думать, как угодно, маг, – услышав последнее слово, выходящий с кухни хозяин издал сдавленное восклицание и едва не выронил кувшин, – но я рад всякому, кто готов преодолеть столь дальний путь, чтобы посетить земли Ордена.

– Присядь, командор, выпей с нами, – Анитра улыбнулась редару. – Когда еще у тебя в гостях окажутся такие люди?

Подошел хозяин, поставил на стол кувшин, три кружки и поспешно удалился на кухню, негромко клацая зубами.

– Спасибо, во имя Владыки-Порядка, но пить я не буду, – командор подошел к столу, и под его взглядом, холодным, как зимнее море, Анитра невольно ощутила дрожь. – Скажите лучше, зачем вы прибыли в пределы, волей всего Полуострова нашему Ордену отведенные?

– Как заговорил? – Панольф нацедил из кувшина в кружку, отхлебнул и сморщился. – А что, если мы приехали оборонять Стену?

Командор переступил с ноги на ногу, дернулись уголки рта на неестественно бледном лице.

– Это что, шутка?

– Нет, – ответила Анитра. – Это правда. Хаос напирает, мы чувствуем это много лучше обычных людей, как и то, что без помощи вам не устоять. А если Стена будет прорвана, то погибнут все.

– Клянусь Владыкой-Порядком… – командор выглядел растерянным, насколько это возможно для редара Ордена. – Среди послушников ходили слухи, что в Цитадель приехал кто-то из магов… но я не верил.

– Уж поверь, – промурлыкал Панольф, протягивая руку к кувшину.

– Хорошо, – судя по блеснувшим глазам, командор принял решение. – Живите пока здесь, будьте моими гостями. А я сегодня же отправлю гонца к магистру. Пусть он решает, что делать с вами.

– Глава Ордена будет очень рад нам, – Анитра улыбнулась так, что редар отступил на шаг. – Это я обещаю.

Степь к северу от пологих холмов выглядела так, будто по ней прошелся чудовищной силы пожар. Трава кое-где пробилась сквозь черную спекшуюся корку, но только у самого края.

– Однако, – сказал Прир-Ак, старейшина рода Золотой Выдры, и остановил коня.

– Да, клянусь Победителем-Порядком, – поддержал его молодой Вук-Нал, сдвигая на лоб шапку и чеша затылок.

– Странно выглядит, – заметил Прир-Ак, судорожно пытаясь вспомнить, видел ли он за шесть с лишним десятков лет жизни что-нибудь подобное.

По всему выходило, что не видел.

Вук-Нал промолчал, только кивнул и принялся чесать вихрастый затылок еще ожесточеннее.

Старейшина и молодой воин отделились от родственников три дня назад, когда кибитки Золотой Выдры остановились у Глубокого оврага. «Идите, – сказал тогда вождь, – пусть зоркие глаза и зрелый ум вместе оценят, стоит ли кочевать там, где, если верить разошедшимся с зимы слухам, поселились неведомые чудовища».

Вук-Нал тогда раздулся от гордости, что выбрали именно его, а Прир-Ак покачал головой и подумал, что слухи просто так на свет не являются.

Сам старейшина чудовищ не видел, но о сгинувшем неведомо куда роде Серебряного Оленя слышал, да и прикатившуюся с севера больше месяца назад дрожь земли ощутил вместе с остальными.

Поэтому в путь он отправился с тяжелым сердцем.

– Что делать будем? – спросил Вук-Нал, отрывая Прир-Ака от размышлений.

– Смотреть и думать, – ответил тот, дергая поводья. – Пожарище опасности не таит, если это просто пожарище…

Кони шли вперед неохотно, фыркали, норовили взбрыкнуть.

– Что с тобой такое, клянусь Победителем-Порядком? – выкрикнул разозлившийся Вук-Нал, вскидывая плетку, и замер, уставившись в землю. – Кости, разрази меня Хаос, кости…

– Очень много костей, – добавил подслеповато сощурившийся Прир-Ак.

Обглоданные зверьем и птицами, выбеленные ветрами и дождями, скелеты и их части лежали вдоль края пепелища, и среди тусклой желтизны там и сям блестели куски металла, точно осколки разбившегося тут громадного зеркала.

– Топоры? – удивился Вук-Нал, свешиваясь с седла. – Но это…

– Не оружие людей, – тихо проговорил старейшина, заставив молодого воина умолкнуть. – И это не люди.

Костяки были слишком короткими для человеческих, зато руки их казались необычайно длинными.

– Холиасты, – Вук-Нал оглянулся, в темных узких глазах блеснула тревога. – Что они тут делали?

– Сражались, если я что-нибудь понимаю, а вот с кем… – Прир-Ак пригляделся и ощутил, как холодок ползет по спине.

Среди останков горцев попадались и конские, многие были раздроблены страшной силы ударами, конечности и черепа порой валялись отдельно, а топоры из прочнейшей стали казались погнутыми.

Кто же способен сотворить такое?

– Когда случилась битва? – Вук-Нал вновь потянулся к затылку. – Почему мы о ней ничего не знаем? Ведь их тут много, несколько тысяч, а смотрятся так, будто лежат много месяцев…

Эту странность Прир-Ак тоже отметил – скелеты выглядели старыми.

– Не знаю, – проговорил старейшина, – но нравится это мне все меньше и меньше.

– И мне, – Вук-Нал осенил себя знаком Куба.

Ветер принес воющий, едва слышный звук, похожий на стон, и степняки одновременно повернули головы. Молодой воин неожиданно громко икнул, а старейшина ощутил, как седые волосы у него на затылке поднимаются, будто иглы у рассерженного дикобраза.

По пожарищу, вздымая облачка пепла, брел человек ростом с высокое дерево, глаза его светились злым пурпуром. Вслед за великаном толпой плелись холиасты, и лезвия их топоров покрывала черная слизь.

– Они… эээ… прозрачные, – сказал Вук-Нал, пытаясь справиться с лязгающими зубами. – П-призраки…

– Избавь нас от такого Победитель-Порядок, – Прир-Ак нахмурился, обнаружив, что руки его позорно дрожат.

Видение заколебалось, начало расплываться. Снизу, из-под земли донесся протяжный, унылый вздох, и все исчезло, только потревоженный пепел остался висеть в воздухе.

– Вот что святой Куб творит, – проговорил старейшина истово.

– А ты уверен, что это он? – Вук-Нал икнул еще раз и стыдливо прикрыл рот ладонью.

Прир-Ак не стал врать.

– Нет, – мрачно сказал он. – Кажется мне, что этих призраков молитвами не испугаешь. Поехали, посмотрим вблизи, что это за пепел.

Кони идти дальше отказались, уперлись всеми копытами, а в ответ на удары плети только укоризненно зафыркали.

– Придется идти, – Прир-Ак закряхтел и принялся слезать с седла. – Ты оставайся здесь.

– Хорошо, – кивнул Вук-Нал, даже не пытаясь скрыть облегчение.

Старейшина постоял несколько мгновений, что-то бурча себе под нос и глядя на пепелище, а потом решительно шагнул вперед.

Сердце колотилось как в молодости, когда вместе с побратимом отправился красть коней в соседний род, ноги подгибались, а горький запах пожарища забивал дыхание, заставлял судорожно вздыматься грудь.

Прир-Ак старался идти осторожно, но то и дело наступал на чьи-то останки. Кости погибших хрустели, точно сухие ветки.

Шагов за десять до пепелища старейшина понял, что дальше идти не в силах. Непонятно откуда навалился дикий ужас, сознание помутилось, на краю взгляда замелькали туманные фигуры.

Большого труда стоило просто оставаться на месте.

– Нет, я не побегу! – прохрипел Прир-Ак, медленно, шаг за шагом, отступая. – Со мной Победитель-Порядок, и все Порядочные его…

– …рядочные, рядочные, – шептало в уши непонятно откуда взявшееся посреди степи эхо.

Так, пятясь, дошел до коня, и только уткнувшись спиной в его теплый бок, понял, что все закончилось – ужас исчез, как суслик, заметивший в небе силуэт коршуна, и руки больше не тряслись.

– Ну как? – спросил Вук-Нал. – Мне показалось…

– Неважно, что тебе почудилось, парень, – Прир-Ак спешно полез в седло. – Мы убираемся отсюда и как можно скорее! И пока я жив, ни один человек из нашего рода не ступит на эту проклятую землю!

Ударили копыта, всадники развернули скакунов и помчались на юг, за холмы. Топот стих вдали и над растревоженным пепелищем вновь завыл ветер, заколыхались призрачные силуэты.

Каменный алтарь изображал священный Куб, но больше напоминал обыкновенный валун, который долго и упорно скребли чем-то твердым, пытаясь стесать неровности.

– Вот тут мы молимся, – гордо сообщил наряженный в когда-то серый, а ныне просто грязный кафтан коротышка, отзывающийся на имя Тальф и являющийся старостой небольшого приречного селения.

– Э… а храм? Служители? – брат Ласти со скорбной миной оглядел поляну, в центре которой располагался алтарь.

– А что это? – поинтересовался Тальф, наивно хлопая глазами, а Вортей, тот самый седой охотник, первым встретивший гостей вчера, поскреб выпирающую под рубахой лохматую грудь.

– У нас Владыке-Порядку молятся в особых домах, – пояснил Хорст. – И руководят этим особые люди.

– Да? А зачем? – Вортей нахмурился. – Он же всех и так слышит.

Вчера от приглашения в гости удалось отказаться, но сегодня с рассветом к кораблю заявился улыбающийся старейшина, мрачный Вортей и еще полдюжины местных жителей.

Сейчас они шагали позади гостей, без особого удивления поглядывая на увязавшихся с людьми фреалсинни.

– Ладно, в каждой деревне свои песни, – поспешил вмешаться миролюбивый староста. – Чего спорить? Пойдемте лучше, а на пиру все без нас съедят.

Протоптанная тропинка, ведущая от алтаря, вывела к берегу реки и запетляла вдоль него. По левую руку открылось засеянное пшеницей поле, а за ним одинаковые, крытые соломой хижины.

Ветер донес собачий лай, запах дыма и аромат жареного мяса.

– Псов мы заперли, – сообщил старейшина, – а то покусают еще, оглоеды…

– Это хорошо, клянусь мошонкой Хаоса, – кивнул Альфи и убрал ладонь с рукояти меча.

Дым поднимался от разведенного у крайнего дома костра, над углями шипела, истекая жиром, насаженная на вертел кабанья туша. Лежали бревна, на которых, судя по всему, полагалось сидеть, и под охраной солидных, похожих на Вортея мужиков стояли высокие кувшины.

Хорст еще за десяток шагов определил, что в них брага.

– Попотчуем же гостей! – гаркнул старейшина.

– Попотчуем! – ответили десятки сильных голосов.

Хорст услышал приближающиеся шаги, напрягся, но его всего лишь подхватили под руки и куда-то потащили. Рядом вскрикнула Илна, но не испуганно, а скорее удивленно.

Бывшего сапожника аккуратно усадили на что-то твердое, шишковатое, сунули в руку кружку с источающим кислый запах напитком.

– За гостей! – провозгласил оказавшийся рядом старейшина. – Да будет доволен ими Порядок!

– Ура! Да будет! Наливай по второй! – без особой стройности отозвались с разных сторон.

Хорст отхлебнул из кружки и едва не поперхнулся – брага оказалась настолько крепкой, что драла горло, как кошка – дерево. В глотку пролезла с трудом, тяжело плюхнулась в желудок, там разгорелось тепло.

– Заесть, заесть, – пробормотал староста, и Хорст почувствовал, как в руку ему кладут что-то жирное, горячее.

Не такой уж и маленький кусок жареного мяса сжевал в один миг, после чего спокойно допил то, что оставалось в кружке.

Со всех сторон орали невнятные здравицы, ржали в полный голос, слышался хруст костей и плеск браги в кружках. Волнами накатывали запахи хмельного, пота и горелого мяса.

Жители поселка, не имеющего даже имени, пировать умели.

– Почтенный, – Хорст наклонился к старосте, шумно обгладывающему кость, – тогда, у алтаря Владыки-Порядка, ты упоминал песни. Нельзя ли послушать, что поют у вас о давних временах?

Тальф важно засопел, вытер жирные руки прямо о траву.

– Хорошо, – проговорил он. – Никто в нашей деревне не ведает сказания лучше меня. Итак, слушай: вначале был только Хаос, могутный, необоримый, и в глубинах его появилось нечто…

Хорст вздохнул и остро пожалел, что не видит, где стоят посудины с брагой.

Староста гордо вещал о создании первых людей (если верить ему, Порядок сотворил их прямо тут, за соседним холмом), о том, как они начали расселяться в разные стороны.

– И родил Адрон Ратильфа и Кадри, и пошли они вверх по долине Светлой реки, – бубнил занудливый голос, – и основали там первый город, окрестив его в честь сестры своей…

Хорст слушал, и мысли его упорно возвращались к тому дню, когда в душном и пыльном шатре прорицатель пообещал, что зрение к бывшему сапожнику вернется в тот момент, когда он встретит предков.

Долгое время Хорст думал, что предсказание если и сбудется, то после смерти – когда еще увидишь пращуров?

Он почти смирился со слепотой, с тем, что будет ходить в темноте до конца дней. И только вчера дикая, безумная надежда зародилась в душе, заставила сердце сбиться с ритма.

Хорст очень хотел поверить в то, что здесь, в землях Прародины, о которой на Полуострове даже в сказках не осталось воспоминаний, найдется тот, кто вернет ему зрение, и в то же время до боли в сердце боялся обнаружить, что исцеление на самом деле невозможно.

Староста болтал без устали, селяне не обращали на него внимания, и пир продолжался как ни в чем не бывало. Илну, судя по веселым возгласам, взяли в осаду молодые парни, брат Ласти объяснял захмелевшим мужикам что-то относительно истинной веры. Альфи и фреалсинни слышно не было.

– И в тот год, когда снег зимой пал на долгие месяцы до самого берега, родил Ратильф близнецов Сигмона и Эрнона, и сильный голод случился тогда по всем землям, и многие возмущались…

– Еще бы, – негромко пробормотал Хорст, но староста этого не заметил. Он продолжил увлеченно рассказывать, как злокозненные близнецы выросли, собрали вокруг себя недовольных и увели их на север, через горы, до того момента считавшиеся неприступными…

Оставшиеся на старом месте долгое время полагали беглецов погибшими, пока к берегам около Светлой реки не прибило первый корабль.

– И когда это случилось? – спросил Хорст, пытаясь завершить бесконечный рассказ.

– Веков эдак с пять назад, – подумав, сказал Тальф. – Тогда мы поняли, что потомки Сигмона и Эрнона уцелели.

– А сами вы что, в море не ходите? – вмешался в разговор Альфи.

– За рыбой только, – староста потянулся и налил себе еще браги. – Чего там еще делать-то?

– А Хаос? Как вы отражаете его наступление? – в голосе наемника звучали недоверчивые нотки.

– Молитвами отгоняем дурные помыслы… – несколько удивленно отозвался Тальф.

– А фиолетовый туман? Чудовища Хаоса? – терпеливо поинтересовался бывший сапожник.

– У нас такого нет, слава Порядку. Кто в горы поднимался, говорят, что на другой стороне что-то лиловое светится, но так до нас не доходит…

Изумление, смешанное с завистью испытал Хорст, когда понял, что обитатели Прародины слыхом не слыхивали о вторжении Хаоса в этот мир, что от залившей все земли к северу пакости их лучше любой Стены защитили горы.

– У вас тут тоже что-то вроде Полуострова, – вздохнул Альфи, – только Ордена не надо. А князья свои есть?

– Как же им не быть, – староста гордо хмыкнул. – У нас все как надо – князь в Старолье, и маг при нем…

– Маг? – Хорст ощутил, как сердце вздрогнуло. – Ты расскажешь нам, как добраться до него?

Надежда обрела четкие очертания – магическое повреждение сможет излечить лишь тот, кто знаком с колдовством не понаслышке.

– Конечно, – кивнул староста. – Но это потом. А сейчас – выпьем!

Отказываться никто и не подумал.

Тьма пахла вином, пылью, и совсем немного – мускусом, а голос того, кто прятался в ней, звучал немного растерянно.

– Ты уверен, Сын Порядка, что хочешь сойти на берег здесь? – спросил прорицатель.

– Да, – ответил Хорст. – Даже если местные маги не смогут вернуть мне зрение, то через горы я попробую пройти в земли Хаоса и там исполнить то, что должен.

– Судьба, окутывающая тебя словно крыльями, темна даже для меня, – это признание далось фреалсинни с трудом. – Но ты отважен, а перед смелостью отступает даже злой рок…

Хорст улыбнулся, вспоминая, как не раз трясся от страха, как пугался чуть ли не до мокрых штанов.

– Посмотрим, – сказал он, – насколько хватит этой храбрости.

– Ну раз решил – иди… – в темноте зашуршало, будто тряхнули мешок с соломой. – Помочь я тебе не могу ничем. Разве что пожелать удачи. Будь смел и… прощай.

– Прощай и ты, – Хорст повернулся, услышал, как скрипнула перед ним дверь, уловил легкие шаги.

Нащупал руку проводника и двинулся вслед за фреалсинни – вперед и вверх, по внутренностям громадного корабля. Они миновали длинный коридор, под полом которого волновались и ревели аллэ'виллаэ, поднялись по скрипучей лестнице и оказались на палубе.

Бывший сапожник уловил запахи свежей смолы и соленой воды.

– Покидаете нас, – в хриплом голосе капитана прозвучало нескрываемое облегчение.

– Горы на судне не переплыть, – ответил уроженец Линорана. – Желаю вам удачно вернуться домой.

– И вам… – капитан замялся. – Хотя не верю в такое возвращение.

Илна взяла Хорста за руку и повела туда, где через борт была переброшена веревочная лестница. Люди по одному спустились в лодку и гребцы-фреалсинни налегли на весла.

Вода забурлила под плоским днищем.

– Ты знаешь, – сказала Илна негромко, – тогда в Ил-Бурзуме, я боялась подниматься на борт, а сейчас мне не хочется покидать корабль…

– К хорошему быстро привыкаешь, – ответил Хорст. – Куда лучше лежать на лавке в каюте, чем бить ноги или отсиживать задницу в седле.

Нос лодки с хрустом вошел в прибрежные тростники, и маленькое суденышко остановилось.

– Легкого пути, – зазвучали напевные голоса с разных сторон.

– Спасибо, и вам того же, – ответил Хорст и, опираясь на руку Илны, зашагал через лавки.

На берегу их ждал хмурый Вортей, вызвавшийся быть проводником, и четыре набитых провизией мешка.

Насчет еды староста не поскупился, а вот лошадей, которых в селении имелось чуть больше десятка, для чужаков пожалел. Нашел отговорку, что ходить под седлом его кони все равно не обучены.

Хорст взвесил доставшийся ему мешок на руке, хмыкнул и повесил на плечо. Услышал, как недовольно закряхтел брат Ласти.

– Готовы? – мрачно спросил Вортей.

– Да, клянусь Творцом-Порядком, – ответила Илна. – А далеко ли идти до этого вашего Старолья?

– Дней пять, – ответил Вортей после паузы. – Дойдем когда-нибудь с помощью Порядка, не сомневайтесь.

Хорст усмехнулся и привычным жестом положил руку на плечо Илне.

Тропинка причудливо извивалась, обходя коричневые стволы исполинских дубов, больше похожих на колонны. Под раскидистыми, густыми кронами царил полумрак, нос щекотал сладкий запах желудей, а под ногами шуршала прошлогодняя листва.

Илна шагала вслед за Вортеем, слышала за спиной мягкие шаги Хорста.

Путешествие продолжалось второй день, давно исчезло из виду море, осталась на востоке река, а они все шли по безлюдным, невероятно красивым лесам, переходили вброд мелкие, очень прозрачные ручьи, шли по цветущим лугам, где с одуряющим жужжанием носились пчелы.

Ночи тут были теплыми, а грозовые дожди, проливающиеся несколько раз в день, доставляли беспокойства меньше, чем комары, с грозным писком клубящиеся вокруг путешественников.

Чтобы отгонять кровососов, на стоянках разводили костры, бросали в них зеленые ветки.

– Что это там хрустнуло? – возглас беспокойно зашевелившегося Хорста заставил Илну завертеть головой.

– Олень, – отозвался Вортей, даже не обернувшись. – Человек прятаться не стал бы.

– Даже разбойник? – удивилась дочь редара.

– А это кто такой?

Пришлось объяснять. Седой проводник слушал, кивал, не забывая переставлять ноги и поглядывать по сторонам.

– Надо же, – сказал он. – У нас никому в голову не придет прятаться в лесу и обирать своих же. Вздумай кто таким заняться, его, видит Порядок, мигом нашли бы и поколотили.

– А если чужих обирать? – влез в разговор Альфи.

– Все мы тут свои, – убежденно ответил Вортей. – Если предки общие, как можно быть чужими друг другу?

Никто из уроженцев Полуострова не нашел, чего ответить.

Примерно через сотню размахов после встречи с оленем тропинка слилась с другой, более утоптанной, а потом вывела к неширокой речке.

– Деревня скоро, – сообщил проводник. – А за ней на большую дорогу выйдем, она до самого Старолья идет.

Тропинка вывела в поле, и стала видна деревня – десятка полтора крытых соломой домиков.

– Переправа, – удивленно сказала Илна, заметив неказистый, но довольно широкий мост.

– Я же говорю – дорога, – кивнул Вортей. – Тут к путешественникам привыкли, никто на нас внимания не обратит.

На открытом месте стало жарко, Илна ощутила, что потеет, а болтающееся в зените солнце нагревает голову.

– Как палит, ужас, – сказал брат Ласти, вытирая лицо рукавом. – Даже в степи так не бывает.

– Ничего, – утешил служителя Альфи. – Наверняка в священных книгах что-нибудь сказано по поводу того, что смирять плоть полезно.

– Где те книги, а где я? – ответил брат Ласти и неожиданно расхохотался. – Ведал бы кто в Эрнитоне, куда меня занесет…

Под истошный треск кузнечиков и доносящуюся с высоты песню жаворонка путешественники подошли к деревне, окунулись в запахи навоза, сухой земли и свежих стружек.

Лежащая в тени забора собака зевнула, показав розовую пасть, взглянула на чужаков мутными глазами и отвернулась.

– А люди-то где? – Илна огляделась в тщетной попытке отыскать хоть одного человека.

– Спят после обеда, – судя по голосу, Вортей и сам не против был бы вздремнуть где-нибудь в холодке. – Чего в жару надрываться?

По пути до моста они так никого и не встретили, кроме кур, без особой спешки отбегающих с дороги, да одинокого кота, сверкнувшего на людей желтыми, как у мага глазами.

У реки повеяло свежестью, Илна ощутила желание искупаться. Но Вортей решительно вступил на мост, и девушка, с сожалением покосившись на воду, последовала за ним.

– Ничего, еще поплаваешь, – сказал Хорст. – Остановимся вечером у какого-нибудь ручья…

– Откуда ты знаешь? – Илна вздрогнула, решив, что маг прочитал ее мысли.

– Твой тяжкий вздох слышали, наверное, и в Линоране, а о том, что его вызвало, догадаться несложно.

За мостом дорога нырнула в лес, и путешественники окунулись в спасительную тень. Не успели отойти от реки и на сотню размахов, как ветер принес сзади конский топот.

– Это еще кто? – встревожился Альфи.

– Княжеские дружинники, – ответил Вортей. – Подати собирали в западных землях, должно быть.

Конский топот надвинулся, и путешественников нагнали всадники.

На взгляд Илны, они меньше всего напоминали воинов. Похожие на миски шлемы сидели криво, кожаные панцири, обшитые металлическими бляхами, выглядели так, словно их можно проткнуть ножом, а копья годились лишь для того, чтобы подпирать обветшавшие заборы.

На путешественников дружинники посмотрели без интереса.

– Да, – сказал Альфи. – Клянусь мошонкой Хаоса, как-то даже стыдно с такими в бой вступать.

– А часто у вас бывают войны? – спросил Хорст.

– Ну, – Вортей задумался, поскреб затылок. – Князья иногда сцепляются, когда земли поделить не могут. Последний раз, дай Порядок памяти… двадцать лет тому назад подобное было. Тогда еще вербовщики по деревням ездили, парней сманивали.

Илна почувствовала, что ей хочется выругаться самым неприличным образом: два десятилетия без войн!

Для погрязшего в сварах Полуострова – настоящая сказка.

Глава 14. Кровь мага.

Стены города показались из-за деревьев к полудню, невысокие, бревенчатые, с покосившимися башнями, напоминающими слегка подгнившие грибы с маленькими шляпками, и оплывшим рвом, похожим на сточную канаву.

Альфи, глянув на это безобразие, только головой покачал.

– Старолье, – гордо объявил Вортей.

– Пришли, слава Творцу-Порядку, – облегченно вздохнула Илна.

За пять дней в дороге путешественники одолели не меньше сорока ходов, переправились через две реки и несчетное количество ручьев, миновали почти дюжину селений.

Ночевали в лесу и на сеновале, пили брагу у пастушеского костра, вытаскивали застрявшую в грязи телегу случайных попутчиков, гуляли на случившейся в таверне пирушке.

За это время Альфи понял, что завидует обитателям этого лесистого и теплого края.

Дальние родичи тех, кто некогда ушел через горы, жили куда проще, чем обитатели Полуострова. Они не знали ужаса одержимости, не ведали страха перед напирающим с востока Хаосом.

Но и сами по себе местные создавали друг другу куда меньше проблем, чем жители земель от Стены до Стагорна – не придумывали на собственную голову лишних сословий, вроде редаров или служителей, не разбойничали, и даже если воевали, то как-то неохотно и вяло.

Немногочисленные маги, если верить рассказам Вортея, занимались какими-то непонятными делами, к власти не лезли, охотно лечили людей, помогали в случае пожаров и наводнений.

Попавшаяся под ногу рытвина заставила Альфи споткнуться и отвлечься от воспоминаний.

Между башнями, бревна у основания которых подгнили и выглядели черными, точно их перемазали смолой, висели покосившиеся створки, давно и прочно вросшие в землю. У одной из башен, сидя на бревнышке, зевали и почесывались стражники, а копья их спокойно стояли рядом, прислоненные к стенке.

– Мне бы сотню наших парней, – пробормотал Альфи, – я бы мигом этот город захватил…

– Счастье, что ты один, – ответил Хорст.

Пеших путников стражники проводили несколько удивленными взглядами, один из воинов даже потянулся к копью, начал подниматься, но потом махнул рукой и сел обратно. Решил, что покой дороже.

За воротами открылась усеянная лужами извилистая улица, стоящие вдоль нее халупы с соломенными крышами, точно такие же, как в деревнях.

– И где обитает местный маг? – спросил Хорст напряженным голосом.

– А вон там, у княжеского терема, – Вортей поднял руку, указывая в сторону пригорка, на котором высилось бревенчатое сооружение, увенчанное полудюжиной беспорядочно торчащих башенок.

Улица, насколько было видно, вела прямо к нему.

– Тогда пойдем, чего ждать? – Альфи двинулся в обход преграждающей дорогу лужи, в центре которой бурым холмом возлежала свинья.

Заслышав голоса, она приоткрыла один глаз и приветственно хрюкнула.

По сравнению с городами Полуострова Старолье выглядело тихим и безлюдным. Не носились вопящие разносчики, не скрипели телеги со злыми, как чудища Хаоса, возницами, не канючили назойливые попрошайки и оборванные дети, даже крыс и тех видно не было.

Встречные поглядывали на путников без особого интереса, лишь присмотревшись, начинали чесать в затылках. Особое любопытство вызывала Илна с болтающимся у пояса мечом и брат Ласти в балахоне служителя.

– И чего пялятся? – буркнула девушка, когда очередной горожанин замер, точно налетев на стену, и неприлично выпучил светлые, какие-то белесые глаза. – У меня что, борода выросла?

– Вроде нет, – ответил Альфи и показательно грозно нахмурился.

Светлоглазого зеваку точно ветром сдуло.

Ближе к княжескому терему дома стали богаче, а у самых его стен обнаружилась площадь с виселицей в центре.

– У нас бы точно не пустовала, видит Творец-Порядок, – вздохнул брат Ласти, поглядывая на сиротливо болтающуюся петлю. – Ну, и где искать мага?

– Вон там, – сказал Хорст странно звенящим голосом, и рука бывшего сапожника поднялась, указывая на ближайший к терему дом, двухэтажный, с дверью из толстых досок и наличниками у окон.

– Видит Порядок, довел я вас, куда надо, – сказал Вортей с видимым облегчением. – К магу с вами не пойду, лучше в корчму. Прощайте, гости издалека, и пусть будет у вас всегда удачная охота!

– И у тебя, – отозвался Альфи. – Клянусь всеми причиндалами Хаоса, в этой корчме наливают брагу…

Седой проводник махнул рукой и заторопился прочь, а путешественники зашагали к дому мага.

– Я чувствую… да, не может быть… – Хорста дергало и корежило, как припадочного, а руки его тряслись. – Стучи же, стучи!

Альфи несколько раз ударил в дверь, та отозвалась глухим дребезжанием. Внутри дома послышались неторопливые шаги, шум отодвигаемого засова и скрип давно не смазанных петель.

– Что вы… – возникший на пороге невысокий мужчина с удивительно яркими зелеными глазами осекся на полуслове, брови его поднялись к русым, с проседью волосам. – Я не знаю тебя, а значит…

– Мы потомки тех, кто ушел, – проговорил Хорст. – И мне, как видишь, нужна твоя помощь.

Маг посмотрел на Альфи, и прожженный наемник почему-то смутился, опустил взгляд. А зеленые глаза двинулись дальше, на зардевшуюся Илну, к сердито надувшемуся брату Ласти…

– Вижу, что там, вдали от родины вы забыли о том, что маги являются еще и людьми, – это прозвучало укоризненно, даже сердито. – Приходи ко мне завтра, в полдень, и я попытаюсь помочь.

И зеленоглазый маг захлопнул дверь так быстро, что никто не успел ничего сказать.

– Ну что, пойдем искать эту самую корчму, – сказал Хорст. – Там, помимо браги должны быть и комнаты…

– Пойдем, – согласился Альфи.

Напиток в высокой деревянной кружке чуть горчил, но, в общем, был не хуже того пива, что варят на Полуострове. Хорст пил его неспешно, смакуя каждый глоток, как изысканное вино фреалсинни.

– Неплохо, – сказал Альфи, и его кружка с грохотом ударилась о столешницу. – Эй, хозяин, где обещанный поросенок?

Корчму вчера отыскали довольно легко – по валяющимся на обочинах пьяным горожанам. Поужинали и сняли просторную, хоть и довольно грязную комнату, где провели ночь.

Хорст от волнения долго не мог заснуть, сомкнул глаза только под утро.

– Его еще ловят, – проговорил брат Ласти, и бывший сапожник только головой покачал – еще несколько месяцев назад серьезный, точно плаха, служитель за время путешествия научился шутить.

– Несу, уже несу, – донесся издалека писклявый по-женски голос, и затопали, приближаясь, шаги.

Хорст уловил аромат перченого мяса, слегка подпорченный вонью гнилых зубов хозяина заведения.

– Кушайте, господа! – сказано это было с таким приторным радушием, что захотелось сплюнуть.

Альфи заворчал и с негромким хрустом вонзил нож в поросенка. Брызнул сок, аромат стал гуще.

– Смотри, не подавись, – хихикнула Илна, передвигая по столу деревянную тарелку.

– Постараюсь, – пообещал Хорст.

Наелся, к собственному удивлению быстро, свою порцию доел с трудом, через силу, а потом сидел и ждал, пока спутники обгрызут все до последней косточки.

– Ну, все, – Альфи гулко похлопал себя по животу, – теперь можно и к магу…

– Вам нечего там делать, – Хорст поднялся, ощутил, как на нем скрестились изумленные взгляды. – Меня отведет Илна.

– Как хочешь, – несколько растерянно пробормотала девушка и, судя по звукам, принялась вешать на пояс ножны. – Ты готов?

– Готов, – Хорст нашарил ее хрупкое плечо, перешагнул через лавку и двинулся к двери.

– Да благословит тебя Творец-Порядок, – прошептал брат Ласти и, услышав это, бывший сапожник споткнулся на ровном месте.

На улице их встретил рушащийся с неба зной, лениво жужжащие мухи и запах гниющей рыбы. Расстояние до обиталища мага преодолели довольно быстро, а в тот момент, когда Хорст кожей ощутил прикосновение чужой магии, Илна остановилась и спросила:

– Ты уверен, что пойдешь один?

– Да, и ты не жди меня, возвращайся, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Назад я приду сам.

– Хорошо, – девушка высвободила плечо. – Тогда пройди немного вперед и постучи.

Ее легкие шаги стихли вдалеке, а Хорст все стоял, чувствуя, что не в силах сдвинуться с места.

Сердце лупило по ребрам как холиаст топором, в голове зарницами вспыхивали и уносились судорожные мысли, а ноги предательски дрожали.

– Эх, была не была… – на третьем шаге показалось, что впереди пустота, и он вытянул руку.

Ладонь коснулась шершавых, плохо обструганных досок. Хорст выждал мгновение и решительно постучал. Дверь открылась мгновенно, будто хозяин дома ожидал за ней.

– Заходи, – проговорил старольский маг, – только осторожно, высокий порог.

Хорст шагнул вперед, почувствовал, как подошва шаркнула по чему-то, и тут же твердая ладонь поймала его за руку, помогла сохранить равновесие, а дверь скрипнула уже за спиной.

– Пойдем, – хозяин дома повел гостя за собой. – Как тебя угораздило так с собой поступить?

– Так уж вышло, – ответил Хорст.

– Не хочешь говорить – твое дело, – старольский маг остановился и помог бывшему сапожнику сесть на лавку. – Сейчас я еще кое-чего приготовлю, и начнем, с помощью Порядка…

Он шуршал чем-то, звякал металл, а Хорст сидел, прислушиваясь и принюхиваясь.

Ощутил кислый запах, уловил писк мышей где-то рядом и непонятно почему решил, что находится в полумраке.

– Заплатить, как принято ты мне не сможешь, – проговорил хозяин дома, – так что рассчитаешься знаниями…

– Это как?

– Ответишь на мои вопросы, – сухой смешок заставил Хорста вздрогнуть. – Согласен?

– Конечно.

– Тогда начали, – раздался негромкий плеск, зашуршало, и Хорст понял, что не в силах пошевелиться. Что-то твердое навалилось со всех сторон, жестоко сдавило. Бывший сапожник почти услышал, как затрещали кости.

Старольский маг, если судить по отсутствию звуков, стоял неподвижно. Хорст ощущал, как невидимые руки копаются внутри его головы, что-то двигают, поглаживают, вынимают…

На мгновение вспомнилось то, как Ключ настраивался на владельца.

– Проклятье! – выругался хозяин дома, – так не пойдет! А ну-ка!

– Э… – только и смог промычать Хорст, когда старолец шагнул к нему, и что-то едкое закапало на лицо.

Боль воткнулась в глазницы как две спицы, дошла до затылка. Бывший сапожник вздрогнул и неожиданно понял, что видит, различает слабый свет и на его фоне туманную фигуру.

– Опусти веки, – прозвучал голос хозяина дома. – Глаза должны привыкнуть.

Хорст послушался, ощущая, как сползает с него колючее оцепенение, как тело сотрясает безумное желание вскочить со стула, орать и плакать от радости, и смотреть, смотреть…

– Спокойнее, – судя по всему, старолец улыбнулся. – Что ты как дитя малое? Можешь открывать.

От первого же движения век, потекли слезы, но Хорст не обратил на них внимания.

Он первый раз за полтора месяца смотрел.

Окна в небольшой комнате были задернуты плотными шторами, рассеянный свет падал на туши стоящих вдоль стен шкафов, на окованный металлом сундук в углу и просторный стол в середке.

Стоящий около него невысокий мужчина улыбался, хотя глаза его, необычного зеленого цвета, оставались серьезными.

– Спасибо, – проговорил Хорст, переводя взгляд с одного предмета на другой.

– Ну вот, так-то лучше, – хозяин дома погладил себя по русым, с проседью волосам и, подвинув табурет, сел. – Пришло время расплачиваться. Что за штуку ты таскаешь с собой?

И взгляд старольского мага уперся гостю в район поясницы, туда, где на ремне висел мешок из плотной кожи.

– Это Ключ, – ответил Хорст без особой охоты. – Он должен открыть Врата…

– Ты рассказывай, рассказывай, – подбодрил хозяин дома.

Бывший сапожник вздохнул и начал издалека – с вторжения Хаоса на Полуостров.

Зеленоглазый маг слушал внимательно, время от времени морщился, хрустел длинными тонкими пальцами.

– Да, – сказал он, когда рассказ закончился, – кто бы мог подумать, что потомки гордецов, безумцев и смутьянов, больше тысячи лет назад ушедших через горы, доведут мир до такого… Хаос нужен в той же степени, что и Порядок, но вызвать его сюда непосредственно – безумие. А мы столетиями гадаем, что могло вызвать эту гадость?

– Вы знаете про Хаос? – Хорст почувствовал, что недавно прозревшие глаза собираются полезть на лоб.

– Конечно. Маг – не тот, кто может больше других, а тот, кто знает то, что неведомо обычным людям, – убежденно кивнул хозяин дома. – Хаос плещется на севере, за горами, и если бы не они, мы бы оказались не в лучшем положении, чем вы…

Он помолчал, почесывая подбородок, и лишь в этот момент Хорст обратил внимание, что рукав зеленоглазого мага завернут, а на предплечье виднеется свежий, только сегодня сделанный надрез.

– Ладно, – проговорил старолец, – я помогу тебе… где-то тут у меня должен быть план пути через горы…

Он поднялся, открыл один из шкафов и принялся рыться в его внутренностях.

– Двинетесь на восток, через три дня достигнете Светлой реки, – голос хозяина дома звучал теперь приглушенно, так что Хорст слушал внимательно, чтобы не пропустить ничего, – вдоль нее на север, а от истока, от рудников, начинается вот эта тропа…

Старолец чихнул и вылез из шкафа, сжимая в руке свернутый в трубку кусок пергамента.

– Спасибо, – Хорст осторожно принял пергамент, пыли на котором было не меньше, чем грязи – на угодившем в лужу сапоге.

– Не за что, – ответил зеленоглазый маг, – люди становятся людьми только когда помогают друг другу.

– А мои… способности? Они вернутся?

– Не уверен, – хозяин дома помрачнел, – слишком основательно ты исчерпал себя, просто выжег до дна. Но на крайний случай у тебя всегда останется резерв, который ни отнять, ни уничтожить.

И он поднял руку, демонстрируя порез на предплечье.

– Что… – Хорст осекся, догадка вынудила его поднести ладонь к лицу. Бывший сапожник потер зудящую переносицу, провел пальцами по векам, и на ворот кафтана с легким шорохом посыпались бурые крупинки.

– Кровь мага, – проговорил старолец. – Сильнейшее средство. С ее помощью можно убить и дать жизнь, отнять зрение и вернуть его, сотворить почти любое колдовство. Но только опасайся потратить ее слишком много – тогда тебе не поможет никто и ничто.

– Я понял, – шепнул Хорст.

– Вот и отлично, – зеленоглазый маг улыбнулся, – пойдем, умоешься, а потом расскажешь мне все о вашем Полуострове – о горцах этих, об исполинах, и обо всем прочем, о чем вспомнишь.

Бывший сапожник понуро вздохнул, понимая, что придется поработать языком.

Вода в реке выглядела белесой, как разбавленное молоко, в ее толще тенями сновали рыбы. Волны негромко плескали, облизывая серый песок, а дальний берег едва проглядывал сквозь туман.

– И вправду, Светлая река, – проговорил Альфи, огладив лысину. – Тут уж захочешь, не ошибешься, клянусь мошонкой Хаоса.

– Куда дальше, на север? – Илна вопросительно глянула на Хорста.

Три дня назад, после того как путешественники покинули Старолье, погода испортилась. С юга нагнало серых, как грязная дерюга, облаков, и зарядил дождь, нудный, как искупительный молебен.

Счастье еще, что теплый.

– А зачем вообще куда-то идти? – спросил наемник с вызовом. – Бить ноги, лезть через горы, – он кивнул в сторону темной полоски, поднимающейся на северном горизонте, – потом сражаться с чудищами Хаоса. Ради чего?

– Но если мы не дойдем, все люди на Полуострове погибнут, – брат Ласти нахмурился.

– А нам-то что? – Альфи повернулся к служителю. – Мы-то останемся в живых! Мы здесь, а не там!

– И что ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Хорст.

– Остаться здесь, – наемник не выдержал, опустил взгляд. – Поселиться где-нибудь. Народ тут спокойный, тепло, место для нас найдется, клянусь мошонкой Хаоса. Я могу пойти в дружину, вы, господин, по магической части…

– Можешь оставаться, – Хорст повел плечами, поправляя сбившиеся лямки. – А мы пойдем дальше.

– Почему?

– Мы чужие этой земле, – в голосе бывшего сапожника послышалась печаль, – брат Ласти не найдет храма, чтобы служить, Я, даже если восстановлю силы, не сумею помогать другим, лечить и отводить напасти, ты не сможешь без войны, без крови, а Илна… женщин с оружием тут не видели даже в страшном сне.

– Не смогу без крови? – ладонь Альфи застыла на макушке, три дня назад выбритой заново, а во взгляде появилось мучительное сомнение.

– Разве ты когда-нибудь жил спокойно? – поинтересовался Хорст. – Месяц в тиши и довольстве ты выдержишь, а потом убьешь кого-нибудь. И виселица на центральной площади Старолья дождется необычного гостя.

Наемник зарычал, по скулам его заходили желваки, а ладонь, лежащая на рукояти меча, сжалась так, что побелели костяшки пальцев.

– Разве сможешь ты спать спокойно, – вступил брат Ласти, – зная, что сотни тысяч погибли, а ты не сделал ничего, чтобы их спасти?

– А что, я могу что-то сделать?

– Сражаться до конца, по крайней мере, – твердо сказала Илна, – а не удрать, польстившись на сытую и спокойную жизнь.

– Решай сам, – добавил Хорст.

– Я… – Альфи глубоко вздохнул и замер, точно к чему-то прислушиваясь.

Плеск волн и шорох ветра в прибрежных зарослях на мгновение затихли, стала слышна доносящаяся с юга песня.

– Эй, подернем, потянем… Эй, груженая, сама пойдет, сама пойдет… – тянули мужские голоса.

Туман на берегу заволновался, из серых клубов выступили темные, странно наклонившиеся фигуры, тянущиеся от их плеч веревки, и медленно ползущая по воде туша большой лодки.

– Это они что, ее тянут? – потрясенно спросила Илна.

– Эй, подернем, наляжем… Ухнем, ухнем… – два десятка крепких мужиков, шагая по берегу, волокли за собой не такое уж и маленькое судно.

Завидев чужаков, они перестали петь, но не сбились с ровного, размеренного шага.

– Мир вам, добрые люди, – рокочущим басом сказал передний мужик, блестя озорными глазами из-под копны светлых волос. – Куда путь держите?

– Туда же, куда и вы, – ответил Хорст, отмечая могучие фигуры тянульщиков, бычьи загривки и толстые руки.

– Славно, пойдемте вместе, так веселее, – кивнул мужик. – Мы бревна везем к рудникам, крепеж ставить, а обратно с железом пойдем, но на веслах, не тяглом.

– Может, и тащить нас попросите? – хмыкнула Илна.

– Не, девки для этого не годятся, видит Порядок, – улыбнулся разговорчивый мужик, – а вон того лысого можно запрячь.

– Хватит болтать, скорость теряем! – на носу лодки появился машущий руками человек.

– Сменщики, – кивнул мужик. – Ну что, вы с нами?

– С вами, – ответил Альфи, снимая ладонь с рукояти меча. – С вами, а там уж как получится.

– Ну и отлично, – кивнул мужик. – Тогда запевай!

Два десятка ртов открылись одновременно, и мощная, красивая песня полетела над рекой.

Корявый толстый палец с обломанным ногтем неожиданно нежно коснулся пергамента, заскользил по черточкам и линиям.

– Ага, понял, – в рокочущем басе прорезалось облегчение, – это вот река, вот исток, был у него однажды…

– Есть там тропа? – напряженно поинтересовался Хорст.

– Есть, – старший артели речных сплавщиков, откликающийся на прозвище Шкодняк, поскреб лохматый затылок. – Она от двух алых скал начинается. Ходят легенды, что по ней ушедшие тысячу лет назад проходили… Вот только не видел я людей, рискнувших по этой тропе пойти. Тебе-то что там надо?

– Надо, – кивнул Хорст, отводя взгляд и ощущая, что ему совестно перед этим человеком, с которым неделю делил хлеб и ночевал у одного костра.

Они вдвоем стояли на берегу заметно сузившейся реки, а ниже по течению артельщики с хохотом и прибаутками разгружали судно, перетаскивая бревна на ожидающие неподалеку телеги.

Торная дорога, уходящая на запад, вела к рудникам.

Сюда, к конечной точке речного пути, путешественники прибыли вчерашним вечером, ночь провели на месте, а сейчас собирались распрощаться с попутчиками.

– Не хочешь говорить – дело твое, – рассудил Шкодняк, – с самого начала я чуял, что с тобой не все в порядке. Кто, кроме мага, отважится полезть в горы?

– А что, они ходят туда?

– Сам не видел, – старший артели зашмыгал носом, – но люди рассказывали.

«Неужели местные маги научились использовать силу Хаоса? – при этой мысли Хорст почувствовал бегущий по спине холодок. – Добились того, к чему стремился Витальф Вестаронский?».

– Ладно, недосуг мне с вами язык полоскать, – Шкодняк улыбнулся, показав крупные желтые зубы. – Работа не ждет. Легкой дороги вам, и будьте там, наверху, осторожнее.

– Мы постараемся, – ответил Хорст.

Старший артельщик помахал рукой и побежал к своим, а бывший сапожник, сворачивая пергамент, зашагал туда, где ждали его спутники.

– Ну что? – спросила Илна.

– Говорит, есть тропа, – ответил Хорст. – Но до нее еще дойти надо.

Дальше вдоль реки дороги не было, приходилось карабкаться по мокрым камням, следуя за все сужающимся потоком.

Хорст шел первым, и всякий раз, поднимая голову, натыкался взглядом на горы.

Не такие высокие, как в центре Полуострова, они выглядели куда более дикими и крутыми. Острые пики, выкрашенные в белый цвет, грозно утыкались в небо, а серая стена, служившая им основанием, казалась отвесной, точно возведенное руками людей укрепление.

Отсюда, снизу казалось, что взобраться там сможет разве что таракан.

– Уф, долго еще? – пропыхтел Альфи, когда позади остался очередной подъем, а река оказалась далеко внизу, в узком, как ножны, ущелье.

– Надеюсь, что нет, – ответил Хорст.

Как выяснилось позже, бывший сапожник ошибся. До двух скал, на самом деле красных, точно исполинские земляничины, путешественники добрались только к полудню.

Река, ужавшаяся до размеров ручейка, тут ныряла в толщу гор.

– Дальше пути назад не будет, – сказал Хорст, вытерев рукавом потный лоб. – Кто не готов идти до конца, пусть отступит сейчас.

Илна кашлянула, брат Ласти благочестиво возвел глаза к небу, Альфи мрачно засопел.

– Тогда вперед! – Хорст первым шагнул на петляющую между камней тропу, а его немногочисленное воинство затопало следом.

Сугроб выглядел обманчиво проходимым, но стоило вступить в него, охотно заглатывал ноги чуть ли не по колени. При каждом шаге сапоги приходилось выдирать из белого холодного крошева.

Илна брела за Хорстом, и старалась не думать, сколько им еще нужно пройти.

По горам путешественники шли седьмой день, оставив жаркое солнце и теплое лето где-то внизу. Ночевали на голых скалах, засыпали мгновенно, стоило прикрыть глаза, а просыпались затемно, от лязга собственных зубов и боли в онемевших конечностях.

Горы, отделяющие прародину людей от захваченных хаосом земель, выглядели мертвыми, точно свежее пепелище. На обветренных камнях не рос даже мох, а живых существ путешественники не видели вовсе.

Тишину, окутывающую склоны каменных исполинов, нарушал только ветер.

– Ох, Творец-Порядок… – идущий позади брат Ласти оступился, и Илна поспешно обернулась.

Но служитель сам поднялся на ноги, и девушка зашагала дальше.

За спиной остался подъем по отвесной скале, когда целый день пришлось ползти, обдирая живот о камни, жутким воспоминанием стала прошедшая рядом лавина, канул в прошлое путь по леднику, сорвавшийся с которого рисковал свалиться в пропасть…

Здесь, на большой высоте, где не было даже облаков, холодное солнце сверкало невыносимо ярко, снежные поля отражали его свет, так что идти приходилось зажмурившись.

За дни пути острые вершины придвинулись, стали ближе, две из них нависли над людьми, точно башни громадной крепости.

До засыпанного снегом перевала, если полагаться на зрение, оставалось совсем недалеко. Но Илна знала, что верить глазам не стоит, и что до момента, когда начнется спуск, придется одолеть еще не одну сотню шагов по хрустящей снежной каше.

– Когда привал? – осведомился замыкающий маленькую процессию Альфи.

– Скоро, – ответил Хорст, не замедляя шага. – Вот дойдем до…

Договорить он не успел.

Фигура мага окуталась голубоватым свечением, как-то странно исказилась, и Илне показалось, что на склоне перед ней загорелось новое солнце. Она вскинула руку, закрывая глаза, отшатнулась, и только подхвативший девушку брат Ласти спас ее от падения.

– Клянусь мошонкой Хаоса! – рыкнул Альфи.

Илна ощутила, что ее тащат назад, вниз, что ноги волочатся по снегу.

– Стоять! – просипела она. – Вы что, бросите его?

– Тут ничем не поможешь, видит Творец-Порядок, – печально сказал брат Ласти, и девушка подняла веки.

Выше по склону колыхалось светящееся облако, из него доносился рев, какой не в силах издать человеческое существо, а из совершенно чистого неба одна за другой били черные молнии.

Гора под ногами вздрагивала.

– Что происходит? – Альфи вытащил меч, но явно не знал, что с ним делать.

– В любом случае, нам туда лучше не соваться, – брат Ласти осенил себя знаком Куба и, опустившись на колени прямо в снег, забормотал молитву.

– Это похоже на то, что случилось тогда в степи, – проговорила девушка. – На нападение Хаоса.

– Тогда все было иначе, – наемник шагнул вперед, но отступил, на лице его отразилась растерянность.

Большая молния, похожая на черное дерево, выросла над светящимся облаком, и тяжелый удар встряхнул горы. Что-то сияющее ринулось на людей, опрокинуло Илну на спину, потащило в заполненную огнем пропасть…

Только открыв рот для крика, девушка поняла, что по-прежнему стоит, а в десятке шагов от нее в кругу подтаявшего снега корчится, пытаясь встать, Хорст.

– Мошонка Хаоса! – первым вперед ринулся Альфи, но легкая на ногу девушка обогнала вязнущего в снегу наемника.

Припала на одно колено, силясь заглянуть бывшему сапожнику в лицо.

– Хррр… – просипел Хорст, и глаза его полыхнули синим огнем. – Не бббеспойкотессь…

Лицо уроженца Линорана было странным, застывшим и очень бледным.

Точно таким же, как в день схватки с тремя редарами Ордена Алмаза, как в ночь, боя с «морскими людьми», как в те моменты, когда рыжий маг ощущал себя больше Сыном Порядка, чем человеком.

– Что с вами, господин? – спросил Альфи, положил руку Хорсту на плечо и тут же отдернул, словно коснулся раскаленной сковороды.

Лицо наемника перекосило от боли.

– Зззабавно, правда? – голос мага потихоньку становился обычным, но глаза все так же сверкали ледяным огнем, а движения оставались дергаными. – Там, за С-стеной, на меня обрушился Х-хаос, здесь же, в его преддверии, – Хорст встал и замер, покачиваясь, – Порядок нанес ответный удар.

– Удар? – рука брата Ласти, поднявшаяся для священного жеста, замерла.

– Теперь я вновь чувствую себя не человеком, а дверью, – с неожиданной горечью сказал маг, – которая в любой момент может открыться…

Он замолчал, глаза погасли, и через мгновение перед Илной стоял уставший, сгорбленный человек с мешком за плечами.

– Ну что, пошли? – спросил Хорст и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал вверх по склону.

Снег заскрипел вновь, еще противнее, чем раньше.

Солнце укрылось за одной из вершин, вокруг путешественников сгустился мозглый полумрак. От скал протянулись длинные тени, а пронизывающий ветер ухитрился стать еще холоднее.

– Не могу поверить, – поежившись, Илна оглянулась туда, где под драными простынями облаков угадывались очертания лесистых холмов, – что дальше только вниз.

– Спуск начнем завтра, – ответил Хорст, – а сейчас поищем место для привала.

Протянувшаяся на север, до самого горизонта серо-зеленая равнина выглядела так же обычно, как степь где-нибудь около Ил-Бурзума. Ничего не говорило о том, что в этих землях властвует убийственный Хаос.

– Хорошо бы еще дров найти, видит Творец-Порядок, – брат Ласти поежился и негромко кашлянул.

– Ну, разве что получится уговорить камни, чтобы они стали горючими, – Хорст перевел взгляд на спутников. – Что скисли? Завтра спустимся туда, где тепло. А сейчас вперед, на поиски!

Не продуваемое ветром место нашел Альфи – круглую площадку, не хуже забора окруженную валунами.

– Ничего, до утра дотянем, – определил Хорст, осмотрев ее, и принялся снимать мешок.

Ужин, скудный, точно улов рыбака, вышедшего на промысел с дырявой сетью, прошел в молчании.

– Даже мне этого мало, – сказала Илна, догрызая сухарь.

– Завтра кого-нибудь добудем, госпожа, – успокаивающе проговорил Альфи, – или послезавтра. Должны же там, внизу, водиться какие-то твари?

– Только я не уверен, что они будут съедобными, – заметил Хорст.

Брат Ласти, привалившийся спиной к валуну и вроде бы заснувший, неожиданно оживился.

– Да, кстати, далеко ли нам придется идти? – спросил он.

– Ну… – Хорст задумался, почесал шрам на щеке. – Честно говоря, я думаю, что как можно дальше во владения Хаоса. Мне было велено искать то место, где он прорвался в этот мир, но как его найдешь?

– Это точно, клянусь Творцом-Порядком, – вздохнул служитель. – Спросить не у кого.

– Ладно, думать будем завтра, – Хорст зевнул. – А сейчас – спать.

Пока укладывались, тени загустели, превратились в настоящий мрак, а небо почернело, потеряло синюю прозрачность, украсило себя вышивкой из тысяч сверкающих звезд.

Прижавшаяся к Хорсту Илна быстро согрелась, задышала ровно, чуть слышно посапывая. Сам же бывший сапожник неожиданно ощутил, что сон окончательно упорхнул.

Осторожно, стараясь не разбудить подругу, Хорст поднялся и, успокаивающе махнув рукой зашевелившемуся Альфи, шагнул в один из проходов между ставшими убежищем валунами.

Небо смотрело на землю, как многоглазый исполин, неторопливо восходила почти полная луна, заливая горы потоками серебра, и только равнина внизу оставалась погруженной во мрак.

Хорст глянул на нее, и сердце его тревожно забилось, когда во тьме зажегся фиолетовый огонек.

– Что за ерунда… – огоньки вспыхивали один за другим, образуя какие-то сложные фигуры.

В один момент их стало много, и Хорсту показалось, что внизу загорелось множество свечей. Но тут же над равниной словно пронеслась темная волна – все огоньки потухли.

Остался непроглядный мрак.

Хорст подождал еще немного, затем плюнул на снег и отправился спать.

Глава 15. Беззвучный шторм.

Вполне проходимая до сих пор тропа обрывалась на краю громадной пропасти. Внизу приглашающее торчали камни, справа виднелась белесая нитка водопада, ветер доносил его прерывистый рокот, а слева, примерно в ходе, если верить глазам, темнела осыпь.

– Направо пойдешь – водой смоет, прямо пойдешь – в лепешку расшибешься, – напевно произнесла Илна, подражая сказителю, – налево пойдешь…

– Рога наставишь, – брякнул Альфи, и девушка удивленно посмотрела на него.

– Это шутка такая, – несколько смущенно пояснил наемник. – Она означает, что если мужчина…

– Судя по всему, мы пойдем именно налево, – поспешил вмешаться Хорст. – По карнизу доберемся до осыпи, а там попробуем спуститься.

План, если честно, выглядел не очень, но лучшего не предложил бы и величайший из мудрецов Полуострова, окажись он здесь. Веревок, чтобы спуститься с обрыва, у путешественников не имелось, а пересечь водопад Хорст рискнул бы только, будь он в полной магической силе.

– Попробуем, видит Творец-Порядок, – с сомнением проговорил брат Ласти. – Но что-то мне это не нравится…

– Не бойся, служитель, – сказал Альфи преувеличенно бодрым голосом. – После всего, что прошли, неужели мы тут остановимся?

– Не остановимся, – сказал Хорст, осторожно вступая на узкий карниз, тянущийся вдоль пропасти.

Идти по нему оказалось не сложнее, чем по городской улице, главное – не смотреть вправо, в пустоту, а только влево, на проплывающую мимо каменную стену.

Хорст шел без особой спешки, слышал за спиной легкие шаги Илны и сопение Альфи.

– Вот и все, – сказал бывший сапожник, когда под ногами захрустели камни.

Осыпь простиралась далеко вниз и казалась застывшей рекой из сотен валунов цвета мышиной шерсти. Большие камни торчали из скопления маленьких, точно волны, кое-где выпирали уступы скал.

Хорст сделал первый шаг, переступил с одного валуна на другой. Услышал, как под ногой что-то с хрустом сдвинулось, и торопливо прыгнул дальше, на следующий камень.

Восстановил равновесие и сделал новый шаг. Тело быстро вошло в ритм спуска, рассудок послушно замолк, предоставив глазам выбирать, куда двигаться дальше, а ногам – переступать с булыжника на булыжник.

Когда очередной камень поехал под ногами, Хорст даже не успел испугаться. Легко перескочил на соседний, и на несколько мгновений замер, приводя в норму сбившееся дыхание.

Илна приостановилась, глянула с тревогой, но бывший сапожник успокаивающе махнул рукой, и дочь редара зашагала дальше. Протопал мимо Альфи, сосредоточенный и угрюмый.

Хорст осторожно двинулся следом.

Когда сверху донесся раскатистый грохот, бывший сапожник не сразу осознал, что именно происходит. Обернулся и в изумлении уставился на поднявшееся к небесам облако серой пыли.

– Обвал! – крик Илны хлестнул по ушам. – Бежим!

Хорст вздрогнул и бросился вниз, к торчащей из осыпи скале, за которой можно укрыться. Масса камней под ногами зашевелилась, как очнувшееся от дремоты живое существо.

Каждый судорожный вдох отдавал вкусом каменной пыли, истошно вопил что-то мчащийся рядом брат Ласти, Альфи прыгал по валунам, как страдающий ожирением горный козел.

Илна первой скользнула за скалу, наемник в последний момент оглянулся, мелькнуло его белое лицо с расширенными глазами. Хорст, которому до спасения оставались считанные размахи, рванулся вперед.

Ногу повело вбок, что-то ударило в спину, и он ощутил, что падает.

Успел выставить руки, хрястнулся локтями так, что боль стегнула до самых плеч, перед лицом оказалось что-то серое, шевелящееся, гул оползня надвинулся, стал оглушающим.

Хорст попытался встать, но ушибленные руки не послушались, смог лишь перевернуться на бок. Накативший камень саданул бывшего сапожника по ноге, другой зацепил спину.

«Неужели все?» – сил не осталось даже на то, чтобы бояться.

Чьи-то руки подхватили за ворот, затрещала ткань, Хорст ощутил, что его поднимают, а затем полетел. Успел разглядеть застывшего на месте брата Ласти, блестящее от пота лицо служителя, а затем с такой силой ударился обо что-то твердое, что захрустели ребра.

Все померкло перед глазами, голова загудела.

Подняв веки в следующее мгновение, как ему показалось, Хорст понял, что лежит на чем-то бугристом, и что его сильно бьют по щекам.

– Хватит, во имя Владыки-Порядка, – прохрипел он, открывая глаза.

– Очнулся, – облегчение появилось в темных глазах Илны, и девушка опустила руку. – Ты хоть цел?

– Да, – избитое тело ныло от пяток до макушки, но руки с ногами, судя по всему, остались целыми. – А что с ним… с братом Ласти?

– Плохо, – Илна отвела взгляд, – он не успел… отбросил тебя, сам прыгнул. Но несколько камней достали его…

– Где? – приложив невероятное усилие, Хорст ухитрился сесть.

Брат Ласти лежал неподалеку, над ним склонился Альфи. Бока служителя бешено вздымались, а хриплое, тяжелое сипение красноречиво говорило, с каким трудом ему дается каждый вздох.

– Он зовет вас, господин, – мрачный, как грозовая туча, наемник повернулся, во взгляде его мелькнуло что-то, похожее на укор.

– Меня? – Хорст поднялся, на дрожащих ногах двинулся к брату Ласти.

С первого взгляда бывший сапожник понял, что служителю не выжить – грудная клетка того была смята, как попавшее под колесо телеги ведро, одно плечо торчало выше другого, волосы слиплись от крови.

Хорст сжал зубы до хруста в челюстях, ощущая, как в груди ворочается нечто горячее, тяжелое, колючее. Попытался что-то сказать, но горло будто перехватило стальным обручем.

Брат Ласти поднял веки и под его чистым, спокойным, как летнее небо взглядом бывший сапожник вздрогнул.

– Не… вини… себя… – задвигались бледные губы, выдувая слова вместе с кровавыми пузырями. – Я… спас… хотя… должен… был… убить…

– О чем это он? – встревожилась Илна.

– Бредит, клянусь мошонкой Хаоса, – покачал головой Альфи.

– В Эрнитоне до конца не поверили, что я – Сын Порядка? – Хорст сморгнул.

– Нет… – брат Ласти улыбнулся, – ты… убедил… но мы боялись… что ты не выдержишь… сойдешь… с ума… Рехнувшийся Сын Порядка… хуже, чем… никакого… мир не вынесет… Поэтому я…

Он попытался шевельнуть рукой, гримаса боли перекосила лицо служителя. Из рукава некогда белого, а теперь серого балахона выпал короткий нож с блестящим лезвием и короткой рукоятью.

– Я… – брат Ласти дернулся, его выгнуло дугой. – Прости…

– Нет, – сказал Хорст, глядя, как стекленеет направленный в небо взгляд. – Нет! Нет!

От ударившей в живот и грудь боли перехватило дыхание, и через мгновение бывший сапожник понял, что ощущает терзания умирающего служителя, муки гибнущего тела.

Это разломившиеся на куски ребра брата Ласти все глубже вонзались в плоть, сердце захлебывалось, пытаясь толкать кровь по искалеченному телу, вопили от боли сломанные кости, и наползало черное оцепенение – предвестник смерти.

– Что с тобой? – через гул в ушах пробился обеспокоенный голос Илны. – Ты так побледнел!

– Я… – ответить Хорст не сумел.

Брат Ласти испустил последний вздох, и на бывшего сапожника точно обрушилась волна…

…он орал, пытаясь разрешиться от бремени, а ребенок разрывал ему чрево…

…он горел в огне, глотал дым, в последнем усилии пытаясь ползти…

…меч вонзался ему в живот, и булава опускалась на голову, сминая череп в кашу…

…чьи-то пальцы вцеплялись в горло, а незнакомые глаза смотрели с бешенством…

…клыки терзали плоть, а нос обонял запах шерсти и гнилого мяса …

…дерево рушилось сверху, чтобы перебить позвоночник…

… вода затекала в горло…

Хорста крутило и мотало в волнах боли, словно попавшую в поток веточку, и он умирал сотни, тысячи раз одновременно, от болезней и укусов, от ран и отсутствия воздуха в горящих легких.

Переживал боль всех людей, гибнущих именно в этот момент.

Временами бывшего сапожника выбрасывало на поверхность, и тогда он видел связные картины – стариков со скорбными лицами, стоящих около ложа, воинов с окровавленными мечами, бушующее море и тонущие обломки корабля, сходящую по склону лавину…

Ощущение собственного тела потерялось, растворилось, как капля вина в бочке воды, и в одно мгновение Хорст испугался, что забудет, потеряет себя в этом океане мучений.

И тогда он вцепился в страх, точно в веревку, и выдернул себя в обычный мир, где лежал на камнях умерший брат Ласти, хмурился Альфи, а Илна открывала рот, готовясь что-то сказать.

– Хррр… – волна ударила снова, повлекла за собой, но на этот раз Хорст был готов.

Поднеся руку ко рту, он что есть силы вцепился в запястье и сосредоточился на собственной, только ему принадлежащей боли, такой слабой и такой приятной…

– Ты что, сошел с ума? – спросила Илна.

– Почти, – ответил Хорст, сплевывая кровь и стараясь не слышать доносящихся издалека криков и стонов…

– Что случилось-то? – спросил Альфи.

– Только что я узнал одну важную вещь, – Хорст открыл глаза и уставился куда-то в небо.

Осознав, что он смотрит прямо на солнце и не думает при этом мигать, Илна вздрогнула и осенила себя знаком Куба.

– Очень важную… – маг ее жеста не заметил. – Основа Порядка – боль, не причиняя ее, не смиряя свободные порывы жизни, невозможно создать что-либо упорядоченное…

– Э, да? – озадаченно спросил Альфи.

– А наслаждение, безудержное погружение в него – основа Хаоса, – бледный, как утренний туман Хорст продолжал говорить, не обращая внимания на спутников, – но не такое наслаждение, как у людей, много более дикое, безумное, недоступное смертному. Поэтому Хаос и уродует тех, кто попал к нему в лапы…

Илна покрутила пальцем у виска и вопросительно глянула на наемника, тот пожал плечами.

– А Хаос, сам того не зная, оказал мне большую услугу, – Хорст опустил взгляд на тело брата Ласти, и в этот момент глаза мага стали обычными, без пугающего свечения, – на столь долгое время превратив меня в заурядного человека, перерезав пуповину, связывающую меня с Порядком…

– Мы должны похоронить брата Ласти, – сказала Илна тоном, каким обычно разговаривают с детьми или бестолковыми стариками. – И идти дальше. Ты меня слышишь?

– Конечно, – Хорст встряхнулся, как выходящая из воды собака, опустил голову так, что грязные рыжие волосы волной упали на лицо, а когда вновь взглянул на девушку, то лицо его было самым обыкновенным.

А в синих глазах плескалась боль.

– Земли тут нет, – осторожно проговорил Альфи. – Но можно раскидать камни, сделать что-то вроде ямы. Вон там, ниже, где поровнее.

– Можно, – Хорст встал, ощутил, как хрустнули занемевшие суставы.

Вдвоем они подняли удивительно легкое тело служителя, осторожно зашагали вниз.

Тут, в нижней своей части, осыпь то ли всегда была устойчивой, то ли прошедший оползень сделал ее такой. Камни под ногами не шатались, только недовольно поскрипывали.

Хорст двигался медленно, и слушал, как где-то неподалеку и в то же время рядом мерно колышется, норовя затопить рассудок, составленный из криков, хрипов и стонов океан.

Бывший сапожник понимал, что рано или поздно не выдержит, и тогда волна чужой боли захлестнет его разум, уничтожит, погасит мысли, превратит Сына Порядка в обыкновенного безумца.

Неясным оставалось лишь то, когда это произойдет.

Порыв холодного ветра ударил в лицо, заставил Хорста зажмуриться. Издалека донеслось протяжное, тоскливое, как осенний вечер, завывание.

– Это еще что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – пробормотал Альфи.

– Услышь я подобное год назад, где-нибудь на Полуострове, – Хорст задумчиво почесал шрам на щеке, – решил бы, что один из магов сотворил себе очередную хищную игрушку. А сейчас – не знаю.

Каменистые кручи, обрывы и ущелья остались позади.

Второй день путешественники шли по предгорьям. Тут попадались рощи кривых низкорослых деревьев с черными листьями и острыми шипами. Корявые сучья, несмотря на жутковатый вид, хорошо горели.

Вчера Альфи подстрелил напоминающее дикую козу существо.

Несмотря на вонзившуюся в бок стрелу, оно не желало умирать, скребло по камням совсем не козьими когтями, разевало пасть, зубов в которой устрашился бы и волк, и сверкало на людей узкими, змеиными глазами.

Пришлось пустить в дело нож.

Черную, с лиловым отливом шкуру снять удалось с трудом, а вот мясо «козы» оказалось самым обычным.

– Не знаешь, – проворчала Илна. – А кто? Порядочный Отольф?

После гибели брата Ласти между ней и Хорстом появилась какая-то отчужденность.

Бывший сапожник чувствовал это не хуже, чем мозоль на пятке, но понять ее причин или изменить что-либо не мог.

– Вряд ли, – наемник огладил покрытую темным пушком лысину. – Но что бы это ни была за тварь, надо лучше глядеть по сторонам.

И длинный тяжелый меч, купленный в Ил-Бурзуме, покинул ножны. Илна последовала примеру Альфи, а Хорст, покачав головой, зашагал дальше.

Вынимать свой клинок он не собирался.

Шелестела белесая, точно выгоревшая трава. Земля вспучивалась уродливыми горбами и щерилась кривыми рытвинами, так что идти приходилось, уставившись под ноги.

Когда перед глазами во второй раз возникла кочка, похожая на торчащую из земли задницу, Хорст ощутил смутное беспокойство. Поднял взгляд и с трудом удержался от ругательства.

Роща, до которой в момент последнего разговора оставалось чуть больше сотни размахов, и не подумала приблизиться.

– Мы топчемся на месте, – мрачно сказала Илна. – Словно кусок земли вращается под нами, а мы идем и идем, не сдвигаясь ни на шаг…

– Кто-то не хочет пускать нас дальше? – Хорст ощутил, как накопившаяся за последние дни усталость вскипает раздражением. – Клянусь Владыкой-Порядком, пусть лучше драпает без оглядки…

И он упрямо двинулся вперед, зацепившись взглядом за крайнее из деревьев, похожее на крюк с изогнутой верхушкой. Едва не свалился, угодив ногой в рытвину, но глаз не отвел.

Роща немного приблизилась, а затем скакнула назад, оказавшись на том же расстоянии, что и раньше, а Хорст обнаружил себя стоящим рядом с так и не двинувшимися с места спутниками.

Налетевший ветер снова принес завывание, на этот раз – откровенно злорадное.

– Клянусь мошонкой Хаоса! – в рыке Альфи прозвучала растерянность.

– Что вы видели? – поинтересовался Хорст.

– Тебя словно отнесло ветром, – сказала Илна. – Ты перебирал ногами, и при этом плавно летел назад.

– Тут тоже шторм, – вздохнул Хорст, – такой же, как у берега, где нас чуть не раздавило в лепешку, только невидимый.

– Как же через него пройти? – наемник с недоумением поглядел на собственный клинок и спрятал его в ножны.

– Если бы я знал…

Хорст поднял руку, чтобы почесать шрам на щеке, да так и замер.

Везде, где Хаос останавливался, упираясь в препятствие, будь то горы, море или Стена, плоть мира становилась нестабильной, теряла присущую ей жесткость: рвали небо в клочья страшные бури, Орден Алмаза сражался, отражая нападения чудовищ, а здесь неощутимый ветер не давал пройти дальше…

Но ведь корабль фреалсинни едва не подошел к берегу? Да и за Стену безумный шут с учеником пробрались довольно легко?

– Тут можно пройти, – сказал Хорст, – только вот не знаю, что лучше – ждать, пока шторм ослабеет, или искать место, где он не так силен, как тут.

– А ты уверен, что такое место есть? – Илна хмыкнула. – Или в том, что когда-нибудь эта штука теряет напор? Мы можем просидеть тут год или облазить холмы на ходы в стороны, но не сдвинуться ни на шаг!

– Все верно, – бывший сапожник посмотрел на небо, затянутое какими-то бесцветными облаками, на серое пятно солнца, и закрыл глаза. – Не хотелось мне этого делать, но, судя по всему, придется…

Порядок откликнулся на призыв с удивительной легкостью, по позвоночнику и груди прошла волна щекотки, и Хорст почувствовал, что тело его вспучивается, будто прорастает углами и гранями зародившихся в живой плоти кристаллов.

Перед глазами поплыло, и мир вокруг изменился, стал плоским, как вырезанный на доске рисунок, потерял цвет. Затвердевшая кожа ощутила горячее, словно из жерла вулкана, дуновение.

И куда громче зазвучала в голове песня океана людской боли.

– Идите за мной, – голос стал каким-то щелкающим, неприятным, прогремел гулко и мощно.

Хорст тяжело шагнул вперед, горячее дуновение усилилось, поток воздуха ударил в лицо. Волосы на голове колыхнулись, но тут же застыли, будто их прижала невидимая рука.

Идти было больно, каждое движение отдавалось дрожью по всему телу. На плечи давил груз покрывшей кожу ледяной брони, ноги, если верить ощущениям, погружались в землю чуть ли не по колено.

Воздух бил в лицо, норовил остановить, сшибить с ног, уже не просто дуновение, а настоящий ураган. Хорст понимал, что следующие за ним люди не ощущают шторма, но стоит тому, кто их прикрывает, оступиться, замедлить движение, горячий ветер унесет их далеко назад.

Поэтому он делал шаг за шагом, не обращая внимания на слезящиеся глаза, на все сильнее бьющие в невидимую плотину волны океана, составленного из человеческих мучений.

А потом словно пелена лопнула перед лицом, давление воздуха исчезло. Сила Порядка с болезненной дрожью начала уходить из тела, и Хорст понял, что волна чужой боли сейчас накроет его с головой.

Настало время платить за помощь.

Когда Хорст споткнулся на ровном месте и принялся медленно валиться вперед, Илна на мгновение застыла в оцепенении.

– Разрази меня Хаос! – куда быстрее сориентировавшийся Альфи прыгнул вперед, подхватил мага, не дав тому уткнуться носом в землю.

Девушка сжалась, ожидая, что их неумолимо потащит назад, мимо кольца из валунов, вверх по склону, к памятной роще, ныне превратившейся в черную точку далеко вверху.

– Неужели прорвались? – спросила Илна, осознав, что они остаются на том же месте.

С того момента, как Хорст изменившимся голосом сказал «Идите за мной!», дочь редара шла точно в тумане, не видя ничего вокруг и страшась отвести взгляд от равномерно шагающего мага.

Иногда его фигура искажалась, и тогда Илне казалось, что перед ней двигается гигант в броне, горящей синим огнем, что голову его окутывает черный туман, а ветер рвет плащ за широкими плечами.

– Похоже, – буркнул Альфи и осторожно положил застонавшего Хорста на траву. – Он нас протащил за собой, точно на веревке…

Мага дернуло, словно кто-то ударил его под ложечку, из горла вырвался хрип, а из ноздри вытекла и застыла алым шариком капелька крови, черная на белой до прозрачности коже.

Илна рванулась было к нему, но, вспомнив, что лежащий на земле человек испытывает совсем не человеческие мучения и что люди помочь ему ничем не могут, осталась на месте.

Мысль о том, что Хорст может снова ослепнуть, девушка старательно гнала прочь.

– Надо идти, – дочь редара оглянулась, тревожное чувство, что за ними наблюдают, царапнуло сердце. – Некогда ждать, пока он придет в себя. Ты сможешь его нести?

– Постараюсь, – наемник глянул на Илну без особой радости и легко, как охапку сучьев, закинул мага себе на плечо.

Закряхтел, круглое лицо побагровело, но через мгновение обрело нормальный цвет.

– Иди вперед, и не спеши, – проговорил Альфи. – Перед тем, как свалиться от усталости, я тебе скажу, клянусь мошонкой Хаоса.

Не успели пройти десятка шагов, как с севера налетел ветер, принес резкий, неприятный запах. В носу засвербело, Илна сморщилась, чтобы чихнуть, и обнаружила, что они шагают через непонятно откуда взявшийся туман.

– Убереги нас Творец-Порядок, – рука сама поднялась, чтобы сотворить знак Куба.

– Это еще что? – вопросил тяжело сопящий Альфи.

Туман двигался, в нем мелькали силуэты, отдаленно напоминающие человеческие, тут же исчезали. Через серо-белую пелену, похожую на кисель, доносились лающие звуки.

– Второе препятствие, – слабый, задыхающийся голос принадлежал Хорсту. – Опусти меня, дальше я пойду сам.

Илна обернулась, стараясь скрыть, какое облегчение она испытала.

– Слава Творцу-Порядку, ты живой, – тревога в голосе все же прозвучала. – Что с тобой случилось?

– Сначала Порядок побыл мной, потом я – им, – ответил маг, криво улыбнувшись. – Не скажу, что это было приятно… А теперь нам нужно идти дальше, не обращая внимания на происходящее вокруг.

– Морок? – Альфи вздрогнул и потянулся к мечу, глядя на высунувшуюся из тумана голову исполинской змеи.

– Именно, – Хорст бестрепетно шагнул вперед и сунул руку в пасть твари, та заколыхалась и растаяла.

На смену змее сверху спикировало нечто черное, похожее на огромную ворону. Услышав хриплое, полное леденящей злобы карканье, Илна невольно пригнулась, но устыдилась своего порыва.

– Они не в силах ничем повредить тебе, – Хорст ободряюще улыбнулся, – пока ты не поддашься страху, не дашь ему овладеть тобой…

– А что случится тогда? – поинтересовался Альфи.

– Ты, скорее всего, сойдешь с ума, – просто ответил маг.

Илна ощутила, как ее захлестывает волна ярости – пройти горы, море, выжить в схватках с исполинами, горцами, «морскими людьми» и воинами Ордена – только для того, чтобы лишиться рассудка?

И дочь редара первой двинулась с места, мужчины последовали за ней.

Они шли на север, спускаясь по пологому, утыканному круглыми валунами склону, а туман вокруг пел, шептал, рычал и орал на тысячи голосов. Доносились женские крики, сладострастные стоны, детский плач и рев взбешенного зверя, сотни других звуков толкались, норовя протиснуться в уши.

Дорогу пересекали силуэты чудовищ, составленных из одних клыков и когтей, словно из земли поднимались «морские люди», полуразложившиеся трупы с горькими стенаниями брели навстречу. Возникали из марева обнаженные красавицы, могучие воины в кольчугах что-то бормотали, блестели лезвия длинных мечей, вставали поперек пути каменные стены.

И каждый образ всем видом кричал – поверь в меня! Я настоящий!

Но верить не хотелось, поэтому Илна просто смотрела под ноги и шла вперед, вспоминая давно, больше десяти лет назад услышанную от детей кухарки считалочку: раз – холиаст, два – с плеч голова, три – кровь утри…

Заканчивалась она на пятнадцати и использовалась при игре в прятки.

Серая пелена разошлась, точно холстина, по которой полоснули мечом, открылась голая равнина, лишенная даже намека на растительность, круглое озерцо со щетиной кустарника вокруг него, холмы на горизонте, и надо всем этим – небо.

Голубое, настоящее, с клонящимся к горизонту солнцем.

Илна едва не сбилась с шага, зажмурилась, подняла руку, прикрывая глаза.

– Мы все же прошли, – сказал Хорст и голос его дрогнул.

– Куда? – скучно осведомился Альфи.

– Во владения Хаоса. Дальше – его земли.

Дочь редара понимала, что надо радоваться, что они совершили то, чего не делал никто из людей, но на ликование просто не осталось сил.

Костер потрескивал негромко, точно стеснялся, и низкое багровое пламя освещало крошечный пятачок земли. Вокруг царила непроглядная чернота, лишь с одной стороны что-то неярко поблескивало – там во тьме пряталось круглое озеро.

Около него решили остановиться на ночь.

Тут, рядом с водой, росли напоминающие перепутавшиеся колючие палки кусты, а в темной, как в торфяном болоте воде серебристыми молниями носились похожие на рыб существа.

Пока Илна и Хорст разводили костер, Альфи ухитрился из ветки, куска веревки и крючка от одежды соорудить удочку.

Наживленный кусочек «козьего» мяса вызвал в озере невероятное оживление. Вода закипела, лысый наемник подсек и на берег шлепнулась зацепившаяся за крючок тварь, похожая на ладонь из серебра.

Тогда Илна решила, что скорее умрет с голоду, чем будет это есть, но сейчас все с большим интересом посматривала на подрумянивающиеся около пламени тушки местных «рыб».

Уж больно аппетитный шел от них запах.

– Вроде бы готово, – Альфи осторожно потыкал в «рыбу» ножом, зачем-то осмотрел лезвие. – Ну, кто будет?

– Я! – воскликнула Илна.

– Тут на всех хватит, – миролюбиво добавил Хорст.

Альфи хмыкнул и принялся выковыривать из земли вертела, сделанные из веток. Закончив эту сложную процедуру, разделил добычу и первым поднес крупную, истекающую жиром «рыбину» к лицу.

Как выяснилось довольно быстро, розовое мясо со сладковатым привкусом просто таяло во рту.

– Неплохо, – заметил маг, облизывая губы. – К утру узнаем, ядовиты эти твари или нет.

– Все бы тебе ужин испортить, – буркнула Илна, с тоской глядя на оставшиеся от «рыбы» кости. – Кстати, не хочешь рассказать, что ждет нас дальше во владениях Хаоса?

– На этот вопрос не ответит никто из людей, – Хорст почесал шрам на щеке. – Но судя по тому, что видно со Стены… Чудовища, рядом с которыми все наши хищники – жалкие твари, смертоносное Дыхание Хаоса, сводящий с ума туман, бродячие деревья и ползущие в размахе от земли грозы…

– Весело будет, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи протяжно зевнул и принялся разворачивать одеяло. – В любом случае, чтобы встретить эту пакость лицом к лицу, надо выспаться.

– А почему… – Илна дождалась, пока наемник уляжется, и заговорила вполголоса, – почему Хаос не нападет на тебя снова? Как тогда, в степи? Ведь ему не так трудно уничтожить обычного человека?

– Думаю, что как раз сложно, – отозвался Хорст. – Вспомни одержимых. Изуродовать тело – пожалуйста, но лишь у того, кто душой в его власти, а вот убить – только чужими руками. Ведь тогда, после битвы с исполинами… – голос мага дрогнул, – он истребил во мне лишь данное Порядком, не тронув собственно человеческое. Да и на самом деле никто из смертных не способен понять столь могучие силы, для которых мы даже не фишки на игровой доске, а так… песчинки. Так что все наши рассуждения не стоят выеденного яйца.

– Но сможешь ли ты уничтожить песчинку? – Илна покачала головой. – А, попав куда-нибудь в сапог, она способна натереть тебе ногу.

Хорст рассмеялся. Альфи шумно всхрапнул, и собеседники поспешно замолчали, вслушиваясь в царящую тишину.

– Это все хорошо, – первым нарушил ее Хорст. – Но ты почему от меня шарахаешься, как вошь от мыла?

– В тебе все меньше и меньше от человека, – серьезно ответила девушка. – Как тогда, в Карни… И это меня пугает.

Хорст потянулся, поднес ладони к угасающему огню, точно собираясь их согреть, и глаза его блеснули холодным голубым пламенем.

– Это неизбежно, – в голосе мага прорезалось что-то, напоминающее отчаяние, – если тогда я играл и пытался выиграть… С каждым разом, когда я пользуюсь силой Порядка, он подчиняет меня все больше. Бороться с ним не под силу человеку, а чужую боль я теперь ощущаю постоянно, боль всех людей, умирающих в этот момент за горами, в землях Прародины, и на Полуострове…

– Но до него сотни ходов! – воскликнула Илна, с ужасом представляя – каково это, чувствовать мучения сотен, даже тысяч, одновременно расстающихся с жизнью. – Этого не может быть…

Она взглянула Хорсту в лицо и осеклась; поняла – может.

– Вы тогда думали, что я брежу? – он хмыкнул. – Нет, я говорил правду: боль – основа Порядка, и кому, как не его Сыну это понимать?

– Прости… я не знала… – забормотала Илна, понимая, какой дурой она была и какую ерунду несет сейчас.

Потом замолчала, поднялась и, подойдя к Хорсту, села рядом, крепко его обняла. Холодное, точно ледышка, тело мага понемногу начало отогреваться, а потом задвигалось.

Молчала ночь, негромко похрапывал Альфи, а они занимались тем, что отгоняет любую боль.

Пусть даже на время.

Солнце выползло из-за горизонта сизое, хмурое, как мужик с похмелья, двинулось вверх, выбираясь из висящей над горизонтом белой дымки.

– Жарко будет, – определил Альфи, закидывая остатки костра землей.

– Наверно, – Хорст повел плечами, устраивая тощий мешок. – Ну что, все собрались?

Задержавшихся не нашлось, и бывший сапожник зашагал на север, к виднеющимся на горизонте холмам.

Несколько дней назад, после гибели брата Ласти Хорст решил, что, попав в земли Хаоса, не станет искать загадочное место проникновения. Будет просто идти до тех пор, пока не почувствует, что больше не в силах сопротивляться безумию.

И вот тогда наступит черед шкатулки из темного дерева.

Предсказание Альфи пока не оправдывалось, солнце не палило. Идти было легко, сапоги с негромким стуком били в твердую землю цвета спелых желудей, а холмы неспешно приближались.

– Река, никак, – проворчал наемник, когда впереди показалась полоса зелени, очень яркой на фоне тусклого пейзажа.

– Похоже, – согласился Хорст. – Только странно, что кусты растут не вдоль всего русла, а только тут.

Мотающаяся в вышине темная точка, на которую никто не обратил внимания, приблизилась, выросла в черную кляксу, суматошно машущую чем-то, похожим на рваные одеяла.

– Птичка, – взгляд Альфи стал острым, он потянулся к торчащему из мешка луку. – Подстрелим?

– Еще стрелу на нее тратить, – на лице Илны появилось неприкрытое отвращение.

«Птичка» больше напоминала куль тряпья, снабженный зубастой пастью.

Покружившись над людьми, она издала резкий пронзительный крик и помчалась к кустам. Из них при ее приближении поднялась целая стая таких же тварей и, хлопая крыльями, полетела на запад.

– Хорошо хоть не обгадили, клянусь Владыкой-Порядком, – заметил Хорст, пытаясь увидеть реку, вдоль которой выстроились кусты.

Равнина тянулась дальше на север такая же гладкая, как и ранее, без малейшей складочки.

– Что за… – бывший сапожник осекся, заметив между ветвей и листьев стеклянный блеск. – Еще одно озеро, что ли?

Через десяток шагов ветер донес негромкое журчание, и за кустами стала видна напоминающая реку полоса воды.

Назвать ее привычным именем мешало то, что реки не имеют обыкновения пропадать в никуда. Этот же поток просто обрывался на прямой линии, за которой начиналась земля, сухая и потрескавшаяся. Волны докатывались до нее и беззвучно исчезали.

– Ничего себе, – сказала Илна потрясенно. – И чем это так воняет?

Запах напоминал о красильных чанах, протухшей рыбе и прочих, столь же «приятных» вещах. Он назойливо лес в ноздри, заставлял морщиться, вызывал зуд в глотке.

Хорст поднял руку, намереваясь отодвинуть ветку ближайшего куста и пройти к странному водоему. Ощутив сопротивление, попробовал надавить, но почувствовал боль в предплечье и недоуменно уставился на порванный рукав, на виднеющиеся сквозь дыры царапины.

Кое-где сочащиеся кровью.

– Колются, заразы, клянусь мошонкой Хаоса! – рыкнул Альфи. – И прочные, будто стальные!

– Сейчас посмотрим, – Хорст попытался сломать веточку в мизинец толщиной, но та даже не погнулась, лишь тревожно зашуршали блестящие листья с острыми, как у кинжала, краями.

Бывший сапожник предпочел руку убрать.

Подойти к «реке» удалось лишь с торца, в том месте, где она благополучно проваливалась в никуда.

– Это не вода, клянусь Творцом-Порядком, – заметила Илна, вглядываясь в прозрачную жидкость.

В ее толще, несмотря на слабое течение, мельтешили пузырьки, сбивались в кучки, вновь расходились, создавая впечатление, что «река» кипит. На поверхности колыхались маслянистые пятна.

– И воняет тоже от нее, – Альфи нагнулся, потянул руку к одному из пятен.

Из глубины метнулась стремительная тень, наемник отпрянул. Брызги полетели в разные стороны, пятно лопнуло, и из него высунулась оскаленная харя, похожая на украшение с носа корабля фреалсинни.

Клацнула треугольными зубами и убралась обратно.

– Нет, купаться я здесь не стал бы, – заметил Хорст, убирая руку с меча.

– И пить отсюда – тоже, – заметила Илна. – Пойдем быстрее, а то еще надышимся этой дрянью.

Резкая вонь, от которой слезились глаза и хотелось чихать, преследовала людей еще долго, и только когда полоса зелени скрылась вдали, налетевший ветер позволил вздохнуть спокойно.

Не встречая ничего интересного, шли целый день. Не останавливались даже в полдень, когда предсказание Альфи сбылось, и жара стала одуряющей.

Хорст напряженно вглядывался в горизонт, ожидая, когда Дыхание Хаоса даст о себе знать и волна лилового тумана попробует убить неосторожных путников, но пока все было спокойно, как на заброшенном кладбище.

Миновали первую гряду холмов, округлых и голых, сложенных из бурой глины, а к вечеру вышли ко второй, более высокой, сплошь покрытой синевато-зеленым мхом высотой по колено.

На ощупь он казался самым обычным, влажным и скользким, разве что неприятно чавкал под ногами.

– А тут пахнет водой, – уверенно заявил Альфи, шевеля ноздрями, – и еще – горелым…

В глазах его мелькнула настороженность, а меч оказался в руке быстрее, чем Хорст успел мигнуть.

– Ты думаешь, что кто-то жег костер? – спросила Илна.

– Наверняка, – Хорст тоже уловил горький запах, исходящий откуда-то слева. – Пойдем, посмотрим.

Через пару десятков шагов они наткнулись на вытоптанную посреди мха площадку, в центре которой чернело пятно кострища.

– Ничего себе, – Альфи задумчиво погладил лысину. – Огонь тут жгли не позже, чем три дня назад, а вот следы…

На мягкой земле виднелись отпечатки ступней, мало похожих на человеческие.

– Ночевать будем не здесь, – Хорст посмотрел в сторону солнца, более чем наполовину ушедшего за горизонт, глянул на надвигающийся с востока сумрак, – а где-нибудь в стороне.

– Придется сторожить, – добавил наемник и вздохнул тяжело, как поднявшийся из глубин моря кит.

Земля под каблуком просела, Хорст взмахнул руками и провалился чуть ли не по колено. Внизу истошно заверещало, принялось кусать сапог, и бывший сапожник поспешно выдернул ногу.

В черной дыре мелькнуло что-то мохнатое, шипящее, возмущенно фыркнуло и исчезло.

– И тут твари всякие живут, – проговорил Альфи задумчиво. – И Хаос им нипочем.

– Под землей от него прячутся, – Хорст осмотрел голенище, на котором виднелись следы маленьких, но острых зубов. – Хорошо, что кожа плотная, в два слоя, а то бы остался я без ноги.

Ночевка в холмах, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Никто не появился из темноты, чтобы закусить человечиной, ни единый звук не нарушил мертвой тишины, а утром не выспавшиеся путешественники двинулись дальше.

Холмы довольно быстро сошли на нет, вновь потянулась равнина, похожая на застывшее охряное море.

– Ладно без ноги, а то еще без чего, – хмыкнул наемник и покосился в сторону Илны.

– Само собой, я… – Хорст осекся на полуслове, вглядываясь в северный горизонт: на самом деле мелькнула там фиолетовая искорка или это лишь показалось? – Нет, только не это…

Лиловая полоска возникла на горизонте и двинулась навстречу, не торопясь, почти лениво.

– Что такое? – встревожилась Илна.

– Хаос выдохнул, – бывший сапожник оглянулся, выискивая холм, взобравшись на который, они окажутся в безопасности.

Но ни одна из многочисленных кочек не тянула даже на пригорок, а это означало – выход только один.

– Идите ко мне, – сказал Хорст, и Илна поразилась, насколько изменился его голос. – Ближе, ближе…

В горле мага что-то лязгало, а каждое слово давалось ему с видимым трудом.

Девушка подошла вплотную и тяжелая, точно каменная рука легла ей на плечо, от пальцев пошел мертвящий холод.

– Помилуй нас Творец-Порядок, – пробормотала Илна, глядя на двигающую к людям сиреневую дымку.

В ней не было ничего страшного или пугающегося, но все же лиловый туман вызывал непонятную гадливость, чувствовалось в жирных струях что-то неправильное, чужеродное…

Девушка ощутила, как напрягся Хорст, как захрипел, точно от сильной боли, и в тот же момент фиолетовое свечение окутало людей.

Прикосновение оказалось мягким, почти неощутимым. Что-то пушистое дотронулось до лица, зацепило веки, словно кошачья лапа погладила живот, замшевой подушкой обтерли спину…

В тело вонзились тысячи острых и холодных игл. Илна попробовала закричать, но горло родило только сдавленный хрип. Иглы погрузились глубже, разрывая плоть, норовя добраться к оцепеневшей от ужаса душе.

И в этот момент Хорст засветился.

Голубоватое свечение прянуло во все стороны, и лиловый туман замер. Фиолетовые пряди заколыхались, начали отступать, и Илна почувствовала, как постепенно уходит из сведенного судорогой тела боль.

– Клянусь его мошонкой… – прохрипел Альфи и, повернувшись, девушка увидела лицо наемника, побагровевшее, с выпученными бешеными глазами, покрытое мелкими капельками пота.

Хорст вздрогнул, дернулись его руки, и девушка замерла, дрожа от мысли, что ее движение может уничтожить защиту.

Туман клубился рядом, на расстоянии вытянутой руки, но послушно обтекал людей, оставляя вокруг них свободный пятачок. Плыли мимо, сплетаясь и расплетаясь, струи всех оттенков лилового и сиреневого. Они не поднимались выше уровня плеч, позволяя видеть затопившее равнину фиолетовое море.

Глядя на него, Илна подумала, что окажись рядом достаточно высокий холм, они спаслись бы, просто забравшись на его вершину.

Хорст дрожал все сильнее, в груди у него клокотало, как в роднике, а холод, исходящий от тела, сменился опаляющим жаром. Внутри мага словно растапливали громадную печь.

Посмотрев ему в лицо, Илна с трудом удержалась от крика.

Глаза мага были закрыты, из-под опущенных век пробивался свет, а лицо казалось белым, застывшим, точно у высеченной из мрамора статуи. Губы едва заметно шевелились, повторяя одно и то же слово…

Девушка прислушалась, но так и не разобрала, какое.

– Похоже, что все… – хриплый голос Альфи прозвучал, как показалось, над самым ухом.

Илна вздрогнула и огляделась.

Туман поредел, в нем появились разрывы, лиловые струи утратили плотность, через них проступила равнина, такая же безжизненная, как раньше, усыпанная чем-то, похожим на черный пепел.

Через мгновение девушка осознала, что ничего не мешает ей смотреть, и что Дыхание Хаоса прошло мимо.

– Все, – Хорст как-то обмяк, пошатнулся. – Справился, а теперь…

Его выгнуло, глаза закатились и, не поддержи мага Илна и Альфи, он бы просто рухнул наземь. А так затрепыхался в руках спутников, точно припадочный, изо рта потекла окрашенная багровым слюна.

– Что делать будем? – спросил напряженно пыхтящий наемник.

– Положим его на одеяло, и будем ждать, – ответила Илна, с тревогой глядя Хорсту в лицо. – Он справится с этим, обязательно, как и прошлый раз…

Дочь редара не ошиблась, но ждать им пришлось до самого вечера.

Только к закату маг вырвался из тисков чужой боли.

Глава 16. Создания Хаоса.

Магистр глядел на стоящих перед ним мужчин и женщин, и ощущал, как неприязнь в его душе борется с удивлением.

Проблема состояла в том, что сегодняшние гости главы Ордена Алмаза являлись магами, и это само по себе было неслыханно, а уж то, что он принимал их в Цитадели, могло удивить кого угодно.

Светловолосый колдун, чем-то похожий на волка, хитро скалился, его соседка, высокая и красивая, со спокойным интересом изучала обстановку приемного зала Цитадели, чернобородый толстяк откровенно зевал.

Маги чувствовали себя спокойно и уверенно. В отличие от того же магистра.

Первый колдун объявился неподалеку от Стены больше месяца назад, и тогда глава Ордена решил, что имеет дело с безумцем, какие попадаются даже среди магов. Но за первым приехал второй, третий, четвертый, и все твердили одно и то же – что прибыли сражаться с Хаосом.

Две недели назад магистр приказал поселить магов вместе, в ближайшем к Цитадели поселке, а когда колдуны в один голос заявили, что никто больше не приедет, пригласил к себе.

– Во имя Владыки-Порядка рад приветствовать вас в Цитадели, – осознав, что пауза затягивается, магистр открыл рот.

– Это вряд ли, – с ощутимым степным акцентом хмыкнул тощий маг с круглой, почти кошачьей головой. – Никогда редары с Алмазом нас не любили, а в нежданно возникшую привязанность я не верю…

– С нами можно не тратить время на вежливость, – черноволосая колдунья с голубыми глазами холодно улыбнулась, – а говорить сразу по делу.

– Хорошо, вы сами этого захотели, видит Владыка-Порядок, – глава Ордена пожал плечами. – Я вовсе не рад вас видеть, но хочу узнать, зачем вы все приехали сюда. Ведь не ради того, чтобы полюбоваться на меня?

Маги начали переглядываться, кое-кто хмыкнул.

– Плохо быть таким недоверчивым, – покачал головой чернобородый. – Лживость не числится среди наших пороков, и мы не врали твоим подчиненным, магистр, когда называли причину, вынудившую нас проделать столь дальний путь.

– Хаос уничтожит нас точно так же, как и всех остальных! – выкрикнула дородная дама, прическа которой напоминала воронье гнездо.

Глава Ордена почувствовал, как под ним шатается прочное кресло, созданное еще мастерами Второй Империи.

Маги явились защищать Стену – что произойдет дальше? Служители отправятся по городам, грабить, убивать и насиловать? Или редары оставят свары и дружно начнут шить сапоги?

Магистр еще раз оглядел людей (людей ли?), стоящих напротив – четыре женщины, четыре мужчины, все выглядят молодо, но глаза у каждого – блестящие, злые и очень старые.

– Передо мной все маги Полуострова? – спросил он.

– Все, кто смог приехать, – уклончиво ответил могучий светловолосый колдун. – Нас не так много, а в последнее время стало еще меньше.

В других обстоятельствах глава Ордена плюнул бы при одной мысли о том, чтобы использовать магию, и просто велел прогнать незваных гостей, но сейчас… чересчур много редаров и послушников погибло за последнее время, слишком мало осталось резервов…

В подобный момент обрадуешься даже такому союзнику.

– Хорошо, – магистр поднял руку, почесал лоб, отгоняя мысль, что берет в руки клинок, обладающий собственным разумом и в любой момент готовый зарезать владельца. – Во имя Владыки-Порядка я согласен допустить вас к Стене, но, честно говоря, плохо представляю, чем вы способны помочь.

– Мы можем приглядывать за вашей оградой, каждый – за своим участком, – сообщил тощий маг. – Заметные для нас признаки штурма появляются не меньше чем за сутки, так что предупреждение, где ждать атаки, вы получите заранее.

– Кроме того, мы продолжим подпитывать пирамиду, – добавила высокая красотка.

– Какую пирамиду?

– Ту, что в степи торчит, – улыбнулся чернобородый, – рядом со старым курганом. Может, видели?

– Так это вы ее создали? – магистр почувствовал, как удивление окончательно победило неприязнь: эти мерзавцы, существующие только по непонятной милости Владыки-Порядка, ухитрились сотворить такое!

– Не совсем, – черноволосая покачала головой и по ее локонам забегали крохотные искорки. – Ее с нашей помощью возвел тот, кого вы ненавидите, с кем прошлой осенью пытались воевать…

– Самозваный Сын Порядка? – лицо главы Ордена исказилось от отвращения. – Никогда я не поверю, что он к этому причастен! Он способен лишь разрушать, марионетка в руках Хаоса! Он…

– Эк дедушку разобрало, – вполголоса пробормотал Стот-Ар, глядя на брызжущего слюной магистра, больше всего похожего в этот момент на впавшего в бешенство старого коршуна.

– Покричит – успокоится, – уверенно ответила Анитра.

– Ладно, клянусь Владыкой-Порядком, – магистр шумно выдохнул, обтер покрасневшее лицо. – Будем считать, что я ничего не слышал, а вы мне ничего не говорили. Займемся делами более приземленными…

Он властно махнул рукой. От стены к креслу, сильно напоминающему трон, шагнул человек в серой тунике оруженосца, поднял толстую, переплетенную в кожу книгу.

Книгу, оказавшуюся реестром Ордена, открыли, и магистр принялся чесать затылок. После недолгих размышлений каждый из магов оказался приписан к одному из разбросанных вдоль Стены поселков, расположенных примерно на одинаковом расстоянии друг от друга.

Анитре досталось находящееся на юге, у самого моря селение имени Порядочного Генсти.

– Сегодня же подпишу указ, уравнивающий вас в правах с редарами Ордена, – от подобных слов магистра перекосило, – каждый из вас получит копию и оруженосцев в сопровождение.

– Благодарим, – кивнул чернобородый Панольф.

– А теперь идите, во имя Владыки-Порядка, – глава Ордена поднялся и, помедлив, осенил магов знаком Куба.

Анитра ощутила, как лица коснулось что-то легкое, как паутинка.

Бывшая хозяйка Карни первой вышла из зала, а в длинном и узком коридоре, ведущем к выходу, ее догнал Вагир.

– Интересно, – сказал он негромко, – а куда пропал Хорст? Еще в Сар-Тони я пытался с ним связаться, но не смог.

– Он как сквозь землю провалился, – кивнула Анитра. – Любого из вас я ощущаю, но не его.

– Может быть, погиб? – предположил шагающий позади Нисти Стагорнский.

– В любом случае это уже не важно, – Вагир покачал головой. – Что бы ни служилось с ним, бывший сапожник из Линорана сделал невероятное – он изменил нас, магов, а значит – изменил мир.

С высоты городской стены выходящие из воды фигурки казались маленькими и совершенно не опасными, а мечи в их руках – игрушками из желтого дерева. Но глядя на них, Ангир ре Сар-Тони, правитель земель, протянувшихся от Стены до Линорана, испытывал настоящий страх.

Император слишком хорошо знал, насколько опасны «морские люди».

– Ворота закрыли? – спросил он, не поворачивая головы.

– Да, господин, – почтительно ответил командир гарнизона, высокий, начинающий полнеть редар.

В Феарон Ангир приехал два дня назад – проверить, что происходит в городе после подавленного месяц назад мятежа. Вчера полюбовался восстановленными стенами, сегодня посетил праздничный молебен в честь Великого Творения и собрался уезжать, когда от гавани донесся истошный перезвон колоколов.

– Тогда нам остается только ждать, пока они уберутся обратно, – заметил император и осекся, когда волны с шумом отступили, а из воды показались десятка полтора «морских людей», волокущих что-то длинное.

Очень похожее на таран.

– Творец-Порядок! – ошеломленно пробормотал кто-то из редаров свиты.

– Клянусь, раньше они такого не умели, – Ангир только головой покачал, глядя, как за тараном из моря выползает приставная лестница. – Нам, похоже, придется сегодня поработать мечами.

– Это неразумно, господин! – осмелился возразить Гендар ре Нерни. – Вам лучше удалиться в безопасное место.

– Если они, – император кивнул в сторону бредущих по берегу косолапых фигур, – ворвутся в город, то безопасных мест тут не останется. Мечи из ножен, господа! Этот участок обороны – наш!

На опоясывающей гавань стене кипела схватка, взблескивали на солнце мечи, через парапет падали тела, доносились крики людей, глухой стук и гневный рев явившихся из моря тварей.

– Господин, позвольте, я… – командир гарнизона замялся.

– Иди, – кивнул Ангир. – Ты лучше знаешь город, так что распоряжайся по своему усмотрению. Если что – сразу гонца ко мне.

Прозвучали удаляющиеся шаги, на северной башне Феарона остался только император со свитой.

Волны шумели, орали чайки, и под их вопли из воды выходили новые и новые «морские люди». Нестройными рядами шагали к стенам, тащили лестницы, похожие на ленточных червей.

– Господин, они еще не перекрыли южные ворота, мы можем успеть… – вновь заговорил ре Нерни.

– Ты хочешь, чтобы я бросил город и его жителей? – светлые глаза императора полыхнули гневом, и невысокий редар поспешно осекся. – Оставил тех, кто считает меня господином, а сам спасся? Как я после этого буду смотреть в глаза людям, которыми правлю? Отступление сейчас невозможно, клянусь Победителем-Порядком!

Одна из лестниц поднялась к соседней башне, но обороняющиеся там воины гарнизона пропихнули между зубцами бревно, оно с треском сокрушило несколько перекладин и улетело вниз. Оттуда донеслись гневные вопли.

– А у нас-то и бревен нет, – заметил один из молодых редаров.

– Зато мы не сиволапые городские стражники, только вчера взявшие оружие в руки! – хмыкнул Ангир.

Из-за ближайшего зубца высунулась лестница, спрыгнувший с нее «морской человек» успел только фыркнуть, когда меч императора вонзился ему между ребер и вышел из спины.

Тело рухнуло назад и исчезло из виду.

– Слава импер… – подавший голос льстец захрипел, когда прилетевший снизу булыжник ударил ему в лицо.

Брызнула кровь, посыпались обломки выбитых зубов.

Вторая чешуйчатая тварь, похожая на непомерно разросшуюся жабу, вспрыгнула на стену, за ней показалась третья, четвертая, рядом с первой возникла еще одна лестница.

– С нами Порядочный Отольф! – крикнул Ангир, вскидывая клинок.

– Грбуххх… – ответил «морской человек».

Удар выглядящего легким меча из желтой кости оказался неожиданно быстрым, императору пришлось уклоняться. Он пошатнулся, отступил на шаг, но восстановил равновесие и атаковал в ответ.

Сражающийся рядом ре Нерни оказался менее удачлив, чужой выпад угодил ему в грудь, и прочная кольчуга с печальным лязгом лопнула. Изо рта редара, служившего еще отцу Ангира, потекла кровь.

– Прикройте его! – прорычал император, пытаясь достать мечом на диво верткую и сильную тварь.

– Поздно… – ре Нерни прыгнул вперед, ухватил двоих «морских людей» и полетел с ними вниз, навстречу облизывающему городские стены прибою.

Ангир выругался, вспомнив любимое выражение отца, полоснул клинком по животу противника. Брызнула желтая слизь, из вертикальных щелей на шее чешуйчатой твари вырвался всхлип.

«Морской человек» зашатался и рухнул, а император схватился со следующим.

Вокруг правителя сражались редары свиты и телохранители, то один, то другой падал, лязгали доспехи, звенели мечи. Кто-то яростно хрипел, сотник охраны громогласно бранился, но и его мощный голос звучал слабее и слабее.

Ангир размахивал постепенно тяжелеющим мечом, по лицу тек пот. Мышцы потихоньку начинали ныть, и мысль о том, что стоило послушаться ре Нерни, становилось отгонять все сложнее.

Когда с ведущей вниз лестницы донесся топот и на стену ворвались городские стражники, император почувствовал облегчение.

– Мы отбились, господин! – донесся через шум схватки восторженный голос командира гарнизона.

– Милостью Победителя-Порядка! – прохрипел в ответ Ангир, насаживая на меч очередного «морского человека».

Затрещала одна лестница, другая отклонилась от стены, с нее опадающими листьями полетели чешуйчатые твари, а император опустил меч, позволяя себе перевести дух и осмотреться.

Отрезок стены между двумя башнями был завален телами, желтая слизь мешалась с алой кровью.

– Докладывай, – Ангир повернулся к командиру гарнизона.

– Противник нигде не смог проникнуть в пределы города. Таран уничтожен, все лестницы сброшены, выжившие «морские люди» уходят обратно в воду, – скороговоркой ответил редар.

– Сколько погибших?

Командир гарнизона мгновение помедлил, а когда заговорил, голос его прозвучал куда менее бодро:

– Много, мой господин, много. Из моих людей уцелела в лучшем случае треть, из взявшихся за оружие горожан – еще меньше.

Император оглянулся на собственную свиту, ставшую за сегодняшний день в два раза меньше и покачал головой.

Феарон остался практически беззащитным перед повторным нападением.

Земли Хаоса не радовали путешественников разнообразием пейзажей. Одна гряда холмов сменялась другой, полосы зеленого чавкающего мха уступали место зарослям колючих и густых кустов, изредка попадались отрезки рек.

Хаос, к счастью, больше не выдыхал, и Хорст на ходу приходил в себя.

К середине второго дня пути на горизонте появилась темная полоса. Неспешно приблизилась, выросла в редколесье, состоящее из толстых деревьев с растопыренными корявыми ветвями.

Свисающие с них продолговатые листья цвета лежалого снега с легким шорохом покачивались, хотя ветра не было.

– Не нравится мне этот лес, клянусь мошонкой Хаоса, – остановившись, заявил Альфи. – Может быть, обойдем?

– А ты знаешь, сколько ходов нам придется тащиться? – вопросом ответил Хорст. – И много ли времени осталось до падения Стены?

– Пойдем напрямик, – вздохнула Илна.

– Другого выхода нет, – Хорст поправил висящие на боку ножны с мечом и шагнул под толстую раскоряченную ветку.

Миновав опушку, путешественники окунулись в запахи прелого дерева, сырых листьев и падали, в поскрипывание стволов, в доносящиеся издалека приглушенные вопли, мало напоминающие птичьи.

На ближайшем дереве зацокали коготки, на людей недружелюбно зыркнула черная мохнатая тварь с алыми глазами.

– Белка, – Альфи потянулся за луком, но животное презрительно клацнуло острыми зубами и исчезло.

– Как бы на волков не наткнуться, – заметила Илна, оглядываясь.

Травы в лесу не было, торчали из серой земли узловатые корни. Опавшие листья шуршали под ногами, негромко потрескивали сухие ветви. Путешественники шагали через рухнувшие стволы, проходили сумрачные ложбины, текущие по дну которых ручьи не отличались от тех, что впадают в Яр или Биронт.

В очередной лощине остановились, чтобы набрать воды.

– Пора бы о привале подумать, – заметила Илна, вешая на пояс наполненную флягу. – Скоро темнеть начнет.

– Пора… – Хорст замолчал, вслушиваясь в долетевший сверху шорох.

Лесная тишина лопнула, разодранная в клочья свирепыми воплями. Качнулись ветви нависшего над ложбиной дерева и вниз по пологому склону с воплями бросились напоминающие людей существа.

Фляга Альфи с плеском упала в ручей, меч наемника стремительно покинул ножны.

– Владыка-Порядок! – от удара громадной дубины Хорст уклонился. Ее обладатель по инерции проскочил вперед и, запнувшись о выставленную ногу бывшего сапожника, рухнул в воду.

Полетели брызги, плеск смешался с гневным криком.

Ткнув мечом в спину упавшему, Хорст повернулся к нападающим, и клинок в его руках замелькал, отражая удары.

Обитатели леса атаковали бестолково, мешая друг другу, и вставшие спиной к спине люди без особого труда сдерживали натиск. Громадный меч Альфи разрубал дубины, валил чужаков одного за другим, и Хорст с Илной не отставали от лысого наемника.

– Неужели все? – спросила Илна, когда последний из нападавших упал на землю. – Я даже не успела разогреться!

– С кем мы хоть сражались? – Хорст присел на корточки и осторожно перевернул одного из сраженных на спину.

Лежащее на земле существо напоминало оживший кошмар – на испещренном какими-то буграми лице торчали пучки жестких, похожих на щетину волос. Среди них прятался круглый рот без губ, над ним виднелись глаза – расположенные на разной высоте и совершенно черные.

Из раны в тощей груди вытекало что-то напоминающее сопли.

– Он похож на человека, клянусь Творцом-Порядком, – заметила Илна, – на сильно изуродованного человека…

– И остальные тоже, – Альфи с брезгливой ухмылкой ногой перевернул еще одного из чужаков. – Но все они разные. У этого вот чешуя и нос длинный…

Общим у обитателей леса оказалось только хрупкое сложение, короткие ноги и руки, а также одежда, напоминающая мешки из грубой ткани с дырами для конечностей и головы. Внешность же различалась, как у деревьев в одном лесу, но у всех производила отвратительное впечатление.

– А кто-то обещал чудовищ, – Альфи глянул на Хорста с некоторым разочарованием, – а это если и чудовища, то какие-то мелкие. Да еще и с дубинами.

– Зато разумные, а значит – очень опасные, – Хорст осторожно перерезал ремень, снял со спины одного из погибших объемистую сумку из кожи. – Ну-ка, посмотрим, что тут у нас…

Вместо ожидаемой вони носа коснулся аромат, напоминающий запах мяты. Извлеченные из сумки куски похожего на свинину мяса оказались завернуты в чистую тряпицу и проложены зелеными листьями.

– Я буду не я, но это можно есть, – оживился Альфи.

– Чтобы стать такими, как они? – Илна кивнула в сторону чужаков.

– Мне кажется, что эти… существа, точнее их предки стали такими, приспособившись к жизни на землях Хаоса, – заметил Хорст, – думается, что это потомки тех, кто некогда покинул прародину и перебрался через горы, но на Полуостров не пошел. Все считали их погибшими, но как видите…

В этот момент бывший сапожник как никогда остро пожалел о том, что потерял магические способности, а среди них – колдовское зрение, позволяющее рассмотреть суть любого живого существа.

Хватило бы одного взгляда мага, чтобы определить – кто перед ними.

– Это все догадки, – девушка брезгливо сморщила носик. – Но есть эту дрянь я не буду.

– А я попробую, – Альфи нагнулся, взял самый маленький кусок и принялся осторожно жевать.

Недоверие на его лице исчезло, сменившись довольством, наемник похлопал себя по животу и заявил:

– Неплохо, клянусь мошонкой Хаоса!

– Остальное на привале, – поспешно сказал Хорст, заметив в глазах Альфи алчный блеск. – Обыщите этих красавцев, может у них найдется еще чего-нибудь полезное.

Илна и Альфи принялись осматривать мертвецов, потрошить их груз. Хорст убрал мясо назад в сумку, а ее запихнул в собственный заплечный мешок, после перехода через горы почти пустой.

– Ничего, – сказала Илна, распрямляясь, – не брать же вот это?

На узкой ладони девушки лежал нож – деревянная рукоятка и примотанное к ней жилами лезвие из обточенного кремния.

– И не это, – добавил Альфи, показывая шнурок с нанизанными на него деревянными фигурками уродливых зверей.

– Это оставим, – решил Хорст. – Пойдем.

Они поднялись по склону, и зашагали дальше через сгущающийся сумрак и поднимающийся от земли туман.

Проснулась Илна от пронзительных криков над самой головой и в первый момент потянулась к мечу, решив, что вокруг кипит схватка. Но, прислушавшись, уловила сонное дыхание Хорста рядом и потрескивание с той стороны, где на страже у костра оставался Альфи.

Успокоившись, девушка зевнула и открыла глаза.

Лес окутывала белесая дымка, из нее выступали стволы, похожие на толстые колонны из серого камня, торчали раскоряченные ветки. С востока робко тянулись розовые лучи восходящего солнца, а над головой, в кроне дерева, под которым путешественники устроились на ночлег, продолжали визгливо орать.

– Чтобы вас… – пробормотала Илна, нащупала рядом с собой ветку и запустила ее вверх.

Зашуршало, посыпались листья, визг оборвался негодующим кашлем, что-то черное, раскоряченное суматошно захлопало крыльями, оторвалось от веток и поплыло в туман.

– Я тоже хотел бросить чем-нибудь, но ты меня опередила, – Альфи потянулся, расправляя широкие плечи.

– Что это хоть было? – спросила девушка, поднимаясь. – И что ты там варишь?

Перед наемником дымился небольшой костерок, а клубящийся над котелком пар подсказывал, что внутри кипит вода.

– Остатки мяса на суп пустил.

– Разумно, – хриплым со сна голосом проговорил Хорст. – А то что-то есть хочется…

Пахнущее листьями и прогорклой кашей варево проглотили в считанные мгновения. Остатки воды, сохранившиеся в одной из фляг, Илна пустила на то, чтобы отмыть котелок, и он занял привычное место в мешке Альфи.

Забросав кострище землей, покинули место стоянки. Туман к этому времени частично рассеялся, вскоре из него выбралось тяжелое красное солнце, неспешно двинулось вверх.

Хорст шагал первым, настороженно ожидая момента, когда навстречу поползет смертоносная лиловая дымка. В то, что Дыхание Хаоса больше не даст о себе знать, верилось с трудом.

Когда бывший сапожник ощутил запах дыма, в первый момент решил, что показалось.

– Что-то паленым воняет, – сказала Илна.

– И я чую, – проворчал Альфи.

– Значит, не кажется, – сделал вывод Хорст. – Пойдем медленнее.

Они миновали заросли кустарника, перебрались через неширокий, но бурливый ручей, и зашагали вверх по ведущему от воды косогору, где ноги скользили по мокрой глине.

Выглянув из-за его края, Хорст спешно присел.

Среди толстых раскидистых деревьев виднелись участки голой земли, а на них – совершенно круглые отверстия, достаточно большие, чтобы через них пролез человек. Из нескольких поднимался серый, быстро рассеивающийся дым, а вокруг бродили уродливые существа, похожие на тех, с кем путешественники сражались вчера.

– Что там такое? – спросила Илна.

– Селение, – ответил бывший сапожник, – нужно обходить.

– Куда? – Альфи завертел головой.

– Попробуем вправо, – Хорст еще раз осторожно выглянул, определяя, где заросли гуще.

Люди спустились обратно к ручью, зашагали по берегу. Под ногами захлюпало, в стороны полетели брызги жидкой грязи. Слева потянулся испещренный ямами косогор, влезть на который не сумела бы и ящерица.

Когда он стал чуть менее крутым, Хорст предпринял попытку подъема.

В обнаружившиеся наверху кусты вломились, как преследуемые волками олени, но дальше пошли много медленнее, отводя лезущие в глаза ветки, усеянные блестящими шипами в ладонь длиной.

– Что ты увидел? – спросила Илна.

– Родственников тех типов, с которыми мы воевали, их норы, – ответил Хорст, пытаясь определить, исчез из воздуха аромат дыма или нет. – Живут, точно кроты, но каким-то образом ухитряются жечь костры.

– И деревья рубить, – мрачно заметил Альфи, показывая на ближайший ствол, где виднелись аккуратные галочки зарубок. – Или, скорее, доить. Помню, мы с пацанами так березовый сок собирали, лет тридцать назад…

Глаза наемника затуманились, а широкая ладонь поднялась, чтобы огладить лысину.

– Не время предаваться воспоминаниям, – спешно заметил Хорст. – Вдруг кто из этих решит сюда наведаться?

В кустах затрещало, качнулись ветви. Альфи одним движением выхватил меч, замахнулся. Из зарослей высунулась похожая на свиную морда, украшенная двумя пятачками и единственным блестящим глазом.

– Укуси эту тварь Хаос! – выругалась Илна. – Напугала чуть не до икоты!

– Скажи спасибо, что не съела, – хмыкнул Хорст, когда за мордой показалось тело, маленькое и жилистое, как у голодающей кошки.

– Брысь! – Альфи махнул клинком.

Тварь зашипела и с удивительной быстротой зарылась, оставив кучку земли и круглый лаз, похожий на след от тычка огромным пальцем.

Дождь хлестал так, словно в небесах прорвало столетия назад возведенные запруды. По стволу, рядом с которым укрывались путешественники, текли настоящие ручьи, тучи ползли, цепляясь за верхушки деревьев, а молнии вырывали из полумрака настоящую завесу из воды.

Хорст сидел, ощущая себя по горло в болоте, рядом хлюпала носом замерзшая Илна, а Альфи благополучно дремал, не обращая внимания на лупящие по заросшей щетиной макушке струи.

Еще утром солнечная погода испортилась с удивительной быстротой. Натянуло туч, с севера надвинулось сердитое громыхание.

– Скорее бы все закончилось, – прогундосила девушка, поглядывая на небо.

– Еще недолго, – кивнул Хорст. – Жалко, что мы не взяли с собой самогона, сейчас бы согрелись.

При слове «самогон» Альфи пошевелился, повел носом, но тут же снова задремал.

Налетевший порыв ветра заставил поежиться, сбросил с ветвей капли. Вытирая лицо, бывший сапожник осознал, что хорошо различает ветви соседнего дерева, хотя недавно с трудом мог разглядеть ствол.

– Сейчас пойдем, – сказал Хорст, обнимая Илну за плечи и ощущая, что девушка дрожит.

Гром ударил еще раз, как-то неуверенно, и в черноте туч объявились прорехи, кое-где проглянуло голубое небо.

– Уже можно, – Альфи огляделся и зевнул. – Дождь на самом деле закончился, только с веток капает.

Хорст поднялся, в сапогах хлюпнула вода.

– На ходу обсохнем, – сказал он, взваливая на плечи мешок. – Или вечером, когда костер разведем…

– Ага, – уныло кивнула Илна и чихнула, так громко, что с дальнего дерева с истошным криком сорвалась какая-то летучая тварь.

Покружилась в высоте и улетела.

Когда путешественники двинулись через заросли, выяснилось, что растения не собираются держать влагу в себе и готовы щедро делиться ей с проходящими мимо людьми.

Трава чавкала, из-под подошв брызгали струйки, хлюпали лужи. С веток текло и капало, а стоило прикоснуться к любой из них, как ты делался много более мокрым, чем ранее.

Примерно через половину хода заросли поредели, глазам путешественников открылась река. Поднимающаяся от нее вонь не оставила сомнений в том, что плещется тут вовсе не вода.

– Будем обходить? – предложил Хорст, глядя на бурлящие пузырьки и плавающие по поверхности масляные пятна.

– Для начала надо посмотреть, настоящая это река или огрызок, – ответил Альфи.

– Хорошо, – бывший сапожник скинул мешок. – Ты налево, я направо.

Хорст торопливо шагал вниз по течению, высматривая место, где поток оборвется, как его сородичи, встреченные в степи – из тех ни один не превышал больше двух сотен шагов.

Река не закончилась через сотню размахов, не подумала оборваться и после второй. Хорст забрался на невысокий пригорок и увидел, что дальше среди деревьев так же блестит полоса серебристо-серой «воды».

К месту, где оставалась Илна, они с Альфи вернулись практически одновременно.

– Плот строить надо, клянусь мошонкой Хаоса, – сердито сопя, заявил наемник.

– Надо, – без особой радости кивнул бывший сапожник, вытаскивая из мешка топор.

Поплевав на руки, Хорст выбрал дерево потоньше и принялся за дело.

Захватанная рукоятка норовила выскользнуть из рук, лезвие застревало в вязкой древесине, в стороны летели щепки, с трясущейся кроны капала вода, так что дело продвигалось медленно.

Неподалеку орудовал топором Альфи, от его ударов дерево жалобно сотрясалось.

К тому моменту, когда они совместными усилиями свалили четыре ствола и вырубили шест, Хорст был мокрым не столько от воды, сколько от пота, а на ладонях проклюнулись красные бугорки мозолей.

Любое прикосновение к ним заставляло кривиться и шипеть от боли.

В ход пошли найденные в мешках остатки веревок и скрученные в жгуты тряпки. Неуклюжий плот шлепнулся в шипящую воду, в стороны от него побежали волны.

– Да поможет нам Владыка-Порядок, – Хорст осторожно ступил на скользкие бревна и подал руку Илне.

Последним берег покинул Альфи, уперся в землю шестом. Вода под зашатавшимся плотом забурлила, Илна присела, чтобы сохранить равновесие, но тут же вскочила с криком:

– Ай, жжется!

Хорст опустил взгляд – бурлящая жидкость, мало похожая на воду, облизывала его сапоги. Одно из маслянистых пятен зацепилось за крайнее бревно и теперь плыло следом, не спеша растворяться.

– Ничего, потерпи немного, – сказал бывший сапожник. – Сейчас доплывем.

Альфи в очередной раз сунул шест в реку и едва не упал, когда палка содрогнулась, выворачиваясь из ладоней.

– Разрази тебя Хаос! – рявкнул наемник, и отпустил шест.

Его кончик остался торчать на месте, дергаясь, как припадочный червяк, а затем ушел в глубину, откуда начало подниматься нечто достаточно большое, чтобы заглотать плот целиком.

– Прыгаем вместе! – гаркнул Хорст, когда до берега осталось меньше размаха. – Раз-два!

– Айй! – тонко взвизгнула Илна, и они взвились в воздух.

Земля ударила в ноги, бывший сапожник не удержался, шлепнулся, больно ударившись животом и выставленными локтями. Оглянулся на прыгнувшую более удачно Илну и, не тратя времени, пополз прочь от реки, где что-то с ревом и плеском грызло бревна.

Только уткнувшись лицом в кусты, Хорст позволил себе обернуться.

В середине потока крутился небольшой водоворот, а течение неспешно уносило на восток немногочисленные щепки.

– Ну и тварь, – сказал Альфи с дрожью в голосе, – не попусти Вседержитель-Порядок повстречаться с такой…

– Она до нас не добралась, – Хорст сел и повернулся к Илне. – Ну-ка покажи руку!

Ладошка дочери редара выглядела красной, как после ожога.

– Ладно, если к вечеру не отвалится – значит, все в порядке, – огладив голову, сделал вывод Альфи.

Илна бросила на него уничижительный взгляд.

– Надо идти, – поднявшись, Хорст обнаружил, что одна из штанин треснула, а кафтан на животе превратился в лохмотья.

– Пойдем… – кивнул Альфи и тут же резко повернулся в сторону другого берега, точно собака, учуявшая дичь.

С юга донесся треск, какой издает попавшая под ногу сухая ветка, зашуршали листья.

– Что такое? – насторожилась Илна, мужчины переглянулись и, подхватив девушку под руки, рванули прочь от берега.

Продравшись через кусты, путешественники упали наземь, и Хорст, вытащив из ножен меч, принялся вглядываться между листьями.

Заросли на том берегу заколыхались, ветви разошлись, к реке выбралось уродливое существо, напоминающее одно из тех, с кем люди сражались вчера. За ним показалось второе, третье.

Обитатели леса держали в лапах короткие копья и дубины, усаженные зубами какого-то хищника, а двигались, нагнувшись так, что безобразные морды склонялись к самой земле.

– По следу идут, – прошептал Альфи, – по запаху. За нами.

Одна из тварей, приметная из-за больших ушей, вскинула голову, уставилась туда, где укрывались люди. Хорст прижался к земле, ощущая, что сердце колотится громче кузнечного молота.

Не обнаружив ничего, ушастое существо уставилось в землю, как и остальные, суетливо бегающие вдоль берега и переговаривающиеся хриплыми голосами.

– Отползаем, – выдохнул Хорст и, оглянувшись, принялся разворачиваться на месте.

Ползком преодолели около десятка размахов и только потом рискнули встать на ноги.

– Почему они шли так шумно? – спросил Альфи, оглядываясь в сторону реки, с другого берега которой доносились сиплые возгласы. – Ведь родились в лесу, наверняка умеют двигаться тихо.

– Мы проторчали на том берегу довольно долго, – ответил Хорст. – След, по которому они шли, успел остыть, а эти… местные, судя по всему, больше верят обонянию, чем всему остальному.

– Чему бы они там ни верили, встречаться с ними я больше не хочу, – заявила Илна. – Нужно убираться отсюда!

– Придется побегать, – Хорст посмотрел туда, где давно пересекшее зенит солнце неспешно дрейфовало по небу, – а ночью, скорее всего, обойтись без костра. Иначе эти уроды нас догонят и…

Что случится потом – объяснять не надо было.

Мстят за погибшего сородича даже волки, что же говорить о разумных существах?

Глава 17. Чудовища Порядка.

Когда шагающий впереди Альфи остановился, Хорсту хватило одного взгляда, чтобы уяснить причину.

Тянущийся дальше на север лес выглядел странно даже по местным меркам. Если за спиной виднелись все те же серые стволы, белесые листья на ветвях и голая земля, то впереди тесно, как воины в строю, торчали березы, ели и осины – все вперемешку, как никогда не бывает в жизни.

Ветви переплетались, между стволами почти не имелось просветов, а оплетающие стену из деревьев заросли малины усеивали крупные ягоды необычайного лилового оттенка.

– Снова обходить? – Хорст оглянулся. – Время потеряем, опять же эти уроды где-то рядом…

С момента встречи с обитателями леса прошло около суток. Большую часть этого времени путешественники провели на бегу, а меньшую – в темноте, у подножия одного из деревьев.

Спать ложились голодными, поэтому никто не выспался, да и в животах до сих пор недовольно бурчало.

– Пойдем напролом, – засопел Альфи. – Вдруг прорвемся?

– Мне тоже не хочется петлять, – кивнула Илна.

Альфи первым двинулся в малинник, точно решивший пообедать медведь, прикрыл лицо рукой. Треснула одежда, когда десятки шипов попробовали ее на прочность, с веток ближайшей елки посыпались иголки.

– Колется, – озадаченно сообщил наемник, выдергивая одну из щеки.

Через несколько мгновений и Хорст понял, что на самом деле «колется».

Еловые иголки, обычно мягкие, тут больше напоминали сапожные, норовили угодить в глаза, а колючки на ветвях малины походили на маленькие, но исключительно острые когти.

Попав в их «ласковые» объятия, Илна недовольно вскрикнула, остановилась, и Хорсту пришлось почти тащить ее за собой.

Впереди, порыкивая ужаленным в задницу вепрем, сквозь заросли ломился Альфи.

Оказавшиеся на открытом месте путешественники выглядели так, будто сражались с оравой безумных котов. Наемник расчесывал поцарапанную щеку, Хорст стирал кровь с подранного уха, а Илна с беспокойством рассматривала крошечную царапинку на пальце.

– Может, эти самые страшилы тут застрянут? – заявил Альфи.

– Фомневаюф, – ответила засунувшая палец в рот девушка, – фон мы какую профеку им офтафили.

Поломанные ветви малины торчали в разные стороны, кое-где на них висели клочья одежды.

Более явный след можно было оставить, только выкопав за собой траншею.

По эту сторону стены из колючих веток лес тоже выглядел не совсем обычно. Густая трава доходила до колен, а под стоящими вперемешку деревьями разных пород виднелись крупные и очень яркие цветы, алые, точно киноварь и белые, как самый первый осенний снег.

– Не нравится мне тут, – проговорил Хорст, принюхавшись к сладкому, дурманящему аромату, – напоминает Долину, только если там пахло жизнью, то здесь веет смертью…

– Надеюсь, что не нашей, – Альфи сплюнул и извлек из ножен устрашающих размеров клинок.

– Нравится или нет, а идти надо, – сделал заключение Хорст.

Не успели пройти десятка шагов, как с ветвей разлапистого дуба бесшумно спрыгнуло нечто мохнатое, огромное. Хорст упал, отшвыривая с пути чудовища Илну, а Альфи ударил тварь мечом. Брызнула кровь, могучего наемника отбросило в сторону, а на том месте, где он только что стоял, осталось корчиться подобие человека, поросшее рыжей шерстью.

Хорст ощутил тошноту, когда понял, что на округлой голове твари нет даже следа ото рта.

– Чем же оно нас жрать собралось? – спросила Илна, когда вытекающая из раны на шее чудовища кровь перестала пузыриться, а могучее тело замерло.

– Лучше не задумывайся об этом, клянусь мошонкой Хаоса, – мрачно ответил Альфи, – а приготовь собственный клинок. Что-то мне подсказывает, очень скоро он тебе пригодится.

Дочь редара не заставила себя упрашивать и дальше люди двинулись, держа мечи наготове. Дали крюка, обходя полянку, утыканную здоровенными, слизистыми грибами цвета брюха насосавшегося комара.

Шляпки размером с тележное колесо неприятно пульсировали, выстреливая из крупных спор струйки какой-то жидкости.

– Ничего себе! – Хорст остановился, когда земля перед ним вспучилась, и из появившегося отверстия вылезло что-то, напоминающее ладонь, каждый палец которой заканчивался круглым глазом.

– Подглядывать еще будет! – Альфи шагнул вперед, махнул мечом как косой, срезая траву, но «рука» успела юркнуть обратно.

Затем довольно долго шли без приключений, но спокойствие закончилось у группы высоких, очень старых елей с серебристой, какой-то седой корой. Тут путешественников встретили очень недружелюбно. Сверху донесся резкий, неприятный крик, а на траву шлепнулось нечто липкое и вонючее, а в стороны полетели брызги.

– Это еще что? – Хорст поднял глаза и едва успел увернуться от новой порции жидкого дерьма.

На одной из елей, у самой верхушки виднелся шар из сучьев, веток и травы, а над людьми, пронзительно вереща, кружилась напоминающая летучую мышь тварь с непропорционально большой головой.

– Гнездо охраняет! – выкрикнула Илна, укрывшаяся от «обстрела» под кроной ближайшей сосны.

– Тут уж лучше обойти, – Альфи вытер голову и с отвращением уставился на собственную ладонь.

– Как скажете, – Хорст прыгнул в сторону, и крылатая тварь, поняв, что промахнулась, разразилась негодующими воплями.

Несколько десятков размахов путешественники пробежали, укрываясь под ветвями, и только когда визгливые крики затихли, рискнули остановиться и перевести дух.

– Вот вонища-то, – Альфи сорвал пучок травы и принялся оттирать попавшие на сапог брызги.

– Ага, – кивнул Хорст, обнаружив, что и на его одежде появилось несколько «ароматных» меток. – Мы теперь…

Он замолк, осознав, что оставшаяся позади крикливая тварь вновь орет во все горло.

– Кто-то идет мимо нее, – Илна растерянно заморгала.

– И, клянусь Владыкой-Порядком, я знаю – кто, – Хорст оглянулся, – медлить нельзя.

Испачканный вонючими какашками пучок травы полетел на землю, а три человека понеслись через лес, как выпущенные из лука стрелы.

Каждый шаг давался с невероятным трудом. Ноги казались деревянными, когда сгибались, Хорст слышал треск сухожилий и суставов. Мышцы ныли, а мозоли, как казалось, увеличились в десятки раз.

Перед глазами маячила широкая спина Альфи, колыхались стволы деревьев, непонятно откуда появлялись норовящие ткнуть в лицо ветки. Время от времени все пропадало в каком-то мареве.

Хорст понимал, что еще немного – и он свалится, либо даст себя захлестнуть плещущемуся неподалеку океану чужой боли, и тогда его спутникам придется иметь дело с корчащимся обломком человека. Но еще лучше бывший сапожник осознавал, что где-то за спиной – погоня, и что останавливаться нельзя.

И эта мысль гнала его вперед.

Бежали они целый день и большую часть ночи, останавливались только один раз, когда стало невмоготу. Несколько раз на ходу сражались со странными, отвратительными тварями, похожими на животных и растений одновременно. Петляли, пересекали ручьи, пытаясь сбить погоню со следа.

Но насколько преуспели – сказать не мог никто.

– Хватит, я больше не могу, – просипела из-за спины Илна.

– Стой, – проговорил Хорст, кусая себя за губу, чтобы удержаться и не сделать очередной шаг. – Передохнем.

Альфи остановился как-то неуверенно, будто забыл, как это делается. Илна со стоном шлепнулась на задницу, вытянула ноги. Хорст постоял несколько мгновений, восстанавливая дыхание, а затем огляделся.

Лес вокруг напоминал обыкновенную чащобу где-нибудь под Вестароном, портили впечатление торчащие изо мха пурпурные стебли без листьев, увенчанные черными как ночь цветками.

Несмотря на стоящее в зените солнце, под густыми кронами царила прохлада, зловеще шелестели листья, из кроны ближайшего дуба доносился негромкий клекот.

– Тихо как-то, – заметил Альфи, – подозрительно это…

– Точно, – Хорст обреченно кивнул. – Чувствуется, зря мы остановились.

Ветви затрещали со всех сторон, из-за валежин, кустов и деревьев появились скрюченные фигуры в мешковатых одеяниях, лес наполнился визгом и воинственными криками.

– Опять драться, – вздохнул Хорст, чувствуя, что за время пути меч потяжелел, стал весить как мешок с мукой.

Первый удар нанес вяло, но когда утыканная заточенными костяшками дубинка просвистела в опасной близости от лица, задвигался быстрее. Гневно зарычал Альфи, крикнула Илна, один из нападавших упал под ноги, страшно хрипя и плюясь кровью, и бывший сапожник погрузился в круговерть схватки.

Отбил направленный в лицо выпад, атаковал сам, переломив врагу руку, подставил клинок под нацеленное в лицо копье…

Нападавших было в десять раз больше, чем людей, и сражайся они организованно, все закончилось бы довольно быстро. Но обитатели леса бросались вперед скопом, толкались, мешали друг другу и тем самым только помогали обороняющимся.

Альфи орудовал мечом без привычного размаха, движения наемника отличались необычной сдержанностью – он тоже устал, Илна время от времени пошатывалась, и соратники при всяком удобном случае пытались прикрыть ее.

Момента, когда его ранили, Хорст не заметил, просто ощутил в левом плече боль и, скосив глаза, обнаружил, что серый кафтан на груди побурел, а по боку стекает теплая струйка.

Накатила дурнота, бывший сапожник справился с ней. Затряс головой, отгоняя мысль воспользоваться силой Порядка, пустить ее в ход против этих кривоногих, уродливых, страшных…

Дубина вскользь коснулась виска, перед глазами вспыхнуло.

Проморгавшись, Хорст обнаружил, что еще стоит на ногах и даже ухитряется размахивать мечом, а за плечом надсадно сопит Илна.

– Ничего, – просипел бывший сапожник, – мы вам еще покажем, надерем всем задницу…

Нападавших поубавилось, люди, перемазанные белой слизью, через шаг спотыкались о трупы, а с ветвей доносились вопли собравшихся к месту схватки падальщиков.

– Когда же вы закончитесь? – рыкнул Альфи, могучим ударом перерубая очередному уроду шею.

Это оказалось последней каплей – уцелевшие обитатели леса, а их осталось не более дюжины, обратились в бегство.

– Неужели все? – Илна опустила меч. – Даже не верится…

– Ага, – Альфи закатал рукав, принялся рассматривать длинную царапину на предплечье.

Вторая, куда глубже, красовалась у него на шее, из нее продолжала сочиться кровь.

– Тебя тоже зацепило? – девушка посмотрела, как Хорст с шипением отдирает от плеча прилипшую к ране одежду, и полезла в мешок, где хранились куски чистой ткани.

Один из «убитых», морщинистый, с седым пухом на какой-то угловатой голове, пошевелился и открыл черные глаза. Изо рта его донеслись отрывистые звуки, напоминающие лай.

– Чего это он? – изумился Альфи.

– Проклинает, наверное, – Хорст поморщился, когда Илна плеснула ему на рану водой, обтерла и начала забинтовывать. – Пусть себе, меня столько раз проклинали, даже сам Хаос – все без толку…

Седоголовый дернулся, прохрипел что-то откровенно злобное и затих.

– Ничего, жить будешь, – деловито проговорила дочь редара, закончив перевязку. – И кстати, почему ты не использовал силу Порядка? Глядишь, эти, – Илна огляделась, – чудовища мелкие нас одолели бы…

– Ты знаешь, что я обращусь к этому оружию только в крайнем случае, – Хорст махнул подраненной рукой и понял, что повязка хоть немного, но мешает. – И разве эти существа напали на нас из злобы, алчности или прихоти?

– А не все равно? – сердито буркнул Альфи, подставляя Илне шею.

– Они напали из страха, – закончил Хорст. – Ведь мы для них тоже чудовища. Чудовища Порядка.

– Господин, – голос наемника стал вопросительным. – Почему бы вам сейчас не пустить в ход этот… ключ?

– Был бы рад покончить со всем немедленно, – бывший сапожник повернулся и посмотрел туда, где сквозь кроны виднелись белеющие на горизонте вершины. – Но ведь можно пройти еще несколько ходов? Хотелось бы сделать все, что в моих силах, чтобы зараза Хаоса исчезла из нашего мира, а для этого нужно подобраться как можно ближе к месту прорыва…

С ветвей кривого дерева, настороженно поглядывая на людей и пошевеливая усиками на морде, спикировала крылатая тварь размером с кошку. Подобравшись к трупу седоголового, она заурчала и принялась рвать мясо тупыми зубами.

Самые нетерпеливые из падальщиков принялись за дело.

Река выглядела широкой, почти как Биронт в среднем течении. Северный берег окутывала дымка, но можно было рассмотреть, что и он покрыт лесом. Зеленоватые волны монотонно плескали, ветер нес запах мокрой травы.

– Да, такую на плотике не переплывешь, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи задумчиво почесал затылок.

Хорст ничего не сказал, привычным жестом потрогал затвердевшие бугорки мозолей на ладони.

За последние три дня путешественники не встретили ни единого разумного существа, хотя не раз видели зарубки на деревьях, натыкались на замаскированные ловушки.

Либо обитатели леса хорошо прятались, либо людям просто везло.

Раны потихоньку заживали, хотя Хорст еще морщился, двигая левой рукой, синяк на виске болел, а царапина на шее Альфи то и дело норовила открыться, поплакать кровавыми слезами.

Дорога по лесу давалась с большим трудом, несколько раз петляли, упирались в завалы. Ели то, что удавалось поймать, и вчера едва не поплатились за это, рискнув поджарить костлявую «птицу».

Хорст успел проглотить больше всех, потом всю ночь провел в кустах, извергая для начала съеденное мясо, затем просто желчь. Утром поднялся с трудом, и более-менее пришел в себя только сейчас, когда отражающееся в водной глади солнце приблизилось к горизонту.

– Значит, придется делать большой плот, – Илна пожала плечами. – Потратим на это пару дней.

– Потратим, – согласился Хорст, дернулся от возникшего в животе зуда и с ужасом осознал, что зуд принадлежит кому-то другому…

Ослабевший от ран, голода и длительного путешествия Сын Порядка не мог больше отгораживаться от чужих мучений.

– Я… – успел сказать он, прежде чем незримая волна налетела, расплющила тело по бесконечной поверхности, каждая частичка которой была умирающим по той или иной причине человеком…

Попытка сопротивляться ни к чему не привела.

Хорст мог только корчиться, ощущая себя гигантским блином на раскаленной сковороде, составленной из тысяч иголок.

Отпустило его нескоро. Когда волна боли с издевательским рокотом отхлынула и бывший сапожник смог открыть глаза, небосклон значительно потемнел, а кое-где проклюнулись звездочки.

Все так же плескала река, из леса доносился визг и суматошные вопли. Неподалеку, судя по падающим на землю оранжевым бликам, горел костер, около него негромко разговаривали.

Хорст ощупал собственное тело и с вялым удовольствием отметил, что ран, несмотря на пережитые мучения, не прибавилось. Послышались шаги, и рядом появилась Илна.

– Очнулся, – вздохнула она с облегчением. – А мы уж думали…

Раздался треск и топот, краем глаза Хорст заметил метнувшие от стены леса раскоряченные тени.

– Нападение! – крикнула девушка.

Взревел Альфи, сверкнул, отражая пламя костра, длинный клинок. Хорст потянулся к поясу, туда, где должен был висеть его меч, но, к собственному ужасу, ничего не обнаружил.

– Где он? – полузадушенный хрип утонул в поднявшемся шуме.

Илна прыгнула в сторону, бывший сапожник перевернулся на живот и пополз к костру, туда, где лежали мешки, а рядом с ними – его клинок. Ухватился за рукоятку и дернул, вынимая оружие из ножен.

– Мошонка Хао… – крик Альфи оборвался, и перекатившийся на бок Хорст увидел, как наемник, облепленный визжащими чужаками, падает наземь.

Бывший сапожник напряг мышцы, пытаясь встать, но лишь задергался, как перерубленный лопатой червяк. Сил в измученном теле не хватило даже на то, чтобы замахнуться мечом.

Хорст мог лишь бессильно смотреть, как сражающуюся в окружении Илну роняют наземь и обезоруживают.

– Вот и все, – пробормотал бывший сапожник, наблюдая, как уродливые обитатели леса, подбадривая себя визгливыми криками, приближаются к нему.

Босая нога ударила по запястью, меч отлетел в сторону, в кривых лапах одного из чужаков появилась веревка. Хорст ощутил, как его поднимают, переворачивают на живот и выворачивают руки.

Хватающие бывшего сапожника пальцы быстро отдергивались, вяжущие человека существа то и дело вскрикивали. С удивлением Хорст понял, что любое прикосновение к нему причиняет уродливым обитателям леса боль.

– Варггххтун, – сказал кто-то над самым ухом и бывшего сапожника перекатили по земле.

В бок впилось что-то острое, коснулось спины, и Хорст обнаружил, что лежит на сплетенных из ветвей носилках. Четверо лесных жителей взялись за ручки, закряхтели и подняли их в воздух.

Кроны деревьев закачались и поплыли, бывшего сапожника потащили на юг, прочь от реки. Потревоженная рана вспыхнула болью, точно на нее плеснули кипятку, Хорст попытался бороться с забытьем, но не смог, провалился в душную, как грозовая ночь, черноту.

Воздух пах сухой землей и дождевыми червями.

Пошевелившись, Хорст обнаружил, что руки у него свободны, зато связаны ноги и, судя по тому, что ими не удалось даже двинуть, еще и прикреплены к чему-то довольно тяжелому.

Плечо болело, хоть и не так сильно, как раньше.

Бывший сапожник открыл глаза. Огляделся, гулко забилось сердце, а в душе расправила крылья паника – вокруг было темно, как в те дни, когда израсходовавший силы маг оказался во власти слепоты.

Но глаза привыкли, и Хорст облегченно вздохнул: сверху проникал слабый свет, позволяя разглядеть неровные стены, торчащие из них корни, скорчившуюся неподалеку массивную фигуру и еще одну – лежащую на земле.

– Она без сознания, – сообщила массивная фигура голосом Альфи. – А мы привязаны к этим вот корням. Они крепкие, точно из стали сплетены, клянусь мошонкой Хаоса. У меня разорвать не получилось.

– Понятно, – Хорст сел, осторожно подергал веревку, пытаясь определить, насколько она длинна.

Выяснилось, что привязь позволяет добираться до середины пещеры.

– Насколько я понял, мы под землей, – Альфи с отвращением сплюнул, – в одной из тех самых нор. Интересно, как они тут живут, в самой середке владений Хаоса?

– Неплохо живут, – ответил Хорст, вглядываясь в круглый лаз, чернеющий в дальней от пленников стене земляного мешка. – И потом, ты же видел, что смертоносна лишь граница между Порядком и Хаосом.

Илна застонала, зашевелилась. Хорст рванулся к ней, забыв про веревку, и едва не оторвал себе ногу.

– Нас что, похоронили? – слабым голосом поинтересовалась девушка, с удивлением глядя, как бывший сапожник шипит и растирает лодыжку.

– Надеюсь, что нет, – Альфи похлопал себя по животу. – А то жрать хочется, сил нет.

– Да, поесть можно, – Хорст завертел головой, пытаясь осознать, чего именно, привычного и надоевшего за последнее время, ему не хватает…

Догадка заставила бывшего сапожника замереть с открытым ртом.

Пропал бьющий в стены рассудка мерный прибой, рев океана людских страданий. Исчез, точно разорвалась или натянулась до предела незримая пуповина, связывающая Сына Порядка с «родителем».

Такое могло случиться лишь в одном случае – если взявшие Хорста в плен и находящиеся сейчас неподалеку существа и вправду являлись созданиями Хаоса. Если они, сами того не желая, оттянули на себя часть собранного внутри бывшего сапожника Порядка.

– Как бы только не сдохли мы от местной пищи, – сказала Илна, вспомнив, должно быть, костлявую «птицу».

– Я готов рискнуть, – заявил наемник и повысил голос. – Эй, хозяева! Вы где?

– Не ори, – попросила Илна, потирая виски. – И так в голове звенит.

В темном лазе негромко зашуршало, словно через него протискивался огромный червь, и в помещение, где держали пленников, просунулась круглая голова, блеснули узкие глаза.

– Жрать принеси, – сказал Альфи и ткнул пальцем в рот. – Ням-ням. Понимаешь? И пить.

Наемник звонко щелкнул себя по горлу, зацепил рану и зашипел не хуже заливаемого костра.

– Бурмухты ррагихт скоро, – проговорила голова и исчезла.

Услышав последнее слово, Хорст ощутил сильное желание ущипнуть себя. То ли оно на самом деле прозвучало сходно с людским, то ли уши просто начали подводить хозяина.

– Кстати, Ключ у тебя? – поинтересовалась Илна. – Может быть, время пустить его в дело?

– Они не отобрали ничего, что было на нас, кроме ножей, – вздохнул Хорст. – Мешок с Ключом вы, судя по всему, сняли во время приступа. Теперь он так же недоступен мне, как храм в Вестароне…

Альфи помрачнел и принялся чесать голову.

В темном лазе зашуршало вновь, на этот раз куда сильнее, и на его стенки упали дрожащие оранжевые отблески. Показалась держащая свечку рука, затем – толстый, шумно пыхтящий чужак с дубинкой на поясе. За ним выбрался еще один, тоже с дубиной, и выволок за собой объемистый мешок, в котором что-то булькало.

Альфи оживился, задвигал носом.

– Хрымбухту уроды, – сказал толстый. – Сами хроббзат пробухт?

– Нет, – замахал руками второй. – Бррухт!

Хорст потряс головой, но наваждение и не вздумало пропадать – он на самом деле понимал отдельные слова, произносимые обитателями подземного селения.

Мешок сноровисто развязали, и толстый вынул из него оплетенный сосуд, стопку штуковин, напоминающих лепешки, и кусок чего-то перекрученного, ноздреватого, то ли сыра, то ли мяса.

Положил все это в центре пещеры, на равном расстоянии от пленников.

– Пробухт еда! – значительно проговорил второй из чужаков и первым полез в лаз.

Толстый забрал свечку и последовал за соратником.

Дождавшись, пока шуршание стихнет, Хорст наклонился и отломил небольшой кусок от «лепешки». Понюхав, осторожно отправил в рот.

– Ну как? – спросила Илна.

– Похоже на пресное тесто. Есть можно.

«Лепешки» уничтожили в считанные мгновения, не оставив даже крошек, и Альфи потянулся к «мясу».

– Не пойми что, – сказал он, откусив немного. – Пахнет дымом, да и только. Вроде съедобно.

– Рискнем, – вздохнула Илна. – Помирать, так сытыми.

Наемник разорвал «мясо» на три куска, и укрытая в недрах земли пещера огласилась дружным чавканьем.

– Эх, сразу видно, что не привыкли они пленников держать, – заметил Альфи, когда от еды остались только воспоминания. – Вот разобью я кувшин этот, а осколком перережу путы… или горло одному из тюремщиков.

И, ухватившись за сосуд, принялся шумно пить. По подбородку заструилась вода, закапала на грудь, но наемника это ничуть не смутило.

– Нам оставь! – забеспокоилась девушка.

– Резать пока никого не надо, – Хорст некоторое время сражался с зевотой, но потом сдался. – Уаааууу… Ты же не знаешь, куда бежать и где наше оружие? Надо для начала осмотреться…

– И поспать, – добавила Илна, сыто отдуваясь.

Возражать, как ни странно, никто не стал.

– Взял тогда император Фендам холиаста за правую ногу и левую руку, размахнулся и… – Альфи осекся на полуслове, и через мгновение стало ясно почему – в помещение, где держали пленников, влез один из обитателей подземного селения, одноглазый и приземистый, точно краб.

– Ух, закусай тебя Творец-Порядок… – пробормотала Илна, разочарованная тем, что байка об императоре Фендаме-Основателе и жадном холиасте осталась рассказанной не до конца.

– Связать и развязать, – сказал незваный гость и из лаза начали выбираться его сородичи.

Если считать по количеству случаев, когда людям заматывали глаза, скручивали руки и под усиленной охраной выводили на поверхность, где позволяли справить естественные потребности, то под землей пленники сидели трое суток.

За проведенное тут время Хорст понял, что местные обитатели, именующие себя вигорами, не разговаривают на языке людей, и что просто он каким-то чудным образом понимает отдельные слова.

С каждым днем – больше и больше.

Судя по периодически возникающему в груди зуду, Порядок каким-то манером дотягивался до своего орудия, передавая ему способность понимать чужую речь. Бывший сапожник ей активно пользовался, слушал разговоры вигоров, пытаясь узнать как можно больше о том месте, куда попали люди.

Сидеть в подземелье оказалось не так плохо. За время плена раны немного поджили, путешественники отоспались и даже ухитрились слегка отъесться.

– Урухт руки, – толстый вигор с беззубым провалом вместо рта ткнул Хорста в бок корявой дубинкой, вынуждая подставить верхние конечности для завязывания.

Вигоры наматывали веревки, стараясь не прикасаться к людям. Пыхтели от усердия, и только когда запястья пленников покрылись толстой серой «корой», принялись развязывать ноги.

– А что глаза не трогают? – спросила Илна.

– Видимо, больше не опасаются показывать нам путь наружу, – Хорст поежился от побежавшего по спине холодка, – и это, скорее всего, значит… что мы сюда больше не вернемся.

– Может быть, пора? – голос Альфи звенел от нетерпения, и даже в темноте было видно, как побагровело лицо наемника.

– Рано, – бывший сапожник послушно встал и вслед за одноглазым вигором двинулся к лазу.

Для людей он был мелковат, чтобы перемещаться, приходилось вставать на карачки и ползти со скоростью пораженной ожирением черепахи. За шиворот сыпалась земля, штанины пятнала грязь.

Судя по ее липкости, наверху недавно прошел сильный дождь.

Через неравные промежутки встречались ответвления, ведущие в стороны, вниз и даже вверх, кое-где через хитро устроенные и почти незаметные щели проникал рассеянный свет. Из-за спины доносилось сопение вигоров, время от времени долетали проклятия Альфи.

Ему, как самому крупному, приходилось хуже всех.

После третьего поворота Хорст подумал, что хозяева зря беспокоились – люди в жизни не нашли бы выхода из этого лабиринта, а когда впереди открылась полость, сравнимая с большим залом княжеского замка, решил, что вигоры подсыпали в еду пленникам какого-нибудь дурмана.

Ничем иным, как порождением бреда открывшаяся картина быть не могла.

На потолке мерцали кружащиеся лужицы голубоватого света, меж них торчали то ли мохнатые корни, то ли хвосты подземных тварей, толстые и неприятно дрожащие, а вдоль стен выстроились предметы, о назначении которых не догадался бы и сумасшедший.

Одни напоминали перекрученные деревья, другие – застывшие облака пламени, третьи – многорукие и многоногие статуи из прозрачного камня.

– Стоять, – приказал одноглазый вигор, поднимая дубинку. – Ждать гнахрыт!

Хорст остановился, поднял глаза на ближайший круг света, пытаясь разглядеть его получше. Увидел в сиянии переплетающиеся спирали, ощутил, как его поднимает и куда-то несет…

Сильный удар в бок заставил опустить взгляд. Бывший сапожник закрутил головой и понял, что лежит, двое вигоров пинают его по ребрам, а третий, одноглазый, заглядывает в лицо.

Поняв, что пленник очнулся, он довольно осклабился.

– Смотреть нет, – толстый кривой палец поднялся к потолку. – Отражение Хаос, отнимать хныфтрюк. Аргы?

Хорст кивнул – оставаться без «хныфтрюка» не хотелось.

Шипя от боли, вигоры подняли его и подтолкнули туда, где рядом с одной из прозрачных «статуй» замерли Илна и Альфи.

– Ты глянул на эту штуку и начал мотаться, точно юла, – шепотом сообщила девушка, – потом…

– Молчать! Гнахрыт! – прервал ее одноглазый, и все его сородичи дружно выпучили глаза.

Через проход, которого Хорст до этого не заметил, один за другим вошли трое очень старых вигоров.

Один напоминал ежа, на голове другого красовался пучок подергивающихся щупалец, а груди третьей в количестве шести штук свисали до пояса, напоминая старые бурдюки.

«Гнахрыт», судя по всему, обозначало «старейшина».

– Хур вахыт, – сказал обладатель щупалец, и ближайшее «облако из огня» мягко подкатилось к нему.

Старуха просто махнула рукой и ярко-алое «дерево» с протяжным скрипом наклонилось, образовав что-то вроде стула. Третий член совета старейшин предпочел остаться на ногах.

Под пристальным взглядом трех пар темных, равнодушных глаз Альфи смущенно засопел, Илна беспокойно задвигалась, пытаясь сдвинуться за спину Хорста, и только бывший сапожник не ощутил ничего.

– Откуда бутзхар? – спросил «еж», дернув уголком рта.

– Нет разницы, – отозвалась старуха, – Хаос пожрет.

– Красный выфарг, – добавил обладатель щупалец и затараторил с такой скоростью, что Хорст перестал улавливать знакомые слова.

Выступление это продолжалось довольно долго, двое старейшин слушали, прочие вигоры боялись даже дышать, люди скучали.

– Долго они? – пробурчал Альфи.

– Надеюсь, что да, – Илна выглянула из-за плеча Хорста и поспешно спряталась обратно.

Дочь редара боялась признаться в том, что в этой пещере ей очень страшно, что ужас внушает все, от свисающих с потолка корней до местных обитателей, явившихся прямо из детских кошмаров.

Бормотавший вигор умолк, и заговорил другой, весь покрытый иголками, голос его странным образом не порождал эха.

– Что они там? – спросила Илна.

– Сейчас… – она почувствовала, как Хорст напрягся, когда трое старых вигоров произнесли одно и то же слово. – Нас собираются убить, бросить в яму с Хаосом…

– Что? – рявкнул Альфи. – Да я их!

Он яростно рванулся, на могучих руках вздулись мускулы, веревки затрещали. Подскочивший вигор отлетел к стенке и остался лежать, другой получил кулаком в лицо, врезался в «статую» и исчез во вспышке разноцветного пламени.

Похожий на ежа старейшина сделал шаг, и под его взглядом наемник замер, занесенные для удара руки опустились, а на лице Альфи появилось отстраненное выражение.

– Тут их власть, – проговорил Хорст тихо, – не дергайся и смотри в пол…

Илна опустила глаза, ощутила, как по лицу скользнуло что-то горячее, шершавое.

Зазвучали хриплые голоса, Альфи вновь связали руки. Людей впихнули в узкий лаз, напоминающий нору отъевшегося червя, заставили опуститься на четвереньки и ползти, на этот раз – вверх.

Илна перебирала конечностями, тупо глядя перед собой, а в голове пойманной под горшок мухой металась единственная мысль: «Через несколько мгновений мы все будем мертвы».

В один момент стало так плохо, что дочери редара захотелось взвыть во весь голос.

– О, Творец-Порядок, – пробормотала она, до боли закусив губу, – Хорст, используй же его силу! Не до того сейчас, чтобы страшиться боли!

– Не могу, – донесся полузадушенный голос. – Рядом с этими тварями я не ощущаю чужих мучений, но зато бессилен, как отправившийся к блудницам паралитик…

Илна собралась выругаться, но ползущий перед ней Хорст сдвинулся в сторону, и в лицо девушке брызнул свет, такой яркий, что на мгновение показалось – глаза просто выгорели.

Дочь редара закашлялась, заморгала, пытаясь остановить хлынувшие слезы и шаря перед собой, чтобы не врезаться в стену.

– Каргынх гаплык! – сказали прямо у нее над ухом, и чьи-то твердые ладони подхватили под руки, помогли встать.

Слезы все еще текли, но Илна могла видеть, что стоит она рядом с чернеющей в земле дырой, а вокруг возвышаются серые деревья с белесыми листьями.

– Да, отвыкли мы от света, – пробормотал Хорст, вытирая лицо связанными руками.

Из ямы вылезли двое вигоров. Шипя и ругаясь, выдернули наружу тупо глядящего перед собой Альфи. Утвердив наемника в стоячем положении, отскочили в стороны и принялись трясти руками.

– Наши вещи, – нашла силы вяло удивиться Илна, когда вигоры извлекли из-под земли четыре мешка, ножи, а также мечи с ножнами.

Вставить одно в другое обитатели лесного поселка не догадались.

– Их тоже хотят уничтожить вместе с нами, – вздохнул Хорст.

– Ага, – согласилась Илна.

Ужас достиг такой величины, что почти не ощущался, зато поглотил дочь редара целиком, вобрал в себя ее чувства и мысли.

Девушка смотрела на происходящее точно со стороны.

Вооруженные дубинками вигоры окружили пленников и повели прочь от селения, в сторону то ли восходящего, то ли заходящего солнца – от страха Илна не могла сообразить, утро сейчас или вечер.

Через пару сотен шагов заросли расступились, открыв круг из голой, точно выжженной земли, и в его центре – маленькое озерцо, в котором, выбрасывая фонтаны брызг, кипело нечто фиолетово-черное.

– Мама, – сказала Илна, понимая, что предел страха ей еще не достигнут – по всему телу выступил холодный пот, сердце замерло, а грудь пронизала острая боль.

Идущий впереди Хорст споткнулся, сзади донеслось раздраженное сопение, могущее принадлежать только Альфи.

– Выфарг, – проговорил одноглазый вигор, трое его сородичей шагнули к Хорсту и угрожающе подняли дубинки.

– Я первый? – чуть ли даже не с облегчением поинтересовался маг.

«Он сошел с ума» – подумала Илна.

Хорст повернулся, и девушка отшатнулась, увидев на его лице довольную улыбку.

– Не бойся, – голос мага прозвучал несколько напряженно. – Это не сам Хаос, а лишь его жалкое отражение, так что я скоро вернусь. Для этой лужи во мне слишком много Порядка…

Илна выпучила глаза, когда он разбежался и прыгнул, будто собирающийся нырнуть мальчишка. Закусила губу, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но горло отказалось повиноваться…

Озеро забурлило, из его недр донесся довольный рокот, к человеку потянулись фонтаны темно-синей жидкости, похожие на жадные руки, с них полетели клочья белой пены.

Хорста обхватило, потащило вниз, рокот стих, утонул в гневном шипении, во все стороны ринулся пар, точно в озеро упал раскаленный слиток железа размером с крепостную башню.

Из белесых клубов вылетел человек. Размахивая ногами, шлепнулся на землю и сочно выругался, помянув не только сам Хаос, но и дурные болезни всех его близких родственников.

– Живой… – сказала Илна и не выдержала, заорала во весь голос: – Живоооой!

От ее вопля замершие вигоры задвигались, начали переговариваться, на страшных мордах появилось одинаковое выражение – благоговения, изумления и величайшего ужаса.

Одноглазый что-то сердито рявкнул, один из носителей дубинок опрометью ринулся в заросли, остальные вытянулись и дружно уставились на пленников, выпучив глаза.

– Что… что со мной было? И где мы? – прозвучавший из-за спины голос Альфи заставил Илну вздрогнуть.

– У источника Хаоса, – Хорст поднялся, и только тут стало заметно, что кое-где в его одежде виднеются прорехи, а местами она покрыта копотью. – Меня только что пытались утопить в нем, да не вышло ничего…

– А тебя заколдовал один из этих, старых, – сообщила Илна, чувствуя, что страх отпускает ее уходит.

– То-то я и помню, какие жуткие глаза на меня смотрели, – пробормотал наемник. – И что дальше? Попробуем освободиться еще раз, пока те колдуны не подошли? Вон и наши вещи лежат, прихватим заодно…

Кусты бесшумно раздвинулись, на открытое место вышел один из старейшин. Взглянул на насмешливо улыбающегося Хорста, и щупальца на его голове беспокойно задвигались, точно змеи.

– Харбызр угырт! – сообщил одноглазый, но на него никто не обратил внимания.

Старейшина отступил на шаг, поднял руку, похожую на сучковатую ветку, и проскрипел несколько слов.

– О чем он говорит? – вскинулась Илна, одновременно надеясь, что их оставят в живых, и боясь, что эта надежда рухнет.

– Сейчас нас отведут назад в подземелье, – ответил Хорст, вслушиваясь в слова обладателя щупалец, – а завтра утром под охраной повезут куда-то далеко… так, слово неясно… к тем, кто постиг мудрость Хаоса.

– Это еще зачем? – Альфи попытался вытереть с головы пот, но лишь заставил стоящих рядом вигоров испуганно шарахнуться в сторону.

– Чтобы те убили нас с гарантией, – охотно пояснил маг.

Илна почувствовала желание прыгать и орать от радости – смерть, казавшаяся неминуемой, отодвинулась в туманное будущее. Но восторг быстро сменился апатией, захотелось лечь куда-нибудь в темный уголок и закрыть глаза, чтобы никого не видеть и не слышать.

– Эти вигоры, – сказал Хорст, когда людей с помощью дубинок и невнятных выкриков развернули и повели назад, – на самом деле мало отличаются от жителей Карни.

– Почему? – нахмурилась Илна.

– Покажи этим парням чудо, и они начнут чуть ли не молиться на тебя, – устало вздохнул маг.

После этого он замолчал и до самого возвращения в подземелье не проронил ни слова.

Глава 18. Дорога через страх.

Рычащее чудище рыжей масти напоминало коня примерно в такой же степени, в какой шмель похож на комара. В большой пасти клацали роговые пластины, мохнатые тумбы ног оставляли в земле вмятины.

– И нам на этом ехать верхом? – возмущенно поинтересовалась Илна. – Клянусь Творцом-Порядком, я не согласна!

– А кто тебя спросит? – усмехнулся Хорст.

Затрещали кусты и вигоры вывели к селению еще одного «коня», не такого большого как первый, дымчато-серой масти.

– Это вам, госпожа, – хмыкнул Альфи.

– Скорее нас всех троих усадят на одного, – предположил Хорст. – На самого большого и медлительного.

Догадка подтвердилась довольно быстро. После длительной возни, во время которой пострадало несколько деревьев, вигорам удалось опустить рыжего зверя на колени.

– Брыхтых вперед! – рыкнул пленникам одноглазый предводитель и для убедительности показал дубиной.

– Эх, на чем я за последние годы только не ездил, – Хорст шагнул вперед, стараясь не обращать внимания, что «конь» недружелюбно косится налитым кровью глазом, и осторожно забрался на поросшую космами светло-рыжей шерсти спину.

Сидеть на ней оказалось неожиданно удобно и безо всякого седла.

Альфи, недолго думая, подкрался к продолжающей возмущаться Илну и слегка подтолкнул. Дочь редара гневно взвизгнула, шустро полезла наверх. Хорст ощутил, как девушка устраивается позади него.

– Еще раз так сделаешь – убью! – ощутив себя в безопасности, сердито заявила она.

– Само собой, клянусь мошонкой Хаоса, – не стал спорить наемник, забираясь на «конскую» спину.

Едва он уселся, как громадный зверь плавно и ловко поднялся на ноги. Хорста мотнуло, и он обнаружил, что смотрит на землю с высоты двух размахов, а ветви колышутся перед лицом.

– Ой! – сказала Илна.

– Не «ой», а держись крепче, – бывший сапожник покачал головой. – Как я понял, эти звери называются бурурами и наш, самец, куда угодно пойдет за самкой, вон за той, серого цвета.

– А вон те какого пола? – Альфи показал на одного из темных, почти черных «коней», на спины которым лезли вигоры.

– Не знаю, – Хорст почесал шрам на щеке.

Похожий на ежа старейшина влез на самку, прорычал пару слов и махнул рукой. Его скакун сдвинулся с места, за ним шагнул вперед рыжий бурур, несущий на себе пленников. Поплыли назад стволы деревьев, закачалась решившая уподобиться морю земля.

Селение вигоров быстро осталось позади, потянулся серый, словно покрытый пылью лес.

Хорст сидел, ощущая запах шерсти и равномерное покачивание, то и дело отводил в стороны норовящие ткнуть в лицо ветки. Илна откровенно дремала, уткнувшись ему в плечо, Альфи изредка гулко зевал, заставляя вигоров на соседних «скакунах» нервно оглядываться.

Не дергался только старейшина, невозмутимый, как валун на вершине горы.

Примерно к полудню впереди блеснула вода, и кавалькада выбралась на берег реки.

– Мы тут были, – сказал Альфи, поднося ко лбу связанные руки и вглядываясь в скрытый за дымкой противоположный берег. – Как они надеются переправиться? Где-то есть брод? Или корабль?

Все оказалось намного проще. Шагающий первым серый бурур просто зашел в воду и поплыл. Не успела проснувшаяся Илна осознать, что происходит, как рыжий сделал то же самое.

Холодная вода облизала сапоги, попыталась плеснуть за голенища.

Под шкурой на спине зверя ходили ходуном могучие мышцы, лапы гребли плавно и мощно. Любопытные рыбы сновали вокруг, чуть ли не утыкаясь в бока буруру, позади оставался пенный след.

Налетели слепни, с жужжанием закружились вокруг людей. Хорст ощутил прикосновение к потной шее, шлепнул по ней, а когда поднес ладонь с расплющенным насекомым к лицу, изумленно покачал головой.

Убитая тварь напоминала крошечную свинью с крыльями, только вместо пятачка торчало иззубренное жало.

– Если тут такие комары, то что за щуки обитают там, в глубине? – дрогнувшим голосом сказала Илна.

– Судя по их виду, снизу нам ничего не грозит, – Хорст кивнул в сторону остервенело машущих руками вигоров. – Не то, что с воздуха!

Очередной «слепень» с противным жужжанием уселся на плечо, и бывшего сапожника перекосило от боли, когда пробившее одежду и повязку жало вонзилось в не успевшую зажить рану.

От того, что сказал Хорст, покраснел даже Альфи.

Костер немилосердно чадил, а ветки, что подбрасывали в него вигоры, корчились, как гибнущие в огне живые существа. Солнце потихоньку опускалось, из ложбин и темных уголков подступали сумерки.

Окруженные вигорами пленники сидели около самого пламени и уплетали за обе щеки пресные лепешки.

За день, проведенный в седле, а точнее – на спине бурура, проголодались все.

– Хорошо, но мало, – заметил Альфи, прикончив собственную порцию.

– Скажи спасибо, что тебя вообще кормят, – ответил Хорст, подставляя вигорам руки, чтобы их заново связали. – Вот помню, когда я оказался в плену у холиастов, нам ничего не давали, кроме воды.

– Я же говорил, что эти уроды с пленниками обращаться не умеют, – в голосе наемника прозвучало презрение. – Но мне другое интересно, господин, когда и как мы совершим побег?

Илна придвинулась ближе, глаза ее оживленно блеснули.

– Пока нет смысла бежать, – сказал Хорст. – Нас везут туда, куда нужно… А вот насчет «как» – это лучше подумать тебе.

– Хорошо, – Альфи кивнул. – Клянусь мошонкой Хаоса, я…

Поднявшийся гомон заставил его смолкнуть и завертеть головой.

Сидевшие около костра вигоры вскакивали на ноги, оживленно махали руками и показывали на север, где между деревьями двигалась, неспешно приближаясь, стена темного, клубящегося тумана.

– Только не это, – прошептал Хорст, разглядев в наползающем мареве фиолетовые искры, – я даже не смогу защитить вас…

– Дыхание Хаоса? – спросила Илна и обреченность в ее голосе заставила бывшего сапожника заскрипеть зубами.

Вигоры смертоносного тумана не испугались. Поорав, они расселись по местам, и костер радостно затрещал, когда в него полетели новые охапки веток. Взметнувшееся пламя с ревом выплюнуло сотни оранжевых искр.

– Примем смерть достойно, – проговорил Хорст.

Девушка всхлипнула.

Лиловая стена Дыхания Хаоса надвинулась, на мгновение остановилась там, где заканчивалась граница светового круга, и – Хорст не поверил глазам – поползла в стороны.

Накрыла лежащего на животе бурура, но тот лишь недовольно всхрапнул, как пес, потревоженный севшей на спину мухой. Приоткрыл один глаз, блеснул золотистый зрачок, радужка, но тут же мохнатое веко опустилось, а фиолетовое марево поплыло дальше.

Хорст вжал голову в плечи, когда стена тумана окружила становище, растворила в себе деревья, оставив только клочок темнеющего неба наверху.

– Эх, не думала, что умру вот так, – прошептала Илна.

Бывший сапожник судорожно кивнул, глядя на неведомо как проникшее внутрь светового круга туманное щупальце, с неторопливостью ядовитой гадины подбирающееся к его ноге.

Хорст дернулся, но оцепеневшие мышцы не послушались, а из сжатого судорогой горла вырвался даже не хрип, а тонкое сипение. Сил хватило лишь на то, чтобы закрыть глаза.

Он ощутил касание, легкое, едва заметное, почти ласковое. По лодыжке словно пробежались тонкие пальцы, сжались, пробуя кость на прочность, щиколотку пронзила острая боль.

Хорст напрягся, готовясь, что она усилится, поползет дальше, но касание исчезло, и бывший сапожник открыл глаза.

– Ты чего? – обеспокоенная Илна отстранилась, и в ее черных зрачках отразилось лицо, перекошенное и бледное.

Хорст не сразу понял, что его.

– Все хорошо, – сказал он, силясь улыбнуться и понимая, что сведенные судорогой лицевые мышцы не слушаются. – Я думал… а впрочем, не важно.

– Почему они не боятся? – Альфи почесал грудь, подумал, и принялся скрести покрытую темной щетиной макушку.

– В этих местах Дыхание Хаоса – обыкновенная непогода, как дождь или град, защититься от нее можно с помощью огня, – оставшийся страх выходил нутряным клокотанием.

– А, может быть, оно и не причинило бы тебе вреда? – Илна высвободилась из объятий Хорста. – Ведь из той кипящей лужи ты вылетел, как донышко из бочки, по которой ударили ногой?

– Мне, может быть и нет, – воспоминание о мгновениях, проведенных в объятиях темно-синей жидкости, заставило бывшего сапожника поморщиться, – но вас бы наверняка убило… Или причинило сильную боль. В любом случае, мне не хочется этого проверять.

Дыхание Хаоса провисело вокруг костра весь вечер, надвигаясь и отступая в зависимости от того, угасал костер или разгорался ярче, а когда наступила полная темнота, начало таять.

Сильный толчок в седалище заставил Илну вздрогнуть и открыть глаза. Выругав огромного зверя, шагнувшего не так плавно, как обычно, девушка зевнула и принялась оглядываться.

Кавалькада буруров двигалась по заметно поредевшему лесу, по небу неспешно перемещалось солнце, на западном горизонте клубились, но не спешили приближаться грозовые тучи.

Альфи, судя по ровному сопению, беспардонно дрых, Хорст дремал, клюя носом и время от времени вскидывая голову. Монотонная тряска, ощущаемая на спине мохнатого «скакуна», могла усыпить кого угодно.

Вигоры, судя по отвратительно бодрым рожам, как-то боролись с дремотой или вовсе не были ей подвержены. Они переговаривались, обмениваясь чудовищными сочетаниями звуков, какие Илна не могла даже разобрать, один из воинов в хвосте колонны громко пел.

Или просто выл на отсутствующую луну.

Глянув на подступающие с запада облака, дочь редара обнаружила, что они гораздо ближе и ниже, чем показалось на первый взгляд, и что ветер ощутимо пахнет грозой.

– Ух ты! – воскликнула Илна, глядя как сизые, точно баклажаны облака ползут по самым верхушкам деревьев, как вспыхивают между стволами короткие белоснежные молнии.

– Что такое? – Хорст сонно заворочался. – А, дождь… Сейчас промокнем немного, зато хоть от грязи…

На этом месте маг осекся, поняв, что на обыкновенный дождь приближающаяся туча похожа так же, как нож для резки хлеба – на огромный двуручный меч: молнии колотили снизу вверх, из земли, прямо в тучи!

– Ничего себе! – воскликнул проснувшийся Альфи. – Это еще что? И наши друзья не беспокоятся?

– Они говорят… – Хорст прислушался, – что-то про «подземную грозу»…

Сизая пелена, до дрожи в поджилках напоминающая Дыхание Хаоса, надвинулась, бурур под людьми недовольно заревел, а Илна ощутила, как глаза ее торопятся вылезти из орбит.

Ливень хлестал снизу вверх; капли с чмоканьем вылетали из пузырящейся земли и мчались навстречу облакам. Часть их попадала путешественникам на сапоги, но остальное принимало на себя широкое брюхо мохнатого «коня».

– Мы как будто едем на крыше, – заметил Хорст, и тут же рядом ударила молния: столб огня вырос из земли, и Илна поняла, что ничего не видит, кроме плавающих под веками огненных кружков.

Поспешно вытянула руки, ухватилась за мага, чтобы ненароком не свалиться.

– Клянусь мошонкой Хаоса, – сквозь клокотание воды донесся голос Альфи, – мне кажется, что я сплю…

Когда зрение вернулось, Илна не удержалась, выставила ладони под летящие вверх капли.

– Дальше нам будут встречаться все более и более странные вещи, – проговорил Хорст задумчиво, – я чувствую, мы приближаемся к тому месту, где Хаос проник в наш мир и где он всего сильнее.

Илна поежилась, мрачно подумала, что она предпочла бы от такого места удаляться, и как можно быстрее.

Облака над головой потихоньку рассеивались, обнажая голубую плоть неба, гром грохотал слабо, точно продырявленный барабан, свежий ветер уносил грозу на восток.

Выглянуло солнце, тысячи капель на ветвях, траве и листьях вообразили себя драгоценными камнями, мрачный лес засверкал, точно ожерелье из отборных брильянтов.

Вигоры на переднем буруре заволновались, один из них повернулся, что-то крикнул старейшине, и кавалькада начала останавливаться.

– Что там? – Илна вытянула шею, пытаясь разглядеть, что происходит, но увидела только черные скрюченные фигурки между деревьев.

– Чужаки, – объявил Хорст, – такие же страшные, как наши и, судя по большим дубинам, настроенные не очень радушно…

От серого зверя, на котором восседал утыканный иглами старейшина, доносились невнятные вопли и сердитое бурчание, словно там выясняли отношение очень большие и шепелявые коты.

– Они… – Хорст вслушивался с таким вниманием, что кончики ушей у него побагровели, – говорят, что это их земля и нам, то есть чужакам, надо убираться отсюда, иначе нас убьют… А наши упоминают этих… непонятное слово… ну, к которым нас везут, к проникшим в мудрость Хаоса.

– Тут все как у холиастов, – кивнул Альфи, – живут племенами, но подчиняются служителям.

– Эх, жаль, эти красавцы между собой не передерутся, – вздохнула Илна, – и не перебьют друг друга.

Вопли прекратились, серый бурур шагнул вперед, за ним сдвинулись с места остальные. Дочь редара наклонилась и поймала удивленные взгляды вигоров, стоящих под большим деревом.

Эти могли похвастаться чешуей вместо волос, выпученными глазами и одеждой из полосок кожи, сплетенных во что-то вроде сетки.

«Наши и то красивее» – подумала Илна, и сама удивилась выверту собственной мысли: неужели благородная дочь редара привыкла к отвратительным, мерзко воняющим уродам?

По всему выходило, что так оно и есть.

В путь пустились, как обычно, с первыми лучами солнца. Рыжий бурор недовольно покосился на людей, фыркнул, но позволил залезть себе на спину, после чего неторопливо поднялся.

За пять день путешествия мохнатый скакун успел привыкнуть к необычному виду и запаху седоков.

– Опять в дорогу? – Илна зевнула. – Интересно, сколько еще ехать?

– Не знаю, но радует, что мы все больше забираем к западу, – ответил Хорст, вглядываясь в горизонт, – приближаемся к Полуострову.

– Господин, вы надеетесь вернуться домой? – несколько удивленно спросил Альфи.

– Если честно, то нет, – ответил бывший сапожник после паузы. – Вряд ли Хаос и Порядок оставят от меня хоть что-нибудь, а вот у вас есть шанс уцелеть.

– Не говори так! – воскликнула Илна, и он почувствовал, как твердые кулачки ткнулись в спину.

– Почему? Это же правда? – Хорст пожал плечами. – Если честно, то я не сошел с ума только благодаря взявшим нас в плен «красавцам».

Вчера ночью Порядок попытался достучаться до своего Сына, но приступ чужой боли оказался до того слабым, что от него удалось просто отмахнуться, как от надоевшего комара.

Хорст даже ухитрился выспаться.

За время плена, не чувствуя рядом дыхания грозной, совершенно нечеловеческой силы, он вновь ощутил себя человеком. Вернулись чувства, пришла обратно радость от маленьких удовольствий, способность замечать детали, радоваться и огорчаться вместе с другими.

Вчера бывший сапожник удивил спутников, начав рассказывать им истории из тех времен, когда он путешествовал по полуострову с ножницами, молотком и клубком дратвы в мешке.

Но, болтая и веселясь, Хорст прекрасно осознавал, что долго это продолжаться не может.

Стоит ему попасть в руки тех, кто постиг сущность Хаоса, как местные мудрецы разберутся, откуда пришли незваные гости. А затем неизбежно прикажут их убить, самым обыкновенным образом – воткнув копье в сердце, скормив каким-нибудь хищным тварям или уморив голодом.

Хорст сомневался, что в такой ситуации Порядок сумеет ему помочь.

А значит – надо пытаться бежать и открыть эти проклятые Врата, чтобы два великих начала мироздания сошлись лицом к лицу в этом мире, выяснили отношения и оставили уроженца Линорана в покое.

– Надеюсь, что и не сойдешь, – Илна прижалась щекой к его спине и от ее прикосновения по спине бывшего сапожника побежали мурашки.

– И я, – вздохнул он.

Лес поредел, от него остались только отдельные деревья, огромные, широко раскинувшие мощные ветви. Открылась уходящая к северу травянистая равнина и черные силуэты на горизонте.

Хорст с изумлением заметил, что они перемещаются.

– Это что там, животные? – удивился Альфи. – Какого же они размера?

– Не похожи, – с сомнением ответил Хорст. – Каждый что, не меньше горы?

Буруры размеренно шагали на север, громадные силуэты росли, продолжая все так же величаво передвигаться. Одни удалялись, другие приближались, третьи кружились на месте.

– Исполины танцуют, – заметила Илна, когда ветер принес монотонный скрежет, точно от вращения громадных жерновов.

– Похоже… – Хорст замолчал, пораженный странной догадкой. – Это… это просто-напросто скалы!

– Не может быть, клянусь мошонкой Хаоса! – выдохнул Альфи.

Но через пару сотен размахов открылось подножие ближайшей скалы, и бывший наемник только рот открыл от изумления.

Куски темного камня, размером превосходящие крепостные башни Стагорна, с обманчивой легкостью скользили по земле, напоминая плывущие корабли. За каждым оставался неглубокий ров, жирно блестела развороченная почва, время от времени раздавался скрип и глухие удары.

– Как бы не затоптали, – восхищенно сказала Илна. – Вон какие здоровые!

Но погонщики буруров знали свое дело, да и скалы двигались без особой спешки, и кавалькада весь день лавировала между громадных булыжников, пересекала причудливо извивающиеся следы.

Люди поначалу вздрагивали, когда скалы сталкивались и раздавался грохот, но затем привыкли.

Только к вечеру темные силуэты остались позади, показался лес, состоящий из перекореженных деревьев, листья которых блестели, точно металлические, а стволы казались вырезанными из нефрита.

Доехав до первого из них, Хорст ощутил волну искренней ненависти – окутанное зеленой корой существо не могло видеть бывшего сапожника, но оно его чуяло и, без всякого сомнения, желало человеку гибели.

Бурор сделал еще шаг, и ненависти стало в два раза больше, затем в три, в десять, в сто…

Ветви на деревьях, мимо которых проезжали люди, бешено извивались, стволы нагибались, чтобы только достать ненавистное порождение Порядка, разорвать его на куски, уничтожить. Хорст дрожал, с ужасом понимая, что долго он такого напора не выдержит.

В ушах отдавался протяжный скрип, перед глазами колыхалась темнота, и только густая шерсть под руками да саднящая на плече рана оставались кусочками реальности, за которые бывший сапожник цеплялся из последних сил.

Потом стало легче, и Хорст понял, что они выехали на большую поляну. Как в беспамятстве сполз с присевшего бурора, позволил отвести себя куда-то и усадить на землю.

Голову ломило, по ней прокатывались волны боли, а ненавидящие взгляды со всех сторон жалили не хуже ос.

– Что с тобой? – голос Илны донесся слабо, как из-за стены.

– Пройдет, – зато свой прозвучал гулко, отдался в голове, как в пещере.

Хорст отмахнулся от еды, рухнул на предложенную подстилку и свернулся калачиком, прикрыв голову связанными руками. Когда отпустило, поднял голову и обнаружил, что костер потух, рядом посапывает Илна, и только вигоры негромко переговариваются во мраке.

Живые «деревья» уснули с наступлением темноты, задремала и их ненависть.

Хорст с ужасом подумал, что начнется в тот момент, когда лес проснется.

Новый приступ накатил на мага с рассветом. Илна проснулась от сдавленного вскрика и обнаружила, что Хорст, как и вчера, лежит, скрючившись, и держится за собственный затылок.

– Вразуми меня Творец-Порядок и все Порядочные его, – пробормотала дочь редара, ощущая непривычную растерянность, подняла руки, чтобы сделать знак Куба, но на всякий случай опустила.

Кто знает, что произойдет, соверши она его здесь?

Лес скрипел тревожно и злобно, булькал над костром котел, от него полз кислый запах отвара из какой-то дряни, который вигоры пили каждое утро. Хрустели металлической листвой буроры, отличающиеся исключительной неразборчивостью в еде, храпел Альфи.

– Чем тебе помочь? – спросила Илна, наклонившись к Хорсту.

Маг в ответ заскрипел зубами и перекатился на спину. Девушка погладила его напряженное плечо, и про себя забормотала выученную еще в детстве молитву Порядочной Арте.

Молитва помогла мало, и после того, как лагерь оказался свернут, Хорста пришлось затаскивать на спину бурура. Альфи сделал это без особого труда, а на долю Илны выпало придерживать дрожащего и ругающегося сквозь зубы мага, чтобы он случаем не свалился наземь.

Старейшина вигоров махнул рукой, кавалькада двинулась с места.

Лес тянулся и тянулся. Круглые и блестящие, как монеты, листья, трепетали, когда стволы деревьев, мимо которых проезжали люди, начинали с протяжным скрипом гнуться. Илне чудилась в этих движениях осмысленность, даже злонамеренность.

Хорст замер в ее руках, оцепенел, и только когда странные деревья уступили место почти обычным соснам, задвигался, поднял встрепанную, точно воронье гнездо, голову.

– Ну как, живой? – спросила девушка.

– Сам удивлен, но да, – ответил маг хрипло. – Еще один такой лес, и я не выдержу, точно рехнусь!

– А что в нем не так?

– Эти деревья – не совсем деревья, – сказал Хорст, и плечи его вздрогнули, – а нечто, изувеченное…

Когда рассказ оказался закончен, Илна невольно оглянулась туда, где остался «металлический» лес.

– Клянусь Творцом-Порядком, здорово, что я этого не ощущаю! – заметила она. – Все же жуткая вещь Хаос!

– Ты думаешь, Порядок, проникни он в наш мир, обошелся бы с живыми существами лучше? – маг почесал шрам на щеке. – Если честно, я в этом сомневаюсь.

– Но ты же собираешься открыть для него ворота? – девушка нахмурилась. – Или я чего-то не так поняла?

– Все так, – Хорст сгорбился, – открыть, но лишь для того, чтобы две великие силы уравновесили друг друга прочь, и наш мир вновь стал обычной смесью Порядка и Хаоса, магии и обыденности…

Больше Илна спрашивать не стала, поняла, что для вопросов не самое лучшее время.

Время ползло неторопливо, как пожилой червяк, буруры переставляли конечности, перелески сменялись полянами, и девушка спокойно дремала, лишь время от времени открывая глаза.

Из очередного сна ее вырвал какой-то громкий звук, и Илна завертела головой, пытаясь отыскать его причину.

– О нет, – сказал глядящий куда-то влево Хорст и лицо его начало медленно бледнеть.

Грохот прозвучал вновь, и девушка поняла, что это треск упавшего дерева. Рухнуло еще одно, потом сразу два и из зарослей выбралось существо, напоминающее помесь клубка змей и крепостной башни.

– Мошонка Хаоса! – хмыкнул Альфи. – Это еще что за тварь?

– Одно из чудовищ, что в изобилии водятся около Стены, – проговорил Хорст, – сейчас оно нас всех убьет…

Илна испытала острое желание спрыгнуть со спины бурура и припустить со всех ног куда-нибудь в чащу.

Чудище прыгнуло вперед, издало сердитый рев. Среди щупалец в верхней части туловища распахнулась похожая на колодец «пасть», из нее потек зеленый дым.

– Каргых хур! – крикнул одноглазый вигор и, первым спрыгнув со спины бурура, побежал навстречу страшилищу.

– Они что, намереваются сражаться? – Илна так удивилась, что забыла о страхе.

– Похоже на то, госпожа, – ответил Альфи и с сожалением вздохнул. – Эх, мне бы меч в руки!

Спешившиеся вигоры окружили громадную тварь как собаки медведя, выставили копья. Чудище замерло, раскачиваясь то вправо, то влево, затем неожиданно упало вперед.

Вигоры ловко отпрянули, один глотнул зеленого дыма и закашлялся. Ударили копья, несколько острых кремневых наконечников вошли в черную плоть, заставив тварь зареветь вновь.

На этот раз от боли.

– Для них это самый обыкновенный хищник, – заметил Хорст, поглаживая раненое плечо, – как в наших местах волк…

– Больно уж здоровый, – с сомнением пробурчал Альфи.

– Зато встречается много реже. Сколько такая махина должна жрать?

Илна во все глаза смотрела, как ловкие вигоры наносят громадной по сравнению с ними твари болезненные раны, изматывают ложными бросками, заставляют тратить силы в бесполезных рывках.

Участь чудовища Хаоса была предрешена.

В озере бурлило что-то, похожее одновременно на огонь и на воду. К затянутому тучами небу взлетали столбы кипящей «жидкости», в стороны летели сверкающие брызги. Затем все с гулом рушилось назад, и низкие берега облизывали светящиеся алым огнем волны.

– Как красиво, – сказала Илна заворожено.

– И жутко, – кивнул Хорст. – Даже наши похитители не осмеливаются приближаться к этому месту, любой, на кого угодит хотя бы капелька, умрет в жутких мучениях.

– Надо же, – Альфи шумно вздохнул и почесал затылок.

По стране вигоров они путешествовали вторую неделю, и пейзаж с каждым днем становился все более диким и странным. Озеро могло колыхаться в воздухе, холм – стоять вверх ногами, а деревья – расти вершинами к земле.

Хорст все время слышал приглушенный вибрирующий гул, доносящийся с севера, и готов был поклясться, что место, где Хаос прорвался в этот мир, расположено не так далеко.

Леса, подобные тому, что встретили три дня назад, попадались еще дважды, и каждую встречу бывший сапожник переносил все легче.

Для того, кто долгое время живет на берегу океана, в котором собраны все муки людские, не так трудно отгородиться от шума реки, состоящей из ненависти, пусть даже и нечеловеческой.

Несколько раз натыкались на спрятанные под землей селения, видели стада пасущихся буруров, вырубки и даже засеянные незнакомыми злаками поля. Вигоры провожали людей полными удивления и страха взглядами.

– А как они называют это место? – спросила Илна, не отрывая взгляда от кипящего озера.

– Не знаю, – Хорст пожал плечами, – они не говорили, а я спрашивать не буду.

Он помнил несколько сотен вигорских слов, понимал довольно сложные выражения, но не спешил дать понять обитателям подземелья, что один из пленников освоил их язык.

Старейшина на сером буруре почти все время молчал и даже, как казалось, спал, зато двое воинов на мохнатом скакуне, шагающем позади, болтали не переставая, точно сороки.

Вот и сейчас Хорст мог, сосредоточившись, уловить, о чем идет речь.

– Хрыгр ганым проехали, – сказал один из вигоров, отличающийся писклявым голосом.

– Слава Хаосу, – отозвался второй. – Барраг к вечеру, завтра рагухт акын и все.

– Избавимся от уродов! – согласился писклявый. – Ропарик им в глотку! От них так разит, так разит!

Но эти подробности Хорста не заинтересовали, куда больше внимания привлекло слово «все».

Судя по нему, выходило, что до места, где обитают существа, познавшие мудрость Хаоса, осталось меньше суток пути.

Но поверить словам только одного вигора, пусть даже самого болтливого, было бы слишком опрометчиво, и Хорст начал прислушиваться к разговорам других охранников.

Напрягать слух пришлось довольно долго, но около полудня бывший сапожник услышал произнесенные рядом слова «завтра» и «прибываем». Тогда он вытер честный трудовой пот и, повернув голову, проговорил негромко:

– Сегодня ночью бежим. Надеюсь, вы готовы?

– Что? А? Да? – встрепенулась Илна, а Альфи сказал с мрачной радостью:

– Ух, сколько я ждал этого момента! Мы прикончим их всех?

Хорст окинул взглядом кавалькаду буруров, пересчитал вигоров на их спинах и сказал твердо:

– Только в крайнем случае, если не останется другого выхода.

Альфи засопел так решительно, что стало ясно – этот «другой выход» он придушит собственными руками.

Ночевать встали на берегу треугольного озера, в котором плескалась банальная вода, а берега покрывал лес. Отпущенные буроры захрустели листвой, перемалывая ее вместе с ветками, а вигоры принялись разводить костер.

Пленников, как обычно, усадили в центре стоянки.

– И каков твой план? – поинтересовался Хорст, глядя, как крошечные алые язычки пляшут в месиве хвороста.

– Стража меняется вскоре после полуночи, – ответил Альфи. – Нужно выждать, пока смененные уснут, а заступившие на пост задремлют, и потом начать действовать. Свои веревки я перегрызу, ну а там подманим одного из этих, с дубинкой… Их всего трое, один следит за нами, двое – за тем, что творится вокруг. Справимся.

– Как бы самим не заснуть, – Илна зевнула, в ее черных глазах, обращенных на Хорста, мелькнуло беспокойство.

– Я разбужу, – сказал Хорст, – не услышали бы только они, когда ты грызть веревки начнешь.

– Я позавчера, как вы уснули, возился и долго сопел. Никто даже не подошел, – с презрительной усмешкой сообщил наемник. – Я же говорил – сбежать от этих олухов не так сложно.

– Вот это мы сегодня и проверим, – закончил разговор Хорст.

Когда костер разгорелся, людям принесли ужин – те же лепешки и кусок сушеного мяса. Вигоры освободили пленникам руки и встали кругом. Затем по одному вывели за пределы лагеря, вернули на место, где связали по новой и оставили в покое.

– Теперь остается только ждать, – вздохнула Илна.

Хорст лежал на спине, всматриваясь в медленно темнеющее небо, в ползущие по нему облака. Около костра переговаривались вигоры, но слушать, о чем они болтают, не хотелось, куда интереснее было глядеть на звезды, на причудливо искаженные очертания созвездий.

Ловец Духов тут висел в зените, прицелившись в прячущийся за горизонт серп молодой луны, хотя на Полуострове он должен только подниматься на востоке, знаменуя скорое начало охотничьего сезона.

Зато Священный Куб, украшающий западный край небес в землях людей, отсутствовал вовсе.

– Ты спишь? – спросила Илна шепотом.

– Нет, – ответил Хорст так же негромко. – А что?

– Что-то боязно мне, – она перекатилась ближе, – никогда не считала себя трусихой, а здесь… – послушался тяжелый вздох, – постоянно трясусь.

– Это ничего, я тоже, – Хорст прислушался – не насторожились ли охранники? – Сейчас лучше молчать, не привлекать к себе внимание.

Лагерь потихоньку затих, костер, куда больше не подбрасывали топлива, начал гаснуть, луна спряталась, остались лишь тускло светящиеся звезды. От того места, где лежал Альфи, донесся ритмичный хруст, словно бобер вцепился в очень прочное дерево.

Хорст помянул Владыку-Порядка, впился зубами в собственные путы и быстро понял, что жевать воняющую потом, жесткую веревку ничуть не более приятно, чем резать суп ножом.

Зубы срывались, звучно клацали друг о друга, бывший сапожник всякий раз замирал, опасаясь, что от этого звука проснутся вигоры. Жесткие волоконца лопались неохотно, ранили язык и губы.

Во рту появился и не пожелал уходить солоноватый привкус крови, начали болеть десны.

– Я все, – сообщил Альфи, когда Хорсту до окончания работы оставалось больше половины.

– Шаймышь Илной, – ответил бывший сапожник, не выпуская изо рта проклятую веревку.

За его спиной началась возня, но Хорст, не обращая на нее внимания, стараясь не замечать, что зубы шатаются, а боль в челюстях становится нестерпимой, перетирал одно волоконце за другим.

Когда лопнуло последнее, и он понял, что может двинуть руками, испытал такое облегчение, что едва не рассмеялся.

– Готов? – прошелестел во тьме голос Альфи.

– Да, – ответил Хорст, стряхивая остатки веревки и разминая запястья.

– Тогда я начинаю, а ты будь готов, – проговорил наемник и вполне натурально застонал.

– Гафырг вакыт? – донеслось из темноты, где угадывался силуэт одного из бодрствующих вигоров.

Альфи застонал вновь, изображая невероятные мучения.

– Встань, посмотри, – ответили с другой стороны костра.

– Рыхд! – заговоривший первым вигор поднялся и, обходя лежащих сородичей, двинулся к людям.

Хорст через полуприкрытые веки наблюдал, как охранник подходит к наемнику, склоняется над ним, как толстая рука хватает вигора за шею, а вторая – за правую конечность.

– Быстрее! – прошептал Альфи. – Зови!

– Сюда! – позвал Хорст на языке местных жителей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более хрипло.

Вся надежда была на то, что в темноте второй и третий охранники увидят только, что их товарищ наклонился над одним из пленников, и не разберут, что зазвучавший голос принадлежит не сородичу.

Раздался шорох, скрюченная тень скользнула мимо остатков костра и оказалась рядом с Хорстом.

– Проклятье, – пробурчал бывший сапожник, понимая, что третий вигор остался сидеть, и резко вскочил.

Увидел расширенные от страха темные глаза, ударил что есть силы. В раненом плече вспыхнула боль, под кулаком что-то хрустнуло, костяшки пальцев заныли, вигор кулем рухнул на землю.

– Третий мой! – рявкнул Альфи, отбрасывая труп противника с неестественно вывернутой шеей. – Хватайте оружие!

Размахивая дубинкой, он ринулся к третьему стражнику, а Хорст завертел головой, пытаясь вспомнить, где отобранные у людей вещи. Илна сориентировалась первой, метнулась в сторону костра.

Бывший сапожник бросился за ней.

– Тревога! Трево… – истошный вопль оборвался, но лежащие вигоры зашевелились, начали подниматься.

Хорст нашарил в темноте ножны, схватил за лямку заплечный мешок.

– Ох, мы им покажем! – Илна выдернула клинок, недолго думая, ткнула ближайшего вигора.

Тот захрипел, пытаясь зажать рану, отскочил, но наткнулся на сородича и упал.

– Уходим, пока они ничего не поняли! – крикнул Хорст в лицо объявившемуся рядом Альфи и схватил девушку за рукав. – Уходим! Всех не перебьешь!

Вокруг метались, махали дубинками и копьями орущие вигоры, на кострище трещала, пытаясь загореться, большая охапка веток, в темноте ревели просыпающиеся буруры.

Люди ушли бы из этого бардака незамеченными, если бы не старейшина.

– Мошонка Хаоса! – проворчал Альфи, когда на пути беглецов выросла невысокая, утыканная иглами фигура.

– В сторону! – Хорст оттолкнул наемника, и тот, начавший оседать наземь, затряс головой.

Глаза старейшины, в которых пылал сиреневый огонь, обратились на бывшего сапожника. Хорст ощутил неожиданно сильное желание спать, рука с мечом начала опускаться.

Старейшина растянул пасть в чудовищной пародии на улыбку, открыв мелкие, игольчатые зубы, и судорожно захрипел, когда клинок Илны вошел ему туда, где у людей находится сердце.

Судя по всему, у вигоров оно располагалось там же.

– Тоже мне, в гляделки играть вздумал, – проговорила девушка. – Всех не пересмотришь, клянусь Творцом-Порядком!

– Спасибо, – Хорст поднял меч, – надо бежать. Мы…

Но оказалось поздно – костер горел, освещая беглецов, а мрачно шипящие вигоры, вооруженные дубинками и копьями, окружали людей.

– Бежать не получится, клянусь мошонкой Хаоса! – Альфи небрежно стряхнул с плеч мешок. – Придется сражаться!

– Что поделать, придется, – согласился Хорст.

Вигоры бросились в атаку – точно визжащий, ощетинившийся клыками вал надвинулся со всех сторон. Один из обитателей подземного селения споткнулся, упал, другой едва не угодил под дубину соратника.

Хорст замахал мечом, отражая сыплющиеся со всех сторон удары. Когда в лицо брызнула чужая кровь, и не кровь даже, а слизь, мгновенно забыл о том, что болит плечо, и что нужно экономить силы…

Он рычал, получая наслаждение от каждой нанесенной врагу раны, и двигался в толпе вигоров стремительно, как атакующая щука. Что-то кричали спутники, но времени прислушиваться не было.

Поросшее шерстью лицо в пределах досягаемости – ударить, слева падает дубинка – уклониться, перехватить копье рукой и вырвать из слабой, нелепо изогнутой руки владельца…

Ведь это так легко.

Бывший сапожник знал, что существует такая штуковина – боевое безумие, но никогда не думал, что окажется в его власти.

– Хорст! – истошный крик Илны заставил остановиться.

Хорст обнаружил, что стоит в окружении валяющихся трупов, несколько вигоров во все лопатки удирают в темноту, а у самого костра дочь редара с трудом отмахивается от двух здоровенных уродов.

О том, почему не видно Альфи, бывший сапожник в этот момент не задумался. Он прыгнул вперед и крест-накрест ударил мечом, перечеркивая две горбатые спины в серых балахонах.

Один вигор упал сразу, второй зашатался, и его свалила Илна.

– Что? Все? Где? – отголоски боевого бешенства клокотали в глотке, мышцы по всему телу сводило, и говорить было трудно.

– Наверное, все… – сказала девушка и неожиданно всхлипнула.

Прозвучавший с земли стон заставил Хорста вздрогнуть.

– Он только ранен, – прошептал бывший сапожник, поворачиваясь, – клянусь Владыкой-Порядком, он только ранен, иначе и быть не может…

Альфи лежал на земле, раскинувшись и придавив собой двух вигоров, и лицо его в свете затухающего костра выглядело черным.

– Он прикрыл тебе спину, когда ты ринулся вперед, смеясь и вопя, как идиот, – сказала Илна, – убил пятерых или шестерых. Потом у него выбили меч, но Альфи до последнего сражался голыми руками.

Хорст с ужасом понял, что лицо наемника темное от крови.

– Бррр… – открылся рот, больше похожий на рану, потянулась от уголка алая ниточка, – клянусь мош… кхе-кхе… я сделал все, что в моих силах.

Слова давались Альфи тяжело, слышно было, как в широкой груди сипит и клокочет.

– Не говори, не трать силы! – воскликнула Илна, и Хорст заметил, что глаза ее блестят.

– А что их жалеть? – наемник рассмеялся, хрипло и страшно. – Я так долго нес смерть на кончике меча, что научился чуять ее не хуже пива. Сейчас она приближается ко мне, все быстрее…

Хорст опустился на колени, понимая, что не сумеет, да и не успеет сказать всего, что хочется – что благодарен за спасение, не забудет того, что наемник тогда, в Карни пошел за ним, что просит не винить…

Альфи улыбнулся, понимающе кивнул и закрыл глаза.

Через мгновение Хорст понял, что наемник не дышит.

– Все-таки он умер, – собственный голос показался чужим, незнакомым, а прозвучавший под сводами черепа мерный рокот – родным и привычным, как прикосновение ветра к щекам.

Едва успев понять, что происходит, бывший сапожник провалился в океан чужой боли.

Глава 19. Врата.

– Ну что, ты готов? – с преувеличенной бодростью спросила Илна.

– Конечно, – сидевший на земле Хорст открыл глаза и, цепляясь за ствол дерева, начал вставать.

Дочь редара сделала вид, что не замечает, как ее спутник задыхается и сипит.

С той ночи, когда они вырвались из плена, перебив чуть ли не всех вигоров, прошло два дня. Хорст тогда рухнул в беспамятство сразу после схватки, и Илне пришлось до рассвета сидеть над ним.

Утром маг очнулся, они похоронили Альфи и зашагали дальше.

Хорст еле волочил ноги, напоминал тяжело больного, серым цветом лица мог поспорить с затянувшими небо тучами, дышал с видимым трудом, а разговаривать будто разучился.

Илне приходилось подбадривать мага, ждать, пока он отдохнет, и тащить большую часть груза. Иногда девушка жалела, что они так и не попытались взнуздать одного из буроров, но потом вспоминала, как громадные звери начали беситься, едва зачуяв человека, и отгоняла мысль о том, как приятно было бы ехать верхом…

Второй день люди шли, а точнее брели по негустому лесу, среди низкорослых деревьев, похожих на облезлые елочки. Пока никаких следов того места, где обитают познавшие мудрость Хаоса, видно не было.

Расстояние, какое вигоры надеялись одолеть верхом за день, люди не могли пройти за вдвое больший срок.

– Что за погода? – пробормотала Илна, стоило Хорсту в очередной раз остановиться. – Когда появится солнце?

– Никогда, – просипел маг. – Небо затягивают не облака, эта дымка – порождение Хаоса, искажающего все вокруг, и твое счастье, что ты не ощущаешь его силу в полной мере.

– Долго нам еще идти?

– Думаю, что нет, – он почесал шрам на щеке. – Расстояния здесь обманчивы, место прорыва может оказаться вон за теми холмами, или чуть дальше…

Илна посмотрела на горизонт, где тянулась гряда пологих холмов, на окутывающую их белесую дымку и испытала острое желание убраться отсюда как можно быстрее.

– Почему бы не открыть врата здесь? – спросила она. – Разве ход-другой имеют значение?

– Не знаю, но не хочу этого проверять, – Хорст помотал головой. – Ведь мы можем подойти еще ближе, и значит надо это сделать…

– Я-то могу, – кивнула девушка. – А вот насчет тебя, клянусь Творцом-Порядком, не уверена!

– Не сомневайся… Я тоже… смогу… – это прозвучало как всхлип умирающего.

– Почему ты не используешь магию, чтобы восстановить силы?

– Я давно уже не маг, – Хорст слабо улыбнулся, и при виде этой улыбки Илне захотелось выть. – Я забыл, как творить чудеса для других, не говоря о том, чтобы совершить одно для себя…

Прозвучавший в зарослях треск заставил бывшего сапожника умолкнуть.

Затряслись, заваливаясь на бок, несколько «елочек», и над лесом поднялась темная фигура, напоминающая громадную ветряную мельницу со щупальцами вместо крыльев.

– Чудовище Хаоса, – прошептала Илна, глядя на открывающиеся и закрывающиеся отверстия многочисленных «пастей», на сочащийся из них зеленый дым, на черную, покрытую бороздками шкуру…

Тварь чуяла людей, осознавала, что они никуда не денутся, и неспешно двигалась к ним, с хрустом подминая деревца.

– Откуда только взялась? В норке пряталась? – устало вздохнул Хорст. – Видит Владыка-Порядок, я не хотел…

Когда он отстегнул пояс с ножнами, Илна решила, что ее спутник просто-напросто сошел с ума. Захотела крикнуть, встряхнуть его, но ужас сковал язык и тело не хуже, чем мороз – неглубокую речушку.

Ножны брякнули оземь, мешок плюхнулся рядом, Хорст впервые за последние два дня распрямился.

– Иди сюда, цыпа-цыпа, – сказал он, вытягивая руки.

Чудовище Хаоса испустило свистящий гудок и задвигалось быстрее, Илна почувствовала, как содрогнулась земля. Хорст глубоко вздохнул, мышцы на его руках напряглись…

Между ладонями бывшего сапожника ударила синяя молния, за ней еще одна.

Фигура Хорста поплыла, размазалась, превратилась в набор вырастающих друг из друга многогранников, похожих на драгоценные камни. Они вспыхнули ярким огнем, заставив Илну прищуриться.

Тварь на мгновение остановилась, затем вытянулась, став выше в два раза, и рухнула вперед, как громадное дерево, норовя придавить людей к земле, смять в кровавую кашу…

Светящееся существо, недавно бывшее человеком, подняло руку, что-то грохнуло так, что Илна упала на колено, зажимая уши. Замерла, ожидая, что вот-вот сверху рухнет огромное, тяжелое.

– Все, – проскрипел смутно узнаваемый голос.

– Ты ее убил? – Илна открыла глаза и с тревогой уставилась на пошатывающегося Хорста.

Он выглядел почти обычно, на похудевшем лице выпирали скулы, а глаза чуть заметно светились.

– Нет. Хаос, заключенный в этой твари, не уничтожишь воплотившимся во мне Порядком. Но поскольку одно не может соприкоснуться с другим, тварь отбросило на несколько десятков ходов, а уж выдержала ли она падение, я не знаю…

– Ух ты! – девушка вскочила, помогла спутнику повесить на место меч, мешок после недолгого колебания взяла себе.

Хорст этого не заметил.

– Надо уйти как можно дальше, – сказал он. – Пока не наступила расплата…

– Ага, – кивнула Илна и они пошли.

Пройти удалось пару сотен размахов, потом Хорста скрутил приступ.

Девушка постояла над застывшим и холодным, больше напоминающим труп спутником, затем сложила вещи из двух мешков в один. Из второго нарезала лямок, сделала что-то вроде упряжи. Один ее конец накинула на себя, другим обмотала Хорста и поволокла его за собой.

Она думала, что быстро выдохнется, но, к собственному удивлению, вработалась, и долгое время не ощущала усталости. Просто тащила за собой груз, не оглядываясь и не думая о том, сколько удалось пройти.

А к вечеру дочь редара увидела место прорыва Хаоса.

Командор Ордена Порядка Подарх ре Отали произнес завершающие молитву слова и поднялся с колен, про себя отметив, как явственно хрустнули еще недавно безупречно гибкие суставы.

Даже на них сказалось напряжение последнего времени.

Вслед за командором начали вставать редары, послушники и оруженосцы, приписанные к поселку Порядочной Фирны, а ведший службу теарх в последний раз осенил всех знаком Куба.

Ре Отали благодарно склонил голову и первым двинулся к выходу из святилища. Окунувшись в духоту и зной летнего вечера, глянул на закрывающую восточный горизонт Стену и подумал, что с прошлого лета только она и осталась неизменной, все прочее, что в Ордене полагали незыблемым, странным образом пошатнулось…

Долгие годы командор считал, что разучился удивляться. Он крепко держал в руках меч, вел себя, как предписано уставом, и лишь иногда вспоминал разгульную жизнь благородного редара.

Первый раз ре Отали ощутил себя сбитым с толку и даже растерянным шесть месяцев назад, когда в степи громадным фурункулом вспухла пирамида с Кубом на вершине.

Потом он как-то свыкся с мыслью о ее существовании, и без особого удивления воспринял известие о том, что обитатели поселков вдоль Стены начали перерождаться в чудовищ.

Дело редара Ордена – исполнять приказы, а не изумляться.

Изуродованных Хаосом людей перебили, командор возглавил одну из раскиданных вдоль Стены сотен, заместив погибшего в бою с чудовищами Хаоса предшественника, и жизнь вошла в обычную колею.

Но три недели тому, когда гонец привез распоряжение магистра, согласно которому следовало поселить у себя мага, да еще и исполнять его приказы, ре Отали почувствовал что-то, напоминающее гнев.

Чтобы воины Порядка слушались какого-то колдуна?

Маг, оказавшийся светловолосым юнцом с волчьим взглядом, приехал на два дня позже гонца. Встреченный без особого дружелюбия, занял койку в бараке редаров и попросил не обращать на него внимания.

А командор довольно быстро убедился, что польза от присутствия колдуна на удивление велика.

Проклятый Владыкой-Порядком чародей заранее чуял, когда Хаос в очередной раз пойдет в наступление, так что с появлением мага отпала необходимость постоянно держать на Стене усиленные патрули.

Люди стали высыпаться, уменьшилось число погибших, и командор начал чуть лучше относиться к магу, несмотря на то, что тот так ни разу и не заглянул в святилище поселка.

Сейчас колдун ждал снаружи.

– Ну как, ничего не изменилось? – спросил ре Отали, столкнувшись с ним взглядом.

– Увы, нет, – лицо мага на одно мгновение стало очень старым. – Твари атакуют Стену перед закатом.

О том, что очередной штурм начнется сегодня, чародей, откликающийся на имя Нисти, сообщил утром, и командор, недолго думая, отправил братьев на внеочередной молебен.

Уж лучше погибать с чистой душой, избавившись от груза прегрешений.

– Клянусь Владыкой-Порядком, мы встретим их, как полагается, – сказал командор, пожав плечами.

– В этот раз нас ждет что-то ужасное, – маг содрогнулся и ре Отали понял, что Нисти испуган до дрожи в коленях, – я никогда не чувствовал такого мощного движения, земля прямо трясется…

– На все воля Владыки-Порядка, но ты… – командор замялся. – Можешь уехать, если хочешь.

– Я не могу, – ответил маг сквозь зубы. – Это бой не только ваш, но и всего Полуострова. Если Орден не устоит…

Продолжать не имело смысла – каждый понимал, что случится в этом случае.

– Тогда возьми на складе доспехи и оружие, – сказал ре Отали. – Они помогут выжить там, где не спасет магия.

– Благодарю, – Нисти судорожно кивнул и побрел куда-то в сторону.

Не обращая более на него внимания, командор зашагал туда, где ждали десятники.

Погрузившись в суету подготовки к бою, о маге ре Отали вспомнил только в тот момент, когда примчавшийся со Стены гонец сообщил, что на востоке заметны признаки надвигающегося Хаоса.

– Да помилует нас всех Владыка-Порядок, – сказал командор и, велев звонить в колокол, двинулся к восточным воротам поселка.

Ре Отали понимал, что на Стене сегодня понадобятся все способные держать оружие, от командира сотни до последнего оруженосца.

Колокол звонил, солнце торопливо, словно испугавшись наступающего Хаоса, опускалось за горизонт, а воины Ордена поднимались по ступеням вырубленной на внутренней поверхности Стены лестницы.

Священные Кубы на верхушках башен начинали светиться.

Взобравшись наверх, ре Отали глянул направо и налево, удостоверяясь, что все идет как надо, и только после этого посмотрел на восток, откуда доносился негромкий, тревожный шорох.

Словно тысячи громадных муравьев перебирали лапками.

В окутывающий горизонт мгле посверкивали зарницы. Командор знал, что скоро они сольются в сплошное блистание, ослепляющее глаза и отвлекающее внимание.

– Оружие к бою, братья! – крикнул он. – Отступать некуда! С нами Владыка-Порядок и Порядочный Отольф!

Крик повторили десятники, и он раскатился по Стене.

– Ох, как же страшно… – пробормотал стоящий неподалеку молодой послушник, судя по скуластому лицу и выговору – родом из степи.

– Не нужно поддаваться страху, брат, – сказал ре Отали. – Мы всего лишь люди, и мы смертны, мы чувствуем боль, это правда… Но тем почетнее одолеть их, победить Хаос в себе…

Священный Куб на башне вспыхнул, как зажженная свеча, к темнеющему небу поднялся столб белого сияния. С востока донесся оглушающий рев, и командор не стал договаривать, просто вскинул меч к темнеющим небесам.

А через мгновение голая, холмистая равнина, видимая обычно со Стены, исчезла. Все залил бушующий мрак, в котором задвигались силуэты, внушающие ужас, несмотря на то, что разглядеть их не удавалось.

На горизонте пылало, словно там занялся невероятной силы пожар, вверх, вниз и горизонтально били разноцветные молнии, не освещая при этом ничего, земля отрыгивала языки желтого пламени.

Стена колыхнулась, будто в нее ударили тараном, и из тьмы дружно, как по команде, полезли десятки извивающихся отростков толщиной с вековую сосну. Один уткнулся в палисад прямо напротив командора, и ре Отали, недолго думая, пустил в ход меч.

Отточенное лезвие с легкостью перерубило шевелящуюся конечность, обрубок свалился вниз.

Ре Отали орудовал мечом, с легкостью уходя от ползущих из мрака отростков, давил те, что поменьше. Но не забывал поглядывать по сторонам, туда, где бились тесным строем оруженосцы, брали выучкой там, где не хватало быстроты, послушники, стремительными тенями метались редары.

Тьма прямо над ним набухла чудовищным нарывом, и ре Отали, не тратя ни мгновения, прыгнул в сторону. На то место, где он только что стоял, шлепнулось нечто, похожее на ком черного теста или на проросшую картофелину размером с двухэтажный дом.

Она судорожно дергалась, а из «глазков» на «макушке» тек сизый дым.

– В сторону! – гаркнул командор сунувшемуся под ноги оруженосцу, и тот поспешно отскочил.

Тварь перекатилась ближе, в нос ре Отали шибанула волна зловония. Увернувшись от вялого удара торчащего из «картофелины» щупальца, он прыгнул вперед и воткнул меч точно в один из «глазков», не обращая внимания на то, что вдыхает сизый, смертоносный для обычных людей дым.

Тварь и не подумала умирать, а качнулась вперед, норовя раздавить человека. Командор успел отскочить, но вот рукоять клинка, щедро омоченную брызжущей из чудища Хаоса слизью, вывернуло из ладони.

Вообще твари Хаоса, ослабленной светом Священного Куба, полагалось умереть после первой же серьезной раны, растечься лужей вонючей слизи, но «картофелина» об этом, похоже, не знала.

Ре Отали едва успевал уворачиваться от хлестких, быстрых ударов.

Над плечом его что-то скользнуло, и метательный кинжал, пылающий голубым огнем, вонзился в бок чудовищу. Пламя соскочило с лезвия, охватило тварь целиком и вместе с ней исчезло, оставив горстку пепла.

Меч, целый и невредимый, брякнулся о камни. Рядом упал переставший светиться кинжал.

– Вовремя я, – сказал кто-то чуть насмешливо и, обернувшись, ре Отали увидел за спиной мага.

– Благодарю, во имя Владыки-Порядка, – сказал командор, поднимая клинки. – Магия?

– Нет, сила Порядка, – ответил Нисти. – А у нас, судя по всему, пауза…

Рев не исчез, но стал как-то глуше, сверкание перестало раздражать глаза, и люди на Стене, те, кто выжил и ухитрился сохранить рассудок, начали торжествующе кричать и размахивать оружием.

– Убейте тех, кто сошел с ума, немедленно, – сказал ре Отали, не спеша присоединиться к общей радости. – И тот, кто оставит свое место, будет иметь дело со мной, во имя Владыки-Порядка.

Рядом с командором уныло молчал маг, поглаживая украшенную изумрудом рукоять торчащего из-за пояса кинжала, родного брата того, что мгновением ранее превратил в прах огромное чудовище Хаоса.

Нисти Стагорнский хорошо знал, что они отбили лишь первый натиск.

Смерч упирался в землю тонким, как у иглы, кончиком, а верхушка, размерами превышающая город, достигала туманного неба. Исполинская воронка чуть заметно колыхалась, в ней мелькали какие-то тени, а тонкий, едва слышный зуд вынуждал оглядываться в поисках комаров.

Когда Илна увидела ЭТО в первый раз, она решила, что сошла с ума. В тот момент дочь редара закрыла глаза и остановилась, молясь Творцу-Порядку, чтобы видение исчезло.

Но когда девушка подняла веки, смерч никуда не пропал. Тогда она просто села и стала ждать.

– А, мы все же дошли… – слабый голос мага зазвучал в тот момент, когда небо начало темнеть.

– Что это такое? – поинтересовалась Илна, оглядываясь на выпутывающегося из лямок Хорста.

– Там, внутри – Хаос, – маг напоминал обтянутый кожей скелет, – настоящий, а не те жалкие отражения, что мы видели до сих пор. Вон, смотри!

Воронка качнулась, и от ее основания по земле заскользило, расширяясь, кольцо фиолетового свечения.

– Дыхание Хаоса? – спросила Илна.

– Оно самое, – Хорст без страха глядел на приближающийся туман, – здесь оно не причинит нам вреда.

Илна не поверила, закрыла глаза. Что-то скользнуло по ее лицу, пощипало веки и исчезло.

– Вот и все, – сказал Хорст. – Давай, поедим, что ли. А то у меня не хватит сил подняться, не говоря о прочем…

– Где ты хочешь открывать Врата? – Илна потянулась к мешку, принялась распутывать узел.

– Около этой воронки … – он помедлил. – Кстати, если ты не заметила, у ее острия высятся какие-то здания. Там наверняка живут эти, постигшие мудрость Хаоса. Еще бы ее тут не постичь…

Илна вгляделась в то, что приняла за причудливой формы скалы, и поняла, что это громадные строения, выглядящие так, будто выросли прямо из спекшейся, красноватой земли.

– Похожи на святилища, – заметила девушка.

– Судя по всему, это они и есть. Только молитвы там возносят совсем не Владыке-Порядку…

Пока ели, окончательно стемнело, небо почернело, став похожим на старую, вытершуюся волчью шкуру. Во мраке стало ясно, что воронка светится, источает едва заметное алое сияние.

Луна и звезды так и не показались, и Илна с трепетом подумала, что в этих местах неба не видели столетиями.

– Ну что, пойдем? – сказал Хорст, поднимаясь, и глаза его забегали. – И спасибо за то, что ты… ну, тащила меня.

– Не за что, – ответила дочь редара. – Надеюсь, что больше не придется.

Бывший сапожник криво усмехнулся.

Через десяток шагов он понял, что беспамятство не помогло восстановить силы, а еще через сотню – что далеко не уйдет, довольно быстро свалится под ноги идущей позади Илны.

И осознание собственной беспомощности заставило Хорста разозлиться. Он закусил губу так, что по подбородку сползла капелька крови, и двинулся вперед, как человек, ломящийся через бурю.

Каждый шаг отдавался неприятным хрустом в суставах, сердце екало, в груди сипело. Все сильнее грохотали волны неощутимого для обычных людей океана, составленного из боли, мучений и страданий…

Хорст терпел, заставлял себя преодолевать размах за размахом.

– Э… что такое, клянусь Творцом-Порядком? – из-за спины прозвучал изумленный голос Илны и в тот же момент бывший сапожник осознал, что переступает ногами, не двигаясь с места.

Светящаяся багровым воронка, громадным прыщом свешивающаяся с небосклона, приблизилась, но до нее оставалось не меньше половины хода.

– Дальше меня не пустит, – сказал Хорст, восстановив дыхание, – слишком много во мне Порядка. Буду открывать Врата здесь…

– А мне что делать?

– Комаров отгоняй, – посоветовал бывший сапожник и потянулся к висящему на поясе мешку, где таскал Ключ.

Шкатулка из темного дерева показалась тяжелой и горячей, как наковальня. Хорст нащупал крохотный замочек и, мгновение помедлив, просто оторвал его. Крышка отошла с едва различимым скрежетом.

Хлынувший из шкатулки свет заставил веки опуститься, но ощутившее сияние тело встрепенулось все целиком, от мозолей на пятках до волос на макушке. По спине табунами побежали мурашки, в животе что-то затряслось, по жилам словно хлынула волна жидкого огня.

Ахнула Илна, но Хорст не обратил на нее внимания. Открыв глаза, он запустил руку во внутренности шкатулки, нащупал что-то холодное.

Ключ – причудливо изогнутый кусок золотистого металла – мало напоминал предмет для открывания замков, больше походил на оружие. Он жег руку, и касающиеся блестящей поверхности пальцы немели.

– Начали, – прошептал Хорст, и Ключ откликнулся.

Что-то встряхнуло бывшего сапожника, как медведь – увешанную спелыми плодами грушу, в груди неприятно хрустнуло, и окостеневшее тело перестало слушаться хозяина.

Он шевелился, говорил, двигал Ключом, но из происходящего не понимал ничего. Только чувствовал, как усиливается зуд по всему телу, и замечал, как вокруг становится светлее.

Бросить взгляд по сторонам удавалось редко, и в эти моменты Хорст видел замершую поодаль Илну, землю под ногами, перевернутую гору воронки Хаоса и далекое темное небо…

Услышав крик дочери редара, он ухитрился скосить взгляд, краем глаз рассмотрел приближающиеся со стороны воронки черные тени. Но через мгновение бывшего сапожника развернуло в другую сторону и ноги его принялись выделывать что-то вроде сложного танца.

В этот момент Хорст не отбился бы и от комара.

– Разрази меня Творец-Порядок, – сказала Илна, глядя на приближающихся вигоров. – Все на одну, да?

В том, что стоит ждать гостей, дочь редара уверилась в тот момент, когда Хорст засветился, как чудовищных размеров светляк, а от Ключа в его руке к небу протянулся язык синего пламени длиной размахов в пять.

Такое представление из расположенных у подножия воронки святилищ не заметил бы только слепой, а постигшие мудрость Хаоса безглазыми не были.

Сотканная из пылающего льда статуя, ничем не напоминающая бывшего сапожника, совершала нелепые прыжки за спиной Илны, и дочь редара понимала, что сражаться ей придется в одиночестве.

И что она сделает все, чтобы не пустить вигоров к Хорсту.

– Эй, пучеглазые! – крикнула девушка, поднимая меч. – Я здесь!

– Харрубл! – прорычал самый большой из вигоров, похожий на откормленного пса, и двое его сородичей бросились вперед.

Первый наткнулся на меч Илны, упал на бегу, точно споткнулся, выточенный из рога какого-то зверя клинок выпал из ослабевшей руки. Второй рухнул мгновением позже, и дочь редара счастливо рассмеялась, глядя, как в черных глазах вигоров замерцал страх.

Она понимала, что не продержится долго, но осознавала, что каждое мгновение может оказаться важным…

Поэтому не стала выжидать, а бросилась вперед, на ошеломленных врагов. Их предводитель успел отскочить, но удар пришелся в грудь стоящему рядом, брызнула слизь, к небесам взвился обиженный вой…

Илна увернулась от падающей на голову дубинки, отскочила назад и махнула клинком, не подпуская никого близко.

Вигоры надвигались, она рубила отчаянно, вертелась, как белка в колесе. Пыталась разглядеть, прорвался ли кто-нибудь мимо нее к Хорсту, похожему в этот момент на светящуюся башню, и понимала, что не успевает сдержать всех, что руки дрожат, а ноги подкашиваются…

Ударившая в спину боль оказалась такой страшной, что крик застрял в горле.

Илна опустилась на колени, из последних сил пытаясь ткнуть мечом, но что-то тяжелое рухнуло ей на голову.

Последним, что видела дочь редара, оказалось падающее на нее небо.

Весящий как гора Ключ потянул руку Хорста за собой, развернул его, и бывший сапожник с ужасом увидел, что Илна медленно, точно во сне, падает на черную, спекшуюся землю.

Ярость заставила Сына Порядка дернуться, но человеческая боль, тоска и гнев мгновенно улетучились, испарились как упавшая в пожар капля воды, стоило Ключу войти в Замок.

Через Хорста хлынул поток яростного огня, и ринувшиеся к Сыну Порядка вигоры в испуге отшатнулись.

Бывшего сапожника трясло, колыхало и мотало, как нитку в потоке воздуха, и Ключ в руке двигался с невероятной медлительностью, точно раздвигал земные пласты, разрывал плоть мира.

Хорст чувствовал висящую на руке неимоверную тяжесть.

Ключ повернулся еще немного, земля содрогнулась, перед Хорстом обозначился пылающий синим огнем контур гигантских, до самых небес, ворот. Видимая за ним воронка Хаоса качнулась и тревожно замерцала, разбрасывая в стороны багровые стрелы молний.

Весь мир сосредоточился в правой руке, в тяжком бремени, которое необходимо сдвинуть… еще чуть-чуть… и еще… на маковое зернышко, на толщину шерстинки только что родившегося котенка… на…

Сил не хватало, тело цепенело в отчаянной попытке свершить нечто невозможное для человека.

И тогда Хорст чем-то другим, не глазами увидел, как из затопившего все вокруг сияния выходят те, кто отдал жизнь, чтобы бродячий сапожник из Линорана превратился в Сына Порядка и добрался сюда, до источника Хаоса…

Авти Болван с неизменной улыбкой на морщинистом лице.

Сандир ре Вальф, спокойный и бледный.

Витальф Вестаронский, чьи глаза сияли золотом.

Ойна ре Сардон, князь Венгир, превращенный в ледяную статую холиаст.

И умершие недавно Радульф, брат Ласти, Илна…

Они выстроились за его плечом, взялись за руки, Хорст ощутил, как на плечо ему легла твердая, сильная ладонь. И тогда, не обращая внимания на то, что глаза щиплет, а сердце болит, как свежая рана, он повернул Ключ.

Гулкий удар сотряс весь мир, Врата открылись.

Что находилось за ними, Хорст рассмотреть не успел, его подняло, закружило и швырнуло куда-то вверх. Перед глазами пронеслось что-то темное, мало похожее на облака, и внизу открылась земля, видимая так отчетливо, словно в зените висело яркое солнце.

Бывший сапожник мог разглядеть сверкающие на юге вершины гор, проливы, подобно зубам вгрызающиеся в землю прародины, на западе рассмотреть Полуостров, напоминающий кита, приткнувшегося к суше хвостом, бушующий у его южных берегов шторм…

Величественная картина повисела перед глазами всего мгновение, сменившись другой: вознесшаяся под небеса воронка цвета застывшей крови ползет по степи, а навстречу ей двигается гигантское облако, сотканное из тысяч кристаллов, сияющее точно тысячи солнц.

А между ними замерла крошечная человеческая фигурка.

Хорста бросило вниз, он ощутил, как сверкающим дождем осыпается с него ледяная короста, почувствовал дикую, невыносимую боль в правой руке, и только затем потерял сознание…

Тварь, напоминающая обзаведшийся зубами котелок, сердито зашипела, выпустила облако серого дыма. Анитра бестрепетно шагнула в него и швырнула в пасть страшилища освященный в храме амулет в виде лисьей головы.

Тварь Хаоса поперхнулась, подскочила на месте и растеклась струями вонючего дыма.

– Осторожнее, госпожа! – подскочивший редар махнул клинком у самой земли, меч клацнул о камни, и Анитра обнаружила, что толстое, как корень щупальце едва не ухватило ее за ногу.

– Благодарю, – кивнула она, вытаскивая из сумки на поясе еще один амулет. – Потом сочтемся…

Редар кивнул и отвернулся.

Сегодня они сражались бок о бок, воины Ордена Алмаза, верные дети Порядка, и маги, никогда особенно с церковью не воевавшие, но прекрасно обходившиеся без ее благословения.

– Кровь Хаоса! – выругалась Анитра, когда Стена под ногами затряслась, как спина пустившейся вскачь лошади.

Рука дрогнула, брошенный амулет пролетел мимо цели и канул в бушующую за палисадом тьму.

Еще неделю назад бывшая хозяйка Карни не смогла бы предположить, что пустит в ход столь примитивное с точки зрения магии оружие, как талисманы, но Хаос штурмовал Стену второй день, и в дело шло все, даже рецепты деревенских колдуний.

«Скоро за клинок придется браться» – подумала Анитра, чувствуя, что сил остается меньше и меньше.

Зачерпнуть их способом, какому магов научил Хорст, тут, а самой границы Хаоса не получалось.

– Победитель-Порядок… ааа! – крикнул кто-то тонким, изломанным голосом и на Стену, придавив под собой десяток оруженосцев, рухнуло напоминающее исполинского слизняка чудовище.

Анитра вздохнула и направилась к нему, даже не сомневаясь, что спину ей прикроют. Но не успела закончить первый шаг, как мир вздрогнул. Нет, не качнулись небеса, осталась в неподвижности земля, само мироздание сотряслось, как пустая корзинка, которую задела чья-то нога. И находящиеся внутри, люди и нелюди, сжались в ожидании настоящего, полновесного пинка…

– Помилуй нас, Владыка-Порядок, – жалобно сказала Анитра и впервые за много лет осенила себя знаком Куба.

Она ощущала, что с востока приближается нечто ужасное, не похожее на обычную волну Хаоса, и не могла понять, что именно.

– Что… – не так давно спасший Анитру редар вскинул меч, готовясь рубить замершую в неподвижности тварь, но опустить его не успел.

Всех, стоящих на Стене, подбросило на несколько размахов. Вылетев из окутывающей громадное укрепление темноты, Анитра клацнула зубами и увидела далеко на востоке нечто, похожее на столб дыма, свитый из двух полос – темно-алой и серебристой.

А потом рухнула назад и испуганно завопила, не обнаружив под ногами твердого камня.

Со всех сторон орали тоже, и эти крик заглушал чудовищный, терзающий уши треск, перемежающийся частыми хлопками, словно кто-то не спеша давил огромные птичьи яйца.

«Лопаются Священные Кубы» – отстраненно подумала Анитра, падая в непроглядной тьме.

Ее ударило по коленям и голеням, ободрало руки, затрещал подол платья, и бывшая хозяйка Карни осознала, что стоит на карачках, уткнувшись лицом во что-то твердое и грязное.

Покрепче сжав зубы, она заставила отступить навалившийся приступ тошноты.

Рядом с воплем приземлился еще кто-то, принялся стонать и плакать, судорожно всхлипывая.

– Возьми себя в руки, ты же мужчина! – сказала Анитра, борясь с отвращением.

– Госпожа? – испуганно спросили из мрака, и всхлипывания прекратились.

Анитра поднялась на ноги, попыталась сделать шаг, но наткнулась на каменную глыбу, шершавую с одной стороны, но совершенно гладкую с других.

«Стена рухнула?» – мысль оказалась слишком дикой, чтобы поверить в нее сразу.

Земля еще вздрагивала, завывал в вышине ветер, и тьма оставалась столь же непроглядной, но Анитра ощущала всем магическим чутьем, что самое страшное минуло.

– Всем оставаться на месте, во имя Владыки-Порядка! – долетел издалека зычный голос командора. – Ибо как сказано в Книге Пророчеств – падет тьма и свет воссияет новый…

Редар замолчал, но мрак и в самом деле начал редеть. Сквозь него протиснули лучики звезды, показалась луна, подобно кораблю из серебра повисшая над западным горизонтом.

И дружный вопль ужаса вырвался у сидящих и стоящих среди развалин людей.

Анитра и сама с немалым трудом удержалась от вскрика, лишь сжала кулаки, вонзив острые ногти себе же в ладони.

– Нет! Нет! Владыка-Порядок отвернулся от нас! – истошно вопил послушник, недавно плакавший во мраке.

И Анитра его вполне понимала.

Стены не было. На том месте, где она возвышалась, темнел неглубокий ров, а по обе стороны от него, точно исполинские надгробия, валялись гигантские каменные глыбы. Дальше на восток тянулась обыкновенная степь без малейшего следа чудовищ, кипящей тьмы и других смертоносных неожиданностей, на которые богат Хаос.

Далеко на северо-западе что-то зарокотало, словно там пробудился гром, на горизонте поднялся столб огненно-алого свечения. Уперся в темный свод небес, постоял мгновение и исчез.

Анитра ощутила болезненный толчок в солнечное сплетение.

– Пирамида? – спросила она, не слыша собственного голоса. – Она рухнула? Но почему? Что случилось?

Но отвечать никто не спешил, и сквозь крики перепуганных людей доносился мерный шум прибоя, к которому Анитра за время жизни в поселке Порядочного Генсти успела привыкнуть.

Глава 20. Последний долг.

Открыв глаза, он увидел небо – блекло-голубое, как незабудка, с размазанными по нему белыми клочьями облаков.

Некоторое время просто смотрел вверх, не задумываясь, кто он такой, где находится, и как здесь оказался. Негромко шелестела под ветром сухая трава, что-то твердое упиралось в правую лопатку.

Затем он шевельнул губами, произнеся явившееся из памяти имя:

– Хорст. Это я?

Никто не отозвался, и тогда он сел, точнее попытался сесть, и обнаружил, что с правой рукой что-то не так. Перевел на нее взгляд и ощутил, как мир вокруг закружился, а в ушах зашумело.

Предплечье заканчивалось коротким обрубком, черным, как головешка.

– Нет… не может быть… почему? – забормотал он, и воспоминания обрушились подобно штормовой волне.

Пылающие золотом Врата… Илна, бьющаяся с вигорами… боль в руке… столкновение… темнота…

– Нет, я не верю, – сказал Хорст, осознав все, что произошло с ним до обморока. – Это невозможно…

Но взгляд его уперся в обгоревшую культю, и бывший сапожник осекся.

Прислушавшись, он не уловил сводящего с ума шелеста волн океана людской боли. Попытался ощутить в себе едва заметное холодное прикосновение, но не сумел. Порядок оставил того, кто долгое время был его Сыном, того, кто исполнил все, что от него требовалось.

Но исполнил ли?

Хорст поднял взгляд и осмотрелся.

Подпирающей небеса воронки видно не было, на месте громадных святилищ чернели развалины, а во все стороны, сколько хватало взгляда, тянулась покрытая жухлой травой степь.

И лежала неподалеку, разбросав руки, девушка с черными, как ночь, волосами, на которых запеклась кровь.

– Нет… – повторил Хорст. – Ну почему? Этого не может быть…

Неловко, с помощью одной руки, поднялся и, шатаясь, зашагал туда, где погибла дочь редара, так кстати (или некстати?) встретившая полтора года назад бывшего сапожника, в тот момент только ставшего магом.

Хорст подошел, опустился на колени и осторожно перевернул Илну на спину, выпавший из руки девушки меч с глухим стуком ударился о землю.

– Зачем… – прохрипел Хорст, сдерживая рвущийся из груди вой, – зачем мне такая победа, если Илна умерла? Зачем я спасал этот проклятый мир, если рядом не осталось никого?

Свистел ветер, плыли в вышине облака, то скрывая, то открывая висящее в зените солнце. Порядок откликаться не спешил, а, скорее всего, просто не слышал того, кто вновь стал просто человеком.

– Зачем тогда жить? – бывший сапожник встал и, отцепив от пояса меч, принялся копать.

Перед тем, как покончить с собой, Хорст хотел похоронить Илну.

Лезвие со скрипом вонзалось в твердую почву, рука немела, на ней появлялись мозоли, но он копал и копал с упорством одержимого, которому в жизни осталось сделать всего одну вещь.

Достаточно глубокая яма получилась только к вечеру, когда из набежавших туч заморосил мелкий дождик.

– Прощай, – сказал Хорст, опуская тело девушки в могилу. – Да примет тебя…

Тут бывший сапожник осекся, понимая, что больше никогда не сможет обратиться к Владыке-Порядку.

– Да примет тебя тот, кто окажется добрее сил, правящих этим миром, – нашелся он, вновь берясь за рукоять меча.

Смотреть на то, как комья земли падают на лицо Илны, оказалось слишком больно, и Хорст отвел глаза.

– Вот и все, – сказал он, зарыв могилу. – Теперь отыскать подходящую щель, воткнуть меч рукоятью и упасть на него…

Оглядевшись, Хорст не обнаружил ни единой расщелины, годящейся для самоубийства. Выругавшись, он воткнул клинок в ножны и заковылял на запад, помахивая намозоленной рукой.

Отчаяние, еще недавно острое, как наконечник стрелы, немного притупилось.

Примерно через половину хода Хорст наткнулся на ручеек и, услышав журчание воды, осознал, что хочет пить. Опустился на коленки и с изумлением уставился на собственное отражение.

Из ручья на бывшего сапожника глядело измученное лицо сорокалетнего мужчины, вокруг потухших глаз темнели круги, а надо лбом торчали вихры седых, как иней, волос.

Хорст поднял руку, коснулся шевелюры, а когда опустил, то на ладони лежали три волоска.

Белых-белых, как снег на вершинах гор.

– Смерть к лицу старикам, – проговорил Хорст, – так что все правильно, все правильно…

Потом он наклонился к воде и умылся, ощущая, как вода приятно холодит кожу.

– Может быть, утопиться? – новая мысль заставила внимательнее приглядеться к ручью. – Нет, мелковат…

Хорст удивленно отшатнулся, когда по поверхности воды прошла рябь, и рядом с человеческим отражением возникло еще одно – точно над ручьем склонился некто огромный, со сверкающими алыми глазами и телом, сотканным из темного дыма…

Бывший сапожник оглянулся, но никого не обнаружил. Поднял правую руку, чтобы сотворить знак Куба, но тут же опустил ее…

– И где-то я видел такого, – пробормотал он.

Существо в ручье дернулось, прыгнуло вверх, точно стремясь пробиться через поверхность воды. Хорст отшатнулся, и оба отражения исчезли, остался только ручей с оспинками следов от дождя на блестящей поверхности.

– Исполины… я открыл им путь в этот мир, – память сопротивлялась, и Хорст просто выдавливал из нее воспоминания, – и закрыл… но не до конца… нельзя уходить, не завершив начатое… Но что я могу сделать?

И, словно отвечая, внутри головы зазвучал размеренный, чуть глуховатый голос зеленоглазого колдуна, обитателя города со смешным названием Старолье: «кровь мага – сильнейшее средство. С ее помощью можно убить и дать жизнь, отнять зрение и вернуть его, сотворить почти любое колдовство…».

– Кровь, – Хорст поглядел на здоровую руку, перевел взгляд на живот, – во мне ее еще достаточно…

Думая, как покончить с жизнью, бывший сапожник забыл, что на Полуострове у него осталось незавершенное дело, что распахнутая им дверь в другой мир не заперта окончательно…

– Тут открыл, там надо закрыть, – в этот момент он нашел силы улыбнуться. – Ну что же… последнее дело, а потом… Потом можно и умереть…

И, поднявшись на ноги, Хорст зашагал на запад, к тонущему в облаках закату.

Дождь лил второй день, колотил по крыше точно сотни маленьких кулачков, и поэтому Анитра не сразу услышала, когда в дверь постучали.

– Кто? – спросила она, когда настойчивый стук повторился.

– Десятник ре Ватур, – ответили мощным, как труба, голосом. – Госпожа, там вас просят…

Отложенный пергамент неприятно зашуршал, а перо оставило на столешнице чернильный след.

– Я иду, – Анитра сняла с вешалки любимый плащ с капюшоном и отодвинула засов.

Дверь открылась с протяжным скрипом. В лицо ударил холодный ветер, несколько капель ухитрились проникнуть под капюшон. Десятник – здоровенный детина в мокрой орденской тунике – вытянулся, точно увидел самого магистра.

Редары, сражавшиеся с колдуньей плечом к плечу, относились к ней с подчеркнутым уважением.

– Что случилось? – поинтересовалась Анитра, закрывая дверь. Она не сомневалась, что ее не побеспокоят просто так, но всегда лучше заранее узнать, с кем или чем предстоит иметь дело.

Месяц назад, когда рухнула Стена, среди воинов Ордена началась паника, и только привычка к железной дисциплине помогла справиться с ней быстро и без неприятных последствий.

Магистру и его командорам хватило нескольких дней, чтобы осознать, что вместе с громадным укреплением исчез и Хаос, по крайней мере – его самые опасные проявления: фиолетовый туман, громадные чудовища.

На сколь долгий срок – не знал никто, и Орден принялся за строительство. Оруженосцы и послушники из воинов превратились в землекопов, лесорубов и каменотесов.

Магистр оказался достаточно умен, чтобы не пытаться восстановить Стену, он постарался лишь загородить Перешеек рвом, валом и стоящим над ним частоколом, кое-где усиленным блоками рухнувших укреплений.

В первые дни после катастрофы Анитра испытывала сильнейшее желание уехать, покинуть опостылевший поселок Порядочного Генсти и вернуться в более обжитые края, но понимала, что ее отъезд будет воспринят как бегство.

А потом как-то привыкла, начались осенние дожди, и мысль о путешествии пришлось отложить.

– Там человек пришел… с востока, клянусь Владыкой-Порядком… – сообщил десятник.

Скажи это кто другой, Анитра решила бы, что он врет.

Но редары Ордена лгать не могли, Посвящение лишало их такой способности, так что оставалось лишь поверить сказанному.

– А вы уверены, что это человек? – разговаривая, они миновали святилище и зашагали между бараками.

Поселок выглядел заброшенным, дождь хлестал по крышам, пузырился в лужах.

– Седой, однорукий, – сказал десятник. – Щупалец нет, зубы – обычные. На тварь Хаоса не похож.

– Но пришел с востока, из степи… – закончила фразу Анитра. – очень интересно.

Они прошли через распахнутые ворота, провожаемые взглядами скучающих на вышке часовых, и двинулись туда, где, несмотря на дождь, продолжалась лихорадочная суета.

Орден спешил возвести укрепления до холодов.

– Когда он на той стороне рва появился, мы его едва не пристрелили, – рассказывал десятник, – но потом разглядели, что человек, помогли сюда перебраться. Может быть, он с разбитого бурей корабля, чьи обломки выкинуло восточнее Перешейка?

– Вероятно. Но почему не привели ко мне?

– Решили, что безопаснее будет его в поселок не водить, – ответил редар.

От тянущегося с севера на юг вала, кое-где увенчанного частоколом, доносился стук топоров и оживленные голоса. Скрипели груженные бревнами телеги, а под навесом, где на ночь оставляли лопаты и топоры, толпились редары.

– Он там? – спросила Анитра, догадываясь, каким будет ответ.

Десятник кивнул, заслышавшие шаги редары расступились, и стал виден сидящий на земле человек.

Мокрый и грязный, он выглядел тощим, как огородное пугало, на одежде красовались прорехи. Из правого рукава высовывалась обгорелая культяпка, а седые волосы падали на лицо.

Анитра вздрогнула, поняв, что оно кажется смутно знакомым.

– Молчит, госпожа, клянусь Владыкой-Порядком, – сказал командор.

– Ничего, разговорим, – услышав женский голос, седой незнакомец поднял голову, и Анитра отшатнулась, испытывая дикое, невероятно сильное желание проснуться.

Когда-то давно хозяйка Карни ненавидела выскочку, рыжего юнца, осмелившегося восстать против веками освященного канона Игры. Боялась всемогущего мага, сотрясшего Полуостров, из пепла воссоздавшего империю, с трепетом смотрела на набирающего силу Сына Порядка.

Перед ней сидел Хорст Вихор, Непоседливый Маг, и он больше не был ни рыжим, ни юнцом, и сотой доли прежней колдовской силы не оставалось в изношенном, как старые сапоги, теле.

Это Анитра ощутила мгновенно.

– Хорст, – позвала она. – Это ты? Узнаешь меня?

– Вы знаете его, госпожа? – в ледяном голосе командора проскользнуло удивление.

– Да, конечно. Хорст, ты слышишь меня?

Он вновь поднял взгляд, пустой и совершенно равнодушный, лишенный даже намека на радость, боль или другие чувства, неизменно плещущиеся в человеческих глазах.

Так мог бы смотреть труп, научись он моргать.

– Анитра Карнийская? – в голубых зрачках мелькнуло что-то, какая-то тень. – Пусть меня отпустят. Мне надо идти.

– Конечно, – торопливо согласилась она. – Но не спеши. Ты промок и наверняка голоден. Хочешь поесть?

– Еда? – Хорст поднес левую руку ко рту и огляделся так, словно разглядел находящееся вокруг только что. – Я почти забыл, что это такое… Зачем они это строят? Пусть прекратят, это не нужно… Какой сегодня день?

Вопрос оказался столь неожиданным, что Анитра ошеломленно заморгала.

– Первенец, шестнадцатый день Желтого месяца, – ответил командор. – Что там этот бродяга несет по поводу того, что укрепления не нужны?

– Хаоса нет в этом мире, – Хорст поглядел прямо на командора, – и не будет, – голос Непоседливого Мага упал до шепота… – пока сами не позовем. Желтый месяц… это же сколько я шел?

– Как нет… – заметил один из редаров. – Если это правда…

– Не может такое быть правдой, клянусь Владыкой-Порядком, – покачал головой другой. – Это же просто безумец!

– Не просто, – сказала Анитра, думая о том, через что надо пройти, чтобы из сильного молодого человека за считанные месяцы превратиться в дряхлую развалину с выжженной душой. – Он говорит правду.

– Тогда его нужно отвезти к магистру! – сказал командор. – Сегодня же…

– Мне надо, надо идти… – Хорст махнул культей, сделал попытку встать, глаза его блеснули. – А если вы вздумаете меня останавливать, то я попробую вспомнить, что когда-то был магом.

– Госпожа… – командор выразительно положил ладонь на рукоять меча.

– Оставьте его, – Анитра отогнала мысль о том, что неплохо бы сейчас, когда бывший враг слаб и беспомощен, отыграться за все обиды, помогла Хорсту встать. – Он пойдет туда, куда захочет, но для начала – в поселок, где получит новую одежду, еду и коня.

Она подняла взгляд и посмотрела прямо в бледное лицо командора, в его серые, как облачное небо, глаза, в которых в данный момент отражалось что-то, сильно похожее на удивление.

Стало тихо, замолкли редары, и только от возводимых укреплений продолжал доноситься стук топоров.

– Как скажете, госпожа, – и командор наклонил голову, признавая поражение.

Пламя в очаге ревело торжественно и мощно, пожирая высохшие поленья и Хорст, глядя в огонь, наслаждался забытым ощущением тепла.

Последнее время бывший сапожник если и грелся, то только под солнечными лучами. О том, чтобы собрать хвороста и развести костер, по пути через степь он просто не думал.

Как и о многом другом.

Много дней подряд Хорст шел, заставляя себя не вспоминать о стертых ногах, о боли в натруженных мышцах, в искалеченной руке, о бурчащем животе, о том, что осталось позади. Когда темнело, и он переставал видеть землю – ложился и засыпал, днем на ходу жевал все, что удавалось добыть – птичьи яйца, выловленную в небольшом озерце лягушку, стебли сочной травы…

Время от времени впадал в забытье, грезил наяву, видел недавно умерших друзей и разговаривал с ними, но даже в этом состоянии не останавливался, с неумолимостью, достойной солнца, продолжая двигаться на запад.

Дни пути слились в неразличимую череду, бывший сапожник не считал их, не обращал внимания на погоду, на места, по которым проходил и, спроси его кто – что он видел, Хорст не смог бы ответить.

– Держи, – произнес смутно знакомый голос, и на испачканную чернилами столешницу опустилась миска с чем-то жирным, приятно пахнущим.

– Спасибо, – ответил Хорст, с изумлением глядя на ложку и пытаясь вспомнить, как ей пользоваться.

Несколько дней назад он вышел к морю, некоторое время смотрел на волны цвета стали, затем повернулся и, не испытывая ни тени сомнения, зашагал на север.

– Это вкусно и яда внутри нет, – черноволосая женщина с голубыми глазами и тонкими чертами лица опустилась на стул напротив.

Недавно Хорст вспомнил ее имя, а теперь снова забыл, но ничуть не обеспокоился по этому поводу.

– Я чувствую, – сказал он.

Первую ложку супа проглотил с трудом, горячая жидкость обожгла горло, отвыкший от еды желудок отозвался болью, острой, как ножницы портного. Затем дело пошло веселее и Хорст довольно быстро обнаружил, что миска показала дно, а в животе плещется нечто тяжелое.

– Я бы дала еще, но тебе пока много нельзя, – сказала женщина.

– Наверно, – Хорст сморщился, пытаясь вспомнить ее имя, и оно цветастой рыбиной всплыло из глубин памяти, – Анитра…

Первое воспоминание потянуло за собой другие, приятные и болезненные, и Хорст сжался, пытаясь остановить их поток, не желая возвращаться в те времена, когда все было много лучше…

– Ты еще можешь стать нормальным человеком, – проговорила Анитра, убирая миску. – Вернуться к обычной жизни.

– После того, что случилось – невозможно. Да и зачем? Просить милостыню? – Хорст поднял культяпку, оставшуюся от правой руки. – Вот уж нет… У меня осталось в этом мире одно дело, а затем – все… все…

Он замолчал, понимая, что и так сказал слишком много.

– Хорошо, – голос Анитры звучал спокойно. – Завтра ты получишь лошадь, новую одежду, запас еды в дорогу.

– Э… почему? – в этот момент Хорст помнил, что связывало его с этой женщиной, как она ненавидела его, пыталась убить. – Зачем ты помогаешь мне, своему врагу?

– Бывшему, – поправила Анитра. – Кроме того, я хочу отправиться с тобой. Посмотреть, что за дело считает последним сильнейший маг Полуострова.

– Бывший, – Хорст вздрогнул от пронзившей сердце боли, спешно отогнал очередное воспоминание – вьющиеся на ветру флаги, строящееся войско и он, сидящий на коне рядом с князем…

Анитра улыбнулась, едва заметно, краешком губ.

– Как скажешь, – мягко проговорила она, – а сейчас тебе лучше лечь, поспать…

– Да, – Хорст не почуял, имелась ли в ее словах какая-нибудь магия, но веки его начали слипаться, а тело налилось свинцом усталости.

Сил едва хватило на то, чтобы добраться до застеленной овчиной лавки.

Ледяной ветер задувал под плащ, норовил добраться до тела, и Анитра ежилась, мечтая о теплой печке. Лошадка трусила едва-едва, вяло шевеля копытами, но седло колыхалось так, словно бывшая хозяйка Карни переправлялась на утлой лодке через бурную реку.

Очень хотелось спросить – куда они направляются, но за два дня путешествия Анитра поняла, что это бесполезно. Хорст не отвечал на вопросы, лишь время от времени начинал что-то бормотать.

Ночевали они в одном из пограничных поселков Ордена, а сегодня утром повернули на северо-запад.

К полудню на горизонте показался холм, посреди степи выделяющийся, точно гора, а под копытами лошадей начали попадаться трещины, с каждой сотней размахов – все более крупные.

– Мы едем к пирамиде? – не вытерпела Анитра. – Это то, что от нее осталось?

Хорст даже не повернул головы.

Холм приблизился, стали видны блестящие, точно оплавленные склоны, зияющие там и сям провалы, и верхушка, развороченная чудовищной силы ударом, пришедшимся сверху.

– Владыка-Порядок… – пробормотала Анитра, вспоминая, как выглядело исполинское сооружение не так давно – острые, совершенно ровные грани, сверкающий куб на уходящей в облака вершине.

Хорст остановил коня, и из горла однорукого мага вырвалось что-то, похожее на жалобный стон.

Анитра облегченно вздохнула, решив, что цель путешествия достигнута, но бывший сапожник тряхнул уздечкой и его вороной жеребец, недовольно всхрапнув, сдвинулся с места.

Анитре ничего не оставалось, как двинуться следом.

Холм не успел скрыться за горизонтом, когда впереди появился пологий курган, покрытый ярко-зеленой травой, на фоне которой четко выделялись торчащие там и сям черные кубические камни.

Около кургана, насыпанного после Битвы Двадцати Магов, Хорст снова придержал коня и простоял на одном месте довольно долго, буравя взглядом ничем не приметный склон.

Анитра успела замерзнуть и даже на некоторое время слезла с седла, чтобы подвигаться и согреться.

– Наконец-то, – пробормотала она, когда однорукий маг пошевелился.

Хорст покрутил головой, остановил взгляд на спутнице, будто впервые ее заметил, и сказал:

– Встаем на ночлег тут. Если хочешь, можешь развести костер.

– Разве из нас двоих мужчина – я? – Анитра оскорблено фыркнула.

Хорст слез с коня и принялся его расседлывать.

– И дернул же меня Хаос связаться с безумцем, – проговорила Анитра, понимая, что зря сотрясает воздух. – И зачем я только с ним поехала?

Пытаясь ответить на этот вопрос, бывшая хозяйка Карни всякий раз испытывала немалое затруднение. Что-то потянуло ее в дорогу, более сильное, чем любопытство, и более искреннее, чем жалость.

Что именно – понять не удавалось.

Анитра покинула седло, огляделась и, как и следовало ожидать, не обнаружила ни малейшего следа того, что могло бы сойти за дрова.

– Ладно, – сказала она голосом далеко не добрым, сверля взглядом спину Хорста, – ты сам напросился…

Создавать пламя Анитра научилась еще в те далекие времена, когда едва осознала магический талант, когда она была пятой дочерью нищего редара, хозяина полуразрушенного замка на границе…

– Нет! – крик у нее вырвался настолько пронзительный, что даже Хорст вздрогнул.

Анитра про себя выругалась, думая, что слишком распустилась – всякому магу известно, что нельзя вспоминать прошлое, когда ты еще не имел дела с колдовством, когда ты был… неважно кем.

Она выбрала подходящее место и повела рукой. Пламя вырвалось прямо из-под земли, заплясало, как раскачивающийся под ветром алый цветок. Анитра протянула к нему замерзшие ладони.

Хорст не обратил на магический огонь внимания, завернулся в одеяло и лег прямо на землю.

– Проклятый… проклятый, – Анитра так и не нашла подходящего слова, и принялась расседлывать лошадь.

Что бы ни вытворял лишившийся рассудка маг, бывшей хозяйке Карни нужно есть и спать.

Под копытами хрустели стебли высохшей травы, а пейзаж мог вызвать уныние даже у шута. Во все стороны тянулась степь, напоминающая старый гобелен, рисунок на котором вытерся, и осталась только грязно-бурая основа.

Над северным горизонтом поднимались горы, снег блестел на упирающихся в небо вершинах. Только по тому, что они чуточку смещаются, можно было понять, что двое всадников на самом деле двигаются.

Анитра время от времени не выдерживала, начинала клевать носом и засыпала прямо в седле. Просыпаясь, обнаруживала, что вокруг ничего не изменилось, что Хорст так же едет впереди.

Совместное путешествие длилось неделю и за это время спутники ни разу не вступили в разговор. Первые дни Анитра тяготилась вынужденным молчанием, но затем привыкла и даже стала получать от него удовольствие.

В очередной раз веки начали опускаться, но тут взгляд бывшей хозяйки Карни зацепился за возникшую на горизонте черную точку.

– Что это? – сонливость мгновенно исчезла. – Эй, Хорст, взгляни!

Однорукий маг повернул голову.

– Люди, – сказал он. – Ну и что?

– Степняки, – поправила Анитра. – Хозяева этих мест. Попробуют взять нас в плен или убить.

Черная точка быстро приблизилась, превратилась в пятнышко, обзавелась колышущимся на ветру шлейфом из облака пыли, наконец, разбилась на фигурки скачущих всадников.

– К нам направляются, – проговорила Анитра. – Проверить, кто и зачем… Ну ничего, я и одна справлюсь.

Она хорошо понимала, что даже откровенно безумные кочевники не рискнут напасть на мага и, чтобы избежать ненужных смертей, хотела заранее дать понять степнякам, с кем они имеют дело.

Все планы разрушил Хорст.

Когда до приближающихся всадников осталось сотни две размахов, он остановил коня и, повернувшись к Анитре, сказал:

– Оставайся на месте и ни во что не вмешивайся. Это мое дело. Тебя здесь вообще быть не должно.

И она не осмелилась возразить.

Степняки приблизились, стали видны роскошные попоны на конских спинах, золото на рукоятях мечей.

– Эй, чужаки, куда путь держите? – улыбаясь, крикнул могучий воин в черном халате, судя по всему – предводитель. – Не к нам ли в гости?

– К нам, к нам, – поддержал шутку молодой голос. – На черствые лепешки и скисшее молоко…

Хорст толкнул коня пятками в бока и тот пошел вперед, неохотно и медленно, как корова на бойню.

– Хочешь познакомиться? – спросил предводитель, но улыбка на его лице поблекла.

– Если ты на самом деле вождь, – сказал однорукий маг, и налетевший ветер шевельнул седые волосы на его макушке, – ты поймешь, с кем свела тебя судьба, и сделаешь это быстро.

Степняки дружно замолчали, стало так тихо, что Анитра уловила, как посапывает ее лошадь.

Хорст остановился, не доехав до предводителя десятка шагов. Обладатель черного халата впился в чужака взглядом, и смуглое лицо его начало медленно покрываться бледностью.

Один из воинов сказал что-то на степном наречии, но предводитель, сердито рыкнув, осадил сородича.

– Мы уезжаем, – сказал обладатель черного халата через мгновение. – Легкой дороги.

– Укуси меня Хаос, если я поняла, что случилось, – проговорила Анитра, глядя, как степняки разворачивают лошадей.

От нее не укрылась ни дрожь в голосе предводителя, ни страх в его взгляде, но в то же время бывшая хозяйка Карни поклялась бы чем угодно, что Хорст не использовал магию.

Но что тогда произошло?

– Хорст, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Анитра, вслед за одноруким магом дергая поводья.

Ответа она не получила.

На юг от места, где остановились двое всадников, тянулись пологие холмы, на севере виднелись горы, а прямо на запад лежало грандиозное пожарище. Из корки черного пепла кое-где торчали стебли травы, ветер нес запах гари.

– Ничего себе, что тут горело? – спросила Анитра.

– Плоть мира, – неожиданно отозвался Хорст.

Вдвоем в степи они провели больше месяца, и за это время разговаривали два раза – во время столкновения с кочевниками и на переправе через Тон, когда занервничавшая лошадь Анитры едва не сбросила хозяйку в воду.

– А это… чье?

Желтые, очень старые на вид костяки, слишком короткие для человеческих, кучами лежали вдоль края пепелища. Среди них кое-где виднелись конские скелеты, валялось ржавое оружие.

– Те, кто пошел за мной, – сказал Хорст, и Анитра с ужасом поняла, кто именно насаживает на топоры такие большие лезвия.

Она попала на кладбище, где покоились тысячи холиастов.

Хорст, все время путешествия выглядевший мрачным и безжизненным, как покрытая трещинами скала, сегодня казался оживленным, лицо его кривилось, а глаза, ранее напоминавшие лед, мокро блестели.

– Что… – Анитра открыла рот, готовясь задать очередной вопрос, но осеклась, услышав протяжный, унылый вздох, донесшийся из-под земли.

Пепел колыхнулся, из него поднялась громадная, темная фигура, пунцовым огнем вспыхнули многочисленные глаза на уродливой, конической голове, пришли в движение похожие на колонны ноги.

Анитра поняла, что не силах поднять отвисшую челюсть.

Да, бывшая хозяйка Карни знала о существовании исполинов, древних владык юга Полуострова, но никогда не представляла, насколько страшно они выглядят.

– Память, – проговорил Хорст, – самое жуткое проклятие, от которого не спасет никакая магия.

Исполин заколыхался, как столб дыма под порывом ветра, и растаял в воздухе.

Несмотря на то, что миновала середина Голого месяца, погода к югу от гор стояла не по-осеннему теплая, но в этот момент Анитра ощутила, что ее колотит настоящая дрожь.

Под пеплом, под костями и землей крылась дыра, провал в другой мир, и тянущий из нее холодок бывшая хозяйка Карни ощущала так же явственно, как касающиеся щеки солнечные лучи.

Двигаясь неуклюже, рывками, Хорст покинул седло.

– Лошадь заберешь, – сказал он. – Не пропадать же ей тут…

– Что ты собираешься делать? – встревожилась Анитра.

– Закончить… со всем, что еще не завершил.

– Эй, не глупи! – Анитра неожиданно обнаружила, что взбешена. – На что ты надеешься? Закрыть эту дыру? Да в тебе нет ни капли магии! Я же чувствую!

– Есть, и достаточно, – Хорст торжествующе улыбнулся, в левой руке блеснул обнаженный нож.

Анитра нахмурилась: этот придурок собирается причинить себе боль, чтобы сотворить магию?

– У тебя ничего не выйдет… – бывшая хозяйка Карни двинулась, чтобы остановить Хорста заклинанием, но тот уже не слушал.

Прихрамывая, но двигаясь при этом необычайно быстро, однорукий маг прошел через полосу костей, не потревожив ни одну из них, и вступил на хрустнувшую под человеческим весом корку пепла.

– Ах ты… – Анитра сдержала ругательство, понимая, что опоздала.

Хорст шагал по пеплу так же тяжело, как призрак исполина незадолго до этого, но за ним оставались следы – серые провалы с растрескавшимися, крошащимися краями.

– Слишком много… – это или что-то похожее сказал однорукий маг, остановившись посреди черного пятна, Анитра не поняла, слишком неразборчивым оказалось негромкое бормотание.

Поднялась тощая рука с зажатым в ней кинжалом, треснула под лезвием ткань кафтана, и Хорст медленно стянул с себя разрезанную одежду, небрежно отшвырнул прочь.

Взвилось облачко пепла, но ветер развеял его.

Когда острое лезвие коснулось бледной кожи, Анитра вздрогнула так, будто это ее резали. Поднесла ладони к лицу, чтобы не закричать, и впилась глазами в уверенно двигающегося Хорста.

Тот подставил сложенную ковшиком ладонь под сделанный на груди порез, собирая кровь, а когда ее набралось достаточно, выплеснул багровую жидкость на пепел и, нагнувшись, принялся торопливо рисовать острием кинжала.

Оставляемые им линии были слишком тонкими, чтобы Анитра могла что-то рассмотреть.

– Но что он творит, что творит… – произнесла она, тщетно пытаясь справиться с сотрясающей тело дрожью.

Рисунок вспыхнул белым пламенем, от него повалил дым, а Хорст, вскинув руки, отступил на шаг. Анитра почувствовала, как шевельнулось что-то под ногами, как дрогнул гигантский щит из пепла, будто заворочался под ним проснувшийся от спячки гигант…

– Нет! – полный боли, ярости и отчаяния крик заставил ее вздрогнуть. – Почему ничего не получается? Почему?

Белый огонь погас, сотрясение затихло.

– Возвращайся! – крикнула Анитра, решив, что наступил подходящий момент для вмешательства. – Эту штуку не закрыть с наскока! Надо хорошенько подумать и попробовать вдвоем!

Но Хорст ее то ли не услышал, то ли просто не обратил на крики внимания. Присев на корточки, он отрывисто забурчал:

– Кровь… Что не так?.. Должен быть способ… Почему так плохо течет? Может быть… Нет… Нет…

Новый тоскливый вздох пронесся над степью, и из спекшейся земли поднялось около дюжины холиастов с грязными, изъеденными лицами, с топорами, покрытыми черной, пузырящейся слизью. Неспешно, волоча ноги, они побрели через пепелище, прямо сквозь лопочущего околесицу мага.

Их Хорст просто не заметил.

– Есть! Нашел! – он вскочил, посмотрел туда, где стояла Анитра, и та содрогнулась под клокочущим безумной радостью взглядом. – И кровь ваша вскипит в жилах и сердце остановится…

Анитра узнала цитату из Книги Пророчеств, но не успела удивиться, к чему она тут, как маг развернул кинжал лезвием к себе и плавным движением вонзил под левый сосок.

До упора, по самую рукоятку.

Захрустели кости, лицо Хорста побелело, он шатнулся, но устоял.

– Помилуй нас Владыка-Порядок… – прошептала Анитра, глядя, как судорожно сокращаются мышцы на руке мага, как кинжал медленно сдвигается, вспарывая плоть, как густыми струйками течет кровь, пятная штаны, капая на пепел…

Хорст спокойно, как кусок хлеба, разрезал собственную грудь.

– Зачем? – тихо спросила Анитра, смаргивая набежавшие слезы. – Неужели нельзя было поступить по-другому?

– Только истинной кровью можно закрыть дыру… – неожиданно ответил Хорст, глядя на нее прямо и спокойно, – и только маг может прожить без сердца достаточно долго, чтобы сделать это…

Он с усилием выдернул кинжал, отшвырнул прочь и сунул руку прямо в рану, туда, где среди кровавых лохмотьев билось сердце. Застыл, тяжело дыша и качаясь, а потом рывком выдернул пульсирующий комок. Кровь хлынула потоком, зашипело, вверх ринулись клубы дыма.

– О нет… – Анитра чувствовала, как слезы текут по лицу, но ничуть не стыдилась этого.

Хорст, покачиваясь, повернулся, обводя хлещущей из сердца, как из лейки кровью окружность. Дым пошел гуще, словно пепел под ногами мага загорелся, земля вновь начала дрожать.

Анитра ухватила за повод испуганно захрапевшую лошадь, сделала несколько шагов назад.

Из серых клубов, сквозь которые с трудом просматривалась фигура Хорста, били струи быстро светлеющей жидкости. Уже не кровь, а прозрачная вода бежала по пепелищу, с журчанием стекалась в ручейки, собиралась в растущие лужи.

Налетевший с севера ветер унес дым прочь, и Анитра поняла, что Хорст опускается на дно растущей воронки, вслед за ним с шуршанием уползает пепел, с треском катятся желтые костяки.

Высунулся из волн призрак исполина, но тут же ушел обратно, показались идущие вереницей холиасты, их скрыл поднявшийся туман, а упрямо стоящий маг погрузился по пояс, еще ниже…

Над бурлящей водой осталась голова… вытянутая рука с зажатым в ней сердцем…

Затем пропала и она.

Посреди степи колыхалось совершенно круглое, прозрачное озеро, и сквозь играющую тысячами золотых бликов поверхность можно было разглядеть усыпанное желтым песком дно.

Исчез черный шрам из пепла, тысячи скелетов и прочие следы случившейся тут схватки. Затянулась, пропала без следа дыра в плоти мироздания, оставив под ногами прочную, надежную землю.

И во внезапном озарении Анитра поняла, что здесь, на этом месте и в этот момент закончилась история бродячего сапожника, Непоседливого Мага и Сына Порядка по имени Хорст Вихор из Линорана.

И началась легенда.